Сьюзен Мейер

Быть только твоей

Susan Meier

THE TYCOON’S SECRET DAUGHTER

© 2012 by Linda Susan Meier

© «Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2016

Глава 1

Макс Монтгомери окинул рассеянным взглядом вестибюль больницы и вдруг вздрогнул, увидев выходящую из кафетерия женщину. До чего же она напоминает его бывшую жену! Такая же миниатюрная, как и Кейт, одетая в том же стиле: джинсы и коротенький цветастый топ. Те же густые, до плеч волосы цвета собольего меха. Скорее всего, это и есть Кейт.

Но Макс тут же покачал головой и подумал, что, наверное, обознался. Он не встречался с женой с тех пор, как та уехала из Пайн Уорд почти восемь лет назад. Весь бракоразводный процесс прошел без ее участия: интересы Кейт представляли ее адвокаты. Она не отвечала на письма Макса, которые тот отправлял на адрес ее родителей. Даже, насколько ему было известно, ни разу не приехала погостить у родных – хотя бы на праздники!

Нет. Это точно не она.

Макс подошел к выходу. Стеклянные автоматические двери разъехались в стороны, но, так и не выйдя наружу, он повернул назад, движимый любопытством.

Женщина теперь стояла спиной к нему перед лифтом, из которого Макс вышел минуту назад.

В груди возникло знакомое ощущение: раньше Макс, словно радар, всегда чувствовал присутствие Кейт в радиусе двадцати футов и мог уверенно предсказать, что в следующую секунду она войдет в помещение.

Это наверняка она. Внутренний «радар» никогда не подводил.

Макс сделал несколько осторожных шагов в ее сторону и замер, подумав: «Даже если это и в самом деле Кейт, с чего я взял, что ей захочется меня видеть? Что я ей скажу? «Извини, я загубил наш брак, но теперь я бросил пить?» Хотя, это не такая уж и плохая идея. В одном из пунктов «Двенадцати шагов» указано, что нужно составить список тех, кому ты причинил зло, и возместить им всем ущерб. Кейт больше остальных заслуживает моих извинений. А если окажется, что я обознался, просто извинюсь. Подумаешь! В любом случае я всего лишь попрошу прощения».

Набрав в грудь воздуха, Макс подошел к привлекшей его внимание женщине и коснулся ее плеча.

Она обернулась. Сердце Макса на мгновение замерло, а затем застучало в два раза быстрее. Колени ослабели. Да, это была Кейт.

В голове пронеслись воспоминания о том дне, когда они познакомились у бассейна на вечеринке в доме общего друга. На Кейт было зеленое бикини – под цвет глаз. И хотя сначала Макса привлекла ее внешность, но после короткого разговора он подпал под обаяние ее личности, позабыв всех остальных знакомых женщин.

И вот теперь Кейт стояла перед ним.

Едва она поняла, кто ее тронул за плечо, выражение вежливого удивления на ее лице сменилось выражением ужаса.

– Макс?!

У него в горле возник огромный ком. Теперь вдруг вспомнилось, как после вечеринки у бассейна они проговорили с Кейт до самого рассвета. Одно за другим в памяти продолжали всплывать воспоминания: их первый поцелуй, первый секс, день их свадьбы.

Но Макс все это променял на алкоголь…

Он прочистил горло.

– Кейт.

Она повела руками, в которых держала два стаканчика с кофе.

– Я… Э-э-э… Мне нужно отнести это маме.

– Твоя мама здесь? Ее положили в больницу?

– Нет, она в порядке. – Кейт нервно огляделась по сторонам. – Это у папы случился инсульт.

– О боже. Мне так жаль.

– С ним тоже все нормально. – Она снова посмотрела в сторону. – Инсульт был необширным. Прогнозы врачей хорошие. – Кейт попыталась улыбнуться. – Мне пора.

Это был худший момент в жизни Макса. Восемь лет назад, случись в семье Кейт такая трагедия, она кинулась бы за утешением к нему. А сегодня ей неприятно даже находиться рядом. По большому счету, Макс не винил ее. Но ведь он изменился – больше не пьет, уже семь лет состоит в «Анонимных Алкоголиках». И он осознал, что потерял из-за тяги к спиртному.

Лифт за спиной Кейт звякнул, двери его открылись. Макс схватил ее за руку, чувствуя, как от этого соприкосновения по телу словно пробежал электрический разряд. Их взгляды встретились, и сердце Макса затопила боль. Дыхание перехватило. Господи, как же он любил эту женщину!

Она судорожно сглотнула.

– Мне и вправду надо…

– Идти. Я понял. Но дай мне всего минуту.

Из лифта вышло несколько сотрудников больницы. Кейт опять беспокойно огляделась по сторонам.

Ей, наверное, не хочется, чтобы их видели вместе. Максу невольно вспомнилось, сколько раз он прилюдно унижал жену.

Но это было семь лет назад. А сегодня он – другой человек.

Он отвел Кейт на пару шагов от лифта и произнес:

– Я должен перед тобой извиниться.

– Извиниться? – удивилась она.

– Это пункт программы.

Ее глаза понимающе сверкнули.

– А, «Двенадцать шагов»!

– Да.

– Так ты бросил пить?

Семь лет Макс мечтал о том, что однажды наступит день, когда он сообщит Кейт эту новость.

– Бросил.

Он наконец позволил себе улыбнуться.

– Я так рада. – Ее голос чуть смягчился.

Макс ощутил, что боль в сердце стала немного тише, дышать стало легче.

Повисло неловкое молчание. А что тут можно было сказать? Макс это понимал. Он разрушил их брак. Кейт сбежала, чтобы спастись.

Она напомнила:

– Мне нужно отнести этот кофе маме, пока он не остыл.

Боль в сердце усилилась и теперь разлилась по всему телу. В голове мелькнуло: «Эта женщина когда-то принадлежала мне! Она меня любила, и я любил ее. Она была всем для меня, а я сводил ее с ума!»

Но тут же Макс мысленно одернул себя: «Не зацикливайся на прошлом. Сконцентрируйся на будущем».

Он шагнул назад.

– Да, конечно. Извини.

В этот момент звякнул соседний лифт, из его дверей выбежала маленькая девочка и воскликнула:

– Мама! Бабушка послала меня разыскать тебя. Она сказала, что ты, наверное, сама готовишь этот кофе.

«Мама»?!

Колени Макса, и без того ослабевшие при встрече с Кейт, теперь задрожали. Темные волосы девчушки были того же оттенка соболиного меха, что и у матери, но эти голубые глаза… Глаза семейства Монтгомери.

Боль тут же сменилась изумлением. Неужели это его ребенок? Его дочь?

Взгляд Кейт метнулся к Максу. Ее рука легла на плечо дочери, словно в попытке защитить.

– Это Триша.

– Сокращенно от Патриции? – спросил Макс и ошеломленно подумал: «Так звали мою любимую бабушку. Если бы дочь была не от меня, Кейт не назвала бы ее так».

Глаза Кейт наполнились слезами. Слабо улыбнувшись, она прошептала:

– Да.

Черт возьми! Так у него есть дочь? И ее от него скрывали?

Макс снова посмотрел на Тришу. В душе смешались боль, удивление и любопытство. Так хотелось внимательно рассмотреть девочку, прикоснуться к ней! Но кроме этого желания, Макса одолевали еще смятение и гнев. Так вот почему Кейт тогда сбежала – потому что забеременела и не хотела, чтобы он узнал о ребенке!

К счастью, несмотря на закипавшую ярость, здравый смысл не оставил Макса. Пока эта красивая девочка стояла между ними в полном неведении, он не мог прямо спросить у Кейт, в самом ли деле это его дочь.

Кейт захотелось подхватить дочь на руки и убежать. Вовсе не из-за страха перед Максом. Он отличный парень, когда не пьян. А сейчас он вроде трезвый. Зато когда Макс напивался, то орал на нее, бил посуду и окна. В тот вечер, когда Кейт размышляла, стоит ли рассказать мужу о своей беременности, он разнес телевизор, разбил окно, а потом запустил в камин вазой. И Кейт поняла, что в такой обстановке растить ребенка нельзя.

И еще она понимала, что недостаточно просто уйти от Макса. У него есть деньги и влияние. Когда родится дочь, он добьется права навещать ее, и тогда будет невозможно контролировать ситуацию. Если Макс заберет малышку к себе в гости, а сам напьется? Или вдруг пьяный поедет с ней куда-нибудь на машине? Он ведь убьет девочку! И Кейт не сможет добиться запрета свиданий Макса с дочерью, потому что каждый судья в этом округе обязан своим избранием семейству Монтгомери.

В ту ужасную ночь, видя, что Макс все больше распоясывается, когда пьян, Кейт сделала единственно возможный выбор – она сбежала…

– Нам надо идти, – Кейт повернулась в сторону лифта.

Макс замялся, посмотрел на дочь и сказал:

– Хорошо.

Заметив гнев в его глазах, Кейт поспешила зайти вместе с дочерью в кабину лифта. Едва двери закрылись, Кейт зажмурилась и медленно выдохнула, чувствуя, как ее охватывает чувство вины. Она не знала, как давно Макс бросил пить, ведь их родители не общались между собой, а сама она жила слишком далеко. До нее не доходило никаких новостей о Максе. Внезапно подумалось: «А что, если он не пьет с того дня, как я сбежала? Вдруг я зря столько лет удерживала Тришу вдали от ее отца?»

– Кто это был? – поинтересовалась дочь.

Кейт открыла глаза и посмотрела на нее. Сейчас не время и не место объяснять, что это был ее отец, но, несомненно, скоро придется все рассказать девочке.

Двери лифта открылись.

– Идем, – сказала Кейт. – Бабушка ждет свой кофе.

Триша хихикнула:

– Она думает, что ты сама его решила приготовить.

Кейт улыбнулась своей милой дочке, чей мир вот-вот перевернется с ног на голову, и направилась в палату отца. Тот лежал в больнице уже несколько дней, хотел поскорее выписаться домой, но его пока не отпускали, отчего он был мрачен.

– Привет, папочка! – Кейт наклонилась и поцеловала его в щеку. – Если бы я знала, что ты уже проснулся, то захватила бы кофе и для тебя.

– Он не будет пить кофе, пока доктор не разрешит!

Ее мать вышла из-за занавески, отгораживающей кровать больного от остальной палаты. Бев Хантер была с Кейт одного роста, ее каштановые волосы были коротко подстрижены. Одета она была в джинсы и кофту без рукавов.

Отец Кейт закатил глаза, но улыбнулся жене и медленно, неуверенно ответил:

– Слушаюсь, госпожа надзиратель!

Кейт протянула один из стаканчиков матери.

– Спасибо. – Бев открыла пластиковую крышку и сделала глоток кофе. – Тебя так долго не было. Я уж было решила, что ты заблудилась.

– Мамочка разговаривала с каким-то парнем.

Бев вскинула брови.

– Неуже-е-ели?

– Это была нежелательная встреча. Но сейчас не время ее обсуждать, – Кейт кивнула в сторону дочери.

Бев нахмурилась, а затем, догадавшись, о ком говорит дочь, распахнула глаза.

– Ты же не?..

– Нет, я ничего не предпринимала. Он просто появился, словно ниоткуда.

Бев застонала.

– Так он был здесь и видел Тришу!

Кейт взяла с подноса, стоящего на столе, использованный бумажный стаканчик и, протянув его дочери, попросила:

– Выброси это в мусорное ведро в ванной, а потом вымой руки.

Триша послушно кивнула, как и следовало семилетней девочке. Когда она вышла, Кейт выпалила:

– У меня на рассказ всего около тридцати секунд. Это Макс окликнул меня. Когда мы с ним разговаривали, Триша вышла из лифта. Макс понял все с первого взгляда на нее.

Мать прижала руку к груди:

– Я чувствовала, что тебе не стоит возвращаться домой!

– Как я могла вас оставить одних, когда папа так болен? – Кейт закрыла глаза. – Мама, Макс больше не пьет.

Бев понадобилась пара мгновений, чтобы переварить эту новость, затем она фыркнула с отвращением:

– И ты чувствуешь себя виноватой? Этот человек вел себя все опаснее день ото дня. Ты защитила своего ребенка – у тебя не было другого выхода.

– Но я могла бы поинтересоваться, как у него дела…

– Откуда тебе знать, когда он решил завязать со спиртным? Может, он лишь на прошлой неделе впервые пошел на собрание «Анонимных Алкоголиков»? Сейчас не время критиковать себя за то, что уже случилось.

Кейт вздохнула:

– Ладно. Но Макс очень рассердился. Если я не поговорю с ним, он может заявиться сегодня вечером к нам домой. Или завтра его юристы пришлют мне какие-нибудь официальные бумаги. А может, случится и то, и другое.

Выйдя из ванной, Триша доверчиво улыбнулась, и сердце Кейт вздрогнуло. Если Макс сегодня появится на пороге, придется разговаривать с ним на глазах у Триши. А ей ни к чему знать о том, что ее отец был алкоголиком. Она еще слишком маленькая, чтобы понимать такие вещи.

Кейт повернулась к матери:

– Знаешь, я думаю, лучше разобраться с этой проблемой прямо сейчас. Вы с папой обойдетесь часик без моей помощи?

– Конечно, – ответила Бев.

Кейт, наказав дочери слушаться бабушку, покинула больницу, села в свою машину и отправилась в центр города. Там, оставив автомобиль на парковке, она прошла еще пару кварталов и остановилась перед четырехэтажным зданием из желтого кирпича, в котором располагалась штаб-квартира компании «Монгтомери девелопмент».

Хотя Макс вел себя в больнице спокойно, Кейт понимала, что он на нее зол. С этим нужно смириться. На его месте она бы тоже пришла в ярость.

Может, лучше отложить их разговор на день-два, пока Макс немного успокоится?

Издав долгий вздох, Кейт решила, что лучше все-таки встретиться с Максом сейчас, на его территории, чем сегодня вечером в доме ее родителей или в зале суда, битком набитом юристами. И это ясно, что в суде Кейт обязательно проиграет, потому что Макс может себе позволить нанять куда лучших адвокатов, чем она. Лучше постараться уладить все, не доводя до тяжбы.

Кейт вошла в шикарный вестибюль. Когда она стала женой Макса, Монтгомери уже были далеко не бедным семейством, и с тех пор их бизнес шел в гору, а состояние только возрастало. Сейчас, увидев плоды этого обогащения, Кейт лишний раз вспомнила, что клан Монтгомери и семья Хантеров относятся к разным слоям общества.

По спине от страха побежали мурашки. Кейт семь лет скрывала дочь богача Макса Монтгомери от отца. Почти восемь, если считать беременность.

За эти годы Кейт сотни раз набирала номер Макса, чтобы рассказать ему о Трише, дать шанс принять участие в ее воспитании. Но каждый раз она клала трубку, вспоминая ту ночь перед ее уходом: сломанный телевизор, осколки вазы, разбитое окно. И эти воспоминания вызывали страх – не за себя, а за дочь. Макс не оставил выбора, так к чему сейчас его бояться?

Кейт расправила плечи, решив, что не струсит и не отступит. Макс сам виноват в том, что так вышло, и нужно ему об этом напомнить, а еще спросить, не хочет ли он, чтобы в суде всплыли неприятные для него подробности, если он вдруг решит требовать опеки над дочерью или свиданий с ней.

Молодая симпатичная девушка за стойкой в приемной улыбнулась Кейт и спросила:

– Могу я вам чем-то помочь?

– Да, я бы хотела увидеться с мистером Монтгомери.

Секретарь кинула взгляд на небольшой монитор.

– У вас назначена встреча?

– Нет. Но если вы сообщите ему, что здесь Кейт Хантер Монтгомери, я уверена, он меня примет.

Девушка удивленно посмотрела на посетительницу. Кейт стояла невозмутимо под внимательным взглядом: миниатюрная, с большими зелеными глазами и волосами настолько густыми, что их было непросто укротить в гладкую прическу. Да, она не совсем похожа на жену магната, да еще такого красивого, как Макс Монтгомери – высокого, сухопарого, черноволосого и голубоглазого. Макс всегда притягивал к себе женщин словно магнит. А выбрал Кейт.

Это до сих пор ее озадачивало. А порой заставляло думать, что иногда исполнение желаний может привести к большим проблемам.

Секретарь нажала пару кнопок на телефоне и, отвернувшись, что-то забубнила в трубку. Кейт расслышала только свое имя.

Затем ей пришлось немного подождать. Наверное, секретарь из приемной позвонила личному секретарю Макса, и та сейчас передавала ему полученную информацию.

Прошло десять секунд, двадцать, тридцать…

Кейт бросило в жар, ладони вспотели. Неужели Макс так рассердился, что не захочет ее видеть?

Вспомнилось, как непросто быть замужем за богачом, для которого важна его работа, а еще важнее светская жизнь: благотворительные мероприятия, разрезание ленточек, балы, вечеринки…

Кейт постоянно боялась сказать или сделать что-нибудь не то и всегда считала себя недостаточно хорошей для такой роли.

А сейчас в душе вскипел праведный гнев. Кейт ведь теперь высококлассный специалист у себя на работе в Теннесси. Она в одиночку воспитывает дочь. Если приходится бывать на благотворительных мероприятиях, Кейт всегда вносит щедрые пожертвования. Если она торжественно разрезает ленточку, то делает это на открытии того здания, в строительстве которого сама принимала участие.

И при этом она недостаточно хороша? Вот еще! Так что Макс серьезно ошибается, если считает, что может запугать ее своими деньгами.

Секретарь повернулась к Кейт.

– Прошу прощения, что заставила вас ждать, миссис Монтгомери. Вы можете подняться наверх.

– Вообще-то, я теперь мисс Хантер.

Секретарь кивнула и добавила:

– Воспользуйтесь третьим лифтом в глубине вестибюля. Когда вы подойдете туда, вас уже будет ожидать охранник, чтобы набрать необходимый код.

На четвертый этаж лифт поднял Кейт за несколько секунд. Его двери мягко разъехались в стороны, и взгляду Кейт предстал кабинет Макса: одна стена, выходящая наружу, полностью стеклянная, зеленый ковер на желтом паркете, зеленые диван и кресла ультрасовременного дизайна, повсюду деревья в кадках.

Макс сидел за письменным столом и при появлении неожиданной гостьи поднял голову. Сейчас, застав его врасплох, Кейт не видела в нем рассерженного отца своей дочери или богатого магната. Перед ней был Макс. Тот самый улыбчивый парень с растрепанными густыми волосами и красивыми голубыми глазами, в которого она влюбилась до потери пульса, едва увидев.

Именно поэтому семь лет назад Кейт не просто ушла от Макса, а уехала от него подальше. Ведь как бы плохо ни складывалась их совместная жизнь, Кейт всегда любила мужа и в любой момент могла поддаться его чарам.

Она сглотнула, чувствуя, как ее бравада начинает таять. Усилием воли Кейт вернула боевой настрой, напомнив себе, что пришла сюда не ради себя, а чтобы защитить Тришу.

Макс встал со своего кожаного кресла с высокой спинкой и произнес:

– Кейт? Должен сказать, что несколько удивлен.

– Да. Я уже давно не та неуверенная в себе девчонка, на которой ты когда-то женился. – Вот так то! Лучше заявить это в самом начале разговора. – Нам надо кое-что обсудить.

– И кто это говорит? Та, что когда-то сбежала от меня?

– Я сбежала от алкоголика, – заявила Кейт ему в лоб, мысленно напомнив себе, что она здесь ради правого дела, а потому не поддастся очарованию Макса и не даст обвести себя вокруг пальца. Слишком большая ставка на кону.

– А теперь еще и ударила ниже пояса.

– Говорить правду вовсе не значит бить ниже пояса. Другое дело, что тебе тяжело эту правду слышать.

Макс выдохнул сквозь сжатые зубы и подошел к дивану.

– Я и без тебя знаю, кто я и что собой представляю.

Кейт уселась в кресло, чтобы не сидеть рядом с Максом на диване.

– Тогда, думаю, мы легко договоримся. У нас есть дочь. Ты больше не пьешь. Так что я могу разрешить тебе видеться с ней в моем присутствии.

Макс опустился на диван.

– В твоем присутствии? Я не смогу видеться с дочерью наедине?

Кейт вскинула подбородок:

– Нет. До тех пор, пока не завоюешь мое доверие.

Макс рассматривал ее и думал о том, что за прошедшие восемь лет многое изменилось, в том числе и его милая Кейт. Ее словно подменили какой-то незнакомкой, которая, возможно, и заслуживает, чтобы он обрушил на нее рвущийся наружу гнев.

Макс потер лицо ладонями и подумал, что, несмотря на то что хочется вспылить, он этого не сделает. В их разрыве виноваты оба. Но, как спиртное ничего не решает, так не помогает и выпущенный наружу гнев – этот урок он усвоил твердо.

Макс почти невозмутимо произнес:

– Не думаю, что ты можешь диктовать мне условия.

– Полагаю, что могу.

– А два моих юриста утверждают, что не можешь.

Кейт недоверчиво распахнула глаза:

– Ты уже звонил своим адвокатам?

– Умный бизнесмен знает, когда ему требуется совет.

– Ты со своими адвокатами думаешь, что можешь совершенно не считаться со мной?

– Я собираюсь сделать то, что должен.

Кейт покачала головой:

– Ты хочешь, чтобы я завтра уехала и спряталась так далеко и так надежно, что ты больше никогда не увидишь свою дочь?

– Ты мне угрожаешь?

– Я защищаю своего ребенка. Либо мы играем по моим правилам, либо вообще без правил. Я не подвергну Тришу опасности.

– Опасности? Но у тебя нет причин бояться за нее. Я никогда не причиню вам обеим вред!

– Нет. Ты всего лишь разобьешь телевизор и окно. Ты все меньше владел собой, Макс, и я начала тебя бояться.

Ощутив вину, Макс потер ладонью подбородок, собираясь с мыслями, а потом ответил:

– Но ты могла бы поговорить со мной.

Кейт поморщилась:

– Ты это серьезно? Поговорить с парнем, который настолько пьян, что едва стоит на ногах? И что бы это дало?

– Может, я и приходил домой пьяным, но каждое утро я просыпался трезвым.

– И с жутким похмельем.

Макс вздохнул:

– Не важно, как я себя чувствовал. Я бы тебя выслушал.

– Что-то я не помню, когда ты был готов меня выслушать. Помню, что жила с человеком, который постоянно либо напивался до бесчувствия, либо мучился похмельем. Три года игры в молчанку, лжи и вечно нарушаемых обещаний. Три года жизни с тем, кто едва замечал меня. Я не хотела, чтобы наша дочка, как и я, сидела у окна, дожидаясь тебя и переживая, не напился ли ты настолько, что разбился на машине, или ждала бы весь день, когда ты, наконец, проспишься после того, как шлялся где-то всю ночь.

– Я больше не пью! – вскипел Макс.

– Вижу. И искренне надеюсь, что ты бросил пить навсегда. Но даже ты не можешь мне твердо обещать, что не сорвешься. Поэтому я буду всегда рядом, во время твоих встреч с Тришей, чтобы защитить ее от того, через что мне когда-то пришлось пройти.

Голос Кейт задрожал, и гнев, внезапно овладевший Максом, утих. Резкие слова, уже готовые сорваться с языка, остались непроизнесенными. Кейт не просто злится на него, но и до сих пор страдает.

Она встала, подошла к столу и негромко спросила:

– Ты хоть представляешь себе, каково жить с кем-то, кто говорит, что любит тебя, а сам не уделяет тебе и десяти минут в день? – В голосе Кейт прозвучала скрытая боль, и Макс замер, ощутив угрызения совести. – Это тяжело, но, главное, чувствуешь себя невыносимо одиноко.

Его охватило раскаяние. Макс и раньше понимал, что мучит жену, но никогда не был достаточно трезв, чтобы заметить эту боль в ее голосе и глазах.

Кейт хотела спасти дочь от такой боли. И он тоже. А для этого нужно навсегда забыть о спиртном.

– Я не обижу Тришу.

– Ты и мне когда-то обещал то же самое, а потом снова причинял боль каждый день. – Ее голос упал до шепота. – Каждый проклятый день!

Макс закрыл глаза.

– Прости меня. Мне очень жаль.

– Еще бы!

– А ты никогда не задумывалась над тем, что я мог бы куда раньше бросить пить, если бы знал, что скоро стану отцом?

– Ты любил меня. Я всегда это знала, но ради меня ты не бросил пить. А вдруг и ребенок не стал бы для тебя поводом завязать? Я не имела права рисковать.

– Но ты могла хотя бы сказать мне о своей беременности перед тем, как уйти.

– Чтобы после ты приперся пьяным в больницу, когда я там мучилась бы в родах? Или испортил бы Трише ее первое в жизни Рождество? Или взял бы и притащился в подпитии на ее школьный концерт, чтобы опозорить дочь перед ее друзьями?

На мгновение представив, что это могло случиться, Макс почувствовал себя неловко. Теперь ему было так же стыдно за то, что он когда-то вытворял пьяным, как в те времена было стыдно за него родным и друзьям. И внезапно стало ясно, что для исправления причиненного Кейт вреда вовсе недостаточно будет извиниться перед ней – придется доказать ей, что он и в самом деле изменился.

Макс вздохнул.

– Наверное, и вправду мне будет лучше видеться с Тришей в твоем присутствии. Можно встретиться с ней сегодня вечером?

– Давай лучше завтра после обеда. Я каждый день отвожу маму в больницу к отцу, но в последнее время Трише там становится скучно, и я решила после обеда уезжать с ней домой.

– И мне можно будет прийти?

– Да. Пока отца не выпишут из больницы, мы сможем побыть в доме одни.

Сказав это, Кейт повернулась и пошла к лифту. Едва его двери за ней закрылись, Макс, откинувшись на спинку дивана, подумал о том, что все могло бы быть совершенно иначе, скажи ему жена о своей беременности. Утихший гнев снова разгорелся в душе. Кейт даже не дала ему возможность попытаться измениться к лучшему, чтобы быть хорошим отцом! Да, ее можно понять, но ведь и у него есть право знать своего ребенка!

«Я имею право знать своего ребенка!» – именно эти слова когда-то сказал отец. В тот вечер между ними вспыхнула ссора. Макс узнал, что его брат Ченс, усыновленный отцом, на самом деле – незаконнорожденный. Отец обманом ввел своего бастарда в семью, использовав усыновление, чтобы этим прикрыть свою связь на стороне.

Уже много лет Макс не вспоминал о той ссоре. В тот вечер его брат Ченс сбежал из дома. Это подтолкнуло Макса к бутылке. В «Анонимных Алкоголиках» его научили оставлять все прошлые беды позади, но сейчас прошлое вдруг вернулось вместе с острой тоской по брату, потому что Кейт тоже была частью этого прошлого. За последние семь лет Макс изменился, однако не был уверен, что тяга к спиртному не проснется вновь из-за встреч и ссор с Кейт, а также знакомства с дочерью.

Глава 2

Назавтра Макс ушел с работы в полдень и поспешил домой сменить черный костюм и белую рубашку на джинсы и футболку, чтобы не напугать Кейт своим официальным видом.

Как бы то ни было, теперь нужно искупать прошлую вину перед ней. Об этом Максу напомнил его наставник из «Анонимных Алкоголиков» Джо Зубек. Макс в ответе за всю ту боль, что причинил жене, пока пил. Неудивительно, что та не желает такой же судьбы своей дочери.

Загнав в гараж «мерседес» и выбрав вместо него джип, Макс направился из роскошного квартала с дорогими особняками, в котором жил, в сторону района, застроенного маленькими деревянными коттеджами и старыми двухэтажными домами.

Дом Хантеров, сложенный из красного кирпича, стоял на Элм-стрит. Он нравился Максу не только тем, что здесь жила Кейт, но и своей широкой верандой, а еще стоящими на ней качелями.

Остановившись перед домом, Макс смотрел сейчас на эти качели и вспоминал, как часто они с Кейт на них целовались.

Ей тогда было восемнадцать, а ему двадцать четыре. Не такая уж большая разница в возрасте, и все же Макс старался не торопить события. А когда Кейт все-таки отдалась ему – в гостиничном номере, на кровати, усыпанной лепестками роз, при свете свечей, – он отчетливо понял, что для него теперь в мире существует лишь эта женщина. Четыре года Макс ухаживал за Кейт, дожидаясь, когда она закончит учебу в университете, затем они поженились и прожили вместе еще пять лет. Когда она ушла от него, Макс так тосковал, что временами ему казалось: вот-вот его сердце разорвется от горя.

И вдруг Кейт снова вошла в его жизнь.

Впрочем, какая теперь разница? Он своими руками разрушил их брак, и ничего теперь не изменишь. К тому же, он здесь не ради Кейт, а ради дочери. Не хочется из-за глупого желания воскресить давний роман утратить шанс видеться с Тришей.

Макс вышел из машины и поднялся на дощатую веранду. Едва он позвонил, как Кейт тут же открыла, словно уже ждала его за дверью. Босиком, с накрашенными голубым лаком ногтями на ногах, в короткой белой майке и джинсах с заниженной талией, Кейт не выглядела на свои тридцать пять. Она, скорее, казалась двадцатилетней.

Возможно, не каждый назвал бы ее красивой, но Кейт обладала внутренней сексуальностью, заставлявшей большинство мужчин восхищенно замирать. И Макса тоже.

Не удержавшись, он окинул Кейт взглядом с ног до головы, сглотнул и сказал:

– Привет!

– Входи.

Макс шагнул в прихожую, вымощенную бежевой плиткой, где ничего не изменилось с тех пор, как он был тут последний раз. Отсюда можно было попасть в столовую и в гостиную.

Кейт махнула налево, в сторону кожаной мягкой мебели в гостиной.

– Пойдем сядем.

Едва Макс повернулся, чтобы последовать за Кейт, как из кухни выглянула Триша и застенчиво ему улыбнулась. Его сердце забилось быстрее. У девочки было такое же личико сердечком, как и у матери, но голубые глаза. Она казалась восхитительным маленьким подобием обоих своих родителей.

Кейт тоже заметила Тришу и рассмеялась:

– Ну же, милая, не будь такой стеснительной. Пойдем в гостиную вместе со мной!

Девочка медленно, несмело, вошла и встала рядом с подлокотником дивана, на который уселась Кейт. Макс опустился в одно из кресел напротив.

– Триша, это тот самый человек, о котором я тебе рассказывала, – не теряя зря времени, заявила Кейт и, чуть помедлив, добавила: – Он – твой отец.

Глядя в пол, девочка произнесла:

– Привет!

– Привет! – ответил Макс, чувствуя, как его охватывает целая буря эмоций: страх, изумление и снова гнев. Из-за того, что Кейт так долго прятала девочку, он сейчас чувствовал себя с дочерью неуклюжим и косноязычным. – Я… Э-э-э… Приятно познакомиться.

Девочка кивнула.

– Осенью Триша пойдет во второй класс, – сообщила Кейт.

– Во второй класс! – повторил за ней Макс, еле ворочая языком. Казалось, его мозги разом превратились в подтаявший воск. В голове, словно неоновые вывески вспыхивали одна за другой мысли: «Если бы Кейт тогда не сбежала, я бы хорошо знал сейчас эту девочку, возможно, даже присутствовал бы при ее рождении и, скорее всего, бросил бы пить куда раньше. И мы с Кейт были бы все еще женаты».

Глубоко вдохнув, Макс запретил себе об этом думать и обратился к дочери:

– Помнится, учиться во втором классе было весело.

Триша вскинула на него глаза.

– Мне понравилось учиться в первом классе.

– Триша – очень прилежная ученица. Учителя ею довольны, – вмешалась Кейт.

Девочка снова улыбнулась, на этот раз продемонстрировав отсутствие двух передних зубов.

Сердце Макса пропустило удар, в груди заклокотал смех. Триша такая забавная!

– Учителя всегда любят отличников, – заявила Бев Хантер, входя в гостиную с подносом в руках.

Макс сперва удивился – ведь предполагалось, что кроме него, Кейт и их дочери в доме никого не будет. А потом до него дошло: Кейт еще не до конца доверяла ему.

Бев радостно улыбнулась. Чересчур радостно для искренней улыбки.

– Если кто-то желает, у меня тут лимонад и печенье с шоколадной стружкой.

Она не успела еще поставить поднос на стол, как Триша уже потянулась за печеньем.

Кейт рассмеялась.

– Ну что за манеры? Твой папа – наш гость. Сперва нужно предложить угощение ему.

Девочка нехотя отдернула руку и посмотрела Максу в глаза.

– Хочешь печенюшку?

Грудь сдавило, стало трудно дышать, в голове пронеслось: «У меня есть дочь, о которой я не знал, и мы чувствуем себя друг с другом так неловко. И это все из-за того, что Кейт нас разлучила. И почему? Потому что боялась? Но я ведь ни разу ее и пальцем не тронул!»

Захотелось грязно выругаться и разочарованно покачать головой, но Макс понимал, что ни в коем случае нельзя этого делать. Нужно брать на себя ответственность за свои действия, а не винить других.

Он заставил себя улыбнуться дочери:

– Да, конечно. Я бы не отказался от такой вкуснятины.

Бев подала ему тарелку. Макс взял одно печенье.

В гостиной повисла тишина.

Первой ее нарушила Триша:

– Ну как, тебе нравится печенье?

– Да, очень. – Глядя на ее милое лицо, Макс почувствовал желание обнять дочь. Прочистив горло, он мысленно одернул себя и спросил: – А как насчет друзей? У тебя их много?

– Санни и Джеффри.

Макс удивленно посмотрел на Кейт:

– Ее лучшие друзья – мальчики?

– Санни – девочка, – хихикнула Триша, и этот звук согрел сердце Макса, наполнил его благоговением.

Это его дочь! Его маленькая девочка! Если он хочет участвовать в ее жизни, нельзя цепляться за прошлое – надо жить сегодняшним днем.

Он улыбнулся:

– А какая твоя любимая игра? Ты играешь в бейсбол?

Вопрос смутил Тришу, и она посмотрела на мать.

– Это такой спорт, – подсказала Кейт.

Дочь снова беззубо улыбнулась Максу:

– Нет, не играю.

Кейт встала с дивана.

– Может, чем-нибудь займемся вместо того, чтобы сидеть и думать, что бы друг другу сказать? – Она повернулась к Трише. – Почему бы тебе не устроить чаепитие?

Глаза девочки вспыхнули восторгом. Она кивнула, и повела Макса в соседнюю комнату, где на диване и кресле лежали игрушки. Посреди комнаты стоял детский пластмассовый столик, вокруг которого на маленьких стульчиках были рассажены куклы.

Триша собрала кукол, кинула на диван и указала Максу на один из освободившихся пластмассовых стульчиков:

– Садись сюда.

Но тут вмешалась Кейт:

– Может, папа слишком большой для игрушечной мебели?

Макс снова разозлился:

– Не надо говорить вместо меня. Ты уже напринимала за меня столько решений, что хватит на всю оставшуюся жизнь.

Кейт вскинула брови, всем своим видом словно говоря: «Ты и в самом деле хочешь затеять сейчас ссору?»

Макс тут же пожалел о сказанном и сдал назад:

– Просто этот стул выглядит достаточно крепким. – Он улыбнулся дочери: – Все в порядке.

Осторожно опустившись на стульчик, он облегченно вздохнул, почувствовав, что тот может выдержать его вес. Правда, Макс сам себе казался великаном, потому что колени его торчали выше стола.

Триша протянула чайник матери.

– Можешь принести нам чаю?

Кейт ответила: «Конечно, заодно захвачу немного печенья», – и вышла.

Пока она отсутствовала, девочка увлеченно расставляла на столе маленькие чашки и блюдца.

Не глядя на отца, она сказала:

– Это мой полдник.

– А я думал, ты ешь печенье сколько влезет.

Триша вскинула глаза на отца:

– Есть много сладкого – вредно.

Макс рассмеялся, догадавшись, что она, скорее всего, слово в слово повторила фразу, услышанную от матери.

Он устроился на крошечном стульчике поудобнее. Триша тоже села за стол. С полминуты стояла тишина, и Макс запаниковал. Вдруг он не годится в отцы? Как нужно вести себя со своим ребенком, если только что с ним познакомился?

Кейт вернулась, неся чайник и блюдце с тремя печеньями. Она заправила волосы за уши, отчего взгляду Макса открылась ее стройная шея. Он опустил глаза ниже, к обтянутой майкой груди Кейт, а затем к видневшейся между майкой и джинсами полоске обнаженной кожи. Дыхание тут же сбилось. Макс смутился, ощутив неожиданно охватившее его желание. Черт, почему его так влечет к женщине, на которую он так сердит?

– Одно печенье для тебя, два – для твоего папы.

Триша вздохнула:

– Это потому что он больше меня.

– Вот именно.

Девочка протянула блюдце Максу. Он взял одно печенье и спросил у Кейт:

– А тебе печенья не достанется?

Собирая разбросанные игрушки, она ответила:

– Я не голодна. К тому же это не мое чаепитие, а твое и твоей дочери. Так наслаждайся им.

Триша начала разливать «чай». Не будучи уверен в чистоте пластмассовых чашек, Макс вопросительно взглянул на Кейт.

– Могу я поинтересоваться, когда эту посуду последний раз мыли?

Она весело рассмеялась:

– Мы моем этот сервиз после каждого чаепития Триши.

Осторожно отпив глоток, Макс обнаружил, что в чашке – виноградный сок. Он по цвету напоминал чай.

– Вкусно, – похвалил он.

– Это любимый чай королевы, – отозвалась Триша.

– Королевы?

Девочка указала на пустой стул:

– Она приходит на каждое чаепитие.

Чувствуя себя не в своей тарелке и не зная, что сказать, Макс посмотрел на Кейт. Но она собирала игрушки. Или делала вид, что занята их уборкой. Набрав полную охапку, она свалила игрушки в кучу в углу комнаты. Макс удивился было, почему она не положила их в ящик для игрушек, но тут же вспомнил: ведь Кейт и Триша живут не здесь. Их дом где-то очень далеко, и Макс вряд ли когда-нибудь встретится с ними случайно на улице. Так почему у Триши тут столько игрушек?

Он похлопал по пластмассовому столику:

– Это все новое?

– Купили на второй день как приехали сюда, – пояснила Кейт. – Нам с Тришей нужно было отвлечься.

– Э-э-э… Мне очень жаль, что с твоим отцом такое случилось…

– Он выздоровеет, но неизвестно, сколько еще ему придется пробыть в больнице. – Кейт потянулась за очередной игрушкой. – Поэтому мне пришлось взять трехмесячный отпуск за свой счет, чтобы помочь маме. Маленькая девочка не может так долго без игрушек, так что мы купили кое-что для Триши.

– Выходит, вы пробудете здесь три месяца?

Кейт взяла с дивана еще одну игрушку.

– Ага.

Так у него есть время! Блаженные, счастливые три месяца! Значит, Тришу нужно развлекать?

– Знаешь, Кейт, если тебе понадобится поехать в больницу к отцу или еще куда-нибудь без Триши, я буду рад присмотреть за ней.

– Спасибо, но мы ведь с тобой договорились: ты встречаешься с дочерью в моем присутствии.

Максу сразу было ясно, что попытка окажется неудачной, но нужно ведь показать Кейт, что он готов всячески ей помогать.

– Может, Трише еще что-нибудь нужно?

Кейт обернулась:

– Она перед тобой. Спроси сам.

Макс ощутил раздражение. Он старается вести себя приветливо, а Кейт так груба с ним. Это ее вина, что он чувствует себя сейчас так неловко. Пришлось еще раз себе напомнить, что нужно сохранять самообладание, запастись терпением и не винить Кейт за недоверие. Как бы несправедливо это ни казалось Максу, надо играть по ее правилам.

Он повернулся к дочери:

– Хочешь чего-нибудь еще?

– Пони!

Кейт рассмеялась. Макс хоть и не имел опыта отцовства, зато прекрасно умел вести переговоры.

– Здесь нет стойла для пони.

– Мама сказала то же самое.

– Тебе нужно что-нибудь, кроме пони? – спросил Макс и поспешно добавил: – А еще кроме слона, змеи или другой зверюшки?

Триша захихикала:

– Я не хочу слона.

Вспомнив брата, Макс отпил из пластмассовой чашки и сказал:

– А некоторые дети хотят.

Кейт чуть не рассмеялась, но тут же почувствовала укол совести. Если бы не ее побег, Макс не испытывал бы сейчас таких затруднений в общении с дочерью.

Но вроде он справляется. И чем чаще он будет приходить, тем лучше у него будет получаться быть отцом Трише. Три месяца должно ему хватить, чтобы этому научиться. Особенно если Макс будет видеться с дочерью несколько раз в неделю.

Кейт чуть не застонала при этой мысли. Боже, несколько раз в неделю? Она сама настояла на том, чтобы присутствовать при каждом его визите. Выходит, большую часть предстоящих трех месяцев ей придется провести вместе с бывшим мужем?

Триша начала поить чаем своего плюшевого мишку, и Макс, встав со стула, подошел к Кейт.

– Не знаю, какие тут правила этикета, но не хочу злоупотреблять гостеприимством.

Кейт вежливо ответила:

– Все в порядке. Нам в больницу к семи часам.

– Я знаю. Просто не хочу надоесть Трише.

Привычный страх вполз в душу Кейт.

– Ты бросаешь ее?

– Не бросаю. Боюсь, что она не захочет больше меня видеть, если я ей наскучу.

«Да, вот так же Макс всегда оставлял меня одну, отправляясь пьянствовать с друзьями», – вспомнила Кейт, но пересилила охвативший ее гнев, заставив себя руководствоваться рассудком, а не эмоциями. Встреча отца и дочери прошла хорошо, хоть и была короткой. Вот и славно: краткие визиты помогут им обоим постепенно привыкнуть друг к другу.

– Хорошо. – Кейт подошла к столу и похлопала по нему, привлекая внимание Триши. – Твой папа уходит. Попрощайся с ним.

Девочка широко улыбнулась:

– Пока!

Заметив растерянное выражение на лице Макса, Кейт вздохнула и сказала:

– Обними папу.

Триша встала, подошла к Максу, обхватила руками его ноги, прижалась к ним.

– Пока!

Макс закрыл глаза, наслаждаясь этим объятием, а когда дочь отстранилась, он подхватил ее на руки.

Кейт снова ощутила вину, но тут же напомнила себе, что даже если Макс и стал теперь нормальным человеком, хотя, не исключено, он сейчас лишь ломает комедию, его пьянки разрушили их брак. И если он снова начнет пить, она тут же, не задумываясь, увезет от него Тришу.

– Пока! – попрощался Макс и ушел.

Чувствуя себя так, словно гора свалилась с плеч, Кейт собрала кукольную посуду и отнесла ее на кухню, где Бев в этот момент вытирала кухонный стол.

Триша вприпрыжку вбежала вслед за матерью, уселась на стул и заявила:

– Он мне понравился.

Кейт обменялась с матерью взглядами.

– Да уж, он держится огурцом, – сказала Бев.

Триша хихикнула:

– Он не огурец. Огурец – это овощ.

Она схватила яблоко из вазы на столе и выбежала из кухни.

Бев повернулась к дочери:

– Ну?

– Что «ну»?

– Считаешь, что успокоила его? Он не собирается требовать опеку?

– У нас не было времени поговорить – Триша все время была рядом.

– Ох, Кейти! А в этом-то и был весь смысл этого визита – чтобы Макс удовлетворился встречами с дочерью и не отправился в суд. – Бев вздохнула и склонилась над раковиной. – Думаю, тебе нужно с ним поговорить.

От этих слов у Кейт в животе все перевернулось. До чего же не хотелось видеться с Максом! Но если бы она не приперла его к стене, связав обещанием, тот снял бы телефонную трубку и натравил на Кейт целую свору юристов. А так, по крайней мере, можно самой диктовать условия, решать, когда Макс увидит дочь. И надо во что бы то ни стало удержать свое преимущество.

Глава 3

Макс вышел из дома на Элм-стрит со слезами на глазах. Одно из величайших событий его жизни – первое объятие с дочерью было таким кратким. И она обняла его лишь после того, как мать попросила ее это сделать.

Что ж, наверное, Триша еще боится его – все-таки он для нее пока почти незнакомец. Нужно относиться к этому спокойно.

В голове теснилось множество мыслей. Макс злился на себя за то, что разрушил семью. Хотелось злиться и на Кейт, но одновременно внутренний голос убеждал, что не стоит этого делать. Эмоции настолько переполняли душу, что Макс не мог точно определить, правильно ли он поступает.

Сев в свою машину, он набрал номер личного секретаря.

– Привет, босс! – прозвучало из сотового.

– Сегодня я уже в офис не вернусь.

Ответом была долгая пауза. Аннет единственная знала, что шеф отправился на встречу со своей дочерью.

– Все в порядке? – наконец спросила секретарь.

– Все просто замечательно.

– А по твоему голосу не скажешь.

Аннет была сорокапятилетней матерью четверых детей и очень мудрой женщиной. Ей Макс доверял.

– Мне нужно все хорошенько обдумать.

– Разговор с женой пошел не так?

Разговор? Да они почти не говорили – и то чуть не поссорились.

– Мы не поскандалили.

– Ну, уже неплохо.

Макс рассмеялся:

– Слушай, сегодня ведь вечер пятницы, а ты не брала выходной уже дней десять. Почему бы тебе тоже не отправиться домой?

– Об этом меня не нужно просить дважды, – обрадовалась секретарь и дала отбой.

Приехав к себе, Макс вошел в дом и застыл в прихожей, вспоминая, как когда-то Кейт встречала его у порога. Они так любили друг друга! А сейчас едва могут друг с другом разговаривать.

Макс прошел на кухню, радуясь, что у домработницы нынче выходной, а мать отправилась в Хьюстон навестить друзей. Вот и хорошо. Никто не будет беспокоить. Не нужно говорить с матерью о всяких пустяках или сообщать ей, что у нее, оказывается, есть внучка.

Макс поморщился. Узнав такую новость, мать либо страшно разозлится, либо расчувствуется. Придется ей напомнить, что у Кейт были веские причины уйти из семьи.

Он вошел в свою спальню. Ее и еще несколько комнат в доме Макс, бросив пить, обставил по-новому, чтобы его не мучили воспоминания. Воспоминания не только о том, как он занимался любовью с Кейт, но и об их ссорах, случавшихся по его вине. Даже сейчас, закрывая глаза, он, казалось, слышал голос Кейт, умоляющей его бросить пить, и свои высокомерные заявления, что с ним и так все в порядке. Каким же идиотом он был!

Быстро переодевшись в плавки, Макс направился к бассейну, прыгнул в него, подняв тучу брызг, а затем вынырнул и встряхнул головой.

– Эй! – раздался вдруг голос Кейт, и сердце Макса екнуло. Он обернулся.

– Привет!

Она подошла ближе к краю бассейна.

– Я… Мы так и не обсудили, как часто ты будешь встречаться с Тришей. – Она замолчала и слабо улыбнулась. – Когда я позвонила в офис, Аннет сказала, что ты уже уехал домой. – Улыбка Кейт стала шире. – Это хорошо, что она все еще работает с тобой.

Макс подплыл к краю бассейна и вылез из воды. Стоило ему увидеть Кейт здесь, как в памяти всколыхнулся еще целый рой воспоминаний. Может быть потому, что она совсем не изменилась – словно и не уходила. Казалось, у него по-прежнему есть право обнять и поцеловать ее.

Макс шагнул вперед, Кейт сделала шаг назад и продолжила:

– Мы не договорились, когда ты в следующий раз придешь к Трише. Завтра суббота. Я подумала, что у тебя, возможно, найдется время, чтобы повидаться с дочерью.

– Да, конечно.

– Вот и отлично, – неуверенно улыбнулась Кейт.

Максу вспомнилось, как когда-то она, смеясь, стояла тут в зеленом бикини, и ее волосы блестели на солнце.

– В час дня не слишком рано?

– Нормально. В полдень я повезу маму в больницу. К часу мы с Тришей уже вернемся.

Макс кивнул.

– Ну, я пойду, – нерешительно сказала Кейт.

Отчаянно захотелось побыть с ней еще хоть немного, узнать, как она жила, какой стала за эти восемь лет.

– А может, останешься, и еще что-нибудь обсудим?

Кейт приставила ладонь ко лбу, загораживая глаза от солнца.

– Нам действительно нужно кое о чем поговорить.

– Например, алименты. Я ведь не дал тебе ни цента за эти восемь лет. Наверное, должен тебе теперь целую кучу денег.

– Полагаю, я лишилась права на алименты после того, как сама ушла от тебя.

– Я так не думаю.

– Не беспокойся на этот счет.

– Я не беспокоюсь. Просто… Просто я… – Макс провел рукой по волосам. – Я хочу расспросить тебя о Трише: что она любит, кто из учителей ей больше нравится, какая еда у нее самая любимая. – А в глубине души ему хотелось наслаждаться звуками голоса Кейт.

– Она – обычная девочка. Что о ней можно сказать?

Макс повел Кейт к двери, ведущей в дом.

– Расскажи мне, когда у Триши появился первый зуб, каким было ее первое слово.

– Конечно.

Кейт снова охватило чувство вины. Макс, ни в чем не обвиняя, мягко дал понять, что пропустил такие важные события в жизни дочери. Можно ли сердиться на него за то, что ему хочется о них узнать? К тому же, это поможет ему сблизиться с дочерью, а также, возможно, удержит от попыток заполучить над ней опеку.

Разумеется, Кейт не собиралась налаживать с Максом дружбу, но, в любом случае, им теперь придется общаться друг с другом. Разговор поможет преодолеть ощущающуюся между ними неловкость.

Когда Кейт, войдя в дом, увидела, что в гостиной остался тот же интерьер, ее охватило сильное волнение. Может, Макс и не пожелал возиться с перестройкой выбранного когда-то Кейт камина из зеленого мрамора и перекладкой паркета. Но почему он не поменял мягкую мебель, хотя давно уже пора это сделать? А для чего сохранил купленные ею безделушки и картины?

– Принести чаю со льдом?

– Да, спасибо, – ответила Кейт, чувствуя ком в горле. Вспомнилось, как они с Максом впервые вошли в этот дом, в котором еще не было внутренней отделки. Они украшали это место по своему вкусу. Кейт провела ладонью по подлокотнику кресла из светлого дерева.

Макс, вернувшись с кухни, подал ей стакан с чаем.

Вскинув глаза, она поблагодарила его, и тут же ее сердце сжалось от волнения. Кейт на миг показалось, что вернулось то счастливое время, когда Макс был так молод и так ласков с ней – словно и не было последних тринадцати лет. Над ним тогда еще не довлела обязанность участвовать в семейном бизнесе.

Кейт почувствовала, что стало трудно дышать, колени ослабели. Еще не хватало испытывать влечение к бывшему мужу!

Макс жестом пригласил ее сесть в кресло, а сам устроился на диване прямо в мокрых плавках и предложил:

– Начни свой рассказ с рождения Триши. Полагаю, я имею право знать, когда она родилась, как протекала твоя беременность. – Он посмотрел собеседнице в глаза. – Ты хорошо себя чувствовала?

Прозвучавшее в его голосе участие напомнило Кейт о том, что Макс когда-то любил ее.

Борясь с вновь проснувшимся в душе чувством единения с этим человеком, Кейт сглотнула и улыбнулась:

– Беременность протекала нормально. Триша родилась двадцать седьмого июля. Рожала я ее восемнадцать часов.

Макс откинулся на спинку дивана и охнул.

– Это обычное дело. Все женщины через такое проходят. – Она махнула рукой, а затем вдруг встрепенулась: – У меня ведь есть с собой фотографии Триши.

Макс подался вперед.

– Правда?

– А какая мать не таскает с собой снимки своего чада? – рассмеялась Кейт и, порывшись в бумажнике, достала фотографии дочери, которые носила с собой. Среди них было даже фото, сделанное при выписке из больницы после рождения Триши.

Сидя рядом с Максом на диване, Кейт показывала снимки один за другим.

– А это самое первое фото Триши.

Макс засмеялся.

– Она тут похожа на сморщенную сливу.

– Это потому что она перед этим проплавала девять месяцев в околоплодных водах. – Кейт показала другую фотографию, снятую в салоне, когда Трише было три месяца. – Здесь она выглядит лучше.

Макс выдохнул:

– Она была очаровательным младенцем.

Расслышав искреннее восхищение в его словах, Кейт протянула ему снимок.

– Возьми себе.

Он посмотрел ей в глаза.

– Можно?

Кейт отвела взгляд.

– Конечно. У меня полно фотографий Триши. Могу тебе выслать кое-какие.

– Я… – Макс сглотнул. – Спасибо.

И снова в душе Кейт шевельнулось странное чувство. Надо же, они сидят рядом и разговаривают, как нормальные люди. Хотя, наверное, Макс злится на нее из-за побега, а она на него – из-за того, что он разрушил их брак.

Вложив в руки собеседнику оставшиеся фото, Кейт встала с дивана.

Макс внимательно рассматривал каждую фотографию, и от этого чувство вины у Кейт усилилось. К тому же, они сейчас находились в доме, где когда-то так любили друг друга, где были очень счастливы вдвоем.

Но все хорошие воспоминания разом исчезли, стоило Кейт бросить взгляд на окно, которое Макс разбил перед тем, как она сбежала. «Нет, – промелькнуло в голове, – все-таки я поступила правильно, ведь мне нужно было думать не только о себе, но и о будущем ребенке, а Макс вел себя все агрессивнее с каждым днем».

– Триша такая… Не могу даже описать, что сейчас чувствую… – выдохнул Макс.

Закончив рассматривать фотографии, он вернул их Кейт.

Она убрала их обратно в бумажник и повернулась к двери, чтобы уйти, но Макс спросил:

– Я заметил, что у нее не хватает парочки зубов. Когда они выпали?

Кейт замялась, а потом все же повернулась и снова села в кресло. Хотя дверь манила к себе и хотелось поскорее сбежать отсюда, Макс заслуживал того, чтобы узнать о том, что пропустил в жизни своей дочери.

– Она потеряла их в прошлом месяце. Оба сразу. Это напугало ее до смерти. Но потом зубная фея оставила ей взамен ее зубов двадцатидолларовую банкноту под подушкой, и Триша успокоилась.

Макс коротко рассмеялся. Его низкий, звучный смех напомнил Кейт о тех моментах, когда муж подхватывал ее на руки и, хохоча, кружил ее по комнате. Печально, что на протяжении последних восьми лет на память не приходили такие счастливые минуты и все то хорошее, что было в их семейной жизни, – все вытеснили воспоминания о пьянстве этого человека. Но сейчас, в их доме, рядом с трезвым Максом, Кейт хотелось хотя бы на десять минут напомнить себе, что она когда-то влюбилась вовсе не в алкоголика, а в замечательного парня.

– Зубная фея, вот как?

Отогнав воспоминания, Кейт повернулась к собеседнику.

– Уверена, что Триша уже знает, кто оставляет ей эти деньги, но ее это устраивает.

– Значит, она больше не верит ни в Санта-Клауса, ни в Пасхального кролика?

– Нет, это ты пропустил.

Это было сказано в шутку, но в комнате вдруг воцарилось молчание. Когда оно затянулось, Кейт не выдержала и произнесла:

– Извини.

– За что?

– За то, что причинила тебе боль, скрыв от тебя дочь.

– Ты поступила так, как должна была.

Макс говорил так спокойно, он совсем не был сейчас похож на себя прежнего. Кейт почувствовала облечение и смятение одновременно.

Она взяла стакан с чаем со стола, размышляя о том, что Макс, кажется, искренне хочет общаться со своей дочерью. От этой мысли совесть начала мучить Кейт еще сильнее.

Макс сменил тему:

– Я обратил внимание, что у Триши много кукол.

– Как и у любой маленькой девочки.

– Я себя ощущаю так странно, пытаясь найти с Тришей общий язык.

– Я помогу тебе.

– Это был бы замечательно.

Макс искренне улыбнулся, но разговор снова не клеился.

Кейт вскочила с кресла.

– Мне надо идти.

Он тоже поднялся на ноги.

– Да, конечно.

Она направилась к дверям, проклиная про себя Макса за то, что тот стал таким милым, приветливым лишь сейчас, когда это уже не важно, когда ничего нельзя вернуть. Сердце наполнило чувство потери. Не дойдя до дверей, Кейт повернулась.

– Это ты все разрушил.

Макс даже не попытался сделать вид, что не понимает, о чем идет речь.

– Знаю.

– У нас было все, о чем многие пары могут только мечтать: деньги, дом, отличный секс, смех, а ты послал все это к черту!

– А как ты думаешь, почему я бросил пить? Потому что это понял. Когда ты ушла, я сперва начал пить еще больше, потому что чувствовал себя несчастным и одиноким. Но однажды до меня дошло, что я сам виноват в том, что с нами случилось. И то гда я вступил в общество анонимных алкоголиков.

Его голос звучал тихо, извиняюще. У Кейт на глазах выступили слезы. Так вот в чем дело! Оказывается, Макс бросил пить, когда понял, что из-за спиртного потерял ее! Слезы потекли по щекам. Она стиснула зубы, повернулась и торопливо зашагала к выходу.

– Кейт, не надо!

Она остановилась, положив ладонь на косяк двери.

– Не надо что?

– Не нужно вспоминать прошлое каждый раз, когда видишь меня. Все кончено. Может, мы и потеряли свой брак, но у нас есть дочь. Она такая замечательная. Так что не думай о том, что могло бы быть. Просто помоги мне сейчас стать для Триши хорошим отцом.

Подбородок Кейт задрожал. Она изо всех сил старалась сдержать рыдания. Макс так бесстрастно говорил об их браке!

Но Кейт все еще что-то чувствовала к нему. И от этого было больно. Черт, до чего же больно!

Слезы уже ручьями бежали по ее лицу. Кейт рывком открыла дверь и бросила через плечо:

– Да, конечно. Отлично. Можешь приезжать завтра в час.

Глава 4

Держа в руках подарок для дочери – приобретенную по совету Аннет куклу, Макс подошел к дверям дома Хантеров. Не хотелось покупать расположение Триши подарками. Макс просто надеялся, что в таком случае у них найдется общая тема для разговора – он сможет пообсуждать с дочерью куклу и ее наряд.

Позвонив в дверь, Макс напряженно застыл, не зная, чего ожидать, – ведь вчера их разговор с Кейт закончился не лучшим образом. Он видел, что ее одолевают сомнения. Она не забыла, как он клялся ей бросить пить, просил прощения, а на следующий день снова прикладывался к бутылке. Поэтому теперь она не верит его извинениям. Ими не стереть пережитую Кейт боль и дурные воспоминания. Все, что остается делать, – лишь жить сегодняшним днем.

Макс снова позвонил, но к двери никто так и не подошел.

Он нахмурился и огляделся. Автомобиля Кейт рядом с домом не было. Она собиралась отвезти мать в больницу к полудню. Может, задержалась там?

Макс даже не мог позвонить Кейт, потому что не знал ее телефонного номера. Не зная, что предпринять, он снова осмотрелся по сторонам, сел на качели, оттолкнулся ногой и начал раскачиваться. И тут внезапно вспомнилось, как здесь, на этих качелях, он целовал мягкие, нежные губы Кейт, тогда еще совсем юной, как подыскивал слова, чтобы убедить ее отдаться ему. Но он так и не соблазнил ее в одну из тех душных летних ночей, и сегодня тоже лучше не заходить дальше в своих воспоминаниях. Нужно думать не о прошлом, а о настоящем…

Звук подъезжающей машины заставил Макса открыть глаза. Он встал с качелей и увидел, как из остановившегося возле дома автомобиля вышла Кейт, сидевшая за рулем. Следом с заднего сиденья выпорхнула Триша и подбежала к передней пассажирской дверце, воскликнув:

– Я помогу бабушке!

Кейт поспешила за ней.

– Нет, я помогу ей сама! – Она обратилась к матери, уже выходящей из машины: – Мам, дай Трише ключи, чтобы она отперла заднюю дверь.

Бев полезла в сумочку за ключами. И тут подошел Макс и предложил:

– Вам помочь?

– Да! – ответила Бев.

А Кейт одновременно с ней произнесла:

– Мы сами справимся.

– Не уверена, – возразила Бев. Ей хоть было не очень приятно становиться на сторону бывшего зятя в этом споре, но помощь сейчас очень бы пригодилась. – Было бы неплохо, если бы кто-то посильнее, чем я, помог моему мужу подняться по ступенькам крыльца.

– Рад быть полезным.

– Я отперла заднюю дверь! – прокричала Триша.

Кейт открыла багажник и достала оттуда несколько сумок и чемодан.

Макс потянулся в салон, чтобы помочь, но Деннис Хантер отстранил его руки.

– Я в порядке. Справлюсь сам.

Подошла Кейт и подала отцу ходунки для инвалидов.

Ворча, он начал вылезать из машины, снова отказавшись от помощи Макса, но позволив дочери поддержать себя под руку. Дрожащими руками Деннис оперся на ходунки, и Макс, увидев, что бывшему тестю его помощь теперь, действительно не требуется, взял сумки и отнес их к черному входу. Остановившись слева от него, Макс наблюдал, как Деннис осторожно взбирается на крыльцо, поддерживаемый дочерью.

– Он упрямый, – пояснила, подойдя, Бев.

– И, кажется, не особо ко мне расположен.

Собеседница покачала головой:

– Да, это так. Но в данный момент в нем говорит лишь его гордость.

Кейт завела отца в дом, и Макс с Бев поднялись на крыльцо. Макс был благодарен бывшей теще за прямоту. Хотя бы потому, что благодаря ей он мог понять, как себя вести. Ведь если его не гонят, значит, можно остаться.

Кейт уложила отца на кровать в гостиной, на время превращенную в импровизированную больничную палату.

Бев, войдя в комнату, заявила:

– Ну хватит ворчать! Доктор велел тебе быть осторожным первые несколько недель. Мы просто тебе в этом помогаем.

Краем глаза Макс заметил сидящую на ступеньках лестницы Тришу. Она застенчиво ему улыбнулась. Он присел рядом с дочерью.

– Ну, как дела?

Она пожала плечами.

– А я купил тебе подарок.

Ее лицо озарилось радостью.

– Правда?

– Ага. Я оставил его на качелях. Сейчас принесу.

Он вышел на веранду и взял сумку, в которой лежала кукла и ее сменные наряды. Вернувшись обратно и увидев, что Кейт с Бев по-прежнему суетятся вокруг Денниса, он предложил дочери:

– Пойдем в другую комнату!

Триша кивнула и привела отца туда же, где угощала его в прошлый раз чаем. Она сразу же подбежала к пластмассовому столику, но Макс предложил им обоим сесть на диван и посмотреть подарок, честно признавшись:

– Я спросил своего секретаря о том, что тебе лучше купить, и она посоветовала это.

Он протянул сумку Трише, забравшейся с ногами на диван. Та заглянула внутрь и воскликнула:

– Барби!

Макс улыбнулся.

– Нравится?

– Да!

Триша встала на коленки и рывком прижалась к отцу.

Его сердце замерло на мгновение. Она была такая теплая и невинно искренняя. До чего же быстро она, кажется, привыкает к нему! Вот бы самому так же легко свыкнуться с ней!

Триша соскользнула с дивана и подбежала к своему игрушечному столику.

– Барби должна прийти на чаепитие!

Макс, не желая ничего пропустить, подошел к ней.

Не глядя на него, Триша сказала, снимая упаковку с новой куклы:

– Раз мама сейчас занята, мы попьем воображаемый чай.

Макс осторожно опустился на пластмассовый стульчик.

– Я не против.

– Мама сказала, что дедушка проболеет еще какое-то время. – Триша бросила быстрый взгляд на отца, личико ее грустно сморщилось. – Я не хочу, чтобы дедушка болел.

– Он уже не то чтобы болен, а скорее выздоравливает.

Ее лицо просияло:

– Не болен?

– Он был болен. Очень сильно. И поэтому некоторые части его тела теперь работают не так хорошо, как прежде.

Глаза девочки от ужаса расширились.

Макс испугался: неужели он сказал что-то не то?

– Ну, просто его ноги разучились шагать, и он будет пользоваться ходунками, пока не вспомнит, как нужно передвигаться.

– А он вспомнит?

– Надеюсь, его тело вспомнит все, что позабыло.

Когда Деннис наконец устроился удобно в своей импровизированной спальне, Кейт осмотрелась, но не увидела рядом ни дочери, ни Макса. Куда они делись? Может, задержались на кухне, через которую вошли в дом? Но, оказалось, там никого нет. Сердце екнуло.

Может, Макс увел дочь во двор поиграть? А вдруг он увез ее в свой дом?

Кейт уже собралась сказать родителям, что ей нужно отлучиться ненадолго, но тут вспомнила про комнату, в которой Триша поила отца чаем, а также про желание Макса узнать девочку поближе.

Бешено колотящийся пульс замедлился, но мысли продолжали вращаться в голове: «Я подумала о Максе плохо, потому что до сих пор не доверяю ему. Такое суждение о нем – результат тех лет, что мы прожили вместе».

Кейт остановилась в дверях комнаты, глядя на Макса и Тришу, сидящих за маленьким столом, потому что услышала, как Триша сказала: «Мама сказала, что дедушка проболеет еще какое-то время. Я не хочу, чтобы дедушка болел». И дальше она стала свидетелем того, как Макс сумел погасить страх дочери и объяснить ей ситуацию словами, понятными семилетнему ребенку, найти подходящие сравнения. Сердце наполнила благодарность. В голове мелькнуло: «Пока я возилась с отцом, Макс сидел тут с Тришей, развлекая ее. А я засомневалась в нем, сразу предположила худшее. Может, это во мне говорит чувство вины за ту новость, что придется ему сообщить, едва мы останемся наедине? Нет смысла откладывать неизбежное».

Кейт шагнула в комнату.

– Да у тебя новая кукла!

Макс встревоженно вскинул взгляд.

– Надеюсь, ты не против?

Кейт подошла ближе.

– Вовсе нет. Маленьким девочкам время от времени стоит дарить подарки. Но не забудь, что день рождения Триши не за горами, не хочется ее задаривать раньше времени.

Он кивнул:

– Прекрасно тебя понимаю.

Кейт села на маленький стульчик и похлопала дочь по руке, чтобы привлечь ее внимание.

– Бабушке нужно посидеть с дедушкой, так что будет неплохо, если обед приготовим мы.

Триша обрадовалась.

– Можно я сварю суп?

– Иди на кухню, выбери, какой суп ты хочешь, а я его приготовлю.

– Ну мам… – капризно протянула девочка.

Но Кейт настояла на своем, и Триша вприпрыжку побежала на кухню.

– Извини, – сказала Кейт, повернувшись к Максу.

Он посмотрел ей в лицо.

– За что?

Помня, как легко затеряться в его взгляде, она опустила глаза на пластмассовую чашку, которую вертела в руках.

– Мой папа вернулся домой.

– Это же замечательно.

– Последствия инсульта незначительные.

– Ему повезло.

– Да. – А теперь нужно было сказать самое трудное. Кейт сглотнула и заставила себя посмотреть собеседнику в глаза. – Это значит, что маме не понадобится моя помощь, как я раньше считала.

Макс вскинул брови.

Кейт набрала в грудь воздух и произнесла:

– Я сказала тебе, что мы пробудем тут еще три месяца и у тебя будет достаточно времени получше познакомиться с Тришей. Но теперь мы уезжаем домой.

Глаза Макса сверкнули. Но он не начал скандалить, а лишь спросил:

– И где ваш дом?

Кейт, понимая, что при желании Макс легко ее найдет, наняв частного сыщика, не стала скрывать правду:

– В Теннесси.

– Вот как.

В этих тихих словах прозвучала печаль, но не гнев.

Кейт подмывало коснуться руки Макса, чтобы утешить его, но она не пошевелилась.

– Извини.

Он поерзал на стуле.

– Зачем тебе уезжать? Я хочу сказать, ты ведь собиралась провести тут три месяца. Для чего возвращаться сейчас домой?

– Потому что меня ждет работа.

– Ты мать моего ребенка, а, значит, тебе больше не придется работать в жизни ни одного дня. И ты это знаешь.

Зародившиеся в глубине души надежда и радость смутили Кейт. Да, сейчас с Максом было легко ладить, но ей была известна и другая сторона этого парня. Кейт встала и отошла на несколько шагов.

– Я люблю свою работу.

Макс откинулся на спинку стула.

– Когда мы с тобой встречались, ты мечтала о том, чтобы быть домохозяйкой.

– Мечтала. А потом обстоятельства изменились. Мне пришлось зарабатывать самой, и я поняла, что мне нравится работать.

– Мне тоже.

– Неужели?

Сколько Кейт знала Макса, тот всегда терпеть не мог трудиться на семейную компанию, возглавляемую отцом с диктаторскими замашками.

– Едва я начал разбираться в бизнесе, отец ослабил давление на меня. После его смерти пару лет назад управление компанией полностью перешло в мои руки. Я нанял толковых людей на должности вице-президентов и руководителей отделов. – Он усмехнулся. – Теперь я, в основном, занимаюсь лишь тем, что мне по душе.

Кейт рассмеялась, поймав себя на мысли, что снова поддалась очарованию Макса.

Она прочистила горло и сказала:

– Мне жаль, что твой отец умер. Я слышала о его смерти, но не…

Не было нужды договаривать: «…не отправила письмо с соболезнования, потому что боялась, что ты отыщешь меня». Макс понял ее без слов.

– Он был слишком властным. Но мама любила его. – Он пожал плечами и встал из-за стола. – Сегодня мы снова пообщались с Тришей и, кажется, она начинает ко мне привыкать. Но я, пожалуй, пойду. Не хочу вам мешать.

Кейт, помня, что обещала Максу разрешить провести время с дочерью до вечера, предложила из вежливости:

– Можешь остаться на обед.

– Спасибо, конечно, но мне лучше уйти. Увидимся завтра. – Он направился к двери, и вдруг остановившись, повернулся. – То есть, я хотел сказать, можно прийти завтра?

Запинаясь, Кейт ответила:

– Разумеется. В то же время. На этот раз мы точно будем дома.

– Ну тогда до завтра! – рассмеялся Макс и пошагал к выходу.

Она, не шевелясь, стояла, глядя вслед, пока не хлопнула входная дверь. В этот же момент с кухни донесся звук работающего электрического ножа для консервов. Решив, что дочь не дождалась и начала готовить обед сама, Кейт бросилась туда. Но вместе с Тришей находилась Бев, выливающая в кастрюлю содержимое только что открытой консервной банки с супом.

Кейт облегченно выдохнула.

– Ф-фух! Я думала, Триша тут готовит в одиночку.

Мать улыбнулась.

– Я с ней. Все хорошо.

– А разве ты не должна быть с папой? – спросила Кейт.

Бев закатила глаза.

– Он пожелал смотреть телевизор. Я ему разрешила.

Кейт засмеялась, а потом посмотрела на Тришу. Под каким предлогом ее отослать, чтобы поговорить с матерью наедине?

– Убери перед обедом новую куклу на место.

Радостно кивнув, девочка выбежала из кухни.

Подождав секунду, Бев поинтересовалась:

– Ну, как Макс ладит с Тришей?

Кейт, сооружающая бутерброды, потянулась за куском хлеба.

– Хорошо. – И тут же покачала головой. – Нет, не хорошо, а просто замечательно.

Бев замерла на полпути к плите.

– О нет, Кейт! Надеюсь, ты не дашь себя снова втянуть в отношения с этим человеком?

– Нет конечно!

– Когда он трезвый, даже нравится мне. И, полагаю, он имеет право видеть Тришу. Но в мужья он не годится.

– Моя память вовсе не такая короткая, мама!

И действительно: вчера, а доме Макса, Кейт не увидела хрустальную вазу, которую им на свадьбу подарили ее родители. Да ее там и быть не могло, потому что она была разбита Максом в тот вечер, когда Кейт ушла. Он, наверное, был слишком пьян, чтобы запомнить, как швырнул вазу, и та раскололась на миллион осколков – а вместе с ней разбилось сердце Кейт и разрушился их брак.

Возможно, она и рассказала бы о своей беременности, не разбей Макс тогда ту вазу. Да, Кейт прекрасно помнила, каким плохим мужем был Макс Монтгомери.

Глава 5

– Входи, – сказала Максу Кейт на следующий день, открыв дверь.

Он был одет в шорты, футболку и шлепанцы-вьетнамки, а в руках держал сумку.

– Опять подарки?

– Всего лишь парочка нарядов, без которых, по словам Аннет, не может обойтись любая уважающая себя кукла Барби.

Кейт рассмеялась. Она не собиралась поддаваться обаянию этого мужчины, но и не хотелось вести себя, как озлобленная бывшая жена. Макс приходил сюда не ради нее, а ради Триши. «Мама может не беспокоиться, – успокоила себя Кейт, – у меня хорошая память. На этот раз я буду умнее».

– Не забывай, что у Триши скоро день рождения.

Она повернулась к лестнице, чтобы позвать дочь, но Макс схватил Кейт за руку.

– Вы будете тут на ее день рождения?

Этот робкий вопрос удивил и пронял до глубины души. Пусть Макс и никудышный муж, пусть оставлять с ним дочь наедине Кейт боится, но играть с ним нужно в открытую.

– Да, будем. Извини, что не до конца разъяснила вчера: мы не пробудем здесь все три месяца, но останемся еще на несколько недель помогать маме, пока папа проходит курс физиотерапии.

Макс облегченно вздохнул, и Кейт снова отвернулась, ожидая возражений, но их не последовало.

Она посмотрела на него.

– Ты не собираешься уговаривать меня остаться подольше?

– Я уже просил. Вчера. Ты не захотела, так что я не хочу на тебя давить. У меня достаточно денег и частных самолетов, чтобы навещать тебя каждые выходные, если мне захочется. – Он рассмеялся. – Я мог бы даже переехать в твой город, если бы пожелал. Так что ты принимай свои решения, а я буду принимать свои.

Кейт так привыкла к тому, что Макс постоянно склонял ее на свою сторону, убеждая и уговаривая, что сейчас не знала, как реагировать на его неожиданную уступчивость.

Она позвала дочь:

– Триша!

– Иду!

Пока Триша спускалась по лестнице, из гостиной, переоборудованной под спальню Денниса Хантера, вышла Бев с детской настольной игрой в руках и потрясла коробку:

– Макс, не желаешь поиграть с нами?

– Вообще-то, я надеялся, что Кейт с дочерью согласятся поехать сегодня ко мне, чтобы поплавать в бассейне.

Триша, уже спустившаяся с лестницы, округлила глаза:

– Поплавать! Я люблю плавать!

Кейт вмешалась в разговор:

– Такие дела надо планировать заранее. Нам ведь понадобятся полотенца и солнцезащитный крем.

– У меня этого полно, – заявил Макс.

– И еще нам надо найти твой купальник, – сказала Кейт дочери.

Триша бросилась к лестнице:

– Я разыщу его!

– Но… – Кейт не успела договорить, потому что из гостиной раздался голос отца.

– Да поезжайте вы! Сегодня чертовски жарко, а малышке нужно немного поразвлечься. Не все же ей сидеть и глядеть, как ее дед смотрит телевизор.

Смутившись из-за этой отцовской отповеди, Кейт посмотрела на Макса.

– Извини.

Он коротко рассмеялся и покачал головой:

– Твой отец – забавный.

Она бросила взгляд в сторону гостиной.

– Да уж. Но лучше бы снова к нему вернулась былая уравновешенность.

– Что говорят врачи? Станет ли он когда-нибудь прежним?

– Эй, я тут! И я слышу, как вы шепчетесь обо мне!

Кейт вздохнула, наклонилась ближе к уху Макса и тихо сказала:

– Как только папа сможет стоять на ногах и справляться без посторонней помощи, он станет таким, каким был.

– Это хорошо, – прошептал Макс в ответ.

Нужно отстраниться от него, но Кейт была не в силах это сделать, вдыхая его пряный, сексуальный, мужской запах. Она понимала, что опасно подпадать под обаяние этого мужчины. Но она прекрасно помнила и все то плохое, что ей пришлось пережить, будучи женой Максвелла Монтгомери. Ей просто нравилось, как он выглядит, как пахнет, и что он заставляет ее испытывать желание. Ну а в остальном он по-прежнему оставался для нее врагом номер один.

Макс коснулся плеча Кейт и легонько подтолкнул ее к лестнице на второй этаж.

– Иди, возьми купальник и крем для загара, а я пока развлеку твоего отца.

Кейт показалось, что от его прикосновения в ее теле тут же размягчились все кости. За последние два года она несколько раз ходила на свидания с мужчинами. И лишь теперь пришло понимание, почему ни с кем из них она так и не переспала – никто другой не мог для нее заменить Макса.

Кейт взбежала по ступенькам, ругая себя за то, что растаяла от его запаха и прикосновения. Что ж, она сделает выводы из этого урока: нельзя подходить к Максу слишком близко. В нем есть что-то, что взывает к ее самым глубинным, первобытным инстинктам, и она не в силах в такие моменты контролировать себя, а потому играть с этим влечением опасно.

Поднявшись по лестнице, Кейт услышала, как Макс что-то сказал, а затем ее отец громко захохотал. С тех пор, как он перенес инсульт, Деннис Хантер только улыбался, но никогда не смеялся. И сейчас его заставил хохотать бывший муж дочери, которого он на дух не выносил с тех пор, как Макс начал сильно пить.

Кейт обернулась и увидела, как из гостиной выходит ее мать с подносом в руках.

– Что случилось?

Бев вскинула взгляд:

– Ничего.

– Но папа смеется.

– А, это Макс рассказал ему неприличную шутку.

Кейт улыбнулась:

– Правда?

– Да еще и глупую.

– Ладно, я сейчас быстренько соберусь, и мы уйдем, чтобы вам с папой не мешать.

Бев махнула рукой:

– Можешь не торопиться. Пусть твой отец для разнообразия немного пообщается с мужчиной, а то его здесь окружают одни женщины.

– Это точно.

– Так что дай ему поболтать с Максом.

Поднявшись в комнату, которую Кейт занимала вместе с дочерью, она увидела, что Триша уже переоделась для плавания.

– Ты могла бы просто положить купальник в свой рюкзак. У твоего папы рядом с бассейном есть специальный домик для переодевания.

Глаза девочки восхищенно распахнулись:

– Правда?

И тут до Кейт внезапно дошло, что если Макс покажет дочери свой великолепный дом, красивый бассейн, приставку для электронных игр, бильярд и настольный футбол, Триша не захочет возвращаться домой.

Может, не стоит отправляться к Максу плавать, а остаться тут? Ага, и позволить бывшему мужу очаровать ее отца, перетянуть его на свою сторону, может, даже заставить Денниса уговорить Кейт переехать жить к родителям? Макс может уболтать любого.

Впрочем, пусть даже отец, ослабленный болезнью, и бессилен перед очарованием Макса, но сама Кейт изменилась. Она уже не та витающая в облаках студентка, за которой Макс когда-то ухаживал.

Кейт улыбнулась дочери:

– Ладно, давай я натру тебя кремом для загара и поедем к папе.

Триша радостно кивнула.

Несколько минут спустя она выбежала из комнаты. Кейт, собрав свою пляжную сумку, тоже спустилась на первый этаж.

Сойдя в лестницы и заглянув в гостиную, она увидела, что Макс держит Тришу на руках, а та обнимает его за шею. Он определенно продвинулся вперед в отношениях с дочерью.

Выйдя из дома, Макс направился к своему джипу, но Кейт тут же заявила:

– Я сама отвезу Тришу. Она до сих пор ездит в детском кресле. К тому же, тогда тебе не придется отвозить нас домой после того, как мы поплаваем.

Макс спустил Тришу с рук перед машиной Кейт.

– Ладно.

Он сел в джип и поехал прочь.

Кейт сощурилась. Вот уже второй раз Макс вместо того, чтобы заспорить, соглашается с ней. Похоже, это часть его плана – вести себя так мило, чтобы Кейт ослабила защиту. Она фыркнула от смеха и подумала: «Макса явно ждет разочарование. Я буду начеку».

Когда Кейт подъехала к его дому, Макс уже был у бассейна, успев переодеться в голубые плавки. Его широкая грудь была покрыта темными волосами, мускулы четко вырисовывались и, казалось, стали больше – словно Макс регулярно занимался в спортзале. Это был уже не тот худощавый юнец, за которого Кейт вышла замуж.

Когда Триша подошла к нему, он подхватил ее на руки, как сделал бы любой отец. Все мысли о том, как Макс отлично выглядит, тут же улетучились из головы Кейт, потому что тут же защемило сердце при виде этого объятия. Дочь в таком возрасте, когда общение с отцом очень важно. К тому же, ей необходимо иметь перед глазами образец поведения мужчины, а дедушка живет слишком далеко от Теннесси, чтобы оказывать на внучку какое-либо влияние. Вот бы Макс время от времени навещал их! Трише это было бы на пользу.

Если только он снова не начнет пьянствовать.

Этот огромный недостаток перевешивает красивую внешность. Памятуя о нем, Кейт не станет сходить с ума по этому мужчине и будет внимательно следить, не напьется ли снова бывший супруг.

– Эй! – Макс окинул взглядом подошедшую Кейт, одетую в шорты и футболку. – Ты еще не готова?

– Переоденусь за пару минут.

– Мама, а нам обязательно тебя ждать?

Кейт чуть не возразила: «Две минуты можно и потерпеть». Она уже привыкла в одиночку воспитывать Тришу. Но теперь у нее есть отец, нужно позволить и ему принимать участие в жизни дочери.

– Вы с папой можете уже нырять в бассейн. Я быстро.

Макс поинтересовался у дочери:

– А ты умеешь плавать?

Та кивнула, а Кейт с гордостью сообщила:

– Она в своей школе состоит в юниорской сборной по плаванию.

Он улыбнулся:

– Неужели?

Триша снова кивнула, и Макс тут же кинул ее в бассейн. Сердце Кейт рухнуло в пятки, но дочь тут же вынырнула, отфыркиваясь, словно профессиональный пловец, а Макс прыгнул вслед за ней.

Кейт направилась к домику для переодевания, но остановилась, услышав, как хохочет Макс. Когда они тут жили вместе, у них уже был этот бассейн, однако муж подходил к нему лишь тогда, когда они устраивали вечеринки у бассейна. А сегодня он резвился тут вместе с дочерью. Его черные волосы блестели на солнце, голубые глаза радостно сияли. И при этом рядом не было бутылки водки или кого-то, на кого нужно было произвести впечатление. Черт, он даже не пытался впечатлить Кейт. Точнее, он вообще не обращал на нее внимания.

Решив, что это только к лучшему, она переоделась в закрытый красный купальник и вернулась к бассейну. Подойдя к краю, Кейт осторожно попробовала воду пальцем ноги.

– Да брось! В бассейн нужно прыгать с разбега! – раздалось неподалеку.

Подняв глаза, Кейт увидела Макса, рассматривающего ее. Он смерил взглядом ее тело, и она ощутила мгновенный всплеск гормонов, дыхание сбилось, внизу живота вдруг все сжалось. Кейт еле удержалась от довольной улыбки: так, значит, она Максу вовсе не безразлична!

Впрочем, что же тут хорошего? Она вовсе не хочет, чтобы их влекло друг к другу. Вот только почему сердце так трепещет?

Макс встал на ноги в мелкой части бассейна. Вода ручьями потекла по его груди и плавкам, обтягивающим стройные бедра.

У Кейт разом пересохло во рту. Она подумала: «Да, между нами и в самом деле есть инстинктивное притяжение, которое мешает мне трезво мыслить. Но я сумею его побороть. Я должна».

– Мамочка, ныряй! – крикнула Триша.

– Здесь слишком мелко.

Девочка указала на дальний край бассейна с трамплином для прыжков в воду.

– А там глубоко.

Кейт вздохнула.

– Триша, я отдала тебя в плавательную секцию именно потому, что сама – неважная пловчиха.

– Насколько я помню, ты прекрасно плавала, – возразил Макс.

Да, когда-то так и было. Кейт жила в этом доме пять лет и часто плавала вечерами в бассейне. Она держалась на воде достаточно уверенно.

– Готов поспорить: если тебя кинуть в воду, ты сразу поплывешь.

Кейт попятилась:

– Даже не думай об этом!

Макс направился к ней.

– Считаю до десяти, а потом хватаю тебя и швыряю в воду, как Тришу.

Он сделал один шаг, второй, третий, считая при этом вслух:

– Раз! Два! Три!..

Сердце Кейт бешено застучало, стоило ей представить, как Макс сейчас подхватит ее на руки и прижмет к груди. Тогда уж точно вряд ли получится не испытывать к нему влечения.

– Ладно!

Кейт торопливо спустилась по лестнице в бассейн и подплыла своим стилем «самоучка» к дочери.

– Ну, теперь довольна?

Триша обняла мать за шею и громко чмокнула в щеку.

Кейт рассмеялась.

Отплыв в сторону, девочка предложила:

– Давай поиграем в мяч!

Макс взял большой надувной мяч и бросил Трише. Она поймала его и кинула матери. Но Кейт, вместо того, чтобы поймать мяч, отбила его ладонями в сторону Макса.

Пропустив этот волейбольный удар, он заявил:

– Я был не готов!

– К чему тут готовиться? – засмеялась Кейт. – Тебе надо просто поймать мяч.

От этого смеха сердце Макса глухо застучало в ребра. Он изо всех сил старался сдерживать свое влечение к бывшей жене, но при виде ее, одетой в старый купальник, в памяти всплыли воспоминания о прошлом.

Кейт была великолепной женой и прекрасной партнершей в постели. И хотя Макс не переставал твердить себе, что он потерял Кейт, его притягивал ее замечательный характер. Кейт, как никто другой, заслуживала снова быть счастливой. Зато Макс меньше, чем кто-либо, заслуживал второй шанс.

«С моей стороны нечестно пользоваться ее добротой, – подумал он. – Тем более сейчас, когда у нее нет ко мне никаких чувств».

Он, подтянувшись на руках, вылез из бассейна, подобрал улетевший мяч и кинул его Трише. Девочка подбросила мяч в воздух и ладонями отбила в сторону матери. Кейт, извернувшись, перенаправила удар Максу. Он, еле дотянувшись, снова послал мяч Трише.

Так они играли минут десять, потом Трише надоело. Она, не говоря ни слова, поплыла прочь.

Макс удивленно уставился на то место, где только что стояла девочка. Кейт, подойдя к нему, сказала:

– Ей всего семь лет. В таком возрасте внимание быстро переключается с одного на другое.

– Я уже понял.

Они стояли по пояс в воде и глядели, как Триша вылезла из бассейна, подбежала к трамплину для прыжков и забралась на него.

– Посмотрите на меня! – воскликнула она.

– Привыкай к этим словам, – заметила Кейт. – Это – ее любимое выражение.

– «Посмотрите на меня»?

– Да, – ответила она, не сводя глаз с дочери. Лицо Кейт светилось от любви, глаза сверкали, как два изумруда, уголки губ приподнялись. – Жизнь Триши вращается вокруг нее самой. Она – звезда своего реалити-шоу.

Максу вдруг показалось, что мир словно замедлил свое вращение. Такие минуты, как эта, запоминаются навсегда – когда ты видишь любовь на лице матери твоего ребенка. Он пропустил рождение Триши и то, как посмотрела на нее Кейт в первый раз. Но теперь, увидев тот же самый взгляд, Макс ощутил смирение.

По его вине Кейт пришлось одной вынашивать и воспитывать ребенка. Сейчас, когда у него появилась возможность общаться с ней и с Тришей, Макс наконец понял, что потерял. Слова «прости меня» застряли в горле. Он ведь уже говорил их Кейт. Если повторит, то лишь обесценит их значение.

Внезапно за его спиной Триша плюхнулась в воду с трамплина, обдав Макса брызгами. Отфыркиваясь, она с укором воскликнула:

– Ты не смотрел!

– Прости.

Кейт махнула рукой в сторону трамплина.

– Прыгни еще разок. На этот раз папочка посмотрит.

«Папочка». От этого слова сдавило грудь, сердце переполнилось радостью. Он – в бассейне с женщиной, которую всегда обожал, и со своей дочерью. В голове мелькнуло: «Я не заслужил такого счастья».

Кейт подтолкнула Макса локтем и рассмеялась.

– На этот раз посмотри, а не то мы проторчим тут весь день.

– Я не против. – Он сглотнул ком в горле. – Прости меня. Я так сожалею, что пропустил рождение дочери и что не помогал тебе во время беременности. Мне так жаль.

Кейт облизнула губы и отвернулась.

– Ты будешь сожалеть еще больше, если пропустишь второй прыжок Триши.

Она попыталась произнести эти слова беззаботным тоном, но в голосе предательски прозвучала боль. Что ж, значит, ей больше не нужны его извинения. Макс не винил Кейт. И все же от понимания того, что он заслужил ее безразличие, щемило сердце.

В лицо полетели водяные брызги. Макс крепко зажмурился. Он снова пропустил прыжок Триши.

Вынырнув, она спросила:

– Ты видел?

Он поморщился. Так легко было солгать, но он поклялся больше не ступать на эту скользкую дорожку.

– Я увидел только твое приземление.

– Папа!

Кейт снова указала дочери на трамплин:

– Ты же любишь нырять. Так что тебе будет нетрудно прыгнуть еще раз.

Триша захихикала, подплыла к бортику бассейна, взобралась на него и крикнула Максу:

– Хватит глазеть на маму! На этот раз смотри на меня!

Макс покраснел, словно ребенок, застигнутый за воровством печенья на кухне.

– Я смотрю! А ты поменьше возись на трамплине, прыгай скорее!

Девочка рассмеялась, подбежала к трамплину и сразу же прыгнула с него, шлепнувшись в воду в нескольких футах от Макса.

Кейт наклонилась к его уху.

– Аплодисменты никогда не лишни.

Захохотав, он захлопал в ладоши. Кейт тоже.

– Ты видел! – воскликнула Триша.

– Это было великолепно! – Макс не покривил душой.

– Я прыгну еще раз.

Когда она снова поплыла к бортику бассейна, Кейт повернулась и торопливо произнесла:

– Ты же сам сказал, что не нужно думать о прошлом. Так что я возвращаю тебе твои слова. Не думай о том, что было. Особенно, когда ты рядом с Тришей. Она слишком маленькая, чтобы посвящать ее в наши взрослые проблемы. Когда дочь вырастет, мы скажем ей, что я ушла от тебя, потому что мы не могли ладить друг с другом. И это правда. А однажды, когда она станет достаточно взрослой, ты расскажешь ей остальное, если захочешь. Ну а пока ей просто нужен отец.

Макс облизнул внезапно пересохшие губы.

– Ясно. И еще я понял, что ты сделала мне великолепный подарок, которого я не заслуживаю. А я пытаюсь его принять. Но иногда мне кажется, что мы что-то упускаем. – Он потер затылок. – Или поступаем неправильно.

– Нет ничего неправильного в том, чтобы скрыть кое-что от Триши. К тому же, я не предлагаю хранить нашу тайну вечно. Лишь до момента, когда она будет достаточно взрослой, чтобы все правильно понять.

Но Макс имел в виду совсем другое. Он попытался обсудить отношение Кейт к нему, сам не зная, на что надеясь. А она поняла его слова иначе. Ладно, что уж…

Кейт повернулась и поплыла прочь. Затем она выбралась из бассейна и направилась к шезлонгу, на котором оставила полотенце, на ходу бросив:

– Посижу тут, посмотрю на вас.

Триша снова с разбега шлепнулась в воду с трамплина, обрызгав Макса.

А тот размышлял, почему ему вдруг захотелось обсудить с Кейт их отношения. Неужели из-за острого осознания, что потерял ее навсегда?

Все эти годы в разлуке с ней, он, наверное, подспудно верил, что если она вернется, то даст ему второй шанс. Не зря ведь за все восемь лет после ухода жены он ни разу не завел серьезных отношений с женщиной. Но теперь стало абсолютно ясно: второго шанса Кейт ему не даст.

Глава 6

Когда Макс приехал на Элм-стрит на следующий день, Триша играла перед домом.

Выйдя из «мерседеса», Макс приблизился к дочери. Она сидела на траве под дубом, расчесывая волосы куклы Барби. На лице девочки играла кружевная тень от листьев. Улица была пустынна и тиха. Слышался только щебет птиц. Вокруг Триши были рассажены кружком несколько кукол от мала до велика, словно собравшись поболтать за чашечкой кофе.

– Чем занимаешься?

Триша вскинула взгляд.

– Привет, пап!

На этот раз сердце лишь на мгновение чуть заметно сжалось. Макс уже начинал привыкать к тому, что она называет его папой. И это даже чуть-чуть опечалило. Не хотелось воспринимать свои родительские обязанности обыденно. С другой стороны, так приятно, что Триша чувствует себя с ним легко – от этого чуть легче мириться с потерей любви Кейт.

– А где твоя мама?

– В доме, с бабушкой и дедушкой.

Макс наклонился к дочери.

– У вас все в порядке?

Она пожала плечами.

– Похоже, дедушке не нравится каша.

Он рассмеялся.

– Как и большинству мужчин.

Триша промолчала в ответ.

– А у тебя все хорошо? – спросил ее Макс.

Девочка снова пожала плечами.

– Мне не нравится, когда дедушка грустный.

– Хочешь, я пойду и посмотрю, как там в доме дела?

Триша радостно кивнула. Макс, решив, что поступает правильно, подошел к двери, но замер в нерешительности. Кем он себя возомнил? Их спасителем? Он фыркнул. Какой из него спаситель? Но, если подумать, ведь смог же он вчера заставить Денниса рассмеяться. Может, получится найти с ним общий язык?

С этой мыслью, Макс набрал воздух в легкие и открыл дверь.

– Эй, есть кто дома?

– Мы здесь, Макс! – отозвалась Бев из гостиной.

Глаза его сами собой обратились к бывшей жене, которая в этот момент подкладывала под голову отцу подушку.

– Привет! – вяло улыбнулась Кейт. – Триша во дворе. Хочешь присоединиться к ней?

Ощущая неловкость, Макс потер затылок.

– Вообще-то я только что с ней пообщался… Она… Ну… – Решив, несмотря ни на что, исполнить данное дочери обещание, он посмотрел на Денниса. – Триша беспокоится за вас.

– Не о чем беспокоиться, кроме того, что эти две женщины чересчур суетятся вокруг меня. – Он поерзал на кровати. – Я уже должен сидеть в кресле – так сказала моя физиотерапевт. И еще она хочет, чтобы я учился ходить с помощью ходунков. А это значит, что время от времени я сам должен ходить на кухню за стаканом воды. – Деннис посмотрел на свою жену. – А она мне не разрешает.

Кейт вскинула брови.

– Это правда, мама?

– Да. Но терапевт, должно быть, ошибается, – возразила Бев, подтыкая мужу подушки. – Господи, да ведь этот человек всего десять дней назад перенес инсульт! Он должен лежать в постели!

– Вовсе не обязательно, – вмешался Макс и тут же пожалел об этом, когда Бев обожгла его сердитым взглядом. Но, раз уж назвался груздем, надо лезть в кузов. – За последние несколько лет медицина очень продвинулась.

В гостиной воцарилась мертвая тишина.

Наконец Кейт пришла на выручку Максу.

– Мам, он прав. Сейчас лето, а мы кутаем папу в одеяла. Физиотерапевт сказала ему сидеть в кресле, а мы держим его в кровати. Я понимаю, что мы боимся за него и потому чересчур над ним хлопочем. Но если врач сказала, что папе нужно делать…

– Она велела мне ходить! – проворчал Деннис.

– Значит, нужно ее слушаться.

– Бев, извини, что напугал тебя, но со мной все будет в порядке, – сказал жене Деннис мягким тоном и взял ее за руку.

Максу стало неловко оттого, что он присутствует при таком интимном моменте, и он направился к дверям.

– Пойду обратно к Трише.

Кейт выскользнула из комнаты вслед за ним.

– Я с тобой.

Макс подождал ее, открыл перед ней входную дверь и, выйдя вслед за Кейт на крыльцо, сказал:

– Прости.

Она резко выдохнула.

– Если ты будешь извиняться за каждую мелочь, то сведешь нас обоих с ума. Хватит извиняться!

– Вообще-то лучше хватит мне вмешиваться не в свои дела.

Кейт огляделась по сторонам и ответила:

– Надо отдать тебе должное – ты смог рассмешить папу вчера. А сегодня ты смог дать понять нам с мамой, что мы чересчур трясемся над ним. Твое вмешательство принесло пользу.

Макс почесал подбородок.

– Надеюсь. Потому что я опрометчиво пообещал нашей дочери, что ее дедушка снова станет веселым.

– Так вот зачем ты вошел в дом!

– И именно потому я встрял в ваш разговор.

– Ясно. – Кейт спустилась с крыльца и окликнула дочь: – Ну, как там прическа Барби?

– У этой куклы слишком много волос.

Кейт, наклонившись к уху Макса, шагающего рядом, прошептала:

– Она хотела сказать: «слишком густые волосы». Боюсь, она собирается остричь бедную Барби под «ежик».

Макс рассмеялся, чтобы скрыть от Кейт то, как разом сбилось дыхание, едва он ощутил аромат ее волос.

– Не смейся. После Триша пожалеет, что остригла ее.

– В таком случае, мы просто купим ей другую куклу.

– Нет! Ни в коем случае! Мы не будем покупать Трише все, что она пожелает. И тем более не будем дарить ей новые игрушки вместо тех, что она испортила. Ей нужно научиться извлекать из такого опыта уроки. – Произнося эти слова, Кейт схватила Макса за руку, чтобы остановить его.

Он тут же ощутил, как предплечье начало покалывать – не потому, что Кейт его коснулась, а потому что она это сделала так же естественно, как и в те дни, когда они были женаты.

Кейт шагнула ближе, крепче сжала его руку. Кровь Макса тут же вскипела, по венам побежало желание. Он посмотрел в зеленые глаза Кейт, но не прочел в них ни радости, ни печали. Их взгляд не выражал ничего. Макс понял: она дотронулась до него вовсе не потому, что ей хотелось к нему прикоснуться. Это было рефлекторное движение – словно эхо из прошлого, память о несчастливых временах.

Он отстранился:

– Ладно. Я понял.

Ее рука повисла в воздухе. Кейт посмотрела на нее, затем на Макса, и, ничего не сказав, повернулась и торопливо подошла к Трише.

– Я хочу поиграть в доме, – сказала девочка.

Кейт нагнулась и подняла с земли одну из кукол.

– Хорошо. Мы отнесем всю эту компанию внутрь.

– А дедушка веселый?

– Уже да.

Личико Триши погрустнело.

– Мне кажется, я ему не нравлюсь.

– Он тебя любит! – заверила девочку Кейт, проведя ладонью по мягким волосам дочери.

– Разве можно тебя не любить? – вмешался Макс. – Ты ведь восхитительная.

Но едва он присел на корточки между своими собеседницами, как Кейт торопливо вскочила.

– Мы войдем в дом через заднюю дверь, – сказала она. – Бабушка и дедушка даже не заметят, что мы вошли.

Втроем они собрали кукол Триши и направились к заднему крыльцу.

Но день не задался. Деннис так и не заключил перемирие с Бев, потому что она продолжила хлопотать над мужем, а тот в ответ заперся в гостиной, решив никого туда не впускать. Чувствуя напряжение в отношениях взрослых, Триша тоже вела себя беспокойно. То она начинала играть в чаепитие, то бросала эту затею и объявляла, что хочет смотреть телевизор. Но одно Максу было ясно: девочка не хочет, чтобы он был рядом. Уже целый час Триша не обращала на отца внимания и даже сослала его из-за столика на диван, чтобы она могла попить чай наедине с королевой.

Наконец Макс встал с дивана.

– Я лучше пойду.

Кейт вызвалась проводить его и, едва они вышли из комнаты, пояснила:

– Не принимай поведение Триши на свой счет. Просто она нервничает. Мы ведь в чужом городе, ее дедушка болен, и первую неделю после приезда сюда она провела в больничной палате.

– А тут еще я…

Кейт шагнула ближе и снова схватила Макса за руку. Судя по всему, в расстроенных чувствах она не сдерживала свои порывы.

– И она проводит с тобой каждый день, потому что ты ей нравишься. Думаю, ей просто нужно немного отдохнуть.

Он сделал шаг назад.

– Мне прийти завтра?

Кейт посмотрела ему в глаза.

– Думаю, до завтра она успокоится.

Макс вздохнул:

– Ладно.

Кейт шагнула к нему и снова положила ладонь ему на руку.

– Клянусь, ты тут ни при чем. Просто у нее тяжелый день.

От этого прикосновения Максу мгновенно захотелось пробежать пальцами по волосам Кейт, по ее подбородку, почувствовать ее нежную кожу. Он шагнул ближе, желая, чтобы Кейт взглянула на него.

Должно быть, она только сейчас заметила, что прикасается к нему, потому что тут же отдернула руку, словно обжегшись.

Их взгляды встретились. Макс ожидал увидеть в глазах Кейт лишь гнев или безразличие, но в них вдруг промелькнуло что-то такое…

Она отступила назад, а он остался стоять, сбитый с толку. Любопытство и надежда боролись в душе Макса с благоразумием. Здравый смысл одержал верх. В голове мелькнуло: «Даже если Кейт и чувствует ко мне какое-то влечение, она сама этому не рада».

Она слабо улыбнулась:

– Увидимся завтра.

Макс выдохнул и удивился, что сам не заметил, как задержал дыхание.

– Хорошо.

Открыв дверь, он вышел и остановился на крыльце, продолжая размышлять о той искре, которая только что промелькнула в глазах Кейт. Наверное, ему это померещилось. Но даже если нет, это всего лишь искра.

Или нечто большее?

Кейт стояла по другую сторону двери, хватая ртом воздух. Она коснулась Макса! Несколько раз! И он это заметил, но, к счастью, никак это не прокомментировал.

Кейт направилась на кухню, мысленно убеждая себя, что эти прикосновения ничего не значат. За ужином она ловила себя на том, что то и дело трогает за руку мать, прикасается к Трише, к отцу. Но они – люди, которых она любит. А к Максу она прикасалась по другим причинам: один раз, чтобы остановить его, и дважды – чтобы привлечь его внимание. Вот и все.

На следующий день Макс позвонил и предложил снова поплавать в его бассейне.

– Так будет лучше для Триши и твоих родителей. Она отдохнет от них, а они – от нее.

В голосе Макса звучала лишь забота о дочери.

– Вообще-то это неплохая идея.

– Отлично. Привози Тришу ко мне часам к двум. Мы прекрасно проведем время.

Без пяти два Кейт подъехала к дому Макса, мысленно настраивая себя на то, что будет всем своим видом выказывать бывшему мужу безразличие. «Ведь он мне и в самом деле безразличен, – убеждала она себя. – Вчера я прикасалась к нему лишь машинально. И что плохого в том, что я нахожу Макса привлекательным? Он такой и есть. Нужно быть слепой, чтобы не заметить этого. Но я не настолько глупа, чтобы поддаться влечению к нему».

Когда Кейт с Тришей подошли к бассейну, они увидели, что Макс, одетый в красные плавки, чистит его, протаскивая по воде большой сачок.

Положив руку на плечо Триши, Кейт окликнула его:

– Привет! Вот и мы!

Повернувшись, Макс отложил сачок и пошел навстречу гостям.

– Привет!

– Спасибо, что пригласил нас, – вежливо сказала Кейт, чувствуя, как все внутри сжимается под взглядом Макса. Его глаза словно заглядывали ей прямо в душу, без слов говоря, что она для него – единственная женщина на свете.

Триша вскинула руки, словно просясь к отцу на руки:

– Брось меня в воду!

Он с радостью повиновался приказу: схватил девочку за талию и кинул в бассейн. Вынырнув, она звонко рассмеялась, и мысли Кейт от Макса тут же обратились к дочери. Ее смех был словно бальзам на сердце после утра, проведенного в компании родителей и физиотерапевта.

– Ты был прав, когда пригласил Тришу поплавать.

– Конечно.

От его спокойного голоса в сердце словно вспыхнули фейерверки. Кейт сама решила присутствовать при всех встречах Макса с дочерью. К тому же и ей, и Трише нужно было сегодня побыть вдали от нервничающей Бев и ворчащего Денниса. Но внезапно Кейт ощутила, что ей теперь куда сложнее находиться рядом с бывшим мужем. Стоило ей взглянуть на него, как внутри все переворачивалось. А теперь еще и от его голоса резко подскочил пульс.

Повернувшись, Макс прыгнул в бассейн, подняв тучу брызг, проплыл под водой к Трише, обхватил ее за талию и подбросил. Она взвизгнула от восторга, плюхнулась в воду и снова вынырнула.

Кейт разулась, скинула пляжный халат. Что ж, эти двое не нуждаются в ее компании, чтобы веселиться. А ей лучше поменьше общаться с Максом Монтгомери.

– Вы так хорошо проводите время вдвоем. Я просто посижу тут, в шезлонге.

Триша закапризничала:

– Ну мам!

Макс повернулся и внимательно посмотрел в лицо Кейт, чтобы убедиться, что она не лжет. Но она никогда не обманывала. Он сам когда-то научил ее тому, какой вред может принести даже мелкая ложь.

Пока Триша карабкалась на трамплин для прыжков, Макс подплыл к краю бассейна и спросил Кейт:

– Что случилось? – В его голосе прозвучала искренняя забота.

– Ничего. Просто хочу отдохнуть. Утро выдалось хлопотным. Мама все еще спорит с папой, что расстраивает Тришу.

– Ты права. Тебе и в самом деле не помешает отдых. Может, тебе нужна книга или еще что-нибудь?

– Все, что мне нужно, – это на несколько минут закрыть глаза и не слышать ничего, кроме счастливого смеха своего ребенка. – Кейт намеревалась произнести эти слова убедительным тоном, но они прозвучали сердито и даже язвительно.

– Ладно. Хорошо. Как скажешь.

Макс уплыл, а Кейт зажмурилась. Как бы грубо ни прозвучали ее слова, зато она добилась своей цели – избавилась от его присутствия.

До нее донесся диалог Макса и Триши.

– Хочешь, устроим конкурс на лучшего ныряльщика в воду?

– Ты победишь.

– Так ты трусиха?

– Я не трусиха, но ты выше меня.

– Для прыжков в воду рост не имеет значения.

Кейт, открыв один глаз, проследила за тем, как Макс подплыл к дальнему краю бассейна и вылез из воды рядом с трамплином. Хотя Кейт ему только что нагрубила, ради Триши он держался как ни в чем не бывало. Так и должен вести себя хороший отец.

Следующие четверть часа Макс с дочерью ныряли в бассейн всевозможными способами. Затем они затеяли игру в мяч. Им было очень весело даже без Кейт.

А она почти накричала на Макса за то, что он спросил, не принести ли ей книгу.

Чувствуя себя полной идиоткой, Кейт покинула шезлонг, посидела немного на краю бассейна, болтая ногами, а потом вошла в воду.

Макс подплыл к ней.

– Ну как, тебе уже лучше?

Она шлепнула ладонью по воде.

– Вообще-то, я чувствую себя немного глупо.

– Правда?

– Отец поправляется с каждым днем. Мама просто приняла его болезнь слишком близко к сердцу. Все в конце концов уладится. Мне следует немного успокоиться.

– Кое-что из последних событий ты пропустила. Ты снова общаешься со своим бывшим мужем, и он теперь стал частью жизни твоей дочери. Это тоже повод для стресса.

Кейт рассмеялась.

– Ты понимаешь, что говоришь о себе?

Триша, уже выбравшаяся из бассейна, подошла к родителям, нагнулась над ними, чтобы они ее заметили, и заявила:

– Хочу есть!

– Триша! – одернула ее Кейт.

– Брось. Она же моя дочь. Разве она не может попросить еды у своего отца? У меня есть мороженое и шоколадные батончики.

Триша направилась было к дому, но Кейт вернула ее и заставила взять полотенце и вытереться.

– Мою горничную зовут миссис Джентри. Скажи ей, что хочешь чего-нибудь перекусить, – сказал Макс дочери.

Триша кивнула и убежала в дом.

Макс потянулся за своим полотенцем, лежащим на шезлонге.

– А я уже и забыл, какая ты ярая сторонница дисциплины.

– А что плохого в том, чтобы заставить мокрого ребенка вытереться?

Кейт повернулась, чтобы тоже войти в дом, но Макс остановил ее, обхватив за плечи.

– А сама-то ты вся мокрая!

Недовольно фыркнув себе под нос, она вывернулась из-под его руки, взяла полотенце, вытерлась и обвязала его вокруг бедер.

Макс снова приобнял Кейт. Она заставила себя расслабиться, внушая себе, что он просто пытается вести себя дружелюбно. Но по телу вдруг разлилось тепло. Захотелось закрыть глаза и предаться воспоминаниям о том хорошем, что было в их семейной жизни, и о чувствах, владевших ими тогда.

Подойдя к дверям, ведущим в дом, Макс вдруг остановился и посмотрел Кейт в глаза, и она почувствовала себя так, словно они оба перенеслись на двенадцать лет назад, в те времена, когда были молоды, влюблены и счастливы.

Кейт мысленно убеждала себя, что должна вывернуться из объятий Макса, но вместо этого оба замерли, не шевелясь, ничего не говоря. Словно ожидая чего-то.

Кейт подумала, что это не к добру, и наконец спросила:

– Так ты собираешься открыть дверь?

Макс склонил голову набок, пристально глядя в лицо Кейт.

– Чуть позже.

Ее охватил страх, смешанный с возбуждением. Это неправильно, что они сейчас стоят так близко друг к другу, и все же это чертовски приятно!

– А чего мы ждем?

– Я… – Макс тяжело вздохнул. – За последние восемь лет я ни разу не влюбился.

Эти слова так удивили Кейт, что она рассмеялась.

– Что?

– Я не смог. И в этом виновата ты.

– Я?

– Я так любил тебя, что, потеряв, сразу бросил пить. Но я знал, что ты ушла от меня навсегда и мне надо жить дальше. Однако как я ни пытался полюбить другую женщину, у меня не получалось. Чтобы как-то себя успокоить, я внушил себе, что у нас с тобой была необычная любовь – гораздо сильнее тех чувств, которые испытывают другие.

Это были самые приятные слова из всех, что он когда-либо ей говорил, но Кейт понимала, что внимать им опасно.

– Макс…

Он положил ладони ей на плечи.

– Мне нужно выяснить, действительно ли я не зря провел эти долгие годы в одиночестве, стремясь к недостижимому.

Макс провел ладонями от плеч Кейт к ее запястьям и обратно. Ощущения были такими острыми, что она невольно вздрогнула и зажмурилась.

– Да. Вот оно.

Кейт резко открыла глаза.

– Что ты делаешь?

– Я просто хотел увидеть это снова, – честно признался Макс.

Она отшатнулась от него.

– Хотел посмотреть, как я отреагирую? – Не получив ответа, Кейт выставила вперед указательный палец. – Это было глупо и нехорошо! Больше так не делай!

Она открыла дверь и вошла в дом. Но руки ее тряслись, колени подгибались. Кейт злилась на саму себя. Ну почему ее так тянет к Максу Монтгомери?

Глава 7

Кейт провела в доме ровно пятнадцать минут – столько потребовалось Трише, чтобы съесть шоколадный батончик. Затем Кейт завернула дочь в сухое полотенце и увезла домой.

Весь день щеки ее пылали, тело покалывало. Она твердила себе, что никогда больше не останется наедине с Максом. Какая же она дура!

Лишь к вечеру, лежа в ванной, Кейт наконец успокоилась.

Следующие два дня Макс не смог выкроить время для общения с Тришей. Кейт решила, что ошиблась, когда пришла к выводу, что он хочет снова влюбить ее в себя. Будь так, Макс вел бы себя так же, как и в те годы, когда она была студенткой, – он не отходил бы от нее ни на шаг.

Поэтому Кейт чувствовала себя куда лучше, в следующий раз встречая Макса в дверях родительского дома.

– Входи.

– Спасибо. – Он огляделся и, увидев, что они одни, сказал: – Я помню, что ты запретила мне извиняться, но я должен попросить прощения за то, как повел себя в прошлый раз. Так что я говорю: прости меня.

На его лице было написано такое искреннее раскаяние, что сердце Кейт сжалось. Впрочем, это лишь порадовало ее. Ведь эмоциональный отклик на слова Макса – лучше, чем неуправляемое влечение к нему… Хотя… Кейт нахмурилась. Когда все успело измениться? Всего несколько дней назад она говорила себе, что физическое влечение к Максу – это не страшно, главное – безразличие к нему в душе. А теперь она вдруг разрешила себе испытывать к бывшему мужу какие-то чувства.

– Я принимаю твои извинения при условии, что ты больше не будешь себя так вести.

– Не буду.

Кейт отвернулась и, чтобы Макс не успел сказать еще что-нибудь, окликнула дочь, задержавшуюся на втором этаже:

– Милая, твой папа пришел!

Триша, подпрыгивая, спустилась по лестнице.

– Привет, пап!

Макс обнял ее.

– Привет, детка! У нас сегодня будет чаепитие?

Он вместе с Тришей направился в комнату, где они обычно играли. Кейт пошла было за ними, но затем остановилась, подумав: «К чему постоянно торчать рядом? Ведь Макс до сих пор вел себя с дочерью прекрасно, за ее безопасность можно не опасаться».

– Вы идите поиграйте, а я пока изучу новые рецепты. Физиотерапевт предложила приготовить для папы блюда, снижающие уровень холестерина. Если я вам понадоблюсь, вы знаете, где меня найти.

– Ты не пойдешь с нами? – удивился Макс.

– Нет.

– Ладно, – согласился он, и Кейт отправилась на кухню.

Приготовив запеканку, Кейт заскучала и решила сходить проверить, как там Триша. Но передумала, решив, что не стоит стоять у Макса над душой, раз он прекрасно ладит с дочерью. К чему вести себя по-диктаторски, как вел себя когда-то его отец?

Она села за стол и начала читать рецепты, предложенные терапевтом. Выбрав три понравившихся, выписала необходимые продукты, чтобы потом их приобрести. Это заняло двадцать минут.

Судя по доносящимся из комнаты счастливым взвизгиваниям Триши, можно было за нее не беспокоиться. Значит, лучше не вмешиваться. Макс заслуживает того, чтобы побыть наедине с дочерью. А бывшим супругам лучше лишний раз не пересекаться.

Кстати, почему бы не воспользоваться тем, что Макс развлекает Тришу? Можно, наконец, заняться тем, чем хочется. Почитать, например. Как давно у нее не было и десяти минуток на чтение? Уже несколько недель. С момента приезда в Пайн Уорд, Кейт ни разу не открывала книгу.

Вспомнив, что на столике у ее кровати лежит парочка книг, Кейт вышла из кухни и направилась к лестнице, но остановилась, проходя мимо гостиной, из которой устроили спальню для Денниса Хантера. Комната была пуста. Странно.

Кейт выглянула на крыльцо, чтобы посмотреть, не там ли ее родители. Но их там не было.

Она нахмурилась. Может, они вышли на заднее крыльцо? Но и там она никого не обнаружила.

И тут из комнаты, где играл Макс с дочерью, донесся голос Триши:

– Дедушка, так ходить нельзя!

Кейт обернулась. Ее родители с Тришей? Может, Макс уже ушел?

Удивленная, она замерла в дверях комнаты, увидев, что Бев, Деннис, Макс и Триша сидят на пластмассовых стульчиках и играют в настольную игру.

Отец первым заметил Кейт.

– А, это ты!

Она шагнула в комнату.

– А Триша нас тут всех обыграла, – заявил Макс.

– Я вижу.

И Кейт действительно видела: он интуитивно понял, что нужно поддаться, играя с маленькой девочкой, а Бев и Деннис с удовольствием с ним общались, словно все они были одной дружной семьей.

Кейт сглотнула возникший в горле ком. Ей тоже нравилось играть в настольные игры. Вот бы сейчас присоединиться к этой компании! Но Кейт ведь решила как можно меньше общаться с Максом.

Она повернулась к двери.

– Мне нужно вернуться на кухню.

Бев, даже не посмотрев на дочь, лишь ответила:

– Хорошо, милая.

И они, на зависть Кейт, продолжили игру.

Макс догадался, почему Кейт не осталась поиграть с ними – все из-за того, что он к ней прикоснулся и заставил отреагировать на свое прикосновение. Теперь она не желает даже находиться с ним в одной комнате.

Он встал с пластмассового стульчика.

– Схожу на кухню попить. Кому-то нужно что-нибудь принести?

Остальные игроки на разные лады пробормотали: «Нет, не надо».

У кухонной двери Макс замялся, увидев, что на столе разложены листки с рецептами, но Кейт, вместо того, чтобы их читать, стоит и смотрит в окно. Она выглядела в этот момент такой одинокой и потерянной!

Макс подошел к холодильнику.

– Просто хочу выпить сока.

Кейт посмотрела через плечо.

– Да, конечно.

Макс не знал, что ей сказать. Он налил сок и застыл со стаканом в руке. И тут вдруг вспомнилось, что в следующий вторник – день рождения Триши. Кейт говорила что-то о детском празднике по этому поводу. Но шумной стайке девчонок и мальчишек будет тесно в этом маленьком доме. Макса осенило, как можно искупить свою вину, чтобы это не выглядело, словно он подлизывается к Кейт.

– Я тут подумал…

Не глядя на него, Кейт села за стол и притворилась, будто разглядывает карточки с рецептами.

– Через несколько дней Триша справляет день рождения, – продолжил Макс. – А у меня ведь большой дом с бассейном и домработница. Мне кажется, если провести праздник у меня, это сбережет тебе и твоей маме время и силы.

Она скользнула по Максу взглядом.

– Да уж.

– Дети вволю поплещутся в бассейне. А уберет за ними миссис Джентри. – Кейт задумчиво улыбнулась, а Макс продолжил: – Так давай перенесем детский праздник на воскресенье и пригласим всех ко мне?

– Но приглашения уже разосланы.

– Дай мне список гостей, и скажу Аннет всех обзвонить.

Кейт облизнула губы. Сердце ее замерло. Но не от желания, а от надежды. Чем мучиться влечением к Максу, не лучше ли просто стать с ним друзьями? Он и сам хочет того же и не собирается больше причинять ей боль.

– Ладно.

Услышав согласие Кейт, Макс чуть не выронил стакан с соком.

– Отлично! Я попрошу Аннет все уладить. – Он направился к двери, но неожиданно остановился и обернулся. – Пойдем поиграем с нами?

Кейт подняла взгляд от карточек с рецептами.

– Я знаю, что повел себя глупо в прошлую нашу встречу, и сожалею об этом. Но у меня такое впечатление, что ты словно наказываешь себя тем, что сидишь тут одна.

– Макс, нам вовсе не обязательно становиться… тем, кем мы вот-вот станем.

– Ты хочешь сказать, друзьями? Но почему?

– Потому что мы не нравимся друг другу.

– Но нам все-таки необходимо общаться, так что давай все-таки попробуем подружиться. Клянусь: больше никаких прикосновений. У нас получится. Ну же, Кейт! Ведь это замкнутый круг: ты не хочешь оставлять меня наедине с Тришей, но в этом крошечном домике нам чертовски сложно избегать друг друга. Единственный выход – поладить друг с другом.

Задумавшись на пару секунд, она ответила:

– Хорошо.

Макс, ничего не сказав, вышел из кухни, а Кейт в ужасе подумала, что ей будет сложно видеть в Максе друга, потому что физическое влечение к нему неожиданно сменилось эмоциональной привязанностью. Нет, она не влюблена в бывшего мужа. Но она отчаянно жаждет любви. А потому опасно принимать от него предложение подружиться.

Хотя разве у нее есть другой выбор?

Так как Триша успела познакомиться в Пайн Уорд только с восемью соседскими детьми, перенести праздник на другой день оказалось несложно.

В день торжества Макс стоял на кухне, глядя, как Кейт отдает приказы, словно генерал, командующий армией. Поручив домработнице приготовить легкие закуски из фруктов, овощей и сыра, а Бев – украсить террасу, Кейт повернулась к нему и заявила:

– А ты будешь спасателем.

Представив восемь визжащих первоклашек, он ахнул:

– Я?

– Ведь это твой дом, твой бассейн и твоя идея.

– Ладно, но я давненько не бывал на детских праздниках. Дай мне минутку пообвыкнуться.

Кейт улыбнулась ему, и Максу показалось, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Эта улыбка была всего лишь дружеской, но она вернула его в те времена, когда они только-только поженились и любили друг друга.

– Ты справишься. – Кейт заглянула в список того, что еще необходимо сделать, и направилась на террасу. – Мам, как тут у вас идут дела?

А к Максу подошла его домработница, миссис Джентри. Эта женщина лет пятидесяти красила свои седые волосы в рыжий цвет и до сих носила джинсовые мини-юбки.

– Интересно, – хмыкнула она.

– Что?

– То, как вы ладите друг с другом. Впечатляет. – Мисс Джентри пристально посмотрела на Макса. – Вы, должно быть, уже поговорили о прошлом.

Вообще-то Кейт не высказала ему и половины тех упреков, что он заслужил, и поэтому Макс чувствовал себя ужасно.

– Да, мы на днях все обсудили и решили остаться друзьями. Вот и все. Ничего «интересного». Кейт хочет, чтобы так было ради Триши.

Мисс Джентри взглянула на Макса поверх очков.

– Думаешь, она делает это ради дочери?

– Да.

– Интересно.

– Может, прекратишь повторять это слово?

Домработница вернулась к кухонному столу, на котором готовила закуски.

– А в чем дело?

– В том, что я не знаю, что ты имеешь в виду, и поэтому нервничаю. Ведь мне известно, что ты тонко чувствуешь настроение людей.

– Я просто хочу сказать, что Кейт ведет себя интересно.

– Ты не знаешь всей истории. Эта новая Кейт не хочет меня. Она слишком умна, чтобы связаться со мной во второй раз.

– Новая Кейт?

Макс пожал плечами.

– Она уже не та женщина, на которой я когда-то женился.

– Хм…

– А теперь-то что? – проворчал Макс.

– Но и ты не тот, за кого она вышла замуж. Может, вам двоим нужно прекратить думать о прошлом и смотреть лишь в будущее?

Он покачал головой и направился на поиски Кейт. Увидев ее, он подошел к ней сзади, и она резко обернулась, словно напуганная до смерти.

Макс покаянно улыбнулся.

– Извини.

– Все нормально, – ответила Кейт, но ее глаза потемнели, взгляд скользнул к его груди.

Максу показалось, что в сердце взорвались фейерверки. Так ее все-таки влечет к нему, хоть она и сопротивляется этому влечению? Значит, надежда есть? Проклятая миссис Джентри забила ему голову чепухой! Ведь он же видел реакцию Кейт на его прикосновение – она рассердилась. Хотя, рассердилась она уже после того, как на ее лице отразилось желание…

Черт! Надо перестать думать об этом. Кейт не хочет иметь с ним дела – это ясно. Нельзя позволить оптимизму, вызванному словами домработницы, наполнить сердце тщетной надеждой! Тем более сегодня. День обещает быть, мягко говоря, непростым – скоро терраса наполнится визжащими семилетками.

Наконец появилась первая гостья, Бетани Мартин. Пожелав Трише счастливого дня рождения, она протянула имениннице большую коробку.

Триша поставила подарок на стол, повернулась и увидела, что к ней уже подходит вторая девочка, Саманта Риверз. Улыбнувшись, она вручила Трише свой подарок, поменьше размером, чем первый.

Триша потрясла коробку.

– Там наряды для Барби?

Сэм не ответила, продолжая улыбаться.

– Невежливо трясти коробки с подарками и спрашивать, что внутри, – вмешалась Кейт и указала девочкам на поднос с фруктами, который вынесла миссис Джентри: – Перекусите немного, пока мы дожидаемся остальных гостей.

Не успела она договорить, а на террасе уже появилась Джинни Джонсон, протягивая Трише подарок в яркой обертке. Следом за Джинни, снимая солнцезащитные очки, вошла ее мать Хезер.

– Привет, Кейт, Бев, Деннис! – Она окинула взглядом Макса. – Привет! Спасибо, что пригласили Джинни.

Макс ждал, что Кейт что-нибудь скажет в ответ, но она лишь разглядывала Хезер, прищурившись, и ему пришлось самому сказать:

– Мы очень рады вас видеть.

Хезер, щеголявшая шикарным загаром, была одета в белые короткие шорты и легкий просторный топ, при каждом шаге на ее щиколотках позвякивали золотые браслеты. Кокетливо закусив кончик оправы очков и беззастенчиво разглядывая Макса, она ответила с придыханием:

– Спасибо.

Не успел он подумать о том, как неловко себя чувствует от такого поведения гостьи, как Кейт шагнула к Хезер, развернула к себе, взяв за локоть, и повела ее прочь от дома.

– Спасибо, что привели Джинни. Уверена, она отлично проведет тут время. Праздник закончится в четыре. Тогда и увидимся. – Открыв калитку в ограде, Кейт чуть ли не вытолкала гостью взашей.

Закрыв калитку, она повернулась. Девочки весело галдели, предвкушая игры в бассейне и уже собираясь в него прыгнуть, Бев была занята, хлопоча вокруг Денниса, сидящего в кресле на террасе. Зато миссис Джентри и Макс видели ее приступ ревности. Кейт покраснела и подошла к бассейну, чтобы собрать сброшенную детьми верхнюю одежду.

– Ты в порядке? – спросил Макс.

Она улыбнулась в ответ:

– Да, а что?

– Ты чуть ли не на пинках выставила отсюда Хезер Джонсон, а теперь делаешь вид, что ничего не случилось.

– Я ее не выставляла. Просто не хочу, чтобы родители тут путались под ногами.

Кейт отводила глаза в сторону – верный признак того, что она не хочет говорить на эту тему.

Одного за другим привели еще троих детей, и Кейт, приняв подарки для дочери, каждого из родителей провожала до калитки, словно именно так и собиралась действовать с самого начала.

Макс, прищурившись, следил за ней. Она точно приревновала его к Хезер. Пусть Кейт думает, что смогла скрыть от него свою реакцию, но его не проведешь. А если она ревнует, значит, все еще что-то испытывает к нему. Сердце наполнила сладкая надежда.

Кейт хлопнула в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание.

– Все гости собрались, так что можете нырять в бассейн. Папа Триши будет спасателем. Обещайте, что все будете его слушаться.

Восемь маленьких голов одновременно кивнули.

– Отлично!

Кейт повернулась и пошла в дом с высоко поднятой головой и широкой улыбкой на лице.

Макс, не сдержавшись, радостно рассмеялся. Он ей нравится, и она не в силах этого скрыть!

Девочки, весело визжа, плавали и ныряли с трамплина минут двадцать. Макс все это время сидел в шезлонге на краю бассейна, ощущая умиротворение. Он был счастлив наблюдать за Тришей и ее подругами. Оказывается, быть отцом – это так здорово!

Все еще чувствуя надежду, пробудившуюся из-за ревности Кейт, Макс подумал: интересно, каково бы это было – снова жить вместе…

Но он тут же мысленно одернул себя. Одно дело – понимать, что потерял. Другое – желать это вернуть. Впрочем, эта идея уже не казалась Максу такой абсурдной, как прежде – ведь Кейт еще испытывает к нему чувства. А что, если снова начать за ней ухаживать, попытаться ее вернуть? Сердце замерло в груди. Нет. Это – плохая идея. Он изменился. Она – тоже, и очень сильно. Боже, он уже сбился со счета, сколько раз она смело ему противостояла и настаивала на своем. Уехав из Пайн Уорда, Кейт, нашла работу и жилье. Она теперь менеджер в компании, подобной «Монгтомери девелопмент». Да она, наверное, может теперь даже ему давать полезные деловые советы!

Если они и решат снова сойтись, это случится уже на совсем иных условиях.

И это будут два новых человека, начинающих все с нуля.

Макс потер подбородок. Начать с нуля? С женой и ребенком? Сейчас его жизнь течет так гладко. Брак может принести с собой дополнительные сложности. Жизнь с Тришей может вызывать стресс, а стресс уже однажды довел его до пьянства, от которого еле удалось избавиться. Хуже того, Макс теперь не был уверен, нравится ли ему эта «новая» Кейт – или же в нем говорят былые чувства, оставшиеся от тех времен, когда их брак еще был счастливым.

Подошел Деннис и спросил:

– Ты в порядке?

Но Макс не мог рассказать своему бывшему тестю, что его тревожит.

– Эй, да ты встал с кресла!

Деннис рассмеялся и устроился на шезлонге неподалеку.

– Я всего лишь поменял одно кресло на другое.

Бев подложила подушку мужу под голову.

– Ему полезно побыть на солнце.

Деннис пожал плечами, словно давая понять, что ничего не может поделать с чересчур опекающей его женой.

Не зная, что сказать, Макс лишь произнес:

– Солнце – это хорошо.

Бев села в шезлонг рядом с мужем. Кинув взгляд на бассейн и убедившись, что девочки благополучно играют в мяч, Макс снова посмотрел на Денниса.

Тот хитро прищурился и улыбнулся:

– Знаешь, раз уж мы с Бев тут, у бассейна, можешь пока пойти и разжечь гриль для хот-догов, а мы присмотрим за девочками.

Бев ахнула:

– Но ты не можешь быть спасателем!

– Я – нет. Зато ты можешь.

– Я… Я…

Решив, что бывший тесть просто задирает жену и не желая вмешиваться, Макс промолчал.

Но Деннис махнул рукой.

– У Бев имеется сертификат спасателя на водах от Красного Креста, и она его каждый год подтверждает. Она могла бы быть спасателем для спасателей. Иди. У нас все будет в порядке. – Он посмотрел на жену. – Ради бога, я уж точно никуда отсюда не денусь, а ты могла бы позаниматься тем, что тебе нравится.

Бев поерзала на шезлонге. Похоже, ей и в самом деле не терпелось побыть в роли спасателя.

– Ну да, могла бы.

Макс встал, снял с шеи свисток и отдал его Бев.

– Отлично. Тогда я разожгу гриль.

Деннис поудобнее устроился в шезлонге, следя за женой счастливым взглядом. Макс покачал головой. Эти двое любили друг друга. Может, они немного чокнутые, но у кого нет своих тараканов в голове? Зато они так трогательно относятся друг к другу. У него с Кейт было не так. В браке они либо сходили по друг другу с ума, либо ссорились. Надо будет напомнить себе об этом в следующий раз, когда снова захочется поухаживать за бывшей женой.

Макс вошел в кухню и спросил у Кейт:

– Где хот-доги?

Она в ужасе уставилась на него:

– Кто присматривает за детьми?

– Твоя мама.

Глаза ее расширились.

– А кто присматривает за папой?

Макс озорно улыбнулся:

– Никто. Думаю, именно в этом и состоял его план.

Кейт выглядела бесподобно в кружевном халатике, накинутом поверх зеленого бикини. Волосы ее были стянуты в хвост. Максу ужасно захотелось поддразнить ее, напомнив, как она его приревновала, шагнуть ближе, заставить признаться, что она его хочет.

Но он тут же передумал, вспомнив, каким плохим мужем ей был, а еще о том, что он совсем не знает эту «новую» Кейт. Не хотелось снова причинять ей боль – да и себе тоже.

Может, она правильно поступает, что скрывает свои чувства от него?

Макс огляделся:

– Так где хот-доги и гамбургеры?

Сердце Кейт екнуло, когда Макс подошел к шкафчику со специями, у которого она стояла. Ее ревность не осталась незамеченной, и теперь Макс, наверное, сделает какую-нибудь глупость. Придется поставить его на место.

Он подошел к шкафчику, открыл дверцу и вынул приправу для гамбургеров. При этом рука Макса слегка задела плечо Кейт.

Внутри, словно цунами, снова поднялось влечение к этому мужчине. Будь он проклят! Почему ее к нему так тянет, если их брак был таким несчастливым? Сейчас, когда Макс стоит так близко, ей, конечно, куда сложнее сопротивляться его попыткам соблазнения.

Кейт уже настроилась дать отпор, когда Макс, даже не взглянув на нее, направился к холодильнику и, открыв его, сказал ей:

– Девочки отлично проводят время. Пойди посмотри на них. Это весело.

Кейт нахмурилась. Он пытается отправить ее из кухни на улицу? А где же его попытки пофлиртовать, поддразнить, соблазнить?

– Ты хочешь, чтобы я ушла отсюда? Я еще не закончила готовить.

– Хорошо.

Макс ответил так бесстрастно, почти равнодушно, что по спине Кейт побежали мурашки. Он теперь не похож на того парня, щедрого на нежные слова и уговоры, каким был в прошлом. Какая же она была дура, когда решила, что он сейчас начнет к ней приставать!

Казалось, что перед ней – совсем другой человек, к которому ее тянет. А все старые правила и проблемы их былого брака – не в счет.

От этой мысли стало страшно. То есть как это не в счет? Да что с ней, черт возьми, творится?

Кейт повернулась к Максу.

– Ладно, дела подождут. Думаю, надо пойти взглянуть на девочек.

Не дожидаясь ответа, она почти бегом покинула кухню.

От стоящей на улице жары еще больше закружилась голова. Кейт провела рукой по волосам. Да как она только могла подумать, что можно сбросить прошлое со счетов? С ума она, что ли, сошла? Должно быть, так и есть, потому что только круглую дуру может тянуть к тому, кто причинил ей столько зла.

Нельзя забывать о том, каким был их брак. О ночах, проведенных в одиночестве, о нарушенных обещаниях, о разбитой вазе, о гневе, охватывавшем Макса, о его лжи.

К тому моменту, когда он подошел к грилю, неся хот-доги, Кейт уже достаточно собралась с силами, чтобы спокойно помогать ему.

Когда праздник закончился, Макс посадил Тришу в детское кресло на заднем сиденье машины Кейт. Затем он наклонился и поцеловал дочь в лоб, чего не делал еще никогда. А девочка в ответ улыбнулась с любовью.

Сердце Кейт сжалось от умиления. Триша любит своего отца! На глаза набежали слезы.

Макс подошел к Кейт и, наклонившись, шепнул ей на ухо:

– Ты это видела?

Она, борясь с эмоциями, шагнула назад и открыла дверцу машины.

– Увидимся… – Кейт запнулась, не зная, что сказать, ведь они не договорились о дате следующего визита.

– Завтра, – договорил за нее Макс.

Его голубые глаза сияли от радости. Сомнений быть не могло: он любит свою дочь. И внезапно Кейт поняла, что все то время, что они с Максом были женаты, она мечтала увидеть на его лице такое выражение – радость отца, любящего свое дитя.

И вот увидела. Но, увы, слишком поздно.

Поздно не для Триши, а для Кейт.

Она собралась сесть в автомобиль, но Макс удержал ее за руку.

– Спасибо тебе за это.

Кейт заставила себя поднять взгляд.

– За праздник?

– За то, что пускаешь меня в вашу жизнь.

– Я делаю это ради Триши.

Глядя в его глаза, Кейт подумала о том, как легко было бы притвориться, что они забыли о прошлом, и просто наслаждаться этим моментом.

Но прошлое никуда не делось. Этот человек причинял ей боль миллион раз – нельзя забывать об этом.

Она выдернула руку из его пальцев.

– Увидимся завтра.

Макс лишь шагнул назад, позволив ей захлопнуть дверцу, и Кейт снова подивилась тому, что он теперь не спорит с ней и послушно смиряется с ее волей. Она покачала головой. Какая теперь разница? Между ними все кончено. Их прошлое слишком ужасно, чтобы его забыть. Такое не прощают.

Глава 8

– Никогда еще у меня не было такого замечательного праздника! – на все лады восклицала Триша, пока Кейт, посмеиваясь, насыпала в ее чашку кукурузные хлопья. – А можно мы сделаем это снова?

– Что? Опять устроим праздник?

– Поплаваем с моими подружками в папином бассейне.

Вынимая молоко из холодильника, Кейт вспомнила, какое умиление у нее вчера вызвали чувства Макса и Триши друг к другу и как потом воспоминания о неудачном браке снова расставили все по местам. И так будет всегда. Ни за что она не захочет снова влюбиться в Макса Монтгомери! Будь он самым красивым и приятным мужчиной на свете, она будет ему сопротивляться.

А Максу явно понравилось быть отцом. Может, ему и в самом деле полезно пообщаться с Тришей, когда вокруг много других детей?

– Это неплохая идея, – ответила Кейт. – Но нам нужно спросить разрешения.

– У кого это вы собрались спрашивать разрешения? – поинтересовалась Бев, входя в кухню.

– Я хочу поиграть с подружками в бассейне у папы.

– Вы же там были вчера.

Триша улыбнулась:

– А нам понравилось!

Бев искренне, беззаботно рассмеялась – как ни разу еще не смеялась с тех пор, как у Денниса случился инсульт.

– Выглядишь хорошо сегодня, – сказала Кейт матери.

– Я и чувствую себя неплохо. Мы вчера отлично провели время.

В этот момент в кухню вошел Деннис, тяжело опираясь на ходунки, и произнес:

– Доброе утро!

– Папа!

– Дедушка!

Он как ни в чем не бывало уселся за стол рядом с Тришей. Бев поставила перед мужем чашку кофе.

– А где моя овсянка?

Триша в изумлении разинула рот, Кейт рассмеялась. Похоже, между родителями был достигнут компромисс: отец, как и хотел, пришел завтракать на кухню, но собирался есть овсянку – явно по желанию жены.

Этот завтрак был, наверное, самым счастливым с тех пор, как Кейт и Триша приехали в Пайн Уорд. После еды Деннис предложил внучке вместе посмотреть мультики. Она с радостью приняла это предложение.

Когда оба вышли из кухни, Кейт повернулась к матери.

– Не знаю, к какому соглашению вы пришли вчера, но папа выглядит замечательно.

Бев ответила, загружая тарелки и чашки в посудомоечную машину:

– Когда я увидела твоего отца, сидящим у бассейна в шезлонге в теплой одежде, пока остальные развлекаются, я поняла, как глупо себя вела. Физиотерапевт очень удивится, когда увидит, насколько лучше Деннис себя чувствует.

Кейт рассмеялась, и тут зазвонил телефон.

Она подошла к старому телефонному аппарату, висящему возле кухонных дверей.

– Алло!

– Привет, Кейт! Это я.

Макс! От одного только звука его голоса сердце забилось быстрее. Но Кейт хватило воспоминаний о неудачном браке, чтобы мгновенно вернуть себе здравый смысл.

– Что случилось?

– Я не смогу прийти к Трише сегодня.

Кейт подошла к раковине, а ее мать вышла из кухни, перед этим знаком показав, чтобы дочь включила посудомоечную машину, когда закончит разговор.

– Может, это и к лучшему. Она хочет попросить тебя снова разрешить ей и ее подружкам поиграть в твоем бассейне.

– Снова детский праздник? – с испугом спросил Макс.

– Да, но без подарков и хот-догов на гриле.

– Думаю, мы можем это устроить.

Кейт удивленно вскинула брови: надо же, как легко он согласился, хотя явно не в восторге от этой идеи.

– Триша будет в восторге.

– Хорошо. Потому что я хотел бы попросить об одной услуге.

Ну конечно! Вот откуда такая уступчивость – ему что-то нужно взамен.

– Аннет только что напомнила мне, что в пятницу состоится торжественное открытие нового здания, построенного нашей компанией.

Рука Кейт застыла на полпути к водопроводному крану.

– Я знаю, что ты терпеть не можешь такие мероприятия. Но я бы хотел, чтобы Триша там присутствовала. – Помолчав, Макс добавил: – Моя мать тоже там будет. Я помню, что вы с ней не очень-то ладили, но она изменилась.

– Неужели?

– Да. После смерти отца наша жизнь стала совсем другой. К тому же, это отличный повод познакомить Тришу с моей матерью.

Ну вот, очаровательный Макс снова упрашивает ее сделать то, чего она не хочет!

– Но если не захочешь поехать, я пойму. И, возможно, моей матери лучше будет познакомиться с Тришей в менее официальной обстановке.

Кейт сглотнула ком в горле. Макс сдал назад? Это уже как минимум четвертый раз за последнее время, когда он мог бы настоять на своем, но не сделал этого.

– Разрешишь подумать?

– У нас есть еще несколько дней. Я всегда могу изменить свои планы. Если решишь ехать, нам придется прибыть на место не позднее двух часов дня.

– Куда?

– В Норт Пойнт, в Нью Йорке.

– Так мы полетим туда на самолете?

– Да. Слушай, может, стоит забыть о торжественном разрезании ленточки, а вместо этого пригласить Тришу и ее подруг поплавать? Ты обзвонишь детей, я приглашу свою маму.

– И Триша не увидит, как ее отец открывает еще одно построенное им здание? Разве можно позволить ей упустить такую возможность?

– Вообще-то, я хотел, чтобы Триша сама разрезала ленточку.

«О да, Триша будет в восторге от этого – она обожает находиться в центре внимания», – подумала Кейт и сказала:

– Она с удовольствием это сделает.

Макс, помолчав, произнес:

– Ты ведь знаешь, что она моя единственная наследница.

– Надо полагать.

– Если Ченс не объявится, компания когда-нибудь перейдет ей.

– А разве ты больше не собираешься заводить детей?

Макс рассмеялся.

– Мне сорок два, и я уже сказал тебе, что с тех пор, как мы расстались, так ни в кого и не влюбился. Думаю, скорее всего, Триша останется моим единственным ребенком. И хотя семь лет – рановато, чтобы изучать семейный бизнес, но, полагаю, ей пора уже узнать побольше о своих семейных корнях.

– Ладно. Мы отправимся с тобой. Во сколько мы должны быть на аэродроме?

– Если приедете в одиннадцать, то мы пообедаем в самолете.

– Годится.

– Отлично! До скорого!

Кейт повесила трубку и задумалась. Трише, может, и понравится это шумное мероприятие, но Кейт не хотелось принимать в нем участие. Она вовсе не обязана позировать фотографам и раздавать интервью журналистам. Надо просто постараться ненавязчиво избегать внимания окружающих.

Она решила надеть новые джинсы и футболку. Эта одежда, хоть и очень качественная, даст понять Максу, что Кейт не намерена участвовать в официальной церемонии. Зато дочь она нарядила в красивый розовый сарафан, а ее волосы стянула в два хвоста огромными розовыми бантами. В таком виде Триша будет отлично смотреться на всех фотографиях.

Кейт с дочерью прибыли на аэродром в назначенное время, и первое, что они увидели, – черный лимузин, из которого вышла мать Макса Гвен. Она была одета в черный брючный костюм, подчеркивавший белизну ее седых волос, уложенных в идеальную прическу. Все еще сохранившая подтянутую фигуру, Гвен являла собой образец матроны из богатого семейства.

Кейт повернулась к Трише.

– Это – мама твоего папы. Твоя вторая бабушка.

– Но у нее белые волосы!

– В отличие от моей мамы, она не красит волосы, – объяснила Кейт, вышла из машины и помогла выбраться из детского кресла Трише.

Легкий ветерок гнал пыль по бетонированной площадке перед самолетным ангаром. Рядом стоял уже готовый к полету реактивный лайнер с опущенным трапом.

Кейт сделала глубокий вдох, собираясь с духом, а затем сказала дочери:

– Идем!

Когда они направились к самолету, Макс, увидев их, взял мать за плечи и развернул к ним лицом. Он что-то сказал Гвен. Та улыбнулась и шагнула навстречу.

– Так это и есть Триша?

– Привет, вторая бабушка!

Мать Макса прижала ладонь к груди и рассмеялась:

– Ну разве она не прелесть? – Гвен перевела взгляд на Кейт. – Она восхитительная!

– Спасибо. Но, полагаю, гены Макса этому тоже немало поспособствовали.

Гвен снова рассмеялась и нагнулась, чтобы хорошенько рассмотреть свою внучку.

– Ты такая милая!

Триша широко улыбнулась.

– И беззубая! – Гвен потрепала ее по щеке. – Надеюсь, зубная фея хорошенько заплатила тебе за эти два зубика?

– Она дала мне двадцать долларов, – гордо заявила Триша.

– Вот и хорошо. Ведь передние зубки ценнее остальных, – ответила Гвен.

Макс подхватил дочь на руки.

– Ты сегодня такая нарядная!

– Ты тоже.

– Нет. Я все время ношу строгие костюмы. А ты знаешь, куда мы отправляемся?

Триша кивнула и указала на бизнес-джет:

– В самолет.

– Мы летим в Нью-Йорк, на открытие здания, построенного моей компанией. Если будешь себя хорошо вести, мы разрешим тебе перерезать ленточку.

Триша пожала плечами. Похоже, ее не особо впечатлило это предложение.

Макс рассмеялся.

– Думаю, я как родитель усвоил важный урок. Дети смиряют наше тщеславие.

– Это уж точно, – согласилась Гвен и направилась к трапу. – Пойдем, малышка, нам с тобой еще нужно придумать, как ты будешь меня называть. Подберем что-нибудь получше, чем «вторая бабушка».

Триша соскользнула с отцовских рук и посеменила за ней.

Макс повернулся к Кейт.

– Спасибо, что привела дочь. Мы вернемся около восьми.

Похоже, он решил, что Кейт никуда не летит.

– У нас был уговор: никаких встреч с Тришей без моего присутствия. Я отправляюсь с вами.

– О! – Макс покраснел. – Отлично. Я просто подумал… – Он указал на простецкий наряд Кейт.

– Я буду держаться в тени. Всем, кто там будет, вовсе не обязательно знать, кто я.

Макс ощутил укол вины. Он прекрасно помнил, что Кейт, будучи за ним замужем, терпеть не могла публичные мероприятия. Он не винил ее за это. Если ей было нелегко притворяться счастливой женой, то каково было Максу играть роль «благословленного судьбой» сына магната, который на самом деле, скорее, разрушал свою семью, чем сплачивал? Кейт, наверное, специально надела джинсы и футболку, чтобы дать понять, что не собирается принимать участие в церемонии. Это его устраивало.

– Выглядишь великолепно, – окинув ее взглядом, сказал Макс. И это было правдой. – Аннет будет сидеть на трибуне. Можешь сесть рядом с ней.

– На лице Кейт отразилось облегчение, уголки губ приподнялись в полуулыбке.

– Ты ведь не заставишь эту бедную женщину добираться до Нью-Йорка на машине?

– Нет. – Макс, обрадовавшись, что Кейт сменила тему, обнял ее за плечи и повел к самолету. – Она улетела на другом лайнере вчера утром вместе с оборудованием, чтобы все подготовить.

– Будет приятно с ней повидаться.

Прилетев в Нью-Йорк, Макс, Кейт, Гвен и Триша, смеясь, сели в уже ожидающий их лимузин. В полете Триша решила, что будет называть свою «вторую бабушку» Жижи. Гвен это понравилось, потому что звучало на французский манер.

Они прибыли за час до начала церемонии открытия, и Макс провел небольшую экскурсию по новому зданию для дочери и бывшей жены. Когда до начала оставалось десять минут, Кейт отошла от своих спутников.

По ее лицу Макс понял, что ей не хочется оставлять Тришу наедине с ним, и его это огорчило.

Аннет, невысокая пухленькая брюнетка, тронула Кейт за локоть:

– Пойдем. А то все хорошие места займут. С твоей дочкой все будет хорошо.

Кейт сделала шаг, но затем замерла. Макс, увидев это, вложил руку Триши в руку своей матери, подошел и сказал Аннет:

– Иди, займи пока места.

Та улыбнулась и ушла.

– Я не обижу Тришу, – обратился Макс к Кейт.

Она опустила глаза, разглядывая свои туфли.

– Знаю.

Она произнесла это так спокойно, а он-то ожидал спора. Так, значит, Кейт доверяет ему?

– Я не украду ее.

Она рассмеялась – настолько абсурдно прозвучали для нее эти слова.

Макс улыбнулся.

– Я и в самом деле не против, чтобы она побыла с тобой, – пояснила Кейт. – Просто я очень редко с ней расстаюсь.

Уже не в первый раз Макс заметил, что с «новой» Кейт ему очень легко разговаривать. Они не кричали друг на друга, не ссорились, не угрожали и были искренни.

– А я думал, тебе нужно отлучаться в командировки.

– Не очень часто. Когда я уезжаю, обычно оставляю Тришу у друзей. Несколько раз мои родители приезжали в Теннесси, чтобы присмотреть за ней.

Макс мягко коснулся пальцами ее подбородка, заставив поднять лицо. Едва зеленые глаза Кейт встретились с его глазами, в груди что-то словно сжалось. Он внезапно понял, скольким пришлось поступиться этой женщине, ставшей старше и мудрее, чтобы позволить ему встречаться в дочерью. Сердце наполнилось благодарностью.

– Теперь я пригляжу за Тришей.

Кейт грустно улыбнулась:

– Посмотри на меня. Я, наверное, кажусь тебе сумасшедшей мамашей.

– Ты – любящая мать моего ребенка. – Эта фраза вызвала у него такие сильные чувства, что Макс даже не смог бы подобрать им названия. – Я очень благодарен тебе за это.

Кейт повернулась и пошла прочь.

Макс смотрел ей вслед, испытывая гордость, смешанную с благоговением. В крушении их брака она, возможно, не виновата. Но Кейт была тогда так юна. Слишком юна, чтобы справиться с вставшими перед ней проблемами. А эта «новая» Кейт была повзрослевшей, сильной, умной, замечательной. До последнего вздоха он будет перед ней в долгу за то, что она так легко позволила ему войти в жизнь дочери.

Кейт разыскала Аннет на одном из последних рядов, подальше от объективов фотоаппаратов и видео камер, и почувствовала досаду. Похоже, Макс рассказал своей помощнице, что его бывшая жена не любит эти семейные появления на публике. Хотя, конечно, спасибо ему за то, что избавил ее от внимания прессы. Только назойливых репортеров ей не хватало вдобавок к беспокойству за Тришу! Как она там с Максом и его матерью?

Кейт внезапно ощутила себя сумасшедшей. Впрочем, так ли это? Вот Макс и его семейка – точно немного сдвинутые, а она – полностью в своем уме.

Кейт уселась на складной стульчик рядом с Аннет.

Та улыбнулась:

– Добро пожаловать!

Больше они ничего не успели сказать, потому что зазвучали выступления приглашенных гостей.

Сперва произнес речь мэр города, выразив благодарность компании «Монгтомери девелопмент» за строительство нового офисного здания с небольшим универмагом на первом этаже. Затем минут десять выступал вице-президент компании. После него взял слово Макс. Закончив выступать, он пригласил подняться на кафедру свою мать и Тришу. Представив всем присутствующим свою дочь, он заявил, что однажды та унаследует «Монгтомери девелопмент».

Триша беззубо улыбалась и хихикала. Всей аудитории она очень понравилась.

– Ваша дочка – такая замечательная! – прошептала Аннет на ухо Кейт.

Та улыбнулась в ответ:

– У нее хорошие гены.

– Макс так счастлив быть отцом.

Кейт и сама это видела. Но она также видела и то, что Макс чувствовал себя сейчас на этой кафедре совершенно спокойно. Его не смущал тот факт, что он – владелец огромной компании, созданной его отцом с помощью обмана.

Все еще держа Тришу на руках, Макс подошел к широкой красной ленте, повязанной поперек стеклянных дверей «Монтгомери Тауэрс». Он опустил дочь на землю и взял в руки огромные ножницы. Положив ладошки Триши на ручки ножниц и накрыв ее руки своими, он улыбнулся, позируя фотографам, а затем перерезал ленту.

Толпа засмеялась и зааплодировала.

Кейт повернулась к Аннет.

– Как давно Макс стал таким?

– Каким?

– Он перестал злиться.

Брови Аннет сошлись на переносице, словно ей не хотелось обсуждать своего босса, но через пару мгновений выражение ее лица смягчилось и, вздохнув, она сказала:

– Это началось за несколько месяцев до того, как Макс бросил пить. Сперва я думала, он хочет себя чем-то занять, чтобы отвлечься от тоски по тебе. Затем я решила, что он смирился с тем, что его отец был далеко не лучшим родителем. Но потом мне стало ясно, что Макс заинтересовался семейным бизнесом, потому что хочет все исправить.

– Исправить?

– То, что натворил его отец. Или, по крайней мере, не позволить тому продолжать вести дела нечестным путем. Начал Макс с того, что провел переговоры с профсоюзом, после пересмотрел контракты с субподрядчиками и поставщиками. Затем занялся договорами об аренде.

Слушая Аннет, Кейт смотрела на Макса. Он сейчас позировал фотографам – то с Тришей, то без нее. Улыбка его была искренней. Его ответы на вопросы репортеров казались непринужденными, но, между тем, каждое его слово было тщательно взвешено. Он явно не был простофилей или болваном, не занимал свой высокий пост лишь номинально, как любимый сынок, которому судьбой выпало унаследовать компанию. Нет, Макс прекрасно знал свое дело.

– И все это произошло еще до того, как он бросил пить? – поинтересовалась Кейт.

– Словно прежде, чем вступить в общество «Анонимных Алкоголиков», он должен был сначала увидеть, чем ему предстоит заниматься.

– Значит, Макс не стал подстраиваться под правила, установленные отцом. Он ввел свои правила.

– Я думаю, он повзрослел, – сказала Аннет.

Кейт снова посмотрела на Макса. Этот мужчина держал на руках ее ребенка. И на долю секунды ей показалось, что перед ней незнакомец.

Кто-то из репортеров спросил, почему никто не видел его дочь раньше, и Макс объяснил, что считал неправильным выводить девочку в свет, пока та не будет готова к вниманию прессы. Он никого не обвинил, не смутился, не рассердился и не солгал. Он просто ответил на вопрос.

Кейт разглядывала Макса и думала о том, что он уже не тот парень, которого она знала прежде, – хотя внешне остался все тем же сексуальным красавцем. Но его характер изменился. Теперь это – умный, усердный трудяга, мужчина, желающий быть хорошим отцом. Хороший человек.

Наконец Триша, устав фотографироваться, закапризничала. Гвен взяла ее за руку, поймала взгляд Кейт и кивнула головой в сторону «Монгомери Тауэрс», приглашая пойти туда с ними.

Аннет, идя впереди, проложила путь сквозь толпу. Когда они с Кейт вошли в вестибюль нового здания, Гвен вложила ладонь Триши в руку Аннет и сказала:

– Пожалуйста, отведи ее в офис на верхнем этаже.

Когда дверь лифта закрылась за Аннет и девочкой, Кейт внезапно осознала, что осталась наедине с бывшей свекровью в помещении, еще не обставленном мебелью, где голоса отражались эхом от пустых стен.

– Мой сын простил тебя, но я – нет.

Кейт похолодела от страха. Гвен стояла перед ней с раскрасневшимися от ярости щеками. Это была почти полная противоположность той женщине, что с милой улыбкой встретила Тришу сегодня утром. Такой свекровь для Кейт было видеть куда привычнее.

– Макс бросил пить всего через девять месяцев после твоего ухода. Ты не могла подождать еще хотя бы год, рассказать ему о ребенке, дать мужу шанс?

– Я давала ему шанс сотни раз.

Гвен фыркнула и отошла в сторону.

– Наша семья до сих пор разрозненна. – Она повернулась. – Ты знаешь, каково это – не видеть своего ребенка?

Кейт сглотнула. Опять эта старая песня!

– Мне жаль, что Ченс ушел из дома, но я…

– Мы приняли тебя в семью! Сделали одной из нас! А ты нас предала.

Кейт вскинула подбородок:

– Я спасала себя и защищала своего ребенка. И снова поступила бы так же.

– Ах, прибереги свои сладкие речи для суда. Макс рассказал мне о Трише лишь вчера, так что у меня не было достаточно времени, чтобы проконсультироваться с адвокатом. Но я обязательно это сделаю. – Гвен мрачно улыбнулась. – Сделаю. И тогда посмотрим, как тебе понравится то, что ты никогда больше не увидишь своего ребенка.

Глава 9

Первой мыслью Кейт было убежать. Взять Тришу и вернуться в Теннесси. Заставить семью Монтгомери сражаться с ней на своей территории, а не в том округе, где эти богачи играют в гольф вместе с судьями и оплачивают все их выборные кампании.

Но сколько можно убегать? Она переехала в Теннесси, рассталась с друзьями, за последние восемь лет почти не виделась с родителями, потому что боялась Макса. Больше она его не боится.

Эта мысль вызвала у нее странное чувство. Ведь и в самом деле: страха перед Максом больше нет. Теперь Кейт поняла, что он пытался манипулировать ею лишь под влиянием алкоголя. А когда он трезвый, он не тот Макс, что пускал в ход свое обаяние или пытался ею искусно управлять. Теперь он просто Макс.

Это открытие вовсе не шокировало Кейт. Она уже несколько недель пыталась сопоставлять «старого» Макса и «нового». Но внезапно стало ясно, что это было ошибкой. Скорее, она просто имеет дело с совершенно другим Максом.

Было бы неплохо иметь в запасе несколько дней, чтобы проверить эту теорию, но, к сожалению, времени на это не было, потому что Кейт не собиралась оставлять угрозу без ответа.

Вернувшись домой и уложив Тришу спать в девять вечера, Кейт села в машину и отправилась к Максу.

Когда она подъехала к его дому, свет в окнах не горел. Посидев немного в автомобиле, Кейт, решившись, вышла из него, поднялась на крыльцо и позвонила в дверь.

Макс открыл. На нем все еще был надет черный костюм, узел галстука ослаблен, верхние пуговицы рубашки расстегнуты.

– Кейт?

– Нам нужно поговорить.

– Правда? – спросил он, сделав шаг назад и открыв дверь шире.

Когда она вошла в дом, Макс направился на кухню.

– Я как раз собирался выпить стакан лимонада.

Кейт пошагала вслед за ним. Когда Макс подошел к холодильнику, гостья уселась за кухонный стол.

– Твоя мать угрожает подать на меня в суд из-за Триши.

Макс замер, затем изумленно обернулся.

– Что?!

– Завтра Гвен собирается встретиться с адвокатом. Она не сказала, что будет добиваться опеки, но посоветовала мне приберечь мои сладкие речи для суда и приготовиться больше никогда не увидеть свою дочь.

Макс застонал:

– Ты шутишь?

– Хотела бы, чтобы это было лишь шуткой, но Гвен выразилась предельно ясно.

Макс снова издал стон:

– Поверь, я тут ни при чем.

– Верю. И именно поэтому я здесь. Я больше не потерплю угроз. Если твоя мать хочет действовать такими методами, это печально, но я в такие игры не играю.

К удивлению Кейт, Макс рассмеялся:

– Молодец! – Он вынул из холодильника кувшин с лимонадом. – Будешь?

Какое облегчение узнать, что Макс не стоит за этими угрозами! Кейт облизнула сухие губы.

– Да, спасибо.

Он подал ей стакан. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и между ними словно пробежал электрический разряд. Встретившись взглядом с бывшим мужем, Кейт торопливо отвела глаза в сторону.

Она никогда прежде не имела дела с повзрослевшим, здравомыслящим Максом. И он ей нравился таким. Опасно нравился.

Когда Макс сел рядом, Кейт показалось, что просторное помещение внезапно стало меньше. Она затаила дыхание.

Он улыбнулся:

– Я рад, что ты здесь.

Часть ее существа тоже была этому рада. Макс казался теперь таким славным парнем, с ним было так легко разговаривать. И она, и Триша хорошо с ним ладили. Кейт неожиданно поняла, что ее обычная настороженность в отношении Макса куда-то пропала.

Глотнув лимонада, она попыталась напомнить себе о той ссоре, после которой ушла из этого дома. Нужно быть осторожной с Максом. Только так получится оставаться в безопасности.

– Я рад, что ты обратилась с этой проблемой ко мне.

Кейт сглотнула ком в горле, чувствуя, как в груди разливается какое-то теплое чувство, а по телу бегут мурашки. Ей тоже так приятно, что можно обратиться к Максу, – в этом нет ничего плохого.

– И я рада, что могу обсудить это с тобой.

Он тепло улыбнулся:

– Спасибо.

Кейт прочистила горло.

– Как бы то ни было, я не хочу ссориться с твоей матерью.

– И не надо, – спокойно заверил ее Макс. – Мы сами уладим все вопросы, касающиеся опеки Триши. Только ты и я. Если честно, думаю, гнев моей матери – это последствия ухода Ченса из семьи.

Кейт помолчала, прежде чем сказать:

– Но ко мне это не имеет никакого отношения.

Макс тяжело вздохнул и поерзал на стуле.

– Полагаю, внезапное появление Триши в ее жизни напомнило матери, что один из членов нашей семьи не с нами.

Кейт об этом раньше и не думала.

– О, извини.

Он покачал головой:

– Ты не виновата в том, что Ченс ушел, или в том, что моя мать из-за этого расстроена. Она знает, что вина за его уход лежит на мне и на отце, потому что Ченс подслушал нашу ссору. Но мама не знает, из-за чего мы тогда поссорились.

– Она до сих пор не подозревает, что Ченс – родной сын твоего отца?

– Нет. Думаю, если бы она узнала, это бы ее убило.

– Звучит так, что ты почти рад тому, что твой брат не возвращается домой.

– Может быть. – Макс потер затылок. – Я люблю Ченса, скучаю по нему. Но я боюсь за свою мать. Что будет, если он вернется и расскажет правду? Что мы с отцом тогда ссорились из-за слухов, которые до меня дошли, и Ченс таким образом узнал, что на самом деле является родным сыном своего приемного отца, и вся его жизнь была фальшивой. Моя мать воспитывала Ченса, как своего сына. Она даже не подозревала, что тот – плод любовной связи отца. Она по нему очень скучает, ждет его. Я переживаю из-за того, что может случиться, если Ченс вернется домой.

– Я бы на твоем месте тоже переживала, – сказала Кейт.

Но саму ее волновали не проблемы Гвен или даже Ченса. Ее беспокоила мысль о том, что если Макс начал пить после ухода Ченса из семьи, то не вернется ли он к старой привычке, если брат появится снова?

– Так что я знаю, почему мама так накинулась на тебя сегодня. Она сердится. Ей кажется, что Ченса у нее отобрали. Ее прежние переживания наложились на неожиданное появление внучки, которую от нее скрывали, и проявились таким неприглядным образом.

– Сможем ли мы все уладить?

– Сможем.

– Ты поговоришь с матерью?

Макс рассмеялся:

– Да. Я напомню ей, что нужно жить не прошлым, а настоящим. Мы уже столкнулись с этим ранее, когда я бросил пить. Не стоит думать о вчерашнем дне и заботиться о завтрашнем. Надо просто жить сегодняшним днем.

Кейт печально улыбнулась:

– А тут появилась я, которая все испортила.

Макс повернулся к ней и взял за руку.

– Я смотрю на это по-другому. Ты вернулась домой, познакомила меня с моей дочерью – это огромное благословение для меня.

– И ты ни капли не сердишься?

– Сначала рассердился, но потом сказал себе, что ты поступила так, потому что считала необходимым защитить дочь.

– И ты повторяешь это себе почаще, чтобы окончательно убедить себя?

Макс коротко рассмеялся:

– Что-то вроде того. Я не хочу жить прошлым, в котором было столько боли. Предпочитаю радоваться тому дару, который ты мне сделала. Так что я поговорю завтра с матерью.

Он допил лимонад и встал из-за стола.

Кейт ощутила разочарование. Так это все? Их встреча подошла к концу? А так хочется еще поговорить с Максом.

Она тоже встала.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Макс проводил гостью до выхода. В дверях Кейт замерла, чувствуя себя, словно глупая девчонка-подросток, внезапно оказавшаяся наедине с самым популярным в школе парнем, которая понимает, что ничего между ними быть не может, но не в силах побороть свою влюбленность.

Кейт, смущенно улыбнувшись, посмотрела Максу в глаза. Он улыбнулся в ответ. И внезапно она осознала, что не думает в этот момент о прошлом. Все ее мысли – лишь о Максе, о том, как он ей нравится. Он не пытается уговорами заставить ее сделать то, чего она не хочет, не пробует соблазнить ее сладкими речами. Он просто…

Целует ее?

Медленно наклонив голову, Макс коснулся губами губ Кейт. У нее перехватило дыхание. Приятное тепло зародилось где-то под ложечкой и распространилось по всему телу. Теперь Кейт почувствовала себя не мечтательной школьницей, а женщиной, жаждущей наверстать упущенное за последние восемь лет.

Ее охватило возбуждение, и она ответила на поцелуй, но неуверенно. Это не было слиянием губ двух давних любовников. Это был поцелуй людей, лишь знакомящихся друг с другом.

Словно прочтя ее мысли, Макс осторожно раздвинул губы Кейт языком. Она застонала. Ладонь Макса скользнула с затылка Кейт на ее плечи, прижимая ближе. Его грудь коснулась ее груди.

Макс первым разорвал поцелуй и, несколько раз нежно проведя губами по губам Кейт, отстранился.

Она стояла, словно зачарованная, чувствуя, как тело трепещет от ощущений и желаний, казалось бы, давно в нем умерших. Кейт ласково очертила пальцами линию губ Макса. Он выглядит так же, как и восемь лет назад. Лишь чуть более возмужал. Но он стал совершенно другим человеком.

Макс прижался лбом ко лбу Кейт и выдохнул:

– Это было потрясающе.

Кейт чуть не призналась в ответ: «Мне тоже понравился этот поцелуй». Эти слова рвались из ее сердца. Но ум оставался настороже. Может, Макс и ведет себя теперь иначе, но, по большому счету, он все тот же бывший муж-алкоголик, который так много раз нарушал свои обещания, что Кейт сбилась со счета. Стоит забыть об этом, позволить себе увлечься им или чересчур ему довериться, как рано или поздно он превратится в прежнего Макса и причинит ей боль.

Но и Кейт уже другая. Она стала сильной и больше не боится противостоять ему.

Она шагнула назад:

– Мне надо идти.

По пути домой Кейт заставила себя не думать о недавнем поцелуе и о том, как отозвалось на него ее тело. Войдя в дом родителей, где все уже спали, она на цыпочках прокралась в свою спальню и, улегшись в постель, пообещала себе, что больше никогда не позволит Максу Монтгомери себя поцеловать.

Следующим утром, направляясь в особняк своей матери, Макс мысленно твердил себе, словно мантру: «Не надо было целовать Кейт. Не надо было целовать Кейт. Не надо было целовать Кейт».

Ему нравится делить с ней родительские обязанности. Ну зачем он, рискуя лишиться этой возможности, полез к Кейт целоваться? Макс не смог удержаться от того, чтобы не прикоснуться к ее губам легким поцелуем. Но этот поцелуй неожиданно стал таким страстным. Их обоих, несомненно, влечет друг к другу. Но это неправильно. Ведь Кейт уже совсем не та девушка, на которой он женился. Она изменилась: стала взрослее, чувственнее, храбрее. А может, она стала бы такой, даже если бы они не развелись? Защищала бы Тришу, словно тигрица. Макс рассмеялся. Но тут же помрачнел, подумав, что не увидел всего этого из-за своего пьянства. В том, что они с Кейт так отдалились друг от друга, целиком виноват он сам.

Едва Макс подъехал к особняку и, выйдя из своего джипа, приблизился к парадному входу, Филипп, дворецкий Гвен, открыл дверь, словно уже дожидался гостя.

– Ваша мать в столовой, мистер Монтгомери.

Войдя туда, Макс постарался скрыть одолевавший его гнев. В последнее время подавление отрицательных эмоций вошло у него в привычку. Уже не нужно было каждый раз напоминать себе, что гнев не поможет решить проблему.

– Хорошо, что я еще не завтракал.

Поцеловав мать в щеку, Макс сел за стол.

– Я тоже. Сегодня блины получились особенно пышными. Ты обязательно должен их попробовать.

Развернув салфетку, Макс произнес:

– Я слышал, ты угрожала Кейт?

– Я не угрожала ей, дорогой. Посоветоваться с адвокатом подсказало мне элементарное здравомыслие.

– Это вмешательство в чужие дела. Кейт бросила меня восемь лет назад, потому что на меня нельзя было положиться. Временами я вел себя и вовсе ужасно. – Макс сделал глоток кофе. – Она ушла, чтобы защитить себя и Тришу. Если ты попытаешься усложнить Кейт жизнь, тебе же будет хуже. Мы разрешим тебе видеться с внучкой лишь изредка и только в присутствии Кейт, чтобы ты не могла настраивать Тришу против нас.

Гвен накрыла ладонью руку сына и мягко рассмеялась:

– Право, дорогой, как драматично! Я всего лишь хочу защитить наши с тобой права.

– Ты ведь помнишь, какой была Кейт, да? Милая девушка, которая и мухи не обидит. Она без всяких адвокатов и судов позволит нам общаться с Тришей, если мы будем вести честную игру.

– Она сама повела себя нечестно.

– Кейт боялась.

– Ей нечего было бояться!

Макс вздохнул.

– Мама, ты не жила с нами, поэтому не представляешь, через что пришлось пройти Кейт. Удивляюсь, и как только она не дала деру, когда мы случайно встретились в больнице. Но я благодарен, что Кейт позволила мне видеться с дочерью, и я стараюсь сделать так, чтобы мы вместе воспитывали Тришу.

Глаза Гвен радостно сверкнули.

– Вы собираетесь снова сойтись?

– Нет! – воскликнул Макс, но тут же в памяти всплыл вчерашний поцелуй. Вспомнилось, как вскипела от него кровь и сжалось сердце. Впрочем, вряд ли они с Кейт теперь подходят друг другу – уж слишком оба изменились.

– А я считаю, вам следует попытаться.

– Мам, это просто невозможно. А если ты заговоришь об этом при Кейт, она разнервничается и начнет меня избегать.

– Вот как! Мне нельзя ее упрекать за то, что она увезла от нас Тришу, нельзя заговаривать о вашем примирении. – Гвен подняла руки, словно сдаваясь. – То есть я должна просто молчать в ее присутствии?

– Это было бы замечательно.

– Похоже, она вертит тобой как хочет.

– Или просто сражается за счастье – свое и Триши.

Гвен фыркнула:

– Она истеричка!

– Повторяю, ты даже не представляешь себе, каково было Кейт жить со мной. Мы должны вести с ней честную игру. Будь с ней искренней. Она не должна нас бояться.

Макс осекся, поняв, что и сам не был до конца честен с Кейт. И с собой тоже. Он поцеловал ее, потому что «новая» Кейт ему нравится – даже больше, чем та Кейт, на которой он когда-то женился. Макс неожиданно осознал всем своим существом, что их союз может стать счастливым – куда счастливее, чем тот, что они заключили в юности.

С каждой их встречей Максу все больше нравилась «новая» Кейт. Один простой поцелуй с ней сразил его наповал. Он до сих пор ощущал вкус ее губ. Макс хотел Кейт. Рано или поздно он предпримет какие-то шаги, чтобы заполучить ее. Он даже не уверен, что может себя контролировать. А потому нужно честно поговорить об этом с Кейт.

Глава 10

Несколько часов спустя Кейт сидела за столиком уличного кафе перед итальянским рестораном, ожидая Макса, назначившего ей здесь встречу. Он предложил встретиться и поговорить вдвоем, без Триши.

В голове теснилось множество тревожных мыслей. Макс обещал рассказать, как прошел разговор с матерью, но добавил, что хочет обсудить еще кое-что, не предназначенное для ушей Триши.

А вдруг он потребует официальной опеки над дочерью? Что, если мать убедила его подать иск в суд, чтобы запретить увезти Тришу в Теннесси?

Наконец Кейт заметила Макса – тот стоял в джинсах и футболке у светофора, ожидая, когда загорится зеленый свет. Этот зрелый мужчина так отличался от того долговязого юнца, за которого она когда-то вышла замуж!

Когда Макс сел за ее столик, Кейт встретила его словами:

– Я заказала для тебя чай со льдом.

– Спасибо. Извини, что задержался. Я… – Он замялся, явно нервничая.

Когда подошел официант, чтобы принять заказ, Макс расслабился, словно получил отсрочку смертного приговора. Это еще больше насторожило Кейт. Если он так радуется, что можно немного отложить этот разговор, значит, речь пойдет о чем-то неприятном.

Возможно, мать убедила его потребовать опеки над Тришей.

Едва официант отошел от их столика, Кейт тут же спросила:

– Так что случилось?

Макс коротко рассмеялся:

– Ух ты! Прямо к делу?

– Я же сказала тебе, что стала другой.

Он опустил взгляд.

– Я знаю.

Она вздохнула.

– Макс, я не люблю, когда ожидание плохих новостей затягивается. Так что лучше скажи обо всем сразу.

Он снова посмотрел ей в глаза.

– Кажется, меня снова тянет к тебе.

Сердце Кейт замерло на мгновение, а затем бешено застучало. Его тянет к ней? А ее – к нему. Особенно сейчас, когда он бросил пить. Макс – замечательный, красивый, сексуальный. С этим мужчиной она спала. Они изучили тела друг друга, как свои. Ей известны его пристрастия и чувствительные места…

Но тут до Кейт дошло: Макса тянет к ней потому, что он из их общего прошлого помнит только хорошее: как она давала ему аспирин, укладывала в постель, укрывала одеялом. А еще, может, не забыл, как они были счастливы в первые годы их брака.

Кейт поерзала на стуле.

– Макс, это просто остатки тех чувств, которые ты испытывал ко мне, когда мы только поженились.

Он мягко рассмеялся:

– Нет.

От этого отрицания у Кейт еще быстрее забилось сердце. Почему он сказал это с такой уверенностью?

– Ты настолько изменилась, что только дурак подумал бы, что мы можем вернуть то, что было между нами. Но и лгать я тоже не могу. Мне нравится то, какой ты стала. Ты новая мне очень нравишься.

Грудь сдавило так, что стало тяжело дышать. Хотя «новый» Макс тоже очень нравился Кейт, ей казалось это неправильным. Они никогда не смогут стереть прошлое, забыть выбитые окна и ссоры. Иногда боль оставляет в сердце шрамы. Нельзя взять и никогда больше не вспоминать былые обиды лишь оттого, что обоим этого хочется.

– Думаю, это потому, – продолжил Макс, – что наши новые характеры теперь идеально подходят друг другу. Мы были бы замечательной парой. Ведь мы стали мудрее и сильнее. – Он огляделся, а затем, подмигнув, сказал: – Мне ужасно хочется узнать, как бы мы теперь повели себя, оказавшись в одной в постели.

Сердце Кейт чуть не выпрыгнуло из груди, стоило ей представить себя и Макса обнаженными, жадно исследующими друг друга.

– Спасибо. Я представила.

Макс рассмеялся и сжал ее руку:

– Когда я вступил в «Анонимные Алкоголики», то сказал себе, что больше никогда не буду жить во лжи. И если бы я продолжал притворяться, что не испытываю к тебе никаких чувств, это еще больше усложнило бы ситуацию.

– Макс…

– Не беспокойся. Я говорю это вовсе не для того, чтобы уломать тебя снова сойтись со мной. – Он опустил глаза, затем снова посмотрел на Кейт. – Мне просто хотелось бы, чтобы ты об этом знала.

– Хорошо. Теперь я знаю.

Она отпила немного чаю, чтобы успокоиться, затем расправила салфетку и положила ее на колени. Кажется, сейчас самое время сменить тему.

– Так чем закончился твой разговор с матерью?

Макс откинулся на спинку стула.

– Я все уладил. Сказал, что мы с тобой сами разберемся, а ей не стоит совать свой нос в то, как мы воспитываем Тришу.

Кейт ощутила гордость. Восемь лет назад Макс не смог бы пойти против матери. Это еще одно доказательство того, что он изменился.

– И она согласилась?

Он печально улыбнулся:

– Я – ее единственный ребенок. Она не хочет потерять меня.

– Это так.

Макс потянулся за своей салфеткой.

– А теперь, когда мы все обсудили, предлагаю насладиться едой.

– Конечно, – кивнула Кейт, чувствуя, как внутри все трепещет.

Всего одна ее фраза может изменить все – стоит лишь сказать: «Ты новый тоже мне нравишься». Ведь она понимала, что Макс втайне надеется услышать от нее именно такой ответ.

Но снова перед глазами промелькнули эпизоды из прошлого, словно напоминая: не нужно думать о том, что жизнь с «новым» Максом будет другой. Если бы сегодня они впервые встретились друг с другом то, пусть даже Макс рассказал бы о том, что был алкоголиком, Кейт, возможно, даже не поверила бы ему. Они бы подружились и, может быть, она бы в него безумно влюбилась…

Но это не первая их встреча.

Кейт заставила себя поддержать разговор.

– Так твоя компания строит и реконструирует здания?

– Да, я вложил в это немало собственных денег. И в то здание, где мы сейчас обедаем, тоже.

Кейт удивленно распахнула глаза:

– Оно принадлежит тебе?

– Да, но я сдаю его в аренду. – Макс улыбнулся. – Пусть мои деньги тебя не пугают. Ты же видела мой дом, ты видела, как я живу. У меня всего одна домработница – и то лишь потому, что мне самому некогда готовить и убирать. Я не собираюсь, подобно своим родителям, обзаводиться огромным особняком. Мне нравится жить так, как я живу.

Кейт поправила салфетку, отводя взгляд.

– Я думала, ты живешь в нашем старом доме, потому что тебе некогда подыскать себе другой.

– Я остался в нем, потому что мне очень нравится этот дом. Ты занималась его отделкой, и у тебя это замечательно получилось. Я не удивлен, что ты нашла себе работу в строительном бизнесе.

– Ты выяснил, где я работаю?

– Навел справки, потому что хотел быть уверенным, что у тебя и Триши есть все необходимое.

– Я могу обеспечивать нас самостоятельно.

Макс рассмеялся:

– Знаю. Я не критикую тебя. Просто я беспокоился и потому проверил. Оказалось, дела у тебя идут отлично. – Помолчав, он добавил: – Я горжусь тобой.

Глаза Кейт защипало от подступивших слез. «Прежний» Макс не заметил бы ее успехов. А «новый» – гордится ими.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Принесли заказанные блюда, и разговор зашел о Трише.

Кейт обрадовалась смене темы. Она понимала, что теперь, после признания Макса, ситуация стала опаснее. Им больше нельзя быть вместе. Но если он хочет видеться с дочерью каждый день, придется с ним встречаться. Значит, надо для себя решить: достаточно ли она доверяет Максу, чтобы позволить ему видеться с Тришей наедине. Потому что, если Кейт продолжит общаться с этим «новым» Максом, она обязательно влюбится в него по уши.

Когда наступил день обещанного визита Триши с подругами к Максу, тот уже был готов принять гостей. Миссис Джентри готовила на кухне закуски. Гвен, одетая в брюки капри абрикосового цвета и белый топ, устроилась в шезлонге.

Макс подошел и поинтересовался у матери:

– А где твой купальник?

– Я не собираюсь плавать, не хватало испортить прическу.

– Ты пропустишь все веселье.

– Я понаблюдаю отсюда.

Из дома выскочили два младших сына Аннет и с разбега прыгнули в бассейн, окатив брызгами Гвен.

Та вскочила с шезлонга и собралась накричать на хулиганов, но вдруг замерла с широко открытыми глазами.

– Боже мой!

– Что такое? – обеспокоенно спросил Макс.

– Тот, помладше. Он так напоминает Ченса!

Волосами пшеничного цвета и большими голубыми глазами мальчишка в самом деле походил на Ченса, и Макс поддакнул:

– Точно.

– Помнишь, как у него летом всегда чуть не добела выгорали волосы?

Гвен сдвинулась на край шезлонга, наблюдая, как мальчишки играют в мяч.

– А он милый.

Макс сел на шезлонг позади нее.

– Все дети милые, мам.

– Считаешь меня выжившей из ума старухой?

– Ну что ты! – Он улыбнулся ей. Теперь, когда мать перестала лезть в его дела с Кейт, Макс снова всеми фибрами души хотел сделать ее счастливой.

– Просто ты скучаешь по своему сыну.

– Да.

Он встал с шезлонга, увидев, что калитка открылась и во двор вбежала Триша.

– Почему бы тебе не расслабиться и не насладиться общением со своей внучкой? – предложил Макс, надеясь, что мать поймет намек на то, что нужно ценить то, что имеешь, вместо того, чтобы плакать по тому, что утрачено.

Триша подбежала к бабушке.

– Привет, Жижи!

Гвен обняла ее.

– И тебе привет!

– А где твой купальник?

– Я не собираюсь плавать.

– Ну, Жижи!

– Да, Жижи, неужели вы не хотите повеселиться? – сказала, подходя к ним, Кейт.

Девочка потянула бабушку за руку:

– Идем, попросим миссис Джентри подобрать тебе купальник.

Глядя им вслед, Кейт рассмеялась.

– Триша знакома с тобой лишь два месяца, а уже знает, кого нужно об этом просить.

Макс тоже рассмеялся, проводил дочь глазами, а потом повернулся к Кейт.

– А ты почему не взяла с собой купальник?

Она отвела взгляд.

– Потому что я не буду плавать. Вообще-то, я подумала, что мне вовсе не обязательно оставаться здесь.

– Ты уходишь?

Кейт приложила ладонь козырьком ко лбу, чтобы загородить глаза от солнца.

– Ты с ней теперь прекрасно ладишь. Я доверяю тебе.

– Уверена, что это не из-за нашего разговора в ресторане?

– Отчасти.

– Понимаю.

– Не думаю, что ты все правильно понял. Я ухожу не из-за признания, что я тебе нравлюсь, а потому что ты мне тоже нравишься.

– Правда? – В голосе Макса прозвучало радостное удивление.

Кейт тут же добавила:

– Да. Но ты знаешь, почему с нашей стороны будет опрометчиво потакать этим чувствам. Ты ведь сам вчера сказал, что не собираешься уламывать меня сойтись с тобой.

Макс шагнул ближе:

– Я сказал так лишь потому, что даже подумать не мог, что, оказывается, нравлюсь тебе.

Кейт провела рукой по волосам.

– Нет… Я не могу… Я не должна…

– Но…

– Но меня все равно тянет к тебе. – Увидев, как лицо Макса просветлело от надежды, она ощутила боль в сердце и покачала головой. – Нет. На этот раз, если мы совершим ошибку, то причиним вред не только себе, но и Трише. Я не хочу рисковать.

Кейт тяжело вздохнула и пошагала прочь, потому что понимала: если останется, то взаимное притяжение между ней и Максом станет еще сильнее. И тогда они могут совершить то, о чем после сильно пожалеют.

Кейт вернулась за дочерью в четыре часа. Макс в плавках, со свистком на шее стоял у бассейна и следил за резвящимися детьми.

Сердце Кейт дрогнуло. Этот мужчина выглядел таким великолепным, что, казалось, в него невозможно было не влюбиться.

Но Кейт решила, что, даже если втюрится в Макса, все равно их отношения останутся только платоническими.

– Привет, – обратилась она к нему. – Я пришла забрать свою дочь.

Обернувшись, Макс рассмеялся.

– Вот, значит, как? Ты – одна из тех родителей, что путаются тут под ногами?

– Ага.

Кейт постаралась ответить беззаботным тоном. Пусть они теперь будут проводить вместе совсем немного времени, но почему бы не общаться друг с другом дружелюбно?

– Уверена, что хочешь к ним присоединиться?

Макс указал на группку мужчин, в основном лысых и с волосатыми ногами. Они толпились у стола с закусками, дожидаясь, когда их дети закончат играть в бассейне.

Кейт рассмеялась.

– Они ведь наши ровесники.

– Мои. Ты на шесть лет младше меня, помнишь? Ты у нас молодая мамочка. Большинство из нас уже выглядят поношенными, а ты все такая же красотка, как и прежде. – Макс наклонился и произнес на ухо Кейт: – Вообще-то я не шучу. Ты и в самом деле все так же прекрасна.

Его голос звучал нежно, соблазняющее, но не так, как когда-то. Это был «новый» Макс – парень, который очень нравился Кейт.

Она сказала первое, что пришло в голову:

– Нам не следует флиртовать друг с другом.

– Разве? А мне нравится это делать.

– Но мы ведь договорились не давать волю чувствам.

Макс ухмыльнулся:

– Я ни о чем не договаривался. – Он шагнул еще ближе, и Кейт с трудом уняла дрожь. – Когда я признался, что меня тянет к тебе, я не знал, что это взаимно, поэтому оставил тебе путь для отступления. Но теперь он отрезан.

– Это не игра!

– А почему бы не взглянуть на это как на игру?

– Потому что… – Тело Кейт охватил жар, и она вдруг забыла, что хотела сказать. Но тут Триша весело взвизгнула в бассейне, шлепнув по воде, и Кейт заявила: – Из-за Триши!

В этот момент к ним подошла Гвен, одетая в черный купальник, с мокрыми волосами, зачесанными назад, и полотенцем, обернутым вокруг бедер.

Она неодобрительно посмотрела на Кейт и коснулась руки сына.

– Мне надо с тобой поговорить.

Макс показал на свисток.

– Не могу. Я спасатель.

Гвен повернулась к группе мамаш, стоящих с другой стороны бассейна, и обратилась к Аннет:

– Побудь несколько минут спасателем.

Та взяла у Макса свисток.

– Конечно.

Гвен повела Макса в дом, а Кейт осталась стоять, ошеломленно глядя им вслед. Хотя мать Макса и изменилась немного в лучшую сторону, но она по-прежнему обожает отдавать приказы. Сын из уважения ей подчиняется, но Кейт не собирается мириться с таким обращением.

Кипя от злости, она вошла в дом и направилась в кабинет. Но, подойдя к двери, Кейт услышала, как Гвен произнесла:

– Я хочу отыскать Ченса.

Кейт замерла как вкопанная. Найти Ченса? Гвен сошла с ума, что ли? Именно из-за Ченса Макс начал пить. Она снова хочет подтолкнуть его к бутылке?

Макс воскликнул:

– Что?!

– Я никогда не спрашивала тебя, о чем вы с отцом ссорились в тот день, когда ушел Ченс. Думаю, речь шла о нем, раз это подтолкнуло его на побег из дома. Может, вы обсуждали его настоящих родителей. Наверное, они сидят в тюрьме, а один из них, возможно, убийца. – Гвен вздохнула. – Я всегда считала, что ты не хочешь разыскать Ченса, потому что боишься принести в наш дом беду.

Кейт охватила тревога за Макса. Она перешла на другую сторону коридора и прижалась к стене, чтобы видеть то, что происходит в комнате, оставаясь при этом незамеченной.

Макс сидел на диване в расслабленной позе.

– Это не совсем так, но ты почти угадала. – Голос его прозвучал спокойно.

– Я хочу, чтобы мой сын вернулся. Я решила, что мне все равно, какова бы ни была тайна его прошлого. Я верю, что мы можем справиться с этой проблемой. Но я также уважаю твое мнение. Ты хранишь эту тайну уже почти десять лет. Значит, считаешь, что мне ее лучше не знать. Так что я предлагаю компромисс: ты расскажешь мне, почему ушел Ченс, и мы вместе примем решение, надо ли пытаться его вернуть домой.

Кейт чуть не соскользнула на пол по стене, к которой прислонилась. Как Макс сможет сказать своей матери о том, что муж ее обманывал, что Ченс – дитя связи на стороне. Почему судьба распорядилась так, что об этом должен сообщать Макс, а не его отец?

Кейт ощутила внезапный порыв войти в комнату, чтобы поддержать Макса. Но, не успела она пошевелиться, как он ответил:

– А если я не расскажу?

– Если не расскажешь, я завтра же позвоню нашему адвокату и попрошу нанять частного сыщика.

– Что ж, выбор у меня небольшой.

– Понимаю, но я очень тоскую по своему сыну. Думаю, теперь, встретившись с Тришей, ты меня понимаешь.

Она подошла к домашней барной стойке и налила себе немного виски.

Кейт, чувствуя, как наворачиваются на глаза слезы и гулко стучит сердце, смотрела на Макса. Казалось, мать специально хочет, чтобы он напился, или дразнит его. А может, ей просто наплевать на его чувства? Родители всегда лишь использовали Макса: таскали его на всякие публичные мероприятия, а когда он был им не нужен, не обращали на сына внимания. Казалось, в последнее время отношения Макса с матерью изменились. Но вдруг это не так?

– Я терпела, когда твой отец отказывался рассказать мне, о чем вы с ним ссорились в тот день, потому что наш брак и так был отвратительным. Мне стоило больших усилий быть хорошей супругой этому человеку. Я боялась услышать от мужа что-то о биологических родителях Ченса, что сделало бы нашу жизнь совершенно невыносимой.

Макс промолчал в ответ. Воцарилась тишина – лишь было слышно, как тикают часы. Гвен потягивала свой виски. Макс пристально смотрел на нее.

– Я отыщу Ченса, – внезапно произнес он, поднялся и пошел к бару.

Каждый его шаг словно отдавался в сердце Кейт. Ей хотелось вбежать в комнату и остановить Макса, но она лишь в ужасе смотрела, как он берет бутылку виски в руки.

«Нет!» – словно кричало все существо Кейт.

Но Макс лишь вернул бутылку на полку, открыл небольшой холодильник и налил себе стакан чаю со льдом.

Кейт стояла, по-прежнему не шевелясь, ощущая чувства, которые не хотела бы испытывать к Максу: гордость, а еще любовь. Этот парень делал то, что должно. Он не убегал от проблем и не топил их на дне стакана.

– Ты хочешь найти Ченса сам и предупредить его, чтобы он не рассказывал мне о его родителях?

– Ты хочешь узнать, какие изъяны есть в родословной Ченса, или желаешь вернуть его назад?

– Если ты ставишь меня перед таким выбором, то я выбираю возвращение Ченса. – С этими словами Гвен поставила стакан в мойку и подошла к сыну. – Спасибо, – сказала она, поцеловала его в щеку и направилась к выходу.

Не желая быть застигнутой за подслушиванием, Кейт метнулась в дверь соседней комнаты.

Переждав, когда Гвен пройдет мимо, Кейт вышла и тут же столкнулась нос к носу с Максом.

Не спрашивая, что она тут делает, он просто сказал:

– Моя мать – единственная из всех, кого я знаю, кто может поблагодарить человека за то, что он уступил ее шантажу.

Кейт не смогла сдержать смех.

Вздохнув, Макс спросил:

– У тебя найдется свободная минутка?

Кейт облизнула пересохшие губы. Он хочет поделиться с ней личным, и ей хотелось стать для него доверенным лицом. Глядя в его голубые глаза, она видела хорошего, честного человека, который в ней нуждался, и Кейт не могла ему отказать.

– Да, конечно.

Макс прошел к рабочему столу, рухнул в кожаное кресло с высокой спинкой и потер пальцами глаза.

– Она хочет, чтобы я нашел Ченса.

Кейт уселась в кресло напротив.

– Ты это сделаешь?

– Конечно, раз пообещал.

Ничего удивительного, что ее так тянет к этому человеку. Он знает свои обязанности, держит свое слово. Именно такого мужчину она хотела бы любить. А еще она знает, что Макс ее хочет. Наверное, она сумасшедшая, раз ее это пугает.

– Может, все будет нормально, когда Ченс вернется домой?

– Да уж. Он разозлился на меня за то, что я не рассказал ему о том, что узнал, а на отца – за то, что тот лгал ему столько лет.

– Он хотел, чтобы ты пересказал ему то, что считал лишь слухами?

Макс вздохнул и покачал головой:

– Ченсу тогда было восемнадцать. Он был упрямый, любил командовать. Даже не представляю, какой он сейчас.

– А как ты считаешь, чем он занимался все эти годы?

– Ну, пока Ченс учился в школе, на летних каникулах он подрабатывал на стройке, а зимой – практикантом в офисе. Он владел многими навыками, с помощью которых мог бы себя обеспечивать.

– Полагаешь, у него все в порядке?

– Я не смог бы спокойно жить, если бы считал, что Ченс одинок или голодает.

– Значит, ты знаешь, где он?

– Я знаю, что у него в последние семь лет всегда была какая-нибудь работа.

– Я так и думала.

– Я разыскал брата, когда бросил пить. Первые несколько лет он часто переезжал, работал на стройках, но было похоже, что у него нет ясной цели в жизни. Поэтому я позвонил одному знакомому, тот – своему знакомому, и мы подыскали Ченсу место бригадира строительной бригады. Сейчас у него дела идут отлично.

– Это так мило.

Макс вскочил с кресла.

– Не делай пока из меня святого. Мне еще нужно связаться с братом так, чтобы он не догадался, что я принимал участие в его жизни, затем встретиться с ним и каким-то образом убедить вернуться домой. При этом брат не должен проболтаться маме о том, кто его биологический отец.

Кейт медленно поднялась, глядя, как Макс обошел стол и встал перед ней.

– Не смотри на меня так, – сказал он.

Она улыбнулась:

– Как?

– Словно я спас весь мир. Я просто тот, кто пытается собрать воедино свою семью.

– Восемь лет назад ты бы так не поступил.

– Тогда я, наоборот, все разрушал. И сейчас меня от того парня отделяет лишь одна порция спиртного. – Макс обхватил плечи Кейт. – Не забывай об этом.

Она посмотрела ему в глаза:

– Я помню.

Он покачал головой:

– Если бы помнила, то бежала бы сейчас от меня без оглядки, а не смотрела так, словно хочешь меня поцеловать.

Кейт шагнула к нему:

– Не важно, что ты думаешь, ты – хороший человек.

Она сделала еще один шаг вперед. Глаза Макса загорелись огнем, от которого у Кейт все сжалось внизу живота. Да, ее всегда влекло к Максу, но сейчас… Сейчас в душе бурлило новое чувство – любовь к этому сильному, чуткому, здравомыслящему, сексуальному мужчине.

– Не начинай то, что не сможешь закончить, – тихо предупредил Макс.

Кейт сглотнула и спросила:

– С чего ты взял, что я не хочу это закончить?

– Судя по тому, что ты говорила мне раньше…

– Может, я передумала.

Макс тут же обхватил ладонью затылок собеседницы, другую руку положил на ее талию, притянул Кейт к себе и жадно поцеловал.

Но поцелуй продлился недолго. Макс отстранился так резко, что Кейт чуть не упала, и сказал:

– Я сильно изменился. Стал старше и умнее. Я не ищу дружбы или просто секса. Мне нужна верная спутница, которая всегда будет рядом – чтобы не только согревать мою постель, но и разделять со мной все, что выпадет мне в жизни. Хорошенько сперва подумай, действительно ли этого хочешь. Потому что во второй раз я не позволю тебе уйти.

Глава 11

Макс вышел из кабинета, а Кейт, проведя дрожащими пальцами по губам, подумала о том, что если у нее и оставались сомнения насчет «прежнего» Макса и их прошлого, этот поцелуй все их стер.

Макс прав: если они любят друг друга, пора прекратить глупые игры. Но как они могут точно знать, что владеющие ими чувства – это любовь?

Когда Кейт вышла во двор, приглашенных детей уже увели родители. Она подозвала Тришу, попрощалась с Аннет и Гвен, а затем повернулась к Максу. В его глазах все еще горела страсть. Вспомнились его слова: «Хорошенько сперва подумай, действительно ли этого хочешь. Потому что во второй раз я не позволю тебе уйти».

Обняв дочь за плечи, Кейт усадила ее в автомобиль.

По пути домой Триша заявила:

– Папочка сказал, что мы можем в следующее воскресенье прийти к нему снова.

– Правда? – переспросила Кейт, вспомнив, что на следующее воскресенье запланировала возвращение в Теннесси. Придется ли им вместо отъезда остаться тут… навсегда?

Честно ли будет со стороны Макса попросить ее об этом так скоро? Или же, как он и предложил, первый шаг предстоит сделать ей самой? Кейт не знала, как поступить.

В понедельник после полудня Макс снова пришел повидаться с Тришей. Кейт отправила его с дочерью на улицу, предложив сходить поесть мороженого, погулять в парке или побродить по торговому центру. Макс не ответил на это предложение испуганным взглядом, как сделал бы в те дни, когда только-только познакомился с Тришей. Напротив, кажется, ему понравилась эта идея. Похоже, ему нравилось общаться с дочерью наедине.

А еще, судя по всему, он не собирался торопить Кейт с принятием решения. Вернув Тришу домой в четыре часа, он поблагодарил Кейт, поцеловал дочь на прощание и пошагал к машине.

Кейт стояла в дверях и смотрела ему вслед. Ей отчаянно хотелось предложить Максу остаться или уйти с ним.

Не выдержав, в тот же вечер она позвонила ему. Не зная номер его сотового, Кейт набрала старый номер телефона, установленного в доме, где они когда-то жили вместе. К ее удивлению, она дозвонилась.

– Алло, – прозвучал в трубке голос Макса.

– Привет!

– Привет! – Макс явно был рад ее слышать.

– Я… Э-э-э… – Черт возьми, Кейт придумала столько объяснений, почему ей необходимо было позвонить, но все они разом показались глупыми. Она вздохнула. Раз уж они с Максом решили быть честными друг с другом, к чему изворачиваться? – Я много думала о том, что ты сказал мне в воскресенье.

– И?

– И считаю, что нам слишком рано заводить серьезные отношения.

Макс рассмеялся:

– А что мы должны делать? Приглашать друг друга на свидания?

– Это было бы нелепо.

– А может, и нет? – Голос Макса зазвучал мягче. – Мы ведь должны с чего-то начать.

Сердце перевернулось у нее в груди. Они с Максом принимают сейчас решение пусть и не пожениться снова, но начать встречаться – а это уже первый шаг к браку. Однако надо помнить, что из-за этого непременно возникнут проблемы с родными и друзьями, а также в Теннесси, где сейчас сосредоточена вся жизнь Кейт. Она замялась.

Макс добавил:

– А еще нам придется как-то объяснять Трише твое отсутствие по ночам, если только ты не собираешься ускользать от нее днем ради встреч со мной.

Кейт бросило в жар от желания, но она промолчала в ответ, и Макс рассмеялся:

– Ну хорошо, может, с моей стороны еще рано предлагать тебе ночные визиты.

Она продолжала хранить молчание, размышляя о том, что если их вторая попытка окажется неудачной, последствия будут слишком фатальными.

– Кстати, я уже назначил встречу с Ченсом.

На этот раз Кейт отозвалась:

– Правда?

– Да, я вылетаю к нему в пятницу. Интересно: он живет рядом с тобой.

– Рядом со мной?

– В Теннесси.

Она рассмеялась:

– Ты не шутишь?

– Так что если хочешь, летим со мной. Будет весело. Навестишь друзей, заглянешь в офис, может, возьмешь дома еще кой-какую одежду.

– Да, пожалуй, захвачу несколько свитеров.

– А Триша останется или полетит с нами?

Поехать без дочери? Кейт понимала, что тогда все закончится сексом с Максом в его самолете или в ее квартире.

– Думаю, Триша тоже будет рада навестить своих друзей.

– Отлично!

– Да, отлично, – обрадовалась Кейт тому, что Макс снова не стал настаивать на своем. Вот только понимает ли она, что делает?

Когда Макс заехал в пятницу утром, Кейт удивилась, увидев, что он отправляется на встречу с братом, которого не видел десять лет, в футболке и в джинсах. Ей хотелось спросить, почему он не надел строгий костюм, но обсуждать что-либо, связанное с Ченсом, при Трише было рискованно. Хотя девочка, сидя на заднем сиденье арендованного автомобиля, казалось, была полностью увлечена игрой с куклой, никогда не знаешь, что услышит ребенок, а, главное, что из услышанного потом где-нибудь ляпнет.

Лишь когда они завезли Тришу в гости к ее подруге, а сами подъехали к дому, в котором жила Кейт, она не выдержала и спросила:

– А где ты встречаешься со своим братом?

Макс, поднимаясь вместе с ней в квартиру, ответил:

– На стройке. Сегодня пятница, и он на работе.

Кейт подозрительно посмотрела на него.

– Ты собираешься встретиться с братом у него на работе?

Макс, войдя в квартиру и усевшись за кухонный стол, сказал:

– У меня есть разрешение от прораба.

– И Ченс не подозревает о твоем визите, так?

– Ага.

– О, ты уверен, что это хорошая идея?

– Мой брат меняет место работы каждый раз, когда ему кажется, что я его нашел. А мне нужно поговорить с ним. Не хочу, чтобы он сбежал прежде, чем мы с ним пообщаемся.

– Откуда ты знаешь, что он не сбежит, едва завидев тебя?

– Потому что он – не полный идиот, а лишь слегка с приветом. При встрече он даст мне несколько минут на то, чтобы выложить, с чем я пришел. А большего мне и не нужно.

– Я поеду с тобой.

– Кейт…

– Ченс знаком со мной, и на меня он не сердится. Вдруг это тебе поможет?

Макс встал со стула.

– Возможно, но стройка находится в часе езды отсюда. Разговор с Ченсом займет, надеюсь, еще час. Час понадобится, чтобы забрать Тришу. У тебя не останется времени на свои планы.

Кейт пожала плечами:

– Ничего страшного.

– Точно?

Глядя Максу в глаза, Кейт осознала, что ради него готова на все и, похоже, пришла пора признаться себе в этом.

– Точно.

Он покачал головой:

– Ты сумасшедшая. Мы ведь не знаем, как поведет себя Ченс. Но если отправишься со мной, я буду тебе благодарен за это.

Минут сорок они ехали по федеральной трассе, затем еще двадцать минут по проселочной дороге, пока не добрались до окраины небольшого городка, застроенной таунхаусами.

Кейт удивилась:

– Я думала, Ченс на работе.

– Так и есть. Он работает в строительной компании, занимающейся ремонтом домов.

Они свернули на улицу, где стояло несколько грузовиков. Рядом с ними двое мужчин разглядывали какие-то чертежи.

Макс указал на одного из строителей:

– Это Джош Тернер, владелец фирмы. У меня ушло два дня на то, чтобы найти его.

Выйдя с Кейт из машины, Макс направился к Тернеру и протянул ему руку.

– Я – Макс Монтгомери.

– Джош Тернер. – Кивком головы он отпустил человека, с которым обсуждал чертежи, и пожал руку Макса. – Рад с вами познакомиться, мистер Монтгомери.

– Это моя бывшая жена Кейт.

– Приятно познакомиться. – Джош пожал руку и ей, а затем обратился к Максу: – Ченс в доме. Сейчас его позову. – С этими словами он поднялся на крыльцо дома и крикнул: – Эй, Ченс! Тут к тебе пришли. – Вернувшись к грузовику, Тернер пояснил: – Мы полностью меняем тут планировку. Когда закончим, это будет не дом, а картинка.

И тут из ремонтируемого здания вышел высокий худощавый человек с такими же темными, как у Макса, волосами и голубыми глазами – фамильной чертой семейства Монтгомери.

Он приблизился легкой походкой, излучая ту же природную чувственность, что была присуща и Максу, и медленно растянул в улыбке полные губы.

– В чем дело?

Джош отступил в сторону, чтобы не загораживать визитеров.

Ченс замер и прищурился:

– Макс?!

Тот шагнул ему навстречу, назвав брата по имени.

Ченс повернулся к своему начальнику и его голубые глаза, только что сиявшие теплым светом, загорелись гневом.

– Так ты из-за этого меня позвал?

Джош с невинным видом пожал плечами.

– Ты хоть знаешь, кто это? – с отвращением проворчал Ченс.

Смутившись, Джош пробормотал:

– Твой брат?

– Брат, с которым я не разговаривал десять лет! – Ченс сердито покачал головой. – Мне следовало бы тебя уволить.

– Уволить меня? – разинул рот Джош.

Макс шагнул вперед.

– Ладно тебе, Ченс. Это все моя вина. Я нашел мистера Тернера и попросил его устроить нашу встречу.

– А я не желаю тебя видеть!

Ченс повернулся, торопливо подошел к припаркованному неподалеку мотоциклу, сел на него, завел и умчался. Все это произошло так быстро, что Макс, Кейт и Джош не успели его остановить.

Макс выругался.

Джош покачал головой.

– Я думал, он будет рад вашей встрече.

– Мы когда-то слегка поссорились.

Тернер снова покачал головой.

– Ченсу нужен кто-то рядом. Он очень одинокий.

– Да, он всегда таким был.

– Но он очень умный. Еще в прошлом году он работал на меня, а теперь приобретает старые таунхаусы и подновляет их. Ходят слухи, он скупил уже немало домов. Но он так одинок. Когда вы позвонили мне и назвались его братом, я обрадовался. А теперь в понедельник он устроит мне разнос. Если только появится. Как владелец дома, он может выполнять часть своей работы и не бывая здесь. – Джош провел рукой по волосам. – Мне жаль, что так вышло.

– Да, – ответил Макс. – Мне тоже.

Тернер скатал в трубку чертеж и направился в таунхаус.

Кейт посмотрела на Макса.

– Нам придется задержаться тут до понедельника, чтобы посмотреть, вернется ли Ченс на стройку?

– Он не вернется.

– Ты так в этом уверен?

– Ченс меня ненавидит. Я всегда думал, причина тому – что я знал, кто его родной отец, но не рассказал ему. Хотя с тех пор прошло уже десять лет. Мне кажется, его ненависть вызвало что-то другое, о чем я не знаю, а он молчит.

Больше не сказав ни слова, они вернулись в квартиру Кейт. А затем, забрав Тришу, поехали на аэродром. Девочка, не желая улетать, немного покапризничала, но, едва самолет взлетел, тут же уснула.

Кейт села рядом с Максом.

– Извини.

– За что? Ты уж точно в этом не виновата, – улыбнулся Макс и, обняв ее, привлек к себе. – Но спасибо. Так приятно, что можно с кем-то поболтать.

Она приникла к его груди.

– О, уверена, вокруг тебя столько людей, с которым ты можешь поговорить.

– Да уж. Вице-президенты разговаривают со мной о бизнесе, мать – о своем клубе садоводства, Аннет – о своих детях. Но никто не разговаривает со мной обо мне.

Кейт прижалась к нему теснее.

– Ты всегда можешь поболтать о себе со мной.

Макс рассмеялся и погладил Кейт по спине. Он и подумать не мог, что снова встретится с бывшей женой, не говоря уж о том, что еще раз сможет прикоснуться к ней. А тем более не мог надеяться на то, что она вновь его полюбит.

Но она действительно любит его. Макс это чувствовал, видел любовь в глазах Кейт и в ее обращении с ним.

Макс с удовольствием соблазнил бы ее прямо здесь, в самолете, не будь рядом Триши.

Когда они приземлились, Макс, чувствуя себя смертельно уставшим, отвез Кейт с дочерью в дом на Элм-стрит. Едва они вошли, как Бев тут же повела Тришу наверх, сказав перед этим:

– Вы двое пока прощайтесь, а этого ребенка, у которого был такой длинный день, я уложу в кровать.

Бев и Триша ушли. Кейт поднялась на цыпочки и провела губами по губам Макса. Он поцеловал ее в ответ, вложив в поцелуй всю силу своего желания, словно стараясь напомнить Кейт, как хорошо им вместе, и что ей не нужно бояться.

Когда они наконец прервали поцелуй, тяжело дыша, Макс сказал:

– Знаешь, нам нужно что-то с этим делать…

Кейт провела пальцами по его груди.

– Ну, я тут подумала, может, я приеду сегодня ночью к тебе. Одна.

Макс замер.

– Правда?

– Думаю, мы готовы к тому, чтобы провести вместе немного времени, как взрослые люди.

– Да, это точно.

– Тогда я отправлюсь к тебе после того, как Триша заснет.

– А что ты скажешь родителям?

Кейт нахмурилась.

– Не знаю. – Она рассмеялась. – Да уж, даже в девятнадцать мне было куда проще ускользнуть из дома с тобой.

Макс, понимая, что с родителями она как-нибудь разберется без его помощи, тоже засмеялся, взял руку Кейт и поцеловал ее пальцы.

– Тогда увидимся через час.

– Хорошо.

Макс проводил взглядом Кейт, поднимающуюся по лестнице, затем направился к выходу. Но, проходя мимо гостиной, он увидел, что двери в нее открыты, и его заметил Деннис, сидящий перед телевизором.

Макс шагнул в комнату.

– И кто выигрывает?

– «Пираты».

– Давно им пора.

Деннис рассмеялся.

– Ну, я пошел, – сказал Макс.

Бывший тесть покачал головой:

– Подожди. Задержись на секундочку.

Деннис прежде относился к Максу не особо тепло, но в последнее время они неплохо ладили, так что эта просьба не удивила Макса.

Деннис указал на стул.

– Присядь.

Макс послушался.

– Я бы предложил тебе пивка, но сейчас ни тебе, ни мне его нельзя.

Макс, не сдержавшись, рассмеялся.

– Считаешь это смешным? – хмыкнул Деннис.

– Просто это прозвучало забавно. А вообще-то, в том, что я когда-то был алкоголиком, нет ничего забавного.

– А теперь ты бросил пить?

– Бросил.

– Навсегда?

– Не могу пообещать такого.

– Не можешь, – сказал Деннис, глядя Максу в глаза. – Вспомни об этом, прежде чем дашь Кейт обещания, которые не в состоянии сдержать.

Глава 12

Переодеваясь, чтобы отправиться к Максу, Кейт не испытывала ни беспокойства, ни страха. Ее чувства к этому мужчине были настолько сильными, что она устала с ними бороться. Но еще одна причина побуждала Кейт переспать с Максом. Если они отложат секс до момента, когда окончательно уверятся, что хотят снова жить вместе, то плотское влечение может заставить их поспешить с важным решением.

Кейт надела голубое кружевное белье, сверху – короткий бледно-голубой сарафан, спустилась по лестнице и заглянула в кухню:

– Мам, Триша уснула. Я схожу в магазин.

– В магазин? Но ведь уже почти девять.

– Знаю. Мне нужно кое-что купить.

Кейт поморщилась. К счастью, она и в самом деле перед поездкой к Максу собиралась заглянуть в торговый центр – получалось, что обмана здесь нет. Иначе, солгав, она перестала бы себя уважать.

В такой поздний час в магазине было малолюдно. Купив все необходимое, Кейт направилась к Максу. Подъехав к его дому, она ощутила, как вспотели ладони и прилила к щекам кровь. Кейт не спала ни с кем с тех пор, как ушла от Макса, а потому боялась его разочаровать.

Сделав глубокий вдох, она позвонила в дверь. Макс открыл спустя всего несколько секунд. На нем были надеты джинсы и рубашка поло. Он окинул Кейт взглядом, и глаза его потемнели.

– Выглядишь великолепно.

Макс обнял ее и поцеловал.

Когда он выпустил ее из объятий, она ответила:

– Опять ты за свое!

Макс рассмеялся и вновь прижал Кейт к себе. На этот раз его поцелуй успокоил ее. Она знала все об этом человеке, она его любила и доверяла ему.

Но Макс снова отстранился и произнес:

– Не уверен, что нам стоит это делать.

Кейт не испугало то, что у него есть сомнения. Но сама она ощущала уверенность. Когда-то ее вынудили уйти от Макса его пьянство и ложь. Но он изменился.

Она улыбнулась:

– Что? Предпочитаешь вместо этого поиграть в карты?

Макс рассмеялся, а Кейт встала на цыпочки и поцеловала его. Он вернул поцелуй, лаская ладонями ее плечи и спину.

Но внезапно Макс опять выпустил ее из объятий и шагнул назад, покачав головой:

– Нет! Это неправильно! – Он отступил еще на шаг. – Я передумал.

– Не хочешь, чтобы я осталась сегодня, или не желаешь, чтобы мы с тобой начали все сначала?

– Я против и того, и другого.

От разочарования и недоумения у Кейт ослабели колени.

– Почему?

– Почему? Ради бога, Кейт, я ведь алкоголик! Тебе уже однажды пришлось иметь со мной дело. Неужели ты снова хочешь взвалить на себя это бремя?

– Я бы не назвала это «бременем». Ведь ты усердно работаешь, доверяешь мне, уважаешь меня и мое мнение.

– А если я снова начну пить?

– Не начнешь.

– Ты точно в этом уверена?

Внезапно поняв, что Максу необходимо сейчас от нее услышать, Кейт облизнула губы и сказала:

– Уверена.

Его лицо исказилось от гнева.

– Ты не можешь быть в этом уверена! Проклятье, даже я сам в этом не уверен!

– Я доверяю тебе!

Макс откинул голову назад и закрыл глаза.

– Как ты можешь мне доверять, когда я сам себе не доверяю? Каждый день для меня – это сражение с самим собой. Если я хоть немного ослаблю свою волю, то снова сорвусь. Ты просишь у меня того, чего я не могу тебе дать, и сегодня я понял, что должен честно сказать тебе об этом.

– О чем ты?

– Ты просишь, чтобы я бросил пить навсегда. Я не могу тебе этого пообещать. Твой отец сегодня напомнил мне об этом.

– Папа?

– Да. Он ведь не глухой и не слепой. Мы целовались неподалеку от его комнаты. Только идиот не сделал бы верных выводов.

Кейт застыла.

– Не уверена, что поняла тебя правильно.

– Я хочу сказать, что мы не должны пытаться снова сойтись. Возвращайся домой, в Теннесси. Я буду навещать Тришу несколько раз в году.

Сердце Кейт наполнилось теплом и печалью.

– О, Макс…

Он сглотнул:

– Уходи, прошу.

У Кейт на глазах блеснули слезы. Она повернулась к двери.

– Увидимся завтра.

– Нет! – воскликнул Макс и уже спокойнее продолжил: – Думаю, нам нужно сделать перерыв. Поезжай в Теннесси.

Покидая его дом, Кейт подумала, что не стоит терять надежду. Завтра они снова поговорят. Проснувшись утром, Макс поймет, что зашел слишком далеко, и позвонит ей.

Но Макс не позвонил ни утром, ни после обеда. И на следующий день, и через день. Кейт сама несколько раз набирала его номер, но Макс не отвечал. Когда она приехала в офис его фирмы, он отказался ее принять. Кейт отправилась к Максу домой – его не оказалось дома.

Ее терзали гнев и тревога.

Когда Бев отправилась вместе с Тришей в магазин, отец неожиданно заявил Кейт:

– Нам надо поговорить.

В другое время она бы вспомнила, что отец только-только перенес инсульт и ответила бы спокойно, но его тон заставил Кейт огрызнуться:

– Зачем? Чтобы ты сунул свой нос в мою жизнь еще глубже? Может, и с Тришей меня поссоришь?

Деннис вздохнул и покачал головой.

– Макс – алкоголик.

– Он выздоравливает.

– Но полностью еще не выздоровел. Зачем ты ищешь проблем на свою голову?

– Потому что я люблю его.

– Ему всегда удавалось очаровать тебя.

– С тех пор, как мы с Тришей приехали сюда, он ни разу не пытался этого сделать. Ты совсем не знаешь его!

– Это ты его не знаешь!

Кейт схватила свою сумочку и направилась к двери.

– Я не позволю тебе разрушить наши судьбы. Я собираюсь все поправить!

– Вот именно! Ты снова собираешься все сделать за него сама? – Кейт замерла, а Деннис добавил: – Не ходи к нему. В этой ситуации ты ничего не сможешь поправить. Это может сделать только сам Макс.

Оставшиеся до возвращения в Теннесси дни Кейт провела в ожидании звонка или визита Макса. Но он так и не объявился. Время текло медленно. Наконец, когда до окончания отпуска оставался один день, Кейт купила авиабилеты для себя и дочери. Что ж, похоже, Макс не захотел ничего поправить в их отношениях. Возможно, он не знает, как это сделать. Но отец прав: сейчас все зависит от него.

По дороге в аэропорт Кейт смотрела в окно, а Триша без умолку болтала с Бев.

Когда на стоянке отец попытался помочь Кейт вынуть из багажника чемодан, она отвела его руки.

– Я в порядке, ты же знаешь, – отреагировал Деннис. – Терапия творит чудеса.

Кейт улыбнулась:

– Я знаю.

– Ты больше на меня не сердишься?

Она ковырнула асфальт носком кроссовки.

– Я никогда на тебя не сердилась. Сперва я злилась на Макса, потом на себя за то, что снова начала ему доверять. А теперь мне просто грустно.

На самом деле ей казалось, что ее сердце разбито, но Кейт ни за что бы не призналась в этом отцу.

– Что вы решили насчет Триши?

– Макс сказал, что будет приезжать к ней. Посмотрим.

Деннис взял дочь за руку.

– Он сдержит свое слово. Макс – хороший парень.

– Вот только для брака не годится.

– Нет, если не в состоянии пообещать, что больше никогда не будет пить.

Она слабо улыбнулась:

– Ты прав.

Попрощавшись с Бев и Деннисом, Кейт с дочерью вошли в терминал аэропорта. Поднимаясь на эскалаторе, Кейт оглянулась, втайне надеясь, что «новый» Макс – честный, надежный, сильный – сейчас появится и не позволит им с Тришей уехать.

Но он не появился.

Две недели спустя Макс, сидя в офисе, разглядывал снимки, которые принесла ему Аннет. Она сделала их в тот день, когда Триша второй раз пригласила своих друзей в его дом. Аннет фотографировала не только детей. Она сняла заодно Макса с Тришей, а на одном снимке он был вместе с Кейт.

На эту фотографию он сейчас и смотрел.

Максу было нелегко отпустить Кейт. Но он поступил так, потому что считал, что она заслуживает лучшей доли, чем постоянное беспокойство о том, не запил ли снова ее муж.

Но, боже, как же он скучал по этой женщине!

В кабинет вошла Аннет.

– Босс… – начала она и запнулась. – Если бы я знала, что эти снимки так тебя расстроят, я бы их не сделала.

Макс бросил на стол фото, на котором был запечатлен с Кейт.

– Они меня не расстроили.

– Точно? – Аннет присела на стул напротив стола Макса. – Не хочешь об этом поговорить?

– А о чем тут говорить? Я – алкоголик, и Кейт не может мне доверять.

– Она так и сказала? – ахнула Аннет.

– Это я ей об этом напомнил.

– Ты ее прогнал от себя?

– Можно сказать и так.

– Ну ты и болван!

– Неужели? Да может, через год я буду валяться пьяным в какой-нибудь канаве.

– Не преувеличивай.

Макс рассмеялся:

– Благодарю за поддержку.

– Почему кто-то должен тебя поддерживать, если ты не поддерживаешь сам себя? Ну хватит! Ты должен преодолеть себя. Думаешь, кто-то из нас может с уверенностью сказать, что через год не станет калекой?

Макс посмотрел на Аннет с недоумением.

– Может ли кто-то пообещать, что не попадет в автомобильную аварию? – продолжила Аннет.

Он проворчал:

– Но это же нелепо!

– Возможно. Но правда в том, что ты хотя бы знаешь, в чем твоя проблема – у тебя есть пагубная склонность. Ты знаешь, как ее контролировать, и тебе это удается. Последние семь лет ты держал себя в руках. Я все эти годы наблюдала за тобой. Не скажу, что ты окончательно излечился от алкоголизма, но ты знаешь, как нужно жить – сегодняшним днем.

Аннет вышла из кабинета, а Макс, встав из-за стола, подошел к окну и замер, вспоминая прошедшие семь лет. Потом он подумал о последних двух неделях: о том, как сильно тосковал по Кейт и Трише, но ни разу не подумал о том, чтобы смягчить эту боль алкоголем, и лишь сильнее укрепился в своем намерении никогда больше не пить.

Да, он знает, как нужно жить, – одним днем. Делать по одному шагу за раз – и можно дойти до цели.

Можно ли?

* * *

Субботним утром Кейт решила поспать подольше. Уборка квартиры не займет много времени – только вытереть пыль. И хотя приходилось каждый день брать работу на дом, чтобы наверстать накопившиеся за время отпуска дела, жизнь, казалось, начинала понемногу возвращаться в нормальное русло.

Если не считать терзающую сердце боль.

Когда будильник зазвенел, как обычно, в семь утра, Кейт отключила его и снова провалилась в сон. Но проспала ровно четыре минуты, потому что затем кто-то позвонил в дверь.

Кейт выбралась из кровати, поддернула не по размеру просторные пижамные брюки и решила, что в сочетании с топом они выглядят достаточно прилично, чтобы можно было в таком виде открыть дверь. Ее всклокоченные волосы торчали во все стороны, но тот, кто нагло является в гости в семь утра в субботу, не должен ожидать чего-то иного.

В дверь снова позвонили. Не желая, чтобы эти звуки разбудили Тришу, Кейт подбежала к двери, открыла ее и выдохнула:

– Что?!

В ответ Макс поднял брови.

– Ты еще спишь?

Макс здесь?

Макс! Сердце Кейт бешено застучало от счастья. Потом до нее дошло, что Макс, скорее всего, приехал повидать дочь, и радостные эмоции схлынули.

Повернувшись, Кейт прошла в комнату и плюхнулась на диван.

Макс вошел вслед за ней и поставил на кофейный столик пакет, источающий дивный аромат.

– Я купил пончиков.

В ответ в животе Кейт забурчало, но она не обратила на это внимания.

– Уверена, Трише они понравятся. – Она встала с дивана. – Пойду позову ее.

Макс поймал Кейт за руку.

– Подожди. Я хочу немного побыть наедине с тобой. Мне нужно кое-что тебе сказать.

– Мы уже все сказали друг другу.

Она вырвала руку из его пальцев и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, где находилась спальня Триши.

– Думаю, для начала я должен сказать, что люблю тебя. – Кейт остановилась, а Макс продолжил: – Я по-прежнему не могу тебе обещать, что никогда больше не буду пить. Но, как справедливо заметила Аннет, в этом году некоторым людям суждено погибнуть в автомобильной аварии. И некоторые из них, возможно, обещали всегда быть рядом со своим спутником жизни, но нарушили это обещание не по своей воле.

Кейт подошла к Максу, чувствуя желание пощупать ему лоб: нет ли температуры.

– Ты нормально себя чувствуешь?

Макс взял ее за руку, усадил на диван и сел рядом. Только сейчас Кейт заметила, что вместе с пончиками Макс принес еще и портфель.

Пока он открывал его замки, Кейт моргнула пару раз, чтобы убедиться, что не спит, – настолько нереальным казалось происходящее. Ей не верилось, что Макс здесь, рядом, и в то же время хотелось броситься ему в объятия.

А может, он ей снится? Потому и несет чепуху, и этот портфель откуда-то взялся – во сне всякое бывает.

Макс опустил руку в портфель и вынул… хрустальную вазу.

Кейт снова моргнула.

Ваза не исчезла. Кейт пригляделась к ней, и у нее перехватило дыхание.

– Это же ваза, которую нам подарили мои родители!

– Точная копия. Я попросил Аннет найти ее в Интернет-каталоге.

Слезы подступили к глазам Кейт.

– Я думала, ты даже не запомнил, что разбил ее.

Макс сглотнул:

– Не каждый день просыпаешься и обнаруживаешь, что жена ушла, а ее шкаф пуст. Я купил эту вазу много лет назад – в тот день, когда ты исчезла. – Вздохнув, Макс откинул голову на спинку дивана и поднял глаза в потолок. – Когда я в то утро спустился на первый этаж, то увидел разбитое окно и осколки вазы перед камином. А когда оказалось, что твои вещи исчезли, я уже понял, что натворил и почему ты ушла. Я купил вазу, чтобы к твоему возвращению она снова была на месте. Но ты не вернулась.

Кейт представила, как Макс стоит и в ожидании смотрит в то же окно, у которого его так часто ждала она.

– Ты ведь мог разыскать меня.

– В своей гордыне я хотел, чтобы ты вернулась сама. Я понял, что разбитая ваза стала последней кап лей, поэтому я купил новую, но это не решило проблему. Тогда я вступил в общество анонимных алкоголиков. Я хотел, чтобы, вернувшись, ты обнаружила, что я больше не пью.

– Ты бросил пить из-за меня?

Макс вздохнул.

– Бросил – ради тебя. Но продолжал сторониться спиртного ради себя самого. – Он поерзал на диване, словно сомневаясь, стоит ли продолжать рассказ, а затем снова заговорил: – Примерно года через три я понял, что ты не вернешься. Однажды вечером в пятницу я не выдержал: решил напиться, раз я больше тебя не увижу. Я сел и поставил перед собой бутылку виски. Я смотрел на нее несколько часов подряд. Мне казалось, я уже чувствую на языке вкус спиртного. Но я не смог найти в себе решимости не только сделать хоть глоток, но даже открыть бутылку. Это потрясло меня. Я понял, почему я не стал пить этот виски.

– Почему?

– Моя жизнь перестала напоминать ад из-за утренних похмелий, когда я, проснувшись, пытался вспомнить, что накануне спьяну сказал и кого обидел. Мне стало проще управлять своей жизнью. Я не хотел пьянкой усложнять себе жизнь, которая и так была нелегкой. Я поставил бутылку виски обратно на полку, а утром забрал управление компанией отца в свои руки. К тому времени я уже делал за него большую часть работы, но я решил, что буду вести дела компании честно. – Макс чуть подался к Кейт, заметив слезы, блестящие на ее ресницах. – Знаешь, я рассказал все это не для того, чтобы тебя расстроить. – Он осторожно стер ее слезы пальцами. – Оказалось, вести трезвую жизнь совсем не плохо.

– Я плачу не из-за этого, а из-за вазы.

– Я думал, ты ей обрадуешься.

– Я ей рада. Она напомнила мне, что тут бьется золотое сердце. – Кейт постучала пальцами по груди Макса.

– Не делай из меня мученика.

– Ты не мученик. Ты – хороший человек.

– Я пытаюсь им стать.

Кейт придвинулась к нему.

– Да, пытаешься.

– Так что я могу пообещать тебе, что всю жизнь посвящу этим попыткам – буду стараться прожить каждый день трезвым.

– Ты просишь меня вернуться к тебе?

– Я прошу тебя снова выйти за меня замуж.

– Правда?

– Я прошу не о втором шансе. Я хочу все начать с нуля.

Кейт взяла Макса за руки.

– Я тоже. Я люблю тебя.

– И я тебя.

– И я согласна снова выйти за тебя замуж.

– И?..

– Что «и»? Поцелуй же меня, идиот!

Макс с готовностью повиновался. Кейт скользнула ладонями под его рубашку, провела ими по его груди, а затем начала расстегивать пуговицы.

Макс подался назад.

– Ты уверена?

Она кивнула:

– Думаю, у нас есть в запасе минут двадцать, пока Триша не проснулась.

Охваченный желанием, Макс уложил Кейт на диван, и вдруг его кто-то похлопал по плечу.

Он отпрянул от Кейт и оглянулся.

– Привет, папочка!

– Привет, тыковка!

Макс торопливо сел, увлекая за собой Кейт. По-прежнему обнимая ее одной рукой, другой рукой он обнял Тришу. Желание, только что заставлявшее бурлить кровь, уступило место чувству благодарности. Он вернул себе Кейт и дочку – теперь навсегда.

– Пахнет пончиками, – заявила Триша.

– Какое совпадение! Я как раз принес пончики.

– А можно мне молока?

– Да. Но сперва мы с твоей мамой хотим кое-что тебе сообщить. – Макс набрал побольше воздуха в легкие. – Мы собираемся пожениться.

Триша моргнула.

– А можно я съем два пончика?

Макс расхохотался.

– Давайте я приготовлю кофе. – С этим словами Кейт встала и, взяв со стола пакет с пончиками, пошагала на кухню.

Макс с Тришей отправились за ней, а затем уселись рядышком за кухонный стол.

– Столько всего надо распланировать! – заваривая кофе, рассуждала Кейт. – У нас будет скромная свадьба или мы закатим большой прием? Если соберемся устроить шумное торжество, придется ждать целый год, пока мы поженимся. А если церемония будет скромной, то можно пожениться уже в следующий вторник.

Макс улыбнулся, разглядывая ее всклокоченные волосы и слишком просторные пижамные брюки.

Триша залезла рукой в пакет с пончиками.

Макс рассмеялся:

– Думаю, Трише это неинтересно. Ее больше волнуют пончики.

Кейт обернулась и воскликнула:

– Триша! Хотя бы возьми салфетку!

Макс устроился на стуле поудобнее, наслаждаясь этим моментом, которого ждал целых восемь лет, и думая о том, как они будут жить в доме с бассейном, который когда-то построили друг для друга.

– Мы с Тришей сведем тебя с ума, – предупредила Кейт.

Макс громко чмокнул ее в губы.

– А я собираюсь насладиться каждой секундой такой жизни.

Они решили рассказать новость родителям лишь после того, как вернутся в Пайн Уорд. А еще они договорились перестроить свой дом так, чтобы в нем было несколько детских. Кейт решила, что нехорошо одному ребенку наследовать целую империю, и Макс полностью с этим согласился.

После завтрака Кейт и Макс продолжили строить планы на будущее, а Триша между тем играла с куклой на полу перед диваном. После обеда все втроем поиграли в детскую настольную игру. На ужин заказали блюда из китайского ресторана.

А когда Триша ближе к ночи начала клевать носом, Макс и Кейт уложили ее спать, а сами отправились в спальню Кейт и заперли дверь…

Эпилог

Спустя два года Кейт Монтгомери наблюдала, как ее муж с дочкой плещутся в бассейне. Измученная жарой, она погладила живот: скорее бы начались роды. Ее сын должен был появиться на свет еще пару дней назад, но, как настоящий Монтгомери, решил подзадержаться.

Кейт тихонько застонала, но вдруг замерла. Не схватка ли это только что была? Боль появилась и тут же исчезла.

– Как ты тут, Большая Мамаша? – поинтересовался Макс, подплыв к краю бассейна, а девятилетняя Триша вылезла из воды и помчалась к трамплину, чтобы снова нырнуть с него.

– Разве мы не договорились, что ты больше не будешь меня так называть?

– Да, но это прозвище тебе очень подходит.

Из дома вышла Гвен:

– Ты снова назвал ее Большой Мамашей? – спросила она, скидывая шлепанцы. – В некоторых штатах мужчин убивают на месте за то, что они называют так своих беременных жен.

Макс расхохотался и нырнул в воду.

Гвен вздохнула:

– Если честно, и не знаю, откуда в нем эта дурашливость.

Кейт снова погладила живот.

– Иногда это очень забавно.

Гвен спросила:

– Ты хорошо себя чувствуешь?

Кейт втянула воздух сквозь сжатые зубы:

– Не уверена. Кажется, у меня начинаются схватки.

Лицо свекрови просветлело.

– О боже!

Кейт рассмеялась.

– Хорошо вам радоваться. Завтра вы снова будете веселиться тут у бассейна, а я в это время буду рожать.

Гвен удивленно посмотрела на нее.

– Полагаешь, роды будут такими долгими?

– Так было, когда я рожала Тришу.

– Вторые роды всегда короче, чем первые. – Гвен скинула халат и направилась к бассейну, бросив через плечо: – Скажи о схватках Максу.

– Наверное, надо сообщить об этом и моим родителям.

Гвен повернулась, уперев руки в бока.

– Ты точно хочешь, чтобы они сюда примчались?

Кейт рассмеялась.

Да, она хотела увидеть свою мать, вечно хлопочущую над ворчащим мужем. Деннис настороженно воспринял то, что Макс снова вошел в их семью, но потом понемногу изменил мнение о нем к лучшему.

Еще одна схватка сжала живот. Кейт нахмурилась: а вдруг ребенок уже на подходе?

Гвен прыгнула в бассейн, Триша тут же кинула ей мяч, и они затеяли игру.

А несколько секунд спустя, ощутив новую схватку, Кейт застонала уже громче.

Макс в считанные секунды оказался рядом.

– Что случилось?

– Кажется, я рожаю.

– Отлично.

– Схватки идут слишком часто. – Кейт снова издала стон. – Как я сейчас жалею, что у меня нет личного водителя.

Макс рассмеялся:

– Сейчас неподходящее время выпендриваться.

– Я не выпендриваюсь! Ребенок уже просится на свет, и я хочу, чтобы кто-нибудь, кто умеет быстро водить машину, поскорее сел за руль!

Гвен вылезла из бассейна.

– Ладно. Вот как мы поступим. Вы двое поезжайте. Мы с Тришей позвоним родителям Кейт, потом переоденемся и привезем смену одежды для Макса.

Кейт с благодарностью ответила:

– Неплохой план.

Когда они с Максом добрались до больницы, в запасе оставалось еще много времени. Вскоре прибыли родители Кейт, встревоженные так, словно она собралась умирать, а не рожать. Затем приехали Гвен и Триша.

Едва подошел момент родов и вокруг Кейт засуетились медсестры, Деннис положил руки на плечи внучки и заявил:

– Я уже присутствовал при рождении двух детей. С меня хватит. – И добавил, обращаясь к Трише: – И ты тоже можешь обойтись пока без таких зрелищ.

Она покорно вышла из комнаты вместе с дедом.

Бев сказала:

– А я останусь. У меня крепкие нервы.

Гвен рассмеялась:

– У меня тоже.

Максу тоже внезапно захотелось уйти, но вместо этого он уселся на стул рядом с кроватью, на которой лежала Кейт, и взял жену за руку. Он и так уже пропустил рождение Триши.

Появился доктор, натягивая перчатки:

– Так, давайте посмотрим, что у нас тут. – Он приподнял простыню, которой была укрыта Кейт. – Ого! Да тут все идет так быстро! Давайте начинать.

Уже через три минуты ребенок родился. Вытерев его и сделав над ним несколько манипуляций, его дали в руки матери.

Глаза Макса наполнились слезами.

– Боже мой!

Кейт прошептала:

– Посмотри, какой он красивый.

– Бьюсь об заклад, он еще и умный, – произнес Макс, переполняемый эмоциями.

Бев наклонилась над младенцем.

– Ух ты, он восхитительный!

– Малыш весь сморщенный и напоминает чернослив, – сказала Гвен, – но он такой красивый, что я… – Она осеклась и расплакалась. Затем, шмыгая носом, она взяла салфетку с прикроватного столика. – Просто я… – Гвен сглотнула и отошла в сторону.

Пока Кейт и Бев сюсюкали над новорожденным, она тихо рыдала в углу. Успокоившись, Гвен присоединилась к остальным и вместе с ними продолжила восторженно ахать над ребенком.

– А как его зовут? – спросил доктор.

Кейт посмотрела на мужа, затем на Гвен.

– Если Макс не возражает, я бы хотела предоставить Жижи честь выбрать ему имя.

Та приложила ладонь к груди, произнесла:

– Это так мило, – а затем снова разрыдалась.

Макс понимал, что его матери сейчас очень тяжело.

Пусть она и не была той, кто родила Ченса, но она вырастила его. Обнимала, целовала, утешала, когда он умудрялся порезаться или разбить коленку, помогала делать уроки. Кинув взгляд на собственного ребенка, он мысленно поклялся, что любой ценой вернет Ченса домой.

Кейт посмотрела на Гвен.

– Ну, так как его назовем?

– Мне всегда нравилось имя Клэйтон.

Кейт улыбнулась, глядя на своего малыша.

– Клейтон.

– Мы могли бы называть его Клэй, – предложила Гвен.

– Клэй. – Кейт погладила двумя пальцами ручку младенца и улыбнулась свекрови. – Мне нравится.

– Мне тоже, – рассмеялся Макс.

Он наслаждался моментом. Их семья так изменилась. Все сблизились, начали поддерживать друг друга. Он больше не беспокоился о том, что снова начнет пить, – не потому, что считал себя исцелившимся от алкоголизма, а потому, что у него хватало ума постоянно себя контролировать. Только дурак рискнул бы таким счастьем, которое теперь у него есть.

Медсестры унесли ребенка, доктор тоже ушел. Бев и Гвен, расцеловав Кейт в щеки, предложили ей немного отдохнуть.

Макс наклонился и поцеловал жену в лоб.

– Я люблю тебя.

Она сонно пробормотала:

– Я тебя тоже.

– Тебе нужно поспать.

– Наверное, я просплю целую неделю.

Медсестра рассмеялась:

– Извините, но уже через час вам принесут вашего малыша на кормление.

Макс снова поцеловал Кейт в лоб.

– Отдыхай. А я пока пойду к шумной компании, уже собравшейся в приемной. Там и Аннет, и соседка твоей матери миссис Мэйберри, а еще миссис Джентри…

Кейт рассмеялась, но Макс видел, что у нее уже слипаются глаза.

Он вышел в коридор, стянул с головы хирургическую шапочку и сунул ее в карман медицинского халата. Шагая в приемную, он вдруг ощутил, как его охватило умиротворение.

Да, у него были в жизни неприятности и уж точно еще будут – особенно когда он притащит упирающегося Ченса домой. Но в эту минуту Макс чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Content

Сьюзен Мейер
Быть только твоей

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог