Максим Парамохин

Две грани нейробука

Скрытый страх

Бездна, раскинувшаяся под ногами, была не самой глубокой, что видел в своей жизни Джантор. Ему доводилось глядеть на мир с высоты и в 10, и в 20 километров, и даже с космической орбиты.

Но там человек отделен от пространства иллюминатором и прочным корпусом. А стоя в проеме самолетного люка, ощущая кожей потоки воздуха, готовый через секунду шагнуть в пустоту, он всякий раз ощущал особый трепет.

— Давай уже, прыгай, — раздался позади голос Эвандора.

Помедлив еще мгновение, Джантор прыгнул. Мир, мгновение назад ограниченный кабиной самолета, сразу стал бесконечно большим. Изумительно голубая, бескрайняя даль окружала со всех сторон, лишь далеко внизу проглядывала зелень.

Воздух на такой высоте воплощал собой чистую свежесть, гравитация исчезла, тело переполняла восхитительная легкость. Джантор будто парил, и лишь обдувающий лицо ветер говорил о стремительно растущей скорости.

От потрясающей картины на много километров вокруг захватывало дух. Бесформенные массивы зеленых лесов Хилл-Кантри перемежались ровными прямоугольниками полей, в стороне шла узенькая полоска шоссе с крохотными автомобилями. Далеко на юге поблескивала голубая лента Рио-Гранде, на западе высились пики Биг Бенда.

Краем глаза отметил, как неподалеку летит в алой куртке Эвандор. Раскинув руки, друг падал вертикально вниз головой. Джантор тоже перевернулся так, что голубая бездна оказалась под ногами, затем несколько раз крутанул сальто. Теперь земля и небо каждую секунду менялись местами, порождая волну головокружительного восторга.

Остановив наконец вращение, нашел взглядом Шинвина. Второй приятель обнаружился выше и примерно двести метров в стороне.

Раскинув руки, будто пытался обнять весь мир, Джантор снова крутанулся и засмеялся. Его переполняла радость столь же безграничная, как само небо.

На нейробук пришел сигнал с альтиметра — 2000 метров. Еще немного, и надо раскрывать парашют. Плавный спуск позволял вдоволь налюбоваться раскинувшимися внизу пейзажами, но стремительный полет Джантор любил больше. Еще 10 секунд.

Он уже собирался раскрыть купол, когда пришло сообщение от Эвандора.

— Проклятье, парашют. Он не раскрывается.

— Ты уверен? — Джантор поискал глазами друга. Тот летел на тридцать метров ниже.

— Да, черт возьми, — непривычная дрожь в голосе приятеля заставила его самого похолодеть. Они оба всегда доверяли основному парашюту, полагая запасной пережитком далекого прошлого. Тогда вся техника намного чаще отказывала.

А потому из них троих второй парашют брал только Шинвин. Который уже открыл купол основного, и находился в сотнях метров выше. Спасти Эвандора он не сумеет.

— Планируй, я сейчас.

Джантор перевернулся так, чтобы занять вертикальное положение, теперь он падал быстрее раскинувшего руки Эвандора, расстояние между ними постепенно сокращалось. Но и земля становилась все ближе, стремительно закрывая небесный горизонт.

Писк альтиметра предупредил, что высота меньше тысячи. Он отключил сигнал тревоги, Эвандор уже близко. Когда до него осталось несколько метров, Джантор перевернулся горизонтально, замедляя падение. Еще чуть-чуть. Но приятель снижался чуть в стороне.

Каких-то пару метров, незначительное расстояние на земле, но когда нет точки опоры, весьма проблематичное. Оно постепенно сокращалось, но медленно, смертельно опасная поверхность приближалась куда быстрее. Оба тянулись изо всех сил, но небольшой, казалось бы, промежуток оставался непреодолимым. С каждой секундой внутри росло отчаяние и предчувствие страшной трагедии. Будь его рука на метр длиннее…

— Ремень! — крикнул Джантор. — Давай ремень.

Эвандор отстегнул пояс, бросил один конец. Ухватив пряжку, Джантор подтянул приятеля к себе, крепко обхватил за грудь и отправил мыслекоманду парашюту. Раздался хлопок, спустя секунду купол будто рванул их вверх.

400 метров. Вообще минимальная нижняя граница раскрытия — 300, но для одного. А их двое. И на дополнительный центнер веса парашют не рассчитан, тяготение планеты неумолимо влекло вниз. Цифры на альтиметре быстро снижались, нейробук пересчитывал их в скорость. 35 метров в секунду, 30, 25. Слишком быстро. Посадка будет жесткой.

Теперь Джантор уже не обращал внимания на цифры, сосредоточившись на приземлении. Они летели на кроны деревьев. Чуть в стороне виднелась прогалина, но сманеврировать туда не получится. Хотелось верить, что ветки смягчат падение.

Они с треском проломили зеленый покров, несколько ветвей сильно ударили по телу. Затем врезались в землю. Джантор выпустил Эвандора, не удержавшись на ногах, покатился по земле. Под конец впечатался головой в старый пень.

Нейробук тут же запустил программу «Диагностика». Судя по болевым сигнатурам — только ушибы. Он легко отделался, и шлем спас.

Эвандору повезло меньше. Друг закатал штанину, и Джантор увидел, что кость правой ноги выпирает сквозь кожу. Перелом, и очень серьезный.

С минуту приятель смотрел, потом ухватился за ступню, будто намеревался поставить кость на место.

— Не надо, — ухватил его за руку Джантор. Благодаря наличию в нейробуке медицинских энциклопедий они могли самостоятельно вправлять вывихи, но перелом куда опаснее. — Оставь врачам. А то сделаешь еще хуже.

— Да ладно тебе, — скривился приятель. — Что я, так до больницы ждать буду? — он указал на выпиравшую сквозь кожу кость. Место уже начало постепенно синеть.

— Да, — кивнул Джантор. — Аккуратно ты ее не вправишь, только ткани сильнее повредишь. И ступать на ногу в любом случае нельзя. Так что оставь до больницы. Еще что-нибудь есть?

Эвандор чуть помолчал.

— Ушибы. Ну, черт возьми, — он внезапно расхохотался. — Я уж подумать — все, крышка. Стану первым за семь лет летальным случаем.

Его смех прорвал плотину напряжения и опасности, что грозила им обоим, и Джантор, не удержавшись, тоже рассмеялся. Как ни потрясающе лететь вниз с огромной высоты, но порой здорово стоять и на твердой земле.

Эвандор снял шлем, открывая почти квадратное лицо с глубоко посаженными голубыми глазами, чуть выдающейся вперед челюстью и короткими, торчащими во все стороны волосами. Впрочем, физиономия вполне соответствовала рослой атлетичной фигуре.

Сам Джантор был чуть пониже, но такой же мускулистый. Светлые слегка волнистые волосы он отпускал до плеч, так, что они обрамляли овал лица с прямым носом и серыми глазами.

— Вы как там, живы? — раздался в голове голос Шинвина. Джантор поглядел наверх. Сквозь ветви друга не разглядеть, но, судя по показаниям навигатора, он еще в сотне метров над ними.

— Живы, живы, — сквозь смех ответил Эвандор. — Остальное излечимо.

— А что случилось с парашютом?

Вопрос серьезный. Модель надежная, при правильной укладке вероятность сбоя менее чем один на десять миллиардов. Потому они с Эвандором и не брали запасных. Все равно другие поджидавшие в небе опасности куда вероятнее.

Причина выяснилась быстро.

— Черт возьми, Эвандор, как ты умудрился перепутать порядок укладки?

— Ну, забыл, — приятель сник и отвел глаза. — Бывает.

— Забыл?! Ты не мог забыть. Потому что здесь, — Джантор ткнул его пальцем в лоб, — есть подробная видеоинструкция. С ней даже новичок уложит парашют правильно. Но ты, как обычно, ей не воспользовался.

В голове каждого фиомсянина хранились тысячи разнообразных инструкций. Максимально подробных и настолько удобных в использовании, что большинство, включая Джантора, запускали их даже при выполнении простых и знакомых операций. Мозг делал это на автомате, почти без участия сознания.

Однако приятель относился к той крохотной прослойке людей, которые почему-то полагались на прискорбно ненадежную биологическую память.

— Проклятье, Эвандор. Тебя никто не заставляет открывать инструкцию всякий раз, когда ты хочешь сварить кофе или разогреть в микроволновке ужин, но укладка парашюта — дело серьезное.

— Ой, да ладно тебе, — друг скривился и махнул рукой. — Мы тысячу раз их собирали, и так все отлично помним.

— Но сегодня ты забыл. Эвандор, ты ведь реально мог погибнуть. Раскрой я купол парой секунд раньше, и уже не смог бы тебя спасти. Летел бы вниз без всяких шансов.

Легкое чувство вины на лице приятеля почти сразу сменилось беспечно-самодовольной улыбкой.

— Но ведь мы живы. Остальное неважно. И потом, — Эвандор на секунду замолчал, — мы ведь ищем новых острых ощущений, верно? А когда ты падаешь вниз, понимая, что на парашют рассчитывать бесполезно, это, черт возьми, такое ощущение, которое стоящим на земле никогда не испытать, — он снова рассмеялся, но теперь смех звучал как-то натянуто.

Несмотря на вызванное последними словами раздражение, Джантор с удивлением осознал, что в определенном смысле друг прав. Они все трое любили скорость, полет, головокружительные прыжки. Парашют, стремительный спуск по крутым склонам на маунтинбайке летом, сноуборде или горных лыжах зимой, быстрые реки с бурлящими порогами и множество других рисковых увлечений, когда любая ошибка или случайность могла обернуться серьезной травмой, а то и смертью.

Но сознавать, что она возможна — это одно, а ощущать ее мертвенное дыхание — совсем другое. Те секунды, что Джантор догонял Эвандора, пытаясь дотянуться, ни на какой прежний опыт не походили. Секунд десять он будто заново переживал леденящий страх за падающего друга, жуткое осознание того, что сейчас произойдет чудовищная, необратимая трагедия.

Ощущения действительно незабываемые. Но совсем не те, что он жаждал испытать.

— Ты еще скажи, что специально все устроил. Или желаешь повторить.

Мгновение Эвандор колебался, словно как раз это и хотел сказать, потом мотнул головой.

— Нет, второй раз не стоит. Но, черт возьми, такой прыжок стоит десятка обычных. А может, и сотни.

Из-за деревьев появился Шинвин. Невысокий, но крепко сложенный, с круглым лицом и раскосыми черными глазами, приятель бросился к ним.

— Я же всегда вам говорил, что два парашюта лучше, — он хлопнул по второму, закрепленному на груди.

— Они и так надежны. И если бы кое-кто, — Джантор глянул на Эвандора, — не пренебрегал инструкцией, все прошло бы нормально.

— Да ладно вам, — махнул рукой приятель. — Как будто это вы ноги поломали, а не я.

— Ага. Только тащить тебя придется нам. А до самолета 4 километра.

Автопилот уже приземлил машину на ровной поляне, куда Джантор рассчитывал спланировать на парашютах. Теперь придется пешком.

— Не надо меня тащить, сам дойду, — ответил Эвандор. — Только жердь найду вместо костыля.

Подходящее дерево отыскалось легко, и через полчаса они уже двигались к месту посадки. По дороге Джантор прокручивал в голове не слишком удачный прыжок. Интересно, а смог бы он перехватить Эвандора не сам, а с помощью самолета. Когда они покинули салон, машина, повинуясь заданной программе, ушла к месту посадки. Но самолет мог кружить вокруг них. И если чей-то парашют не раскроется…

Среди множества виртуальных моделей, хранящихся в памяти нейробука, Джантор отыскал аэродинамическую модель «Сессны». Нет, поймать человека в полете весьма проблематично.

С другой стороны, ловить его прямо в кабину не обязательно. Если из самолета спустить трос, парашютист может ухватиться и влезть обратно.

— А это идея, — последние слова он произнес вслух.

— Что именно? — в один голос спросили Шинвин и ковылявший сзади Эвандором.

— Я тут размышлял, как еще можно было спасти твою жизнь, и придумал новое развлечение. Полетать, зацепившись за трос самолета. Типа как водные лыжники за катером.

Только за самолетом будет намного круче.

Как и почти всегда, когда Джантору приходила в голову новая идея, Шинвин счел ее чересчур опасной, Эвандор с энтузиазмом поддержал. Остаток пути они провели в бурном обсуждении. В итоге под давлением двойного энтузиазма и математических расчетов Шинвин признал, что идея реализуема.

Эвандор предложил попробовать прямо сейчас, не откладывая, но Джантор не хотел торопиться. Нужно проверить на виртуальной модели, да и вообще заряда в аккумуляторах самолета хватит лишь на перелет до аэродрома.

Залезли внутрь, Джантор закрыл для удобства глаза и через нейробук мысленно подключился к управлению.

Мозг каждого жителя ФИОМСа пронизывали миллиарды сверхтонких электродов, передавая импульсы между вживленным в основание черепа электронным процессором и нейронами. Изначально технология разрабатывалась как способ управления компьютерами, роботами и другой техникой, и совершила тут настоящую революцию.

Джантор словно вселился в новое механическое тело. Нейробук транслировал напрямую в зрительную кору изображение с наружных видеокамер и радара, давая обзор во всех направлениях сразу. Данные бортовых систем тоже шли прямо в мозг, он чувствовал вращение мотора, потоки воздуха под крыльями, поднимавшие самолет вверх, усилия на рулевых тягах. Повинуясь его мыслекомандам, машина легко взлетела.

Обычно Джантор всегда крутил несколько фигур высшего пилотажа, но сейчас, учитывая сломанную ногу Эвандора, отказался. Любые перегрузки могут повредить. Запросив у контроля воздушного движения коридор, передал управление автопилоту и переключил сознание на собственное тело. Его друзья сидели с прикрытыми глазами, оба сейчас где-то на просторах виртуального мира.

Сам решил, не откладывая, заняться нейроклипами.

Управление техникой составляло лишь малую часть потрясающих возможностей нейробука. Джантор прыгал с парашютом и совершал множество иных рискованных трюков не только ради собственного удовольствия. Ведь электроды нейробука записывали в компьютерную память все, что человек воспринимает и чувствует.

Обзор на многие километры вокруг, обдувающий тело поток свежего воздуха, головокружительные сальто — все это вживленная в мозг машина бесстрастно фиксировала.

И записи можно воспроизвести на любом другом нейробуке, позволяя человеку на земле в полной мере ощутить восторг от прыжка с огромной высоты.

Однако по сложившейся в ФИОМСе практике сырые записи редактировали, удаляя предварительную подготовку, неудачные маневры и трюки, напряжение мышц и другие малоприятные ощущения. Законченный нейроклип оставит за рамками восприятия все лишнее, сохранив потрясающий вид с большой высоты, чувство безграничной свободы и невероятной скорости, восторг полета.

Дополнительно можно наложить подходящую музыку, благо, соседка по дому Джесина, темнокожая женщина сорока лет, любившая заплетать волосы в дюжину косичек и красить в дюжину цветов, как раз увлекалась ее сочинением, и они частенько объединяли свои творения ради большего эффекта.

Но сперва надо вырезать из нейрозаписей все лишнее. Работа несложная, хоть и длительная — сегодня пять прыжков. К тому времени, когда самолет приземлился на одном из пригородных аэродромов Остина, Джантор закончил три.

Отвезли Эвандора в больницу, а пока управляемая автопилотом машина везла к дому, сделал четвертый.

Дом N 47 по улице Вебера представлял собой типичный двухэтажный коттедж на восемь человек, в каких жило подавляющее большинство фиомсян. Окрашенное в серое с голубым здание буквально утопало в зелени фруктовых деревьев. Сейчас, в пору цветения, их покрывали мириады распространявших изумительное благоухание цветов, а к концу лета ветви согнуться под тяжестью сочных плодов. Можно будет, не покидая веранды, сорвать грушу или набрать горсть вишни, либо, идя к дому по асфальтовой дорожке, выбрать один из пяти сортов яблок.

— Как прыжки? — окликнул их лежавший на кушетке Мозакро. Высокий, худощавый, с вечно растрепанными волосами мужчина лет пятидесяти, он работал зоотехником на ближайшем животноводческом комплексе, а в свободное время редко вставал с расположенного на веранде лежака. Ярый спортивный болельщик, он следил за соревнованиями во всех главных и дюжине второстепенных лиг, и мог часами рассуждать о шансах той или иной команды. При этом на собственно спортивных площадках рвения никогда не проявлял, играя довольно вяло.

— Не считая сломанной ноги Эвандора, все отлично.

— А с ним что случилось?

— Неправильно уложил парашют, тот и не раскрылся.

— И отделался сломанной ногой? — Мозакро приподнялся на локте.

— Я успел догнать. Приземлялись на одном, получилось жестковато.

— От этого парня вечно одни неприятности, — проворчала, появившись в дверях, Касанта, высокая женщина с широким круглым лицом, темными, заплетенными в косу волосами и пухлыми руками, сейчас обсыпанными чем-то белым. Похоже на муку.

Наверное, опять что-то печет. Да, из кухни долетает весьма аппетитный запах. Она любила готовить не меньше, чем Джантор с Шинвином — прыгать, рискуя свернуть себе шею. Что ж, одни собирают головокружительные ощущения, другие — великолепные вкусы.

Следом за Касантой на улицу выскочил ее пес Роби — маленький веселый сгусток блестящей розовой шерсти.

— Эвандор нормальный, просто иногда ошибается. Как насчет нейроклипов? — сменил он тему. Все свои творения Джантор сначала представлял на суд соседей.

— Я только за, — встал с кушетки Мозакро.

— Мне надо еще минут пять, поставлю пудинг в духовку и присоединюсь, — Касанта вернулась на кухню.

Сверху спустились Джесина и Тэйласт, невысокий, но очень мощный парень, любитель бодибилдинга. Вообще Джантор мог переслать клипы им прямо в комнаты, радиоволны свободно проходят сквозь стены. Но по негласной традиции, когда один из жильцов хотел порадовать остальных своим достижением, будь то новая музыкальная композиция, вкусный пудинг, запись головокружительного прыжка или еще что, они всегда собирались лично.

Нейроклипы всем понравились.

— Однажды я прыгну вместе с вами, — пообещал Мозакро.

Он говорил так почти каждый раз, но дальше слов дело не шло.

— Ты впустую потратишь время, — возразила Джесина. — Там на минуту свободного падения приходится два-три часа подготовки. Поездка на аэродром, укладка парашюта и прочая скукота. Нейроклип есть квинтэссенция всего лучшего.

В отличие от Мозакро она один раз прыгала, и этим ограничилась. Порой нейроклипы действительно играли с человеком подобную шутку. Прокрутив на вживленном компьютере сотни головокружительных трюков, сделанных мастерами, новичок бывал неприятно удивлен, какая большая подготовительная работа требуется для короткого, но восхитительного прыжка. Который у перворазников в силу отсутствия опыта получался простым, а то и корявым. Так что многие после единственной попытки возвращались в категорию фанатов нейроклипов.

Они ведь и правда являются квинтэссенцией ярких впечатлений.

Джантор и сам нередко запускал свои записи. Снова ощутить скорость, мощные потоки воздуха, насладиться великолепным видом с высоты.

Джесина почти права. Но лишь почти. Чего-то не хватало. Он никак не мог точно сформулировать, чего именно. Ощущения практически неотличимы от настоящих. Но не до конца. Что-то пропадало.

* * *

Проблема давняя. Джантор столкнулся с ней 8 лет назад, когда начал создавать нейроклипы экстремальных развлечений. Сперва полагал, что по неопытности убирает часть важных ощущений. Потом списывал на несовершенство программ регистрации нейронных импульсов. Однако с тех пор и опыт накопился внушительный, и программы записи с каждым годом улучшаются, но проблема осталась.

И проблема общая. На форумах любителей экстрима регулярно появлялись сообщения, что в нейроклипах чего-то не хватает. Чаще всего от новичков, только начинающих осваивать головокружительные прыжки, и желающих поделиться впечатлениями.

Некоторые советовали не ломать голову, а радоваться тому, что получается. Другие пытались проблему анализировать. Неоднократно собирали большие, до сотни человек группы, и детально разбирали сигнатуры отдельного прыжка. Но безрезультатно. В реальном экстриме оставалось что-то, нейроклипам недоступное.

Отведав пудинг Касанты, по-своему не менее великолепный, чем прыжок с парашютом, Джантор поднялся в свою комнату и в очередной раз принялся изучать записи нейронных сигнатур, сравнивая их с отредактированным вариантом.

Все вроде верно. Ничего важного не пропало, убрано лишь то, что мешает и зашумляет. Но чего-то не хватает. Причем не только в клипах, но даже в исходных нейрозаписях.

Ерунда какая-то. Это попросту невозможно.

Он провозился до позднего вечера, но единственным результатом стало разочарование от неудачи. К счастью, у каждого жителя ФИОМСа есть стопроцентный способ любые дневные неприятности компенсировать и даже перекрыть.

Нейрокайф.

Миллионы электродов, посылая импульсы в зоны удовольствия, даровали человеку самое сильное и яркое из всех возможных наслаждений. Стоило запустить программу, и в считанные секунды Джантора захлестнула нарастающая волна блаженства. В сознании слились воедино приятное тепло солнца и освежающий ветер, безудержный смех, умопомрачительная скорость и восхитительная легкость полета, предвкушение увлекательного путешествия и счастье от возвращения домой, радость встречи со старым другом и триумф догложданной победы. Равно как и десятки других приятных ощущений. Забыв прочие мысли, сознание купалось в безграничном океане фантастического удовольствия.

И даже когда действие программы закончилось, он вспоминал и смаковал мгновения чистого, абсолютного счастья. В такие минуты Джантор немного сожалел, что по устоявшейся в ФИОМСе практике человек наслаждался нейрокайфом лишь один час в сутки. Вечерние полчаса бесследно поглощали все дневные проблемы и огорчения, те словно растворялись в океане безграничного наслаждения. А утренние минуты удовольствия заряжали человека энергией.

Он в очередной раз задумался, почему нейрокайф нельзя продлить? Ведь никаких теоретических ограничений вроде бы нет. Но почти сразу накатила странная, необъяснимая скука. К черту дурацкие мысли, лучше просто спать.

Утром, после очередного получаса нейрокайфа пребывая в отличном настроении, поехал на работу. Институт нейротехнологий размещался в длинном восьмиэтажном здании на территории Техасского университета. Нижнюю половину занимали разработчики технической начинки нейробуков — более совершенные методы вживления электродов, быстрые процессоры, объемная память и прочие новшества.

На верхних работали программисты. Несмотря на формально вдвое большее число сотрудников тут почти всегда пустынно. В отличие от заставленных сложнейшими экспериментальными установками помещений внизу здесь обстановка лаборатории зачастую ограничивалась дюжиной кресел. Другое, впрочем, излишне. Вся работа выполнялась мысленно, на компьютере, расположенном прямо в голове.

Среди множества задач наиболее грандиозным и важным являлся проект «Идеальное движение».

Нейробук позволял загружать в мозг технику движений точно так же, как тексты и музыку. Изначально использовались сенсомоторные сигнатуры мастеров, опытных профессионалов, спортивных чемпионов. Многомесячные тренировки ушли в прошлое, теперь человек мог за полчаса освоить жонглирование, крученую подачу или зажигательный танец.

Но даже непревзойденный чемпион не способен двигаться безупречно. К тому же навыки любого человека оптимизированы под собственное тело. А потому чужие нейросигнатуры использовались как базис, отталкиваясь от которого человек формировал свою технику движений.

И восемь лет назад глава Калифорнийского института нейротехнологий Хейбурк выдвинул концепцию «Идеального движения». Исходя из задачи, строения костей и тренированности мышц человека нейробук должен рассчитать идеальную траекторию движений, а следом нейросигнатуру, это движение осуществляющую. Работа оказалась столь сложной и масштабной, что уже спустя полгода стали подключаться другие институты. Сейчас над ней работало свыше миллиона человек.

В понедельник профессор Брэмино традиционно подводил краткий итог прошлой недели, причем не только их лаборатории, а всего проекта. На сей раз таковым стало создание сотрудниками Стэнфордского университета новой версии виртуальной среды для расчета траектории движения предметов. И теперь необходимо интегрировать ее в их собственную программу генерации сенсомоторных нейросигнатур для бросков.

Четыре часа пролетели быстро. Пообедав, Джантор решил домой не ехать, а отправился в ближайший парк. Выбрал скамейку в тени огромной сосны и принялся за вчерашнее дело — нейроклипы. Обработал последний прыжок, неприятность с Эвандором, разумеется, убрал.

Оставаться должно лишь самое лучшее. И снова задумался о потерянных ощущениях. В последней записи это чувствовалось особенно четко.

Вечером заглянул к Шинвину.

— Ты как, обработал прыжки?

— Почти все. А ты?

— Закончил. Как у тебя, удается передать ощущения?

— Полет отличный, обзор прекрасный, восторг запредельный. А что?

— Ну, не создается ощущения, будто что пропадает?

Друг слегка нахмурился.

— Ты опять об этом? — с полминуты Шинвин сидел молча, затем махнул рукой. — Да не забивай ты голову. У всех экстремальщиков такая же трудность. Но остальные то в восторге. Они даже не подозревают о потере. И сам я, честно говоря, даже не могу точно сформулировать, чего не хватает.

— Но ведь не хватает. И я хочу понять — что именно теряется.

Шинвин пожал плечами.

— Может, мы уперлись в какой-то барьер.

— С чего бы вдруг, — Джантор стал мерить шагами комнату, заваленную, как и его собственная, снаряжением для разного экстрима. — Смотри, в наших головах пять миллиардов электродов. Это меньше числа нейронов, но вполне достаточно для записи нейронных сигнатур с очень высокой точностью. Мы способны воспроизводить практически неотличимые от увиденных изображения, звуки, запахи, тактильные ощущения. Тепло, холод, вращение и другие сигналы вестибулярного аппарата. Вот, к примеру, в виртуальных путешествиях ведь спектр ощущений воспроизводится практически полностью, без потерь, верно? Взять хотя бы вашу последнюю модель вулкана. Там же все есть, все ощущается. Дрожь земли, чудовищная жара, запах серы. Разве нет?

Шинвин работал в крупной туристической фирме, создававшей виртуальные модели природных достопримечательностей.

— Вроде все, — друг снова пожал плечами. — По крайней мере, те, кто был там реально, говорят, что ощущения неотличимые.

— Вот видишь, — воодушевился Джантор. — Не должно быть никакого предела или барьера. Все можно воспроизвести в точности.

С минуту Шинвин сидел, наморщив лоб, потом вздохнул.

— Я не знаю. Но, видимо, что-то есть. Сам чувствуешь.

Джантор чувствовал. Чувствовал тайну там, где никакой тайны, по идее, быть не должно. Он до двух часов ночи искал на форумах экстремальщиков и в научных журналах. Но если проблему признавали многие, исследований и публикаций по теме практически нет.

Что еще больше удивляло. Как правило, всякий необычный и непонятный эффект сразу становился объектом исследований, призванных его разъяснить. А тут известная не один десяток лет загадка, и никто ее не изучает.

На следующий день остался работать дома. Не считая понедельника, он вообще ездил в институт редко. Нейробук обеспечивал его как необходимым инструментарием для работы, так и каналом для обсуждения любых вопросов. Причем каналом гораздо более удобным и функциональным, чем личная встреча, поскольку можно легко обмениваться графиками, чертежами, схемами, зачастую более информативными, чем долгие словесные объяснения. А потому в ФИОМСе львиная доля делового общения строилась через вживленный компьютер даже в тех случаях, когда люди сидели в соседних кабинетах.

На виртуальных моделях создаваемая лабораторией Брэмино программа показывала хорошие результаты, и после обеда Джантор отправился на практические испытания. Выбрал баскетбольную площадку, нейробук рассчитал траекторию броска, сокращение мышц, сенсомоторную сигнатуру. Сперва получалось не очень, однако после найденных экспериментально поправочных коэффициентов дело пошло. Забросив с десяти метров дюжину мячей подряд, он обнаружил, что все вокруг смотрят только на него.

— Ну ты даешь, — подскочил к Джантору Стейзи, знакомый из института генной инженерии. — Никогда такого не видел. Долго тренировался?

Двухметровый парень сам очень любил баскетбол, в студенческие годы играл за университетскую команду, да и сейчас участвовал в местных соревнованиях.

— Когда наша работа закончится, все так смогут, — Джантор кратко объяснил суть проекта «Идеальное движение» и работы их лаборатории.

— Круто, — восхитился Стейзи. — А сейчас не дашь программку? А то мы уже три матча подряд продули, хочу отыграться.

— Могу, конечно. Только, боюсь, игра получится не совсем честной.

— В принципе, да, — со вздохом кивнул приятель.

Все вокруг уже вернулись к тренировкам, лишь высокая загорелая девушка, стоявшая совсем рядом, смотрела на них.

— Ох, извините, — Стейзи хлопнул себя по лбу. — Знакомьтесь. Веранта, перешла в нашу лабораторию две недели назад. Джантор, из Института нейротехнологий, все время ищет места, где можно свернуть себе шею. Кстати, как у тебя выходные? Есть что-нибудь новенькое, экстремальное?

— Ага. Прыжок с пяти тысяч метров без парашюта. Высший экстрим.

У них отвисли челюсти.

— Ты серьезно? — спросил ошеломленный Стейзи.

— Абсолютно. Эвандор неаккуратно уложил парашют, который, соответственно, не раскрылся.

— И он… — Веранта не договорила, закрыв руками рот.

— С ним все в порядке, — успокоил Джантор. — Почти. Я успел догнать, приземлялись на одном куполе. Жестковатая вышла посадочка, но оба живы. Остальное излечимо. Если интересно — есть нейроклипы.

— Конечно интересно, — сразу оживился Стейзи.

Они устроились за столиком в ближайшем кафе, Джантор переслал им записи. Как и на других, прыжки произвели должное впечатление.

— Просто потрясающе, — выдохнула Веранта, закончил последний клип.

— Да уж, — кивнул Стейзи, — у вас там в небе классно. Аж самому хочется с вами увязаться. Только вот парашюты ваши смущают.

— Парашюты у нас надежные. За последние семь лет ни одного летального исхода. Просто Эвандор малость легкомысленно относится к их укладке. Да и то приземлились живыми.

— И все равно, — помолчав с полминуты, Стейзи мотнул головой. — Для начала выберу что попроще. На волнах покататься. Возьмете с собой? — спросил он Веранту.

— Конечно, — улыбнулась девушка.

— Ты серфингистка, или на водных лыжах? — последняя мысль напомнила Джантору о собственной идее зацепиться за самолет.

— Серфинг. В эти выходные катались в Калифорнии. Волна там была отличная, по три-четыре метра. Хотя, конечно, для ваших высот это мелочь. Тебя вряд ли впечатлит.

— Ну почему же. Наоборот, я всегда рад новым ощущениям. Так что если у тебя есть нейроклипы…

— Да, да, — поддержал Стейзи, — нам обоим интересно.

Джантор загрузил в нейробук три клипа, запустил первый. И оказался за тысячи километров от Остина. Яркое солнце над головой, свежий ветер, соленые брызги в лицо. И волна. Мощная, стремительная, переменчивая, будто живая. Каждую секунду она пыталась опрокинуть, сбить с ног человека, бросившего вызов чуждой стихии. Стена сине-зеленой воды неслась следом, вдвое выше человеческого роста пенящийся гребень буквально накрывал, захлестывал с головой, грозя окончательно поглотить. Но каким-то чудом доска летела на долю секунды, на несколько сантиметров впереди бушующей стихии.

— Здорово, — сказал он, посмотрев все три.

— И не говори. Словно сам на волнах покатался, — сказал, улыбаясь, Стейзи.

Последнее замечание приятеля вернуло мысли Джантора к старой проблеме.

— А ты сама свои клипы потом запускаешь? — спросил он девушку.

— Конечно. На море ведь не каждый день выберешься. А тут практически то же самое.

— И как, насколько удается передать впечатления?

— Ну ты же сам чувствовал, — толкнул его в бок Стейзи. — И ветер, и волны, и солнце. Все классно.

— Да я не спорю, просто… — Джантор посмотрел на Веранту. — У тебя не возникает ощущения, будто чего-то не хватает? Как бы теряется, или типа того.

Минуты две она молча думала.

— Вроде нет. С нейроклипами я заранее знаю, что будет дальше, если ты это имеешь в виду. Нет? Тогда я не знаю. А разве у тебя по-другому? Все же здорово. Такой полет, скорость, ветер. Эти ваши сальто и вращения, просто голова кругом.

— Есть такое, я не спорю. Только все равно создается ощущение, будто чего-то не хватает. Пропадает, и все тут.

— А что хоть теряется? — спросил Стейзи. — Какое ощущение?

— Да я и сам не могу точно сформулировать.

— Это усложняет задачу.

Они с полчаса обсуждали проблему, правда, без особого успеха, пока нейробук не напомнил Джантору, что приближается время тренировки.

Спорт был неотъемлемой частью жизни любого фиомсянина. Ежедневные полчаса бега для развития выносливости, полчаса со штангой для силы, и час игровые виды, развивавшие ловкость, реакцию, координацию.

У Джантора по расписанию сегодня футбол. Среди немногочисленных зрителей заметил Эвандора. Сломанную ногу обхватывал механический каркас с искусственными мускулами, надежно фиксируя кость и поволяя ходить. Но не играть, а потому выглядел приятель мрачно.

Из стандартной игровой пятерки больше всего он любил как раз футбол. Эвандору нравилась контактная силовая борьба, на футбольных и хоккейных матчах он играл с огнем в глазах. В то время как бейсбол и теннис чуть ли не вызывали уныние.

После игры в Веббервиль они поехали вместе.

— Как нога?

— Неделю с этой штукой ходить, — Эвандор поморщился, — и еще две без активного спорта. Ты как, уже думал над полетами зацепом?

— Нет, я тут ломаю голову над проблемой потерянных ощущений. Ведь нейробук может записывать и воспроизводить сигнатуры с высокой точностью, а в нейроклипах что-то пропадает.

— Пусть сами прыгают, — скривился Эвандор.

Подобно инструкциям, нейроклипы вызывали у него малопонятное отторжение. Они подъехали к дому Джантора, приятель хотел забрать свой парашют. Когда вылезли из машины, навстречу с громким лаем кинулся Роби.

Эвандора песик с самого начала невзлюбил. Да и вообще, как заметил Джантор, животные относились к другу с явной неприязнью. Он, в свою очередь, не любил домашних питомцев и их хозяев, а потому единственный из всех знакомых практически не заглядывал в гости, приходя лишь по делу.

— Что разгавкался, мерзкая псина, — Эвандор подобрал мелкий камушек и замахнулся.

— Не горячись, — Джантор ухватил приятеля за руку, мешая бросить. — Ну лает и лает, не обращай внимания. А вообще он веселый.

— Ага, веселый. Злобный он. А ну брысь, — Эвандор взмахнул руками и резко дернулся корпусом в сторону Роби, будто хотел напасть.

Разумеется, с переломом такое не удастся, но песик в подобные тонкости не вникал, и кинулся наутек.

— Прекрати его пугать, — бросилась на защиту любимца возившаяся с кустами ежевики Касанта. — Ты сам злобный.

— Пусть боится, — Эвандор рассмеялся.

Боится!

Разгадка пришла, как вспышка молнии.

— Вот чего нам не хватает. Страха!

— Чего? — забыв на секунду о взаимной неприязни, Эвандор и Касанта дружно уставились на него.

— Страх! — ответ казался настолько очевидным, что Джантор удивлялся, как он не додумался раньше. — Вот что теряется в нейроклипах. Ощущение опасности. Страх.

* * *

— Только не говори, что мы боимся, — насупился Эвандор. — Я ничего не боюсь. Прыгаю, и все.

— Что теряется? О чем ты? — с удивлением спросила Касанта.

Ах, ну да, она же вообще не знает.

— Смотрите, когда мы реально прыгаем, то сознаем потенциальный риск. Да, он настолько мал, что в большинстве случаев им можно пренебречь. Однако вероятность нераскрытия парашюта и других опасностей сохраняется, что придает нашим прыжкам особую остроту. А при создании нейроклипа ощущение опасности теряется.

— Конечно теряется, — Эвандор усмехнулся. — Ведь от нейроклипов не умирают. Чего им бояться?

— Ты прав — ничего. Но, — Джантор задумался, параллельно отыскивая в памяти нейробука учебник по эмоциональным состояниям и связанным с ними зонам мозга, — страх относится к непроизвольно-автономным процессам. Он может возникать и в отсутствие реальной угрозы. В старину даже существовала особая категория психических заболеваний, именуемых фобиями. Некоторые люди панически боялись высоты, замкнутых пространств, крыс…

— А чего их бояться, — презрительно скривился Эвандор, — раздавить, и все.

Он впечатал каблук здоровой ноги в асфальт, словно давил невидимую крысу.

— Я про другое. Суть в том, что эмоциональный уровень эволюционно древнее сознательного, а потому сильнее. В случае фобий люди испытывали панический страх при полном отсутствии реальной опасности. Но, поскольку в мозгу есть нейроны как возбуждающие, так и есть тормозящие, с появлением вживленных компьютеров разум получил дополнительный козырь. Мы способны сознательно подавлять нежелательные эмоции и ощущения. Как, например, боль. Тебя ведь совсем не мучает сломанная нога, хотя без нейробука ты бы ужасно страдал.

— Да, да, я знаю, что нейробук подавляет боль, только информирует о повреждении. У меня на краю поля зрения постоянно торчит виртуальная модель с красной ногой. Но причем тут страх?

— Там тот же принцип. Страх и боль эволюционно сформировались как защитные реакции на внешние угрозы. Они вообще сильно связаны. Чаще всего страх вызывается тем, что причиняет боль. Единожды обжегшись, животное держится от огня на расстоянии, значительно превышающем безопасное, потому что боится. Но мы, люди, находимся на более высоком уровне развития, мы можем оценить опасность, просчитать. И действовать, даже сознавая угрозу жизни и здоровью. Прежние эволюционные механизмы утратили свою значимость, но, будучи более древними, сохранили влияние. И только с появлением нейробуков стало возможно его устранить. Однако вживленный компьютер способен работать в обе стороны. Как подавлять страх, так и вызывать его, даже если никакой угрозы нет. Мы вполне способны добавить в нейроклипы ощущение опасности.

Эвандор чуть помедлил. Наконец пожал широкими плечами.

— Ерунда все это. Не забивай ты голову нейроклипами, давай лучше придумаем, как полет зацепом организовать.

— Организуем, но потом. Тебе все равно надо ногу залечить. А я как раз успею добавить в нейроклипы немного страха.

— А кто захочет их смотреть, если они станут пугать? — спросила Касанта.

— Ну, я же не собираюсь вызывать панический ужас. Добавлю чуть-чуть. Примерно как ты добавляешь специи в свои блюда. Самую малость, для остроты.

Джантор чувствовал, что нашел разгадку. Поднявшись к себе, запустил по Интернету поиск утилит, вызывающих страх. К его огромному удивлению, ни одной не нашлось. Он расширил поиск, используя разные комбинации ключевых слов — бесполезно. Готовых нейропрограмм, использующих эту эмоцию, также не оказалось. А последняя научная статья, посвященная страху, опубликована почти двадцать лет назад.

Вышел на форум экстремальщиков, поделился идеей. Она вызвала бурный отклик, однако подходящую программу никто не посоветовал.

Раз ее нет — придется создать. Надо лишь найти в операционной системе соответствующие базовые программы и понять, как их модифицировать. Открыв каталог, Джантор принялся искать. Но ему быстро надоело, и, поскольку время перевалило за полночь, он решил отложить все до завтра.

На следующий день после работы снова начал искать файлы, управляющие страхом. И опять ему вскоре наскучило. Вспомнился вчерашний разговор с Эвандором и полеты зацепом. Они наверняка подарят массу новых впечатлений.

Джантор целиком погрузился в решение новой задачи. Математическое моделирование показало, что трос лучше брать растягивающийся, в противном случае рывок при захвате может привести к травме. Он спроектировал кронштейн, потом рассчитал натяжение троса. Отправил заказ в компанию, делавшую снаряжение для экстрима. Об управляющих страхом нейропрограммах он почти забыл.

Кронштейн и трос доставили в субботу. Весь вечер Джантор с Шинвином обсуждали завтрашний полет, моделировали различные ситуации.

— Кстати, что там с твоей идеей страха? — неожиданно сменил тему приятель. — Как ощущаются нейроклипы с ним? Ближе к реальности?

Вопрос застал Джантора врасплох. За последние дни он, хоть и возвращался к этой задаче несколько раз, так и не сдвинулся с мертвой точки. Постоянно отвлекали дела поважнее.

— У меня тоже времени не нашлось, — посетовал Шинвин.

Странно. Впрочем, они оба и правда заняты. Зацеп-полеты заманчивы, но потенциально опасны. Надо все смоделировать и просчитать. Решил узнать, как успехи у других. Краткий опрос порядком обескуражил. Хотя идея с каждым днем находила новых сторонников, обсуждение различных ее аспектов ширилось, но в практической реализации не продвинулся вообще никто. Ни одной готовой программы, порождающей страх, так и не обнаружилось, а два десятка человек, выразивших желание ее создать, не сделали ничего.

У каждого, по их словам, последние дни выдались чересчур хлопотными, но в ближайшем будущем они обязательно займутся проблемой.

Просто поразительно. Некоторые столько лет бились над загадкой, а теперь, когда она вроде бы разрешилась, не нашли времени на ее реализацию. Один или два — возможно. Но чтобы все сразу? Людей словно отталкивала неведомая сила.

В тайные силы Джантор не верил, и со страхом он обязательно разберется.

Но не в воскресенье. Сегодня главное — полет зацепом.

На аэродроме, когда укладывал парашют, мелькнула мысль взять запасной. Но он отказался. Второй будет лишь мешать и стеснять, а первый, если укладывать согласно инструкции, которую Джантор держал перед глазами, абсолютно надежен.

Мысли сами собой перетекли к проблеме страха. Боится ли он?

Потенциальный риск безусловно есть. Падение с большой высоты не оставляет человеку шансов выжить, а потому любой полет, будь то самолет, вертолет, дельтаплан, теоретически опасен. Мотор может заглохнуть, парашют не раскрыться. Но техника очень надежна, наработка на отказ составляла сотни тысяч и даже миллионы часов, вероятность поломки менее одной на миллиард. Слишком мало, чтобы отказаться от столь заманчивых перспектив.

Да, он сознает риск. И, наверное, именно это осознание порождает тот особый трепет, который Джантор ощущал перед каждым прыжком. Но сомнений, колебаний, желания отступить он не чувствовал. Страха нет.

А если нейробук подавляет его, как боль, и не должно быть.

Они взлетели. Поднявшись на три тысячи метров, Джантор сделал несколько пилотажных фигур. Самолет ощущался отлично, никаких проблем и неполадок не чувствовалось. Можно переходить к главному.

Подняв машину еще на две тысячи метров, чтоб иметь запас высоты, Джантор открыл люк и прыгнул.

Легкие наполнил прохладный чистый воздух, земная тяжесть сменилась восхитительной легкостью, от раскинувшейся на многие километры вокруг картины захватывало дух. И восторг, восторг полета. Но сейчас Джантор постарался от него абстрагироваться. Пока это полет в одном направлении — вниз. Однако он сможет больше. Сохраняя нейросвязь с самолетом, пустил его по спирали вокруг себя. Весьма непривычно видеть машину глазами, и в то же время собственное тело ее камерами. Он тренировался на виртуальном симуляторе, но вживую все воспринимается несколько иначе.

Когда скорость свободного падения стабилизировалась, Джантор развернул «Сессну» так, чтобы самолет со снижением летел на него, но выше.

Увы, первая попытка захватить трос не удалась, он прошел в стороне. Во второй раз так же, но ближе. На третьей Джантор почти достал его, не хватило каких-то сантиметров. Отправил машину на четвертый заход, но тут запищал альтиметр. Пришлось раскрывать парашют.

— Что, не получается? — спросил на земле Шинвин.

— Управлять самолетом и собственным телом одновременно — совсем не то же, что по отдельности. Но с каждым разом все лучше. Надо еще попробовать.

Уложил парашют, они снова взлетели. Первая попытка — снова очень близко, а со второй Джантор ухватил таки одну из поперечин троса.

С нарастающим усилием самолет потянул его вперед. Достигнув пика, когда у него едва хватало сил держаться, напряжение стало ослабевать. Теперь гибкий трос подтягивал его ближе к летящей машине.

И он тоже летит!

С такой же скоростью, как в свободном падении, наслаждаясь безграничным простором вокруг, ощущая встречный поток воздуха. Плюс теперь может свободно маневрировать. Мыслекомандой Джантор приказал «Сессне» подняться выше, чувствуя, как и сам поднимается вверх. Вираж вправо, затем со снижением влево.

Джантор рассмеялся. Потрясающее ощущение.

Трос то растягивался, то сжимался, подтягивая его почти вплотную к самолету. В такие моменты Джантор приказывал машине уходить в сторону, чтобы ненароком не врезаться. Впрочем, меньше двадцати метров он ни разу не сближался.

С каждой секундой полета его маневры становились все увереннее. Сделав несколько горизонтальных виражей, послал машину вниз, набирая скорость, и на высоте в тысячу метров резко вверх, рассчитывая сделать мертвую петлю.

Натяжение троса нарастало, и тут он почувствовал, как пальцы соскальзывают. Из-за перегрузки его тело стало намного тяжелее, да и мышцы устали. Джантор отчаянно цеплялся, но инерция и притяжение оказались сильнее.

Выскользнув из рук, трос устремился к самолету, сам Джантор полетел вниз.

Жаль. Но для первого раза все равно отлично. Сказав Шинвину принимать на себя управление, он стабилизировал падение и раскрыл купол. Вид сверху красивый, но после скоростных маневров малость скучновато. Подтянув стропы, приземлился на ближайшем ровном поле.

От места посадки до аэродрома оказалось почти девять километров. Хорошая тренировочная пробежка.

В глазах ожидавшего Шинвина сквозило беспокойство.

— Все нормально?

— Конечно. Жив, здоров. Знаешь, это просто фантастика. Высший пилотаж и свободное падение в одном флаконе.

— Мечтаю сам попробовать.

Но реализовать мечту друг не сумел. Шинвин трижды поднимал самолет в воздух, но все попытки ухватить трос закончились неудачно.

— Не могу сразу на двух вещах концентрироваться, — жаловался он на аэродроме. — Управляю самолетом — будто не чувствую рук. Думаю о хвате — теряю контроль над машиной.

— Тебе надо еще несколько попыток, — ободрил приятеля Джантор. — С каждым заходом получается все лучше, в последний раз трос прошел всего в трех метрах. Еще немного — и ты полетишь.

Но не сегодня. Аккумуляторы «Сессны» практически разряжены.

Возвращаясь, обсуждали выявленные проблемы. Чтобы управлять одновременно телом в свободном падении и самолетом, нужен большой опыт и того, и другого. Выпрыгивать, сразу держа трос, намного проще. Но моделирование показало, что подобный прыжок чреват непредсказуемыми и опасными рывками.

Шинвин предложил выпускать человека на лебедке через люк в полу. И потом точно так же поднимать. Способ реальный, но потребуется значительная переделка самолета.

Вторая проблема — хват. Пожалуй, стоит взять карабины и ремни на руки, что возьмут на себя большую часть нагрузки. Выбрав подходящий симулятор, Джантор начал проектировать требуемое снаряжение.

А по возвращении домой стал готовить нейроклип.

Очень быстро ставший хитом форума экстремальщиков. Помимо восторженных отзывов сразу посыпались многочисленные вопросы — жаждущих повторить интересовали технические аспекты. Потом с Джантором связался Нимверт, парень из хьюстонской компании, производившей снаряжение для экстремальных видов спорта, и они до поздней ночи обсуждали и проектировали ремни, не позволяющие оторваться от троса.

В понедельник Джантор планировал, наконец, заняться поиском нейропрограмм, управляющих страхом, но, покопавшись немного в файлах операционной системы, ощутил невероятную скуку, и его увлекло обсуждение зацеп-полетов.

Во вторник же он твердо решил ни на что кроме страха не отвлекаться. После работы отключил все электронные оповещения, поставил статус «Очень занят». И принялся перебирать файлы операционной системы.

Задача невероятно большая и трудоемкая. Операционка занимала почти девять терабайт, миллионы файлов в десятках тысяч каталогов и папок. Назначение некоторых Джантор прекрасно знал, в содержимом других приходилось разбираться, то и дело обращаясь к книгам по принципам работы операционной системы и программированию нейробука.

И все это казалось до отвращения скучным. Мозг будто сам собой пытался переключиться на что-нибудь иное, раз за разом Джантор обнаруживал, что думает о вещах абсолютно посторонних. Отвлекало практически все. Стоило взгляду упасть на постер «Техасских рейнджеров» — и Джантор стал размышлять о перспективах команды в новом сезоне. Услышав шаги за дверью, принялся гадать, кто из соседей пришел. А в какой-то момент поймал себя на том, что наблюдает за мухой, вьющей под потолком.

К черту муху.

Ее полет никак не связан с его задачей. Надо найти в операционной системе файлы, управляющие страхом. Джантор даже написал небольшую программку, каждые пять минут проецировавшую в зрительную кору надпись «Ищи страх», как напоминание о главной цели.

Результат два дня невероятно скучных и унылых поисков дали абсолютно неожиданный. Получалось, что программ, управляющих страхом, в операционной системе нейробука вообще нет.

* * *

Но это невозможно.

В мозгу пять миллиардов электродов, и миндалевидное тело, отвечающее за страх, достаточно велико, чтобы на него приходились сотни тысяч, а то и миллионы. К тому же практика показывает, что нейропрограммы есть и работают.

Джантор помнил страх по детским годам. Помнил, какое волнение и сомнения охватывали его перед прыжком с высокой вышки. Вся решимость, владевшая им, когда он лез наверх, словно испарялась. Некоторые ребята, так и не сумев этот страх перебороть, прыгать вообще отказывались.

Он знал девочку, которую когда-то покусал злобный пес, и она панически боялась всех собак. Даже самых маленьких и безобидных.

Помнил длительные, в несколько дней походы. Красивый и завораживающий днем, с наступлением сумерек лес преображался. Он обступал освещенное костром пространство сплошной темной громадой, поглощал, будто вытягивал свет. Безобидные, ясно различимые днем, ночью искаженные тенями кусты и камни казались неведомыми чудовищами. Отовсюду доносились тысячи шорохов, далекие крики неизвестных зверей, скрипы, похожие на стон. Каждый, кому приспичило выйти за круг света, старался поскорее в него вернуться.

Детские эмоции вообще доставляли воспитателям массу хлопот. Иногда не хотелось спать, и тогда маленькие фиомсяне выдумывали забавы, будившие соседей посреди ночи. Во время важной контрольной вдруг охватывало такое волнение, что все выученное ребенок начисто забывал. Порой накатывала необъяснимая грусть, и ни любимые игры, ни веселые мультики, ни сладости не могли ее рассеять. Наконец, любая ссадина и царапина неизменно сопровождалась болью.

Вживляемый в 14 лет компьютер все менял. Гипногенная программа позволяла легко и быстро уснуть. Другая в считанные секунды успокаивала самое сильное волнение. Нейробук полностью подавлял боль, а любые печали бесследно растворялись в океане даруемого нейрокайфом удовольствия.

И от страха вживленный компьютер должен избавлять. Даже сознавая риск несоизмеримо более высокий, чем при детских играх, Джантор никогда не испытывал перед прыжком сомнения. И ни разу не слышал, чтобы другой взрослый фиомсянин чего-либо боялся. Они оценивали опасность, обсуждали ее, просчитывали. Но спокойно, осознанно, и если находили риск приемлемым — действовали. Руководствуясь не эмоциями, а разумом.

Подавляющие страх нейропрограммы безусловно есть. Но почему операционная система не показывает их наличия? Вместо ответа на старый вопрос он получил новый.

Когда он поделился загадкой с Шинвином, приятель пожал плечами.

— Может, ты просто преувеличиваешь значение страха? Так сказать, зациклился на нем. Да, дети порой боятся совершенно безобидных вещей. Но когда мы становимся взрослее, то понимаем, что темнота, пауки и тому подобные штуки сами по себе опасности не представляют. Вот и все.

Джантор покачал головой.

— Эмоциональный уровень более древний и сильный. Он действует автономно, независимо от нашего сознания. Боль не прекратится лишь потому, что человек уже знает о травме, и дальнейшее страдание с практической точки зрения бессмысленно. Он все равно будет мучиться от боли, и понадобится соответствующая программа нейробука. Она в операционной системе есть. Со страхом должно быть то же самое.

— Но ты сам говоришь, что ее нет. А раз ее нет — значит, нет. И потом, эмоциональный страх почти всегда порождается болью. А если ее нет — откуда взяться страху? Нейробук устраняет первопричину, и, вероятно, отдельная программа попросту ненужна.

Но Джантор чувствовал, что она есть. Он связался с бывшим однокурсником, работавшим в Сиэтле над совершенствованием операционной системы нейробука. Правда, Олсандо занимался вопросами проецирования изображений в зрительную кору мозга, и о программах, управляющих страхом, никогда не слышал.

— А может такое быть, что операционная система какие-то файлы просто не видит?

Вопрос приятеля сильно озадачил.

— Теоретически — да, — наконец ответил он. — В файловом менеджере прописаны адреса всех как имеющихся, так и вновь загружаемых файлов. И если адрес какого-либо файла не прописан — его как бы нет, программа его не увидит. Вот только, — Олсандо помедлил, — программа ведь очень надежна, последний сбой был… Я сейчас гляну в архивах.

Копался он там минуты три.

— Последняя зафиксированная жалоба на сбой файлового менеджера поступила 32 года назад. С тех пор каждый день 130 миллионов человек передают с его помощью десятки и сотни файлов, и ни одной потери или ошибки копирования. Он абсолютно надежен. Если файловый менеджер не видит какой-либо файл — значит, его попросту нет.

Слова Олсандо зародили в душе Джантора сомненья. Может, прав Шинвин, говоря, что он чересчур зациклился на проблеме страха. И никаких программ управления им действительно нет.

Должны быть. Слишком многое указывает на их наличие. Но как эти файлы найти? Как вообще убедиться в существовании нейропрограмм, которые операционная система не видит? Эти вопросы занимали мысли Джантора каждый день. Неоднократно он принимался снова искать — вдруг что-то пропустил. Но всякий раз поиски навевали ужасную скуку. И душа тянулась к занятиям поинтереснее.

Самое лучшее среди них — конечно же, полеты. Шинвин после серии неудачных попыток освоился с одновременным управлением телом и самолетом настолько, что сумел поймать трос. Полет привел друга в неописуемый восторг, и по возвращении он принялся делать нейроклип.

А Джантор вместе с Джесиной, расположившись на веранде, стали подбирать для нейроклипов подходящую музыку. Требовалось нечто быстрое и стремительное, в унисон головокружительному полету.

Он первым обратил внимание на затормозивший у обочины фургончик. Вышедшая из него миниатюрная девушка с короткими светлыми волосами глядела то на них, то на дом, словно хотела что-то спросить.

— Нужна помощь?

— Я Розайла. В жилищном комитете сказали, что у вас есть свободная комната, — с робкой улыбкой ответила она.

— Целых две. Выбирай любую.

Через минуту вокруг новой жительницы собрались все обитатели дома.

— Надолго к нам? — спросила Касанта.

— Думаю, на год. Я на практике в травматологии.

Мозакро рассмеялся так резко, что девушка вздрогнула.

— В больницу можешь не ездить, пациенты прямо перед тобой.

Остальные тоже засмеялась, Розайла же растерянно захлопала длинными ресницами, на шаг отступила.

— Не пугайся, — Джесина шагнула к ней, взяла за руку. — Просто вот эти двое собирают вывихи, переломы и другие травмы. У них еще третий приятель есть, сейчас как раз со сломанной ногой ходит. Так что тебе дали наш адрес, чтобы сразу поближе к пациентам, — она снова засмеялась.

— Хороший травматолог всегда пригодится, — Джантор улыбнулся. — Вообще мы экстремальщики, — стал объяснять он, видя растерянность девушки. — Прыжки с парашютом, речные сплавы, маунтинбайк, скалолазание и все такое. А травмы — так, издержки увлечения. Кстати, хочешь ощутить, каково летать прицепом за самолетом? Мы тут как раз новые нейроклипы делаем…

— Потом похвастаешься, — перебила его Касанта. — Девушка ведь только приехала. Лучше помогите занести ее вещи.

Самой большой вещью новой жительницы оказалась внушительная штука наподобие стола из покрытого лаком дерева. Джантор никогда таких прежде не видел.

— Это рояль, — пояснила Розайла.

Слово ничего не говорило, и он запустил поиск по Интернету. Роялями именовались старинные музыкальные инструменты.

— Для музыки?

— Да. Их на весь ФИОМС осталось штук двадцать, не считая музейных экспонатов. Я состою в обществе любителей старинных инструментов, — произнесла девушка так, будто сомневалась, гордиться данным фактом, или скрывать. — Иногда мы играем живую музыку. Еще я сама немного пишу.

— А чем они отличаются от… ну, современных? — спросил Джантор, покосившись на Джесину. Она тоже сочиняла музыку, но никаких роялей у нее нет.

— Тем, что современные музыкальные инструменты как класс отсутствуют, — ответила женщина, опередив открывшую было рот Розайлу. — В прошлом вся музыка создавалась с помощью таких вот громоздких нелепых штуковин. И была аналоговая, в виде звуковых волн. С появлением компьютеров стало возможно преобразовать ноты в цифровой звук. А после разработки нейробуков процесс создания мелодии окончательно переместился в голову композитора. Я пишу ноты, и компьютер сразу переводит их в звук, который далее воспроизводится через акустические системы либо передается напрямую в слуховую кору. Нужда в музыкантах как посредниках между композитором и слушателями отпала.

С каждым словом столь нелестной характеристики Розайла становилась все печальнее.

— Да ладно тебе. В старинных вещах есть особое очарование, которое вы просто не пытаетесь понять, — поддержала девушку Касанта.

Она сама помимо любви к новым блюдам увлекалась старинной одеждой и располагала внушительным гардеробом в дюжину платьев из природных материалов — атласа, хлопка, шелка, с вышитыми вручную узорами. Джантор считал их весьма непрактичными, предпочитая одежду из камуфлона — легкой, очень прочной, отталкивающей воду и грязь ткани. Плюс она меняла цвет и структуру, в жару пропуская свежий воздух, а в холод сохраняя тепло.

Он слышал также про общество любителей старинной электроники, собиравших ламповые радиоприемники, фанатов программирования на старых, давно вышедших из употребления языках, знал ребят, собиравших автомобили с жутко воняющими двигателями внутреннего сгорания, или старинных чисто механических роботов без искусственных мускулов. Сам Джантор все эти увлечения примитивными технологиями прошлого считал непрактичными. Впрочем, кое-кто аналогичным образом оценивал любовь к экстремальным трюкам, называя их бесполезным и неоправданным риском. Каждый житель ФИОМСа имел одно или несколько хобби, которые другим могли показаться странными.

В любом случае огорчать новую соседку неправильно.

— Сыграешь нам что-нибудь?

— Если хотите, — девушка радостно улыбнулась.

— Вечно ты торопишься, — проворчала Касанта. — Ей обустроиться надо, есть, наверное, хочет. Идем, через четыре минуты будет готова замечательная индейка, — она потянула Розайлу на кухню.

Приподняв рояль, Джантор оценил еще одно преимущество нейромузыки. Для нее не требуются такие вот тяжеленные бандурины, весь инструментарий находится в голове. Но если Розайле нравится — пусть играет.

После ужина все шестеро, плюс несколько соседей из ближайших домов собрались в гостиной. Музыка у Розайлы оказалась плавная, мягкая, отдающая легкой грустью. По-своему приятная, как приятен легкий ветерок. Но сам Джантор предпочитал скорость, драйв, экстрим. Когда воздух свистит в ушах, острые скалы мелькают на расстоянии вытянутой руки, и лишь с максимальным напряжением сил удается проскользнуть по краю опасности.

Впрочем, когда Касанта, которой игра новой жительницы явно понравилась, стала аплодировать, он с готовностью присоединился. Державшаяся несколько скованно девушка заметно приободрилась.

После маленького концерта уже сам Джантор порадовал всех нейроклипами последних полетов. Наибольшее впечатление они произвел на Розайлу.

— Потрясающе. От этих маневров просто голова кругом, — девушка глядела с восхищением и завистью. — И вы часто так летаете?

— Зависит от настроения, погоды, наличия иных дел и развлечений, когда может потребоваться травматолог, — улыбнулся он.

Последнее замечание вызвало общее веселье.

— И вам совсем не страшно? — пожалуй, Розайла единственная не считала шутки о востребованности ее профессии смешными.

— Мы сознаем и оцениваем потенциальный риск, принимаем все доступные меры для его минимизации. Моделируем прыжки и полеты, отрабатываем маневры в виртуальной реальности, используем защитное снаряжение. За последние семь лет во всем ФИОМСе не было смертных случаев при прыжках с парашютом. Так что наши развлечения достаточно безопасны.

— А как же переломы и другие травмы?

— Они лечатся, а потому не в счет. Небольшой риск того стоит. Ты ведь сама чувствовала, как это здорово. Полет, скорость, свобода.

— Да, очень классно, — девушка улыбнулась. — Даже захотелось вместе с вами полетать. Это возможно?

— Разумеется. Правда, начинать лучше с чего-то попроще — обычные прыжки с парашютом, управление самолетом из кабины. Чтобы их совмещать, нужен приличный опыт.

Вопросы Розайлы вернули мысли Джантора к не дававшей покоя теме — страху. Он чувствовал, что управляющие им программы скрыты где-то в операционной системе. Но как их найти? Как убедиться, что они вообще существуют?

А ведь способ действительно есть.

* * *

Память. Если программы, невидимые файловым менеджером, реально существуют — они должны располагаться в каких-то ячейках памяти. Надо лишь сравнить размер всех видимых файлов с общим занятым объемом. Так Джантор как минимум убедится в самом их наличии.

В библиотеке нейропрограмм он отыскал «BasicMemoryTest» — программу проверки памяти на уровне физических ячеек. Самый точный тест из всех. Плохо лишь, что долгий. На всю ночь затянется.

Проснувшись, первым делом посмотрел результат сканирования. Есть!

ВМТ определила занятый объем памяти почти на 600 гигабайт больше, чем показывал файловый менеджер. Столь внушительное различие даже удивило. Неужели подавление страха занимает столько места? Ведь общий размер каталога антиболевых нейропрограмм составляет лишь 40 гигабайт. Или же невидимые файлы скрывают нечто большее?

Новая тайна будоражила воображение, но разгадку пришлось отложить. Из Хьюстона приехал Нимверт. Он привез новый трос с кольцами вместо поперечин и три набора кистевых ремней с карабинами. Джантору, Шинвину, и себе. Впечатленный нейроклипами, он тоже хотел полетать зацепом.

Поскольку сам Джантор всегда полагал, что выходные созданы как раз для нового экстрима, они отправились на аэродром. Увы, для хьюстонца первый опыт оказался неудачным. Из всего набора экстремальных развлечений Нимверт предпочитал горы. Скалолазание, прыжки со скал с парашютом или скоростной спуск на маунтинбайке. Тут он мастер, и его нейроклипы впечатляли.

А вот опыт управления самолетом у него маленький, суммарный налет не дотягивал до ста часов. Даже фигуры высшего пилотажа Нимверт выполнял далеко не чисто. Контролировать же одновременно собственное тело и крылатую машину получалось совсем плохо. Ни одна из полутора десятков предпринятых за выходные попыток успехом так и не увенчалась.

Ему оставалось лишь надеяться на авиатехников из Далласа, обещавших через неделю закончить самолет с люком и лебедкой. Тогда проблема поймать трос сама собой отпадет.

Для Джантора такой сложности вообще не существовало, трос он ловил легко и уверенно. И с каждым полетом, с каждым виражем крылатая машина и собственное тело будто сливались воедино.

Если в субботу он еще крутил фигуры высшего пилотажа наверху, то в воскресенье с каждым маневром приближался к земле. Под вечер летал уже над самыми кронами деревьев либо верхушками скал. Даже растягивающийся трос, ранее вызывавший тревогу и опасения, теперь воспринимался как дополнительная возможность. Благодаря ему Джантор выписывал такие виражи, на которые самолет сам по себе неспособен.

А соответствующие нейроклипы вызывали у других восторг. И не только.

— Знаешь, Джантор, тебе надо летать осторожнее, — сказала Касанта. — Мне порой становится не по себе, когда я вижу пролетающие скалы так близко.

— Если ты врежешься, тебя уже ни Розайла, ни какой другой врач не склеит, — добавил Тэйласт.

— Да ладно вам, я все чувствую и контролирую.

Благодаря нейробуку он и правда все чувствовал. Вращение мотора, давление воздуха на закрылки, натяжение троса. Плюс собственное тело. Все как единое целое. Он не смог бы написать математическую модель, точно показывающую траекторию тела в зависимости от маневров самолета, но прекрасно знал, когда и как повернуть, чтобы пролететь над самыми верхушками скал. Он просто чувствовал.

Джантор знал, что летает на грани, и ему нравилось так летать. Нравилось видеть несущуюся навстречу поверхность, и в последний миг закладывать крутой вираж. Пролетать столь близко, что можно буквально коснуться поверхности скал кончиками пальцев.

Да, опасность близка. И она придавала полетам особую остроту, плюс заставляла концентрироваться. На большой высоте можно расслабиться — поболтать с приятелями, сидящими в самолете, а то и вообще живущими на другом краю ФИОМСа, полюбоваться роскошными видами, подумать о вечном. Даже если что-то пойдет не так, всегда есть время исправить.

Но когда летишь у самой поверхности, деревья и скалы проносятся рядом, а любая ошибка станет фатальной — посторонние мысли сами собой испаряются. Опасность будоражила кровь, обостряла чувства и заставляла действовать с предельной концентрацией. Помогала выжать максимум из себя и машины.

У него появились последователи, выкладывавшие в Сеть нейроклипы своих полетов. Но они еще только начинали, работали на высоте, учились управлять телом и самолетом одновременно. Джантор же стал общим ориентиром, а его нейроклипы занимали в рейтингах экстремальщиков высшие строки.

И среди массы восторженных откликов проскакивали вопросы — не страшно ли ему? Возвращая мысли к непонятным, невидимым операционной системой файлам. Именно там скрываются программы, управляющие страхом. И наверняка что-то еще.

Ему понадобился день, чтобы написать программу, делающую их видимыми в операционной системе. 27 больших каталогов размером десятки гигабайт, плюс один маленький, на сотню мегабайт.

Начать он решил с того, что, судя по названию, отвечал за страх. Но при попытке открыть вместо вывода списка файлов нейробук внезапно потребовал ввести пароль. С подобным Джантор сталкивался впервые. Что еще за пароль?

Попробовал снова — тот же результат. Он стал открыть другие каталоги, но всякий раз натыкался на требование пароля. Может, глюк его собственной программы?

Тут на электронную почту пришло сообщение, заставившее о скрытых файлах забыть. Завтра в 8:00 ему надлежит явиться в КОП — контроль общественного порядка. Любому жителю ФИОМСа такой вызов предвещал большие неприятности.

* * *

КОП следил, чтобы поведение людей не выходило за рамки норм и правил, а также разбирал конфликтные ситуации, которые случалось, хоть и редко.

Вызов оттуда обеспокоил, тем более что Джантор не припоминал за собой никаких серьезных проступков. Остаток вечера он перебирал в памяти события последней недели — чем он мог провиниться?

Вроде ничем. Грубости и неуважительного отношения к другим не проявлял, работал добросовестно, избыточной и бесполезной растраты ресурсов избегал. Как ни думал, никаких веских причин для вызова не нашел.

Утром по дороге снова стал размышлять, в придачу к собственной задействовав несоизмеримо более обширную память нейробука, куда автоматически записывались все действия человека. Отсутствие зацепок беспокоило даже сильнее, чем предстоящий разговор. Который наверняка будет неприятным.

Городской совет Веббервиля расположился в двухэтажном светло-желтом здании, кабинет, где при необходимости заседал КОП, находился на втором этаже. Всю обстановку выдержанной в серых тонах комнаты без окон составляли четыре стула, три в ряд и один напротив. Ждать пришлось минут семь, наконец зашли три человека. И совсем не те, кого Джантор полагал увидеть. Он сразу узнал Тунвайла, ректора Техасского университета. Лицо одной пожилой женщины где-то видел, вторая ему незнакома.

Поиск в Интернете нашел их сразу. Эвиальма, председатель совета директоров Texas Instruments, и Дорлисс, возглавлявшая городской совет Хьюстона. Севшие напротив представляли контроль общественного порядка всего Техаса.

Кожа покрылась мурашками. Что же он такого натворил, раз им занимается столь представительный совет?

— В последние дни, Джантор, твое поведение вызывает серьезное беспокойство, — начал Тунвайл. — Твоя идея полетов зацепом за самолетом — занятие очень рискованное. Я глядел последние нейроклипы, и, надо признать, пару раз казалось, что ты врежешься в скалы. Подобный риск совершенно неоправдан, — сурово закончил ректор.

Джантор приободрился. Похоже, все не так страшно.

— На самом деле это лишь внешнее впечатление. Я прекрасно все чувствую и контролирую. Реальный риск минимален, и не превышает допустимого.

— Никакой контроль не бывает абсолютным, всегда сохраняется элемент непредсказуемости, — возразила Эвиальма. — Тем более что для полетов используется гибкий трос. Отклонение в сторону всего на метр станет для тебя фатальным.

— Но я же чувствую. И самолет, и натяжение троса. У меня большой опыт полетов, и я отлично знаю, как выполнить нужный маневр.

Какое-то время три пары глаз смотрели на него, и с каждой секундой внутри нарастало чувство вины. Не в силах выдержать суровые взгляды, Джантор опустил голову.

— Тем не менее, такие полеты опасны, — произнес Тунвайл. — А фиомсянин должен избегать ненужного и бесполезного риска.

— Но я же говорю, риск не так велик. И он оправдан. Записанные в ходе полетов клипы очень популярны, — эта мысль приободрила Джантора. Он посмотрел в глаза Тунвайлу.

Последний и самый лучший нейроклип возглавил рейтинг просмотров всего ФИОМСа, за неполные два дня уже собрав полтора миллионов лайков и более 10 тысяч положительных, а чаще восторженных отзывов. Людям нравится головокружительное ощущение скоростного полета, а потому небольшой риск можно счесть оправданным.

— Из того, что кому-то рискованные забавы по душе, вовсе не следует, что они допустимы, — возразила Эвиальма.

— К тому же, — вступила в разговор Дорлисс, — ты рискуешь не только собой. В полете ты управляешь самолетом, и если сам врежешься в скалу, машина тоже потеряет управление. А там сидят твои знакомые. Их жизни ты тоже подвергаешь опасности, — с каждым словом пожилой женщины ощущение вины нарастало.

Джантор снова уставился в пол, но кожей буквально чувствовал ее обвиняющий взор.

— Ну, я просто… просто был уверен что смогу и… Наверное, мне в самом деле стоит летать осторожнее…

— Здравая мысль, — голос Тунвайла стал чуть теплее.

Совсем немного, но достаточно, чтоб воспрянуть духом. Собственно, уже многие, начиная с его соседей, замечали, что полеты рискованны. Он будет пролетать минимум в десяти метрах от поверхности, а не в одном-двух, как ранее.

— Я стану держаться дальше от опасности, — пообещал он и набрался решимости взглянуть им в глаза. Если это все, чего они хотят…

— Есть еще кое-что, — голос ректора стал намного холоднее. — Нам стало известно, что ты пытался открыть некоторые папки операционной системы.

Столь неожиданная смена темы Джантора удивила.

— Ну, я хотел добавить в нейроклипы немного страха.

— Зачем? — одновременно спросили все трое.

Под их суровыми взглядами Джантор буквально позабыл — зачем. Почти минуту он собирался с мыслями.

— Просто когда я перевожу ощущения от прыжка или полета в нейроклип, осознание риска и опасности теряется. Если добавить немного страха, ощущение станет полнее. Я очень удивился, когда обнаружил, что в базовых настройках операционной системы ничего подобного нет, и подумал…

— А ты не подумал — почему этих настроек там нет? — оборвал его Тунвайл.

Вопрос застал Джантора врасплох. Сам факт сокрытия страха, и, по всей видимости, ряда других функций его так сильно поразил, что над причиной он как-то не задумывался.

— Надеюсь, ты помнишь, в чем заключается задача общества? — спросила Эвиальма.

— Повышать качество жизни своих членов, — ответил Джантор, все меньше понимая, к чему они клонят.

— Вот именно. А страх, если ты не в курсе, относится к категории негативно-деструктивных эмоций. Которые, как следует из самого названия, качество жизни ухудшают. Поэтому устранение таких эмоций и причин, их порождающих — один из ключевых приоритетов деятельности ФИОМСа как социума. Пытаясь вызвать их сознательно, ты идешь против фундаментальных принципов, на которых построено наше общество.

В первый момент тяжесть обвинений ошеломила. Пару минут Джантор молчал, не зная, как ответить, потом кое-что вспомнил.

— Но я ведь не собирался активировать страх на полную мощность. Совсем капельку, для полноты ощущений. Как острая приправа к блюду.

— Использовать негативные ощущения и эмоции вообще нельзя, — возразил Тунвайл. — Они противоречат базовым целям ФИОМСа, мы должны устранять порождающие их причины, или, когда это невозможно, подавлять сами негативные эмоции. Поэтому страх, боль, холод и тому подобное регулируется в автоматическом режиме, — ректор говорил четко, размеренно и жестко, будто вбивал гвозди. — Самовольное и неквалифицированное вмешательство повлечет негативные последствия для морального здоровья как самого человека, так и окружающих. Поэтому доступ к таким функциям закрыт, вмешиваться в них запрещено. Ты не должен пытаться их изменить, равно как и говорить о них с другими, ясно?

Чувство вины, серьезность совершенного проступка навалилось с такой силой, что Джантор смог лишь кивнуть.

— Мы надеемся, что ты все понял, — сказала Дорлисс. — Иди.

Хотя разбирательство закончилось, тяжесть, давившая на Джантора, осталась. Он будто тащил на себе невидимую каменную плиту.

Выйдя из здания городского совета, пару минут стоял, не делая ничего. Ему и не хотелось ничего делать.

Первую половину дня Джантор всегда посвящал работе, но сегодня никак не мог сконцентрироваться. Гнетущая вина не оставляла ни на секунду, значение результатов, которые он анализировал, ускользало, мысли словно тонули в болоте. Четыре часа прошли абсолютно бесполезно.

Все прочие занятия свою привлекательность разом потеряли. Новости казались малозначимыми, Интернет-трансляции и нейроклипы — скучными, приглашения от друзей и знакомых, звавших на пикник или спортивный матч, в боулинг, на пляж или роллердром вызывали скорее раздражение. Привычное домашнее окружение также навевало тоску. Надеясь, что поможет смена обстановки, вышел на улицу. И три часа бесцельно слонялся по городу.

Спорт вместо обычной радости принес новые огорчения. Десять километров он пробежал за 33 минуты — последний раз столь плохой результат был, когда Джантор восстанавливался после перелома бедра из-за падения с мотоцикла. Надежда на хоккей, его любимый среди игровых видов спорта, также не оправдалась.

Коньки не скользили, комбинации партнеров казались чересчур быстрыми, шайба летала по площадке так, что он не успевал ее зацепить. А в конце периода попал под такой силовой прием, что получил сотрясение и повредил плечо.

На второй период Джантора выпускали совсем по чуть-чуть, в четвертом звене. Видя его невероятную апатию, партнеры фактически не пасовали, а если случалось получить шайбу, соперники и без силовых приемов легко ее забирали. Впервые за несколько лет он оказался самым бесполезным игроком матча.

— Эй, что с тобой, черт возьми? — подошел после игры Эвандор. Он смотрел игру с трибуны. Ходунок-экзоскелет с ноги уже сняли, оставив лишь фиксатор.

— Сегодня плохой день, — о визите в КОП Джантор предпочитал не говорить.

— Голова в порядке? — приятель бесцеремонно ухватил его за волосы, заглянул в один глаз, потом второй. — Тебя серьезно припечатали. Может, до больницы доедешь?

— Лишнее. Нейробук уже оценил повреждение и запустил программу регенерации.

По дороге домой Эвандор расспрашивал о полетах. Он смотрел нейроклипы и в ближайшие выходные планировал сам подняться в небо. В первую очередь друга беспокоила сложность управления телом и самолетом одновременно, он хотел знать все секреты.

Хотя какие там секреты. Просто чем больше летаешь — тем лучше чувствуешь. Обычная практика.

Потом приятель стал рассказывать анекдоты про Ступрика — вымышленного парня, очень плохо владевшего нейробуком, и потому регулярно попадавшего в нелепые ситуации. Джантору они и раньше казались скорее глупыми, чем веселыми, а теперь и подавно.

Видя, что, в отличие от него, друг не смеется, Эвандор посмотрел куда более внимательно.

— Слушай, ты выглядишь так, словно тебя в КОП вызывали.

Джантор вздрогнул. Разговаривать об этом хотелось меньше всего.

— Что случилось-то? Чем провинился?

— В общем, они недовольны… полетами. Говорят, ненужный риск.

Эвандор остановился.

— Хочешь сказать — они запретили?

Джантор прокрутил в голове разговор. Потом, сомневаясь в биологической памяти, вытащил соответствующий файл из компьютерной. Касательно скрытых файлов страха Тунвайл прямо сказал — менять их и даже обсуждать нельзя. А вот с полетами лишь общее недовольство. Хотя, возможно, запрет подразумевается автоматически.

— Старые перестраховщики, — Эвандор скривился. — Настоящий экстрим без риска невозможен. Наплюй на них, ты классно летаешь. Все остальные просто тратят впустую время и энергию. А эта хандра скоро пройдет, я знаю. День, два, не больше.

Вот как?

Эвандор говорил так, словно попадал на разбор КОПам. Впрочем, сейчас это неважно. Сейчас все неважно. Кроме гнетущей тоски и чувства вины.

Домашняя обстановка по-прежнему выглядела безрадостно. Соседи заметили его подавленное состояние, но от расспросов Джантор уклонялся, а их попытки развеселить оказывались тщетны.

Единственное, что подняло настроение — нейрокайф. Никакая горечь не способна перевесить безграничный океан удовольствия.

Но, едва действие программы закончилась, печаль навалилась с новой силой. На следующий день легче не стало. Все та же тоска давила, окрашивая мир в серые тона. Знакомые изо всех сил пытались его приободрить, но шутки и анекдоты казались несмешными, веселая музыка — унылой, вкусная еда — пресной. Даже солнце как будто светило тусклее.

Помимо нейрокайфа облегчение приносил разве что сон. Когда спишь — ничего не чувствуешь. А нейробук позволял быстро засыпать когда угодно.

На третий день Джантор, едва истекло рабочее время, сразу активировал гипногенную программу. Проснулся к вечеру. Рагу, приготовленное на ужин Касантой, судя по отзывам остальных, замечательное, однако он вкуса не оценил.

После еды Шинвин, Джесина, Тэйласт и Касанта отправились играть в боулинг. Звали и его, но Джантору не хотелось. Ему вообще ничего не хотелось. Совсем ничего.

В гостиной раздалась тихая музыка. Розайла. Ее плавные, почти всегда грустные мелодии прежде оставляли его равнодушным, но сейчас звуки словно эхом отзывалась в душе. Зайдя в комнату, он присел в кресло. Не видя его, девушка продолжала играть.

Розайла почти закончилась, когда от входной двери послышались шаги.

— Скучно, — заявил Эвандор.

Девушка вздрогнула и обернулась. Глаза ее расширились, когда она заметила Джантора.

— Ему нужно что-то веселое, — продолжил Эвандор. — Это и есть тот самый рояль? — он подошел, постучал по клавишам.

— Не надо, ты его расстроишь, — попросила Розайла.

— Ой, да ладно тебе. Музыка должна быть веселой и энергичной, — он принялся с удвоенной силой колотить по клавишам. Но вместо мелодии выходила хаотичная какофония.

— Перестань, Эвандор, — видя растерянность и расстройство соседки, Джантор поднялся. — Ты все равно играть не умеешь.

— Да тут ничего сложного, — пожал плечами приятель, но по клавишам бить перестал. — Слушай, мы думаем на аквабайках погонять. Не хочешь присоединиться, или ты до сих пор… — Эвандор оценивающе глянул на него.

— Джантор последнее время вообще очень грустный, — сочувствие в голосе Розайлы было столь сильным, будто она сама ощущала его печаль.

— Ну еще бы. После визита в КОП все ходят грустные.

— Ты был в КОПе? — девушка повернулась к Джантору. — Но почему? Что ты такого сделал?

Пока он собирался с мыслями, приятель его опередил.

— Этим старым перестраховщикам показалось, что он летает слишком рискованно. Хотя по мне — так в самый раз. Ты точно не хочешь погонять?

Джантор мотнул головой. Как и прежде, ему не хотелось совсем ничего.

— Я не заметила, как ты вошел, — сказала Розайла, когда они снова остались вдвоем.

— Решил немного послушать, — Джантор выдавил кривую улыбку.

— Наверное, тебе хочется более веселой музыки. А у меня не очень… — девушка развела руками и вздохнула.

— Нет, все нормально. Ты прекрасно играешь, и музыка у тебя… — он задумался, пытаясь осознать ощущения, — созвучна, что ли, моему настроению. Как-то так.

— Правда?! — Розайла просияла. — Если хочешь, я еще поиграю.

Она играла почти два часа. Печальная мелодия словно переплеталась с грустью в душе Джантора, пусть не поглощая тоску, но делая легкой, почти невесомой.

— Ты чудесно играешь, — повторил Джантор, когда Розайла закончилась.

— Спасибо, — девушка улыбнулась. — Скажи, а мы завтра можем… — тут она сбилась, отвела глаза в сторону. — Хотя нет, наверное, не надо.

— Говори, что ты хотела? — приободрил он.

Розайла посмотрела на него, под ноги, снова на него.

— Просто я насчет прыжков с парашютом. Но если КОП запрещает…

Он вздохнул, снова прокрутил в голове тяжелый разговор.

— Не то, чтобы запрещают, просто требуют большей осторожности. Скоро я организую тебе прыжок.

Это самое малое, что Джантор мог обещать ей за прекрасную музыку. Сразу, как только появится настроение. С такой хандрой, как у него, за серьезные дела браться нельзя.

Он поднялся к себе. Самое время завалиться спать до утра. Мелькнула мысль проспать все выходные. В принципе нейробук, воздействуя на гипногенную зону мозга, позволяет человеку без проблем спать сколько угодно. Хоть день, хоть два. На работу не надо, прочие дела можно отложить. От них все равно никакой радости, сплошная тоска.

Эвандор говорил, что все пройдет через день-другой. Но теперь уже третий, а настроение становилось лишь хуже. Никогда ранее Джантор не ощущал себя столь плохо. Все прежние радости словно исчезли, не хотелось ни есть, ни работать, ни общаться с друзьями. Пропало само желание жить.

Последняя мысль на мгновение ужаснула. Нельзя о таком думать. Лучше вообще не думать. Просто спать, и как можно дольше.

Тайны криптографии

Проснувшись утром, Джантор несколько секунд глядел в белый потолок. Затем вскочил, ошеломленный потрясающим ощущением. Тяжесть вины и гнетущая тоска, давившие последние три дня, бесследно исчезли.

Он рассмеялся. В отличие от недавних вымученных улыбок теперь смех получился легким и искренним. Все в порядке, жизнь прекрасна.

На первый этаж он не спустился — слетел. Остальные уже позавтракали, но Касанта оставила ему замечательный бифштекс. Пожалуй, самый вкусный из всех, что он когда-либо ел. Хотелось одновременно петь, прыгать, смеяться. Летать.

Мысль о зацеп-полетах тут же потянула воспоминания о визите в КОП, слегка пригасив радостное настроение. Но теперь это было лишь слабое облачко, не способное затмить светившее в душе солнце.

За едой он просматривал сообщения от друзей и знакомых, проглядывал новости, наслаждался новыми нейроклипами. Еще вчера не хотелось делать совсем ничего, а теперь все, и сразу.

Выходя из кухни, встретил Розайлу.

— Доброе утро, Джантор. Ты… — девушка отступила на шаг, глядя на него с удивлением.

— Я в порядке, — он рассмеялся, от чего Розайла еще больше смутилась.

— Просто ты…

— Я в полном порядке. Чувствую себя отлично.

Вспомнился вчерашний вечер, ее просьба.

— Ты хотела прыгнуть с парашютом. Не передумала?

— Нет, — все еще с долей растерянности глядя на него, ответила Розайла. — А когда можно?

— Да хоть сейчас.

Шинвин, Эвандор и еще несколько знакомых уже на аэродроме, но мысли о зацеп-полетах опять навеяли слабую тоску. Сегодня Джантор ограничится ролью инструктора для новичков. Решил позвать и других соседей.

Но Касанта занималась кустами роз, и возня с цветами привлекала ее куда больше экстрима. Мозакро, с бутылкой колы устроившийся в тени яблони, сказал, что скоро важный бейсбольный матч. Джесина сочиняла новую музыку, а у Тэйласта через час тренировка. Зато откликнулись Стейзи и Веранта, на аэродром они поехали вчетвером.

По дороге трое спутников то и дело поглядывали на Джантора.

— Ну что вы так смотрите?

— Да просто последнее время ты был такой мрачный… — начал Стейзи.

— То время прошло. Я в порядке, все отлично. Вы не на меня глазейте, а приземление отрабатывайте. Самая ответственная и травмоопасная для новичков часть прыжка.

Создаваемые нейробуком виртуальные модели практически не отличались от реальности, позволяя обучиться потенциально опасным действиям без малейшего риска.

— Да ладно тебе, — махнул рукой Стейзи. — Технику идеального приземления мы уже загрузили.

— Ага. Только она рассчитана для идеальных условий — штиля и мягкой ровной земли. А жизнь полна сюрпризов. Так что советую пройти адаптацию ветром и неровной почвой.

— Все будет нормально, — ответила Веранта. — Но с твоей стороны весьма предусмотрительно взять травматолога, — она кивнула на Розайлу и засмеялась.

Друзья все же переключились на виртуальную отработку приземления. А мысли Джантора сами собой вернулись к недавнему унылому состоянию. Для человека, совершившего предосудительный поступок, чувство вины вполне естественно. Но прежде он никогда не ощущал такой тяжести, такого уныния и беспросветной, ничем не разгоняемой тоски. В ней чувствовалась какая-то искусственность. Равно как и в том, сколь бесследно, без видимых причин эта печаль рассеялась.

В глубине души росла уверенность, что тут скрыта очередная тайна. Но думать о чем-либо, связанном с КОП, не хотелось, и Джантор, как мог, пытался отогнать неприятные мысли.

На аэродроме они встретили Шинвина и Эвандора.

— Тоже полетать?

— Не сегодня. Думаю устроить ребятам первый прыжок.

— Обычный парашют? — Эвандор поморщился. — К черту его, слишком скучно. Зацепом лучше.

Джантор не стал спорить, на скоростных виражах впечатления и правда ярче. Но для начала простое. Уложив парашюты, они взлетели. Уже на двух тысячах метров он вспомнил другой необходимый для зацепа навык.

— Хочешь немного порулить самолетом? — предложил он Розайле. — Ощутить, каково это само по себе?

Девушка кивнула. Джантор отключился от управления, дал ей знак. Розайла прикрыла глаза, сосредоточилась.

«Сессна» задрожала, качнулась с крыла на крыло, пошла вниз со снижением, а затем и вовсе свалилась штопор. Он перехватил управление, вывел машину в горизонтальный полет.

— Она меня совсем не слушает, — закричала девушка.

— Я взял управление на себя. Ситуация под контролем.

Розайла посмотрела на него, выглянула в иллюминатор. Убедившись, что самолет летит ровно, выдохнула.

— Все так странно. Она так… совсем… и это небо вокруг… А потом все как завертелось. Что случилось?

— Да просто свалились в штопор. Не волнуйся, с самолетами такое бывает.

— Наверное, у меня не получится, — девушка вздохнула, опустила голову.

— Не расстраивайся, ты не виновата. Это моя ошибка.

— Твоя?! — изумилась Розайла.

— Да, — он извиняющее пожал плечами. — Привык уже к полному управлению, и тебе сразу дал. Забыл, что адаптивные навыки требуют должной тренировки. Вот на тебя и свалилась куча незнакомых ощущений. Тут любой ориентацию потеряет, — Джантор переключил большинство функций на автоматику, оставив лишь минимум. — Попробуй еще раз.

— Еще? — в серых глазах девушки сквозило сомнение.

— Да, не бойся. Почти все контролирует автопилот.

Розайла вновь подключилась к управлению. Самолет продолжил лететь прямо.

— Вот видишь, ничего страшного, — подбодрил Джантор. — Давай вправо, потом влево. — Машина сделала один поворот, затем другой. — Теперь можно вверх, или вниз.

Без резких движений «Сессна» выполняла плавные маневры. Следом немного порулили Стейзи и Веранта.

— А в чем разница между полным управлением, и этим? — поинтересовалась девушка.

— Сейчас ты только задаешь направление, а компьютер рассчитывает обороты мотора, отклонения рулей, соотносит с данными камер и радара. Когда подключаешься полностью, все чувствуешь сам. Мотор, крылья, рули. И управляешь напрямую. Автопилот исключает резкие маневры, сближение с землей или стеной каньона менее полусотни метров. А когда рулишь сам, можно пролететь буквально в паре метров. Переходить надо постепенно, включая одну функцию за другой. Начать можно с полного обзора. Попробуйте.

В дополнение к двум камерам на носу Джантор включил остальные 10. Поначалу все трое растерянно вертели головами. Когда в мозг сразу идет изображение и спереди, и сзади, легко потерять ориентировку. Но стоит привыкнуть, и понимаешь, как это удобно.

Тут бортовой компьютер сообщил, что отведенное им время истекает. Внизу есть и другие желающие подняться в небо.

— Ладно, пора нам насладиться полетом без твердой опоры.

Он вывел самолет на площадку для приземления, первым выпрыгнул Стейзи, затем девушки. Убедившись, что парашюты открылись, Джантор покинул «Сессну». С хлопком раскрылся купол. Скорости и острых ощущений, конечно, мало, но у плавного спуска есть свои преимущества.

В стороне другой самолет заложил мертвую петлю, Джантор разглядел человека позади.

Члены КОП утверждали, что его полеты рискованны. Что ж, он действительно летал на грани, настолько близко от земли, насколько возможно. И служил ориентиром для остальных. По мере накопления опыта Шинвин и другие экстремалы совершали все более лихие маневры, но никаких предупреждений о недопустимости опасных трюков не получали.

Так почему же вызвали Джантора? Да еще и столь представительным составом.

Или дело вовсе не в зацеп-полетах? Может, главная причина — обнаруженные им невидимые файлы?

Зачем их вообще скрывать?

О том, что неквалифицированное вмешательство в операционную систему нейробука опасно, знает каждый. В первую очередь это касалось медицинских программ, регуляции гормонов и биохимических реакций. Они все завязаны сложнейшим образом, изменяя параметры одной реакции, неизбежно меняешь десяток других. Когда такая регуляция необходима, применялись программы, рассчитанные на суперкомпьютерах.

Все фиомсяне это знают, и Джантору в голову бы не пришло лезть в физиологическую регуляцию самому.

Почему в случае негативных эмоций нельзя поступить аналогично? Просто сказать, что опасно, а потому нельзя? К чему скрытность?

Умом Джантор понимал, что данный вопрос лучше не задавать. И предупреждение Тунвайла ясно это подчеркивало. А единственный визит в КОП напрочь отбил всякое желание еще раз туда попасть. Но где-то внутри жила уверенность, что тайна гораздо больше. И дело не сводится к опасности неквалифицированного вмешательства, есть что-то еще.

Загадка настолько его поглотила, что на приземлении Джантор чуть не вывихнул ногу. Мысленно обругал себя — даже элементарный прыжок таит немалый риск, высота ошибок не прощает. У остальных приземление прошло практически безупречно. Он поздравил друзей с первым прыжком. Всем понравилось, правда, Веранта заметила, что нейроклипы, особенно зацеп-полетов, дают куда больше ощущений и эмоций. Но для экстремальных трюков нужна серьезная подготовка.

Предложил повторить. Сам Джантор редко ограничивался одним прыжком, поднимаясь в небо по несколько раз. Но все трое решили, что одного для начала достаточно. Правда, остались на аэродроме, наблюдая, как летают и прыгают другие, он объяснял им специфику того или иного трюка.

И упивался каждой минутой вновь обретенной радости жизни. Жаркое солнце и легкий ветерок, бескрайняя синева неба и зеленая трава под ногами — все воспринималось как бы заново, гораздо ярче и острее. Еще он постоянно ловил на себе заинтересованные взгляды знакомых. Всем будто не верилось, что он снова бодр и весел. Хотя, в принципе, для фиомсянина такое состояние — норма.

Вечером захотелось опять послушать, как играет Розайла. Пусть в ее мелодиях нет драйва и энергии, но теперь Джантор находил их по-своему приятными.

Мысли снова потянулись к вчерашнему вечеру, а от него к занимавшей разум проблеме. Зачем же скрывать эти папки? Порывшись в библиотеке нейробука, он отыскал описания негативно-деструктивных эмоций. Помимо страха и боли туда входили ярость, жестокость, злоба, алчность, зависть, нервозность и другие.

Прочитав пару описаний, Джантор убедился, что ничего хорошего в них и правда нет. Некоторые соответствовали скорее повадкам диких животных, нежели поведению человека. Так зачем же прятать то, что само по себе вызывает отвращение.

Он открыл в нейробуке список невидимых папок.

Очень хотелось заглянуть в содержимое какой-либо директории. Он ведь не сделает ничего плохого. Он сам профессионал, пусть и в смежной области. Но достаточно квалифицирован, чтобы не совершать дурацких ошибок.

Лучше не надо — Джантор постарался выкинуть из головы навязчивое желание открыть одну из папок. Все равно они требуют какого-то непонятного пароля. И о его попытках станет известно КОП.

Подобно молнии, в голове вспыхнула новая мысль — а как они узнают?

Джантор лихорадочно стал перебирать в памяти события того дня, когда впервые увидел скрытые файлы. Он ведь никому не говорил, ни с кем не делился открытием. Даже не успел толком понять, что нашел, когда поступил вызов из КОП. Они сразу узнали.

Но как?

* * *

Джантору стало не по себе. Если КОП узнает — ему гарантирована повторная беседа. И она почти наверняка станет еще более неприятной.

Какое-то время сидел, напряженный, не думая ни о чем, кроме возможного вызова.

— Джантор, ты в порядке? — голос Розайлы заставил его вздрогнуть.

— Да, конечно. Почему ты спрашиваешь?

— Ну, ты сидишь весь такой мрачный. Как вчера и… — девушка глядела с недоумением и тревогой.

— Нет, со мной все в порядке. Просто задумался о некоторых принципах работы нейробука. Есть одна проблема, сложная и запутанная, вот и приходится напрягать мозг, — улыбка его вышла почти естественной.

— О рабочих делах лучше думать на работе.

— Согласен. Только иногда мысли лезут в голову и по выходным. Сыграй еще что-нибудь, — попросил он, чтобы уйти от неприятной темы.

Девушка снова повернулась к роялю, но Джантор всякий интерес к музыке потерял. Слишком важным и пугающим казалось новое открытие. Плюс грозило большими неприятностями.

КОП узнал, узнал почти сразу. Но как?

Чаще всего о неподобающем поведении, действиях, представляющих опасность для окружающих, сообщали очевидцы. Однако в случае Джантора никаких свидетелей нет. Он ни с кем о скрытых папках не разговаривал, о его попытках их найти и открыть не знал никто.

До поздней ночи Джантор перебирал в уме всевозможные, порой странные и даже фантастические варианты. Однако единственный технически осуществимый казался еще более невероятным.

Информацию в КОП передал его собственный нейробук.

Даже факт обнаружения в операционной системе тайных директорий не столь сильно его потряс.

В принципе каждый знает, что часть своих функций нейробук выполняет в автономном режиме, не требуя команд владельца. Сюда входили подавление боли, непрерывный мониторинг здоровья и, в случае тревожных симптомов, пересылка данных врачам, постоянная связь с Интернетом, оповещение о чрезвычайных ситуациях, запись в память всего, что человек видит, слышит и чувствует.

Про все это Джантор давно знал. О них, как и прочих возможностях нейробука, рассказывали в ходе трехлетнего курса обучения работе с вживленным компьютером. Они служили на пользу человека, и если бы его спросили, согласен ли он на их автономное выполнение, он бы ответил да.

Но передача информации в КОП? Да еще и тайно?

Разумеется, Джантор признавал необходимость и общественную пользу данной социальной структуры. Эмоциональный уровень сильнее сознательного, и любимое хобби способно увлечь человека настолько, что он, забывшись, нарушает спокойную жизнь других. Плюс каждый немножко эгоист, собственные желания и проблемы представляются куда более важными, чем чужие. Поэтому действия, самому человеку кажущиеся нормальными и допустимыми, у окружающих могут вызывать неприятие.

Советы КОП, составленные из наиболее авторитетных и уважаемые членов общества, призваны разбирать такие пограничные случаи. Определять золотую середину, находить оптимальное решение, когда интересы двух и более людей конфликтуют. КОП работал на поддержание общественного порядка и гармонии, а значит, на благо социума и всех его членов.

Однако то, что нейробук может тайно информировать о действиях Джантора, его интересам скорее противоречит. Так неправильно.

Скрытые директории, запрет на доступ, секретный канал связи. Все это казалось очень странным. Наконец, всеподавляющая беспросветная тоска. Слишком сильная, чтобы списать ее на чувство вины.

На следующий день сразу после завтрака отправился к Эвандору. Приятель собирался на аэродром.

— Ты сегодня с нами? Или опять унылые прыжки с новичками?

Над этим вопросом Джантор как-то не задумывался. Впрочем, раз есть время и возможность, он с удовольствием поднимется в небо.

— С вами. Слушай, ты, как я понимаю, тоже в КОП попадал.

Эвандор помрачнел.

— Ну был, и что с того?

— А почему тебя вызывали?

Приятель поморщился, посмотрел в сторону, снова на Джантора.

— Да так. Один тип решил, что я играю в баскетбол слишком грубо. Правила умышленно нарушаю, и все такое. Вот и нажаловался. А потом я, пока он в душе мылся, насыпал ему в трусы парвила. Это порошок такой, применяется в строительства, от него дико чешешься. Да, да, знаю, глупая шутка.

Шутка и правда несмешная, скорее жестокая, но Джантора интересовало другое.

— А дальше что было? В самом КОПе.

— Что-что. Будто сам не знаешь. «Вы ведете себя недостойно, фиомсянин не должен совершать ничего подобного, гармоничное общество и все такое». Сплошные нотации.

— А потом? Что с настроением?

— Да что ты прицепился? — с каждой минутой Эвандор все больше раздражался. — Паршивое настроение. Сам знаешь.

Джантор знал. Но хотел понять причину.

— И с чем, по-твоему, плохое настроение связано?

— С КОПом, с чем еще. У них же там рожи такие мрачно-серьезные, что молоко скиснет. Плюс нудные нравоучения. У любого настроение испортится. Да забудь ты о них. Прошло и ладно.

Они поехали на аэродром, но из головы никак не шли последние слова Эвандора. Ведь действительно прошло. Сначала накатывает жуткая, ничем не разгоняемая тоска. А потом она бесследно исчезает. Сперва Джантор полагал ее следствием сожаления и раскаяния, теперь же сомневался.

Прислушался к собственным ощущениям. Сожалеет ли он, что летал столь рискованно? Лишь самую малость. Лихие виражи на пределе возможностей человека и самолета все так же его манили. И уж тем более не раскаивается в стремлении открыть невидимые файлы. В конце концов, это его нейробук, и Джантор имеет полное право знать, что и как работает.

Но если тоска порождается отнюдь не виной, то что же ее вызывает?

По прибытии на аэродром все посторонние мысли он попытался отбросить. А высота и скорость выветрили то, что не удалось изгнать сознательно. И хотя Джантор не приближался к поверхности менее чем на десять метров, даже безопасные полеты дарят куда больше ярких ощущений, чем прогулки по земле.

Однако впервые за свою жизнь он по возвращении не стал заниматься нейроклипами. Куда больше его волновали связанные с КОПом и вживленным компьютером тайны.

Весь следующий день Джантор искал в Интернете информацию, касавшуюся контроля общественного порядка. И его ждал новый сюрприз. Выяснилось, что ничего формального, никаких правил, указаний, хотя бы методических рекомендаций, регламента работы КОП попросту нет.

Зато нашлось немало свидетельств отдельных фиомсян, что вызов туда гарантирует на краткий период очень плохое настроение. Однако все предполагали, что оно вызвано угрызениями совести и чувством вины.

Но откуда возьмется печаль, если человек никакой вины не ощущает?

Ответ напрашивался сам собой, но казался слишком странным, и в какой-то мере диким.

Просмотрев списки всех своих коллег, друзей и знакомых, он решил поговорить с профессором Ланкертом, который вел в Стэнфордском университете курс по психо-эмоциональным состояниям. После пары продиктованных вежливостью вопросов перешел к главному.

— Скажите профессор, насколько нейробук может воздействовать на эмоциональное состояние своего владельца?

Вопрос Ланкерта удивил.

— Чисто теоретически никаких ограничений вообще нет, вживленный компьютер способен как вызывать по максимуму, так и полностью подавлять любую доступную человеку эмоцию. А что именно тебя интересует?

— Ну, например, может ли нейробук порождать страх? Или печаль?

Профессор удивился еще сильнее.

— Поскольку в мозгу есть соответствующие зоны, возбуждающие и тормозящие нейроны, в принципе такое возможно. Но зачем? Кому нужно подобные эмоции вызывать?

— КОПу, — хотел ответить Джантор, но про контроль общественного порядка благоразумно умолчал. Рассказал Ланкерту о потерянных в ходе экстрима ощущениях, своей гипотезе. Профессор счел ее вполне правдоподобной.

— Но ты должен понимать, что использование негативных эмоций крайне опасно. Они отрицательно влияют на моральное здоровье человека, и поэтому наше общество прикладывает все силы к устранению причин, их порождающих. Честно говоря, я не могу припомнить исследований, где они вызывались бы сознательно. Так что твоя затея кажется мне очень сомнительной. Раньше психо-эмоциональной коррекцией занимались крупные научные институты, велись серьезные исследования.

— Раньше? А что с ними стало потом? — о подобных организациях Джантор не слышал.

— Стали неактуальны. По мере развития социума мы сумели искоренить сами причины для негативных эмоций. Того же страха. Дикие звери живут исключительно в пределах своих ареалов, с большинством природных катаклизмов мы успешно справляемся, или, по меньшей мере, предвидим их наступление, а надежность техники исключает возможность техногенных аварий. Наконец, нейробук подавляет боль — главный эмоциональный источник страха. Никаких причин бояться у нас попросту нет. А раз нечего бояться, потребность в соответствующих нейропрограммах отпадает.

Может, и отпадает. В какой-то мере профессор прав, если фиомсянин не ищет опасность сам, его жизнь в полной безопасности. Однако в нейробуке есть папки, о которых владелец вживленного компьютера не знает, и, по мнению Тунвайла, знать не должен. И если нейробук может тайно передавать в КОП информацию о действиях человека, что помешает ему вызвать у человека тоску и печаль? Как сказал Ланкерт, теоретически такое вполне возможно.

А раз так — становится понятно, зачем эти файлы скрывать. Ведь Тунвайл сказал, что негативные эмоции использовать вообще нельзя. Но если нельзя — почему сам КОП их использует?

Необъяснимые по отдельности факты словно складывались в единую мозаику. Однако верить в общую картинку не хотелось.

Джантор всегда воспринимал вживленный в мозг компьютер как часть себя. Такую же неотъемлемую, как рука или нога. Мысль, что нейробук способен действовать против хозяина, порождать тоску, которой он не хотел бы ощутить, была столь же нелепой, как если бы ноги вдруг обрели собственную волю. И пошли направо, тогда как человеку надо свернуть налево.

Все казалось слишком странным, неправильным, даже безумным. Слишком дисгармонировало с остальной жизнью ФИОМСа. Общества, чья задача — повышать качество жизни своих членов. А нейропрограммы, вызывающие печаль, этой цели противоречат.

Джантор пытался найти иное объяснение. Но в любые другие теории не вписывалась и половина известных ему фактов.

Чтобы избавиться от надоедливых и неприятных мыслей, он все чаще отправлялся на аэродром. Однако теперь и полеты не приносили облегчения. Наоборот, напоминали о визите в КОП и связанных с ним тайнах.

Да и не чувствовалось в осторожных полетах той остроты, что всегда его привлекала. И в один из дней Джантор опустил самолет ниже, пролетая столь близко от земли, что еще чуть-чуть — и врежешься. И ни о чем другом думать вообще нельзя.

Поднял самолет на три тысячи — и снова с ускорением вниз. К блестящей голубой поверхности озера Трэвис. Он прошелся над самой поверхностью, ощущая поднятую мотором водяную пыль. Сделал несколько виражей среди мачт прогулочных лодок. Затем направил самолет к пляжу, проносясь над павильонами и кронами деревьев. Закрутил спираль так, что его собственное тело описывало еще большую дугу. И последний лихой маневр над четырехэтажным отелем с ресторанчиком на крыше. Джантор пролетел так близко, что мог разглядеть изумленно-восторженные лица отдыхающих.

Поднялся чуть выше, оглядывая пляж целиком. Забыв о прочих занятиях, все следили только за ним. Многие аплодировали.

Да, черт возьми. Он умеет летать так, как мало кто в ФИОМСе. И ему нравится так летать. А если кто против — это их проблемы. Уж если Джантора не страшит грозящее смертью столкновение с землей, бояться КОПа тем более глупо.

Он еще 15 минут крутил трюки на грани возможного, срывая новые аплодисменты. Лишь предупреждение о почти пустых аккумуляторах заставило повернуть к аэродрому.

Соответствующий нейроклип легко поднялся на вершину сначала экстремального, а затем и общефиомсянского рейтинга. Нашел Джантор и отзывы тех, кто наблюдал полет с земли. Всех восторгало его мастерство. Многие упоминали, что у них буквально замирало сердце, когда он пролетал у самой земли. Но ни один человек не осудил его за рискованные трюки. Наоборот, подобная отвага вызывала еще большее восхищение.

А в глубине души Джантор ощущал смелость иного рода. Сегодня он бросил вызов не только воздуху и гравитации, но и КОП. Если они действительно озабочены безопасностью полетов, то не оставят без внимания столь откровенный риск.

Что ж, пусть вызывают. У него тоже есть к ним вопросы.

* * *

Прошел день, другой, но никакой реакции КОП не последовало.

А значит, разговоры о безопасности полетов лишь отвлекали внимание, чтобы хоть как-то замаскировать истинную причину вызова — тайные нейропрограммы. Его подозрения подтвердились, переросли в уверенность.

Вот только что с этой уверенностью делать?

Для открытия каталогов по-прежнему требуется какой-то непонятный пароль. И о любой попытке КОП тотчас же узнает. А теперь, когда вызванное полетом возбуждение улеглось, идея новой встречи значительно потускнела. Вот если отключить программу, передающую им сведения…

Джантор тщательно просмотрел все файлы, относящиеся к управлению вживленным радиоканалом, но безуспешно. Видимо, соответствующая программа тоже среди невидимых файлов. Чтобы ее отключить, надо получить к ним доступ, но едва он попробует их открыть — его собственный нейробук тотчас проинформирует КОП.

Замкнутый круг.

На выходные Веранта позвала его на море, в Сан-Диего обещали волну до двух метров. Такая и для новичков сгодится, и мастерам позволяет вдоволь порезвиться. Надеясь, что смена занятия и обстановки отвлечет от беспокоящих мыслей, Джантор согласился.

Помимо них в самолете летели еще два десятка любителей серфинга, по дороге, смотрели разные нейроклипы. Наибольшее впечатление производили полеты Джантора.

— Просто супер, — заявил Понварк, высокий атлетичный парень, весь покрытый светящимися татуировками — дельфины, крабы, осминоги. — Боюсь, после такого серфинг покажется тебе скучным.

— Да, постарайся хотя бы не уснуть на волнах, — добавила Веранта, вызвав общий смех.

Сан-Диего встретил ярким солнцем и ровным сильным ветром с океана. Сам город походил на Веббервиль — все те же утопающие в зелени уютные двухэтажные дома. Только Сан-Диего больше, намного больше. По сути, все города калифорнийского побережья представляли один гигантский, протянувшийся на триста километров жилой массив. Существовавшие когда-то границы давно стерлись, и теперь уже никто не смог бы точно сказать, где кончается Лос-Анджелес и начинается Сан-Хосе или Сан-Диего.

Города ФИОМСа вообще довольно похожи, меняется разве что окрестный ландшафт. Один расположен в речной долине, другой в сухой прерии, резко контрастирующей с зелеными улицами, третий на склонах гор. В Сан-Диего уже в аэропорту чувствовался пропитанный солью воздух. А чем ближе к берегу, тем явственнее гул океанских волн.

Заснуть на которых не получится, водная стихия своеобразна и коварна. Ранее Джантор чаще имел дело с горными реками. Бурлящие среди скал потоки, с огромной скоростью несущие байдарку или рафт, грозя в любую секунду бросить на камни. И лишь максимальным напряжением сил удается проскользнуть среди нависающих с обеих сторон серых утесов.

Однако здесь даже самое отчаянное усилие не помогало. Волна раз за разом сбивала его с доски, вышвыривала на берег.

— А ты не напрягайся, — посоветовала Кимнейл. — Океан не пересилить. Его надо почувствовать. Либо ты с ним, либо он тебя поглотит, и не заметит.

По возрасту эта рыжеволосая женщина старшая в их компании. Однако прожитые 60 лет совсем не чувствовались в ее легких движениях. На воде же огромный опыт позволял Кимнейл выполнять такие трюки, которым остальные только завидовали.

Джантор попытался следовать ее совету, и вскоре поймал свою первую волну. Пусть недолго, одно неверное движение — и сине-зеленая масса воды накрыла его с головой, но получилось. И с каждым разом выходило все лучше.

Да, с океаном тягаться бесполезно, в нем ощущалась исполинская мощь. С рекой еще можно бороться, где-то выгрести против течения, океанская же волна неумолима. Она подхватывает человека и несет, и либо ты с ней, либо тебя вышвыривает, как мусор.

Вдоволь порезвившись на волнах, после ужина большой компанией отправились играть в боулинг. И, посылая вдоль дорожки очередной шар, Джантор подумал, что игра отлично подходит для использования программы «Идеальное движение». Исходная позиция всегда одна, кегли тоже в стандартной расстановке.

Виртуальных моделей боулинга имелось три десятка, выбрал наиболее совершенную. Расчет траекторий в зависимости от движений игрока там уже есть, оставалось лишь смоделировать нужную нейросигнатуру. Спустя час программа «Идеальный бросок» была готова.

Первая сессия с максимумом выбитых очков вызвала общее восхищение. На второй к нему стало примешиваться растущее изумление. А после третьей несколько завсегдатаев заявили, что такое невозможно.

— Даже чемпионы не выбивают 300 очков три раза подряд. Как у тебя получается?

Сперва программа вызвала восторг, но очень скоро игра на всех дорожках прекратилась, сменившись бурным обсуждением, как предотвратить смерть боулинга. Ведь если каждый игрок каждым броском сбивает все десять кеглей, смысл попросту теряется.

Некоторые фанаты потребовали такие нейропрограммы запретить. Джантор считал это глупым. Наука должна совершенствовать людей во всех аспектах — интеллектуальном, физическом, биологическом. Никто ведь не запрещает пользоваться на экзаменах любым из сотен загруженных в память нейробука учебников, хотя, как говорят, поначалу и раздавались такие призывы. Просто увеличились объем и сложность выносимого на экзамены материала.

И если боулинг хочет выжить — пусть усложняют задачу. Впрочем, любители играть по старинке могут и дальше бросать шары, полагаясь лишь на собственную мышечную память. Как есть, к примеру, поклонники старинных шахмат, играющие без компьютерных программ, способных за секунду просчитать все варианты на 20 ходов вперед.

Джантор полагал это бессмысленным. Он всегда стремился вперед, к новым высотам, а потому, решив проблему, интерес к ней потерял. Пусть общество любителей боулинга придумает новую достойную решения задачу.

Веранта, как и многие в их компании, с ним согласились, и они дружной толпой вернулись на пляж, сейчас самое время полюбоваться закатом. Багряное солнце медленно погружалось в океан, окрашивая пенящиеся вершины волн в разнообразные оттенки красного — от бледно-розового до пурпурного. По-прежнему сильный ветер качал верхушки пальм, а на восточном, уже темном небосклоне проступали первые звезды.

Разговор, конечно же, крутился вокруг океана и серфинга. Обсуждали волны — где и когда лучше, делились хитростями разнообразных трюков, как избегали подстерегавших в воде опасностей — коварные течения, острые, как бритва, кораллы, жгучие медузы.

Если у летунов особым шиком считались виражи у самой земли, то серфингисты искали волны побольше. Те, что сегодня, считались мелочевкой для развлечений. Океанские валы по 6–7 метров воспринимались совсем иначе. Оседлать такую — само по себе достижение.

Но даже они меркли по сравнению с нейроклипом Кимнейл, когда она каталась на десятиметровой. Вернее сказать — бросила вызов океанской стихии в ее истинном обличии. Затянутое мрачными тучами небо. Ветер столь мощный, что, казалось, способен человека унести. Наконец, темные, свинцовые волны чудовищного размера, среди которых ощущаешь себя крохотной щепкой. И веяло от них не потрясающей возможностью, а смертельной угрозой. Общее впечатление нейроклип производил не восторженное, а скорее жутковатое.

— Да уж, одной такой волны на всю жизнь хватит, — заключил Понварк.

— Я больше и не пробовала, — Кимнейл улыбнулась. — Это мы здесь дурачимся в свое удовольствие, трюкачим, а там про веселье лучше забыть. Все силы на пределе. И каждую секунду ощущаешь, что этот день может стать последним в твоей жизни.

Фраза напомнила Джантору о страхе. На его вопрос женщина задумалась.

— Не то, чтобы боялась, — наконец ответила она. — Просто сознаешь, что любая ошибка станет фатальной. Я же говорю — радости мало, сплошное напряжение.

Самому Джантору действовать на пределе сил скорее нравилось. Впрочем, океан несколько иная стихия. Против его исполинской мощи все твои усилия — ничтожная капля.

И разговор напомнил еще кое-что. Последние 40 лет Кимнейл не только волны покоряла, но и работала над совершенствованием операционной системы нейробука. Наверняка она что-нибудь знает о паролях и тайных файлах.

Все воскресенье он думал, как лучше задать интересующие его вопросы. Так, чтобы и своего излишнего интереса не проявить, и вариантов уйти от ответа не оставить. Наконец, уже в самолете, когда летели обратно в Остин, решил спросить почти прямо.

— Скажи, Кимнейл, а какие пароли используются для защиты файлов операционной системы?

— Ты имеешь в виду контрольные суммы? Они свои для каждого файла, ты разве не знаешь? — лицо женщины выражало удивление.

Ответ ее озадачил самого Джантора.

— Я имею в виду пароли, чтобы закрыть человеку доступ к определенным файлам. Ну, к примеру… — он задумался, — файлам программ, управляющих регуляцией метаболизма. Ведь если человек без должных знаний их изменит, может сам себе навредить.

— Но ведь он об этом знает, — возразила Кимнейл. — И в случае открытия таких файлов нейробук сразу предупреждает, что вмешательство опасно, а потому нежелательно. Можешь сам проверить.

Джантор открыл на нейробуке одну из папок, содержащих файлы гормональной регуляции, и сразу перед глазами высветилось предупреждение. Да и не хотелось ему их открывать. Глупая затея.

— Вот видишь. В операционную систему вообще лучше не соваться. Ее ведь уже полвека совершенствуют более миллиона специалистов. Там все выверено, продумано, тысячекратно проверено. А если человек полагает, что у него какой-то сбой — лучше обратиться к соответствующим специалистам. Самому что-либо менять лишь в экстремальных случаях.

Кимнейл, конечно же, права. Вот только ни одного специалиста по управлению страхом в ФИОМСе нет. А нейропрограмма есть.

— Так значит, никаких паролей в операционной системе нет?

— Первый раз слышу. С чего ты взял?

— Слышал, что их используют, вот и стало интересно.

— Их использовали раньше, — вмешался в разговор Понварк. — Нам профессор на лекциях как-то рассказывал, что пароли использовали для… Сейчас найду, — на минуту парень замолчал.

Джантор старался не выказать своего нетерпения.

— Аутентификации, вот, — наконец выдал Понварк. — Это раньше использовалось, еще до нейробуков. Там всякие штуки были, пароли, шифрование и тому подобное. Как сказал Джантор, чтобы никто не мог файлы прочитать.

— А какой смысл в файлах, которые нельзя прочитать? — спросила Веранта.

— Не знаю, — Понварк пожал татуированными плечами. — Им тогда это почему-то казалось важным. Была чуть ли не целая наука по сокрытию информации.

Раньше, значит. Да еще и целая наука. С каждым поворотом дело становилось все интереснее. Джантор запустил поиск по хранившимся в нейробуке книгам, но никаких упоминаний в них аутентификации и паролей не нашел. Стал искать в электронной библиотеке университета.

И в архивных файлах нашел. Там действительно оказалась целая наука, именуемая криптографией. Причем не только о паролях, но и возможности их взлома.

* * *

В следующие дни Джантор с головой погрузился в изучение новой области. Впрочем, при ближайшем рассмотрении она оказалась достаточно знакомой. Большинство методов базировались на тех же принципах, что применялись в ФИОМСе для кодирования и передачи информации, разве что у криптографии математический аппарат попроще. И фиомсяне разрабатывали новые форматы, чтобы гарантировать надежную доставку сообщений, в прошлом же люди еще и стремились, чтобы никто, кроме отправителя и получателя, не смог их прочесть.

Джантору такой подход казался на редкость неудобным и непрактичным, ведь нехватка данных может стать причиной ошибки. Человек должен иметь свободный доступ к любой информации, важной для решения задачи. Очевидно, часть предков считала так же, и они разрабатывали способы перехвата и прочтения зашифрованных сообщений.

Это казалось гигантской, растянутой на десятилетия игрой, когда одни создавали все более изощренные способы информацию скрыть, другие столь же упорно пытались чужие шифры и пароли взломать.

Надо признать, люди прошлого весьма преуспели, особенно в первом. Созданные ими криптографические алгоритмы обладали практически абсолютной надежностью.

Но — лишь для электронных компьютеров, которые в то время были единственными вычислительными системами.

Однако появление нейробуков ознаменовало прорывы во множестве областей, включая изучение нейрологики — системы законов и принципов, по которым обрабатывал информацию и принимал решения человеческий мозг. Она позволяла легко и просто решать задачи, для электронных машин очень сложные, а порой и вообще невыполнимые. Джантор нашел десятки научных статей, описывающих, как шифры и пароли, для компьютеров электронных практически неуязвимые, с помощью нейрологики без труда взламывались.

На этом история криптографии обрывалась. Примерно в те самые годы, когда образовался ФИОМС. Что, в общем то, и понятно. Социуму, где вся информация открыта и доступна каждому, пароли попросту не нужны.

Однако тайные каталоги ими защищены. И больше всего теперь Джантор жаждал опробовать на них вновь обретенные знания. Но колебался. Едва он попытается вскрыть хоть одну папку с нейропрограммами, об этом тотчас узнает КОП.

А ему не хотелось новой встречи прежде, чем он разберется, что же там спрятано. До этого момента Тунвайл и другие должны оставаться в неведении.

Надо заблокировать связь.

Вот главная задача. Единственный способ, каким КОП может получить информацию — через вживленную в голову Джантора радиоантенну. Если ее отключить — удастся действовать тайно.

Однако перед ним встало новое препятствие. Функции полного выключения радиосвязи в программных настройках попросту не оказалось. Джантор начал спрашивать знакомых, кто работал над совершенствованием системы связи нейробука.

Но его просьба поставила всех в тупик. Целью разработчиков было гарантировать постоянную и бесперебойную связь в любое время, в любом месте, в любых условиях. Над ее отключением никто никогда не думал, это вообще не предполагалось. Даже когда человек терял сознание в результате травмы, вживленный компьютер в автономном режиме оповещал медиков.

И каждый задавал резонный вопрос — зачем отключение связи Джантору?

После третей попытки он прекратил. Не хватает еще, чтобы слухи о его поисках достигли КОП.

В выходные вместе с Эвандором и Шинвином отправились летать. В горы. Пусть Тунвайл сколько угодно говорит об опасности, но когда проносишься в нескольких метрах над скалами, сочетание скорости и близкой опасности заставляет кровь кипеть. Особенно когда ныряешь в узкий каньон и каменные стены окружают тебя буквально со всех сторон.

И в один из таких пролетов Джантора посетила идея, как заняться тайными папками нейробука, не оповещая КОП. Скалы ведь не пропускают радиосигнал. Если найти подходящий каньон, Тунвайла можно не опасаться. В принципе, каньон даже не обязателен, подойдет любое другое закрытое пространство.

И он, отказавшись от новых полетов, принялся искать место, где его передатчик не воспринимает никаких сигналов. А стало быть, и от него ни одно сообщение не уйдет.

Увы, но связь гарантировалась не только надежностью вживленного радиоканала, ФИОМС оказался буквально забит приемо-передающими станциями. Сигнал устойчиво ловился в подвалах, тоннелях, каньонах, горах и пустынях. Джантор надеялся на пещеры, но и там нашлась пара-тройка станций, сигнал передающих. Чтобы посетители не теряли связь.

По официальным данным, в ФИОМСе 10 миллионов ретрансляторов. Т. е. в среднем 3 штуки на каждый квадратный километр. Учитывая, что сам вживленный передатчик гарантирует связь на расстоянии пяти километров, шансы найти место, где сигнал теряется, практически равны нулю. Высочайшая надежность была неотъемлемой характеристикой всех фиомсянских технологий, от простых деталей до огромных, охватывающих всю территорию систем.

Разве что выбраться за пределы ФИОМСа.

Чьи три миллиона квадратных километров составляли всего два процента от общей поверхности суши. Плюс в два с лишним раза большую площадь занимал Мировой океан.

На столь обширной территории обязательно должно найтись много интересного. Иногда Джантор подумывал, что неплохо бы забраться на высокую гору, а за пределами ФИОМСа есть пики намного выше Кордильер. Сплавиться по бурным рекам. Исследовать глубокие пещеры. Обогатить свой жизненный опыт новым ярким экстримом.

Однако мысли о далеких землях всегда навевали скуку. Да и что там может быть примечательного? В ФИОМСе есть практически все — высокие горы и плоские равнины, бурные реки и спокойные озера, влажное океанское побережье и засушливая пустыня Невады. Можно как просто лежать в тени деревьев, не утруждая себя чем-то большим, нежели мысленная команда роботу привезти лимонад или сок, так и организовать самый безумный экстрим.

Делать за пределами ФИОМСа попросту нечего.

Но надежной связи там взяться неоткуда, и сейчас этот недостаток Джантора очень даже привлекал. На следующий день он, взяв машину, поехал к границе. Полоса вдоль нее шириной около трех километров практически никак не использовалась. И въехав туда, он сразу почувствовал себя очень неуютно. С каждой секундой неприятное чувство нарастало. От находящейся впереди чужой территории веяло неизвестной, но жуткой угрозой. Опасностью куда более сильной, чем самые экстремальные прыжки и полеты.

Хотя, если рассуждать логически, ничего особо страшного там быть не должно. Однако мысль эта вместо успокоения почему-то еще больше пугала. Ведь наверняка есть веская причина, почему никто в ФИОМСе те места не посещает. Угроза, от которой не спасет самая прочная и надежная защита. И раз вся техническая мощь их социума против неведомой опасности бессильна, соваться туда в одиночку тем более нельзя. В принципе, не так уж эти скрытые файлы и важны. На половине пути Джантор повернул назад.

Чтобы отвлечься от проблемной задачи, решил поискать, что еще кроме криптографии есть в архивах университета. В первую очередь его интересовали двигательные навыки.

Такие нашлись. Бокс, каратэ, самбо, ушу, кендо — более полусотни различных техник.

Некоторые походили на гимнастику и акробатику, другие казались спортивной игрой, где соперники должны коснуться друг друга рукой или ногой. В третьих два человека пытались уложить друг друга на землю.

Новые виды спорта его заинтересовали. Поупражнявшись денек в виртуальной реальности, он решил попрактиковаться на лужайке возле дома.

— Это что, какая-то новая гимнастика? — подошел к нему Шинвин.

— Не совсем. Это называется каратэ. В чем-то оно похоже на гимнастику, но вообще это спортивная игра. Два соперника, каждый пытается коснуться головы или туловища другого, в то же время не давая ему сделать так же.

— Давай попробуем, — сразу предложил Шинвин.

Он загрузил в голову соответствующие файлы, час поупражнялся, и они приступили. По началу Джантор, в силу большей тренировки, выигрывал чаще. А потом случилась неприятность. Он не рассчитал замах, и вместо легкого касания получился ощутимый удар.

Брызнула кровь.

— Я тебя сильно ударил? — забеспокоился Джантор.

— Да, похоже… — приятель на секунду замолчал, — у меня нос сломан.

Нос его и правда был свернут направо.

— Проклятье. Извини, я не хотел.

— Ну вот и помощь травматолога понадобилась, — прокомментировал наблюдавший за ними Мозакро.

К счастью, Розайла была дома. Увидев кровь, сразу бросилась к Шинвину.

— Что случилось?

— Да так. Немножко перестарались.

Девушка запросила у Шинвина болевую сигнатуру повреждения, а Джантора отправила на кухню за льдом. К тому времени, как он пришел, нос приятель уже выглядел, как прежде.

— Запрокинь голову, чтоб остановить кровотечение, и лед приложи, чтоб опухоль уменьшить.

— Спасибо, — кивнул Шинвин. — А все же хорошо, когда в соседях числится травматолог, — он улыбнулся.

— Вам следует быть осторожнее, — упрекнула их Розайла. — Надо сводить к минимуму риск повреждения, а не на врачей надеяться.

В принципе, девушка права. Позже, анализируя происшествие, Джантор пришел к выводу, что перелом не так уж и случаен, вероятность нанесения физических повреждений сопернику очень велика. Наверное, как раз потому данные виды спорта и убрали в архив.

После такого малоприятного опыта он вернулся к главной задаче. Как взломать запароленные файлы, когда о любой попытке их открыть тотчас же узнает КОП?

Может, сделать экранирующую сеть?

И тут в голову пришла настолько замечательная и очевидная идея, что он обругал себя за недогадливость. Безэховая камера. Помещение, спроектированное для сверхточных измерений излучения, чтобы на результат не накладывался никакой отраженный либо пришедший извне импульс. Оттуда никакой радиосигнал не выйдет.

И в университете она имеется. Джантор отправил заявку на использование. Сколько времени ему потребуется на взлом скрытых папок, он не знал, взял время на пятницу во второй половине дня. Навряд ли в выходные безэховая камера кому-то понадобится.

В назначенный срок закрыл за собой дверь. Нейробук сразу предупредил, что связь с Интернетом отсутствует. На всякий случай Джантор отправил несколько запросов, в ответ — тишина. То, что нужно. И он приступил к взлому паролей.

Первым выбрал самый маленький каталог, на сотню мегабайт. По идее, управление радиоканалом должно находиться там. По крайней мере, объем всех известных Джантору нейропрограмм исчислялся гигабайтами.

На взлом понадобилось почти два часа. И анализ файлов показал, что программа действительно отправляла сообщения в обход сознания.

Доработал ее так, чтобы сообщения шли не на передающий блок радиоканала, а выводились в сознание, и попробовал открыть папку со страхом. Программа тут же попыталась отправить сигнал, но теперь он никуда не уходил.

Он рассмеялся. Победа.

Одну за другой Джантор принялся взламывать другие запароленные папки, пока не слишком вникая в их содержимое. По мере работы нейроалгоритм постоянно совершенствовался, времени процесс занимал все меньше и меньше. Если на первый пароль понадобилось два часа, с шестым он справился за пятнадцать минут.

Легкое бурчание в животе сказало, что неплохо бы поужинать. Учитывая главный успех — взлом программы тайной пересылки сообщений в КОП, смысла сидеть с пустым желудком в безэховой камере нет. Теперь, когда у Джантора есть полный контроль над связью, вовне пойдут лишь те сообщения, которые он разрешит.

Отметив в журнале экспериментов, что закончил работу, он поехал домой. На лужайке у дома Касанта играла с Роби.

— Добрый вечер, Джантор. Ты что-то совсем поздно, мы уже поели.

— Да, замечательное филе барашка в соусе, — добавил со своего лежака Мозакро.

— Неужели все съели? — разочарование в голосе Джантора было наигранным лишь отчасти. Конечно, стандартные полуфабрикаты тоже достаточно вкусны, однако блюдам Касанты все же проигрывают.

— Я оставила тебе немного, — улыбнулась женщина.

Он с огромным аппетитом поел и поднялся к себе. Контроль общественного порядка теперь не опасен, пора всерьез заняться изучением того, что спрятано в файлах операционной системы. Джантор открыл папку с программами, отвечавшими за чувство страха, и принялся изучать.

Однако почти сразу внутри начало расти сомнение — а правильно ли он поступает? Ведь не просто так же эти файлы зашифрованы. И неквалифицированное вмешательство способно навредить ему самому. С каждой секундой Джантор чувствовал растущую тревогу. Справится ли он, ведь его специализация несколько иная? Движения, а не эмоции.

Последние же, как он вспомнил, могут воздействовать и на физиологические функции. А значит, любое необдуманное изменение таит угрозу.

Он закрыл папку, сразу почувствовав себя спокойнее. Прежде чем заниматься столь важной и потенциально опасной работой, стоит подготовиться. Освежить и углубить знания, касающиеся психоэмоциональной сферы мозга. И тогда уже разбираться, что эти программы скрывают.

* * *

Весь следующий день Джантор штудировал учебники по работе операционной системы, психоэмоциональным состояниям и их связи с физиологическими функциями. Там и правда все тесно переплетено, раньше в медицине даже существовала отдельная категория психосоматических заболеваний. К счастью, нейробук с его уникальной способностью напрямую регулировать работу вегетативной нервной системы и подавлять негативные эмоции такие болезни легко излечил.

Но связь остается. Не потому ли программы скрыты, что их неправильная работа повлечет нарушения, о которых человек и не думал?

Вряд ли. Ведь файлы прямой физиологической регуляции никто не прячет. А скрывать нейропрограммы косвенного воздействия тем более глупо. Должна быть иная причина.

Вечером Джантор опять открыл тайные папки. И снова его охватили сомнения. Достаточно ли он готов, все ли учел и просчитал, стоит ли вообще этим заниматься? Внутри нарастало ощущение, что его действия могут нанести огромный вред. Надо еще лучше подготовиться.

Утром Розайла спросила, могут ли они сегодня сделать новый прыжок. Отказывать девушке не хотелось. И потом, при обычном спуске на парашюте сверхвысокая концентрация не требуется, он вполне может плавно снижаться и анализировать тайные программы.

Они поехали на аэродром. По дороге, чтоб не терять зря время, Джантор открыл папку управления страхом. И внутри опять стало нарастать ощущение опасности, грозящей ему беды.

Едва он закрыл каталог, жуткое предчувствие быстро сошло на нет. Что за ерунда? В работе нейробука он разбирается хорошо, вносить сразу большие изменения не планирует. При необходимости вернет все обратно. Так чего же он боится?

Точно, страх!

Разгадка оказалась такой простой и очевидной, что Джантор рассмеялся. Ну конечно, ему мешает именно то, что он пытается найти. Страх.

— Над чем ты смеешься? — спросила Розайла.

— Да так. Второй день ломаю голову над сложнейшей задачей, а ответ лежит на поверхности.

Кто бы не пытался скрыть эти файлы, Джантор невольно проникся к нему уважением. Система действительно сложная и многоуровневая. Сами папки файловый менеджер не видит, а при попытке разобраться в содержимом операционной системы на человека накатывает скука. Доступ закрыт паролями, и даже если их взломать — изучать лежащие там файлы человек попросту боится.

Понятно, почему никто в ФИОМСе их так и не обнаружил. Осознав всю сложность защиты, Джантор и сам немного удивился, что сумел забраться так далеко. Но теперь, безусловно, пойдет еще дальше. Раз эти файлы столь тщательно скрывают — в них просто обязано содержаться что-то интересное и важное.

Но — после прыжков.

Погода сегодня ветреная. Небо затянуто облаками, правда, они выше трех тысяч метров, плюс ветер 7 метров в секунду, к полудню обещают усиление. На юго-востоке вообще небо мрачное. В тех районах объявлено штормовое предупреждение.

— А не опасно, что так дует? — глядя на ветроуказатель, спросила Розайла.

— Не особо. Люди прыгают при ветре и посильнее. В каком-то смысле так даже лучше. При идеальной погоде просто плавно спускаешься вниз, и все. Надо уметь действовать и в нештатных ситуациях.

— Да, но эти нештатные ситуации… — не договорив, девушка посмотрела на самолеты и на шаг отступила.

— Успокойся. Ветер не самый сильный, с ним можно справиться. И потом, я ведь прыгаю вместе с тобой. Если хочешь — давай установим прямую нейросвязь.

Вживленный компьютер позволял в реальном времени передавать ощущения одного человека другому. Что он видит, слышит, чувствует. Собственно, режим и разработали как раз для аналогичных ситуаций, когда новичку требовалась помощь профессионала. И он мог не только подсказать, но переслать сенсомоторную сигнатуру нужного движения.

Помимо них в самолете оказалось еще пять человек. Он хорошо знал Аменсию и Сольваро, как и Миткемса — аэродромного инструктора, сопровождавшего пару новичков. Они выпрыгнули первыми, Джантор и Розайла следом. Когда покинули салон, машина стала набирать высоту. Аменсия и Сольваро предпочитали затяжные прыжки.

Взятый им парашют-крыло позволял не только опускаться, но и маневрировать, описывая большую спираль вокруг планировавшей вниз Розайлы. На тысяче метрах ветер стал закручивать парашют девушки, породив у нее легкую панику.

— Он вращается, что мне делать?

Благодаря прямой нейросвязи Джантор ощутил ее волнение.

— Успокойся, ничего страшного. Захватывай правой рукой стропы. Нет, чуть правее, да, вот так. И тяни на себя, сильнее. А теперь левые подтяни, вот так.

Вращение прекратилось. Ветер и его пытался закрутить, но Джантор такие проблемы решал на автомате. Потом, отыскав среди сотен своих прыжков приземление в аналогичную погоду, послал запись Розайле. Чтоб лучше представляла, что делать.

Девушка справилась отлично.

— Ну, как ощущения?

— Даже не знаю, — улыбка ее вышла неуверенной. — Сначала, когда он стал закручиваться, было как-то жутковато. А потом, когда справилась, уже все нормально.

— В первый раз всегда так. Главное — не суетиться, а знать, что у тебя есть куча времени и возможностей исправить ситуацию. Надо чувствовать воздух, воспринимать его не как пустоту, а опору и поддержку. Только так растет мастерство. Один нештатный прыжок дает больше опыта, чем дюжина беспроблемных. Повторим?

Заново уложив парашюты, они зашагали к взлетной полосе. Миткемс, Аменсия и Сольваро уже стояли возле самолета, разглядывая небо. Ветер усилился, темные тучи стали намного ближе. Скоро накроют аэродром.

— Похоже, на сегодня все, — инструктор со вздохом расстегнул лямки парашюта.

— Да ладно, буря еще далеко. Мы успеем, — ограничиваться одним прыжком Джантору не хотелось. — И ветер пока в пределах допустимого.

— Ага, тебе лишь бы что поэкстремальнее. Но если попадем в шторм…

— Не попадем, — отмахнулся Джантор. — В крайнем случае откажемся от прыжка. Но я уверен — мы успеем.

— Да, пошли прыгнем, — поддержал Сольваро. — Мы справимся. В сильный ветер ощущения круче.

Миткемс посмотрел на них, на небо, затем оглянулся на своих подопечных. Покачал головой.

— Сам бы я, может, и рискнул, но их…

— Так отправь ребят домой. Им там и правда опасно.

— А мне как быть? — спросила Розайла.

Джантор задумался. Опыта у нее — два прыжка. Маловато, конечно, даже с его помощью. Впрочем…

— Залезай. Наверху решим. Если ветер слишком сильный — останешься в самолете.

Ветер наверху оказался действительно сильный. Настолько, что даже самолет заметно потряхивало.

— Нет, в такую погоду прыгать нельзя. Давай садиться, — сказал Миткемс.

Остальные, чувствуя, как шквальные порывы сотрясают машину, прежний энтузиазм тоже растеряли. Но Джантора воющий за бортом ветер не страшил, скорее будоражил. Да, плавный спуск неплох, но, черт возьми, самые сильные и яркие впечатления — когда есть борьба. Опасность. Преодоление и покорение стихии.

— Это будет наш самый запоминающийся прыжок.

— А заодно и последний, — по лицу Миткемса стало ясно, что прыгать инструктор не станет.

Вспомнился штормовой нейроклип Кимнейл. Как там сказал Понварк — одного раза на всю жизнь хватит. Но этот прыжок надо совершить. Она справилась со стихией, так чем Джантор хуже. Он должен попробовать.

Да, определенная опасность есть. Но не страх. Вживленный компьютер подавляет его. И вызывает, когда открываешь запрещенные папки.

Последняя мысль невероятно развеселила. И правда забавно — файлы, лежащие в голове, пугают гораздо сильнее, чем буря снаружи. Но не могут же они быть опаснее. Отбросив последние колебания, Джантор открыл люк.

Клубящиеся тучи и ревущий ветер зародили новые сомнения. Никогда еще он не прыгал в такую непогоду. И не слышал, чтобы прыгал кто-то другой. Значит, надо стать первым. Иначе какой из него экстремальщик. Джантор повернулся к остальным.

— Я пришлю вам нейроклип. Чтоб могли позавидовать.

Сильно оттолкнувшись, покинул самолет. Едва раскрыл парашют, ветер сразу рванул, потащил вперед. И сила его такова, что удавалось не только опускаться, но и подниматься выше.

С каждой минутой буря становилась сильнее. Но Джантор вскоре приноровился ловить, при необходимости смягчать порывы, парашют работал как парус, позволяя не планировать вниз, а лететь. Все быстрее и быстрее. Он бросил вызов стихии, и он побеждал. Это действительно будет самый яркий его парашютный прыжок.

Черные тучи практически нагнали его, нависли сверху. Впрочем, это ж не волны, на голову не обрушатся. Но все же постепенно где-то внутри стал подниматься страх. Теперь, когда Джантор понял, распознавать это чувство нетрудно. Хотя чего ему бояться? Ведь воздух — это не пустота, а поддержка и опора. Незримые крылья, на которых он летел. Опасность представляет лишь земля. Но при таком ветре он может держаться наверху сколь угодно долго. Вперед.

Вперед?!

Глянув данные навигатора, Джантор с ужасом понял, куда буря его тащит — к границе ФИОМСа. Территории, внушавшей страх. Ведь он никогда там не был. Никто, кого он знал. И ничего хорошего там нет.

Нельзя туда лететь. Джантор потянул стропы, но направление изменил лишь слегка. Мало, слишком мало. Он стал тянуть сильнее, но в результате купол чуть не схлопнулся.

Лишь отчаянными усилиями удалось восстановить пусть неровный, но полет. Вперед, в чужую, неизведанную землю. Джантор не знал, что там, но растущий внутри страх говорил, что там скрывается нечто ужасное.

Другой мир

К утру буря почти стихла. Ветер еще гнал по небу темные облака, но среди них уже виднелись просветы.

Завтракая, Айрин смотрела в Интернете новости. Маленькой девочкой она мечтала, как однажды мощный ураган унесет всех проклятых киберов. Потом, когда немного подросла, дядя Майкл объяснил, что их главная база зарыта очень глубоко. И даже если буря снесет остальной Оклахома-Сити, киберы останутся. То разочарование было еще сильнее, чем когда ей сказали, что Санта Клауса не существует.

Но маленькая девочка жила где-то внутри, и пыталась искать. Пусть ураган не сметет их полностью, но хоть немного. Хоть одного прибьет упавшим деревом или сорванным рекламным щитом.

Увы, если киберы как-то и пострадали, в новости это не попало. Глупо жить детскими мечтами, она уже взрослая.

Выключив компьютер, оглядела комнату, прикидывая, чем сегодня заняться. Пожалуй, стоит немного прибраться. Айрин собрала в сумку белье для прачечной, стала вытирать пыль, когда зазвонил смартфон.

— Привет, девочка, — раздался гулкий бас, всякий раз наполнявший душу теплом. — Ты сегодня работаешь, или как?

— Или как. Что-то нужно?

— Вчера говорил с Бетси. Малыш Джон сильно кашляет, я купил лекарства, и еще кое-что им по хозяйству. Хотел попросить Тома, но он очень занят.

Кто бы сомневался. Братец всегда занят, особенно когда нужна его помощь.

— Я могу съездить, если дашь машину.

До Пирсонов почти четыре часа, но отказывать дяде Айрин не хотела. Он ей вместо отца, да и кузину повидать неплохо. Сменила домашний халат на футболку и брюки, в карман сунула складной нож. Черные до плеч волосы убрала в хвост, губы подвела неяркой помадой. Остальную косметику, подумав, отложила. Это Стефани любит краситься так, что все мужики пялятся, Айрин же лишнего внимания старалась избегать. Она и так ловила на себе похотливые взгляды слишком часто. И совсем не тех, кто ее интересовал.

Улицы, как всегда после непогоды, завалены мусором. Ветер перекатывал пластиковые бутылки, жестяные банки, пустые коробки и бумажные пакеты. У входа в «Альваро», ресторанчик мексиканской кухни, сын хозяев Хуан продавал мороженое. Айрин купила шоколадное и пошла к дяде.

Тот уже укладывал пакеты в багажник старого синего «Форда». Высокий, крепко сбитый, с суровым морщинистым лицом, но добродушной улыбкой, Майкл Глейзер всегда казался ей такой скалой, против которой любая буря бессильна.

— Вот, смотри, тут лекарство, это главное. Здесь пара запчастей для генератора, клей, батарейки, и так далее. В общем, разберутся.

Вышла тетя Сьюзен. Обняла племянницу, вручила кулек конфет для внуков.

Первую половину Айрин проехала за час, после Везерфорда пришлось сбросить скорость. Западная Оклахома киберам почти неинтересна, шоссе тут не ремонтируют уже лет 50. Асфальт весь в трещинах, приходилось постоянно рулить, объезжая внушительные ямы.

После Элк Сити свернула на проселочную дорогу, ведущую на северо-запад. Едва проехала город, на душе стало легче. Как говорили, дальше Элка ракеты киберов не достают. Здесь территория свободы.

Условной. При необходимости боевые машины легко сюда доберутся, и остановить их вооруженные лишь старыми винчестерами фермеры не смогут. Но здесь хозяева Оклахомы не появляются, их влияние совсем не чувствуется. Как и всегда, Айрин стала думать, сколь хорошо обосноваться в подобном месте. Где нет ни малейшего следа проклятых киберов. Бетси правильно сделала, что перебралась сюда.

Круглолицая пухлая кузина встретила по обыкновению радушно. Они расцеловались, потом Айрин по очереди обняла троих детишек. Четвертый, Джон, еще не ходил. И он сильно кашлял. Хоть бы лекарство помогло.

Вскоре с поля приехал Фрэнк. За обедом Пирсоны рассказывали ей местные новости. У кого урожай затопило, корова родила или трактор сломался. Самой Айрин рассказывать особо нечего. Никто из их общих знакомых не погиб, и не схвачен киберами, а это главное.

— Клейтон Смит сейчас свою ферму обустраивает, к северу от нас, — сообщил Фрэнк. — А ферме нужна хорошая хозяйка, и я знаю, что ты ему нравишься.

Разумеется. Айрин почти всем мужчинам нравится. Она огляделась. Скудный быт Пирсонов напоминал, почему она живет не здесь. Да, тут нет киберов, но и ничего другого, по большому счету, нет. Нет подвода электричества, воды, канализации. Ловит радио, иногда телевизор, но компьютеры с Интернетом тоже отсутствуют. Все ключевые блага цивилизации контролируют киберы. А без них и никакой инфраструктуры нет. На ферме здорово погостить пару дней, максимум неделю. Но Айрин слишком привыкла к другой жизни.

— Я подумаю.

Катясь обратно по неровной дороге, стала размышлять. Киберы и высокие технологии в ее сознании всегда связывались воедино. Эти мерзавцы держат все наукоемкие производства, и там, где их нет, о хайтеке лучше забыть. Приближаясь к Элк Сити, она ощутила внутри растущую тоску.

Громкий хлопок заставил ее вздрогнуть, и почти сразу Айрин ощутила легкую тряску. Остановилась, вышла из машины. Черт возьми, ну так и есть. Старый ржавый гвоздь проколол покрышку.

Выругавшись, она открыла багажник, придется немного повозиться. Подсунула по машину домкрат, стала поднимать. Но, чуть приподнявшись, домкрат с треском обломился. Проклятье, да что ж сегодня за невезение. Сначала гвоздь, теперь домкрат. Может, ей стоило, как и Тому, сказать, что занята?

Укор совести заставил ее выкинуть из головы постыдные мысли. Дядя Майкл не виноват, и Джону правда нужно лекарство. Только что теперь делать?

Ждать на дороге? Тут за весь день может не проехать ни одного автомобиля. Ближайшая ферма, в полумиле отсюда, заброшена. До Элка километров семь, до Пирсонов вдвое больше. И надо было чертовой машине сломаться в самой безлюдной местности. Она несколько раз обошла ее, пиная ногой.

Пользы от этого никакой. Самой не справиться, нужна помощь. Достала смартфон, но мобильная связь тут не ловится. Только самодельные радиоприемники. Можно дойти до Элк-Сити, но там она никого не знает. Лучше вернуться. Переночует у Пирсонов и вернется в Оклахому завтра. Затолкав запасное колесо обратно в багажник, собралась уже идти, когда заметила человека, шагавшего через поле, заросшее сорняками.

Парень тоже увидел Айрин и повернул в ее сторону, прибавив шаг. На всякий случай она вытащила из машины монтировку. Неизвестно, что у него на уме, но если он вдруг решит, что одинокая девушка — легкая добыча, станет не первым, кто об этом пожалеет.

Подозрительный тип. Одет в ярко-оранжевую, расстегнутую на груди куртку и фиолетовые, создававшие дурацкий контраст штаны. А к белому поясу прикреплен тросиком алый шлем. За спиной какой-то рюкзак.

— Привет, я Джантор, — он улыбнулся.

— Айрин, — ответила она, крепче сжимая монтировку.

— Рад знакомству, Айрин, — сказал он, шагнув к ней. — Ты не против немного поговорить? Я тут первый раз, а те немногие люди, кого я встречал, не захотели общаться, и вообще говорили на редкость грубо. Хотя я старался быть вежливым, — в голосе парня скользнула нотка горечи. — Я просто хочу немного узнать о вас и вашей жизни, — рукой Джантор обвел пространство вокруг, и снова улыбнулся.

Улыбка у него красивая, да и сам он, надо признать, симпатичный. Внезапно Айрин ощутила себя полной дурой. Стоит тут перед ним, сжимает монтировку, которую парень игнорировал. В его позе не чувствовалось ни малейшей угрозы, а во взгляде нет того вожделения, которое она видела столь часто.

Айрин забросила монтировку в багажник.

— Ты знаешь, я бы, может, и поболтала, но у меня дела. Долбаное колесо, — она снова пнула машину, — прокололось.

Улыбка погасла, потом Джантор присел рядом с колесом.

— Странно. Вообще проколы должны сразу затягиваться, — он почесал затылок. — Наверное, шина бракованная. Такое бывает, хотя и крайне редко.

Айрин слышала про самозатягивающиеся шины, но стоили они дорого.

— А ты разве не можешь вызвать кого на помощь? — спросил Джантор.

— Здесь сигнал не ловится.

— У меня тоже, — он вздохнул и развел руками. — Я даже не знаю, как тебе помочь.

В голосе звучало такое искреннее сочувствие, какое прежде она ощущала разве что от дяди Майкла и тети Сьюзен.

— У меня есть запасное, но чертов домкрат тоже сломался. Сплошное невезение.

— Запасное? То есть это можно поменять, — теперь он заглянул в багажник. При виде колеса улыбнулся. — Тогда нет проблем. Нужен гайковерт, и мы легко все сделаем.

— Гайковерта у меня нет, есть обычный ключ, — Айрин почувствовала легкое раздражение. Самозатягивающиеся шины, гайковерты. Похоже, этот Джантор из богатых. — Но как машину-то приподнять?

Парень оглядел «Форд», даже обошел кругом, и на минуту задумался.

— А сколько он весит?

Вопрос застал Айрин врасплох. Откуда ж ей знать. Джантор снова обошел автомобиль, постучал пальцем по корпусу.

— По габаритам он примерно как «Форд 7F». Только сделан, похоже, в основном из металла. Пластики категории TC в 2,5–3 раза легче железа, значит, масса машины около тонны. Учитывая, что вес распределен еще по трем колесам, для поднятия одного угла усилия в 400 кг должно хватить. При наличии хорошего рычага я мог бы ее приподнять.

Из его рассуждений Айрин не поняла почти ничего, но если удастся заменить колесо, будет здорово. На заброшенной ферме нашлась пара крепких жердей, которые, по словам Джантора, сгодятся. Плюс они набрали старых кирпичей, подложить под корпус.

Сунув жердь под днище, он присел, упираясь плечом. Лицо его покраснело от натуги, но машина приподнялась достаточно. Много времени замена колеса не потребовала.

— Спасибо, ты мне очень помог. Ты, кажется, хотел что-то спросить?

— Да. Я тут первый раз и все так… — на секунду Джантор задумался. — Ну, в общем, не как у нас. Ты здесь живешь?

Айрин мотнула головой.

— Не совсем. Тут неподалеку, на ферме, живет моя кузина Бетси. А я из Оклахома-Сити. Это двести километров к востоку.

— Тоже ферма?

— Нет, конечно, — Айрин засмеялась. — Я, несмотря на киберов и прочие недостатки, предпочитаю цивилизацию. Поэтому живу в большом городе.

— Насколько большом?

— Примерно полмиллиона.

Глаза Джантора округлились.

— Полмиллиона?! Ты хочешь сказать, вас тут, — он обвел рукой пространство вокруг, — 500 тысяч?

Его вопрос, как и явное изумление, саму Айрин порядком удивили. Он что, из какого-нибудь захолустья? Одежда и правда странная.

— Полмиллиона только в Оклахома-Сити и пригородах. — Если же брать штат в целом — почти три.

Минуту Джантор с еще большим изумлением смотрел на нее. Потом с какой-то непонятной тоской поглядел на запад, на юг, на восток, снова юг и запад.

— Скажи, Айрин, — парень помедлил, колеблясь, — а ты можешь взять меня с собой в Оклахома-Сити. Я никогда не думал, что здесь так много людей. И хочу больше узнать о вашей жизни.

— Хорошо, — после его помощи довезти до города — небольшая услуга.

Они сели в машину, Айрин завела мотор. Джантор с интересом прислушивался, потом стал разглядывать приборную доску. Провел пальцем по спидометру, потрогал руль.

— Что?!

— Ты увлекаешься старинными автомобилями? Двигатель внутреннего сгорания, ручное управление и тому подобное?

— Какой есть, на таком и езжу, — его слова и тон ее несколько задели. Да, машина у дяди далеко не новая, но не такая уж старая. По ровной дороге бежит резво. — Можно подумать, у вас другие.

— Разумеется. Исключительно аккумуляторы и автопилоты. Но есть любители техники прошлого. А моя соседка Розайла играет на старинном рояле. Это штука типа стола, только деревянная и с клавишами.

— Я знаю, что такое рояль, — раздражение внутри Айрин переплеталось с удивлением.

Кто он и откуда, киберы его забери, взялся? Электромобиль с бортовым компьютером и автопилотом стоит втрое дороже обычного. Этот парень определенно из богатых. Хотя почему он тогда удивляется городу на полмиллиона? В глуши автопилоты не встречаются. Некоторые вообще на лошадях ездят. Не успела она спросить, откуда он именно, как ее спутник удивил новым вопросом.

— Айрин, у тебя не найдется чего-нибудь поесть? А то я, когда вчера вылетал, даже не думал, что меня так далеко унесет. Ничего не ел почти сутки.

Слова Джантора совсем не вязались с жизнерадостным тоном. Он вообще очень странный. Впереди уже показались крыши Элк-Сити.

— Мы можем перекусить там.

Айрин затормозила у придорожного кафе, Джантор взял сразу три гамбургера. Похоже, и правда голоден. Она ограничилась чашкой чая.

— А чем ты занимаешься? — спросил он, принимаясь за еду.

— Работаю в автомастерской. Принимаю и оформляю заказы. Кстати, — пришла ей в голову новая мысль, — а где твоя машина?

Джантор явно не здешний. Но ведь не пришел же он сюда пешком.

— Я прилетел. На парашюте. Конечно, он не предназначен для полетов, только спуска. Вообще получилось глупо. Я думал, что успею до настоящей бури. Но ветер оказался очень сильный, и я летел, используя парашют как парус. Вот и попал сюда, только под утро приземлился. Встречал других людей, но они почему-то не хотели общаться. Ругались и говорили, чтобы я убирался прочь, — в его голосе скользнула легкая обида.

— Местные не любят чужаков.

Тем более носящих оранжевые куртки и фиолетовые штаны.

Звякнул колокольчик входной двери, и, глянув на вошедших, Айрин с трудом удержала ругательства. Будто накаркала. Четверо парней, как раз местные. Один высокий, мощный, явно главный. Второй, чуть поменьше, в безрукавке, открывавшей татуированные руки. Третий — толстяк с выпирающим пузом. Последний, самый маленький, наголо стриженный, в футболке с черепом.

— Здорово, — процедил здоровяк и сплюнул под ноги Джантору.

— Здравствуйте, — ответил тот, принимаясь за второй гамбургер. Его улыбка, еще недавно привлекательная, теперь казалась дурацкой.

— Ваш «Форд»? — главарь кивнул в сторону улицы.

Не прекращая жевать, Джантор кивнул.

— А это наша территория. За проезд надо платить, — ухмыльнулся здоровяк.

Парень с татуировками приблизился к Айрин. Она вскочила, отходя к окну.

— Платить? — Джантор оглядел их удивленным взглядом.

— Бабки гони, — толстяк пихнул его в плечо.

— Да, выкладывай деньги, — подтвердил амбал. — Мы ребята порядочные, лишнего не возьмем. По стольнику с носа и езжайте дальше.

— С девчонки согласны взять натурой, — татуированный оглядел ее и облизнулся.

Джантор продолжал есть, словно не замечал нависшей угрозы.

— Честно говоря, я не понимаю, что вы хотите. Вы можете сказать конкретнее?

Проклятье, что за кретин? Видимо, какой-нибудь богатенький мальчик, выросший в тепличных условиях. Привык к электромобилям с автопилотами, но никогда не встречался с бандитами. Пользы от него не будет. Айрин вытащила свой нож.

— Лучше отвалите, если не хотите неприятностей.

Оглядев ее, все четверо расхохотались.

— А мой то поболее будет, — парень с татуировками вытащил клинок минимум втрое длиннее. Главарь оглядел ее, в глазах загорелась похоть.

— Не хочешь неприятностей — снимай штаны и раздвигай ноги. А ты выкладывай все бабки! — наклонившись, крикнул он в лицо Джантору. — Тогда уедете живыми.

Чтобы подкрепить свои слова, он смахнул еду на пол. На секунду Джантор опешил. Айрин пожалела, что вытащила нож. Учил ведь дядя — не демонстрировать силу преждевременно. Стоило подождать, пока один из них схватит ее, а затем полоснуть.

Джантор поднялся. Толстяк положил было руку на плечо, не давая встать, но парень легко вывернулся.

— Эй, в чем дело? Вы ведете себя очень грубо. И если будете так продолжать, мне придется доложить в соответствующий КОП.

Айрин не верила своим ушам. Господи, ну и придурок. Хорошо хоть, бандиты еще сильнее удивились. С отвисшими челюстями они полминуты переваривали услышанное.

— Копам, говоришь, — оскалился главарь. — Вот тебе копы, — он ударил Джантора в лицо.

Тот отшатнулся, приложил к носу руку, когда отпустил, Айрин увидела кровь.

— Ты меня ударил! — в его голосе звучало искреннее изумление. — Это, черт побери, еще более серьезное нарушение норм этики. Я сообщу о вашем поведении в контроль общественного порядка.

Четверо бандитов заржали.

— Лови еще нарушение, — здоровяк снова размахнулся.

— Они его забьют, — с ужасом поняла Айрин.

Если удастся полоснуть татуированного, пока он смотрит, есть шанс добежать до машины. Внутри поднялась волна стыда, что придется бросить этого незнакомого, но уже понравившегося ей Джантора. Используя уроки дяди и фактор неожиданности, она могла справиться с одним, самое большее — двумя. Но никак не четырьмя. А новый знакомый в драке явно бесполезен. Хотя на вид парень сильный.

К ее удивлению, от второго удара он уклонился.

— Прекрати. Ты грубо попираешь все правила этики.

Главарь снова замахнулся. Толстяк тоже ударил, но Джантор заблокировал атаку. Он по-боксерски поднял руки, легко защищался, но сам не бил.

— Врежь им, черт побери! — не вытерпела Айрин.

Он оглянулся, в глазах удивление. Отвлекшись, пропустил второй удар.

— Послушайте… — снова заговорил Джантор.

Здоровяк не хотел слушать. Глаза его налились кровью, теперь он хотел лишь забить странного парня. Снова размахнулся, кулак прошел в каком-то миллиметре от головы Джантора.

— Да врежь ему сам! — в отчаянии закричала Айрин.

И он ударил.

Идеальный полукрюк в челюсть отправил бандита на пол. Пару секунд оставшиеся трое смотрели, вытаращив глаза. Джантор и сам выглядел удивленным. Посмотрел на потерявшего сознание амбала, свой кулак.

— Я никому не хочу наносить вреда, — начал он оправдываться.

— Ах ты козел, — толстяк вытащил из кармана кастет.

Татуированный перехватил нож поудобнее и повернулся спиной к Айрин. Большая ошибка.

Схватив ближайший стул, она ударила его по руке, выбивая оружие, потом с размаху по физиономии. Стул сломался, ее противник с воем отшатнулся, закрывая руками окровавленное лицо.

Привлеченный шумом, Джантор обернулся. И снова глазеет как идиот.

— Осторожно, сзади!

Он уклонился лишь частично, кастет скользнул по виску, рассекая кожу. Четвертый парень тоже кинулся в атаку, но Джантор, перехватив его, легко отбросил в сторону.

— Послушай, если ты не прекратишь свои атаки… — стал убеждать он толстяка, уклоняясь от ударов кастетом.

Айрин уже присмотрела другой стул, чтоб сделать все самой, когда Джантор правым хуком отправил противника в нокаут.

— Я правда не желаю вам вред… — в который раз завел он свою дурацкую пластинку.

Оставшиеся двое, секунду глядев на него, выбежали, татуированный закрывал рукой разбитое лицо.

— Валим отсюда, — Айрин потянула Джантора за собой.

Еще не хватало дождаться, пока те двое приведут подмогу. Чуть ли не силой запихнув спутника в машину, она прыгнула на сиденье и погнала «Форд» прочь с максимальной скоростью.

— Очень нехорошо вышло, — Джантор покачал головой. Коснулся раны, достал с пояса маленький белый баллончик, брызнул, место повреждения покрыла розовая пена. — Неправильно. Я так и не понял, что им от нас надо, и зачем они пытались меня ударить.

Не будь парень так перепачкан кровью из рассеченного виска и разбитого носа, Айрин бы сама его ударила.

— Ты что, совсем идиот?! Или псих? Что они хотели! С тебя денег, с меня удовольствие. Какого хрена ты стоял и болтал, если драться умеешь? Тоже мне, пацифист выискался. Откуда ты такой свалился на мою голову?

Несколько секунд Джантор смотрел на нее.

— У меня нет никаких денег. Драться я не умею, это бокс. Я не пацифист, а прилетел из Веббервиля. Почему ты кричишь и злишься? — на лице его читалось искреннее недоумение и обида.

Айрин захотела разозлиться еще больше. Но не смогла.

— Знаю, что бокс. Но, как говорит дядя Майкл, это на ринге бокс, а на улице — драка. Рефери нет, гонга не будет, надо не болтать, а сразу бить.

— Зачем? — снова удивился Джантор. — Удары наносят вред здоровью. Я правда не хотел их бить.

Если он станет продолжать в том же духе, она ему точно врежет.

— Затем, что или бьешь ты, или бьют тебя.

— Но так неправильно.

Он выглядел столь удивленным, что Айрин рассмеялась бы, не будь она так зла.

— Откуда ты такой взялся?

— Из Веббервиля. Это фактически пригород Остина. Тоже большой город, больше Оклахома-Сити. Там, — он указал на юг.

— Там? — Айрин фыркнула. — Там нет городов больше Оклахомы.

Она хорошо знала штат, но эти названия ей незнакомы.

— Есть, — убежденно ответил он. — Остин больше. И Хьюстон, и Сан-Антонио, и Даллас. В каждом больше миллиона человек.

Про последний Айрин где-то слышала. Она наморщила лоб, вспоминая. Точно, им рассказывали на уроке истории. Там застрелили президента США. Очень давно, еще до распада. Но ведь Даллас — это… это…

— Хочешь сказать — ты из ФИОМСа?

— Да.

ФИОМС.

Огромная территория, отделившаяся от остальной Америки много лет назад, и отгородившаяся мощным бетонным забором. Айрин видела его — серая десятиметровая стена по берегу Красной реки.

О ФИОМСе ходили самые невероятные легенды. Одни утверждали, будто все там превратились в роботов, другие — что в чудовищ-мутантов с щупальцами. Третьи верили, что люди там давно умерли, и храбрецов, преодолевших стену, ждут невиданные сокровища.

Но достоверно не знал никто. Ни один фиомсянин на территории США не появлялся, те же, кому удавалось перелезть стену, рассказывали, что теряли сознание, очнувшись же, оказывались снова в Оклахоме.

Впрочем, иногда появлялись люди, утверждавшие, что они фиомсяне. Правда, при ближайшем знакомстве оказывались обычными психами. И Джантор, судя по его поведению, тоже сумасшедший.

— Ты меня не слушаешь, да? — голос его донесся словно издалека.

— Извини, я отвлеклась, — она покосилась на спутника с опаской. Мало ли что ему в голову взбредет. На всякий случай потрогала лежащий в кармане нож. — Просто это настолько странно.

— Вот и я про то же говорю, — подхватил он с улыбкой. — За 26 лет я почти не интересовался, что находится вне ФИОМСа. То есть я знал, что территория планеты намного больше, но редко задумывался, что там. Нам не рассказывали, и никто, кого я знаю, там не был. А ведь это и вправду очень странно, если не сказать — подозрительно, — на минуту он погрузился в задумчивое молчание. — Почему никто из нас этим не интересовался?

Джантор поглядел на нее, словно ожидал ответа, но Айрин лишь пожала плечами. Видимо, он искренне верит в тот бред, который несет.

— Ты не можешь быть из ФИОМСа.

— Почему?

— Потому что оттуда никогда никто не появлялся. Они отгородились от остального мира и не контактируют.

— Да. Я же говорю — это очень странно. Мы живем совсем рядом, но почему-то совсем не общаемся.

— А чем ты докажешь, что фиомсянин?

Пару минут Джантор думал.

— Ну, не знаю. А какое нужно доказательство?

Вопрос поставил в тупик саму Айрин. Как доказать принадлежность человека к обществу, о котором достоверно ничего не известно? Вспомнила, что с психами лучше не спорить, а делать вид, что соглашаешься. Учитывая, как он уложил тех двоих, каждого одним ударом, мысль разумная.

— Хорошо, предположим, ты и правда из ФИОМСа. И что, у вас там все такие? Полчаса болтают, прежде чем ударить?

— Мы вообще никогда никого не бьем. То есть, бывают, конечно, силовые приемы в хоккее или в футболе, но в рамках правил. А сознательно наносить человеку вред — исключено, — Джантор помотал головой. — Уважение и доброжелательное отношение к другим людям относятся к базовым принципам функционирования социума. Зачем кого-то бить? Чего те парни от нас хотели?

— Деньги. Только не ври, будто не знаешь, что это такое.

— Правда не знаю.

— А что ты делаешь, если, к примеру, нужна еда?

— Иду на кухню. Продукты заказываем по мере необходимости из магазина, в который они поступают с хранилищ, а туда с полей и ферм.

— И что, фермеры отдают их бесплатно? — Айрин усмехнулась. — В смысле, без денег.

— Я же говорю, у нас нет денег. В чем их функция?

Айрин опять начала злиться. Он что, совсем тупой?

— Смотри, ты работаешь, получаешь за это деньги. Потом идешь в магазин и на эти деньги покупаешь еду. Так?

— Нет. Я работаю. Потом иду в магазин и беру еду. При чем тут деньги?

Его ответ невероятно удивил.

— Ты что хочешь сказать? Что каждый может прийти в магазин и взять сколько угодно еды?

— Да. А у вас разве по-другому? — Джантор тоже выглядел удивленным.

— Абсолютно. Без денег ты не получишь ничего. И потом, если каждый станет брать себе сколько угодно продуктов — они ведь кончатся.

— Нет. Потому что фермы работают из расчета среднего потребления всего ФИОМСа плюс небольшой запас на случай локальных неурожаев. Еда не кончится, потому что ко времени, когда мы съедим старый урожай, созревает новый.

— А если человек не работает? Он все равно может взять сколько угодно еды?

Джантор пожал плечами.

— А какая разница? Пищевая индустрия рассчитана на 150 миллионов человек. Да, некоторые из них не работают. Маленькие дети, или старики, или еще по каким причинам. Но в любом случае урожай выращивается в расчете на 150 миллионов.

Как-то у него все просто получается. Мир без денег невозможен. Идея, что где-то вся еда бесплатна, казалась нелепой. Чересчур идеалистичной. Айрин докажет ему, что он неправ.

— А как насчет одежды? Что, человек может, к примеру, взять 10 курток? Или сто?

Джантор снова задумался.

— В принципе — да. Только зачем ему сто курток? Все равно он сможет носить лишь одну. Конечно, — добавил он, чуть помедлив, — куртки бывают разные. Одни полегче, другие потеплее. У меня вот три куртки, и хватает. Зачем десять, а тем более сто?

— Чтоб разных цветов. Вот, к примеру, сегодня оранжевая, — она указала на его куртку, лежавшую на заднем сиденье, — а завтра я хочу голубенькую.

— Нет проблем.

Джантор качнул головой назад. Оглянувшись еще раз, Айрин вздрогнула. Куртка стала небесно-голубого цвета.

— Ты можешь выбрать любой цвет и рисунок, — он повернулся к ней, изображение на его футболке вдруг начало меняться. Сначала появились горные вершины, их сменил глубокий каньон с бурной рекой. — Можно даже сделать движущееся, — теперь вода и правда текла. — Только это не рекомендуется, поскольку перемена изображения невольно отвлекает внимание собеседника.

Пораженная, Айрин остановилась на обочине. Осторожно потрогала снова замершее изображение. Ткань тонкая, гладкая, но прочная. Она слышала про камуфлон, способный менять цвет, но никогда прежде не видела. Стоит он чертовски дорого.

И доступен лишь киберам. Мысль заставила ее содрогнуться. Но ведь Джантор не из них. Неужели он и правда фиомсянин? Или все же псих? Но откуда у психа такая одежда?

— И ты хочешь сказать, что у вас каждый может набрать себе сколько угодно таких вот курток и футболок?

— Разумеется. Только зачем набирать сотню? Да, человеку нужна одежда на разную погоду. Но опять же, учитывая способность камуфлона менять не только цвет, но и структуру, не так много. Три, четыре, максимум пять курток и брюк. Есть, конечно, любители одежды из старинных материалов, типа Касанты. Это моя соседка. У нее десяток платьев из хлопка, шелка и прочих тканей. Но подобных любителей немного, и на общую ситуацию они не влияют.

— Точно псих, — решила про себя Айрин.

Или просто ее разыгрывает. Украл где-нибудь крутую одежду, и теперь прикидывается. Что ж, давай поиграем.

— Хорошо, раз у вас все бесплатно — подари мне эту куртку. А себе там возьмешь новую.

— Если хочешь, — с готовностью ответил Джантор. — Только она тебе велика. Наверное, будет лучше, если я, когда вернусь, выберу и пришлю куртку твоего размера.

Вот, уже стал отпираться. Айрин не удержалась от улыбки.

— Еще неизвестно, что ты там пришлешь, да и вообще про меня забудешь. Я хочу именно эту, — она добавила в голос кокетливо-капризные нотки. Конечно, у нее выходит похуже, чем у Стефани, но на некоторых парней действует.

Секунду Джантор молчал.

— Хорошо, бери.

Столь неожиданная и легкая победа слегка обескуражила.

— То есть куртка теперь моя?

— Да, если хочешь.

Еще не до конца веря, Айрин одела куртку. Действительно великовата, но очень легкая, и материал отличный. Можно продать, или подарить дяде. Они с Джантором примерно одной комплекции.

— Она совсем-совсем моя?

— Да.

Искренний тон не оставлял места для сомнений. Джантор действительно отдал куртку, стоившую никак не меньше тысячи долларов. На миг она устыдилась, что выманила такую ценную вещь у сумасшедшего.

Или он правда фиомсянин? И вернувшись к себе, спокойно возьмет новую. Если да — никаких проблем. Если псих — все равно кто-нибудь ее заберет.

Успокоив таким образом совесть, Айрин оглядела свое приобретение.

— Хорошо, а как менять цвет и рисунки?

— Выбираешь нужный, и отправляешь команду компьютеру. Он там, внизу на подкладке.

Секунд десять Айрин ощупывала очень тонкую, гибкую пластину чуть ниже талии. Неужели это и правда компьютер? Бредовая гипотеза о фиомсянине становилась все реальнее.

— Но как им управлять, тут же никаких кнопок. У тебя пульт, или что?

— Просто отправляешь команду по техническому каналу связи. Правда, у вас могут быть другие стандарты. Но если ты пришлешь их мне, я наверняка сумею написать соответствующую программу.

О чем он говорит? Внутри Айрин зарождалось нехорошее предчувствие.

— Да какие стандарты. Я спрашиваю — управлять им через что? Как сигнал отправлять?

— Через нейробук.

— У тебя есть вживленный компьютер?!

— Да.

Джантор ответил так спокойно и уверенно, что она сразу поверила. Несмотря на солнце и куртку ей вдруг стало очень холодно.

Перед Айрин стоял один из тех, кого вся Оклахома ненавидела и боялась. Кибер.

* * *

Секунд десять девушка смотрела на Джантора широко раскрытыми глазами, словно видела не его, а нечто иное. Ужасное.

— Все в порядке?

От звука его голоса Айрин вздрогнула. Моргнула, снова поглядела, как если бы увидела впервые. И бросилась бежать.

— Айрин, постой. Ты куда? Что случилось?

Не оборачиваясь, она продолжала бежать. Бежать так, будто спасалась от страшной опасности. Джантор огляделся, но никакой угрозы не заметил. Кроме них на дороге пусто. В ее поведении было что-то неправильное.

Он легко догнал девушку, подхватил за талию, поднимая в воздух.

— Подожди, куда ты бежишь? Что случилось?

— Н-е-е-е-т! — истошный вопль его чуть не оглушил. — Пусти меня, пусти, пусти, — Айрин стала дергаться, изо всех сил пытаясь вырваться.

— Хорошо, хорошо, — Джантор аккуратно поставил ее на землю. — Только не надо убегать. Объясни, в чем дело?

Оказавшись на земле, девушка тотчас отскочила в сторону.

— Не приближайся! — выкрикнула она, стоило ему шагнул ближе. Айрин стояла, выставив перед собой руки, готовая в любую секунду снова бежать.

— Хорошо. Только успокойся. Что случилось, куда ты побежала?

Девушка оглядела его.

— Ты, ты… Это же неправда? Ты просто пошутил. Глупая не смешная шутка, да? Ведь ты же не кибер? Скажи, что ты не кибер! — в ее голосе сквозила отчаянная мольба.

— Что ты имеешь в виду?

Приставка кибер использовалась для обозначения устройств, объединяющих технику и живые ткани. Но сама по себе не использовалась.

— Ты сказал, что у тебя здесь компьютер, — дрожащим пальцем Айрин коснулась головы.

— Конечно. А разве…

Предположение казалось слишком невероятным. Ведь она уже взрослая. А у каждого взрослого человека есть нейробук. Это неотъемлемая часть жизни. Как еда и одежда, которая не может кончиться, потому что промышленность постоянно выпускает новую, или вежливое общение между людьми, даже незнакомыми. Как восход и заход солнца.

— Ты хочешь сказать — у тебя нет нейробука?!

— Разумеется нет.

На всякий случай Джантор поглядел на небо. Солнце продолжало светить, но вот перед ним стоит взрослый человек без вживленного компьютера. Впрочем, если у них тут еда за какие-то непонятные деньги, камуфлон в диковинку, а люди беспричинно друг друга бьют, вполне может оказаться, что нейробуки есть не у всех. Странный мир, очень странный.

— Но почему? Ведь тебе больше 14-ти. Почему тебе до сих пор его не вживили?

— Почему?! — сквозь дрожь в ее голосе прорезалась злоба. — Потому что вы держите их только для себя. И потому что я не хочу быть такой, как вы. Ненавижу вас!

Он почувствовал себя виноватым. Фиомсяне и правда не контактируют ни с кем извне. Но ведь никто же не в курсе, что здесь много других людей. Да еще и без нейробуков. Однако почему Айрин их ненавидит?

— Ты еще спрашиваешь? — страх в голосе девушки почти исчез, осталась лишь злость. — Вы презираете нас! Не даете нормально жить! Ненавидите! Убиваете! — она внезапно закрыла лицо руками и заплакала.

Неужели Айрин так сильно расстроена? Но чем? Дети порой плакали от боли, однако Джантор впервые видел слезы взрослого человека. Нейробук подавлял боль, да и вообще поводов для печали у фиомсян очень мало. Как правильно сказал Тунвайл, устранение негативных эмоций и причин, их вызывающих — одна из приоритетных задач социума.

Здешнее общество не просто странное, оно какое-то неправильное.

— Послушай, Айрин, я не знаю, каковы местные киберы, но я не причиню тебе вреда, обещаю, — он сделал шаг ближе, но девушка сразу отступила. — Тебе не надо меня бояться. А с киберами я поговорю.

Секунду она молчала, растерянно моргая.

— Да? И что ты им скажешь?

— Что так неправильно. Убивать людей нехорошо.

Айрин внезапно расхохоталась. Но веселья в ее смехе не было ни капли. Вместо радости там перемешались злость, удивление, обида.

— Ну да, скажешь им. И как ты им скажешь? Как тем парням в забегаловке, — девушка вдруг перестала смеяться, прикрыв рот ладонью. И вновь оглядела Джантора так, будто увидела впервые. — Те парни, — едва слышно произнесла она. — Почему ты их не убил?

— Убивать? Но зачем? Да, они вели себя грубо, однако убивать за это нельзя.

— Но они же кричали на тебя, — Айрин шагнула ближе. — Угрожали, — она ткнула его кулаком в грудь. — Оскорбили. Смахнули на пол еду. Несколько раз ударили, — с каждой фразой девушка тыкала его кулаком. — Любой кибер их бы сразу убил. Он бы и меня убил, — Айрин вздрогнула и вновь отступила.

— Убивать? Тебя? Но почему?

— Ну, я тебя ударила. Несколько раз. Настоящий кибер пришел бы в ярость.

Снова шагнув к нему, девушка опять ударила его в грудь и тут же отскочила. Будто всерьез полагала, что Джантор захочет ее убить.

Он покачал головой.

— Ты говоришь ерунду. Твои удары не наносят мне серьезного вреда. Когда мы, к примеру, играем в хоккей, там силовые приемы гораздо мощнее. Недавно я даже сотрясение мозга получил. Но мы же не убиваем друг друга.

Несколько секунд Айрин смотрела на него, закусив губу. Снова приблизилась.

— А если я ударю тебя еще сильнее?

— Зачем?

— Чтобы тебе стало больно.

— Не сумеешь. Нейробук подавит любую боль. Даже если сломать человеку кость, компьютер сообщит о повреждении, но боли я не почувствую.

На лице Айрин отразилось легкое разочарование. Осторожно протянув руку, она двумя пальцами ухватила кожу на его предплечье и сильно сжала. Нейробук высветил предупреждение о появлении болевых импульсов. Когда девушка разжала пальцы, на коже остались две глубокие отметины ее ногтей.

— Наверное, ты и в самом деле кибер. Только неправильный.

— Неправильный? Но почему? Я никого не убиваю. Это же просто безумная дикость. Скорее как раз они неправильные.

Айрин опустила глаза.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда, обещаю. Ты ведь меня теперь не боишься?

Она снова оглядела Джантора.

— Не знаю. Ты странный. Не такой, как все. Как другие киберы. Не знаю, — Айрин вздохнула и помотала головой. — Во всяком случае, я боюсь тебя не так сильно, как их.

Жаль, что она до сих пор боится. Хотя, если тех киберов она боится уже давно, в ее мозгу выработались сильные ассоциативные связи. Нужно время, чтобы человек с нейробуком перестал вызывать страх.

— Идем в машину. Нам ведь надо ехать в Оклахома-Сити, — он улыбнулся.

И Айрин ответила. Пусть робкой, неуверенной, но все-таки улыбкой. Уже лучше.

— А с вашими киберами я поговорю.

— Нет! — воскликнула девушка. — Не надо. Они убьют тебя.

Опять это «убьют». Такое ощущение, что здесь не цивилизованное общество, а звериная стая.

— Но почему? Я не собираюсь делать им ничего плохого, просто поговорить. Объяснить, что они поступают неправильно.

— Бесполезно, — Айрин помотала головой. — Они не станут говорить, а убьют тебя. Они убивают других киберов. Ну, то есть не всех, конечно. А из тех штатов, с которыми враждуют, — торопливо заговорила она. — То есть, не совсем враждуют. Иногда с теми, с кем враждуют, тоже идет торговля. Но только через людей. Которые без нейробуков. А если поймают киберов из вражеских штатов, их убьют. В общем, я плохо понимаю эти ваши киберские отношения. То есть они ведут какой-то бизнес, торговлю. Но если в Оклахоме найдут чужого кибера, его арестуют и могут убить, — девушка схватила его за руку. — А я, — она опустила глаза, — я не хочу, чтобы тебя убили.

Слова Айрин его сильно озадачили. И не только тем, что местные обладатели нейробуков зачем-то друг друга убивают.

— Другие штаты? А разве кроме Оклахомы есть еще?

Девушка с удивлением подняла глаза.

— Конечно. 38 штатов. Плюс несколько на юго-востоке. Там правят черные и нет киберов. Правда, белых туда тоже не пускают. Еще есть северные территории. Там мало людей, и киберов почти нет. Неужели ты не знаешь?

Джантор промолчал. Он действительно ничего не знал о землях вне ФИОМСа. Проклятье, да он о Луне и Марсе знает гораздо больше, чем об Оклахоме и других штатах. На Луне он, по крайней мере, был.

Направился к машине, пытаясь переварить услышанное. Если в Оклахоме, по ее словам, почти три миллиона, то сколько же тогда всего?

— Говорят по-разному, — пожала плечами девушка. — Вроде получается больше ста миллионов. Может, 150.

150 миллионов людей! Живущих совсем рядом, и о которых в ФИОМСе совсем ничего не знают.

Они сели в машину, и какое-то время ехали молча. Слишком много поразительных новостей. Целый мир. За границами ФИОМСа лежал огромный мир, населенный множеством людей. Странных людей. Которые зачем-то друг друга убивают. Ненавидят. И почему нейробук есть не у каждого? Ведь с ним гораздо удобнее. Столько возможностей.

— Киберы держат их только для своих, — объяснила Айрин. — Говорят, где-то можно вживить за деньги. Очень большие деньги. Миллионы долларов.

Опять деньги. Похоже, здесь они очень важны. Понять бы еще — чем?

Они проехали небольшой город, на дороге стали появляться другие машины, за окном мелькали фермы. Джантор не успевал все разглядеть, но не беспокоился — нейробук все запишет, а изучить можно потом. У Айрин же подобной возможности нет. Как и многих других. Так неправильно. Когда он вернется в ФИОМС, добьется, чтобы ей вживили нейробук. Без всяких денег.

Джантор посмотрел на девушку. Поймав его взгляд, Айрин смущенно улыбнулась.

— Скажи, ты и правда не испытываешь ко мне… — она сбилась на полуслове. — Ну в общем, ненависти, или презрения. Не думаешь, что ты выше меня, и все такое.

— Я выше тебя. Сантиметров на 5. Ты разве не заметила?

— Да я не о росте. А в том смысле, что ты со своим компьютером можешь делать разные вещи. Гордишься этим, и считаешь, что ты лучше, а я хуже.

— Но почему ты хуже? Да, нейробук действительно расширяет способности человека в самых разных областях. Так ведь в этом и заключается предназначение любой техники. Взять хотя бы автомобиль. На нем человек движется гораздо быстрее, чем пешеход. Но если второй сядет в машину, он тоже поедет быстро. Это свойство не человека, а техники. Инженеры имеют право гордиться, что разработали отличный автомобиль, или гонщик, приехавший к финишу первым. Но как водитель может гордиться, что движется быстрее пешехода? Ведь его заслуги тут нет.

— Некоторые гордятся, — несколько растерянно ответила Айрин.

Дома вдоль дороги попадались все чаще. А впереди Джантор разглядел невероятно высокие здания.

— Это что, небоскребы?

Посмотрев на него, девушка рассмеялась.

— Что, удивлен? Может, у нас нет бесплатной еды и компьютеров в головах, — упомянув последние, Айрин снова нахмурилась, — но небоскребы есть. И немало. Ты, наверное, в таком живешь?

— Нет, конечно. У нас их всего несколько штук. В Лос-Анджелесе, там весь старый центр города — один гигантский музей. Раньше было много, но сейчас демонтировали. Они же нерациональны. Требуют слишком больших затрат как при строительстве, так и в эксплуатации. Почему вы до сих пор их используете?

Айрин поглядела на него с удивлением.

— Они занимают меньшую площадь.

— Но ведь места много. Вокруг полно свободного пространства. Хотя бы там, где мы встретились. А это, — он махнул рукой в сторону постепенно приближающихся зданий. — Ты только подумай, сколько энергии надо каждый раз поднимать человека вверх. Плюс лифт ждать, время терять. Сплошные проблемы. Зачем так тесниться?

— В центре города выше зарплата. Хотя, у вас же все даром.

Снова деньги. Интересно, чем они важны, если ради них люди терпят всякие неудобства.

Впрочем, его мысли почти сразу переключились на другое. Вживленная антенна воспринимала множество радиосигналов. Он вскоре разобрался, что здесь используют устаревшую систему кодирования, от которой ФИОМС отказался 67 лет назад.

— А где ты работаешь? — спросила девушка.

— Адаптация двигательных навыков, — он задумался, как лучше объяснить. Раз у Айрин нет нейробука, понять многие очевидные вещи ей будет непросто. — Специальные программы, позволяющие передавать движения от мастера к новичку.

— Хочешь сказать — загружать, как обычные файлы? — ее глаза округлились.

— Не совсем. Понимаешь, любому движению соответствует своя нейронная сигнатура, то есть совокупность импульсов. А вживленный компьютер их записывает. Но, поскольку мозг каждого человека уникален, напрямую воспроизводить их на другом нейробуке бесполезно. Однако можно сделать адаптивные соматосенсорные матрицы, преобразующие нейронные сигналы для чужого мозга. Их мы и разрабатываем. Очень упрощает тренировки, даже самое сложное сальто осваивается максимум за полчаса.

— Здорово, — Айрин с завистью вздохнула.

— Кстати, как раз недавно я нашел в библиотеках архивы, содержащие технику бокса, карате, самбо и многие другие.

— Тем двоим ты классно врезал, — девушка улыбнулась.

— Я правда не хотел причинять им вред, но…

— Ой, ну только не начинай сначала, — Айрин поморщилась. — Я уже поняла, что вы там идеальные, у вас все бесплатно, и вы убежденные пацифисты с файлами бокса на всякий случай, — девушка отвернулась.

Не доезжая небоскребов, свернула налево.

— А мы можем подъехать ближе? — спросил Джантор. — Хочу их посмотреть.

— Нет. Там зона бета. Если поймают без пропусков — арестуют.

— Зона бета?

— Есть три зоны. Альфа — только для киберов. Они там живут и людей туда не пускают. Бета — бизнес и производство. Там живут те, кто работает на киберских предприятиях. Ну и гамма — все остальное. То есть формально она как бы не определена, но все называют зона гамма.

— Странно.

— Почему? Вы тоже к себе в ФИОМС никого не пускаете. Типичные киберы.

Упрек отчасти справедлив. Но не успел Джантор задуматься над причиной, как внимание привлекла новая жуткая картина. Обгорелое здание, верхняя часть разрушена. Дальше другие. Почти все черные, без стекол, разной степени повреждения. Судя по виду, очень давние.

— Война, — заметив его взгляд, пояснила Айрин. — Мы против них. Киберов. Точнее, не мы, это было много лет назад. Они победили. Теперь они правят, мы подчиняемся, — в голосе девушки звучала боль.

Им еще не раз попадались по дороге разрушенные и обгорелые дома. Впрочем, многие жилые также выглядят плохо. Отвалившаяся штукатурка, испачканные надписями стены, везде мусор. Люди тоже поражали. Одни ужасно худые, другие наоборот, очень толстые. Словно вообще не слышали о спорте.

Айрин остановилась у старого трехэтажного дома, они поднялись на второй.

— Вот здесь и живу, — с наигранной веселостью объявила девушка, открывая дверь. — Извини за тесноту, у тебя в ФИОМСе наверняка минимум пять комнат, и каждая втрое больше.

— Нет, — он оглядел обе комнаты. В маленькой стояла кровать, тумбочка и шкаф для одежды. Во второй небольшой диван, у окна стол с компьютером, кресло, еще один шкаф. Двери открываются вручную, свет включается так же. — Вообще-то моя комната по размеру не больше двух твоих.

— Лишь одна? — не поверила Айрин. — Как же так, при вашем-то богатстве? Только не говори, что человек может находиться лишь в одной.

— Именно так и есть, — Джантор не сдержал улыбки. — Находиться в нескольких комнатах сразу я не могу чисто физически.

— Но ведь разные комнаты для разных дел. В одной ты спишь, в другой стол с компьютером, в Интернете сидеть, в третьей диван с телевизором.

— Мой компьютер здесь, — он коснулся головы. — Я могу лазить по сайтам, не вставая с кровати. А телевизоры только для детей, нейробук транслирует изображение сразу в мозг.

— Ах, ну да, я и забыла, — Айрин скорчила гримасу. — А если к тебе придут гости?

— В доме есть две гостиные, можно посидеть там. Или на веранде. Еще столовая, кухня, две кладовки для разных вещей. И потом, жилой фонд проектируется с запасом. В среднем на каждый дом одна свободная комната. Так что если к кому-либо приедет гость, он разместится там.

— А если гостей больше? Или они приедут ко всем сразу?

— Есть другие дома. В Веббервиле 4 тысячи домов, соответственно, примерно столько же свободных комнат. А вероятность, что одновременно в город приедут больше гостей, настолько мала, что ей можно пренебречь.

— Но тогда вы будете в разных домах.

— И что? Пройти надо 50, ну 100 метров. Это ведь легко.

— Да, но все равно неудобно. Вот, к примеру, — на секунду девушка задумалась, — ушел человек к себе, а потом вспомнил, что не сказать что-то важное.

— И?

— Придется идти назад, а это неудобно.

— Не надо ему возвращаться. Он свяжется со мной через нейробук. Расстояние — не помеха. Я могу спокойно общаться с людьми хоть в соседнем доме, хоть в Калифорнии. Собственно, так часто и бывает, что в беседе одновременно участвуют как сидящие в одной комнате, так и живущие в других городах.

— Опять нейробуки. Они просто все проблемы решают.

Джантор практически не задумывался, как без вживленного компьютера нелегко. Даже такие элементарные вещи, как связь на сотню метров, становятся сложными. Ему стало жалко Айрин и других местных жителей. Нейробук должен быть у каждого.

— Ты голоден? — спросила девушка. — Яичницу с беконом будешь?

— Да.

Пока Айрин готовила, он включил ее компьютер. Характеристики машины нейробуку заметно уступали, операционная система старая. Но есть беспроводная связь. Правда, требовался пароль. Взломать его, используя нейрологику, оказалось легко. Тут имелся свой Интернет, хоть и не связанный с сетью ФИОМСа.

— Чем занят? — спросила девушка, входя в комнату с двумя тарелками.

— Думаю показать тебе, как мы живем. Конечно, маленький экран значительно проигрывает передаче изображений напрямую в зрительную кору, но другого способа для тебя нет.

— Да, да, у нас все плохо, — она с громким стуком опустила тарелки на стол. — Ладно, показывай.

Утопающие в зелени коттеджи ей понравились.

— И что, вокруг каждого дома такой вот сад с множеством фруктов?

— Да, — Джантора сильно удивило, что здесь на улицах деревьев мало.

Причем ни одного фруктового. Хотя они очень полезны. Поглощают углекислый газ, вырабатывают кислород, дают очень вкусные и питательные плоды. Но когда он об этом заговорил, Айрин опять обиделась. Девушка вообще злилась всякий раз, когда он упоминал о различных преимуществах ФИОМСа, и особенно — нейробука.

После ужина Айрин пошла в душ, следом и он решил освежиться. Как и все тут, душ оказался примитивный. Если дома водяные сопла размещены по всей поверхности кабины, с индивидуальным программированием напора и температуры плюс обратной нейросвязью, то здесь простой шланг с распылителем. А вместо инфракрасной сушки обычное полотенце.

Выходя из ванной, услышал доносящиеся из комнаты голоса. Айрин беседовала со второй девушкой. Чуть повыше ростом, в очень обтягивающем платье, с длинными светлыми волосами и ярко-алыми губами. Они обе повернулись к нему.

— Какой красавчик, — гостья улыбнулась и провела языком по губам. — Привет, я Стефани, — она шагнула к нему, положила ладонь на грудь.

— Добрый вечер. Я Джантор.

— Убери от него руки, — в голосе Айрин прорезалась злость.

— Ой, да ладно тебе, я только чуть-чуть, — девушка обошла вокруг, скользя пальцем по его плечам и спине. Кожа вокруг глаз у нее подведена темным и усыпана крохотными блестками. — А чем ты занимаешься, где работаешь?

— Нигде, — еще резче ответила Айрин. — Он безработный и денег у него нет. Так что не облизывайся.

— Ой, ну перестань, — Стефани чуть сморщилась, потом снова провела языком по алым губам. — С таким красавцем деньги не важны. Ладно, ладно, не кипятись, — девушка повернулась к Айрин и выставила вперед ладони. — Я поняла, что он твой.

— Чего ты приперлась? — Айрин сжала кулаки, будто хотела на гостью наброситься.

— Да я тут с парой мужчин познакомилась. Бизнесмены из Нью-Йорка, по делам. Остановились в «Шератоне», хотят продолжения. Вот и подумала, может, составишь компанию.

Губы Айрин растянулись в гримасе, напоминавшей оскал. Стефани оглянулась на Джантора.

— Впрочем, как я понимаю, сейчас другие мужчины тебя не интересуют.

— Вот именно, — подтвердила Айрин. — Так что найди кого-нибудь еще, — она стала подталкивать гостью к выходной двери.

— Пока, Джантор. Еще увидимся, — помахала пальчиками Стефани, и Айрин толкнула ту сильнее.

— Моя подруга, — извиняющим тоном произнесла она, возвращаясь в комнату.

— Я, конечно, не знаток вашей культуры, но для подруги ты несколько груба. Кстати, что она имела в виду, говоря, что я твой?

Девушка внезапно покраснела и опустила глаза.

— Ну, в общем, что ты мой друг.

— А разве у человека есть лишь один друг?

— Нет, но, — Айрин еще больше покраснела, — просто есть еще близкий друг. Понимаешь? А очень близкий друг может быть лишь один. Оденься лучше, — вдруг резко произнесла она и кинула ему футболку. — Стоишь тут посреди комнаты в трусах.

Он быстро оделся.

— Расскажи еще что-нибудь, — уже мягче попросила девушка. — Про свою жизнь. Чем ты занимаешься кроме работы?

В нейробуке Джантора порядка тысячи собственных экстрим-клипов, и раз в десять больше чужих. К сожалению, насладиться ими в полной мере Айрин не сумеет. На ее мониторе доступно лишь ужатое в небольшой прямоугольник видео и звук. Но и такая малость произвела огромное впечатление. Девушка охала, глядя на стремительные спуски с горы на маунтинбайке или сноуборде, сплавы по бурлящим рекам.

Но больше всего ее восхитили полеты. Даже на убогом экране виды с большой высоты вперемешку с огромной скоростью, когда несешься у самой земли, смотрелись потрясающе. Эх, если б она могла почувствовать невероятно чистый воздух, ощутить бьющий в лицо ветер, головокружительное вращение, переполняющие душу эмоции.

А еще Айрин сильно удивилась, узнав, что он может запросто взять самолет. Здесь полеты стоят много денег. Она засыпала его новыми вопросами, и все пыталась придумать ситуацию, когда чего-то не хватает. Джантора это забавляло. Производство, распределение и потребление ресурсов просчитывают на суперкомпьютерах, используя высокоточные математические модели и опираясь на многолетнюю статистику. Нехватка возможна лишь в каких-то чрезвычайных обстоятельствах.

— Странно у вас все как-то, — наконец сказала она, зевая. Время уже давно перевалило за полночь. — Что-то у вас не так. Все просто не может быть настолько хорошо, — в ее голосе звучала обида.

Джантор пожал плечами. ФИОМС устроен очень разумно и рационально.

Это здесь все неправильно. В одних местах неоправданная трата ресурсов, в других очевидная нехватка. Грубость, драки, даже убийства. Технологии примитивные, еды не хватает, половина домов заброшены, люди без нейробуков.

В Техасе они с Шинвином и Эвандором специально искали опасности, острых ощущений, а здесь они сами сваливаются на голову. Джантор потрогал рассечение на виске, затянутое пленкой коагулянта. Эти парни сознательно пытались его ударить, и, судя по словам Айрин, такое поведение здесь — норма. Тут, похоже, вся жизнь — сплошной экстрим.

А раз так — он должен остаться и разузнать получше.

Спать ему девушка постелила на диване. Небольшой, и ноги свисают, но волновало его другое. Закрыв глаза, Джантор вышел в местный Интернет. Мир, оказывается, еще населеннее. Помимо Северной Америки люди живут и в Южной, в Европе, Азии, Африке. Всего, если верить энциклопедии, 10 миллиардов.

Почему в ФИОМСе никто о них не знает? Не интересуется? Или знают?

Он вспомнил, как летел вчера, несомый ветром, через границу. Как его затопил дикий, необъяснимый страх. А потом исчез. И страх же отталкивает людей от изучения тайных программ нейробука. Джантор чувствовал, что вещи эти как-то связаны.

И он обязательно разберется — как и зачем? А главное — кем?

* * *

Полицейское управление являлось единственным важным учреждением хайменов, расположенным в зоне бета, на северном берегу реки, делящей Оклахома-Сити на две примерно равные части. Массивный двенадцатиэтажный бетонный куб возвышался над развязкой на пересечении 35-го и 40-го шоссе, откуда легко попасть в любую часть города. Как и все послевоенные, здание не имело окон. Лишь кое-где бойницы, а так сплошная серая стена. Хаймены не страдают клаустрофобией, не тратят время, пялясь в окно, и не экономят на освещении. Куда важнее безопасность.

Помимо служебных кабинетов и помещений управление вмещало тренировочный комплекс, трехярусный гараж, ангары для боевых роботов, вертолетов и ударных беспилотников. А по периметру через каждые сто метров бронеколпаки с крупнокалиберными пулеметами, камерами инфракрасного и видимого диапазона. Любой приблизившийся чужак будет сразу расстрелян.

Пусты считали здание полиции уродливым, но младшему детективу Винсенту Рону нравилось. Ничего лишнего, только мощь и надежность. Как и он сам — значительно выше большинства людей, и отлично тренирован. Даже при значительном численном превосходстве врага Винсент легко выходил победителем.

Впрочем, текущее дело, порученное капитаном Трауном сегодня, вряд ли потребует демонстрации боевых навыков — стены одного из домов по 25-й улице разрисованы надписями, оскорбляющими губернатора Стилера.

Мерзавцев надо найти обязательно. Все прочее — по усмотрению. В гамме 350 тысяч жителей, и большинство признают лишь право сильного, а в соответствующем криминальном отделе две сотни полицейских. Преступлений всегда больше, чем детективов.

Винсент выбрал темные, в полоску, брюки, синюю рубашку и просторный жилет с большими карманами, куда положил два пистолета и смартфон. Последний хаймену без надобности, нейробук значительно лучше, но в гамме пригодится.

— Привет, Винс, — окликнул его на выходе из здания сержант Митчелл. — Ты разве сегодня не работаешь?

— Как раз сейчас поеду в гамму.

— Прямо так? — лица под шлемом не видно, но по тону чувствовалось удивление.

Сам Митч в полном снаряжении — черный бронежилет, кевларовые щитки на плечи, руки, ноги. Глухой шлем с шестью камерами по периметру. Наперевес автомат. В шкафу Винсента хранится такой же комплект, и мало кто из полицейских выезжал в гамму без боевой экипировки. Хайменов там ненавидят.

Именно поэтому Винсент и ездил в обычной одежде. Завидев черные фигуры, местные стремятся уйти подальше. И разговаривать не хотят, кого не спроси — все пытаются соврать. А потому он старался выглядеть и держаться, как обычный пуст.

— Я специально маскируюсь, что напасть из засады, — он хлопнул Митчелла по плечу и отправился к машине. Тоже ничуть не похожей на обычные полицейские автомобили. Окна, руль и прочие атрибуты пустовских колымаг.

Несмотря на задание капитана, первым делом поехал в городской морг. Там каждый день новые трупы, в том числе со следами насильственной смерти.

Двое парней, получивших по несколько пуль. По всем признакам — бандитская разборка. Полиция им не мешала. Чем больше эти подонки убивают друг друга, тем меньше забот. Еще трое мускулистых мужиков измочалены почти в фарш. Тоже все ясно — кровавые бои. Свой путь они выбрали сами. Автомобильная авария с двумя трупами, еще один выпал пьяный из окна. Несчастные случаи.

Но нашлось и дело, достойное внимания. Убита целая семья. Мужчина застрелен двумя выстрелами из дробовика, жена и дочь забиты до смерти.

Никто из коллег делом не занимается. А раз так — Винсент возьмет на себя. Жаль, что Траун сам не поручил. Но капитан вообще редко обращал внимание на преступления против жителей гаммы, считая их бесполезными отбросами. А потому львиная доля вызовов оттуда попросту игнорировалась. Основная задача отдела — нападения бандитов из гаммы на обитателей зоны бета, что работают в многочисленных подразделениях принадлежащей хайменам «Оклахома Корпорейшн», а потому представляют определенную ценность. Кража у бетера важнее убийства в гамме.

Что же до преступлений против собственно хайменов — они почти все идут по отделу борьбы с терроризмом. Вообще-то лозунги против губернатора тоже их дело, но подобную мелочевку те спихивали подчиненным Трауна.

Винсент поехал по адресу, откуда привезли мертвых. Он верил, что если всерьез защищать людей в зоне гамма, они перестанут воспринимать полицейских, как врагов. Поэтому всегда первым делом брался за какое-нибудь тяжкое преступление. Надписи на стенах можно оставить на потом.

Убитый мужчина владел магазинчиком бытовой химии, в котором уже хозяйничали другие. Трое парней сгребали в большие сумки товары с полуопустошенных полок.

— Эй, вы что делаете?

— Затовариваемся, — ответил один из них и заржал.

— У владельца могут быть наследники.

— Вот придут — тогда и поговорим, — ответил второй. — Не парься, чувак, тут всем хватит. Бери, что надо, мы не жадные.

Не желая дальше тратить время на разговор с подонками, Винсент одним ударом отправил его на пол.

— Ты че, козел, охренел? — его подельники бросили сумки, один вытащил нож.

Легко перехватив руку, Винсент одним движением сломал запястье, левый хук уложил бандита рядом с первым. Третий внезапно понял, что палка — очень плохое оружие, и выскочил через разбитую витрину.

Догонять Винсент не стал. Оглядел лежащих на полу. Вообще нападение на хаймена относится к категории особо тяжких преступлений, можно сразу расстреливать. Правда, они не знали, что перед ними полицейский, просто хотели поживиться. И если убивать всех готовых присвоить бесхозное имущество, и без того полубезлюдная гамма станет минимум вдвое малочисленнее.

У него другая задача. Увы, осмотр оказался бесполезен. Те трое тут явно не первые, всюду следы разгрома и опустошения. Понять, что относилось непосредственно к убийству, а что — к последующему мародерству, нереально.

Опрос соседей также дал немного. Пусты старались не замечать преступлений, если те не касались их лично. Даже те, кто слышали крики и выстрелы, предпочитали не знать их причину.

— Тебе то какая печаль? — поинтересовался пузатый мужик, обитавший в соседнем доме. От него разило дешевым пивом.

— Я хорошо его знал, — соврал Винсент. — И хочу узнать, кто их убил.

— Смотри, как бы они про тебя не узнали. Просто радуйся, что сам жив.

В комнате за спиной Винсент заметил пару больших коробок с шампунем. Навряд ли купленным про запас.

— Топай давай, — поймав его взгляд, мужик пихнул его в плечо.

На миг захотелось предъявить полицейское удостоверение, после чего перейти ко второй степени дознания. Будь он уверен, что этот тип знает убийц, он бы так и поступил. Однако старался не бить людей, когда сомневался, что они располагают нужной информацией.

Как говорил Колин Джонс, его инструктор по училищу, отработавший в гамме 30 лет, из пуста можно выбить любое признание — в грабеже, убийстве, терроризме и подготовке покушения на губернатора. Они готовы сочинить любые враки, лишь бы прекратить избиение.

Но ты никогда не знаешь, что из сказанного — правда.

Секунду поколебавшись, Винсент вышел. В доме через дорогу его ждал маленький успех. Взрослые были на работе, но их сын, парнишка лет 12-ти, в силу присущего детям любопытства выглянул в окно. По его словам, нападавшие приехали на двух машинах — черный джип «Крайслер» и серый «Форд». Насчитал пятерых, у двоих видел ружья. Лиц не различил — ближайший работающий фонарь в полусотне метров. Номера на автомобилях отсутствовали.

Для шансов на успех слишком мало. Тем не менее Винсент внес информацию в соответствующий файл памяти. Надо поискать в архивах аналогичные преступления. А пока заняться поручением капитана. Если Траун узнает, что он возился с тройным убийством — сильно разозлится.

Но по дороге заметил двух парней, прижавших к стене третьего. Редкие прохожие делали вид, что ничего не замечают. Он остановился.

— Все в порядке?

— Вали отсюда, — оглянувшись, небрежно кинул один. В руке второго Винсент заметил нож. Точно ограбление.

— Я из полиции. Положите оружие и лицом к стене.

— Чо ты гонишь, урод. Нихрена ты не кибер. Раз уж сам напросился — выкладывай бабки и свободен, — ухмыльнулся первый бандит, тоже доставая нож.

На их беду, Винсент настоящий хаймен. С боевой подготовкой, какая пустам и не снилась. Через три секунду первый лежал без сознания, второй корчился на асфальте от боли.

— Ты кто? — поинтересовался Винсент у жертвы.

Мужик оказался хоть и не полноценный бетер, но жил рядом и работал в «Оклахома Корпорейшн». А раз так, стоит отвезти грабителей в участок. Может, наверху задержание сочтут достойным награды. Несколько минут нейрокайфа.

С этой приятной мыслью Винсент загрузил преступников в машину.

Увы, надежды его не оправдались. Узнав, в чем дело, худощавый сержант, регистрировавший арестованных, несколько секунд молчал, затем в голове Винсента загремел голос Трауна:

— Рон, какого черта ты приволок этих ублюдков в управление? Сам ерундой занимаешься и других отвлекаешь. Если уж ты не способен пройти мимо мелкого преступления, просто отлупи их, и езжай дальше.

— Жертва нападения работает в «Оклахома Корпорейшн» и я решил…

— Тупой никчемный пуст, попершийся в гамму за дешевым пойлом и шлюхами. Его глупость не наша проблема. Я всегда говорил, что такие случаи не расследовать надо, а пинать этих кретинов, чтоб не шлялись где попало. Избей уродов, раз уж привез, и выкинь, где подобрал.

— Но, капитан…

Все мышцы Винсента свела жуткая судорога, заставляя буквально вытянуться по стойке смирно. Мозг пронзила жуткая боль.

Через десять секунд отпустило. Он пошатнулся, хватаясь за стойку, судорожно вздохнул. Болевое воздействие, пятый уровень. Траун не любил, когда ему возражали.

— Кстати, ты уже отыскал рисовавших антигубернаторские лозунги? Почему в журнале задержаний ничего нет?

— Я еще не занимался.

На сей раз боль оказалась столь сильной, будто его целиком окунули в кипящее масло. И втрое дольше.

— Черт тебя побери, Рон, — взревел начальник. — Какого хрена ты тогда вообще дурью маешься? Выполняй, что приказано, иначе я займусь тобой всерьез.

Винсент повернулся к задержанным. Бить их не хотелось, но возражать дальше он не посмел. Пятый и шестой уровни далеко не самое худшее, Траун может применить и десятый. Любое неподчинение карается.

Шагнув к первому, врезал по лицу. Настроение слегка приподнялось. Ударил в живот, заставив парня согнуться, и снова в лицо. С каждым ударом он чувствовал себя все лучше. Память о недавней боли вытеснялась какой-то странной радостью. Так их.

В душе росла ярость к этим людям. Тупые вонючие пусты.

Когда жертва перестала дергаться и стонать, переключился на второго. С каждой секундой злость разгоралась сильнее.

— Винсент, Винсент, что ты делаешь? Перестань.

Голос рядом остановил очередной замах. Лора Сандерс, знакомая по училищу, миниатюрная девушка, чьи темные волосы волнами падали на плечи. В красивых голубых глазах читался ужас.

Винсент глянул на задержанного. Лицо разбито, парень уже отключился. Ярость постепенно стихала.

— Что ты делаешь? — снова спросила Лора.

— Типа правосудие на месте, — он попытался улыбнуться.

Так в шутку называли избиение пустов, когда полицейский считал нарушение малозначимым и не хотел везти задержанного в управление. Однако сейчас под взглядом девушки Винсент сам ощущал себя преступником.

— Капитан приказал их отделать, — он виновато развел руками. — Ты же знаешь, мы обязаны подчиняться.

Послушание есть высший долг. Именно беспрекословное подчинение отличает хайменов от пустов, превращает из простого скопления людей в могучую силу, нацеленную на реализацию гениальных замыслов губенатора Стилера. Да и как не выполнять приказы? Обмануть начальников невозможно, а любое неповиновение сразу наказывается болью. Уровень и длительность на усмотрение командира.

Лора это знает. Сама она работала в отделе Интернет-контроля, пытавшегося отслеживать все сообщения, выискивать по ним преступников и террористов, а потому лично с пустами почти не пересекалась. Однако, получив соответствующий приказ, также стала бы пинать этих парней. Хотя сердце у девушки доброе, и сейчас она не могла скрыть отвращение.

Вытерев испачканные чужой кровью руки, Винсент погрузил пустов обратно в машину и поехал туда, где задержал.

В памяти то и дело всплывал взгляд Лоры. Он не хотел признаваться, но внутренне стыдился совершенного. Винсент не хотел их бить. Это неправильно. И в законе за попытку ограбления прописано иное наказание.

Но полицейские часто подменяли закон «правосудием на месте». Которое Винсента пугало. Хотя настоящий хаймен боится лишь одного — гнева начальства. И все же его пугало то, что он сделал. Как сделал. Ему как будто нравилось бить задержанных. Это самое страшное.

Винсент никогда не испытывал к пустам презрения и ненависти, которые столь часто демонстрировал капитан Траун. По сути, жители гаммы достойны жалости. Причем двойной. Ведь у них нет нейробуков с их потрясающими возможностями, и живет большинство пустов на редкость убого. Ухудшать их жизнь еще больше, творя «правосудие на месте», казалось неправильным.

А еще Винсент боялся того, как он и другие его осуществляли. Ведь это постыдное избиение почему-то порождало внутри чувство глубокого удовлетворения, даже удовольствие. И он страшился, что когда-нибудь не сумеет остановиться. Забьет человека до смерти.

Если верить рассказам опытных офицеров, «правосудие на месте» много раз именно так и заканчивалось.

Винсент потряс головой, открыл окно, надеясь, что прохладный воздух выветрит мрачные мысли. Доехав до места задержания, чуть поколебавших, отвез обоих в больницу. Это можно расценить как нарушение приказа, но вряд ли капитан будет проверять.

Теперь заняться оскорбительной надписью. Сам факт, что кто-то обозвал Брайана Стилера тираном и убийцей, возмущал до глубины души. Ведь губернатор — выдающийся человек, величайший из всех живущих. Умный, справедливый, великодушный и благородный. Его импозантный и представительный облик без преувеличения можно считать эталоном красоты, а каждое слово наполнено колоссальным знанием и мудростью.

Когда тот выступал с очередной речью, Винсента всякий раз охватывал восторг, сильнее которого разве что нейрокайф. И он по несколько раз в день прослушивал записи, всякий раз восхищаясь гениальности и прозорливости лидера штата. Сама мысль о Стилере наполняла душу радостью.

Оклахоме фантастически повезло иметь столь достойного руководителя, своим процветанием люди обязаны в первую очередь ему. И лишь законченные глупцы выступают против. Капитан прав, их надо обязательно найти.

Придумать бы еще — как? Надпись сделана прошлой ночью. Камеры наблюдения в баре напротив зафиксировали преступников, но, когда хозяин показал записи, Винсент едва сдержался, чтобы не врезать кулаком по монитору.

Ради экономии владелец заведения купил самую дешевую черно-белую модель. К тому же старую. Можно лишь различить, что малевавший оскорбительную надпись носит темную куртку, но не лицо.

Надежда на свидетелей тем более не оправдалась. Винсент обошел все окрестные дома, но лишь в очередной раз убедился, что добровольно полицейскому никто ничего не скажет.

После доклада Траун выдал очередную порцию ругани.

— Мерзкие никчемные ублюдки. Только и думают усложнить нам жизнь. Уверен, этот урод в баре специально поставил паршивые камеры, чтобы мы ничего не увидели. Вернись туда и разбей ему харю.

— Но ведь это не поможет найти преступника.

Очередная вспышка боли едва не свалила его на пол.

— Хватит испытывать мое терпение, Рон, — заорал капитан. — Получил приказ — выполняй. И хорошенько там всех допроси. Кто-нибудь наверняка видел. Правду надо выбивать, и ты должен постараться. Кулаков не жалей.

Винсент не пожалел бы, знай он свидетеля. Но бить всех подряд бесполезно, люди лишь сильнее их возненавидят. Ограничился тем, что треснул пару раз владельца бара. Как и днем в управлении, едва он ударил пуста, сразу почувствовал себя лучше, захотелось бить снова и снова. С большим трудом удалось сдержаться, и не отметелить человека до полусмерти.

Потом еще два часа колесил по окрестностям — вдруг преступник попытается написать новую гнусную клевету. Но враг затаился, и Винсент вернулся в управление. Ему еще надо потренироваться.

Каждый полицейский, работавший на улице, четыре часа в день тратил на боевую подготовку. Силовые упражнения, рукопашный бой, стрельба, управление роботами, которых брали для усиления. Сам Винсент использовал их редко — они сразу выдавали в нем хаймена.

Когда с группой коллег отрабатывал штурм здания, опять вызвал Траун.

— Есть важное дело. Только что пришло — ограбление в «Шератоне». Два безмозглых пуста, — капитан сплюнул, — решили поразвлечься с местной шлюшкой. Она подсыпала им в бухло снотворное и обчистила. Эти ублюдки из Нью-Йорка, какая-то крупная сделка. Ты парень неглупый, вот и займись.

— «Шератон»?

Отель расположен в центре города, а это зона бета. Не их отдел.

— Знаю, — капитан поморщился. — Но с девкой они познакомились в гамме, она почти наверняка оттуда. Попросили дать кого-то из наших.

Винсент кивнул. За раскрытые преступления в зоне бета награждают куда лучше, чем за лозунги на стенах. Предыдущее связанное с даунтауном дело — совершенное бандой из гаммы ограбление ювелирного салона, принесло целый час нейрокайфа. Может, ему снова повезет.

* * *

Проснулся Джантор рано, хотелось побыстрее все разузнать об этом странном обществе. Выйдя в Интернет, он вскоре наткнулся на упоминание о ФИОМСе.

Которым местные очень даже интересуются. Но в отсутствие достоверной информации о фиомсянах сочиняли невероятное множество нелепых и противоречивых слухов. Значит, его долг поведать им правду.

Тем временем встала Айрин. Джантор слышал, как девушка ходит по квартире, затем зашла в его комнату. Почувствовал, что она поправляет ему одеяло. Очень мило.

— Спасибо, но я не сплю, — он открыл глаза.

Девушка вскрикнула и отскочила.

— Предупреждать надо. И давно ты не спишь?

— Час-семнадцать. Просто закрыл глаза, так удобнее работать в Интернете.

— Ты сидишь в Интернете? — глаза ее округлились. — Но как? Ведь компьютер… — Айрин посмотрела на свой, стоящий на столе.

— Мой в голове.

— Ах, да, я все время забываю, кто ты, — девушка нахмурилась. — И что ты смотрел?

— Да тут у вас есть несколько сайтов про ФИОМС. Только там пишут всякую ерунду. Вот я и рассказываю правду.

— Ты что, совсем рехнулся?!

— Но ведь им интересно, как мы живем.

— Черт тебя побери, Джантор, — Айрин закатила глаза и всплеснула руками. — Ты не должен ничего говорить. Понимаешь? Держи это в тайне.

— Но почему?

Несколько секунд девушка смотрела в потолок, беззвучно шевеля губами, потом поглядела на него и вздохнула.

— Потому, что если узнают кто ты, у тебя будут неприятности. Большие неприятности. Пойми, здесь все ненавидят киберов. Абсолютно все. Даже те, кто на них работает. И если представляется шанс сделать им гадость, а то и прикончить — с удовольствием убьют. А сами киберы ненавидят других киберов. Я ведь тебе вчера говорила. Помнишь?

Джантор помнил. Но слова Айрин звучали слишком нелогично. Дико.

— Да не ищи ты логику. Просто поверь мне. Я лучше знаю.

Видя, что с каждой минутой она все больше злится, он решил не спорить. Потом разберется. Ведь не могут же тут и правда убивать лишь за наличие нейробука.

— Чем хочешь заняться? — спросила Айрин после завтрака.

— Побольше узнать о вашей жизни. Посмотреть город поближе.

— Ладно, устрою тебе экскурсию. Только давай сразу договоримся — ты никому, ни при каких условиях не говоришь про нейробук и ФИОМС, понял. Ни слова.

Они вышли на улицу. Секунду поколебавшись, девушка потянула его к небольшому ресторанчику. Парнишка лет 13-ти дал ей два мороженых, Айрин ему — какую-то бумажку.

— Это деньги, да? Можно взглянуть.

Небольшой прямоугольник из плотной, разрисованной бумаги совсем не выглядел чем-то важным. Почему здесь им придают такое значение?

Айрин поглядела на небо, потом как-то обреченно вздохнула.

— Вот смотри, я работаю. Получаю за это деньги. Потом на них покупаю еду, одежду, плачу за квартиру. А если человек не работает — денег у него нет. И он не может ничего купить.

Картинка начала понемногу складываться. Видимо, слаборазвитые социумы, не способные обеспечить потребности всех своих членов, используют деньги как свидетельство вклада в общее благосостояние, а значит, приоритетного права на получение еды, одежды и других вещей.

— Примерно так, — кивнула Айрин. — А вы как умудряетесь жить без денег?

— Хорошо. Поскольку наша промышленность обеспечивает всех едой и прочими товарами, нужда в деньгах отсутствует.

— Ага. И промышленность работает сама по себе, без людей?

— Где-то все автоматизировано, где-то люди.

— А если человек откажется? Зачем работать, если можно взять все бесплатно?

На секунду Джантор задумался.

— Потому что материальные и нематериальные жизненные блага являются результатом человеческого труда. Соответственно, для поддержания общего благосостояния каждый обязан выполнять некий объем работы.

— А если человек не хочет работать? Вот он перестал работать, что тогда будет?

— Ничего. С учетом имеющегося запаса производственных мощностей и трудовых ресурсов на общую ситуацию потеря одного работника не влияет.

— А если все перестанут работать? — не успокаивалась Айрин.

— Все не перестанут.

— Почему?

— Потому что это неразумно.

— Ой, прости, опять забыла. Вы же такие разумные. И с компьютерами в головах.

Джантор вздохнул. Почему рациональное устройство всех сфер жизнедеятельности вызывает у нее такое неприятие? Будь в Оклахоме все организовано аналогично ФИОМСу, жизнь здесь стала бы намного легче и комфортнее.

— Ну, хорошо, — с минуту помолчав, снова заговорила Айрин. — Предположим, человеку не нравится его работа. Или он просто лентяй. Да, именно лентяй, — девушка победно посмотрела на него. — Что тогда?

Джантор опять задумался. Лентяями тут называли тех, кто не желал трудиться, или трудился плохо. Среди его знакомых лучше всего такая характеристика подходила, пожалуй, Мозакро. Большую часть времени как до, так и после работы зоотехник проводил в шезлонге, потягивая Колу.

Но и Мозакро выполнял свою работу хорошо. Джантор вообще не припоминал, чтобы кто-то жаловался на работу как таковую. Каждый выполнял свои обязанности добросовестно, и настолько хорошо, насколько мог. Это один из основополагающих принципов, на которых построена жизнь ФИОМСа.

— Такого не может быть, — безапелляционно заявила Айрин. — Просто не может быть, чтобы каждому нравилась его работа. Ты все врешь и выдумываешь. Может, ты вообще не фиомсянин.

Гневная тирада его только позабавила. До чего же она чудная. Глупость и нерациональность воспринимает как норму, а правильная организация почему-то кажется ей невозможной.

Подтверждения местной отсталости попадались на каждом шагу. Чуть ли не половина домов заброшены, многие жилые выглядят на редкость убого. В крышах дыры, окна забиты фанерой или картоном. Были, правда, и вполне нормальные, но их меньшинство.

Пройдя пешком несколько кварталов, они сели на автобус. Как сказала девушка, до центра города слишком далеко.

Здание, к которому она его привела, выглядело ужасно. Когда-то белое, теперь же наполовину черное от пожара, остальное серое от грязи. В стенах зияли внушительные проломы.

— Это Капитолий, — с грустью в голосе сказала Айрин. — Прежде тут заседала власть штата. Пока он был еще наш. В ходе войны киберы все разрушили. Дальше, — она махнула рукой на юг, — зона бета, а за рекой — альфа.

Из Интернета Джантор скачал карту. Зона альфа находилась отнюдь не в географическом центре города, главным оплотом киберов являлась авиабаза «Тинкер», расположенная в юго-восточной части Оклахома-Сити. Наверху взлетные полосы, ангары для истребителей, ударных беспилотников и вертолетов, а под землей резиденция губернатора, казармы армейских частей, военные производства и самое ценное — медицинский комплекс по вживлению в мозг компьютеров.

Зона альфа включала в себя также обширный район к западу от базы, там жили и работали большинство киберов города. Человеку без нейробука вход запрещен.

Со всех сторон альфу окружала зона бета. Но неравномерно. На востоке и юге лишь тонкая полоска, основной район располагался севернее, пересекая реку, и заканчивался южнее Капитолия. Именно в бете находились все небоскребы.

В них располагались в основном офисы многочисленных подразделений «Оклахома Корпорейшн», либо компаний, принадлежащих людям, но так или иначе сотрудничающих с киберами.

По сравнению с гаммой зона бета выглядела вполне пристойно. Здания и дороги явно ремонтируют, мусора на улицах немного. Джантор хотел туда пройти, тем более что никаких формальных преград нет, но Айрин опять заговорила про какие-то пропуска, которые выдают лишь живущим и работающим. Чужаков же полиция может арестовать и даже убить.

Полицейских Джантор тоже видел. В странной черной одежде, они все носили шлемы, будто опасались, что им кирпич на голову упадет. Ему очень хотелось побеседовать с кем-то из местных обладателей нейробуков, но Айрин, едва завидев их, сразу тянула его в другую сторону.

Пестрый район, по которому они шли, именовался гамма-найт. Как объяснила девушка, кое-что, например, тяжелые наркотики, в бете запрещены, потому что разрушают здоровье и психику, делают человека никудышным работником. Но в гамме запретов нет, и киберы смотрели сквозь пальцы, как их сотрудники приезжают сюда развлекаться.

Почти в каждом здании располагался ресторан, бар, ночной клуб, сияющие вывески сулили фантастическое удовольствие. Правда, завлекательные названия нередко контрастировали с угрюмыми охранниками на входе.

Джантор хотел заглянуть, но Айрин заявила, что ее кошелек на подобные заведения не рассчитан. Здесь буквально все упиралось в деньги.

После ярких неоновых огней обычные кварталы смотрелись еще более уныло. А в глазах людей сквозило равнодушие и безнадежность.

На следующий день девушка сказала, что ей необходимо ехать на работу, его же упросила остаться дома и никуда не выходить. Джантор предпочел бы прогуляться, но Айрин почему-то была уверена, что без нее он обязательно влипнет в неприятности. Дабы не расстраивать ее, он согласился. В любом случае есть Интернет с огромным объемом информации.

Начать решил с отношений киберов и людей без нейробуков.

Как выяснилось, обладатели вживленных компьютеров полагали себя несоизмеримо выше и значительнее обычных людей. Они контролировали такие важные области инфраструктуры, как энергетика, мобильная связь и Интернет, медицина. Им принадлежали немногие дающие нефть скважины, высокотехнологичные производства, крупнейший в штате банк.

Сами себя киберы именовали хайменами, очень гордились нейробуками и утверждали, что по сравнению ними жизни всех прочих не стоят ничего. Больше всего Джантора удивляло их высокомерие. Ведь по меркам ФИОМСа местный социум весьма отсталый, устроен неразумно и нерационально.

Он решил связаться с Брайаном Стилером, губернатором Оклахомы, и предложить свою помощь в более эффективной организации общества на основе тех принципов, которыми руководствуется ФИОМС. Но никаких контактов его, как и других, именуемых здесь высокопоставленными лицами, не нашел. Имелись телефоны полиции, больниц, морга, плюс отделы по работе с клиентами в банке и некоторых других подразделениях «Оклахома Корпорейшн».

Джантор отправил туда письма, но никто не ответил.

А когда он рассказал о своих попытках вернувшейся с работы Айрин, девушка пришла в ярость.

— Проклятье, ну что ты за идиот! Еще на улицу один хочешь. Да тебя и дома то оставлять страшно, вечно ищешь неприятностей. Я ведь сказала никому не говорить, что ты фиомсянин.

— Я и не говорил. Просто изложил некоторые замеченные недостатки в организации жизни города и предложил свою помощь в их исправлении.

— Да? И что же они ответили?

— Пока ничего.

Айрин облегченно вздохнула.

— Вот и замечательно. Будем надеяться, тебя сочли обычным психом.

— Но я же не псих, просто хочу…

— Да плевать, что ты хочешь. Им плевать на тебя, на меня, на всех. Киберов интересуют лишь власть и деньги, а ваше фиомсянское…

Ее гневную тираду прервал короткий стук в дверь, в следующую секунду заскочил худощавый парень одного с Айрин роста, с выкрашенными в золотой цвет волосами.

— Привет, сестренка. Слушай, не одолжишь полтинник до… — тут гость заметил Джантора.

— Знакомьтесь, — шагнула между ними девушка, — Джантор — мой друг, Том — брат.

Парень с каким-то сомнением оглядел Джантора, наконец протянул руку. И сразу повернулся к Айрин.

— Я говорю, 50 баксов не одолжишь по пятницы.

— Ты еще с позапрошлой недели сотню не вернул, — девушка сделала шаг назад и уперла руки в бока.

— Но я же верну, я всегда возвращаю. Просто последнее время выдалось неудачное. Вот толкну одну штуку, и сразу верну. Зацени, — парень вытащил из кармана серую пластиковую коробочку с четырьмя выступами.

Айрин отшатнулась.

— Откуда она у тебя?

— Не задавай дурацких вопросов, — отмахнулся он. — Настоящая киберская вещь, и стоит кучу бабок. Понять бы еще, как работает. Ни одной кнопки, — Том поскреб пальцем гладкую поверхность.

Джантор разобрался легко. Как и все здесь, устройство оказалось защищено слабеньким паролем.

— Это голографический проектор, — по команде устройство высветило чье-то лицо.

Том отшатнулся и выронил проектор.

— Что за хрень! — затем повернулся к Джантору. — Это ты сделал? Ты в них разбираешься?

— Он типа хакер, — тут же вмешалась Айрин, и сделала знак молчать.

— Круто, — в глазах Тома загорелся интерес.

Он поднял устройство и начал разглядывать. Мыслекомандой Джантор вывел второе изображение, затем третье. Каждый раз Том слегка вздрагивал и косился. Рядом с лицом высвечивался рост человека, вес, другая информация.

— А много там изображений?

— 7397.

— Слушай, так ведь здесь… — на секунду брат Айрин застыл, затем расплылся в широченной улыбке. — Тут, похоже, вся база данных разыскиваемых преступников. Охренеть. Да на этом можно сделать реально большие деньги, — он стал лихорадочно вертеть проектор. — Черт, ну где тут кнопки?

— Их нет. Только мысленно, через нейробук.

Лицо парня вытянулось. Потом он резко повернулся.

— А ты тогда как управляешь?

Гримаса, которую скорчила за спиной брата Айрин, говорила, что Джантор ляпнул лишнее. Что же ответить? Врать не хотелось, да и не получится. Не умеет он врать. Придется сказать правду.

— Со смартфона, — опередила его девушка. — У Джантора есть смартфон с хакерской программой, чтобы управлять такими штуками, верно?

На согласный кивок его хватило. Том захотел себе такую же программку.

— Ты возьмешь нас в долю, — тут же заявила Айрин.

— Что? Какую долю? — моргнул Том.

— Сам сказал, что на этой штуке можно кучу бабок сделать. Но без Джантора это лишь серая коробочка. Так что либо ты отстегиваешь нам 30 процентов, либо иди попробуй впарить сам. Ты ее даже за десятку не толкнешь.

— Айрин, я же твой брат. Родственники должны помогать друг другу.

— Вот и будем помогать. Мы тебе программку, чтобы управлять киберским проектором со смартфона, ты нам 30 процентов. А то у нас, знаешь ли, с деньгами тоже туго. И не вздумай нас надуть, братишка. Учти, в гневе Джантор страшен.

Это уже перебор.

— Послушай, Айрин…

Не желая слушать, девушка вытолкнула его в соседнюю комнату.

— Ты пока сделай программу, чтоб управлять проектором, а мы семейные дела обсудим.

Когда Том ушел, Айрин ударила Джантора в грудь.

— Черт возьми, ну какой же ты кретин! Ведь говорила же ничего не демонстрировать. Чуть не спалились.

— Но ты сказала — он твой брат.

Как вычитал в Интернете Джантор, родственные связи здесь очень важны. И брат считается одним из ближайших родственников.

— Ага, только Том вспоминает об этом, лишь когда денег надо одолжить. И возвращать не торопится. Ладно, если он и правда сумеет продать информацию из той штуки, нам тоже перепадет. Братец в любом случае попытается нас надуть, но я узнаю, и тогда он пожалеет.

На следующий день Айрин решила взять его с собой на работу, сказав, что Джантора даже в запертом доме одного оставлять нельзя.

— Объясню мистеру Лоренсу, что ты слабоумный и за тобой надо постоянно присматривать. Он добрый и не станет возражать, если ты посидишь в уголочке.

Джантора столь нелестная характеристика слегка покоробила. Но ему в любом случае хотелось посмотреть, где Айрин работает.

Автомастерская оказалась длинным и низким одноэтажным зданием. Шумно, грязно, всюду пятна смазки, жуткая вонь выхлопов и пролитого топлива. А большую часть работы, выполняемой в ФИОМСе роботами, здесь делают люди.

Чуть ли не каждый час девушка спрашивала, что он делает, и напоминала молчать, кто он и откуда. Беспокоилась Айрин напрасно. Киберы предложения улучшить жизнь Оклахомы проигнорировали, а на посвященных фиомсянам сайтах его правдивые рассказы сочли еще одной выдумкой.

Может, прибавить видео Техаса и Калифорнии с большой высоты? По береговой линии люди убедятся, что это территория ФИОМСа. А потом плавно приближать изображение.

Когда он по дороге домой поделился с Айрин идеей, девушка схватилась за голову.

— Почему ты никак не успокоишься? Только и думаешь, как бы нажить нам обоим неприятности.

— Я просто хочу доказать, что говорю правду.

— Ага, докажешь. И сразу припрутся киберы тебя повязать. На тех придурошных фантазеров им плевать, но настоящего фиомсянина сразу возьмут.

— Вот и отлично. С ними я тоже хочу поговорить.

Айрин запрокинула голову и застонала.

— Семь преисподних, ну сколько можно. Да не будут они слушать твои россказни о бесплатном обществе. Они просто… — внезапно девушка изменилась в лице. — Чтоб им провалиться, — почти прошептала она. — Ведь правильно говорят — помяни черта, он и появится. Идем, — бросив короткий взгляд вперед, Айрин потянула его в переулок.

Джантор посмотрел в ту сторону. Увиденное потрясло.

Возле автобусной остановки, куда они шли, стояла черная машина, и двое полицейских. Один бил какого-то парня.

Джантор двинулся к ним.

— Стой, ты куда! — Айрин крепче ухватила его за руку.

— Но ведь так нельзя. Зачем они его бьют?

— Не знаю. Но им можно, — она отвернулась, чтобы не глядеть в ту сторону. — Идем отсюда.

— Мы должны остановить их. Объяснить, что бить людей неправильно.

— Проклятье, ну какой же ты дурак, — девушка ткнула его в грудь. — Это киберы. Они не станут говорить. Самого тебя изобьют, а то и вообще пристрелят. Ты думаешь, у них просто так автоматы? Они запросто убьют, и ничего им не будет. Смотри, никто не вмешивается, даже его знакомые.

Метрах в десяти от киберов парень и девушка держали вторую, со слезами смотревшую на избиваемого. Их приятель уже упал, и полицейский пинал его ногами. А в руках напарника действительно штука, именуемая автоматом. Как подсказал Интернет, эти устройства с огромной скоростью выбрасывают кусочки свинца, нанося тяжелые, и даже смертельные раны. Кибер водил им из стороны в сторону, и те, на кого указывал ствол, в ужасе закрывались руками и старались поскорее уйти. А первый бил свою жертву с каким-то запредельным остервенением.

— Так нельзя, Айрин. Это ведь просто звериная дикость. Надо что-то сделать.

— Да пойми, мы ничего не можем сделать. Только сами пострадаем, — она встала между ним и киберами, и отчаянно толкала в противоположную сторону.

Так неправильно. По радиоканалу Джантор отправил сообщение на здешней частоте:

— Прекратите.

Н секунду полицейские замерли, затем первый тоже вскинул автомат. Они озирались, гадая, откуда пришел сигнал.

— Вот видишь, — сказал Джантор девушке. — Они перестали.

Айрин обернулась.

— Проклятье, что ты сделал? — испуганно зашептала она.

— Попросил их прекратить. Через нейробук.

В следующую секунду раздался ответ киберов.

— Кто ты? И где прячешься? Покажись!

Они шли медленно, водя во все стороны автоматами. Половина прохожих попадали на землю, закрывая головы руками, другие со всех ног бежали.

— Уберите оружие, и мы спокойно поговорим. Вы поступаете очень жестоко.

— Вылезай, ублюдок. Мы все равно тебя найдем.

— Уходим быстрее, Джантор, — потянула его за руку Айрин. — Черт возьми, как ты не понимаешь. Чужих киберов они ненавидят еще сильнее, чем нас. Они арестуют тебя и убьют.

— Я только хочу…

— Да плевать, что ты хочешь. Давай убираться отсюда, пока они в другую сторону смотрят. Вон, тот парень уже свалил. Ты добился своего, молодец. А теперь бежим, пока не оказались на его месте.

Приятель и девушка избитого тащили того к ближайшему повороту, киберы о них уже забыли. Поддавшись напору Айрин, Джантор шагнул за угол, скрывшись от глаз полицейских. Она облегченно выдохнула.

— Почему ты уверена, что они не станут говорить?

Она закатила глаза.

— Ты разве сам не видишь? Они сразу хватаются за оружие. Пристрелят, и глазом не моргнут. Пойми ты, — девушка буквально подпрыгивала на месте, — киберы здесь хозяева. За одно слово против могут избить или убить. Тебя, меня, любого. Говорить с ними бесполезно. Надо держаться от них подальше. А еще лучше убивать. Да, именно убивать, — голос Айрин стал тверже. — У вас наверняка есть крутое оружие, помощнее ихних пушек и роботов. Если бы ты привез нам…

— У нас нет оружия, и мы никого не убиваем.

Несколько секунд девушка смотрела на него, потом обреченно махнула рукой. Какое-то время они шли молча, Джантор прокручивал на нейробуке видеозапись. Дикая бессмысленная жестокость. И, если многочисленные статьи в Интернете не врут — такое поведение для киберов норма.

Здешнее общество надо не просто понять. Его надо исправлять.

* * *

Проснувшись утром, Айрин первым делом заглянула в соседнюю комнату. Джантор лежал на диване с закрытыми глазами, словно спал. Хотя, скорее всего, что-то читает в Интернете. У него же компьютер в голове.

По спине ее пробежал холодок. Сколько себя помнила, киберов она всегда ненавидела. Их все ненавидят.

В черной броне, шлемах, за которыми не видно лиц, вооруженные до зубов и частенько сопровождаемые боевыми роботами, они всем внушали ужас. Появление полиции означало аресты, допросы, сопровождаемые зверским избиением, расстрелы.

Джантор совсем другой. Добрый, приветливый, почти всегда улыбается. И красивый. Айрин почувствовала, как на щеках проступает румянец. Интересно, какой он находит ее? Живет уже три дня, и ни разу не пытался обнять ее, поцеловать. Хотя любой другой знакомый Айрин, разреши она ему переночевать в своей квартире, наверняка попытался бы залезть в ее постель.

— Джантор.

— Что? — он тотчас открыл глаза и повернулся к ней.

— Ничего, — Айрин улыбнулась. — Просто хотела проверить, спишь ты или нет.

— Нет. Послушай, тут пишут, что в Оклахоме порядка четверти населения — безработные.

Хорошее настроение сразу растаяло. Нашел о чем говорить.

— Примерно так.

— Но ведь это же нелогично, — Джантор вскочил. — У вас существенная нехватка различных товаров, и в то же время огромное количество никак не используемой рабочей силы. Если их задействовать, можно нарастить производство, обеспечить все потребности, и необходимость в деньгах отпадет.

Он улыбался так, словно открыл тайну века. Айрин захотелось чем-нибудь в него запустить.

— Они безработные, потому что их работа никому не нужна. Большинство из них вообще ничего делать не умеют.

— Можно обучить.

У него все легко и просто.

— Да не будет их никто учить. Это никому не нужно.

— Как это не нужно, когда у вас настолько низкий уровень жизни.

— Да, да, у нас все низкое, отсталое, нелогичное. Только вы там у себя такие умные и правильные, — Айрин захлопнула дверь и пошла в ванну.

Вечно у него дурацкие вопросы. Безработные всегда были и будут. Как и деньги, которых постоянно не хватает. Это только в ФИОМСе денег нет, а все остальное — есть. Одежда, машины, роботы. Красивые женщины.

Вспомнились фото его соседок. Трое, все стройные, спортивные, очень привлекательные. Одна, по словам Джантора, отлично готовит, другая пишет классную музыку, третья чудесно играет на рояле. А после еды и музыки можно заняться чем-то еще более приятным. Наверняка у них что-то было.

Завтрак проходил в молчании.

— Послушай, Айрин, если я тебя чем-то обидел, то извини, — начал он. — Честное слово, я не хотел. Просто еще не до конца разобрался в вашей культуре и обычаях.

— С чего ты взял, что я обижена?

— Ну, ты сидишь такая мрачная, и все время молчишь.

— Все нормально, просто… — Айрин замолчала и ткнула вилкой в салат. Что ему сказать? Что она ревнует его к далеким фиомсянкам? Он и так невысокого мнения об Оклахоме и ее обитателях, вообще решит, что она полная дура. — Чем думаешь заняться?

— Я хотел бы установить контакт с киберами, обсудить… — заметив ее гримасу, Джантор вздохнул. — Да, да, ты считаешь это бесполезным.

— Мог бы и сам понять. Никто ведь на твои письма не ответил.

— Да, но если сказать им, что я из ФИОМСа, они наверняка заинтересуются.

Айрин не сдержала стона.

— Ага, заинтересуются. Арестуют и выпотрошат, чтобы вытянуть всю информацию.

— У них не получится. Извлечь данные из памяти нейробука без моего согласия нельзя. Что же до активно используемых ими попыток причинить боль, они также бесполезны, потому что нейробук любую боль подавляет.

— А сломанные кости он лечит?

На секунду она испугалась, что он ответит да, но Джантор помотал головой. Правда, сразу стал говорить о нейропрограммах, которые что-то там регулируют и способствуют заживлению.

Идиот неисправимый. Сидит тут, улыбается, весь такой добрый и правильный. Читает, читает, а ни черта не понимает. Здесь не его прилизанный ФИОМС, это Оклахома. Тут человека прирежут за десять баксов, и всем плевать.

— От киберов мы будем держаться подальше, — оборвала его рассуждения Айрин. — Если тебя так интересует наша жизнь, давай сходим в музей.

— А у вас есть?

Как ни странно, есть. Раньше, говорят, их вообще много было. До Второй гражданской войны. Большинство сгорело в ее пламени, другие уже после уничтожили киберы. И все же один остался.

Исторический музей Оклахомы занимал подвал жилого дома на 27-й улице. Коллекция содержала предметы самых разных эпох, индейский томагавк соседствовал с ковбойским кольтом, старый «Форд» стоял рядом с макетом буровой вышки.

Джантор осматривал все с интересом, постоянно задавал вопросы. Мистер Купер, старичок лет шестидесяти, смотритель музея и, как он с гордостью заявил, глава Исторического общества штата, польщенный таким вниманием, несколько часов рассказывал о своем собрании.

Потом Джантор спросил, почему нет экспонатов за последние сто лет. Купер вздохнул.

— Киберы. Все, связанное с эпохой нейробуков, они изымают. У нас было несколько старых, уже нелетающих самолетов, хотели поставить как экспонаты на старом аэродроме Вили Поста — запретили. Воздух принадлежит только им. Следят, чтобы мы не взлетели.

На аэродром они после вдвоем сходили. В здании бывшего терминала расположились торговые фирмы, на взлетной полосе травы больше, чем асфальта.

Потом Джантор потянул ее к парку Стинчкомб, хотел там побегать. Стал объяснять, что физические упражнения очень важны и полезны для здоровья, а он уже целых три дня не тренировался. Нашел причину для беспокойства.

Ее волновало совсем другое, но Айрин все не могла придумать, как задать нужный вопрос. Наконец решила спросить прямо.

— Скажи, Джантор, а у тебя есть кто-то в ФИОМСе?

— У меня там много друзей и знакомых.

— Да, ты рассказывал. Я имела в виду — кто-то особый. Ну, девушка, с которой ты близок. Ближе, чем с любой другой, понимаешь?

С минуту он шагал молча, задумавшись.

— Ты, наверное, имеешь в виду эти ваши сексуальные отношения, да? У нас ничего подобного нет.

Айрин остановилась.

— Как это — нет? А семья? Ведь как-то же вы размножаетесь.

— Мы отказались от рождения биологическим путем, поскольку для женского организма вынашивание ребенка представляет большую нагрузку. Есть инкубаторы, в которые помещается оплодотворенная яйцеклетка и выращивается новый человек. Данный способ проще и безопаснее, плюс позволяет при необходимости корректировать ДНК. При биологическом зачатии такое невозможно.

Перед глазами Айрин всплыли ряды инкубаторов из фантастических фильмов. Как правило, там выращивали безжалостных суперсолдат или свирепых монстров. Она помотала головой. Мысль, что Джантор появился из такого, казалась дикой.

— А потом? Твои, так сказать, родители…

— Семьи в вашем понимании у нас тоже нет. Все дети растут в детских домах.

— Но это ужасно! — на секунду Айрин затопила жалость. Пусть она еще маленькой потеряла родителей, но хоть помнила их. Меньше отца, больше мать, но помнила.

— Почему?

— Потому что там очень плохо.

В Оклахоме имелось несколько детских домов, живущих на пожертвования сердобольных граждан. Но, поскольку денег у людей мало, существование приюты для сирот влачили крайне жалкое. Пресная однообразная еда, старая одежда, которую отдали за ненужностью, и в довершение всего — строгие правила. Айрин знавала ребят, сбежавших оттуда, выбирая жизнь беспризорников.

Джантор рассмеялся.

— У вас — да. Наш же детский дом — это стандартный восьмиместный коттедж. Пять-шесть детей и двое взрослых. Вкусная еда, игрушки, плюс профессиональные воспитатели, призванные как обеспечить всестороннее развитие ребенка, так и выявить и развить его природные таланты. А поскольку занимаются они исключительно детьми, то обеспечивают даже более высокий уровень заботы, чем ваши родители. И, разумеется, никакой проблемы сирот в ФИОМСе нет. У нас все продумано и просчитано.

— Перестань, Джантор, — не выдержала Айрин.

То, что он говорил, и главное — как говорил, с улыбкой, словно так правильно, пугало. Ладно еще экономику просчитывать, но детей. Впрочем, чего еще ждать от людей с компьютерами в головах.

Зазвонил смартфон.

Айрин достала, но вместо звонка на экранчике высветилась видеозапись. Коттедж, почти как тот, в котором жил Джантор. Только желто-голубой. На лужайке двое мальчиков играли с мячом. Камера сместилась влево, показывая двух девочек на качелях, в руках мороженое. Вправо, где пожилой мужчина приподнял еще одну, совсем маленькую, чтобы она сорвала с дерева мандарин.

— Детский дом у нас по соседству. Я рос в аналогичном.

Айрин покосилась на него. Как он это проделал? Очередная киберская штучка?

— Ты взломал мой смартфон?

— Просто прислал маленькое видео.

Несколько минут она шагала молча. Пожалуй, условия там приемлемые. У каждого получается отдельная комната. Еды вдоволь. Игрушки в магазине тоже бесплатно. Бери сколько хочешь. И воспитатели наверняка добрые.

Айрин отбросила мысли о детях, они в любом случае появляются потом.

— Ну хорошо, дети у вас из пробирки, семьи как бы нет, но ведь отношения не сводятся только к размножению. А как же любовь, секс? Неужели тебе никогда не хотелось заняться с девушкой сексом?

— Он используется для оплодотворения, а у нас оно искусственное.

Айрин словно наткнулась на стену. Он что, и правда не знает? Никто из них?!

— А как насчет удовольствия? Секс просто ради удовольствия. Ты хоть представляешь, каково это?

Пожалуй, впервые с момента их встречи она ощутила свое превосходство. Над ним, над его ФИОМСом. Пусть там все разумно и просчитано, однако если у них нет такого удовольствия, как секс…

— Есть нейрокайф, — спокойно ответил Джантор. — В мозгу есть зоны удовольствия, и если посылать туда импульсы, человек ощущает сильнейшее наслаждение, — на лице его появилась блаженная улыбка. — Возможно, ваш секс и приятен, но нейробук в этом смысле гораздо эффективнее.

Снова проклятый компьютер. Черт бы его побрал, куда не сунься, везде долбанный нейробук. Взять бы нож, да выковырять.

— Ты просто не знаешь, что такое секс. У тебя не было настоящей женщины.

По глазам Айрин видела, что Джантор не верит. Подобный взгляд ее дико раздражал. Он словно говорил — вам, без нейробуков, не понять. Наверное, прочие киберы так же смотрят на людей из-под своих черных шлемов. Ничего, она ему покажет. Вот только домой вернутся. И про свой нейрокайф сразу забудет. Нашел удовольствие.

Они дошли до парка.

— Кстати, а почему ты не бегаешь? Регулярные тренировки укрепляют мышцы, благотворно влияют на сердечно-сосудистую и дыхательную системы, а еще…

— Джантор, перестань.

Он вообще отличный парень, но эти его лекции, что хорошо, а что плохо. Хотя, почему бы и не пробежаться вместе.

Вместе не получилось. Он сразу взял такую скорость, что Айрин за минуту выбилась из сил.

— А п-помедленнее ты не можешь?

Джантор чуть сбавил ход.

— Могу, конечно. Только для полноценной тренировки надо, чтобы пульс был не ниже 150 ударов, и я… — он поглядел на нее. — Поскольку ты бегаешь редко, тебе нужна меньшая нагрузка и для нас разумнее тренироваться по отдельности.

— Ну и беги. Достал уже со своей разумностью.

Он, прибавив скорость, сразу умчался вперед. Тоже мне, супермен нашелся. Айрин отнюдь не слабачка, просто давно уже не бегала. Посмотрим, сколько он сам выдержит свой темп.

Минут через десять она окончательно выдохлась. Ну хорошо, по сравнению с ним слабачка. Носится тут, как угорелый. Пешком вернулась к выходу из парка. Вскоре появился и Джантор.

— Хорошо побегал?

— Да, отлично. Десять километров, норма.

Язвительности в ее голосе он не почувствовал. Или сделал вид. И усталости будто не ощущает. Хотя волосы слиплись, дышит тяжело. Но улыбается.

— Жаль, нельзя со штангой потренироваться, или поиграть. У вас совсем мало игровых площадок. Правда, я последние два дня упражнялся в виртуале. Бокс, каратэ, и прочие боевые искусства. Но там лишь технику можно отрабатывать, а физического развития нет.

Айрин поняла, куда его надо отвести.

Спортзал встретил их запахом пота, напряженным дыханием и звуками ударов. Здесь мало что изменилось с тех времен, когда она заходила сюда маленькой девочкой. Майкл Глейзер стоял у ринга, покрикивая на двух парней.

— Левой, левой больше работай.

— Привет, дядя, — он обернулся, на лице появилась широкая улыбка. — Знакомься, это Джантор, мой друг. Ты не против, если он тут позанимается немного.

— Друг, значит, — Майкл окинул его суровым взглядом и ударил кулаком правой по ладони левой. Подобным образом он встречал всех ее приятелей. Дабы знали, кто обидит племянницу — пожалеет.

Джантор, как и всегда, угрозы не заметил. Он вообще осознает опасность, лишь когда та бьет по голове. И то после третьего удара.

— Занимайся, — дядя повернулся к Айрин. — Как у тебя дела?

— Нормально. Работаю, в свободное время вожу его по городу. Он тут новенький, меньше недели. Совсем ничего не знает, — добавила Айрин с недовольством.

— Тупой, что ли?

— Не совсем, просто… — она замолчала, соображая, как сказать. Не говорить же, что Джантор — фиомсянин, да еще и кибер. Майкл, хоть и всегда говорил ей, что не стоит воевать с ними и связываться с Сопротивлением, сам киберов тоже ненавидит. В конце концов, те убили его брата, отца Айрин. — Просто он странный. Издалека, там у них совсем другая жизнь. Не как у нас, — Айрин вздохнула.

Все с нейробуками, все продумано и просчитано, в магазинах все бесплатно. Бери что угодно Нет преступников, никто ни с кем не воюет, а на улицах растут фруктовые деревья. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Дядя истолковал ее вздох по-своему.

— Ладно, если он вдруг тебя обидит, скажешь мне и… — он ударил кулаком по канату и глянул за спину Айрин. Удивление на лице заставило ее обернуться.

Дядя смотрел на Джантора. Как и многие другие. Количество блинов на его штанге впечатляло. Конечно, она видела его внушительные мускулы, и, похоже, он правда силен.

— А парень здоров, — Майкл покачал головой, снова поворачиваясь к подопечным.

Полчаса Джантор упражнялся с железом, и, как с затаенной гордостью отметила Айрин, его веса в зале самые большие. Потом дядя дал ему перчатки и указал на грушу.

После первых же ударов она стала сильно раскачиваться. Майкл попросил Анхеля, своего помощника, держать. Джантор бил невероятно быстро, и даже по звуку ударов чувствовалась их мощь.

— Что скажешь? — спросил дядя мексиканца, когда Джантор закончил.

— Удар у него жуткий, — Анхель покачал головой. — Парень просто монстр.

— Прям не знаю, кого ему в спарринг ставить, — Майкл покрутил головой, почесал затылок. — Питер, давай, поработаешь с ним.

Его выбор заставил Айрин на миг испугаться. Высокий, атлетичный, с вытатуированным на руке черепом, темнокожий парень среди местных боксеров считался сильнейшим. Конечно, Джантор тоже силен, и все же, как она прекрасно знала, этот поединок будет для него первым.

— Поаккуратнее, парни, это лишь спарринг, — напутствовал их Майкл.

По габаритам Джантор явно уступал. Но сразу стало ясно, что он быстрее. Существенно быстрее. И двигался по рингу так, словно боксировал полжизни. На миг Айрин даже усомнилась насчет его слов, что в ФИОМСе бокса нет. Разве что его удары. Очень быстрые, но та мощь, что сотрясала грушу, отсутствовала. Джантор их лишь обозначал.

— Присматривается, — глубокомысленно изрек Анхель.

Но во втором и третьем раунде Джантор продолжал все так же скользить по рингу, играючи уходя от атак, однако сам не нанес ни одного полновесного удара.

— Эй, парень, что за херня? — прорычал дядя, едва раунд окончился. — Где твоя ударная мощь?

— Если начну я бить сильно, он может получить травму.

На миг у Майкла отвисла челюсть.

— Что за чушь ты несешь? Давай, иди, работай в полную силу, киберы тебя забери, — он буквально выпихнул Джантора в центр ринга. — Это бокс, чтоб вас. А не балет.

— Ты сам просил быть аккуратнее, — Айрин не сдержала улыбки. — Говорю же — он странный.

Все закончилось быстро. Питер пропускал один сокрушительный удар за другим, и уже к середине раунда оказался на полу. Джантор тут же присел рядом, интересуясь состоянием соперника. К счастью, ничего страшного, легкий нокдаун.

— А твой парень дьявольски хорош, — покачал головой дядя.

Он еще час гонял Джантора, заставляя работать уже с более легкими и быстрыми противниками. Разумеется, в полсилы. Потом пригласил поужинать. Айрин с готовностью согласилась, она всегда радовалась возможности поесть в кругу близких.

Но теперь почти сразу пожалела. Майкл спросил Джантора, где тот научился так здорово боксировать.

— Нигде. Просто скачал и загрузил соответствующие файлы. Это все техника чемпионов далекого прошлого, моя заслуга минимальна.

Айрин замерла с вилкой на полпути ко рту. Вот и спалился. Совсем врать не умеет. Скорее всего, ему и в голову не пришло. К счастью, дядя ничего не понял.

— Как это — скачал и загрузил?

— Скачал на компьютер видеозаписи с боями чемпионов и повторял, — быстро ответила Айрин. — Так ведь? — она ткнула Джантора под столом ногой, чтоб не сболтнул правду. Секунду помедлив, он кивнул.

— Да неужели? — брови дяди поднялись вверх. — Вот так вот смотрел, повторял, и научился? Без единого спарринга?!

— С людьми я никогда раньше не боксировал, — подтвердил Джантор. — Правда, мы как-то с Шинвином упражнялись в каратэ, и я сломал ему нос. Случайно, я вовсе не хотел.

— Так ты еще и каратэ занимаешься, — удивление Майкла становилось все сильнее.

— Он вообще парень спортивный, — опять вмешалась Айрин. — В баскетбол играет, и футбол, бегает каждый день по десять километров. Почти как профи.

Дальнейшие расспросы оказались не легче. Тетя Сьюзен поинтересовалась, откуда Джантор приехал, чем занимается. К счастью, название Веббервиль им незнакомо. На большую часть вопросов торопилась отвечать сама Айрин, оставив Джантору лишь поддакивать.

Поев, сразу поднялась.

— Мы, наверное, пойдем. Есть еще дела. Спасибо за ужин.

— Мы всегда тебе рады, — улыбнулся дядя. — Ты тоже заходи, — он повернулся к Джантору.

— Если можно, я бы занимался у вас, — с готовностью ответил тот.

Айрин с трудом подавила стон. Придет без нее и обязательно ляпнет лишнее. Что тогда случится — даже подумать страшно.

— Мы будем иногда заходить вместе, — пообещала она, вытаскивая Джантора из комнаты.

— Айрин, подожди, — окликнул ее дядя. Сурово оглядел. — Ты что-то от меня скрываешь. Вы оба. Не может человек выучиться так боксировать, глядя хоть на чемпионов, хоть на кого угодно еще. Очень странный парень. Кто он и откуда? Где этот Веббервиль?

Она набрала воздуха, собираясь ответить, но так и не придумала, что. Дядя Майкл слишком хорошо ее знает, соврать ему не получится. Вздохнула.

— Он издалека, понимаешь. Очень издалека. И там совсем другая жизнь, не как у нас. Да, он странный. Мы ему тоже кажемся странными, — Айрин улыбнулась и попыталась уйти.

Но дядя остановил ее.

— Все в порядке? — он заглянул ей в глаза. — Если что не так…

— Все нормально, правда. Джантор хороший, он меня не обидит. Я потом обязательно все расскажу. А сейчас просто поверь мне.

Секунду дядя держал ее, наконец кивнул.

— После всех этих тренировок у тебя еще остались силы? — спросила Айрин по дороге к дому.

Секунд десять Джантор шагал молча.

— Уровень молочной кислоты превышает норму на 56 процентов, запас глюкозы ниже на 64 процента, креатинфосфата на 47. Мгновенная сила ниже максимальной на 37 процентов, запас выносливости снижен до 82-х. Ориентировочное время восстановления до полноцен…

— Джантор, перестань, — оборвала она его излияния. — Зачем мне твои проценты? Почему ты никогда не скажешь по-человечески?

— Я и говорю, — ничуть не смущаясь, ответил он. — Даю точные показатели функционального состояния организма. А-а, ты, наверное, имела в виду эти ваши оценки типа устал — не устал, да? — Джантор с недоумением взглянул на нее. — Они по сути своей неинформативны, ибо отражают лишь субъективное ощущение человека. В то время как биохимические параметры…

— Все, перестань, — снова перебила его Айрин. Сам Джантор ей нравился, но эти его киберские заскоки просто бесят.

Они вернулись в квартиру.

— Сними футболку, — попросила она.

Какой же он красивый. Айрин положила руки ему на грудь. Без единого волоска гладкая кожа. И в мышцах такая сила. Ее сердце забилось сильнее.

— Что ты хочешь? — спросил Джантор.

— Подарить тебе самое лучшее из всех возможных удовольствий, — пообещала она, притягивая его к себе.

* * *

Секс и в самом деле оказался восхитительным. По-своему он столь же потрясающ, как головокружительные прыжки и полеты, пусть сами ощущения другие. Но очень приятные. Впервые Джантор обнаружил здесь нечто хорошее, чего в ФИОМСе нет.

Интересно, почему? Ведь раньше секс был единственным способом оплодотворения. И люди наверняка знали, что он доставляет удовольствие.

— Ну, что скажешь? — спросила лежащая рядом Айрин. Девушка буквально светилась от счастья.

— Это просто чудесно. Когда я сделаю нейроклип и покажу остальным, все будут в восторге.

— Что значит — покажешь? — насторожилась Айрин. — Ты где-то спрятал камеру? — она с тревогой огляделась.

— У меня нейробук. Он способен как проецировать изображение напрямую в мозг, так и записывать все, попадающее в поле зрения.

— Прекрати! — девушка отпрянула и зачем-то натянула до подбородка одеяло. — Ты что, записал меня… — на секунду она сбилась, — записал без одежды?

— Не только. Нейробук регистрирует все ощущения. Твой вид, твой запах, вкус твоих губ. Все. И может воспроизвести для другого человека.

Секунд десять Айрин смотрела широко распахнутыми глазами. В них читалось удивление, недоверие, и, как показалось Джантору, ужас.

— Прекрати! — снова выкрикнула она. — Ты, ты… Ты грязный извращенец. Вы все там извращенцы. Ты не должен никому это показывать. Слышишь, никому.

— Но почему? Ведь это так приятно, и…

— Я убью тебя, — перебила его девушка. — Если ты хоть кому-то покажешь, что у нас было, я тебя прикончу.

Голос ее звучал необычайно резко. И Джантор понял — она говорит серьезно.

— Хорошо, хорошо. Я просто…

— Никому! — снова повторила Айрин. — Ты не должен никому показывать. Это только между нами. Ты и я, больше никого, понял?

— Ладно, я понял. Извини, если чем-то тебя обидел, я правда ненарочно. Просто у вас тут все так странно. Поверь, я никогда не хотел сделать тебе ничего дурного, только хорошее.

— Знаю.

Улыбнувшись, она снова придвинулась ближе, обняла его. Джантор чувствовал ее дыхание, нежную мягкую кожу, волнующие изгибы ее бедер. Чудесная девушка.

— Это ведь лучше, чем твой нейрокайф?

— Нет.

В первую секунду Айрин напряглась, потом снова отпрянула.

— Что значит — нет?

Секс удивительно приятен. Но нейрокайф — это нейрокайф. Он стоит над всеми прочими удовольствиями, и любое другое ему заведомо проигрывает.

— Ты серьезно? Хочешь сказать, твоя проклятая машина лучше, чем я? — на глазах девушки почему-то выступили слезы.

— Ну причем тут лучше-хуже. Ты замечательная, и секс мне очень понравился. Но сексуальное удовольствие составляет лишь часть общей зоны наслаждения мозга. А электроды нейробука охватывают ее целиком. Вживленный компьютер одновременно стимулирует все возможные удовольствия. Нейрокайф — это вершина доступного человеку наслаждения. Превзойти его в принципе невозможно.

Она смотрела молча, но по щекам все сильнее катились слезы.

— Послушай, Айрин, не надо расстраиваться…

— Мерзавец! Негодяй! Грязный извращенец!

— Айрин, перестань, — Джантор придвинулся ближе, но девушка еще сильнее отпрянула, ударила его ногой.

— Убирайся отсюда. Пошел вон из моей постели. И вообще из моего дома. Пошел вон!

— Айрин, ты чего?

— Ненавижу тебя. Ненавижу, ненавижу, ненавижу. Мерзкий вонючий кибер. Ты такой же, как они. Даже хуже. Убирайся отсюда! — она снова его ударила. — Убирайся!

— Айрин, перестань. Почему ты так расстроилась?

Джантор снова попытался придвинуться к ней, но девушка соскочила с кровати, бросилась к тумбочке. А когда повернулась, в руке блеснуло лезвие складного ножа.

— Только подойди, и я тебя прирежу, — она сделала выпад в его сторону. — Пошел вон.

— Да прекрати ты. Успокойся и объясни, в чем дело?

— В том, что ты кибер. Мерзкий вонючий кибер. Худший из всех. Пошел вон.

С того первого дня Айрин никогда не называла его кибером. А теперь будто вкладывала в это слово всю накопившуюся к обладателям нейробуков ненависть. Обращенную теперь на Джантора. И с каждой секундой девушка все больше распалялась.

Наверное, ему и правда лучше ненадолго уйти. Дать ей время успокоиться, а потом они спокойно поговорят и во всем разберутся.

Джантор быстро оделся и вышел. На улице уже стемнело, и фонарей тут на удивление мало. Самих столбов много, но лампы разбиты. А свет бы пригодился, учитывая плохой асфальт и кучи мусора.

Но беспокоила его не опасность споткнуться, а тяжкий груз вины. Он обидел ее. Обидел замечательную девушку, которая так ему помогла. Стала его проводником в этом странном и малопонятном мире.

Сильно обидел. Согласно классификации психологических состояний реакция Айрин называлась истерика. Крайняя степень расстройства вплоть до потери контроля. Он прежде никогда с таким не сталкивался, и вообще не слышал, чтобы у кого-то в ФИОМСе случалась истерика.

Еще сильнее огорчало, что Джантор не понимал причин столь бурной реакции. Ведь все шло хорошо, после секса Айрин выглядела очень счастливой. Он запустил на нейробуке запись последних минут общения.

Сперва девушку возмутило его намерение сделать нейроклип. Немного поискав в Интернете, Джантор убедился, что отношение к сексу здесь тоже весьма странное. С одной стороны, его считали очень важным, для некоторых он превращался в настоящую манию. Однако собственно секс почему-то скрывали, и выставлять свои интимные отношения на общее обозрение считалось непристойным.

Опять полное отсутствие логики. В ФИОМСе человек, записавший новое приятное ощущение, будь то головокружительный прыжок, вкус нового блюда или аромат экзотического растения, считал своим долгом поделиться с другими. Здесь люди тоже выкладывали в Интернет фотографии и видео, но секс почему-то прятали.

Впрочем, когда Джантор пообещал сохранить нейроклип в тайне, Айрин успокоилась. По-настоящему девушка разозлилась после его слов, что нейрокайф лучше. Странно. Ведь это правда. Нейробук посылает импульсы во все зоны удовольствия сразу. Он дарует человеку наивысшее доступное наслаждение. Обижаться на это глупо. Столь же глупо, как обижаться на строительный кран, легко поднимающий груз, который дюжину силачей раздавит.

Здесь отношения между мужчинами и женщинами вообще очень запутанные. Есть семья, создаваемая для рождения и воспитания детей, есть секс, используемый для получения удовольствия. И еще нечто, именуемое любовью.

Тут все на удивление странно и нелогично. Неправильно. Дома жизнь устроена куда разумнее. Джантор осознал, что шагает на юг. Там ФИОМС, там Веббервиль, там его мир. Здесь он чужой.

От размышлений отвлекли громкие голоса.

— Ты спер его, сволочь. Я два дня голову ломаю, куда подевался гребанный проектор, а это ты спер.

— Я лишь хотел понять, как он работает. И разобрался.

Второй голос принадлежал брату Айрин. Мужчина примерно такого же роста, но шире в плечах, тряс Тома, словно куклу.

— Ага, разобрался. И пытался толкнуть информацию за моей спиной.

— Послушай, Вэй, я правда собирался…

Не слушая, чего собирался делать Том, его оппонент швырнул парня на землю.

Так неправильно. Джантор шагнул к ним.

— Эй, зачем так грубо? Любые разногласия можно обсудить вежливо.

Вэй повернулся к нему. Раскосые, как у Шинвина, глаза еще больше сузились, мускулистые, покрытые татуировками руки сжались в кулаки.

— Ты кто такой? Вали отсюда, пока цел.

— Послушайте, я не желаю причинять вам вреда и…

Стоявшие позади Вэя три парня и две девушки рассмеялись.

— Сейчас мы причиним тебе вред.

В руке одного блеснул нож, в кулаке второго кастет. А девушка с азиатскими чертами лица вытащила две палочки, соединенные цепью, и начала вращать в воздухе.

Почему они всегда такие грубые, постоянно прибегают к насилию? Почему нельзя спокойно поговорить? Когда возникают спорные вопросы, рассчитать их на виртуальной модели, и решить наиболее эффективно.

— Стойте, — бросился к ним вскочивший с земли Том. — Это Джантор, парень моей сестры. Он может быть полезен, — брат Айрин огляделся и заговорил тише. — Он крутой хакер и разбирается в киберских штучках. Это он помог мне понять, как работает проектор.

— Хакер, говоришь, — Вэй снова оглядел Джантора. — Ты действительно знаешь, как заставить киберские игрушки работать?

— Человек с нейробуком управляет техникой мысленно, по радиоканалу. Поэтому кнопок и других привычных вам интерфейсов управления нет. Но можно сделать программу управления с компьютера или смартфона. Надо лишь взломать пароль.

С минуту парень разглядывал его, потирая подбородок.

— Ладно, садись, поехали, — он кивнул на серый джип. — Посмотрим, что ты умеешь.

Секунду Джантор колебался, потом залез внутрь. ФИОМС подождет. Брат Айрин сунулся было в салон, но главарь его выпихнул.

— Поедешь с Джимом.

В машину также села девушка с двумя палочками на цепи, которую Вэй представил как Ли, и смуглый длинноволосый парень, назвавшийся Рамосом. Автомобиль оказался довольно продвинутым, помимо руля имелся управляемый голосом автопилот.

Минут через пятнадцать заехали в обширное, с виду очень старое здание.

— Раньше тут склад был, теперь наша база, — пояснил Вэй.

В просторном, тускло освещенном помещении стояла дюжина легковушек, два фургона, три десятка людей. Одни возились с машинами, другие во что-то играли, третьи пили из бутылок или с блаженным видом потягивали папироску. У некоторых в руках оружие.

Вэй провел Джантора в соседнее помещение. Тут стоял сильный запах краски, двое подростков азиатской внешности перекрашивали один из трех легковых автомобилей. В углу черная машина без окон. Такие принадлежат киберам.

— Видал, — кивнул на нее главарь. — Мы не хотели с ним связываться, — он сплюнул, — думали, проедет мимо. Им же пофиг. А этот тормознул. Шлем дурак оставил в машине. Они хоть и корчат из себя высшую расу, а тоже смертные, — Вэй усмехнулся. — Ну и решили, раз уж так вышло, забрать тачку. Затолкали в фургон и привезли сюда. Только у них руля нет, как управлять — непонятно. Справишься?

Джантор понял, что кибер мертв. Конечно, те тоже поступают плохо, и ненависть к ним местных объяснима. Однако убивать в любом случае неправильно.

Но изменить случившееся уже нельзя, и он переключился на машину. Взлом управления занял минут пять. Чисто мысленное, только для обладателей нейробуков. Повинуясь его командам, автомобиль выехал на середину, сделал поворот.

Едва машина стала двигаться, все вокруг засуетились, вытащили оружие.

— Что за хрень?!

— Успокойся, — Джантор положил ладонь на руку Вэя, сжимавшего пистолет.

— Она движется, — голос главаря дрогнул.

— Ты же сам просил разобраться с управлением. Вот, — по команде машина подъехала к ним.

Все остальные отшатнулись подальше, к стене. Вэй остался на месте.

— Так это ты? Проклятье, но как?

— Я же говорю — радиокомандное управление.

— Ты ведь ничего не делал. Просто стоял и смотрел. Как ты рулишь без компьютера?

Несколько секунд Джантор колебался. Айрин убеждала хранить в тайне, кто он и откуда. Все боялась, что его убьют. Но она же поверила. Решил сказать правду.

— Мой компьютер здесь, — и коснулся пальцем головы.

На мгновение повисла тишина, затем Вэй отпрыгнул, наводя пистолет.

— Ты кибер?!

Остальные тоже вскинули оружие. Он поднял руки.

— Нет, я не кибер. Я из ФИОМСа.

Его слова вызвали замешательство, но четыре ствола по-прежнему смотрели на Джантора. Все переглядывались, и посматривали на главаря, ожидая команды.

— Ты не можешь быть из ФИОМСа, — наконец заявил Вэй. — Оттуда никто не приходит.

— Я вот пришел, — Джантор развел руками. — Точнее, прилетел. Вообще я не планировал заранее, это вышло случайно.

— И чего тебе надо?

— Просто хочу узнать, как вы живете. Мы ведь ничего не знаем о вас, как и вы о нас.

Ствол пистолета чуть опустился. Совсем чуть-чуть.

— В Америке никого из ФИОМСа нет. Уже давно.

— А я слышала, что Оденлин фиомсянин, — вмешалась темнокожая девушка без оружия. Ее звали Тайша. Она чем-то походила на Джесину, только моложе, и косички все черные. — Моя мама так говорила, — пояснила она, когда Вэй оглянулся.

— Твоя мать дура, и ты тоже, раз веришь в подобные сказки, — рявкнул он и снова повернулся к Джантору. — Чем ты докажешь, что из ФИОМСа? А не киберский агент, чтобы навести на нас полицию.

Чем? Хороший вопрос. Единственным безусловным свидетельством того, что он фиомсянин, является нейробук. Показать который невозможно. Надо убедить иначе.

— Будь я агентом, не стал бы себя выдавать. Сказал бы, что не могу управлять машиной, а потом вызвал подкрепление.

С полминуты Вэй напряженно думал, наконец опустил оружие.

— Логично. Да и ведешь ты себя совсем не по-киберски, — он обошел по кругу Джантора, затем черный автомобиль. — Скажи, ты у любой ихней тачки можешь управление взломать?

— Если у них аналогичная защита — да.

— А с какого расстояния?

— На ровной местности километров с пяти. В городе стены частично экранируют сигнал, там меньше.

На лице главаря появилась довольная ухмылка.

— Что ты задумал, Вэй? — спросил Джим. Высокий темнокожий парень все еще сжимал револьвер.

— Немного потрясти самых богатых ублюдков Оклахомы. Ты ведь поможешь нам, верно, — он повернулся к Джантору.

— Киберов? — половина выглядела изумленными, другие — испуганными. — Ты рехнулся? Это слишком опасно, — возразил Джим. Остальные согласно закивали.

— Опасно злить меня, — отрезал Вэй. — Ты что, хочешь всю жизнь клевать крохи? У нас есть шанс урвать настоящий куш. Потом свалим. У наших киберов полно врагов. Канзасские или в Чикаго отвалят кучу баксов за их товар, и позволят нам жить, не опасаясь возмездия. Не ссыте, у нас теперь свой кибер, — он хлопнул Джантора по плечу.

— Я же говорил, что он крутой, — Том, улыбаясь, подскочил к ним. — И очень полезный. Это я его привел.

— Заткнись, — Вэй поморщился. — Иди, организуй ему ночлег, раз он теперь с нами. Выпьешь? Или колесами закинуться? — спросил он Джантора. — У нас есть хорошие.

— Пожалуй, нет. Я бы хотел посмотреть, что есть в памяти машины. Там наверняка много файлов. Про здешних киберов я знаю мало.

— Правильно, дело прежде всего, — главарь снова хлопнул Джантора по плечу. — Если захочешь пожрать, бери из моего холодильника. Насчет остального спрашивай Тома. И еще, — он оглядел своих людей. — Про то, что Джантор — кибер и фиомсянин, никому ни слова. Даже нашим. Он просто крутой хакер, усекли?

Все закивали.

В полицейском автомобиле нашлись не только файлы. Пистолет без курка, и с камерой под стволом.

— Хрен их разберет, как они стреляют, — сказал Рамос, вертя в руках оружие. Когда Вэй ушел, он и Джим остались.

Джантор уже догадывался. Взломал пароль. Интерфейс у пистолета простой. Едва включил камеру, в поле зрения появилось маленькое перекрестье. Чтобы проверить, навел на стоящую в углу пустую банку. Выстрел заставил парней подпрыгнуть.

— Вот дьявол. Как ты им пользуешься?

— Тут электрическое воспламенение с мыслекомандным управлением. Плюс камера, транслирует изображение в зрительную кору, чтобы проще прицеливаться.

Поле обзора камеры почти как у глаза. Она позволяла стрелять, не высовываясь из-за угла, и даже назад не оборачиваясь. Еще в машине оказался шлем. Он закрывал всю голову, включая лицо, обычный человек в нем слеп. Но владельцу нейробука шесть расположенных по периметру камер дают обзор на 360 градусов.

А в багажнике лежала пара управляемых роботов. Один, именуемый «Кобра», представлял собой 4-х колесную платформу высотой до колена, с пулеметом и 30-ти миллиметровым гранатометом. Другой, квадрокоптер «Страж», мог летать. Без оружия, зато есть камеры инфракрасного и видимого спектра.

Джантор немного попрактиковался сначала с одним, потом с другим, чтобы лучше их чувствовать.

Появился Том, сказал, что устроил неплохое местечко.

Рядом с бывшим складом стоял четырехэтажный, тоже старый дом. В комнате на втором этаже, куда парень его привел, не жили очень давно. От панельной обшивки осталось несколько кусков, пол грязный, кровать скрипела, матрас старый, весь в пятнах.

— Понимаю, обстановочка так себе, — Том усмехнулся, — у сестренки моей поуютнее. Но я старался.

Джантор кивнул.

— Вы банда, верно?

На секунду брат Айрин опешил.

— Мы просто парни, желающие жить лучше. А тут лишь два пути — либо вкалывать на киберов, либо как мы. Честно работать бесполезно. Как только человек открывает свой бизнес, сразу появляются киберы с налогами. Или чуваки, говорящие, что тут их район, и все им должны. Иногда и те, и другие сразу. В итоге на других работаешь больше, чем на себя. С местных много не настрижешь, а вот у киберов добра навалом. Ты действительно поможешь их обчистить?

Джантор задумался. Из того, что он успел выяснить об оклахомской жизни, банды в основном занимались грабежом, торговали оружием, собирали деньги с местных предпринимателей. Некоторые называли это платой за защиту. Которая сводилась к тому, что не надо платить другим бандам.

При этом большинство людей живет столь убого, что и брать нечего. Правда, Вэй говорил про киберов. Последние по непонятным причинам остальных притесняли. Однако если кто-то поступает аморально, это еще не значит, что его можно грабить.

Вспомнил, как Айрин убеждала его, что обманывать и даже убивать киберов хорошо. Просила крутое фиомсянское оружие. В местной культуре глубоко укоренилась идея о возмездии. Око за око, зуб за зуб. Наверное, они считают, что грабеж киберов — как бы наказание за их преступления.

Для ФИОМСа и то, и другое — дикость. Но тут люди думают совсем иначе. И если Джантор планирует здесь пожить, придется в какой-то мере соблюдать их правила и обычаи. Осталось только решить — насколько?

* * *

Проснувшись, Айрин первым делом хотела заглянуть в соседнюю комнату. Но сразу вспомнила вчерашний вечер, внутри поднялась волна злости и обиды. И, почему-то, чувство вины.

Джантор сейчас один, на улице. Без денег и с минимальным пониманием здешней жизни. Пусть попробует быть добреньким — сразу обглодают до костей. Посмотрим, как его выручит проклятый нейробук.

Мерзкий кибер.

Ей и раньше встречались парни, смотревшие на всех женщин, включая Айрин, лишь как на способ удовлетворения похоти. Но никто никогда не заявлял, что она хуже, чем гребанная машина в голове.

— Ненавижу поганого кибера, — вслух произнесла Айрин. Но вышло совсем не так уверенно, как хотелось.

На глаза попалась его куртку. Почему он ее оставил? Ах, он ведь ее подарил. Теперь куртка принадлежит ей. Накинула на плечи. Великовата, но хорошая. И еще хранит его запах. Ну уж нет, от гнусного кибера Айрин не возьмет ничего. Бросила куртку на пол и принялась топтать. Надо выкинуть на помойку.

Немного выпустив пар, включила компьютер, рассчитывая увидеть сенсационную новость — на улицах Оклахома-Сити убит фиомсянин. Ничего подобного. Поисковые запросы вывели ее на сайт «Страшная правда о ФИОМСе». Создатели его утверждали, что фиомсяне наблюдают за Америкой и тайно манипулируют.

Дурачье. Фиомсяне о нас даже не знают. Им плевать на нас. А ему плевать на меня.

К горлу подступил комок, на глаза навернулись слезы. Проклятые нейробуки. Без мерзких машин все бы получилось. Они могли быть счастливы.

Взгляд снова остановился на лежащей в углу куртке. Айрин подняла ее, осмотрела. Ткань нигде не порвалась, и буквально на глазах выпрямлялась. Чистая, словно и не валялась на полу. Для интереса наскребла щепотку пыли, посыпала на ткань. Грязь сама собой соскальзывала. Потом плеснула остатки чая — то же самое. Ни единого пятнышка.

Хорошая вещь, надо ее продать. В конце концов, он жил тут, Айрин его кормила. Она имеет право на возмещение убытков.

Вышла на улицу, как обычно, взяла у Хуана одно мороженое. В ФИОМСе, как рассказывал Джантор, на каждой кухне есть автомат, изготовляющий мороженое. Целых сто сортов. Так несправедливо. У подобных негодяев не должно быть ста сортов мороженого. Да еще и бесплатно.

Огляделась, думая, куда пойти. Хотела заглянуть к дяде Майклу, но тут же остановилась. Он наверняка спросит о Джанторе. Пошла в другую сторону.

Взгляд упал на дом с забитыми фанерой окнами, Джантор интересовался, как люди живут в подобных. Она поняла, что идет тем же путем, каким они шли первый раз. Черта с два — Айрин свернула на соседнюю улицу. Нельзя думать о проклятом фиомсянине. Тем более кибере. Она шагала по улице, пока не вышла к торговому центру.

Перед входом росла маленькая яблоня. Вспомнила, как Джантор показывал свои улицы, засаженные фруктовыми деревьями. Нет, ну почему все напоминает о нем? Пробыл-то меньше недели, а везде успел наследить.

Позвонила Стефани, пригласила вечером составить компанию в баре.

— С нью-йоркцами? — осведомилась Айрин.

— Нет, с ними покончено. Может, кто другой подвернется.

Вот и хорошо. С Джантором тоже покончено. Чтобы скоротать время, отправилась в Пасео. Там собираются уличные музыканты, всегда весело, и есть одно кафе, где продают чудесное мороженое. Лучше, чем фиомсянские сто сортов.

Вечером приехала в бар. Стефани оглядела ее.

— А где Джантор?

Проклятье, и она туда же. Вспомнила, как подруга на него заглядывалась.

— Не знаю.

— Вы что, поссорились? — удивилась Стефани. — Отлично, тогда дай мне его номер.

— На кой черт он тебе?

— Познакомлюсь поближе, — на лице подруги появилась мечтательная улыбка. — Мне нравятся красивые сильные мужчины.

— Вовсе он не красивый, — с каждой секундой Айрин все сильнее злилась. В памяти всплыли его рассуждения о нейробуке и своем кайфе. — И ты ему нафиг не нужна. У вас ничего не выйдет, даже не рассчитывай.

— Ой, ну перестать, — скорчила гримасу Стефани. — Раз у тебя не получилось, дай мне попробовать. Тебе что, жалко? Вы все равно расстались. Скажи его номер.

Айрин захотелось треснуть подругу бутылкой по голове.

— Нет у него смартфона. Я же говорю — он нищий. Ни денег, ни жилья, ни работы. Если он тебе нужен — поброди по помойкам.

Мысль, что он теперь питается отбросами, вызвала легкое злорадство. Посмотрим, как ему понравится, после всех россказней о бесплатном изобилии. Видя ее раздражение, расспрашивать про Джантора Стефани перестала. Они заказали по коктейлю, потом второму. Беря третий, Айрин уже чувствовала, как кружится голова.

Интересно, в ФИОМСе есть алкоголь? В этом их идеальном обществе. Проклятье, что он все время лезет в голову?

— Привет, красотки, — голос над самым ухом оборвал ее размышления. — Скучаете?

Двое парней в засаленных футболках, от них разило табаком и дешевым пивом.

— Отвалите, — поморщилась Стефани.

— Да ладно вам, — один присел на табурет рядом с ней. Второй положил руку на плечо Айрин. Она дернулась, сбрасывая.

— Хорош недотрог из себя корчить, — процедил первый. — Мы парни нормальные, готовы и выпивкой угостить, и чем получше, — он вытащил из кармана пару таблеток. — Но и вы будьте поласковей.

— Точно. Можно по-хорошему, но если вам нравится погрубее, — второй ухватил Айрин за шею, больно сдавив.

Она глянула на подругу, та согласно двинула ресницами. Айрин положила пальцы на кисть стоящего позади парня, погладила.

— Сильные мужские руки.

Он расслабился, и она потянула его ладонь вперед, ближе к груди. Затылком почувствовала его дыхание. Обхватила средний палец и резким, как учил дядя, движением сломала. Тут же вскочила, избавляясь от объятий.

Парень завыл.

— Ты че, охренела? — второй поднялся и шагнул к ней, оставляя подругу за спиной.

Ухватив бутылку, Стефани врезала по затылку. Парень свалился. Его приятель попытался ухватить Айрин здоровой рукой, но она вывернулась, ударила в нос. Противник отшатнулся, закрыв лицо ладонью. Подруга тут же пнула его в пах, когда он сложился пополам, добавила бутылкой.

— А мы крутые девчонки, — улыбнулась она, глядя на два лежащих под ногами тела. Айрин рассмеялась. Да, они не так беззащитны, как может показаться. Оставив на стойке несколько долларов, подруги вышли.

— Домой? Или еще куда заглянем?

Внимание Айрин привлекли крики. Глянула, и веселье мгновенно улетучилось. Черная машина, трое полицейских. Один заломил руку какому-то парню, другой о чем-то спрашивал, третий с автоматом наперевес оглядывал улицу.

Внутри забурлила привычная злость. Мерзкие ублюдки, полагающие, что они здесь хозяева.

— И не думай, — подруга положила руку на плечо. — Это не те кретины, с ними не справиться. Даже не смотри на них. Идем, это не наши проблемы.

Да, при встрече с киберами любая крутизна сразу испаряется. Для них самые отмороженные бандиты — всего лишь мальчики для битья. Айрин отвернулась. Шагая вслед за подругой, она внезапно ощутила жуткий стыд. Стыд и отвращение. Ко всем. Киберам, Стефани, прохожим, что так же отворачивались. А больше всего — к себе.

Джантор бы не отвернулся. Не прошел мимо, делая вид, что это не его проблемы. Он бы вмешался. Нажил себе неприятностей, но вмешался Единственный человек, кому все здесь чужие. Которому должно быть безразлично. Но готовый вступиться за незнакомых людей.

Хотя нет, не единственный. Есть же Сопротивление. Они борются. И Айрин должна к ним присоединиться.

* * *

От крим-беты — отдела, занимавшегося преступлениями в соответствующей зоне, кражу расследовал детектив Оливер Фоулз. Его вытянутое, с узким подбородком лицо казалось чужим на широкой мощной фигуре, но Винсент сразу отбросил мысли о внешности. Значение ей придают разве что пусты, для хайменов важны исключительно деловые качества.

Временный напарник уже прогнал запечатленное камерами отеля лицо воровки по картотеке жителей Оклахомы, равно как и социальным сетям, но безрезультатно.

Поиск по отпечаткам пальцев дал еще четыре аналогичных случая. Схема всякий раз одинаковая. Привлекательная девушка знакомится в баре или клубе с состоятельным бетером, соглашается на секс, а после, подсыпав снотворное в напиток, исчезает со всеми ценностями.

К сожалению, прошлые расследования закончились ничем. В двух случаях Траун решил вообще ничего не делать, полагая, что тупость бетеров — их собственная проблема. В двух других коллеги ограничились формальными следственными действиями. Не сумев быстро напасть на след воровки, детективы переключились на более значимые дела.

— Вечно вы халтурите, а нам разгребать, — ворчал Оливер. — Совсем преступников распустили. Вот у нас порядок. Если что и случается — почти всегда виноваты гастролеры из гаммы.

Ему легко рассуждать. На их территории жителей втрое меньше, а сотрудников полиции — во столько же раз больше. Вся зона утыкана камерами, плюс бетеры пусть и без желания, но сотрудничают. Иначе с работы вылетят.

— Где искать будем? — спросил напарник.

— Начнем с бара, — предложил Винсент. — Где она с потерпевшими познакомилась. Может, ее там знают.

— Хорошо, — кивнул Оливер. — Мне тут еще кое-что сделать надо, скоро буду.

— Ты тоже хочешь ехать в гамму?

— Разумеется, не хочу. Кто по доброй воле сунется в ваш гадюшник. Но начальник приказал уделить внимание — вот и уделяю. Встретимся в гараже.

Винсент предпочел бы работать один, но отказать нельзя. В их паре Фоулз — старший. В гараж тот пришел в полной экипировке — броня, шлем, автомат. Подтвердив самые худшие опасения.

— Ты что, еще не собрался? — в голосе перемешались удивление и возмущение.

— Послушай, Оливер, в гамме нас не любят. Даже если они знают ее, все равно не скажут. Будет лучше прикинуться пустами, тогда…

— Что?! Ты спятил? Еще не хватало прикидываться этими ничтожествами. Давай быстро собирайся и поехали.

Короткий спор закончился звонком Трауна, напомнившего, что расследование возглавляет Фоулз. Капитан приказал экипироваться, сопроводив команду разрядом боли.

Бар «Олкер» встретил их тусклым освещением и громкой музыкой, на небольшой сцене под возгласы малочисленных посетителей извивалась почти голая девушка. При появлении полицейских все сразу стихло.

Винсент чувствовал растущее напряжение, каждый старался отодвинуться с прохода. Несколько человек, сидящих у выхода, попытались незаметно уйти. Наивные.

— Стоять! — рявкнул Фоулз. «Кобра», взятая им для усиления, откатилась к двери, перекрывая выход.

Подошли к стойке бара, Оливер достал голографический проектор.

— Мы ищем эту сучку.

Бармен заявил, что видит ее первый раз.

— Врешь, — ухватив его рукой за затылок, детектив впечатал лицо в стойку. — Она была здесь. Говори, где она живет? — с каждой фразой он бил снова и снова. — Где?

— Я не знаю, — прохрипел парень. — Клянусь, я…

Оливер еще раз впечатал его лицом в стойку.

— Она редко сюда ходит, — простонал бармен. — Она чаще тусит в «Хайке».

Винсент сверился с картой. «Хайк» — это ночной клуб в Мидвесте, одном из восточных районов города.

— Если ты соврал — мы вернемся, — пообещал Фоулз.

Винсент с трудом удержался от ругательства. О последнем лучше не предупреждать.

— Послушай, — сказал он в машине, — бармены нечасто знают, где живут их клиенты. Будет лучше, если мы прикинемся посетителями, и дождемся, когда она придет.

— Опять ты за свое, — нахмурился Оливер. — У меня куча других дел, я не могу сидеть часами в баре, дожидаясь, когда она появится. Да еще и прикидываясь вонючим пустом. Они все знают, просто говорить не хотят.

Первый бармен «Хайка» потерял сознание прежде, чем успел что-то рассказать. Второй, не дожидаясь избиения, сразу назвал адрес девушки. Но радость Фоулза была недолгой. В заброшенном доме уже лет десять никто не жил.

Детектив пришел в ярость. Но, когда они вернулись, бармены уже сбежали. Как и посетители, и почти весь персонал. Остались владелец, пара охранников, не посмевших перечить полиции, да посудомойка. После трех ударов хозяин «Хайка» назвал адрес обманщика. Но квартира оказалась пустой.

— Убью мерзавца, — Фоулз принялся громить скромное жилище. — Найду, выбью всю правду, а потом прикончу. Поехали обратно. Уж владелец-то не сбежит.

Хозяин ночного клуба бросить заведение не рискнул. И со слезами утверждал, что девушку первый раз видит.

— Давай записи камер проверим, — предложил Винсент. — Вдруг она и правда здесь не появлялась.

— Смотри. А я еще кого из персонала привезу. Раз сбежали — значит, что-то скрывают.

Даже с использованием автоматических программ распознавания лиц просмотр записей за последнюю неделю занял у Винсента четыре часа. Воровки среди посетителей не было.

Когда спустился в главный зал, Оливер тряс худенькую девушку, одну из официанток. Другая, вся в крови, скорчилась в углу. Там же один охранник, без сознания. Второй умудрился сбежать, понимая, что защиты от хайменов не существует.

— Похоже, воровка тут и правда не появлялась.

— Да кто вам вообще сказал, что она сюда ходит? — буквально провыл владелец. Пока Винсент отсутствовал, у того прибавилось синяков. Один глаз вообще заплыл.

— Вот он, — Фоулз показал бармена из «Олкера».

— Адамс? Да он жулик, — завопил хозяин клуба. — Он виски разбавлял, и я его уволил. Он просто хочет отомстить.

Напарник посмотрел на Винсента, тот пожал плечами. Такое бывало. Иногда пусты лгали, посылая полицейских по неверным адресам, а иногда давали координаты своих недругов.

— Чертов ублюдок, — Фоулз ринулся к машине. — Я же говорил, что вернусь.

Предупреждение Адамс воспринял серьезно. В баре его не оказалось, дома тоже. Вернувшись в «Олкер», минут пять напарник Винсента крушил заведение, потом принялся за владельца. Который, как и в случае «Хайка», оказался единственным, кто не мог сбежать. Но воровку не знал, все твердил, что сидит наверху, лично контактирует лишь с особо ценными клиентами.

В конце концов Оливер признал, что мужчина действительно не знает. Но кто-то из персонала знать должен.

— Думаешь, все ублюдки уже сбежали? — спросил он Винсента.

— Вряд ли. Скорее просто не хотят показываться, пока мы здесь.

— Значит, что-то скрывают, — решил Фоулз.

Весь следующий день они мотались по адресам, полученным от владельца бара. Но если до полудня сумели застать дома троих, не знавших воровку, после обеда их ждали только пустые комнаты.

— Это хозяин их предупредил, — сказал напарник. — Пристрелю сволочь.

— Может он, может — кто другой. Мы же не всех застали, а ты сразу говоришь, что ищешь работающих в «Олкере». Соседи позвонили им, они — остальным, вот и разбежались. Надо действовать тоньше.

— Да пошел ты со своей тонкостью, уже достал. Они все повязаны. Там не одна воровка, а целая банда.

С каждым часом безрезультатных поисков Оливер все сильнее злился. И в неудачах винил Винсента. Вечером вызвал капитан.

— Фоулз жалуется, что ты ему совсем не помогаешь.

— Да он просто дурак. Прет напролом, всех распугивает. Второй день мотаемся по всему городу бестолку. Без него я бы справился быстрее.

— Фоулз использует стандартный протокол.

— Стандартный протокол там не работает и…

По изменившемуся лицу капитана Винсент понял, что сказал лишнее. В следующую секунду его свалила адская боль. Она пронзала каждую клеточку тела, затопила сознание, не оставив ничего. Только невероятная, чудовищная боль.

Казалось, она длится вечно. А когда закончилась, Винсент еще три минуты приходил в себя.

— Младший детектив Рон, ты оспариваешь стандартный протокол работы?

Взгляд Трауна заставил Винсента содрогнуться.

— Нет, конечно, просто…

Винсент осекся, не зная, что сказать. Стандартный протокол предполагал дознание второй степени в течение получаса, чтобы выбить информацию либо убедиться, что человек ничего не знает. Но, как говорил еще в училище Колин Джонс, и подтверждал опыт, пусты редко выдерживали больше десяти минут. И, чтобы их перестали избивать, начинали выдумывать. Стандартный протокол дает результат лишь когда человек располагает нужными сведениями.

Однако по взгляду Трауна Винсент понял, что объяснять бессмысленно. Может, зайти с другой стороны?

— Капитан, «Шератон» ведь не наша территория. Меня назначили помогать, как знающего зону гамма. А Фоулз меня не слушает, действует, как привык. Но в гамме несколько иная обстановка, там никто не хочет сотрудничать.

— И поэтому их надо бить сильнее, кулаков не жалеть. А ты в стороне стоишь.

Винсент подавил вздох. Спорить с начальником глупо, и опасно. Однако он сделал последнюю попытку.

— Капитан позвольте мне действовать другими методами. Они наверняка дадут результат.

С минуту Траун молча его разглядывал. Винсент невольно напрягся, хотя и понимал — бесполезно. Это в драке можно закрыться, увернуться от удара, но любая защита бессильна против боли, идущей прямо в мозг.

Наконец начальник махнул рукой.

— Пробуй что хочешь. Фоулза все равно переключили на другие дела.

Хорошая новость. Выйдя от капитана, Винсент стал прикидывать, как лучше действовать. Шагая по коридору, заметил Лору. Грустное лицо, красные от слез глаза.

— Привет. Что случилось?

— Ничего, — она отвернулась.

— Перестань, я же вижу. Расскажи, мы ведь с тобой, можно сказать, друзья.

— В общем, — Лора всхлипнула, — просто меня наказали. За невнимательность и неаккуратность.

— Тебя? За неаккуратность?!

В чем в чем, а в подобном девушку обвинить трудно. На памяти Винсента она казалась одной из самых старательных и аккуратных, даже педантичных курсанток училища.

— Почти. Я, — Лора снова всхлипнула, — понимаешь, среди сообщений попалось одно. Парень написал у себя в соцсети, что все беды от нейробуков. Я не стала обращать внимание, думала, обычный глупый пуст. Ты же знаешь, они нас не любят. А вчера его поймали, когда писал на стене «Смерть киберам». Полковник решил, что я плохо работаю, — голос девушки дрожал, казалось, она сейчас расплачется. — И, в общем…

Она не договорила, но Винсент и так понял. Начальник Лоры имел репутацию человека еще более жесткого, чем Траун. К провинившимся без колебаний применял восьмой, девятый, и даже десятый уровни боли. Вспомнив наказание за сомнения в стандартном протоколе, содрогнулся. В кабинете та мука показалась вечностью, но нейробук насчитал одну минуту, уровень восемь. И он боялся даже думать, что пришлось вынести девушке. Но ее красные от слез глаза без слов говорили о пережитом ужасе.

Хотелось как-то подбодрить, утешить. Да и самому немного отвлечься. Но как? Нейрокайф — главный источник наслаждения, им сегодня точно не светит. Он лишь как награда за отличную работу.

— Слушай, а давай поужинаем вместе, — предложил он.

— В каком смысле? — удивленно посмотрела девушка.

— Ну, как пусты. Знаешь, у них мужчины приглашают женщин в ресторан, едят там. Видимо, они находят в этом что-то приятное.

— Как пусты! — Лора вытаращила глаза. — Мы не должны быть, как пусты, — она замотала головой. — Мы хаймены. Мы выше их, людские слабости нам чужды. Ты разве забыл?

Конечно он помнил. Так их учили со школьной скамьи. Ни страха, ни усталости, ни боли. Кроме той, что следует за неподчинение. Никаких иррациональных привязанностей, украшательства, страсти к вещам и деньгам, никаких хобби и домашних животных. Только работа, служение штату и губернатору Стилеру. Все, что мешает и отвлекает, нужно отбросить.

Для хайменов еда — это еда. Быстро насытиться максимально калорийной пищей, не отвлекаясь на то, что пусты зовут гурманством. Но Винсент хотел попробовать.

— Давай сходим. Будет считать, что изучаем их мотивацию. Инструктор Джонс говорил, что если хочешь легко находить пустов, надо понимать, что ими движет. А я как раз ищу одну девушку, любящую ходить по ресторанам и клубам с мужчинами.

— Ну, если так, — впервые за их разговор на лице Лоры появилась слабая улыбка.

Выбранный им ресторан считался одним из престижнейших заведений города, располагаясь на тридцатом этаже небоскреба.

— По крайней мере, вид отсюда превосходный.

Внизу, куда хватало глаз, раскинулся Оклахома-Сити. Прилегающие районы беты переливались фантастическим множеством огней — свет окон, фары автомобилей, мигающие, бегущие, меняющие цвет вывески магазинов и развлекательных заведений. Зона альфа гораздо темнее. Там нет вывесок, и окон тоже мало, лишь фонари на улицах. В гамме относительно освещенные районы перемежались темными пятнами.

Приблизившийся официант глядел на них с изумлением и опаской. Если Винсент пришел в обычной одежде, то девушка в полицейской форме. Названия блюд ничего им не говорили, он решил брать самые дорогие. Они должны быть самые вкусные.

— Ты сказал, что разыскиваешь девушку, — произнесла Лора, разглядывая замысловатый узор на тарелке. — Что она натворила?

— Обворовала двух гостей из Нью-Йорка. Конечно, пусты сами виноваты, что поперлись искать развлечений в гамме, но наверху сказали найти.

— А какие там развлечения? — заинтересовалась Лора.

— Ты ведь слушала лекции в училище. Обычные, пустовские. Выпивка, типа как тут, — Винсент указал на бутылку вина, — секс, наркотики.

— Я слышала, но ведь это лишь слова. А ты сам что-нибудь пробовал?

— Наркотики. Три раза. Определенное удовольствие от них есть, но так. Убогое подобие нейрокайфа. А еще они разрушают организм. Я видел наркоманов со стажем. Тощие, слабые. Можешь сама взглянуть, — он переслал на нейробук девушки несколько изображений.

С минуту Лора смотрела, поморщилась.

— Жалкие люди. Жалкая жизнь. Они ведь так мало могут. И так мало понимают. Даже про губернатора Стилера говорят плохое.

— Глупые, — Винсент пожал плечами. — Если б они осознали, насколько он прекрасный человек.

Они принялись обсуждать последнее выступление главы штата. Разговор о губернаторе настроение всегда поднимал. Великий и мудрый человек, самый выдающийся из хайменов. Именно его усилиями обеспечивается нормальная жизнь Оклахомы. Не понимать этого, выступать против могут разве что глупые пусты.

Будь нейробук у каждого, жизнь стала бы намного проще. Он сразу определяет ложь, и дознание второго уровня можно применять исключительно к тем, кто располагает нужной информацией.

Увы, но укрытый глубоко под землей нейрокомплекс вживляет только тысячу компьютеров в год, чего хватает лишь для потомства самих хайменов. Пусты обойдутся без нейробуков.

Ужин Винсенту понравился. Очень вкусная еда, приятная плавная музыка, совсем не похожая на визг и грохот в барах и ночных клубах зоны гамма, прекрасный вид с большой высоты. Конечно, это нельзя сравнить с нейрокайфом, но пустам приходится искать другие удовольствия. Еда, выпивка, женщины.

Мысли сами собой вернулись к воровке. Она сейчас наверняка в каком-нибудь ресторане. Узнать бы еще — каком?

— О чем ты думаешь? — внезапно спросила Лора.

— О работе. Что? — спросил он, видя, как она улыбнулась.

— Ничего. Просто я тоже размышляла о работе.

Забавно. Хотя, с другой стороны, о чем еще думать хайменам. Работа занимает 12 часов каждый день, половину жизни. А если вычесть сон — три четверти. Мало кто из пустов работает столько же, им нужен отдых. Обладатели нейробуков выше подобных слабостей. Тем более что лишь успешная работа способна дать высший источник удовольствия — нейрокайф. Его, в отличие от выпивки и наркотиков, нельзя украсть, отнять, одолжить. Только заслужить достойными результатами.

— И что же ты думаешь о своей работе?

— Что мы делаем что-то неправильно, — чуть поколебавшись, ответила девушка. — Мы отслеживаем разговоры пустов, наказываем, но результата нет. Они все так же нас ненавидят, пытаются прямо или завуалировано оскорбить. Становится лишь хуже.

Винсент пожал плечами. Сетевые разговоры лишь эхо, отражение той нищеты и страха, в которых живет большинство пустов.

Он прокрутил в голове последние два дня. Все избитые Фоулзом хайменов теперь еще больше ненавидят. Их друзья и родственники. Те, кто просто стал свидетелями. Они сразу отворачивались, но Винсент прекрасно различал злобу в глазах тех, кто стоял за спиной, наивно думая, что их не видят.

Да и что еще можно чувствовать к людям, причиняющим тебе боль. Он и сам порой начинал ненавидеть Трауна. Почему капитан не замечает очевидного? Ведь стандартный протокол…

Вспомнив боль, Винсент помотал головой. Так думать нельзя.

— Мы не должны оспаривать наши методы работы, и даже сомневаться, — сказал он девушке. — В конце концов, они утверждены губернатором Стилером, а он никогда не ошибается.

Лора кивнула.

Губернатор — мудрейший человек. Он всегда находит самые лучшие методы, назначает на ответственные посты энергичных и умных начальников. Которые, в свою очередь, поручают важные дела наиболее способным подчиненным. Хаймены — лучшие из людей, и действуют наиболее совершенными методами. Так Винсента учили еще в школе, и это не подлежит сомнению.

Почему же на самом нижнем уровне это выливается в бессмысленные избиения? Мысль пугала, но, похоже, где-то между мудрым, безупречным губернатором Стилером и низовым звеном что-то пошло наперекосяк.

* * *

На следующее утро Джантор сразу отправился в здание бывшего склада, хотел еще покопаться в памяти киберской машины. В одном из углов обширного помещения несколько темнокожих парней играли в баскетбол. Одно кольцо, две команды три на три.

Сам он не играл уже неделю, так что, понаблюдав немного, подошел.

— Я могу поиграть с вами?

Они остановились. Высокий худощавый парень по имени Эшли, постукивая по полу мячом, направился к нему.

— Гринго хочет поиграть. Гринго думает, что умеет играть в баскетбол, — он засмеялся.

Джантор оценил расстояние до кольца — 11 метров. Активировал программу «Идеальное движение», вживленный компьютер рассчитал траекторию, мышечные сокращения, нейронную сигнатуру броска.

— Я не гринго. Меня зовут Джантор.

Перехватив мяч, отправил точно в кольцо. Эшли остолбенел. С полминуты он хлопал глазами, глядя то на кольцо, то на Джантора.

— Ладно, давай поиграем.

Сам он играл очень даже неплохо. Но до человека, в нейробук которого записана как техника мастеров игры, чемпионов, так и программа «Идеальное движение», и ему, и другим парням очень далеко. Джантор без труда набирал больше очков, чем любой из них.

Он почти не промахивался, два его партнера пасовали все чаще, разница в счете неуклонно росла. Эшли стал нервничать, играл на грани, а порой и за гранью правил. Этим он напомнил Эвандора. Тот, проигрывая, тоже частенько переходил рамки дозволенного.

Только Эвандор гораздо мощнее, плюс с огромным опытом куда более жестких футбола с хоккеем. Как и сам Джантор. Поняв, что строгим соблюдением правил соперник явно не заморачивается, стал встречать Эшли корпусом так, что тот отлетал, как от стенки.

— А-а, забери тебя киберы, — воскликнул парень, когда очередной трехочковый довел разницу в счете до тридцатки. — Человек не может так бросать.

— Джантор вообще крутой, — подскочил Том. — Хочешь Колы? — он протянул Джантору банку.

Попить после игры не помешает.

— Он где-то мухлюешь, — не унимался Эшли.

— В чем именно? — поинтересовалась Барбара. Высокая светловолосая девушка с ярко накрашенными губами, как и еще несколько человек, собрались вокруг, наблюдая за игрой. — Мяч для всех круглый.

Остальные рассмеялись.

Темнокожий парень раскрыл было рот, собираясь что-то сказать, но махнул рукой, плюнул и ушел.

Вообще он прав. Без записанных чемпионами техник дриблинга и рассчитанных нейробуком идеальных траекторий бросков Джантор не смог бы играть столь успешно. Условия действительно неравны.

Появился Вэй.

— Развлекаешься? Идем, пора делать большой бизнес.

Отправились на четырех легковушках плюс грузовик. Помимо Вэя, Ли и Рамоса в машину сел Том. Главарь хотел его прогнать, как вчера, но Джантор попросил оставить. Брат Айрин старался помогать ему, и обижать его нехорошо. Выехали за город, спустя короткое время обогнали пару фур.

— Видел, — кивнул на них Вэй. — Такие принадлежат киберам. Смотри, это 40-е шоссе, — он махнул рукой вперед, — по нему идет торговля с восточным побережьем. Грузовиков каждый день десятки, все с компьютерным управлением. Перехватываешь контроль и отгоняешь в сторону. Товар наш. Я нахожу покупателя и мы богаты, — Вэй буквально лучился, гордясь планом. — Некоторые тачки сопровождает охрана, некоторые без. Нам нужны без.

Джантора снова охватили сомнения.

— Послушай, я не уверен, что это хорошая идея.

— Эй, ты что, сдрейфил?

— Нет, просто мне кажется, так неправильно. Благосостояние общества базируется на созидательном труде всех его членов, а угоняя эти грузовики, мы ничего не создаем, лишь забираем чужое.

Минуту его спутники сидели с отвисшими челюстями.

— Да что ты несешь? — возмутился Вэй. — Какое к черту благосостояние общества? Каждый крутится, как умеет. Делает деньги.

— Так неправильно. Надо стремиться к тому, чтобы всем была польза. А от воровства выгода лишь нам, остальным никакой пользы и радости.

— Как это — никакой радости? Если мы обчистим киберов, всем радость. Их же ненавидят. И никто не упустит шанс что-то спереть или еще как нагадить. Когда мы отсюда свалим, можешь рассказать в Интернете, как мы их нагрели, народ станет писать кипятком от восторга. И во всех барах будут шепотом рассказывать легенды о Джанторе, уделавшем киберов.

— Ты чего, Джантор, они же подонки, — подхватил Том. — Они сами дерут налоги, фактически грабят людей, избивают, убивают. Мы всего лишь немного восстановим справедливость.

Вспомнился парень, избитый полицейскими. Можно ли считать угон автомобиля с грузом справедливым возмездием? Джантор сомневался.

— Киберов вообще надо убивать, — не успокаивался Том.

Айрин говорила так же.

— Конечно. Они ведь нашего отца убили. Сестра тебе разве не рассказывала?

— Нет. А что случилось?

— Да кто ж знает, — Том помрачнел. — Просто убили, и все. Им же все можно. Мы тогда еще маленькие были. Дядя Майкл говорит, там еще человек десять погибло.

— Тебе же говорят — их все ненавидят, — Вэй ткнул Джантора в плечо. — Все. У Рамоса вон кузена арестовали, избили.

— Точно, — подтвердил длинноволосый парень. — Половину зубов выбили, почки отбили, он до сих пор кровью писает. С чего-то решили, будто Сандро — член Сопротивления. А он просто машины моет.

— От киберов пострадал каждый в Оклахоме. Ты думаешь, почему они всегда в броне? Без нее их сразу прикончат. Я говорю — их все ненавидят. Просто сделать ничего не могут, вот и терпят. А ты можешь, черт тебя побери. Давай, отомсти за всех. Покажи ублюдкам, что в мире есть ребята и покруче, — не унимался Вэй.

Дружный напор спутников Джантора изрядно смутил. И Айрин тоже киберов ненавидит. Даже просила фиомсянское оружие.

Интересно, можно ли нейробук считать оружием? В рукопашной он давал такое преимущество, что у противника нет шансов. Позволял мысленно управлять роботами, в том числе боевыми, а нейрологика помогает взламывать пароли, что относилось к категории информационной войны. Да, нейробук определенно можно считать оружием.

Собственно, киберов тут меньше пяти процентов. За счет чего же они сумели подчинить людей, по численности многократно их превосходящих?

Ответ напрашивался один — вживленный компьютер. Вот их главный козырь. Если Джантор использует свой, чтобы нанести им определенный ущерб, в этом можно усмотреть определенную справедливость. Во всяком случае — по местным понятиям.

Он оглянулся на едущие позади фуры.

— Хорошо. Значит, я взламываю управление и отправляю машину на базу?

— Нет, нет, — помотал головой Вэй. — Их тачки слишком приметные. Отгоняем в сторону, забираем товар, грузовик просто сожжем.

Захват еще имел какой-то смысл, но сжигать — бессмысленное варварство.

— Давай по-другому. Я могу отправить машину по тому же маршруту, а записи бортового компьютера подделаю.

— Типа никуда не сворачивала, а приехала пустая. Представляю, какие у них будут рожи, — Вэй засмеялся. — А ты соображаешь. Так они вообще на наш след не выйдут.

В небе впереди показалась черная точка. Она быстро приближалась, и вскоре Джантор различил маленький самолет. Под крыльями ракеты.

— Охраняют, — процедил, провожая его взглядом, Вэй. — По началу Сопротивление пыталось нападать на машины киберов, те, что без охраны. Вот они и гоняют над шоссе беспилотники. Как придет сигнал тревоги — максимум через минуту появляются «Ястребы». Огнем накроют и хана. Но мы то все чисто сделаем, верно, — он снова засмеялся.

Потом замолчал, поглядел вслед удаляющемуся самолету.

— Слушай, а управление беспилотником ты сумеешь взломать?

— Теоретически да, — Джантор пожал плечами. — Только время нужно. А сам по себе мой радиоканал обеспечивает устойчивую связь не больше пяти километров. Вот если сообразить усилитель…

— Вы что задумали? — испугался Рамос. — Угнать боевой беспилотник?

— А почему бы нет, — Вэй оскалился. — Один такой стоит миллионы. Всей бандой несколько лет гулять можно. Штук пять — и мы до конца жизни обеспечены. Расслабься, — толкнул он Рамоса, — сегодня грузовики. Так ты в деле? — главарь повернулся к Джантору.

Джантор закрыл глаза и переключил все внимание на связь с бортовым компьютером киберской машины. Правда, когда он его взломал, система показала присутствие в салоне человека. Им не подходит. Впрочем, грузовиков на трассе хватало, вскоре нашлась машина без сопровождающего. Загнал в ветхий сарай заброшенной фермы, быстро разгрузили.

Добычей стали несколько сотен смартфонов.

— Видали, — победоносно оглядел своих людей Вэй. — Это вам не мелочь собирать, с Джантором у нас пойдет совсем другая жизнь.

До вечера перехватили еще две машины, грузом одной оказались роботы-уборщики. До фиомсянских им, конечно, далеко, но за неимением лучшего Джантор взял такого. Хоть пыли не будет.

На следующий день перебрались на шоссе 44, затем на 35-е. Вэй хотел действовать в разных местах, чтобы киберы не вышли на след. Заставленная коробками база снова превратилась в настоящий склад.

— Завтра куда? — поинтересовался Джантор. — Снова сороковое?

— Нет, — главарь мотнул головой. — Мы и так много набрали, надо бы пристроить добычу. Превратить в деньги. Да и не стоит слишком часто ворошить их осиное гнездо. Как минимум неделю не трогаем, пусть успокоятся. Кстати, держи, — он сунул в руки Джантору пачку зеленых купюр. — Твоя доля, за то, что уже продали. А будет еще больше. С твоими мозгами и моими связями мы уже через полгода свалим отсюда в более приятное местечко. А сегодня гуляем.

Гулять внушительной компанией в десять человек поехали в ночной клуб «Адская кровь». Как сказал Вэй, тут лучшие бои Оклахомы. Плюс ставки, девочки, выпивка и наркотики.

Вокруг ярко освещенного, огороженного сеткой ринга толпилось множество людей, но Вэй поднялся на второй ярус. Отсюда бои можно смотреть с комфортом, заодно вкусить иных удовольствий.

Полуголые официантки принесли выпивку, кальян с марихуаной, кокаин и ЛСД.

— У вас как с этим? — спросил он Джантора. — Ну, там, — неопределенно мотнул головой. Про ФИОМС главарь старался не упоминать.

— Ничего подобного у нас нет.

— Тогда ты попал, куда нужно. Почти в рай.

Место это на рай походило меньше всего. И уж тем более по сравнению с ФИОМСом. В биохимической энциклопедии Джантор отыскал статьи по этиловому спирту, экогнилбензоату и другим веществам. Книга утверждала, что, хотя все они обладают стимулирующим эффектом, их употребление имеет массу негативных последствий.

— А вы в курсе, что это, — он указал на заставленный бутылками и наркотиками стол, — может нанести вред здоровью?

Все расхохотались.

— Плевать, — Вэй наблюдал, как Ли делает из кокаинового порошка две белые дорожки. С шумом втянул одну, вторую оставил ей. — Давай, оторвемся по полной.

Для пробы Джантор глотнул виски. Напиток обжигал горло, на вкус не очень. Впрочем, согласно кривой усвоения, нужно время. И доза побольше, так что выпил еще.

Большинство с интересом наблюдали за схваткой. Два человека в перчатках с шипами молотили друг друга. Оба уже в крови.

— Зачем они дерутся? — спросил он Тома. — Им ведь наверняка больно. И один может умереть.

Парень, отправив в рот пару таблеток, запил их виски и рассмеялся.

— Деньги. Неплохие деньги, возможно, наркотики. Они и сейчас наверняка обдолбанные, боли не чувствуют. Как думаешь, кто победит? Ставлю на лысого.

Наголо бритый боец действительно выглядел активнее. Но Джантор ни на кого не хотел ставить. Убивать за деньги — глупость.

Рядом присела Барбара. Он заметил, что она вообще постоянно крутится рядом, то и дело за ним наблюдает.

— Ты явно первый раз в таком месте? — спросила девушка. — Столько всего надо попробовать, — она засмеялась. — Я устрою тебе увлекательную экскурсию по местным удовольствиям, — прошептала Барбара в самое ухо и теснее прижалась.

— Барби, иди сюда, — произнес Клод. Высокий мощный парень со шрамом через лоб смотрел на них очень хмуро.

Как понял Джантор, девушка считалась его подружкой. По местным обычаям у каждого мужчины должна быть женщина. Рядом с Вэем сидела Ли, на коленях Джима устроилась Тайша, Рамос пил виски, обнимая Бониту. Лишь Том и сам Джантор поодиночке. Пары образовывались для секса, но отношения не сводились только к нему, все гораздо сложнее. По крайней мере, наличие второго сексуального партнера осуждалось.

Интересно, что сказала бы Айрин сказала, увидев его здесь. Да еще и в обнимку с Барбарой. Внутреннее чутье подсказывало, что рассердилась бы. Или обиделась.

— Не надо, — он отодвинул девушку.

— А в чем дело? — она снова прижалась. — Ты из-за Клода беспокоишься? Не переживай, он хоть и здоровый, но тупой, одни мускулы. А у тебя впридачу к ним еще и мозги, — она просунула руку ему под футболку, гладя живот.

— Я же говорю — перестань, — он снова ее отодвинул и поманил Тома. — Слушай, ты, когда увидишь Айрин, скажи, мне правда жаль, что так получилось.

— Вы что, поссорились? Отказала, да? Сестренка у меня такая, внешность есть, а использует редко. Вот ее подружка, Стефани, совсем другая штучка. Огонь-девка. Я бы к ней подкатил, да деньги нужны. Но вместе мы точно разбогатеем, и она совсем иначе на меня посмотрит. На, дыхни, — он протянул кальян, который передавали по кругу.

Джантор затянулся.

— А насчет Айрин не беспокойся, я ей мозги вправлю. Объясню, что ты крутейший парень.

— Да плюнь ты на его сестру, — снова придвинулась Барбара. — Унылая недотрога. Я подарю тебе настоящее удовольствие, ты эту сучку быстро забудешь.

— Не оскорбляй ее, она очень хорошая. И не садись так близко.

Девушка рассмеялась и прижалась еще теснее. Джантор не знал, как поступить. По местным понятиям ее поведение считается знаком расположения. Но, учитывая всю сложность отношений мужчин и женщин, ему не хотелось ни с кем связываться, пока он еще раз не поговорит с Айрин.

Выручил Вэй.

— Отвали от него, Барби. Если Джантор захочет девку, ему достаточно щелкнуть пальцами. Тут полно красоток.

Спорить с главарем девушка не посмела, и с видимым неудовольствием отодвинулась. Но осталась рядом, и Клода игнорировала.

Вокруг раздались вопли восторга вперемешку со стонами разочарованием. Лысый забил-таки соперника. С минуту показывали окровавленного победителя, потом на ринг выскочил мужчина в блестящем синем пиджаке, стал представлять новую пару соперников.

— Слушай, Джантор, — наклонился к нему Том, — а твой нейробук сумеет рассчитать, кто победит? На ставках можно поднять большие деньги.

Некоторые в ФИОМСе действительно увлекались прогнозированием. Правда, не ради денег, как здесь, чисто для интереса. Предсказать результаты состязаний пытались, используя данные тренировок и биохимические показатели. Но любая игра подвержена массе случайностей, и в лучшем случае точность составляла процентов 70. На здешних бойцов никакой информации нет, так что Джантор покачал головой.

— Жаль, — вздохнул Том. — Ладно, поставлю на усатого, — он сунул сто долларов девушке, собиравшей ставки.

Начался новый бой, в котором огромный усатый мужик, скорее просто большой, чем мускулистый, к огромному разочарованию Тома, быстро проиграл. Заглотив для поднятия настроения пару таблеток, брат Айрин сделал новую ставку.

Всякий раз, когда Джантор начинал думать, что понимает их цели и мотивы, они удивляли его очередной нелогичностью. Если деньги так ценны, к ним так стремятся, то почему теперь, когда они есть, распоряжаются ими столь бездумно? Почему вообще радуются, глядя, как два человека пытаются друг друга убить?

Он огляделся.

Многие смотрели бой, со всех сторон летели крики: давай, врежь ему, лупи. До чего же они странные. Когда человека бьют полицейские, тех все ненавидят. А тут двое молотят друг друга, и все довольны. Хотя по сути и то, и другое наносит вред здоровью.

Такое ощущение, что местное общество специально создано из противоречий. Джантор помотал головой. Во всем должна быть логика и разумная причина.

Его новые знакомые вовсю веселились, у него же от выпитого несколько кружилась голова, но никакой эйфории он, в отличие от остальных, не ощущал. Скорее тоску. Яростная схватка на ринге вызывала только отвращение. Почти раздетые девушки, ходившие среди столиков, тоже не привлекали. Надо встретиться с Айрин. Поговорить, сказать… Джантор не знал, что ей сказать. Как минимум извиниться, что обидел.

Зря он сюда пришел. Тут все не так. Дурацкая музыка, ринг, на котором новая пара бойцов пытается убить один другого, алкоголь и наркотики, вызывающие лишь тоску.

Вышел на улицу, оглядел темное небо. Его место не здесь. Джантор посмотрел на юг, в сторону Веббервиля. Там жизнь куда лучше и разумнее. Может, плюнуть на все и вернуться. Местные утверждали, что по фиомсянскому берегу Красной реки идет высокая стена, и даже тех, кто сумел ее перелезть, выбрасывало обратно. Но он не сомневался, что пройдет. Там его мир, его дом.

Нельзя. Сначала он должен понять — почему и как здесь дошли до такой жизни?

На следующий день большинство бандитов в полном соответствии с биохимической энциклопедией мучились от похмельного синдрома. Причем не только ходившие в клуб, но и оставшиеся на базе. Впрочем, судя по внушительной груде пустых бутылок в одном из углов, они тоже развлекались. Все ходили вялые, с кислыми лицами, от предложения поиграть в баскетбол или поспарринговать в ужасе шарахались.

Относительно бодрым выглядел только Вэй, но главарь в сопровождении Рамоса и Ли уехал, как он сказал, пристраивать товар.

Джантор просмотрел новости, в первую очередь его интересовала реакция киберов. Последние должны заметить пропажу груза, но пока никак и не отреагировали. Какое-то время занимался совершенствованием методики взлома, используя как полученный за последние дни опыт, так и наработки местных хакеров. Они, правда, мало продвинулись по сравнению с той криптографией, которую Джантор изучил еще в ФИОМСе.

Помимо технических аспектов взлома хакеры часто обсуждали сокрытие следов. В полиции существовал отдел информационной безопасности, боровшийся как раз с любителями проникать в чужие компьютеры, и способный вычислить местоположение сидящего в Интернете человека. Учитывая, что пропажа товара киберов несомненно разозлит, Джантор решил, что программа, скрывающая его действия, будет полезна.

Пока создавал, появился Вэй.

— Идем, есть одно дело. А ты останься, — ткнул он пальцем в двинувшегося следом Тома. — От тебя все равно никакой пользы.

Они выехали за город. Встав на обочине, Вэй сказал, что надо ждать. Через час снова вырулил на шоссе.

— Видишь те две машины. Черную неплохо бы отправить куда подальше, нам нужна серая.

— Там внутри люди. Когда машины свернут не туда, они сразу поймут.

— Плевать, это не киберы.

— А кто?

— Не важно. Вечно ты задаешь дурацкие вопросы, — разозлился Вэй. — Просто сделай, как я говорю, и все.

Через три минуты Джантор получил доступ к бортовым компьютерам обоих авто.

— Через два квартала будет перекресток. Сумеешь отправить черную направо, серую налево? Так, чтоб парни в черной не могли за нами следовать.

Джантор заблокировал модули обоих автопилотов, распознающие голосовые команды, на перекрестке машины разъехались. Три человека в салоне засуетились, один даже несколько раз ударил по панели. Но автомобиль им теперь не подчинялся.

Следуя указаниям Вэя, несколько раз свернули, пока Джантор не завел машину в большой заброшенный гараж. Загремели выстрелы.

Кровь чужая и своя

— Что происходит?

— Расслабься, все в порядке, — Вэй хлопнул его по плечу.

Но Джантор держал связь с бортовым компьютером авто, регистрировавшим повреждения. Выскочил из машины, бросился в полутемное помещение. И буквально остолбенел от ужаса. Рамос, Джим и еще четверо палили в салон.

— Стойте, что вы делаете? Там же люди!

Ринулся к ним, толкнул Рамоса, вырвал дробовик. Остальные перестали, и глядели весьма удивленно. Все еще не веря в случившееся, Джантор повернулся к расстрелянной машине. На лицах троих человек застыла маска предсмертного ужаса, салон залит кровью. Он проверил пульс — мертвы.

Бандиты тем временем вскрыли багажник, стали перетаскивать в свою машину белые пакеты. Подошел Вэй, в руке один из пакетов.

— Видал, это плежик. Самый обалденный наркотик на свете. Тут двести килограмм. Десятая часть твоя. Можешь взять порошком, или подождать, пока я продам.

— Какого черта?! Зачем вы их убили?

— По другому нельзя.

— Нельзя убивать. Тем более из-за какого-то наркотика.

— Ты просто не пробовал. А когда кайфанешь — заговоришь иначе. Держи, — Вэй протянул пакет.

— К черту твой наркотик.

Джантор ударил по руке. Пакет, упав на землю, лопнул. На секунду Вэй замер, потом на шаг отступил, в глазах загорелся недобрый огонек.

— Ты давай поаккуратнее. Я человек терпеливый, но всему есть предел.

— Плевал я на твой предел. Ты уже его перешел.

Внутри Джантора бурлили чувства ранее неизвестные. Обида, что его подло обманули, сделав соучастником убийства, жалость к трем погибшим, ужас от осознания, что содеянное необратимо. А еще желание…

Желание ударить стоящего перед ним человека. Впервые в жизни ему хотелось кого-то ударить.

Вэй словно почувствовал. Он весь подобрался, в позе ощущалась напряженность, готовность к драке. Но Джантор знал, что победит. После первого дня они немного поспарринговали, и главарь пропускал вдвое больше ударов. Он очень быстр, и прекрасно владеет кун-фу. Но в поединке метит по болевым точкам, а против человека с нейробуком это бесполезно. И у Джантора мастерство чемпионов, плюс он чисто физически сильнее.

Правда, у Вэя «Кольт» 45-го калибра, но и у Джантора пистолет киберов. Краем глаза отметил, что остальные бандиты замерли. Они наверняка поддержат главаря. Однако автомобиль погибших еще на ходу. И автопилот собственной машины Вэя он взломал еще в первый день, чисто ради интереса. На стороне Джантора техника.

Он почувствовал, как губы невольно растягиваются в улыбке.

Вэй отступил еще на шаг. Затем поглядел на остальных.

— Че стоите, уроды, грузите быстрее.

Они снова засуетились, перетаскивая наркотик, главарь опять повернулся к Джантору.

— Уходим, сейчас не время устраивать разборки. Скоро появятся люди Дугласа. Валим отсюда, потом поговорим.

Ехать с ним совершенно не хотелось.

— Что, так и будешь ждать, пока мозги не вышибут.

Поколебавшись, Джантор все же сел в машину. Надо обязательно встретиться с друзьями убитых, извиниться, как-то объяснить, что он не хотел, его не предупредили. Обманули. Но потом. Сейчас Джантор не знал, что сказать. Да и какие слова оправдают чужую гибель. Случившееся казалось чудовищно глупым, страшным, диким. Нереальным.

Какое-то время ехали молча, и с каждой минутой росло напряжение. Наконец Вэй не выдержал.

— Слушай, ну какого черта ты так взбесился? Можно подумать, они тебе родственники.

Ладонь Джантора сама собой сжалась в кулак.

— Не следовало их убивать. Они же не киберы, не совершили ничего плохого.

Секунду главарь молчал, потом расхохотался.

— Да они подонки ничуть не лучше киберов. Торгуют наркотой, грабят, насилуют, убивают.

— А вы? Вы чем лучше? Тоже грабите и убиваете.

Вэй пожал плечами.

— Мы живы и с плежиком, а это главное, — он чуть помедлил. — Слушай, ты, конечно, крутой парень, компьютеры взламываешь и все такое. Но нафига вечно разводишь сопливую мораль? Она прибежище для слабых и убогих. Крутые парни просто берут, что хотят.

— Мораль — одна из основ процветающего общества.

Вэй снова расхохотался.

— Да что ты мелешь? Никакого общества нет. Каждый сам по себе, каждый сам за себя. Крутится, как умеет, и делает деньги, как получится. Единого общества не существует.

— Существует, в ФИОМСе. У нас каждый вносит посильный вклад в общее благосостояние, и поверь, наш уровень жизни несоизмеримо выше.

— Ага. И у вас никто не убивает, не ворует, не пытается загрести побольше денег.

— У нас вообще нет денег.

У Вэя отвисла челюсть. Сидящие впереди Клод и Рамос обернулись.

— Как это — нет денег?

— А вот так. Просто нет. Деньги используют лишь примитивные социумы, вроде вашего. Мы прекрасно обходимся без денег.

— И как же вы расплачиваетесь за еду и все прочее?

— Никак. Все бесплатно, каждый берет столько еды, сколько нужно. Я же говорю, наше общество более продвинутое, мы способны обеспечить потребности всех жителей. Поэтому нужда в деньгах как средстве приоритетного распределения материальных благ отсутствует.

Минуты две Вэй молчал.

— И что, каждый берет, сколько захочет?

— Да.

— Слушай, так может, к черту местных киберов, — в глазах его появился странный блеск. — Давай организуем канал из вашего ФИОМСа. Там потерю нескольких грузовиков с товаром не заметят, а здесь мы будем сказочно богаты.

— Нет.

— Почему?

— Потому что так неправильно. Каждый должен вносить свой вклад в общее благосостояние.

— Да к черту общее благосостояние. Мы, мы будем богаче всех. Вот что главное.

Джантору снова захотелось его ударить. Ну как они не понимают. Один человек не сделает ничего. Два, три, сотня — все равно мало. Только над проектом «Идеальное движение» трудится почти миллион ученых. И есть столь же масштабные. Для решения по-настоящему грандиозных задач, создания таких продвинутых технологий, как нейробук, требуется слаженная работа миллионов. Но если каждый думает лишь о личном богатстве, согласованность попросту невозможна.

Да и какой смысл быть богатым в столь бедном и убогом мире? Вэй может нагрести сколько угодно денег, но не получит и половины возможностей, доступных любому фиомсянину.

По приезде на базу главарь устроил большой праздник, выдав каждому пачку плежика. Уже спустя полчаса воцарилось всеобщее веселье. Одни со счастливыми лицами смотрели в никуда, другие безостановочно над чем-то хохотали, третьи, приняв дозу побольше, с блаженными улыбками валялись, где попало. Единственный, кто не радовался — Джантор.

Как они могут смеяться, когда за наркотик погибли другие люди? Наверное, просто не знают, что за их радость уплачена страшная цена. Рассказал Тому.

— Три подонка, — брат Айрин улыбнулся. — Кому их жалко?

— Они же мертвы! Так неправильно.

— Да перестать ты, Джантор, — отмахнулся Том. — Заладил тоже — неправильно, неправильно. Мы кайфуем — и это правильно, — он рассмеялся. — Давай, тоже прими, а про тех ублюдков забудь.

Порой Джантору казалось, что он бьется головой об стену. Человек должен поступать правильно, а нехороших поступков избегать. Можно обсуждать, к какой категории отнести то или иное действие, но если его признавали плохим, для фиомсян оно автоматически становилось запретным. Правила поведения воспринимались столь же обязательными, как закон всемирного тяготения.

Но здесь люди почему-то считали неправильное поведение вполне допустимым.

Он вышел на улицу. Не хотелось даже находиться рядом с ними. Джантор злился на Вэя, на Тома, на остальных. И на себя.

Ведь с самого первого момента, когда главарь предложил воровать чужой товар, Джантор чувствовал, что поступает неправильно. Но позволил себя уговорить, втянуть. Почему?

Испытывал неприязнь к киберам? Безусловно. Эти люди сделали нейробук — одно из самых потрясающих изобретений человечества, предметом ненависти.

А еще, наверное, чувствуя вину перед Айрин. Джантор обидел девушку, и хотел сделать для нее хоть что-то приятное. А любой ущерб киберам ее бы наверняка порадовал.

Но так тоже неправильно. Нельзя радоваться чужим бедам.

Он обнаружил, что вышел на берег реки. Снова идет на юг. Ведь там его дом. Дом куда лучше местной жизни, и отгородившийся от нее мощной стеной.

Вспомнил предложение Вэя. Разумеется, для ФИОМСа и десять, и двадцать, и сто грузовиков с одеждой или роботами — потеря незначительная. Но воровать все равно плохо.

Может, как раз потому ФИОМС и отделился от остальных? Джантор представил, как по улицам Веббервиля и Остина бродят десятки, сотни Вэев, мечтающих загрести побольше вещей ради мифического богатства, и за пачку белого порошка готовых убить человека.

Нет, таких в ФИОМС пускать нельзя.

Вот и разгадка тайны. Одной из многих, но теперь Джантор сомневался, хочет ли разгадывать остальные. Навряд ли новые ответы ему понравятся. Может, лучше вернуться? Он скучал по дому. Вкусным блюдам Касанты, музыке Джесины и Розайлы, головокружительным прыжкам и полетам в компании Эвандора и Шинвина. Его дом, его место в ФИОМСе.

А тут оставаться нельзя. Он ведь и правда хотел ударить Вэя. Пробыл всего девять дней, а уже заразился местной злобой. Еще не хватало стать, как они. Пора возвращаться.

Но не идти же в такую даль посреди ночи. В Интернете Джантор отыскал адрес ближайшего отеля. Заведение так себе, но переночевать сгодится.

А утром понял, что просто уехать не может. Он должен поговорить с Айрин. Извиниться. Или даже помириться. Придумать способ связи, чтобы общаться. Хотя нет, лучше забрать девушку с собой. Вэю и другим бандитам места в ФИОМСе нет, но Айрин добрая. И никто не посмеет ее прогнать. У них в доме осталась одна свободная комната. А еще у нее будет нейробук. Это здесь киберы держат их только для себя, а в ФИОМСе вживленный компьютер доступен каждому.

Однако в своей квартире девушки не оказалось. Видимо, работает. Выяснять отношения там Джантор не хотел. Разговор наверняка получится сложным, не надо, чтобы клиенты или босс ее отвлекали.

Весь день он бродил по городу, но теперь окружающее интересовало его очень мало. Джантор прокручивал в голове варианты разговора, придумывал разные аргументы. Айрин ведь ненавидит нейробуки и их обладателей. А ему надо убедить ее перебраться в мир, где других людей нет. К тому же она бросит своих друзей и родственников.

Девушка с большой теплотой говорила о дяде Майкле и тете Сьюзен, кузинах Бетси и Мэри. И даже к брату, которого нередко ругала, она безусловно привязана.

Пожалуй, с ним тоже надо поговорить. Вчера парень находился под воздействием плежика, а наркотики не только дают наслаждение, но и затуманивают разум. Сегодня Том наверняка мыслит ясно. Он ведь не участвовал в убийстве. Надо убедить его, что оставаться в банде неправильно.

А Вэю и прочим сказать, что Джантор в их делишках больше не участвует.

Везти его до самого склада шофер такси отказался. Мотал головой и твердил, что в том районе всем заправляют бандиты, и он бы даже днем не рискнул туда ехать, а сейчас уже стемнело. Джантор стыдился признавать, что он и сам еще вчера был членом шайки. В итоге сошлись на том, что водитель высадит его в пяти кварталах. Не страшно, дойдет пешком. И еще за квартал услышал хлопки выстрелов.

Ускорил шаг. Издали заметил десяток машин перед жилищем бандитов, и пять человек с оружием, наблюдающих за зданием. В какой-то момент они принялись палить по окнам, затем перестали.

Проклятье, что происходил? Позвонил Тому.

— На нас напали люди Дугласа. Эти ублюдки захватили первый этаж, мы пока держимся наверху. А у меня даже оружия нет, — в голосе парня слышалась паника.

Люди Дугласа. Очевидно, ему не понравилось, что тех троих убили.

Джантор подошел ближе, встал возле угла другого, почти разрушенного склада.

— Эй, послушайте, — окликнул он боевиков. — Не надо стрелять. Давайте поговорим.

Они повернулись к нему.

— Ты кто такой?

— Я понимаю, что, убив ваших людей и захватив наркотики, мы поступили неправильно, но…

Не давая ему говорить, бандиты вскинули оружие. Он едва успел отскочить за угол, как загремели выстрелы, от стены полетела каменная крошка. Джантор вытащил пистолет. Проклятье, ну зачем сразу стрелять.

— Я не хочу с вами воевать, — крикнул он, когда выстрелы прекратились.

Ответом стал град пуль. Потом чей-то голос приказал двоим двигаться к нему.

Джантор активировал камеру под стволом пистолета, высунул оружие из-за угла на уровне земли. В темноте они его не заметили. Двое, один с дробовиком, другой с «Узи», осторожно шли к его укрытию. Оставшиеся трое держали угол строения на прицеле.

— Я правда не хочу стрелять.

Зато они хотели. Что незамедлительно подтвердили очередным шквалом свинца. Правда, палили преимущественно на уровне груди, Джантор же расположился почти у самой земли. Вздохнул, понимая, что выбора нет.

Стрелять из киберского пистолета легко. Наводишь перекрестие на цель, и мысленно командуешь — огонь. Почти как в компьютерных играх, которыми увлекался Том. Два выстрела, и оба парня, пытавшиеся подкрасться ближе, свалились, держась за простреленные ноги. Их крики боли отзывались в душе стыдом и чувством глубокой вины.

— Послушайте, я правда не хочу…

Его заглушила новая серия пуль, теперь бандиты палили по стене на всех уровнях. Прекратили, перезаряжаясь, Джантор опять высунул оружие с камерой. Его противники укрылись за одной из машин.

Располагавшей автопилотом. Управление взломал легко, по его мыслекоманде автомобиль отъехал, открывая их. Ошеломленные тем, что машина словно ожила, бандиты замешкались, Джантор точным выстрелом прострелил одному руку, вынуждая его уронить оружие. Они укрылись за другой.

Но и та вскоре отъехала. Перебежав за третью, люди Дугласа снова открыли огонь. Однако теперь, имея под мыслеконтролем две машины, Джантору не требовалось ни выглядывать самому, ни даже высовывать ствол киберского пистолета, камеры автомобилей давали отличный обзор. Пока бандиты стреляли, он завел одну машину им в тыл, и аккуратно прижал бампером к корпусу, за которым те укрывались.

В первый момент все трое стали вопить и палить в салон. Пустой. Он надавил чуть сильнее.

— Сдавайтесь, иначе я раздавлю вас.

Понадобилось еще слегка надавить, чтоб люди Дугласа побросали оружие. Держа их на прицеле, позволил загрузить в авто раненых. Всем троим побрызгал на раны из баллончика с коагулянтом, который носил на поясе, автопилоту задал конечной точкой больницу.

Выстрелы, сериями и одиночные, гремели как в жилище бандитов, так и на складе. Переговорив по телефону с некоторыми, он понял, что ситуация сложилась в некотором роде патовая. Атакующие захватили первый этаж дома и главное помещение склада, защитники укрепились на втором и в мастерской, держа входы под огнем. Они не могли вырваться, но люди Дугласа не рисковали проникнуть внутрь.

Сперва Джантор занялся складом, ведь там находилась «Кобра». Активировав боевой робот, его камерами осмотрелся. Полдюжины боевиков держали на прицеле вход в мастерскую, еще трое таскали в грузовик коробки с товаром, захваченным у киберов.

Учитывая прошлый опыт переговоров, Джантор сперва перестрелял немногочисленные лампы, помещение погрузилось во тьму. Подключился к бортовому компьютеру одного из автомобилей, активировал динамик.

— Уходите отсюда. Я не желаю вам вреда.

Ответом стал огонь из всех стволов. Почти не видя в темноте, головорезы Дугласа беспорядочно палили во все стороны. Проклятье, так они друг друга поубивают.

— Ваша стрельба бесполезна. В здании меня все равно нет.

Теперь, примерно определив источник звука, бандиты буквально изрешетили машину, динамик которой он использовал.

Ну почему никто не хочет говорить по-хорошему? Зачем опять вынуждают его стрелять. Помимо визуальной боевой робот оснащен инфракрасной камерой. Люди выглядели желто-красными силуэтами, стволы, из которых они только что палили, светились почти белым.

Именно по оружию Джантор одиночными открыл прицельный огонь.

Противник ответил новым шквалом выстрелов. Пара пуль даже попала в «Кобру», но корпус робота выдержал.

— Найдите его. Найдите и прикончите козла. Он где-то здесь, — орал самый крупный и, по-видимому, главный.

После секундных колебаний Джантор всадил пулю ему в ногу. Теперь ругательства перемежались стонами. Решил пригрозить посильнее.

— У меня ведь не только пулемет есть, а кое-что покруче. Бросайте оружие и убирайтесь вон, иначе, — одну за другой он выпустил в стены над их головами три гранаты. Под градом мелких обломков они съежились. — Это последнее предупреждение. Если через минуту вы не бросите оружие и не уберетесь, я начну стрелять на поражение.

Здесь это называется блефом. Затаив дыхание, он ждал ответа. Убивать их Джантор не будет, но пули в любом случае наносят тяжелые раны.

К счастью, угроза сработала. Пару минут люди Дугласа перешептывались, затем один крикнул:

— А где гарантия, что ты не убьешь нас на выходе?

На душе сразу стало легче. Наконец-то спокойный аргументированный диалог.

— Хотел бы — давно убил, — в подтверждение выпустил одну пулю под ноги говорившему. Тот с воплем отпрыгнул.

Посовещавшись еще минуту, боевики бросили оружие и, подхватив стонущего главаря, покинули строение. Он подогнал им три машины, запрограммировал автопилоты уехать отсюда на пять кварталов.

Теперь можно заняться домом. К счастью, захватившие первый этаж люди Дугласа и сами поняли, что ситуация изменилась. К Джантору присоединились семь человек, возглавляемых Джимом, плюс «Кобра». Правда, все равно понадобилось выпустить пару 30-ти миллиметровых гранат для демонстрации возможностей.

После коротких переговоров напавшие согласились убраться. Джим и остальные рвались их перестрелять, но Джантор запретил. А старшему людей Дугласа сказал, что любые разногласия можно уладить переговорами.

— А ты крут, — с восхищением произнес Джим, глядя то на удалявшиеся машины, то на катившего следом за Джантором боевого робота. — Только следовало их убить.

Рамос, вышедший из дома, а именно он руководил обороной, с ним согласился.

— Они опять нападут.

Джантор покачал головой.

— Надеюсь, они больше не совершат подобной глупости.

— Да уж, во главе с тобой мы всех их перебьем, — ухмыльнулся Джим. — Глядишь, еще и сами их территорию захватим, — он передернул затвор дробовика. Остальные восторженно подхватили.

Джантор вздохнул. Почему они постоянно рвутся кого-то убивать? Не погибни те трое, Дуглас тоже не стал бы нападать. Кстати, а где Вэй?

Главарю одна пуля раздробила в локте правую руку, другая попала в живот. Пятеро членов банды погибли, еще шесть ранены. Нападавшие потеряли двоих, еще одного, истекающего кровью, нашли в одной из комнат первого этажа. Наверное, приятели про него забыли.

Рамос хотел добить, но Джантор, к большому неудовольствию мексиканца и прочих, не разрешил. Сказал Тому и еще одному парню отвезти раненого в больницу.

Вэй туда ехать отказался.

— Я у киберов в розыске. Не так, чтоб особо нужен, но если попадусь — пристрелят. А все больницы под их контролем.

Дал телефон доктора, которому доверял. Приехавший мужчина лет 50-ти с понимающим вздохом покачал головой, оглядывая следы перестрелки. Затем достал из чемоданчика хирургические инструменты. В качестве анестетика использовали злополучный плежик.

Пока врач возился с ранеными, остальные укрепляли дом и склад. Притащили откуда-то прочную дверь с хорошим замком, стальными листами закрыли окна первого этажа, оборудовали наблюдательные посты на крыше.

— Они просто застали нас врасплох, — объяснял Джим. — Но теперь мы готовы. Пусть только сунутся — всех покрошим. Особенно с твоим роботом.

Доктор закончил работу лишь к утру.

— Что мог я сделал. Остальные поправятся, но насчет Вэя гарантий никаких. Возможности мои, как ты понимаешь, ограничены.

Ложась спать, Джантор настроил «Кобру» так, что при выстрелах робот его сразу будит. Проснулся уже после полудня. Том почти сразу притащил тосты с маслом и кофе.

— Слушай, а когда ты займешь комнаты Вэя?

— Комнаты Вэя? Но зачем? Он ведь там живет. И он ранен.

— Он почти труп, — скривился Том. — А его комнаты лучшие. Их занимает самый главный. Теперь это ты.

— Я не хочу быть главным, — помотал головой Джантор. — Я вообще не останусь с вами. И потом, далеко не факт, что Вэй умрет. Доктор лишь сказал, что гарантии нет.

— Ты что, уходишь? — Том вскочил. — Ты не можешь уйти. Ты же такой крутой. С твоими возможностями мы через пару лет пол гаммы под себя подомнем. Будем не хуже Дугласа. А потом и его подвинем. Слушай, — брат Айрин приблизился и перешел на шепот, — Рамоса тоже лучше убрать. Он хочет занять место Вэя, а оно по праву твое. Джим также не прочь стать главным, но он тебя уважает, и вряд ли пойдет против. Я стану твоей правой рукой, решать всякие вопросы, на которые большому боссу нет смысла отвлекаться. Ли будет моей подружкой, она согласна. Прикончи Вэя, и ты главный. А потом и другие банды подо…

— Нет! — слова Тома звучали чудовищно. Джантор поднялся. — И не заговаривай больше об этом.

Мысль возглавить их, да еще и через труп прежнего вожака, безумна. Однако, едва он вышел, его почти сразу перехватила Ли. Как выяснилось, она с куда большей охотой станет его подружкой.

— Просто дай мне шанс, и ты быстро забудешь сестренку Тома, — сказала девушка, с улыбкой расшнуровывая завязки черной кожаной блузки.

— А как же Вэй? Ведь вы с ним…

— С ним покончено, — китаянка поморщилась. — Даже если выживет, у него правый локоть раздроблен. Он никогда не станет таким же сильным и опасным. А ты еще сильнее и опаснее, — девушка провела ладонью по его груди. — Вот его смартфон, — она вытащила маленькое плоское устройство. — Правда, запаролен, но ты ведь легко взломаешь. Там все контакты, плюс кое-кого я знаю лично. Вэй больше не нужен, а мы можем, — не договорив, Ли придвинулась ближе, намереваясь его поцеловать.

— Нет, — отодвинул ее Джантор.

Почти все держались подобострастно. Барбара снова крутилась рядом, и не только она. Неужели эти люди всерьез думают, что Джантор ради какого-то главенства убьет человека? А тем более двух, учитывая совет Тома избавиться от Рамоса. Последний вместе Клодом и еще тремя парнями держались обособленно, то и дело опасливо косясь на Джантора.

Уехать, как собирался, он теперь не мог. Бенджамен Дуглас считался самым могущественным бандитом города, его звали криминальным королем Оклахома-Сити. Боевиков у него минимум в десять раз больше. И надо как-то уладить дело миром.

За ужином Том снова стал приставать с идеей убить Вэя. Утверждал, того все равно прикончат, не Джантор, так Рамос. Или кто другой, мечтающий занять место босса.

Безумие, просто безумие. Но, судя по тому, что пишут в Интернете о гангстерских нравах Оклахомы, вполне возможное.

Джантор поднялся в комнату Вэя. Очень бледный, главарь лежал на кровати, перепачканной кровью. Услышав шаги, чуть приподнялся, левой дрожащей рукой нащупывая пистолет. Джантор без труда отобрал.

— Пришел добить? — бывший вожак поморщился, потом вздохнул. — Ладно, давай, что уж там.

— Я не стану тебя убивать. Хотя остальные думают, что я должен так поступить. Том говорит, если не я — тебя прикончит кто-то другой.

— Миром правит сила, — Вэй чуть пошевелился, лицо тут же исказила гримаса боли. — А я теперь слаб и никому не нужен. Отработанный материал. Даже Ли сбежала. И весь плежик прихватила, сучка. Кайфануть бы напоследок, а? — он с надеждой посмотрел на Джантора.

— Не сейчас. Скажи, а если отправить тебя куда? У тебя есть друзья или родственники, кто позаботится, пока ты выздоравливаешь?

Вэй опять поморщился.

— Друзья продадут меня за дозу плежика. Родственники? Родители умерли. Есть брат, Лю. Но я сомневаюсь, что нужен ему.

Джантор спустился вниз, взял килограммовую пачку наркотика. Выяснив у Вэя адрес брата, дал чуть вдохнуть, вместо анестезии.

Лю оказался владельцем маленькой закусочной. Выслушав рассказ, он заметно побледнел, но все же кивнул. Они перенесли Вэя в маленькую комнатку в задней части ресторанчика, Джантор оставил плежик как обезболивающее, отдал Лю большую часть имевшихся с собой денег, на лекарства.

— Зачем ты возишься со мной? — спросил Вэй. — Почему просто не пристрелишь?

С минуту Джантор молчал. Он ведь так часто пытался объяснить, но никто не слушает, не верит.

— Потому что я из ФИОМСа.

Бывший главарь внезапно засмеялся.

— Знаешь, а ведь я не верил. Думал, ты просто кибер из другого штата, — он закашлялся, скривился от боли. — Они иногда засылаю. Как диверсантов, чтобы нашим нагадить. Но, черт возьми, не один кибер Америки не стал бы меня спасать, — Вэй снова поморщился. — Хотелось бы разок глянуть на твой ФИОМС.

— Выздоравливай, и у тебя будет шанс, — пообещал Джантор.

По возвращении его перехватили. Трое вышли на проезжую часть, махая руками. Одного он узнал — человек Дугласа. Остановился, достал пистолет, готовый дать задний ход.

Худощавый смуглый мужчина с тонкими усиками шагнул к нему, показывая, что без оружия.

— Я от мистера Дугласа. Хочу поговорить.

Джантор облегченно вздохнул. Хорошо, что Дуглас решил договориться. Воевать неправильно. Они зашли в ближайшее кафе, присели за столик.

— Босс весьма впечатлен твоими навыками, — с улыбкой начал посланник, назвавшийся Блейком. — И отыщет им достойное применение. Куда более масштабное и выгодное, чем тот убогий китаеза. Ты можешь оставить при себе его людей, плюс, если понадобится, мы выделим еще. У мистера Дугласа огромные связи, причем не только в Оклахоме, но и почти во всех штатах. Мы будем проворачивать большие дела.

— Мне ваши дела неинтересны. Я знаю, убив тех троих и забрав наркотик, мы поступили неправильно. Я согласен все вернуть, и, если хотите, лично извиниться перед Дугласом. Но ни в каких преступлениях больше не участвую.

— Босс действительно разозлился, — улыбка Блейка теперь напоминала оскал. — Плежик надо вернуть, но одних извинений мало. Прощение придется заработать.

— Если у Дугласа есть дело, не противоречащее нормам морали, я готов помочь, — Джантора все еще терзала вина за тех убитых, — но никаких краж и других преступлений не будет.

— Да какая к черту мораль, — посланник нахмурился. — Чего ты хочешь? Надеешься в одиночку заработать больше? Товар мало украсть, его надо продать. Превратить в доллары. Сколько вы умыкнули, семь фур. И Вэй за два дня сумел толкнуть лишь четверть добычи. Причем в Оклахоме, где киберы могут в любой момент выйти на след. Мой босс за день пристроит дюжину грузовиков. И в других штатах. Ты будешь иметь в пять, в десять раз больше.

— Деньги вообще меня не интересуют. С воровством покончено.

Секунд десять Блейк смотрел молча.

— Отказываться от предложений мистера Дугласа глупо. Можно сильно пожалеть.

— Угрожаешь? — Джантор перестал улыбаться. — Не советую. Ты не представляешь себе даже десятой части моих способностей. Нападете снова — я обеспечу вам еще более неприятные сюрпризы.

На мгновение в глазах посланца мелькнуло сомнение. Но почти сразу исчезло.

— Мы тоже умеем устраивать сюрпризы для несговорчивых упрямцев. Мистер Дуглас щедро платит, но гнев его ужасен.

Джантор поднялся.

— Я не боюсь.

— Подумай хорошенько, — крикнул Блейк ему в спину. — У тебя есть сутки.

* * *

Айрин потратила целый день, пытаясь найти в Интернете хоть какие-то выходы на Сопротивление. Разумеется, безуспешно. Будь их так легко найти, киберы давно бы всех уничтожили.

Нужен кто-то знакомый, кто знает. Перебрав всех знакомых, она решила поговорить с Генри Фоксом. Молодой, пухлый парень в очках — хороший программист и хакер. Он сделал ей программу обмана GPS. Смартфоны производят лишь киберы, и в каждый закладывают модуль, позволяющий полиции отследить владельца. Ребята вроде Фокса делали программы, чтобы обманывать киберов. Наверняка он знает. После работы поехала к нему.

Просьбе Генри очень удивился.

— Зачем тебе контакты Сопротивления?

— Хочу участвовать. Помочь, что-то сделать. Сражаться с этими ублюдками. Неужели ты не понимаешь?

Он покачал головой.

— С киберами никто серьезно не сражается. Взрыв здесь, диверсия там, разрисованные лозунгами стены еще где-нибудь. По большому счету, комариные укусы.

— Ты говоришь прям как мой дядя. Все равно мы должны бороться. И не ври, будто никого не знаешь. Ты постоянно шаришься по сетям, в том числе и закрытым. Ты просто обязан кого-то знать.

С минуту Генри молчал, потирая переносицу.

— А если и знаю — что с того? У тебя есть оружие, ты умеешь стрелять, знаешь подрывное дело? Или можешь взламывать их коды и пароли? В Сопротивление не берут всех подряд, только тех, кто может нанести киберам реальный вред.

Взламывать пароли умел Джантор. Неудивительно, он и сам кибер.

— Пожалуйста, Генри. Ты скажи им, что я хочу участвовать. Ведь должно быть что-то, для чего не нужна особая подготовка. Пожалуйста.

Какое-то время он смотрел на нее, потом вздохнул.

— Я ничего не обещаю. Зайди через пару дней.

В следующие дни Айрин представляла, как сражается с киберами. В своих мечтах девушка то расстреливала врагов из автомата, то взрывала, то давила колесами огромного грузовика. Но, когда снова приехала к Генри, тот помотал головой.

— Я же говорил, им нужны люди с особыми навыками. Пойми, чем шире сеть, тем она уязвимее.

Действовать через посредника бесполезно. Если Айрин лично встретится с кем-то, она убедит их, что очень способная, надо лишь кого-то найти. Решила поговорить с дядей. Он прекрасно знает всех в их районе, и Сопротивление здесь очень активно. По крайней мере, полиция суется редко, а половина бесхозных домов разрисована антикиберскими лозунгами.

Услышав ее просьбу, Майкл нахмурился.

— Мы говорили об этом, и не раз.

— И будем говорить снова, — не сдавалась Айрин. — Мы должны бороться.

— Пустые слова. Сопротивление существует более 50-ти лет, и чего они добились? Власть киберов столь же прочна. Все атаки на них — жалкие булавочные уколы. На каждого погибшего кибера приходится дюжина арестованных и убитых членов Сопротивления. И я не позволю тебе влезть в это безнадежное предприятие. Идем ужинать, Сьюзен приготовила отличное спагетти.

За едой спросил, как дела у Джантора.

Вопрос вызвал досаду вперемешку с угрызениями совести. Айрин каждый день просматривала новости, ища сообщения об аресте или даже смерти фиомсянина. Но газеты о нем молчали, вынуждая ее терзаться неизвестностью.

— Не знаю. Мы разошлись.

— Жаль, — дядя помолчал с полминуты. — Весьма одаренный парень, поразительное сочетание силы, скорости и техники. У нас боксерский матч скоро, с неплохим призовым фондом, я думал, может, он выступит за нас. А что случилось?

— Ничего, — Айрин опустила глаза, чтобы не встречаться с дядиным испытующим взглядом. — Не сошлись характерами.

От дальнейших расспросов спасло неожиданное появление брата.

— Дядя Майкл, помнишь, я коробку у вас оставлял, мне забрать надо.

— В кладовке лежит.

— Том, — окликнула его тетя Сьюзен, — может, посидишь с нами, поешь. Ты уже больше месяца не заглядывал.

— Я очень спешу. Много дел.

— Томас! — в голосе дяди звучала сталь.

Брат обернулся, посмотрел, вздохнул. Когда Майкл говорит подобным тоном, лучше не перечить.

— Ладно, только чуть-чуть.

— Совсем ты о нас забываешь, — посетовала тетя, наполняя тарелку. — Будто чужие тебе. Почаще надо заглядывать. Айрин вот каждую неделю заходит.

— Я же говорю, дел много. У нас, можно сказать, судьбоносный период. И не надо кивать на Айрин, она та еще стерва. Эй! — обижено вскрикнул он, когда дядя отвесил ему затрещину. — Но это правда. Закорешилась с кибером, а родному брату даже полсловечка не сказала.

Кастрюля выпала из руки тети, с грохотом покатилась по полу. С полминуты Сьюзен и Майкл смотрели на онемевшую Айрин, потом дядя повернулся к брату.

— С каким еще кибером?

— С Джантором.

— Ты его видел? — Айрин вскочила. — Ты знаешь, где он?

— Конечно знаю. Он у нас главный, а я при нем второй человек, — брат выпятил грудь.

Айрин почувствовала тяжелый обвиняющий взгляд дяди.

— Он не совсем кибер. Он из ФИОМСа. И он совсем не такой, как наши. Он хороший.

— А еще он крутой, — тут же добавил Том. — Дерется лучше всех, стреляет без промаха, роботами и машинами только так управляет. Просто подумает, и они едут. Так что ты будь с ним поласковее, — брат погрозил ей пальцем. — А то все прочие девки уже облизываются. Он их пока отшивает, но не думай, что он будет помнить тебя вечно.

— Он вспоминал меня! — воскликнула Айрин и почувствовала, как заливается краской.

От резкого хлопка по столу они оба вздрогнули. Секунд десять Майкл обводил их суровым взглядом.

— Так, давайте по порядку. Все, что знаете про этого Джантора. Сначала ты, — он указал на Айрин.

В груди ее перемешались радость, стыд, сомнение и обида. То, что Джантор из ФИОМСа, она всегда воспринимала как тайну, которую никто кроме Айрин не знает. Помолчав, стала рассказывать. Как встретила Джантора, возвращаясь от Бетси. Как узнала, что он кибер и фиомсянин, знакомила его местной жизнью. Умолчала только об истинной причине расставания. Это касается лишь их двоих.

Дядя слушал, не перебивая. После ее рассказа пару минут размышлял, потом повернулся к Тому.

Со слов брата выходило, что он встретил Джантора на улице и привел в банду Вэя. Джантор оказался крутым хакером, умел перехватывать управление грузовиками киберов, которых они неплохо пощипали. Потом Вэй решил разжиться наркотиками Дугласа, за что и поплатился. Но Джантор оказался круче всех головорезов криминального короля Оклахомы. Он также прикончил Вэя, и теперь главный. А Том, как он снова подчеркнул, его правая рука.

Дядя Майкл молчал еще дольше. Затем поднялся.

— Ладно, поехали. Хочу еще раз посмотреть на вашего фиомсянина.

По голосу Айрин поняла, что он не верит. Но мысль снова встретить Джантора наполнила душу радостью. Он помнит ее.

Всю дорогу Том расписывал, какой Джантор крутой, и несколько раз говорил ей быть с ним ласковее, вызвав в душе новую бурю. Отчаянно хотелось верить, что она действительно ему нужна.

База и правда оказалась заполнена множеством ящиков и коробок. Заметив Айрин, Джантор тут же устремился к ней.

— Привет, рад тебя видеть.

По дороге Айрин твердо решила быть холодной и неприступной, но его теплая искренняя улыбка всю решимость разом испарила.

— Ты теперь с ними? С Томом и прочими?

На секунду он отвел глаза.

— Временно. Так получилось. Смотри, у меня теперь есть деньги, — он вытащил из кармана внушительную пачку купюр. Впрочем, уже по тому, как он их держал, чувствовалось — для него это лишь непонятная бумага.

— Говорят, ты фиомсянин? — спросил Майкл.

Джантор долго рассказывал про свой мир, как его занесло сюда ветром, как встретил Айрин и захотел получше узнать местную жизнь.

Помолчав, дядя оглядел множество коробок.

— И ты правда можешь перехватывать управление киберскими грузовиками?

— Да. Я понимаю, это неэтично. Конечно, те законы и порядки, что навязывают киберы, тоже аморальны. Однако воровать даже у людей, совершающих преступления, плохо. Хотя Том говорит, что можно, и Айрин говорила так же. А вы что думаете?

— Что любой вред киберам это хорошо, — в голосе Майкла прорезалась необычайная злость. — Ты можешь дать номер своего смартфона? Я бы хотел еще раз поговорить. Более подробно и не здесь, — дядя посмотрел на членов банды, десяток которых наблюдали за ними.

— У меня нейробук, — Джантор снова улыбнулся. — Хотя, — с минуту он молчал, — если надо поговорить, просто наберите мое имя и жмите кнопку вызова.

Майкл вытащил смартфон, набрал имя.

— И?

— Теперь мы можем общаться, — раздался из динамика голос Джантора. Сам он при этом не открывал рта.

Айрин давно не видела дядю столь изумленным. Киберские фокусы.

— Слушай, Джантор, неужели у вас там и правда все бесплатно? — спросил Том. — Любой может набрать целый ящик тех же смартфонов.

— У нас нет смартфонов, все их функции выполняет нейробук. Он у каждого свой. И лишь один.

— Ах, да, — Том задумался, — а если, к примеру, одежды. Набрать целый грузовик хорошей одежды из камуфлона, как у тебя.

— Можно. Только зачем тебе целый грузовик одежды?

— Привезем сюда и продадим, — загорелись глаза брата.

— Зачем?

— Выручим много денег, станем богаты.

— Зачем?

— Как это зачем? — с каждой минутой Том все сильнее удивлялся. — Это же круто. Сможем купить, что хотим, делать, что хотим.

Джантор улыбнулся.

— Том, чтобы получать все, что нужно, и делать все, что захочется, богатство мне без надобности. Достаточно просто вернуться в ФИОМС. Домой. Там все есть. Бесплатно.

Улыбка брата погасла.

— Ты можешь там жить, а мы нет.

— А если бы могли? Могли жить в мире, где не надо воровать и убивать, не надо становиться богатым. Что тогда?

Том не ответил. Он выглядел озадаченным и в какой-то степени глупым. Наверное, Айрин смотрелась так же нелепо, когда задавала Джантору аналогичные вопросы. В самом начале знакомства.

— Том говорит, у тебя есть киберский боевой робот, — сказал дядя. — Я могу взглянуть?

— Пожалуйста.

Как обычно, Джантор не сделал ничего. Во всяком случае, заметного глазу. Но через минуту подъехала четырехколесная платформа, сверху поблескивали стволы пулемета и гранатомета. Айрин поежилась. Она много раз видела такие же, катящиеся вслед за киберами. И старалась держаться подальше.

Дядя присел, рассматривая машину с заметным интересом. Она тоже хотела разглядеть робота поближе, но тут Джантор шагнул к ней.

— Айрин, мы можем поговорить? — попросил он. — Наедине.

Поколебавшись, она кивнула. Вышли на улицу.

— Айрин, мне правда жаль, что так получилось. Я не хотел тебя обидеть, и даже не думал, что ты разозлишься. Я очень рад, что встретил тебя, и благодарен за то, что ты для меня сделала. Знаешь, — он остановился, взял ее руки в свои, — ты, пожалуй, единственная, кто верит, что ФИОМС именно такой, как я рассказываю. Остальные думают, что я вру. Не говорят прямо, но по лицам видно.

— Я, наверное, тоже не до конца верю, — Айрин смущенно улыбнулась. — Просто хочется верить, что может быть мир лучше нашего.

— Он есть, и я обязательно покажу его тебе. Но сперва надо уладить кое-какие дела здесь. А еще получше понять Америку. Ведь раньше мы были единой страной. Как так вышло, что наши пути столь сильно разошлись?

Айрин не знала, что ответить. Даже никогда не задумывалась, а во всех бедах винила исключительно киберов.

— Я прошу прощения, если невольно обидел тебя, — продолжил Джантор. — И хочу надеяться, что мы будем друзьями.

Она посмотрела на него. Человека из другого, несоизмеримо более совершенного мира. Более совершенного человека Ей хотелось быть больше, чем просто друзьями, но она боялась его разочаровать.

— Да, наверное, нам лучше быть друзьями.

Она вспомнила рассказ брата.

— Ты действительно убил Вэя? — поступок совсем не вязался с тем Джантором, которого она знала.

— Нет конечно. Хотя Том и остальные говорили, что я должен так сделать. У него есть брат, Лю, я отвез его туда. Надеюсь, он выживет.

Айрин не сдержала улыбки. Настоящий правильный фиомсянин. Подошел дядя.

— Поздно уже. Нам надо ехать, или ты… — он не закончил и посмотрел на Джантора.

Чуть помедлив, Айрин со вздохом высвободила руки. Не сейчас. Пока они будут просто друзьями. Глянула на Тома, стоявшего у входа в склад, рядом еще пара членов банды.

— Пора ехать.

Дорогой Майкл молчал, и она не выдержала:

— Что ты думаешь?

— Не знаю. Слишком странно. Слишком невероятно. Невозможно. Скорее всего, он врет. Но даже если говорит правду, я… — он помолчал, — я пока не знаю, как поступить.

Джантор не врет. Не умеет. И не хочет.

Ночью ей снились утопающие в зелени улицы с уютными двухэтажными домами. Мир, где нет войны и все добрые.

Утром, как обычно, отправилась на работу. До остановки было метров сто, когда рядом с визгом тормознула машина. Айрин не сразу сообразила, а когда метнулась в сторону, выскочивший парень успел ее схватить. Она ударила в лицо, но вышло слишком слабо. Другой, здоровенный мужик перехватил руку, сунул в лицо резко пахнущую тряпку.

Перед глазами все поплыло, невыносимо захотелось спать. Айрин рванулась, но ее держали крепко. Веки сами собой закрылись. Как ее погрузили в салон, девушка уже не почувствовала.

* * *

Фоулз теперь не мешал, но и за прошедшие два дня напарник здорово подгадил. «Олкер» закрыт — владелец в больнице, персонал разбежался. А это была самая серьезная нить.

Но воровка несомненно любит деньги, а значит, искать ее надо в гамме-найт. Винсент начал с «Глори» — самого престижного и дорогого клуба города. А владелец его, Бенджамен Дуглас — наиболее влиятельный гангстер Оклахомы. Утверждали, что под его началом маленькая армия. Впрочем, даже все бандиты города не способны тягаться с мощью хайменов.

Но при поисках одного человека грубая сила бесполезна, так что сегодня никаких шлемов, автоматов и боевых роботов. Обычная одежда. Заказал в баре самый дорогой коктейль, следом еще один, делая вид, что разглядывает стриптизерш. Затем подозвал бармена.

— Желаете что-то еще? Есть марихуана, кокаин, героин, ЛСД, экстази, плежик. Самый потрясающий наркотик в мире.

— Я насчет девочек, — Винсент достал изображение воровки. — Мне бы вот эту красотку. Приятель сказал, что познакомился тут, провел классную ночь.

Бармен посмотрел на фото, поморщился.

— Она заглядывает иногда, но здесь не работает. Забудьте про нее. В «Глори» есть женщины на любой вкус — постарше, с большим опытом, и совсем молоденькие, стройные и с объемами. Все покладистые, умелые, страстные, обслужат по высшему разряду. А с чужими никогда не знаешь, чего ждать. Могут приласкать, могут обворовать. У нас же лучшие удовольствия Оклахомы.

— Хорошо, я посмотрю.

Винсент выбрал место так, чтобы видеть вход. Прождал до поздней ночи, но девушка так и не появилась. Что ж, шикарных клубов много, воровка могла тусить в любом. А он не сумеет контролировать все сразу. Если только…

Винсент окинул взглядом зал, отметив не меньше дюжины камер. И на входе они тоже есть. Связался с однокурсником Дэвидом Миллером, работавшим в отделе информационной безопасности, спросил, сможет ли тот взломать систему видеонаблюдения и скрытно установить программу распознавания лиц.

— Думаю, что да, — ответил Дэвид. — Только зачем скрытность? Просто зайди и потребуй. Ни один пуст не имеет права отказываться.

— Не имеет, — согласился Винсент. — Но они же нас ненавидят. Даже незнакомых наверняка предупредят, просто чтоб нам нагадить. Гораздо лучше, когда пусты вообще не знают о наших поисках.

— Хорошо, сейчас попробую.

Спустя час Дэвид прислал ему пароль на доступ к системе видеонаблюдения, Винсент внес лицо воровки. Едва та появится, он будет знать. Принялся обходить другие заведения, прикидываясь любителем плотских утех, там, где видели девушку, устанавливал программу распознавания.

В очередном ночном клубе вышла неприятность. Пока приятель взламывал систему, внимание Винсента привлекла ссора у барной стойки. Парень и девушка о чем-то спорили, затем он ударил ее. Потом еще раз. Остальные посетители отворачивались — это не их дело, но Винсент полицейский. Он поднялся.

— Ты сделаешь, как я скажу, — донесся голос парня, — или сильно пожалеешь, — он снова ударил девушку.

— Эй, ты прекрати.

— Пошел вон, козел, — не оборачиваясь, огрызнулся парень. Почти такой же высокий, как Винсент, на мускулистой руке татуировка с ножами.

Для других коллег одного оскорбления было бы достаточно, чтобы отметелить наглеца до полусмерти.

— Я сказал — прекрати.

— Тебе чо надо? — здоровяк обернулся. — Лакай свое пойло и не суйся в чужие дела, а то пожалеешь.

Рука сама собой сжалась в кулак.

— Я детектив Винсент Рон, полиция.

На мгновение не только парень, но и все вокруг замерли.

— Хочешь сказать — ты вонючий кибер? — здоровяк оскалился.

Это уже слишком. Удар отбросил наглеца на барную стойку.

— Я хаймен, — Винсент снова ударил. — А вот ты — вонючий пуст.

С каждым ударом ярость разгоралась все сильнее. Наглый ублюдок, посмевший оскорбить хаймена.

— Нет, нет, перестаньте, — кто-то повис на его руке.

Винсент рывком стряхнул неожиданную обузу, повернулся к новому противнику, замахиваясь. И остановился. Та самая девушка, которую он, по идее, защищал. Со слезами она бросилась к сползшему на пол парню, обхватила руками.

— Пожалуйста, не надо. Не бейте его.

— Он же сам тебя ударил.

— Он случайно, случайно. А так он хороший. Пожалуйста, не надо.

Ярость постепенно угасала. Винсент оглядел остальных посетителей. Несколько парней, по виду готовых броситься на него, отступили. Он вышел.

В душе кипели злость и обида. Он, черт возьми, защищает их. Ловит преступников, пресекает насилие. Но все равно эти люди ненавидят его лишь потому, что он — хаймен. Даже те, кому он пытается помочь.

Зря он вмешался, только раскрыл себя. Краем глаза отметил, как девушка вышла, поддерживая шатающегося парня. Личные ссоры забыты, их место заняла общая ненависть к Винсенту. Может, капитан Траун в чем-то прав? Не стоит влезать в дурацкие разборки пустов, которые в большинстве случаев действительно сами виновны в своих неприятностях. У него есть конкретное дело, на остальное лучше не обращать внимания.

В других заведениях Винсент уже старался игнорировать конфликты посетителей, их порой хамское отношение к девушкам из персонала. В конце концов, для чего-то владельцы нанимают охранников, вот пусть те и разбираются.

Лишь один раз все-таки вмешался, когда, отправившись в туалет, заметил, как трое бугаев зажали в углу субтильного мужика в ярком дорогом пиджаке. Но теперь он уже не стал тратить время на разговоры либо козырять работой в полиции, просто врезал каждому посильнее.

А в остальном — к черту чужие конфликты, у него свое дело. За пару дней Винсент с помощью Дэвида тайно установил программу распознавания лиц в дюжине развлекательных заведений, где видели девушку. Сеть раскинута, едва воровка появится — сразу попадется.

* * *

Утром заскочил Том, сказал, что выкинул из комнат Вэя ненужные вещи, можно переселяться. Умом Джантор понимал, что парня надо поблагодарить, ведь тот старался. Но то, как быстро он списал прежнего главаря со счетов, избавлялся от любых напоминаний о нем, вызывало скорее отвращение.

Вскоре брат Айрин принес завтрак. Но не успел Джантор приступить к еде, как позвонила девушка.

— Джантор, прости, — на секунду звук пропал, затем раздался голос Блейка:

— Твоя подружка шлет привет. И если хочешь ее сохранить, придется поработать.

— Где она? В чем дело?

— Она у нас. Как я говорил, мистер Дуглас не любит отказов. Либо ты придешь сегодня в клуб «Глори», один и без оружия, либо твоя девчонка лишится части своего прелестного тела.

Прежние угрозы вызывали недоумение, но теперь внутри закипела злость. Почему они отказываются понимать по-хорошему, зачем сами нарываются на неприятности? Да еще и втягивают невиновных людей.

— Послушай, Блейк, и боссу своему передай — если с Айрин что-то случится, вы сильно пожалеете.

Меньше всего Джантору хотелось кого-то убивать. Но Айрин. Девушка ему очень дорога. И попала в беду из-за него. Если эти подонки ее обидят, он найдет силы поступить с ними по местным понятиям. Позвал Тома, рассказал.

— Чертовы ублюдки. Я же говорил — надо было их перебить. Давай соберем людей и нападем. Прямо в его клубе.

Джантор покачал головой — убийства надо избежать. И потом…

— Я боюсь, один из наших передает информацию Дугласу. Ведь он как-то узнал, что именно Вэй забрал плежик. И про Айрин. Ты знаешь их дольше меня. Кто мог предать?

Том выругался. Высокой моралью члены банды не отличались, за хорошее вознаграждение почти любой продаст.

Позвонил Майкл, он тоже узнал о похищении. Джантор попросил его приехать. Дяде и брату Айрин можно доверять, все прочие ненадежны.

Залез в Интернет, поискать информацию о «Глори». Клуб считался жемчужиной криминальной империи Дугласа. Четыре этажа развлечений — секс, наркотики, азартные игры, кровавые бои. Плюс два верхних, где обитал сам преступный король, и три нижних. Там он держал пленников, и, говорят, имелась лаборатория по изготовлению наркотиков.

— Сколько у тебя людей и оружия? — спросил подъехавший Майкл. — У Дугласа в клубе никак не меньше тридцати головорезов.

В банде Вэя осталось примерно столько же, но, по словам Тома, для боя годится максимум половина. Другие занимались кражами, шулерством, угоняли машины. Правда, Майкл обещал подмогу. Он предложил Джантору войти, будто сдается, отвлекая внимание, а остальные нападут.

Плохой план. И вовсе не потому, что Джантор боялся, он еще в ФИОМСе привык к риску. Но по вечерам клуб набит людьми, спасательная операция может запросто вылиться в бойню. Айрин очень ему дорога, но жертвовать другими неправильно.

— Проклятье, она моя племянница, — воскликнул Майкл. — Я растил ее и Тома наравне с родными дочерьми. И я вытащу ее, даже если придется перебить всех собравшихся в чертовом клубе любителей плоти, крови и наркотиков.

Спасти Айрин необходимо. Но иначе. Может, похитить самого Дугласа? Он чертовски богат, и даже у половины рядовых бандитов машины с автопилотом. Надо лишь, чтоб гангстер выехал из клуба. А сейчас он наверняка внутри. И покидал свою крепость редко.

Оставив Глейзеров думать, как выманить мерзавца наружу, Джантор решил больше узнать о клубе. Неплохо бы поговорить с теми, кто бывал внутри. Том сказал, что туда заглядывает Стефани, но известный ему телефон подруги Айрин молчал.

Джантор опросил других. Оказалось, в «Глори» ходила Ли, вместе с Вэем. Там они и попробовали роковой для него плежик. Китаянка рассказала, что клуб напичкан современной электроникой, автоматические двери, лифты, столики с электронной панелью заказов, множество голограмм, стены покрыты видеопанелями, на каждом этаже помимо человека есть и робот-бармен.

— Больше технических наворотов разве что у киберов.

Интересная мысль. К вечеру она выросла в полноценный план.

— Мы не будет похищать Дугласа, — сказал он Глейзерам, основной идеей которых было выманить бандита встречей с Джантором. — Я отправляюсь в клуб, Майкл, ты подъезжай на машине. Когда мы с Айрин выйдем, заберешь нас.

— А я? — спросил Том.

— Тебе лучше остаться. Не обижайся, но ты не сумеешь помочь.

— Думаешь перебить их один? Ты, конечно, крут, но их там чертовски много.

— Надеюсь, что убивать не придется. И я не один. У меня есть нейробук.

При упоминании вживленного компьютера они вздрогнули.

— А можно узнать, в чем заключается твой план? — спросил Майкл.

— В том, что я — фиомсянин.

Снаружи клуб Дугласа покрывали десятки видеопанелей. Сцены яростных боев сменялись обнаженными женщинами, мелькали бутылки со спиртным, разные порошки и таблетки, кайфующие после их приема люди. Каждые три минуты на всех экранах вспыхивал гигантский лозунг — «Лучшие удовольствия Оклахомы».

Перед входом растянулась внушительная очередь, Джантор направился сразу к двери.

— Куда прешь? — остановил его здоровенный охранник.

— Передай Дугласу, что пришел Джантор.

— Мы проводим его, Зак, — в проеме появился Блейк. За его спиной высилась пара двухметровых парней с «Узи» в руках. Обшарили, забрали киберский пистолет. — Обычная предосторожность, — Блейк улыбнулся. — Мистер Дуглас не жалует вооруженных чужаков.

Джантор тоже улыбнулся. Пусть забирают, главное оружие находится в голове. И они даже не представляют его возможностей. Шагая по клубу, с удовольствием отметил, что технически он и в самом деле неплох. По местным меркам. Правда, чересчур людно и шумно.

— Джантор, привет, — к нему шагнула та, кому он сегодня безуспешно пытался позвонить — Стефани. Один из сопровождающих бандитов грубо оттолкнул девушку.

— Эй, полегче, — Джантор перехватил его руку.

Второй громила тотчас вскинул «Узи».

— Иди, не задерживайся, — процедил Блейк. — Ты и так уже разозлил мистера Дугласа, не стоит еще больше его раздражать.

Провожаемые испуганным взглядом Стефани, они прошли к отдельному лифту. На выходе из него еще двое, с дробовиками, и пара с автоматами охраняют личные апартаменты Дугласа.

В жизни король преступного мира Оклахомы оказался еще толще, чем на фотографиях. На круглом от жира лице выделялся большой нос, длинные до плеч волосы блестели от лака.

Джантор оглядел внушительный кабинет. Все стены покрыты видеопанелями, отображающими происходящее в клубе.

— Люблю контролировать лично, — проследив его взгляд, усмехнулся Дуглас.

— Это хорошо, — кивнул Джантор, краем глаза отмечая компьютер на огромном столе. Проверил — беспроводная связь есть. Приступил к взлому.

Блейк шагнул к боссу, протянул киберский пистолет. Тот оглядел его, положил на стол. Обошел Джантора кругом.

— Так ты действительно умеешь управлять киберскими игрушками? Замечательно. А где смартфон или ноутбук? — спросил он Блейка.

— У него был только ствол, — несколько растерянно ответил тот.

— И как он собирался им управлять без компьютера?

— Компьютер в голове, — сказал Джантор.

Дуглас побледнел. Блейк отшатнулся, за спиной раздался стук. Один из охранников выронил оружие, и оба выглядели весьма испуганно.

— Ты… Ты кибер?! — голос преступного короля дрогнул.

— Да.

Пару минут Дуглас то открывал рот, словно собирался что-то сказать, но, передумав, закрывал. Наконец помотал головой.

— Врешь, ни черта ты не кибер. Им нет дела до обычной девчонки. Да и ведешь ты себя иначе. И потом — ты же угонял их грузовики. Если ты и кибер — то чужой, — с каждой секундой к гангстеру возвращалась уверенность. — А чужих здесь не любят, — в его глазах загорелся огонек. — Откуда ты?

Упоминание ФИОМСа породило новое замешательство. Но его короткому рассказу они очевидно не поверили.

— Ладно, не хочешь — не говори. В принципе, неважно, откуда ты. Главное — ты умеешь взламывать компьютеры и будешь работать на меня. Я даже заплачу, хоть и меньше, чем обещал.

Джантор улыбнулся. Он только что взломал компьютер самого Дугласа.

Слова об оплате навели на новую неожиданную мысль. Деньги здесь очень важны. Но до сих пор Джантор имел дело с людьми, у которых денег мало. И они пытались раздобыть еще, чтобы купить себе необходимое. Сейчас перед ним человек, у которого денег много. Очень много. Что движет им?

В любом случае надо время, чтобы отыскать в компьютере нужные файлы, а также взломать смартфон гангстера. Его необходимо чем-то отвлечь.

— Мистер Дуглас, зачем вам это?

— Что?

— Деньги. Зачем вам деньги?

Криминальный король недоуменно моргнул.

— Потому что все в мире стоит денег. Все это, — он развел толстые руки.

— Я понял, что в вашем мире все стоит денег. И люди, у которых денег мало, вынуждены их зарабатывать, или еще как-то добывать. Но у вас денег много. Миллионы. На всю жизнь хватить. Зачем вам еще?

Какое-то время Дуглас молчал, словно впервые задумался. Джантор начал надеяться, что главарь бандитов осознает, сколь глупа и нелепа его алчность.

— Потому что деньги — это власть, — наконец заявил гангстер. — Деньги дают власть.

— А зачем вам власть?

— Зачем? — Дуглас снова задумался. — Потому что власть — это власть. Высшая ценность. Вся жизнь — это стремление к власти. Власти над всеми.

— Типа спортивного состязания?

— Да, черт возьми. Каждый человек стремится к большей власти. Стать первым. А для этого нужны деньги. Нанять еще людей, приобрести больше оружия, перекупить тех, кто служит другим. Стать самым могущественным человеком в городе.

— Сильнее губернатора Стилера? Говорят, киберы неподкупны.

Улыбка преступного короля поблекла.

— Киберов, может, и не переплюнуть.

— Значит, ваша гонка бессмысленна, — заключил Джантор. — Как бы вы не старались, всегда найдется тот, кто богаче и сильнее. Так ради чего напрягаться?

Минуту Дуглас стоял, потом шагнул вперед.

— Слушай, меня утомили твои дурацкие рассуждения. Всем нужны деньги. Все за ними гонятся, весь мир.

— Не весь. У нас в ФИОМСе денег нет. И мы живем несоизмеримо лучше. Из того, что я узнал, складывается впечатление, что деньги лишь мешают вам развиваться.

— Нет денег? — Дуглас приблизился вплотную. — А чем же вы расплачиваетесь?

— Ничем. Все бесплатно.

— Бесплатно?! — глаза бандита загорелись.

Пару минут он шагал от стены к стене. За это время Джантор установил полный контроль над клубом. Он мог видеть камерами, как собственными глазами. Управлять любыми электронными системами, светом, роботами. Дверями. Нашел комнату, где держат Айрин. Замок электронный, но в коридоре охранник. Ничего, отправим подальше.

— Слушай, — снова подошел к нему Дуглас. — Забудь про местных киберов. Давай займемся ФИОМСом. Говоришь, у вас там все лучше?

— Разумеется. Взгляни на мою одежду.

По мыслекоманде Джантора футболка сменила цвет. Потом по груди поплыло изображение. Вывел лицо самого Дугласа. В первый момент бандит отскочил, затем приблизился, провел пальцем по ткани.

— И много у вас такой? Говоришь, все бесплатно? — гангстер потирал ладони. У Блейка тоже глаза горели от жадности.

Джантор с улыбкой кивнул. Он уже взломал смартфон преступного короля и раздал боевикам в клубе соответствующие команды. Надо отвлечь их босса еще немного.

— А как насчет оружия? У вас наверняка есть супероружие.

— Нет. У нас вообще нет оружия.

По крайней мере, Джантор до появления в Оклахоме о таком не слышал. Сама мысль делать машины для убийства и разрушения казалась дикой.

— Жирные беззащитные пташки, — улыбка Блейка выглядела на удивление мерзкой.

— Слушай, Джантор, — заговорил Дуглас. — Ты только организуй мне канал поставок из ФИОМСа. Мы сказочно разбогатеем. Станем самыми богатыми и могущественными в Америке, — гангстер аж подпрыгивал от возбуждения.

То же самое предлагали Вэй и Том. Разве что масштабы скромнее. Неудивительно, что вход туда им закрыт.

— У меня другое предложение. Вы извинитесь за доставленное беспокойство, мы с Айрин уйдем, и сочтем все недоразумением.

На мгновение Дуглас онемел. Ноздри его расширились, лицо побагровело.

— Ты рехнулся?! Думал запудрить мне мозги байками о ФИОМСе? Сделаешь, как я скажу, иначе и тебе, и девчонке будет плохо.

Джантор покачал головой.

— Взгляните туда, — он указал на видеопанель, куда мыслекомандой вывел изображение с камеры первого этажа.

По забитому людьми залу, неуверенно озираясь, пробиралась Айрин.

— Что за дерьмо?! — взревел Дуглас. — Кто ее выпустил?

Вытащил смартфон, собираясь звонить. Джантор одну за другой стал отключать видеопанели, а затем разом вырубил свет. Толкнул стоящего рядом Блейка на охранников, метнулся к столу, хватая свой пистолет.

— Бросайте оружие.

Кабинет осветили вспышки пламени двух «Узи». Но очереди корежили динамик компьютера, через который он говорил. До чего же примитивные. Два выстрела, и пистолет-пулеметы свалились на пол, бандиты взвыли, хватаясь за простреленные руки. Джантор включил освещение.

— Лучше не надо. Брось, — посоветовал он ухватившему пистолет в наплечной кобуре Блейку.

Секунду поколебавшись, тот опустил руку.

— Что за дерьмо? — Дуглас то глядел на Джантора, то давил на экран смартфона. Бесполезно.

— Я фиомсянин. А у нас у всех есть нейробуки. И я, пока пытался тебя переубедить, взломал доступ к твоему компьютеру. Теперь клуб мой, сделаю, что хочу, — в качестве демонстрации несколько раз включил и выключил свет в одном зале. — Еще я взломал твой смартфон. Записал голос, синтезировал на нейробуке нужные приказы, позвонил от твоего лица всем охранникам, отправил подальше, — Джантор вывел на другую панель видео с внешней камеры, показывающей, как бандиты разъезжаются. — Так что твоих тут не осталось. Выпустил Айрин. И сам, пожалуй, пойду.

С каждой фразой Дуглас отступал на шаг, пока не уперся спиной в стену. Лицо пошло пятнами, руки тряслись. Затравленный взор метался по видеопанелям, которые преступный король еще недавно оглядывал с гордостью. Он помотал головой, будто не желая верить, что у клуба сейчас другой хозяин.

Джантор взял дипломат, лежавший на тумбочке, положил туда оба «Узи», пистолет Блейка. В столе Дугласа нашелся еще один, золоченый.

— Я могу гораздо больше, — сказал он гангстеру напоследок. — Здесь, — Джантор коснулся головы, — все твои данные. Списки людей, графики и маршруты транспортировки грузов, счета, контакты. Попытаешься причинить вред мне или моим знакомым — я уничтожу твою империю. Для начала — это.

Вывел на видеопанель изображение с подземного этажа, где производили наркотики. Персонал уже ушел по мнимому приказу, и, заперев двери, Джантор врубил систему пожаротушения. Вода размывала по полу белые порошки.

— Прощайте, — сказал он напоследок.

Спустился на первый этаж, Айрин почти добралась до выхода. Увидев его, со слезами кинулась на шею.

— Все, все, успокойся. Они тебя не тронут. Идем.

На улице уже хотел звонить Майклу, когда заметил Стефани. Крупный парень тащил ее к машине. Как показалось, силой.

— Стефани.

Увидев их, девушка рванулась, но парень держал крепко.

— Куда ты ее тащишь? — спросил Джантор, направляясь к ним.

— Уйди, если не хочешь неприятностей, — ответил тот. Чуть выше ростом, мощный, в голосе и всем облике сквозила необычная уверенность.

— Отпусти ее.

— Я из полиции. Она арестована.

Секунду Джантор его разглядывал. Раньше он видел местных обладателей нейробуков лишь издали. Все полицейские носили черную униформу и шлемы. И славились жестокостью.

— Отпусти девушку, и мы поговорим, — ему с первого дня хотелось побеседовать с кем-то из киберов. Именно побеседовать.

— Убей этого ублюдка! — закричала отступившая назад Айрин. — Ты ведь можешь, Джантор.

— Угроза хаймену уже преступление, — парень смерил ее взглядом. — Убирайтесь, пока и вас не арестовал.

— Я против насилия… — начал Джантор.

За спиной громыхнул выстрел. На входе в клуб стоял Дуглас с дробовиком. Передернул затвор. Выскочил Блейк, тоже с оружием. Джантор бросился вперед, увлекая за собой Айрин. Едва укрылся за ближайшей машиной, как загремели новые выстрелы. Полицейский тоже спрятался за автомобилем. Рядом Стефани. Правда, девушка, глянув на кибера, на четвереньках поползла прочь, но теперь тот не обращал на нее внимания.

— Послушай, Дуглас, — крикнул Джантор, — я…

Не давая говорить, бандит снова выстрелил. Следом загрохотали еще несколько дробовиков и автоматов. Кибер без слов достал пистолет, поднял ствол над капотом и открыл огонь. Джантор вытащил свое оружие. Проклятье, опять они за свое. Почему даже наглядные уроки бесполезны? Им же самим будет хуже.

Активировал камеру, приподнял пистолет над машиной. Похоже, Дуглас вооружил свой персонал. Полицейский стрелял метко, перед зданием лежали тела. Двое неподвижно, третий, сам Дуглас, шевелился. Остальные, включая Блейка, укрылись кто где, и снова принялись палить.

Но им надо высовываться. Кибер выстрелил, одна голова разлетелась кровавыми брызгами. Позади раздался визг тормозов, Джантор обернулся.

Две машины с людьми Дугласа, отправленные на другой конец города. Видать, вызвал по другому телефону. Говорить они явно не планировали. Джантор свалил двоих, целя в ноги, один получил две пули в грудь от полицейского. Уцелевшие бандиты укрылись за кузовом, но не успели открыть огонь, как их буквально расплющил врезавшийся сзади «Форд».

Майкл Глейзер.

Полицейский посмотрел на приближающуюся машину, затем на Джантора. Взгляд упал на пистолет, глаза его расширились. Развернулся, наводя свой.

Джантор едва успел перехватить руку с оружием.

— Ты хаймен? — спросил парень.

— Я из ФИОМСа. Послушай, давай поговорим.

Кибер ударил свободной рукой. Джантор поднырнул, выпуская пистолет, ухватил противника за одежду, приподнял, швырнул через капот машины. Айрин уже залезла в подъехавший автомобиль дяди. Едва Джантор прыгнул в салон, Майкл дал задний ход.

— Надо было вызвать меня раньше.

— Я как раз хотел, но тут этот кибер, — Джантор глянул на уже вставшего полицейского. Парень поднял оружие, но другая машина закрыла обзор.

— Ненавижу проклятых киберов. Почему ты его не убил? — Айрин ткнула его в плечо кулаком.

— Убивать неправильно.

— Они того заслуживают, — поддержал девушку Майкл, ведя машину на полной скорости. — Он может нас запомнить.

— Скорее записать. Нейробук ведь фиксирует все, что человек видит и слышит.

— Тем более следовало его убить, — воскликнула Айрин.

— Я хотел поговорить. Понять, зачем они так поступают.

— Ты со всеми тут пытаешься говорить. Надо сказать — очень успешно, — язвительно заметила девушка.

Джантор вздохнул. Да, они все то дерутся, то стреляют. Но надо ведь попробовать. Должны найтись разумные люди.

Мысли прервал вой сирен. Сзади появился полицейский автомобиль, следом второй. Майкл выругался, свернул. Минут десять они петляли среди домов, пока впереди не выехала еще одна черная машина. Перекрыла дорогу, два кибера вскинули автоматы, сразу прострелив шины.

Глейзер остановился, оглядел их.

— Ну что, рискнем прорваться?

— Или Джантор с ними поговорит, — едко добавила Айрин.

— Именно так.

Он вылез, поднял руки, показывая, что безоружен. Да, он будет говорить. Но и способности вживленного компьютера остаются при нем. Любую радиоуправляемую систему можно взломать.

— Послушайте, я не желаю вам вреда. Меня зовут Джантор. У меня, как и у вас, есть нейробук, и я прибыл сюда из ФИОМСа.

— Пусть другие тоже вылазят, — приказал один из киберов.

Две машины преследователей остановились в десятке метров, выпуская еще четверых. Теперь на него смотрели шесть автоматов, плюс стволы пары «Кобр».

— Зачем ты прибыл?

— Это вышло случайно. Но я захотел получше узнать вашу жизнь, и надо сказать, устройство вашего общества очень неэффективно, а то, как вы ведете себя по отношению к людям без нейробуков, аморально.

У стоящей рядом с поднятыми руками Айрин вырвался стон.

— Что за хрень ты несешь? — спросил приблизившийся кибер.

— Я говорю серьезно. Я хотел бы встретиться с губернатором Стилером, указать на некоторые недостатки вашей модели управления, показать, насколько эффективнее и рациональнее аналогичные вопросы решаются у нас в ФИОМСе. Я также готов наладить связь с Высшим координационным советом, объяснить ваши проблемы. Уверен, они согласятся помочь.

Игнорируя стволы, Айрин отвернулась и обхватила голову руками. Расслышал, как девушка шепчет ругательства. Сам, пока говорил, взломал бортовой компьютер автомобиля, стоящего впереди. Теперь сзади.

— Слушай ты, придурок, — заговорил полицейский. — Губернатора не обещаю, — тут они дружно рассмеялись, — но, раз уж ты хаймен, будешь говорить с контрразведкой. Им и расскажешь, кто ты и откуда. А вы? — он повел стволом в сторону Майкла и Айрин. — Тоже хаймены, или как?

— Мы люди, — гордо ответил Майкл.

— То есть пусты, — в голосе звучало презрение. — Снюхались с врагом, предали Оклахому. За такое расстрел.

На секунду Джантор сильно испугался. За девушку. Для киберов ее жизнь — ничто. Сместился так, чтобы закрыть Айрин от автоматов. Надо увезти ее отсюда. Получил доступ к управлению второй машиной. Теперь одну из «Кобр», и если киберы не прекратят угрожать…

— Послушайте, я не желаю вам вреда. Я не враг, я правда хочу помочь.

— Ты больной? Или псих? Говоришь, как спятивший пустовский проповедник. Сдается мне, ты вообще не хаймен. Доказать то сможешь, что нейробук есть?

Взлом боевого робота оказался самым простым. Раз они так настаивают — два автомобиля устремились к своим хозяевам. В последний момент киберы обернулись.

— Что за хрень?

Первая машина опрокинула двоих, вторая третьего. Джантор выхватил автомат четвертого, ошалело наблюдавшего за машинами, сбил его на землю, очередью «Кобры» выбил оружие еще одного. Крутанул одну из машин на месте так, что свалил последнего кибера. Мыслекомандой открыл двери второй

— Живо туда.

Айрин и Майкл растерянно замерли. Он подхватил девушку, буквально закинул в салон, ее дядя без лишних слов запрыгнул следом. Убедившись, что они внутри, Джантор полез сам.

Раздались выстрелы, один из полицейских добрался до автомата. Несколько пуль прошли мимо, пара срикошетила от брони машины. И одна ударила Джантора в бок.

* * *

Двери автомобиля закрылись, салон погрузился в кромешную тьму. В следующую секунду машина рванула вперед. Где-то позади грохотали выстрелы, по корпусу щелкали пули.

Айрин охватил ужас. Она в темноте, в несущемся черт знает куда, словно взбесившемся автомобиле киберов.

— Что происходит? Куда нас везут?

— Все в порядке, — раздался спокойный голос Джантора. — Да, извини.

Она невольно зажмурилась, когда вспыхнул свет. Открыла глаза. Джантор сидел впереди, дядя рядом с ней. Выглядел Майкл растерянным, и, пожалуй, слегка испуганным. Мчащийся в неизвестность автомобиль снова повернул. Вместо окон сплошной бронекорпус, ни руля, ни педалей, ни панели приборов. Вообще ничего. Куда проклятая машина их везет?

Джантор достал с пояса баллончик, задрал футболку. Только сейчас Айрин заметила кровь. Много крови.

— Ты ранен?

— Да, — он брызнул из баллончика сначала спереди, потом сзади. С легким шипением образовалась розовая пленка, остановившая кровь.

Очередной резкий поворот бросил ее на дядю.

— Куда она едет?

— Я пытаюсь свалить подальше от киберов. Машин поблизости нет, но сверху вертолет. Боюсь, от него уехать не получится. Хорошо хоть, пока не стреляют. Но скоро начнут.

Айрин расслышала над головой гул винта, инстинктивно втянула голову в плечи. Киберы, стрельба, вертолет, кровь.

— Что же делать? Ты сильно ранен? — желая разглядеть рану, она перегнулась через спинку переднего сиденья, ухватила его за плечо.

— Айрин, не мешай, — голос Джантора звучал необычно резко. — И так трудно управлять двумя машинами сразу. Не отвлекай меня.

Управлять? Да еще и двумя машинами сразу? Неужели это он ведет проклятый киберский автомобиль? Ну да, Джантор ведь как они. С компьютером в голове. Айрин глянула на дядю, но тот сделал знак молчать.

После нескольких минут гонки в неизвестность машина резко затормозила. Они стояли в длинном, пустом, заброшенном помещении, рядом серый джип. Едва покинули салон, автомобиль киберов устремился вперед, выехав с другого конца здания. Айрин поежилась.

Хоть бы предупреждал иногда. Говорящие его голосом смартфоны еще куда ни шло, но ездящие сами по себе машины — это уже слишком.

С минуту Джантор стоял, прислушиваясь. Рокот винтов удалялся.

— Отлично. Какое-то время киберы будут гнаться за тем автомобилем, но рано или поздно остановят его, и поймут, что нас там нет. Похоже, они очень хотят поймать меня. Подняли всю городскую полицию, десяток вертолетов. Как думаете, мы можем где-то спрятаться?

— А где мы сейчас? — спросил Майкл.

— Северная часть Джонса, — Джантор полез в джип, знаком приказав им садиться. Айрин узнала машину, на ней раньше ездил Вэй. Видимо, авто перешло к Джантору. Он не коснулся руля, ничего не сказал, но джип поехал вперед.

— Джонс, значит, — дядя потер кулаком подбородок. — Всю полицию подняли. В таком случае неплохо бы вообще свалить из города. На главных магистралях посты, но второстепенные дороги без охраны.

— Понял, — несколько секунд Джантор смотрел вперед, затем машина свернула. — У них есть наши изображения, они станут искать. Думаю, вашей жене надо уехать. Да и вообще предупредить всех, на кого могут выйти киберы. Я сообщу Тому.

Дядя Майкл достал смартфон, позвонил тете Сьюзен. Но вместо объяснений лишь сказал — ситуация Z. После чего стал набирать сообщения другим людям. Айрин позвонила на работу, нескольким знакомым. Пусть будут осторожны, а лучше спрячутся. Когда киберам что-то нужно — они идут напролом. Каждый, кто ее знает, рискует попасть под их безжалостный пресс.

Однако мысли ее занимало совсем иное.

— Джантор, может, ты наконец объяснишь, что происходит?

Долгий рассказ звучал невероятно. Дуглас похитил Айрин, чтобы вынудить его работать на себя. Но Джантор взломал управление компьютером и смартфоном преступного короля, разослал от его имени приказы, отсылая бандитов подальше, выпустил Айрин. Потом так же взломал управление киберскими машинами, заставил их действовать против хозяев. Вызвал с базы бандитов автомобиль Вэя.

Она слушала и не могла поверить. Мысль, что Джантор, не пошевелив даже пальцем, и вообще никак себя не выдавая, способен подчинить любую технику, казалась чересчур фантастической. Без единого выстрела разогнал головорезов самого влиятельного гангстера Оклахомы, а потом обратил против киберов их собственные машины.

— Почему ты их не убил?

— Так неправильно.

Захотелось взвыть. Интересно, если Айрин ему сейчас врежет — он обидится? Или просто скажет, что так неправильно?

— Черт возьми, они чуть не убили тебя. Ты серьезно ранен?

Секунд десять Джантор сидел молча.

— Пуля прошла на 3 сантиметра ниже 12-го ребра, жизненно важные органы не задеты. Есть небольшое внутреннее кровотечение, но прогноз благоприятный, даже в отсутствие специального лечения вероятность полного выздоровления 73 %.

Проклятье, ну как он так умудряется? Пару минут назад Джантор казался супергероем, способным в одиночку победить всех бандитов и киберов, а сейчас перед ней сидел редкостный зануда. Сантиметры, вероятности, проценты. Нет бы сказал по-человечески. И говорит так спокойно, словно речь не о его жизни.

Джантор остановил машину. Кругом тонущие в темноте поля, лишь вдалеке пара огней.

— Куда теперь?

Минуту дядя Майкл думал.

— Если они ищут нас всерьез, в город лучше пока не возвращаться. Пусть все уляжется. У меня есть знакомые в Канзасе. Сможешь найти дорогу?

— Разумеется. У меня тут карта, — Джантор коснулся головы.

Сплошное киберство. Какое-то время Айрин смотрела в окно, где тянулись почти невидимые поля. Она не заметила, как уснула.

Когда проснулась, небо на востоке уже светлело. Машина стояла, Джантор сидел, закрыв глаза, Майкл снаружи разговаривал с невысоким худощавым мужчиной лет сорока. На голове ковбойская шляпа, в руках винчестер. Впереди виднелся неосвещенный одноэтажный дом, сбоку сарай. Дальше какие-то амбары.

Дядя и его собеседник подошли.

— Знакомьтесь, Роджер Пирсон, местный фермер. Айрин, моя племянница, Джантор, наш друг. Его подстрелили киберы.

— Сильно ранен?

— Пока мы ехали, внутреннее кровотечение остановилось. Прогноз благоприятный, вероятность выздоровления 88 %.

Айрин с трудом удержалась от ругательства. Еще бы табличку нацепил — я кибер из ФИОМСа.

— Джантор иногда странный, — пояснил Майкл удивленному Пирсону. — Но человек хороший.

Она поразилась дядиной выдержке. Иногда странный — это мягко сказано. Джантор иногда нормальный. В остальное время либо тупит, как пятилетний, либо выделывает такие штуки, что все фокусники плачут от зависти.

Мистер Пирсон провел их в дом. Его жена Линда, пухлая светловолосая женщина в старомодном кружевном переднике, разогрела картошку и немного мяса. Сами фермеры тоже поели.

— Мы вообще встаем рано. Какое-то время можете остаться у нас. Оклахомских киберов не опасайтесь. Наши, канзасские, их недолюбливают.

Для Джантора и дяди постелили на чердаке, Айрин выделили комнатку в задней части дома. Однако спать не хотелось. Она и не знала, что у Майкла есть такие друзья в Канзасе. Без лишних вопросов готовые приютить человека, подстреленного киберами.

Жили Пирсоны средне. У них имелся старый пикап, трактор, пара лошадей и полтора десятка коров. Полсотни акров засеяно пшеницей, чуть меньше кукурузой, пастбище. В дом проведено электричество, есть телевизор и компьютер. Куда более цивилизованно, чем у кузины Бетси.

Но и киберы ближе.

— Они установили налог с каждого акра земли, можно зерном и кукурузой по их расценкам, — рассказал за обедом Роджер. — На урожайность им плевать. Когда год хороший, остаются деньги. Когда засуха или еще какая напасть — приходится туго. Но живем.

— Убивать их надо, — заявил Арчи, долговязый парень 17-ти лет, носивший, как и отец, ковбойскую шляпу. — Перебить всех. Нас же больше. И оружие есть.

Фермер глянул на сына, покачал головой.

— Люди поумнее тебя пробовали. Они умерли, киберы остались.

После обеда Айрин отнесла две тарелки наверх, Джантору.

— Как твоя рана?

— Все регенеративные процессы организма запущены, в отсутствие специфического лечения мне нужны только еда и покой. Вероятность выздоровления 93 %.

Захотелось швырнуть в него тарелкой. Порой казалось, что он специально ее бесит. Собралась уходить, когда Джантор ее окликнул.

— Айрин, прости, что так получилось. Я не думал, что Дуглас похитил тебя, и не желал тебе неприятностей.

Она присела рядом, глядя, как он ест.

— Все в порядке. Мы живы, ты скоро поправишься, остальное неважно. И мы устроили большой переполох среди киберов. Угнали их машину, — Айрин улыбнулась. Любая неприятность этих мерзавцев ее радовала. — Жаль только, никого не убили.

Джантор нахмурился. Да, в этом они пока не сходятся.

— Не скучай тут слишком сильно, — сказала она, опять вставая.

— Мне некогда. Столько надо прочитать, проанализировать, смоделировать и рассчитать.

Ах, ну да. Проклятый нейробук. Джантор замечательный парень, но всякая мысль о компьютере в его голове настроение мгновенно портила. Дьявольская машина стояла между ними невидимой стеной.

Жизнь на ферме текла плавно и размеренно. Айрин вместе с Кайрой, 13-ти летней дочкой фермера, доила коров, ухаживала за грядками, готовила еду, Майкл помогал мистеру Пирсону в поле, а вечерами обучал Арчи и нескольких его приятелей боксу.

Рана заживала, и спустя неделю Джантор начал спускаться вниз. Первый день изучал дом, на второй фермерское хозяйство. Айрин старалась быть рядом. Он постоянно задавал Пирсонам вопросы, и она опасалась, что он наговорит лишнего. Тогда фермеры поймут, что он кибер.

На третий Джантор захотел посмотреть поля. По его словам кукуруза и пшеница тут слишком мелкая. Потом стал наблюдать за Арчи, который верхом на лошади гнал коров к пастбищу.

— У вас, наверное, коров пасут роботы?

— Нет. Наши вообще безногие.

На секунду Айрин решила, что ослышалась.

— Как это — безногие?!

— Очень просто. Мы уже давно перешли от пастбищ к большим животноводческим комплексам. Коровы находятся в стойлах, куда поступает еда и вода. Ну и раз ходить им не надо, генетики создали породу без ног, рогов, хвоста и прочих бесполезных атавизмов. Параллельно наделили способностью вырабатывать биологически ценные вещества, например, лекарства, различные виды кожи. Я сейчас покажу.

Он скинул на ее смартфон три десятка изображений.

Фиомсянские коровы походили на огромные бурдюки с небольшой головой на гибкой шее. У некоторых шкура, как у обычных коров, у других баранья шерсть. Имелись экземпляры с мехом соболя, шкурой крокодила.

— Раньше человек разводил десятки типов животных, на других охотился, — пояснил Джантор. — Весьма затратно и нерационально. Мы просто встраиваем нужные гены и получаем требуемый продукт в необходимых количествах.

Фиомсянская рациональность одновременно восхищала и пугала.

— Если вы такие умные, почему себя не улучшаете?

— Улучшаем. Во-первых, мы еще до оплодотворения яйцеклетки сканируем ДНК на дефекты, и все их исправляем. Плюс туда встроенные гены, обеспечивающие синтез витамина С, незаменимых аминокислот, других необходимых веществ, которые вы получаете только с пищей. Значительно улучшена сама способность переваривать любую еду, включая клетчатку. В принципе я могу питаться травой и даже древесиной. Мой организм вырабатывает 37 видов антибиотиков и 74 типа антитоксинов, так что большинство ядов и бактерий для нас безопасны. Еще…

— Ладно, перестань.

Айрин уже пожалела, что спросила. Мало ей биоробота, он, оказывается, еще и мутант. Совершенный человек, чтоб его. Весь такой сильный, ловкий, умный. Красивый.

Они вышли на берег ручья у самой границе владений Пирсонов.

— Ты не устал?

— Нет, конечно. Запас сил у меня большой, просто я иду медленно, потому что резкие движения могут вызвать внутреннее кровотечение.

Айрин вздохнула. Зачем постоянно вываливать на нее ворох ненужной информации?

— Давай просто посидим.

Они устроились под невысоким дубом, какое-то время Айрин глядела на поле колышущейся на ветру пшеницы, синеющие вдали холмы, пару медленно плывущих по небу облаков.

Ей вдруг захотелось свою ферму. Жить спокойно и неторопливо далеко от всех. От киберов. Интересно, Джантор согласится? Она искоса глянула — он сидел, тоже глядя в голубую даль.

— О чем ты думаешь?

— О деньгах.

Даже вылей он на Айрин ведро ледяной воды, она бы меньше удивилась.

— Деньгах?!

— Да, — спокойно кивнул Джантор. — Я тут размышлял о том, что делал вместе с Вэем. Вообще о сути преступности. Смотри, деньги являются свидетельством того, что человек работает, внес вклад в общее благосостояние, а потому имеет приоритетное право на получение материальных благ. Но, если другой человек эти деньги отберет или украдет, он сможет что-то на них купить, хотя сам ничего полезного не сделал. То есть результат прямо противоположный тому, какой требуется. По-моему, деньги очень несовершенный инструмент, и вам надо придумать что-то другое. Ты как считаешь?

— Не знаю, — Айрин отвернулась, чтобы не видеть его лицо.

— В чем дело? — Джантор попытался заглянуть ей в глаза, и Айрин еще больше отвернулась. — Ты как будто недовольна или расстроена.

— Может быть, и расстроена, — она обернулась так резко, что он отпрянул. — У вас же нет денег, они для тебя ничто. Почему ты все время о них думаешь? Почему нельзя думать о чем-то другом?

На секунду Джантор опешил.

— Я думаю не только о деньгах. Еще я хочу понять причины столь сильного культа насилия, жестокости, попыток доминирования наряду с…

— Да, да, я поняла, ты много о чем думаешь. Обо всем, кроме меня, — она с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться.

— Почему, я и о тебе думаю.

Айрин замерла.

— Да? И что же ты думаешь?

— Ты замечательная и добрая девушка. Гораздо лучше, чем ваше общество в целом. Знаешь, — Джантор секунду помедлил, — я хочу взять тебя с собой. В ФИОМС. Уверен, тебе там понравится. И у тебя тоже будет нейробук.

Она почти обрадовалась, но последняя фраза все перечеркнула.

— Что ты заладил со своим нейробуком. Куда не ткнись, везде твой проклятый компьютер. Неужели ты совсем не можешь без него жить. Хоть на пять минут отключить?

— Ну, вообще-то отключение нейробука действительно не предусмотрено. Наоборот, его разрабатывали с расчетом на гарантированную пожизненную работу в любых условиях. Да и зачем? Он дает тысячи разнообразных возможностей.

— Разумеется, нам до вас далеко, — она снова отвернулась. Внутри бурлили злость и горечь.

Зачем постоянно тыкать Айрин носом в их убогость?

Да, он крутой. Боксирует лучше любого парня из школы дяди Майкла. Хранит в голове больше книг, чем все библиотеки Оклахомы. Не пошевелив и пальцем, умеет взломать управление любой техникой, взять под контроль компьютер, автомобиль, здание. Не чувствует боли и усталости.

Рядом с ним Айрин казалась бесконечно маленькой, слабой и глупой. Никчемной пустышкой. Наверное, именно так и воспринимают людей другие киберы. И внутри жило ощущение, что она видела лишь малую часть способностей нейробука. Сколько еще возможностей скрыто в проклятой машине?

Она поднялась.

— Идем, скоро обед.

— Айрин, извини, если я тебя расстроил, — заговорил Джантор по дороге обратно. — Я не хотел тебя обижать. Просто я не до конца понимаю ваши отношения. К деньгам, между людьми, вот и пытаюсь осмыслить. Ты очень мне дорога.

От последних слов внутри потеплело.

— Насколько я тебе дорога?

Мысленно Айрин тут же обругала себя за дурацкий вопрос. Сейчас, чего доброго, назовет ее цену в долларах. Хотя, у них же в ФИОМСе денег нет. Стало даже интересно, как он ее оценит. В каких единицах. Искоса взглянула, но Джантор шагал молча. Опять думает. Рассчитывает на проклятом нейробуке ее стоимость.

— Трудно выразить словами, — наконец ответил он. — Но когда Дуглас похитил тебя, угрожал… На мгновение захотелось его убить.

Айрин не знала, что сказать. Здесь жизнь человека стоит недорого. Но Джантор. Для него убийство как табу. Распространяющееся даже на тех, кто пытается убить его.

Видимо, она и впрямь что-то для него значит. Айрин коснулась его ладони, и он с готовностью взял ее руку в свою. В его пальцах ощущалась сила, и в то же время нежность. Предназначенная ей. Сжимавшая сердце боль испарилась, идти стало легче. Она ему небезразлична, а это главное.

С каждым днем он двигался все быстрее, увереннее. Дядя, до сих пор большую часть времени проводивший с Пирсонами, стал вечерами беседовать с Джантором. При появлении Айрин оба замолкали, но из услышанных обрывков она поняла, что Майкл расспрашивает о киберах. Их способностях, технике.

Может, дядя решил, что пора дать им отпор?

Для себя Айрин твердо решила вступить в Сопротивление. Да, Генри сказал, что пользы от нее мало. Но Джантор круче любого кибера или хакера, и если Айрин его приведет, уже за одно это они обязаны ее взять.

Наконец Майкл сказал, что пора возвращаться. Джип оставили у Пирсонов, киберы могли узнать про машину и искать ее. Фермер довез их до Блеквела, где, как сказал дядя, поможет другой знакомый.

Им оказался Пауль, молодой парень среднего роста, обладатель зеленого «Доджа».

— Как обстановка в городе? — спросил Майкл.

— Переполох был колоссальный. По всему Эдмонту тотальная облава, другие районы тоже прошерстили. Киберы ищут тебя, племянницу. Хватали всех, как-то с вами связанных. Но в основном ищут вашего друга. Говорят, он фиомсянин, — Пауль в очередной раз с интересом оглядел Джантора.

— Фиомсянин? — дядя усмехнулся. — И ты веришь в подобные байки?

— Не знаю, — Пауль пожал плечами. — Помню, пацаном мой приятель Тони утверждал, что у них в доме живет настоящий фиомсянин. Один раз даже водил нас показывать.

— И?

— И ничего. Привел, а там какой-то грязный заросший старик.

— А что он говорил? Или делал? — в голосе Майкла звучала такая скука, будто ему совсем безразлично. Айрин и не догадывалась, что дядя настолько хороший актер.

— Ничего. Лежал на кровати с балдеющей рожей. Тони сказал, он всегда такой. Уж не знаю, как выглядят настоящие фиомсяне, — Пауль снова оглянулся на Джантора, — но Оденлин больше смахивал на обычного обдолбанного наркомана.

— Оденлин? — Джантор подался вперед. — Его звали Оденлин?

— Тони так сказал. Сам старик молчал, он вообще нас не заметил. Я же говорю — обычный нарик под кайфом.

— А где он жил? — не успокаивался Джантор.

— На углу 128-й и Саттон-Хилл. А зачем он тебе? Ты правда думаешь, что он фиомсянин?

— Джантор очень ими интересуется, — вмешался Майкл. — Собирает любую информацию, даже слухи.

Пауль покачал головой.

— Лучше забыть. И фиомсян, и собственное имя. Я не помню, чтобы киберы так суетились. Никто не помнит. Не знаю, что вы им сделали, но в Оклахоме давно не было столь масштабных облав.

Парень довез их почти до города.

— Мы тут немного подождем, и вечером нас заберут, — объяснил Майкл.

Айрин удивляли его знакомые, готовые помочь, рискуя собой. Дядю интересовало другое. Едва Пауль уехал, он повернулся к Джантору:

— Ты знаешь Оденлина?

— Лично — нет. Но слышал, как одна девушка в банде называла это имя. И тоже говорила, что он фиомсянин.

— И ты думаешь…

— Если два незнакомых человека говорят одно и то же, это может оказаться правдой. Я должен найти Оденлина.

* * *

Весть о появлении в городе фиомсянина вызвала легкий шок.

Хаймены из других штатов сюда приезжали. Тот, кто желал вести с Оклахомой бизнес, обязан заранее предупредить о своем появлении и целях, передвигаться в сопровождении кого-то из местных. Тайно прибывали только вражеские агенты, ими занималась контрразведка.

Но Джантор назвался хайменом из ФИОМСа — территории, отколовшейся от США много лет назад, и прекратившей все контакты с остальным миром.

Вообще никто не знал, действительно ли он фиомсянин, возможно, это лишь легенда прикрытия. Однако он умел взламывать пароли на доступ к технике, и уже поэтому опасен.

На поиски Джантора бросили большую часть полиции Оклахома-Сити. Дело контролировал сам губернатор Стилер, и обещал за поимку фиомсянина беспрецедентную награду — повышение на одно звание и 50 часов нейрокайфа. Уже за само выявление чужака Винсент получил целый час фантастического, непревзойденного наслаждения.

Забыв прежние дела, сотрудники полиции искали фиомсянина. Прочесали весь район, где тот пересел на другой автомобиль, но тщетно.

Стали отрабатывать связи чужака. Личность мужчины, помогавшего Джантору, установили быстро — Майкл Глейзер, владелец спортзала, школы самообороны и бокса. Девушка оказалась его племянницей, Айрин.

Но по зарегистрированным адресам их, разумеется, не оказалось. Жена Глейзера тоже успела скрыться. Глава городской полиции генерал Вольфсон приказал арестовать и допросить людей, с Глейзерами контактировавших.

Хватали всех. Соседей, парней, занимавшихся боксом, персонал автосервиса, где работала девушка. Допрашивали максимально жестко. По выбитым адресам и фамилиям тотчас выезжали боевые группы.

Стали вырисовываться детали пребывания Джантора в Оклахоме. Он вступил в контакт с одной городской бандой, где состоял еще один Глейзер, Том, ликвидировал прежнего главаря и организовал похищение груза принадлежавших хайменам фур. Один из задержанных бандитов подтвердил, что он зовет себя фиомсянином и умеет взламывать автопилоты.

Губернатор приказал сменить все коды, увеличил награду за поимку до 60-ти часов нейрокайфа, еще больше подстегнув энтузиазм. За каждого из Глейзеров обещали по пять.

Никогда прежде полиция не искала столь интенсивно.

Если раньше Винсент работал по 12 часов в сутки, то теперь все 18. Не высыпался, но воодушевляли мысли об огромной награде. Они рыскали по улицам в составе четверки, возглавляемой лейтенантом Риверсом. Среднего роста, коренастый, отслуживший в полиции более 20-ти лет, он отличался презрением и абсолютной безжалостностью к пустам. Сперва наносил три-четыре удара, потом уже задавал вопрос. Если ответ не нравился — снова бил. Обычно допрос заканчивался, лишь когда человек терял сознание. Тогда Риверс высматривал другого, кто, по его мнению, что-то знал.

Параллельно полиция отрабатывала другие фиомсянские следы. Уже в первые два дня арестовали всех создателей и активных посетителей сайтов, посвященных ФИОМСу, и поначалу казалась, что детективы напали на след. В последние дни на трех зарегистрировался человек по имени Джантор, писавший, как он сам утверждал, истинную правду о ФИОМСе.

Но где его найти — авторы сайтов не знали. Не выдерживая жестких допросов, они называли адреса и фамилии, но никаких следов Джантора или других фиомсян там не оказалось. После трех суток избиений на них махнули рукой.

А по городу расползлись слухи, быстро породив настоящую фиомсоманию. Каждый день в полицию поступало до десятка звонков о виденных в Оклахоме фиомсянах. По таким сообщениям сразу выезжали штурмовые группы.

На один захват попал и Винсент. Позвонивший в полицию мужчина утверждал, что по соседству с ним живет настоящий фиомсянин. Отряд выехал солидный — два десятка полицейских, плюс два вертолета. Возглавлял лично Траун — капитан не хотел упускать огромную награду.

Десять хайменов окружили дом, остальные ринулись наверх. Выбили дверь, заняли квартиру. Единственным жителем оказался худой растрепанный мужчина лет пятидесяти.

— Ты фиомсянин?! — заорал Траун, хватая его за горло. — Признавайся! Говори, где Джантор.

Задержанный что-то бормотал, мотая головой.

— Врешь, ублюдок, — капитан ударил его. — Говори, сволочь. Я выбью из тебя правду, — Траун стал бить мужика.

Винсенту стало неуютно. За последнее время он видел множество таких вот зверских и бессмысленных избиений.

— Капитан, — окликнул он начальника. — Капитан Траун.

На секунду тело пронзила жуткая боль. Начальник злился, когда его прерывали.

— Чего тебе?

— Он не фиомсянин.

— Откуда ты знаешь?

— Я встречался с Джантором, помните?

— И?

Винсент на секунду замялся, не зная, что ответить. Внешне Джантор похож на остальных людей, и в то же время совсем другой. Винсент не мог точно сформулировать, чем конкретно. Какая-то особая, непонятная сила и уверенность. Даже в окружении шести полицейских он держался так, словно был хозяином положения. Как оказалось, он действительно все контролировал.

А этот мужик. Жалкий, трясущийся, зажмуривший глаза в ожидании нового удара. Винсент понял, что надо сказать.

— Вы сами посмотрите на него, капитан. Какой из него хаймен? Обычный пуст.

Секунд пять Траун рассматривал свою жертву, затем отшвырнул к стене, и с криком «Никчемные ублюдки» выбежал из квартиры. Выломал дверь в соседнюю, откуда и поступило сообщение о лжефиомсянине.

Раздались вопли и звуки ударов, перемежаемые руганью.

Винсент последовал за начальником. Траун бил полного лысого мужика, который безуспешно закрывался, плакал и клялся, что его сосед действительно фиомсянин.

— Врешь, скотина. Дурить нас вздумал. Грязный ублюдок, — с каждой фразой Траун обрушивал на голову жертвы новый удар.

— Капитан, — снова окликнул его Винсент, — не стоит тратить времени. Нам надо искать Джантора. За него дают 60 часов нейрокайфа, а этот и пяти минут не стоит.

На минуту Траун замер, потом взревел, как сирена, отшвырнул мужика и пнул стул с такой силой, что тот разлетелся на куски.

— Ублюдки. Тупые никчемные ублюдки. Всех бы перестрелял.

На мгновение Винсент испугался, что капитан незамедлительно исполнит угрозу, но Траун стремительным шагом вышел из квартиры. Остальные последовали за ним. Всю дорогу обратно начальник сыпал ругательства.

Вернувшись в управление, а одном из углов холла Винсент заметил Лору. Выглядела девушка плохо — растрепанные волосы, осунувшееся лицо, круги под глазами. Впрочем, сейчас все полицейские выглядят аналогично. Он подошел.

— Как дела?

— Ужасно. Просто ужасно. Винсент, когда все это кончится? Я так больше не могу, — голос ее дрожал. — Просто не могу.

— Что не можешь?

— Работать, — Лора затравлено оглянулась. — Меня поставили на дознание, и мы… — не договорив, девушка опустила глаза. — Ты же знаешь, как проводят дознание.

Конечно он знал. Предельно жестко. А Лора добрая. Наверное, ей особенно тяжело. Винсент взял ее за руку.

— Это не твоя вина. Но мы должны найти фиомсянина. Он опасен.

— Но как мы его найдем? — воскликнула она. — У нас нет никаких нитей. Чем дольше мы ищем, тем дальше уходим. Знаешь, — Лора на какое-то время замолчала, потом снова заговорила: — Сегодня мне поручили допросить девушку. Только потому, что она переписывалась с подружкой парня, чей брат когда-то занимался боксом в школе Глейзера. Эта Сара, она ведь никогда не видела Джантора. Не слышала о Глейзерах. Но я должна была полчаса мучить ее током лишь потому, что так предписывает протокол. Но ведь ты же понимаешь — это бесполезно.

Винсент понимал.

Сначала полиция хватала людей, знавших самого Джантора, или его ближайших подручных — Глейзеров. Потом стали брать родственников, друзей и знакомых тех, кто контактировал с фиомсянином. Знакомых этих знакомых. Круг поисков рос по экспоненте.

За неделю арестовали свыше тысячи человек. Забиты все камеры и даже несколько помещений для техники. Многих, включая Лору, перевели в отдел дознания, и приказали работать предельно жестко.

Но как не мучай человека, он не сможет рассказать то, чего не знает. Винсента самого коробила неоправданная жестокость, он предпочитал выведывать информацию хитростью. Но когда получен приказ, и он, и Лора обязаны подчиняться, иначе обрушиться боль намного страшнее.

— Я не могу так, — прошептала девушка. — Понимаешь, — Лора огляделась вокруг, — когда я их допрашиваю, мне их не жалко. Совсем. Они кажутся мне убогими, никчемными, и в какой-то мере раздражают. А потом я жалею. Потом, уже когда допросы заканчиваются. Когда возвращаюсь к себе, я начинаю сознавать, как ужасно поступаю. Как ужасно поступаем мы все. Я не могу спать. Как только закрою глаза — вижу их лица, слышу крики.

Винсент не знал, что ответить. Лора не годится в дознаватели — слишком добрая. Ему в этом смысле чуть легче. Избиением подозреваемых в основном занимался Риверс, и кулаков не жалел. Задача остальных членов группы — прикрывать лейтенанта. Хотя и в этой роли Винсент чувствовал себя некомфортно.

От входа донесся шум, группа полицейских притащила очередную партию задержанных, половина уже в крови. Лора отвернулась.

— Идем, — он обнял девушку за плечи. — Прогуляемся.

Винсент всегда гордился своей службой, но сейчас ему впервые не хотелось находиться в этом здании. Где его коллеги творили чудовищную, несправедливую и, что хуже всего, бесполезную жестокость. Какое-то время они с Лорой просто шли по улице.

— Может, опять пообедаем в ресторане, — предложил он.

Если прошлый раз официант опасливо косился, то теперь они вообще боялись подходить. Лишь когда Винсент поманил столпившийся у служебного входа персонал, они чуть ли не силой вытолкнули молоденькую девушку. Заметно трясясь, она подошла.

И обстановка сейчас другая. Музыканты не играли, посетители один за другим выходили. Скоро они остались вдвоем. Какое-то время ели молча.

— Ты видел его, — внезапно сказала Лора, — стоял лицом к лицу. Как думаешь, он действительно фиомсянин?

Короткая встреча вспоминалась ему часто. И свое невероятное, шокирующее признание Джантор произнес столь спокойным, даже обыденным тоном, что в тот момент Винсент безоговорочно ему поверил.

— Возможно.

— А все остальное? Ну, то, что он писал про ФИОМС в Интернете.

Хаймены не боятся, но фиомсянская правда звучала пугающе. Джантор утверждал, что там 150 миллионов человек, и у всех нейробуки. Даже с вычетом детей получается минимум в тысячу раз больше, чем в Оклахоме. Да что штат, во всей Америке не наберется и двадцатой части. И если один-единственный человек создал столько проблем, что будет, когда они обрушатся всей мощью?

— Я не о том, — девушка помотала головой. — Он ведь еще писал, что у них нет денег, оружия, войн и насилия. Как ты думаешь, это правда?

Винсент не знал. Война с пустами, как и вражда с хайменами других штатов, началась задолго до его рождения. Его готовили к ней с малых лет. Учили, что все пусты враги, а чужие хаймены — вдвойне опасны. Война всегда была и будет.

— Наверное, тут он врет. Ты не согласна? — спросил он, заметив, что девушка отвела глаза.

— Не знаю, просто, — Лора вздохнула, какое-то время глядела в свою тарелку. — Я смотрела запись той перестрелки. Понимаешь, там погибли девять бандитов, включая Дугласа. Троих расплющил своим джипом Глейзер, еще шестерых застрелил ты.

Девушка не укоряла, просто констатировала факт, но на секунду Винсент почувствовал себя виноватым. Потом до него дошло.

— Хочешь сказать — Джантор никого не убил?

— Нет. Ранил четверых, но никого насмерть.

— Может, промахнулся?

— Не знаю, он… — Лора помедлила, — он ведь действует очень эффективно. Смотри, сначала организовал кражи нашего груза, причем транспортная полиция даже не понимала, что происходит. Потом, когда люди Дугласа напали на их базу, Джантор практически в одиночку отразил атаку, никого не убив. Ту девушку, Айрин, он вывел из логова гангстера, опять же лишь ранив двоих. И он явно не пытался убить тебя либо кого-то из тех шестерых. Знаешь, — Лора вздохнула, — мне кажется, он и правда старается действовать так, чтобы никого не убить.

Внезапно Винсент понял, чем Джантор отличается от остальных. В его глазах совсем нет злобы и ненависти, присущей в Оклахоме почти всем. Пусты боятся и ненавидят хайменов, которые, в свою очередь, презирают и ненавидят пустов.

Винсент видел ненависть в глазах задержанной воровки, в Айрин, требовавшей от Джантора убить Винсента. В каждом арестованном, в каждом встречном жителе Оклахома-Сити, даже в официантке, только что принесшей им десерт, за страхом пряталась ненависть. А в сердцах Трауна, Риверса и других коллег огнем пылала злоба и презрение к пустам.

Ошеломленный открытием, Винсент перестал жевать. Врага надо ненавидеть, и на улицах города каждый день шла война. Хаймены против пустов, бандиты против бизнесменов, не желающих платить дань, различные преступные группировки друг с другом. И каждый испытывает ненависть к врагу.

А теперь он впервые встретил человека, в котором злобы совсем нет. Неужели он действительно прибыл оттуда, где нет войны?

Джантор хотел поговорить. Утверждал, что в Оклахоме все устроено неправильно.

Но это невозможно. Губернатор Стилер — умнейший человек, он никогда не ошибается.

Винсент помотал головой. В памяти всплыли последние дни, бесконечная череда арестованных и избитых людей. Разве так правильно?

Внутренний голос шептал, что нет. Но губернатор одобрил, а он всегда прав.

Он чудесный, замечательный человек. Стоило Винсенту лишь подумать о Стилере, и его словно обдала волна приятного тепла. Запустил на нейробуке последнее выступление губернатора, ощущая нарастающий восторг. Каждая фраза, каждое слово звучало невероятно убедительно, в них ощущалась мудрость и глубокий, пусть и не всегда улавливаемый смысл.

Наверное, в этом все дело. Винсент далеко не так умен, как Стилер, а потому не до конца понимает гениальных планов и задумок губернатора. Который безусловно прав. А раз он прав — значит, Джантор неправ.

Фиомсянин определенно лжет. Он чужой хаймен, то есть враг. И его надо поймать.

* * *

От старого четырехэтажного дома веяло нищетой. Грязный, с облупившейся краской, окна кое-где закрыты фанерой. Сидевший у входа парнишка на вопрос об Оденлине отвернулся, потирая пальцы.

Джантор вытащил 50 долларов. Парень с готовностью вскочил, провел в небольшую комнату, указал на кровать:

— Вот Оденлин, — и протянул руку за деньгами.

Джантор осмотрел жилище, выглядевшее крайне запущено. На полу сантиметровый слой пыли, покосившийся стол с немытой тарелкой, по углам разбегались бесчисленные тараканы.

Человек, лежащий с закрытыми глазами на кровати, на представителя развитого общества походил менее всего. Скорее местный, причем опустившийся на самое дно. Старый, долговязый, очень худой, с длинными спутанными волосами. В грязной одежде, и разило от него так, будто не мылся месяца три. Краем глаза Джантор заметил, как Айрин скорчила гримасу.

И со всем этим убожеством контрастировала улыбка Оденлина. Довольная улыбка бесконечно счастливого человека.

— Оденлин. Оденлин!

— Бесполезно, — заявил парень. — Надо кричать в самое ухо, либо водой облить. Может и очнется. Принести чайник?

— Подожди секунду, — остановил его Джантор, и послал сигнал общей тревоги. В ФИОМСе он применялся для оповещения о чрезвычайных ситуациях, приостанавливал действие всех программ и гарантированно достигал сознания.

Оденлин вздрогнул, очнулся. Джантор отдал парню 50 долларов. Хоть в это и трудно поверить, но перед ними действительно фиомсянин.

— Что вам надо? Пришли меня забрать? — старик отодвинулся в угол кровати.

— Нет, просто поговорить. Я Джантор. Это Айрин, она из местных.

— О чем ты хочешь говорить?

— О тебе. Как ты попал сюда? И что произошло потом?

Подобно Джантору, Оденлин попал сюда случайно. Он летел на самолете из Сиэтла в Хьюстон, во время перелета решил поспать. Но когда проснулся, оказалось, что автопилот сбился с курса. И радиостанция самолета вышла из строя, а мощности вживленной антенны не хватало. Когда закончилась энергия в аккумуляторах, пришлось садиться. В пятистах с лишним километрах к северо-востоку от Оклахома-Сити.

Оденлин двинулся к ФИОМСу, но по дороге заинтересовался местной жизнью. Стал изучать. А потом внезапно обнаружил, что может запускать нейрокайф сколь угодно долго.

— Сколько угодно?! — удивился Джантор.

— Да. Ты никогда не задумывался, почему лишь час? Не два, не три, не час-пятнадцать, а ровно один час?

Джантор задумывался, но мысли о нейрокайфе всегда навевали скуку. Что само по себе странно. Мысли о приятных вещах должны быть приятны, поскольку в мозгу образуются соответствующие ассоциативные связи.

— Человек с вживленным компьютером способен наслаждаться нейрокайфом бесконечно долго, принципиальных ограничений нет. Они встроены в операционную систему.

В памяти всплыли тайные программы. Джантор почти забыл о них, увлеченный новым, удивительным и странным миром.

— И как ты взломал операционку?

— Никак. Я просто обнаружил, что могу запускать нейрокайф когда угодно и сколько угодно. Сначала наслаждался по два часа, потом три, четыре. Ну и, в общем, — Оденлин обвел глазами свое жилище, — сейчас я отвлекаюсь лишь по физиологическим причинам.

— А как же все остальное?

— Ничто другое не способно дать удовольствия, сравнимого с нейрокайфом. Ты сам знаешь.

Джантор знал. Но сколь бы восхитительным ни было даруемое нейробуком наслаждение, сводить жизнь только к нему нельзя. Внешний вид и жилище Оденлина это наглядно доказывали.

— А в твоем нейробуке, значит, ограничения остались, — старик не спрашивал, скорее констатировал. — Наверное, так правильнее. Я тут, еще до того, как скатился в это, — он развел руками, — всерьез занялся историей. Оно ведь не случайно. И ограничения, и самоизоляция ФИОМСа, и местное устройство. Если интересно, могу скинуть файлы.

Информации оказалось слишком много, чтобы прочитать сразу, Джантор записал все в память нейробука.

— Послушай, Оденлин, так жить нельзя. Это неправильно. Здесь все устроено криво и неправильно. Мы должны это изменить. А потом вернуться в ФИОМС.

— Зачем? Там лишь час нейрокайфа, здесь хоть 24. Почитай историю, потом решишь, как поступить. А теперь уходите. Каждая минута разговора — это украденная минута наслаждения, — Оденлин откинулся на кровати и закрыл глаза. Спустя пару секунд на губах его появилась блаженная улыбка.

Джантор посмотрел на растерянную Айрин, затем направился к двери.

— Ну и запах, — поморщилась девушка, едва они покинули дом. — Он выглядит как последний наркоман. Неужели нейрокайф настолько силен?

— Сильнее, чем ты можешь представить. Ладно, давай не будем об этом, — добавил он, видя, как Айрин помрачнела.

— Что думаешь?

— Очень странная история. Он говорит, вышли из строя и автопилот, и радиостанция. Но для каждого по отдельности вероятность отказа один на 10 миллиардов. Оба сразу? — Джантор помотал головой. — Вероятность настолько мизерна, что ее можно не принимать в расчет.

Еще одна загадка. Но не приоритетная, сперва надо изучить полученные файлы. По словам Оденлина, там найдутся кое-какие ответы.

Почти вся история человечества крутилась вокруг денег и насилия. Веками люди развязывали войны, чтобы захватить земли, золото, рабов. Приостановить гонку вооружений заставила лишь угроза тотального ядерного истребления.

В 21-й век США вступили самой могущественной, самой влиятельной и богатой страной на планете. С наиболее продвинутой наукой, и первые вживленные компьютеры появились именно в Америке.

Еще очень слабые и примитивные, они уже обеспечивали наиболее ценимую пользователями функцию — удовольствие. Ярче секса, притягательнее наркотиков, сильнее любого другого доступного ощущения, ибо нейробук отправлял импульсы наслаждения напрямую в мозг. Нулевой риск, никаких последствий для здоровья, наконец — бесконечно долго.

Очень быстро многие владельцы вживленных компьютеров пристрастились к удовольствию настолько, что предпочитали его всему остальному. Забывали прежние хобби, работу, семью и друзей. Наконец, собственные биологические потребности.

После серии смертей в результате голода и обезвоживания власти обязали разработчиков операционной системы нейробука встраивать ограничения на длительность нейрокайфа. Почти сразу в суды были поданы иски, требующие признать закон противоречащим Конституции. Истцы утверждали, что вживленный компьютер является неотъемлемой частью человека, используемой как для бизнеса, так и частной жизни. А потому всякое вторжение, ограничение или контроль его извне является нарушением базовых прав личности.

С обеих сторон выступали первоклассные юристы, тяжба затянулась на годы. Но будущее вживленных компьютеров решалось не в судах.

Ограничения на использование нейрокайфа породили нейкеров — хакеров, создававших утилиты для обхода запретов. Сначала для себя, потом начали распространять среди других владельцев нейробуков.

Вскоре появились программы еще более опасные. Совмещая импульсы удовольствия с образом конкретного человека, вживленный компьютер порождал у своего владельца невероятно сильную, фанатичную любовь и преданность. Тайно используя такие программы, нейкеры окружали себя толпой обожающих, готовых выполнить любой приказ людей, обладая абсолютной властью.

В ответ полиция создала подразделения нейрокопов, боровшихся против нелегального использования вживленных компьютеров. По аналогии с наркоманами попавших в нейкерские сети стали именовать кайфоманами. Но нейробук давал гораздо больше, чем просто удовольствие. Это наглядно показала «мясорубка в Брайнет-Хилс».

Чарли Хокс работал на Министерство обороны, военные использовали уникальные способности нейробука для подготовки более совершенных солдат. А еще Чарли был нейкером.

Он первый соединил удовольствие с боевой подготовкой. Все приезжавшие в Брайнет-Хилс любители нейрокайфа несколько часов в день обучались единоборствам, стрельбе, тактике. Все занятия подкреплялись импульсами наслаждения, побуждая людей тренироваться с запредельной самоотдачей. К тому времени, когда агенты ФБР раскрыли деятельность Хокса, у него имелось четыре тысячи отлично подготовленных и фанатично преданных бойцов.

Первая попытка арестовать его, задействовав более сотни полицейских, провалилась. Вторая, для которой собрали почти все полицейские силы штата, закончилась еще большей кровью. И даже брошенная на Брайнет-Хилс дивизия Национальной гвардии потерпела неудачу.

Нейропрограммы Хокса подавляли страх и боль, внушали кайфоманам фанатичную преданность и столь же безграничную ненависть к чужакам. Каждый мужчина и женщина сражались до последней капли крови. Даже тяжелораненые, с оторванными руками и ногами, они до последнего вздоха стремились нанести атакующим максимальный ущерб.

Пришлось отправить в бой регулярную армию, бронетехнику и авиацию.

Итоги заставили Америку ужаснуться. Тяжело ранеными и покалеченными удалось захватить менее тысячи кайфоманов, остальные погибли. Армия и полиция потеряли свыше трех тысяч убитыми, вдвое больше раненых.

Власти решились на крайние меры, потребовав от разработчиков полностью отключить способность посылать импульсы в зоны удовольствия.

Но в результате столкнулись с единодушным сопротивлением нейросообщества, формальные запреты оказались бессильны перед притягательной силой нейробука. У Хокса нашлись последователи. Завлекая людей бесконечным нейрокайфом, они использовали вирусные программы, против воли внушавшие жертве любовь и преданность к определенному человеку. Каждый нейкер стремился набрать себе личную армию побольше.

Подобные Брайнет-Хилс общины появлялись по всей стране, и всякий штурм оканчивался колоссальными жертвами. Очень скоро все попытки решить дело силой власти прекратили. Теперь они стремились изолировать сообщества кайфоманов от остальной страны.

Но это даже в сочетании с разработкой более совершенных систем защиты позволило лишь замедлить распространение нейрокайфомании.

А потом появился Морган Килмор. Блестящий ученый и программист, он разработал новый метод вживления в мозг электродов, сократив и удешевив процесс почти втрое. Основанный им в Лос-Анджелесе центр нейротехнологий ежегодно вживлял более 10 тысяч нейробуков.

И каждая операционная система в нарушение закона содержала тайные программы воздействия. Плюс Килмор действовал как нейкер, распространяя их другими способами. К тому времени, когда его деятельность стала известна, он имел в своем распоряжении более 100 тысяч человек.

Слишком много, чтобы подавить силой, или хотя бы изолировать.

Но Килмор не просто создавал очередное скопление любителей кайфа. Он увидел в нейробуке идеальное средство для коррекции психики. И хотел не личной власти, но создать новый мир. Мир без алчности, мир без злобы, без лжи, зависти, печали.

Все эти и другие нежелательные чувства подавлялись специальными программами нейробука. И наоборот, занятия общественно полезные, такие, как учеба, труд, спорт, поощрялись положительными эмоциями.

В районах Лос-Анджелеса, где сторонники Килмора составляли большинство, отсутствовала преступность, дискриминация по расовым, половым, любым другим признакам. Ушли в прошлое алкоголь, наркотики, насилие. Благосостояние и благоустроенность росли фантастическими темпами.

Все это привлекало к нему новых людей. Не только обладателей нейробуков, но и тех, кто надеялся их получить. Новое общество — ФИОМС, неудержимо наступало.

Ему удалось убедить в правильности своего пути ряд других нейкеров, вовлекая их людей в единую структуру, насчитывавшую уже миллионы.

Вскоре популярность Килмора возросла настолько, что он выиграл выборы губернатора Калифорнии. Власть в Вашингтоне отреагировала отказом финансировать все федеральные программы по вживлению в штате нейробуков.

В ответ Килмор объявил, что отныне вживление компьютера в подконтрольных ему центрах бесплатно. От столичных денег он уже давно не зависел, эффективность и прибыльность фиомсянских компаний на порядок превышала среднюю по стране, огромные доходы обеспечивали достаточно средств для строительства новых центров нейротехнологий.

Причем не только в Калифорнии, но и соседних штатах. Чаще всего базой становилась одно из нейкерских сообществ, глава которого поверил в лучшее будущее.

Все попытки остановить наступление ФИОМСа путем административных препон провалились. Влияние Килмора ширилось, люди потоком ехали к нему.

Впрочем, был и другой поток. Тех, кто, боясь кайфоманства и программ влияния, наотрез от нейробука отказывался. Движение против вживленных компьютеров возглавил Эдвард Брант. Он провозгласил, что единственной защитой от порабощающих разум программ является запрет нейробуков.

Частично он был прав. Далеко не все нейкеры хотели, по примеру Килмора, строить общество будущего, многие жаждали исключительно личной власти.

Акцентируясь на таких случаях и получая щедрое финансирование от фирм, проигрывающих конкуренцию фиомсянам, Брант развернул масштабную пропагандистскую компанию, заразив неприязнью к владельцам вживленных компьютеров огромное число обычных людей. Опираясь на свой многочисленный электорат, в 2072-м году он выиграл выборы президента США. Один за другим стали приниматься законы, направленные против обладателей нейробуков, которых прозвали киберами. Все исследовательские программы по совершенствованию нейробуков свернули, была запрещена иммиграция в страну киберов. Сначала для госструктур, потом для образовательных учреждений и частных компаний ввели квоты на людей без нейробуков.

Однако эти меры смогли притормозить, но не остановить наступление Килмора. В 2074-м его сторонница Мадлен Джонсон выиграла выборы в Техасе, втором по населенности штате страны.

Однако президентская гонка через два года снова осталась за Брантом. Воодушевленный победой, но видя, что время играет против, он решился на отчаянный шаг — запретить вживление новых нейробуков.

Через Конгресс закон удалось провести лишь с минимальным перевесом. А на следующий день после вступления в силу Килмор объявил вторую в истории США сецессию. Штаты Калифорния, Орегон, Вашингтон, Невада, Юта, Аризона, Колорадо, Нью-Мексико и Техас заявили, что теперь они новое государство — ФИОМС.

Брант сецессию не признал, объявил власти отколовшихся штатов изменниками и послал против них войска. К несчастью для президента, все лучшие технические специалисты армии обладали нейробуками, и даже те, кто прежде не являлись сторонниками Килмора, теперь его поддержали. Они захватили Хьюстонский центр управления полетами, а оттуда всю космическую группировку США.

Позволявшую помимо всего прочего наводить орудия и ракеты с большого расстояния с недоступной для противника точностью. Находившееся на территории сецессионных штатов вооружение также оказалось под их контролем.

Войска федерального правительства были разгромлены, причем большинство не успело сделать ни единого выстрела. Брант подал в отставку.

Однако сам Килмор переходить в контрнаступление не стал. Он заявил, что не собирается насильно вживлять нейробуки тем, кто откажется, а таких в стране хватало. Но ФИОМС примет желающих вместе с ним строить новое общество. На раздумье и переселение отвел пять лет, после чего границы ФИОМСа будут закрыты.

Многие владельцы нейробуков и мечтающие его получить потекли на юг и на запад. Им навстречу двигались те, кто не хотел жить в мире киберов.

Однако Америку покинули не все. Одни остались ради бизнеса, которым владели, другие по семейным или еще каким причинам. Не планировали уезжать и нейкеры, предпочитая быть корольками своих небольших общин. К тому же с уходом Бранта и отъездом большинства владельцев нейробуков накал противостояния снизился. Интеллектуально превосходя всех прочих и не опасаясь конкуренции со стороны уехавших в ФИОМС, оставшиеся киберы легко получали престижные должности, занимали высокие посты. Вскоре они добились разрешения на возобновление деятельности центров по вживлению, но лишь для своих потомков. Становясь фактически наследственной кастой.

Потрясающие способности нейробуков позволяли их обладателям легко обходить прочих в карьерной борьбе, что со временем вызвало очередной виток напряжения.

Новое противостояние возглавил Мейсон Клинт. Социолог, на рубеже 21–22 веков он опубликовал исследование, показавшее, что, хотя киберы составляют лишь два процента населения, они занимают 95 % должностей топ-менеджеров. В среднем разница доходов обладателей вживленных компьютеров и обычных людей оказалась двадцатикратной.

На фоне глубочайшего кризиса, в который погрузилась Америка после откола ФИОМСа, эти данные породили возмущение и зависть. Масла в огонь подлило и высокомерное отношение киберов к остальным, которых они презрительно именовали пустоголовыми. Или, сокращенно, пустами.

Став на волне возмущения новым президентом США, Клинт объявил, что закончит дело Бранта. Он запретил деятельность по всей стране центров вживления, и принял закон, лишающий американского гражданстве тех, кто вживит нейробук за границей.

Спустя три недели Клинта застрелили. Убийцы скрылись, но каждый понимал — это месть киберов. По стране покатилась волна нападений, погромов, убийств обладателей нейробуков. Сперва казалось, что обычные люди задавят противника многократно превосходящим количеством.

Костяком обороны стали сообщества, контролируемые нейкерами. Множеству врагов они противопоставили непревзойденное, продемонстрированное еще в Брайнет-Хилс качество.

Интеллектуальное превосходство и колоссальный навык общения с машинами позволял им перехватывать управление вражеской техникой. Каждый кибер независимо от возраста и пола стал сильным, отлично подготовленным солдатом. Не знающим усталости, боли, страха. Наконец, сомнений и жалости. Все эти ненужные для войны качества полностью подавлял нейробук.

Боевые действия отличались невероятной жестокостью, способной устрашить пустов, но никак не киберов. После семи лет яростных боев власть на основной территории захватили хозяева нейробуков. Вне их влияния остались несколько южных штатов с преобладанием негритянского населения, основавших государство «Черная Америка», и малонаселенные штаты на севере.

Прочее держали в своих руках киберы. Они официально провозгласили себя хайменами — высшей расой, а обычных людей расходным материалом. Контролируя ключевые отрасли, тщательно следили, чтобы пусты не поднялись никогда.

В ходе Второй Гражданской войны и последующих конфликтов уцелели 38 крупных сообществ, насчитывавших до 100 тысяч киберов. Каждое контролировало свой штат. Слишком маленькие, чтобы выжить поодиночке, они поддерживали торговые отношения, что не мешало отдельным штатам враждовать. Правда, вражда эта редко выходила за пределы засылки агентов и небольших диверсионных групп.

И касалась только киберов, пусты в ней не участвовали. Они могли свободно перемещаться между штатами. Впрочем, отношение к ним всюду одинаковое — презрение и подавление.

Закончив чтение, Джантор какое-то время пытался все осмыслить. То, что представлялось ему серией логичных, последовательных, разумных шагов, на деле оказалось нагромождением невероятных глупостей. Сначала борьба с ограничениями на нейрокайф. Судя по жизни Оденлина, правильными. Затем противодействие ФИОМСу. Учитывая, как отстали местные, напрасное. Новая чудовищная война, порожденная завистью к чужим деньгам. Наконец, нынешняя вражда и угнетение.

А еще тайные программы влияния. В ФИОМСе они тоже есть. И от них Джантору надо избавиться.

Открыв папку, управляющую страхом, он сразу ощутил это чувство. Заставляющее колебаться и сомневаться. Отступить. Но все это ему навязано. Страшиться нечего. Освежив в памяти знания, Джантор попытался внести изменение в программу.

В ту же секунду его пронзила дикая, невероятная боль. Он не сдержал крика. Прибежала Айрин.

— Что случилось?

— Подожди секунду, я сейчас, — он собрал воедино все силы. Снова попытка изменения в программе — и жуткая вспышка пронзающей разум боли.

— Что такое? — схватила его за руку девушка.

— Защита. Защита скрытых файлов.

Теперь он понимал. Три уровня. Первый — апатия. Чтоб отбить желание вообще копаться в настройках операционной системы. Второй — страх. Для тех, кто добрался до скрытых файлов. И третий, самый сильный, против тех, кто пытается внести изменения — жесточайшая боль.

— Ты же говорил, что киберы не чувствуют боли, — удивилась Айрин.

— От внешних ран — нет. А это совсем другое. Она идет сразу в мозг.

Секунду девушка молчала.

— Очень сильно?

— Я не знаю ничего хуже. Ужасно.

— И что теперь?

Джантор вздохнул. Когда снова открыл директорию, по всему телу прокатилась волна непроизвольной дрожи. Страх. Но теперь не абстрактный, а очень даже конкретный. Не страх, а самый настоящий ужас перед кошмарной болью. Он закрыл папку, успокаиваясь.

Создатель защиты сработал превосходно. Дикий страх перед жутчайшей болью. Джантор встал, прошелся по комнате. Он должен преодолеть. В его нейробуке нет места программам, выполняющим чужую волю.

Снова сел, закрыл глаза, концентрируясь, собирая всю решимость и волю. Ибо впереди ждала чудовищная боль.

Подземные воины

Их номер в отеле в северо-западной части Оклахома-Сити представлял собой две соединенные комнаты, небольшие, но вполне удобные. Выцветший, но чистый и мягкий диван, шкаф и тумбочка, куда Айрин нечего класть, небольшой стол и подставка с телевизором. Еще есть чайник и микроволновка.

Жить можно, только скучно. Прошлым вечером она включила телевизор. По четырем каналам крутили боевики — «доблестный» кибер побеждает террористов, так они звали Сопротивление. Еще по трем — типа комедия, как глупые пусты пытаются превзойти хаймена. Разумеется, безуспешно. На двух каналах втирают, как хорошо жить под властью губернатора Стилера.

Телевидение контролируют киберы, потому и большинство передач такие, что смотреть тошно.

В Интернет Айрин тоже старалась не выходить. Киберы все отслеживают, могут вычислить адрес или, в случае смартфона, примерное местонахождение человека. Она ограничилась тем, что связалась по электронной почте с братом, Стефани, еще несколькими знакомыми. Только убедиться, что живы, на свободе.

Три человека не ответили. Айрин убеждала себя, что у них просто нет доступа к Интернету. Не хотелось думать о худшем.

Из соседней комнаты донесся сдавленный стон. Джантор. Стараясь ступать тише, Айрин подошла к двери и заглянула внутрь. Он лежал на кровати, закрыв глаза, весь напряженный. Порой начинал дрожать, лицо искажала гримаса жуткой боли. Потом какое-то время лежал неподвижно. И снова корчился в муках.

Она подошла ближе. Хотелось обнять его, приласкать, как-то утешить, облегчить страдание. Или заплакать от собственного бессилия.

Очередная гримаса, стон сквозь плотно сжатые зубы. Затем Джантор обмяк, выдохнул, открыл глаза. Увидев Айрин, улыбнулся.

— Все закончилось?

— Нет, — он качнул головой, сразу помрачнев. — Надо немного передохнуть.

— Хочешь чаю?

— Давай.

Айрин убежала ставить чайник. Пока пили, разглядывала его. Джантор осунулся, стал бледным, лоб избороздили морщины.

— Я могу как-то помочь? Хочешь, буду тебе компрессы делать?

На секунду он задумался.

— Бесполезно. Они снижают периферийную болевую чувствительность, а моя боль идет прямо сюда, — Джантор коснулся головы.

Несколько минут сидели молча.

— Тебе долго еще осталось? — спросила Айрин.

— Трудно сказать. По расчетам выходит дня четыре, может — пять. Понимаешь, отключить программу целиком невозможно. Поэтому я перешел на более низкий уровень — отдельных электродов. А их там десятки тысяч, и для каждого своя мини-программа управления. Мне нужно изменить все. Пока отключил только шесть процентов.

— Шесть процентов? — она ужаснулась. Джантор мучается уже второй день. И так мало. Но ведь в таком случае…

— С каждым разом чуть-чуть легче, — он словно прочитал ее мысли. — По мере отключения электродов боль слабеет, процесс идет быстрее. Если в начале это ощущалось так, будто содрали всю кожу и засунули в кипящее масло, то теперь на одной ноге кожу оставляют, — он вымученно улыбнулся.

Айрин зажмурилась, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Не хотелось даже думать, как ему плохо. Кошмарно. Ужасно. Она бы такого не перенесла. Еще недавно ФИОМС казался ей почти невозможным раем, теперь она ненавидела тех, кто им руководит. Кто придумал столь чудовищную пытку. Даже киберы не так жестоки.

Допив чай, Джантор молча поднялся. Губы его сжались, лицо словно окаменело. Ему предстоит новая ужасная боль.

Айрин включила телевизор, сделала звук погромче. Она не могла это выносить. Слышать его стоны, вскрики, сознавая, что помочь бессильна. Хотелось заткнуть уши, уйти, убежать.

Но вдруг она ему понадобится?

Вечером зашел дядя, и не один, Айрин бросилась обнимать тетю Сьюзен. Она боялась, что киберы найдут ее, и выместят свою злобу.

— Я так рада, что с тобой все в порядке. Где ты скрывалась?

— Айрин, — Майкл с укором покачал головой.

Она виновато улыбнулась. Лучше не знать, где прячутся другие. Тогда, если схватят киберы, она никого не выдаст.

— Как Джантор?

— Плохо. Очень плохо. Но он двигается вперед, — она старалась говорить уверенно.

Дядя все понял. Обнял ее.

— Он сильный парень. Он обязательно справится.

Они втроем присели на диван. Больше всего Айрин хотелось узнать, как дела в их районе, насколько сильно другие пострадали от киберов. Но Майкл отвечал уклончиво, тетя заявила, что, как покинула дом, вообще ничего не знает.

— Дядя, скажи честно, неужели там настолько плохо?

Он вздохнул. По лицу Айрин видела, как не хочется ему отвечать.

Тут дверь соседней комнаты распахнулась, появился Джантор. От его вида ей стало не по себе. С каждым разом он становился меньше, будто таял.

— Как ты, парень? — спросил Майкл.

— Двигаюсь вперед. Понемногу. Поесть найдется?

Айрин разогрела ужин. Разговор не клеился. Джантор сидел мрачный, погруженный в себя, они тоже не знали, что сказать. Как помочь.

— Слушай, может, тебе анальгетиков каких достать? — предложил дядя.

— Надо подумать.

Думал он долго. Наконец покачал головой.

— Мне пригодилось бы средство, избирательно подавляющее активность болевых зон мозга. Но у вас его нет. Все ваши препараты неспецифические. Подавляют активность мозга в целом, а мне нужная ясная голова.

— А у вас? — спросила Айрин. — У вас есть такие?

Джантор улыбнулся.

— Нам они без надобности. Наш главный анальгетик здесь, — он коснулся головы.

Ну конечно. Проклятый нейробук, который, собственно, и причиняет такие страдания. Тут ей в голову пришла другая мысль.

— А как насчет нейрокайфа? Ты говорил, что боль — это как бы нейрокайф наоборот. Они могут нейтрализовать друг друга?

— Нет, они же воздействуют на разные зоны. И потом, нейрокайф затопляет сознание, не оставляя места для других мыслей, так что… — Джантор замолчал, несколько секунд глядел в никуда. — Хотя, есть вариант.

Оставив недоеденный бутерброд, он вернулся в свою комнату. Улегся на кровать, закрыл глаза. На несколько секунд губы его расплылись в довольной улыбке. Затем гримаса жуткой боли. Снова улыбка, и снова мука.

Джантор открыл глаза.

— Спасибо, Айрин. Ты просто умница.

— Получается?

— В определенном смысле. Обычно мы предаемся нейрокайфу по полчаса утром и вечером, но можно ведь разбить на маленькие отрезки. Он поднимает настроение, и становится легче переносить боль. Так дело пойдет быстрее. Проклятье, мне следовало самому догадаться, — он покачал головой. — Ты умница.

Остаток вечера Айрин ощущала себя безмерно счастливой. Она сумела ему помочь!

Но даже с поддержкой нейрокайфа процесс занял еще два дня. Наконец, зайдя к ней с улыбкой, какой девушка не видела уже давно, Джантор сообщил, что болевая защита отключена.

— Значит, все кончено, — обрадовалась Айрин. — И теперь нейробук полностью твой.

— Не совсем, — ответил он, принимаясь за еду. — Там десятки папок с тайными программами, но теперь все пойдет быстро, потому что боли нет.

— То есть ты продолжишь?

— Я и не останавливаюсь, — ответил Джантор, поглощая спагетти. — Работа идет мысленно, в голове.

За ужином он выглядел уже не столь радостным.

— Что-то не так? — Айрин испугалась, что болевая программа снова включилась.

— Просто я разобрался с некоторыми программами. И я даже не подозревал, как много они контролируют. Помнишь, я говорил тебе, что у нас все работают, никто не отказывается, не отлынивает. Ты еще удивлялась. Так вот, одна программа посылает во время работы легкие импульсы положительных эмоций. Это она побуждает каждого фиомсянина работать с удовольствием. А другая аналогичным образом стимулирует занятия спортом. Мы не ощущаем усталости, как вы, но легкую эйфорию, когда бегаем или поднимаем штангу. Вот почему у нас каждый регулярно тренируется. Еще, как я и предполагал, есть программы, подавляющие интерес к операционной системе, истории, к жизни вне пределов ФИОМСа, вызывающие страх, когда человек приближается к границе.

На следующий день Джантор стал еще мрачнее.

— Понимаешь, Айрин, эти тайные программы, они работают фактически на каждом шагу. Когда я только начинал знакомиться с вашей жизнью, я постоянно удивлялся царящей у вас злобе, агрессивности, зависти, алчности, эгоизму, лживости, жестокости. И гордился тем, что у нас в ФИОМСе ничего подобного нет. Но на самом деле есть. Внутри каждого из нас скрыты аналогичные качества, просто они подавляются через нейробук. Я гордился, что наше общество разумно, правильно и нет лжи, но оказывается, вся наша жизнь базируется на обмане. На тайных программах, стимулирующих нас поступать правильно.

Он выглядел очень несчастным и растерянным.

Айрин вспомнила, как пыталась найти в его рассказах нестыковки. Завидовала куда более совершенному миру. Казалось, теперь она должна злорадствовать, но внутри переплелись горечь и разочарование.

Ей нравилось слушать рассказы Джантора о ФИОМСе. Хотелось верить, что где-то есть другой, лучший мир. К тому всегда рядом был он — его представитель. Иногда его стремление поступать правильно, договориться с кончеными подонками невероятно ее злило, и все же в глубине души Айрин восхищалась.

Неужели все это — работа тайных программ? И если Джантор их отключил — каким он теперь станет? Неужели в нем проснется зависть, алчность, жестокость? Ей стало страшно.

— Что случилось? — спросил он. — Ты так странно смотришь.

— Просто подумала, каким ты будешь без тех программ.

Мгновение он выглядел ошеломленным, затем помотал головой.

— Знаешь, тот, кто все это придумал, он, наверное, руководствовался благими намерениями. Действительно хотел сделать наше общество лучше. И все же так неправильно. Потому что, — он снова замолчал, — в общем, не знаю. Правильный мир нельзя построить на обмане. А так получается одна сплошная ложь.

— Но ведь не все в вашем мире — ложь. Ведь у вас есть магазины, где каждый бесплатно может взять сколько угодно еды, или одежды. Они же реальны? И на каждой кухне автомат, делающий сто сортов мороженого, — из всей фиомсянской жизни Айрин это больше всего нравилось.

— Да, только, — Джантор вздохнул, — если бы не программы, стимулирующие каждого работать по четыре часа в сутки — вдруг мы бы и правда не захотели работать. Все разом отказались. И тогда еда кончится.

— Но ты же сам говорил, что так неправильно, — Айрин не удержалась чуть его поддразнить.

— Говорил, — он кивнул. — И готов повторить. Но если каждый понимает, что это неправильно — зачем тогда тайные стимулирующие программы? Еще вчера я считал, что мы ушли далеко вперед, а теперь не знаю, куда вообще мы зашли.

Айрин вздохнула. Иногда она мечтала, как будет жить в ФИОМСе. В уютном, управляемом электроникой домике среди фруктовых деревьев. В мире, где не надо лгать и бояться. Теперь это мир ее пугал.

На следующее утро зашел дядя.

— Как Джантор? У меня к нему важное дело.

— Не знаю, — Айрин поглядела на закрытую дверь. Обычно он вставал к завтраку, но сегодня пропустил. Постучала, но никто не ответил. Заглянула внутрь. Он лежал на кровати, словно спал. Наверное, опять копается в своем нейробуке.

— Джантор.

Против ожиданий он не откликнулся. Айрин позвала громче. Затем подошла. В первый момент его счастливая улыбка удивила, потом дошло. Внутри забурлила злость и обида. Гребанный нейробук.

Взяла чайник и вылила ему на голову. Джантор очнулся, сел в кровати.

— Эй, ты чего?

— Прости, что обломала твой кайф. Дядя Майкл хотел поговорить, а я не знала, сколько ты еще проваляешься. Помнится, Оденлин говорил о сутках.

Джантор покраснел, опустил голову.

— Извини, я только… — он пожал плечами.

— Да ладно, что уж там. Кайфуй, сколько влезет.

— Айрин, хватит, — уже резче ответил он. — Да, я немного увлекся. Спасибо, что заставила очнуться. Наверное, не стоило выключать ту программу.

— Какую программу?

— Я ведь говорил — в нейробуке много программ, регулирующих различные аспекты поведения. И у нас никто не задумывается, почему нейрокайф доступен лишь один час в сутки, не рвется получить еще, вообще о нем не думает. Что уже странно, ведь мысли о приятных вещах должны быть приятны. Так вот, есть специальная программа, которая нагоняет тоску при любой мысли о нейрокайфе. Поэтому, в отличие от ваших наркоманов, или Оденлина, в ФИОМСе нейрокайф никого не затягивает. Ограничение на час в принципе правильное, возможно, стоит снова включить программу.

Программы, программы. Куда не сунься, везде его чертов компьютер с кучей программ, включая мерзкий нейрокайф. От которого он не планирует отказываться, только ограничит. Зачем ему Айрин, проклятый нейробук намного лучше. Хотелось расплакаться или треснуть его чайником по башке.

Джантор повернулся к Майклу.

— Что вы хотели?

— Айрин, оставь нас, — неожиданно попросил тот.

— А в чем дело?

— У меня к Джантору серьезный разговор, но тебя это не касается. Просто оставь нас, и все, — лицо дяди было столь сурово, что она поняла — спорить бесполезно.

Вышла, хлопнув дверью. Ну что за день такой паршивый? Сначала проклятый нейрокайф, из-за которого она никогда не будет нужна Джантору по-настоящему. Теперь еще и дядя со своими секретами. Несколько минут Айрин металась по комнате, терзаемая желанием что-либо сломать. Потом, не выдержав, прислонила ухо к двери.

Увы, говорили они слишком тихо. Потом вроде как заспорили.

— Она имеет право знать, — донесся голос Джантора.

Снова заговорили тише — не разобрать. Значит, ее не касается? Ну, это мы еще посмотрим. Услышав приближающиеся шаги, отпрянула.

— Мы выйдем ненадолго, — сказал дядя.

— Хорошо, — Айрин улыбнулась. — Только мне тоже надо поговорить с Джантором. По личному делу, — она затолкнула того обратно в комнату. — Что вы там от меня скрываете?

— Да ничего. Просто, — он на секунду замолчал, — просто Майкл предложил немного потренироваться, — Джантор отвел глаза.

Она фыркнула.

— Ты не умеешь врать. Взламывать киберских роботов можешь, а врать — ни капельки. Этому в вашем дурацком ФИОМСе не учат. Так что говори правду. Тем более, ты сам сказал, что я имею право знать.

Джантор вскинулся, пару секунд удивленно смотрел на нее.

— Подслушивать нехорошо.

— Ну прости. Будь у меня ваш нейробук с долбанными программами, я бы сейчас испытывала чувство глубокой вины. Какое счастье, у меня в голове нет компьютера. Так что говори, — Айрин ткнула его пальцем в грудь. — Я всегда тебе помогала. Лишилась из-за тебя работы. Меня по всему городу ищут проклятые киберы. И все из-за тебя, — она снова ткнула пальцем. — Ты как минимум должен мне правду.

Он вздохнул, затем обреченно кивнул.

— Майкл просил меня помочь Сопротивлению.

На секунду Айрин потеряла дар речи.

— Но как? Ведь он же с ними не связан.

— Связан. И, как я понял, твой дядя имеет там большое влияние.

Ее затопила новая волна злобы и обиды. Выскочила в соседнюю комнату.

— Ты лгал мне. Все время лгал. Говорил, что с ними нельзя связываться, борьба бесполезна. А сам все это время был одним из них. Как ты мог?

Дядя опешил, посмотрел поверх ее головы:

— Проклятье, ну я же просил.

Айрин оглянулась на стоящего с виноватым видом Джантора и улыбнулась.

— Прости, дядя, но я знаю фиомсян куда лучше, чем ты. Он всегда поступает правильно. Слишком правильно. А еще он совсем не умеет врать. Чего нельзя сказать о тебе. Ты-то врать научился отменно.

— Я просто хотел тебя защитить, — лицо его посуровело. — Тебя, Тома. Это слишком опасно. И я почти не врал. Наша борьба фактически бесполезна. Ущерб, который мы наносим, минимален. Булавочные уколы.

— Но ты там, верно?

Майкл вздохнул.

— Я просто не мог поступить иначе, когда они убили Стивена.

Ее отца. Сердце Айрин сдавила боль. Проклятые киберы. Мнят себя высшей расой, думают, что им все позволено, за любой пустяк убивают. В отличие от Джантора. Этот все пытается договориться. Избежать насилия.

Хотя…

Он говорил, что злобу и агрессию подавляют тайные программы нейробука. Может, все дело в них? Наверное, это они мешали ему убивать киберов. Делали чересчур правильным. Но теперь их нет, Джантор от них избавился. И он круче любого кибера.

— Мы согласны вступить в Сопротивление. Куда надо идти?

Майкл оглядел ее, Джантора, со вздохом махнул рукой.

— Под землю.

* * *

Луч фонарика выхватывал из темноты склизкие стены, влажный потолок, кучки гниющих отбросов, тут и там раскиданные на узком бетонном уступе, по которому они шли, согнувшись. По каналу полуфутом ниже медленно текла черная зловонная жижа.

— Господи, ну и вонь, — в который раз произнесла Айрин, зажимая рукой нос.

— Ты сама напросилась, — сказал идущий впереди Майкл. — Добро пожаловать в Сопротивление, девочка.

Джантор не сдержал улыбки.

— Ты-то что скалишься, — набросилась на него девушка. — Можно подумать, ты этой вони не замечаешь.

— Вообще-то — нет. Нейробук способен подавлять неприятные обонятельные ощущения так же легко, как и боль, — пояснил он, видя ее удивленные глаза. — Я даже могу наполнить нос любым другим запахом — прохладным горным воздухом, свежим морским бризом, ароматом роз или персиков.

— Ненавижу тебя. И твой проклятый нейробук ненавижу!

Джантор пожал плечами. К нему Айрин, что бы иногда не говорила, относилась хорошо, но практически все возможности вживленного компьютера девушку сильно раздражали.

Канализационный сток привел их к другому, побольше. Воняло здесь так же, и крыс больше, зато они могли хоть выпрямиться. Через полчаса Майкл остановился, прижал палец к губам и выключил фонарик.

Наступил непроглядный мрак. Джантор слышал, как неподалеку капает вода, различил попискивание крыс, а затем и шорох лапок. Почувствовал, как одна пробежала по его ботинку, затем другая. Стоящая рядом Айрин вскрикнула.

— Проклятье, тебе что приказали? — Майкл снова включил фонарь, направив луч прямо в лицо племянницы. Посветил назад, потом вперед, несколько секунд стоял, прислушиваясь. — Ладно, будем считать, что за нами никто не следил.

Он надавил на бетонную плиту, ушедшую на полметра вглубь. Пройдя немного узким, и без дерьма коридором, остановились перед ржавой решеткой.

— Майкл Глейзер, — произнес он громко и осветил фонарем лицо. — Эти двое со мной. Их ждут. По крайней мере, одного, — едва слышно добавил он, глянув на Айрин.

Девушка с обиженным видом отвернулась к стене.

Спустя минуту впереди раздались шаги. К решетке подошел невысокий парень с автоматом наперевес, в бронежилете и шлеме. Оглядел их, своим куда более мощным фонарем посветил за их спины, осматривая коридор. Наконец открыл дверь.

Они помыли обувь в чане с водой и двинулись дальше. Через полсотни метров Джантор заметил оборудованные огневые позиции, два закрытых темной материей проема, по краям пробивался слабый свет. Но Майкл вел их дальше. Опять свернули, провожатый отпер тяжелую стальную дверь.

Новый туннель оказался порядка десяти метров шириной и почти пять высотой. В темноту в обе стороны уходили две пары рельсов. Бетонные плиты растрескались, кое-где упали на пути.

— Оклахомское метро, северная ветка. Его почти закончили, как раз перед отделением ФИОМСа. Потом, в связи с нехваткой денег, проект заморозили, а после войны окончательно закрыли. Теперь тут окопались мы, — рассказал по дороге Майкл.

Тоннель раздвоился, путь защищали бетонные укрепления, несколько пар глаз наблюдали через бойницы за их приближением. Проходя мимо, Джантор заметил крупнокалиберные пулеметы, смотревшие в обе стороны.

— Мы готовы к атаке с другой стороны. Киберы могут появиться с любой.

Сразу за укреплением туннель перекрывали огромные железные ворота, один из бойцов открыл маленькую дверь.

Здесь имелось хоть и тусклое, но освещение. Пройдя немного, они поднялись на платформу, множество пластиковых перегородок разделяли пути по обе стороны ее на небольшие помещения. В одних сидели люди, в других ящики. В нескольких оружие.

— Добро пожаловать на станцию «Капитолийская».

Поднявшись по неработающему эскалатору, вышли в длинный, с рядами колонн зал, дальний конец которого утопал в темноте. Ближний прикрывали две огневые точки из бетонных блоков, обложенных мешками с песком.

— Главный вестибюль станции, — пояснил Майкл. — Там дальше выход на поверхность. Был. Завалило во время войны.

Коридором провел их к другому эскалатору, вниз. Через вторую платформу, как он сказал, ветки восток-запад, прошли к небольшому помещению в дальнем конце. Там собрались семь человек.

Неформальным лидером Сопротивления считался Вильям Ноуд. Когда-то он был профессором химии в университете Оклахомы, готовившем сотрудников для «Оклахома Корпорейшн». Теперь невысокий седовласый старик координировал деятельность тех, кто решил бросить вызов киберам. Остальные возглавляли ячейки Сопротивления в различных районах.

— Человек из ФИОМСа, — Ноуд оглядел Джантора и покачал головой. — Вы закрылись от мира еще до моего рождения. Вот уж не думал, что увижу одного из вас.

— Кибер, — сквозь зубы процедил Лэнди Катсон. Высокий, худощавый, с глубоко посаженными черными глазами мужчина лет сорока, он единственный держал на виду оружие. Катсон возглавлял «Ангелов Смерти» — самую отчаянную группу Сопротивления. Они чаще всех осуществляли порой самоубийственные атаки на киберов.

— Я не кибер. Я из ФИОМСа, и не враг вам. Я хочу помочь.

— Зачем? Зачем тебе помогать нам? Почему ты идешь против своих?

— Они для меня — не свои. И они поступают неправильно. Нельзя обращаться с людьми так, как делают киберы.

— Да, да, Глейзер рассказывал про ваш фиомсянский рай. Мог бы выдумать легенду поправдивее.

— Хватит, Лэнди, — оборвал его Майкл. — Джантор наш союзник. Да, у него есть нейробук, и в этом его главная ценность. Он гораздо лучше представляет их способности, может понять, как они действуют. И управлять их техникой.

— Ты уже говорил, — кивнул профессор, вертя в руках пистолет киберов. — Мыслекомандный спуск. Мы захватили несколько единиц их оружия, но никак не могли понять, как они стреляют. Теперь знаем.

— Бесполезное знание, — скривился Лэнди. — Ведь у нас-то нейробуков нет.

— Можно сделать радиоуправляемый спуск, — предложил Джантор. — Кнопка, при нажатии посылающая сигнал стрелять. Как на обычном оружии. А я обеспечу вам коды доступа.

— Вот видишь, — победно глянул на Катсона Майкл. — Этот парень очень полезен

— Все равно он кибер.

— Довольно, Лэнди, — Ноуд поморщился. — Свое мнение ты высказал уже сотню раз, и мы его поняли. Но большинство решило, что нам стоит привлечь Джантора. Если не нравится — можешь уйти.

Катсон нахмурился, погладил автомат. Но остался.

— Что еще помимо стрельбы из киберского оружия ты умеешь? — спросил Джантора профессор.

— Я взламывал управление и перехватывал контроль над полицейскими машинами. Еще над их боевыми роботами «Кобра».

— А как насчет машин побольше? — поинтересовалась Дороти Норманн, единственная среди лидеров Сопротивления женщина. Полноватая дама лет пятидесяти, с бледным круглым лицом и короткими рыжими волосами, она руководила сетью агентов, работавших в «Оклахома Корпорейшн». — «Кобры» слишком слабы. Сумеешь перехватить контроль над «Рысью», или даже «Гризли»?

— Может, он сразу взломает главную систему управления огнем, — ни к кому конкретно не обращаясь, произнес Катсон. — И мы обрушим на киберов их собственный ад.

— А если взломает? Надеюсь, хоть тогда ты заткнешься, — не выдержал Майкл. Остальные также глядели на командира «Ангелов Смерти» неодобрительно. Поймав их взгляды, он демонстративно отвернулся.

С минуту Джантор размышлял. Вспомнил, как Вэй хотел угнать киберский беспилотник.

— Наверняка сказать трудно. Из того, что я знаю о вашей криптографии, создать систему, устойчивую для моих методов взлома, ни вы, ни киберы неспособны.

— А ты можешь обучить наших парней? — спросил Райан Филдс. Высокий, плотный, лысеющий мужчина координировал деятельность хакеров Сопротивления.

— Нет. Дело в том, что я использую нейрологику. Это те принципы, по которым обрабатывает информацию мозг. И они кардинально отличаются от тех, что применяются в электронных компьютерах. Собственно, ваша криптография развивалась в те времена, когда существовали только такие. И против них она вполне эффективна, за счет экспоненциального роста времени взлома в зависимости от длины пароля. Если код из пяти символов удастся взломать за минуту, то на десять потребуются уже сутки, на двадцать — почти век. Но для нейрологики зависимость линейная. На пароль из двадцати символов у меня уйдет лишь четыре минуты. Более того, поскольку нейроалгоритмы совершенствуются в процессе работы, с каждым разом получается быстрее. Даже если киберы создадут пароли, на которые изначально уйдут сутки, после энного числа попыток я опять буду справляться за пару минут. В общем, против нейрологики ваша криптография бессильна.

— И реализовать ее на наших компьютерах нереально? — полуутвердительно спросил Ноуд.

— Не то, чтобы совсем нереально. Но для полноценного моделирования одного-единственного нейрона требуется вычислительная мощность порядка десяти петафлопс. А поскольку каждая сигнатура задействует от одного до ста миллионов нейронов, и сравнительный анализ идет по миллионам сигнатур одновременно, в общем, для реализации нейрологики уровня человеческого мозга требуется электронная вычислительная мощность порядка десять в пятнадцатой степени петафлопс.

У половины присутствующих отвисли челюсти, другие явно не понимали смысл озвученного числа.

— Это очень много? — спросила Айрин.

— В тысячу раз больше, чем вычислительная мощность всех электронных процессоров ФИОМСа. Наверное, можно как-то придумать схему попроще, но мы с этим никогда не заморачивались, потому что нейробук позволяет выполнять основанные на нейрологике вычисления, используя собственный мозг человека. Но вам это недоступно.

— Хочешь сказать — человеческий мозг мощнее всех компьютеров мира? — изумилась девушка.

— Не совсем. Понимаешь, разные типы логики подходят для разных задач. К примеру, алгебраические операции быстрее выполнит электронная машина, средненький процессор за пару минут произведет расчеты, на которые миллион математиков затратит миллион лет. Но вот с распознаванием образов у электроники большие проблемы, тогда как нейрологика справляется легко. Есть еще квантовая, она используется в квантовых компьютерах, и применяется для своего спектра задач. Хотя для алгебраических расчетов или распознавания лиц совершенно непригодна.

Пару минут все молчали. Одни явно под впечатлением, другие, судя по виду, не поняли и половины того, что он сказал.

— Ладно, когда ты готов применить свою нейрологику? — наконец спросил Ноуд.

— Не знаю. Например, завтра. Но сперва я хотел бы узнать, чем располагаете вы? Как я понял, ваши силы не так уж и малы.

— Вот видите, — сразу оскалился Катсон. — Он хочет все о нас разузнать, а потом сдать киберам, — Лэнди вскинул автомат, наводя на Джантора.

— Хватит, — Майкл встал между ними. — Опусти его, черт возьми.

Катсон стоял, буравя Джантора взглядом.

— Прекрати, Лэнди, — профессор положил руку на ствол, отводя оружие, затем повернулся к Джантору: — Зачем тебе слишком много знать о нас? Мы предпочитаем не делиться информацией больше, чем необходимо. Даже я не знаю про всех бойцов Лэнди, хакеров Райана или агентов Дороти. Каждый может попасть в лапы киберов, и лично я не тешу себя надеждой, что выдержу любые пытки. Но даже если арестуют нас всех — хотя бы часть Сопротивления уцелеет.

— Мне пытки не страшны, но дело в другом. Я должен знать, чем мы располагаем, чтобы понять, как наилучшим способом использовать наши ограниченные ресурсы.

— Ты болтаешь так, словно мы уже выбрали тебя главой Сопротивления, — Катсон сплюнул. — Все, что от тебя требуется — перехватывать контроль над киберскими машинами. Чем более мощного робота ты взломаешь, тем больший мы нанесем им ущерб.

— Я не хочу наносить им ущерб.

Секунд десять все молча смотрели на него.

— Тогда чего ты хочешь? — спросил Ноуд.

— Победить. Прекратить эту жестокую и бессмысленную войну. А чтобы найти решение задачи, надо знать начальные условия. Уж вы-то, профессор, обязаны понимать. Я готов доверять вам, но и вы должны доверять мне.

С минуту Ноуд размышлял.

— Нам следует обсудить это наедине.

Джантор и Айрин вышли.

— Катсон безмозглый идиот, — топнула ногой девушка. — Пристрелил нескольких киберов, и теперь мнит себя крутым. — Ты бы мог десяток легко перебить, верно?

Он вздохнул. Почему все они так рвутся убивать? Должно быть другое, разумное решение.

Лидеры Сопротивления совещались почти полчаса. Джантор слышал громкий голос Катсона, спорившего с ним Майкла. Наконец дверь распахнулась. Глава «Ангелов смерти» мрачно оглядел Джантора, демонстративно поправил автомат и пошел прочь.

Вышел Майкл, глянул вслед уходящему Катсону.

— Ты не обижайся на него слишком сильно. Его жену и дочку сбила полицейская машина. Гнали куда-то, тормозить не стали. Обоих насмерть, — на секунду Майкл замолчал. — С тех пор у Лэнди лишь одна цель — отправить на тот свет еще одного кибера. Идем. Мы расскажет, какими силами располагаем. Но без конкретики, фамилии, базы и склады останутся тайной. А ты останься, — придержал он шагнувшую следом Айрин. — Тебе точно не следует знать лишнего, — не обращая внимания на обиженную девушку, Майкл закрыл дверь.

На первый взгляд силы Сопротивления выглядели внушительно. Помимо «Капитолийской» они занимали еще десяток подземных станций на западной, северной и восточной ветках метро. Там скрывались те, на кого киберы вели охоту, располагались тренировочные центры, военное производство. Изготавливали автоматические винтовки, пистолеты, пулеметы и 30-ти миллиметровые гранатометы, боеприпасы к ним, взрывчатку. Имелось также небольшое количество сохранившихся со старых времен тяжелых пулеметов, противотанковых гранатометов, три десятка ПТУР и несколько ПЗРК.

Южная ветка метро, ведущая через даунтаун к аэропорту имени Роджерса, обрушена. Как сказал Ноуд, киберы забыли про метро, а Сопротивление завалило почти все входы для пассажиров и техперсонала, остальные маскировали и охраняли. Плюс есть множество ответвлений, выводящих в канализацию и подвалы домов. Зная дорогу в подземных лабиринтах, можно попасть в любую точку гамма-зоны Оклахома-Сити, и даже некоторые районы беты.

Общая численность подготовленных бойцов составляла почти три тысячи. Доступного оружия в пять раз больше, и, когда наступит день D — всеобщее восстание против киберов, его можно раздать жителям города.

Впрочем, день D был не реальным планом, а скорее абстрактной мечтой. Ибо силы противника несоизмеримо больше. Только полиция Оклахома-Сити численно превосходила Сопротивление минимум вдвое, а на базе «Тинкер» размещены отряды Нацгвардии. Всего, по оценкам профессора, киберы могут выставить порядка 15-ти тысяч профессиональных бойцов.

С учетом качества расклад становился еще хуже. Каждый кибер располагал бронежилетом, защитой рук и ног, глухим шлемом с круговым обзором через камеры. Их автоматы с мыслеспуском и программой расчета параметров стрельбы позволяли без промаха стрелять навскидку либо из-за угла.

В тире Джантор показал скорость и точность, недоступные лучшим снайперам Сопротивления, в рукопашной схватке он также всех превосходил.

Наконец, врагу неведомы такие чувства, как страх и боль.

Еще большее преимущество противнику давали управляемые через нейробук боевые роботы. «Рысь» представляла собой огневую платформу весом 2 тонны, неуязвимую для стрелкового оружия, оснащенную спаренным крупнокалиберным пулеметом, автоматическим гранатометом и установками для запуска противотанковых ракет.

Боевая машина «Гризли» весила 30 тонн, с экипажем 2 человека и комплексом вооружения, включавшим гаубицу, миномет, автоматические гранатометы и управляемые ракеты. Они действовали из глубины, обеспечивая киберам мощную огневую поддержку.

А беспилотники «Ястреб» несли смерть с воздуха. Их производили на подземном заводе базы «Тинкер», как для собственных нужд, так и продавали другим штатам и заокеанским покупателям.

Наиболее же мощным оружием являлись реактивные системы залпового огня «Хелл». Калибром 400 миллиметров, совмещавшие свойства РСЗО, крылатой и баллистической ракеты, с боеголовкой весом от 400 до 700 килограмм, они могли поразить любую цель на расстоянии от двух до двухсот километров от цитадели киберов.

— Если выступим открыто, «Хелл» в считанные минуты нас испепелит, — с кислой улыбкой сказал профессор. — Поэтому мы сидит под землей и пакостим по мелочи. Не ради победы, а просто чтобы обозначить — Сопротивление еще живо.

Изучив записи боевой активности, Джантор убедился в правоте Ноуда, за три последних года потери киберов по разным оценкам составили 100–200 убитых. Такими темпами их не перебить никогда. Актов диверсий и саботажа насчитывалось почти тысяча, но львиная доля — мелкие, с очень небольшим ущербом. Как верно заметил Майкл — булавочные уколы. Ни разоряться, ни тем более вымирать киберы не планировали.

— Нужны другая тактика и цели для ударов. Чаще всего вы атакуете полицейских, выезжающих в зону гамма. Они хорошо вооружены, готовы к бою, могут быстро вызвать подкрепление или огневую поддержку. Поэтому успехов мало, потерь много. Если нанести удары по целям в зонах бета или альфа, ущерб окажется намного больше.

— Все не так просто, — вздохнул Майкл. — Бета хорошо охраняется, на основных улицах посты, все просматривают камеры. Проникнуть туда реально, однако при любом нападении киберы поднимают тревогу, перекрывают выезды. Много отчаянных парней пыталось нанести там удар, некоторые успешно. Однако выбраться смогли единицы. А все мы хотим жить.

— В альфу попасть вообще нереально, — добавил Ноуд. — Любую чужую машину или некибера тут же уничтожают пулеметы.

— Я бы хотел оглядеть бету и периметр альфы.

Ноуд покачал головой.

— Достать пропуска мы сумеем, но, как уже говорил Майкл, там везде камеры. Вас быстро засекут.

— А если автомобиль? — предложила Дороти. — Пара моих агентов там имеют машины. Если Джантор не станет высовываться, его вряд ли заметят.

План признали годным. Для дополнительной маскировки достали парик и накладные усы.

Айрин попросилась ехать с ними. Последние два дня, пока Джантор анализировал возможности Сопротивления и киберов, девушка упражнялась в рукопашном бое и стрельбе.

— Зачем тебе ехать? Это опасно.

— Но ты же едешь. Я тоже хочу посмотреть.

— Я еду не просто смотреть, а оценить оборону киберов. А что будешь делать ты?

— Тоже оценивать. Еще я могу вас прикрывать.

— Ты не сможешь, — Джантор покачал головой. — 82 процента твоих пуль идет в молоко. И это по неподвижным мишеням в идеальных условиях. Скорее мне придется прикрывать тебя.

— Ну конечно, — Айрин уперла руки в бока. — Ты у нас весь такой крутой, и с компьютером в голове. Куда уж нам, обычным пустам.

— Он прав, — сказал Майкл. — Стреляешь ты плохо, и ехать тебе незачем.

— Я тоже хочу посмотреть. Что-то делать, а не сидеть целыми днями под землей.

— Айрин, хватит, — оборвал ее дядя. — Ты хотела в Сопротивление — ты туда попала. И здесь никому нет дела до твоих капризов. Ты теперь не маленькая девочка, а солдат. Мы на войне, и каждый выполняет приказ. Ты останешься здесь.

Девушка набрала воздуха, собираясь что-то сказать, потом вздохнула и ушла.

Помимо Майкла и Хью, агента Дороти, работавшего в «Оклахома Корпорейшн», ехать вызвался Катсон.

— Хочу посмотреть врага поближе.

В зоне бета действительно много полиции и везде камеры. В основном проводные, так что перехватить контроль дистанционно не получится. Зато Джантор взломал управление центральным компьютером супермаркета, где закупались бетеры. Так можно отключить все его камеры разом.

— Здорово, — оживился Катсон. — Мы нанесем удар, и киберы нас не увидят. Больше шансов скрыться. А у каких еще зданий ты можешь взломать управление?

— При наличии достаточного времени — почти у всех.

— И вырубишь все камеры? — глаза Лэнди загорелись. — Круто. Мы будем сеять смерть, и без камер полиция не увидит, кто и где убивает.

— Один раз. Или несколько. Потом они сообразят, что камеры не работают, и все исправят.

— Хоть десяток убьем — уже хорошо, — с энтузиазмом ответил Катсон.

— И что это даст? Киберов здесь мало, большинство из них в зоне альфа. Надо посмотреть, что там.

Хью вывел автомобиль на улицу, параллельную границе сектора киберов. Полсотни метров пустого пространства и бронеколпаки с пулеметами через каждую сотню.

— Сумеешь их взломать?

Просканировав радиодиапазон, Джантор покачал головой. Похоже, там управление по проводам.

— Ты можешь понять, как они различают киберов и остальных? — спросил Майкл. — Некоторые парни пытались проникнуть, одев форму убитых полицейских, но пулеметы их тотчас срезали.

— Полагаю, так же, как у автомобилей, — эту информацию Джантор подчерпнул из файлов, скаченных с угнанной Вэем машины. — У каждой есть идентификационный код и перед выездом дается пароль. Когда автомобиль покидает зону альфа, отправляет пароль охранной системе. Она сверяет его с данными главного компьютера, и присылает новый, на въезд. Скорее всего, у людей так же. Одноразовые пароли, каждый раз новые.

— То есть взломать нельзя?

— Если перехватить сигнал, то в принципе можно. Но пользы мало. Я мог бы по такому паролю войти, а потом выйти, но когда возвратится кибер, чей пароль я украл, охранная система его расстреляет.

— Слушай, так это же вдвойне круто, — восхитился Катсон. — И в альфу проникнем, и чертова кибера их же пулеметы грохнут.

Джантор вздохнул. Ну почему Лэнди лишь бы убить кого.

— Одна смерть ничего не решит, но киберы сразу начнут выяснять, почему система убила своего.

— Каждая смерть приближает нас к цели, — заявил Катсон.

Он опять заговорил об этом, когда Джантор рассказывал Ноуду и другим лидерам Сопротивления о результатах поездки. Лэнди цеплялся за любую возможность убить хоть одного кибера, не задумываясь, насколько сильно это встревожит остальных.

Джантор считал смерть ради смерти глупой и даже дикой. Дюжина трупов врага лишь разозлит, для успеха нужен постоянный и надежный доступ в альфу. И он придумал, как его получить.

Взламывать одноразовые пароли бесполезно, однако если захватить контроль над бортовым компьютером автомобиля, они получат все, в том числе и пароль на въезд. Понадобился день, чтобы написать тайную программу, по радиосигналу перехватывающую управление машиной. На следующий день Джантор отправился в зону бета. Взлом паролей оказался гораздо более сложным и длительным, чем прежде, после первой встречи с ним киберы улучшили свою защиту. За день он сумел внедрить свое творение в бортовые компьютеры восьми вражеских автомобилей.

— Отлично, давай отправимся туда. В самое логово зверя, — предложил Катсон.

— Нет, черт возьми. Если мы возьмем машину, а она потребуется хозяину, он выяснит, что ее угнали. Все раскроется.

— Плевать. Давай возьмем все восемь. Загрузим «Ангелами Смерти», ворвемся в альфу и покажем этим ублюдкам, почему нас так зовут. Мы сможем проехать на базу «Тинкер»? Ударим в самое сердце.

— Я не знаю. Ни одна из машин, куда я внедрил свои программы, на главной базе не была. Возможно, там еще один пароль. Давай сначала попробуем просто заехать в альфу и спокойно выехать. Только нужна такая, чтоб хозяин ее пару часов не хватился.

Хью порекомендовал авто своего босса. Приезжая утром, кибер ставил машину на стоянку, весь день работал в кабинете, и уезжал только вечером.

Взломать управление не составило труда. Джантор думал ехать сам, но Майкл его остановил.

— Ты наш самый ценный актив, и не должен рисковать. Если что-то пойдет не так, пусть погибнет другой.

Идея послать на риск кого-то еще звучала дико, но Майкла поддержали Дороти, Хью, и даже Катсон. После ожесточенных споров поехал последний.

Улицы зоны альфа были чисты и пустынны. Редкие киберы, роботы-уборщики. Мысленно управляя машиной, Джантор провел ее по большинству улиц, записывая в память обстановку, под конец проехал мимо базы «Тинкер». Цитадель киберов окружала мощная бетонная стена с множеством огневых точек поверху.

— Настоящая крепость, внушает — сказал уже на станции Катсон, разглядывая записи видеокамер. — Но если проникнуть внутрь… Слушай, а как бы нам их машинами управлять? Там ведь ни руля, ничего. Даже окон нет, вообще не видно, куда она везет. Можно придумать без нейробуков?

— Есть автопилот. Могу сообразить устройство, преобразующее голос в радиокоманды. Называешь адрес, дальше машина едет сама.

Он сделал им несколько таких на базе смартфонов. Лэнди хотел захватить управление над множеством машин, загрузить бойцами и всеми силами атаковать «Тинкер».

Теоретически, внедряя свои тайные программы, в один прекрасный день Джантор смог бы захватить весь транспорт противника. Но у него появилась идея получше. Автомобилей многие тысячи, а боевых беспилотников, по словам Ноуда, порядка сотни. Если захватить их, они лишат врага воздушной поддержки, и сами ее обретут.

Но на взлом требуется время, в течение которого надо поддерживать непрерывную связь с крылатой машиной. Нужна мощная антенна.

* * *

Ее разработка заняла несколько дней. Точнее, сам расчет параметров и проектирование Джантор выполнил за час, в нейробуке хранились модели сотен антенн любой мощности и диаграмм направленности. Но раздобыть требуемое железо оказалось непросто, ему пришлось раз десять переделывать проект с учетом доступных комплектующих.

Катсон ежедневно приставал с идеей атаковать зону альфа. Предлагал то посадить в машины две дюжины лучших бойцов и ворваться, убивая всех на своем пути, то загрузить автомобили взрывчаткой и подорвать.

Глупость. И то, и другое, и прочие идеи Лэнди. Неужели так трудно понять, что убийство бесполезно, оно только всполошит врага, покажет, что Джантор по-прежнему способен взламывать их пароли.

Большинство руководителей Сопротивления с ним согласились.

— Наш главный козырь — внезапность, — говорил Ноуд. — Первый удар должен быть наиболее мощным и сокрушительным, а враг — расслабленным. Это азы военной стратегии. Пока мы не подготовимся, наоборот следует снизить активность до минимума.

— Мы шли к этому долгие годы. И теперь, когда есть шанс нанести киберам по-настоящему серьезный урон, нельзя спешить и размениваться на мелочи, — вторил Майкл. — Надо дать Джантору время, внедрить программу в большинство беспилотников, выждать правильный момент.

Но одержимый местью Катсон не слушал.

— Стратегия, выжидание. Наша единственная стратегия — убивать киберов. Поймал в прицел — дави на курок.

— Это бесполезно, — в который раз пытался объяснить ему Джантор. — Ни одна, ни десять, ни даже сто смертей ничего не изменят. Надо заполучить их огневую мощь. Когда мы перехватим контроль над беспилотниками…

— А если не перехватим? — оборвал его Катсон. — Вдруг у тебя не получится? Вдруг там защита лучше, чем на автомобилях?

— Будем искать другой способ уравнять шансы.

— Его не надо искать, надо просто убивать киберов. Везде, где только сумеем. Чем больше мы убьем сейчас, тем меньше придется убивать потом.

— Может, нам вообще не придется убивать, — возразил Джантор.

— Что значит — не придется? — удивился Лэнди.

— Смотри, каждый беспилотник обладает внушительной огневой мощью. У них большая скорость и стелс-покрытие, поглощающее излучение радара. Для наземной ПВО «Ястребы» практически неуязвимы, и мы сможем нанести удар в любом месте. У нас будет огромное преимущество. Мы запрем их на базе «Тинкер», отсечем от других городов штата. Им придется вступить в переговоры.

С минуту все смотрели на него молча.

— Переговоры о чем? — спросил наконец Ноуд.

— О том, чтобы жить по-другому. Не так, как сейчас. В мире.

— Да ты совсем рехнулся. Переговоры с киберами, — Лэнди расхохотался. — Они не будут говорить, они будут убивать. Ты их плохо знаешь. Киберы никогда не сдаются. Эти ублюдки дерутся до последней капли крови. Единственная возможность мира — всех убить.

Джантору вспомнилась недавно прочитанная история. Брайнет-Хилс, другие случаи, когда владельцы нейробуков яростно сражались до конца. Численность киберов штата оценивалась в 100 тысяч. Мысль, что всех придется убить, ужаснула.

— Наверняка можно договориться. Ведь они за что-то сражаются — значит, что-то для них ценно. И если…

— Никаких если, — перебил Катсон. — Их всех надо убить.

— Их же 100 тысяч. Неужели ты хочешь устроить кровавую бойню? Я понимаю, ты потерял жену и дочь, и…

— Ты ни хрена не понимаешь, — Лэнди подскочил к Джантору. — Я любил их, а ты нет. Для тебя они лишь пустые звуки. Да, черт возьми, я хочу убить всех. Все 100 тысяч. Истребить всех киберов до последнего.

Катсон развернулся и выскочил. Джантор оглядел остальных. Ноуд, Майкл и другие смотрели на него, лица у всех словно каменные. Неужели они также хотят устроить чудовищную резню?

Джантор покрылся холодным потом. Так нельзя, неправильно. Войну надо прекратить, но никак не посредством тотального истребления. Впервые с момента вступления в Сопротивление он засомневался, верную ли выбрал сторону? Разумеется, киберы тоже поступают неправильно. Жестоко. Но ведь не все. Не могут же 100 тысяч человек думать лишь о том, как убивать и подавлять других. Ведь не ради этого они живут.

И как поступить ему? До сих пор Джантор больше думал о том, как захватить боевые машины врага. Но что делать после? Сможет ли он отдать команду? Стрелять на поражение? Убивать?

Стал перебирать в голове файлы истории. В прошлом вооруженные конфликты возникали часто, но далеко не каждое столкновение оканчивалось полным уничтожением одной из сторон. Однако все записи показывали правоту Катсона. Это обычные люди сдавались в плен, страны и армии капитулировали, столкнувшись с превосходящими силами и осознав свое неизбежное поражение.

Но только не киберы. Боль, страх, другие чувства, делающие человека слабым и уязвимым, нейробук надежно подавлял. Оставалась лишь ярость и безграничная ненависть к врагу. До Второй Гражданской войны, во время ее, уже после — всегда, в самых безнадежных ситуациях, не имея даже крохотного шанса на победу, обладатели нейробуков отказывались сдаться, сражались до последнего дыхания.

И это по-настоящему пугало. События в Брайнет-Хилс назвали мясорубкой. И Джантор не хотел устраивать аналогичную в Оклахоме, где ему уготована роль главного мясника.

Желая отвлечься от жутких мыслей, решил потренироваться. До следующей станции три километра, пару раз туда-обратно выходит стандартная пробежка. Потом стал качать мускулы.

Рядом два десятка повстанцев упражнялись в рукопашном бое. Айрин тоже здесь, била грушу. В каждом ударе девушки сквозила прежде не замечаемая им ожесточенность. Поймав его взгляд, принялась лупить снаряд с еще большим остервенением.

Неужели и она за тотальное истребление?

Мысль пугала настолько, что он даже думать боялся. Но выкинуть ее из головы не получалось. Куда он идет? Куда заведет его эта борьба? Надо найти правильное решение.

Уже вечером Джантор зашел к Ноуду, профессор что-то обсуждал с Майклом.

— Скажите, вы действительно хотите всех убить? Убить 100 тысяч человек?

Они переглянулись, очень долго молчали.

— Я не знаю, — заговорил наконец Ноуд. — Я выступил против, потому что так нельзя. Мы не расходный материал, у людей без нейробуков тоже есть права. Хотел показать, что наш дух не сломлен. Но киберы настолько сильны, что я никогда не рассчитывал всерьез на победу, — профессор покачал головой так, словно мысль о будущем успехе его скорее огорчала.

Джантор поглядел на Майкла.

— А я просто хотел отомстить за брата, — улыбка дяди Айрин выглядела виноватой. — Сделать так, чтобы они не совались в наш район. Не мешали жить. Мы радовались, прикончив пару полицейских, и даже не мечтали убить 100 тысяч. Я не знаю.

Что ж, по крайней мере, не все охвачены кровавым безумием. Значит, еще осталась надежда.

На следующий день доставили последние детали антенны. Хоть и сомневаясь, Джантор переключился на более близкую и ясную задачу. Пока у него есть время подумать.

Ударные беспилотники «Ястреб» патрулировали северную и восточную границы штата, на случай агрессии соседей, а также летали над основными автомагистралями, готовые подавить огнем любое покушение на грузовики киберов. Для первой попытки выбрали 40-е шоссе. Айрин опять вызвалась с ними, но дядя ей отказал.

— Пусть едет, — попросил Джантор.

В последние дни девушка ходила очень мрачная, не желала разговаривать, на все попытки заговорить только огрызалась. Ему хотелось как-то ее порадовать. Оглядев их, Майкл махнул рукой.

Выехали вечером, на трех машинах. На одной, тентованном грузовике без водителя, антенна для связи с беспилотником и вторая, поддерживающая контакт с Джантором. В другой он сам, Ноуд, Майкл и Айрин. В третьей Катсон и несколько бойцов.

Отъехали на полсотни километров.

— Вот, летит один, — сообщил Катсон. С прибором ночного видения он следил за небом.

Взяв другой, Джантор различил позади приближающийся самолет. Включил антенну, установил контакт с «Ястребом». Как и всегда, требовался пароль. Вскоре беспилотник, обогнав их, скрылся из виду, но мощности хватало, чтобы поддерживать связь.

На взлом ушло минут десять. Взяв управление на себя, Джантор сделал обманный маневр, затем отправил самолет к ферме, принадлежащей одному из членов Сопротивления. Машины поехали туда же. Он хотел вытащить бортовой компьютер, хорошенько изучить операционную систему и автопилот, чтобы сделать скрытую программу для других беспилотников.

При виде «Ястреба», стоящего на проселочной дороге в окружении трех бородатых фермеров, Айрин захлопала в ладоши, Майкл и Ноуд победно улыбались. Из второго автомобиля донеслись восторженные вопли Катсона и его бойцов. Подъехав, они принялись пинать боевую машину врага.

— Надо спрятать в амбар, — осадил их восторги Джантор. — Киберы станут искать.

Общими усилиями закатили беспилотник под крышу. Спустя какое-то время неподалеку пролетел другой «Ястреб».

— Они могут здесь появиться? — покрепче обхватив винчестер, спросил Джон, владелец фермы. — Я имею в виду — наземные.

— Трудно сказать, — пожал плечами Джантор. — Надеюсь, что нет.

Он не раз думал, как противник отреагирует на пропажу беспилотника, но вариантов слишком много. Чтобы хоть как-то сбить их со следа, он сперва провел самолет на 30 километров на север, отсылая сигнал с бортового компьютера, а уже потом свернул на юг. Если повезет, они спишут потерю на сбой аппаратуры или автопилота.

Пока извлекал бортовой компьютер, остальные сняли пулеметы и ракеты. Сам корпус фермер обещал разрезать и закопать.

На базе их встретили общим ликованием. И главным героем стал, разумеется, Джантор. Прежде многие с подозрением косились, теперь провожали восхищенными взглядами. Вся атмосфера переменилась. Лица светлее, походка увереннее, голоса веселее. Мрачную решимость обреченных сменило предвкушение победы. День D из абстрактной мечты превратился в недалекую реальность.

Но сделать надо еще очень много. У киберов распознавание свой-чужой шло через нейробук, на сопутствующие жертвы им плевать. Но у бойцов Сопротивления вживленных компьютеров нет, гибели мирных людей также необходимо избежать.

После обсуждения с Ноудом решили подготовить полсотни человек как операторов, Джантор сделал авиасимулятор, чтоб они заранее потренировались.

Покончив с этой задачей, опять принялся за разработку скрытой программы управления. Чтобы не выезжать каждый раз, он хотел использовать собственные системы связи беспилотников, и взламывать их одного за другим, оставаясь под землей. А если удастся поддерживать контакт, даже когда «Ястребы» на базе, будет совсем отлично.

Его работу прервало появление Айрин.

— Они меня не взяли, — пожаловалась девушка. — В операторы беспилотников. Я хотела записаться, а они говорят, что у других получается лучше. Скажи им.

— Сказать что? — в первый момент не понял Джантор.

— Чтоб меня взяли в операторы, — Айрин топнула ногой.

— Этим занимаюсь не я.

Отбор вели профессор и Райан Филдс.

— Но ты ведь можешь им сказать, — нахмурилась девушка. — И тебя послушают. Ноуда называют главным, но на самом деле главный теперь ты. Без тебя все наши планы провалятся. И если ты скажешь, меня обязательно возьмут в операторы. Я тоже хочу летать и убивать киберов.

— Но у других получается лучше.

— Не так уж и лучше, — с вызовом ответила она. — Ну, может совсем чуть-чуть. Я тоже попадаю ракетами. Скажи им.

Айрин выглядела очень расстроенной. Джантор встал, попытался обнять ее, но девушка вывернулась.

— Послушай, каждый человек должен делать то, что у него лучше получается. У кого-то управлять беспилотником, у других машиной, третьи хорошо стреляют. Сил и так мало, а потому все возможности надо использовать наилучшим образом.

— Да?! — Айрин вздернула подбородок. — И какая же роль уготована мне? На совещания вы не пускаете, самолетом управлять не даете, стреляю я плохо. Что мне делать? Варить кофе?

— Я люблю хороший кофе, — попытался пошутить он.

Девушка еще больше рассердилась.

— Ну конечно, ты ведь у нас Джантор мегакрутой. Все умеешь. И стрелять, и драться, и киберские беспилотники взламывать. Прям-таки Мистер Совершенство с компьютером в голове. Куда уж мне, жалкой и убогой. Только и гожусь кофе варить да носки стирать.

— Айрин, прекрати. Почему ты злишься?

— Потому что ты, — она ткнула его пальцем, — не хочешь мне помочь.

— Хорошо, я готов тебе помочь. Давай сегодня вечером я проанализирую, как ты работаешь на виртуальной модели. Я единственный из вас способен полноценно ощутить самолет, и могу подсказать тебе, как управлять лучше. Тогда…

— Да не нужны мне твои уроки! — оборвала его девушка. — Просто скажи им, чтоб меня взяли оператором.

— Но так неправильно! Это называется злоупотребление авторитетом.

— Ах, ну да, я и забыла. Простите, Мистер Всегда Правильное и Непогрешимое Совершенство. Как я могла помыслить, что вы способны на такой неблаговидный поступок.

— Айрин, хватит!

На секунду девушка отпрянула, потом снова подалась вперед.

— А ты не командуй! Раскомандовался тут. Дядя приказывает, теперь ты. Думаешь, раз у тебя есть поганый нейробук, можешь всем приказывать?

— Хватит, черт побери! Что ты мой нейробук все время поминаешь? Да еще и упрекаешь? Словно это преступление. Между прочим, именно благодаря ему у вас есть шанс на победу!

— Давай, ори на меня, ты же теперь большая шишка. Только я тебе не подчиняюсь! А свой долбанный компьютер можешь вытащить из головы и засунуть в задницу!

— Айрин! В чем дело? — позади стоял ее дядя.

Девушка вздрогнула, на секунду растерялась. Затем вытянулась по стойке смирно, приложила руку к голове.

— Оставляю вас обсуждать планы, о которых мне знать не положено, — голос ее дрожал от обиды. — Полковник Глейзер, генерал Джантор. Рядовой Айрин удаляется варить кофе. Если вы сочтете ее пригодной для столь важной боевой задачи.

Почти бегом бросилась прочь. Майкл проводил ее взглядом, покачал головой.

— Она хорошая девушка. Но иногда с ней трудно.

Затем поглядел на Джантора, приподнял бровь:

— Кофе?

— Она обижается, что ей не дают серьезных поручений.

— И тебя просила о месте среди операторов беспилотников, — Майкл понимающе кивнул. — Лично я буду рад, если Айрин ограничится варкой кофе. По крайней мере, занятие вполне безопасное.

— Лишь бы не узнала, что в ФИОМСе роботы знают сто рецептов приготовления кофе.

Майкл рассмеялся, Джантор тоже улыбнулся.

С Айрин и правда порой трудно. Иногда девушку восхищали даруемые нейробуком способности, но куда чаще любое упоминание о них очень злило. Ее дядя принимал все, как есть, и лишь хотел использовать любую возможность наилучшим образом.

У него зазвонил смартфон. Выслушав, Майкл изменился в лице.

— Что-то случилось?

— На соседней станции пропала взрывчатка.

— Много?

— Больше тонны.

* * *

После двух недель энергичных, но безрезультатных поисков фиомсянина генерал Вольфсон приказал большинству полицейских вернуться к прежним задачам. Разумеется, Джантор остался приоритетной целью, в управлении даже сформировали специальную группу для его розыска.

Винсент туда не попал, но и расстраиваться не стал. Лишь глупые пусты поддаются бесполезным эмоциям, хайменам это чуждо. И никто не мешает ему искать своими методами.

Маскируясь под обычного посетителя, большую часть времени он проводил в баре поблизости от боксерской школы Глейзера.

Говорили в основном о полицейской облаве. Ему пришлось услышать немало ругательств в адрес хайменов, но Винсент их игнорировал. За арест оскорбителя дадут пять, максимум десять минут нейрокайфа. А то и вообще ничего. Последнее время полиция регулярно сталкивалась не то что с оскорблениями, а с вооруженным сопротивлением. В ходе операции 8 офицеров погибли, втрое больше получили ранения. Так что оскорбления в кои-то веки оставляли практически безнаказанными.

Обычные пусты ничего не стоят, а за Глейзеров дают по 5 часов нейрокайфа. Винсент чувствовал, что рано или поздно хоть кто-то из них вернется. И приведет к главной цели — фиомсянину.

А вскоре случай подсказал еще одну идею. Однажды он заметил мужика, клеившего на стену какую-то бумажку. Подумал, что очередные листовки с призывами к терактам и сопротивлению хайменам, но тот искал свою собаку.

Винсент и прежде видел аналогичные объявления. Глупые пусты все время что-то теряют — то собаку, то кошку, то родственников. А после операции в Эдмонте такие объявления буквально наводнили Интернет, сотни людей искали своих знакомых.

И его осенило. Люди подозрительны к чужакам, задающим вопросы, и ненавидят хайменов. Однако никто не мешает ему прикинуться пустом, разыскивающим друзей или родственников. Подумав, решил выступать под личиной тех, кто погиб в перестрелках с полицией, либо на допросах, и разместил в Интернете дюжину объявлений о поиске нужных хайменам лиц.

Первая рыбка клюнула почти сразу. Парень, тренировавшийся в спортзале Глейзера, с готовностью откликнулся на сообщение своего кузена, которого считал погибшим. Но вместо родича на месте встречи его ждал Винсент

Наградой за успех стали полчаса нейрокайфа. И еще столько же, когда отдел дознания выбил у задержанного признание в террористической деятельности. Парень назвал имена нескольких подельников, адреса двух явочных квартир и схрона с оружием, а также сказал, что Майкл Глейзер является одним из руководителей террористов, именующих себя Сопротивлением.

О местонахождении его задержанный, увы, не знал. Зато дружки его как-то прознали об аресте, жильцы обеих квартир сбежали, а схрон оказался заминирован, при взрыве два хаймена получили ранения.

Но Винсент не особо расстроился. Новый метод работает и наверняка даст другие ниточки. Увы, после первого же ареста он стал известен остальным. Причем многие не утруждали себя аккуратностью и подбором соответствующей легенды, в Интернете появилось множество однотипных сообщений, зачастую человека разыскивали сразу десяток «кузенов».

Пусты, при всей своей глупости, уловку очень быстро раскусили, по информационным ресурсам прокатилась волна призывов такие объявления игнорировать.

К счастью, Винсент успел зацепить еще одну ниточку. Некто видел в Гринвейле девушку, очень похожую на Стефани. Правда, на просьбу «тети» помочь в поисках уже не откликнулся.

Но район поисков значительно сузился. А эта Стефани дружила с Айрин Глейзер, через которую наверняка можно выйти как на ее дядю, награду за которого увеличили до 10 часов нейрокайфа, так и фиомсянина. Потратив пару дней на разработку легенды поисков, Винсент поехал в Гринвейл. Первым выбрал самое престижное по местным меркам заведение. Заказал двойную порцию виски, затем подозвал бармена, протянул фотографию.

— Не видал эту девушку?

Парень покачал головой.

— Симпатичная штучка, но у нас найдутся красотки не хуже. Если есть деньги, рекомендую Клариссу, — он указал блондинку с внушительным бюстом, под улюлюканье зрителей крутившуюся вокруг шеста.

— Чтобы появились деньги на ту, надо найти эту. Ее муж разыскивает. Говорит, сбежала. Обещает большие деньги.

— Сколько?

— 50 кусков.

— Ого, — в глазах бармена зажглась так знакомая алчность. — Он, поди, старый лысый козел, раз птичка от него упорхнула.

— В яблочко, приятель, — Винсент хлопнул парня по плечу, заказал еще выпить. — Так что, поможешь? Слышал, ее видели в вашем районе.

— Какова моя доля?

После недолгого торга сошлись на пяти тысячах. Оставив бармену одну из фотографий, Винсент отправился в другое заведение. За неделю раскинул сеть по всем здешним притонам и забегаловкам.

Наживка сработала очень быстро. По оставленному им номеру позвонил сотрудник ночного клуба.

— Вчера заходила.

— Так какого черта ты сразу не позвонил? Меня интересует сама девка, а не рассказы, что ты ее видел.

Бармен пожал плечами.

— Она не одна была, с ней парень из местных, Фил Уорвик. Вот я и решил, зачем нам скандал.

Винсент непроизвольно сжал кулак. И разжал. Он сейчас как бы не полицейский.

— Ладно, давай адрес Уорвика.

— Эй, приятель, я же не справочное бюро. Знаю, что он тут недалеко живет, работает в мастерской по ремонту холодильников. К нам один раз заходил, когда аппарат барахлить стал, — бармен кивнул на заполненный бутылками пива холодильник.

Выяснив адрес мастерской, Винсент отправился туда. К сожалению, Уорвик отсутствовал. Девушка за стойкой сказала, что выехал по заказу.

Выбрав столик в ближайшем кафе, откуда виден вход в мастерскую, Винсент приготовился ждать. За подружку Айрин обещают 2 часа нейрокайфа, и она — лишь ниточка к спутнице фиомсянина. Которая выведет на самого Джантора. 60 часов фантастического наслаждения — ради такого стоит малость подождать.

В глубине души Винсент собой гордился. Он получил очень хороший след, и не понадобилось никого бить. Немного хитрости, немного денег.

Полиции стоит чаще их использовать, деньги имеют над пустами почти магическую власть. Мало кто захочет говорить с незнакомцем, но охотно скажут, стоит пообещать денег. Надо было не громить весь Эдмонт, а предложить за Джантора награду. Ведь он не скрывался, его видела куча народу. Кто-то наверняка бы сообщил.

Мысль казалась настолько многообещающей, что Винсент связался с Трауном.

— Что? Предлагать этим ублюдкам деньги? Они обязаны нам говорить.

— Но ведь не говорят.

— Значит, надо выбивать из них правду. И не жалеть кулаков. Выдумал тоже — деньги пустам платить. Так они скоро решат, что это мы им должны, а не они нам. Не цацкаться с ними надо, а показать нашу силу и власть. Служить хайменам — само по себе большая честь.

— Но, капитан, мы же платим тем, кто работает в «Оклахома Корпорейшн». Почему бы не платить информаторам?

Аргумент заставил Трауна призадуматься.

— Не знаю. Возможно, в твоей идее и есть какой-то смысл. Надо обсудить с начальством и…

Тут капитан замолчал. Пару минут Винсент ждал, затем внезапно пришел сигнал тревоги.

— Всем офицерам немедленно занять посты по варианту «Красный».

Наивысшая степень угрозы. На его памяти не применялся ни разу.

— Капитан, что случилось?

— Теракт. Живо на свой пост.

— Но, капитан, у меня тут хороший след к…

В тело словно вонзилась тысяча игл.

— Вариант «Красный», безмозглый ты идиот, — в голосе Трауна звучала злость. И то, что Винсент никогда ранее в начальнике не замечал.

Страх.

Мощнейший взрыв на углу Сунер-роуд и 59-й улицы потряс не только район, но и всю систему безопасности Оклахома-Сити.

Террористы регулярно атаковали полицейских, выезжавших в гамму. Иногда отчаянные группы пробирались в зону бета. Пять лет назад трое сумели протащить пулемет в здание на самой границе с сектором альфа, успев выпустить сотню пуль прежде, чем их огневую точку подавили. Один хаймен тогда погиб, шестеро получили ранения.

Но уже много лет ни один пуст не поникал сквозь защитный периметр. А теперь, как выяснило расследование, проехали сразу четверо. Как-то взломав управление автомобилем хаймена, руководившего офисом «Оклахома Корпорейшн» в даунтауне, они провезли в зону альфа тысячу фунтов взрывчатки, выгрузив ее перед зданием департамента, управлявшего нефтеперегонными заводами штата.

Ни их деятельность, ни ящики, которые они оставили и уехали, не привлекли внимания. Чужой работой хаймены интересовались редко. Делает — значит надо. Никто не догадался, что в зону альфа проникли террористы.

Страшный взрыв обрушил половину здания и буквально снес расположенный рядом ресторан. 129 хайменов погибло, еще 296 получили разной тяжести ранения.

А террористы спокойно возвратились в зону бета, поставили автомобиль на стоянку, откуда взяли, и укатили в гамму. Будто надеялись сохранить свое участие в тайне.

Как оказалось, они и правда в это верили. Камеры на стоянке запечатлели лица преступников, специалисты чтения по губам расшифровали часть разговора.

— Это в бете везде камер понатыкано, а в альфе мы не заметили ни одной. Что же до киберов, видевших, как мы разгружались — их всех прикончил взрыв, — говорил своим подельникам Лэнди Катсон. Согласно оперативным данным, он возглавлял самую отмороженную банду террористов, именовавших себя «Ангелами смерти».

Во владениях хайменов отдельных камер наблюдения действительно нет. Они там просто не нужны, ибо каждый записывает в память нейробука все, что видят глаза и слышать уши. Любое действие в зоне альфа оказывается зафиксированным.

Поиски Катсона и его подельников стали главной полицейской задачей. Тяжелой, ибо в гамме камер мало, след террористов быстро потерялся. Второй важнейшей задачей стало выяснить, как они заполучили управление автомобилем, имевшим код доступа в зону альфа.

Провозившись почти сутки, специалисты по информационной безопасности выявили прекрасно скрытую программу, по сигналу извне отключавшую системы охраны и контроля, передавая управление врагу.

Тотальная проверка автомобилей в зоне бета выявила аналогичные программы еще на нескольких машинах.

Пока другие возились с электроникой, Винсент, в составе группы Риверса разъезжал по улицам. Лейтенант еще больше свирепствовал. Если прошлый раз он действовал, имея хоть призрачный след, теперь просто показывал фотографии Катсона и других террористов первому встречному. Разумеется, никто их не видел. Чаще всего Риверс избивал человека до потери сознания, и высматривал следующего.

Попутно заглядывали по адресам тех, кто в Интернете радовался теракту. Этих командир группы забивал порой до смерти. Под тяжелую руку попадали и члены семей.

— Пусть знают, что любая наша потеря воздастся им стократно, — отрезал лейтенант, когда Винсент заметил, что дети невиновны. — Когда подрастет, этот мелкий ублюдочный пуст тоже будет радоваться нашим смертям, — очередной удар отбросил паренька лет десяти на стену. Врезавшись головой, он потерял сознание.

Бурные поиски и невероятная жестокость оказалась напрасны, успех пришел к другим. Спустя пару дней поступило сообщение, что Катсона и еще двух террористов арестовали. Они пытались взять еще одну машину, куда внедрили тайную программу управления, намереваясь совершить очередной теракт.

Лейтенант очень расстроился. За Катсона обещали 20 часов нейрокайфа, за каждого подельника по 15. Жаль, что такая добыча досталась другим.

— Что теперь? — спросил Винсент.

— Работать, — огрызнулся Риверс. — Ублюдков, радующихся нашим потерям, еще много.

И отдел Интернет-контроля, вычислявший пустов по IP-адресам, регулярно присылал им новые. На следующий день выехали в сектор гамма-запад. Пока командир мутузил очередного злорадствующего, Винсент вдруг сообразил, что Гринвейл совсем рядом.

— Лейтенант, я могу ненадолго отлучиться. По моим сведениям тут неподалеку прячется девушка, связанная с Глейзерами.

— Так какого хрена ты молчал? Едем туда.

— Я не знаю точный адрес. Только место работы парня, с которым она общается. Если действовать открыто, мы ее спугнем.

— Что ты предлагаешь?

— Я незаметно прослежу его до квартиры, и когда убежусь, что девушка там…

— В жопу незаметность, — отрезал Риверс. — Это наш город, и мы покажем ублюдкам, кто тут хозяева. Давай адрес.

На сей раз Уорвик оказался на месте. Однако на вопрос о Стефани заявил, что не знает такую.

— Врешь, сволочь, — лейтенант принялся его бить. — Говори, где девка?

Винсент просто спросил у владельца мастерской, где парень живет. По дороге туда пытался втолковать Риверсу, что избивать людей вовсе не обязательно. Иногда гораздо проще выведать информацию хитростью.

— Заткнись, Рон, — отмахнулся лейтенант. — Если ты такой умный — почему до сих пор не поймал фиомсянина?

Возможно, Винсент бы и поймал. Не мешай ему подобные Риверсу, с его тупыми прямолинейными методами. Задержанную девушку он сразу потащил к начальнику.

— Где твоя подружка? Где Глейзеры? Где фиомсянин? — заорал на нее капитан.

— Я не знаю, — Стефани помотала головой.

— Лжешь!

Траун, ухватив левой за горло, правой избивал девушку.

— Где они? Где? Где? Говори!

— Капитан, — окликнул его Винсент. — Капитан!

Увлеченный, с горящим взором Траун будто не слышал. Секунду поколебавшись, Винсент перехватил его руку, останавливая очередной удар.

— В чем дело, детектив?

Секундная жуткая судорога пронзила Винсента, он едва не упал. И в глазах разъяренного начальника увидел обещание куда более длительной и страшной муки. Осторожно указал на девушку.

— Ее бесполезно допрашивать, она без сознания.

Секунду Траун глядел на обмякшее тело Стефани, затем разжал руку.

— Рахитичные ублюдки. После двух ударов отрубаются.

— Это приведет ее в чувство, — Риверс вытащил электрошокер. — И заставит говорить, — он ухмыльнулся, уже собираясь ткнуть в девушку, но неожиданно капитан взмахом руки остановил его.

— Нас опередили, — Траун с досадой пнул бесчувственное тело Стефани. — Дознание раскололо одного из подельников Катсона. Оказывается, эти трусливые крысы прячутся под землей. Все готовьтесь к бою, — он шагнул к шкафу, где хранилась его броня и шлем, затем повернулся к ним. — У нас еще осталась надежда на успех. Фиомсянин тоже там, и за него теперь дают 100 часов нейрокайфа!

* * *

Жизнь под землей вообще мрачна и уныла, а теперь добавилось висящее в воздухе напряжение. Неуверенная, словно крадущаяся походка, торопливые, опасливые взгляды по сторонам, тихие разговоры, смолкающие при посторонних.

Когда Лэнди и его парни сказали, что взорвали много киберов в зоне альфа, почти все ликовали. Но профессор Ноуд, Майкл и другие лидеры акцию не одобрили, говорили, что атака лишь насторожит врага.

Однако больше всех разозлился Джантор. Он буквально вцепился Катсону в горло, обвинил в глупости и бессмысленном убийстве, назвал мясником. Айрин прежде не видела его в такой ярости. Остальным с большим трудом удалось их растащить.

В итоге Сопротивление раскололось. Катсон заявил, что будет и дальше уничтожать киберов при любой возможности. Он перебрался на соседнюю станцию, немало людей последовало за ним. А среди тех, кто остался, то и дело слышались шепотки. Да, Джантор — их главный козырь, надежда переломить ситуацию, но в душе каждый радовался вражеской смерти. А потому его реакция их беспокоила. Многие вспоминали, что и сам он — кибер.

— Айрин, — окликнул ее Найджел, невысокий коротко стриженный крепыш, когда девушка проходила мимо.

Десяток парней сидели кучкой, собирая и разбирая автоматы. Половина ей знакомы, спортзал дяди оказался тайным центром вербовки. Он присматривался, оценивал человека, и, если находил достойным, привлекал к участию в Сопротивлении.

— Ты ведь подружка Джантора, знаешь его лучше всех. Как думаешь, он с нами?

— Конечно с нами.

— Тогда почему он злится на Лэнди? — спросил Анхель.

— Просто он не любит насилия. Джантор из ФИОМСа, а там никто никого не убивает. Все добрые, хорошие, правильные, в магазинах все бесплатно, и вообще.

— Ты правда веришь, что такое возможно? — на лице Анхеля, да и всех остальных читалось сомнение.

Айрин задумалась.

— Знаешь, иногда верю. Когда он начинает дико тупить. В него стреляют, а он пытается говорить. Так бесит, что сама бы его убила.

Они рассмеялись.

— Слушай, ну ты поговори с ним, — попросил Найджел. — Объясни, что киберы конченные мрази, их только и надо убивать.

Чуть поколебавшись, Айрин кивнула. Поговорить. Знали б они, как порой трудно с Джантором говорить. Да и какая она ему подружка. Последнее время видятся разве что случайно. Он то составляет планы с Ноудом и другими лидерами, то программы взлома разрабатывает. Еще иногда обучает операторов беспилотников.

Куда Айрин не взяли. Даже в такой маленькой просьбе Джантор ей отказал. Воспоминания до сих пор жгли обидой.

Вечером заглянула в его комнату. Он сидел в старом кресле, закрыв глаза, но сразу открыл их. При виде ее улыбнулся.

— Скажи, ты уже не злишься? Ну, на Лэнди. Что он взорвал тех киберов.

Улыбка исчезла, лицо стало жестче.

— Нет.

— Перестань, я же вижу, что злишься.

— Нет, не злюсь. Я сильно разозлился тогда, можно сказать, вышел из себя. Контролировать эмоции очень трудно. У нас в ФИОМСе злость и другие негативно-деструктивные эмоции подавляются тайными программами, я тебе говорил. Но я их отключил, и еще не до конца освоил самоконтроль. Злиться неправильно. Отрицательные эмоции толкают человека на ошибочные действия, насилие, вплоть до убийства.

Ну вот, не успели начать, а он уже превратился в биоробота. Почему нельзя поговорить без проклятого нейробука? Пообщаться как нормальные люди.

— Катсон правильно поступил, убив тех киберов. Они подонки.

— Откуда ты знаешь? Они ведь не в полиции служили.

— Да какая разница? Мы сражаемся с ними. Чем больше убьем — тем ближе победа.

— Да? И что же изменил взрыв Катсона? Как убийство приблизило нашу победу? Мы по-прежнему сидит тут, под землей. Они свирепствуют наверху. Хватают всех подряд, избивают.

— Вот видишь, киберы мерзавцы.

Джантор вздохнул, покачал головой.

— Айрин, прекрати. Я понимаю, что ты, да и все остальные, долгое время жили под гнетом, в страхе, многим они причинили боль. И у вас выработались сильные негативные ассоциации, которые автоматически запускаются всякий раз, когда вы упоминаете о киберах. В каком-то смысле ваша злость естественна, но это не делает ее правильной. Надо постараться ее преодолеть.

— Я не хочу ее преодолевать, я хочу их убивать. Ты же сам признаешь — киберы совершают чудовищные преступления. Разве этого мало? Что еще они должны сотворить, чтобы ты стал их ненавидеть?

Джантор снова вздохнул.

— Айрин, пойми, ненависть сама по себе неправильна. Она относится к категории деструктивных эмоций, поэтому…

— Тьфу на тебя, — Айрин развернулась и вышла.

Поговорить с ним, как же. Попробовал бы Найджел сам с Джантором поговорить. Мистер Совершенство всегда такой правильный, со своими очень логичными и умными рассуждениями. Да только слова бесполезны. Ничто не вернет ее отца, как и тысячи других, погибших от рук киберов. Их нужно убивать.

Следующим утром на завтрак выдали привычную овсянку. Айрин и сама порой варила ее, но есть одно и то же каждый день надоедает.

— Я так понимаю, изменений в меню у нас не предвидится, — сказала она, садясь за длинный общий стол и ни к кому конкретно не обращаясь.

— Овсяные хлопья очень питательны, их легко достать, и они относительно дешевы, — пояснил Ноуд. — Учитывая наши ограниченные финансы и то, что под землей скрывается две с половиной тысячи человек, которых надо ежедневно кормить — овсянка один из оптимальных вариантов.

— Это хорошая еда, — поддержал профессора севший напротив Джантор. Свою порцию он ел с большим аппетитом. — В ней много калорий и полезных веществ.

— Может, ты нам лекцию прочитаешь о ее пользе, — съязвила Айрин.

— Если хочешь, — ничуть не смутившись, ответил он. — У меня в памяти 38 статей об овсяной крупе.

Захотелось запустить в него кашей.

— Ах, да, я и забыла про твой чудесный нейробук. И потом, что тебе овсянка, ты, помнится, говорил, что можешь питаться даже древесиной. Кстати, как она на вкус?

— Вообще-то паршиво. Но поскольку вживленный компьютер способен как подавить неприятный вкус, так и вызвать ощущение любого другого, например, гамбургера или бифштекса, то вкусовые качества пищи вторичны по сравнению с калорийностью.

Ложка овсянки шлепнулась на его футболку.

— Айрин! — дядя хлопнул по столу.

Все вокруг смотрели удивленно и осуждающе, но ей стало весело. Каша на одежде сделала Мистера Совершенство не таким уж совершенным. Впрочем, она сразу отвалилась. Даже пятна не осталось.

Ну конечно, у него и ткань особенная, вся грязь соскальзывает. Чертовы фиомсянские технологии.

Есть окончательно расхотелось, Айрин отодвинула тарелку и вышла.

После завтрака она по распорядку среди тех, кто чистит автоматы. В двух арсеналах почти три тысячи единиц оружия, и надо держать его готовым к бою. Ей это занятие нравилось. Натирая маслом очередной ствол, она представляла, как однажды пустит автомат в дело. Будет убивать киберов.

Но сегодня, заглянув в арсенал, Айрин тут же выскочила. Что за день такой поганый?

Два автомата без курков — оружие киберов. Таким в Сопротивлении пользовался только Джантор. Черта с два. Пусть Мистер Совершенство сам чистит, она ему не служанка.

Устроилась среди ящиков, не зная, чем заняться. Мелькнула мысль уйти к Лэнди, тут все равно ловить нечего. И дядя, и Джантор доверять ей важные дела отказываются, может, среди «Ангелов Смерти» найдется достойная задача?

Полчаса бродила по станции, набираясь решимости. Заметила Джантора, он поднимался по эскалатору вместе с Ноудом. Профессор шел тяжело, в движениях Джантора сквозила когда-то восхищавшая ее легкость.

Словно почуяв ее взгляд, он обернулся. Секунд десять смотрел, затем в три шага догнал Ноуда, что-то сказал. У него теперь новые друзья, новые важные задачи. Места для Айрин больше нет.

Она собралась, заглянула в арсенал. Чтобы воевать с киберами, нужно оружие. Конечно, никто не разрешит, но, черт возьми, это Айрин привела к ним фиомсянина. И заслужила как минимум право на автомат. Взяла один и направилась к туннелю.

— Айрин, — раздался позади голос дяди. — Надо поговорить.

— Давай потом.

— Сейчас.

Он ухватил ее за руку, развернул. Секунду глядел на оружие, затем потащил в свою комнату, усадил на стул.

— В чем дело?

— Ни в чем, просто… — Айрин задумалась, подбирая слова для защиты.

— Джантор отличный парень. Честный, добрый, надежный. И ты ему нравишься, я знаю. Он хочет помочь тебе, защитить. Ты тоже к нему неравнодушна, не вздумай отрицать. Там, в отеле, пока он занимался нейробуком, ты о нем заботилась. А сейчас что случилось? Почему ты постоянно с ним ссоришься?

Слова дяди будто выпустили из нее весь воздух. Всю злость. Она чувствовала себя, как в детстве, маленькой провинившейся девочкой. Он сел рядом, молча ожидая ответа. Айрин вздохнула.

— Я не знаю. Тогда в отеле, он был слаб. Он страдал, чувствовал боль, как мы. Я была ему нужна. А сейчас нет. Теперь он снова Джантор из ФИОМСа — Мистер Киберсовершенство. Я самый умный, самый крутой. Лучше всех дерусь, метче всех стреляю, умею взламывать компьютеры и беспилотники, а в голове целая библиотека. Весь такой правильный и везде проклятый нейробук. Неужели нельзя прожить без него хотя бы час? Зачем каждую минуту выпячивать свое превосходство?

Секунду дядя молчал, затем обнял ее за плечи, притянул к себе.

— Ты говоришь глупости. Джантор ничего не выпячивает, просто делает то, что нужно, используя все имеющиеся возможности. Да, благодаря нейробуку он легко справляется с множеством задач, для нас сложных, а то и вообще невыполнимых. Однако я не помню, чтобы он над кем-то насмехался, упрекал в неуклюжести или глупости. Я прожил 50 лет, и еще ни разу не встречал человека, который бы настолько всех превосходит, и ничуть этим не гордился.

Айрин опять вздохнула. Дядя прав. Может, как раз в этом главная проблема?

Если б Джантор задавался, корчил из себя крутого, как Том и некоторые приятели брата, она бы знала, что делать. Ей доводилось приземлять, а то и тыкать мордой в грязь парней, чересчур много о себе возомнивших.

Но Джантор не строил из себя крутого, он был просто крут. Нереально, фантастически крут. В каждом его умном слове, легких быстрых движениях, в том, как спокойно, без малейшего видимого напряжения он выполнял запредельные по ее меркам задачи, проступало это никак специально не подчеркиваемое, а от того еще более явственное превосходство. Он возвышался над ней, как сверкающий навороченный небоскреб над дешевой забегаловкой. Небоскребу не надо доказывать, что он выше. Все и так видят.

Айрин хотела быть рядом, но боялась оказаться лишь маленьким пятнышком, обреченным потеряться в его огромной тени.

Она посмотрела на дядю.

— А ты? Ты в Сопротивлении много лет, профессор Ноуд еще дольше. А Джантор меньше месяца. Но ты ведь понимаешь, что он теперь главный. Сказал, что ему надо в зону бета — вы обеспечиваете проход. Сказал, что надо не взрывать киберов, а захватывать беспилотники — отказываетесь взрывать и делаете усилитель для трансляции сигнала. В конечном счете, именно Джантор определяет наши планы и действия, за ним последнее слово. Тебе не обидно, что какой-то парень, чужак не из Оклахомы, взял и обошел вас? Оттер в сторону.

Дядя молчал долго.

— Знаешь, нет. Не обидно. Я даже рад, что у нас появился такой человек. Сильнее меня, умнее профессора, круче всей хакерской команды Филдса. Нас хватало лишь на то, чтобы не дать Сопротивлению захиреть, с Джантором появилась надежда победить. Лично я не знаю, как одолеть всех киберов сразу. Но если он знает — я готов идти следом.

Он прав. Айрин опустила голову, взгляд уперся в лежащий на коленях автомат. До чего же глупо. Что и кому она собиралась доказать?

Мощный взрыв потряс станцию. Еще один. Еще и еще. Сверху посыпалась пыль, куски штукатурки.

— Что случилось? — Айрин непроизвольно сжалась.

Дядя выскочил на платформу.

— Боевая тревога! Всем занять позиции!

Сверху донеслось несколько взрывов послабее.

Майкл бросился к арсеналу, через полминуты выскочил оттуда с ручным пулеметом и огромными прыжками стал подниматься по эскалатору. Айрин, сжимая автомат, побежала следом.

Еще на середине выдохлась, вторую половину осилила с большим трудом, думая скорее о том, как упасть и передохнуть. Дальняя часть вестибюля заметно просела. Пол содрогнулся от куда более близкого и мощного взрыва, она упала на одно колено. Несколько потолочных плит впереди обрушились, поднимая клубы пыли. В вестибюль пробился солнечный свет.

И не только. Один за другим сверху залетали маленькие аппараты. Почти сразу они открыли огонь.

— Ложись, — раздался над ухом голос Питера. Он сбил ее с ног, сам бросился на пол. Откатился за укрытие, вскинул автомат.

Выстрелы гремели уже со всех сторон. Боец рядом с ней упал, из ран текла кровь. Айрин отползла за ближайшую колонну.

Первыми киберы пустили «Ос». Летающий аналог «Кобры», только более уязвимый. Несколько машин рухнули под точным огнем, но и сами они собирали кровавую жатву. Айрин подняла оружие, стреляя по петлявшим среди колонн роботам.

Очень скоро автомат замолчал. Несколько раз она впустую нажала на курок, пока не сообразила — кончились патроны. А запасных она не взяла. Дура.

Майкл, успевший добраться до огневой точки, бил короткими очередями. Он-то патроны захватил. Неподалеку стреляли Питер, Найджел, еще дюжина парней. Снизу, со станции прибывали новые. Но и врагов становилось больше.

— Не давайте им пролететь вниз, — крикнул дядя.

Два десятка «Ос» действительно устремились вперед над их головами. Часть удалось сбить, но несколько штук нырнули вниз. Теперь и за спиной звучали выстрелы и крики.

А впереди через проем уже прыгали черные фигуры. Киберы. Один дернулся, упал, но другие, расползаясь за укрытия, начали стрелять. За их спинами снова громыхнуло, обвалилась земля, в клубах дыма виднелся просвет побольше. Айрин понадеялась, что врага засыплет, но киберы не пострадали. Их точный огонь выбивал бойцов Сопротивления, но прибывавшие снизу восполняли потери.

А потом из пыли выехали машины покрупнее, грохот мощных пулеметов легко перекрыл треск ручного оружия. «Рыси».

Их пули пятидесятого калибра буквально разносили колонны и другие укрытия защитников, серии гранат заполняли пространство тучами осколков, выкашивая все живое. Ответные выстрелы отскакивали от прочной брони.

— Гранатометы. Нужны противотанковые гранатометы, — закричал дядя.

Пусть и немного, но на станции они есть. Внизу.

А боевые роботы уже здесь. Три «Рыси» неумолимо наступали, убивая одного защитника за другим. Длинная очередь выбила большие куски бетона из укрытия дяди, подняла вверх фонтаны песка. На миг сердце Айрин замерло.

К счастью, спустя секунду его пулемет заговорил. Но пули не могли пробить броню врага, «Рысь» снова нацелила на Майкла свое оружие.

И тут прямо на турели громыхнул мощный взрыв. Еще один, на второй машине. Третий сбоку последней — и почти сразу несколько разрывов сильнее. Технику противника заволокло дымом.

Из коридора, ведущего на соседнюю станцию, появился Джантор. Он зашвырнул ручную гранату дальше, за спины роботов, вскинул сразу два автомата. Чтобы сбить пять «Ос», ему хватило пары секунд. Следом появились десятки новых бойцов Сопротивления, несколько с гранатометами. Айрин заметила Ноуда.

Дым взрывов немного рассеялся. Одна «Рысь» оказалась полностью разворочена, другая опрокинулась набок. Третья еще двигалась, но огрызки пулеметных стволов торчали в разные стороны, автоматический гранатомет искорежен. Киберская машина осталась безоружной.

Потеря ударной техники вынудила врага ненадолго отступить. Они все еще засылали внутрь «Ос», но Джантор словно вообще не промахивался, каждая очередь разила новую цель.

Воспользовавшись затишьем, Айрин подползла к одному из убитых, взяла его дробовик и патронташ. У нее снова есть оружие.

Стрельба усилилась. Киберов стало больше, на полу она заметила несколько «Кобр», в глубине виднелись приземистые силуэты «Рысей». Много. Джантор гранатой разметал несколько маленьких роботов, еще одна легла точно на турель большого, уничтожая его оружие. Два других загорелись после попаданий противотанковых гранатометов.

Но из темноты выползали новые киберские машины. Джантор огляделся, крикнул:

— Эдвард, взрывчатку.

Один из прибывших с ним парней кинул сумку. Джантор поджег шнур брикета С-4, метнул точно под гусеницы боевой машины. Перекатившись за другое укрытие, швырнул еще один кусок. После каждого броска он менял позицию, и кидал взрывчатку словно вслепую. Но каждый заряд, к удивлению Айрин, ложился либо аккурат под днище, либо на броню вражеских роботов.

Вскоре горело уже более десятка киберских машин. Они образовали почти сплошную дымящуюся линию, мешая проехать другим. Зато служили неплохим укрытием для пехоты, над корпусами то и дело гремели очереди автоматов. Не видя врага в клубах дыма, Айрин стреляла на вспышки.

Станцию тряхнула новая серия мощных взрывов с той стороны, откуда появился Джантор. Массивные плиты на потолке разошлись, вниз комьями посыпалась земля. Проклятье, киберы запросто их тут похоронят.

Враги, похоже, пришли к аналогичной мысли, и она им понравилась. Из дальнего конца вестибюля снова загрохотали тяжелые пулеметы, но теперь «Рыси» били по колоннам, поддерживающим потолок. Пули крушили гранит, уничтожая одну опору за другой.

Новая порция свинца обрушилась на ту, за которой укрывалась Айрин. Сверху посыпались обломки, она закрыла голову руками.

— Уходим, — ее подхватила сильная рука дяди. Рядом оказался Джантор.

— Они так завалят нас, отступаем на станцию.

По двум эскалаторам люди не спускались — скатывались. Ругаясь, порой вскрикивая от боли. Пару раз Айрин сильно ударилась, но, к счастью, ничего не сломала. Джантор, дядя и еще десяток бойцов остались прикрывать отход.

Внизу профессор Ноуд организовал людей, чтобы унести раненых и наиболее ценное имущество дальше в туннели. Киберы не остановятся, будут атаковать с новой силой. Сверху спустилась группа прикрытия, последним — Джантор.

— Я подорвал оставшуюся взрывчатку, часть перекрытий обрушилась. Выиграл немного времени.

Бойцы перезаряжали оружие, надевали бронежилеты и шлемы, разбирали гранаты и взрывчатку. Несколько человек заняли позиции на изготовку у входа, другие таскали ящики и контейнеры, выстраивая баррикаду. Айрин набрала побольше патронов.

К атаке противник готовился полчаса.

Первую волну вновь составили «Осы», ведя хаотичный огонь, два десятка роботов устремились вниз. До платформы станции не добрался ни один. Стреляли многие, но Айрин могла поспорить, что большую часть сбил Джантор.

Минут на десять киберы опять затихли.

Затем сверху, подпрыгивая на ступеньках эскалатора, полетели гранаты. Много, очень много гранат. Киберы швыряли их вниз сотнями, словно у них там бесконечный запас.

Джантор подхватил Айрин за талию, увлек за металлический контейнер. Многочисленные взрывы слились в один сплошной грохот, сквозь который прорезались крики раненых.

Едва разрывы прекратились, Джантор тут же выглянул из-за контейнера, держа в каждой руке по автомату.

Айрин тоже подняла голову. Вход на платформу заволокла сплошная туча дыма и пыли, большую часть импровизированной баррикады разметало. Те, кто не успел укрыться, погибли, многие отбежавшие чуть подальше получили ранения. Она нашла взглядом дядю, он показал знаком, что в порядке. Профессор держался за окровавленную руку.

Из дымно-пылевой завесы одна за другой вылетели новые «Осы». Джантор сразу скосил пару, но даже для него их слишком много. Летающие роботы устремились вдоль рельсов, разя тех, кого не достали гранаты.

Айрин выпустила во вражеские машины всю обойму, потом вторую. Хотелось думать, что хоть одну сбила.

Со стороны эскалатора загремели новые выстрелы, вслед за роботами вниз спустились их хозяева. Двумя очередями Джантор свалил пару киберов, одну за другой закинул гранаты, подняв новые облака пыли.

Через несколько секунд гранаты полетели уже оттуда. Теперь враги могли забрасывать их намного дальше.

Защитникам вновь пришлось отступать. Они спрыгнули на рельсы, держась ближе к платформе, закрывавшей их от взглядов и пуль киберов, основную угрозу представляли летавшие тут и там роботы. Дядя тащил одного из раненых, Питер другого, Айрин, Найджел и еще несколько человек водили стволами во все стороны, паля по «Осам». Но главной боевой силой оставался Джантор.

— Как ты так стреляешь? — не выдержал Найджел, видя, как Джантор двумя очередями в разные стороны свалил две машины врага. Их становилось меньше, новые роботы не появлялись, и хотелось верить, что они кончились.

— Я усовершенствовал их прицельную программу для нейробука.

Не поворачивая головы, сбил еще одну «Осу». Он часто поднимал над платформой автомат, иногда стрелял, пару раз бросил куда-то гранаты. Судя по доносившимся после взрывов крикам — успешно.

Киберские штучки, самой Айрин недоступные.

Дойдя до тоннеля, она рискнула приподнять голову над платформой. Среди колонн мелькали черные фигуры, у их ног ехали «Кобры». Рядом снова загремел автомат Джантора, сбив один из роботов. Киберы тут же попрятались, ответив шквалом огня.

Отступающие добрались до места, где два тоннеля сходились в один, закрывавшие их ворота были распахнуты. Профессор Ноуд с перевязанной рукой тоже здесь. Раненых понесли дальше, здоровые заняли оборону.

Киберы не заставили себя ждать, в слабо освещенном проеме станции появились черные фигуры, Но теперь у защитников имелось неплохое укрытие плюс крупнокалиберные пулеметы, первую волну атакующих смели плотным огнем.

Враг снова затих, ненадолго. Затем в клубах дыма мелькнула серия вспышек.

— Ракеты, — Джантор бросился на землю, сбивая Айрин, сам упал сверху.

Тоннель сотрясла дюжина взрывов. Часть ракет ударили в землю перед укреплением, несколько в стены, а две в бетонные блоки.

— Берегись!

Одна створка железных ворот, выбитая взрывом, падала прямо на них. Подхватив Айрин, Джантор рванулся дальше в тоннель, дверь рухнула буквально за ними. Новые вопли. Двоих парней у пулемета придавило насмерть. Неподалеку лежал Анхель, верхняя часть ворот расплющила ему грудь.

Со стороны станции загремели новые выстрелы. Джантор вскинул автоматы, отвечая. Рядом охнул и стал оседать профессор. На груди его расплылось темное пятно.

Майкл подхватил Ноуда, тот застонал.

— Мы тебя вытащим.

— Нет, — профессор взмахнул рукой, скривился от боли. — Я все равно покойник. С такими ранами не живут, — он достал смартфон. — Уводи их, Майкл, и побыстрее. Теперь я могу сделать лишь одно.

Секунду дядя колебался, затем толкнул Айрин.

— Уходим, уходим, бегом, — он схватил за руку Джантора. — Бежим, парень. Ему уже не помочь.

Они удалились на полсотни метров, когда позади загремели мощные взрывы. Весь тоннель содрогался, сверху сыпалась земля и мелкие камни. Слабый свет, шедший со станции, исчез.

В лучах фонариков Айрин различила глыбы земли.

— Мы знали, что такое может случиться, — сказал дядя. — Станция и проходы к ней заминированы. Туда дороги нет, идем к следующей.

Но из темноты впереди тоже доносились выстрелы. А вскоре появились люди. Много людей, половина ранены.

— Туда нельзя. Станцию захватили киберы.

* * *

Лучи фонарей хаотично метались, высвечивая растерянные, напуганные лица, окровавленные повязки и одежду. В голосах слышался страх, близкий к панике.

— Всем сохранять спокойствие, — голос Майкла легко перекрыл общий гам. — Уйдем по боковым коридорам. Джантор, возьми человек десять, надо задержать киберов.

Выстрелы гремели совсем близко, он даже замечал отблески пламени. Небольшая группа с той станции прикрывала отход, им нужно подкрепление. Отобрал парней. Идти с ними вызвалась и Айрин.

— Нет. Оставайся с Майклом, — Джантор не хотел подвергать девушку опасности.

— Я могу сражаться, — она показала свой дробовик.

— Ты слышала приказ. Помогай раненым, — дядя подтолкнул ее к стонущим людям.

Маленький отряд двинулся по темному тоннелю. Вскоре стали видны вспышки автоматов киберов. Минимум три десятка, уцелевших бойцов Сопротивления всего пятеро. Джантор и остальные заняли позиции за обвалившимися плитами, встречая врага более плотным огнем.

Он стрелял, поднимая лишь ствол, но не голову, доработанная прицельная программа также давала ему определенное преимущество.

Та, которую использовал противник, транслировала в зрительную кору мозга перекрестье, соответствующее точке наведения оружия. Совместив его с целью, стрелок мыслекомандой открывал огонь. Используя нейрологику, Джантор добавил модуль распознавания целей, режим автоматической стрельбы, плюс расчет поправок на движение. Перед каждой фигурой двигался ее полупрозрачный красный силуэт. Нужно лишь совместить с ним прицел — остальное делал нейробук.

Впрочем, сейчас, когда враг практически не высовывается, поднимая над укрытиями только автоматы, даже от самой совершенной программы пользы мало. Он мог повредить оружие, максимум — попасть в руку. Но людей, не чувствующих боли, такие раны не остановят.

В отличие от бойцов Сопротивления, которые, к тому же, вынуждены поднимать голову и плечи. В течение пяти минут они потеряли трех убитыми и четверых ранеными. Враг постепенно приближался. Скоро будут на дистанции броска гранаты. А это вариант.

— Так, парни, дайте мне побольше гранат. Я подберусь ближе и закидаю их.

— Мы с тобой, — Питер и Найджел перебрались к его укрытию.

— Нет, один я лучше справлюсь. Просто доверьтесь мне. И гранат побольше.

Набрав два десятка, Джантор пополз вперед. Разместился за полуобвалившимся перекрытием, до киберов сто метров. Расстояние приличное, но в ФИОМСе он каждую неделю играл в бейсбол, в том числе и питчером. Плюс программа «Идеальное движение». Автомат положил так, чтобы камера просматривала тоннель, самому высовываться не нужно.

Нейробук рассчитал траектории и сенсомоторные сигнатуры, три гранаты точно накрыли ближайших врагов. На секунду стрельба прекратилась.

Джантор включил радиосвязь.

— Послушайте, я не хочу вас убивать. Просто возвращайтесь.

Ответом стал град свинца. Следом полетели гранаты, не менее полусотни. Но без программы «Идеальное движение» они ударялись в потолок и стены, отскакивали и падали на рельсы. Ближайшая не долетела тридцать метров, плита приняла осколки.

Джантор кидал свои, выбивая стреляющих киберов, с каждым точным броском огонь противника слабел. Но вскоре пальба опять усилилась. Затем полыхнули вспышки тяжелых гранатометов. Впрочем, враги его не видели, ближайший разрыв в десятке метров. Снова полетели ручные, взрываясь с большим недолетом.

Он швырнул две, затыкая ближайших стрелков. Осталось всего пять. Проклятье, киберов намного больше.

Позвонил Майклу, попросил прислать кого-нибудь с гранатами и взрывчаткой.

— Отходите, почти все уже скрылись.

Бросив еще пару, чтобы притормозить атакующих, Джантор и уцелевшие бойцы вернулись.

Их ждали только Майкл и Айрин. Девушка бросилась ему на шею.

— Ты в порядке? Не ранен?

— Все нормально. Киберы меня не видели, стреляли вслепую.

— Он их там всех гранатами закидал, — в голосе Питера сквозило восхищение.

Из оставшегося запаса Джантор набрал новых, несколько брикетов С-4. Через узкий проход они выбрались в городскую канализацию, взрыв за спиной обрушил тоннель, отсекая преследователей. Но не прошли и трехсот метров, как впереди загремели выстрелы, навстречу появились люди, ушедшие раньше.

— Там тоже киберы.

— Я иду первый, — предупредил Джантор.

Он в любом случае двигался быстрее. Добравшись до угла, на полсекунды высунул автомат. Оружейная камера показала с десяток врагов, несколько тел повстанцев. Расстояние до киберов полсотни метров.

Нейробук рассчитал идеальную траекторию броска, одну за другой Джантор метнул три гранаты. Взрывы, ругань. Затем прилетели три в ответ. Но программ для расчета сенсомоторных сигнатур у противника нет, две вообще не долетели, одна плюхнулась в канал, по которому текло дерьмо, взрыв лишь окатил его черной жижей.

Бросил еще гранату, высунув из-за угла автомат, прикончил оставшихся. Но впереди уже доносились шаги новых. За спиной тоже раздались далекие выстрелы.

— Они, похоже, настроены серьезно, — Майкл сплюнул. — Но, черт возьми, у них не хватит людей прочесать все подземелья.

Свернули в одно из боковых ответвлений, однако, добравшись до очередного поворота, заметили новую группу противника.

— Может, попробуем выбраться наверх, — один из парней указал на крышку канализационного люка почти над их головами.

— Давай, — кивнул Майкл.

Вылез первый боец, второй. Третьего подстрелили прямо в люке. Секунд десять наверху гремели выстрелы. Затем вниз полетели гранаты.

— Ложись, — Джантор бросился на пол, сбивая и прикрывая собой Айрин.

Загрохотали взрывы, разбрасывая вокруг осколки, закричали раненые. Из-за поворота доносились близкие шаги. Он швырнул туда пару гранат, сам метнулся вслед за взрывами. Троих скосил очередями, когда они уже собирались кидать ответные гранаты.

Из люка наверху загрохотали выстрелы — один просунувшийся до пояса кибер вел огонь. Майкл его подстрелил. Противник опять стал швырять вниз гранаты, но выжившие бойцы Сопротивления успели укрыться.

— Идем дальше, они скоро опять полезут.

Вскоре заметили боковую, менее метра в диаметре, скользкую от дерьма трубу, где можно ползти лишь на четвереньках. Через сотню метров она вывела их к еще одному вертикальному колодцу.

— Я пойду, — решил Джантор. Благодаря камерам на оружии он единственный мог оглядеться, не подставляя голову под пули.

Приподнял крышку — темно. Поколебавшись, забросил включенный фонарик. Луч высветил серые стены, поднятую пыль. Похоже, люди не появлялись тут уже давно. Он вылез целиком.

— Здесь подвал.

Все поднялись, их осталось лишь восемь человек. Пока Майкл и Питер возились с замком, Джантор вышел в Интернет.

Масштабы операции впечатляли. Все выезды из города перекрыты, на основных улицах посты, в воздухе вертолеты и беспилотники. По всем каналам транслировалось предупреждение наружу не выходить, по замеченным на улицах людям сразу открывается огонь.

Выслушав, Майкл покачал головой.

— Попробуем пересидеть здесь. Хотя бы до темноты.

— Просто сидеть в подвале? — удивился Питер. — Если нас тут обнаружат — всех перебьют.

— Снаружи еще опаснее. Можно выслать пару человек наверх, на чердак, следить оттуда. Если дверь откроем. Остальным лучше укрываться здесь.

С замком провозились почти час. В подъезде никого не оказалось, напуганные выстрелами, и уже привыкшие, что киберы хватают всех подряд, жители прятались в квартирах. Джантор с Майклом поднялись на чердак.

Над городом барражировали десятки «Ястребов» и сотни «Стражей», просматривая буквально каждый метр. На ближайшем перекрестке две машины, восемь черных фигур и «Рысь». Меж домов летали «Осы». Кое-где трещали выстрелы, в дюжине мест поднимался дым. На улице несколько тел, судя по одежде — гражданские. Три обгоревших автомобиля. Как и обещали, киберы убивали всех без разбора.

Всякий раз, когда звучала стрельба, Майкл поворачивался в ту сторону, побелевшие пальцы сжимали ручной пулемет. Там сражались и умирали его соратники.

Они прождали час, другой. Солнце постепенно клонилось к западу. Но прежде, чем оно скрылось за горизонтом, пришел звонок от ждавшего внизу Питера.

— Из канализации поднимаются несколько человек.

Джантор и Майкл переглянулись.

— Если киберы — забрасывайте гранатами. Все равно они нас обнаружат.

Через полминуты снизу донеслись слабые взрывы. Почти сразу полицейские на перекрестке двинулись в их сторону, несколько «Ос» подлетели к самому дому. Майкл вскинул пулемет.

— Пусть подойдут ближе, — остановил его Джантор. Оценил расстояние, нейробук рассчитал броски.

Четыре гранаты ушли с интервалом менее секунды, раскидав киберов, килограммовый брикет С-4 разворотил «Рысь». Майкл из пулемета расстреливал «Ос», Джантор присоединился. Противник готовился уничтожить вылезших из подвала, но не ожидал атаки сверху. Сбив последнего робота, они бегом спустились.

— Дворами? — спросил Питер.

— Возьмем машину, — предложил Найджел. — Я смогу завести грузовик без ключа, — он указал на автомобиль в полусотне метров от входа.

— Они все равно нас обнаружат, — короткой очередью Джантор сбил зависшего над улицей «Стража». — А на машине быстрее.

— Давай, — махнул рукой Майкл.

Найджел бросился к грузовику, Джантор продолжал валить роботов-наблюдателей, но почти сразу появлялись новые. Затем прилетел «Ястреб». Джантор едва заскочил в подъезд, как беспилотник осыпал асфальт градом пуль. А из-за поворота вырулила машина с киберами.

К счастью, у Питера остался один противотанковый гранатомет, не один враг не успел выбраться наружу.

А Найджел завел таки грузовик. Затормозил перед ними, все быстро залезли в кузов, машина рванула вперед. Но «Ястреб» уже заходил в очередную атаку.

— Сворачивай! — крикнул Майкл.

Найджел свернул в узкий проход между домами. Машина неслась, сбивая мусорные баки, подпрыгивала на бордюрах, с грохотом пробила забор из металлической сетки. С очередного захода беспилотник выпустил две ракеты.

— Тормози!

Их бросило на кабину, почти перед носом машины раздались два взрыва. Водитель снова нажал на газ.

«Ястреб» снизился, чтобы ударить наверняка. Джантор прикинул расстояние, защиту машины. Убойной силы автоматов должно хватить. Вскинул оружие, совмещая перекрестия с красным силуэтом, нейробук отправил команду открыть огонь. Через три секунды крылатая машина, клюнув носом, рухнула вниз.

Все восторженно закричали. Грузовик опять свернул, бросая их на борт. Сбоку раздались выстрелы, краем глаза Джантор заметил черную машину. Киберы устремились в погоню. Их автомобили защищены куда лучше беспилотников, пули отскакивали от брони. Вскоре появилась вторая машина преследователей, а над головами сразу два «Ястреба».

Джантор выпустил по ним несколько очередей, но беспилотники держались слишком высоко. Правда, первые ракеты тоже прошли мимо.

— Впереди! — крикнула Айрин.

Улицу перегораживали сразу три черные машины, несколько киберов укрылись за корпусами, наводя автоматы.

Найджел вывернул руль, грузовик врезался бортом в угол строения, всех в кузове повалило. Автомобиль вновь устремился вперед по узенькой улочке.

— Дальше дороги нет!

Джантор различил ворота.

— Тарань, — крикнул Майкл, пригибая ниже голову Айрин. Все тоже пригнулись.

С жутким грохотом грузовик пробил створки, они оказались на заброшенном мебельном складе. Кучей валялись старые кресла с драными спинками, створки шкафов, доски, поломанные ящики. Стены кирпичные, с парой маленьких окон на уровне второго этажа. Вот теперь дороги дальше точно нет.

Джантор выглянул наружу. Перед воротами проезд расширялась до площадки, где может развернуться грузовик, у самой стены две ржавые машины. Склады стоят вплотную, даже узенького прохода нет. Дальнюю сторону уже перекрыли киберы.

— Пусть идут, — оскалился Питер, сжимая автомат. — Перестреляем, как в тире.

Пару минут они наблюдали за врагом, те просто держались за машинами. Затем над головами загремели взрывы, вниз полетели горящие обломки. «Ястребы».

— Сдается мне, в атаку ублюдки не пойдут, — Майкл оглядел проделанные ракетами дыры. — Просто похоронят.

— Атакуем сами, — предложил Найджел. — Рванем на грузовике. Хоть нескольких тварей с собой прихватим.

Остальные покрепче обхватили автоматы, лица выражали суровую решимость.

— Эх, уйти бы опять под землю. Там беспилотники нас не достанут, будем сражаться на равных, — Питер махнул рукой в сторону решетки ливневой канализации.

20 метров. Несколько секунд, но под огнем киберов такой бросок смахивал на самоубийство. «Ястребы» снова заходили в атаку.

— Кто-то должен прикрыть, — сказал Майкл.

— Бесполезно. Они прячутся за машинами, наши пули их не испугают.

— Я не про стрельбу. Надо прикрыть физически, — он указал на грузовик.

Сверху загрохотали новые разрывы, полетели обломки, все вжались в стену. Джантор выглянул, прикинул — машина закроет почти весь сектор стрельбы. Но водитель обречен. Будь у грузовика бортовой компьютер, он смог бы вести его мысленно.

— Это старая модель, — Майкл пожал плечами. — Кто-то один должен прикрыть остальных.

Джантор замер, потрясенный. Прикрыть означало — умереть. Пожертвовать собой. Все внутри восставало против столь дикого поступка. Чудовищной несправедливости. Так неправильно.

Но холодный разум говорил, что иного выхода нет. Оставшись тут, погибнут все. Одному придется умереть, чтобы дать шанс семерым. Простая математика, но жестокий, страшный выбор. На секунду его захлестнуло отчаяние. Надо придумать что-то еще.

Склад потрясли очередные взрывы, обрушив почти половину крыши. Нет времени. И выбора тоже нет.

Джантор шагнул к машине.

— Стой, — перехватил его Майкл. — Ты обязан выжить. Я не смогу ничего изменить. Никто из нас. Кроме тебя, — он двинулся к машине. — И не вы, — остановил он Найджела с Питером. — Вы еще молоды, а я прожил достаточно.

— Вам нельзя идти, — темнокожий парень ухватил его за руку. — Вы наш командир.

— Нет. Он теперь ваш командир, — Майкл указал на Джантора. — Идите за ним. Это мой последний приказ.

— Дядя Майкл, нет! — Айрин буквально повисла на нем. — Ты не можешь. Не должен. Не оставляй нас.

Он приподнял девушку, поцеловал в лоб. Передал Джантору.

— Спаси ее. Это моя последняя просьба.

Сел в кабину, завел мотор. Джантора затопила новая волна отчаяния. К горлу подступил комок, на глаза навернулись забытые с детских лет слезы, руки подрагивали. Так нельзя, сейчас не время для слабости, и у него своя задача — сделать жертву Майкла ненапрасной. Активировал все доступные нейропрограммы, полностью подавляя эмоции. Только холодный расчет. Передал дергавшуюся девушку Питеру, забросил гранату точно на решетку канализации. Проход свободен.

— Я пойду первым. Смотрите, и прыгайте, как я. Не бойтесь, я вас поймаю.

Глянул на Майкла, кивнул. Машина вылетела наружу, сразу загрохотали выстрелы. Джантор побежал к проему канализации, вытянувшись в струнку, прыгнул в темноту.

Правая нога попала на уступ, он подвернул лодыжку, свалился. Но тут же вскочил. Боль подавляет нейробук, остальное сейчас неважно. Первым прыгнул Найджел. Джантору успел подхватить его, поставил на ровную площадку. Второй, третий.

Наконец Питер спустил Айрин. Девушка плакала, и висела в мощных руках, как кукла. Они последние. Рубашка на плече парня пропиталась кровь.

— Ублюдки движутся к нам.

— Туда, бегом, — Джантор махнул в сторону центра города. — Они ждут, что мы будем выбираться. Давайте, я догоню.

Пробежав двадцать метров в противоположную сторону, положил на уступ пистолет. Успел пройти от люка полсотни метров вслед за Питером и остальными, когда оружейная видеокамера показала заглядывающего внутрь кибера. Залег, надеясь, что мощного фонаря у них нет.

Когда спустились четверо, Джантор мыслекомандой открыл огонь из пистолета. Ни в кого не попал, но привлек внимание. Враг ответил шквалом выстрелов, камера погасла.

Хитрость удалась, полтора десятка киберов устремились в сторону, откуда стреляли. Пусть думают, что мы пытаемся выбраться из города. Чуть выждав, Джантор поднялся и побежал догонять своих.

* * *

Под землей они ползали долго. Пару раз видели фонари киберов, но столкновения избежали. Когда наверху стемнело, решили выбираться на поверхность. Дойдя до ближайшего канализационного люка, Джантор приподнял крышку и огляделся.

Они находились в жилом районе, застроенном одно и двухэтажными домами, на улицах пусто. Однако вылезать здесь не хотелось. Кто-то может глядеть в окно, и группа вооруженных людей гарантированно привлечет внимание.

Маленький отряд переходил от одного люка к другому, пока, наконец, не обнаружили выход рядом с заброшенным магазином. Витрины разбиты, крыша в нескольких местах обвалилась, на полу толстый слой грязи.

К счастью, один из кранов еще работал, так что они смогли хоть немного отмыть канализационное дерьмо. Но одежда в любом случае нужна новая. И желательно поесть. Однако ничего съестного не нашлось, три аппарата по продаже шоколадок, печенья и колы давно разбиты и разграблены.

Айрин, хоть и перестала плакать, забилась в угол и ни на что не реагировала.

Джантор хотел как-то помочь, утешить девушку, но понимал, что сейчас важнее другое. Они отнюдь не в безопасности, киберы продолжают рыскать по городу. Правда, искали в основном ближе к центру, иногда доносился слабый треск выстрелов.

В 11 вечера по всем информационным сайтам и телеканалам прошло оповещение — общегородская полицейская операция закончена. Жителям разрешили выходить на улицы.

Почти сразу начался репортаж о полном разгроме террористической группировки, именовавшей себя Сопротивлением. Киберы утверждали, что убито или захвачено порядка десяти тысяч террористов.

Число это, как знал Джантор, втрое превышало реальную численность повстанцев. Скорее всего, полиция опять хватает всех подряд. Но и успехов у врага немало. Они объявили о гибели профессора Ноуда, Майкла Глейзера, Райана Филдса, среди задержанных оказались Лэнди Катсон и Дороти Норманн. Выглядели все ужасно — избитые, в крови, многие ранены.

После полуночи Джантор решил выйти на улицу. Сейчас он единственный мог это сделать, не привлекая особого внимания. Камуфлон отталкивал практически всю грязь, и, будучи помыт водой, выглядел так, словно и не было нескольких часов в канализации. Им нужна еда.

Идти пришлось долго, несмотря на снятие запрета, покидать свои дома не хотел никто. Наконец попался круглосуточный магазин, владелец которого рискнул работать. Джантор купил продуктов, мыло. Уже собирался уходить, когда заметил катящий по улице черный автомобиль. Отпрянул от двери.

— Что там? — насторожился хозяин заведения.

— Полиция.

— А-а, — мужчина понимающе кивнул. — Им лучше на глаза не попадаться.

— Киберы в последнее время вообще словно взбесились, — заговорил единственный кроме Джантора покупатель, худой парень в клетчатой рубахе. — Сначала облава по всем северным районам, говорят, искали какого-то фиомсянина. Потом теракт. Теперь настоящая война. Что дальше будет — даже подумать страшно.

— И не говори, — владелец магазина покачал головой. — С каждым днем все хуже. Завтра думаю отправить семью к родственникам в Талсу. Я бы и сам уехал, да оставить не на кого. Разграбят ведь. А чертова полиция даже пальцем не шевельнет.

Выждав, пока черный автомобиль скроется из виду, Джантор вышел. То и дело оглядываясь, вернулся к своим. Парни накинулись на еду, Айрин сидела в своем углу. Горюет о гибели Майкла.

Сам Джантор с удивлением осознал, что не чувствует ничего. Потом вспомнил, что подавил ненужные эмоции. Стоило отключить нейропрограммы, как накатили тоска и боль. В душе словно образовалась пустота, где раньше был человек. Хороший человек.

За недолгое пребывание в Оклахоме Джантор видел разных — лживых, алчных, жестоких. Готовых без колебаний убить человека за пачку денег или наркотиков. Одержимых местью. Однако Майкл Глейзер был хорошим человеком.

Сегодня погибли многие, но его смерть казалась наиболее несправедливой. Дикой. А виноваты проклятые киберы. Злобные подонки, что и сейчас рыщут по городу в поисках новых жертв. А Джантор прячется тут, бессильный их остановить.

Он ударил в стену так, что посыпалась пыль.

— Ты чего? — повернулся к нему Питер.

— Просто вспомнил Майкла. Как он погиб.

— Отличный был мужик. Лучше бы я поехал вместо него. Чертовы ублюдки, — боксер сжал огромные кулаки.

— Они еще пожалеют. Киберы думают, что победили, что с нами покончено. Но пока мы живы — ничего не закончено, — с каждым словом огонь внутри Джантора разгорался все сильнее. — Мы будем сражаться, и заставим их заплатить. За нашу боль, за всех убитых они расплатятся собственной кровью.

— Отомстим ублюдкам, — парни дружно вскинули автоматы. В их глазах горело то же пламя, что и в его душе.

— Когда атакуем? — в голосе Найджела сквозило нетерпение.

Его вопрос несколько охладил ярость Джантора. Нападать пока рано. И чем спокойнее он становился, тем сильнее ощущал страх.

Но боялся не киберов, а самого себя. Джантор внезапно осознал ужасный смысл своих слов. Призывы к войне, мести. Крови и убийству.

И это не первый раз. Он ведь тогда чуть не придушил Катсона. А когда сражался, иногда радовался смерти очередного врага. Да, киберы сами атаковали, вынудив его защищать себя и других, и все же их гибель доставляла ему некое удовлетворение. И несколько минут назад он хотел, фактически призывал к новым убийствам.

Джантор потряс головой, пытаясь рассеять наваждение. Так неправильно. Пусть здесь смерть стала почти нормой, однако она остается дикостью, поддаваться которой нельзя. Да, необходимо бороться, но не заливать Оклахому кровью. Надо придумать другой способ.

Однако сперва разобраться в себе. В том, почему его захлестывает злоба и ярость.

Сел в углу, открывая на нейробуке последние записи. Вживленный компьютер фиксировал не только информацию внешних органов чувств, но также физиологические параметры и эмоции. Они интересовали Джантора в первую очередь.

Картина выходила пугающая. Негативные эмоции будто закольцовывались, функционируя в режиме самоподдержки. Более того, имелись положительные обратные связи, распаляя единожды вспыхнувшую злобу даже в отсутствие объективной внешней причины.

И, поскольку эмоциональный уровень мозга эволюционно сформировался намного раньше сознательного, он им практически не контролировался. Скорее наоборот, ярость влияла на разум, побуждала выискивать рациональные причины для ненависти. Что самое страшное — он их находил. Доводя человека до животного бешенства.

Так не пойдет. Джантор готов сражаться, если надо защитить Айрин, или кого-то еще. Но убивать в порыве ярости — чудовищно. Однако анализ нейросигнатур четко показывал — такое вполне возможно.

Злость надо контролировать. Но как управлять тем, что не подчиняется сознанию, и само на него воздействует?

Снова включить тайные нейропрограммы? В определенных ситуациях они полезны, и все же скрытое влияние по сути своей неправильно.

С другой стороны — а почему оно должно быть скрытым? Нейропрограммы отслеживают уровни эмоций и активируются, если те превышают безопасный уровень. Процесс этот можно вывести на уровень сознания. Как только ярость превысит определенный порог, нейробук оповестит своего владельца. И тот сам решит, как лучше успокоиться — волевым самоконтролем или с помощью соответствующей программы.

Вполне приемлемый вариант. Половину следующего дня Джантор потратил на доработку программ. А вечером размышлял, как дальше сражаться.

Их маленькая группа наверняка не единственная, кто избежал гибели, но основные силы Сопротивления фактически разгромлены. Любая прямая атака на цитадели киберов заведомо обречена.

Как ни странно, самым перспективным казался старый план. Перехват контроля хотя бы над частью беспилотников поможет уравнять силы.

Автомобиль с антенной находился не в метро, а в старой автомастерской в восточной части города. Но киберы могут знать. От Норманн, Катсона, других пленных. Джантор решил рискнуть, тем более что у него остался главный козырь — нейробук. И автомобиль, на котором установлена антенна, с автопилотом, чтобы управлять им, вовсе не требуется залезать внутрь, даже приближаться, достаточно установить радиосвязь.

Камеры автомобиля не показали поблизости киберов, в бортовом компьютере чужих программ также не обнаружилось. Но не успела машина проехать и ста метров, как путь перекрыла полиция, в воздухе появились «Осы».

Джантор сразу отключился от управления.

— Они следят, уходим, — сказал он сопровождавшему его Питеру.

Тот факт, что враг знает о плане перехватить контроль над беспилотниками, огорчал куда больше, чем потеря машины. Киберы наверняка усилят программную защиту «Ястребов». Конечно, им недоступна нейрологика, и на их уровне развития криптографии сделать неуязвимую для взлома программу в принципе невозможно, однако усложнить и без того трудную задачу они вполне способны.

Надо начинать все заново, и собирать силы. Никто в Сопротивлении не знал всех, но пара-тройка контактов имелась у каждого.

Половина электронных адресов вообще не отвечала, скорее всего, их владельцы погибли. На двух встречах ждали киберы. Но Джантор, зная частоты их переговоров, управления роботами и автомобилями, сумел выявить засаду. На третьей наконец пришел успех.

Знакомый Найджела сообщил, что примерно две сотни человек скрываются в подвале разрушенного здания в районе Равенсвуд.

Правда, когда парень привел их на место, на перекрестке 63-й улицы и авеню Келли, Джантор увидел небольшую рощу, пустырь и чуть дальше помойку. О наличии тут зданий ничто не напоминало. Они прошли дальше, к бару, позади которого имелся спуск в канализацию.

Подвалов оказалось несколько. Как объяснил командующий тут Олаф Гринвуд, высокий, широкоплечий мужчина лет пятидесяти, когда-то здесь был тренировочный центр Национальной гвардии. В ходе войны все строения наверху разрушили, место заросло, чему немало поспособствовали сами члены Сопротивления.

— Снаружи нельзя даже представить, что под землей кто-то скрывается, — с ноткой гордости произнес Олаф. — Из руководства о нас знали Ноуд и Глейзер, — Гринвуд секунду помолчал, затем продолжил. — Мы типа запасного опорного пункта. И когда пошли сообщения о разгроме, я решил, что надо собирать уцелевших. Отправляем здоровых искать тех, кто, как и вы, спасся. Да, мы рискуем, но иначе Сопротивление окончательно вымрет. Пока никто из моих вроде не попался.

Джантор оглядел помещения. Людей немало, но половина ранены, для них куда более актуальны не оружие, а еда и медикаменты. Увы, но финансам Сопротивления заведовал в основном Ноуд. Сейчас продукты доставали через бар, но его владелец тоже небогат.

Зная о способностях Джантора, Гринвуд спросил, не смог бы он взломать какой-нибудь банковский счет киберов. Теоретически задача не отличалась от перехвата боевой техники, но вскоре в голову пришла идея получше. Счета Дугласа, их номера и пароли хранились в нейробуке наряду с прочей скаченной информацией. Как утверждали СМИ, гангстер мертв, погиб в той самой перестрелке, а его криминальную империю раздавила полиция, когда хватала всех, кто хотя бы видел фиомсянина.

Проверил счета. Некоторыми активно пользовались, очевидно, они перешли под контроль киберов или уцелевших подельников Дугласа. Но три оставались нетронутыми, и денег там — миллионы.

Через канализацию Джантор прошел в бар, перечислил хозяину сто тысяч. Тот обещал уже завтра достать больше провизии плюс лекарства. Когда вернулся, Гринвуд стоял рядом с Айрин.

— Нам всем очень жаль твоего дядю, — говорил он.

Сидевшая у стены девушка молча кивнула. Вечером Джантор принес ей тарелку.

— Поешь.

Несколько минут она сидела неподвижно, затем принялась за еду.

— Майкл был очень хороший человек.

Хотелось сказать еще что-то, как-то утешить. Вывести из этой отрешенности.

— Он был мне вместо отца, — внезапно заговорила Айрин. — Сначала киберы убили папу, теперь и дядю Майкла. Я знала его с детских лет, — в глазах ее появились слезы.

— Я знал его намного меньше, и сейчас очень жалею, что не успел узнать лучше. Я очень сожалею и разделяю твою боль.

— Ты не можешь ее разделить. Ты почти не знал его, не любил.

— Я узнал его достаточно, чтобы сожалеть. Он один из лучших людей, встреченных здесь. Поверь, мне очень грустно и больно, что его больше нет.

Несколько секунд девушка молча, затем повернулась к нему.

— Больно? Но ведь ты сам говорил, что твой нейробук подавляет боль. И развеивает грусть. Ты можешь просто включить программу.

— Могу, — кивнул Джантор, — но не стану. Майкл Глейзер был хороший человек. Он заслужил, чтобы о нем горевали.

Айрин вздохнула, затем прислонилась к нему. Он обнял девушку, крепче прижимая к себе. Когда кто-то разделяет твою скорбь, становится немного легче. Какое-то время они сидели молча. Все вокруг уже укладывались спать, и Джантор думал, что Айрин тоже уснула, когда она внезапно спросила:

— Скажи, теперь ты их ненавидишь? Понимаешь, что всех киберов Оклахомы надо убить?

Мгновение Джантор колебался. Правда может легко разрушить их такую хрупкую близость. Но лгать тоже неправильно.

— Иногда мне хочется. Когда я вижу новые сообщения, как полиция арестовывает, избивает, убивает людей, я очень злюсь. Хочется плюнуть на осторожность, взять автомат и сражаться. Приходится запускать нейропрограммы, чтобы подавлять ненависть. Она затмевает разум, толкает на страшные дела. А потом человек пожалеет о содеянном.

— Черт бы побрал твой проклятый компьютер, — Айрин вырвалась из его объятий, ударила кулаком в плечо. — Отключили его. Пусть ненависть к этим ублюдкам живет в тебе так же, как и в каждом из нас. А лучше, — она секунду помолчала, — лучше сделай другую программу. Чтобы их ненавидеть. Ты ведь можешь ее сделать, правда?

Да. Нейробук способен подавить или вызвать любое чувство либо эмоцию. И…

Джантор внезапно понял, что практически нашел ответ на самый странный вопрос. Почему киберы настолько злы и жестоки? Да, он сам порой чувствовал злость, но всегда были объективные причины. Они же будто изначально всех ненавидят.

Вспомнил прочитанную историю. Там ведь упоминались нейропрограммы, делающие человека свирепым и безжалостным. Но тогда это осталось на периферии его внимания. Мысль использовать столь замечательное изобретение, как нейробук, чтобы превратить человека в кровожадного зверя, звучала чересчур неправильно. Дико и безумно. Не укладывалась в голове.

Но здесь другая, не фиомсянская логика. Похоже, все это время Джантор взламывал совсем не те компьютеры.

Мозги против пушек

В последние дни отдел дознания превратился в филиал ада. Операция по разгрому Сопротивления дала тысячи арестованных, и каждого допрашивали максимально жестоко. Привозя очередного задержанного, Винсент порой жалел, что нельзя заткнуть уши, дабы не слышать десятки истошных воплей. Никогда еще полиция не работала столь интенсивно.

Усердие подогревали сразу три фактора.

Во-первых, общая злость. Победа обошлась очень дорого, опираясь на мощную систему укреплений, пусты сражались с невиданным упорством. Наиболее же тяжелые потери полиция понесла, когда, поняв свою обреченность, враг принялся взрывать заминированные тоннели и станции. За один день погибли 1178 хайменов.

Во-вторых, распоряжение губернатора Стилера. Он поставил задачу окончательно истребить террористов, именующих себя Сопротивлением. А для хайменов выполнение его приказов становились смыслом жизни.

И в-третьих, мечты о невероятной награде. Несмотря на достигнутый успех, уничтожение подземных баз и смерть многих лидеров, включая Ноуда, главный трофей ускользнул.

Фиомсянин.

Он засветился в нескольких перестрелках, действуя с невероятной, запредельной эффективностью. На его счету значились минимум 39 убитых полицейских, один «Ястреб», дюжина «Рысей», десятки «Ос».

Дознавателям обещали 20 часов нейрокайфа за информацию, помогающую найти Джантора, и они не жалели сил и людей, пытаясь что-либо выведать. Оперативным группам обещали 150 часов за труп, и 250 за живого. Фантастическая, неслыханная в истории Оклахомы награда. Каждый хаймен мечтал ее получить.

За других террористов либо информацию о них также поощряли нейрокайфом, хоть и гораздо меньшей длительности.

Винсент целыми днями рыскал по улицам в составе группы лейтенанта Брэдфорда. Прежний командир Риверс стал новым начальником криминального отдела зоны гамма. Траун погиб. Капитан шел в числе первых, надеясь лично взять фиомсянина, вместо этого получил несколько тонн земли на голову, когда пусты взорвали канализационный тоннель.

Опергруппа действовала на основе информации, выбитой дознавателями.

Увы, самих членов Сопротивления по указанным адресам никогда не оказывалось. Тогда Брэдфорд накидывался на соседей. Лейтенант полагал, что все пусты — одна гигантская террористическая группировка, и каждый знает, где прячутся остальные. Как правило, после зверского избиения человек действительно начинал говорить. Но информация всегда оказывалась ложной. Люди придумали что угодно, лишь бы их перестали бить. За последние два дня группа Брэдфорда не арестовала ни одного реального бойца Сопротивления.

Но когда Винсент пытался объяснить лейтенанту, что хватать всех подряд бесполезно, тот еще больше свирепел.

— Заткнись, Рон. Я проработал в полиции дольше, чем ты прожил на свете, и лучше знаю. Раз не можешь предложить ничего умного, хотя бы не отвлекай.

Вообще-то у Винсента действительно имелась ниточка получше.

Воровка Стефани. О ней знали трое — он сам, Траун и Риверс. Капитан мертв, а Риверс слишком занят новыми обязанностями, чтобы вспомнить об одной из многих задержанных. Девушка наверняка знает, как найти Айрин Глейзер, а та приведет к фиомсянину.

Но говорить о ней Брэдфорду не хотелось — привыкший бездумно переть напролом лейтенант лишь все испортит.

По окончании очередного рабочего дня Винсент отыскал Стефани среди набитых арестованными камер, привел в маленькую каморку, служившую следственным кабинетом. Лицо ее после побоев Трауна распухло почти до неузнаваемости.

— Мне нужна твоя подружка, Айрин. А лучше — сразу фиомсянин Джантор.

Девушка глянула на него и сразу отвернулась.

— Я не знаю, где они. Правда.

— Верю, — Винсент взял ее за подбородок, поднял голову так, чтобы смотреть в глаза. — Они постоянно в бегах, а ты в камере. Но вы ведь подруги с детства. Наверняка ты знаешь какой-нибудь контакт. Способ связи, знакомых, о которых мало кто в курсе.

В глазах Стефани мелькнула искра, она снова попыталась отвернуться. Бесполезно.

— Знаешь, конечно знаешь, — теперь Винсент не сомневался. — Говори.

— Ничего я не знаю, — воскликнула она. Голос дрожал.

— А про второй уровень дознания слышала? В твоей камере уже многие через него прошли. Все раскололись, — он сжал кулак.

Девушка зажмурилась, теперь она тряслась всем телом. Винсент поднял руку, но, подержав секунд десять, опустил. С огромными синяками на лице она и так выглядела невероятно жалкой, несчастной. Бить ее совсем не хотелось. Но он обязан получить информацию. Полицейский протокол разрешал любые средства.

Пару минут думал. Отдать дознавателям — те быстро все выбьют. Но информация уйдет Риверсу, и еще выше, генералу Вольфсону. Фиомсянин важнее всего. Дальнейшую операцию могут поручить другим.

А ведь на кону 250 часов нейрокайфа. Гигантская награда, получить ее должен он. И вообще, хайменам чужды жалость и сомнения, они выше обычных слабостей. Винсент снова подошел, замахнулся. И вновь заколебался.

Девушка расколется минут за 20, а то и меньше. Ему же, когда возьмет фиомсянина, достанется 250 часов сильнейшего в мире удовольствия. Ставки несоизмеримые. Однако в том, чтобы получить наслаждение ценой чужих страданий, ощущалось что-то неправильное. Мерзкое и противное.

Винсент мерил шагами крохотную комнату, проклиная себя за нерешительность. Риверс и Брэдфорд не стали бы колебаться. Надо получить информацию. Но как? Хитрость и уговоры не помогут, она его ненавидит. Ненавидит и боится.

Попробовать сыграть на страхе?

— Идем, — он схватил Стефани за руку, потащил за собой. На самый нижний этаж отдела дознания.

Длинный коридор, два десятка дверей с обеих сторон. И отовсюду доносятся жуткие, нечеловеческие вопли. Из одной вынесли парня, всего в крови. Из комнаты подальше другой офицер выволок за ногу уже безжизненное тело. Лицо арестованного превратилось в кровавое месиво, по полу тянулся багровый след.

Винсент заметил, как Стефани отвернулась.

— Смотри, — он положил руку на затылок, поворачивая ее голову. — Смотри. Идем, еще посмотришь, — подтолкнул девушку к одной из дверей, откуда истошно кричали.

Ноги ее подкосились. У него у самого мороз по коже, среди всех этих жутких воплей. Как только дознаватели с ума не сходят? Хорошо, что Лору перевели на патрулирование улиц в зоне альфа. А ведь ей не грозила боль.

— Пожалуйста, — Стефани скорчилась у стены, зажмурившись и закрывая руками уши. Из глаз текли слезы — Что вам надо?

Винсент поднял ее на ноги.

— Я уже сказал, что мне нужно — фиомсянин. Не ты. И не твоя подружка. Приведите меня к Джантору, и я вас отпущу. Обеих. Не заговоришь — сдам им, — Винсент указал на дознавателей, вытащивших из комнаты очередное окровавленное тело. — В любом случае ты все расскажешь. Но если добровольно — сэкономишь мне время, и себя избавишь от страданий. Ну так что — поможешь?

Девушка кивнула. Он отвел ее наверх, подальше от здешнего ужаса.

— Говори.

— У нас есть электронная почта. Адрес, который знаем только мы двое. На случай по-настоящему серьезных неприятностей. Вы правда нас отпустите?

Винсент задумался. Е-мэйл, значит. И если Айрин получит письмо, будет точно знать, что от подруги.

— Напиши ей. У тебя действительно большие проблемы, и лишь она тебя спасет. Я уже сказал — мне нужен фиомсянин.

Спустя три часа Айрин откликнулась на просьбу. Встречу Винсент назначил на старом складе в зоне гамма, Стефани взял с собой. Дорогой подумал, что Глейзер может прийти не одна.

Что ж, у него есть наживка. Приковал девушку наручниками к старой трубе, заткнул рот кляпом. Кто бы не появился, он первым делом бросится ей на помощь. Сам с пистолетами занял позицию меж двух металлических контейнеров.

Ждать пришлось недолго. Едва увидев подругу, Айрин кинулась к ней. Как и ее спутник. Сразу тот, кто нужен — фиомсянин.

Винсент улыбнулся, активировал прицельные камеры пистолетов. Джантор тут же метнулся в сторону, выхватывая оружие.

— Айрин, это ловушка! Здесь киберы.

Пуля Винсента прошла мимо, противник успел укрыться за контейнером. Чертов фиомсянин, как только обнаружил? Теперь они на равных.

Разве что…

Мысль казалась безумной. Какое хаймену дело до обычных пустов? Но Джантор отправился выручать эту девушку в логово Дугласа. В любом случае стоит попробовать. Винсент выпустил одну пулю рядом с Айрин, отчаянно и безуспешно дергавшей наручники подруги. Они замерли.

— Выходи, или им обеим конец.

— Ты тоже, — из-за контейнера виднелся лишь ствол оружия. — У нас нет причин воевать. Давай поговорим.

— Поговорим?

— Да. Зачем стрелять друг в друга? Мы же не дикие звери, а разумные люди. В любой конфликтной ситуации можно отыскать взаимоприемлемое решение.

На секунду Винсент заколебался. В тот раз фиомсянин тоже предлагал поговорить. Только о чем? Хотя, если это поможет выманить врага из укрытия — стоит попробовать. По крайней мере, сам он в броне и шлеме. А если еще и получится усыпить разговорами бдительность врага…

Винсент вышел из укрытия. Почти сразу появился Джантор. Он тоже в бронежилете, но голова без защиты. Уже преимущество.

— О чем ты хочешь говорить?

— О многом. О вашей жизни, о нашей жизни. Ты никогда не задумывался, как глупо и плохо у вас тут все устроено? Вы убиваете их, — Джантор кивнул в сторону девушек, — они вас. Зачем? Какая польза от трупов?

Сомнения проникали в голову Винсента все глубже. Он и сам не раз задавался подобными вопросами.

— Убей его, Джантор! — закричала Айрин. — Прикончи этого кибера. Убей.

Он покачал головой.

— И что потом? Какая мне польза от его трупа? Или тебе от моего? — фиомсянин посмотрел в глаза Винсента.

На этот вопрос ответ очевиден.

— За твой труп дают 150 часов нейрокайфа.

Джантор понимающе улыбнулся.

— Много, да. А если я предложу тебе больше?

— Ты? — Винсент засмеялся. — Ты не можешь дать мне нисколько. Нейрокайф выдается лишь по решению губернатора или генерала Вольфсона.

— Да неужели? — с каждой секундой улыбка фиомсянина все больше раздражала. Он словно знал нечто, пониманию Винсента недоступное. И смотрел, как инструктор Джонс на безнадежно тупых курсантов. — Нейрокайф вызывается программой, установленной в твоем нейробуке, — продолжил тем временем Джантор. — Попробуй зайти в операционную систему и найти.

— Это запрещено.

Запрет на попытки изменения программ операционной системы был одной из первых истин, которые вдалбливали хайменам после вживления.

— А ты попробуй, открой файлы. Неужели тебе не интересно, что будет?

Винсент поежился. Один чересчур любопытный курсант как-то попробовал. Минуту он корчился на полу в жутких муках. Потом его вызвали к директору училища. И от дальнейших расспросов парня начинало трясти. Так что урок усвоили все — запреты лучше не нарушать, любое неповиновение наказывается.

— Изменять настройки операционной системы нельзя. Нейрокайф доступен лишь по решению высшего начальства, как награда за отличную работу.

— Даже так, — фиомсянин поднял брови. — А что, даром совсем не дают? Хотя бы одного часа?

Винсент помотал головой. Что за глупые вопросы, нейрокайф надо заслужить.

— Ну и скупердяй же ваш губернатор, — Джантор вздохнул. — Халявы, и той жалеет. Алчность, злоба, насилие. Вам самим так жить не противно?

— Не смей оскорблять губернатора! — возмутился Винсент. — Он великий человек! Ты просто не способен осознать его величия.

— И в чем же оно заключается? — с грустной улыбкой спросил фиомсянин.

— В том, что… — Винсент задумался. Конечно губернатор Стилер велик. Чем? Да всем. В каждом его слове, каждом жесте чувствуется величие, которое другим не понять. — Он обеспечивает процветание Оклахомы.

— Ага. Насмотрелся я на это процветание. Технологии ваши у нас только в музее увидишь, город наполовину опустел, грязь, нищета, тотальная ненависть. Убиваете друг друга каждый день.

Жалость в голосе фиомсянина разозлила Винсента.

— Хватит болтать, бросай оружие.

— Стреляй, Джантор! — снова закричала Айрин. — Убей его!

Фиомсянин, к удивлению Винсента, засунул пистолет в кобуру.

— Не буду я тебя убивать, ты мне нужен. Идем. Сперва займусь твоим нейробуком. Не знаю, насколько хорошая там защита, но раз уж со своей справился, и вашу как-нибудь осилю. Потом покажу, как выглядит настоящее процветание. И дам один час нейрокайфа в день. Больше не проси, а то еще станешь, как Оденлин.

Что за чушь он несет? На всякий случай отметил в памяти новое имя.

— Я сказал — медленно вытащи и брось на пол оружие. Или я пристрелю твою подружку, — Винсент зафиксировал прицел на девушке.

Джантор вздохнул.

— Не пристрелишь. Пистолеты у тебя нерабочие, — он шагнул вперед.

С каждой минутой слова его казались все бредовее. Но спокойный, уверенный, с ноткой сожаления тон, которым фиомсянин говорил, породил сомнения. Сместив ствол в сторону, Винсент отдал мыслекоманду стрелять. Оружие молчало. Снова приказ, потом другому. Тоже ничего. Что за ерунда?

— Понимаешь, пока мы беседовали, я взломал коды твоих пистолетов, — пояснил Джантор. — Так что я могу из них стрелять. А ты нет.

Будь Винсент пустом, он бы испугался. Но хаймены выше страха, он лишь обругал себя за глупость. Проклятый фиомсянин опять его перехитрил. Отбросил бесполезное оружие. У него броня и шлем, а до противника три метра. Сжал кулаки, готовясь к атаке.

— Ах, да, и шлем тоже, — почти насмешливо произнес фиомсянин.

Камеры погасли, делая Винсента слепым. Инстинктивно он покрутил головой, сдернул шлем. Противник оказался неожиданно близко, его кулак уже летел в голову.

Удар в висок. Темнота.

* * *

Убедившись, что полицейский отрубился, первым делом Джантор нацепил на голову парня глушилку. Он мастерил ее последние пару дней, после того, как решил захватить одного в плен, чтобы проверить свои догадки. Устройство напоминало местные наушники и генерировало сильные электромагнитные шумы на используемых киберами частотах. Теперь сигналы нейробука о помощи и координатах блокированы.

Затем нашел ключи от наручников, освободил Стефани. Девушка выглядела ужасно, все лицо в кровоподтеках.

— Идти сможешь?

Она кивнула, поднялась.

— Он мертв? Ты его убил? — спросила Айрин, глядя на кибера.

— Нет. Я же говорю — он мне нужен, — Джантор взвалил пленника на спину. Здоровый, примерно центнер. — Возьми его пистолеты и шлем, — сказал он девушке. — Пригодится.

Они добрались до ближайшего канализационного люка. После большой операции киберы частично оставили подземелья в покое. По широким тоннелям временами рыскали их отряды, кое-где они установили решетки, перекрывая проходы, но большая часть подземных коммуникаций оставалась свободной. Тоннели протянулись на многие тысячи километров, и людей, чтобы все контролировать, у полиции просто нет.

Путь до базы занял два часа. Когда Джантор появился с телом на спине, к нему бросились десяток человек.

— Что с ним? Он ранен?

— Это кибер. Мы его захватили, — Айрин с гордостью показала оружие и черный шлем.

Все отшатнулись.

— Зачем ты его притащил? — спросил Питер. — Сам же говорил, что нейробук отсылает сигнал о помощи, если хозяин без сознания. Он нас раскроет.

Среди бойцов прокатился тревожный шепот.

— Не раскроет. Видишь, — Джантор указал на глушилку. — Эта штука не даст ему связаться со своими. И потом, сейчас мы под землей. Наружу его радиосигнал не пробьется.

— Если ты надеешься его расколоть, то напрасно, — покачал головой Гринвуд. — Киберы ничего не боятся, не чувствуют боли. Им бесполезно угрожать, бить. Хоть на куски его режь, он будет молчать.

Джантор вздохнул. Опять примитивная и бессмысленная жестокость.

— У меня другие способы. Фиомсянские.

На всякий случай утащил пленника в самый глубокий бункер, до поверхности отсюда метров 20. Снял глушилку. Можно приступать.

Среди всех, с какими Джантор здесь сталкивался, программная защита нейробука оказалась наиболее мощной. Чтобы взломать вживленный компьютер, понадобился час. Первым делом взял под контроль управление радиоканалом, стал разбираться в других настройках операционной системы.

Как и в нейробуках фиомсян, тайных программ оказалось много. Некоторые выполняли уже знакомые функции — подавляли страх, боль, стимулировали тренировки. Но вот другие…

Ненависть и правда оказалась искусственной. Ее генерировал целый комплекс программ. Одна стимулировала легкую неприязнь и раздражение всякий раз, когда кибер видел человека без нейробука, даже просто думал о них. Другая подавляла жалость и сочувствие. Третья, намного более мерзкая, порождала злость в сочетании с удовольствием всякий раз, когда хозяин нейробука бил человека. С каждым ударом ярость разгоралась сильнее, побуждая бить снова и снова. Именно она являлась источником ужасающей жестокости.

А чужих обладателей вживленных компьютеров полагалось ненавидеть даже сильнее, чем обычных людей.

Стандартные для ФИОМСа положительные эмоции при работе в здешнем наборе нейропрограмм отсутствовали. Однако трудились киберы по 12 часов в день без выходных, главной наградой был нейрокайф. Запустить его можно лишь по активационным кодам, получаемым от высокого начальства.

Которое любили не только за право раздавать ярчайшее наслаждение. Внешний вид и любое упоминание губернатора Брайана Стилера вызывали у киберов сильные положительные эмоции. При выступлениях и речах они постепенно нарастали, порождая эйфорию, уступавшую разве что нейрокайфу. Неудивительно, что Винсент считает великим человека, доведшего Оклахому до столь убогого состояния.

Нейробук также стимулировал легкую радость при виде Клайва Стилера, сына губернатора и командующего Национальной гвардией штата, других членов семьи, начальника городской полиции, прочих занимавших высокие посты киберов. Вживленный компьютер гарантировал руководству фанатичную преданность, врагам же — безграничную ненависть.

А чтобы исключить малейшие сомнения и колебания в исполнении приказов, активно использовалась боль. Разделенная на десять уровней, она служила карой за ошибку, отказ или задержку в исполнении приказа. Причем, в отличие от нейрокайфа, которым награждали только начальники уровня генерала, подстегнуть болью мог любой вышестоящий командир. Всякое неповиновение беспощадно каралось.

Поведение киберов становилось понятным. Они вовсе не родились злыми, их такими сделали. Вынудили ненавидеть и презирать людей без нейробуков. Подавляли жалость, поощряли жестокость. И любая попытка поступать иначе, прямо или косвенно сопротивляться уродливой, несправедливой системе пресекалась дикой болью.

Этот парень вовсе не жаждал избивать людей без нейробука, даже когда получал прямой приказ. Но для самого Винсента доброта оборачивалась адской мукой.

Понятные по функционалу, по смыслу здешние программы влияния казались Джантору дикими. Сравнивая их с начинкой своего нейробука, он поражался разнице. Тот, кто делал операционную систему для фиомсян, руководствовался благими намерениями. Злость и агрессию подавлять, работу и спорт стимулировать.

В ценности многих программ Джантор уже убедился. Эмоции трудно контролировать, и тут нейробук очень полезен. Протест вызывали не сами программы, а то, что действовали они тайно.

Однако здесь вживленный компьютер не подавлял, а наоборот, поощрял негативно-деструктивные эмоции. Делал из человека безжалостного исполнителя чужой воли. Чего Стилер хочет добиться? Неужели всерьез верит, что фанатичная преданность ста тысяч киберов стоит ненависти миллионов прочих людей?

В бункер спустилась Айрин.

— Как Стефани?

— Спит. А ты как? Что-нибудь получилось?

— Да. Я взломал защиту нейробука, теперь он под моим контролем.

— Ты будешь управлять им, как роботом? — удивилась девушка.

— Не совсем. С вживленным компьютером все несколько сложнее. Напрямую двигать его руками и ногами нельзя, но я могу вызвать у него желание идти в нужном направлении. Побуждать к одним действиям, и отвращать от других.

— Прямо любым? — глаза Айрин округлились.

На секунду Джантор задумался.

— Теоретически — да. Нейробук стимулирует положительные эмоции напрямую, посылая импульсы в соответствующие зоны мозга. И аналогичным образом способен угнетать настроение. Сопротивляться такому влиянию невозможно. Если привязать эмоции к определенным действиям, и даже мыслям, можно заставить его желать того, что мне нужно.

— А если ты прикажешь ему застрелиться? Он правда себя убьет?

— В данном случае положительные эмоции бесполезны. Впрочем, есть еще и отрицательные. Если, к примеру, заставить его испытывать жуткую боль, Винсент будет рад умереть, лишь бы прекратить мучения.

— Здорово, — она сжала кулаки. — Сделай так. Пусть он страдает, как Стефани. А потом умрет.

— Нет, Айрин.

— Ну, я же не имею в виду — сейчас. Сначала он выложит все киберские секреты. Мы убьем его потом.

— Айрин, мы не будем его убивать.

Девушка изменилась в лице, отступила назад.

— А что ты собираешься с ним делать? Только не говори, что отпустишь.

— Пока не знаю. Для начала подкорректирую программы в его вживленном компьютере. Это они заставляют киберов всех ненавидеть. Побуждают избивать и убивать. Они ведь не рождаются жестокими, их такими делают нейробуки. Но я все исправлю. Удалю нейропрограммы, вызывающие злость, и он станет нормальным человеком, который относится к людям хорошо.

Айрин отступила еще на шаг, к самой двери.

— Ты серьезно?! Ты хочешь оставить его в живых? После всего, что они натворили? После всех жертв.

— Убив его, мы лишь добавим еще одну.

— Он же кибер! Это месть! Наказание! Справедливая кара!

— Нет! Он именно, что жертва. Все они. Жертвы тайных программ, установленных в нейробуки. Их заставляют ненавидеть, мучить и убивать. Им не оставили выбора. Я сделаю их нормальными, добрыми.

— Ты должен его убить. Убить всех. И если ты думаешь иначе — ты такой же, как они. Мерзкий кибер! — выкрикнула Айрин и бросилась прочь.

Последние слова отозвались в душе болью и горечью. Зачем она так говорит? Зачем обвиняет его? Оскорбляет. Призывает к столь неправильному, чудовищному поступку, как убийство.

Программа эмоционального контроля высветила предупреждение, что злость превышает установленный уровень. Конечно он злится. А как еще реагировать на столь несправедливые обвинения. Пару минут Джантор пытался успокоиться сам, затем активировал соответствующую нейропрограмму.

Людям без вживленных компьютеров и правда очень тяжело. Неудивительно, что у них эмоции то и дело зашкаливают, толкая на иррациональные, безумные поступки. Наверное, поэтому Айрин так трудно порой его понять.

Но он то должен ее понимать. Тем более что ответ лежит на поверхности. Десятилетия страха и ненависти породили очень сильные и устойчивые ассоциативные нейросвязи как на рассудочном уровне, так и эмоциональном. И при любом упоминании киберов они запускаются автоматически. На перемену отношения к обладателям нейробуков уйдет много времени.

Плюс недавняя гибель Майкла. Да и Стефани выглядит плохо, порождая злость на тех, кто ее избил.

Как Айрин тогда сказала — в каждом из них живет ненависть. Понятная, объяснимая, и все равно неправильная. Джантор обязан это изменить. Для начала убрать объективные причины ненависти. Этот полицейский станет первым пробным шаром. Пожалуй, понадобится несколько программ для демонстрации и контроля эмоциональных состояний.

Закрыв глаза, Джантор принялся за работу.

* * *

Винсент очнулся в тускло освещенной комнатке с серыми бетонными стенами. Он лежал на старом матрасе, неподалеку на стуле сидел Джантор.

— Добрый день, — фиомсянин улыбнулся.

Улыбка казалась такой искренней и открытой, что на секунду Винсент в нее поверил. Но тут же вспомнил, как тот спокойно разглагольствовал, одновременно взламывая коды доступа к оружию.

Хрен ему, еще раз на эту удочку Винсент не попадется.

Он отправил через нейробук сигнал тревоги — безуспешно. Похоже, они глубоко под землей. Какая-то секретная база, которую полиция не нашла. Что ж, по крайней мере, он здесь. И теперь фиомсянин уже не застанет его врасплох. Руки и ноги свободны, шлема, так подведшего прошлый раз, нет. Сам Джантор по виду безоружен. Если уложить его и добраться до пистолетов, Винсент еще повоюет. И даже если погибнет — что ж, хаймены не боятся смерти. Надо лишь собрать воедино всю силу и ярость.

Последнее выходило плохо. Вся решимость, вся злость на проклятого фиомсянина словно утекала.

Джантор покачал головой.

— Если ты думаешь атаковать, то напрасно. Только себе сделаешь хуже.

На мгновение Винсент замер — враг будто читал его мысли. Тем меньше причин ждать. Он прыжком вскочил, ринулся на противника, занося кулак.

На втором шаге мускулы скрутила жуткая судорога, он рухнул прямо под ноги фиомсянину.

— Я ведь предупреждал, — Джантор поднялся, оттащил Винсента обратно на матрас. Судорога исчезла. — Поверь, я не желаю тебе зла, но не допущу, чтобы ты причинил вред другим. Я взломал модуль внешнего контроля за твоим нейробуком и кое-что подкорректировал. Ты не сможешь без моего согласия активировать радиоканал, разозлиться, кого-то ударить. Не возьмешь в руки оружие. Хочешь проверить? — он достал пистолет и бросил рядом с Винсентом.

Искушение оказалось слишком велико. Он протянул руку, ее тут же свело. Отдернул — боль исчезла.

Минуту Винсент переваривал сказанное. Фиомсянин взломал его нейробук? Мысль ужаснула. Неужели нейробук теперь не подчиняется своему владельцу? И даже действует против.

Он стал пробовать разные функции — большинство из них работали. Не запускалась только связь и управление оружием.

— Я не стремлюсь целиком взять тебя под контроль, — Джантор словно знал о его попытках. — Просто добавил модуль отслеживания эмоций в режиме реального времени, так легче тебя понимать, плюс подкорректировал управление негативно-деструктивными эмоциями, что установил Стилер. Ну и мерзость же он вам впихнул.

Упоминание губернатора вызвало лишь слабое эхо прежнего восторга. Однако Винсент не станет молча слушать оскорбления в адрес своего лидера.

— Он великий и благородный человек. Ты просто не понимаешь.

Фиомсянин вздохнул.

— Я-то как раз понимаю. Понимаю, почему ты и другие киберы считаете его великим. В ваших нейробуках стоит особая программа. Она вызывает радость, восторг, эйфорию всякий раз, когда вы видите изображение губернатора, слышите его речи. Но я отключил ее. Запусти любой ролик с ним и убедись.

Не веря, Винсент нашел в памяти последнее телеинтервью Стилера. Выступление звучало неплохо, но далеко не так ярко и убедительно, как прежде. От былого восхищения осталась лишь бледная тень.

— Тебе все еще нравятся его речи, поскольку в мозгу сформировалась устойчивая ассоциативная связь «губернатор — удовольствие», — снова заговорил Джантор. — Я могу легко убрать ее, и даже привязать противоположную эмоцию.

В следующую секунду настроение Винсента упало. Слова, еще недавно восторгавшие, теперь наводили скуку и уныние. Умные речи казались набором банальных глупостей. Да и внешне Стилер, всегда олицетворявший величие и благородство, теперь выглядел вполне заурядно. Обычный старик.

Винсент помотал головой, желая рассеять наваждение. Верить не хотелось. Это невозможно. Фиомсянин лжет. Что он сделал?

— Аналогичным образом я могу привязать положительные эмоции к любой другой личности, — спокойно продолжил Джантор. — Например, самому себе.

Винсент ощутил прилив радости. Страх, тревога, сомнение бесследно испарились, уступив место умиротворенности, воздушной легкости, каждая клеточка тела наполнилось приятным теплом. Все опасности и проблемы остались где-то далеко, а здесь не могло случиться ничего плохого, только хорошее. Он уже давно не ощущал себя столь счастливым. Хотелось засмеяться или запеть. Винсент поймал себя на том, что улыбается.

— А теперь я выйду, — Джантор встал и скрылся за дверью.

Настроение угасло. Единственная лампочка светила тускло, бетонные стены будто давили. Мрачное место, и кругом враги. Фиомсянин снова вошел, на Винсента накатил новый прилив восторга.

Это невозможно.

Джантор еще три раза уходил и возвращался, и Винсент ясно чувствовал, как угасает и вновь поднимается настроение. Во всем облике фиомсянина проступило прежде не замечаемое достоинство и благородство, а улыбка теперь казалась безусловно искренней. И голос звучит, будто восхитительная музыка. В его присутствии серая комната казалась уютной, а лампочка светила ярче. Он буквально распространял вокруг ауру счастья

Винсент зажмурился, обхватил голову руками. Это все ложь. Фиомсянин враг, его надо ненавидеть.

Но как ненавидеть столь замечательного человека? Одна мысль о нем наполняет душу радостью. Джантор отличный парень, с ним надо подружиться.

— Знаешь, используя эмоции, я мог бы легко тебя перевербовать. Но не буду. Так неправильно.

Восторг, переполнявший Винсента, исчез. Теперь он снова видел перед собой обычного человека. Точнее, помня о его пугающих способностях, совсем необычного. Чужого хаймена. Врага, и очень опасного.

Снова попытался разозлиться, но злость куда-то утекала.

— Хочешь для разнообразия чуть-чуть позлиться? Хорошо, вот тебе объект для ненависти.

На зрительной коре высветилось лицо капитана. С чего бы Винсенту его ненавидеть?

А ведь причины есть. Траун жесток. И не только к пустам, но и к своим подчиненным. Много раз он наказывал чудовищной болью самого Винсента. И ведь за что? Просто Винсент не рвался избивать задержанных, он использовал другие, более тонкие и аккуратные, а главное — эффективные методы.

Проклятый Траун не только жесток, но и глуп. И ловить преступников его приказы скорее мешали. Злобный самовлюбленный кретин. Хорошо, что он погиб, иначе Винсент однажды сам бы его пристрелил.

— Ладно, хватит, — сказал Джантор. — Много злиться вредно, язву заработаешь. Положительные эмоции лучше.

Ярость исчезла. Капитан Траун сделал немало плохого, но от гнева осталось лишь слабое эхо. Винсента снова затопила волна приятного тепла. Он помотал головой, желая избавиться от наваждения, но безуспешно. Да и зачем избавляться, надо сохранить его подольше. Но, едва он так подумал, ощущение плавно улетучилось.

Верить не хотелось, но свидетельства Джантора слишком убедительны. И то, как легко он заставлял то радоваться, то злиться, пугало. А осознание того, что им пять лет манипулировали другие, еще сильнее ужасало.

— Ты хочешь сказать, что… — Винсент не договорил, боясь признаться даже самому себе.

— Ваша безграничная любовь к губернатору Стилеру навязана искусственно. Его вид и речи вызывают положительные эмоции исключительно благодаря особой программе нейробука. Аналогичным образом насаждается преданность генералу Вольфсону и прочим начальникам. Другие программы порождают ненависть и презрение к людям без нейробуков.

— Я не испытываю к ним ненависти.

— Ты — нет. К счастью, ты проработал еще слишком мало. Отдельные импульсы очень слабые, на сознательном уровне почти не ощутимые. Полагаю, так сделано, чтобы вы не набрасывались с кулаками на первого встречного. Но по прошествии определенного времени у человека вырабатывается стойкая злоба. И чем дальше — тем сильнее.

Винсент закрыл глаза, пытаясь убедить себя, что все сказанное — наглая ложь. Но в глубине души росло пугающее осознание того, что фиомсянин прав. Он сам не раз замечал, что офицеры, проработавшие в полиции дольше, отличались куда большей жестокостью, ненавистью к пустам, в то время как вчерашние курсанты иногда проявляли доброту. Вспомнилась Лора. Они учились вместе, и отработали меньше года. Получив приказ кого-то допросить, девушка искренне расстраивалась. Неужели ей через несколько лет суждено стать столь же злой и беспощадной, как Риверс и Брэдфорд?

Это ужасно. Так нельзя.

— Есть и другая программа, — продолжил Джантор. — Она побуждает избивать людей, разжигая ярость, стимулируют удовольствие с каждым ударом.

Винсент помнил. Помнил, как, начиная бить задержанных, буквально приходил в неистовство. Хотелось ударить еще и еще. Теперь он вспоминал с содроганием.

— Я не хотел это делать, правда.

— Знаю, — Джантор кивнул. — Основная вина лежит на тех, кто установил программы.

Пусть так, но и сам Винсент тоже виноват. Как не крути, то был его кулак. Его переполняли сожаление и стыд. А к ним примешивалась слабая злость. Злость на тех, кто манипулировал им. И другими. Они ведь тоже не хотят бить людей. По крайней мере — некоторые.

— Понимаю, тебе тяжело все сразу осознать и принять, — сказал Джантор. — Если хочешь, я дам тебе время обдумать. Вот, держи, — он переслал файл. — Здесь описания всех тайных и не очень программ влияния, как они работают. Можешь включить, проверить. Я только ограничил их действие тридцатью секундами, чтобы ты не потерял контроль. Дашь знать, когда со всем разберешься.

Он вышел, оставив дверь чуть приоткрытой. Но про побег Винсент уже забыл.

Программы. Нейропрограммы в его голове, вынуждающие делать одно, а не другое. Стимулирующие презрение и злобу, даже ярость. Подавляющие жалость и сострадание. Заставляющие одних любить, а других ненавидеть. Наконец, причиняющие боль.

Кошмарные порождения собственного нейробука.

То, что вчера казалось отдельными, малопонятными недостатками, теперь сложилось в огромную, уродливую, безумно жестокую систему. Да, пусты порой совершали преступления, даже теракты, но в ответ полиция подвергала зверским допросам множество невинных людей. Порождала у них ненависть к хайменам и жажду мести, толкала на новые теракты. Замкнутый круг злобы и насилия.

Вспомнился отдел дознания, непрерывные вопли пытаемых людей. Это надо остановить. Спасти как попавших туда пустов, так и хайменов, творящих страшные вещи под влиянием бесчеловечных программ.

Винсент позвал Джантора.

Фиомсянин вернулся не один, за ним спустилась Айрин Глейзер. Девушка выглядела очень рассерженной.

— Он давно очнулся? Ты уже допрашивал его?

— Мы поговорили, я объяснил ему кое-что. Полагаю, нам надо еще поговорить.

— Просто выжми из него информацию. Узнай, что нужно, а потом убьем.

Винсент уже привык, что пусты их ненавидят, но лишь теперь в полной мере осознал, насколько эта ненависть оправдана. Порождена чудовищной жестокостью и несправедливостью самих хайменов.

Джантор нахмурился.

— Мы уже говорили об этом.

— И ты ни черта не понял. Не хочешь слушать. Ты только взгляни, что ублюдок сделал со Стефани.

— Ее бил другой. Если уж на то пошло — этот парень как раз остановил избиение. Иначе бы ты вообще не увидела свою подругу живой.

Воспоминания о той дикой сцене наполнили Винсента ужасом и стыдом. Следовало раньше вмешаться. Хотелось провалиться сквозь пол, исчезнуть, лишь бы не видеть обвиняющий взор девушки.

— Он тоже виноват! — горячилась Айрин. — Он ее арестовал. Он и нас пытался убить.

— Я же тебе говорю…

— Про свои дурацкие программы? Которые якобы заставляют их бить против собственной воли? Он кибер и должен умереть. Добывай информацию поскорее, потому что когда ты уснешь — я его убью, — с последними словами девушка вышла.

— Не сердись на нее, — сказал Джантор, присаживаясь рядом. — Ваши убили ее отца, давно. И дядю, 6 дней назад. Айрин еще злится. А так она хорошая.

6 дней. Атака на базы в метро.

— Наших тоже много погибло. Больше тысячи.

— Мне жаль, — Джантор опустил голову. — Вот так и получается — вы стреляете в них, они в вас. Насчет угроз не беспокойся, я не позволю. Ни Айрин, ни другим.

— А их много?

Порой через дверь доносились голоса, но Винсент не представлял, сколько там людей.

— Две сотни.

— И каждый хочет меня убить?

— Если бы, — улыбка Джантора была преисполнена печали. — Они жаждут перебить всех киберов. Я, пожалуй, единственный в Оклахоме обладатель нейробука, которого они убивать не планируют.

Пару минут они сидели молча. Затем Винсент вспомнил, что хотел.

— Тот кошмар в полиции надо остановить. Ты сможешь удалить программы у других?

— Доступ к чужим нейробукам открывают пароли. Главный, губернаторский, дает полный контроль, но его сложнее всего взломать. Другие, попроще, у начальников рангом пониже, чтобы наказывать болью.

Воспоминания заставили Винсента содрогнуться.

— Все пароли индивидуальные, — продолжил Джантор, — на каждый потребуется время. Удалить нейропрограммы сразу всем не получится.

Расклад выходил безнадежный. В здании слишком много полицейских, плюс группы на улице, они прибудут по первому сигналу.

— Но мы должны что-то сделать. То, что сейчас творится в управлении — ужасно. Ужасно для всех. Для пустов, для хайменов. Нужно их остановить.

— Остановим.

* * *

Черный автомобиль, заехавший в неосвещенное помещение заброшенной автомастерской, в темноте был почти неразличим. Машина остановилась, секунд через десять по радиоканалу прошло сообщение:

— Винсент, ты здесь?

Полицейский включил фонарь, освещая себя. Из машины выскочила девушка, бросилась к нему.

— Я так рада, что ты жив. Где ты пропадал? В управлении тебя считают мертвым. Ты правда знаешь, где фиомсянин?

— Да. Я вступил в уцелевшее Сопротивление, которым он руководит. Притворяюсь обычным человеком, видишь, — Винсент развел руками, показывая гражданскую одежду. — Ты привезла боевую экипировку?

— Как ты просил. Думаешь, мы сумеем взять фиомсянина вдвоем? — в голосе Лоры звучало сомнение. — Может, вызвать подкрепление?

— Нет. Террористы очень осторожны, а наши действуют слишком грубо. Только спугнут. Мы справимся, ты и я, — с последними словами парень положил руки ей на плечи, давая знак.

Бесшумно ступая, Джантор подошел сзади. Сперва надел на голову Лоры наушники-глушилку. Та обернулась, и Винсент обхватил девушку, прижимая руки к телу. Джантор вколол снотворное.

— Что происходит? — она стала отчаянно вырываться. — Это же фиомсянин! Винсент, пусти, что ты делаешь?

Полицейский обхватил ее крепче.

— Все нормально, я потом объясню. Извини, что обманул, но так надо. Для тебя самой лучше.

Попытки Лоры с каждой секундой становились слабее, наконец она окончательно уснула. Из темноты появились Питер, Айрин, Сэм Ортвик. Среднего роста, коренастый, коротко стриженый, он был заместителем Катсона, а теперь возглавлял уцелевших «Ангелов Смерти». Люди Гринвуда вышли на них пару дней назад, полсотни человек скрывались в заброшенных складах восточной части города. Идею проникнуть в полицейское управление Ортвик назвал сумасшествием, но согласился участвовать, мечтая нанести врагу хоть какой-то ущерб.

Джантор стал облачаться в привезенную Лорой броню. Каждому киберу его лицо знакомо, но сплошные шлемы давали возможность проскочить незаметно. Рядом переодевался Винсент.

— Ты уверен, что хочешь пойти один? — в очередной раз спросил Питер. — Если надо, я готов…

— Нет, — оборвал его Джантор. — Я ведь уже объяснял — там все устроено в расчете на обладателей нейробуков. Вы даже двери открыть не сумеете. И потом, я не один.

Они дружно скривились. Среди всех элементов плана идея идти в логово врага на пару с Винсентом казалась им самой безумной.

— Подожди, — бросилась к нему Айрин, когда Джантор взял шлем. Обняла, несколько секунд смотрела в глаза, потом быстро поцеловала. — Будь осторожен. И следи за кибером.

— У нас получится, — Джантор улыбнулся. — Вы знаете, что делать, — добавил он, обращаясь ко всем сразу.

Спустя три часа от Гринвуда пришло сообщение, что боевые и эвакуационные группы на позициях. Мыслекомандой Джантор отправил машину к полицейскому управлению.

Здание и днем выглядело уродливо — серые бетонные стены без малейшего намека на эстетичность, и даже окон. Ночью же огромный, без единого пятна света черный куб и вовсе смотрелся зловеще.

Зато ярко освещен периметр. Фонари высвечивали полосу земли шириной в полсотни метров на случай, если ее попытается преодолеть враг, автоматические пулеметы сразу расстреляют чужаков. В сторону машины, в которой ехали Джантор и Винсент, не повернулся ни один, автомобиль числится как принадлежащий полиции.

Они подъехали к зданию, бронированная дверь ушла в сторону. Интерьер оказался под стать наружности — голые стены и больше ничего. На их глазах из отдела регистрации вытащили человека. С разбитым в кровь лицом, он едва перебирал ногами, кибер буквально волочил его. Сжав кулак, Джантор шагнул к полицейскому, но остановило предупреждение нейробука — злость превысила допустимый уровень. Вспомнил их главную задачу. Спасти надо не одного, а всех. Ярость бесполезна, только холодный расчет. Все внутри восставало против необходимости стоять в стороне, но вмешавшись, он сорвет операцию. Лишь благодаря нейробуку эмоции удалось подавить.

Поднялись в комнату на втором этаже, по коду Винсента Джантор вошел в электронную сеть здания. Главный компьютер не имел связи с Интернетом, доступ к нему есть лишь из внутренних помещений. Для младшего детектива большинство функций закрыто.

Джантор приступил к взлому, Винсент ждал.

Поработать спокойно не дали. Не прошло и пяти минут, как поступил вызов от лейтенанта Фарвекса, он был за главного в криминальном отделе гамма этой ночью.

— Младший детектив Рон, вот уж не ожидал твоего появления. Мы думали, ты погиб. Почему не доложил о прибытии? Где пропадал?

Они переглянулись.

— Идем к нему, — решил Джантор. — Попробуй вариант N 2. Займи его, пока я вожусь с электроникой.

Они придумали несколько объяснений на случай, если Винсента спросят. Вдвоем поднялись в кабинет Фарвекса, полицейский свой шлем снял, Джантор оставил. Лейтенант не должен узнать его раньше времени.

— Я как раз собирался зайти, только хотел сначала отобрать заключенных.

— Что значит — отобрать?

— Последние дни я провел в подземельях, — стал рассказывать Винсент. — Вышел на контакт с одной ячейкой Сопротивления, притворяюсь пустом.

— Пустом?! — лейтенант вытаращил глаза.

— Да. Вы же знаете, при виде хайменов все разбегаются. Но без униформы опознать нас эти дураки не способны, вот я и притворяюсь одним из них. Правда, они жутко подозрительны, но я придумал план. Надо устроить побег. Поместить меня в одну из камер, где держат террористов, а потом мы типа сбежим. Я буду вместе с теми, кому они безусловно доверяют, и проведут нас всех на главную базу. Туда, где прячется Джантор.

— А ты хитер, — Фарвекс покачал головой.

— Еще день-другой, и фиомсянин окажется в наших руках, — продолжил Винсент. Нам достанется главный приз, да и за оставшихся террористов наградят. Я думаю, суммарно выйдет 400–500 часов нейрокайфа.

— 500 часов! — у лейтенанта отвисла челюсть. — Никто еще не получал столько сразу.

— А мы получим, — Винсент шагнул ближе. — Только не надо сообщать другим отделам. Они наверняка попытаются нас обойти.

— Разумеется, — закивал Фарвекс.

Винсент принялся рассказывать историю о вымышленных приключениях в подземельях, выигрывая Джантору время на взлом. Наконец система поддалась. И главный компьютер дал гораздо больше, чем он рассчитывал. Помимо доступа ко всей электронике здания в памяти хранились коды на управление автомобилями, боевыми роботами, даже стрелковым оружием. Нет лишь паролей к нейробукам.

Но и того, что есть, вполне достаточно. Им не придется устраивать отвлекающие атаки, для которых выделена половина бойцов, и вообще стрелять. Больших жертв, казавшихся неизбежными, получится избежать.

— Кстати, кто этот парень? — внезапно спросил Фарвекс, повернувшись к Джантору. — Он ведь не из нашего отдела.

— Нет, но мы работаем вместе.

Мыслекомандой Джантор закрыл дверь кабинета. Снял шлем.

— Что?! — лейтенант отпрянул, рука метнулась к пистолету

В следующую секунду Винсент ударил его по затылку, вырубая. На главный компьютер сразу пришел тревожный сигнал от нейробука, сообщая о нападении на офицера. Но теперь информация идет через Джантора.

Первым делом он написал и разослал на патрульные автомобили специальную программу. Она закрывала доступ к бортовому компьютеру, двери, и вела машину прочь из города, насколько хватит топлива. Также заблокировал все личное оружие.

Параллельно сообщил Питеру и Гринвуду об изменениях в плане, дал команду начинать вторую фазу. Спустя минуту пришел первый сигнал тревоги — одна из многочисленных решеток, что перекрывали подземные коммуникации в зоне бета, повреждена. Другая, третья.

Чтобы добраться до управления, бойцам потребовалось 15 минут. За это время на центральный компьютер пришло более сотни докладов от полицейских, что машины не подчиняются приказам. Джантор разослал заготовленное сообщение, что имеет место программный сбой, специалисты уже работают, надо просто ждать.

Затем поступил сигнал тревоги от техперсонала, работавшего в подвале, о взрывах. Пора переходить к следующей стадии.

По мысленной команде Джантора все автоматические двери закрылись, свет вырубился везде, кроме коридора, по которому они с Винсентом шли, вся прочая электроника отвечать на команды перестала. Еще пара минут сомнения и растерянности.

— Эй, вы в курсе, что происходит? — спросил их полицейский, оказавшийся на пути.

— Сами пытаемся выяснить, — ответил Винсент, приближаясь.

Нападения кибер не ожидал, они без проблем его уложили. С улицы донесся слабый раскат взрыва. Наружная камера показала дымок от решетки канализационного люка, оттуда вылез Питер, следом еще бойцы.

— Тревога, тревога, — разнеслось по общей частоте. — Перед зданием террористы.

Очевидно, заметил кто-то снаружи. Джантор и Винсент спустились на первый этаж, где пятеро вооруженных полицейских пинали дверь. Один оглянулся.

— Вы слышали? Террористы уже здесь, а двери ни хрена не открываются.

— Программный сбой, сейчас исправим, — ответил Джантор. — Приготовьтесь, как откроем, сразу по ним стреляйте.

Встав шеренгой перед дверью, киберы вскинули оружие. Двоих вырубили сразу, троих оставшихся после короткой драки. Джантор впустил отряд Питера, снял шлем. Еще не хватало, чтоб свои пристрелили. Включил общую связь.

— Говорит Джантор из ФИОМСа, я обращаюсь ко всем полицейским Оклахома-Сити. Здание управления под нашим контролем. Мы не хотим никому причинять вреда. Просто оставайтесь в своих помещениях, и вы будете в безопасности. Повторяю…

Проклятье, ну почему всегда так? После его сообщения находившиеся в управлении триста человек начали яростно ломать двери. Они тут прочные, но, тем не менее, это лишь вопрос времени. Надо торопиться.

По лестнице Джантор и Винсент спустились на один из двух подземных этажей, где расположены камеры, набитые арестованными. Система видеоконтроля высветила пару полицейских, метавшихся по коридору. Когда дверь открылась, они бросились в атаку. Крепкие ребята, а нейробук подавляет страх и боль. Но до умения записывать и передавать сенсомоторные сигнатуры чемпионов здешние технологии не доросли, Джантор быстро отправил своего противника в нокаут, затем помог Винсенту.

Открыл камеры.

— Уводите людей, — приказал он бойцам Сопротивления, — а мы на следующий этаж.

С дознавателями, запертыми в коридорах и кабинетах с нерабочими пистолетами, проблем также не возникло, Джантор и Винсент вырубали их одного за другим. Теперь главная трудность — увести две тысячи человек, многие из которых избиты настолько, что сами двигаться не могут.

Основным путем эвакуации предполагалась канализация, но узкий проход чисто физически не мог быстро пропустить столько народа. К счастью, Джантор заполучил и контроль над автопарком.

Правда, многие боялись садиться в черные, без руля, панели приборов и даже окон машины.

— Я пошлю их за город, и они вас выпустят. Черт возьми, у нас мало времени. Или вы хотите дождаться их подкрепления?

Последний аргумент всех подстегнул. Хоть и косясь, со страхом, но люди садились в один за другим подъезжавшие автомобили. Способные идти выбирались пешком.

Киберы появились раньше, чем предполагалось. Спустя десять минут после нападения подбежали десяток полицейских. Их автоматы не работали, но одетые в броню и прекрасно тренированные, для избитых людей киберы представляли серьезную угрозу.

Пришлось задействовать пулеметы системы охраны. Их очереди вынудили врага отойти, плюс Джантор отправил два десятка вооруженных бойцов прикрывать уходящих в город. Четверо полицейских все же рискнули напасть на беглецов, но их скосили пули.

Первые жертвы операции.

А от системы управления пришел новый сигнал тревоги. Несколько человек внутри здания вырвались из своих кабинетов и теперь помогали остальным. Скоро они спустятся вниз и атакуют.

Джантор подогнал к лестницам первого этажа пятерку «Рысей», поручил управлять Винсенту. На всякий случай предупредил полицейских, что внизу их ждет быстрая смерть. Очень не хотелось новых погибших, надо эвакуировать людей быстрее.

Им оставалось совсем немного, когда воздух словно взорвался, все пространство перед зданием потонуло в огненных вспышках. Рассеившийся дым открыл ужасную картину. Автомобили разворочены, иссечены осколками, половина находившихся на открытом пространстве людей убита, остальные ранены.

В первую секунду Джантор вообще не понял, что случилось. Откуда столь мощный обстрел? Потом сообразил — главная база. Переключился на обзорные камеры верхних этажей.

Все оказалось еще хуже. Из цитадели киберов колонной выезжали бронетранспортеры, рядом катили маленькие с такого расстояния «Рыси». Дальше стояла техника покрупнее. Вспышки осветили стволы орудий, спустя несколько секунд перед управлением рванули снаряды, добивая уцелевших.

А сверху появились «Ястребы». Сразу четыре машины прошли над головами, поливая пространство огнем.

Чтоб им всем провалиться. Ладно, у Джантора тоже есть самолеты и роботы. Он запустил программу автоматического взлета беспилотников, на площадку перед зданием вывел дюжину полицейских «Рысей», их тяжелые пулеметы прикроют эвакуацию. Внутренними переходами оставшиеся заключенные и бойцы прошли в гараж.

— Давайте в машины, быстро. Не могу обещать, что все проскочат, но киберы отправили войска с главной базы, когда подъедут, шансов вообще не останется. Я попытаюсь прикрыть вас, насколько получится. Живее, готовьтесь по моей команде.

Хоть и не сразу, но враги обратили внимание на взлетающие самолеты, а их гаубицы быстро превратили выход из ангара в руины. Однако три «Ястреба» успели взлететь. Задав двум программу уклонения, Джантор взял на себя управление третьим. Почти все люди загрузились в машины.

Он сбил один вражеский беспилотник, отправил всем автомобилям команду разъезжаться.

Самолеты киберов устремились вниз. Джантор успел перехватить один, второй напоролся на очередь тяжелых пулеметов «Рыси», управляемой Винсентом, ракеты третьего уничтожили одну машину с людьми.

Снова начали рваться снаряды гаубиц, собирая кровавую жатву, затем обрушились мощные ракеты РСЗО. Но большинство автомобилей успели выехать на улицы города. Стрелять по жилым кварталам киберы, к счастью, не стали. Правда, появились новые беспилотники. Очень скоро Джантор потерял двух «Ястребов», но и пять вражеских оказались на земле. Последний самолет кружил против сразу трех киберских. Вот где пригодилась его любовь к полетам на пределе.

В гараже помимо них с Винсентом остались Найджел и Питер. Пушки врага долбили по территории вокруг управления непрерывно, спастись можно лишь под землей. Осталось добраться до люка.

Почти как в тот день, когда погиб Майкл. Но теперь у Джантора есть машины с радиокомандным управлением. Первую пятерку он послал пустыми.

Отвлекающий маневр удался, киберы перенесли на них свой огонь.

В одну из пяти следующих сели сами. Пока четыре разъезжались веером, снова привлекая внимание, их автомобиль затормозил у канализационного колодца. Через несколько секунд они были уже под землей.

Напоследок Джантор отправил боевой технике последние команды — всем роботам уничтожать друг друга. Людских смертей он старался избегать, но машинам для убийства место на свалке.

Правильный выбор

Все подвалы и бункеры бывшего тренировочного центра Нацгвардии стали одним огромным госпиталем, приняв более трех сотен израненных людей. В синяках и гематомах, с сотрясениями мозга, переломами ребер, рук и ног, многие вообще не могли двигаться без посторонней помощи. На главную базу принесли самых тяжелых. Остальные частью разместились в меньших укрытиях, частью прятались в городе или вообще его покидали.

Больше всего Айрин огорчала и злила невозможность толком помочь. Она разносила воду и еду, меняла компрессы, замачивала гипс, когда доставляли новую партию с поверхности.

Наверх ее не пускали, слишком хорошо каждый полицейский знает ее лицо.

Как не брали и в подземелья, где шла невидимая далекая война. Киберы жаждали найти беглецов, бойцы Сопротивления старались помешать. На открытое противостояние сил по-прежнему не хватало, в большинстве случаев все сводилось к тактике «бей-беги». После нескольких выстрелов, привлекающих внимание врага, бойцы отступали, уводя врага от укрытий с ранеными.

Айрин хотела сражаться, но туда брали только тех, кто провел под землей много месяцев и отлично знал тоннели. Джантор сказал, что больше всего она нужна здесь. И в очередной раз оказался прав. Спасти людей куда труднее, чем нейтрализовать защиту полицейского управления.

Появился Найджел, он занимался вывозом раненых за пределы города. Здесь им оставаться опасно, да и подземный воздух для выздоровления плох.

— Есть две машины, на три и шесть мест. Отвезут людей на фермы.

Они отобрали 9 человек. Для выхода на поверхность использовали четыре точки, одна в баре неподалеку, три других вблизи заброшенных строений. Помогли добраться, погрузиться. Каждый эвакуированный немного облегчал их положение.

Обратно возвращались, таща мешки с овощами. Зайдя в подвал, Айрин заметила ту, кто больше всех ее раздражал. Киберша со стаканом сидела возле одного из раненых. Внутри сразу вспыхнула злость.

— Ты, отойди от него.

— Он просил воды.

Айрин вырвала у нее стакан.

— Я сама его напою, убирайся. Ваши и так уже постарались.

Лицо парня от синяков все заплыло, нос сломан. Киберша опустила голову.

— Идем, Лора. Нам лучше тут не появляться, — на лестнице, ведущей в нижний бункер, стоял второй кибер.

Айрин бы обоих прикончила. Джантор говорил, что полицейский сильно помог в нейтрализации обороны, но кибер останется кибером. Они все враги, которых надо уничтожить.

Именно Винсент арестовал Стефани, доставил к своему начальнику. А потом запугивал.

Подругу девушка не винила. Киберы чудовищно жестоки, они любого сломают. Даже таких отчаянных бойцов, как «Ангелы Смерти». Катсона и двоих парней взяли, когда те пытались устроить еще один взрыв, от них враг узнал о базах в метро.

Что уж говорить о Стефани. Даже сейчас Айрин не могла без содрогания смотреть на синяки подруги, как и травмы других. И боялась даже представить, через какой ужас они прошли. Киберы должны заплатить.

Но Джантор пока запрещал. И, хотя в ходе операции освободили Катсона, Дороти Норманн и десяток других видных членов Сопротивления, командовал теперь он.

Сам Джантор тоже в подземельях, отвлекает киберов. Вернулся лишь вечером. Под ногами его катили сразу три «Кобры», чуть позади справа и слева летела пара «Ос». В угнанных у киберов полицейских машинах маленьких боевых роботов оказалось почти полсотни. Их перетащили сюда, сами автомобили частью спрятали, другие уничтожили.

Джантор собрал оперативный штаб.

— Как у нас тут дела?

— За день удалось вывезти 17 человек. Ночью ожидаем еще пять машин, примерно два десятка мест, — доложил Найджел.

— Продовольствия мало. По-прежнему не хватает гипса и медикаментов, — сообщил Гринвуд.

— Если нужны еще деньги…

— Проблема не в деньгах. Просто мы вынуждены действовать осторожно. Добывать все маленькими порциями, чтоб не привлекать внимание.

— Понимаю.

— А как дела у вас?

— Воюем. Потеряли двоих, плюс одну «Кобру», но ни к одному убежищу они ближе, чем на километр, не подошли. Роботов у них осталось немного, да и людей, с учетом необходимости контролировать поверхность, маловато. Плюс я тут придумал кое-что. Хочу пробраться к ним в тыл, в те тоннели, которые полиция уже прочесала. Атаковать в спину. Пусть знают, что мы везде.

— Это не слишком опасно? — Айрин пугала мысль, что он опять окажется на территории врага.

— Стрелять будут роботы.

Окружавшие Джантора машины направились в один из углов, набитый их собратьями. Он не повернул головы, вообще никак не проявил, что ими управляет. Айрин поежилась. Порой создавалось впечатление, что роботы ездят сами по себе. Киберские фокусы.

Теоретически, другие тоже могли ими управлять, Джантор сделал программу, позволяющую отдавать команды со смартфона. Однако на маленьком экранчике во мраке подземелья ни черта не разглядеть, и, хотя многие пытались, использовать машины как боевую силу способен лишь он.

Джантор спустился в свой бункер, порождая в сердце Айрин щемящую тоску. Почему бы ему не остаться подольше здесь, среди нормальных людей? Рядом с ней. Но он куда больше времени проводил в компании двух проклятых киберов.

Заметила, что остальные тоже смотрят вслед Джантору весьма хмуро. Затем повернулись к ней.

— Послушай, Айрин, ты ведь знаешь Джантора лучше всех, — начал Питер. — Он, конечно, крутой парень, мы здорово наваляли киберам, всех спасли. Но многие все равно беспокоятся.

— О чем?

— Об этих его новых приятелях, — Сэм Ортвик поморщился. — Да, он говорит, что Винсент очень помог ему, но он остается кибером. Доверять ему нельзя. Понимаешь? А Джантор, он вроде как с нами, и в то же время с ними. Он держит их при себе, не хочет даже говорить о том, чтобы убрать их. И не потому, что они ему нужны, а просто не хочет. И еще… — командир «Ангелов Смерти» помедлил. — Понимаешь, из того, что он рассказал об операции, получается, что мы легко могли перебить всех киберов в управлении, но Джантор даже не попытался. Это несколько напрягает.

— Мы просто хотим понять, насколько он на нашей стороне, — добавил Гринвуд. — Ты не могла бы как-то осторожно расспросить и… — он неопределенно покрутил рукой.

— Почему бы вам всем с ним не поговорить? — ей одной обсуждать с Джантором подобные темы совершенно не хотелось. Всякий раз после таких разговоров она ощущала себя полной дурой.

— Мы не знаем, как он отнесется, — ответил Питер. — А вы с ним близки и…

— Нормально отнесется, — перебила его Айрин. — Джантор с первой нашей встречи только и твердит, что со всеми надо разумно договариваться. Идем, — она махнула рукой, приглашая их следовать за ней.

В бункер, где жили киберы, спустилась одна. Джантор сидел лицом к лицу с Лорой. Они молчали, но Айрин уже поняла, что для общения обычные слова им не обязательны. Киберша улыбалась, вызвав новую волну раздражения.

— Джантор, мы можем поговорить? Снаружи.

Он вышел. Увидев остальных, нахмурился.

— Что-то случилось? Полицейские близко?

— Только двое, — Сэм кивнул на дверь. — Зачем тебе эти киберы? Они враги.

Джантор вздохнул.

— Я ведь уже объяснял. Им внедрили тайные программы, которые вызывали ненависть и жестокость. Сейчас этих программ нет, я их убрал. Вы не можете ощутить, потому что у вас нет нейробуков, но я знаю. Знаю, как они сожалеют о том, что делали сами, что творят их бывшие коллеги. Раскаиваются, ощущают вину, и хотят как-то помочь. Исправить весь тот ужас, что совершили.

Айрин вспомнила, как киберша пыталась напоить человека. Чушь. Киберы враги и обычных людей ненавидят.

— Им нельзя доверят, — покачал головой Питер.

— А мне? Мне вы доверяете?

— Доверяем, конечно. Просто…

— Если вы доверяете мне, должны доверять и им. Они точно так же на вашей стороне, как и я.

— Но ты сражаешься, а они — нет. Ты ведь не берешь парня в тоннели. Почему?

С минуту Джантор молчал.

— Потому что там их бывшие коллеги, — наконец ответил он. — И я не могу просить его стрелять в тех, с кем Винсент еще недавно ел за одним столом.

— Вот видишь, они в любом случае останутся врагами, — оживился Ортвик. — Что будет, если ты погибнешь? Чью сторону займут эти киберы?

— Ни чью. Винсент и Лора не испытывают ненависти, сожалеют о дикой кровавой войне. И прекратите называть их киберами

— Это еще почему? — удивился Гринвуд.

— Потому что в вашем сознании слово «кибер» ассоциируется со страхом, болью, ненавистью. И само его произношение автоматически порождает негативные эмоции. Даже в том случае, когда человек ничего плохого вам не сделал и не желает.

— Но они же киберы.

— Нет. Просто люди с нейробуками. Прозвище «киберы» придумано другими. Которые, если уж говорить откровенно, виновны в разжигании войны ничуть не меньше, чем обладатели вживленных компьютеров.

— Только не говори, что это мы во всем виноваты, — ощерился Ортвик.

— Я не хочу разбирать вину за события полувековой давности. Вы убивали их, они вас, и каждый думал, что это — справедливая кара. Но вся эта война — лишь бесконечная цепь жестоких и бессмысленных убийств. И я намерен ее разорвать. Таков единственный путь к миру. Для начала прекратите употреблять кличку «киберы». Парня зовут Винсент, девушку — Лора. Понятно?

— Они враги, — не сдавался Сэм. — Лучше от них избавиться.

— Убить? — на миг лицо Джантора исказила ярость. Но оно почти сразу стало спокойным. Нереально спокойным. И такое спокойствие пугало даже больше, чем откровенная злоба. Ортвик на шаг отступил. — И чего мы этим добьемся? — тоном, столь же спокойным и жестким, как лицо, спросил Джантор.

— Ну… — Сэм замялся, — станет на двух врагов меньше.

— Катсон тоже пытался убивать. Не в рамках плана, не ради какой-то определенной цели. Убивать ради самой смерти. Помнишь, к каким это привело жертвам?

Ортвик молча отвернулся.

— Убив Лору и Винсента, мы ровным счетом ничего не добьемся, — продолжил Джантор. — Не остановим войну, не приблизим победу. Лишь запачкаем себя еще большей кровью. А ее на наших руках и так предостаточно.

Он оглядел их, затем вернулся к себе. Айрин вздохнула. Вот так всегда. Каждый раз Джантор оказывается со всех сторон прав, с кучей железных аргументов, весь такой умный и правильный. А им и возразить толком нечего.

Однако что бы он не говорил, но избитые, израненные люди, заполнявшие подвалы — дело рук киберов. Подобных тем двоим, что сидят в его бункере. И если бы Джантор больше времени проводил здесь, а не с ними, тоже бы их ненавидел.

Она уже укладывалась спать, когда он подошел, сел рядом.

— Айрин. Ты первый человек здесь, с кем я общался. И полагаю, мы неплохо друг друга знаем. Мы вместе 62 дня. Скажи, разве хоть раз за это время я пытался обидеть, причинить вред тебе или кому-то еще?

Она почувствовала себя неуютно.

— Зачем ты спрашиваешь?

— Хочу понять глубину вашей ненависти. Вы называете киберами людей, у которых есть вживленные компьютеры. Но у меня он тоже есть. Неужели ты ненавидишь меня за это?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Иногда. Когда ты начинаешь вытворять всякие киберские штучки, которых я не понимаю.

Поглядела на него, ожидая реакции. Джантор внезапно улыбнулся.

— Это другое. Но разве ты желаешь убить меня? Убить просто за то, что у меня есть нейробук. Ты хочешь моей смерти?

Айрин помотала головой. Ей хотелось, чтобы он ее обнял. Джантор встал.

— Идем.

Подхватил ее автомат, сунул в руки. Они спустились в его маленький бункер, который некоторые уже прозвали оплотом киберов.

— Погляди на них, — прошептал Джантор ей на ухо. — Ты помнишь, как их зовут? Винсент и Лора.

Киберы спали. Устроившись вдвоем на старом матрасе, под одним рваным одеялом.

— Подойди и погляди ближе, — Джантор легонько подтолкнул ее в спину.

Айрин остановилась в шаге от спящих.

— Скажи, разве они сделали тебе плохо? — едва слышно спросил Джантор. — Причинили боль? Достойны ненависти? Смерти? Ты правда хочешь их убить? — он двумя пальцами поднял ствол ее автомата, направил в лицо Лоре. — Сама? Прямо сейчас?

Айрин внезапно осознала, что та очень молода. И вовсе не выглядела жесткой и опасной. Страшной. Лора прильнула к плечу Винсента, красивое, почти детское лицо выражало безмятежное спокойствие.

Айрин положила палец на спусковой крючок, чувствуя, как рука ее дрожит. Спящая девушка слегка повернула голову, так, что открой она глаза, их взгляды бы встретились. И улыбнулась.

Проклятье, так нечестно. Айрин ненавидела их. Ненавидела черные машины, черные фигуры, глухие черные шлемы. Киберы не появлялись в гамме без них, и не снимали. Она даже не задумывалась, что у них есть имена и лица. Враг всегда воспринимался как безликое, безымянное, бесчеловечное зло.

Никогда прежде Айрин не видела их столь близко. Так сильно похожих на людей. В нормальной одежде, и ведущих себя, как обычные парень с девушкой. Если не знать, то и не заметишь разницы. Столь безопасных и безвредных. Улыбающихся.

Она вдруг представила, как Лора откроет глаза. Откроет и увидит…

Что она увидит? Праведную мстительницу, или злобную кровожадную маньячку?

Отвернулась, зажмурилась, на глазах выступили слезы. Джантор обнял ее. Какое-то время они стояли молча, затем вышли.

Айрин не знала, на что ей больше всего хотелось разозлиться. На улыбавшуюся во сне Лору, Джантора, что привел ее туда, или себя, не сумевшую нажать на спуск. Или на то, что вся злость куда-то исчезла, сердце переполняла лишь горечь. Уселась на свой матрас, поглядела на Джантора.

— Откуда ты знал, что я не выстрелю?

— Я не знал, просто верил в тебя. В твою доброту, — он улыбнулся. — И надеюсь, ты также веришь в меня.

— Я верю. Правда.

— Хорошо, — он повернулся, собираясь уходить, но остановился. — Я могу посидеть рядом?

Просьба сильно ее удивила. Ведь он все время занят, все время далеко.

— Зачем?

— Ну, просто… — Джантор неопределенно повел плечами. — Просто мне хорошо, когда ты рядом. Когда ты улыбаешься. Я бы хотел защитить тебя от всего этого. От войны, от горя. Показать другой мир.

— Я буду рада его увидеть.

Он присел рядом, Айрин прислонилась к нему.

— Мне тоже хорошо, когда ты рядом.

Не говоря ни слова, Джантор снова ее обнял. Она закрыла глаза, чтобы не видеть полутемный мрачный подвал, так гораздо легче представить себя в другом месте. Другом, гораздо лучшем мире. Где он всегда рядом и все будет хорошо.

Как уснула, Айрин не заметила.

Утром Джантора рядом не оказалось. Гринвуд сказал, что он вместе с Питером и парой бойцов, отлично знавших тоннели, ушел атаковать киберов с тыла. Отвлечь их отряды в другую сторону.

* * *

Очередной день поисков принес неприятности — группы, прочесывающие канализационные тоннели, несколько раз обстреляли с тыла. Все прежние усилия оказались перечеркнуты. Если враг оказался сзади, смысла двигаться вперед нет.

Генерал Вольфсон жаловался на нехватку людей, запутанность подземных коммуникаций, в очередной раз сказал, что враг знает тоннели гораздо лучше. И позади остались разве что мелкие группки, но никак не основная масса беглецов.

На которых губернатору Брайану Стилеру, по большому счету, плевать. Ничтожества, канализационные крысы. Куда важнее то, что огонь вели боевые роботы.

Среди террористов использовать их мог лишь один человек — фиомсянин Джантор.

Вот единственный кто, интересовал главу штата. Прибывший из огромного и загадочного ФИОМСа, обладающий множеством впечатляющих способностей, в том числе умением взламывать не только бортовые компьютеры техники, но и нейробуки самих хайменов.

Отец, первый губернатор Оклахомы, предупреждал о такой угрозе. Как и том, что, попав под контроль противника, еще вчера бесконечно преданные хаймены станут злейшими врагами. Исполнителями чужой воли.

Записи, сделанные камерами полицейского управления, это подтвердили. На стороне фиомсянина действовал младший детектив Винсент Рон. Предатель.

Если Джантор сумел перетянуть на свою сторону одного — сможет и других. Стилер усиливал, как мог, защиту нейробуков, но он один. Отец учил не доверять доступ к базовым настройкам операционной системы никому. Кто контролирует нейробуки — тот контролирует Оклахому.

Однако времени может не хватить. К тому же Стилер не столь талантлив, как отец — действительно великий нейкер. Сначала с помощью вирусных программ влияния он подчинил себе множество других хайменов, а затем и захватил власть в штате.

Но даже будь он жив, не факт, что справился бы. Ведь сделанную по всем правилам криптографии защиту для роботов фиомсянин спокойно взламывал.

За какие-то пару месяцев Джантор создал больше проблем, чем все Сопротивление пустов за пять лет. И, тем не менее, главной опасностью представлялся не он сам, а место, откуда он прибыл.

ФИОМС.

Обширная территория, скрытая завесой тайны. Стилер приказал отправить туда дюжину больших и малых беспилотников — ни один не вернулся. Думал послать людей — и не рискнул.

Кто этот Джантор?

Одиночка-авантюрист? Искатель приключений? Последний выживший представитель некогда густонаселенной территории?

Или же разведчик? Диверсант, посланный ослабить оборону штата перед нашествием огромной армии.

Хаймены не знают страха, во всяком случае, на уровне эмоций. Но на рассудочном уровне перспектива вторжения фиомсян пугала. Если у врага найдется хотя бы тысяча джанторов, Оклахома падет. А ведь тот утверждал, что их 150 миллионов. Как выстоять против такой невероятной мощи?

Весь день и половину ночи губернатор перебирал в уме другие штаты. С некоторыми они враждовали, эти гибели Оклахомы лишь обрадуются. Другие считались союзниками. Третьи могут испугаться дальнейшего наступления ФИОМСа. Навряд ли после 88-ми лет самоизоляции те вылезли, чтобы сожрать один штат.

Но чтобы прояснить их цели, надо найти Джантора.

Утром Стилер собрал очередное совещание оперативного штаба, без слов взглянул на генерала Вольфсона.

— Мои люди работают по 20 часов в сутки. Со времени последнего доклада арестовано…

— Фиомсянин, — перебил его глава штата. — Меня интересует лишь фиомсянин. Он арестован? Да или нет?

Начальник полиции помотал головой.

Стилер перевел взгляд на сына Клайва, командующего Национальной гвардией Оклахомы. Тоже нет.

Две главные военных силы искали Джантора уже третий день, но безуспешно.

— Какие предложения?

— Наши люди, — начал Вольфсон. — Вы же понимаете, их очень мало, особенно с учетом района поисков. Если привлечь больше людей из Талсы…

— Мы уже обсуждали это, — возразил глава информационно-аналитического департамента Сундон. — Это лишь покажет нашу слабость, спровоцирует террористов на новые атаки. Мы уже фиксируем небывалый всплеск по всему штату.

Да, они уже говорили об этом. Оклахома-Сити большой город — свыше полутора тысяч квадратных километров, плюс подземные коммуникации. А людей у Вольфсона немного. Атака на базы Сопротивления стоила огромных жертв. Нападение на управление полиции оказалась не столь кровавым, но куда более дорогим с точки зрения техники. Почти все полицейские роботы потеряны, заполучив коды управления, фиомсянин заставил их уничтожать друг друга.

Из Талсы уже прислали тысячу человек подкрепления, примерно столько же дали другие города штата.

Но нужно ведь охранять зону альфа, прикрывать бету, коммуникации, допрашивать задержанных. Даже с учетом Нацгвардии единовременно в поисках участвовали не более шести тысяч человек. По четыре хаймена на каждый квадратный километр города и прорытых под землей тоннелей. Слишком мало.

И перебрасывать новых рискованно. Если сообщения о разгроме подземных баз Сопротивления погрузили террористов в отчаяние, то успешная атака на главный оплот полиции всех всколыхнула.

Пусты словно почувствовали слабость хайменов, их уязвимость. В Талсе за последние три дня местные ячейки террористов совершили больше нападений, чем за предыдущие три месяца, в других округах штата ситуация еще хуже. Там вообще власть губернатора ощущалась слабее, ведь в Оклахома-Сити сосредоточена половина хайменов. Если еще больше ослаблять полицию на периферии, дойдет до открытых мятежей.

Впрочем, Стилер смирился бы даже с временной потерей власти над остальной территорией, будь он уверен, что эта мера позволит поймать Джантора. Сами по себе пусты слишком слабы, чтобы выстоять против мощи хайменов, можно и потом их раздавить. Но даже всех полицейских штата не хватит, чтобы тщательно обыскать город.

Разве что действительно задействовать всех? Не только полицию, а вообще.

Боевая подготовка являлась обязательной для любого хаймена, будь то программист, менеджер, врач. Каждый умел стрелять, драться, знал тактику. Конечно, офицерам полиции они уступали, но обычных пустов все же превосходили. И фиомсянин, сколь бы хорош он ни был, не сумеет одолеть сто тысяч бойцов.

Которых хватит, чтобы взять под контроль каждый перекресток, каждую канализационную трубу, обыскать каждый дом.

Чем больше губернатор думал, тем больше ему такой вариант нравился. Да, на первый взгляд бросать сто тысяч против одного кажется глупым, но выслушивать каждый день доклады о неудачах еще глупее. Эту катавасию с фиомсянином пора заканчивать, она и так затянулась непозволительно долго.

— Итак, ваше единственное предложение — задействовать больше людей?

Вольфсон кивнул. Затем неожиданно слова попросил Сундон.

— А как насчет новых задержаний? Может, стоит набрать побольше людей?

— Мы и так арестовываем всех подозреваемых, кого можем найти, — ответил Вольфсон. — Если у вас есть новые имена и адреса — говорите.

— Я не об этом, — улыбнулся Сундон. — Недавняя атака на полицейское управление имела своей целью освободить задержанных. Если опять захватить больше людей, возможно, удастся спровоцировать фиомсянина вновь напасть.

— Из-за пустов? — Вольфсон презрительно скривился. — Не смешите. Кому интересны эти бесполезные ничтожества? Главной целью было уничтожить нашу технику, пусты — лишь отвлекающий маневр.

— Не скажите, — Сундон покачал головой. — Мои аналитики пришли к другому выводу. Вот, смотрите, первая встреча, — включился голографический проектор, на экране появилось изображение фиомсянина. — По иронии судьбы первым выявил его переметнувшийся к врагу Винсент Рон. Джантор вступил в контакт, а затем и конфликт, желая спасти задержанную детективом женщину-пуста. Это раз.

Картинка застыла, появилась другая.

— В клуб, откуда он появился, фиомсянин пришел, чтобы вызволить другую женщину, Айрин Глейзер. Вы сами так нам говорили, — Сундон посмотрел на Вольфсона.

— Я исхожу из показаний задержанных бандитов Дугласа.

— Вот, — глава аналитиков кивнул, вторая картинка застыла. — Далее наша атака на базы в метро. Выбравшись на поверхность, фиомсянин действует вместе с группой пустов, хотя они его, очевидно, сдерживают, — в воздухе застыла третья картинка — Джантор помогает подняться в кузов все той же Глейзер. — Наконец, атака на полицейское управление с целью освободить арестованных, — победным тоном закончил Сундон. — Все говорит за то, что фиомсянину пусты небезразличны. И если набрать их побольше, не важно, каких, мы спровоцируем его на очередную атаку. Выгодную нам.

— Он не станет нападать второй раз в том же месте, — возразил Вольфсон. — Он слишком умен.

— Вынуждать его на атаку в том же месте не обязательно. Можно, к примеру, захватить тысячу человек, и распустить слух, что мы собираемся их казнить. Расстрелять за пределами города. Сформируем колонну с маленькой охраной, а сами приготовим ловушку. Когда фиомсянин нападет — мы его захватим либо уничтожим.

Пару минут Стилер разглядывал висящие в воздухе картинки. Хаймен, помогающий пустам, выглядит очень странно. Но факт остается фактом.

— Стоит попробовать, только фиомсянина взять живым.

— Но губернатор, это все чушь. Он хаймен и не станет рисковать ради пустов, идея Сундона…

— Молчать, — оборвал генерала Стилер, и отправил сигнал боли. Никто не смеет ему возражать, любое неповиновение наказывается. Вольфсон весь затрясся. — В словах Сундона есть определенный смысл. Фиомсянин и правда демонстрирует удивительную привязанность к никчемным пустам. И мы должны это использовать. Во всяком случае — попытаться. Получится — возьмем его. Нет — задействуем в поисках больше людей.

— Вы безусловно правы, — закивал глава полиции. — Я немедленно прикажу начать аресты. 10 тысяч, думаю, хватит. И спланируем несколько вариантов ловушек.

— Нет, — впервые за последние три дня Брайан Стилер улыбнулся. — Аресты и ловушки не понадобятся, у меня родилась идея получше.

Чтобы угрожать пустам смертью, вовсе не обязательно отправлять отряды автоматчиков, есть оружие куда более сокрушительное. Заодно он напомнит о мощи хайменов всем, посмевшим в ней усомниться.

Что же до фиомсянина, то просто захватить его мало. Надо еще придумать, как нейтрализовать его способность взламывать пароли. Даже запертый в клетку он крайне опасен. Так что клетка для такого зверя потребуется особенная.

* * *

Удар в тыл рыскающим под землей киберам принес даже больший успех, чем рассчитывал Джантор. Почти все отряды повернулись назад, в уже зачищенные тоннели, и, несмотря на превосходное знание бойцами Сопротивления подземного лабиринта, едва не перехватили их маленькую группу. Пришлось дважды пожертвовать «Кобрами», отвлекая внимание полицейских в другую сторону. А последние сутки противник вообще вел себя подозрительно тихо.

Джантора передышка радовала. Четыре десятка раненых удалось вывезти из города, еще две дюжины, немного поправившись, ушли сами, надеясь спрятаться у друзей и родных. Такими темпами дня через три на базе останутся лишь здоровые, годные к бою люди, и можно будет сосредоточиться на планировании нового удара.

Тем более что атака на полицейское управление подсказала потенциальное оружие победы. Прежде он думал заниматься каждым беспилотником по отдельности, но если центральный суперкомпьютер базы «Тинкер» хранит коды доступа ко всем боевым роботам, достаточно взломать его, и ударная мощь врага окажется в их руках.

Остается проникнуть внутрь. Винсент и Лора тут не помогут, они наверняка уже в черном списке. Можно попытаться захватить кого-то еще. Или машину. Для него главное — попасть внутрь. Надо лишь разузнать, какие автомобили регулярно покидают базу, их маршруты.

Вот где пригодятся захваченные у полиции «Стражи». Последнее время не менее трех десятков наблюдательных роботов постоянно летали над зонами альфа и бета. Если повезет, враг не догадается, что среди них затесались чужие.

Главное — наладить управление. Из-под земли сигнал наружу не пробьется, но у них есть проводная связь с поверхностью. Если поставить ретранслятор недалеко от базы, Джантор сумеет вести «Стража», не покидая бункера.

Он почти закончил проектирование, когда подвал слегка тряхнуло. Затем еще, снова и снова. Где-то далеко, но взрывы очень сильные.

Что, черт возьми, происходит? Под землей имелись и другие мелкие базы, укрытия, тайники, но для них не требовалась столь мощная атака. Джантор собрал штаб Сопротивления.

— Может, они пытаются все просто обрушить, — предположил Ортвик. — Не могут нас найти, вот и хотят решить проблему радикально.

— Тоннели метро — возможно, его практическая ценность нулевая. Но обрушить канализацию, — Джантор покачал головой. — Город ведь затопит дерьмо. Включая зону бета. Или даже альфу.

— Киберам плевать на людей, — возразил Ортвик. — Они без колебаний утопять всю северную Оклахому, лишь бы нас уничтожить.

— Джантор, — окликнул его один из хакеров. На бледном лице читался ужас. — Ты… — парень помедлил, сглотнул, — думаю, тебе надо увидеть.

Предчувствуя беду, Джантор подключился к сети на поверхности. Увиденное потрясло. Тяжелые ракеты киберов уничтожили целый район. Клубы дыма еще не рассеялись, но там, где глазу открывалась земля, не было ни одного уцелевшего здания. Только обломки.

И сообщение, одно по всем каналам связи:

— Главарь Сопротивления Джантор должен сдаться. Иначе каждый час будет уничтожаться еще один район Оклахома-Сити зоны гамма.

Разум отказывался верить в подобную дикость. За короткое пребывание здесь Джантор видел немало насилия, жестокости, убийств. Но всегда имелась хоть какая-то логика, пусть даже уродливая и ошибочная. Однако все прежнее меркло рядом с уничтожением сотен, тысяч невинных людей.

Мерзкие бесчеловечные ублюдки. Подонки, не имеющие права жить.

— Проклятые мясники, — Ортвик ударил кулаком по столу. — Они за это заплатят. Смерть киберам.

— Да, — поддержал Питер. — Ударим в ответ, и как можно быстрее.

— Поднимем всех жителей города, — воодушевленно продолжил Сэм. — Раньше многие надеялись отсидеться в стороне, как-то приспособиться. Но теперь каждый видит, какие киберы сволочи. Все жители зоны гаммы. И даже многие бетеры. Всеобщее восстание, которое сметет гадов.

По подвалу прокатилась волна оживления, люди стали разбирать оружие.

Джантор мысленно пробежался по списку имевшейся техники. У него тоже есть боевые роботы, пусть их огневая мощь многократно уступает противнику. Но придется воевать тем, что есть. Медлить нельзя, киберы не остановятся перед новым массовым убийством. Бойцы Сопротивления должны выйти на поверхность, чтобы остановить их. Сражаться и…

На предупреждение нейробука о негативных эмоциях он обратил внимание не сразу. Да и что смотреть, он слишком сильно их ощущал. Ненависть к совершившим чудовищное преступление. Да, черт возьми, эмоции зашкаливают. Ну и пусть. Пусть ярость ведет их к победе. Или смерти.

Нет, так неправильно.

Активировал нейропрограмму, чувствуя, как злость постепенно угасает и на смену ей вновь приходит холодный расчет. Вокруг него уже собирались вооруженные бойцы, причем даже многие раненые взяли автоматы. Гринвуд и Ортвик говорили по смартфонам, отдавая команды группам в других районах города.

И Айрин здесь, в громоздком бронежилете, выглядящем на стройной фигуре нелепо. Он не имеет права вести ее на смерть. Никого из них.

— Положите оружие.

На миг все застыли.

— Но почему? — воскликнул Ортвик. — В Оклахоме более четырехсот тысяч жителей. Даже если поднимется хотя бы половина…

— Ее уничтожат. Сэм, ты, возможно, и забыл, чем располагают киберы, но я помню. Это, — Джантор указал на монитор, демонстрировавший кадры тотального разрушения, — реактивная система залпового огня «Хелл». Калибр 400 миллиметров, вес боевой части в варианте для малого радиуса действия — 700 килограмм. Площадь поражения — порядка километра. И киберы способны разом выпустить сотню ракет. Залп каждые три минуты. Мы можем собрать хоть четыреста тысяч, хоть четыре миллиона — их сметут.

— А что ты предлагаешь? — воскликнул Ортвик. — Просто спрятаться и смотреть? Сейчас есть шанс поднять людей. Поднять всех. Потом они забудут и снова попрячутся, надеясь отсидеться. Что нам делать?

Разум подсказывал ответ. Страшный, жестокий, неумолимый. Теперь, подавив эмоции, Джантор отчетливо это понимал. Слишком часто он моделировал, рассчитывал шансы Сопротивления в открытом столкновении. Брал разные начальные условия, варианты развития событий. Но итог всегда получался один — гибель. Потери врага могли составить сотни, даже тысячи, но бойцов Сопротивления неизменно ждала смерть.

— Вы знаете, что мы должны сделать. Вернее, что я должен сделать.

Признавать это не хотелось, делать — тем более. Но выбора нет. Киберы наглядно показали, что их требование — не пустая угроза. Они без колебаний убьют тысячи. Секунду все молчали, затем Питер шагнул к нему.

— Погоди, погоди, ты же не собираешься подчиниться? Не думаешь сдаваться?

— Ты знаешь, что так надо. Вы все знаете.

— Джантор, нет! — бросилась к нему Айрин, обхватила руками. — Ты не должен туда идти. Они убьют тебя.

— Не должен, — поддержал Ортвик. — Ты не можешь сдаться. Это значит признать, что они победили.

— В противном случае они убьют тысячи. Может, десятки тысяч. Вы сами видели, что они сделали.

— Да, и поэтому мы должны сражаться. Ты ведь не думаешь, что с твоей сдачей все закончится? Вдруг завтра они уничтожать еще квартал? И потребуют, чтобы мы все сдались. Мы что, должны безвольно капитулировать? Мы не дадим себя запугать, мы примем бой, — глаза Сэма горели огнем.

Остальные согласно загудели, сжимая в руках оружие. Джантор вздохнуть.

— Я не могу сказать, что делать, если они предъявят аналогичный ультиматум вам. Есть решения, которые человек принимает сам. И я должен…

Его слова потонули в общем гуле. Многие предлагали сражаться, и, если не получится победить, всем вместе умереть.

— Да, мы можем погибнуть, — заявил Гринвуд. — Никто из нас не хочет умирать, но, вступая в Сопротивление, мы знали, какова цена победы. И выбрали борьбу, потому что есть дело важнее жизни каждого из нас. Оно действительно важнее. Наш долг — не дать ему умереть. Пусть мы погибнем, но вдохновим других. Борьба продолжится. Но если ты сдашься, люди потеряют веру.

Его поддержали почти все. Они и правда готовы сражаться и умирать.

— Хватит! — Джантору пришлось кричать, чтобы перекрыть шум. — Я, черт возьми, не хочу идти к ним. Не хочу больше, чем любой из вас, — он секунду помолчал. Нейробук способен подавить страх как эмоцию, но он ничего не способен сделать с жутким осознанием близкой гибели. — Но я должен так поступить. И в глубине души каждый из вас знает, что я прав.

На минуту в подвале повисла мертвая тишина. Каждый из них знал. И на месте Джантора поступил бы также. К тому же…

Мысль на первый взгляд казалась безумной. Пресловутой соломинкой, за которую цепляются, потому как другой надежды нет.

— Последние дни я ломал голову над тем, как проникнуть на базу «Тинкер». Возможно, они сами привезут меня туда, — он улыбнулся. Просто чтобы их ободрить.

— А если тебя сразу убьют? — воскликнула Айрин.

— За живого меня обещана куда большая награда, чем за мертвого. Значит — живым я для них ценнее. И если сдамся сам — у них не будет причин убивать меня сразу.

— Но они ведь будут рядом, — возразил Гринвуд. — Следить за каждым движением.

— Пусть следят. Они могут надеть наручники, связать меня по рукам и ногам, спеленать, как мумию, — с каждым словом Джантор чувствовал себя увереннее. — Завязать глаза, заткнуть уши. Но они никак не помешают мне думать. Не сумеют отследить мою мысль. Киберы могут связать мое тело, но мозг и нейробук останутся свободными. И там, внутри их цитадели я окажусь для них гораздо опаснее, чем сидя в этом подвале.

Его уверенность, пусть и несколько наигранная, передалась всем. Кроме Айрин.

— А если у тебя не получится? Если тебя убьют?

— Мы на войне. Каждого из нас в любой день могут убить. Все, хватит! — он отстранил висевшую у него на шее девушку. Времени мало. — Найджел, сможешь раздобыть машину? Не хочу объявлять о себе слишком близко от базы.

— Постараюсь.

Джантор спустился в свой маленький бункер. Винсент и Лора стояли, держась за руки, через нейробук он чувствовал их эмоции. Ужас, жалость, вина, страх. Протянул им два пистолета.

— Возьмите патроны, сколько сочтете нужным. Многие здесь ненавидят вас и без меня, ну, в общем, думаю, вам лучше уйти.

— Куда? — с дрожью в голосе спросила девушка.

— Я не знаю. Постарайтесь начать новую жизнь.

Втроем поднялись в большой подвал. Провожать хотелось всем, но Джантор, скрепя сердце, остановил их. На душе и так тяжело, да и привлекать внимание не стоит. Война продолжается.

Наверх, в полукилометре от базы поднялись Гринвуд, Ортвик, Питер и Айрин. Найджел уже раздобыл машину. Винсент и Лора, бросив на Джантора последний взгляд, пошли прочь. Он пожал руки оставшимся.

— Айрин, береги себя. И знай, что я тебя люблю.

Собираясь произнести эти слова, Джантор не был стопроцентно уверен, что его чувства к ней полностью соответствуют этому понятию, просто надеялся, что услышать их Айрин будет приятно. Однако, сказав, осознал, что так оно и есть. Она для него дороже, чем любой другой человек в мире.

Девушка заплакала, кинулась к нему, обняла.

— Не уходи, пожалуйста, не уходи. Ты не можешь уйти. Они и так забрали у меня отца, потом дядю Майкла. Они не могут забрать еще и тебя! Нет!

— Я должен. Другого выбора нет.

— Есть. Ты можешь бежать. Вернуться к себе, в ФИОМС. И все киберы Оклахомы не достанут тебя.

Да, он мог. И очень хотел однажды вернуться в свой мир. Но не такой ценой. Не за счет тысяч других жизней.

— Перестань. Помнишь, что ты тогда сказала? Что веришь в меня. Вот и верь. Верь, что я не сдающийся пленник, а диверсант, пробирающийся в самое логово врага.

Айрин посмотрела на него, попыталась улыбнуться. Но по щекам текли слезы. Он поцеловал ее.

Все, хватит прощаться. Питер подхватил девушку, не давая идти следом, Джантор сел в машину. Через минуту поворот скрыл их из виду. Еще через десять он связался с киберами. Пусть думают, что победили. Генерал Вольфсон приказал ехать к разрушенному Капитолию.

Здесь ждала маленькая армия. Десятки машин и бронетранспортеров, сотни солдат, роботы, сверху дюжина ударных беспилотников. И камеры. Хотят запечатлеть свою победу.

Джантор остановился в нескольких метрах от противника, вышел из машины, показывая, что в руках нет оружия. С минуту киберы наблюдали, затем задняя дверь большого грузовика открылась, два человека выкатили поблескивающее металлом кубическое сооружение. Вольфсон указал на него.

Подойдя ближе, Джантор понял, что это клетка. Двойная клетка. Внутренняя решетка из толстых стальных прутьев, внешняя — из тончайшей, плотно переплетенной проволоки. Клетка Фарадея.

Едва дверь закрылась, поток воспринимаемых нейробуком радиосигналов оборвался. Электромагнитные волны сюда не проникают.

Его повезли прямиком на базу «Тинкер». На лифте спустились вниз, метров на сто. Губернатор Брайан Стилер сидел в огромном кожаном кресле в обширном кабинете. Прямо над ним флаг Оклахомы, с одной стороны — собственный портрет, с другой — отца. Человека, захватившего власть над киберами штата.

В жизни худой седой старик с острым лицом выглядел далеко не так величаво, как на плакатах и в телепередачах.

Минуты три они молча рассматривали друг друга. Первым заговорил Стилер.

— Ты обошелся нам очень дорого, Джантор из ФИОМСа.

— Я сожалею о жертвах, как с одной, так и с другой стороны. Если мы сумеем договориться, то избежим дальнейшего кровопролития.

— Договориться?! — губернатор подался вперед. — И чего тебе надо? Что хочет ФИОМС?

Вопрос Джантора сильно удивил.

— ФИОМС? Большинство живущих там даже не подозревают о вашем существовании. Я сам узнал 67 дней назад. Но какие-то люди знать о вас должны. Полагаю, они занимают важные посты и хотят, чтобы прочие фиомсяне оставались в неведении касательно жизни здесь.

— Так ты одиночка, — Стилер улыбнулся и потер руки. — А чего надо конкретно тебе?

— Чтобы вы прекратили бессмысленную, безумную войну. Убийства, аресты, допросы с применением пыток.

Губернатор откинулся назад в кресле, во взгляде сквозило удивление.

— Зачем? Ты же хаймен. Какое тебе дело до никчемных пустов?

— Они не пусты, а вы отнюдь не хаймены. Мы все люди. Ради чего эта бесконечная война? Чего вы хотите добиться?

Какое-то время Стилер молчал. Неужели подогреваемая взаимной ненавистью война идет столь долго, что и глава штата не понимает, ради чего?

— Ты знаешь нашу историю? — наконец спросил губернатор. — Они пытались ограничивать нас, наши права. Объявили войну. Но мы победили, и должны держать их в узде. Иначе они начнут новую войну.

Джантор слушал и не мог поверить. Та война кончилась 57 лет назад.

— Все ваши усилия, все жертвы, вся жестокость бесполезны. Вы убиваете одних, но их место занимают другие, желающие отомстить. Это тупик, замкнутый круг. Но есть другой путь. Тот, который выбрал ФИОМС. Мы можем построить другой мир, другое общество. Где не будет жестокости, насилия, войны.

— Глупая утопия, — отмахнулся Стилер.

— ФИОМС — не утопия, а реальность. И я готов всеми силами помогать вам. Сделать Оклахому лучше.

С минуту губернатор молча рассматривал его.

— И кем же я стану в новом лучшем мире? — в его голосе звучала насмешка.

— Человеком. Таким же, как все.

— Как все? — Стилер поморщился. — Но зачем? Я не как все. Я выше, лучше всех. А самый слабый хаймен превосходит лучшего из пустов, ведь так? — спросил он окружавших клетку автоматчиков. Те горячо его поддержали. Губернатор перевел взгляд на Джантора. — Меня вполне устраивает Оклахома. Моя Оклахома. Я не хочу ее менять. Но ты действительно можешь мне помочь. Твои способности впечатляют. Для начала мы раздавим остатки Сопротивления. Затем расскажешь о ваших фиомсянских технологиях. Тогда мы сумеет расширить влияние, захватить власть в других штатах.

Слова его привели Джантора в ярость. Стилер убивает сотни невинных людей, мечтает о новых завоевания, и рассчитывает на помощь?

— Такой помощи вы не получите.

— Это вопрос решенный. Я установлю тебе комплект нейропрограмм контроля. Я строгий начальник, но справедливый, и щедро награждаю отличившихся. Служи хорошо, тогда получишь много нейрокайфа.

Джантор усмехнулся.

— Я никому не служу. И могу получить сколько угодно нейрокайфа без твоего разрешения. Свои же паскудные программы ты мне не установишь. Я могу взломать системы защиты ваших нейробуков, но вы никогда не взломаете мой. Не тот у вас уровень криптографии.

Стилер нахмурился.

— Если откажешься — умрешь.

— Обладатель вживленного компьютера не боится ничего, в том числе и смерти. Вы знаете это не хуже меня. И пытать бесполезно, боли я тоже не почувствуют. Все те способы, что вы применяете к обычным людям, со мной не сработают.

Губернатор стал еще мрачнее. Он молчал минут пять.

— Может, и нет. А может, мы найдем способ на тебя повлиять. В крайнем случае — убьем. Не сумеем подчинить, так хоть вытащим из памяти мертвого информацию о ваших технологиях. Так что ты подумай, Джантор из ФИОМСа. У тебя есть возможность жить, наслаждаться нейрокайфом, стать самым приближенным ко мне хайменом. Иначе — смерть.

Два кибера выкатили клетку из кабинета, подняли на четыре этажа. В новом помещении, пять на пять метров, нет ничего, только голые стены. И шесть охранника с автоматами.

Джантор проверил прутья внутренней клетки. Надежная. Ударил ладонью, клетка затряслась, но даже не прогнулась. А если раскачать, уронить? Тогда внешняя, фарадеевская, деформируется, появится брешь. Через которую пройдут радиоволны, появится контакт с электроникой.

— Даже не пытайся, — шестеро киберов синхронно подняли автоматы. — Если ты повредишь наружную клетку, нам приказано стрелять.

Губернатор Стилер хорошо продумал, как лишить Джантора самого главного оружия — нейробука.

* * *

Сдачу Джантора киберы обставили как маленькое шоу, транслируя по всем каналам. Айрин не смотрела. Не могла видеть, боялась, что его сразу убьют. Спустилась в его бункер.

Возле одной стены десяток боевых роботов. «Кобры», «Осы», «Стражи». Рядом с несколько киберских автоматов, пистолеты, шлемы с глухим забралом и камерами по периметру. Абсолютно ненужные без нейробука.

Айрин села, прислонившись к стене, и закрыла глаза, стараясь не думать ни о чем. Вскоре спустился Питер.

— Они захватили его. Посадили в какую-то клетку и увезли. Парни говорят, это клетка Фарадея.

Он жив! Джантор оказался прав — он нужен киберам живым. Мысль наполнила Айрин радостью. Вот только…

— Что еще за Фарадей? — она никогда о таком не слышала.

— Сказали, в такую клетку не проникают радиоволны.

Надежда разбилась вдребезги. Если киберы поместили Джантора туда, где нет радиосвязи, все его планы на захват их компьютеров обречены. Айрин закрыла лицо руками, пытаясь сдержать слезы.

Питер присел рядом.

— Мы что-нибудь придумаем. Нападем, вытащим его оттуда.

Она хотела верить, но не могла. Единственным человеком, способным обмануть киберов, проникнуть на их базу, обратить против врага собственные машины, был сам Джантор. Без него шансов вообще нет. Спустя примерно час Айрин поднялась большой подвал, где имелись три связанных с интернетом компьютера. Все информационные ресурсы киберов рассказывали, как со сдачей последнего главаря Сопротивления оно окончательно угаснет.

Неподконтрольные врагу сайты пестрели сообщениями о чудовищном ударе по жилым кварталам. Посмотрев карту, она с ужасом поняла, что центром был ее прежний дом. Района, где Айрин жила, больше нет.

К отчаянью прибавилось чувство вины.

Они же не состояли в Сопротивлении, не сражались с киберами, не помогали и не укрывали Джантора. Они просто жили по соседству с Айрин еще до того, как она его встретила. И теперь все эти люди мертвы.

До позднего вечера она отслеживала каждую новость, но киберы больше ничего не говорили о судьбе Джантора. На других сайтах обсуждали спасательные работы в уничтоженном районе.

Айрин должна быть там. Должна хоть чем-то помочь. Никому не говоря, она покинула подвал.

Вблизи картина разрушений ужасала. На сколько хватало глаз, на освещенном лишь слабым лунным светом пространстве не осталось ничего. Ни одного дома, лишь дымящиеся обломки и мертвые тела.

Дальше от эпицентра тотального уничтожения строения разрушились частично. Обвалившиеся стены, крыши, везде выбитые стекла. Десятки погибших и сотни раненых, помочь которым почти некому, Айрин заметила лишь одну пожарную и одну санитарную машину.

Людей вообще оказалось мало. Чудовищная, бесчеловечная атака потрясла и напугала. На выездах из города образовались гигантские пробки — многие хотели покинуть город. Другие прятались в подвалах, страшась новой атаки киберов.

Айрин присоединилась к группе из троих человек, разбиравших завалы, из-под которых доносились слабые стоны. Спустя час извлекли парня с разбитой головой, сломанными руками. Тело его мертвой подруги.

Из-под обрушившегося магазина вытащили двоих. И пять погибших. Девять человек уцелели в подвальном зале бара, где располагался бильярд. На верхнем этаже восемь трупов.

В утреннем свете картина разрушений выглядела намного четче и страшнее. Огромное пространство, где еще вчера Айрин знала каждый дом, превратилось в руины.

Стали подъезжать новые добровольные помощники. Очень кстати. Погрузив в машину раненую женщину, Айрин присела возле полуобрушенной стены. Она очень устала, глаза сами собой слипались.

Очнулась, чувствуя, как ее тянут за руку. Перед ней стояла Саманта. Коротко стриженая, худая, лет 15-ти, она мыла посуду в закусочной Рональда Брауна, через квартал от школы дяди Майкла.

— Тебе нельзя оставаться здесь. Спать лучше в другом месте.

— Хорошо, — Айрин с трудом поднялась. Она так устала. Побрела по улице, Саманта за ней.

— А ты как? У тебя… — она не смогла продолжить.

— Так себе, — пожала плечами Саманта. — Мистер Браун уехал со своими подальше. Сказал, что с него хватит. Сначала киберы тут перевернули все, искали вас, избили его, когда допрашивали. Теперь вообще всех подряд уничтожают. Многие уезжают. Мне некуда. Думаю записаться в Сопротивление, — девушка вдруг остановилась, ухватила Айрин за руку.

— Ты куда идешь?

Айрин огляделась. Впереди виднелось двухэтажное здание. От вывески «школа бокса» уцелела пара букв. Прежде она всегда могла найти у дяди приют и поддержку.

— Ты не знаешь, там кто-то есть?

Ситуация, когда покинутое здание занимал кто-то другой, обычное дело.

— Нет, — помотала головой Саманта. — Киберы постоянно следили, каждого, кто туда заходил, сразу хватали. Теперь люди обходят дом стороной. Тебе нельзя туда. Тебе вообще надо уходить. Они ведь ищут как раз тебя и твоего дядю.

Айрин ответила не сразу, пытаясь сдержать подступившие слезы.

— Дядя Майкл мертв. А я им больше не нужна. Они искали меня, лишь чтобы выйти на него. Теперь они его получили.

Саманта огляделась.

— Ты говоришь про Джантора? — спросила она шепотом. — Говорят, он был главным и перебил кучу киберов. А еще говорят, что он фиомсянин, — девочка вопросительно посмотрела на Айрин. — Как думаешь, они придут? Помогут уничтожить киберов?

— Нет.

Никто не придет и не поможет. Не вытащит Джантора из проклятой клетки. Она поглядела на дом. Даже если они наблюдают — плевать. Киберы все у нее забрали. Отца, дядю, его. Что они еще могут сделать?

Не обращая внимания на протесты Саманты, Айрин отправилась к школе бокса. Их встретила безмолвная пустота. Наружная дверь висела на одной петле, под ногами хрустело битое стекло, все спортивные снаряды поломаны. Как и мебель на втором этаже. Света нет, но в кладовке нашлась крупа и макароны. Из-под крана текла вода, и плита, к ее удивлению, работала. Они сварили овсянку.

Снаружи раздался скрип входной двери, Саманта вздрогнула. В каждом шорохе ей чудились киберы.

— Не беспокойся. Говорю же — я им больше не нужна.

Хотелось заплакать, но Айрин старалась держаться. Пусть она не нужна киберам, но может помочь кому-то еще. Разбирать завалы, ухаживать за ранеными. И потом, борьба ведь не окончилась.

— Айрин, ты возьмешь меня в Сопротивление? — спросила Саманта. — Я очень быстрая и ловкая, и стрелять научусь. Я ведь знаю, что ты с ними.

— Не сейчас. Давай поспим немного, — она стала устраиваться на старом диване.

Ножки его отломили киберы, спинка оказалась распорота, но он еще мягкий. Саманта улеглась рядом. Они уснули, прижавшись друг к другу.

Встали после полудня, поев, снова пошли разбирать завалы. Людей становилось все больше. Киберы себя не проявляли, и Айрин боялась даже думать, что это значит. Боялась за Джантора, ловила каждое слово о нем.

Слухов ходило множество. Обсуждали, кто он, и почему ради его поимки Стилер пошел на такой беспрецедентно жестокий удар.

Некоторые восхищались им, приписывая Джантору сотни убитых киберов. Впрочем, они не сильно ошибались. Другие проклинали, считая одним из виновников трагедии. В такие моменты ей хотелось то заплакать, то наброситься на них.

Как они могут так говорить? Джантор никогда не хотел ничего плохого, всегда пытался лишь помочь. И сдался, чтобы спасти других. Хотя мог легко убежать.

Киберов ненавидели все. Но о борьбе с ними почти никто не говорил. Слишком убедительной и страшной казалась их сила.

Два дня прошли в непрерывной тяжелой работе. Возвращаясь в дом дяди, Айрин, поев, сразу падала на диван и засыпала.

В граничащей с уничтоженным районом зоне спасли всех, кто уцелел, работа смещалась к центру тотального разрушения. Дому, где она когда-то жила. Теперь там лишь гигантская воронка. Вокруг еще три десятка двумя концентрическими кругами. Киберы словно хвастались, сколь мощные и точные удары могут наносить.

Айрин и еще несколько человек пытались сдвинуть кусок обрушившейся крыши, когда со всех сторон раздались испуганные возгласы. Она обернулась, и сердце будто остановилось.

Черные машины, целая колонна. В небе раздался рокот винтов, подняв голову, Айрин заметила вертолет и несколько «Стражей».

Все бросились врассыпную, она тоже. Пробежав метров сто, оглянулась. Черные машины разошлись веером, и ехали прямо на нее.

Проклятье, что вам надо? Он же сдался, сам!

Побежала быстрее, но не прошло и минуты, как ее обогнали, перекрыли дорогу. Выскочили четверо киберов. Айрин метнулась вправо, но там оказался другой автомобиль. Они окружали ее со всех сторон. Попыталась проскочить в просвет меж двух машин, но сильная рука перехватила ее.

Со всей силы ударила кулаком, кибер даже не почувствовал. Подбежали еще двое, схватили так, что Айрин не могла пошевелиться. Надели наручники, сунули в автомобиль. Черный автомобиль без стекол.

— Что вам надо? — закричала она. — Вы же получили его, ублюдки. Что вам еще надо?

Принялась пинать дверь машины. Вскоре силы кончились, остались только слезы. В безмолвной темноте Айрин везли в неизвестность.

Наконец остановились, двое киберов вытащили ее, засунули в какую-то комнатушку с голыми стенами. Опять бесконечное ожидание. Наконец снова появились конвоиры, на лифте повезли ее вниз.

Человека в огромном кожаном кресла она узнала. Самый ненавистный кибер Оклахомы — губернатор Брайан Стилер. Но куда важнее для нее увидеть другого.

Джантор. Он был жив, но все так же в клетке. И шесть автоматчиков вокруг.

— Айрин!

— Джантор! — девушка рванулась к нему, но киберы ее удержали.

— Отпустите ее, — он дернул прутья. — Отпустите. Вам она не нужна.

— Нет, — с ухмылкой ответил Стилер, потирая кончики пальцев. — Но, как я вижу, она очень нужна тебе. И если ты снова откажешься, девушка пострадает.

— Не смейте ее трогать, — Джантор начал трясти клетку, но бестолку. Айрин тоже попыталась вырваться, но два здоровенных охранника были намного сильнее.

— Все зависит от тебя, — с той же мерзкой ухмылкой ответил губернатор.

— Что им надо?

Джантор повернулся к ней, несколько секунд колебался.

— Помнишь, я говорил о программах управления и контроля. Он хочет установить их в мой нейробук. Чтобы я служил ему.

Айрин помнила. Но никогда по-настоящему не верила. Не хотела верить, что какие-то дурацкие программы способны заставить человека поступать против собственной воли.

И поняла, зачем она им. Эти ублюдки не смогли сломать его, и теперь пытаются достать через нее. Снова отчаянно рванулась.

— Ты не должен сдаваться, не должен соглашаться. Даже ради меня.

Он смотрел, в глазах его сквозили сомнение и боль.

— Откажешься — она умрет, — заявил Стилер. — Но не сразу. Ты не боишься собственной боли, но как насчет ее боли?

Один из охранников стал выворачивать ей руку. Айрин зажмурила глаза, стиснула зубы. Она не сдастся, мерзавцы не услышат ее криков, не увидят слез.

Но кибер давил все сильнее, с каждой секундой боль нарастала, становилась ужаснее. Невыносимее. Наконец она не выдержала.

— Хватит, хватит. Прекратите, — словно издалека донесся крик Джантора. — Я согласен.

Кибер отпустил ее, но боль прошла не сразу. Наконец Айрин сумела поднять голову.

— Ты не должен, не сдавайся.

Он посмотрел на нее и покачал головой.

— У меня нет выбора, — затем повернулся к губернатору. — Как вы собираетесь установить свои чертовы программы?

Айрин снова дернулась, но плечо тут же отозвалось дикой болью. Киберы больше не обращали на нее внимание. Один охранник притащил какую-то штуку на проводе, просунул ее в клетку через маленькое окно. Какое-то время не происходило ничего. Джантор и Стилер смотрели друг на друга, охранники стояли неподвижно. Айрин глядела сквозь слезы, которых уже не стеснялась. Больше все она жалела, что не умерла раньше.

Наконец губернатор откинулся в кресле. В следующую секунду лицо Джантора исказила гримаса жуткой муки. Как тогда, когда он занимался своим нейробуком. Он столько выстрадал, чтобы избавиться от чужого контроля. А теперь попал под власть человека намного хуже.

Стилер торжествующе улыбнулся.

— Все, теперь ты мой. Будешь моим до мозга костей.

Охранник отпер двери, Джантор вышел, поглядел на Айрин.

— Отпустите ее.

— Любую награду необходимо заслужить, — ответил Стилер. — Чем ты меня порадуешь?

Пару секунд Джантор молчал.

— Помнится, вы хотели покончить с Сопротивлением. Что ж, это несложно устроить. После разгрома их сети в метро главная база находится в подвалах бывшего тренировочного центра Нацгвардии, это на пересечении авеню Келли и 63-й улицы.

Айрин не могла поверить. Неужели это правда? Неужели тот Джантор, которого она знала, так быстро стал проклятым кибером.

— Нет! Прекрати! Как ты можешь? Ведь они же убьют их. Убьют всех. Не говори.

Снова рванулась к нему, и охранники неожиданно ее отпустила.

— Не смей им говорить, — она несколько раз ударила Джантора в грудь. — Не предавай их. Они же верили тебе. Готовы были умереть вместе с тобой. Не говори им.

— Прости, но так надо, — ужасающе спокойным тоном ответил Джантор и повернулся к Стилеру. — На поверхности нет ничего, все здания давно разрушены, но под землей остались несколько подвалов, уцелевшие террористы прячутся там. Я составил карту других известных мне баз и тайников, списки лиц, адреса. В общем, собрал все данные в один файл.

Айрин снова его ударила.

— Ненавижу тебя. Ненавижу. Ненавижу всех вас. Как ты мог нас предать? Лучше бы ты умер.

Будь под рукой автомат, она бы сама его застрелила. А потом себя. Все кончено. Джантора, которого она любила, больше нет. Как не будет и Сопротивления. Все, что было ей дорого, отняли проклятые киберы.

Пару минут Стилер сидел молча, но с каждой секундой все шире улыбался.

— Прекрасно, — наконец произнес он. — Твои сведения очень ценны. Я награжу тебя, — губернатор помедлил, — дам 50 часов нейрокайфа. Я же говорил, что щедро награждаю отличившихся.

Джантор тоже улыбнулся.

Ни к одному человеку Айрин еще не испытывала такой ненависти.

— Все ради этого, да? Ты предал нас, предал Питера, Найджела, всех остальных ради паршивого нейрокайфа?

— Замолчи, — перебил ее Стилер. — Меня утомило твое нытье. Если не заткнешься, получил пулю.

— Ну и плевать. Убивайте, мерзкие ублюдки! Злобные тупые твари!

Смерть ее уже не пугала, Айрин лишь жалела, что не сможет прихватить на тот свет их двоих.

— Вы обещали, — напомнил губернатору Джантор. — Обещали отпустить ее.

— Обещал, — усмехнулся Стилер. — Но не потерплю оскорблений от жалкой пустышки. И в любом случае ты теперь мой. Что захочу, то и сделаешь. Если я пожелаю, ты забудешь ее. Станешь ненавидеть. Сам захочешь убить. Возможно, именно так я и поступлю.

— Нет.

Губернатор нахмурился.

— Не смей мне перечить. Любое неповиновение наказывается.

Джантор улыбнулся. Улыбнулся той искренней доброй улыбкой, что всегда отличала Джантора из ФИОМСа.

— Больше нет. Вы никого уже не сможете наказать.

Стилер буквально впился в него взглядом, с каждой секундой лицо его становилось все более напряженным и хмурым. Джантор продолжал все так же улыбаться. Затем протянул руку Айрин.

— Все в порядке, все кончилось.

— Что ты сделал? — голос губернатора звучал растерянно.

— Ложь — странная штука. Живя в ФИОМСе, я даже не знал о ней. Попав сюда, не понимал, зачем она нужна. Но теперь, кажется, понял. Я обманул тебя. Твои дурацкие программы установлены не на реальный, а виртуальный нейробук. И ты не сможешь мне приказывать, причинить боль.

Стилер побагровел.

— Взять их. Взять обоих.

Восемь охранников ринулись к ним, и почти сразу рухнули на пол.

— Что происходит? Что ты сделал? — голос губернатора сорвался на визг.

Джантор вздохнул, покачал головой.

— Вечно вы торопитесь, и думаете, что насилие может что-то решить. Я неплохо изучил ваши программы, когда удалял их Винсенту и Лоре. Плюс кое-что узнал, пока ты устанавливал мне свой комплект. Качественная работа, но в защите имеется пара дыр. Среди данных о Сопротивлении спрятан троянец, который нашел в твоем нейробуке и переслал мне пароли к вживленным компьютерам остальных киберов. Я сменил коды, так что твоя власть закончилась. Для человека, мнящего себя выше всех, ты удивительно глуп.

Айрин смотрела то на него, то на трясущегося Стилера, и боялась поверить. Неужели Джантор и правда всех обманул? В очередной раз превзошел? Захватил их компьютеры. Звучало слишком хорошо, даже нереально, однако лежащие на полу охранники служили наглядным подтверждением.

— Так значит, ты не…

— Не подчиняюсь ему? Конечно же нет. Помнишь, что я тебе говорил? Я вовсе не пленник, я диверсант в логове врага. Просто добавил немного правды, так ложь звучит убедительнее. Извини, что не мог тебе сказать. Но ты тоже помогла их обмануть.

Она бросилась ему на шею, на глазах снова проступили слезы. Теперь от радости. Потом Айрин кое-что вспомнила.

— Но ведь киберы теперь знают. Знают, где прячутся остальные. Бежим, надо предупредить их, — она бросилась к выходу, пытаясь тащить его за собой.

Джантор снова притянул ее к себе, обнял, улыбнулся.

— Айрин, нам больше не надо бежать, не надо никого предупреждать. Война закончилась. Мы победили.

* * *

Они победили, но победа решила лишь часть их проблем. К тому же почти сразу появились новые.

Джантор удалил нейропрограммы, подавлявшие жалость и сострадание, порождавшие злость и презрение к обычным людям, но отношение большинства киберов осталось практически неизменным. Ведь их с детства учили всех остальных ненавидеть. К тому же за годы воздействия скрытых программ выработались очень сильные ассоциативные нейросвязи. И если молодые, как Винсент и Лора, еще могли перестроиться, понять, что никаких причин презирать и ненавидеть других людей нет, для старшего поколения злость стала неотъемлемой частью сознания и психики.

Уже в первый день Джантор получил десятки сообщений о стычках. Конфликты возникали даже чаще, потому что обычные люди перестали признавать особый статус и власть прежних хозяев Оклахомы, те же продолжали считать, что удел остальных — безропотно подчиняться.

Исправить ситуацию могли нейропрограммы противоположной направленности. Если привязать к образу обычных людей положительные эмоции, старая злоба быстро исчезнет, сменившись искренней симпатией.

Но использовать такой инструмент Джантор не хотел, ведь тогда он сам превращался в тайного манипулятора. Однако ситуация не оставила ему выбора. На второй день конфликтов стало еще больше, а несколько драк закончились летально. Смерть, которой он отчаянно старался избежать, вновь собирала страшную жатву.

И анализ эмоциональных процессов киберов показал, что на перестройку сознания даже в отсутствие конфликтов уйдут годы. А постоянные стычки вообще все похоронят.

Из двух зол приходилось выбирать меньшее. Джантор установил фиомсянские нейропрограммы, подавлявшие ненависть и агрессию, плюс изменил стилеровскую так, что вместо злобы и презрения она порождала столь же легкую радость. Пусть это неправильно, но на первом этапе необходимо.

Данный шаг резко снизил конфликтность киберов, но обладатели нейробуков были меньшей частью его проблем. Куда больше неприятностей создавали те, ради кого он боролся.

Поначалу немногие поверили, что власть Стилера пала, а бойцы Сопротивления восприняли сообщение Джантора как попытку заманить остальных в ловушку.

Когда он вместе с Айрин вышел к границе сектора альфа, первыми появились только Питер и Сэм Ортвик. Лишь убедившись, что пулеметы периметра молчат, вышли другие — Олаф Гринвуд, Дороти Норманн, Лэнди Катсон, Найджел и прочие.

Напряженные, с автоматами в руках, то и дело озираясь и подозрительно косясь на встречных киберов, они все же прошли на базу «Тинкер». Катсон сразу предложит все взорвать. Очередная глупость.

Уничтожение имело смысл, когда всем заправлял Стилер. Но теперь техника под контролем Джантора, и он собирался уничтожить лишь оружие. Точнее, разрезать на металл. Всему же остальному найдется полезное применение.

Жители Оклахомы к его словам об отмене деления города на зоны и свободном проходе в любую его часть также отнеслись с недоверием. В первый день пересекать линию пулеметов рисковали единицы.

На второй уже десятки, а под вечер в бывшем секторе альфа находилось более двух сотен человек. К сожалению, прибыли они отнюдь не ради любопытства. На стенах появлялись надписи «смерть киберам» и другие призывы к насилию, отмечались попытки грабежа и вандализма, поджогов машин, нападения на обладателей нейробуков.

Еще больше стычек произошло в зоне бета и на предприятиях «Оклахома Корпорейшн». Все призывы, объяснения и убеждения Джантора по телевидению и через Интернет игнорировались, а порой и высмеивались. Подобно Айрин и бойцам Сопротивления, обычные жители не верили, что поведение киберов обусловлено тайными нейропрограммами.

На третий день Джантору пришлось задействовать полицию. Еще ночью он с вернувшимся в город Винсентом отобрал пять сотен молодых, в ком ненависть еще не пустила глубокие корни. Разумеется, прежняя тактика террора и насилия не годилась, пресекать нападения надо максимально мягко, чтобы не порождать ненависть к стражам порядка.

В первые часы эти меры казались эффективными. После задержания полусотни человек, пытавшихся крушить в зоне альфа все, что попадет под руку, остальные слегка притихли. Но вечером ситуация взорвалась.

Огромная, свыше пяти тысяч толпа собралась вокруг полицейского управления, требуя освободить задержанных. Стены самого здания выдерживали даже артиллерийские снаряды, а вот всему остальному изрядно доставалось. К тому же задние ряды принялись громить и окрестные строения, не принадлежащие киберам.

В принципе, даже не прибегая к оружию, справиться с десятикратно превосходящим врагом парни Винсента вполне способны. Но столь грандиозное побоище лишь разожжет новую ненависть, и Джантор приказал всех отпустить, надеясь, что народ успокоится.

Он ошибся.

Воодушевленная успехом толпа устремилась в зону альфа, круша все на своем пути. И с каждой минутой их становилось больше, из гаммы подъезжали новые люди, алчущие возмездия. По-прежнему не желая применять силу, Джантор взял машину и отправился к ним, надеясь, что его присутствие остановит погромы.

Долго ехать не пришлось, полсотни человек собрались возле продуктового магазина. Одни ломали все, что попадалось под руку, другие уносили, что могли.

— Стойте, что вы делаете? Прекратите это безумие.

Человек десять повернулись к нему.

— Ты кто такой? — спросил пузатый мужик. — Где-то я тебя видел.

— Так это же Джантор. Тот самый, что одолел Стилера, — выкрикнул другой.

— Ну так присоединяйся, дружище, — толстяк улыбнулся и протянул руку. — Пора окончательно уничтожить проклятых киберов, — он ударил палкой по остаткам витрины. Со звоном вниз посыпалось битое стекло.

— Прекратите! — Джантор вырвал у него палку, отшвырнул в сторону. — Так нельзя, неправильно. Хватит все ломать, возвращайтесь домой.

Улыбки сменились недоумением.

— Эй, парень, ты чего? Это же принадлежит чертовым киберам.

— Да какая разница. Поймите, разрушать неправильно. Как и убивать. Не надо больше насилия, лучше жить в мире.

— В мире с киберами?

— Да. Поверьте, никаких объективных причин для вражды нет. Вся это война — цепь ужасных ошибок и недоразумений, которые я хочу исправить. Не надо ничего ломать, никого бить, просто возвращайтесь домой и…

— Да что его слушать. Он же и сам кибер, — выкрикнул кто-то.

— Точно, он один из них. Просто хочет занять место Стилера.

Толпа загудела, словно рой рассерженных ос.

— Я не хочу занимать чье-то место, — стал убеждать их Джантор. — Просто прекратить это дикое бессмысленное насилие. Для вас самих лучше…

Из толпы вылетел первый камень. Затем второй, третий. От любого по отдельности он легко бы увернулся, но их было слишком много. Один попал в руку, которой он закрывался, другой в грудь, третий рассек кожу на голове. Несколько человек устремились вперед, замахиваясь палками и стальными прутьями, не оставив иного выхода, кроме бегства.

Преследуемый дюжиной разъяренных людей, Джантор заскочил в ближайший жилой дом. Здание было новой постройки, без окон, прочная дверь отсекла погромщиков.

Он вздохнул, вытер текущую по голове кровь. Проклятье, ну зачем же так. Хотел ведь как лучше, без насилия.

— Мы и дальше будем это терпеть? — раздался голос сверху.

На лестнице стоял невысокий крепкий мужчина лет 50-ти. Из квартир появлялись другие жильцы, и во всех взглядах читалось осуждение. Не имея сил противостоять программам собственных нейробуков, киберы признали Джантора за главного, но, хотя он и дал каждому час нейрокайфа в день, его авторитет был несоизмерим с влиянием прежнего губернатора.

Разумеется, используя стилеровские программы, Джантор легко мог стать для них самой почитаемой персоной, но так будет неправильно.

— Злобные безмозглые пусты, — заговоривший сплюнул. Его звали Николас Уоррен, он возглавлял отдел по разработке программного обеспечения боевых роботов. — Дай им волю — и получишь хаос.

Секунд десять Джантор прислушивался к воплям за дверью. Покачал головой.

— Они очень рассержены. И у меня нет сил их остановить.

— Есть, — возразил Уоррен. — Просто дай команду, сними блокировку оружия — и мы очистим улицы от этого сброда. Наведем порядок.

Благодаря нейробуку Джантор легко читал его эмоции. За долгие годы ненависть и презрение проникли в сознание очень глубоко. А теперь к злобе примешивались недоумение и разочарование, обращенные на самого Джантора.

Да, у них достаточно сил, чтобы навести порядок, в каждом доме есть оружие. Но пустить его в ход — значит залить город кровью.

Крики за дверью постепенно стихали — не сумев сразу сломать прочную дверь, погромщики отправились на поиски более легкой добычи.

— Мы так и будем их терпеть? — снова спросил Уоррен.

— Сегодня — да. Вы много лет притесняли и унижали их, и породили очень сильную ненависть. Куда сильнее той, что живет в вас. Стены крепкие, они вряд ли сумеют ворваться. Пусть выпустят злобу на вещах, но я не допущу, чтобы пролилась кровь.

Наверное, в сложившейся ситуации это оптимальный выход. Джантор разослал всем указание запереться в надежных помещениях, в драки не вступать. Здания можно отремонтировать, технику починить, но нельзя воскресить погибших.

Буйство продолжалось всю ночь, лишь под утро люди разошлись по домам. Он вышел на улицу. Всюду обломки, перевернутые машины, кое-где поднимался дым пожаров. Но больше всего Джантора огорчали людские потери, совсем избежать которых не удалось. 14 человек, не успевших добраться до надежного убежища, были убиты разъяренной толпой, вдвое больше получили серьезные травмы. Несколько обычных людей также погибли.

Он вернулся на базу «Тинкер». Вокруг нее бушевала самая большая толпа, но пробиться внутрь никто не смог. Вызвал Винсента и еще несколько полицейских, кого назначил старшими. Хотелось верить, что погромы больше не повторятся, но лучше подготовиться.

К тому же, хотя основная толпа схлынула, из города продолжали приходить сообщения о небольших группах, грабивших магазины и офисы, нападавших на обладателей нейробуков.

Поколебавшись, Джантор дал команду их арестовывать. Всех задержанных теперь доставляли на базу «Тинкер», защищенную намного лучше полицейского управления. Но если с маленькими группами справиться можно, то как бескровно бороться с огромными массами людей, ни Винсент, ни его коллеги не знали. Они всегда полагались на подавляющую огневую мощь, применение которой Джантор сразу исключил.

Он снова запустил по всем телеканалам и информационным сайтам призыв отказаться от насилия и наладить мирное сосуществование, но, судя по оставляемым комментариям, всерьез его не воспринял никто. И все чаще звучали обвинения в предательстве, переходе на сторону киберов.

Совещание прервалось появлением Айрин, следом зашли Питер, Олаф Гринвуд и Дороти Норманн. При виде полицейских они сразу помрачнели.

— Мы можем поговорить? — спросила Айрин. — Без них?

— Хорошо. Парни, оставьте нас ненадолго.

— Так это правда? — спросил Питер, когда Винсент с коллегами вышли. — Ты возродил киберскую полицию?

— Мне приходится. Ты сам знаешь, что творится на улицах. Я всеми силами стараюсь избежать насилия, но они буквально вынуждают меня.

— И ты решил призвать на помощь киберов?

— Я же сказал, что удалил все нейропрограммы Стилера. И они действуют предельно мягко.

— Они подонки! — воскликнула Норманн. — Жестокие бесчеловечные ублюдки. Ты должен от них избавиться.

— Но как тогда я остановлю этот разгул насилия? И не только в альфе. Поглядите на сводки. Из беты, из гаммы, отовсюду приходит множество сообщений о нападениях, грабежах. Все преступники Оклахомы почувствовали безнаказанность. Я не могу быть везде сразу.

— Набери других, — возразил Гринвуд. — Например, из бойцов Сопротивления. Мы сражались с киберами, так что с обычными бандитами справимся.

Отличная мысль. Если сделать полицейскими обычных людей, у горожан не будет причин бояться их и ненавидеть.

— Хорошо. Вы с Питером можете этим заняться? Набрать, ну, не знаю, пятьсот, или даже тысячу человек, чтобы следить за порядком?

Тут пришло сообщение от Лоры:

— Джантор, мне кажется, ты должен знать.

По присланным девушкой ссылкам оказалась дюжина сайтов с призывами всем жителям отправиться в зону альфа и окончательно истребить киберов. Основными организаторами значились Катсон и Ортвик, они собирали людей у бывшего Капитолия.

Проклятье, ну почему эти двое никак не успокоятся. Джантор поднял с базы «Стража», отправил к месту сбора.

— Что-то случилось? — спросила Айрин.

— Скоро узнаем.

Ситуация оказалась хуже некуда. Толпа возле руин уже насчитывала порядка десяти тысяч, многие с оружием, плюс дюжины тракторов и бульдозеров. Такие даже самые крепкие стены пробьют.

— Вы видите, — ткнул Джантор в картинку голографического проектора. — Я не хочу насилия, но меня вынуждают.

— Они хотят лишь покончить с киберами, — возразила Норманн. — И мы все думали, что ты на нашей стороне.

— Я на той стороне, где нет хаоса и насилия.

Джантор не знал, какой теперь номер у Катсона, поэтому позвонил Ортвику. Но ни Сэм, ни взявший после трубку Лэнди не хотели ничего слушать, и упрямо твердили о необходимости окончательно избавить Оклахому от киберов. Толпа тем временем устремилась к зоне альфа.

Джантор вышел, оглядел ждавших полицейских. Они уже знали.

— Что будем делать? — спросил Винсент.

— Постарайтесь перекрыть южные границы сектора альфа. Там меньше жителей, надеюсь, вы справитесь. Большую толпу я беру на себя.

— А как насчет оружия? — спросил другой полицейский, Дэвид Миллер. — Вчера они пришли кто с чем, но сейчас собрались серьезно. Мы не сумеем остановить автоматы и бульдозеры голыми руками.

Секунду Джантор колебался. В какой-то мере он понимал ненависть обычных жителей города, их желание отомстить за годы террора. Но не мог позволить им убивать беззащитных. Так неправильно.

— Берите. Но применять только против боевого оружия.

Оглянулся на Айрин и остальных. Они глядели то на текущую по улицам города толпу, то на Джантора. На лицах отражались растерянность, сомнение и осуждение. Последнее больше всего задевало. Он вступил в эту борьбу, чтобы защитить их. А теперь они обижались, что он точно так же защищал других. Которые по сути сами жертвы.

— Как ты думаешь справиться один? — спросил Винсент.

— Я не один. У меня есть нейробук.

К счастью, северная часть города отделена рекой. Когда людская масса заполнила на две трети мост, ведущий к базе «Тинкер», Джантор вышел им навстречу, поднял руку. Пусть не сразу, но толпа остановилась. Вперед вышел Катсон.

— Прочь с дороги. Против тебя мы ничего не имеем.

— Нет, дальше вы не пройдете. Расходитесь по домам.

— Мы должны избавить город от киберов. Раз и навсегда.

Толпа поддержала Лэнди одобрительным гулом.

— С тиранией уже покончено. Но убивать людей я вам не позволю.

— Мы не станем спрашивать твоего позволения, чтобы прикончить этих мерзавцев. Не хочешь пачкаться — не надо. Мы готовы сделать грязную работу за тебя. Просто уйди.

— Уйти придется вам.

— Ты рассчитываешь остановить нас в одиночку?

— Я не один.

По мысленной команде Джантор на мост за его спиной выехала дюжина «Рысей», вдвое больше «Кобр». По обе стороны от моста пролетели «Ястребы». Толпа отшатнулась, многие схватились за оружие.

— Я не хочу ничьей смерти. Просто возвращайтесь домой.

Катсон остался на месте. С минуту он разглядывал боевые машины.

— Так значит, это правда. Власть киберов никуда не делать. Раньше был Стилер, теперь на его месте будет Джантор. И все останется по-прежнему.

— Будь все по-прежнему, мы бы с тобой не разговаривали. Стилер бы просто уничтожил вас всех. Смел одним ударом. Я прошу вас уйти.

— А если мы не уйдем? — спросил вставший рядом с Катсоном Ортвик.

— Значит, так и будем тут стоять. Но вы устанете раньше меня.

— Есть другие мосты. Ты не сумеешь перекрыть все один.

— Я — нет. Мои роботы — да.

— Ты у нас на прицеле, — Лэнди кивнул на десяток парней, державших оружие. Почти сразу вдвое больше вскинули свои автоматы. — Мы уничтожим киберов, даже если придется убить тебя.

— Убьете меня — мои роботы станут действовать по заложенной программе. Всех уничтожить.

Они заколебались. Джантор видел их растерянность, страх во взглядах, кидаемых на боевые машины. Лишь сейчас до них стало доходить, сколь уязвима, беззащитна собравшаяся на мосту толпа. Ему достаточно лишь приказать — и через минуту он останется единственным живым человеком.

Устраивать мясорубку он, разумеется, не станет. Но его противники мыслили иначе, а потому верили в угрозу. Запугивать людей неправильно, однако лучше так, чем убивать.

— Тех же, кто уцелеет — добьют киберы. Ты кое-что забыл, — Джантор ткнул пальцем в Катсона. — Это я их контролирую. Я сдерживаю их силу и злобу. Мощь, которая 57 лет назад поставила вас на колени. Вспомни, кем вы были до моего появления. Прятались в канализации. И там, — Джантор указал на кварталы зоны альфа, — очень много людей и оружия. 50 тысяч прекрасно обученных бойцов. Вчера они просили меня дать команду, чтобы подавить ваш бунт, но я запретил. Убьете меня — их ярость вырвется на свободу. Вас опять загонят в канализацию. Если кто-то вообще уцелеет после новой волны террора. Я стою между вами и ними. Но я в то же время стою между ними и вами. Я не хочу крови. Возвращайтесь домой.

Они поняли. По крайней мере, некоторые. Ортвик что-то сказал на ухо Лэнди, затем потянул его назад. Задние ряды уже понемногу рассеивались.

— Можешь думать, что победил, — Катсон сплюнул. — Но ничего не закончилось. И теперь ты — мой враг.

Жаль, что он так думает. Но они отступали, сегодня крови не будет. А это главное. Джантор вернулся на базу «Тинкер», Айрин и остальные все так же его ждали.

— Значит, ты действительно их простишь? — спросила Норманн. — Простишь всех киберов?

— Большинство киберов невиновны.

— Но другие совершали чудовищные злодеяния. Ты это знаешь, но ты их простишь.

— А вы предлагаете убийство?

— Смерть будет справедливым наказанием за их преступления, — заявил Гринвуд. Остальные кивнули.

— Справедливым? А как насчет преступлений Сопротивления? Например, Катсона, который взорвал 129 человек. Если принять вашу справедливость, его тоже придется убить.

— Лэнди сражался с врагами.

— Враг — это всего лишь слово. Слово, которым вы оправдываете чужую гибель. Называете врагами киберов, они считают врагами вас. И каждый думает, что, убивая, поступает правильно. Но вы неправы. Нет врагов, есть просто люди, которые ошибаются. И в смерти нет справедливости. Да, мы можем устроить гигантское разбирательство, выясняя, кто, где, когда и почему кого-то ударил, ограбил, убил. Будем наказывать и утонем в очередном водовороте насилия. Пожалуй, действительно стоит всех простить. Объявить амнистию за все ранее совершенные поступки. Забыть прошлые ошибки и дать каждому возможность начать новую жизнь.

— Ты предлагаешь все забыть? — голос Айрин звенел от злости. — Забыть всех погибших. Уничтоженный район, где я жила. Дядю Майкла.

— Он лучший человек, кого я знаю. Но не потому, что убил сколько-то киберов, а потому что отдал свою жизнь, спасая других. Именно в этом его подвиг, который я запомню навсегда.

— И в память о нем ты простишь его убийц.

— Да, черт возьми. В память о Майкле Глейзере. В память о твоем отце. В память о жене и дочери Катсона. В память о профессоре Ноуде. В память обо всех погибших я хочу построить лучший мир. Мир, где никому не придется больше воевать, убивать и умирать. И я не знаю другого способа почтить их память.

С минуту они молчали. Джантор примерно представлял их эмоции, знал, что каждый из них с удовольствием примкнул бы к Лэнди, крушил киберов, мстя за боль прошлого. Но в глубине души они сознавали, что именно Джантор прав.

— Я хочу сделать Оклахому лучше, но мне нужна помощь. Ваша помощь. Помощь каждого жителя штата.

— Чтобы у нас стало, как в ФИОМСе? — спросила Айрин.

На ум почему-то пришли тайные программы. Их использование, даже в благих целях, по сути своей неправильно. Однажды Джантор вернется домой, чтобы это изменить. Но потом.

— Лучше. Мы построим общество еще лучше.

Content

Максим Парамохин
Две грани нейробука

Скрытый страх

Тайны криптографии

Другой мир

Кровь чужая и своя

Подземные воины

Мозги против пушек

Правильный выбор