Анна Водолей

За тебя. Вернуть

Часть 1

Вернуть

1

Твоя защита стала моей погибелью и стоном на губах.

Без тебя я ничто.

Солнце еще не поднялось, и город находился в дремотном состоянии вялой прохлады, поглощающей тихие звуки и обнажающей самые нелепые запахи. Все казалось гораздо острее, ярче и четче. Мы стояли на широком балконе и смотрели вдаль на виднеющиеся горы, на заснеженные их шапки.

Грустно улыбаюсь блуждающим мыслям.

— Будь осторожна.

— Буду.

И не оборачиваясь, чтобы не видеть волнения в его глазах, обращаюсь ко второй своей сущности, чувствуя, как душа распахивается навстречу первородной магии, как сила окутывает в кокон, заполняется пустота смыслом, как обретают четкость предметы, недоступные простым человеческим взглядом.

Мужская рука касается моей морды. Пристально смотрит, ему важно знать, о чем я думаю. И делает шаг назад, отпуская.

Я развернула огромные льдисто-серебряные крылья с примесью аквамарина и взметнулась ввысь, покоряя небо. Ветер, мой ветер. Самая любимая стихия, самая отзывчивая, умиротворяющая, благожелательная.

Все четыре покорные стихии были любимы мною. Они были моим щитом и оружием, спасением и надеждой. Они были мною или стали мною в течение жизни.

Стихии — самая опасная сила. Даже при малых способностях стихийники могли сокрушать армии, выворачивать мир наизнанку, перекраивать его по своему желанию. Именно поэтому природой лично устанавливались ограничения, и именно поэтому стихийников почти не рождалось. Всего в этом мире нас было с десяток, и мы не могли приближаться друг к другу, отталкиваясь заряженными частицами. Будто магниты, покорителей стихий разворачивало в разные стороны, чтобы не смогли объединиться. И учить нас было некому, сами овладевали навыками, находили общий язык с Силой и выбирали лучшие пути в подчинении.

Я наслаждалась пением ветра в ушах, его легкостью под моим телом, порывистыми объятиями.

Как все так обернулось? Когда контроль над ситуацией был утерян?

Теперь, когда я вернулась на свое место, можно было немного расслабиться, позволить мыслям течь в свободном направлении и вспомнить.

То, с чего все началось.

Древний темный лес заволокло туманом, высокие ели подпирали небо, солнцу в этот предрассветный час путь заведомо заказан. Птиц не было. Только стайка людей, снующих туда-сюда, что-то оживленно обсуждают.

После сумасшедшей гонки я приходила в себя, судорожно набирая легкими воздух. Он сидел недалеко, позволяя ловить свое присутствие угловым зрением.

Что он делает?

Поворачиваю голову влево.

Мужчина темноволос, отросшие прямые пряди спускаются на глаза, которые закрыты.

Под подбородком он держит скрипку, нежно, как держат любимую девушку, и колдует над струнами.

Водит пальцами вверх-вниз, прислушивается к инструменту, гладит его.

— Что ты делаешь? — удивление в голосе.

— Мне нужно сыграть для нее.

Он распахнул темные глаза, и его цвет полностью поглотил мой разум, обвалившись чернотой.

Я захлебнулась криком и подскочила в кровати, зажимая рот руками.

Луна в эту ночь не светила в окно, спряталась за крышу соседней высотки, и мне доставался лишь неверный свет фонарей, пробирающийся сквозь зазор между плотными задернутыми шторами. Тени от ветвистых деревьев причудливым узором легли на тюль и чуть покачивались из-за сквозняка приоткрытой форточки.

Тише-тише.

Родная комната. Угадываются в темноте развешанные фотографии, туалетный столик, пуф, который я оттолкнула в середину комнаты, торопясь вчера на работу, да так его и не поставила на место.

Кот, уловив пробуждение, навострил уши, но понял, что для подъема еще рано, и плавно положил обратно голову на сложенные лапки.

Медленно раскачиваясь в постели, я успокоила себя, легла на живот и забылась новым сном.

Это мои сны и я к ним привыкла. Привыкла настолько, что после очередного кошмара просто переворачиваюсь и засыпаю снова. Уже давно нет подъемов среди ночи и жадных глотков капель валокордина, растворенных в кипяченой воде. Уже давно ушел страх засыпать и видеть слишком реальные сны, а потом просыпаться и думать: «Господи боже, надо сходить в церковь и поставить свечку Богородице».

Все ушло. Сны остались.

Единственно, что заставляло все так же волноваться, так это реальность ночных путешествий. Бывали месяцы, когда сны яркими чудесными красками разукрашивали ночь, оставляя на утро чудесное настроение и необъяснимое чувство легкости.

Но наступало время кошмаров. Ужас плавно перетекал в настоящее: перед работой желудок выворачивало наизнанку, обострялись обоняние и чувствительность. Я словно и не спала ночью, а была всеми физическими силами задействована в морфеевском спектакле.

В этот раз утро тоже выдалось не самым жизнерадостным. Холодный душ не привносил трезвости в голову и не поднимал тонус организму. Вяло кутаясь в полотенце и оставляя мокрые следы от стоп, прошла на кухню, чтобы щелкнуть по чайнику и через пару минут услышать «Дзинь».

Налила чашку крепкого черного чая, добавила лимон и устроилась в кресле у телевизора с нарезанными бутербродами.

Новости обрадовали декабрьским минус семь и пробками, оцененными в пять баллов. Я выглянула в окно — машины уже начинали собираться на дороге под домом. Чувствую, на работу вовремя не доеду.

Жалобно мяукнул кот.

Не поменяла вчера воду животному.

Нагнувшись за миской, почувствовала, как перед глазами поплыли предметы, а в ушах появился тонкий писк, обрубая иные звуки.

«Все-таки сны меня измотают вконец» — печально подумала я в который раз за свою жизнь. Завершив утренние дела, вышла из подъезда, на ходу вспоминая, где оставила машину.

Вот бывает же так, что замотавшись и поздно вернувшись домой, совершенно не помнишь с какой стороны дома припарковалась. Или это зимний недостаток витаминов?

Сегодняшний день решил сложиться из мелочей: слишком близко поставленная кружка с кофе сотрудницей заставила меня уткнуться в волосы, чтобы не вдыхать насыщенный аромат. Я всегда была «неравнодушна» к запаху кофе, но обычно могла хотя бы с натягом выносить одуряющий запах и не испытывать позывов тошноты. С другого конца зала тянуло ароматом банана, громко кричали курьеры за дверью, где-то ели ириску, пили ванильный чай.

Каждое действо так ярко пропечатывалось в мозгу, что в ушах начало пищать. Комки съеденного утром бутерброда мерзко поползли вверх.

Начались накаты чувств страха и тревоги.

Стараясь не выдать необъяснимого волнения и избежать ненужных вопросов коллег, поднялась со стула и медленно пошла в сторону туалетной комнаты. Начинал бить озноб.

Паническими атаками до этого я никогда не страдала и сейчас испытывала весьма неприятные ощущения, наугад ставя себе диагноз.

Туалет в нашей организации был совмещенным для мужчин и женщин, поэтому шанс встретить знакомое лицо увеличивался вдвое.

Я оперлась руками на раковину и взглянула в зеркало на отражающуюся бледную маску с темными кругами под глазами. Щедро пустив холодную воду из крана, умыла лицо и шею. На заднем плане стукнула дверь — вошли.

— Саш, с тобой все хорошо? — озабоченно спросил мужской голос.

Вадик.

На прошлой неделе ему в третий раз было отказано в ужине. Но это нисколько не огорчало мужчину. Есть такой типаж- берут измором, самолюбие у них отсутствует напрочь что ли.

Я рывком подняла голову, чтобы ослепительно улыбнуться и сказать, что волноваться не о чем, но кремовый кафель и зеркало поплыли, оставляя сначала зеленые круги, а затем все резко ухнуло в темноту. Я ничего не успела почувствовать.

Первым вернулось сознание. И понимание того, что чего-то жизненно-важного нет, затопило разум страхом.

Не было воздуха. Не было голосов. Непередаваемое чувство, надо признать: ты осознаешь, что не можешь дышать, не можешь слышать, не можешь раскрыть глаза и пошевелить пальцем, но при этом можешь думать о своем чудовищном и мучительном положении. Я всеми силами пыталась обуздать организм и сделать вдох. Хотя бы маленький вдох. Грудь начинала гореть.

«Боги!», — истерично визжал внутренний голос, натужно сжимаясь от страха. Я же сейчас задохнусь!

Мысли бешеной птицей метались в панике, отдавая приказы мозгу. Нужно поднять руки, дотянуться до носа, проверить, что мешает вздохнуть. Но руки не слушались, губы не шевелились.

Сколько продолжалась эта агония я не знала, но когда обходиться без воздуха далее стало невозможным — первые звуки вырвались из моего горла, и спасительный кислород холодным тонким ручейком потек в ноздри и горло.

— Очень слабая девочка, — произнес врач.

Конечно, врач. Куда же еще в таком состоянии определяют, как не в больницу?

Открыла глаза, но перед ними плыло, будто у меня была сильнейшая близорукость. Плохо слушающейся рукой ощупала лицо: никаких кислородных масок, никаких трубочек.

Я проваливалась в пропасть и просыпалась, не забывая проверять лицо, потому как зрение возвращаться не спешило.

Окончательно очнулась ночью. В палате было темно, даже ночника не оставили, окна же были надежно закрыты, почти не пропуская света. Обыскав узкую жесткую постель на предмет пультов для оповещения медработников и не найдя такового, решила выйти в холл. Уж там-то, наверняка, есть дежурная сестра, которая всучит пациенту градусник и расскажет историю болезни.

Свесив ноги, неожиданно ткнулась пальцами в теплый скользящий пол. Сбившаяся у живота ночная рубаха тяжелым грузом упала к полу, доходя до щиколоток. Я непонимающе прошлась ощупью по телу, странный выбор одежды для медицинского учреждения.

Все так же наощупь обошла небольшую комнату в поисках выхода и обнаружила холодную кованую ручку изогнутой формы.

Куда меня определили? В элитный диспансер по расстройству психической системы? Я медленно открыла тяжелую дверь, высовывая наружу нос.

Холл был. Но даже самый смелый фантазер вряд ли бы назвал круглую залу, обитую деревом и шелком, больничным холлом. На стенах висели причудливые канделябры, освещая классический интерьер естественным огнем.

Легче всего было свалить увиденное на сон. Но состояние между сном и явью я различала слишком четко, чтобы поддаться на провокацию мозга.

Не сон.

Сердце с неимоверной скоростью набирало темп и грозило выпрыгнуть из груди.

Еще никогда в жизни страх не закрадывался так глубоко.

Спешно захлопнула дверь и вернулась в комнату.

Нужно одеться. Должно быть, мои вещи где-то здесь.

Трясущимися руками я искала на стене выключатели, пока не опомнилась, что в коридоре для освещения к электричеству не прибегали. Вероятно, и в комнате тоже.

Пройдясь трясущимися руками по кровати и небольшому столику, ничего, напоминающего юбку и рубашку, не обнаружилось.

Ноги ослабли, матрас едва скрипнул. Мысли разбегались в стороны.

Нужно просто выйти наружу и найти того, кто все мне объяснит. Мы живем в современном цивилизованном мире. И не могли меня неведомо куда увезти с работы без суда и следствия.

Всему есть логическое объяснение. Зря я поддаюсь панике. Ведь были же голоса врачей. Врачей ли, ойкнул внутренний голос.

Саша, думай правильно. Если бы тебе хотели причинить вред, это бы уже случилось.

Я решилась и пошла вперед по длинному коридору. На стенах в дополнение к канделябрам появились большие картины в золоченых багетах, на полу ровной подгонкой лежал отполированный серый камень.

Происходящее было настолько странным, что не умещалось в голове. И достойных объяснений не находилось. Я шла довольно долго, но коридор не кончался, он переходил в повороты, в лестницы и ни одной двери. Загнанный страх начал колоть пятки, подгоняя вперед. Не бывает, чтобы коридор не имел конца!

Только бы выбраться отсюда, взять такси и ехать в милицию! Черт знает что! Бордель!

«Точно, бордель» — пронеслась у меня в голове, забитой светскими хрониками, истерическая мысль. И я, что есть сил, быстрее побежала искать выход, пока пропажи не хватились.

— У нас не положено бегать, — спокойный голос остановил в середине коридора. Там же никого не было только что. Я остановилась и медленно обернулась на голос, ожидая увидеть все, что угодно. Передо мной стояла высокая стройная женщина лет сорока с забранными в тугой высокий пучок волосами. На ней было стального цвета платье с длинной юбкой, скрывающей обувь. Как минимум, наряду было лет сто, судя по фасону.

Я невольно отступила. Мне это не нравилось. Что за театр?

— У «нас» где? — голос дрожал и хотел плевать на рациональные замечания разума о том, что демонстрировать испуг противопоказано.

— В этом доме, — спокойно ответила женщина, обведя руками заколдованный коридор.

— А чей это дом? — быть может, это дом сумасшедшего олигарха-начальника на окраине города и все не так уж и страшно, а я тут истерики устраиваю. Так и нервный срыв получить недалеко.

Но ответ женщины разбил радужные надежды, как разбился бы хрустальный бокал об этот самый каменный пол.

— Это поместье Графа Шарля Агейского.

— Кого? — опешила я. Лихорадочно соображая, не могла вспомнить никого с таким именем. Англия? Шотландия?

— Шарля Агейского. Графа. Владельца прилегающего Серого моря и части Светлых земель по Наилевому соглашению, которое было заключено в 1853 году от Падения Звезды, — тихим спокойным голосом оповестила женщина, упрямо всматриваясь в меня.

Допустим, я подзабыла школьную и институтскую программы по истории, но с географией не все так плохо и Серое море со Светлыми землями вогнали в ступор.

Я уверена, более глупого выражения лица она никогда до этой секунды не видела. Рот открывался и закрывался, мысли не были способны оформиться в членораздельную речь.

— О, — наконец выдавила я. — Теперь все ясно. — Лицо женщины не выражало изумления, как будто она привыкла к таким нервным барышням. — Ну, я пошла.

Ноги очевидно тряслись, и даже длинная байковая ночнушка не скрывала позорного танца коленей.

— Куда?

— Туда, — я ткнула пальцем за свою спину, противоположную сторону от женщины, и в подтверждение слов шагнула назад.

— Иди, конечно, — согласилась она. — Но когда тебя поймает стража, не забудь сказать, что ты из дома Графа Агейского, чтобы не в темницу бросили, а сюда привели. Хорошо?

— Обязательно, — буркнула я и бросилась прочь, пока женщина не передумала.

Какой абсурд, право слово.

Слетев с лестницы и не встретив сопротивления, наконец-то оказалась перед тяжелой дверью, сделанной из темного дерева. Передняя панель кропотливо испещрена мелким узором, врезанным в полотно, и представляла собой скопище цветов. На диво красиво, но времени оценивать фантазии не было. Я налегла на нее плечом, и оказалась на крохотном полукруглом крыльце с двумя ступенями, ведущими к широкой подъездной дороге.

Крик вырвался непроизвольно.

Теплый ночной ветер мягко бегал по коже. Запах лета, цветов, остывающей земли. Не было ни одного намека на зимний холод и снег.

Что происходит?!

Что, черт возьми, происходит?!!

Я летела вперед, больно искалывая ноги, очевидно, что в кровь. Животный страх гнал прочь от проклятого места. От несуществующего лета. От какого-то Графа и падения звезды.

Через пятьдесят метров угадывались ворота в темноте ночи.

По пути, обернулась назад и подняла глаза, чтобы оглядеть дом. Замок, возвышающийся тяжеловесной грудой камней, не имел претензий на художественность. Несколько башен со шпилями, десяток окон, квадратные формы.

Замок.

Я бежала, как не бегала даже в школьные времена на эстафетах для получения «отлично» в дневник. В воротах обнаружилась узкая калитка, которая осталась незапертой на ночь, и вывела на освещенный бульвар. Глаза метались от здания к бордюрам, от людей к фонарям. Все тут было необычно, непривычно для моего образа и стиля жизни. Дома были словно из восемнадцатого века Лондона георгианского стиля со своей симметрией, четкостью форм, сложенных преимущественно из красных кирпичей. В фонарях горел огонь. Настоящий желтый огонь, украшающий свечением любые детали, делающий их причастными к своей игре светотени. Женщины ходили в платьях, скрывающих ноги и плечи, реже в штанах, мужчины выглядели более привычно: брюки со стрелками, сюртуки, подобие пиджаков, туфли. И тут не было зимы. Не было моей московской зимы.

Я шарахалась ото всех, как от чумных. Однозначно, чужаки очень опасны. Меня предусмотрительно обходили и провожали непонимающими взглядами, обдавали бранью и жалостью.

В голове царила уже не столько паника, сколько обреченность. Оказаться неведомо где, без малейшего представления о происходящем. Непонятные имена, собственная история. Другой мир.

Плечи передернулись, слезы подкатили к горлу. Сжавшись в комок в темной улице, заплакала испуганным ребенком, натянув ночнушку на колени.

Через час, когда в моем убежище послышались шаги и звуки подвыпивших голосов, я, не раздумывая ни секунды, снова бросилась бежать, руководствуясь чувством самосохранения.

В итоге, оказавшись прижатой спиной к выкрашенному желтым дому, так по его стене и двигалась, до тех пор пока не провалилась в проем подворотни. Запах помоев подействовал отрезвляюще, словно оплеуха.

Неизвестная реальность, совершенно одна, почти голышом.

Несколько прочтенных книг о параллельных мирах сейчас не успокаивали и не внушали доверия. Это ерунда, этого всего не существует.

Размышления прервал скрип открываемой недалеко железной неприметной двери. Из освещенного прохода вышли двое молодых людей, вынося с собой шум и гам веселья. Дверь тут же быстро закрылась, запирая звуки вечеринки.

— Слушай, га-га-га, неплохо мы так с тобой, га-га-га, — хохотал один из молодых людей. Несмотря на откупоренную бутылку в свободной руке, язык его слушался.

Я вжалась в стену, надеясь слиться с ее желтоватым цветом.

— Да, неплохо, — согласился второй. — Путь нам сюда теперь заказан. Стой, — внезапно они остановились и посмотрели на спрятавшуюся меня.

Только бы маньяками не оказались, охочими до легкой добычи. В Москве на это рассчитывать не приходилось, порядочных людей, выходящих из клубов в «приподнятом» настроении, по пальцам счесть возможно.

— Эллейн, Вам не говорили, что в таком виде по улицам города ходить неприлично? — язвительно спросил тот, что справа. У него были светлые вьющиеся волосы, он был хорошо сложен, широкоплеч, высок.

Я еще сильнее вжалась в стену, трясясь всем телом. Что ж так не везет в последнее время-то?

— Ну ее, вдруг она блаженная, — успокоил друга молодой человек слева. Он производил впечатление холодного и недоступного типа, такие, как правило, вполне разумны. Быть может, все будет хорошо?

— Думаешь, из Квильи бежала? — задумчиво проговорил правый.

— Из Москвы я, — тихо вырвалось из груди.

— А это что за зверь такой? — хохотнул блондин.

И только я открыла рот, чтобы ответить, как в это же мгновенье произошло сразу несколько событий: лица ребят резко переменились, блондин рывком упал на землю, разбивая бутылку, другой одним прыжком оказался рядом со мной и повалил вниз, над головами что-то свистнуло и взорвалось, столкнувшись со стеной.

— А теперь бежим! — кто из них это скомандовал, я не поняла, но бежали мы быстро и зигзагами. Меж домов, избегая открытых местностей, по низким крышам, и в довершение приключений на мои босые ступни спустились в канализационный люк, где было вполне сухо.

— Что это было? — я испуганно оглядывалась, но погони не заметила.

— А то неясно, — осклабился брюнет.

— Неясно, — как в тумане повторила за ним.

Молодые люди переглянулись друг с другом и пошли вперед. Я поплелась следом.

— Зачем она идет за нами? — спросил брюнет у своего друга, не понижая громкости.

— Черный ее знает. Странная какая-то, — пожал плечами блондин. — Ты зачем ее с нами потянул?

— А куда ее? Сболтнула бы страже о нас, сам понимаешь, чем могло бы обернуться.

— Согласен.

Мне не следовало идти за ними, я все понимала. Но остаться одной в канализационных люках неведомо где, было бы не самым лучшим стратегическим решением в сложившейся ситуации.

Мы прошли достаточно большое расстояние, прежде чем нервы молодых людей сдали.

— Долго еще собираешься за нами идти? — вяло спросил брюнет.

Слезы хлынули из глаз. Это нервное.

Что я буду делать тут одна? Куда мне идти? Кого просить о помощи, и поможет ли мне кто? Где я?

— Боги, — простонал блондин. — Этого не хватало нам. Вот возьми-ка, — на мои плечи накинули великодушно одолженный пиджак. — Успокойся.

— Помогите мне, — простонала я, всматриваясь в незнакомцев. — Прошу вас, помогите мне.

— В чем? — спросил брюнет.

— Я не знаю, где я и что происходит. Я ничего, совсем ничего не понимаю. Это какое-то безумие!

— Ты серьезно? — строго спрашивал брюнет. — Ты из другого мира?

— Я…я не знаю. У вас что, мир другой?

— Это Ромал.

Я тихо осела на корточки. Невероятно. Так не бывает.

— Так, давай для начала успокоимся, — брюнет присел рядом и слегка встряхнул меня за плечи, заглядывая в мокрые глаза. — Так бывает. Слышишь? В этом нет ничего ужасного и страшного. В твоем мире нет смещений? Вы не двигаетесь меж мирами?

— Нет, ничего такого, — тихо проговорила я. Глядя на него, становилось как-то… спокойнее?

— Тогда понятно, почему тебя это шокирует. Не бойся, завтра я отведу тебя к нашим мастерам, думаю, для них не в первой такие задачки решать. Как считаешь?

Брюнет ласково улыбнулся, и у меня дрогнуло сердце. Улыбка словно была знакомой, располагала и внушала доверие.

— Да, — эхом отозвалась я.

— Тогда иди за нами. Не бойся, я не причиню тебе вреда.

— Да, эллейн, вы оказались в надежных руках, — хохотнул блондин. — Надо же, как вам повезло.

Шли долго и теперь не торопились. Ребята о чем-то говорили, задавали какие-то вопросы, я ничего не слышала, погруженная в себя. Менялись декорации, вылезли из люка, огибали неосвещенные постройки, деревья, сады. Как-то незаметно вошли в высокую дверь и очутились в доме.

Тускло мерцал свет, но и этого хватило, чтобы понять — занесло меня опять в богатое жилище. А, может, в этом городе живут только зажиточные люди? А может и не люди вовсе?

— Располагайся, — кивнул брюнет с короткими волосами. Только теперь при свете свечей я могла разглядеть цвет его волос. Темно-каштановые с рыже-золотой узкой полосой, делящей голову на две неровные части, карие глаза с золотой каемкой, тонкое лицо, прямой нос.

— Представься, болван, — одернул его блондин. Этот юноша обладал кучерявой шевелюрой купидона, он более коренаст, нежели его друг, шире в плечах и его мышцы внушают уважение.

— О, простите, леди, — на последнем слове он сдержал улыбку. Хороша леди, согласна. — Зовите меня Вером.

— А я Тавий.

— Саша.

— Как? — хором спросили ребята, округлив глаза.

— Александра. Ну, Саша — это сокращение от Александры.

Ребята кивнули и переглянулись. Вер ослабил длинный шейный платок, завязанный на манер галстука, и, расстегнув запонки с большими драгоценными камнями, скинул их на ближайший небольшой столик в холле.

Судя по всему, дом принадлежит ему.

— Это имя из твоего города? — спросил брюнет, снимая испачканный пиджак и вешая его на вешалку в стенном шкафу.

— Да, — кивнула я, предпочтя не следовать примеру юноши и не снимать одолженную вещь. Даже по земным меркам сидеть перед незнакомыми мужчинами в спальной принадлежности неприлично.

Мальчишки не вызывали опасений. Лет двадцать-двадцать два, смешливые, но добрые глаза. Знакомый тип, к тому же в этом я неплохо разбиралась, наделенная от природы хорошей интуицией на окружение.

Мы прошли в гостиную. Шикарная обстановка немного пугала, однако, стоило признать, что вкус у хозяина абсолютно недурной: дорогие породы дерева и камня, мягчайшие обивки, украшенные хрусталем люстры и бра деликатно сочетались меж собой и находили отклик в различных деталях и аксессуарах.

Молодые люди вольготно уселись на одном из двух диванов. Вер примостился сбоку, опираясь спиной на высокий подлокотник и уложив тонкую длинную руку на рельефную спинку мебели цвета слоновой кости, Тавий был более скромен в позах, закинул ногу на ногу по-мужски и с улыбкой наблюдал за моими манипуляциями. А я безумно боялась испачкать светлый ковер грязными исцарапанными ногами, ступала на цыпочках, была бы возможность — взлетела. Их-то, похоже, совершенно не смущало, что они пачкают мебель.

Вер мельком стрельнул взглядом в сторону камина — вспыхнул огонь, на секунду вырвавшись из плена кладки.

Я не поверила глазам. Что? Это невозможно.

Устало потерла виски. Верно, показалось. Слишком вымоталась.

— Утром была в своем мире, потеряла сознание- в вашем, — начала я, когда кое-как без ущерба для обстановки пристроилась на краешке дивана.

Немного поразмыслив, пришла к выводу, что для меня не имеет большого значения кому и что рассказывать в этом мире. Я тут не знаю никого и ничего, а помощь просить надо. Значит, с чего-то начинать все равно нужно.

— Ты не могла оказаться здесь спроста, — без тени удивления проговорил Вер. Он казался более серьезным, нежели улыбающийся Тавий.

Вот так просто, меня даже внутри перекосило от незамысловатости.

— Для вас это нормально?

— Да, в наш мир иногда забирают других… — он немного замялся, кривя губы. — Других.

Других — это кого?

Молчание затягивалось, а в мозгу никак не могли уложиться в один ряд факты о «другом мире» и «иногда забирают».

— Предлагаю не затягивать сегодняшний вечер, — деловито сменил тему Вер. — Сейчас я попрошу проводить тебя в комнату для гостей. Наутро договорюсь о встрече и отведу к нужным людям.

— Даже не знаю, как благодарить, — растерялась я. — Я очень хочу вернуться домой. Как можно скорее.

Молодые люди переглянулись. И Тавий не смог скрыть улыбку. Хотя, он был довольно-таки улыбчивым молодым человеком, в принципе.

— Что не так? — робко поинтересовалась я.

— Да ну так, — как бы невзначай проговорил он. — На деле-то выходит, что иномиряне не покидают новый мир.

— Я-не тот случай.

— Время покажет, — равнодушно отметил брюнет, пожимая плечами, и дважды хлопнул в ладоши.

Спустя меньше, чем через минуту, появился высокий худой мужчина в строгой серой форме. Не выказав ни малейшего удивления даже в мимике, он пригласил меня следовать за ним, и повел на третий этаж по широкой лестнице.

Под босыми ногами мягко стелился темно-зеленый ковер, укрывающий мраморные лестницы. Коридор был ярко освещен. Светлые стены свободны от картин и прочих украшений.

Комната, куда меня провели, была небольшого размера, но уютно и даже нежно обставлена.

— Ванная комната, — мужчина (видимо, дворецкий) прошел по комнате и раскрыл вторую дверь. — Если Вам что-то понадобится — буду рад служить. К сожалению, другая обслуга сегодня отпущена, и вам некому будет помочь. Приносим свои извинения.

Молча кивнула, не понимая, о чем он говорит.

Как только провожающий покинул комнату, я двинулась в обозначенную ванную. По виду она мало, чем отличалась от привычного варианта. Водопровод здесь присутствовал, разве что отличия заметны в стилистике исполнения.

Я мало, о чем думала. А если быть честной, старалась вообще не загружать голову, задав установку: «Все будет хорошо. Завтра все решится».

К чему бы привели размышления? Вернулся бы загнанный в угол страх, появились бы слезы. Нет, не хочу. Иногда нужно плыть по течению, особенно, когда оно столь сильное, что сносит с ног.

Вот раны стоп казались действительно серьезной проблемой. Если, напитавшись адреналином, организм блокировал сигналы боли, то расслабившись в ванной, я получила весь спектр незабываемых ощущений.

Обернувшись полотенцем, вышла в комнату. Постучали.

— Саша, я принес тебе одежду на завтра.

Едва приоткрыв дверь, в узкую щель Вер протянул длинное платье бургундского цвета.

— Примерь, должно подойти. С обувью что-нибудь решим, когда выйдешь.

— Спасибо.

Платье было слегка великовато, но сидело неплохо. Мысленно поблагодарила тех людей, кто обрядил меня в ночную рубаху за то, что нижнее белье оставили все же на месте. Ткань платья была несколько грубой, и явно не предполагалась на голое тело.

— Готова? Можно посмотреть? — спросил Тавий.

— Да, конечно.

Мальчики вошли в комнату и оценивающе оглядели меня с головы до ног.

— Отлично, — улыбнулся Вер. — Теперь ты хотя бы похожа на адекватного человека.

— А откуда в доме женские платья? — смешливо поинтересовался у своего друга Тавий.

Вер едва успел виновато улыбнуться, как послышались близкие шаги.

Входная дверь почти неслышно отворилась, ребята разом вытянулись по струнке, одергивая одежду и поворачиваясь лицом к входящему.

Он медленно вошел в комнату. Солнечное сплетение ахнуло болью и тут же отступило, я неловко кивнула головой в знак приветствия.

Дыхание не восстановилось.

Каштановые волосы до плеч с тонкой прядью рыже-золотого цвета, убранные в простой низкий хвост, костюм-тройка с камзолом до колен из белой ткани со сложной вышивкой, изящная трость с серебряным набалдашником в виде волка, начищенные бежевые туфли.

Я строго одернула себя, нельзя так рассматривать родителя Вера. А то, что это был именно родитель, сомневаться не приходилось, уж больно похожи они были. Только красота Вера еще хрупкая, мальчишеская, в отличие от его родственника.

— Вечер добрый, мальчики. Кто у нас в гостях? — его выдержке можно было позавидовать. Мальчики робели.

— Саша, — я шагнула вперед и протянула руку для приветствия. Рука дрожала.

Карие глаза мужчины взглянули с недоумением и оценкой, он перевернул мою руку ладонью вниз, легко коснулся поцелуем пальчиков и представился Каином. Чуть дольше положенного задержал взгляд на моем лице, изучая. Оглядел явно одолженную одежду, по губам проскользнула тень ухмылки.

— Иномирянка? — уточнил он на всякий случай, очевидно, зная ответ.

— Да.

У меня на лице что ли написано?

— Пройдемте в кабинет, обсудим.

И сказано было таким тоном, что не нашлось ни одного возражения. Вроде и все приличия соблюдены, вопрос задан, да сказано таким образом, что сразу понимаешь, кто тут главный, а кто так…для фона неяркого.

Мы спустились на первый этаж, пересекли гостиную, огибая лестницу, свернули направо в коридор и меньше, чем через минуту оказались в просторном кабинете. Всю дорогу я старалась не выглядеть девочкой из деревни, которой разрешили сходить в гости к барину, и не охать, не ахать от подобного великолепия.

Кабинет был отделан красным деревом и зеленым узорчатым шелком. Массивный стол стоял напротив окна, на нем по разбитым аккуратным стопочкам лежали письма, не вскрытые конверты, просто чистые листы бумаги и на самом углу устроился небольшой светильник. Хозяйское кресло манило к себе уютом и глубиной. Наверняка, оно очень удобно и выбиралось специально под спину Каина, чтобы тот мог работать сколько угодно в комфорте. Тяжелые портьеры были раскрыты и обнажали высокие окна с беззащитным тонким тюлем цвета шампанского. Высокие стеллажи до потолка, забитые книгами и свитками, приставная лестница, видимо, верхние этажи библиотеки пользуются популярностью. Большая люстра над головами с горящими свечами.

— Как здесь уютно, — не выдержала я, подолгу задерживаясь взглядом на отдельных вещах. — Безупречно!

Каин слегка склонил голову в знак благодарности. Но через секунду все переменилось: он резко сел в кресло, складывая кисти рук под подбородком, и неотрывно пепелил взглядом нашу троицу.

— Я даже не знаю, как правильно начать, — хмуро проговорил Каин. — Но, пожалуй, правильным будет сначала наказать двух глупцов, сбежавших с приема Графа на запрещенный бал. Не буду спрашивать, чем вы думали. Вы не думали! Третий раз за год! Вер! — он не кричал, ни разу не повысил голоса, но фразы были хлесткими и болезненно жгли кожу, как от пощечин. Мальчишки опустили головы и слаженно сопели. Они знали, что виноваты, но, судя по всему, юношеская тяга к приключениям и отрицание любых навязанных норм сделали свое дело. Да и не думали они, что попадутся. И не попались бы, если бы не встретили полуголую девицу, распластавшуюся от страха по стене. — Вас не поймали. Слава всем богам, что везение не обходит стороной. Но это не может продолжаться бесконечно, рано или поздно вас схватят. Мне бы не хотелось, чтобы это попало в газеты. Вам, быть может, все равно, что подобное поведение пятнит репутацию. Если сами вы не в состоянии принимать правильные решения, то придется помочь. Вер, под домашним арестом на год. С Тавием разберутся опекуны, и я бы не уповал на лучший исход. — Лица ребят разом побледнели. Меня как-то дома на месяц заперли, приятного было мало. Тут же на год. Лицо Каина медленно повернулось в мою сторону. — Ну что ж. Теперь о Вас, девочка. Кстати, мальчики могут идти в гостиную, скоро я вернусь, и мы продолжим. — Полминуты ушло на обмен взглядами с Тавием и Вером и их неспешный уход. Наверное, они винили меня. — В то время, как Вы бегали по городу от стражей, я находился на приеме у Графа Агейского. Вам это имя говорит о чем-нибудь? — Я кивнула, холодея. — Лишь малому кругу лиц известен факт пребывания здесь девочки из загранного мира. И еще меньшему кругу известно, что девочка сбежала. Несомненная удача, что именно мои мальчики нашли Вас. Думаю, они уже что-то успели рассказать о нашем мире.

— Нет, мы не говорили об этом.

Мужчина оглядел меня с ног до головы и сдержанно улыбнулся своим мыслям. Он больше походил на восковую фигуру. Высокомерную, с холодным взглядом, выдержанную. В нем не было по сути ничего, что могло бы располагать к себе, кроме внешности. И после его длинного монолога меня била дрожь от страха.

— Я должен передать Вас обратно Шарлю.

Совершенно не хотелось возвращаться в тот дом, к той женщине в длинном платье с тугим пучком, к непонятному Шарлю Агейскому, который владел огромным количеством земли и каким-то морем. Но лучше к ним, чем находиться рядом с этим человеком.

— Не бойся, — неожиданно ласково проговорил Каин. — Шарль строгий, но справедливый. И он поможет верно сориентироваться в нашем мире. Вы попали в хорошие руки, девочка.

Где-то я уже это слышала.

2

Вернули беглянку на редкость быстро. Через каких-то тридцать минут я уже находилась в главной зале большого дома Графа Агейского и ждала уготованной участи.

Шарль был широким в плечах пожилым мужчиной, в некогда темных волосах часто блестели нитки седины, карие глаза смотрели твердо. Классический образ стареющего человека. Он не мерил шагами комнату, спокойно сидел передо мной в высоком кресле у камина и пил маленькими глоточками ароматный горячий глинтвейн. Мы уже были представлены друг другу, он поцеловал мою все еще дрожащую руку, попросил Алию (именно так звали женщину в стальном платье, по совместительству, супруга главы дома) принести гостье домашние туфли, чай, а для него глинтвейн.

Темные глаза внимательно изучали меня, пытливо выверяли каждое движение и ужимку, и он разбавлял ничего не значащий треп такими же незначительными шутками. Он как будто даже пытался понравиться, расположить к себе. Рассказывал чудные истории и часто риторически вопрошал «Ты представляешь?!». Я не представляла, но дружелюбно кивала, тоже надеясь понравиться ему. Ведь теперь от него зависит завтрашний день.

— Давайте к делу, — наконец, набралась храбрости и перебила Шарля.

Чай приятно горчил. С чем он? Зверобой?

— К делу, — задумчиво повторил Шарль. — Ты права, уже можно. — Кустистые брови меланхолично дернулись. Вряд ли сейчас он расскажет подробности, возможно, слегка введет в курс дела, чтобы не перегружать мозг. Да и переживает, что испугаюсь. — Наш мир имеет имя Ромал. В отличие от того, где жила ты, у нас неотъемлемой частью быта является магия. — Он вздохнул и, вероятно, решил показать сразу на примере: переместил бокал в левую руку без какого-либо участия частей тела. Силой мысли. Левитация? Телекинез? Как это правильно называется? Перехватило горло.

То, о чем на Земле говорят неверяще и даже немного высмеивают, но неумолимо тянутся, пытаются постичь, научиться. Волшебство.

Не было видно никаких натянутых лесок или ловкости рук, бокал действительно самостоятельно переместился в другую ладонь, неизвестно чем ведомый.

Чуть подалась вперед, рассматривая посуду и руки Шарля и надеясь заметить подвох.

Он повторил трюк снова с виртуозностью шулера и с некоторым азартом циркового мошенника в глазах.

— По-настоящему? — уточнила я, отказываясь от беснующейся логики.

— По-настоящему, — подтвердил мужчина.

Надо же. Бывает все-таки.

Значит, и камин Вером был зажжен с помощью волшебства. Тогда, в его доме.

Мысли закружились вихрем. Правда ли не сон? На самом деле ли я все это вижу?

В голове прокручивались последние события, они были смазанными и казались невозможными. Слишком быстро, слишком много… и все не то.

Стало удручающе страшно.

Я схожу с ума, или мир вокруг правда изменился? Как такое вообще возможно?

Но вполне осязаемый Шарль сидел напротив и терпеливо ждал, когда мой взор прояснится. Искрит камин, согревая пламенными языками. Покусанный на нервах язык неприятно напоминает о себе.

Качаю головой, будто в прострации, отрицая увиденное, почувствованное, но не принятое мозгом.

— Я не верю в происходящее. Так не бывает.

Это уже стало мантрой.

Мужчина окончательно растерял смешливость. На настороженные взгляды, полные заботы, отвечать не было желания, и я упорно прятала глаза в блуждании по комнате, полу, стенам.

Глубокое кресло стало спасительным углом, я забилась в него испуганным маленьким зверьком с недоверчивыми резкими движениями, с запутавшимися мыслями.

Мягко скрипнула дверь за спиной, но увлекшись размышлениями о сумасшествии, я этого не заметила.

Мутная тяжесть появилась в затылочной части головы внезапно и даже стала своевременной, поплыли предметы перед глазами.

— Нужно поспать, — где-то вдалеке звучал знакомый голос. Как будто родной. Он обещал, что все наладится. Переход в сон остался незамеченным.

Когда проснулась, стояла глубокая ночь. Бархатная темнота окутывала комнату, свет луны не позволял все окрасить в черный цвет.

Нынешняя комната отличалась от той, где мне пришлось проснуться в прошлый раз.

Я медленно спустила ноги с высокой кровати и уткнулась в холодный каменный пол. Высокие окна были раскрыты, занавески легко колыхались от ночного ветра. Вытянув руки перед собой, будто боясь потерять равновесие и визуальный контакт, я осторожно двинулась вперед.

Холод пола пробирал раненные ноги с непривычки. Шаг, два, три. Теплый ветерок обнял лицо. Я задохнулась в очередной раз от страха. Слезы проступили на глазах.

Ничего не закончилось, я не проснулась.

Город тонул в тишине. Дома жителей располагались несколько поодаль, через широкий двор с фонтанами и яркими фонарями, хаотично разбросанными по газону. Вероятно, это был парадный вход, который мне не довелось увидеть, сбегая с другой стороны.

Ветер еще раз лизнул лицо, давая почувствовать сладкий запах цветов сада. Послышался где-то совсем далеко звук скрипки. Мелодия была такой тихой, что пришлось напрягать слух. Красивая игра, сказочная мелодия. Ничего подобного ранее мне слышать не доводилось. И слезы снова покатились из глаз.

Чувство неизбежности остро сжало в объятиях. Понимание того, что вряд ли удастся вернуться домой, захлестывало. И мой кот умрет от голода, прежде, чем кто-то из друзей решится проверить по какой причине так долго не отвечают телефоны и электронная почта.

Я еще долго стояла возле окна, слушая тихий плач струн, не в силах оторваться и уйти. Становилось легче и спокойнее, прекрасная скрипка если не избавила от страданий, то однозначно притупила их. Верно говорят, что музыка исцеляет. А уж в волшебном мире и подавно.

Утро встретило в кровати. Вытягиваясь на удобном матрасе, я с радостью обнаружила, что ничего страшного не снилось и даже удалось выспаться.

В дверь кротко постучали, не дав воспоминаниям завладеть сердцем и тем самым разбередить раны.

— Входите, — громко оповестила я.

— Эллейн, прошу прощения. Господин ждет вас внизу к завтраку. — Молодая девушка в длинном сером платье с белым передничком вошла в комнату.

Я слегка растерялась от ее обращения. Вероятно, она не так узнала мое имя или странным образом его перепутала. Хотя вчера мальчики обращались похожим словом.

— Меня Саша зовут, — поправила я девушку.

Та склонила голову.

— Эллейн Саша, прошу прощения.

Что значит «эллейн»?

— В шкафу есть несколько платьев, которые должны вам подойти, — девушка прошла вперед и раскрыла створки длинного шкафа, находившегося в нише стены. — Я помогу вам привести себя в порядок, — она чуть поклонилась.

Я согласно кивнула и вылезла из кровати. Позже оценю наполнение гардероба.

— Прошу за мной.

В самом начале комнаты была еще одна дверь, которая вела в уборную.

Девушка указала на положение ванной и направилась открывать кран. Я стояла, как вкопанная, не понимая, что сейчас нужно делать в ее присутствии.

Девушка трогала воду для контроля температуры, добавляла в ванную какие-то листочки и масла, отчего вода приобрела желтоватый цвет и сладко запахла травами. Затем достала из шкафчика разные пузырьки и запечатанную зубную щетку с бритвенным станком и выставила их на широкий край ванной с одной стороны. Я продолжала молча наблюдать за ней, гадая, когда же она уйдет.

Служанка же не торопилась. Достала из другого шкафа два пышных полотенца и повесила их рядом с ванной на вертикальную вешалку, из глубокого ящика того же шкафа достала халат и повесила рядом с полотенцами.

Я начала подозревать девушку в затягивании времени.

На борт ванной в изголовье она примостила небольшую подушечку и еще раз потрогала воду. Чуть изменила поворот крана, на горячее.

Мне уже откровенно хотелось остаться одной.

На пол лег чистый коврик и тапочки. Зеркало от пара начало запотевать.

— Спасибо большое, — решение выпроводить помощницу далось тяжело. Чувства смущения и стыда не покидали. Я сама себе казалась беспомощной и брошенной.

— Если вам что-то понадобиться, эллейн, позовите. Я буду ожидать в комнате.

Она неспешно покинула ванную, стараясь беззвучно захлопнуть раздавшуюся от влаги дверь.

Наконец, удалось с наслаждением растянуться в длинной и широкой ванной, разрешив телу бездвижную релаксацию.

Вот и наступило утро в этом странном, другом мире. Что меня ждет сегодня? Я ощутила некоторое любопытство- и как же тут все? Вспомнилось, как молодой человек зажег огонь в камине, и как Шарль перемещал стакан, и ухмыльнулась своим мыслям. Кто бы мог подумать, что магия в действительности бывает.

Но сразу же интерес сменился острым беспокойством — а что в моем мире? Наверное, все с ума сходят. И как же работа? И кот?

Нет, с этим нужно что-то решать. При чем срочно. Я решительно взялась за приведение себя в порядок. Но тут же споткнулась о до сих пор незамеченный фактор. На этикетках баночек были абсолютно незнакомыми аккуратными зелеными символами выписаны названия средств. Я впала в прострацию. Каким же образом мы общаемся?!

С тяжелым вздохом попробовала на запах определить предназначение жидкостей. Они все пахли травами, что-то горько, что-то нейтрально или сладко и почти не пенились. Единственного вопроса не вызывала зубная паста, она хоть как-то приближенно была похожа на привычную.

Служанка очень удивилась, когда увидела, какая хмурая вышла из ванной гостья дома.

— Эллейн. Я помогу вам выбрать платье и сделаю прическу.

Передо мной распахнули шкаф, где висело с два десятка платьев разных цветов. Ну, конечно, одни платья. Ничего не имела против представленного предмета гардероба, тем более, что на вид они были вполне комфортными, разве что длина в пол. Смущает, что они, судя по всему, моего размера. Чьи они?

Мы выбрали темно-бордовое приталенное платье с волнами лежащей юбкой. Я поразилась его спокойности, оно было даже слишком пустым. Хотелось украсить его бусами, широким поясом. Но все оказалось проще — это было нижнее платье, поверх него на меня надели цветную длинную жилетку — она была тонкой работы, из прозрачного жесткого зеленого кружева с розовыми, синими и бордовыми узорами, вышитые бисером и камнями. И широкий замшевый пояс в тон платья.

Красиво.

Так же была обнаружена декоративная косметика, и я позаимствовала тушь для ресниц и румяна.

С прической служанка ковырялась долго, прикидывая, что бы сотворить с длинными волосами. В итоге водрузив на моей голове каскад из косичек и закрученных локонов, туго перетянутый у основания, она осталась довольна в отличие от меня. В ужас я начала приходить еще когда краем глаза подглядывала в зеркало за манипуляциями девушки. В таком виде было рискованно объявляться в живом мире в принципе.

Смущенно поинтересовалась наличием шпилек в арсенале дома. Шпильки имелись.

Служанка ничем не выдала своего недовольства от того, что нагромождение на голове было разом ликвидировано и сделан простой высокий пучок.

К удивлению, на завтраке народу обнаружилось больше, чем ожидалось.

Мне радостно улыбались Вер с Тавием. Видимо, домашний арест не был жестким или вчера же наказание аннулировали после приватной беседы, в ходе которой мне уже не нашлось места. Шарль что-то объяснял слуге.

— Присаживайся, — ласкового сказала Алия, увидев меня в проеме столовой.

Я быстро пробегала взглядом по присутствующим. И сердце ухнуло вниз, когда наши взгляды с Каином пересеклись. Тот в отличие от остальных, поднялся со своего места и подошел ближе.

— Доброе утро, Саша, — он вежливо взял мою руку и поцеловал ее. Я оторопела, не замечая удивленных взглядов собравшихся.

— З-здравствуйте, — тонкий писк четко отражал состояние души.

Каин же как ни в чем не бывало, отвел к столу и помог сесть, отодвинув и придвинув стул.

Как галантно с его стороны поухаживать за перепуганной девушкой.

Завтрак прошел в спокойной, дружественной обстановке. Иногда мне задавали ни к чему не обязывающие вопросы. Обсуждали последние новости, ярмарку, скорое открытие сезона по охоте.

Я узнала, что «эллейн» — это межрасовое вежливое обращение к молодой незамужней девушке. Как интересно!

Когда с едой было покончено, Шарль с Каином пригласили меня в кабинет для обсуждения сложившейся обстановки.

Каин шел впереди, мы с Шарлем под руку сзади. И я, не сумев унять бешено бьющееся сердце, смотрела в его спину, не решаясь отогнать наваждение. В голове пульсировали сотни желаний: прикоснуться к нему, спросить о делах, улыбаться ему, смотреть на него.

Мысли беспорядочно метались в пространстве. Это вот так выглядит первая любовь? Дожив до своих двадцати пяти лет и ни разу не испытав подобного чувства, я была погребена под хаосом. Что это значит?!

Вчерашний страх перед ним, перед уверенностью и спокойствием, теперь перерос в желания.

Задумавшись, не заметила, как сильно вцепилась в рукав Шарля, и когда тот похлопал по руке, призывая успокоиться, мной овладело страшное смущение. Незаметно сделанные несколько вдохов-выдохов, слегка выровняли паническое состояние.

Двери кабинета распахнулись, и мы оказались в помещении, где вчера беседовали с Шарлем.

Мужчины, несколько потянув время для разрядки обстановки, все же перешли к сути вопроса.

О, суть была простая. Мне незачем покидать этот мир. Для чего? Что у меня там? Друзья? Но они все давно вступили в брак и родили детей. У них своя жизнь. Родители? Их нет. Работа? Ты шутишь, Саша, в чем смысл твоей работы, кому ты приносишь этим благо? Кот?

— Ты серьезно? — вскинул бровь Каин.

— Конечно. Этому коту уже семь лет, о нем некому позаботиться. Я не могу его бросить.

— Если кот так важен, то мы можем переместить его сюда, — сказал Каин.

Не найдя, что ответить, я хватала ртом воздух.

— Зачем? — вырвалось на выдохе.

— Если для тебя это так важно, почему нет? Саша, подумай же, насколько наш мир интереснее, сколько нового для тебя. Время у нас течет медленнее, процесс старения сведен к минимуму, ты сможешь освоить новые науки, развить таланты, путешествовать. А что там?

О том, что у меня там, эти двое были странным образом осведомлены. Но даже не это вызывало сомнения.

— Я…я… зачем вам это? Для чего вы поете, как сирены, зазывая сюда? Почему столь явно высокопоставленные лица занимаются моей скромной персоной? — я успокоилась и смогла задавать конструктивные вопросы.

— Потому что люди из загранных миров так просто не попадают на Ромал, Саша. Ты часть нашего мира. — Шарль сложил ладони и слегка потряс ими перед собой. Он вообще отличался тем, что, когда говорил, каждое слово сопровождал жестом, видимо, букв и эмоций было слишком мало, чтобы выразить истинную суть. — Существует легенда, которая повествует о создании Ромала. Будто на Священном месте был сильнейший источник силы. И в день, когда боги решили, что им нужны помощники и создали сотню прекраснейших существ, каждый из которых отличался от другого, источник взорвался. И этим взрывом разделил свою силу на эту сотню. Мир рос, четко определились расы, их территории. И в каждой семье ребенок обладал тем отголоском силы, что таил в себе источник. Сейчас все несколько изменилось, кровь смешалась, появились полукровки и обычные люди, сила источника не так блещет уже, как прежде. Ее разнесло, словно пыльцу по миру. Иногда случается, что отголоски сил мы можем встречать не только в нашем мире, но и в загранных мирах. Так случилось и с тобой. Причин, почему ты оказалась в том мире несколько, но ни одна из них сейчас не имеет значения. Ты была там, жила, росла. Но отличалась от всех остальных. Пора возвращаться.

— Да вы с ума сошли, — констатировала я, внимательно выслушав речь. — Какие отголоски силы? О чем вы?

Взрывы, расы, прекрасные существа, загранные миры.

Закипала совершенно оправданная злость. Не понимаю, что происходит, но это дурно пахнет. Двое взрослых мужчин абсолютно серьезно пытались убедить меня остаться, но для чего?!

— О силе, которая есть у тебя.

— Что?! — воздух стал комом в горле. — Нет у меня никакой силы! Вы ошибаетесь! Верните меня в мой мир! — зубы в нервном напряжении начали стучать, и приходилось сжимать челюсть, чтобы не быть позорно обнаруженной.

Вдобавок тело покрылось россыпью острых мурашек, организуя сначала мелкую дрожь, а спустя несколько минут меня уже очевидно трясло. Странное чувство внутренних спазмов в области сердца пугало.

Страх сменил злость. Боль не желала отступать, набирая обороты.

— Ты должна прислушаться к себе, — заботливо проговорил один из них.

Прислушаться не выходило, так же как и внять просьбам.

Грудь нещадно жгло, и воздуха становилось все меньше. Злость, замешанная на обиде, непонимании, страхе, клокотала внутри, рвалась наружу. Явственное чувство переполненности заставляло слегка вытягиваться и тяжело дышать, будто всем чувствам сразу стало тесно в скудной оболочке костей и кожи.

— Твоя сила зовет, — тихо объяснил Шарль, наклоняясь вперед. Но Каин предупреждающе поднял руку — не приближайся к ней.

— Нет. У меня. Никакой. Силы. — Скрежет зубов едва не заглушил слова.

Словно в противовес пришло ощущение, как волна чувств достигает наивысшей точки кипения и больше не может удерживаться внутри. Тело завибрировало от странных спазмов, будто в припадке, и нечто освободившееся, как дыхание, рывком вырвалось вместе с моим криком в последнем возгласе, адресованным Шарлю.

Блаженство. Я ощутила что-то сродни экстазу, освобождаясь от тугого обруча, до боли сковавшего грудь. Спасительная прохлада обняла сердце.

В кабинете в одну секунду треснули окна и с оглушающим воем битого стекла повылетали из рам, словно гонимые сильнейшим ветром. По комнате пополз низкий густой туман, пропало дневное освещение. Шарль и Каин, не сдвинувшись с мест, сидели в креслах, а вокруг них закрутившимся ураганом летало острое крошево. Но ни один осколок не ранил кожу или одежду, обходя стороной.

Обнаружив себя стоящей и отчаянно пытающей отдышаться, я отчетливо видела блистающие кусочки витража в полумраке комнаты, опасные острые блики. Наблюдала за ними со стороны.

Это не я. Я так не умею.

— Достаточно, — проговорил Каин и легко взлетевшей рукой, отправил осколки на пол.

— Успокойся, — Шарль твердо смотрел в мои глаза. — Дыши ровно.

Потребовалось некоторое время, чтобы осадить дыхание и загнать страх куда подальше. До тех пор, пока не останусь наедине с произошедшим. Из-за слабости и потери контроля, дала слабину, они не имели права видеть моих чувств.

Туман рассеялся, и свет вновь сквозь окна проник в дом.

Возможно, шок стал успокоительным. Но ощущение неестественности происходящего не наступало. Будто это было в порядке вещей.

В голове непривычно шумело.

Села обратно в кресло с напряженно-ровной спиной. Говорить не хотелось, жестко обузданные эмоции, не могли вырваться наружу, но мысли давили друг друга.

— Кажется, мы решили этот вопрос, — подвел итоги Каин, по лицу скользнула тень улыбки. — С котом что-нибудь придумаем.

Я не отвечала, обдумывая ситуацию. Где-то на краю сознания отметила, что невероятная стрессоустойчивость — положительный пункт в резюме.

Только что с помощью «моей силы» были выбиты окна. Только что объяснили, что я часть этого мира. И что мне вернут кота.

— Но я же вам зачем-то нужна? — тишина затянулась.

Каин сомкнул челюсти, я это заметила. В глазах Шарля скользнуло удивление.

— Саша. Послушай, — тихо говорил Каин, подаваясь вперед. — Давай условимся на два года. Если за это время ты не приживешься здесь, обещаю, что верну обратно.

Я уцепилась за фразу. Значит, именно он может все изменить.

— Куда вернете? В место, где я считаюсь без вести пропавшей, с иском в суде о невыплаченных коммунальных платежах, с разрушенной карьерой?

— Хорошо, чего ты хочешь? — говорил брюнет, он точно злился.

— Я, — я не хотела домой, как бы странно это ни звучало. Действительно было бы интересно попробовать здесь начать жизнь с нуля. Но по моей природе, нужно было подготовить запасной аэродром. Всего-то два года. — Мне нужно обратно, чтобы решить вопросы. Я уволюсь с работы, оставлю квартиру друзьям. И кота заберу.

Не могу не вернуться.

— Договорились, — слова Каина увязли в липкой черноте, стремительно закрывшей глаза.

Мягкая поступь сна забрала в свои сети слишком проворно, и я уже не слышала диалога над ухом.

— Как ты заставил ее использовать силу? Она же не умеет.

— Просто подтолкнул. Теперь я буду довольно-таки часто ее к чему-то принуждать без разрешения на то.

— Главное, не во вред.

— Я не могу сделать хоть что-то ей во вред.

Каин дал одни сутки на урегулирование вопросов на Земле. Что и было выполнено. Уволилась с работы одним днем и оставила квартиру друзьям, рассказав сказку о решении путешествовать по миру. Были вопросы, были слезы и недоумение. Но ничто не могло изменить намерений.

Даже если бы сопротивление дрогнуло, Каин бы все равно забрал меня, только насильно. Так и зачем рисковать?

Вот интересно, а первый раз тоже он перевел меня на Ромал? А если нет, то почему тогда я оказалась в замке Графа?

Сознание ленивым туманом ползало в прострации.

Проваливалась в сновидения. Яркие, бессмысленные — мозг пытался пережить случившееся.

Помню, что было небо. Высокое, чистое, свежее. И огненное солнце.

Проснулась, когда начала заниматься заря.

Кот лежал в ногах, и, увидев, что хозяйка проснулась, подтянулся поближе, засучил лапками и завел мурлыкательную руладу.

— Хорошо тебе, зверь? — кот разрешил почесать себя за ухом. — А ну как бы остался там один, мой пушистый. Кто бы тебя там гладил так.

Фунтик совсем растаял от такой нежности и растянулся во всю длину, разрешая чесать везде.

Я лениво тратила время до полного рассвета, то разбирала немногочисленные вещи, взятые с собой, то кота мучила, то платья в шкафу рассматривала, то ложилась подумать.

В общем, скучала страшно.

Когда в дверь постучала служанка, радости не было предела. Она выбрала кремовое платье с расшитым корсажем и сложной юбкой. На голове я соорудила все тот же пучок, не доверяя девушке свои волосы.

В этот раз на завтраке нас было только трое.

Шарль с Алией были рады моему благоприятному расположению духа. Я спрашивала их о мире, и они охотно отвечали на вопросы.

Изредка в голове проскальзывала запуганная мысль о происходящем, но она была настолько скользкой, что не задерживалась, к удивлению, в голове и быстро исчезала. Информация в бешеном объеме сыпалась с двух сторон. И было действительно интересно, это пьянило невероятностью.

Ромал населяло множество рас. По словам Шарля, никого из разумных бояться не стоило. Разве что орки не очень хорошо воспитаны и их правила поведения радикально отличаются от, например, человеческих. Они были шумными ребятами устоявшимся кодексом чести и ограниченным пониманием своей многозначительности. Но зато имели лидирующие позиции на рынке по производству бытовых товаров с уклоном в сторону колюще-режащего. К тому же орки, как правило, выполняли грязную работу, на которую, например, эльфы бы не согласились.

Эльфы не были столь чопорны, как я себе представляла. Но они, как и многие древние расы, владеющие всесторонне развитой магией, аристократией и родом правителей, имели на свой счет завышенное мнение. В целом, задирали нос не выше драконов и вампиров.

Гномы жили скромно и не любили высовываться и принимать участие на политической арене.

Это были веселые работяги, которым и без того было чем заняться — сколько не разведанных тайников и не ограненных алмазов! Гномы почти всю добычу экспортировали и предпочитали не сидеть на золоте, а регулярно развивать свое мастерство. Зажиточный гном — странный гном.

При упоминании о троллях Алия возвела глаза к небу, и вскоре стала понятна причина.

Шарлю категорически не нравились тролли. Грубые, неотесанные мужланы, включая маскулинных женщин. Они видели мир исключительно со стороны силы и власти. И денег, множества денег.

Я задорно расхохоталась, наблюдая за тем, как негодует Шарль, описывая свои стычки с вождем троллей.

Вот так все просто и почти не страшно.

Жизнь стремительно менялась. Перевернувшись с ног на голову, она и не думала возвращаться в исходное положение. Более того, болтала ногами, руками и всячески дурачилась.

Иногда меня стремительно накрывало чувство боли и потери, отчаянно начинала скучать по прошлому. Но тоска удивительно быстро отпускала. Тут было хорошо. Свободно. И у меня было так много времени впереди, что можно было никуда не торопиться. Это, пожалуй, было самым невероятным осознанным фактом.

Не нужно спешить влюбиться, построить карьеру, одновременно выйти замуж и родить ребенка. Я могла делать все постепенно. Тогда, когда этого захочется мне, а не по ограниченному времени, отведенному природой.

Вер и Тавий становились все ближе. Часто вечера мы проводили в шумной компании, обсуждая миллион и одну интересные темы. В процессе знакомства попадали впросак, неловкие ситуации и случались недопонимания и даже незначительные ссоры. Чего только стоила глупо оброненная Вером фраза, что я не могу сама о себе позаботиться. И не важно, что он имел в виду ненароком выпавший из сумки кошелек. Мое восприятие вкупе с абсолютной финансовой зависимостью от семьи Графа, превратили услышанное в мировую проблему со всеми вытекающими последствиями обиды. Друг не понимал, в чем проблема, а я, стыдясь, не могла озвучить причину. Спасал Тавий со своим непередаваемым чувством юмора и такта. Совершенно незаметно он подбирал ключики к разрешению любых конфликтов, неизменно выступая в роли дипломата.

Я научила их играть в карты на теоретическое раздевание (приличия-приличия) и щелбаны, а они взамен преподавали уроки волшебства, которые не входили в программу, составленную моим репетитором. Старый маг-человек, выписанный Шарлем из специализированной школы, начал приходить в замок и давать занятия спустя три недели от всего случившегося.

С того момента свободное время значительно сократилось. Но я никогда не испытывала подобного рвения к дисциплинам в школе и институте. До ночи изучала структуры заклинаний, вычисляющие их уравнения, отрабатывала на практике усвоенное. Засыпала на книгах, конспектах, обрывках бумаги. Среди ночи вскакивала и, как таблицу умножения, проговаривала зазубренные непосильным трудом виды блокирующих заклинаний. И все казалось таким легким, дающимся на раз, два, три, что кружило голову.

Магия существовала трех видов: стихийная, живая и мертвая.

Со стихийной все было просто и ясно, как белый день. Магия воды, огня, земли и воздуха. Суть заключалась в подчинении стихии. Что значит подчинить стихию? Это обратить природные процессы в другую сторону, нужную тебе. Все очень легко и понятно. Да только мало у кого выходит.

Живая магия не делилась ни на что, как и мертвая. Они были сами по себе, и с ними было управиться куда легче, чем со стихиями. Живая магия черпала свои силы из всего живого, из травы, из земли, из воздуха, из остаточной магии, из воды. Именно, что черпала, она не могла ими управлять, только заимствовать мощь жизни. Мертвая магия была самой страшной, потому что силу свою брала из смерти. Живая магия и мертвая шли друг с другом об руку, ведь не бывает смерти без жизни. И тот, кто выбирал себе путь живой магии, или, будет правильнее сказать, тот, кого выбрал путь живой магии, неизбежно должен был учиться и мертвой магии.

И оставалось благодарить небеса за то, что у меня оказались такие редкие способности к управлению стихиями. Нет, уроки шли по всем видам магии, но больший упор делался именно на талант.

Преподаватель Вайно поражался способностям «эмигрантки», какая-то странная девочка и сразу со стихиями, ему это не нравилось. Шарль с Алией невозмутимо улыбались и переглядывались.

А я безудержно радовалась и влюблялась в ветер, мне пришлись по сердцу его теплые руки.

География не пошла, но была необходима, чтобы ориентироваться в пространстве Ромала.

Территория была поделена на Темные и Светлые земли, ровно отделяя одну половину от другой. Все, что было сверху, от западного до восточного направления относилось к Темным землям. Вниз от западного до восточного — Светлыми землями.

На севере жили горные тролли, эльфы и ледяные драконы. На юге селились преимущественно гномы, орки и огненные драконы. На востоке нашли свой дом вампиры, лесные эльфы. Запад приютил морских жителей, человеческое княжество и государство степных драконов. Полукровки были везде. Их не ущемляли в правах, не унижали, они были полноправными жителями мира. Официально. На деле выходило, что это нежелательные составляющие, которым здорово доставалось от особо зарвавшихся чистокровных. Я не очень понимала дискриминации, но у истинных свои причины, зиждущиеся на чистоте крови и неразбавлении магии.

Говоря о площади, Ромал был меньше Земли в три раза, и история здесь велась от Падения Звезды, 2070 лет назад, все, что случилось ранее — войны, завоевания, победы, поражения — исчезло. Велись исследования, поиски, но следы были убиты магией. Ее отголоски чувствовались при нахождении отдельных частиц, условия пребывания которых позволили сохранить немой отпечаток, но привести куда- либо они не могли.

Что же такое «от Падения Звезды»? Это единственное, что могли рассказать древние. В день Страшной войны, в которой были уничтожены многие расы, стерты границы великих государств, канули в пыль все достижения, пришла женщина. Лица ее никто не видел, но, говорили, что тело было окутано солнечным сиянием. Она беспрепятственно прошла в гущу военных действий, и никто не посмел задеть ее ни мечом, ни стрелой, даже капли крови не долетали до одежд женщины. Раскинув руки, она вознеслась в небо и взорвалась мириадами звезд. Эти звезды вызвали слезы у воинов, они падали ниц и молились женщине-звезде. Никто не мог вспомнить причин раздора Страшной войны, длившейся десять лет и унесшей жизни миллионов существ, но каждый знал, что завтра наступит новый день, где не будет крови и отрубленных голов.

Странная история, завораживающая. Я не одну ночь сидела над свитками с воспоминаниями долгожителей, зачитываясь (правда, больше от натужных попыток правильно прочитать слово). Какой силой обладала та женщина, если смогла стереть из памяти живущих все предыдущие события раздора? Говорят, она была огненным драконом.

Самым нелюбимым предметом стало изучение языка. И хотя я могла беспрепятственно изъясняться на нем, понимая любой речевой оборот, алфавита и здешней грамматики не знала. Все конспекты делала на русском, а после занятий аккуратно переписывала по шпаргалке на всеобщем. Смысл учить какой-то другой язык я не видела. Зачем мне гномий или эльфийский? Вот драконий было бы интересно изучить, но его преподаватель не знал. Никакой из драконьих, если быть конкретнее, потому как языки делились не только на расовую принадлежность, но и на территориальные признаки. Так, владеющий языком степных драконов мог понять огненного дракона, так как обе расы проживали на Светлой земле, но язык ледяных драконов, живущих на Темных землях, был абсолютно иным.

Интерес к драконьему подогрел тот факт, что Вер и Каин были драконами.

Об этом поведал сам Вер, когда я спросила его о причинах, по которым он и Каин скрывают рыже-золотую прядь в своих волосах при визитах к Шарлю и не стесняются открыть ее дома.

Драконы. Чешуйчатые существа, имеющие возможность развернуть большие крылья и взмыть в воздух. Те, кого считают мифическими персонажами, кого боятся. Пламя из пасти, перепончатые лапы с когтями, способными разорвать человека на кусочки. Надменные, сильные, властные.

Когда я узнала об этом, то зарубила себе на носу, что тут может быть все, что угодно, и нужно перестать так бурно реагировать на новости.

Народ драконов был в меньшинстве в сравнении с многочисленными людьми и полукровками, населяющими Ромал. Но мощь и силадвуипостасных делала их крайне опасными противниками и безупречно выгодными союзниками.

Не мудрено, что драконы лишний раз старались не афишировать свое присутствие.

Следующим шоком было случайное признание Вера о своем возрасте, накануне юбилея в 45 лет. Я неделю ходила под впечатлением, а потом ненавязчиво допытывалась от Алии действенного рецепта крема от морщин, потому как в свои годы друг выглядел все же младше меня, а это по-женски расстраивало.

С косметическими средствами я знакомилась долго и основательно. И, честное слово, если придется вернуться на Землю, прихвачу с собой пожизненный запас несколько видов отваров и кремов. Никаких восковых, электро- и лазерных эпиляций, никаких химических средств для идеальной кожи лица. Исключительно вкусно пахнущие консистенции длительного действия, которыми Алия щедро со мной делилась.

Удивляться и приходить в восторг стало привычкой.

Белокурый друг, выступающий в роли неизменного громоотвода и весельчака, Тавий, был полуэльфом. Но не любил распространяться на тему семьи и рода. Все же полукровка. Нас это не смущало, я так вообще не понимала разницы и яро поносила негодяев, считающих иначе.

Каин, оказавшийся дядей Вера, часто бывал у нас в гостях. Иногда они часами с Шарлем пропадали в кабинете, куда никого не допускали. На комнату были наложены десятки заклинаний, призванных сокрыть происходящие диалоги от других помещений замка и людей там находящихся.

Пару раз пыталась подслушать. А это, хочу сказать, было вполне оправдано. Иногда поведение Каина было вызывающе-странным, он не смущаясь, разглядывал меня и будто что-то пытался понять, хмурил брови. Сначала я все сводила к тому, что его интересуют «эмигрантки» как научный экспонат, но версия таяла раз от раза.

Он был невероятно внимательным и заботливым. Часто приносил нам с Алией цветы и всегда спрашивал, как у нас успехи и что мы успели нового. Рассказы о моих достижениях в магии дракон был готов слушать с таким рвением, словно ему это доставляло какое-то удовольствие.

Мне же нравилось просто находиться рядом. Чтобы он не скучал в моем обществе, детально расспрашивала о Ромале. Каин точно по мензурке дозировал информацию и выдавал ровно в лечебных целях. Никогда не слышала от него бахвальства и бравады.

Но однажды удалось узнать, что он принимал участие в войне.

О последней войне я была немного осведомлена от учителя и исторических книг. Со дня ее завершения минуло двести с копейками лет.

На троне людей тогда Мирвий третий был и супруга его Алезия. Королева славилась интригами, капризами и волшебной красотой. За нею гонялись многие короли почтенных земель, но она самостоятельно выбрала себе в спутники сильного мага. Говорят, руководствовалась исключительно продолжением рода. Все замечательно было, родила королева дочь, король делами государства занимался. Но вмешался случай, провидение. Влюбилась королева в Принца Темных земель, северной стороны, принадлежащих эльфам. Влюбилась и забыла, что груз на ее плечах не малый, что государство за спиной. Просила с милостью отпустить ее, да король не позволил ни себя позорить, ни королеву, ни ребенка их. Образумить не получалось, компромисс не находился. Обезумела королева от горя и натворила глупостей. Ушла ночью к Принцу, а король ей следом хранителей пустил. Хранителей воины Принца убили, опознав за шпионов. Королю только то и надо было, войной выступил. За женой своей пошел, рубя направо и налево. За людей заступились, за эльфов не могли не пойти. Все смешалось.

Вайно говорил, что потом и не различали кто-чей, убивали, не глядя, любого приближающегося.

Хотя мне было странно, что существа, живущие веками, могут позволить себе развязать войну из-за любви. Казалось бы, уже должен разум брать контроль над чувствами, а не наоборот.

Но с другой стороны, а что у нас есть кроме любви? Быть может, с годами все разумное теряет свой смысл?

После войны действующие лица в истории несколько изменились. На трон людей взошел Шарль Агейский, получив свою часть Серого моря и Светлых земель.

Принц с Алезией жили в столице эльфов Эссераль на Темных землях. Они отказались от власти и воспитывали дочь от первого брака женщины, сменив дворец на более уютное родовое поместье.

Смерть Мирвия ознаменовала окончание войны.

Не обошлось и без некоторой погруженности в религию. Храмовых зданий на Ромале было не много, но это были большие комплексы, при которых жили дети-сироты, отказники, люди с ограниченными возможностями. Те, кому нужна была помощь и работа, к сожалению, и тут имели место быть. Храмовники не имели щедрых подношений и не устраивали культа богов. Трудом они ежедневно доказывали заботу и доброту тысячам жителей. К ним мог прийти любой, его ни о чем не спросят, обогреют, накормят и предложат келью. Отплачивать надлежало помощью в огороде, на кухне, занятиями с детьми.

— А если в храм придет преступник и укроется там? — наивно поинтересовалась я у Вайно. Не совсем будучи уверенной в порядочности многих сознательных существ. На мой взгляд, стоило бы опасаться нечистых мыслями.

Преподаватель был обескуражен вопросом.

— Это невозможно, боги не позволяют войти в храм людям с подлыми намерениями.

— Серьезно?

— Саша, Ромал находится под покровительством десяти богов. Все они принимают участие в жизни мира и помогают, чем могут.

Воспитанная на христианской религии, для меня услышанное было сродни шоку. Боги так просто жили в мире. Но оказалось, что мое понимание божеств завышено.

Здешние боги не мнили себя вершителями судеб и великомучениками. Богами были существа, наделенные колоссальной Силой, которую использовали в благих целях. Они не карали, для этого были судьи, не убивали, не наказывали. Они помогали.

Обратными по сути были черные, создания подлунного мира, как их называли. Классификацию черных доподлинно не знал никто, создания постоянно мутировали и видоизменялись, являя солнечному миру новые формы и возможности. Их опасались, черные не стеснялись побаловать себя живыми существами, и хорошо, если дело обходилось дичью, но были известны случаи похищения детей и слабых людей, не имеющих возможности достойно противостоять сопернику.

Время летело со скоростью ветра. И незаметно подкралась зима.

Я никогда не получала столько подарков, как в свой двадцать шестой день рождения.

Праздник решили отметить в тесном семейном кругу.

Кухарка весь день стряпала еду и только изредка выбегала в дом, чтобы найти хозяйку и что-то уточнить, да постоянно гоняла мальчишек — поварят. Стол у нас вышел знатный, таких изощренных и необычных блюд я даже не могла себе представить, не то, что испробовать.

— Время открывать подарки! — хлопнула в ладоши Алия и вышла из-за стола. Я радостно улыбалась, все проходило более, чем замечательно. И, если не лукавить, то таких тихих семейных дней рождений у меня никогда не было, и воистину наслаждалась атмосферой.

Мы собрались в столовой второго этажа, именующейся красной за цвет ковра, ворс которого был очень жестким и коротким с широким черным орнаментом по периметру. Были зажжены десятки свечей в люстре, бра и канделябрах, делая помещение буквально залитым теплым светом огня. Овальный стол был уставлен всевозможными яствами, кувшинами и дорогой посудой.

Я сидела в своем самом красивом платье из темно-зеленой ткани со сливочными вставками на юбке спереди и на корсете сверху, волосы убраны в высокую прическу, открывая тонкую шею, на которой висела изящная подвеска из алмаза, подаренная Каином на минувший день рождения.

В прошлый раз мой праздник не удался, я никому не сказала, что в пятый день первого месяца зимы — студеного девочка Саша появилась на свет, неудобно было ориентироваться в сдвинувшемся времени. Ведь, до перемещения на Ромал, несколькими днями ранее уже успела отметить свой день рождения, а тут — полгода и снова зима, другая, но зима. На меня все жутко разозлились, когда узнали о свершившемся факте через неделю. И потом принесли подарки. Каин, правда, не лично подарил подвеску, он передал футляр с Шарлем. В коробочке вместе с украшением в нетипичной форме для этого минерала на узорчатой бумаге были аккуратно выведены слова: «Это была твоя инициатива не отмечать день рождения. Видимо, не хотела привлекать к себе внимания. Поэтому обойдемся на этот раз без личных поздравлений. Это украшение называют «Слезой небес». Оно такое же чистое и сверкающее, как и ты».

Бриллиант действительно был сделан в форме слезы, без единого уголка и грани, более всего напоминая бриолет. Чистый, сверкающий, ровный, гладкий.

После прочтения записки мной овладела растерянность. Но я же не была маленькой девочкой и прекрасно понимала, что заслуженно могу заинтересовать даже такого мужчину, как Каин. Льстило, конечно. И пугало.

Я оторвала задумчивый взгляд от стола и подняла глаза выше. Передо мной стояли улыбающиеся Алия и Шарль, а в их руках были две коробки. Алия подарила новое платье из последней коллекции именитого тут портного, а вот Шарль лучше угадал мои предпочтения — в его подарочной коробке находились свитки и книги, которые он выкупил из Библиотеки. Я тут же восторженно растормошила их, и заверещала еще громче, когда увидела зарисовки заклинаний Ветра. Повиснуть на шее Графа помешал Тавий, который решил подарить красивую музыкальную шкатулку, выполненную из черной глины, покрытой серебряной пыльцой. Я повернула механизм снизу, и шкатулка пришла в движение. Маленькие черные танцовщицы закружились, их невесомые одежды заструились по телам под грустную мелодию, они воспаряли, танцевали по кругу, кружились — кружились-кружились. Волшебство, самое настоящее волшебство. В каком еще мире могут ожить глиняные танцовщицы?

Вер подарил широкий серебряный браслет с россыпью камней и вычурной гравировкой какого-то растения. Украшение было не в моем вкусе, но расстраивать друга не хотелось, и я нежно улыбнулась и поблагодарила за подарок.

Каин остался напоследок. Как вкусный десерт. Он поднялся со своего места, обошел именинницу и застыл за спиной, склоняясь к моему уху.

— Я очень рад, что мой подарок пришелся тебе по душе, но сейчас, — его ловкие пальцы сию секунду расстегнули тугой замочек подвески со слезой и положили рядом с тарелкой. — Я хочу подарить тебе другое украшение. Этот камень возможно добыть только в ущельях гор степных драконов, более он нигде не водится. Считается, что малахей обладает целебными свойствами и может менять цвет.

На верхнюю часть груди опустился холод украшения, и я тут же принялась ощупывать его руками.

Такое украшение просто так не наденешь, обязательно нужен повод и красивое платье.

Шарль кликнул служанку, и та принесла небольшое зеркало на ручке, чтобы я смогла рассмотреть подарок.

Широкое украшение было словно свито из цветов и веточек, переплетаясь меж собой, и в этот узор были вставлены аккуратные камушки медового малахея. Не громоздко, очень тонко. При кажущейся банальности темы, композиция была выполнена волшебно и заставляла ахать всех вокруг. Кроме Вера.

Мальчик, насупившись, сидел на своем месте, вперив взгляд в дядю. А тот делал вид, что не замечает пылающей ярости племянника.

А я снова поражалась вкусу Каина, надо же так точно выбирать подарки, чтобы виновник торжества приходил в восторг!

Теперь подарки хранились в специально купленной шкатулке и доставались только для того, чтобы посмотреть на них. «Слезу» я носила, не снимая. Она мне слишком нравилась, чтобы так легко скинуть в шкатулку, да и потом, она совершенно ни к чему не обязывала, с платьем, с брюками, с ночнушкой. Разве есть вещи, к которым не подойдет ограненный бриллиант?

Улыбнувшись воспоминаниям, провела пальцем по слезе на шее. Удивительно, но с ней я чувствовала себя гораздо спокойнее, будто…с силой сжала зубы, нет, мне нельзя думать об этом.

Ромал был щедрым на праздники и выходные дни по случаю их. Люди в Старном любили повеселиться даже без повода, организуя различные мероприятия на центральной площади. Новогодние дни, праздники солнцестояния и праздник Жаркой осени, который отмечали в середине золотаря (первый осенний месяц).

Праздники солнцестояния я не очень понимала, но вряд ли время распродаж могло оставить девушку равнодушной к этим дням. Горожане в зависимости от времени года либо жгли жаркие костры и устраивали «горячие пикники», либо пускали венки по воде, а затем шли купаться в прогревшейся за день реке или в море, что было подальше.

А вот праздник Жаркой осени запомнился. Первый я, правда, пропустила из-за занятий, но в следующий год на мне отыгрались со всей ответственностью.

Рано утром, когда солнце только показывалось из-за кромки земли, в дом врывались разряженные девушки и парни, выдергивали спящих из оков Морфея и тащили во двор, где обливали студеной водицей, приготовленной загодя. После чего жертва должна была присоединиться к веселью и спешить в следующий дом, чтобы облить своего соседа. По завершению утреннего веселья, в городе начинались массовые гулянья с ярмарками, приезжим цирком и выступлениями местных общественных объединений. К ночи на улицы выходили факиры, танцующие с огнем женщины в сценических костюмах, смыслом которых было не скрывать своих тел, а горожане, надев на лица маски, пускались в пляс. Таким образом, в княжестве людей провожали лето.

И все было бы не так плохо, если бы меня предупредили об этом празднике. Видя, как на улицах возводят концертные площадки, я задавала вопросы друзьям, к чему готовится город. Но мальчики с честными глазами отвечали, что надвигается ярмарка. И я успокаивалась.

В то злополучное утро, когда ряженая команда выволокла меня под белы рученьки в сонном состоянии во двор поместья и окатила водой, я вспомнила весь свой ненормативный лексикон, чем до глубины души поразила Графа и его жену, наблюдавших за весельем молодежи со стороны. Уж они-то знали, что это за день такой и поднялись пораньше.

Утро. Воздух еще не прогрелся. Тебя откровенно спящую выносят во двор и обливают холодной водой, кажущейся еще более холодной после теплой постели. Досталось всем и много. Вечером я слегла с ангиной и подозрением на бронхит.

3

И тут мир снова решил перевернуться.

Ужин подошел к концу, слуги убирали грязную посуду, оставляя бокалы и вино. Шарль жестом подозвал меня к себе.

Прошло полтора года с того момента, как я проснулась в доме Графа и в ужасе бросилась бежать по улицам Старного. Время летело быстро, незаметно, неотвратимо.

Шарль вел в свой кабинет, мягко ступая впереди. Расположились на диване у стены.

Ему было как будто неудобно, хотя раньше за ним подобных слабостей не было замечено. Граф всегда готовился к диалогу заранее, взвешивая и прокручивая в голове возможные ответы и вопросы. А тут растерялся.

Хлопал себя по коленям, проверял часы, вздыхал.

И вот, наконец, собравшись с духом и глотнув для храбрости темного напитка их низкого стакана, он на выдохе сказал:

— Саша, я знаю, ты бы хотела посмотреть мир, — невесомая натянутая струна напряжения и страха в моей голове лопнула, жалобно тренькнув. Одна из струн, остальные тихо свистели, ожидая участи предшественницы. Я склонила голову в бок. — Я разговаривал с Каином, он собирается наведаться на родину вместе с Вером и Тавием. Думаю, тебе это будет полезно.

Он привязался ко мне больше, чем следовало бы.

Я сощурила глаза, слушая, как лопаются в раз оставшиеся струны. Неприятная музыка.

— А Каин согласен взять меня с собой? — я натянуто улыбалась, всем видом показывая радость.

Ты же хороший, Шарль. Ты же добрый и заботливый. И твое радушие и гостеприимство отнюдь не показные или наигранные. Что же вы тут все задумали?

— Да-да. Каин согласен.

— Хорошо, — задумчиво проговорила я, разглядывая пол. Раз так, то быть посему. — Я согласна.

— Рад! Я очень рад. Завтра же оговорю детали с Каином.

Я медленно поднялась и, не ощущая ног, подошла к двери. Ручка холодила кожу.

— Шарль, не заводите меня в ловушку, — прошептала я, не оборачиваясь к нему. Вышла.

Шаги глохли в мягком ковре, устилающим коридор.

Две недели назад учитель раньше намеченного времени закончил занятия, дав поблажку за великолепно выполненное заклинание, и отпустил домой. Я летела на всех парах, не терпелось похвастаться новыми успехами со ставшими близкими людьми, но в комнатах замка никого не было. Спальни, библиотека, кухня, центральная зала, обеденная — все пустовало. Последней непроверенной комнатой был кабинет Графа. На удивление, с открытой дверью. Гостей явно не ждали.

На цыпочках, чувствуя жуткое удовлетворение, я кралась к неосмотрительно оставленной щели. Так, пошучу немного.

Из кабинета раздавались голоса, заставляя невольно прислушаться.

— Граф, не забывайтесь. Веста моя, — жестко говорил Каин, как всегда, не повышая голоса.

— Веста, да. А Саша еще маленькая девочка. Не руби с плеча, прошу тебя, — умоляюще говорил Шарль. — Дай ей время.

— Время? Чтобы ее убили? — зашипел Каин. Воображение рисовало, как язык его раздвоился от неконтролируемой ярости, черный зрачок вытянулся в неестественных песчаных глазах. — Не надо делать такое лицо, ты прекрасно понимаешь мою спешку. И будь на ее месте Алия, ты бы сам рвался вперед летящего дракона.

— Подожди хотя бы, пока восстановят башню телепортации. Вы же потеряете время в дороге!

— Ты хочешь, чтобы в Старный ворвались драконы и все здесь разнесли? Ты войны хочешь?

— Каин, мы заступимся.

— Какой ценой? Веста не простит мне, если снова пострадают невиновные.

— Ты хочешь угодить ей или защитить? — взбесился Шарль.

Не дыша, я проглатывала услышанное. Они не могли почувствовать нарушенной приватной беседы, на мне было заклинание полного отвода. Ради этого и бежала к ним — показать. Но теперь выходило, что я шпионю под пологом магии.

— Я хочу защитить ее, не причиняя боли другим. Хотя бы попытаться. Но я не смогу этого сделать в твоем городе, Шарль. Ты, как правитель, не сможешь проигнорировать факт агрессивного вторжения, люди не поймут. Давай будем благоразумными. Уж четверых я смогу защитить.

Я отлипла от двери, как от прокаженной, ударилась спиной о стену и бегом бросилась прочь, поднимая юбку, чтобы она не стала причиной задержки. Ветер послушно открыл дверь в спальне, и кровать мягко скрипнула от моего падения.

Какая Веста? Кто это? Отчего Каин так заботится обо мне? Какая поездка?

Кто и кого хочет убить? Меня или загадочную Весту?

Я спрыгнула с постели и принялась мерить шагами комнату, яростно растирая виски. Не психовать, успокоиться. Думать.

Думать.

Разъяренное шипение Каина не давало сосредоточиться, испепеляя мысли.

Спустя некоторое время раздумий, пришлось признать безусловное поражение: понять разговор не выходило. Спрашивать я, конечно же, ничего не стану. Приняла к сведению и отложила в сторону до надобности.

Но теперь мое пребывание на Ромале приняло иные оттенки. Весьма мрачные и подозрительные.

Вопрос о доверии встал ребром.

В любом случае, Веста заботилась о жизни невиновных. Значит быстрая и мучительная смерть не грозила в обозримом будущем.

Сколько у меня времени?

Времени не было. Подозреваю, добрый Каин, узнав о положительном решении, тут же начал завершать дела, чтобы освободиться раньше. За неделю собрав необходимые вещи, провиант и деньги в дорожные сумки под предлогом «экскурсии», мы собрались в доме Каина.

Ребята не выглядели счастливыми от предвкушения смены обстановки. Скорее, были сонными и недовольными. Казалось, что Веру немного не по себе от этой поездки, и он зло елозил глазами по Тавию, который уже в третий раз проверил наличие меча на бедре. Каин грозным орлом расхаживал по дому, проверяя, ничего ли не забыли, все ли закрыли, отдавал последние распоряжения домоправителю.

Я молча наблюдала за ним, за движениями, за мимикой. Тянуло прижаться к его плечу и ощутить ладонь на макушке. В одну секунду объект внимания поднял глаза, почувствовав пристальный взгляд со стороны. Зрачки хищно растянулись, и у меня сбилось дыхание.

— Красивый меч, — невпопад отвесила комплимент Тавию.

— Ты же видела его, — удивился друг.

— Да? Точно, видела… — лепетала я, игнорируя Каина, не отрывающего от меня темного шоколада своих глаз.

Иногда стоило бы вспоминать о физическом возрасте и не изображать робость и смущение. Но не выходило. Зато у чувств прекрасно получалось делиться на два лагеря с разными желаниями и поведенческой психологией.

Тавий часто говорил, что я сама не знаю, чего хочу, имея в виду выбор между Каином и Вером. И, к осознанному ужасу, это было правдой. Тянуло к обоим родственникам, но к каждому по-разному, и эмоции были индивидуальными, неповторяющимися. Я оправдывала себя лишь тем, что проведенная черта между нами, не была никем пересечена.

— Всякое бывает, — лаконично завершил разговор Вер, забрасывая сумку на плечо и подавая пример.

Моя ноша была не в пример легче, чем у мужчин. Заранее предупрежденная, что рюкзак придется носить лично и не по одному часу, я бодренько выложила пять ненужных килограммов вещей, здраво рассудив, что желаемое всегда можно докупить, а спину нужно беречь.

К тому же Шарль и Алия организовали доставку вещей следом за нами, они прибудут в город позже, но в том количестве, что было необходимо для жизни.

Утро только занималось, по улице изредка проходили отряды стражей да еще меньшее количество горожан.

Шел конец второго месяца зимы — вьюжного. Дороги были покрыты мягким тонким снежным покрывалом, его еще не успели смести дворники, воздух вырывался изо рта паром. Здесь было красиво, небольшие домики, мощенная камнем дорога, высокие заборы, виднеющийся замок, который находился в центре города.

Шарль с Алией проводили нас чуть дальше городских ворот, где располагалась свободная от построек площадь. Тут зима ощущалась более явно. По бокам от основной дороги высокими горами лежали пышные белые сугробы, искря звездами от падавшего света фонарей. Далеко слева виднелась длинная кромка черного леса, в зимнем свете кажущимся зловещим. Справа расположилось старое кладбище, на котором давно никого не хоронили после инцидента с восставшим мертвецом. Впрочем, я была уверена, что никакого мертвеца сроду не было. Вероятнее всего, по описаниям, это смахивало либо на летаргический сон, либо на кататонию. Молодого парня похоронили, а спустя три дня скорбящие посетители кладбища услышали дикие крики из-под земли. Разумеется, перепугались и никого откапывать не стали. Теперь место считалось проклятым и стало совершенно заброшенным.

Мне казалось плохим знаком, что мы сегодня выходили именно с восточных ворот.

Шарль и Алия по очереди крепко прижимали нас к груди, расцеловав в щеки. Их глаза были грустными, а в уголках набегала влага.

Я строго-настрого запретила Шарлю допоздна засиживаться над работой, веля беречь глаза, а Алии наказала к моему приезду высадить на заднем дворе тюльпаны, чтобы мы смогли чаевничать там после дневного солнца. И не забывать кормить располневшего кота, который так замечательно обжился в замке и стал всеобщим любимцем.

Слезы градом покатились из глаз женщины, и она еще раз обняла меня.

А вдруг Вер с Тавием в курсе дела?

Я подозрительно покосилась на увлеченно болтающих ребят, не подозревающих о далеко не дружеских мыслях.

Здравствуй, паранойя!

Мрачно уточнив, все ли попрощались, Каин передал свою сумку Тавию и отошел чуть в сторону.

— Сколько приготовлений, — буркнула я, наблюдая за манипуляциями дяди.

— Да-а, будто мы драконов не видели, — язвительно протянул Вер, кивая головой в сторону дяди, чтобы никто не пропустил увлекательного действия.

Дракона я не только видела, но и каталась на нем. Веру нравилось выкрасть меня ночью из замка, усадить на широкую спину второй ипостаси и облетать ближайшие земли. Это было что-то фантастическое! Ярче, чем в моих снах, реальнее. И страшно захватывало дух.

Единственное, о чем я тогда думала: «Так не бывает! Это слишком хорошо для действительности».

Но тем не менее, сейчас всем телом подалась вперед, чтобы получше рассмотреть изменения дяди.

Каин замер, распустил руки, призывая силу. Воздух ощутимо начал сгущаться вокруг мужского тела, завибрировал. Могу поклясться, что видела песок, окутавший Каина. Золотой смерч закрутил его в жгут, а потом разросся до необъятных размеров. Разом осыпался, оставляя на площади дракона. Степного дракона. Охровая чешуя блестела золотом сама по себе, не нуждаясь в лучах солнца и фонаре, по хребту темно-коричневой дорожкой возвышались наросты гребня. Каин повернул морду в нашу сторону, и я хорошо разглядела змеиные широко распахнутые глаза с узкой полоской черного зрачка. Массивные недлинные лапы с пятью гигантскими когтями уверенно стояли на земле, длинный, сужающийся к концу хвост, нервно теребил острой кисточкой.

Я, завороженная, смотрела на изменившегося Каина и не могла поверить в это великолепие, в эту сверхъестественную мощь.

— Чего встала? Залезай! — Вер подтолкнул меня к дяде, не испытывая того же торжественного пиетета. Даже боле того, как-то совсем неприлично так спускать с небес на землю.

Перспектива лететь на дяде не очень радовала. Вер рассерженно вздохнул и одним движением левитацией забросил меня на спину, чуть ниже шеи за первый нарост. Я поелозила, пристраивая сумку, которая упиралась в нарост за спиной. Не расслабишься толком.

Не удержавшись, благоговейно погладила небольшие пластинки чешуи, чем вызвала короткие смешки присутствующих. Мягкая, удивительно мягкая мелкая чешуя, покрывающая огромное тело, превращалась в прочнейшую кольчугу.

Перевоплощение Вера я пропустила, так быстро все произошло. Вот он стоял, а потом шагнул в образовавшуюся темноту песка, который впитался в мальчика, выпуская из своих объятий уже драконом. Меньше, чем Каин, бронзового цвета с теми же темно-коричневыми наростами на спине. Тавий легко вспорхнул на спину другу, повесил две сумки, одна из которых принадлежала Каину, к себе на плечи крест-накрест и оповестил всех о нашей готовности.

Я еще раз посмотрела на Шарля с Алией, послав воздушные поцелуи. Они обнимали друг друга и махали нам на прощание.

«Ты готова?» — раздался в голове голос охрового дракона. Я вздрогнула от неожиданности. Драконы в полете общаются телепатически, хотя могли бы и пасть использовать, но звуки выходили сильно шипящими. И, конечно, я уже знала об этом. Но мягкий голос, прозвучавший в голове, обескуражил. Настроилась, сосредоточилась и направила ответ Каину: «Готова».

Он удовлетворенно кивнул и раскрыл крылья. Надо мной будто распустился цветок. Сильный, незабываемый. Гигантские рваные крылья были темнее общего тона тела и не покрыты чешуей, но вряд ли они казались менее защищенными.

Сначала медленно, пробными взмахами Каин подчинил воздух, и как только мы оторвались от земли, сделал ощутимый рывок. Облетел по кругу, набирая высоту, и остановился на достигнутом, дожидаясь племянника.

С первых секунд привычно захватило дыхание, и я во все глаза смотрела на уменьшающийся город.

Вер поравнялся с нами, подмигнул большим желтым глазом и полетел, красуясь.

Крошечные Шарль и Алия так и стояли, провожая путников. И я знала, что они не уйдут, пока мы совершенно не скроемся из виду в темном еще утреннем зимнем небе. Начался снег.

Драконы поднимались выше и выше, все быстрее удалялись от города, пока он совсем не исчез из виду.

Скоро под нами пронеслись большие деревни и маленькие поселения, все размазывалось в падающем снеге, теряло очертания.

Небо было повсюду, серая пелена обволакивала, топила в своем бездушии. Я любила небо, любила ветер. Но зимний холодный свод небес дезориентировал, создавая впечатление потерянности в пространстве и времени. Как давно мы взлетели, сколько времени не размыкаются пальцы на наросте дракона, правда ли не стоим на месте? Руки затекли, щеки горели огнем от обморожения, плечи отваливались от тяжести сумки.

И все-таки, какова цель путешествия?

Сильные крылья уверенно разрывали пространство, унося вперед, срывая мои злые слезы, замерзающие от холода.

Я обняла драконий нарост и незаметно провалилась в сон.

Холодный воздух сбивал легкие. Быстрее, быстрее!

Тело мужчины лежало на спине, на моей ледяной аквамариновой спине, бездыханным балластом.

Только бы успеть. Слышишь? Мы успеем. Я спасу тебя. Ты не умрешь, не угаснет жизнь. Я не позволю. Что ты знаешь обо мне? Ты хоть знаешь, что без тебя я жить не смогу, дышать не смогу, парить не смогу? Живи, ты слышишь?

Боль избивала душу, вспарывала острыми клинками.

Большие крылья прорывались вперед к свободе сквозь бушующую пургу, сражались с непогодой.

Только живи, умоляю тебя.

Иначе моя борьба не имеет смысла.

Мы все так же летели. Так же летели, как во сне мгновение назад. То же густое марево серо-лилового цвета, кружащий снег и дикий холод. Начало трясти.

«Что случилось, Саша?» — встревоженный голос Каина ворвался в сознание. Я встряхнула головой, прогоняя остатки видения.

Что случилось? Мои сны никогда раньше не были вызваны событиями. Все, что угодно, непонятные сцены, незнакомые люди, странные иллюзии на грани реальности и вымысла. Но сейчас был именно отклик. И единственной причиной этого был полет с Каином.

Нет, нужно забыть. Не сейчас.

«Все хорошо» — я махнула головой, не рассчитывая на то, что этот жест кто-нибудь увидит. Скорее, чтобы отогнать грустные мысли и переключиться.

Каин ничего не ответил и больше не задавал вопросов.

На землю спустились, когда начало смеркаться.

Все тело безбожно ныло и продрогло, наверное, до самих внутренностей, к тому же я простудила горло. И просто была в гадком настроении.

Тавий тоже не испытывал заметного счастья, но крепился и виду не подавал. Друга выдавали кособокая походка и мелкая дрожь конечностей.

По задумке дяди, специально не долетели до города, чтобы не пугать горожан видом двух крылатых особей. Не каждый день встретишь летающего дракона, а от двух может и удар сделаться. Я придерживалась мнения, что Каин банально избегает внимания, но озвучивать догадки не стала.

Мы неспешно продвигались к воротам, пристроившись к жидкой колонне обозов, тянущихся по запорошенной снегом дороге. Вероятно, это не самый используемый путь. Или везде так малолюдно в отдаленных от города поселениях.

Я печально шла рядом с Каином, хрустя снегом под ногами. Ребята плелись сзади. Говорить не хотелось, и приходилось занимать себя разглядыванием местного пейзажа: раскидистые деревья вдоль дороги, покрытые снегом, глубокие сугробы, появляющиеся звезды. Старательно избегала мысли о ноющих ногах, поднимающейся температуре, обмороженном лице и простуженном горле.

Вновь и вновь, прокручивая подслушанный разговор Каина с Шарлем, логика безуспешно сдавалась. Никаких идей относительно маломальских объяснений не наблюдалось. Кому понадобилась смерть «эмигрантки», не имеющей за спиной врагов, — было в высшей степени непонятно.

Спорным вопросом оставалось участие в деле самих Графа и дракона. Политические игры никогда не были моим коньком, но абсолютно очевидно, что Сашу внесли в список приглашенных на некий праздник-сюрприз. Интересно, в качестве кого?

Тяжелый вздох вырвался из груди. Старший дракон когда-то обещал, что по истечении двух лет вернет меня обратно на Землю. Прошло уже полтора года, срок близится.

Сказать по правде, желания возвращаться не было. То, чего я так боялась: тоска по дому, по друзьям — все это было, но не до такой степени, чтобы задумываться о путевке в Москву. Наверное, я слишком жадная и мне просто было обидно бы покидать мир, полный новых неожиданных возможностей. Мир, где были те, кто стал так дорог и без кого сложно представить жизнь.

— Иди у меня за спиной, — шепнул на ухо Каин, делая левой рукой соответствующий жест. Я послушно перестроилась и тайком выглядывала сбоку, пытаясь увидеть, что его могло насторожить.

Впереди и в хвосте шли охранники обоза, несколько подобранных пассажиров сидели в телеге, торговцы занимали другую телегу, жадно обсуждая цены на товары.

Простая предосторожность?

Постоялый двор принял разношерстную нашу компанию теплом, тремя свободными комнатами и обещанием скорого ужина.

До этого мне никогда не доводилось выходить за ворота Старного, и я с некоторым любопытством разглядывала окружающую обстановку, людей и нелюдей.

Постоялый двор на деле оказался стандартным гостиничным комплексом с несколькими постройками — конюшня, два здания, где размещались комнаты для гостей, часть из которых занимал обслуживающий персонал, столовая, она же общий зал, куда сразу попадал страждущий до еды и кровати.

Я заняла покои с левой стороны коридора, Каин взял комнату напротив, а рядом с дядей через две двери поселились мальчики.

Отведенное под спальню помещение было маленьким с одним-единственным светильником, внутри которого билось магическое пламя бледно-розового цвета с золотым ореолом, едва чадя, как потухающая свеча. С таким освещением даже вещи разложить проблематично. Узкая кровать напоминала нары, но на проверку оказалась вполне сносной. На единственный стул с целью просушки были развешаны куртка с шапкой и шарфом. Я зажгла еще несколько светлячков, чтобы суметь привести себя в порядок после дороги. Сняла два свитера и штаны, сменив их на длинное простого кроя шерстяное платье со шнуровкой на груди. Расплела растрепавшуюся косу, сделав незамысловатую мальвинку. Волосы за полтора года здорово отрасли на природных шампунях, спускаясь ниже поясницы, стали гуще и покладистее. Красота да и только. Щеки в зеркале горели яркими пятнами и щипали. Хоть зима здесь была менее суровой, нежели в столице России, но к полету я была явно не готова.

Ума не приложу, что надо делать с обморожением. Да и губы все потрескались. Придется обращаться за помощью к Тавию, он «довольно сносно», по его признанию, разбирался в травах. А потому мы частенько ходили вместе ранним утром или глубокой ночью искать невероятно важные растения с утомительным распорядком дня и личным предпочтением в цветении.

Болезненно улыбнувшись отражению, шагнула за порог и направилась в общий зал, где был назначен сбор и ужин.

Мужчины уже заняли дальний стол и сделали заказ на четверых. Настроение воцарилось ниже некуда, поэтому мы молча смотрели по сторонам. Я приметила две семейные пары с детьми и группу из пятерых мужчин. Последние выпивали спиртное и громко гоготали над пошлыми шутками, мешая другим мирным постояльцам. В дали комнаты был разведен огонь в камине, пламя жарко потрескивало, стреляя красными искрами. Сама столовая освещена также скудно, как и моя комната, положение спасал только живой огонь.

На барной стойке, свесив короткие ноги в грязных сапогах, появился местный бард, затягивая заунывную песню, подстать метели за окном.

Спутники еще больше приуныли, и положение не спас даже подоспевший горячий ужин. Есть совершенно не хотелось, и я печально ковырялась вилкой в большой тарелке с картошкой и мясом. Да уж, кормят здесь на убой.

— Поешь, — Каин минут пять наблюдал за тщетными попытками размазать еду по бортикам и все же решил вмешаться. — Глаза блестят, — заметил он, когда я повернулась к нему. — Температура есть? — на лоб легла холодная ладонь, по телу тут же прошел озноб. — Приехали, — подытожил дядя, видимо, все-таки опознав наличие температуры.

— Приехали, — согласилась я, делая неуверенные попытки затолкать мелко нарезанную картошку с морковкой в рот.

— У меня вроде есть нужные травы. Посмотрю потом, — пообещал Тавий, доедая свою порцию и уже нацеливаясь на нетронутую мою. Я без зазрения совести поменяла наши тарелки местами.

Вер вздохнул.

Ему, вероятно, совершенно не улыбалось задерживаться на постоялом дворе.

Когда закончили ужин и решили подниматься наверх, я испросила у разносчиц мед и малину, уповая на самолечение в одиночестве, и налила с собой чашку кипятка.

Усевшись в комнате на кровать, в одночасье залила в горло кипяток с лечебными ингредиентами. Тепло мягко расползлось по телу, веки потяжелели, предвкушая целительную ночь.

Когда платье было сменено на длинную в пол ночнушку, в дверь поскреблись. Сердце ухнуло в живот моментально. Мальчишки обычно бодро стучали, дядин стук вообще невозможно спутать с другим. Медленный, четко разбитый. Кто еще может зайти?

— Кто? — спросила я, отходя подальше.

— Для вас просили передать лекарства, — ответил мужской голос.

Верно, Тавий растормошил запасы трав, над которыми долго колдовал, собирая в дорогу самое необходимое.

От сердца отлегло. Я со спокойной душой отодвинула щеколду.

Заклинание уже было приготовлено и ждало, чтобы отворилась дверь. Меня приложило о противоположную стену так быстро, что я даже пискнуть не успела, в глазах потемнело, но сознание, на удивление, не отключилось. Заученным жестом я выставила блок. Следующий же удар разбил его в клочья. Но золотое время было выиграно.

Мужчина стоял у входа и вовсе не старался скрыться. Я узнала его, один из пассажиров в торговой телеге. Не зря Каин волновался.

Решив не церемониться и не уповать на порядочность ночного гостя, я сконцентрировала в ладони силу. Стихия огня радостно откликнулась на формулу магии.

Наши заклинания были пущены одновременно, сталкиваясь друг с другом. Фейерверк рассыпался по комнате, выбивая стекло из единственного окна. Занавески взлетели до потолка, ветер тут же проник внутрь, облизывая морозом голые пятки.

Ужас накрыл с головой, и я вжалась в стену. Куда с ним тягаться недоучке малолетней, сейчас он меня сровняет с полом и скажет, что так оно и было. Мужчина похабно улыбнулся. И упал.

В проеме стоял Каин.

— Уходи, — коротко бросил он и шагнул в комнату.

Впрочем, у меня и без того не возникало желания смотреть на дальнейшее развитие событий. Я бегом пересекла узкий коридор и впорхнула в дверь напротив. Трясло от ужаса и пережитой драки. Первой за жизнь, не считая школьной шуточной потасовки, где мне разбили нос и поставили несимпатичный сине-сиреневый синяк под правым глазом. Тогда было больно и обидно. Сейчас — страшно.

— Все в порядке, — утешал Тавий, сидящий рядом на кровати. — Ничего, слава богам, не случилось.

В его слова верилось с трудом, и пришлось удерживать нервный смешок, дабы не выдать отношение к ситуации.

Вер с Тавием восприняли действия незнакомого мужчины желанием скрасить одинокую ночь симпатичной эллейн. Я же без труда провела параллель от разговора в кабинете до инцидента. Вот похоже, первый ответ на вопрос. Убить хотят меня. Но за что?!

Разумеется, мальчикам не стоило знать детали происходящего и предпосылки этого. Если, конечно, они не умело врали.

В комнату вошел Каин. Он медленно дошел до кровати, где сидели мы втроем, нахохлившись.

— Ну как ты, девочка? — его рука мягко опустилась на мою голову и слегка потрепала волосы.

Я подняла глаза, чтобы встретиться с его. Пусть он видит их выражение, пусть знает, что все это подло!

Темные глаза были усталыми и… на миг показалось, взволнованными?

Внезапный приступ боли резко ударил в грудь и выбил точным попаданием сознание в астрал.

Сырое темное подземелье. Черные от влаги камни стен покрыты плесенью и мхом, под потолком тянется запах остаточной магии.

В этом затхлом помещении, именуемым лабораторией, сидят двое. Старик с длинной бородой и синими, как море, глазами курит длинную трубку с неприятно пахнущим табаком. Он встревожен, но за длительностью лет уже все принимает с легким снисхождением.

Девушка же с упорством борется с охватывающей ее паникой, но вряд ли это замечает седовласый маг. С подобным каменным лицом, что сейчас у нее, запросто отправляют на эшафот, не мучаясь угрызениями совести или ночными кошмарами.

— Дитя мое, — старческий кашель перебивает его. Он делает глоток воды из стакана, что стоит на столе. Удивительно, как среди такого количества колб, баночек, стаканчиков он различает ту, что с простой водой. Ведь многие из его зелий не имеют ни запаха, ни цвета, замаскированные под обычную кипяченую воду.

— Дитя мое, — снова повторяет он, прочистив горло. — На этот раз я помогу, но не забывай, что это риск для меня.

— Прости, прости меня, Дориан, — в голосе девушки звучит явное раскаяние и нежелание подвергать опасности старого мага. Но другого выхода все равно нет. — Я знаю, что рискую тобой, но если они поймают меня сейчас, все сделанное не будет иметь смысла.

Старый маг поднялся, расправил мантию, глубоко затянулся и принялся колдовать над своими растворами и сосудами, по колбам побежала золотистая жидкость, вступила в реакцию с другим веществом и побелела, как растворенный мел.

Через некоторое время губ девушки коснулся холодный хрусталь — маг сунул бокал ей под нос, так как она закрыла глаза. От усталости.

— Ты знаешь, что нужно делать.

Она кивнула. Зелье скрутило гортань и попыталось вырваться наружу огненным змеем. Маг нараспев читал сумбурное заклинание.

Закончилось все быстро и не так болезненно, как в прошлый раз. Из носа потекла кровь. Девушка приложила грязный рукав к лицу и запрокинула голову. Две минуты, чтобы прийти в себя и снова прятаться.

Еле слышная возня послышалась за пределами комнаты. Оба вскочили, но не успели даже оглянуться, как взрыв в мелкие щепки разбил дверь подземной лаборатории. Дориан сориентировался быстрее, мигом вызвав телепорт и одновременно удерживая вторгшихся.

— Беги! — из последних сил он швырнул молодую девушку в пространственную рамку и последнее, что она слышала — предсмертный всхлип мага.

Я кричала и пыталась отбиться от сильных рук. Они догоняют. Они убили Дориана и теперь добрались до меня. Прочь! Прочь!

— Саша. Саша! — знакомый голос тихо надрезал сон, выпуская наружу. — Проснись.

Я рывком прижалась к груди Каина, который пытался угомонить меня, вцепилась в его рубашку, как будто только она способна удержать на плаву и замерла, тяжело дыша.

В комнате было темно и ничего кроме моих всхлипов и ровного дыхания дракона не было слышно. Комната постоялого двора. Я не в лаборатории, где убили Дориана. Кто такой Дориан?

— Тебе кошмар приснился? — голос убаюкивал, пальцы нежно перебирали спутанные волосы.

— Кошмар, — бесчувственно повторила я. — Просто кошмар.

— Ты вся мокрая. Сменишь рубаху?

— Нет, — я упала обратно в кровать и спокойно заснула.

Приступ мигрени начался еще во сне, и пробуждение оказалось на редкость отвратительным.

События прошлой ночи воскресли в памяти сразу и неотвратимо.

Я застонала. И так бы и продолжала удручать себя поспешными выводами, но неожиданно настигло новое понимание. Подняла голову с подушки. Замечательно, нарушила весь этикет, который только могла, заснув в кровати Каина.

Новый стон сорвался с губ, когда Тавий беззастенчиво вошел в спальню, даже не постучав.

— Прости, подумал, что ты еще спишь. Разбудить хотел.

— Без стука?! — натянула одеяло до подбородка, не особо озадачиваясь тем, что вчера он уже во всех подробностях разглядел мой в высшей степени не пикантный спальный костюм. Впрочем, не только вчера. За достаточно большое количество времени, проведенное вместе, в каких только видах меня не заставали мальчики.

Да, становлюсь ханжой.

— Извини. Мы собрались. Ждем внизу, — проговорил друг, делая вид, что и не думал подглядывать.

Его тон был мягким, успокаивающим. Наверное, друзья до сих пор продолжали жалеть девочку, чудом спасенную из рук маньяка, а потому нервную и немного неуравновешенную. По статусу положено.

Я же напротив, была злой, обиженной и обманутой. И виноват был во всем старший дракон.

На приведение себя в порядок ушло не более двадцати минут. Все мои вещи находились в спальне Каина. Сухие, отглаженные и аккуратно развешанные. Жаль, нечем замаскировать синяки под глазами и болезненный румянец, всего лишь алый румянец.

Горло не болело, температуры не ощущала. К прочим удивлениям, щеки не выглядели обмороженными, и губы не были треснутыми от вчерашнего полета. Что это? Кто тут обладает целительскими навыками и лечит меня во сне? Неужели Каин?

Внизу только наша компания и сидела, не любит народ в такую рань подниматься. За окнами еще даже не рассвело, еще бы часик — другой подремать, было бы в самый раз.

Обслуга из одного человека вяло стояла в углу темной и сырой комнаты и ожидала нескорого наплыва гостей к завтраку.

Вер с Тавием рьяно изображали заботу, мгновенно окружив с двух сторон. Каин ласково улыбнулся, ободряя, и вернулся к еде и молчаливым размышлениям, изредка блуждая взглядом по помещению.

Услужливо пробудились воспоминания, как вчера ночью Каин с трепетом перебирал мои волосы после кошмара, прижимал к груди, каким голосом успокаивал. Что-то надломлено тренькнуло в душе. С одной стороны, да, я была ему не безразлична. Знаки внимания, нежность, забота. А с другой…он же, вероятно, преследует собственные высокие цели. Заботится, чтобы никто кроме него не смог воспользоваться. И эта Веста…его Веста.

Позавтракав и расплатившись, быстро покинули двор и направились туда, где вчера завершили полет. Но теперь Каин избегал общей дороги, мы двигались параллельно ей. Тропа была плохо утоптана, и снег то и дело забивался в высокие сапоги.

Мне не давали покоя последние сны. Хотелось обсудить их с кем-нибудь, понять, что происходит. Спина старшего дракона маячила впереди. Он ничего не скажет, пробовать не стоит. А мальчиков вмешивать неудобно, тут очевидно серьезные секреты, которые и меня-то слабо касаются. Выбалтывать нечто важное по неосторожности претила совесть.

Безветренное поначалу утро стало меняться, налетела слабая вьюга, поднимая ворох белых снежинок, но драконов, похоже, это не сильно волновало. Да и мне было бы предпочтительнее оказаться отсюда подальше после прошедшей ночи.

Заработали крылья, снег с тройной силой начал забиваться за шиворот. Скрюченными от холода пальцами потуже затянула шарф и глубже натянула капюшон куртки.

Через несколько часов лету стало ясно, что погода совершенно не рада воздушным путешественникам, решила вымотать нас до нуля. Драконьи крылья пока легко справлялись с осадками, но глаза застилало снежной пеленой даже сквозь щит, и сложно было вообразить, как они вообще держат курс.

Наконец, было принято решение переждать пургу.

Каин очень внимательно выбирал посадочное место, а я с великим трудом различала под нами землю, занесенную снегом.

Приземлились.

Бочком сползая со спины дракона, я была поймана стоящим рядом Тавием. Вер уже обратился в человека и стоял неподалеку.

Все что-то быстро делали, мельтешили. Тавий окоченевшими руками откупоривал термос и делал жадные глотки горячей жидкости. Я потянулась к его термосу, свой сейчас не смогла бы найти.

Напиток обжег горло огнем. Тут явно не травяной чай. Казалось, что все внутри было одной большой сосулькой, горячительное стремительно сползало в желудок, опаляя грудь. Тавий мягко высвободил емкость из стальной хватки и подмигнул.

Дядя, не теряя времени даром, уже раскрывал походную сумку. И можно примерно догадаться, что сейчас будет происходить.

Каин несколькими пассами раскинул небольшой энергетический купол прямо посреди поля, снег в нем резво испарялся, оголяя черную землю с прогнившей травой. Внутрь он бросил небольшую плотную тряпицу, которая под воздействием магии за пару минут увеличилась до стандартной палатки, состоящей из трех отсеков: два спальных шатра и один соединительный меж ними, выполняющий функцию дополнительного помещения. После этого нам было разрешено войти под прозрачный купол и начать распаковывать вещи.

Пространственная магия меня очень увлекала, но совершенно не давалась. У нее была масса аспектов, и для того, чтобы ей пользоваться, нужно было их понимать. Я не понимала, у меня было слишком плохо с математикой.

Температура под куполом росла, и только что выпитый алкоголь ударил в голову. Мы скинули куртки, и Вер начал разводить костер недалеко от палатки. Снег сквозь купол не проникал, скатываясь по стенкам тонкими струйками воды. Довольно необычное зрелище, стоящее того, чтобы его увидеть.

Вокруг было только белое крошево и серая мгла неба. И страшная тишина, поглощающая все звуки.

Я уныло села у костра, подобрав ноги, и наблюдала за снующими мужчинами.

Каин с Тавием обустраивали палатку, подтягивали колышки, раскладывали одеяла. Вер кипятил воду в двух котелках, чтобы в одном заварить чай, в другом — что-то съестное.

— Вер, — тихо позвала я его. Мальчик поднял на меня пустые глаза. — Все в порядке?

Он с полминуты изучал мое лицо.

— Да, в порядке — проговорил на выдохе.

О, Вер. Поднялась со своего места и подошла к младшему дракону, обнимая его со спины.

Я знала, что младший дракон остро переживает из-за моего очевидного отношения к дяде, накручивая себя до предела. А тут осталась ночевать в его комнате, пусть и по уважительной причине. Или волнения касаются неприятных событий?

— Я люблю тебя, ты же знаешь.

— Знаю, — грустно ухмыльнулся младший дракон. И погладил обвивающие его шею руки. — Как ты?

— Все хорошо, не волнуйся.

Уж лучше из-за маньяка волноваться, чем опять накалять ситуацию с Каином. И без того постоянно чувствую себя виновной в их разладе. Вер ревнует и часто срывается на дяде. А если не срывается, то относится с подозрением. В целом, атмосфера не способствует семейной идиллии.

— Эй, голубки, хорош ворковать. Вода уже выкипает, — смеялся Тавий, наблюдая за нами.

И тут я очнулась. Иногда, будучи наедине с Вером, забывала, где и с кем нахожусь. Он неожиданно заполнял все пространство, вычеркивая остальных. Торопливо оглядела нашу стоянку.

Каин.

Он сидел с книгой под тентом палатки, плечи напряжены. Исподлобья смотрит на меня и Вера. Холодные мурашки пробежали вдоль позвоночника. Взгляд вынимал душу.

Но его можно понять, непонятная иномирянка крутит племяннику голову. Любой родитель заволновался бы. Ведь правда?

Вер прекратил гладить мою руку, обвившую его, и убрал ее, поцеловав запястье.

— А и правда, выкипает.

Я снова заняла свое место и стала ожидать обеда.

Тавий рассказывал какие-то смешные истории, анекдоты. Вер разошелся и тоже поддерживал затеи. Я изредка вставляла реплики, над которыми мальчишки смеялись и подтрунивали.

Настоящий походный дух!

Ближе к вечеру пурга начала стихать. Каждый занимался придуманными делами. Вер с Тавием по указке дяди практиковались в пространственной магии, выйдя за рамки купола, дабы не учудить неприятностей. Каин лег спать, а я утащила его книгу в свою часть палатки. Когда настало время ужина, дядя, словно по будильнику, проснулся и пошел к костру. Каша осталась еще от обеда, и Каин просто подогрел котелок и снова заварил чай. Я выползла ему помочь.

— Ничего, если в чае не будет алкоголя? — с усмешкой спросил он, смотря в мои глаза. В лицо тут же бросилась краска. Я не нашла ничего умнее, кроме как улыбнуться в ответ.

Предполагалось, что в одном секторе будет спать мужская часть нашего похода, и отдельная часть предоставлялась лично мне. Но наши ночные посиделки в молодежной компании задержались дольше положенного, и мы дружной гурьбой завалились в женскую часть, где и уснули без задних ног, оставив Каина одного.

Полагаю, что дядю утром хватил удар, когда он увидел столь милое зрелище под своим носом.

— Вам по десять лет что ли, чтобы всем вместе спать?! — рычал он, пробираясь сквозь нашу пелену сновидений. Мы непонимающе продирали глаза и пытались сфокусировать взгляд на недовольном лице Каина. Мальчики, сообразив, что вообще-то это все неприлично, повыскакивали наружу. Но совесть никого из нас троих не грызла. Все было чисто, невинно и не было никакой претензии на оскорбление несчастной девочки.

— Саша, ты понимаешь, что ты девушка? — пытался донести до меня Каин свою мысль. — Ты не должна вести себя фривольно. И не должна давать этим дуралеям повод думать, что такое поведение позволительно.

Я глупо хлопала глазами.

— Каин, вы уж меня простите, — начала вкрадчиво, хотя поджилки тряслись от страха. — Но я давно не маленькая девочка. И более чем хорошо осознаю, что происходит между мужчиной и женщиной. Вы из-за этого так волнуетесь? Так вот, грань между интимом и дружбой я различаю, можете быть спокойны.

— А они различают? — прошипел Каин мне в лицо, кивая в сторону, имея в виду ребят.

— Конечно! — упрямо заявила я и тут же засомневалась в своих словах. Насчет Вера уверенность дрогнула.

Устройство этого мира не очень жестко определяло позицию женщины, но все же, безусловным считалось ее приличное поведение, отсутствие связей до свадьбы, после бракосочетания следование за мужем, регулярные хлопоты по дому и рождение детей. Отклонение от общепринятой нормы яро не порицалось, но и не одобрялось. Исключение составляли женщины-маги, у которых был избран иной Путь. Вот с ними действительно было связываться себе дороже.

Ребята рассказывали, что в каждой столице были Школы магии и стихий, следующей ступенью стояли Университеты магии и стихий. Обучение в них проходили даже ученики без задатков способностей, их отделяли на специальный курс и обучали пользоваться готовыми зельями, амулетами, наряду со стандартными дисциплинами по образованию. Так вот, странная особенность, в основном на потоке магии учились молодые люди, их процент составлял в разное время от семидесяти до семидесяти пяти. Женщины в большинстве своем рождались без Силы. Посему женщина-маг оказывалась редким и немного таинственным явлением. В сравнении с моим миром, наверное, сродни женщине-патологоанатому. Вроде и женщина, но ничем не удивишь, восприятие другое, а от того требования и ожидания иные.

4

Снеговая завеса устраивала козни продирающимся сквозь нее драконам. Осадки были не столь интенсивными, как вчера, но все же вполне ощутимыми.

Снова останавливались в поле, чтобы переночевать. Каин вел себя сдержанно и старался без повода не контактировать с шальными детьми, временами лакающими алкоголь из термоса, запасы которого не кончались. Но нас это мало волновало, скорее возникали вопросы, когда он все-таки хотел поговорить, именно такое поведение и являлось не типичным для мрачного дяди.

Я не думала о своих снах, о покушении на жизнь, о Вере, о Каине. Я не могла об этом думать, потому что додуматься было невозможно.

Понятно одно — путешествие происходило в угоду Весте, с которой я была смутным образом связана. И еще, что убийцы с туманными мотивами будут где-то рядом.

Кто, зачем, почему? Можно было только строить одна другой безумнее версии, но правда, находящаяся в облике темноволосого старшего дракона, не откроется. Тупик. Полный.

А посему не стоит лишать себя прелестей походной жизни, о которой я всегда мечтала. Тем более, что о комфорте заботилась магия. Безусловно, не хватало водных процедур, но поддерживать волосы, тело и одежду в порядке помогали бытовые заклинания талантливого полуэльфа, а это значительно упрощало жизнь.

Мы развлекали себя снежками, снежными бабами и тренировками.

Все дальше и дальше удаляясь от Старного, почти перестали встречаться поселения и любые признаки жизни. Как будто эти территории еще не освоили. И когда мы, наконец, заприметили остов забора, нашему счастью не было предела. Вода, теплая постель и мясо на ужин. Мы об этом спустя три дня полевой жизни мечтали.

Деревня казалась вымершей, заброшенной, словно единственным хозяином округи была лишь злющая зима, вздымающая крупу снега и бросающая ее в глаза нежданным гостям. Селяне не отличались гостеприимностью и явно не горели желанием приютить четверых путников. Надежды на сытный ужин и постель таяли, как таял сизый дым из печных труб игнорирующих нас жителей. В пятом доме, в который мы постучали, уже отчаявшись получить положительный ответ, отозвалась женщина.

— Нормальные люди по такой погоде не ходят! — логично заметили с той стороны двери, где было тепло и сухо.

— Мы и не ходим, — влезла я. — И не хотим ходить. Но не пускают же.

Видимо, хозяйку подкупило наличие молодого девичьего голоска среди мужских, и она отворила дверь. Оглядела нас внимательным карим взором, в любом другом случае заставившим бы съежиться от страха, но не в такой холод, когда и так уже походишь на комочек с красным лицом. И пропустила в дом.

Нос тут же уловил запах еды. Настроение начало кардинально меняться к знаку плюс.

Никогда ранее мне не доводилось бывать в деревенских поселениях Ромала, и я с жадностью вглядывалась в обстановку, испытывая скорее научный интерес.

Дом был маленьким, скромно обставленным, но уютным и светлым. Небольшой предбанник сразу перетекал в комнату, стены которой были выбелены. Тут была и кухня с печкой, и столовая с массивным деревянным столом на шестерых с бело-красной скатертью. С печки высунулись две маленькие мордашки — мальчик и девочка.

— Привет, — махнула я детишкам. Те заливисто засмеялись, нисколько не смущаясь незнакомцев, заискрили любопытными глазками.

— А ну цыц! — шикнула на них родительница. Те сразу нырнули в одеяла и поглядывали на нас тайком, перешептываясь о чем-то явно важном.

Надо же, не боятся пришлых.

— Мы ищем приют на ночь, — мягким баритоном известил Каин женщину, чуть склоняя голову в знак приветствия. — Не сдадите нам комнату?

Женщина оглядела каждого, оценивая. Я бы на ее месте испугалась, если честно. Непонятная компания из троих мужчин и всего одной девушки. Кто знает, чего от нас ждать можно. Но та согласилась, проронив несколько фраз, что на порядочных мы вроде похожи.

— Как зовут маленьких? — спросила, усаживаясь на лавку у стола. Скинув верхнюю одежду, я начала отогреваться.

— Сенья и Саник, — добродушно улыбнулась хозяйка. — А меня Твией называйте.

Мы представились. На столе появилась крынка с молоком и пироги.

— Не обессудьте, господа хорошие. Разносолов у нас не бывает. Суп гороховый сготовила, будете?

Вряд ли она врала, жадничая.

Я посмотрела на Каина, но он и так уже все понял, только кивнул, соглашаясь.

— Твия, мы рады воспользоваться вашим радушием. Не откажите, разделите трапезу с нами.

На последних словах Каин расшнуровал свою волшебную походную сумку и вынул три больших копченых окорока, пятнадцать огромных вареных картофелин и шикарный ломоть черного хлеба. На наше удивление. Нас он такими изысками кормить не собирался в прошедшие дни. Берег на непредвиденный случай в целости и сохранности.

Твия так растерялась, что в первые минуты и не нашлась, что ответить. А когда начала возражать, я подцепила ее под локоть и усадила рядом с нами, жестом подзывая малышей присоединяться.

Через тридцать минут все заливались счастливым сытым хохотом.

Женщина рассказала, что деревня давно уже потихоньку загибается, люди двигаются ближе к городам. Остались одни прикипевшие да те, кому уйти сложно по обстоятельствам. К кому себя относила непосредственно она, не уточнила. Но в их деревне еще было не так плачевно, как в более дальних, где не было даже знахарки, и им приходилось бегать к ним, сюда, за помощью.

Вдоволь наговорившись, Твия решила узнать и о наших планах.

— Куда же вы с детьми в такую погоду направляетесь? — хозяйка положила голову на упертые локтями в стол крепкие руки.

Несомненно, ей хотелось узнать новости из внешнего мира. Вполне естественное желание, когда заточен в узком пространстве без возможности выйти и посмотреть, что происходит снаружи.

Мы, как один, посмотрели на дядю, коего определили многодетным отцом. Но, по чести сказать, не так чтобы и сильно старше, чем мы, выглядел Каин. На тридцать два-тридцать пять, по моим меркам.

— Везу детей к родственникам, — сдержанно улыбнулся дракон. — Лошадей по дороге потеряли, взбрыкнули по такой погоде, в лесу скрылись.

Даже почти не соврал. Ровно наполовину.

Твия, безусловно, поняла, что сказанное содержит лишь часть правды, но уличать во лжи не стала.

— Беда, — согласилась женщина, — теперь-то лошадей уже нигде и не возьмешь, города все крупные впереди, дней четырнадцать пути, не меньше.

Каин с очаровательной улыбкой доверительно сообщил, что мы пристроимся к торговому обозу. И не суть, что обозы здесь не ходили, даже путники в этой глуши были редкими встречными. Твия согласно кивнула, и в который раз рот ее изогнулся в теплой мимике.

Она была красивой женщиной с густыми каштановыми волосами, убранными в косу, закрепленную на голове ободом, тонкие брови изящными дугами то и дело подскакивали вверх во время разговоров, небольшой вздернутый нос и чуть припухлые губы, словно от поцелуев. Странно, что она без мужа живет, таких женщин невозможно оставлять в одиночестве.

Сенья устроилась у нее на коленях, и любопытные маленькие глазки стреляли по путешественникам.

Саник же, проявив благосклонность, взобрался ко мне на колени, да так там и заснул.

В моем возрасте девушки Земли детей рожают. Я улыбнулась, глядя на мирно посапывающего ребенка. Вот и у меня бы сейчас такой был, сидел бы на коленях и посапывал, и было бы страшно спугнуть его сон неосторожным движением. Ведь ему снится что-то чудесное.

Каин забрал мальчишку и отнес в соседнюю комнату, туда же Твия отнесла дочь.

Дети были точной копией своей мамы. Те же каштановые жесткие волосы, широкий разрез карих глаз. Но у Сеньи был ювелирный прямой носик, а у Саника тонкие губы. Видно, от второго родителя, которого мы не застали.

— Я смотрю, Твие дядя приглянулся, — негромко сказал Вер, исподлобья наблюдая за реакцией.

Мы с Тавием не отреагировали на откровенную диверсию, безучастно пожав плечами.

Хозяйка устроила «детей» на печи, а Каину постелила на двух широких лавках рядом с печкой, прямо под нами.

Дядя лишь тяжело вздохнул, глядя, как мы втроем делим спальное место. Для деревень, где были стесненные жилищные условия, приличия ставились далеко не на первое место.

Заснули быстро, вьюга пела свистящую колыбельную, заставляя закрывать глаза и не думать ни о чем плохом.

Немного повертелась, устраиваясь удобнее на печи в свертках одеял, послушала дружное сопение, и сама незаметно провалилась в сон.

Теплые мужские руки надежно прижимали к себе, одеяло спуталось в изножье кровати. Я знала, что он спит, и не могла позволить себе пошевельнуться, чтобы не дай боги не разбудить спящего мужчину. Его дыхание было ровным, спокойным. Грудь медленно вздымалась, и прижатым к ней ухом я ловила биение его сердца. Биение моего сердца.

Печка приятно грела бок и спину. Я открыла глаза. Такое обильное тепло настораживало. Из окна уже лился свет, но в доме еще царствовала тишина, нарушаемая сонным дыханием.

Меня, как девочку, положили у самой стенки, чтобы не упала на голову спящему Каину. Посередине спал Вер, с краю — Тавий.

Рука Вера собственнически притиснула меня к себе, и его тело грело спину. Я зажмурилась и как можно незаметнее постаралась переложить конечность младшего дракона поближе к нему и подальше от меня, но Вер даже во сне не собирался сдавать позиций, обнимая еще крепче.

Теперь ясна природа сегодняшнего сна, мозг снова строит нечто непонятное на конкретной модели.

Несколько неудачных попыток сбросить руку Вера вывели из себя.

Это уже был не тот приятный сон, в котором хотелось находиться вечность.

— Вер, руки, — прошипела я тихо, чтобы не разбудить никого.

— Ммм…что? — совсем не сонно поинтересовался Вер, нотки истеричного смеха очевидно проглядывались сквозь затеянную игру.

У меня от его наглости дыхание перехватило. Не спит, сволочь! Прикидывается валенком! Еще и смеется над моими попытками восстановить справедливость!

— Твою мать! — взорвалась я. — Руки свои убрал!

Подскочил Тавий и стукнулся лбом о низкий потолок над печью.

— Дайте поспать, ненормальные, — зло растирая будущую шишку, ругался полуэльф.

— Я смотрю, все проснулись, — голос Каина был сродни вылитому ушату ледяной воды. Вер быстро убрал свои части тела подальше, Тавий перестал тереть шишку, а я подавилась шипением. — Поднимайтесь, раз так. И поскольку Веру некуда деть свои руки, он идет готовить завтрак.

Сон пропал. Мы с виноватыми лицами спустились с печи. Что-либо объяснять не хотелось.

Я выглянула в окно, оно было изрезано морозным рисунком, но даже сквозь него можно было разглядеть, что вьюга улеглась, затопив округу блестящими белыми горами. Абсолютно все: низкие покосившиеся хижины, добротные дома, вековые ели в палисаднике и маленькие кустарники были утоплены в снегу. Малочисленные деревенские жители с лопатами разгребали центральную дорогу и крылечки домов.

Твия тоже поднялась и на цыпочках вышла к нам в комнату. Поверх белой ночной рубахи наспех накинут широкий и длинный платок из плотной красной шерсти, достающий до пола. Волосы растрепаны, и женщина заправляла пряди за уши. Сейчас она походила на кошку, тянущуюся ото сна.

— Доброе утро, — поздоровалась она. — Я слышала, у меня есть помощники для приготовления завтрака?

— Готов помочь, — отозвался Вер, тем не менее, совсем не грубо.

— Во дворе колодец. Сходи, воды набрать. Обязательно потом крышкой обратно накрой, чтобы вода не замерзла, — раздавала задачиТвия. — У меня молоко есть вчерашнее, оладушек напеку.

Идея была встречена одобрительными голодными возгласами.

Вер вернулся быстро, принес с собой холод и ведро ледяной колодезной воды, немного расплескав ее в комнате.

И только Твия достала широкую кастрюлю и выложила пяток яиц на стол, как тяжелые кулаки забарабанили во входную дверь с обратной стороны. Мы переглянулись. Кого в ранний час?

Твия бегом кинулась в сени, снова впуская в натопленное помещение холод со вспуганными снежинками с крыльца.

— Илий, что стряслось? — испуганно вскрикнула женщина.

— Снежные волки, Твия! — панически прошептал мужчина. — Прячь детей, закрывай ставни!

— Да за что же?!

Снежные волки? Кто это? И чем они отличаются от обычных волков? И почему нужно закрывать ставни?

Переполох Твии заставил удивиться. Тугой комок сжался рядом с сердцем, его называют страхом.

Я следила за тем, как меняются лица ребят. Они что-то знают.

— Волки? — обратилась я к Веру. — Снежные?

— Стая белых разумных волков. Они иногда убивают людей.

— Разумные убивают людей? — поразилась я. Все, что было сказано — уже удивительно, но я решила разузнать подробнее чуть позже, в более подходящий момент. К тому же поставила галочку в пробеле своего образования.

— Зима. Голод, — пожал плечами Тавий. Будто само собой разумеющееся.

— Я могу помочь. — Голос дяди звучал уверенно и спокойно, что ему до каких-то волков. Я и не заметила, как он исчез из комнаты. Последовало знакомство и объяснение причин нахождения в доме женщины взрослого мужчины. Все происходило довольно быстро, моргнуть не успела — Твия уже закрыла дверь и просила ребят помочь ей с окнами.

Я сидела на лавке, где почивал дядя, и смотрела в голую стену напротив.

Снежные волки. Белые снежные разумные волки, которые убивают людей.

Неспешно одеваясь, перекладывала одежду. Запасные брюки, шерстяная рубаха с завязками под горлом, еще одна. И где-то тут была резинка для волос. Откинула сумку Каина в поисках резинки и расчески. Ах, вот она. Резинка вертко соскользнула и укатилась под лавку. Я нагнулась и протянула руку вниз. Пальцы коснулись холодного металла, пробежались дальше — кожа.

Соскочила с лавки и упала коленями на пол, заглядывая под сиденье. Меч Каина лежал под лавкой.

Наверное, оружие дракону было не нужно, раз он оставил его в доме. Но я все же решила выйти на улицу, и если Каин еще не ушел, спросить об этом.

Быстро обулась и выскочила на крыльцо. Каина нигде не было. Все, что было доступно взгляду, пустовало.

— Саша! — крикнул Тавий из дома.

— Иду! — ответила я.

Протяжно завыли волки. И что-то было в этом вое такое, что заставило тянуться вперед. Плечи робко передернулись. И пришло понимание.

Оно холодной быстрой поступью леденило душу и кололо виски.

Меня манил этот вой. Безотчетно. Словно гипнозом.

Одним движением блокировала дверь и сорвалась с крыльца, будто со старта к финишной прямой на время.

Снег затормаживал движения, но я бежала вперед, бороздя нерасчищенную дорогу, стараясь ступать след в след по уже проложенному пути несколькими мужчинами.

С десяток домов в белых шапках с закрытыми ставнями и калитками остались за спиной. Впереди небольшая площадь с пустой будкой и ворота. Жители деревни предсказуемо заперлись в домах с закрытыми ставнями. Ворота не поддавались, запечатанные магией.

Как в тумане, бездумно, сотворила несколько пассов и шагнула прямо сквозь деревянные створки.

Воздух свистел в легких. Где они?

Желтый всплеск света осветил небо в стороне леса, который находился за широким раскинувшимся полем. Я не бежала — летела на вспышку, которая была слева.

Где-то на краю разума мне виделись скалившиеся морды довольных хищников, капли крови на белом покрывале.

Цепочка следов четко вела в лес, но никого не было видно. Проваливаясь по голень, а где и выше, падая, спотыкаясь, я старалась быстрее достичь цели.

Внутри все колотилось, дрожало, искало.

Черные стволы с белыми шапками, еловые заснеженные лапы окружили меня.

Так и не собранные волосы разметались по спине и покрылись инеем после теплого дома, шерстяные штаны и кофта вымокли, и снег навис на них безобразными комьями. Холодно не было, я так торопилась, что стало жарко. Однако горло саднило от отдышки на морозе.

Сначала я услышала голоса и тихое утробное рычание, а уже потом увидела действо.

Деревья чуть расступились, образуя маленькую полянку с вытоптанным снежным покровом и группой лиц с однозначными намерениями.

Метрах в пятидесяти стояли пятеро человек вместе с дядей и стая волков. Я их не видела в белой гуще, они терялись на фоне. Я их чувствовала, не понимала как, но чувствовала. Двадцать волков сжимали в полукруг людей, наступая по дуге.

Их души были холодными, вымороженными, их сердца были осколками льда. Они не знали пощады и не терпели страха. Они шли убивать, и они убивали. Волчьи пасти раскрывались в смертельных укусах и даровали ужасную смерть с черными глазами, с жесткой белой шерстью.

Я что было сил, бежала вперед. Все не так, как оно кажется. У всего есть оборотная сторона.

Деревенское мужичье махало перед волками факелами с огнем и плохенькими мечами, Каин раскидывал сеть заклинания. Он не хотел их убивать — поймать и обезвредить.

Внутренний голос кричал, бился в истерике.

Что делает это деревенское дурачье? Они их злят! Волки рычали на селян, которые пытались напугать тех острым пламенем. Клацали зубами, переминались с ноги на ногу, но пока не нападали.

— Каин, стойте! — я начала задыхаться от быстрого бега и проникающего внутрь холода, снег обнимал ноги, не отпускал.

— Девка, вали в дом! — заорал один из мужиков, округлив в страхе глаза.

Каин оторопело смотрел на меня, и я не стала гадать, о чем он думает на сей раз.

Один селянин не выдержал нервной обстановки и, сделав шаг, махнул факелом перед самым носом волчицы, обжигая. Снежный зверь осел на задние лапы, уходя от огня, и тут же перетек в боевую позицию, готовясь к прыжку. Мужик в страхе замахнулся на волчицу мечом и с диким криком резанул воздух. Он понял, что сделал только хуже, но адреналин в крови зашкаливал, требуя немедленных решений.

— Не смей! — сила воздуха рванулась из меня смерчем, волной. Выхватила меч из онемевших от холода пальцев, уронила мужское тело в снег. Волчица отступила, склоняя голову.

— Девка, сдурела? — зашипел другой мужик, почему-то приседая.

Но я была уже близко.

Эти глаза знакомы. Какой-то части меня.

— Как? — ахнул Каин, когда я, пролетев под его рукой, упала в снег прямо перед мордой белого волка, волосы хлестнули по лицу.

Черные понимающие глаза проникали глубоко в душу. Рука протянулась вперед и нежно коснулась загривка зверя.

Не нужно было ничего знать, ничего не нужно было понимать. Есть только то, что ты чувствуешь и принимаешь.

Высокое животное, в холке достающее до поясницы сейчас возвышалось надо мной, а я сидела перед ним на коленях, обнимая за шею. Я склонялась перед ним, просила прощения и пощады.

Абсолютно не понимала, что делаю, но душа рвалась на волю. Что-то внутри меня знало их, принимало их такими, какие они есть.

— Не трогайте их, — прошептала я селянам. — Им не нужны ваши смерти. Дайте им пару-тройку баранов, куриц, мяса. И волки уйдут.

— Да что ты несешь?! — зашипел кто-то за спиной. Волчьи зубы недвусмысленно оголились, зарычав на болтуна.

— Лучше делайте, как говорит девочка, — вступился Каин. Он все так же держал сеть заклинания.

— Да кто она вообще такая? — возмутился тот же голос, но его никто не поддержал и на этот раз.

Массивная широкая морда, вытянутая по бокам, с покатым лбом упрямо смотрела мне в глаза сверху вниз.

Я слышала, как мялись сзади люди, не понимающие, что происходит. Спрашивали друг у друга, у Каина.

Не увидела, но почувствовала, как дядя одним движением будто махнул на людей ладонью и собрал что-то в кулак. Мужичье повалилось в снег, охнув.

Придут в себя через некоторое время.

Волки собрались в одну большую кучу, вожак остался впереди, сидеть передо мной.

— Мы рады, что ты вернулась, — проговорил волк. И я не стала удивляться. Чему сейчас удивляться? Тому, что я сама пришла к волкам, тому, что они не набросились на меня, тому, что они говорят, тому, о чем говорят?

Голос волка был натужным, рычащим с холодной хрипотцой.

— Дракон, — обратился волк к Каину. — Я вижу твои мысли. И не смею вмешиваться в ваши дела. Но ты должен знать, что мы охраняем особ королевской крови.

— Я знаю, — Каин коротко поклонился волку. — Позвольте мне забрать ее. Еще слишком рано.

— Уже время.

Я обернулась к Каину с надеждой, что он ответит на вопросы, объяснит. Но его ладонь коснулась моего лба, погружая в туман зрение.

— Они идут следом. Они чуют кровь, — рокотал волк, смысл слов ускользал от меня, растягиваясь и теряясь в набегавшем в ушах шуме.

Каин изогнул линию рта в усмешке, ему это было известно.

— Ты не сможешь уберечь ее. Ты потерял контроль, позволяя ей использовать Силу.

На одну короткую секунду почудилось, что осталось совсем немного и правда откроется. Ведь она всеми силами стремиться к этому, что-то пробуждает внутри меня, зовет.

Но это была лишь секунда.

Глаза темнее горького шоколада с золотыми искорками внутри сощурились, рука гладила мою голову, убаюкивая.

— Еще не время, девочка, — губы мужчины сладко улыбнулись, и тепло укрыло меня с головой.

Не время. Время? Что такое время?

Есть только шоколадного цвета глаза, искры в них и тонкие губы.

Я очнулась на руках у Каина, тело ломило, в голове шумело. И было холодно.

— Не делай так больше никогда, — сурово проговорил дракон.

Я постаралась подняться, пытаясь попутно сообразить, что же сотворила, раз дядя недоволен.

Мы стояли на краю белого пустынного поля у ворот деревни, кружился снег с высоты серого неба, покрывая нас снежной пылью, делая седыми. Виднелся густой темный лес.

Что я тут делаю? Почему не в доме? Где Вер и Тавий?

— Ч-что? Что произошло? — я сжала ноющие виски. Боль обездвиживала, заставляла сгибаться пополам, тошнило.

— Не помнишь? — мягко улыбнулся дракон. — Ты прибежала сюда совсем раздетая. И мне бы хотелось знать, что произошло. Ты не помнишь?

— Не помню, — покорно повторила я.

Волки. Смутные тени проскользнули в памяти.

— Волки? — мои глаза округлились от страха. Тут же были волки! Те самые, которые убивают людей!

— Ты потеряла сознание. Испугалась, дитя.

— А волки?

— Волков не было. Селянам померещилось.

И верно. Я протирала глаза. Какие волки? Глупость. Только снежное поле и лес. И небо свинцового цвета.

— Пойдем в дом. Нам нужно собираться.

Опираясь на дядю, принялась отряхивать колени от снега.

В доме нас ждали. И сразу набросились. Тавий с Вером на меня, непутевую дурочку. Твия на Каина, храброго воина.

Выслушав каждое мнение об умственных способностях некоторых дам, нисколько не оскорбилась. Голова болела так, что на обиды сил не оставалось. Глупо, конечно, вышло. За каким черным меня туда понесло?

Усложнялось все тем, что я вымокла, как мышь, да еще и снег, прилипший к одежде, растаял и впитался в ткань. Ее, конечно, Тавий просушит и освежит, но это потребует времени.

Твия ушла во двор, топить баню, оставив на меня блины. Каин отправился помогать женщине.

Я задумчиво крутила подаренную дядей подвеску и смотрела, не моргая, на стену, выжидая отведенное время на прожарку.

Что-то не давало покоя, неясная мутность в голове. Но как только я пыталась воспроизвести в памяти последовательность действий, виски начинало ломить.

Не было секретом, что Каин умеет контролировать настроение, но мог ли он с такой же легкостью забраться в голову?

— Сильно сбиваемся с графика? — спрашивал Тавий, он обращался к Веру.

— Вряд ли. Дядин график подразумевает несколько развитий сюжета. И на каждый есть свой срок.

— Не мог же он это предвидеть, — сощурился Тавий, пытаясь найти подвох в словах друга.

Мальчики сидели за столом на лавке. Горка горячих оладушек росла и тут же сокращалась, мальчишки сразу разбирали еду в свои тарелки, щедро смачивая брусничным вареньем и сметаной. Я зачерпнула последние капли из кастрюли и вылила их на чугунную сковороду. Готовка на печи была несколько иной, но я быстро усвоила наспех брошенные хозяйкой слова.

Взяла чапельник, ухватила сковороду и в печь ее, на угли. Минута и оладушек готов.

— Не мог, — кивнул Вер. — А, может, и мог, — добавил спустя две минуты, когда полуэльф уже и забыл о своем вопросе.

В комнату, громко стукнув дверью, влетела малышня. Сенья и Саник расталкивали друг друга в стороны и соревновались в короткой дистанции комната-стол.

— А мама где? — спросила Сенья, вгрызаясь в блин.

— Баню готовит, — улыбнулся детям Тавий, тут же ставя перед ними чистые тарелки.

Малыши улепетывали за обе щеки, наперебой болтали о какой-то чепухе, ничуть не стесняясь быть непонятыми.

— А папа ваш куда? — переключился Саник, жадно облизывая ложку после варенья.

— Маме помогает твоей. — Тавию, судя по всему, нравилось возиться с детьми. Он охотно включался в разговор с ними, поддерживал шутки, отвечал на вопросы.

— А что будет, если ваш папа женится на нашей маме? — с детской наивностью поинтересовалась девочка. Сердце неприятно кольнуло.

Да, я понимала, что слова не имели под собой основания, что они произносились ребенком. Но на миг, на один миг вообразила, что такое возможно.

Пустой желудок сделал кульбит.

— Тогда Вер станет вашим братом, а это незавидная участь, скажу я вам, — доверительно сообщил Тавий детям. Те рассмеялись.

Я тоже села за стол. Блины получились на диво вкусными, а с добавками — пища богов.

— Сейчас вода нагреется, пойдешь, — в комнату вошла Твия, поправляя шаль, падающую с плеч. Она с утра так и не сменила ночную рубаху. — Я с тобой, если не возражаешь. А то два раза воду греть, только дрова переводить. Да и Каин сейчас на всех воды натаскает.

Я кивнула.

Но Твия обманула меня. Вместе с нами пошли еще и дети.

Я любила детей, и, наверное, даже хотела бы своих. Но…

— Мама, — фыркала Сенья от воды, которую родительница, не жалея, выливала на голову ребенку. — Нам Каин понравился. Бери его в папы.

Я не ожидала, что они могут быть такими откровенными и открытыми. Они еще не знали, что есть вещи, о которых говорить не стоит.

Твия сдержанно улыбалась и намыливала голову дочери.

Если тема отца для них не болезненна, значит, его нет в их жизнях довольно-таки давно.

— Мам, ну правда, — поддержал сестру Саник. Он еще только ждал очереди на помывку и сидел на дощатой лавке.

В самой бане жара и пара не было. Женщина только подогрела воду и несильно натопила помещение, чтобы была возможность помыться, но не париться. Холодный зимний ветер нет-нет, да находил брешь в укладке бревен или в косяках и проникал внутрь, бегая по голым ногам. Или просто ютился в щелях, завывая.

Кожа покрылась мурашками.

— Каин сказал, что ты его воспитанница, — сменила тему Твия, обмывая девочку из ковша. Та нетерпеливо фыркала и определенно играла на публику. Ей нравилось повышенное внимание.

— Если можно так сказать, — я пыталась вымыть шампунь из длинных волос, которые путались и завязывались в узелки от непонятного рецепта. Ни разу не испытывала подобных проблем в доме Шарля. Я злилась и пыхтела. В общем, не была расположена к беседе на личные темы. Но Твия придерживалась выбранной тактике.

— И что он в тебе воспитывает? Магию, целительские способности? — не думаю, что ей правда было интересно, чем я себя занимаю. Больше похоже на то, что ей было одиноко и скучно, и она радовалась любому собеседнику.

Я же никогда не любила тех, кто старается поглубже влезть в душу и раскопать парочку-тройку скелетов, покрытых пылью. Для пустых тем разговора подходит погода, цены на рынке и правительство, а это откровенный шпионаж в собственных целях.

— Убивать учит, — без зазрения совести солгала я.

— Но ты же женщина! — ахнула Твия, мне удалось разжечь чувство негодования у той, кто привык жить иначе. Теперь перед ней сидел сын с намыленной головой, а Сенья сушилась в полотенце на лавке, стуча зубами.

— Женщин не учат? — я всячески старалась унять ехидность и недовольство в голосе. Неужели, поверила?

— Не такому же! Как же детки, семья?

Ну да, именно так и должны жить женщины миров без исключения.

Твия домыла сына и вытирала его жестким полотенцем, растирая кожу до красноты. Когда закончила, выгнала малышню домой на печку греться.

— Всему свое время, — лаконично заметила я и принялась торопливо одеваться. Хотелось скорее уйти.

— Погоди, мне помоги, — Твия протянула ковш и попросила облить ее водой и пособить с помывкой головы.

Я скрипнула зубами. Но во мне воспитали чуткость, будь она неладна.

Больше мы, к моему удовольствию, не разговаривали.

Через некоторое время я уже сидела верхом на Каине, на всякий случай, заправляя рукава свитера в варежки, ниже натягивала шапку и перевязывала шарф. Путешествия на драконе научили важному правилу: чем теплее, тем лучше.

Когда я впервые садилась на спину Вера, он провел небольшой инструктаж, который должен был подготовить новичка к ощущениям на хребте и полету.

— С дракона невозможно упасть, пока он жив. — Мы стояли на крыше замка Шарля. Я внимательно слушала молодого человека, стараясь запомнить детали так тщательно, словно готовилась к прыжку с парашютом с кукурузника. Вдруг придется спасаться самостоятельно?

— Во время полета дракона окутывает кокон непроницаемости, он сокращает сопротивление ветра и частично защищает от осадков. Саша, запомни, не закрывает, а лишь частично защищает. Ни одно заклинание барьера не может работать стабильно при скорости движения более двадцати километров в час.

И тогда он обратился в свою вторую ипостась. Я долго не могла опомниться, разглядывая фантастическое зрелище, настоящего дракона, трогательно прижав ладони к лицу и задержав дыхание.

— Вер?

— Ч-что? — ответила чешуйчатая морда, хищно скалясь и греясь в лучах восхищения. Звуки выходили сильно шипящими и растянутыми.

— А одежда куда же? Ты что, сейчас голый?

— Нет, Саш-ш-ша, я не голый. И одеж-ш-ш-да будет на месте, когда вернется ч-щ-еловеч-щ-щ-еский облик. И о ч-щ-ем ты вообщ-щ-ще думаеш-ш-шь?!

Я улыбнулась воспоминаниям. Каким все тогда казалось нереальным. Да и сейчас, с чем не столкнешься — диву даешься, а потом вспоминаешь — магия.

Небо плыло сплошным свинцовым туманом, без облаков и солнца. Менялся лишь пейзаж под ногами. Белые поля сменялись скудными пролесками и шапками лесов, узкими или широкими дорогами, замороженными реками, маленькими поселениями или одиноко стоящими домами. Ни разу больше мы не встретили обозов или единичных всадников.

Я всеми силами старалась не уснуть от монотонности, чтобы вновь не спровоцировать сны, кажущимися реальными, забытыми воспоминаниями. Очень уж яркими и сочными они были.

Драконы мерно двигали крыльями, укачивая. Я задумалась и вернулась к сцене в кабинете.

Каин так торопился, что не мог дождаться, пока починят башню телепортации. Торопился, потому что меня хотят убить. А точно ли меня? Может быть, я не поняла смысла разговора? Может, убить хотят ту самую Весту? И почему на нас должны напасть драконы?

«Каин?»

«Что?» — отозвался дракон. Он не повернул ко мне морды и никак не выдал нашего разговора.

«Я кому-то мешаю в этом мире?»

Наступила полная, абсолютная тишина. Только рывки вперед, укачивающие сознание.

«Почему напал тот мужчина?» Я немного подумала и решила все-таки задать вопрос, терзаясь гипотезами. Если я принимаю участие в неком плане, то хотелось бы, по крайней мере, узнать верны ли догадки, не говоря о большем.

«Это…как-то связано с Вестой?»

Не думаю, что дракону было сложно соединить в одну цепь вопросы о Весте и о покушении. Он понял, что где-то допустил ошибку, промахнулся. И теперь мне было известно больше, чем предполагалось. Но Каин всегда просчитывал вперед и не поддавался сиюминутным эмоциям. Если бы я не знала о Весте, то не связала бы ту незабываемую встречу с попыткой убийства. Версия Вера и Тавия была вполне оправдывающей и объясняющей, и единственной, которая могла прийти на ум. Потому что больше видимых причин кроме жажды женского тела не существовало.

Я никому не переходила дорогу, обо мне вообще мало, кто знал. Окружение было закрытым и домашним. Редко выбираясь на прогулки в город или за его пределы, мы не брали с собой никаких компаний, не знакомились с молодежью.

Но я знала о Весте. И Каин целенаправленно не стал выяснять, откуда и что мне известно.

«Саша, ты получишь ответы, когда мы прилетим в Альсию. Честное слово, я не стану ничего от тебя утаивать тогда».

Ответ был общим. И ему сложно верить. Однако на лучший вариант рассчитывать не приходится. Или дядя допустит новую ошибку, что маловероятно, или расскажет лично. Третьего не дано.

Итак, мы летим в Альсию, и теперь мне не терпится закончить путешествие.

Альсия — страна степных драконов с десятком крупных городов и тремя десятками мелких поселений. Я довольно неплохо изучила как историю, так и географические особенности местности. И если история была богата на события, то местность ничем примечательным не выделялась, кроме, разве что — степь была каменная, но искусственно и магически ее привели в зеленый уголок среди скал.

Не было никаких переворотов, борьбы за власть, гражданских и междоусобных войн. Все проще. С летописных времен, а именно до Падения Звезды, правила этой страной только одна династия степных драконов. Все скандалы крутились вокруг нынешнего принца, одного из двух сыновей почившего Правителя- старшего. Имена были дюже замысловатыми, их я запомнить не смогла, не получится блеснуть знаниями, коли представится возможность.

Суть была в том, что старший сын никоим образом не собирался занимать место родителя. По каким причинам история таинственно умалчивала, создавая вокруг наследника завесу интриги. Когда настала пора вступать на престол, сын просто исчез. Сначала правящей семьей была выдумана легенда, чтобы не опорочить имя власти, но очень скоро средства массовой информации, которые были и в этом мире тоже, разузнали, что легенда — ложь, а наследник покинул свою страну. Через несколько десятилетий закончил жизнь старейший из драконов — Правитель, и на трон взошел его младший отпрыск. Он до сих пор правит Альсией и довольно успешно, надо признать. О нем отзываются как об умном, мудром и хитром Правителе.

Правда, кое-что оставалось исторической тайной, но Каин должен об этом знать.

«Каин, а старший принц степных драконов вернулся в дом? Или все также бегает?»

«Вернулся, куда ж он денется-то» — ответил дракон с едва ощутимой тоской.

Начинало потихоньку смеркаться, и я стала клевать носом. Первые звезды неохотно, словно делая великое одолжение бренному миру, вылезали на небосвод под присмотром ответственного пастуха — бледного диска неполной луны уже несшего вахту. Каин хотел долететь до большого поселения, а потому его не сильно смущало спустившееся за горизонт светило. Меня же смущало, что Твия в разговоре упоминала об отсутствии таковых в округе. И пусть на крыльях скорость развивалась выше, чем на лошадях, и более того — пешком, всего день в пути настораживал.

Когда окончательно стемнело, а я уже почти пластом завалилась на неудобный гребень с намерением вздремнуть, дядя резко лег на левое крыло, и нас ощутимо тряхнуло.

Сон, как рукой сняло. Я лихорадочно начала озираться по сторонам, высматривая опасность. И не поверила глазам. На нас летел огромнейший дракон с блистающей холодной сталью чешуей, не нуждающейся в свете для своего мерцания, а на его спине незаметная фигура, обозначенная лишь наличием магического фона.

Крылья почти прозрачными веерами прорывались вперед. И если бы не опасность и не явное намерение превратить нас в нелицеприятные пятна на земле, то можно было искренне любоваться настоящим произведением искусства. Его словно создавали боги, каждый из которых желал сотворить незабвенное по красоте, грации и смертоносности существо.

Высоко поднятая голова на длинной, но мощной шее, далеко расставленные миндалевидные глаза, нос, не выделяющийся контурами на морде, поджарое тело без гребня по позвоночнику. Всадник и без того не потеряет равновесие. Поджатые к туловищу небольшие лапы с длинными когтями. Плавный, обтекаемый, идеальный. Точно ли дракон?

Фигура, оседлавшая призрачного ящера, заканчивала плести формулу заклинания и готовилась отправить его прямо по адресу. В воздухе повис солоноватый привкус. Я зажмурилась.

Неизвестные не собирались обмолвиться и парой слов, выпуская боевые импульсы.

Мы нарушили границу? Что мы сделали, чтобы на нас нападали без объяснения причин?

— Что им нужно? — ужас холодом обнял сердце.

«Держись» — мелькнуло в голове злым рыком и исчезло. Пожалуй, это говорилось о психической устойчивости.

В тот же миг сбоку проплыла тень — с тыла закрыл Вер, а Тавий выпустил ответное заклинание огня.

Магия полуэльфа и всадника встретились в небе яркой вспышкой, озарившей его не хуже солнечного света, и обдала жаром.

Следом понеслись еще заклинания, но не нужно было быть умницей, чтобы понять, Тавию они не по плечу, не может он тягаться на равных с оппонентом. Друг пропустил несколько атак подряд и отступил. Вер проскользнул тенью и завис ниже. Я старалась разглядеть состояние светловолосого юноши, но наросты дракона и наступившая темнота надежно скрывали что-либо. Надеюсь, ничего серьезного.

Каин закончил вязь магической операции, его тело напряглось, и густое марево окутало нас плотной пеленой защиты.

А дальше я еле успевала пригибать голову и следить за событиями, не смея вмешиваться и влезать в диапазон волшбы дяди. Оплошность могла быть чревата не только срывом запланированного действия, но и получением довольно серьезных ранений. Спустя несколько безрезультатных атак, дядя отпустил на волю еще одну замысловатую вязь и рывком спустился ниже, поравнявшись с племянником. В небе ядовито-алым расцвело заклятие, выпущенное Каином. Оно захватило тесным коконом в себя ледяного дракона и его наездника, засверкало искрами, встречая на своем пути сопротивление, заклокотало, как кипяток на костре. Красный цвет начал разбавляться желтым, сверкающим изнутри, прорывающимся сквозь тугие лепестки алого бутона. По стенкам оформленного заклинания поползли толстые золотые змеи-трещины. Ночь затопило светом.

Я обернулась посмотреть на ребят и заорала от ужаса, вцепившись, что есть силы в нарост Каина. Тавий окровавленной тряпичной куклой безвольно свисал со спины друга.

Небо снова озарилось вспышкой — сработал щит нападавших, он лопнул под воздействием магии дяди. Что за черный? Откуда такие щиты?!

Темнота накрыла глаза жесткой вуалью, Каин творил смертельное оружие, на этот раз прощальное.

Но я уже не видела, каким цветом окрашивается небо, как грузно заваливаетсяящер на бок, сбрасывая наездника. Теперь его уже ни что не могло удержать на спине — дракон был мертв. Запах смерти был столь ощутим, что перебивал даже желание нормально дышать.

— Тавий, Тавий, — звала я полуэльфа, словно мой голос поможет его ранам затянуться, и он откроет глаза и улыбнется.

Мы приземлились немедленно. Каин, быстро скинувший вторую ипостась, подлетел к племяннику и снял Тавия и сумки, болтающиеся на нем. Тот был без сознания, все лицо, руки и части тела, проглядывающие из разорванной ткани, сильно кровоточили, превращая мальчика в сплошной кровяной сгусток.

5

— Что это было? — у меня не попадал зуб на зуб от пережитого.

— Ледяные драконы. Один двуипостасный, другой полукровка, — Каин говорил и подтыкал края одеяла под Тавия.

Теперь, когда самое страшное было позади, когда Каин влил в горло полуэльфа несколько бутылочек с зельями и заговорили раны, я поняла, из какой передряги мы выбрались живыми. Относительно.

Каин действовал столь быстро и точно, что нам с Вером пришлось отойти в сторону и наблюдать на расстоянии, что было сложной задачей, учитывая состояние полуэльфа. Уже спустя пару минут я уткнулась носом в плечо племянника и дрожала от ужаса и волнения. А если у него не выйдет? Если Каин не сможет помочь белокурому другу? Рука Вера замерла на моей талии, он не шевелился и не отводил глаз от проводимых манипуляций до тех пор, пока дядя не выпрямился, обозначив завершение первой неотложной помощи.

Не будь Каина, мы бы были похоронены в этом заснеженном лесу с высокими деревьями. Нас бы и искать тут не стали, а если бы и стали — не нашли.

Или не так? Не будь Каина, на нас бы и не напали? Или не будь меня…

— Ну, давай, — резко встрял Вер, вытягиваясь струной и сжимая кулаки, — скажи, что это нелепая случайность, что ледяные драконы просто так решили на нас напасть в этом богами забытом месте! Что за эту случайность Тавий чуть не поплатился жизнью! Ну, соври что-нибудь, дядя! Ты на это такой мастер! И не надо напоминать мне про самодеятельность! Мы хотели помочь! — Под конец тирады Вер уже кричал не своим голосом, трясясь всем телом от истерики, глаза безумно вращались в глазницах.

Я потупила взгляд, не желая вмешиваться. Судя по монологу, разговор между дядей и племянником уже в некотором виде состоялся, вероятно, что и мысленно.

Нападение ледяных драконов не могло относиться к моей персоне. Никаким образом, это было невозможно.

Но Каин тогда сказал Шарлю: «Ты хочешь, чтобы в Старный ворвались драконы и все здесь разнесли? Ты войны хочешь?», «Ты, как правитель, не сможешь проигнорировать факт агрессивного вторжения, люди не поймут», «Уж четверых я смогу защитить».

Двуипостасные могли охотиться только за Каином.

Каин смотрел на племянника твердым взглядом, ему была неприятна устроенная истерика. Но уж он-то точно понимал Вера.

— Вер, — спокойно сказал он. — Все будет хорошо.

— Хорош-ш-шо? — едко спросил друг, теряя контроль. И резко обернулся ко мне. — Ты знаешь, каким образом Каин связан с ледяными драконами? Ты знаешь, что это уже век продолжается?

Я опустила голову и закрыла глаза. Выдохнула.

Неудачное время для выяснения отношений.

— Вер, прекрати, — жестко оборвал его дядя.

— Нет, думаю, она должна знать! — Но друга заносило на поворотах. Единственная возможность остановить тираду — дать выплеснуть яд, отравляющий сомнениями душу. — Он пытается спасти женщину, из-за которой все мы окажемся на том свете. Женщину, которую безуспешно пытаются убить даже ее соплеменники, но Каин любыми доступными способами идет в разрез с логикой и долгом, и, похоже, его единственная цель — убить нас всех ради нее одной!

Друг тяжело дышал поле гневной речи. Я же не дышала совсем. Понимание приходило медленно и неотвратимо.

Веста одна из ледяных драконов или связана с ними. Преступница, которую хотят убить соплеменники. Каин же пытается ее уберечь. И для этого ему нужна я.

Зачем? Куда они меня везут, и что будет дальше?

Я растеряно смотрела на Каина. Он смотрел на меня, выжидая ответной реакции. Но внутри, под ребрами, странным образом поселилась отрешенность.

— Нам… нам надо помочь Тавию, — прошептала я, не слыша даже собственного голоса.

— Улетать надо, — согласно кивнул дядя.

Большое поселение на проверку оказалось небольшим городом, в котором такого понятия как «ночью обычно спят» вообще не существовало. Даже не окраине, откуда мы вошли через ворота, горели фонари, и мельтешил народ. До нас никому не было никакого дела, разве что охранники на входе спросили документы и поинтересовались, кто под одеялом на руках у дяди.

Каин, казалось, знает, куда нужно идти и уверенным шагом чеканил дробь по каменному настилу.

— Вер, что это за город?

В Старном тоже была ночная жизнь, но здесь творилось что-то совершенно необъяснимое, словно днем, горожане ходили по улицам, веселые, довольные, смеющиеся.

— Это Вадога. Странный города, да?

— Почему они не спят? Праздник?

— У них каждый день за праздник, — ухмыльнулся Каин, идущий впереди. Тавий, по большей части удерживаемый в воздухе левитацией, все так же находился без сознания, но размеренное чистое дыхание вселяло надежду на скорейшее выздоровление. К тому же, дракон сказал, что жизни полуэльфа ничего не угрожает. — Это Вадога, — еще раз повторил название города он. — Город преступников.

Отлично. Значит, тут и кошелек срежут, и обманут, и отравят, и нож под ребро подставят.

— Эм, — занервничала я. — Вы уверены, что нам тут помощь окажут, а не с похоронами пособят?

Актуальный вопрос в свете последних событий.

— Здесь живет мой друг, — ответил Каин.

И я решила, что лучше совсем молчать, а то узнаю о нашем мудром и прекрасном дяде гадости похуже. Друзья у него среди преступников.

Но мораль внутри возопила.

— Ну и кто он?! — выдержка хромала, вторя внутреннему голосу справедливости. Преступный мир всегда меня пугал, и ночью я старалась без срочной надобности на улицу не выходить, а тут добровольно пришла в кишащий маньяками и убийцами город. — Вор? — предположила меньшее из зол, чтобы не оскорблять Каина.

— Нет, не вор.

Сердце ухнуло вниз. Ну все, маньяк.

— Я к нему не пойду, — зашипела я, но двигаться продолжала.

— Саша! — одернул идущий рядом Вер. — Я знаю этого преступника с детства, он всего лишь ростовщик.

— А что все ростовщики в таких городах живут или ему тут не скучно? — уже без злости, но с интересом спросила я. Мужчины хмыкнули на девичьи перемены настроения.

— Как бы смешно ни звучало, но эти преступники лучше всех обслуживают долг в отличие от законопослушных жителей.

— А если и у них денег нет? — Спутники странно на меня покосились, поражаясь наивности.

— Тут город преступников, Саша, — еще раз напомнил Вер. — Наемников никто не отменял.

— А власти? Они тут есть? — ну, должен же быть хоть один признак цивилизованной пирамиды. Или…догадка внезапно пронеслась в голове.

— Есть, — охотно кивнул Каин. — Главарь. Под ним некоторое количество подчиненных, у которых тоже есть подчиненные и дальше по лестнице.

Да, именно так я и подумала. Разве может быть в подобном месте добропорядочноеруководство.

Если их не трогают другие города и право имеющие, значит Вадога щедра на мзду и подарки, иначе бы не откупились. Или за оказываемые услуги? Открытую тюрьму у всех на виду держать, это же надо.

Тем временем, мы пришли, миновав несколько шумных кварталов с игровыми домами и увеселительными питейными учреждениями с закрашенными черным окнами. Двухэтажный добротный каменный дом стоял практически на отшибе, плотные занавески не пропускали света и полностью скрывали от взглядов с улицы. Забора не было даже условного, дорожка к крыльцу скрупулезно расчищена, два фонаря глухо освещали проем входа.

— Хочу предупредить, — шепнул на ухо Каин. — Он темный эльф. И…не удивляйся, если что.

Замечание привело меня в легкую степень потрясения, так что, когда дверь отворилась, и на пороге возник тот самый ростовщик темный эльф, лицо у меня было презабавнейшее. Впрочем, умному выражению лица не способствовал и обнаженный торс хозяина дома, повергший в ступор.

Мужчина угрюмо оглядел незваных гостей и пропустил, приговаривая:

— Ну, ты, старина, опять во что-то вляпался…

— Все потом, — улыбнулся дракон. — Давай сначала мальчишку подлатаем, ему здорово досталось.

— Где ж вы так? — темный эльф сосредоточил внимание на Каине и на Тавии, по понятным причинам и нас, стоящих сзади и переглядывающихся, не замечал.

Каин пропустил мимо ушей риторический вопрос друга, который уже провожал его на второй этаж.

Мы с Вером скинули верхнюю одежду, сумки и сели ждать на два стоящих у двери стула.

Продолжать разговор, начатый в лесу, не видела никакого смысла. Мне не подвластно, изменить что-либо в данный момент. Я слишком домашняя кошка, чтобы выпускать когти и царапать лица. Да и что спрашивать? Пусть друг отойдет от приключений и без ложных эмоций расскажет свою версию. Не хотелось бы заставлять его возвращаться в недавние события без выдержанной паузы на осмысление.

Младший дракон сидел ровно, с непроницаемым взглядом рассматривая темные доски пола. Очевидно, тоже думал, делал выводы и принимал решения.

Оглядываясь по сторонам, отметила, что вычурное убранство дома не идет его хозяину. Все в золоте и дорогом дереве, в росписях и гравировках, больше всего темному эльфу импонировал синий бархат, который преобладал в убранстве жилища.

Сам же хозяин с седыми, как снег волосами, заплетенными в тугую косу, под два метра ростом, обладал классической фигурой бодибилдера и встретил нас в одних поношенных бриджах болотного цвета.

И смотрелся он смешно в собственном холле. Как будто рыбака пригласили к царю, да тот, как бы в портках, так и пошел на прием.

Но критиковать чужих друзей у меня привычки не было, и я как можно радушнее улыбнулась, когда мужчины спустились.

— Как Тавий? — обратилась к дяде, опережая вопрос младшего дракона.

— Не волнуйтесь, живой. Спать будет двое суток точно. На восстановление нужны силы. Нога, к сожалению, сломана.

Вер внимательно слушал и кивал.

С помощью магии и не такие болячки лечат, поэтому волноваться действительно не стоило. Каин не стал бы врать. Конкретно об этом.

— Что за чудо такое? — растаял темный эльф, подплывая ближе, подхватывая и целуя мою руку.

— Саша, — представил Каин, тоже разглядывая «чудо», к которому проявили интерес.

— Прекрасное создание, называй меня Угим.

Я чуть склонила голову в бок, искря глазами, и надеялась не рассмеяться в лицо забавному эльфу. Его кожа было серо-голубого оттенка, будто пыльной, желтые глаза удивительно живыми, как и искренняя улыбка.

Интересно, все темные эльфы такие или Угим под воздействием места жительства изменился? Он производил впечатление шутливого и доброго персонажа.

— О, мальчик мой! — Угим бросился к Веру и оторвал того от пола в приступе неконтролируемой радости, потрепал, поцеловал в обе щеки и, наконец, опустил беднягу. — Я ж его с пеленок знаю! — похвастался темный эльф. — Невеста твоя? — заговорщицки подмигнул он Веру, кивая в мою сторону головой.

Язык отказал. Нечленораздельные звуки и вздернутые брови, правда, никого не обманули.

Нас с Вером не раз принимали за пару. Все же близкое друг к другу расстояние, открытые взгляды, частые улыбки делали свое дело. Я не была против, пусть считают этого чистокровного красавца моей пассией. Но в присутствии дяди такие ассоциации не очень приходились по душе. Мало ли что подумает.

— Ошибся что ли? — ничуть не смутился эльф. — Ну, дык, ничего! Бывает! — и хватил ладонью по спине маленького дракона. Вер точно не был уже рад встрече.

Я, не в состоянии отойти, смотрела во все глаза на слишком прямолинейного хозяина дома, живо взявшего нас в оборот эмоций.

— Ах, чудо какое, — еще раз повторил он, наслаждаясь произведенным впечатлением. — Может, за меня тогда замуж пойдешь?

Я решила обнаглеть, сама от себя не ожидая такого подвоха.

— А, может, и пойду, если накормите с дороги.

— Ай, ты мое чудо!

Угим безостановочно улыбался, ухмылялся, язвил, подшучивал, трепал Вера за щеку, целовал мои руки и разговаривал с Каином. И было видно, что он действительно рад нашему неожиданному визиту. Если драконы были привычными к эксцентричному поведению темного эльфа, то мне с трудом удавалось скрывать растерянность и удивление на грани шока.

Хозяин дома поднял прислугу, неосмотрительно решившую ночью поспать, и отдал приказ готовить ужин. Нас же сопроводил в столовую, где предстояло за разговорами и напитками коротать время до подачи блюд. Я видела, как молоденький мальчик в форме зажег больше свечей в холле у лестницы и по очереди относил наши сумки на этаж выше.

Нападение ледяных драконов не обсуждали. То ли Каин уже обрисовал ситуацию своему другу, когда устраивали Тавия, то ли тема не являлась предпочтительной. Они говорили о неизвестных событиях, о каких-то людях. Вер, не скрываясь, подслушивал.

Служанка уставила стол яствами и быстро удалилась, даже и не разглядеть толком.

— Быстрая у вас прислуга, — удивилась я сверкающим пяткам.

— Гномиха, они лучше всех в хозяйственных делах, — согласно кивнул эльф, отпивая из стакана.

Сидел эльф верхом на стуле, не смущаясь, тянул ароматную сигару и запивал доброй порцией хмельного, грубо держа стакан в большой ладони.

Часы тяжело отбивали каждые тридцать минут нашего позднего ужина. На втором ударе я вздрогнула, сказывается день.

Мысли лениво тянулись, перебирая события и слова. Подвеска на шее нагрелась, и, подцепив ее, по обыкновению начала крутить слезу в пальцах.

Драконы, убийцы.

И почему так резко? При жизни в Старном проблемы не спешили на порог дома. И стоило выйти за ворота города — занавес открылся.

Я повела голову в том направлении, где, должно быть, поместили Тавия.

— Поставим парня на ноги, — уверенно заявил Угим, улыбаясь. Он верно расценил волнующийся взгляд с небольшой поправкой на то, что в тот миг я себя больше ругала, нежели жалела Тавия.

Согласно кивнула. Еда в горло больше не лезла, хотя мужчины еще продолжали вяло жевать куски остывшего мяса.

— Поднимусь к Тавию, посмотрю, как он, — мужчины поднялись с мест, провожая.

Я медленно прошлась по коридору второго этажа, заглядывая в комнаты. Тавия расположили за третьей дверью, скрывающей очередное помпезное помещение, гордо именовавшейся «комнатой для гостей».

Полуэльф всего лишь спал, и точно был убежден, что с ним все в порядке. Я коснулась лица юноши, поправляя светлые волнистые прядки.

Свет луны избегал этой стороны дома, и освещение комнате доставалось только от городских фонарей.

На видимых мне частях тела не было и следа от ранений. Пожалуй, сращивание костей все-таки занимало больше времени, нежели тканей.

Эх, Тавий, кто бы знал, почему нам досталась участь жертв.

Поцеловав друга в лоб, вышла из комнаты.

Спасла прислуга, находящаяся поблизости и готовая сопроводить в опочивальню пронзительно розового цвета с золотым кантом.

Камеристка помогла справиться с потяжелевшей после трудного дня одеждой, расчесала мои волосы, осторожно отмыла их от капель засохшей крови и грязи и уложила спать.

Но смена вертикального положения прошла незамеченной.

Утро наступило поздно. Наспех умывшись и одевшись, торопливо покинула комнату, намереваясь навестить Тавия.

Широкий коридор ослепительно сиял. Пять окон, не задернутые шторами, оголились и, казалось, что белый зимний свет топит вычурное убранство помещения.

Даже стало любопытно оглядеть остальные комнаты дома и сравнить постоянство дизайна.

Третья дверь от лестницы была чуть отворена.

— Доброе утро, Саша.

— Доброе утро, — тепло улыбнулась Веру. — Ему лучше?

Яркое утреннее естественное освещение «раскрыло» комнату во всем отвратительном великолепии. Вкус все же, у Угима был далеко не идеальный, точнее, его вообще не было, будь такое возможно.

Широкую кровать я обозначила еще вчера в полутьме, но сейчас была буквально поражена фантазии мебельщика, выточившего на, однозначно, гигантской кровати какие-то религиозные картины. На спинке, достающей мне до груди, было изображено сражение двух сил, если судить по атрибутике: сил зла и добра. Добро явно терпело поражение, но зло отчего-то не испытывало радости от творящегося, за спинами каждого была свита. За спиной добра стояли на коленях пять фигур, сложивших ладони в молитвенном жесте. И было ясно, что молят они не о спасении, молятся на саму силу. За спиной зла была только одна фигура — женская, и она мужественно прикрывала тылы двумя изогнутыми кинжалами.

Темно-красный балдахин из тяжелого бархата был оторочен золотом и спускался по витиеватым столбикам кровати до пола.

Помпезные картины в позолоченных багетах, огромнейшие напольные вазы с цветами, тяжелые портьеры, сейчас покоившиеся по обе стороны от замерзшего окна, тканевые зеленые обои с черным рисунком, чуть слышный запах лаванды.

Я улыбнулась запаху, он вызывал самые теплые воспоминания о моем родном мире и твердо ассоциировался с подругой. Она скупала все, что пахло лавандой: освежители воздуха, чистящие средства, зажигалки. Даже ноутбук себе купила с темой этих цветов. Нет, на помешательство увлечение не походило, но я всегда притворно закатывала глаза от переполняющего ужаса.

Пожалуй, это единственное, что примирило с пребыванием друга в уродливой комнате.

— Да, но в себя пока не приходил, — ответил Вер, скупо поджав губы.

Мы снова замолчали, наше дыхание и робкий свист ветра снаружи нарушали сложившуюся тишину. Я смотрела на Вера, под его покрасневшими от недосыпа глазами были синяки. Стало его так жаль, что сердце в груди защемило.

— Ты не спал? — я бережно обхватила руку друга, и он привычным жестом погладил мои пальцы. Выдавил слабую улыбку и закрыл глаза, откидываясь на спинку стула. — Каин же сказал, что опасности нет. Тебе не стоит так себя изматывать.

— Посиди со мной.

Я опустилась на пол и обняла дракона за талию, прижимаясь. Узкая ладонь бережно опустилась на мою макушку, вторая все так же держала за руку.

— Я бы не простил себе, если бы с ним что-то случилось.

— Но все хорошо. И ты бы не был виноват.

Вер неопределенно хмыкнул.

— Смотря, какой подход использовать для поиска вины.

И правда. Я ведь не задумывалась над тем, почему именно Тавий с Вером решили принять на себя удары. Каин говорил что-то про самодеятельность. Можно ли это расценить, как попытку доказать, что они чего-то стоят?

— Вы никогда не рассказывали, как познакомились, — необходимо было сменить тему для обсуждения. Не ровен час, углубимся в болезненное самокопание, чем обострим чувство ответственности за случившееся до предела. Или унизились бы до поиска причины, без труда обнаружив причастное лицо.

Каин связан с ледяными драконами. Век тянется странная история, судя по словам Вера.

Я не имела права делать выводы относительно произошедшего, мне слишком мало известно, чтобы даже строить предположения.

— Это случилось на одном из приемов. Мы с Каином наносили визит вежливости эльфам на Светлой земле. В один из дней мне так наскучило общество навязанных придворных, обязанных следить за мной, что пришлось сбежать в дворцовый сад. Надо признать, что эльфийские сады — это верх творчества природы и сознания. Как будто оживший сон с цветами, фонтанами, поющими птицами. Эльфы страшно пекутся о нем, лелеют каждый листочек. Залюбовавшись необыкновенными видами, я забрел в самый конец. А там, среди царившего рая, совершенно по-богохульски Тавий обрывал вишню.

Красочно вообразив картину божественного сада и подлого варвара в лице белокурого полуэльфа, я прыснула со смеху.

— Конечно же, он перепугался, что был застукан. Но не растерялся и предложил мне собранные вишни, протянув большую кружку.

Вер не отказался от протянутого угощения и с удовольствием сгрыз добрую половину.

— Теперь вдвоем будем объясняться, — каверзно сообщил белокурый мальчик.

— С чего бы это? — удивился младший дракон.

— Принцесса каждому руку отрубает, кто осмелится до ее вишни дотронуться.

— Так ты ее и обрывал!

— Но ты-то их ел!

Вер был повержен, рисуя в голове скандал мирового масштаба из-за обкраденного сада эльфийской принцессы.

— Пойдем, — сочувственно продолжил Тавий. — Надо честно во всем сознаться.

Вер серьезно кивнул, приученный по совести отвечать за поступки и принятые решения. А полуэльф бесстыдно заржал над своей шуткой.

— Как ты его стерпел? — смеялась и я.

— Это сложно. У меня никогда не было в окружении настолько близкого друга, который мог бы разыграть, даже по-злому. Я сердился на него только первые минуты, но потом сам же смеялся так, что впервые свело живот от смеха. В следующий раз мы приехали через пять лет, потом еще через десять. Вели переписку, вместе выбирались в поход с моим учителем. И все переросло в то, что Каин после окончания нашего обучения взял нас двоих под опеку. С тех пор я не перестаю смеяться, — Вер замолчал, задумавшись, и тихо добавил. — А потом появилась ты, и я…

Дыхание остановилось. Нет, только не сейчас.

В комнату резко, без предупредительного стука, вошел Каин, перебивая рассказ и, возможно, признание. За что я была ему искренне благодарна, если быть откровенной. Время и без того, не самое подходящее, и в который раз выяснять отношения не хотелось.

Я поднялась с пола, высвобождаясь из объятий Вера, которые он нехотя разомкнул, и оправила одежду. Дядя вскользь пробежался по моему лицу, заглядывая в глаза. Держу пари, опять решил упрекать бесстыдством.

— Доброе утро, — я склонила голову в знак приветствия. И вздохнула с некоторым облегчением.

— Доброе, — Каин кивнул Веру и мне. — Саша, — без предисловий вступил он, — Угим покажет, где находится в доме библиотека. Она должна тебе понравиться. — Я вспыхнула от нахального выпроваживания. — Вер, задержись, потребуется твоя помощь.

Приказы отданы.

Младший дракон похоже не оскорбился и с готовностью поднялся с места.

Я откланялась, хотя и немного кололо в груди от обиды. Но надо, так надо.

Книжный зал действительно был хорош, но потребовалось некоторое время, чтобы найти книги на общем языке. Угим предпочитал читать (или просто хранить) книги на эльфийском и древне-эльфийском, судя по украшающим буквы вензелям и частым волнистым линиям под словами.

Часа через два я решила разнообразить чтение медитацией для концентрации силы и поупражняться в левитации.

Учитель Вайно первое время часами заставлял меня сидеть с закрытыми глазами, гоняя энергетические потоки, «расшевеливая» их. Спустя полгода его усилия увенчались успехом, и я смогла без посторонней помощи циркулировать, расширять потоки и находить ту самую концентрацию силы, ради которой были необходимы упражнения.

В моем узком понимании, энергия стала похожа на мышцу, которую можно только разработать, «качая» ее.

Упражнения левитации были бы скучными, если бы не пришло в голову с ее помощью вытаскивать книги из стеллажей и вставлять их обратно в ровный ряд цветных томов. За окном стало темнеть, и я спохватилась, что за весь день не промочила губы, а меня даже никто не искал. Осуществив заклинание возврата, ранее перенесенные книги тут же веселой гурьбой вернулись на исходные позиции, вышла в коридор.

Я ходила по этажам, пытаясь найти живую душу.

Дом был пустой и словно вымерший. Я не встретила ни одну прислугу, не слышала скрипов половиц или голосов.

Тавий спал, словно ребенок, перевернувшись на живот и свесив руку с кровати.

Я посидела с ним какое-то время, прислушиваясь к ровному спокойному дыханию.

Интересно, что мог бы рассказать мне Вер о ледяных драконах и о Весте? Может быть, ему известны детали, события? Я была бы не против тоже узнать их.

С первого этажа послышался звук захлопнувшейся двери, и я поспешила вниз.

Угим бодро шагал по направлению к кухне.

— Привет, малышка, — поздоровался он. — Скучаешь тут?

По случаю выхода на улицу Угим облачился в пышный костюм ярко-малинового цвета с серебреными кружевами по отвороту воротничка и манжет. Что очень странно оттеняло его темно-эльфийскую кожу.

— Не могу никого найти. Ушли куда?

— Ай и не знаю, с утра был в делах. Айда, поди сюда, — эльф крикнул прислугу. Появилась гномиха, склоняясь перед хозяином в низком поклоне. Мне показалось, что она была недалеко. Я вообще заметила, что прислуга сторонилась меня и старалась по возможности не контактировать. Причин объективных для этого не было, оттого складывалось не очень приятное впечатление. — Где Каин и Вер?

— Господа уже часа три в цокольном этаже, упражняются в искусствах, — гномиха покорно отвечала только хозяину, меня она игнорировала как факт существования. Понятно, они наложили тишину, чтобы не разбудить Тавия и не напугать случайных свидетелей, потому и не слышала их.

Угим махнул рукой, отпуская гномиху. Но та не испарилась в неизвестном направлении, а очень бодрым шагом направилась в кухню, откуда из приоткрывшейся двери, хлынули ароматы дичи.

Радости желудка не было предела. И очень скоро я завершила наступившую радость безмерным счастьем сытого состояния, довольно щурясь.

Каин обсуждал с Угимом последние новости в политике, они, казалось, вообще могли говорить часами. Вер пересказывал мне недавно услышанную историю о глупом башмачнике. Ужин протекал в вполне дружелюбной и спокойной обстановке.

Во входную дверь коротко постучали. Через минуту появилась гномиха Айда, неся конверт, который передала Угиму. Тот влет вскрыл бумажную оболочку, пропоров ему брюхо столовым ножом, и бегло пробежался по строкам. И как ни в чем не бывало, сложил лист пополам, сунул в карман и продолжил дальше болтать о политике.

Но мне не понравилась скользнувшая полуухмылкаУгима, вероятно, ведет темные делишки.

— Ребята, — весело проговорил Каин, обращаясь ко мне и Веру. — Думаю, вам будет радостно узнать, что Тавий пришел в себя. Он только что проснулся.

Мы, не сговариваясь и не озираясь друг на друга, подскочили со своих мест и бросились наверх, бросая недоеденный ужин.

Какая чудесная новость!

В комнату мы влетели как раз в тот момент, когда Тавий ошарашено осматривал пристанище, в котором находился. Судя по ужасу на его лице, догадки относительно места пребывания, были не утешительными.

Мы сгребли друга в охапку, наперебой узнавая, как он себя чувствует, не болит ли у него чего, не голоден ли.

Тавий ни в чем не нуждался. Обнимая нас, он только говорил, что очень скучал.

Теперь все было хорошо.

Когда радость стала более стабильной, мы смогли сесть и проговорить случившееся.

Меня смущало, что все вокруг что-то да знали, но не считали нужным ставить меня в известность.

И если относительно мальчиков еще можно было найти оправдание, то Каин ничего не рассказывал волне намеренно.

Обсуждали только само сражение, как и что происходило, но мальчики не обсуждали, почему это произошло. Они не озвучивали причину.

Я плавно пыталась перевести тему к ледяным драконам, чтобы обзавестись хотя бы минимальной информацией. Но Вер мало, что знал. А Тавий вообще не считал тему интересной.

— Но ты же говорил, что это давно тянется, — мягко напомнила я, однако, не особо желая, чтобы было видно излишнее любопытство на сей счет.

— Да, давно, — согласился он. — Но это не мое дело. Пусть сам разбирается со своими проблемами.

Вот если бы он меня в свои проблемы не вмешивал, тогда бы меня это устроило. Разговор пришлось отложить, чтобы не вызвать лишних вопросов.

Вер очевидно сожалел, что вчера сказал лишнего. И даже не могу себе представить, как сожалел о сказанном Вером дядя. И как он будет выходить из ситуации?

Пока Тавий подробно рассказывал о своих ощущениях, мои мысли вертелись вокруг произошедших событий. Очевидно же, что происходит что-то странное.

Мы проговорили с Тавием до самой ночи, изредка подкрепляясь принесенной едой. Никто кроме прислуги нас не беспокоил, и мы, пользуясь случаем, перемыли косточки всем, кому могли.

Глаза начинали слипаться, и зевота то и дело перебивала наш разговор.

— Я у тебя останусь ночевать, — сообщила я Тавию, накрываясь одеялом. Лицо друга вытянулось, но он не стал меня одергивать правилами приличия. Кому они сейчас нужны?

Вер пристроился рядом, вытаскивая из-под моей головы одну из подушек.

— Одеяло, чур, не отбирать, — предупреждение звучало уже где-то во сне.

— И не претендую, — Вер помахал кончиком покрывала перед нами и блаженно опустил голову на подушку.

— Кровать ужасная, — пожаловался полуэльф, привлекая внимание к столбикам и балдахину.

— Не то слово, — согласились мы.

Тавий махнул рукой, и свечи в комнате погасли, погружая комнату в темноту.

Последняя мелькнувшая мысль: «Каин нас убьет».

6

Когда я проснулась, солнце еще не поднялось. Дом за ночь немного промерз, спущенные с кровати ноги тут же сковало холодом, и я немедленно вернула их обратно. В темноте едва угадывался профиль спящего друга. Он мерно посапывал, лежа почти на краю кровати со своей стороны. Вера в спальне не было.

Сладко потянувшись, решительно стянула с себя одеяло, нащупала большими пальцами ног сброшенные вчера домашние туфли и вынырнула из теплого плена. Одиноко светивший огонек помог сориентироваться в пространстве комнаты и не врезаться головой в косяк на выходе. В коридоре тоже была тишина, разве что огонь в канделябрах освещал пространство и слабо потрескивал. Я затушила светлячок и направилась в свою спальню, чтобы принять водные процедуры, стуча от холода зубами, и сменить одежду.

Часы на стене медленно тикали, показывая начало седьмого. Я улыбнулась смешному кружочку с точкой в центре, обозначавшей, цифру «семь». За все время пребывания в этом мире мне не раз приходилось удивляться. Тут многого не было из моего мира, но в моем мире было еще меньше всего, чем здесь.

Незнакомые цифры, буквы и правила построения предложения запомнились быстро, будто их нужно было всего лишь повторить, но не учить. Что повергло меня в сильное смятение и депрессию. В то время я еще мало понимала, что происходит, почти не отдавала отчет происходящим действиям и событиям в моей жизни. Но я так сильно боялась, что боялась даже бояться. А потом…потом переносить изменения стало много легче. Я интуитивно сжала подвеску. Сейчас она была холодная. Я давно заметила, что подвеска нагревается, когда мне становится грустно, одиноко, когда я начинала паниковать или злиться. Это было странно, и наводило на некоторые размышления. Бриллиант не мог нагреваться от тепла тела или от перемен настроения. Он мог нагреваться под воздействием магии, это мне было больше, чем понятно. Но что делал этот алмаз?

Размышления прервал стук в дверь — служанка. Услышала, что я проснулась и хотела предложить помощь.

— Нет, спасибо. Я уже собралась, — я окинула взглядом узкие штаны и свободную рубаху. На ноги я надела толстые шерстяные носки, из-за которых теперь не могла влезть в домашнюю обувь. Зато тепло. Служанка моего энтузиазма по поводу внешнего вида не разделяла, еще раз уточнив, не нужна ли помощь. — Я бы позавтракала, — созналась я, подходя к ней ближе. Та сделала шаг назад, соблюдая дистанцию.

— Завтрак будет через два часа, по распорядку, — сообщила девушка.

— Тогда вы свободны, — нарочно вежливая улыбка.

Есть хотелось жутко. И я без зазрения совести спустилась на первый этаж в поисках кухни. Точно помню, что это четвертая или пятая дверь. Или вторая? Неторопливо блуждала по комнатам, заглядывая и рассматривая их. Каждая была удивительной и неповторимой, если можно так сказать. Я уже не изумлялась необычному оформлению и сочетанию цветов, было просто любопытно, что же скрывает другая дверь. Наконец, искомое было найдено. По большой кухне, пестрящей разномастной плиткой от пола до потолка, носились двое мальчишек на подхвате, которыми командовала та самая гномиха. При моем появлении жизнь на кухне замерла. Все трое остановились с удивлением в глазах.

— Э, — я почувствовала, что сказать что-то надо. Но что именно, не знала. Три пары глаз хлопали в ответ. «Может быть, поздороваться, например» — просчитывала в мозгу варианты.

Да, вот, где не ждут женщин на кухне, так это в доме с обслугой.

— Госпожа заблудилось? — гаденько поинтересовалась гномиха. У меня упала челюсть. Она назвала меня «оно», да еще и язвительность не подумала убрать. Это чем я так провинилась, интересно?

И я, подчеркнуто учтиво, с упором на женский пол ответила:

— Я бы хотела перекусить. Это возможно?

— Нет, — отрубила гномиха, попутно жестами показывая мальчишкам, чтобы те не стояли столбом, а работали дальше. — Завтрак через два часа. Подождете.

Наверное, я за полтора года привыкла, что слуги общаются вежливо, робко, подобострастно и не смеют выказывать своего отношения к господам. Не то чтобы я была дворянкой или другого знатного происхождения, но хамства терпеть не могла.

— Ясно. — Под негодующий, полный яда, взгляд я прошла вперед, заглядывая в шкафчики и за двери кладовых. Мне удалось довольно быстро разыскать хлеб и вяленое мясо, сгрудив добычу на большой тарелке. Напоследок я захватила стакан и графин с водой. Уходя, боялась получить в затылок прощальное напутствие.

Гномиха как стояла на одном месте при моем появлении, так с него и не сдвинулась, сверкая злобными глазами.

Сдержать облегченного выдоха, оказавшись в коридоре, не смогла.

Мой путь лежал в библиотеку. Скоротать время с книжкой- что может быть лучше в этот утренний час, уже наполненный событиями.

Нужную комнату нашла со второй попытки, хоть вчера мне показывали ее расположение. Библиотека находилась рядом с каминной залой с одной стороны и с зимним садом — с другой. Высоченные стеллажи из темного дерева возвышались громадами над головой, битком набитые книгами. Между тремя стеллажами справа и слева стоял камин, на полке которого красовался корабль в прозрачной пузатой бутыли, две картины маслом с закатным солнцем в золоченых рамках и ветвистые подсвечники, больше напоминавшие оленьи рога, чем осветительное приспособление. Легким пассом я зажгла свечи в комнате, залив ее почти дневным светом. Глаза с непривычки заслезились.

Не мудрствуя лукаво, схватила первую книгу с полки с многообещающим названием: «Любовь г-жи А.» и упала на мягкую кушетку, пододвигая ближе тарелку с едой и графин с наполненным стаканом.

Госпожа А. была несчастной, ей не везло в любви, потому что она не была ни красивой, ни умной, ни образованной. Будучи из обычной среднестатистической семьи ей полагалось, как и всем девушкам в ее возрасте, выйти замуж и родить парочку детишек. Только молодые люди скользили взглядами мимо А., не замечали ее добропорядочности и доброй души. Близкие жалели ее, девушки-соседки злорадствовали и поддевали А., рассказывая о своих ухажерах. Бедняжка ночами лила горькие слезы, закусывая край подушки до неприятного скрипа на зубах. У А., по всем правилам жанра, была тайна. Она любила принца. Богатого, невероятно красивого и такого недосягаемого.

Часы отбили девять. Я подумала было сходить на завтрак, но книга так увлекла, что я поборола в себе это желание. Перевернулась на живот, подперла подбородок руками и снова углубилась в чтение.

Принц знать о ней ничего не знал, живя в свое удовольствие, чередуя военное обучение и светских женщин. К его ногам падала любая, а потом ползла за ним на коленях, умоляя подобрать. Принц был жалостлив и подбирал.

А., тем временем, совершенно отчаявшись, решила спрыгнуть с моста. В дождливую ночь она выскользнула ужом из дома и бросилась бежать к своей цели на другой конец маленького городка, в котором жила. Она долго бежала, вымокнув до последней нитки, и вот стоит на мосту. Стоит, держится за перила, пытаясь отдышаться и надышаться одновременно.

— Прыгну! — решила она, закидывая первую ногу на перила.

— Зря ты, девочка, — проскрипел старческий голос. — Любовь тебя ждет большая.

А. замерла в ожидании, боясь оглянуться и посмотреть на того, кто говорит ей это.

— Ты найдешь ее в бедняке. Но не унывай, его бедность принесет тебе богатство.

А. тогда не спрыгнула с моста, поверив старой женщине. Под утро она вернулась домой, окрыленная.

Дни проходили за днями. А. расцветала от предстоящей встречи, внутреннее сияние придавало ей такой ореол очарования и прелести, что прохожие оборачивались ей вслед, восхищаясь. Они называли это харизмой. А она ждала его, своего бедняка.

Однажды вечером госпожа А., задержавшись в читальном зале, куда с недавних пор начала ходить, бежала домой, но путь ей преградило лежащее тело прямо на пороге. Девушка склонилась над мужчиной, он был оборван и дико избит, остатки его одежды были перепачканы сырой глиной. И тогда она поняла, вот он, кого предсказала ей старуха. Кликнув мать, они вдвоем перетащили мужчину в дом, где принялись отмывать и обрабатывать его раны. Лицо бедняка было изувечено синяками и опухлостями, длинные волосы спутаны. А. не отходила от него ни на шаг. Кормила с ложечки, меняла одежду, делала массаж, читала книги. Неделю бедняк приходил в себя. Он был угрюм и молчалив, чем приводил девушку в трепет.

И тут бедняк засобирался. Он проникся добротой девушки и пообещал навещать ее время от времени. Еще он обещал отблагодарить ее, но А. отмахнулась. Чем ее может отблагодарить бедняк? Разве что, любить ее?

Бедняк уехал. А. осталась ждать.

Через месяц во двор их старого перекошенного домика въехал королевский картеж, из кареты вышел принц.

— Я хочу видеть госпожу А., - величественно крикнул принц.

А. выбежала во двор и приклонилась пред принцем, пряча глаза. Что нужно здесь его высочеству?

— А., разве ты не узнаешь меня? — спросил шепотом принц, подойдя к ней близко-близко.

А. смотрела на ухоженного красавца, ее сердце выпрыгивало из груди, но о чем он говорит? Конечно, она узнала его.

— Да, Ваше величество. Вы принц, — глубже поклонилась А.

— Ну же! — еще раз обратился к ней принц. А. осмелилась поднять глаза на мужчину. Перед ней стояла ее мечта, ту, которую она лелеяла. Но не ее любимый бедняк, которого она ждала.

— Ваше Величество? — испугалась она.

Принц уехал. Ранин младший уехал со двора девушки, которая приютила его месяц назад после того, как предатели совершили покушение. Уехал в очень расстроенных чувствах, не понимая, как она могла не узнать его. Неделю он думал над тем, что произошло, и придумал переодеться бедняком, выпачкать волосы и отправиться к ней.

А. была счастлива. Ее бедняк вернулся. А Ранин был обескуражен. Как она могла не узнать его тогда?

На следующий день во двор А. приехал посыльный с приглашением на бал во дворце. Это было так удивительно, что А. не могла говорить несколько часов, ходя из угла в угол в своей маленькой комнатушке. У нее почти не было платьев, и ей пришлось занять денег, чтобы купить что-то подходящее. На балу принц снова уделял ей внимание, и она начинала его бояться. Но ей удавалось маскировать страх гордостью. А. снова не узнала Ранина в царской одежде.

Бал закончился, гости двора разъехались по домам. Принц погрузился в думы. У него было много женщин, и всем им нужны были его деньги, власть, статус. А. же это не интересовало. Она была не дурна собой, в ней было что-то особенное, что завораживало его. Может быть, мечтательный, полный надежд светящийся взгляд? Чистая улыбка? Он не видел ее недостатков во внешности, как не видели теперь и те, кто видел их раньше. Ожидание любви переродило А., украсило ее.

Утром бедняк снова появился в доме у А. Он держал ее за руки и говорил, что завтра он придет за ней. Завтра ровно в десять. А. кивала, она была счастлива.

В десять утра следующего дня во двор госпожи А. въехал королевский картеж.

Я улыбнулась. История банальна и избита, но как же чудесно верить в такие красивые концы.

Перевернула страницу. Эпилог. Читая его, улыбка сползала с лица.

Старуха на мосту оказалась матерью принца, которой надоели сумасбродства сына. И она решила с помощью девушки решить эту проблему. Пообещав любовь с бедняком, который принесет ей богатство, она подстроила нападение на сына.

Это что же получается? Девушка могла и не выбрать бедняка, если бы ей не посулили счастье, а так бы и страдала по своему принцу. Она могла не выхаживать его. И он бы, познакомившись с ней обычным способом, считал бы ее одной из тех, кому нужно его положение?

Я, разочарованная, запихнула книгу обратно на полку. Злой автор, все разрушил!

Часы на стене показывали десять минут второго. Уже десять минут как начался обед.

Подхватив пустую тарелку, графин и стакан, я отправилась в столовую.

Тавий тоже не спешил к обеду, мы с ним столкнулись у лестницы, он прихрамывал. Вчера я этого совсем не заметила. Друг тепло улыбнулся и предложил свою помощь, забрав посуду.

— Как ты себя чувствуешь? Нога болит?

— Все отлично. Еще немного поспал, пока Вер и Каин тренировались, — Тавию не нравилось, что о нем волнуются. Обычно заботиться и тревожиться входило в его обязанности. А потому он быстро уходил от темы, предварительно вежливо ответив на вопросы. — Ты задержалась в библиотеке, книги у Угима лучше, чем у Шарля?

— Не изучала так глубоко, — я решила скрыть факт чтения женских романов. — Интересно, а меня на тренировку не позвали.

Друг пожал плечами, мол, не принимай близко, и мы как раз вошли в столовую. Все уже собрались, две слуги подавали блюда. Гномихи не было видно. Я хотела было спросить у Угима о нехарактерном поведении персонала, но вовремя прикусила язык, не мое это дело. Тавий сгрузил ношу на край стола.

Обстановка была, как обычно, теплая. Темный эльф весело шутил и рассказывал забавные истории про своих клиентов. Мы до коликов смеялись, представляя в красках сцены.

— Я думаю, что завтра утром нам можно двигаться дальше, — сказал Каин, когда сменили блюда с первого на второе. Дурманящий аромат свиных ребрышек разлился по комнате.

Отчего-то Угим многозначительно посмотрел на дядю, но тот не отреагировал.

Неприятное чувство непонимания крепло с каждым днем и сжирало изнутри недоверием, подозрительностью. Да, темный эльф друг дяди, но я же участник процесса, мне тоже положено знать, что происходит. Разве нет?

Хозяин дома в честь торжественного обеда откупорил бутылку, по его словам, отменного вина и теперь потирал руки от предвкушения.

— Наливаю? — кокетливо подмигнул мне Угим.

— Да, — кивнула я.

— Нет, — перебил Каин.

Угим заливисто расхохотался, гладя себя по животу. Слезы тут же выступили на его глазах.

— Чего это? — растерялась я.

Дядя до объяснений не опустился, чем развеселил темного эльфа еще сильнее.

Я кивнула на бокал, с подтекстом, что не будем слушать этого зануду, но Угим покачал головой.

— Тебе, малышка, может и сойдет с рук, а мне потом достанется.

Я пригорюнилась. Запивать мясо сиропом — высший пилотаж.

Исподлобья я смотрела на Каина. По его лицу нельзя было понять о чем, он думает. С равной долей вероятности он мог размышлять как об остывшем чае, так и нападении ледяных драконов. Плечи передернулись от воспоминаний.

Вот нас угораздило попасть в эту историю. И, если возвращаться к событиям, интересно, чем отличаются полукровки драконов от чистокровных?

Вилка неприятно заскрежетала на зубах, привлекая внимание.

— Простите, в облаках витаю, — беззаботно улыбнулась я. Мужчины вернулись к своим делам, только Каин дольше положенного задержался на моем лице, разглядывая истинные причины задумчивости. Не сомневаюсь, он их нашел.

Вы всегда видите больше других, правда?

Я помотала головой, отгоняя ненужную нежность и жалость. Как можно его жалеть? Такого взрослого, сильного, мудрого. Это я жалкая, маленькая глупая девочка.

Он называет меня «девочкой». Девочка и есть, не смотря на двадцать шесть и приемлемый багаж опыта за спиной. Никогда бы не подумала, что стану кисейной барышней, которая не в состоянии вымолвить слова против.

Неожиданно для самой себя снова на него разозлилась. За «девочку», за опеку, за недомолвки, за свою влюбленность в него.

Влюбленность. Я все-таки смогла признаться, что за чувство в душе колышется каждый раз при мысли о мужчине, при каждом его визите, при любом взгляде. Когда мое сердце ускакивает в пятки, желудок делает головокружительные кульбиты, и на лице появляется блаженная улыбка дурочки.

Хорошее настроение исчезло, и как бы ни старался Угим, как бы ни стрелял вопросительными взглядам Вер, я не смогла вернуть улыбку на место.

Закончив обед, поблагодарила за пищу и поднялась в свою комнату. Забралась с ногами в постель. Прикрыла глаза и снова задумалась.

Веста, Веста. Кто же ты? Где же ты?

Промучившись над незаданными вопросами и неполученными ответами, похоже, задремала, и когда открыла глаза, за окном уже стемнело.

Я привела себя в порядок и пошла искать ребят, чтобы придумать совместное времяпрепровождение. Но отведенные им комнаты пустовали, и мне ничего не оставалось кроме как спуститься снова в библиотеку.

Не то, чтобы мне было скучно одной, за время дружбы с мальчиками я привыкла, что они не могут быть всегда рядом. У них есть дела, свои планы, даже тут, в незнакомом городе, населенном уголовными составляющими. Но иногда, особенно в моменты девичьей грусти, хотелось быть вместе с близкими.

Я устроилась на мягком подоконнике с подушками, взяв книгу по истории.

В комнате жарко полыхал камин, и тени причудливо выгибались на противоположной стене, не иначе как, по везению, не украшенной гобеленом.

Улицы города преступников завалило на добрый метр самым чистым светящимся снегом, сияющим, словно в раю.

Дверь в библиотеку широко распахнулась, и вошел Угим, который явно, не ожидал застать здесь кого-то.

— Чудо мое, ты опять в одиночестве! Раз такое дело, составлю тебе компанию.

Я была совсем не против, тем более, что темный эльф сел за письменный стол и углубился в бумаги, которые извлек из ящика.

А книга по истории унесла меня в увлекательный омут событий и дат, которые хоть и сложно усвоить, но понимание и примерная очередность в памяти остаются.

Спустя какое-то время взгляд внимательных глаз заставил отвлечься. Угим рассматривал меня исподлобья и молчал. Я хотела было игнорировать, но желтые глаза сверлили и мешали сосредоточиться.

— Почему Вы так смотрите? — пристальное внимание неожиданно ставшего серьезным темного эльфа смущало.

— Пытаюсь увидеть. — На его лице не скользила улыбка. Он был очень задумчив, что испугало больше, чем когда-то гнев Каина.

— И видите?

— Не больше, чем дозволено видеть. — Он отвечал сухо, ровно, из эмоций пустота и сожаление.

Я опустила глаза и уткнулась в книгу, страницы которой тускло освещал подсвечник. Это невыносимо — ждать. Но темный эльф молчал, более не задавая вопросов.

Утром следующего дня Каин организовал побудку еще затемно, и сейчас мы сонные стояли за воротами гудящего города, прощаясь. Я смотрела на темного эльфа, крепко обнимающего младшего дракона, нашептывающего тому что-то на ухо. Он был как всегда весел, бодр и залихватски настроен. «Каждый из нас найдет, что скрыть в своей душе», — грустно подумалось мне, вспоминая недавнее поведение Угима в библиотеке.

Сейчас Вер улыбался Угиму и не выпускал большую ладонь из прощального рукопожатия, да тот и не пытался вырваться. В плотно спеленавшей город зимней краске, он казался таким естественным. Высокий, статный, с несильно отросшими темными волосами, тонкими чертами лица и печальными глазами, не смотря на царящую атмосферу веселья. Словно зима была родной порой, в ней он казался величественным принцем, повелевающим ледяной стихией, она ему шла.

Наконец, очередь объятий дошла до женской части компании, и Угим, робко, совсем по-мальчишески, обхватил меня за талию, неловко прижимая к плечу.

— Боги, какая же ты маленькая, — на фоне накаченного мужчины я и правда потерялась. — Береги их, девочка.

— Обещаю, — отпустила массивную шею эльфа и качнулась назад.

Как можно было пообещать то, что не в силах сдержать даже в теории? Когда-нибудь безотказность заведет меня куда не надо.

Летели уже довольно давно, более трех часов назад проглоченный обед стоял комом нелюбимой перловки в горле. Хотелось пить. И нормально поесть. Но капризы — непозволительная роскошь, тем более что путь был не из легких.

Драконы рвали стылый воздух мощными крыльями, ветер хлестал в лицо осколками, но они стоически сопротивлялись непогоде и держали курс. Я приникла всем телом к Каину, стараясь спрятаться от метели, прорывавшейся даже через барьер.

Вчера вечером за ужином стало известно, что в Альсию мы доберемся через три-четыре дня лета, и внутри все сжималось от предвкушения.

Я познакомлюсь с родителями Вера, с братом Каина, со всей их семьей. Впервые побываю в городе степных драконов и, может быть даже, схожу на ярмарку!

Начало харусно (третий месяц зимы), скоро по календарю Ромала наступит Новый год, на улицах пройдут гулянья. Люди, если судить, по обычаям Человечьего княжества, вырядятся в добрых существ, которые должны им помогать в будущем году, откупорят бутыли с хмельным, разукрасят дома гирляндами из ткани, развесят яркие светильники, разноцветные лампады. У каждого жилища будут стоять вазы с угощениями, их сможет взять любой прохожий.

Я зажмурилась, когда особо сильный порыв ветра хлестнул снегом в лицо.

Второй новый год в волшебном мире, на Ромале. Как много успело произойти здесь, и как много я не успела сделать там, где родилась.

Не познала вкуса любви, сжимающего грудь кольцом чувства разделенности и желания. Ни от одного поцелуя меня не бросало в дрожь. Возможно, поэтому Ромал столь быстро проник в сердце? Он дал за малый срок гораздо больше, нежели могло произойти в суетной Москве. Да, я потеряла друзей, самых родных людей. И по сей день тоскую по ним, иногда мучительно.

Но судьба подарила возможность встретиться с Вером и Тавием. Младший дракон и полуэльф. Самые замечательные существа, такие разные, но такие любимые. Смешные, сердитые, разозленные, разочарованные, озаренные — я видела их разными, я любила их любыми, лишь бы были рядом, дарили улыбки и дружеские объятия.

Они не были обязаны водить дружбу с «эмигранткой» и помогать адаптироваться. Мальчикам ничто не мешало дать понять, что происходящее их не касается и отойти в сторону. Они могли не навещать дом Графа, не приглашать девушку-обузу практиковаться вместе в магии и стихиях. Но войдя в мою жизнь, они отчего-то приняли решение не уходить.

Более всего я опасалась, что однажды Вер не сможет терпеть неразделенные чувства и захочет отстраниться. И уйдет. Как я смогу без него? Дракон всегда крепко держал меня за руку и часто говорил: «Ты только не бойся», почему-то принимая задумчивость за страх. И от его голоса становилось теплее и легче. Плечо младшего дракона всегда было рядом и рука открыта.

Я малодушно не давала ему определенности, чтобы не потерять.

И Вер прекрасно осознавал это.

«О чем ты думаешь?» — вопрос дяди застал врасплох, и я удивленно вскинулась на его спине.

Мышцы крыльев мерно ходили туда-сюда, замирали, снова приходили в движение. Такое спокойствие, да, именно, небо дарило спокойствие, умиротворение.

Почему бы и нет? Я могу поделиться некоторыми мыслями, не вдаваясь в детали.

«Я думала о том, что дал мне этот мир» — наросты были такие холодные, что я ощущала их даже через плотные варежки. Чешуя дракона искрилась на неярком солнце, закрытом серыми облаками, переливалась и походила на кольчугу.

Дракон либо ждал пояснений, либо не хотел далее продолжать разговор. У меня тоже не возникало желания выворачивать душу наизнанку. И мы молчали.

Я задремала на какое-то время, а когда открыла глаза, была удивлена резкой переменой природы.

Леса казались выше и острее, врезаясь в небо темно-синими хвойными деревьями. Им было тысячи и тысячи лет. Крупные птицы пролетали под нами, развернув метровые крылья, скалив тупоносые морды на большой голове. И горы.

Дыхание сбилось от великолепного вида гор, верхушки которых прятались за высокими облаками. Воздух стал слаще, и дурманил голову.

Через пару часов, когда начало смеркаться, мы спустились к лесу, кружа над верхушками исполинских древних деревьев. Драконы искали место для посадки и ночлега. Задача оказалась не из легких, место выбрали лишь когда стемнело окончательно.

Натаскав кучу веток и разложив спальники, все устроились у костра. Дядя готовил цапнутую в дороге птицу, одну из тех, что кружила под нами, а Вер варил макароны. Вообще-то, тут они назывались «мучными палочками», но я наотрез отказывалась употреблять это словосочетание.

Один из спокойных вечеров. Я тяжело вздохнула. Странная тут жизнь у меня, как выяснилось. Неделя в пути, а уже столько приключений на голову, к которым я совершенно не была готова.

— Саша, — окликнул дядя.

— Я.

— Ты давно упражнялась в боевой магии?

— Смеетесь? — я тут же вспомнила мнимого торговца. Этого более, чем достаточно на ближайшие пару лет.

— Тебе нужно больше упражняться с огнем, он самый действенный в обороне. Тут в паре шагов полянка, иди, потренируйся.

Я хотела возразить, что устала, голодна и банально нет желания, но вовремя вспомнила, что ученье-свет, и вообще надо бы пар выпустить. Чем же плохо поупражняться?

Полянка действительно была близко, но нашла я ее только благодаря пяти светлячкам, зависшим над головой. Выпустив в воздух еще с десяток, развесила их кругом над поляной. Теперь освещения было достаточно, чтобы тренироваться.

Я покрутила запястья, разминая их. Потоки силы легко скользили разноцветными лентами с тонкой прозрачной текстурой. Для начала выставила защитный купол, чтобы не опалить деревья и создала легкий морок врага, с которым намеревалась провести спарринг. Нападал он слабенько, но это было прямо пропорционально тому, что я умела сама. Понимая, что такая тренировка пользы приносит мало, я вяло крутилась по поляне, стараясь уничтожить противника. Конечно, уничтожить его без соответствующего заклинания было невозможно, но он всякий раз подергивался, когда огонь облизывал ему голову, сотканную из тумана.

Я не услышала приближающихся шагов и испугалась, когда сзади появился Вер.

— Тренировка твоя никуда не годится, — сразу приступил к критике друг. — Такого ленивого врага еще поискать надо.

Я не стала обижаться на конструктивную критику и приглашающим жестом попросила Вера присоединиться.

И он присоединился. Немедля налетев, подобно урагану. Весь его силуэт смазался в темноте от быстрых скользящих движений. Я даже не смогла уловить момент, когда он мягким быстрым шагом направился ко мне, выставляя вперед руки с боевым заклинанием наготове. Он раз за разом до жужжания установленной купольной защиты разбивал заклинания о нее, вынуждая обороняться, но не давая и секунды прийти в себя, чтобы сотворить ответное заклинание.

Со злым рыком в последнюю секунду мне удалось увернуться от удара и проскользнуть под рукой друга.

— Продолжай, — разрешил младший дракон, наблюдая за нехитрыми манипуляциями.

Фантом не стал дожидаться первого шага и напал самостоятельно, подпитанный магией Вера. Стремительно нагнувшись, он полетел атаковать, с сотканным из тумана мечом.

Я с визгом отскочила от него и заметалась по поляне.

— Саша, это враг. Ты себя как ведешь? — ироничный тон дракона разозлил. Я прямо вот каждый день врагов приструниваю, ага.

Фантом что-то делал, но его движения были нечеткими. И до тех пор, пока облако из тумана не подплыло ближе, я и подумать не могла, что это какое-то боевое заклинание. Силы у него практически не было, и вместо того, чтобы опалить огнем, меня обдало душным теплом.

— Саша, тебя только что зажарили заживо, — констатировал Вер.

— Иди ты, — злобно отозвалась я, вставая в боевую стойку.

Да ну, это как-то не серьезно, драться с тенью. Я не чувствую никакой опасности, мои инстинкты спят и не желают защищаться.

За последующие пять минут тень разрубила меня два раза по вертикали и два раза по горизонтали, еще три раза спалила и один раз дала под зад пинок. Что было в высшей степени оскорбительно.

Я запыхалась. Потому что бегала. И посмеивалась над собой. Вер же ничего смешного не находил и стоял с серьезнейшим выражением лица, явно порицая легкомысленное поведение.

— Это ты так обороняться собралась? — высокомерно поинтересовался подошедший Каин, вскидывая бровь.

— Да ну что вы привязались все! — надулась я и развернулась, чтобы уйти.

— Куда собралась? — полюбопытствовал старший дракон.

— Спать! — грозно ответила я и припечаталась лбом о невидимую преграду. — Что за черный?!

— Тридцать минут и можешь быть свободна.

Я медленно обернулась на этих двоих с недобрым выражением глаз, сверля каждого по отдельности.

— Да? — протянула я вопросительно, давая шанс одуматься драконам.

Вместо ответа в меня полетело легкое заклинание, заставившее отступить на пару шагов. Если бы Каин вложил чуть больше силы, я бы красиво оторвалась от земли и пролетела парочку метров в свободном полете.

Тренировка всегда подразумевала под собой слабое действие силы, именно поэтому на способности устанавливался ограничитель, не позволяющий травмировать оппонента. Интересно, какой ограничитель у Каина? Кроме того, тело облачали в энергетические щиты-купола, которые могли выдерживать давление стихий.

Я отвлекалась и пропустила еще один удар, по телу пробежался слабый электрический разряд, заставив зашипеть не столько от боли, сколько от неожиданности.

Ах так? Ну ладно.

Я попеременно выпускала огонь то с одной ладони, то с другой, красноречиво метая его в стоящего напротив дракона. Это не причиняло ему никакого вреда, он успевал на подлете ловить огненные шары, «отвешивать» в сторону, а затем, подкопив их с десяток, вероломно отправил обратно. А вот я с ними справиться уже не могла, будучи занятой атакой. К тому же пропустила приближение «врага».

— Защищайся, — прошипел Каин над ухом, ловя меня в капкан своих мышц, крест-накрест перехватывая руки, когда я вздумала сопротивляться. Жар бросился в лицо от слишком близкого расстояния и я, оказавшись в ловушке эмоций, истерично выпустила ветер, сумевший не только оттолкнуть дракона, но и опрокинуть на белый снег. Ловко развернувшись, призвала силу земли. Корни ближайших деревьев пробрались сквозь землю и снежный настил и потянулись к кистям рук дракона, но тот усмирил их одним взглядом.

— Эй, нечестно! — взвыла я. — Почти выиграла!

— Хорошо, на сегодня достаточно, — улыбнулся Каин.

Подозреваю, что старший дракон просто решил не расстраивать мнимую победительницу и прекратил тренировку. Я и так прекрасно понимала, что он много сильнее, и мне никогда с ним не сравниться. Будь хоть трижды вундеркиндом, имеющим таланты к стихийной магии. Но менее обидно от этого не становилось. Зачем было ловить и шипеть? Я защищалась. Как умела, так и защищалась.

И, по-моему, кощунственно заставлять тренироваться после того, что произошло. После нападения наемника и ледяных драконов. Не легче ли оставить несчастную в покое, чтобы тихо пришла в себя?

Дракон подскочил с земли, отряхивая одежду.

— Каждый день будешь тренироваться, и дело пойдет в гору, — высказал он слова поддержки. Я только ссутулила плечи и поплелась к костру.

Каждый день такого унижения не вынесу. Пусть сам тренируется.

— Саш, — окликнул меня Вер, но я не обернулась.

Учителя нашлись.

Тавий сидел у костра и жевал кусок птицы, запивая травяным чаем. Подло проигнорировала его волнующийся взгляд и, подхватив спальник, унесла его в палатку. Есть не хотелось, хотя еще час назад я бы проглотила слона целиком и не заметила.

Да, тренироваться необходимо. Да, мне нужно уметь постоять за себя.

Но тренироваться с Вером наедине — это регулярный риск признаний, а я стараюсь их избегать всеми силами. Тренироваться с Каином, да у меня сердце в желудок падает от одного его взгляда. Одновременно защищать душу и тело не способна, меня на это не хватит.

Хотелось прижать колени к груди, но узкий спальник не позволял вольготно извернуться.

— Так и заснешь? — Тавий тихо пробрался в мой отсек палатки, шурша молнией.

Я вопросительно смотрела на друга, не понимая, чего он хочет.

— Ты же девушка, — мягко пожурил полуэльф и медленно провел рукой надо мной. Да, по бытовым заклинаниям он спец.

— Спасибо, — прошептала я, стыдясь грубости, с которой отнеслась к Тавию. Он же, не смотря на ни на что, помнил, что одежду и голову нужно держать в чистоте. Особенно после тренировки.

— Пожалуйста. Добрых снов. И не злись, они же из добрых побуждений. — Он тепло улыбался, развеивая недобрые размышления.

— Тавий, ты самый лучший, — честно заверила друга, уже ускользая в сны.

Стоявший напротив мужчина держал себя в кольце рук, отгораживаясь от внешнего мира и от нее. Его лицо надменно и не выражает ничего кроме самовлюбленности. Каменная маска с иронично поднятой бровью.

Напротив него стоит женщина в белом, как снег, платье с длинными, спадающими на пол рукавами. Она не видит ничего вокруг, глаза застилают слезы.

— Уходи, — жестоко бросает он, отворачиваясь к окну и скрывая отображение своей души.

Она не понимает, до крайности сознания не понимает, в чем дело. Ей хочется только одного: упасть перед ним на колени, обнять его и умолять…умолять не прогонять.

— Я не верю, — почти не слышно шепчет она в пустоту. Гордость не позволяет осесть на пол у его ног, и она всеми силами сдерживает себя. Слезы и без того большая роскошь для унижения.

— Уходи, — повторяет он, не оборачиваясь. Ее и без того хорошо видно в отражении окна, за которым давно стемнело.

Уголки ее гуд опускаются, дрожат, и она с усилием сдерживается, чтобы не зарыдать в голос.

Как он может так говорить. Откуда он берет в себе силы сказать ей это?

Женщина покачнулась на месте, разворачиваясь к двери.

— Я не смогу уйти, — слезы душат, и она говорит очень тихо, но он ее слышит. — Я стану твоей безмолвной тенью.

7

Утром я проснулась раньше всех только потому, что была жутко голодна. Тщетно порыскав в остатках еды, с ужасом поняла, что мужчины ни разу обо мне не подумали и не оставили даже маленького кусочка от вчерашней птицы.

Костер, трещавший всю ночь напролет, и не думал тухнуть, облизывая морозный воздух темным пламенем. Как интересно, Каин это делает?

Оглядела спящий зимний лес. В предрассветной темноте все дышало покоем и тишиной, завораживая первозданной силой природы.

Я не то, чтобы очень любила зиму, но она давала ощущения покоя и душевности, а это мне нравилось.

Немного помедитировав на огонь, мне пришло в голову накормить спящих пока мужчин. Обычно с полевой кухней они управлялись без женского участия, что не то чтобы задевало и расстраивало, но щемило совесть. Я начала выискивать в небе птиц, достойных употребления. Птиц не было. То ли они не летали так рано, то ли просто тут не летали. Пройдя немного вперед и обогнув вчерашнюю полянку, навеявшую неприятные воспоминания, которые было решено оставить в прошлом, двинулась дальше. Не птица, так кролик, не кролик, так еще что-нибудь съедобное.

Проплутав порядка получаса, приняла решение вернуться на место нашей стоянки ни с чем. Кашей обойдутся.

В своих поисках я твердо держала курс прямо, чтобы потом уверенно вернуться к лагерю, и не заблудиться по дороге. Но пройдя двадцать минут пешком, меня начал пробирать страх.

Поваленного дерева, занесенного снегом, с вывороченным корневищем я не проходила точно. Как не проходила трех пеньков и виднеющейся березовой рощи.

Паника резко подскочила к самой груди и откатила к ногам, парализуя. Меня прошиб пот. Резко озираясь по сторонам, искала хоть что-то знакомое и не находила. Но как? Как я могла заблудиться, идя прямо?!

Я старалась сконцентрироваться, но дыхание сбивалось от ужаса быть потерянной.

Невдалеке показалось какое-то смазанное движение, и я прищурилась, чтобы рассмотреть получше. Что-то снова проскользнуло меж деревьями и исчезло.

Липкий страх обнял сердце, безумно стучавшее в груди.

Секунда и передо мной стоит белый гигантский волк. Стоит и смотрит в упор. Я не смела шелохнуться.

Нашла, называется, завтрак.

Что там нужно делать, когда встречаешь волка? Не двигаться, не пытаться убежать? Я была готова орать от ужаса, переполнявшего сознание и раскачивающего нервы. И тут волк медленно двинулся, но не ко мне, а параллельно. Сделал пару легких шагов и снова остановился, разглядывая меня.

Ну же, уходи. Уходи, белый.

Снова сделал пару шагов и остановился.

Долгую минуту мы смотрели друг на друга. Я молилась всем богам, которых знала, он выжидал.

Не уверена, был ли это настоящий лесной волк или кто-то еще. Ведь, наверное, волки не бывают таких больших размеров?

Хищник сделал шаг навстречу, и у меня все опустилось. Теперь конец.

Он шел медленно и вальяжно.

Нельзя бежать, нельзя бежать, вторил внутренний голос, удерживая от поспешных ходов. Но когда волк почти приблизился, страх саданул по нервам и я, что есть силы, крутанулась в обратную сторону и побежала. Донесся злобный рык, и в следующее мгновение волк перемахнул через меня, преграждая путь. Нас разделял метр свободного пространства. Он с непониманием, с какой-то обидой во взгляде смотрел в мои глаза.

Опустив голову, зверь медленно подошел, аккуратно уцепился зубами за край куртки и повел меня обратно.

Всю дорогу я не дышала, только смотрела на жуткие пожелтевшие зубы хищника, трепетно держащие меня за одежду и ведущие вперед.

Я понимала, что по каким-то необъяснимым причинам волк нападать не будет, но терялась в догадках.

В голове всплыло недавнее посещение маленькой деревушки, где мы ночевали у Твии с ее детишками. Тогда Вер с Тавием рассказывали о разумных волках. Быть может, этот волк разумный? Но говорили, что они едят людей. Иногда. Я переместила взгляд с зубов на глаза волка. Они были черными, большими и…действительно разумными, тоскливыми, смотрящими с опаской и надеждой. Глаза волка подбадривали меня, и я неловко улыбнулась ему. Белый выпустил из челюстей куртку, и я остановилась, не понимая, что это значит. Но, судя по всему, он просто решил, что меня можно больше не вести на поводу. Он чуть пробежал вперед и кивнул головой, мол, давай же, пойдем.

И я пошла.

— Саша!

— Саша!

Голоса были так далеко, но я их слышала. Радость начала отогревать сердце. Нашлась.

Волк замедлил шаг и остановился. Он очевидно не собирался знакомиться с кем-то еще.

— Спасибо тебе, хороший, — я не рискнула подойти к нему близко. — Без тебя я бы тут и сгинула.

Волк кивнул, принимая благодарность, и побежал обратно, напоследок, будто невзначай, мазанув меня холодным черным носом по замерзшей руке. Рукавицы были неосмотрительно забыты.

Я вновь услышала голоса и побежала на них.

— Я тут! — закричала я, на что хватало легких.

Первым увидела Тавия и бросилась к нему на шею, обнимая.

— Дура сумасшедшая! — зло прорычал друг. — Час уже тебя ищем.

Он отцепил меня от себя, удерживая за плечи.

— Я не знаю, как так вышло, — начала оправдываться я. — Я шла прямо и только прямо. Честно, Тавий.

— Нашел! — прокричал он, отклоняясь вбок.

Через пятнадцать секунд появился Вер, а следом Каин.

Вер тяжело дышал, опираясь руками на колени.

— Цела? — только и спросил он. Я кивнула.

Каин ничего не сказал, но в глазах читался приговор, недавно озвученный Тавием. Мы в молчании пошли вперед. За спинами мальчишек висели сумки, свою я нашла на плече у Каина. Значит, сразу собрались.

— Давайте сумку, — я подошла к Каину и потянула за лямку рюкзака. — Спасибо, что понесли ее.

Каин тяжело вздохнул.

— Что ж тебя вечно куда-то тянет? Ты можешь спокойно посидеть на месте?

— Могу, — неуверенно ответила я. Что значит «вечно»?

— А что ж не сидится?

Я пожала плечами. Отчитываться перед старшим драконом было мучением, самой страшной карой. Я боялась его мнения, боялась того, что он будет осуждать меня, боялась, что посчитает глупой.

— Я хотела найти какую-нибудь зверушку на завтрак. И шла всегда прямо. Честное слово! Я шла-шла, но дичи не было, и я повернула назад. А спустя какое-то время поняла, что дорога не та. Там было поваленное дерево и пеньки, а их я не проходила. А потом, — я запнулась. Стоит ли ему говорить о волке? Как он это воспримет?

— Что потом? — я услышала в его голосе волнение. Едва уловимое, почти неощутимое, но одна нотка просквозила в интонации.

— Ко мне вышел волк. Белый такой, — я наблюдала за реакцией Каина, но его лицо ничего не выражало. — Он меня привел к вам.

— Испугалась?

— Очень. Очень сильно, — от переизбытка эмоций я повторилась, передергивая плечами от воспоминания первых минут поединка взглядов.

— Ты попала в преломление пространства. Знаешь что это?

— Я читала об этом. Это когда в одной точке происходит разрыв одного пространства и образуется плавный переход в другое пространство.

— Да. Такое бывает и со временем. Это будет временной перелом. Его почти нигде не встретишь, но редко случается. Самое страшное, что в преломленном временном пространстве можно оказаться как в будущем, так и в прошлом.

— Ясно, — кивнула я. — А что насчет волка?

Дракон чуть нахмурился.

— Это нормально?

— Саш, это не рядовой случай, врать не буду. И рекомендую никому об этом не говорить. И Веру с Тавием тоже.

— Почему?

— Потому что.

— Это ответ? — рассердилась я. Да сколько же недомолвок еще будет?

— Это ответ.

— Ладно, — сдалась я, понимая, что спор никуда не приведет. — Но мне Вы скажите, почему волк меня проводил и не попытался съесть?

— Это был разумный волк.

— Как в той деревне? — перебила я дядю.

— В той деревне не было волков, — мягко напомнил Каин, глядя мне в глаза. В голове неприятно зашумело, и я на пару секунд зажмурилась.

— Тогда мне мальчики рассказывали про них, — я с усилием потерла виски. Надо меньше нервничать. — И они сказали, что волки могут питаться людьми.

— Могут, — согласно кивнул он. — А могут и не питаться. Вероятно, ты ему понравилась, и он захотел помочь. Такое тоже встречается. Но, повторюсь, это не рядовой случай и не стоит об этом распространяться.

— Не буду, — согласилась я, обдумывая слова дяди. Неужели так просто, я ему понравилась, и он решил помочь? Хотя, любой бы человек поступил аналогично. А если волк разумный, значит и ему не чуждо доброе отношение.

Я замолчала и продолжала идти, чуть отстав от дяди. Сзади шли мальчишки и обсуждали поселение, в которое мы должны были попасть через час ходьбы.

«А что же мы не переночевали в этом близком поселении?» — рассеяно думала я, ступая след в след за дядей.

Снег тут не был высоким, но все-таки нога нет-нет да проваливалась до голени. И к штанине тут же приставал влажный снег, чтобы потом растаять и доставить кучу неприятных ощущений.

— Что за поселение? — я притормозила и подождала ребят, чтобы подробнее расспросить о населенном пункте.

Оказалось, что в поселении живут в основном отшельники. Люди покидали свои дома и уходили жить сюда, в Лавосское село. На добровольных началах они помогали крестьянам из соседних сел и деревень вспахивать землю, собирать урожай, строить дома. Но по большей части, редко кто из них выходил из своего убежища. Они почти не общались друг с другом, некоторые никогда не видели своих соседей.

— И зачем нам туда? — я удивленно вскинула брови, ища смысл.

— Мой друг серьезно болен. Нужно заехать, — проговорил недалеко идущий Каин.

Мальчишки встрепенулись. Видимо, им до сих пор не была доведена причина изменения маршрута.

— Утром я получил весточку от Сафия. Счастье, что мы оказались неподалеку.

У меня ссутулились плечи под давлением стыда. Вряд ли бы этот Сафий побеспокоил Каина с обычной простудой, а тут еще я со своим преломлением пространства. Час времени потерян точно. Я виновато посмотрела на Каина, но он шел ко мне спиной и не видел угрызений совести.

Вер с Тавием смущенно замолкли. Они с таким энтузиазмом обсуждали отшельников, что не удосужились поинтересоваться, чего ради мы туда идем.

Пока я блуждала по воспоминаниям, связанным с волком, и пыталась понять его поведение, мы начали подходить к высоким деревянным стенам поселения. Забор был не по-аскетски хорош, из темного дерева, с выструганными остриями, он на три метра возвышался над землей. Я восхищенно присвистнула. Тавий поддакнул, согласившись, что не ожидал от аскетов излишеств в виде серьезного забора.

Но излишества касались не только забора.

Широкие ворота, способные пропустить одновременно три потока повозок, были открыты, и толстые двери надежно закреплены торчащими из стен железными прутьями, наподобие крюков.

На входе стояло пять мужчин и одна женщина. Все они были одеты в длиннополые одежды из темно-синей ткани. Однако лицо женщины было закрыто чем-то, похожим на хиджаб, открывающий лишь блеклые серые глаза. Поверх одежд были наброшены куртки или теплые плащи, спасающие от холода.

— Каин, — один из аскетов поклонился, приветствуя дядю. Остальные тоже поклонились, спохватившись.

Оставалось только удивляться и делать выводы неожиданному приветствию. Я совершенно не знала старшего дракона. В Старном мы не выходили вместе на улицу, и как обращались к нему жители, было мне неизвестно. Склонялись ли они в поклонах?

— Вер? — мужчина сощурил глаза, рассматривая друга.

— Да, это он, — подтвердил Каин, приобнимая шагнувшего вперед племянника за плечи.

Минуты три ушло на представления, рукоплескания и озадаченные взгляды. Последние достались мне и мною же были исполнены.

Каин вел себя немного странно, опережая вопросы старого знакомого и не позволяя задавать их в большом количестве.

— Сафий ждет тебя. Я провожу до его дома.

— Как он? — мужчины шли нога в ногу, обсуждая насущные проблемы, а мы плелись сзади, отставая от них шагов на пять-шесть.

Дома, которые мы проходили, были тоже сделаны из темного дерева. Они вздымались крупными громадами с огражденными большими участками, где были высажены фруктовые деревья, сейчас занесенные пышным покрывалом. Как минимум два этажа и открытая веранда присутствовали во всех домах. Живописные улицы покорили не только меня. Ребята, простодушно разинув рот, поворачивали головы в разные стороны и разве что пальцами не тыкали в особенно не вписывающуюся деталь в аскетском селении.

Великолепные фонтаны, изображающие женщин в длинах одеждах и с хиджабом на головах в разных величественных позах, урны, множество скамеек вдаль аллеи, где мы проходили, клумбы и высокие вазы под цветы. И безупречная снежная чистота. И тишина.

Все здесь дышало достатком и ухоженностью. Не было никакой помпезности и вычурности, не было кричащих деталей и указателей роскоши. Все было дорого, добротно и по мере выдержано в стиле скромности.

— Не так я себе это место представляла, — шепотом проговорила я, чтобы дядя не услышал.

— Я тоже иначе себе жизнь аскетов представлял, — так же тихо сказал Вер. Похоже, о жизни аскетов они знали исключительно из официальных источников, не всегда несущих истину, и сейчас впервые воочию сравнивали полученную информацию.

— А заметили, сколько у них изображений женщин? — вставил Тавий.

Я обратила внимание только на отключенные фонтаны.

— Фонтаны? — уточнила я у полуэльфа.

— Фонтаны, ковка на воротах и скамьях, на флигелях. И вот! — Тавий указал здание, которое мы сейчас проходили.

Вероятнее всего, это была общественное здание. Дом культуры, библиотека или нечто похожее.

Эта постройка была в один этаж, но высота стен оставляла простор для воображения: то ли есть второй и третий скрытые этажи, то ли стеллажи с книгами в этой библиотеке завидные.

Здание было простой прямоугольной формы, сложено из того же темного дерева, что и все постройки села. Главным шедевром была площадь перед ним. На высоком широком постаменте из коричневого камня, запорошенного белой мукой, стояли пять женщин, выкованных из железа. Они были облачены в традиционную одежду аскетов, трепетно струящуюся по изгибам женского тела и уходящую в пол. Женщины стояли в одну сломанную линию и как будто обсуждали что-то важное. Женщина слева стояла, скрестив на груди руки, и задумчиво слушала, чуть склонив голову вправо. Следующая женщина стояла, раскрыв ладони на уровне талии, одна рука была ниже другой. Она словно приводила какие-то доводы, жестикулируя. Третья же явно молчала, ее голова была склонена к книге, которую она держала. Страница в книге замерла под углом в девяносто градусов, переворачиваясь. Четвертая аскетка, яростно указывала в книгу, словно доказывая что-то, что было прописано в ней. Последняя женщина стояла на носочках, чуть придерживая подол тонкими пальцами, но не открывая щиколоток. Тянулась к небу. Вся она была устремлена ввысь, тянулась к солнцу. Ей не было никакого дела до жарких споров, до того, кто был прав. Ей было нужно только небо.

Я замерла у статуи в немом восторге. Ничего более совершенного, более реального в своем исполнении ранее видеть не доводилось. Мне чудилось, что можно понять эмоции каждой стоящей женщины. Не только понять, но и услышать. Легко представился спор, который мог бы быть у них, и я улыбнулась своим фантазиям.

Отдернул Вер. Все уже ушли, а он задержался, чтобы забрать меня. Вдалеке маячили спины мужчин. Догоняли мы их уже бегом.

— Каин никогда ничего не рассказывал об этом селении? — полюбопытствовала я набегу, тут же запыхавшись. Пар вырывался изо рта облачками.

— Каин похож на того, кто будет что-то рассказывать? — ухмыльнулся Вер.

— Нет, — неуверенно согласилась я. — Наверное, нет.

Спина и плечи жутко ныли от бега с рюкзаком, но жаловаться я не решилась. Чего доброго, отберут еще ношу. У самих за спиной не пушинки.

Я видела, как наш провожатый удалялся от дома, передав Каина другому человеку. Мужчины ждали у самого входа в большой добротный дом из трех этажей с мансардой, взирая на нас с немым укором. Дубовая дверь отворилась с тонким скрипом, и мы вошли внутрь под гробовое молчание.

Скинули куртки и повесили их на вешалку в холле, рюкзаки оставили там же.

Пройдя три комнаты без излишеств в мебели, мы поднялись по лестнице на второй этаж и оказались в небольшом квадратном коридоре, тут было четыре двери. Мы зашли в дальнюю.

В глазах поплыли желтые круги- реакция на переход со света в темноту. Плотные гардины были зашторены, не пропуская и толики света, свечи в комнате не горели.

— Темно, — озадаченно проговорил Тавий, цепляясь за мою руку выше локтя.

Вспыхнула одна прикроватная свеча, скудно освещая лежащего на кровати. Но он тут же взвыл.

— Свет! Свет! Умоляю! — старческий голос скрипел, и мне стало его невыносимо жалко.

Я ничего в жизни не боялась так, как старости. Немощность, одиночество, болезни, боль. Плечи непроизвольно передернулись. Тавий нашел и сжал мою ладонь.

— Так, — проговорил Каин. — Все выходят. Я тут надолго, поэтому найдите себе занятие.

Хотелось как-то приободрить его, но в голову не лезло ничего полезного. Мы гуськом, вчетвером вместе с нашим сопровождающим, вышли из темной комнаты, снова оказываясь в коридоре.

— Пойдемте, — приглашающим жестом мужчина позвал нас вниз. — Меня зовут Филоп.

Мы представились в ответ. Вер, представляясь, замялся и произнес свое полное имя — Ветаэр. Я, до этого момента никогда не слышавшая его официального имени, изумилась. Попробовала на вкус, понравилось.

Я знала, что имена, которыми представились мне мальчишки изначально были краткими, но никогда не задавалась вопросом: а какое же полное? Мне оно было без надобности. Да и свое полное имя с фамилией и отчеством я тоже не озвучивала.

— Что? — едко поинтересовался Вер на мой взгляд.

— Ничего, — улыбнулась я. — Имя красивое.

Вер улыбнулся в ответ.

Мы спустились на первый этаж и, пройдя через холл, вошли в гостиную, совмещенную со столовой. Длинный стол, столешница которого покрыта белой вышитой салфеткой. Восемь стульев с низкими спинками, сервант с прозрачными стеклами, внутри посуда и статуэтки женщин. Длинный диван светлых тонов без подушек.

Что же это у них за культ женщины такой интересный?

— Простите мою неосведомленность, — начала я. — Но почему столько женщин?

Филоп понимающе кивнул головой и присел на диван, скромно скрестив ладони на коленях. Мы присели следом.

— Потому что женщина — это святое творение небес. Она мудра, добра, слаба, сильна. Она дает жизнь новым людям, дает нам, мужчинам, желание жить, дает нам любовь свою и ласку. Без женщины этот мир бы умер, как зачах бы самый прекрасный сад без солнца и дождя.

— О, — протянула я, пораженно. Нет, я всеми руками за и согласна с перечисленным. Но это так неожиданно, что хоть кто-то додумался до таких элементарных вещей и превознес их над всем. Эти аскеты мне определенно начали нравиться.

Лица мальчишек приобрели недоверчивое выражение, явно ожидая подвоха.

— А что аскетического в вашей жизни? — продолжала я интервьюирование.

Мужчине вопрос не понравился, но он, принимая женщин за чудо, не мог меня упрекнуть в несдержанности и глупости. Да и вряд ли я первая, кто задает подобный вопрос.

— Мы не отрекаемся от своих желаний, не умерщвляем свое тело плетьми, не истязаем его голодом. Ибо потребности человеческие — это неотъемлемая часть нашего мира. И отрекаться от них — неверно. Но мы не хотим участвовать в интригах власти, в войнах. Мы хотим уединенно жить со своими любимыми, со своими богинями.

Ого. Он называет женщин богинями. Остаться что ли тут на ПМЖ?

Странно, конечно, что их называют аскетами. Только ли за то, что хотят мирной жизни?

— Ну, мне пора, — представитель движения поднялся с дивана и оправил свои длинные одежды. — Недалеко есть корчма, можете перекусить. И, — Филоп переступил с ноги на ногу. — Саша, — ему нелегко далось мое имя, — вам нужно будет переодеться, если решите выйти на улицу. За углом есть магазин женской одежды.

— Хорошо, — непонимающе ответила я. А потом смысл медленно достиг цели. Женщины тут ходили в длинных узких балахонах с закрытым лицом.

— Я это не надену! — безапелляционно заявила я, когда за Филопом закрылась дверь.

— Саша, — с упреком заговорил Вер. — Это традиции местных жителей, ты должна их уважать.

— А у меня свои традиции, почему бы им их тоже не поуважать?!

Две пары глаз смотрели на меня, оценивая степень дурости. И я поняла, что мне не отвертеться подобным образом.

— А вы что? Вам же тоже надо балахоны надеть? — с надеждой в голосе произнесла я.

— А про нас ничего не сказали, — засмеялся Тавий.

Я была готова разреветься от обиды. Мы тут на пару часов, а мне надо в хиджаб рядиться.

— Я не буду ходить по улицам. Я буду сидеть тут, — сразу же нашелся выход из ситуации.

— Саш, но ты же есть хочешь, — напомнил Вер.

— Принесите мне сюда, пожалуйста. Я не буду в этом ходить, — я с надеждой уставилась на ребят. — Ну, пожалуйста, — повторила для верности. — Зачем на полдня эта одежда, мы все равно вскоре уедем.

Вер с Тавием вздохнули и согласились с разумными доводами. Сделав масштабный заказ на пятерых, с учетом того, что очнувшийся друг Каина тоже будет голоден, и проводив мальчиков, я принялась искать ванную комнату, чтобы по возможности провести гигиенические действия.

Безусловно, искренняя благодарность Тавию за регулярную помощь в поддержании чистоты с помощью магии не знала границ. Но при отсутствии воды все равно казалось, что я неопрятно выгляжу и, главное, чувства соответствующие.

Проведя нехитрые и доступные процедуры, ощутила себя посвежевшей и даже отдохнувшей. Вода смывает не только дорожную пыль.

Пройдясь по первому этажу, обнаружила, что в аскетском доме была не только гостиная, но и кухня, и библиотека, и веранда, и подсобка. Библиотека меня, к слову, разочаровала. Я ожидала умных книг о науке, истории, а нашла сплошные мемуары о жизни и поэзию. Как-то у меня отшельники не вязались со всем выше представленным.

Долго выбирая, взяла небольшой томик стихов Гринса Свинол» э. Этого автора я открыла для себя более полугода назад. Он писал о любви и страданиях, о боли, разочарованиях и таком малом количестве счастья, что дано любому живому существу. Гринс был полукровкой вампира, отчего в моих глазах приобретал еще более романтичный ореол. Правда, иногда, Гринс писал от лица женщины, но это не очень смущало.

Я снова вошла в гостиную и полулегла на диван, предвкушая как минимум полчаса эйфории.

В дверь постучали. Сначала тихо, а потом более настойчиво. Стоит ли открывать дверь чужого дома? Но когда стук повторился с учащенным ритмом, я уже испугалась за то, что это может помешать Каину.

На пороге стояла девушка. С красивыми синими глазами под цвет наряда. Тонкие пальчики поднялись к лицу и поправили чехол на голове.

— Доброе утро, — поздоровалась я, не пропуская девушку в дом.

— Доброе, — он оглядела меня с ног до головы, глаза чуть прищурились. — Я слышала, Каин приехал?

Да она не ходит вокруг да около.

— Он сейчас занят. У Вас что-то произошло? Нужна помощь?

— Нужна. Я давно его не видела, хотела поздороваться. Когда он освободиться?

— Не знаю, — честно ответила я. Девушка мне не понравилась своим надменным прищуром и оценивающим взглядом. — Часа через четыре. Передать ему что-нибудь?

— Да, дитя, — сладко пропела она. — Скажи, что Ялья заходила, пусть найдет меня.

Мы распрощались. И я вернулась на диван к своим стихам. Но послышались шаги в холле, кто-то спускался по лестнице.

— Кто заходил? — спросил Каин, войдя в гостиную, которая располагалась прямо напротив лестницы.

— Девушка Вас искала. У нее синие глаза, имени не помню. Что-то на «Я» или «И». Вы закончили уже?

— Ялья? — спросил Каин. Я кивнула, вспомнив имя. — Что хотела?

— Понятия не имею, — вырвалось у меня. И чуть успокоившись, добавила, — Просила, чтобы Вы нашли ее. Сказала, что давно Вас не видела.

Каин кратко улыбнулся, оценивая выданную реакцию.

— Так Вы все? — я кивнула головой в сторону лестницы.

— Нет еще. Мне нужно передохнуть. Я бы поел.

— Скоро ребята придут, они за едой пошли.

— Замечательно.

Каин устало упал на диван, подвинув мои заброшенные ноги. Пришлось подогнуть их в коленях.

— Что читаешь?

— Свинол» э, — я показала обложку дракону. Каин удивленно посмотрел на томик, хмурясь. — А мне нравится! — категорично заявила я, намекая, что это не обсуждается.

Дядя откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза.

— Почитай мне, — тихо проговорил он.

Я на секунду залюбовалась им. Длинными ресницами, четко очерченными скулами и подбородком, собранной в хвост прической.

Почитать.

Наугад открыла страницу, и, выдохнув, начала читать почти шепотом. Потому что казалось, что Свинол» э можно читать только шепотом.

Сердце рукою прикрыть,

Обнажить твою боль печалями.

Мне так нравится истязать

Огрубевшую душу травами.

Я хочу обменять твои слезы

На одну улыбку короткую.

И сменить черноту души

На сияние луны холодное.

Обмануть бы вас правдою,

Рассказать о любви загнанной,

Об увеченной и оправданной

И такой безумно желанной.

Хлопнула дверь. Призрачный мир стихов треснул, и я с сожалением захлопнула книгу.

— Ты, когда расстраиваешь, поджимаешь губы, — заметил Каин, чему-то улыбаясь. А затем резко поднялся навстречу мальчикам.

— Серьезно? Не замечала.

Ребята зашли с большими свертками, у каждого было по два в одной руке.

— Налетай! — рассмеялся Тавий, и я поняла, что готова умереть от голода.

Вер с Тавием набрали еды даже больше, чем было нужно. Так, впрочем, лучше. На запас останется.

Мы накрыли на стол и быстро поели, не разговаривая. Обстановка давила.

— Что с ним? — спросил Вер, кивая головой наверх, туда, где располагалась спальня друга Каина. Он уже доедал свой салат.

— Инфекцию в кровь занес, когда путешествовал по Южным горам. Подумал, что пустяк. Рану кое-как обработал. Ну и получил по полной программе. Отторжение тканей, нагноение. Еще бы немного, и можно было ампутировать руку.

О Южных горах мне было известно крайне мало. Географически они отделяли территорию людей от вампиров и брали свое начало от границы огненных драконов. Какая-то часть была освоена гномами, они жили у подножия. Основными же обитателями Южных гор стали орки. А, как известно, от них хорошего ждать не приходилось.

— Как он сейчас? — еда после представленной конечности в горло больше не лезла, и я отодвинула тарелку подальше.

— Спит. Мне еще часа два нужно, и он будет в норме.

После завтрака Каин поднялся наверх, и я снова легла на диван с книгой. Вер с Тавием нашли колоду карт и начали партию. Мальчики не только освоили игры Земли, но и виртуозно придумывали свои. И судя по тому, что выиграть у них не выходило, жульничали они мастерски.

Прошло уже более трех часов. Каин до сих пор не спустился, я все еще читала, сменив книгу, ребятам успели надоесть карты, и они просто болтали о культе женщины, раздувая его до масштабов Вселенной и хихикая на пикантных моментах, отнюдь, не по-джентельменски.

Боги, что же он там так долго? Нужна ли ему помощь? Все ли хорошо?

В дверь постучали. Не дом, а проходной двор.

Мы переглянулись. Я взглядом сказала, что подниматься не собираюсь. Тавий, вздохнув, пошел в холл, выразив надежду, что там Богиня. Вер от души смеялся, но встал с пола, где они до этого рассиживали с другом, и занял место рядом со мной.

Голосов я не слышала, и очень сильно удивилась, увидев входящую в гостиную подругу Каина — Ялью.

— Добрый день, — пропела девушка мелодичным голосом, чуть играя им. И тут она сняла свой платок с головы.

Если в этом селении все девушки такие красивые, то им нужно поголовно ходить в этих хиджабах, не снимая. Никогда.

Ребята поплыли.

Ялья имела весьма яркую, но не вызывающую внешность. Черные густые прямые волосы водопадом хлынули к пояснице, большие синие выразительные глаза, обрамленные черными пушистыми ресницами, тонкий маленький носик и припухлые алые губы на снежно-белом лице.

Она была совершенством. Я поймала себя на том, что вместе с Вером и Тавием замерла в восторге.

Кх-м.

— Каин еще не освободился, — предупреждающе вырвалось у меня.

— Не страшно, я его подожду.

— Конечно-конечно, — засуетился Тавий, отодвигая перед гостьей стул.

— Я вот вам ужин принесла.

Я была так увлечена внешностью Яльи, что не заметила в ее руках большую фаянсовую посуду, накрытую крышкой.

— Пахнет замечательно, — вставил Вер.

— Это наш семейный рецепт, — наигранно зарделась девица и захлопала ресницами.

Мальчишки глупо улыбались и всеми силами поддерживали разговор, развлекая гостью.

Я старалась не закипать, уткнувшись в книгу.

Каин спускался очень медленно. Его лицо было белым. Мы встретились взглядами еще до того, как он вошел в комнату, и меня пробил озноб.

Он был совершенно опустошен, я приободряющее ему улыбнулась и спросила:

— Ну как?

— Хорошо. Теперь все хорошо.

У него явно возникла не одна трудность, если он так задержался.

Ялья, не теряя времени, бросилась к нему на шею и что-то залепетала.

Я не слышала, что она говорила своим чарующим голосом, в ушах поселился тонкий писк. Она его обнимала, пальцами дотрагивалась до его лица, смеялась так, что ее красивые губы открывали ровный ряд зубов.

Я отвела взгляд и уткнулась в текст. Выходит, они близки.

Краем глаза уловила, как Каин поймал руки гостьи и опустил их. Стесняется что ли? Или ему неприятно ее внимание?

Когда с приветствиями было покончено, решили поужинать.

Немного покопались, накрывая на стол. Ялья взяла инициативу в свою цепкую хватку и принялась отдавать распоряжения. Такую тарелку, другую тарелку, столько-то ножей, столько-то вилок, взять салфетки, найти скатерть. Вер с Тавием помогали, что есть сил. Тавий старался больше всех, пытаясь угодить красавице. Каин молча сидел вместе со мной на диване, мрачно наблюдая за суетой.

— Ты помочь не хочешь? — ослепительно улыбнулась в мою сторону Ялья.

Я на секунду приняла задумчивое выражение лица и быстро ответила:

— Нет.

Каин хмыкнул. Вроде бы даже довольно.

От еды я отказываться не стала, тем более, что Ялья принесла только салат, об остальном не подумав. Не подготовилась, однако.

Я достала холодные куриные голени, которые днем принесли мальчики, и разогрела их, призвав силу огня. Быстро закидала крупу в кипящую воду и через двадцать минут уже подавала к столу.

Ялья все время трещала, не закрывая чудного ротика. О, она могла говорить обо всем и понемногу, не углубляясь в детали. Ее не страшила политика, не пугало искусство. Она могла поведать о недавно прочтенной модной книге, которую написала беженка горных троллей, и с той же долей энтузиазма рассуждала о недавнем судебном процессе в государстве вампиров. А затем ловко перескакивала на не слишком холодную зиму, как следствие от пагубного влияния метео-магии.

И тут внезапно остановилась. Я подняла на нее глаза, вдруг подавилась?

Девушка внимательно меня изучала. Поймав ответный взгляд, не смутилась, и даже с еще большим превосходством окинула мое лицо в десятый раз взором.

— И каким образом ты, Саша, попала в такую изумительную компанию? — девушка мило улыбнулась, будто искренне интересуется.

Интересно, драконы считаются «изумительной» компанией? Или она ведет речь исключительно о дяде?

— Саша приходится дальней родственницей Графа Агейского, — за меня ответил Каин.

— Ого, — протянула девушка, еще раз сканируя. Как будто в прошлый раз пропустила что-то важное.

— Салат, кстати, вкусный, — решила я сменить тему. Пусть лучше лопочет без разбору, но ко мне не пристает.

— Он из протухшей рыбы делается, — мстительно ответила девушка, ожидая реакции.

Я медленно сглотнула салат во рту. Ребята позеленели.

— Правда? И как?

Девушка начала в таких увлекательных подробностях обрисовывать полные протухшей рыбы бочки, выставленные на солнце, его фильтрацию и специи, что я аж действительно заинтересовалась и задавала уточняющие вопросы по ходу объяснений. Позже мы уже отгородились ото всех и жадно обсуждали кулинарные вопросы.

Мужчины закончили ужин, и дядя вышел из-за стола.

Готовить в теории я умела превосходно, но на практике ничерта не выходило. Ялье этого знать было точно не нужно. Она болтала, болтала, болтала, а потом внезапно остановилась, глядя на меня в упор. Эта ее особенность однозначно пугает.

— Каин мой и даже носа на него не задирай.

Я как сидела с улыбкой, так с ней и осталась. Больше от неожиданности.

— А он в курсе твоих марьяжных мотивов? — я фамильярно перескочила на «ты».

Бог мой, где не женщина, так все на дядю.

— Ты меня поняла? — с угрозой в голосе проговорила она.

Я приторно улыбнулась в ответ, втягиваясь в игру из вредности.

— Ты явно переоцениваешь свои возможности.

— Ты меня поняла?! — второй раз спросила красавица, сокращая расстояние меж лицами. Так и глаза выцарапать недалеко.

— Тебе еще раз повторить? — осклабилась я.

— Девушки, о чем разговор? — Тавий легко втиснулся в нашу милую беседу и начал о чем-то говорить. Я знала, что он со стороны увидел конфликт и решил его загладить, поэтому не слушала навязанных речей.

Более того, его слышали все в этой комнате. Тавий сидел слишком близко, а драконы обладают крайне острым слухом, но, вероятно, Ялья этого не знала.

Я поднялась со стула и села на диван к дяде. Он ничем не выдал своего мнения относительно произошедшего. Вроде как, женские разборки его не касаются. Или вообще забавляют глупостью.

— Кто она?

— Старая знакомая.

— Вы неплохо ладите, да?

— Нет, Саш, — Каин устало выдавил из себя подобие улыбки и потер виски. — Ты же все понимаешь, не спрашивай.

Я кивнула. Ялья была обыкновенной охотницей на мужчину. Каину было все равно, ему нужна Веста и никакие аскетки не могли заглушить этого желания. Впрочем, не только аскетки.

— На улице скоро стемнеет. Завтра поедем?

— Нет, сегодня. Сафий быстро пойдет на поправку, я ему уже не нужен. Да и оставаться тут негде. В комнатах для гостей не убрано, белья постельного нет. Лишние хлопоты. Нам осталось-то лететь всего ничего.

— Но Вы же устали, — внесла я здравую мысль.

— Скоро приду в себя. Не волнуйся.

Я начала убирать со стола. Вер вызвался помочь, вынося грязную посуду на кухню. Очевидно, он чувствовал вину за то, что так обрадовался неожиданной визитерше, и исподлобья наблюдал за мной, норовя начать разговор на любую отвлеченную тему. Я же не была расположена к беседам. Как бы ни уговаривала сердце успокоиться, но Ялья все же задела за больное, испортив настроение.

Набрала воды в железный тазик, подогрела ее и принялась мыть тарелки.

Надо было извращаться с множеством вилок, ножей и тарелок, нельзя было одним комплектом обойтись. Теперь посуды в два раза больше мыть.

Пока я занималась хозяйством, Ялья развлекала дядю. Он смотрел сквозь нее, не отвечал на вопросы и временами отвлекался на большие часы.

— Закончила? — спросил он, когда я вошла в комнату.

— Да.

— Можем ехать.

— Куда же так поздно, — спохватилась девушка. — Стемнеет скоро, дорога дальняя. А вы куда? Да и родители мои тебя бы повидали. Много лет уж минуло. И Ве…

Каин злобно, словно ударил плетью, взглянул на девушку, оборвав ее на полуслове. Она тут же сникла.

— Прости меня. Я не хотела о ней напоминать.

Она говорила о Весте? Выходит, о ней она осведомлена. Или, быть может, они знакомы? Интересно, а как Веста относится к неровно дышащей девушке?

— Пошли.

Мы все по команде бросились одеваться и подбирать сумки с пола. Я потуже затянула шарф, запихнула рукавицы в рукава куртки, сильно зашнуровала сапоги, заправив в них брюки, и надела теплую вязаную шапку.

Да, я была похожа на снеговика.

Ялья бросилась нас провожать до ворот, наспех надев хиджаб и длинный плащ с капюшоном, отороченный лисой.

Шли по знакомой уже улице, молча. Каждый думал о своем.

Погода стояла безветренная, снег не спускался с темнеющего неба и только редкие птичьи голоса разрывали тишину села.

У ворот стоял тот же мужчина, что встретил нас утром у дома — Филоп.

— Как он? — спросил он, подходя к нам.

— Жить будет. Я оставил в комнате тебе лист бумаги. Там написано, какие примочки делать и в какой последовательности. Силу в него не качай, давай пить чаще. Очнется завтра утром. Покушать сразу поднеси. И передай мои недовольства его безалаберным поведением, — дядя раздавал приказы ровным тоном, и я в который раз поразилась его выдержке и умении держать во внимании публику. Мужчина так заискивающе смотрел на Каина, что делалось неловко рядом со старшим драконом.

Быть может, Каин занимает какую-то высокую должность в этом мире? Или за столько лет обзавелся нужным авторитетом?

— Будет сделано, — Филоп низко поклонился Каину, а потом подошел и крепко обнял. — Спасибо тебе за него.

— Твой отец редкий чудак, — беззлобно поругался дядя.

— Летите с богами!

Ялья не решилась обнять дядю, но отозвала его на пару минут поговорить в сторонку. Мы терпеливо ждали, когда шестая минута двухминутки закончится. Каин спокойно что-то объяснял девушке, та стояла с поникшей головой и изредка кивала. Мне стало ее жалко.

По сути, она не была плохой девушкой. И ничего дурного не хотела для старшего дракона. Разве дурно желать любви?

Наконец, Каин прижал к себе девушку в прощальном объятии. Я отвела глаза в сторону, чтобы не вторгаться в личные сцены жизни и стала смотреть на лежащие груды снега.

— Странные эти аскеты, — проговорила я задумчиво. — Скорее уж, группа по интересам.

— Согласен. — Вер легко обнял меня и чуть сжал плечо. — Полетели.

Я обернулась и увидела, что Каин уже обратился в дракона. Вер отошел от меня с Тавием и шагнул в пучину песка.

Какое же невероятное зрелище.

Я залезла на Каина, карабкаясь по чешуйкам и выступам, помогая ветром. Дядя дождался, когда я устроюсь и поправлю одежду, и поднялся на четыре лапы, расправляя крылья.

Вер с Тавием летели рядом с нами. Тавий изредка строил рожицы или показывал на особенно красивые созвездия в чернеющем небе.

Я смотрела на летящего Вера, на размеренность его движений и поражалась грациозности драконов.

Насколько я знала, драконы летели со скоростью более ста километров в час. И как выдерживать ловкость и красоту полета при такой скорости я не представляла. Это было чем-то за гранью моего понимания, чем-то, что поражало до глубины души.

Вер оглянулся на мой взгляд, остановившийся на нем во время размышлений, и подмигнул.

Подмигнув в ответ, я откинулась на нарост за спиной и расслабилась.

Спустя какое-то время задремала под мерный гул ветра, убаюканная ровными движениями крыльев.

8

Сквозь сон пришло нарастающее чувство тревоги. Оно щемило в груди, разрывало сновидения в клочья.

Открыв глаза, начала смотреть по сторонам.

Знакомый уже по предыдущему опыту ледяной дракон вспарывал хрустальными крыльями тусклое небо, неся на себе всадника. Никакой агрессии они пока не проявляли, следуя за нами по пятам.

«Что происходит?!» — мысленно заорала я от страха. Да что же это такое?! Они нас преследуют? Это новые драконы или нет?

«Не бойся».

Как не бояться? Они в прошлый раз Тавия едва на тот свет не отправили, и теперь снова тут. Зачем? Убить нас?

«Что им нужно?!»

«Саш, успокойся».

«Но…»

«Дитя, прошу тебя. Успокойся и не паникуй. Мне это будет только мешать».

Я не отважилась задать еще один вопрос Каину. Его нарочитое спокойствие, казалось, могло разлететься на осколки от одного неосторожного возгласа, от одного недоверчивого движения бровью, и тогда он со злостью рявкнет, чтобы я уже замолчала.

Озираясь по сторонам, часто натыкалась на подбадривающий взгляд Тавия.

Вот на его месте я была бы как минимум зла на всех летающих созданий. Он даже еще не отошел толком от полученных ранений, прихрамывает, а мне улыбается. Мол, не бойся, сестренка, не пропадем.

Сильный магический фон я почувствовала незадолго до самого факта колдовства.

В двухстах — двухстах пятидесяти метрах распахнулась широкая в обхват дракона арка телепорта. Она непередаваемо сверкала золотым песком на фоне вечернего стремительно темнеющего неба, туго сворачиваясь в спираль и высвобождая ее же. Арка не имела четких границ, словно была размытой, дрожащей. Когда порывистый ветер утыкался в нее, она начинала играть разноцветными бликами, искря во все стороны блестящими брызгами бронзового цвета.

Каин пропустил вперед Вера, закрывая его собой. Я обернулась назад.

Все происходило, как в замедленной съемке. Мозг четко разделял каждое действие, помогая принять верные решения и сориентироваться в ситуации. Выброшенный адреналин диктовал свои правила спасения.

Ледяной дракон панически участил взмахи, поднялся чуть выше и кинулся нам наперерез, брошенным в воду камнем. Он не атаковал нас, а именно пытался задержать, о чем говорило сорвавшееся с рук всадника заклинание ловчей сети. Но она растворилась в воздухе, не завершив предназначения.

Инстинкт самосохранения резко активировался, отдавая команды телу.

Я опустила опаленные огнем ладони, ловчая сеть всегда отвечала ожогами на противодействие.

Времени удивляться не было. Но я с неподдельным изумлением смотрела на свои руки, сотворившее заклинание, которое я лишь недавно узнала и еще не успела отточить движения, вектора действия и мыслеобразы.

И как спавшая пелена, все вернулось к обычному ритму. Скрежетали зубы, воздух свистел, пропитанный магией.

«Осторожно» — мелькнул в голове голос дяди, но взглядом он держал телепорт, отдавая силы на его действие.

Как он смог сотворить телепорт в воздухе единолично — был тот еще вопрос, потому как по учебным пособиям, на это была способна только группа магов, объединявшая силы. Не представляю, сколько усилий ему требуется на поддержание этого заклинания. Узнаю, при случае. Главное, чтобы случай остался.

Вер скользнул в арку легкой тенью. Спираль резко сжалась, вытянулась, золотой песок Времени заиграл новыми красками: медно-красные искры хлынули в стороны, разом слизывая образ младшего дракона с Тавием на спине.

Нам оставалось до арки метров пятьдесят, когда над головой разлился сладкий запах выпущенного заклинания.

Они все же решили взять наши жизни.

Время вновь замедлило ход. Взмахи крыльями стали медленными, плавными, тягучими. Я повернула голову назад, всем существом ощущая чистую, непоколебимую смерть, птицей выпущенной ледяным драконом на свободу. Она разрывала студеное небо горячими взмахами, обжигающими слизистую. Ее крылышки трепетали, за доли секунды приближаясь к нам. Сладость наполняла ноздри, все вокруг, она искала нас. Она видела нас.

Страх парализовал. Пригвоздил на месте. Сердце душно стукнулась в груди и я, была готова поклясться, спустилось в ноги, вымораживая насквозь ужасом. Мгновенно взмокли ладони и спина.

В голове взорвался истеричный крик, граничащий с безумием. Невыносимая, чудовищная боль пронзила висок и раскраивала мою голову на части, на осколки, убивая остатки мыслей, оставляя только одну, единственно верную: «Не дай ему умереть».

Кисти невольно вскинулись вверх в грубом жесте, сводя локти. И поборов желание сжать виски, выставили слабый щит. Правая рука с напряжением отводилась назад, будто натягивая тугую тетиву, собирая энергию. Ладонь жгло, щипало силой, и с каждой сотой долей секунды становилось все тяжелее удерживать ее. Как будто с каждым мгновением на руке висла десяти киллограмовая гиря, норовя вот-вот выскользнуть и упасть. Рука тряслась от напряжения.

Меня начали душить слезы, хотелось спрятаться, забыться. Но рефлексы знали путь к спасению лучше усвоенных знаний. Мое тело просто отрабатывало приказы мозга. Более того, я даже толком не знала, что происходит. Это странное помешательство накрыло с головой, подчиняя. И не подчиниться было нельзя. Невозможно.

«Раз, два», — отсчитывала в уме, успокаиваясь.

Рука возвращалась на место, от ладони шло жгучее сияющее тепло. Оно светило так ярко, что в глазах поплыли темные круги, дезориентируя в пространстве. Где он?

И, наконец, тело произвольно выбросило ту силу, которая собралась из всего окружающего: из воздуха вокруг, из земли под нами, из снега, из смерти, посланной убивать. Выбросило грубо по мышцам, словно в пазы вошел сложный механизм, становясь на место.

Оглушительный взрыв разукрасил небо ярко-оранжевыми и желтыми всполохами, заволокло сизым паром. Едкий запах быстро пропитывал воздух незнакомой магией. Волосы, выбившись из шиворота, больно хлестнули пол лицу от волны силы.

Нас подтолкнуло вперед остаточной магией, опаляя.

Три — закончил мозг отсчет.

Магия телепорта сдавила непривычной болью легкие, но было такое блаженство ощущать это.

Живы.

Нас выбросило над заснеженными полями. Каин неуверенно держался в воздухе, робко и, даже, конвульсионно снижаясь. Я всеми оставшимися силами схватилась за гребень дракона, едва сохраняя сознание. На землю мы буквально свалились, обессиленные магией. Каин перекинулся в человека еще до приземления, сбрасывая меня со спины.

Снег оказался не таким уж мягким на проверку. Заледеневшая корка верхнего слоя громко хрустела под телами, царапая лицо и выставленные вперед для торможения ладони. Наст больно впивался в щеки и лез в рот. Неумело группируясь в падении, интуитивно старалась закрыть ничем не защищенные глаза.

Лежа во вспаханном снегу и даже не силясь выровнять дыхание, я ощущала, как бьется в раз потяжелевшее сердце, гонгом отбиваясь в затылочной части. Разум отказал. Глаза закрылись.

К жизни вернула невыносимая тошнота. Схватившись за рот, чуть отползла, и меня вывернуло наизнанку несколько раз подряд. Но я была и этому рада, наконец, очнувшись и начиная хоть что-то соображать.

В перерывах оглядывалась на бесчувственно лежащего Каина и ненавидела себя за то, что не способна сейчас посмотреть на его самочувствие, реагирует ли он на звуки, бьется ли сердце.

— Каин, Каин, — позвала, когда смогла оказаться рядом и вытереть лицо до жжения белым ворохом рассыпающихся снежинок, хранящихся под коркой льда. Дракон не реагировал. Трясущимися руками обхватила его кисть, нащупывая пульс. Редкий, слабый. Лицо застыло восковой белой маской с разбитыми в кровь губами и содранной кожей на скулах до точечных кровоподтеков.

Сумасшествие с головой укрывало неподъемной толщей, отнимая волю, сбегая солеными ручейками по скулам за шиворот.

— Очнитесь же… — Злые слезы каплями сорвались из глаз. Я слабо трясла дракона за ворот куртки, не решаясь бить по искалеченному лицу. Впрочем, сил все равно не было на активные решения.

Неуемный голос в голове силился отдавать команды, диктовал действия, но вместо рассудка остался лишь туман после взрыва, и я с трудом могла понять, что происходит. Картинка ежесекундно смывалась, превращалась в серую однотонную массу с неясными очертаниями, и стоило огромных усилий самой не упасть лицом рядом с Каином. Руки бездумно бродили, тело раскачивалось, из горла вырывались странные звуки, похожие на стенания.

Прошла огромная вечность, прежде чем я сморгнула навернувшуюся пелену безволия. Как будто окунули в ледяную воду спросонья и вышвырнули на камни.

Словно очнувшись от бреда, остервенело оглянулась по сторонам, силясь осознать, что произошло в реальности.

Каин бездвижно лежал, неестественно раскинувшись на морозном покрывале.

Я так и держала его за руку, заливаясь от бессилия слезами.

Голова была на удивление ясной.

Что же делать? Отдать силу, которой и у меня не осталось после схватки? Массаж сердца после колдовства?

Холодной искоркой зашевелилась идея, сбрасывая со счетов собственную необходимость жить. Есть только один вариант.

Именно этого и добивался голос в голове. Убить себя, отдать жизнь, но наполнить его легкие воздухом, заставить сердце четко биться и открыть глаза. Его темные от боли глаза. Просто увидеть, как они откроются.

С третей попытки сняла набедренный кинжал с ноги дяди, содрала трясущимися пальцами сожженные варежки, оголила лезвие и на одном дыхании полоснула по венам, выпуская первородную жизнь, как она есть.

— Сам убью, — едва слышно пробормотал Каин, приходя в себя, когда я занесла кровоточащий порез над его лицом. Когда первые капли крови упали на разбитые губы. Раны дракона на глазах заживали, трещины стремительно затягивались.

Не веря глазам, я так и замерла с неопущенным кинжалом, быстро текущей вниз под рукав кровью, зареванным лицом и дрожащим ртом от истерики.

Каин медленно сел, опираясь на дрожащие руки.

— Глупая девочка, — беззлобно выдохнул он, зажимая мою руку чуть выше раны. — Никогда не смей отдавать за меня жизнь, она того не стоит.

Молчала. Я не могла ничего ответить ему. Не могла рассказать, каким острым жалом взорвался голос внутри головы, когда ему угрожала опасность, не могла объяснить, что именно этот голос хотел отдать мою жизнь лишь бы спасти его. Я просто закрыла глаза, падая в короткое долгожданное забвение, которое теперь можно было себе позволить. Ведь тот, за кого я боролась, жив.

Она тяжело дышала, два легких меча с изогнутыми лезвиями чуть дрожали в уставших пальцах. С клинков тяжелыми каплями падала кровь. Девушка медленно обходила заброшенную и разрушенную каменную постройку, одиноко стоявшую в степи. Вероятно, раньше это было обычной сторожевой башней, разрушенной в последней войне. Серые стены были частично разбиты, перекрытия потолка угрожающе нависали над головой, обнажая доски и труху.

Осень жестко заявляла права промозглым ветром и свинцовым небом над головой. Девушка поправила воротник-стоечку и поглубже запахнулась в плащ цвета вина.

Она ждала нападения, осторожные шаги оставшихся двух врагов держали в напряжении. Скорее же.

Они разделились. Один готовился напасть, присел в прыжке. Второй обходил с другой стороны.

Мелькнуло свирепое движение, сбивая ее с ног, и они кубарем полетели по мертвым телам, разбросанным по полу.

Этот напавший пытался сделать так, чтобы девушка не коснулась его рукой, но при этом старался чаще наносить удары, чтобы у нее больше ни на что не было времени. Ни убить его, ни заметить второго врага, приготовившегося ударить со спины.

Она чувствовала каждого из них. Их трюки были очевидны.

Так же, как чувствовала, что приближается тот, кого сейчас бы не хотелось видеть. Надо заканчивать с этими двумя и уходить.

Она задумалась и пропустила удар, укравший ценное время.

Четкая дробь шагов приближалась, он даже не пытался скрыться.

Времени на церемонии не оставалось. И как бы ни претил кодекс, которого все-таки она старалась придерживаться, спустила огонь с рук, вложив в него больше силы, чем следовало. Двое мужчин осели пеплом как раз в тот момент, когда тот, от которого хотелось скрыться, показался в проеме.

Его взгляд блуждал по мертвым телам, не художественно раскиданным по развороченному настилу.

— Двенадцать, — посчитал он. — И двое сожжены.

Она молча вытирала клинки об одежду одного из них.

Мужчина подошел ближе и встряхнул ее, глядя в глаза.

— Что ты делаешь? Зачем? Я сказал — уходи!

Темные глаза были в бешенстве, в ее крайней степени.

— А я ответила, что не уйду, — ее голос был спокойным. Почти равнодушным.

— Что тебе позволяет сомневаться в моей уверенности?

Она подняла на него глаза, полные решимости и твердости.

— Я слышу, как ночью ты зовешь меня.

Его плечи дрогнули, и он прижал ее к себе, гладя по голове. Бесполезно врать.

— Ты сильнее, чем я.

— Я в этом не уверена, — прошептала она. — Я бы не смогла отказаться от тебя ради твоей защиты.

От костра шло неторопливое тепло. Я попыталась сильнее запахнуться в одеяло, которым была укрыта, но оно никак не желало поддаваться. В нос пополз знакомый запах дракона. От неожиданности резко открыла глаза. Одеялом служила куртка Каина, который сидел неподалеку, буравя взглядом сине-оранжевое пламя.

Давно стемнело, и наше пристанище освещал только огонь да белый снег. Я забарахталась на собранных ветках под лежанку, принимая сидячее положение.

— Как себя чувствуешь? — устало спросил дракон, всматриваясь в мое лицо. Сам он был довольно бледным, с коричневыми тенями под глазами, длинные волосы растрепались. Я с жалостью посмотрела на мужчину.

— Наденьте куртку, холодно же.

Я поднялась с лежанки, поднося вещь дяде, накинула ее ему на плечи.

— Согрелась?

— Угу.

Я огляделась по сторонам — за нашей спиной раскинулась длинная темная полоса леса, обступившая поле непроходимой стеной, впереди пустошь. Ни одного виднеющегося вдали огонька.

Купола, защищающего от снега, над нами не было. Вероятно, у дракона не осталось сил даже на него. Спрашивать о самочувствии было явно лишним. Сам сидит и то хорошо.

— Где мы? Далеко от Альсии?

— Телепорт сместился, когда ты и всадник одновременно выпустили заклинания. Но не сильно, завтра уже будем в городе.

— Хорошо. — Я села рядом с драконом, протягивая руки к огню. — Ребята, наверное, с ума сходят от волнения.

— Я отправил послание, они знают, что мы целы.

— Хорошо, — во второй раз повторила я.

Огонь бросал мелкие искры наверх, тут же их поглощая в своем пламени. Мы молчали.

Звезды тут были яркими и чистыми, складываясь в причудливые созвездия, о которых потом слагали легенды.

Одна из них мне нравилась особенно. Ее рассказал учитель ради развлечения в небольшом перерыве между занятиями.

Давным-давно, когда боги развлекали себя играми со смертными и не считали их жизни ценными, в разных уголках планеты жили мужчина и женщина. Женщина была прекраснейшей из всех, что видел этот мир. Ее волосы были мягкими и светлыми, как блик луны, кожа белая, как первый выпавший снег, а уста, как алая кровь. Она любила всех и каждого, намереваясь сделать этот мир таким же светлым, как ее помыслы, таким же чистым, как ее красота. Когда она шла по лугам, ее приветствовала каждая травинка, каждый цветочек, и она смело отдавала им свою заботу, бережно ступая по зеленому покрову, приветливо улыбаясь. Ее любили люди, любили звери, слава о красоте девушки обошла весь мир в песнях и стихах. И дошла до другого конца мира, где жил жестокий правитель, убивающий всех неугодных его взору. Он казнил за смех, за радость и за счастье. Он был так злобен, что это не могло не отпечататься на некогда прекрасном лице — глубокие трещины покрывали его кожу каменной маской, губы навечно изогнулись уголками вниз, а глаза едва открывались, чтобы видеть солнечный свет. И он, разозленный одним существованием девушки, собрал огромнейшую армию и под черными флагами своего государства пошел войной на не знавший бед город. Его воины вырезали целые деревни, пытая людей вопросом, где скрывается девушка. И вот нога мужчины ступила в город, где она ждала его. По лицу красавицы текли кровавые слезы убитых людей, руки были опущены, распущены косы. Она бросилась ему на шею и горько заплакала. Но ни слова упрека не сорвалось с ее прекрасных губ, она осыпала поцелуями безжалостного убийцу, не обращая внимания на безобразное лицо.

— Почему ты целуешь меня? Я убил всех, кого ты любила.

— Я буду любить их вечно, смерть не помеха.

— Почему ты целуешь меня? Мое лицо уродливо.

— Твое лицо другое. Другое — не значит уродливое.

— Почему ты целуешь меня? Я пришел убить тебя.

— Убей меня, если это исцелит твою душу.

Мужчина отбросил девушку, выхватил меч и пронзил свое сердце острым лезвием. Два крика наполнили воздух — на белом платье девушки быстро ползло кровавое пятно, черный плащ мужчины отяжелел под весом смерти и, падая, он схватился за ее руку.

— Как я мог убить тебя?

— Ты убил себя, а без тебя я не могу жить.

Две половины одного целого, по шутке богов разделенные на две категоричные части, не могут существовать друг без друга, ибо когда нет зла — нет и добра, когда нет добра не бывает и зла.

Много позже легенду отдали двум созвездиям, странно изогнувшимся на ночном небе, будто тянувшимся друг к другу, но так и не достигнувшим. Знали ли звезды, что их замарали кровью невинных людей?

Каин думал о своем, не отвлекая меня от созерцания ночных светил.

— Рамка телепорта, — воспоминания, натужно скрипя, возвращались в гудящую голову. — Как Вы смогли ее сделать в одиночку?

Я точно помнила, как Вайно уверял меня в безуспешности данного предприятия группой менее трех волшебников. Потому как при телепортации были задействованы вектора времени и пространства, которые было необходимо сочетать в строгой пропорции.

— Чем короче расстояние, тем проще. — Ему не хотелось говорить, но сидеть в молчании и ждать было выше моих сил.

— То есть из Старного Вы бы не смогли сотворить телепорт в Альсию?

— Из Старного — нет. Для дальних расстояний существуют телепортационные башни, — без особого желания коротко объяснял он.

— Но она была сломана, — припомнила я разговор в кабинете Шарля. И осеклась.

— Ты не могла об этом знать, — он в задумчивости поймал мой взгляд и не отпускал, проникая глубже. Голова отзывалась шумом. — Ты подслушала наш разговор с Шарлем. Я был увлечен и не заметил. Надо же.

— Вы мне расскажите? — ухватилась за спасительную соломинку.

— Не думаю, что могу рассказать что-то полезное для тебя сейчас. Позже.

— Почему?

— Не поймешь ничего, из того, что я скажу. — Каин говорил ровно и спокойно, ничуть не разозлившись. — Предварительно должны произойти некоторые изменения в тебе и в обстановке. Зачем давать ребенку уравнение с несколькими неизвестными, ели он еще даже алфавит не выучил. Всему свое время, будь терпелива.

Я обдумывала сказанное. Как просто он все понял или прочел в голове? Или сопоставил факты? Не суть важно. Он знает, что мне известна некоторая часть беседы, но все равно уходит от ответов.

— На самом деле, — осторожно перевела тему разговора в другое русло, не менее озадачившее меня. — Я не знаю, что за заклинание выпустила тогда. И про кровь тоже ничего не знала. Само собой выходит. Почему так? Это не странно? Словно меня кто-то направляет…

Каин безучастно искал ответы на свои вопросы, если таковые имелись, в трещавших ветках и летающих искрах, тени от света играли на его лице странную симфонию.

— Нет.

Дракон, не обозначив эмоций на лице, продолжал смотреть в огонь.

Ясно, решил действовать по старинке — игнорировать. Тяжелый вздох вырвался из груди. Я подобрала колени к подбородку и закрыла глаза, слушая треск деревьев.

Как выбить из него правду? Как можно заставить сказать хоть что-то того, кто не хочет говорить. Истерики, уговоры, шантаж — не наши методы. Я не смогу правильно расставить акценты, и не уверена, что Каин купится на маневры.

— У вас есть причина, по которой Вы не хотите объяснять? Я имею право знать. Мне не нравятся такие игры!

Он не повернул головы, только чуть улыбнулся. Грустно так, чуть прикрыв глаза на секунду.

— Не придумывай себе сказки, девочка. Никаких игр нет, — спокойно сказал Каин, поднимаясь с веток. — Пора. За нами прилетели.

— Ч-что? — переход был столь внезапным, что я поначалу не поняла, о чем идет речь, и замолчала.

Каин смотрел в небо.

Черная точка быстро росла, приближаясь к земле. Немного недолетев, песчаного цвета дракон с длинной черной полосой на правом боку, сменил ипостась и подошел к нам уже в образе человека, пригибая колено и прикладывая правую руку к сердцу.

Я с сомнением смотрела на молодого дракона, облаченного в черную тунику ниже колен с разрезами по бедрам и брюки, по швам одежд шла тонкая золотая вязь ручной вышивки.

— Mave Arre`tete, — покорно произнес молодой человек, поднимаясь с колена.

— Mavri, essent ro dos`sta. Hommer is gois. — Ответил ему дядя.

— Oller, mave Arre`tete.

Я стала свидетелем странной сцены. Мужчины говорили меж собой на незнакомом мне языке, вероятно, на драконьем. И почему он преклонил колено?

Ощущение подвоха неприятно сосало в желудке.

— Саша, — Каин повернулся ко мне. — Нам пора. Маврий доставит нас в Арвену.

Удалось осуществить кивок, соглашаясь.

Названный Маврием одним движением пальцев потушил костер и отошел на некоторое расстояние, чтобы обратиться ко второй ипостаси.

Сначала Каин помог взобраться мне на спину дракона. Без привычных наростов было уже неудобно, и я ерзала, пытаясь сесть удобнее. Хотя я всегда так устраиваюсь, что говорить. Дядя легко вспорхнул и занял место сзади.

— Саша, прости, — прозвучало над ухом. — Позволь мне обнять тебя во время полета?

Краска мигом бросилась в лицо, выдавая с потрохами.

Моя спина уткнулась в его грудь, и я с ужасом поняла, как мне сейчас хорошо.

Дракон плавно плыл по воздуху, укачивая.

— Мне надо признаться, — проговорил Каин, когда мы уже достаточно много пролетели. Я не могла себе позволить сомкнуть глаза и вообще едва дышала, смотря ровно поверх шеи парящего дракона. Мысли метались от нападения к неизвестным мне заклинаниям, от заклинаний к объятиям. Я совсем ничего не понимала в происходящем, стоило признать в который раз. Но что делать и каким образом добывать информацию, не представляла. — Ты спрашивала у меня про аскетствующего наследника, помнишь?

Я кивнула. Помнить помнила, но к чему клонит дядя, не понимала.

— Я и есть тот самый наследник.

Маврий продолжал работать крыльями. Холодный ветер все так же бил в лицо, проникая сквозь преграду. Луна молчаливо светила со своего убежища, ей сегодня пришлось стать свидетельницей многих событий.

На такие знания я не рассчитывала, они полностью смутили.

Мне нечего было ответить ему.

Он и Вер были в своем праве не говорить мне об этом, скрывая. Так же поступал и Тавий. Да, они имели право не говорить, молчать, обходить тему стороной. Но они могли сказать, разве бы это изменило что-то?

Я чувствовала себя ненужной и обманутой. Мне не могли доверить то, что касалось друзей. Никто не посчитал возможным рассказать этот секрет. Неужели, я настолько не заслуживаю доверия?

— Почему только сейчас?

— Раньше не было смысла. Но я бы не хотел, чтобы по нашему прибытию, ты приводила в замешательство своим удивлением драконов, которые будут выражать Повелителям почтение. Я расскажу тебе детали.

Их называли Повелителями. Каждого из их семьи. Не имело значения, кто занимает главный трон и по какому принципу. Род Повелителей определяла кровь, которая заставляла подчиняться себе других драконов даже против их воли, будь она такова. Узкая прядь в волосах, отличная от основного цвета, гребень во второй ипостаси — все это было проявлением рода и крови.

Я слушала, не проронив ни звука, и боролась с собой.

Да, не сказали. Но и я кое-что держала втайне от них, желая оградить. Почему и они не могли пойти таким же путем? За что я так оскорбилась? За то, что не получила желаемого? За то, что, по моему мнению, это делало меня не заслуживающей доверия в их глазах?

Я обиделась на свои же чувства, вот где был ответ. На то, что их не приняли во внимание.

И теперь самое важное решение, которое освобождает сердце: они не обязаны думать о моих чувствах, это лишь эгоистичное желание избалованной девочки.

— По пути мы остановимся, — предупредил Каин, когда дракон начал снижаться посреди скал. Я всматривалась вниз, пытаясь отыскать то, к чему сейчас стремился дракон, и ничего не видела.

— Здесь находится Источник Силы, мне нужно восстановиться.

Я слышала об этом явлении, но, разумеется, никто не показывал его воочию.

— Я пойду туда один, а ты будешь ждать меня с Маврием недалеко от входа. Ты должна выполнять его просьбы, при необходимости, и не уходить из поля зрения. — Инструктировал меня дядя.

— Вы опасаетесь, что на нас могут напасть?

— Я не думаю, что они сделают такой шаг на территории Альсии, — он покачал головой. — Но не будем терять бдительность. В конце концов, это не единственные существа, кого стоит опасаться в скалах.

Маврий в темноте спустился на небольшую ровную площадку на самой вершине одной из многочисленных скал.

Я нервно осматривалась вокруг — вой ледяного зимнего ветра с крошевом острой белой стружки и почерневшие скалы. Одни скалы, доступные взгляду. Мы словно находились в небольшом колодце, окруженном более высокими каменными породами.

— Вот, возьми. — Каин скинул свою куртку и накрыл меня ею. А потом обратился к нам двоим, не позволяя мне возразить, — Огонь разжигать нельзя, как бы холодно вам ни было. Меня не будет примерно час. Если я задержусь на дольше, то не нужно идти и искать меня.

Маврий кивнул. Я, молча, усваивала информацию.

Каин подошел к каменной глыбе и приложил ладонь, что-то нашептывая ей. После чего просто-напросто вошел в преграду, будто ее там не было.

Я помялась, не понимая, что нужно делать. Маврий изваянием замер на том месте, куда приземлился. Его, похоже, не очень смущал колючий ветер в лицо. Я пристроила спину к скале и села на корточки. Тишина настораживала и пугала, хотелось спастись от нее разговором.

— Извините, — обратилась к дракону. — А вы на всеобщем говорите?

— Да, — коротко ответил он.

Я выдохнула, слава богам.

— Вы, наверное, знаете, как пользоваться Источником Силы?

— Об этом знает каждый.

— Если честно, мне не доводилось.

Дракон удивленно вскинул брови.

— Вы не могли бы рассказать в образовательных целях?

Маврий смотрел на меня тяжелым взглядом, было видно, как он сжимает челюсть.

Что я такого спросила?

— Вы, верно, шутите, — сквозь зубы процедил он в ответ. — Зачем спрашиваете такие вещи, когда совершенно очевидно, что вы использовали Источником Силы нашего Повелителя! Вы гордитесь этим? Хотите доказать что-то?

— Я? Что? — ноги сами собой выпрямились.

Его слова поразили насквозь острой стрелой. Неужели, неведомо каким способом, но в том заклинании, я забрала его силу? Именно поэтому ему было так плохо?

Шальная улыбка осела на губах. А потом я ему же его силу в крови дала, чтобы спасти. Боги, какую злую шутку сыграли со мной инстинкты.

После чего еще спрашивала о случившемся. Знает ли он, что я по незнанию сделала? Или думает, что я специально едва не погубила его?

Маврий молчал. Я больше не смела с ним заговаривать, стыдясь себя. Он готов убить меня за Каина, судя по интонации в голосе.

В голове полноправно царил хаос, и когда Каин, наконец, вышел к нам, я, доведенная до предела, бросилась к нему, вцепилась продрогшими пальцами в рубаху и закричала:

— Я правда не знала.

Он неожиданно поймал меня и обнял, как будто по привычке закрывая собой от всего вокруг. Я уткнулась носом в его плечо и замерла.

— Что случилось? Маврий? — его голос был очень строг.

— Это я виновата, что Вам было плохо! Это я у Вас силу забрала! — я чуть не плакала от стыда и понимания того, как близко стояла смерть за спиной в тот момент.

— Mavri. It gorre? Dess`te lor norre essent?

Маврий упал на колено, низко склоняя голову.

— Mave Arre`tete, tokesste. Fer nirrish oller to hommer terro.

— Essent vorre, — обрубил его Каин, а затем обратился ко мне мягким голосом: — Саша, не произошло ничего из ряда вон выходящего. Все хорошо.

— Но…

— Виной тому слабость после лечения друга, затем рамка телепорта, она далась мне тяжело.

Каин отстранил меня от себя и заставил смотреть в глаза.

— Даже не думай об этом. А теперь — летим домой.

Он так легко врал.

Во время полета, изможденная переживаниями, скорыми сменами событий и эмоций, я все-таки задремала.

— Саша, проснись, — дракон потрепал меня по плечу. Я сонно уставилась на уже совсем светлое небо с желтым диском солнца и не могла прийти в себя.

Солнце медленно поднималось все выше и выше, воздух становился все чище и чище. Вскоре показались маленькие города, с едва заметными с такой высоты, дорогами.

Ладони дракона накрыли мои глаза, закрывая обзор.

— Что такое? — удивилась я жесту.

— Ты читала об Альсии? — сладким баритоном пропел дракон на ухо, едва касаясь теплым дыханием кожи.

— Читала, смотрела картинки и вызнавала слухи, — созналась я.

— Слухов внутри этого города еще больше, интриг не меньше. Узнаешь ты гораздо больше любого гостя, но есть то, что изменить невозможно.

Маврий налег на одно крыло, и я поняла, что он выполняет крутой поворот.

— Вы поете, как сирена, — рассмеялась я, ухватившись за ладони Каина, пытаясь их убрать от лица, но заинтересовали. Что же?

— Первое впечатление от вида.

Каин медленно опустил руки, а я захлебнулась восторженным возгласом.

Отнюдь не по-зимнему чистое голубое небо, ярко освещенное солнцем, без единого облачка бережно опускалось на высокие горы с заснеженными вершинами, над которыми мы пролетали, а внизу… расположился город драконов! Столица Альсии — Арвена!

Высокие тонкие шпили, казалось, вспарывали лазурное шифоновое небо белыми стрелами, пущенными в хаотичном порядке с изящной грацией вкуса, спускаясь, как песчаный замок смоченный водой, к башням. Витражи переливались тысячами цветов, ласкаясь в лучах.

Город был большим. Миллионы улочек, поворотов и площадей терялись на фоне, будто хрустального замка. Он казался ненастоящим, сказочным, призрачным. Слишком красивый, чтобы быть реальным, слишком тонкий, чтобы в нем жили драконы, но занимающий львиную долю земли города. Маленькие домики жителей выглядели игрушечными подле этого немыслимого великолепия, ослепляющего глаза.

Замок был заточен в скале или скала стала его продолжением от самого основания до кончика под небом. С одной стороны, отвесной, были балконы, с другой — сад и ровная широкая дорога к парадному входу с большой подъездной площадкой для бескрылых посетителей.

— Это невероятно, — шепотом проговорила я, от удивления зажимая рот руками. Я о таком даже думать не могла, я такое даже во сне не видела! Не хватало понимания, чтобы осознать всю красоту увиденного. — Так не бывает!

— Добро пожаловать в Альсию, — довольно улыбнулся дракон за моей спиной. — В Арвену.

Маврий, по приказу Повелителя, сделал небольшой круг над городом, и я увидела в небе несколько больших точек — драконы.

— Так просто, они летают!

— Конечно, летают, — Каин поправил мои волосы, завязав их в хвост. — Знаю, ты разумная девочка, но я напомню. Ты в городе драконов, в семье Правителей. Прошу тебя, в одиночестве замок не покидай, со слугами не дружи, за языком следи.

Радостное впечатление от увиденного мигом померкло, и я, насупившись, скрестила руки на груди.

— Может, мне из комнаты не выходить?!

— Не глупи.

Маврий рывками начал снижаться, и я смогла разглядеть замок с ближнего расстояния. Каин давал пояснения относительно тех или иных построек. Впечатляет, это мягко сказано. Множество широких балконов на разных уровнях замка предназначались для посадок драконов. Сад с сейчас голыми деревьями, не покрытых даже снегом, несколько беседок, раскиданных по территории, пристройки, замерзшие прудики — и все такое аккуратное, нежное, простое.

Парадный вход был и с этой стороны замка. Высокая и широкая белоснежного цвета дверь, украшенная резьбой и мозаикой, была распахнута, по бокам стояли два дракона в черных одеждах, длинные темные волосы заплетены в косу. Оружия при них не заметила.

Нас уже ожидали две фигуры и, сощурившись, я узнала Вера и Тавия.

«Живы и здоровы» — облегченно выдохнула я, улыбаясь от уха до уха.

Надо же, какое настроение дарил этот чудесный город, какое равновесие и покой. Или?

Я обернулась на Каина, который все еще обнимал меня за талию со спины.

— Случилось что-то?

— Это Вы влияете на мое настроение? — строго спросила я.

— Нет, не имею к этому никакого отношения, — честно заверил дядя, серьезно глядя в мои глаза. — А что ты чувствуешь?

— Спокойствие с большой буквы, мне необычайно хорошо здесь.

— Я очень рад.

Последние рывки, и мы грузно опустились на площадку. Две пары рук радостно сорвали меня со спины дракона и попытались разорвать на части от переполняющих эмоций.

Такого шума и гама я не слышала даже на торговой площади в сезон скидок. Ребята наперебой спрашивали, узнавали, заверяли, ругали, обнимали, целовали и тискали меня, как игрушку. Я беззаботно поддавалась и целиком погружалась во всеобщую эйфорию.

Боги, я чувствовала себя дома.

— Тише, вы сейчас порвете девочку на две половинки, — беззлобно проговорила входящая женщина.

Светлые, искрящиеся медью, волосы убраны в сложную низкую прическу, не скрывающую истинной длины ниже лопаток, тонкое овальное лицо с неправильными чертами лица, но удивительно верно скомпонованными, давали поразительный эффект — она не казалась красивой, она была величественной и надменной. А это, зачастую, более красит женщину, чем самый дорогой наряд. Миндального цвета глаза смеялись, но губы и не думали дрогнуть в улыбке.

В ней было что-то холодное и пугающее, но именно оно и завораживало.

— Так вот какая ты, — все же улыбнулась женщина и высвободила меня из тесных дружеских объятий. Я испуганно примолкла и ждала продолжения. Она беззастенчиво оглядела меня с ног до головы и снова улыбнулась. — Я Саиля.

— Саша, — я чуть присела в поклоне, чем заслужила удовлетворенный кивок. Интересно, кто она?

— Каин, — женщина подошла к дяде и душевно обняла его, приподнимаясь на цыпочки.

— Саи, я счастлив снова увидеть тебя, — Каин хоть и был рад встрече, но ярких эмоций сторонился, скупо обняв Саилю. — Раиль в городе?

— Он сейчас занят, но обещал освободиться к обеду. Все только и говорят об этой девочке сегодня, — она быстро переменила тему, задав последний вопрос шепотом. — Чем она необычна, Каин? Или есть вещи, которые ты умудрился спрятать ото всех?

— Саи, ты всегда была слишком проницательна, — губы дяди дрогнули в неверной улыбке. — Но не сейчас.

— Саиля — мама Вера, если ты не поняла, — руки дракона легли мне на плечи.

— Приятно познакомиться.

Саиля оказалась умной женщиной, прикинувшей, что мы сейчас не очень готовы принимать повышенное внимание после столь длительного и неприятного путешествия, о деталях которой она тактично не спросила до поры до времени. А посему сдала нас прислуге, отослала детей и удалилась сама.

Молодая девушка, прислужница, с гордо поднятой головой и ровной спиной, вела меня по длинным коридорам к предполагаемым покоям. Надо сказать, что прислуга здесь выглядела много достойнее, нежели в доме Шарля: чистая, опрятная одежда из немнущейся ткани светлых тонов, на макушке аккуратные пучки, косы или короткие стрижки, мягкие туфли, позволяющие передвигаться бесшумно, легко и не причиняя неудобств. На них было приятно смотреть.

Внутри замок не был украшен разношерстными полотнами, гобеленами и портретами правителей (узнаю стиль, использованный при оформлении дома драконов в Старном) — канделябры, малочисленная стража и замерзшие окна, разрисованные причудливым узором мороза, за которыми открывался чудесный вид на сад. Вот и все убранство правящего дома. Верно, летом тут необычайно красиво, когда раскрывают настежь окна, позволяя чистому теплому ветру гулять по коридорам, он играет с легкими занавесками и влечет в зеленый сад, где цветут деревья.

Частично двери в замке распахивались самостоятельно перед идущими. Частично — стояли слуги и раскрывали их. С личными комнатами дело обстояло стандартным образом, к облегчению.

Альсия. Арвена.

Я поглубже вдохнула незнакомый запах замка. Воск свечей, приятный аромат благовоний. Ничего лишнего или навязчивого.

«Скоро я получу ответы на все свои вопросы» — подумала я, погружаясь в теплую воду, которую приготовила прислуга. Она помогла мне сбросить грязную, пропитанную кровью одежду, ничему не изумляясь.

— Вам помочь принять ванную? — спокойно спросила она, наблюдая, как я блаженно закидываю голову на бортик большой чугунной ванны.

Поблагодарив, отказалась от помощи.

— Я зайду через три часа, чтобы помочь Вам с приготовлениями к обеду.

Обед, боги. Не могу же я спуститься к столу Правителей в охотничьих штанах и рубахе навыпуск. Мешок с одеждой, лежащий теперь в углу комнаты, не мог похвастаться приличными нарядами. Алия обещала отправить часть накопленного гардероба следом за нами, но, вероятно, я получу посылку не ранее, чем через неделю.

— У меня нет платья для ужина.

— Я уверена, что смогу решить эту проблему. — Наверное, их все-таки учат ничему и никогда не удивляться, ни один мускул не дрогнул на ее лице.

Девушка ушла, а я с наслаждением отдалась воде и душистым смесям.

Голова звенела от пустоты, и постоянно возникало ощущение, что я что-то упустила из виду или забыла о чем-то.

От воды шел слабый пар, но она быстро пропиталась грязью, вынуждая покинуть ванную. Я обмоталась широкой махровой простыней с дивным сладким запахом цветов и шагнула в смежную комнату, служившей спальней.

На туалетном столике двумя неровными рядами были выставлены косметические средства, предполагаемые к использованию. Я тонким слоем крема покрыла лицо и кожу тела. Запах дурманил. Прошедшая тошнота неприятно кольнула где-то в груди.

Надо же… порез на кисти выглядел старым шрамом. Я провела по тонкому белому бугорку, и мысли унесли в не столь далекие события, невнятной чередой сменяя друг друга. Реплики всплывали в голове интонациями на разный лад:

«Осторожно»

«Не дай ему умереть»

«Я и есть тот самый наследник».

Быстро сменялись образы, тошнота подкатывала к горлу, и я ощущала мерзкий привкус горечи на языке. Сердце считало удары о ребра.

«Никаких игр нет».

«Вы использовали Источником Силы нашего Повелителя! Вы гордитесь этим? Хотите доказать что-то?»

С силой сжала виски, но ожидаемого облегчения это не принесло. Перед глазами поплыли мутные пятна, как выжженная картинка, размывая отражение в зеркале туалетного столика.

«Я и есть тот самый наследник»

«Вы гордитесь этим?»

«Саша, проснись»

«Чем она необычна, Каин? Или есть вещи, которые ты умудрился спрятать ото всех?»

«Никаких игр нет»

Тело изогнуло дугой, грубо пронзая воспаленные нервные окончания до судорог, и я безвольной куклой свалилась на пол, цепляясь за банкетку.

«Саша, проснись»

Меня вывернуло на дорогой ковер. Было жутко стыдно и неудобно, но я даже не смогла подняться с пола, так и оставшись лежать рядом с выпачканным ковром желчью пустого желудка.

Потеряла счет времени и, по-моему, несколько раз проваливалась в забытье, когда вошла девушка, обещавшая приготовить меня к ужину. Она что-то говорила или кричала, я не могла разобрать.

9

Темноту разбавлял слабый свет свечей, которые стояли рядом с кроватью на тумбе. Собравшись, я подтянулась и привалилась спиной к подушкам.

Уже определенно лучше.

Недалеко от меня на стуле спала знакомая служанка, свесив с подлокотника руку. Сколько ей? На человеческий возраст лет двадцать, не меньше. Но кто знает этих драконов, она, может быть, старше меня в три раза. Девушка заворочалась и открыла глаза. Какой чуткий сон.

— Как Вы? — она тут же подбежала к кровати, ощупывая мой лоб.

— Хорошо.

— Лекари сказали, это от переутомления. Нужно еще отдохнуть.

— Сколько я спала?

— Часов девять. Вам бы еще…

— Мне уже лучше, — я хотела улыбнуться как можно теплее и показать, как приятная ее забота, но та уже спохватилась, налила в стакан воды и протягивала к моему лицу тонкую руку.

— Как мне тебя называть? — я приняла стакан и сделала несколько жадных глотков горьковатой воды.

— Прислугу не называют по имени, — девушка озорно улыбнулась, как будто даже с некоторым вызовом в голосе.

— Серьезно? — развеселилась я. В таком случае, девушка абсолютно не походила на стандартную прислугу.

— А что не так? — она растерялась от такого ответа и сделала шаг назад.

— Прислуги, как я видела, не выражают свои эмоции и не улыбаются. Давно здесь работаешь?

— Что? — девушка пугалась от того, как быстро я меняла тему. — Да, давно. Но Повелитель Каисэн долго отсутствует.

— Каисэн? — задумчиво повторила я. Неужели, это полное имя старшего дракона?

— Коэ`тар Каисэн.

Не очень звучное имя, однако.

— Каин? — на всякий случай уточнила я, чтобы мы говорили об одном и том же.

— Нам не позволительно называть Повелителей короткими именами. Для меня он Повелитель Каисэн.

— Понятно. А как мне называть тебя?

Девушка вздохнула и поняла, что уйти от ответа не выйдет.

— Онелла.

— А меня Саша. Очень приятно.

Девушка снова улыбнулась, показывая свое расположение.

— А сейчас, Онелла, принеси-ка мне что-нибудь поесть.

— Но Вам нельзя! Лекарь строго-настрого запретил любую пищу, кроме воды с каплями травок!

— А ты слушай его больше, и я умру от голода.

— У нас самый лучший лекарь в государстве! — возмутилась девушка.

— Я и не спорю, но, поверь, знаю свой организм куда лучше лекарей.

Соврала, конечно, нагло, за что и поплатилась. Расстроенная Онелла скакала с тазиком еще три часа, пока я, обессилив окончательно, не заснула с влажной тряпкой на лбу и под причитания девушки, что ее теперь точно убьют.

Разбудила возня у двери и скомканное переругивание, но итог был предсказуемым. Тавий и Вер, понурив головки, неладным строем вошли в комнату. Утренний свет бил в окно и буквально ослеплял чистотой.

Я первым делом оглядела полуэльфа, все же он только недавно оправился от собственных ранений, так теперь еще и за меня переживать приходится. Но тот улыбался. И даже не хромал больше.

— Как ты себя чувствуешь? — Тавий первым рухнул на постель, подгребая к себе одну из подушек. Вер скромно присел сбоку.

— Есть хочу, — честно ответила я, грустно вспоминая о том, что вся еда не посмела задержаться в желудке.

— Ты всех до смерти перепугала, — шепотом проговорил Вер, глядя в пол.

Я внимательно посмотрела на друга, даже не пытающего скрыть свои истинные чувства. К прочим деталям отметила, что дракон короче остриг волосы, и пряди с челки больше не лезли ему на лицо. Глубоко вздохнула.

— Простите меня. Я понятия не имею, с чего мой организм себя так ведет. Лекарь сказал, от переутомления.

Отчего же не знаю, неподготовленный организм банально не смог перенести психо-магическую нагрузку, вырубившись. Но держался он достойно, следует отдать должное.

Странное дело, я явно ощутила в полете, что Каин щедро поделился со мной резервом после посещения Источника Силы. Но это все же не уберегло от последствий. Или все же смягчило? Или вообще дело не в этом?

Ребята замялись, но задали интересующий их вопрос:

— Что произошло, после того, как мы попали в телепорт? Дядя и словом не обмолвился.

Я смотрела на обеспокоенные лица мальчишек и металась между желанием со слезами и срывами в голосе рассказать, как нас чуть не убили, как я под чужим руководством колдовала, как хотела принести себя в жертву, чтобы спасти жизнь Каину, что ненавижу их за то, что они так долго молчали о своем истинном происхождении. Или отмолчаться, улыбнуться, сказать, что все в порядке.

— Я, — голос чуть дрогнул, и на глаза навернулись слезы. Ребята подвинулись ближе, то ли с желанием успокоить подругу и подставить дружеское плечо, то ли от любопытства. И я поняла, что просто не смогу им этого рассказать. Чтобы не волновать, не забивать их голову своими проблемами, которые и без того обрушиваются на них по моей вине. Молчание зависло в воздухе, я выдохнула, проморгалась. — Тот дракон выпустил заклинание, оно сбило траекторию телепорта. Мы отделались легким испугом и несколькими ушибами.

Глаза Тавия и Вера поползли на лоб поразительно синхронно.

— Значит, дядя не соврал, — уныло проговорил Вер.

— Дядя не соврал, — согласно кивнула головой, поражаясь, как у нас вышло, не согласовав, выдать одинаковую ложь. — А вот вы мне соврали, — без зазрения совести перешла в наступление. — Мы общались полтора года. Полтора! И за это время вы не соизволили рассказать мне об этом, — я провела рукой, показывая комнату и серьезность проступка.

— Так было нужно, — ответил Вер. — Одно исходит из другого. Мы не знали, как ты отреагируешь и какие вопросы будешь задавать. Но в дороге многое изменилось.

— Вас попросил об этом Каин? — эта мысль появилась недавно и не давала покоя.

— Действительно, он просил об этом, — подтвердил друг, кивнув. — Я думал, он сам тебе расскажет после того, как на нас напали ледяные драконы в пути. Все-таки, не рядовой случай, мог бы объясниться. Но, как понимаю, тебе озвучили лишь некоторую часть, оставив другую за кулисами. Думаю, ты имеешь право знать, что происходит. — Вер решался, я видела, как он борется сам с собой и поспешил предупредить:- Но моя информация тоже поверхностна, я знаю официальную версию, но и она распространена в весьма узком кругу. То, что происходит на самом деле, вероятно, нам не узнать никогда.

Я вся обратилась в слух.

— Да, в реальности мы семья Повелителей степных драконов. Я являюсь младшим наследником на престол после отца. Каин уже давно отрекся от «почетной» миссии. Но это для нас не значит ровным счетом ничего. Он так же правит драконами, как и отец. И я бы еще поспорил, кто взвалил на свои плечи больше, если быть откровенным.

— Отказался от престола, но правит?

— Каин далеко не положительный герой романа, — предупредил друг. Но об этом я и сама могла догадаться без труда, даже идеализируя его. — Начну с самого начала, чтобы ты понимала предысторию.

Тавий беззастенчиво развалился рядом со мной, приняв удобную позу, Вер прислонился к спинке кровати в изножье и начал без мутных предисловий, словно долго вынашивал эту историю, накипевшую в нем, и теперь был рад на одном дыхании избавиться от нее.

Начал, забегая далеко назад.

— Дедушку своего я не знал, он скончался еще до моего появления, говорят, да и ты читала, наверняка, он был великим правителем. Именно при нем над Альсией поднялся полог, наладилась торговля, улучшились отношения с соседями. Прошлые Правители не озадачивались этим вопросом, уповая на свое величие. Но ресурсы кончаются, много в нашей стране не производят, народ был недоволен. За те более тысячу лет правления дедушка поднял страну на новый уровень. Женился он на чистокровном драконе, дочери могущественной аристократической семьи нашего города. Брак был по расчету, но счастливым и вполне удачным. Бабушка была неглупой женщиной и получала все, чего хотела, отдавая взамен, что было в ее возможностях. Она родила дедушке двух наследников. Ты, должно быть, знаешь, что женщине-дракону сложно родить более одного ребенка, а тут двое мальчиков. Старший Каин и младший, мой отец, Раиль. Каина воспитывали как достойного наследника, обучали лучшие учителя, родители не жалели средств для его будущего, и он с честью нес эту ношу: учился, овладевал навыками, готовился к своей роли в истории государства. И он был достойным того, чего желали для него. А потом произошло что-то невразумительное.

— Все проблемы от женщин, — подал голос Тавий, скосив на меня голубой глаз.

— Да, от женщин, — Вер подтвердил слова друга, разделяя позицию. — Никто не знает, чем она так увлекла его. Вряд ли все дело было в ее красоте. Он сошел с ума, не мыслил жизни без нее. И в это время к Альсии с претензиями начала выступать Холеалла, государство ледяных драконов. Ситуацию обострило то, что та самая девушка, в которую влюбился дядя, была принцессой ледяных драконов, первой претенденткой на трон, и она пошла против своего народа ради него.

— Понять не могу, чем она думала?! — вклинился Тавий в повествование Вера. — Бросить свой долг ради любви!

— Да, это так. Она встала на его сторону в этой войне.

— Но в исторических свитках не упоминается об этой войне, — я перебила друга, желая разобраться в ситуации.

— А о ней никто и не знает, кроме правящих семей степных и ледяных драконов, а мы, по возможности, свои тайны за пределы города не выносим, — отвлекся Вер ради объяснения. — Слушай дальше. И тут дядя отказался от власти. Это не было бегством, — тут же уточнил Вер. — Страна не оставалась без наследника, не думай. На этот случай был мой отец, рожденный позже, но не намного отстающий в обучении. Это был единственный способ сохранить нейтралитет и спасти девушку, на которую открыли охоту из-за измены государству.

— А как же брак, дабы укрепить отношения между соседями? У нас на Руси так делали.

— Укрепить отношения, говоришь? Или откуп, полезный для двух сторон: для одной необходимый мир, для другой — гарантия какой-либо выгоды, золота, например. Ладно, не важно, у нас разные миры. Холеалле не нужен был мир с опостылевшей Альсией, которой принадлежит слишком много земли. Им и дочь собственная не была нужна, они ее использовали как повод и приговорили к смерти за предательство. Началась травля. Представь, что бы было, если Каин взошел на трон и сделал девушку своей женой? Была бы самая жестокая война со времен Падения звезды. Ледяные драконы раздули бы из семейного скандала бойню. И им не вышло бы это боком, запятнаны честь и достоинство Правящей семьи, принцесса была достойна смерти по правилам Халеаллы. И если город берет под опеку преступницу, то и себя он обрекает на ее участь. Все это знали. Каин отказался от власти, чтобы спасти город, но не отказался от девушки и стал ее щитом. Проблем добавляла и принцесса, она сама желала защищать дядю от угроз. Видно, виноватой себя чувствовала, не знаю. Но это были самые тяжелые годы для династии Правителей: не допустить огласки даже внутри своего города, уберечь старшего Повелителя, защитить принцессу, не допустить войны, к которой мы не были готовы. Какой только глупостью не прикрывался Каин, чтобы не взойти на престол, скрыться с глаз, уберечь девушку. Он никому этого не рассказывал. Вскоре умер дедушка, и трон занял мой отец, а Каин… вернулся. Один. Без нее. — Принцесса-предательница. Та, ради которой Каин готов на все. Но что я делаю в этой игре? Что требуется от меня? Я не верю в обычные совпадения, так не бывает. И где она находится?

«— Граф, не забывайтесь. Веста моя.

— Веста, да. А Саша еще маленькая девочка. Не руби с плеча, прошу тебя. Дай ей время.

— Время? Чтобы ее убили? Мы отправляемся через месяц, Шарль. Не надо делать такое лицо, ты прекрасно понимаешь мою спешку. И будь на ее месте Алия, ты бы сам рвался вперед летящего дракона».

Я вспомнила подслушанный диалог. Казалось, что прошло с того момента много времени, но на деле события умещались в месяц.

— Спустя время родился я, и было принято решение, что воспитание должно проходить не только в стенах города, но и за его пределами, чтобы лучше понимать население, быть ушами в центре слухов, учиться анализировать настроения в массах. Поэтому мы с Каином уехали из Альсии и начали путешествовать, подолгу останавливаясь в разных городах.

— Тавий, не говори, что ты тоже какой-нибудь принц, — взмолилась я. — У меня скоро появится комплекс неполноценности.

— Нет, я родом из аристократической семьи, мы участвуем в принятии решений, но законодательно не имеем власти, только авторитетно и финансово. Хотя ко мне это не имеет никакого отношения, я полукровка. Незаконнорожденный ребенок от загулов папочки. Но в семью меня приняли.

— Ничего страшного, что я тут из обычной семьи? — нервно уточнила я.

Ребята рассмеялись в ответ.

А сама-то я в этом уверена?

— Ее звали Веста?

— Да, ее звали Веста, — им не нужно было переспрашивать, уточнять, кого я имею в виду. Все вело к этой девушке, сплетаясь странным узором. — Еще ее называли Лунной принцессой.

— Почему? — не поняла я.

— Принцесса ледяных драконов, с белоснежной, как снег, кожей и белыми, длинными, пепельно-седыми волосами. А глаза у нее, говорят, из зелени в синеву. Холодная и далекая, как луна.

Мы замолчали, каждый думал о своем.

Она, должно быть, очень красивая. Я вспомнила божественное явление — ледяного дракона. И мысли потекли в другом направлении.

Чего ради, тогда, до сих пор нападения, если Веста исчезла? Или не исчезла?

Я была в полной растерянности.

— А вот эти нападения ледяных драконов, они постоянные?

— Я не знаю, Саш. Могу сказать только, что пока мы путешествовали вдвоем или втроем такого не происходило. А что дядя делает, когда нас нет рядом — так то одним богам известно.

К ужину я спустилась только на следующий день, когда ноги перестали подкашиваться и норовить потерять вертикальное положение.

Онелла принесла благородного темно-зеленого цвета платье из тонкого струящегося материала, похожего на шелк, но без блеска. Короткие рукава фонариком, тонкая лента под грудью, небольшой шлейф.

— В моде шлейф? — уточнила я, на всякий случай, вспоминая одежду, увиденную в гардеробе, который изучила на досуге безделья. Нужно же было о чем-то говорить.

— Да, пышные юбки ушли три сезона назад, теперь дамы высшего света носят платья с завышенной талией, с менее пышными юбками, низкие прически, как можно меньше макияжа. Все идет к естественности.

— Правда? А в Старном все еще ходят в юбках с кринолином.

— Ну, так то город полукровок и людей, они себе на уме, говорят. Хотя, я знаю одну даму оттуда, она платья заказывает себе непременно в Альсии. И чулочки кружевные, ах, загляденье, а не чулочки. Я видела! Это невозможное что-то, необыкновенное! Из тончайшей нити вытканы, а на самом бедре кружева ювелирной работы с золотыми нитями, — Онелла унеслась в мир мод, чулок и платьев, болтая без умолку. Ее глазки разгорелись, дыхание сбилось от работы и болтовни, щеки заалели. Я тем временем пыталась успокоить стучащее так часто сердечко.

— Вы красивая, — убежденно сказала Онелла, когда завершила манипуляции. — Ваше сердце не должно так часто стучать.

Улыбка вышла робкой, осторожной, извиняющейся. Я знала, что драконы слышат биение сердца, делающего меня открытой книгой. И оттого было неудобно, словно становишься жертвой подглядывания в замочную скважину.

— Спасибо.

Все приготовления были закончены, и Онелла крутила меня перед зеркалом, чтобы я лучше разглядела себя со стороны.

— Не нравится? — девушка расстроено опустила уголки губ.

— Нравится.

— Но Вы такая грустная!

— Это от страха. Мне очень страшно спускаться вниз, — ответила я скорее своему отражению, нежели девушке сзади.

— Понимаю, — кивнула она. — Но Повелители замечательные! Они Вам обязательно понравятся.

Вопрос в том, чтобы я им понравилась, а не наоборот. Глубоко вздохнув, сделала шаг вперед, шаг за дверь. Как на эшафот.

Комната, где все собрались, была небольшого размера с тремя высокими окнами, портьеры жемчужно-серого цвета на них сейчас были сомкнуты и не пропускали темноту улицы. Круглый белый стол не был покрыт скатертью, тарелки и фужеры для каждой персоны находились на светлых тканевых салфетках. Каждая деталь интерьера была выверенной и строго сочеталась. Драконам импонировал арт-нуво, если они, конечно, слышали о таком понятии. Элементы кажутся не искусственно сотворенными, а порождением природы. Плавные линии, растительные орнаменты, изогнутые ножки мебели, вставки перламутра, изящная резьба, люстра на кованом каркасе.

Саиля первая увидела меня у входа и сразу решила представить своему мужу, захватывая инициативу. Онелла незаметно исчезла со спины, выполнив миссию по сопровождению.

— Саша, познакомься, — мама Вера бережно подхватила меня под локоть и подвела к стоящим мужчинам. — Раиль, Повелитель Альсии.

Они были поразительно похожи со своим братом, стоя рядом. Длинные темные волосы с полосой рыжего золота, шоколадные глаза. Разве что Раиль был немного ниже ростом и не столь широк в плечах. Но взгляд более цепкий, неприятный.

— Добрый вечер, — поздоровалась я, изобразив неглубокий поклон головы.

— Саша, — задумчиво повторил он, крутя шипящий звук на языке. — Добро пожаловать. Как твое самочувствие?

— Все хорошо, спасибо.

— Тогда прошу всех к столу.

Если бы я знала, в какой обстановке проходят семейные трапезы, я бы не спускалась ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра в столовую.

Приборы практически беззвучно скользят по тарелкам тяжелым серебром с гравировкой. Никто не разговаривает, не шутит. Все смотрят перед собой и напряженно жуют. От усердия я не чувствовала вкуса еды, она комьями проваливалась в желудок.

Вымученно наблюдая за сменами блюд, ждала скорейшего окончания пытки, отсчитывая медленно ползущие минуты.

Наконец, Раиль последним закончил с бокалом вина, явно смакуя и растягивая удовольствие. Все поднялись со своих мест и начали расходиться.

Каин и Раиль, выходя из дверей, попросили Вера присоединиться к ним в кабинете.

— Я вечером зайду, — пообещал друг и направился следом за Повелителями.

Саиля пожелала нам доброй ночи и скрылась за поворотом, шурша длинной юбкой по полу.

Я облегченно выдохнула, не ожидая такого эмоционально сложного вечера.

— Живая? — Тавий гладил меня по голове широкой ладонью.

— После нашего визита к драконам, в Старный я вернусь поседевшей и с нервным тиком, — пообещала я.

— Мало приятного, — согласился полуэльф. Мы поднимались на третий этаж, где располагались спальни.

— Вер говорил, что его родители холодны и неприветливы. Но я даже себе представить не могла такого приема. Или это особенность семейных трапез? Так, может, принято?

— Ты знаешь, я полукровка, — начал говорить Тавий. — На меня чистокровные эльфы смотрят снисходительно, как будто я серьезно болен и мне нельзя помочь.

Я внимательно слушала друга, пытаясь понять, к чему он подводит разговор.

— Но я никогда не чувствовал себя изгоем. Вер же каждый раз, возвращаясь сюда, чувствует себя чужим, обузой. Конечно же, ему не хочется приезжать в родовой замок.

На следующий день нам сообщили, что Вер отбыл по делам государственной важности до новогодних праздников.

— Не успели приехать, — пробурчал Тавий.

Потянулась вереница коротких дней и длинных вечеров. В замке шли последние приготовления к новогоднему балу, все вокруг суетились, обсуждали выбранные наряды, обговаривали прически и музыку.

К моему удивлению, традиции у драконов и у Человечьего княжества отличались. И надежды увидеть на улицах города, хоть и из окон замка, переодетых в костюмы драконов, не оправдались.

Здешний праздник больше походил на привычный мне, земной. Драконы собирались либо в кругу семьи и друзей дома, либо выбирались в кабак. Зависело от личных предпочтений и материальной составляющей. Дарили друг другу подарки и пускали торжественные фейерверки.

Мы с Тавием осуществили вылазку на ближайшую торговую площадь в поисках подарков на Новый год.

Центральная улица Арвены была празднично украшена светящимися разноцветными гирляндами, лапками еловых веток и исполинскими елками, увешанными искусственным огнем и игрушками.

Люди-драконы быстро сновали туда-сюда по своим делам. Но если остановиться, замереть посреди дороги, то можно разглядеть, как много было жизни в каждом действии. Вот мама с маленьким ребенком у лотка со сладостями, выбирают сочный витой крендель, обсыпанный корицей. У малыша горят глаза, и он всем телом льнет к лотку, смешно обняв прозрачную витрину, насколько позволял его обхват. Вот-вот, он сейчас получит то, чего так хотел.

Вот три подружки, молоденькие девушки, чуть ли не порхают над запорошенной снегом брусчаткой, что-то звонко обсуждают, гримасничая и так громко хохоча, что на них оборачиваются прохожие.

Ширококостная женщина торгуется с продавцом чайных трав, одиноко расположившим свой товар посреди улицы. Лицо торговца то багровело, то зеленело, и он махал руками на женщину: «Тьфу ты, проклятая, бери, что хочешь и уходи. Всю душу вынешь!»

Я жадно рассматривала их, подолгу задерживаясь на лицах. Такая простая и дорогая жизнь, какие ценные моменты.

— Что окаменела? Пойдем, — позвал Тавий вперед.

Мы свернули с центральной улицы в узкие переулки и пропустили мимо себя несколько живописных дворов со скульптурами и отключенными фонтанами, обложенными мозаичным рисунком.

Торговая площадь открывалась ареной, стоило только вынырнуть из тихого двора с обледеневшими черными деревьями, распустившими ветви ближе к небу.

И я впервые увидела цивилизованную торговлю на Ромале.

Несколько больших крытых павильонов, отстроенных из красного камня, с широкими светлыми рамами окон. Для торговцев с достатком были выстроены собственные дома-павильончики, там они могли полноправно демонстрировать свой товар зевакам, не опасаясь жестоких ухмылок и колких замечаний конкурентов по ремеслу.

Три основные торговые площадки были поделены по тематикам: «Одежда и сопутствующее», «Еда», «Бытовое и оружие». Последние два лично меня не интересовали, а вот Тавию непременно захотелось взглянуть на оружие.

Я махнула рукой, мальчишки, что с них взять, и направилась в вещевой отсек. Рай для шопоголиков.

Отделы с тканями, готовой одеждой, украшениями, услуги портных и башмачников, нижнее белье, верхняя одежда, изделия из хлопка, из шелка, шерсти, кашемира, кожи и много, великое множество другого, что так и манило к себе, обещая безграничное владение и счастье за монеты.

С удовольствием трогая товар, слушая увещевания продавцов, я пересчитывала монеты в своем кармане и старалась подавлять алчные желания. На мое содержание и без того уходило слишком много средств, чтобы позволять себе тратить бездумно. Ну и как-то странно бы было покупать драконам подарки на их же деньги.

Тема моего финансирования была раз и навсегда закрыта достаточно быстро, в один из вечеров, когда я решила поставить Шарлю вопрос ребром о способе заработка. Мне отказали в жесткой форме, иронично поинтересовавшись, кем я собралась работать без образования и маломальских магических навыков. Вот пройдет года три, тогда вернемся к разговору. Я покорно смирилась, действительно не понимая, кем бы могла устроиться.

Поэтому я отдавала предпочтение в выборе недорогим и максимально полезным вещам. Веру и Тавию в подарок были приобретены шерстяные шарфы, выполненные по принципу хомута, Саиле — кашемировый платок, а Каину и Раилю выпала участь радоваться наборам с травами к чаю. И меня ни разу не смущало, что подарки не блещут фантазией.

В отсутствие Вера, мы с Тавием развлекались, как могли. Друг выбирал для меня книги из библиотеки Повелителей, выгуливал по холодному саду и старался всевозможными способами поднять настроение.

А для грусти было достаточно поводов. Вер вот уже неделю не появлялся, и нам никто не говорил, где он и что делает. Завтраки, обеды и ужины протекали неизменно в атмосфере подавленности и безмолвия, остро пульсирующих под кожей. Каин игнорировал меня всеми доступными способами. Он не то, что не думал отвечать на вопросы, он старался в принципе не попадаться на глаза.

В один из вечеров, я даже решилась зайти в его комнату, чтобы узнать причину странного поведения. Но на стук никто не отозвался, причем, я точно знала, что он находился внутри.

В довершение, Саиля попросила меня спускаться иногда в гостиную залу, где она и еще несколько придворных женщин вечерами вышивали, вязали, обсуждали прочитанную книгу или сплетни.

Выдержки хватило ровно на два раза.

В первый раз поводом для обсуждения послужила моя персона. Свежая кровь. Придворных дам интересовало кто я, откуда, почему допущена к семье Правителей, чем занимаюсь, и кому принадлежит мое сердце.

Я, совершенно не подготовленная к такому анкетированию и не ожидающая подвоха, не знала, что им отвечать. Искала помощи у Саили, но она, казалось, не слышала вопросов и не обратила внимания на возникшее неловкое положение. Или сама желала узнать о ситуации детально.

— Так получилось, — выдавила я, желая слиться со светлой обивкой дивана, на котором расположилась.

Дамы, спустя некоторое время утратили интерес к неоднозначным репликам и сами стали выдумывать мою историю, предполагая то родство с Графом Агейским, то записывая в чьи-то любовницы.

На второй день я спустилась лишь из правил приличия, не имея намерений оскорбить хозяйку замка. Дамы на сей раз обсуждали театральную постановку и участвующую в ней актрису. Их в первую очередь заботило, кто ее финансирует, ведь сама она не из богатых. И кто тот красавчик, что тайно посылает ей букеты за кулисы.

Больше я терпеть не могла. Может быть, Саиле и было до такой степени скучно, что она проводила время с этими женщинами, даже не поддерживая беседу, но я в таком случае отдаю предпочтение одиночеству.

— Перестань, ты ходишь, как в воду опущенная! — не выдержал Тавий в один из вечеров, когда мы, с ногами забравшись в его постель, устроились за чтением книги. На самом деле, мне очень нравилось так проводить время. Я сворачивалась клубком на широкой груди полуэльфа, а он вслух читал альсийские сказки прошлых столетий. В эти часы почти забывалось обо всем, что происходило в замке.

А забыть было сложно.

— Угу, — глубокомысленно ответила я.

— Твое «Угу» стало довольно частым в лексиконе, — Тавий захлопнул книгу, отложил ее в сторону и обнял меня. — Он скоро вернется.

— Шесть дней прошло.

— Всего-то шесть! — фыркнул друг.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что пытаешь поддержать, хотя сам готов пустить скупую мужскую слезу.

— Про слезу ты перегнула, — хохотнул Тавий, сильнее прижимая к себе. Я знала, что ему тоже было не по себе в этом доме. — Ты платье выбрала? Бал завтра.

— Онелла обещала помочь с этим. У нее неплохой вкус вроде бы.

— Ты ей так доверяешь?

— Мне просто все равно. Я бы совсем не ходила на прием, если бы это было возможным.

— Ты его хоть мерила?

— Нет, она мне не разрешила.

— Ну и правильно.

— Почему?

— Так у тебя не будет возможности оказаться.

— Угу.

— А прическа? Сейчас в моде локоны.

— Тавий, хватит. Неужели тебе так жаль меня, что ты высасываешь тему из пальца?

— Ты права.

— Высасываешь тему из пальца?

— Мне жаль тебя. Ты так тоскуешь без него, что даже боишься признаться в этом.

Я тяжело вздохнула и поднялась с кровати. Докатилась.

— Куда ты?

— Выбирать прическу, — дверь звучно хлопнула за спиной, отрубая пути к отступлению.

Приготовления к празднику практически завершены, замок украсили лентами и гирляндами, под потолком кружили магические снежинки, в вазах стояли еловые ветки с искусственным снегом, и все буквально кричало о предстоящем торжестве. Только на душе было погано.

Какая к чертям прическа, когда хочется засунуть голову в песок и не вылезать до лучших времен, или более реализуемое — залечь в ванную и не вылезать, пока кожа от холода не посинеет.

Но свое дело сделали придворные дамы, которых я имела несчастье встретить. Меня мгновенно остановили, окинули сочувственными взглядами и наперебой начали советовать, как скрыть под платьем худобу, зарумянить щеки и не выглядеть вульгарно. Через тридцать минут меня отпустили, а вслед донеслись слабые перешептывания.

В спальню я влетела разъяренной фурией, чуть не сбив с ног выходящую Онеллу. Я тот час подхватила служанку под руку и потащила ее обратно.

— Что у нас с платьем? — грозно спросила я побледневшую девушку.

— Все в порядке. Завтра принесу.

— Какое оно?

— Я подумала, что Вам не захочется сильно выделяться, и нашла скромное милое платье.

— Скромное и милое? Неси, будем смотреть.

— Но я подумала…

Онелла недоверчиво смотрела на мое распалившееся лицо.

— Прости, меня разозлили, — сдалась я, приходя в себя. — Я должна выглядеть лучше всех! Понимаешь?

— Я…я поняла!

— У нас одна ночь на приготовления, — напомнила я служанке, поднимая вверх указательный палец.

И эта ночь была наполнена моим личным праздником.

Онелла в срочном порядке привела четырех швей, у которых от предвкушения горели глаза. Меня обмеряли, замеряли, крутили в разные стороны, кололи в спешке булавками и иголками, прикладывали тесьму, ткани, кружева и ленты. А я позволила себе играть в эту игру, представляясь как минимум предводителем великого женского движения. Время катастрофически поджимало, и мы ни на секунду не останавливались. Мне даже разрешили помогать в некоторых мелочах, которые не могли испортить работы профессионалов.

Я давно так не веселилась: мы хохотали до упаду, сыпали шутками и в пятиминутных перерывах рассказывали жизненные байки. В доброй обстановке работа шла споро.

Когда я провалилась в сон, девушки даже не подумали остановиться и сделать перерыв на отдых.

Огромных размеров зал утопал в свете свечей, будто купался в золотом солнце. Гардины на окнах были закрыты, так что выходило непонятно — день сейчас или ночь. Редкие белые колоны делили зал на три части: по центру проход, по бокам — для стоящей свиты. Пол был выстлан светлым блестящим камнем цвета слоновой кости, а по проходу вместо привычных ковровых дорожек, выложена искусная мозаика, сломавшая не один десяток глаз мастеров. Мозаика вела вперед к небольшому пьедесталу после пяти ступеней, на котором стояли три трона с высокими спинками и тонкими ручками. Изящных в своих простоте и великолепии.

Грянула музыка, как гром, и зал пришел в движение. Меня окружила улыбающаяся, смеющаяся толпа, увлекла в групповой танец с регулярной сменой партнеров.

— Добрый вечер.

— Приветствую Вас.

— Вы бывали здесь уже?

Приветствия сменялись с каждым новым лицом, и я уже не запоминала их. Ноги быстро устали от незамысловатых па, дыхание сбилось.

— Странно видеть такое грустное лицо на этом празднике жизни, — молодой человек смотрит пристально. — Я никогда ранее не видел Вас. Я бы запомнил.

— Разве Вы не узнаете меня? — надежда писком вылетела изо рта.

Дракон остановился, и замер весь зал. Когда не танцует Повелитель — не танцует никто.

10

— Вы великолепны, — выдохнула Онелла, отступая назад, чтобы полностью разглядеть отражение в зеркале.

Черная ткань с ювелирной вышивкой сиреневого цвета была сама по себе изумительна, а то, во что превратили ее девушки-швеи, вообще не поддавалось ни одной восхищенной характеристике.

Корсет оголял грудь чуть больше дозволенного, но мы скрыли это узкой гофрированной ленточкой, пришитой с изнанки, сложная юбка казалась объемной, но не пышной, мягкой волной спускающейся на пол. Весь силуэт был довольно банальным и скромным, если бы не цвет и фактура ткани, если бы не прическа, над которой три часа колдовала Онелла, мягкими локонами спустив на грудь свободные пряди.

Это было изыскано, заставляло не отрывать глаза от отражения, завораживая.

— Ничего лишнего, — удовлетворенно сказала я.

— И добавить нечего, потому что все совершенно! Разве что…

Онелла порылась в большой корзинке, где лежали парикмахерские принадлежности, и извлекла три черных, как ночь, маленьких лилии. Каждая по два сантиметра с лепестками.

— Идеально, — улыбнулась девушка, приколов в прическу сбоку россыпь цветов. — Я боюсь Вас так отпускать одну! Украдут!

— У меня есть защитники, — загадочно проговорила я, прислушиваясь к стуку в дверь. — Входи!

Попав в комнату, Тавий не смог вымолвить даже слова, беззвучно, подобно рыбке, открывая и закрывая рот. Но и этого было достаточно, чтобы Онелла зашлась в ярком хохоте, не стесняясь господина.

— Именно на такую реакцию я и рассчитывала, — для пущего эффекта покрутилась на месте, позволяя другу рассмотреть образ со всех сторон.

— Я потерял дар речи! Ты! Святые боги, ты великолепна!

— Я говорила, — гордо вставила девушка, подбегая к Тавию. Оттуда они еще раз восхитились моим внешним видом.

— Ну, хватит, теперь я довольна, — смущение разлилось краской по щекам.

Как мало, оказывается, нужно девушке для счастья — утереть нос придворным дамам.

Тавий робко подставил локоть и величественно сопроводил спутницу к выходу из комнаты.

Коридоры были уже пусты, мы немного опаздывали к началу, но шли тем не менее медленно.

— Платье ведь другое было, — мурлыкнул друг, целуя меня в макушку. — Когда это успели сделать?

— Я бы без Онеллы не управилась, она молодчинка. Нашла швей за секунды, которые всю ночь корпели над платьем и управились только часа полтора назад, не раньше. А ты видел то платье, которое изначально подготовили для бала?

Ранее мне не приходилось видеть творение платья, а уж тем более, когда пособником было само волшебство. И то, чему я стала свидетелем, было по истине чудом.

— Видел. Милое светлое платье с розочкой на корсете. Хорошо, что ты передумала. Кстати, что тебя на это сподвигло?

Я невинно трепыхнула ресницами и сменила тему. Не сознаваться же, что сыграли исключительно женские струнки души. Стыдно.

— Вер много потерял, не увидев тебя в таком виде.

Я сделала вид, что не расслышала сказанных тихим шепотом слов.

Чем ближе мы подходили, тем отчетливее звучала фоновая музыка из огромного зала, в воздухе витали аромат цветов, духов, легких спиртных напитков с добавками и хвои. Всюду были еловые ветви — символ нового года. Оставалось пройти десятиметровое расстояние и появиться в полном гостей помещении. Из распахнутых дверей доносились веселые крики и смех. Я глубоко вздохнула и выпрямилась, подняв голову. Тавий легонько сжал мои пальцы в знак поддержки.

Мы шагнули в проем и окунулись в эйфорию праздника, улыбок и восхищенных взглядов.

— Мы хорошо смотримся, — заключил Тавий, проводя нас в гущу толпы и отмечая нацеленные прицелы зрачков.

У меня на секунду сбилось дыхание. Нет, не от количества лиц, не от льющегося, как днем света.

От зала.

За все время пребывания я здесь не была, разве что…

Далеко поставленные друг от друга белые колонны, визуально делящие зал на три части были мне знакомы. Я опустила глаза в пол. Мозаика вживую была куда ярче и сложнее рисунком, чем в замутненном виденье сна, и она звала, манила туда, где начинался пьедестал, и стояли три белоснежных трона с высокими спинками, обитыми золото — зеленой тканью, под цвет искрящейся на солнце чешуи.

Ощущение де жа вю вскружило голову.

Так мои сны причастны к реальности…вот это поворот.

Я, задыхаясь, в панике оглядывала зал и по-новому оценивала сон.

Дамы были, по большей части, в светлых нарядах, но выдуманных на разный лад: с цветами, без цветов, с широким яркими лентами, скрученными на лифах и юбках в узоры, с приоткрытыми в треугольных вырезах спинами, с закрытой под горло грудью, с вышивкой, без вышивки- все пестрило и сливалось в монотонно-пастельные тона. Лишь одна женщина выделялась из этой тусклой палитры.

Саиля была в жемчужно-белом платье с ярко-алой лентой под грудью, спускающейся сзади по юбке до самого конца наряда. Платье было открытым ровно настолько, насколько это позволяли мораль Повелительницы и этикет. Ее голову венчал тонкой работы венец, сверкающий медовыми и белыми камнями. Мама Вера сияла величием.

Саиля быстро выделила нас с Тавием из толпы и сдержанно кивнула в знак приветствия.

В самом центре тронного зала и по его бокам стояли фуршетные столы, где гости могли угоститься напитками и закусками. В основном там все и столпились, шумно обсуждая последние новости.

А я старалась унять трепет, и теплеющая подвеска на шее, безусловно, старалась помочь.

Музыка начала стихать, драконы оборачивались к пьедесталу с тронами.

— Будет речь, — предупредил друг.

Тем временем, на возвышении появились еще две фигуры. Раиль и Каин.

Оба брата облачились в темные одежды, поверх накинуты дорогие длинные камзолы, застегнутые до пояса. Головы украшали серебряные венцы без камней, но с витиеватым грубым плетением.

Зал замер в тишине, а потом, как один, преклонил колени и приложил руку к сердцу перед Повелителями.

Тавий потянул меня вниз для глубокого поклона, но время для выражения почтения было утеряно, и я одна осталась стоять посреди раболепно пригнувшейся толпы. Раиль сделал знак, чтобы его подданные поднялись, слабо скрывая недовольные искорки в глазах.

Ох, и влетит мне.

Но это волновало сейчас меньше всего, не волновали и злобные взгляды тех, кто успел заметить мое неуважение к Правителям Альсии. Я всецело была отдана лишь одному действу.

За спинами двух Повелителей, около тронов появилось еще одно действующее лицо.

Светло-бежевый костюм с длиннополым камзолом, воротник-стоечка, скромный венец без камней.

Тавий обхватил меня со спины, чтобы я не бросилась сию секунду на шею младшего дракона, неожиданно появившегося на празднике.

Раиль что-то говорил, Каин дополнял, Саиля поздравляла. А я не могла оторваться от грустных глаз, желая только одного — обнять его, почувствовать холод кожи, узнать, что все хорошо, сказать, как его не хватало нам.

Зал взорвался аплодисментами на приветственную речь, и я, вывернувшись из цепкого кольца Тавия, побежала вперед, вежливо расталкивая гостей. Сзади оставляя недоумение, добежала до ступеней и замерла в ужасе: подняться туда, когда присутствующие так и ждут?

Вер неторопливо подошел к краю, не делая последнего шага вперед, чтобы оборвать короткие сантиметры между нами. Долгие секунды мы смотрели друг на друга, гадая, кто же уступит.

И все-таки он решился.

Вер птицей слетел со ступеней, и жарко обнял меня, отрывая от земли.

— Ты вернулся, ты вернулся, — шептала я. Еще две руки легли сверху, и сладкий парфюм полуэльфа скользнул в нос. Все вокруг потеряло значение. Только быть вот так, среди своих друзей, закрытой ото всех, защищенной с двух сторон. Как я любила их!

— Давайте веселиться! — восторженно крикнула я, и тут же, словно по волшебству, громыхнула музыка.

Оторвавшись от ребят, увидела, что сцена излишне заинтересовала многих дам и мужчин, расходиться не торопились.

Раиль хлопнул в ладоши, призывая к порядку. Народ очнулся, засуетился, пустился в пляс.

Я не хотела ни о чем думать, просто улыбаться и кружиться с лучшими друзьями.

Мальчишки вертели меня в разные стороны, шутливо деля меж собой.

Сбив дыхание, ухватила бокал спиртного и увлекла ребят в сторонку, к фуршетным столам, где можно было бы передохнуть от танцев.

— Ты не рассказал ей? — Вер бросил на Тавия смешливый взор. — О правилах Первого танца?

— Нет. Оставляю эту честь за тобой, — едко осклабился полуэльф, стреляя глазками в проходящих мимо девушек.

— Видишь ли, Саша, — сказал Вер, пропуская меня под своей рукой, лениво продолжая полутанец, и наклоняясь к уху. — В Альсии есть правило Первого танца. Мужчина должен пригласить на свой первый танец ту девушку, которая ему небезразлична.

— К чему такие сложности? — удивилась я. Даже не столько сложности, сколько афишированию симпатий. Вряд ли бы я хотела оказаться на месте мужчин в этом деле. — Ты меня пригласишь, и весь зал будет знать, что я тебе нравлюсь.

— В этом-то и смысл.

— А девушки имеют право приглашать мужчин на танец?

— Ни в коем случае. Категорически запрещено.

— Этикеты государств отличаются, — пробормотала я себе под нос. Действительно, поразительно, что в таких тонкостях, как личные отношения, в каждом государстве был свой свод правил, опиравшийся на менталитет и общее воспитание. Возможно, это и правильно, но мне как иномирянке довольно сложно запоминать различия.

Я оглянулась по сторонам. Те девушки, которые пришли на бал без пары, и правда стояли сбоку, ожидая приглашения, либо танцевали в групповых партиях. На мой взгляд, они были довольно милыми и симпатичными, но молодые люди не торопились с выбором.

Что же хорошего? Женская половина страдает от дефицита внимания и выискивает в себе недостатки, а мужская — предательски боится, что неосмотрительно выберет девушку для партии, и заклеймит себя. Хотя, наверное, правило Первого танца ни к чему в последующем не обязывало, только на время бала.

По другую сторону у второго фуршетного стола стоял Каин, медленно потягивая вино из шарообразного бокала, и внимательно осматривал зал. Мы встретились взглядами. Вместо того, чтобы приветственно улыбнуться, я, как малолетняя дурочка, покраснела и отвела глаза, сделав вид, что смотрела совершенно в другую сторону.

Ребята отошли поздороваться с мелькнувшей группой молодых людей, посоветовав не скучать в одиночестве. И тут же в сторонке собралась небольшая стайка из девушек, жадно перешептывающихся. В меня летели маленькие молнии от их взоров. Чем я им, интересно, не угодила?

Ответ нашелся тут же.

— Я наблюдал за Вами некоторое время, — обаятельно улыбаясь, походкой мартовского вальяжного кота, подошел молодой мужчина, облаченный в темный дорогой костюм. Такой явно дорогой, что было даже неудобно стоять рядом с ним и не попытаться огородить красной ленточкой как экспонат.

Сдержанная улыбка послужила ему ответом.

Не люблю задавать глупые вопросы. Наблюдал? Значит, заинтересовала, понравилась, не понравилась. Все, что угодно. Его мнение не волновало и не вызывало интерес.

— В то время, как Вы наблюдали за Повелителем, — чуть сощурил глаза, ловя мою реакцию.

Поиграть хочешь, скучно на балу. Но мне не до этого, право слово. Да и не из того я теста.

Я отстраненно ловила мысли в голове по поводу происходящего, как будто со стороны.

— Я не лучшая игрушка в этом зале, поверьте, — сделала глоток вина, не ощутив терпкого букета.

— Недоступные игрушки всегда лучшие, — играл голосом мужчина.

— Вы не готовы заплатить за такую игрушку.

— Я готов платить за все.

— Свою жизнь ставить разменной монетой — плохой вариант, — равнодушие струилось в моем голосе холодом в то время, как внутренний голос заходился в ужасе от произносимых речей. Когда я успела так осмелеть?

— Угрожаете, — сладко пропел мужчина. — Обоснованно ли?

Откуда мне знать, что несет мой чертов язык.

— Рискните проверить, — открыто улыбнулась, превращая беседу в фарс.

— Вы забавная. Тэраль, — представился мужчина, подхватывая и целуя мою руку.

— За Вами целая толпа из красавиц, — напомнила я, поводя ресницами в сторону девушек. Те злобно шипели. На передний план выплыли знакомые придворные дамы, убившие во мне желание отсидеться на мероприятии в сторонке.

— Я не встретил ни одну девушку на балу краше Вас… Вас?

— Я не буду Вам представляться. И пусть это будет дурным тоном.

— Вы еще и дерзить умеете, — Тэраль пораженно вскинул брови. — Позвольте пригласить Вас на танец?

Я победно стрельнула ресницами в толпу девушек и женщин, и позволила увести себя в центр зала, где вальсировали пары.

Очень по-женски и довольно глупо, надо признать. Но мне доставляло удовольствие видеть их гневные лица, вытягивающиеся по мере приближения к танцевальной площадке.

В общем-то, я не могла отнести себя к показушницам, и дух соперничества не бился в экстазе. Дело было в детских комплексах и навязанном мнении, что внешностью природа обделила. Не обделила, а сделала по-своему, и нужно всего-то было научиться подчеркивать голубые глаза и не ставить акцент на полных губах. Да и взросление пошло на пользу, превращая из гадкого утенка в симпатичную девушку.

Но отказать самолюбию в открытой лести не смогла бы.

Медленная музыка доносилась сверху, где находился балкон для оркестра. Пары красиво кружились по залу, сияя счастливыми улыбками и праздничным настроением.

У меня, как назло, это настроение отсутствовало. Уже в восемнадцать новый год не воспринимался как торжество. День как день, как и любой другой. И альсийский праздник ничем не отличался от московского. Улыбки, спиртное, веселье, а потом все упьются до потери сознания и будут горланить песни во весь голос, забывая о правилах приличия.

— Почему Вы согласились на танец? — заговорил Тэраль, свободно ведя в партии. В его руках было легко чувствовать себя маленькой податливой статуэткой. Танцевал он великолепно.

— Мне было скучно.

— Любая бы из этих женщин умерла от счастья танцевать со мной.

— Так вот почему Вы избегали их, не хотели невинных смертей на празднике, — я очаровательно улыбнулась, не позволяя принять слова за хамство.

— Вам понравился Повелитель?

Я на миг запнулась. Просто же по моему взгляду определить отношение к этому дракону. И Каин, наверняка, тоже осознает природу чувств, что легкомысленно отображаются на девичьем лице.

— Он всем нравится, — равнодушно пожимаю плечами, сдаваясь.

— Говорят, он странный.

— Какая разница, что говорят. Вы знаете его?

— Слишком мало. Но могу рассказать то, что вижу, — Тэраль явно играл, любуясь произведенным впечатлением. И если бы разговор шел серьезным тоном, я сию секунду отвесила бы звонкую, отрезвляющую пощечину. — Он стоит сбоку и не танцует. Значит, ждет кого-то. Печален, некто его расстроил. Сильно, по всей видимости.

Я рассмеялась шутливому тону мужчины, задействовавшему все свое обаяние и харизму.

— А серьезно? — тут же бросила ему вызов.

— Серьезно? Он пьет вино из пузатого бокала. Это значит, что он предпочитает вина, которые достигли своей «зрелости». Я винодел.

Отчего-то последние слова были произнесены спокойным печальным тоном, манерная веселость слетела с него, как вода с гуся. Мы тут же остановились, хотя зал был все так же в движении, никто, впрочем, и не заметил этого.

— Я не понимаю, в чем дело. Мы разве знакомы?

— Нет, — я очень удивилась вопросу.

— Я вас как будто знаю, — он смотрел на меня испытующим взглядом, ожидая ответов.

Глубоко. Наизнанку. До дрожи.

Я высвободилась из объятий Тэраля, делая шаг назад, но он тут же поймал меня за кисть, не позволяя покинуть площадку. Что он делает?

— Кто Вы? — серо-зеленые глаза смотрели с мольбой, в них не было приказа, столь свойственному подобной натуре.

На мои плечи неожиданно опустились руки. Эти руки я бы узнала из тысячи, и мне не понадобилось оборачиваться, чтобы знать, кто стоит за спиной.

Тэраль лишь усилием воли остался стоять на месте. Я видела, как на секунду переменилось его лицо: от изумления до ненависти, как он хотел отшатнуться от меня, словно от прокаженной. Тэраль абсолютно точно был драконом, об этом свидетельствовали бронзовые проблески, словно чешуя на солнце, в его подрагивающих зрачках, готовых вытянуться, но разве драконы могут испытывать негативные эмоции к своим Повелителям?

— Девушка хотела уйти, не стоит ее задерживать, — спокойно сказал Каин, но от льда в голосе замерзало сердце.

— Повелитель, — Тэраль кратко поклонился дяде, прижимая правую руку к сердцу, выражая почтение. И удалился, наградив сомнениями в ухмылке.

— Все в порядке? — Каин осторожно повернул меня к себе и заглянул в глаза.

— Нет, — я дотянулась пальцами до подвески на шее. Алмаз грел мягким солнышком. — Потанцуйте со мной.

Не знаю, кто в очередной раз направил мой язык, говоря это, какой черный дернул за руку, осторожно положив ее на левое плечо старшего дракона.

Не представляю, какая муха укусила Каина.

Но он нежно обхватил мою талию и закружил по залу. Медленно, затем постепенно ускоряясь, мы парили среди других драконов, я держала его пристальный взгляд, который он не отрывал от меня.

Так о многом хотелось спросить.

Косые взоры, злобное и удивленное шипение со стороны. Похоже, нашей партии никто не ожидал.

— Снова контролируете мои эмоции, — грустно ухмыльнулась я, ясно ощущая некоторое давление в голове.

— С каждым днем дается все хуже и хуже.

— Что? Почему? Это плохо?

— У каждой ситуации есть как минимум два выхода: плохой и хороший. Я планирую хороший.

— Планируете, — безучастно повторила я. — Как долго Вы будете держать меня своей пешкой?

— А кто сказал, что ты пешка?

— Все эти игры. К чему они? Вы обещали рассказать, когда мы прибудем в Альсию. А теперь избегаете.

— На то есть причины.

— Скажите мне!

— Тшш, не кричи, Саша, — Каин ловко уводил меня из зала, перед ним почтительно расступались.

Я очнулась, когда мы вышли из распахнутых дверей и скрылись в небольшом проеме стены коридора, оставив позади несколько парочек. — Что ты хочешь знать?

Каин оттеснил и прижал меня к стене, беззастенчиво нависая скалой. От близких губ пахло вином, глаза с ожиданием наблюдали за откликом загнанной и смущенной девочки. Дразнили. Играли. Пытались сбить?

Безумной зверушкой пялясь на лицо Повелителя, я пыталась оформить вопросы. Их был миллион! Но в этот миг они вылетели из головы, делая ее никчемно пустой, звенящей.

Я видела только губы напротив, слышала только вкус вина. Сердце бешено колотилось в груди, еще чуть-чуть и оно пробьет грудную клетку, не в силах удержаться в оковах тела.

— Ты не подготовилась, — Каин играючи провел пальцами по моим волосам.

— Нет. Я…я…

— Спроси, когда вспомнишь, — он развернулся и собрался было уходить, когда мой голос неожиданно прорезался.

Я собрала всю себя, сжав до боли кулаки.

— Кем она была для Вас?

Каин замер, воздух накалился от разрастающегося напряжения. Он стоял ко мне спиной, но я знала, что сейчас дракон закрыл глаза, стараясь перетерпеть накатившие чувства.

— Ты не этот вопрос хотела задать, — бесцветно проговорил он.

— Но я его задала, — с обманчивым вызовом, призванным скрыть неуверенность. — Кто она? Кем она была? Кем была для Вас? Что с ней стало?

Холодная стена приняла его плечо, закрывая с тыла.

И сию же секунду боль острым клинком вонзилась в мое солнечное сплетение, заставляя дышать чаще, выбивая из равновесия, отнимая волю. Я, схватившись двумя руками за грудь, начала задыхаться и хрипеть.

Что это? Как больно.

Рука Каина тут же поймала за талию, прижимая к себе, давая опору.

— Пожалуйста, — с губ срывался свист, приходилось делать частые паузы между словами, подготавливая к ним легкие. — Мне нужны ответы, я в тупике. Вы ничего не рассказываете, — слезы тонкими ручейками скатывались по подбородку. Тугая пружина, сжатая до предела, которую так долго сдерживал Каин, не выдержала, выстрелила, смывая эмоциональным потоком любой самоконтроль. Я уже не знала, что было нужно в данный момент. Говорить, что я люблю его, просить стать мне другом, ответить на вопросы, забыть? Хватаясь за дракона, сползала на пол, не чувствуя ног. Грудь сдавило чудовищной болью, и я сжала зубы, чтобы не закричать.

Какая ирония, именно в тот момент, когда появился шанс хоть что-то узнать, сама же прерываю процесс.

Я смутно помнила эти ощущения. Нечто подобное, но много щадящее, вспыхивало в теле ранее. В тот день, когда впервые воспользовалась магией и выбила стекла. Или когда мы только прибыли в Альсию. Или еще когда? Это не впервые.

Боль, как разверзнувшаяся черная дыра, поглощающая любые эмоции, но взамен дающая только ад.

Каин подхватил меня на руки и понес по длинным коридорам.

— Не сейчас, Саша. Не сейчас, слишком рано, — шептал на ухо дракон, убаюкивая сладким голосом. — Потерпи еще, девочка.

Крученая лестница вывела на башню, у которой не было стен, и крыша держалась на высоких мощных белых колоннах. Черное небо было усыпано звездами, медленно кружился снег, с улицы разносился веселый гомон веселящихся горожан. Город, подсвеченный миллиардами огоньков и салютов, жил в эту ночь.

Дракон сел на меховую подстилку, лежащую здесь, все так же держа меня на руках. Воздух, с трудом поступавший в грудь, совсем сбился, начала кружиться голова от недостатка кислорода. Каин торопливыми движениями ослабил шнуровку корсета, но это не принесло облегчения. И новый виток боли огненной стрелой пронзил насквозь, выгибая дугой и отпуская. Бисеринки пота высыпали по телу. Я болезненным комочком свернулась в объятиях Повелителя, выжидая, когда эта мука закончится. И самое главное — отчего?

— Это невыносимо, сделайте что-нибудь, — голос хрипел, пальцы немели от того, что с силой сжимали собственные плечи, сейчас казавшиеся чужими.

Я умру, расколюсь от этой невероятной боли, боги, умоляю, сделайте что-нибудь.

Слезы, стоны и хрипы мешались.

Смерть от боли… Пожалуйста…

— Я не могу это остановить. Прости, — его холодные губы замерли на моем виске, руки с силой сдерживали судороги.

Внутри колотила беснующаяся дрожь, подбрасывая и вжимая то вверх, то вниз, по спине струился пот, хотя на улице хозяйничает зима. Губы пересохли, и сложно произнести даже слово. Счет времени потерян, волосы прилипли ко лбу. Когда спазмы мышц особенно усиливались, Каин теснее прижимал к себе, словно стараясь вобрать каждую дробь тела, разделить на двоих.

И где-то в урывках между агонией и спокойствием я ловила себя на мысли, что безмерно счастлива, что он сейчас рядом, что это его руки держат мое тело, его губы целуют мои висок и лоб.

Целуют.

Когда, после бессчетных минут, появились силы открыть глаза, ничего не изменилось. Разве что крики на улице смолкли. Все так же кружил снег, подчиняясь законами природы, все так же Каин держал меня в объятиях, согревая.

— Я даже не могу стереть твои воспоминания, — грустно улыбнулся дракон, поправляя выбившуюся прядку из моей прически.

— Что это было? — язык будто опух и еле ворочался. Я попыталась собрать себя и приняла сидячее положение. Должно быть, ноги Каина затекли под моим весом. — Так и будете молчать? У Вас есть все ответы, но почему Вы не хотите ничего объяснить?

— Саша, ты мне веришь? — Каин отвел взгляд и смотрел высоко в небо, лицо было, как всегда, сосредоточенным и печальным.

— Верить и доверять — разные вещи. Я Вам верю. Верю, что не причините мне зла. Я надеюсь на это. Но, Каин, мне бы не хотелось просто слепо верить.

— Пока все будет именно так. И я не намерен что-либо менять.

— Но, — задохнулась я от возмущения. — Вы же обещали!

— Я сказал, что, когда мы прибудем в Альсию, ты все узнаешь. Я не отрекаюсь от слов. Ты действительно все узнаешь, но не сейчас.

Сильный порыв ветра взметнул наши волосы, и на одну короткую секунду они сплелись в этом танце, лаская друг друга.

— Пора спать, скоро рассвет.

— Мы пропустили весь праздник? Вер и Тавий, наверное, волнуются.

— Они знают, что ты со мной.

Я прикрыла глаза. Только этого не хватало, Веру эта новость не понравится.

— Пойдем, провожу тебя до комнаты. Но сначала, — он повернул меня к себе спиной и затянул корсет. — Неприятно будет потерять его по пути.

Проводы до спальни больше напоминали прогулку под конвоем, Каин шел впереди и ни разу не заговорил и не обернулся. Ему было достаточно слышать мои шаги, дыхание и биение сердца. А человеческий моторчик выпрыгивал из костей и мягких тканей от пережитого.

Что все это значило? Откуда эти убивающие спазмы? Последствия сдерживающей магии Каина или что-то иное?

Я сбилась с шага, вспоминая мучения. На мгновение показалось, что боль сейчас вернется, и невольно обхватила плечи, впиваясь ногтями в рукава платья. Но ничего не произошло. Мы шли по мертвому полутемному коридору, где витал запах нового года, и были развешаны гирлянды.

А еще, я снова ничего не узнала.

— Ты должна хорошо поспать, — Каин открыл передо мной дверь и пропустил вперед.

— Спокойной ночи.

Но вряд ли его ночь была спокойнее моей. Я не сомкнула глаз до полудня, а потом разом провалилась в черные сновидения.

Слушать тонкую, изящную мелодию, струящуюся вокруг. Мелодия плакала, звала на помощь, разговаривала. Ее томные всхлипы, ее чуткость к этому миру. Словно нежный аромат цветов звучала она в моей голове, оставляя редкое по своей сути послевкусие. Хотелось раствориться в ней, как в белой пене набегающей волны, забыться, обрести покой. Музыка звала, она опутывала, околдовывала и заставляла страдать.

Каждый взмах смычка вспарывал душу острым лезвием, оставляющим пожизненные раны или ювелирные шрамы.

Но то была такая сладостная боль.

Когда проснулась, на часах было начало первого ночи. На столике в углу стоял поднос с едой и кувшин с соком. Взглядом зажгла несколько свечей и принялась за поздний ужин, вспоминая события минувшего дня. Хотелось разобраться во всем и сразу, но вовремя приостановила себя, призывая вспоминать поэтапно, чтобы не пуститься в очередную панику.

Вот мы с Тавием спускаемся в зал, в тот самый, что ранее был во сне. Так много гостей, так много красок, все мешается в голове. Вот выходит Вер. Наконец-то, после вечных дней ожидания и беспокойства, хотя было очевидно, что с ним не могло ничего случиться. Затем неожиданно появляется тот странный мужчина и Каин. Он обнимает во время танца, прижимает к груди. Резкий удар под дых. Я непроизвольно сжалась, поддаваясь воспоминаниям. Он снова не захотел ничего объяснить, он что-то скрывает, даже не стесняясь подтверждать это.

Не в силах совладать с собой, вскочила и заметалась по комнате, от стены к стене, от двери к окну. Снег легко кружился за стеклом, маня. Я подошла ближе и прислонилась лбом к ледяной преграде, становилось лучше. Дыхание восстанавливалось.

Вероятно, сейчас было бы неплохо прогуляться, уснуть все равно не выйдет.

Я не спеша оделась и вышла в зимний сад. Стража только удивленно посмотрела в след, когда беспокойная гостья направилась в сторону белоснежных деревьев.

Немая красота ночи, укрытой белой периной, изредка подсвеченной высокими фонарями. Многие из них не работали, их включали только в дни приемов для прогуливающихся по саду гостей. Я присела на лавку, последний раз скрипнув снегом под ногами. В замке горели теплым тусклым светом некоторые окна, но в основном все было погружено в темноту и покой.

Дыхание морозными облачками выскальзывало изо рта. Тишина поглощала, позволяя упиваться ею. Она дарила безмятежность и умиротворение, по каплям вынимая и стирая тревоги. Студеный воздух отрезвлял и давал мыслям ровный ход.

А что, если?..

Руки оттолкнулись от холодной поверхности лавки, заставляя ноги выпрямиться. Я подошла к краю широкой тропы, повернулась спиной к пушистым сугробам, которые не были тронуты старательными дворниками. Они сохранили пушистые, снежные участки, по которым никто не ходил.

Раскинув руки, ухнула спиной в холодное крошево. Черное небо над головой с яркими острыми звездами, кружащиеся снежинки. Спину быстро начинал пробирать мороз.

— Мы тоже так делали, — раздался смешливый звонкий голос. Я резво подскочила, узнав ее.

— Присоединитесь? — смелое предложение вырвалось само собой. Брови на ее лице вскинулись в удивлении.

Саиля потопталась на месте, а потом вздохнула.

— Почему бы и нет?

Ее тело вытянулось рядом, тоже с раскинутыми руками, которыми она водила по снегу, создавая борозды «крыльев».

Чуть повернув голову, я смотрела на нее. На разбросанные светлые волосы с рыжим отливом, в темноте их цвет становился острее. Она огненный дракон, об этом мне рассказал Тавий.

Вер целиком унаследовал кровь по мужской линии. От матери ему не досталось ничего, по задумке коварной природы, всегда отдававшей предпочтение силе королевской крови.

Кто знает, что привело Повелительницу глубокой ночью в спящий сад, но она была в такой же растерянности и подавленности, как и я.

— Хорошо, что ты здесь, — выдохнула она, откровенничая. — Мне было очень одиноко сегодня, не с кем побыть.

Я поджала губы, не зная, как поддержать разговор, да и стоило ли.

— Ты знаешь? — она села, подобрав ноги. Я повторила движение. — В тебе есть что-то такое, располагающее…даже не знаю. Тебе говорили об этом?

Да, Тэраль на балу говорил нечто похожее. Внимательно смотрю в ее бледное потерянное лицо.

Согласно кивнула, подтверждая.

— Есть такой тип людей, это известно. Им рассказывают сокровенное, даже не спросив имени иногда. Вот и с тобой так, — ее губы дрогнули, глаза прикрыты. — Но я же понимаю, что не могу тебе довериться. Сдерживаю себя, представляешь?

Саиля глухо засмеялась.

— У вас нет друзей? — почти шепотом спросила я, физически ощущая пустоту в душе напротив. Чем можно помочь Повелительнице? Хотелось поддержать, высказать сочувствие, но примет ли она их? — А с кем вы так же лежали однажды в снегу? Он друг?

— Да, — эхом ответила женщина. Лицо резко переменилось. Мне показалось, она закусила язык, пытаясь скрыть эмоции. — У меня был очень близкий друг. Не было никого роднее и не нужно было, в общем-то. Неужто ты думаешь, что мне могут доставлять удовольствие посиделки в гостиной с болтливыми сплетницами? Нет, конечно, нет. Но я так долго одна…Создаю иллюзию движения, как будто кому-то есть дело до того, каково мне. Как будто есть те, с кем я могу делить время.

Лицо Саили стало немым. Пальцы в обтягивающей красной коже перчаток ласкали снег у ног, смешивая его друг с другом.

«Но у вас же есть сын и муж!» — хотелось возразить, но ком приличия застрял в горле. Кто я такая, чтобы напоминать ей о долге? И тот ли это долг?

— Зябко, — Повелительница поднялась. — Пойду, пожалуй. Спасибо тебе, что выслушала.

И поднявшись, чтобы уйти, она внезапно обернулась.

— Не говори никому о нашей встрече. Это просьба.

— Не скажу, — пообещала я, заведомо зная, что соврала. — А в ответ скажите, где теперь ваш друг?

Дракон замерла, решая внутри себя сложную задачу.

— Она оставила меня. Как оставила и Каина.

— Веста? — стон самостоятельно нашел путь по голосовым связкам, сковывая сердце.

— Да, — тихо проговорила Саиля, подтверждая.

Ее фигура все дальше и дальше удалялась по тропе, теряясь в темноте. Озадаченная, я еще некоторое время сидела в ставшем остром холоде. Поднялась, отряхнулась.

Кем она была, эта женщина? Наверное, самой лучшей, доброй, хорошей, красивой. По ней так сильно тоскуют, по ней плачут, ищут.

Раньше Веста была для меня абстрактной женщиной, которой досталась любовь Повелителя. Теперь же ее облик дополнился: она была другом, не только любовницей. Не только предательницей.

Медленно переставляя ноги, бродила по саду, не особо разглядывая сменяющийся пейзаж.

Как мне удалось выйти за пределы замка, понять не удалось. Оглядевшись по сторонам, стало ясно, что замок остался немного позади, а я стою на пустой улице, неярко освещенной фонарями.

Ругая себя за невнимательность, повернула назад. В планы не входило отдаляться от дома, тем более, что Каин запретил такие вольности без компании.

Подул сильный ветер, снег хлестнул в глаза острой стружкой, и я зажмурилась, прячась от него.

Когда я снова открыла глаза, картинка изменилась. Меня окружили человек шесть в необычной одежде.

Оглянулась по сторонам, ища подмогу. Но никого не было. Сердце совершило скачок к горлу.

Панику бить было рано, чтобы не побудить странную группу к неожиданным действиям.

Четверо из окруживших стояли спокойно, не поднимая рук и не щеря рот в улыбках, будто безмолвные тени. Двое шагнули в центр, беззастенчиво разглядывая меня со всех сторон, но не прикасаясь. Только по кругу обходили и перебрасывались взглядами.

— Что происходит? — по возможности, хладнокровно задала вопрос.

Ответом не удостоили.

— Берем, — в голос оповестили четыре тени, до сих пор ни разу не шелохнувшиеся.

У меня тут же похолодело внутри.

— Знаете, я тут в гостях, меня не на продажу выставляют! — фыркнула понаглее, чтобы застращать неожиданных визитеров.

Две фигуры, осматривающие меня, по команде теней сзади, приняли боевые стойки, будто расплавленное железо перетекло в сосуд. Движения были скользкими и четко просчитанными.

Я рывком выпустила заклинание с ладони, но бушующий ветер вместо того, чтобы отбросить противников назад, мягко обошел их, лишь слегка разворошив прически. Или эти двое так ловко провели воздушную стихию, либо она по каким-то причинам не могла причинить им вреда.

С левой ладони уже рвалось обжигающее пламя, и я не стала удерживать его. Двое снова неуловимо обошли заклинание, невредимыми представая передо мной.

Тени наблюдали.

Замерев в секундном ступоре, пыталась понять, кто же это. Но полутора лет обучения не достаточно для знания хотя бы малой части этого мира. Расы, религиозные воззрения, привязанности — это изучают годами, и я не была в состоянии оценить масштаб проводимой операции.

Закончилось все быстро и прозаично. Мой преподаватель по магическим искусствам залился бы багряной краской от стыда за ученицу, увидь этот позор.

Сдаваться без боя я, безусловно, не собиралась, но никто не интересовался подобными пустяками, быстро оглушив неизвестным заклинанием. Свет размазался и поблек.

Каин, помогите мне.

11

Пробуждение было легким: голова, руки, ноги не ныли, мысли были ясными. Правда, сразу насторожил запах сырости, тухлости и твердая холодная поверхность, на которой я лежала. Камень, судя по всему.

Осторожно осмотрелась. Довольно темно, но это не помешало угадать сверху черный пласт сырого камня, покрытого плесенью и мхом. Приподнялась и начала изучать помещение, освещенное чадящим факелом с противоположной стороны за решеткой.

Замечательно, меня поместили в камеру. И лежала я действительно на каменном полу, даже элементарной соломой не застеленной. Окна отсутствовали, только ржавая во весь свободный проем решетка с частым плетением. Впрочем, тут не было ничего кроме камня, плесени, мха и решетки.

Сотый раз чертыхнулась и подошла к ограде, желая обозреть хоть что-то полезное. Быть может, не все так страшно. Прутья звонко отозвались разрядом, не подпуская ближе. Совсем ненормальные, зачем узникам ток на решетках?

Только если…

Я выпустила легкий поток ветра, преграду не выбьет, но поможет проверить догадку.

Заклинание, сплетенное на решетке, опять звякнуло, показало золотую структуру по всей площади покрытия и приняло в себя выпущенную энергию.

Нет, этого я не ожидала. Думала, что срикошетит обратно, но никак не впитает, как губка.

А если так?

Заклинание ветра было пущено в камень, чуть выше крепежей самой решетки — вдруг можно таким образом выбраться? Но и там была раскинута сеть заклинания. И на потолке, и на стенах, и на полу. Различие было лишь в том, что на решетке было какое-то дополнительное заклинание, не позволяющее к ней прикасаться.

— Та-а-ак, — протянула я задумчиво.

А подумать было над чем. Что бы ни послать в решетку и камень, это будет, если не плюсом к их обороне, то просто минусом к моему резерву. Даже снятие волшбы приумножит силу преграды. Или просто нейтрализует примененную магию.

Вывод был простой, но не утешительный: вытащить пленника можно исключительно с обратной стороны. А вытаскивать меня было некому.

К тому же, судя по давящим ощущениям и спертости воздуха, тюрьма находилась под землей.

И какой нормальный человек додумается искать здесь пропажу?

Я села на корточки напротив решетки и стала ждать.

Ноги затекли уже через три минуты, пришлось встать и ходить взад-вперед.

Как можно было так нелепо попасться. Зачем вышла за пределы замка? Каин меня убьет. Если сможет найти живой.

Тяжело вздохнула и оперлась спиной на стену. Сырой воздух чуть резал по гортани и оставлял неприятный осадок на языке. Куртка предательски пропускала весь холод опоры, и вскоре зубы начали постукивать.

«Берем», — эхом прозвучали в голове слова четверых.

Кто же это?

Мысленно воспроизвела картинку еще раз, в деталях рассматривая лица. Четыре неподвижные фигуры, облаченные в черные брюки с серебряными стрелками, черные туники до колен, подвязанные тонким поясом в цвет стрелкам, узкий рукав три четверти, воротник под подбородок, лицо от глаз скрывает прозрачная черная же навеска, длинные до поясницы волосы собраны в тугой высокий хвост. Ни одной эмоции, почти ни одного движения.

И те двое, что разглядывали меня. Они были в такой же одежде, что и молчаливые тени, отличался лишь цвет — ярко-красный и желтый. Их лица были более живыми, но вряд ли более эмоциональными, ожившие маски. Они или не чувствовали холода, или были к нему приучены. Минус десять и снег их не смущали.

В гарем, на органы, в рабство?

Чем этот замечательный мир отличается от моего старого? Столько же жестокости, подлости и грязи, которых не замечаешь поначалу, окунаясь с головой в волшебный водоворот неизведанного.

Жизнь казалась ожившей сказкой с небольшой горчинкой, появлявшейся во время воспоминаний о родных и близких людях. Я тосковала по ним безбожно, да и тоскую до сих пор. Но я лишь человек, а как любому индивидууму нашей расы, нам свойственно привыкать ко всему, особенно к хорошему.

А чем плохо? Не нужно ежедневно ходить на опостылевшую службу, оплачивать коммунальные услуги, стоя в пробках, вдыхать ароматы выхлопов и бензина. Живи себе, учи интересную магию, ходи в роскошных платьях, позволяй камеристкам обслуживать себя. Но это лишь на первый взгляд той, кто оказался на самом верху.

Бедность, болезни, насилие, неравенство, высокомерие, предательство и ложь — от социальных явлений, к сожалению, не скроешься. Люди везде одинаковые.

И получается равнозначная замена, ничем примечательным не отличающаяся.

Послышалась возня сбоку, я подошла ближе к решетке и осмотрела доступный участок — никого. Раздались шаги.

— Кто живой? — спросила я, прислушиваясь. Шаги зачастили, и теперь точно можно было сказать, что за стеной кто-то был.

— Давно привезли? — тихо спросил женский голос.

— Не знаю, я без сознания была, — я чуть не припала к решетке всем телом, обрадовавшись обществу, но вовремя вспомнила об особенностях тюрьмы.

— Отключилась?

— Нет, отключили.

— Сопротивлялась, — горько заключила девушка.

— Где ты?

— В соседней камере.

Возня увеличилась, девушка устраивалась удобнее, если такое возможно на голом камне.

— Меня Саша зовут. А тебя?

— Зачем оно тебе?

— Чтобы обращаться, — немного растерялась от ее вопроса.

— Можешь называть меня Риммой, если хочешь.

— Это твое ненастоящее имя?

— Да, но оно мне всегда нравилось.

Я кивнула. Какая мне разница, что за странности у соседки. Мне вот в детстве хотелось, чтобы ко мне «Ангелиной» обращались.

Какое-то время работало.

— Кто они? — я замерла в ожидании ответа, может, девушка имеет представление об этих людях.

— Вайреки.

Название ничего не давало, и я уточнила кто это. Девушка нервно хихикнула и принялась объяснять.

Это странные существа в обличье человека тройственны. Два хозяина и один соглядатай, они неразделимы, словно единый организм. Питаются эмоциями и душами, вышедшими из тела.

— То есть? Я не понимаю, каким образом.

— Ты знаешь, зачем мы тут?

— Нет.

— Ясно. Слушай, — Римма на минуту замолчала, выжидая драматическую паузу и начала рассказывать тихим хриплым голосом. — Это их древний ритуал, вайреки выпускают на ринг двоих, и один из них должен погибнуть в схватке, другому достается приз. Приз, понятное дело, на усмотрение самих вайреков и не важно, что победившему это покажется вовсе не наградой.

— Душу убитого съедают эти монстры, а эмоции?

— Во время боя их более, чем достаточно.

— Ты неплохо ознакомлена с процессом, — улыбнулась я. Хотя улыбаться было нечему.

— Конечно, — сухо ответили за стеной. — Я выхожу на этот ринг уже двадцать третий раз. И сегодня придется убить тебя, чтобы снова остаться в живых и все еще иметь надежду на то, что меня отпустят.

Сердце больно ухнуло и скатилось в желудок. Меня поразило даже не то, что вайреки такие животные, а то, как эта девушка равнодушно относится к настоящему. Стала относиться. До какой степени нужно набраться отвращения, чтобы и его уже не возникало?

Но волновать сейчас меня должно другое.

Меня убьют. На ринге. И мою душу съедят вайреки.

Никакой романтики.

Или это очередная попытка устранения? Что и кому сделала гостья Грани, что ее так старательно сживают со свету?

Римма молчала, поскребывая ногтями по камню.

— У тебя кто-то остался? — спросила я, чтобы замять паузу и не думать о грядущем, тем более, что исправить что-то уже не в моих силах.

— Двое детей. Мальчишки, — ее голос даже не дрогнул в улыбке, не блеснул чувствами. Да, где-то там у меня кто-то есть, говорила ее интонация, а может, уже и нету никого, кто знает.

Стало страшно. Ей же уже все абсолютно безразлично и она прекрасно понимает, что ее не выпустят отсюда. Раз за разом Римма будет доставлять пищу для вайреков и отвечать на подобные вопросы десятков людей, которые окажутся недолгими соседями.

Я отшатнулась от решетки, как от чумной, и попятилась к углу, надеясь укрыться там от давящего чувства безысходности.

Что она такое, если даже своих детей забыла, если перестала бороться? Почему не дает убить себя на ринге? Правда думает, что выпустят? Не похоже.

Личный повар вайреков. Бессменный. И следующим блюдом станет моя душа.

Так просто.

Спасите. Каин, где же Вы?

Слезы горькими горошинами посыпались на колени, которые я прижала к себе, раскачиваясь из стороны в сторону, чтобы согреться и занять глухое пространство движением.

Римма все так же скребла ногтями по камню, потом начала напевать незатейливую грустную мелодию, больше походящую на бред сумасшедшей, изредка переходящую в стоны.

Полумрак камеры настигал сознание и порывался вторгнуться внутрь. Часа три или больше я билась с ним, а потом уступила, проваливаясь в сон.

Холодные руки бережно ласкают тело, бегают осторожно пальцами, дотрагиваются до лица, стараясь успокоить и забрать страх и боль. Нежное тепло окутывает плотным коконом, и я невольно вытягиваюсь в этом чистом голубом свете, спеленавшим меня.

Холодные руки бережно ласкают тело, бегают осторожно пальцами, дотрагиваются до лица, стараясь успокоить и забрать страх и боль. Нежное тепло окутывает плотным коконом, и я невольно вытягиваюсь в этом чистом голубом свете, спеленавшим меня.

Как хорошо. Как тепло.

— Доверься мне, — безликий голос мягко касается ушей, баюкает, дарит покой и безмятежность.

Касается губ и перебирает волосы, как шаловливый ветерок.

— Доверься, — голос медленно отступает, и голубой свет тугими лентами впивается в тело, не причиняя страданий. Напротив, теперь он греет изнутри. Теперь он защищает меня.

— Я верю, — прозрачный столб белого света пронзает насквозь, расширяется и…

— Поднимайся! — пинок по ногам разрывает сон в мелкие клочья. — Вставай! Пошла!

Единственный источник света — факел у решетки — загораживает высокая худощавая фигура в каком-то подобии формы, она зла на весь мир и на меня в частности, а потому не стесняется в применении физической силы. И, да, эту фигуру нисколько не смущает, что перед ней молоденькая девушка, перепуганная до дрожи.

Я несуразно хлопаю глазами, приходя в себя. Стражник не унимался и, вконец озверев, больно схватил за шкирку и потянул на выход.

Он протащил меня несколько метров по полу, но я вывернулась и встала на ноги, одергивая куртку. За что получила еще один немилосердный удар в живот, заставивший согнуться и заскрипеть от боли.

— Пшла, — выплюнул он мне в спину и ногой помог набрать ход. Я споткнулась и едва удержала равновесие, не полетев носом вперед. На глазах от обиды выступили слезы.

Длинные узкие коридоры, так же пропахшие влагой и плесенью, сменились большим освещенным залом с высокой огороженной площадкой. Я как можно четче запоминала дорогу, повороты, чтобы…ну, вдруг.

С опаской осматривала помещение, ожидая, когда же начнут появляться вайреки, зрители и та девушка из соседней камеры, собравшаяся снова убивать.

Тошнота подкатила к горлу, желудок сделал кульбит, перед глазами поплыло. Тело ныло от жестоких ударов. Но нельзя подавать вида, что подобное отношение задело или обидело, это только разозлит.

Учтивый стражник впихнул меня в зону ринга и, убедившись, что жертва распласталась по каменному полу, разодрав в кровь ладони, довольно хмыкнул.

Черт, похоже ему доставляет огромное удовольствие избивать девушек, не способных дать сдачи.

Через минуту привели Римму. На вид ей было лет тридцать, длинные черные спутанные волосы с разноцветными лентами, засохшая грязь на лице, одежда давно не знала стирки и штопки, и глаза, бесцветные, бесчувственные. В них ничего не было, что свойственно людям. И, глядя в них, я могла поверить, что она давно умерла, только тело по ошибке природы все еще функционирует и несет зло безвинным людям.

Одеревеневшие ноги переступили с места на место.

Девушка заняла место напротив и принялась разминаться: нагибалась, разгибалась, вращала кистями рук, коленями. И любой ее косой взгляд говорил одно: «Я тебя сейчас убью».

Последовав примеру, я тоже начала разминать затекшие мышцы под ехидную ухмылку соперницы.

Вайреки уже сидели у ринга. И когда успели появиться? Ни звука, ни шороха.

Для них были отведены специальные места, что-то вроде каменных трибун, где они могли без помех наслаждаться разыгрывающимся представлением.

Их было все так же шестеро, четверо сидели спереди, двое в желтых костюмах — соглядатаи — сзади.

Я разглядывала их неподвижные лица, все еще не веря в то, что попала в безвыходную ситуацию.

Один из соглядатаев поднялся со своего места и спустился к рингу.

— Кто ты? — спросил он, резко наклонив голову вбок. Желтая навеска легко шелохнулась от дыхания.

Я растерялась от такого безобидного вопроса: что он имеет в виду? Имя, статус, расу?

Брови изогнулись в насмешке.

— Что в тебе запечатано? — соглядатай перешел на шепот, словно это могло защитить от подслушивания в молчавшем помещении.

Я замерла немой статуей, уподобляясь теням на трибунах, и оцепеневшим языком водила по зубам.

— Вы меня с кем-то путаете, — все-таки удалось совладать с собой и хоть что-то ответить терпеливо ожидающему мужчине.

— Это ты нас с кем-то путаешь, — равнодушно ответил он, положив руки на пьедестал и упершись в них подбородком. — Мы видим больше простых смертных.

— А ответ на ваш вопрос повлияет на мое участие в этом бою? — конечно же, я собиралась блефовать, если это единственный шанс на выживание.

— Вряд ли, — зеленые глаза мужчины сощурились, вытягивая зрачок в горизонтальную полоску и покрывая белок желтыми чешуйками. От подобного зрелища передернуло.

Призрачная надежда лопнула, так и не разгоревшись.

— Оружие, — соглядатай лениво хлопнул два раза в ладоши, и на ринг вынесли небольшой деревянный столик с кованой ножкой, на котором лежал длинный футляр.

Мне кажется, я побледнела еще больше прежнего. Под крышкой скрывалось холодное оружие, похожее на палаш, насколько подсказывала память.

Угроза стала настолько явной, что намокли ладошки, и сбилось дыхание. Если раньше можно было надеяться на чудо, уповать на внезапное появление дяди, то теперь мысли, ранее казавшиеся не такими серьезными, оформились и истерично забились в голове.

Меня сейчас действительно убьют. По-настоящему. Разрежут палашом с двусторонней заточкой и забудут.

Девушка уверенно взялась за гарду и вытянула оружие на свет, играючи управляясь с показным фехтованием.

Моя очередь.

Я бережно вынула палаш, внимательно его разглядывая.

— Ты держать-то его умеешь? — оскалилась убийца, покатываясь со смеху от моего знакомства со сталью.

— Нет, — честно ответила, глядя в глаза Римме. Может быть, она не станет убивать профана?

— Тогда чуточку побегай, покричи, а потом я тебя убью. Обещаю, будет не больно. Страшно — да, но не больно.

Я судорожно сглотнула, покрепче перехватывая рукоять.

— К бою! — прозвучала команда.

Пришлось зажмуриться, потому что за ту секунду, что прошла с команды, девушка уже занесла холодную смерть над моей головой, и я поняла, что сознание, переутомившись, покидает тело.

Правильно, бездвижную убить проще и не так уж страшно.

«Доверься мне» — мне показалось, что холодные пальцы снова коснулись лица, и все померкло.

Тишина накатила звоном и ощерилась светом.

Я стою посреди ринга, сжимая тот самый палаш.

Хаос.

— Как?.. — шепчу одними губами и оглядываю реку крови, обезглавленное тело девушки и ошарашенных вайреков. Они были довольны. — Как?!

Палаш глухим бряцаньем упал в красную мутную жидкость, ноги подкосились, и лишь выставленные вперед руки позволили не упасть, а замереть на корточках.

Остывшая кровь на полу в миг обхватывала разодранные ладони, пробралась под ногти. А я как завороженная смотрела на сущий ад, творившийся здесь.

Голова с разноцветными лентами лежала в трех шагах с разинутым ртом и вытаращенными глазами, в которых замер страх. Или ничего не замерло. Не знаю.

Одинокие хлопки обухом били по голове. Вайреки сдержанно аплодировали за устроенное шоу. Я скукожилась в чужой крови, не в силах подняться или отползти.

На заднем плане прекратились хлопки и появились предсмертные крики. Через полминуты меня уже обнимали знакомые мужские руки, прижимая к груди.

Остекленевшими глазами смотрела на решительное лицо старшего дракона, идущего прочь из зала. Даже в надежных руках обморок непозволителен, не сейчас. Если закрою глаза — он исчезнет. Вернется ринг, вайреки и море крови.

Адски мутило, но почему-то не рвало.

Каин смотрел вперед, избегая моего прямого, но рассеянного взгляда. Губы вытянуты в тонкую бледную линию, тусклые тени на веках, в глазах — чернота.

— Это не я, — блекло проговорила, не отводя взгляда. — Это не я.

— Я знаю, девочка. Закрой глаза, отдохни.

Арка телепорта распахнулась внезапно, знакомо переливаясь искрами, и выпустила уже в пустынном коридоре замка.

Каин занес меня в комнату и посадил на кровать. Я подняла руки перед лицом, их покрывал тонкий слой крови убитой женщины, как тонкой вязью перчатки. Тогда я закрыла глаза. Потому что больше не в силах была видеть этот мир.

Какой смысл?

Что могла сделать несчастная Римма в плену у вайреков? Позволить убить себя. Я бы на ее месте умерла, но не жила бы так. Знать, что у тебя остались дети, но от бессилья не испытывать надежды вернуться к ним. И раз за разом убивать.

Что она почувствовала, когда поняла, что умрет? Облегчение или злобу?

Избавилась ли от ненавистного плена или лишилась шанса вернуться домой? В любом случае, я отобрала жизнь у человека ради удовлетворения чьих-то потребностей. Какая ужасная цепочка питания.

Время от времени в комнату заходили, молчали и уходили. Плотное одеяло не пропускало света и не позволяло смотреть вокруг. Так было хорошо, темнота скрывала от самой себя. Периодически забывалась сном, но реки крови, разливавшиеся по рингу в царстве Морфея, плавно перетекали в реальность. Я просыпалась от того, что казалось, будто кровать залита кровью Риммы, а мои руки вязнут в ней, будто в киселе. И голова с пестрыми лентами лежит на полу, с укоризной взирая поверх трупных червей.

Я не кричала. Стонала, зажимая рот ладонями, сильнее сутулила плечи и прикусывала язык, сворачиваясь под одеялом в комок.

Пару раз выбиралась из укрытия, по стеночке карабкаясь до уборной, и снова падала в спасительную глубину одеял и подушек.

— Поговорим? — спокойный голос старшего дракона довел практически до предынфарктного состояния.

Я только проснулась и еще не успела выбраться из кровати и снять повязку с глаз, защищающую от света.

Стянув тканевую непроницаемую маску, увидела стоящего у окна дядю. Он раздвигал плотные гардины и раскрывал рамы, впуская в спертый воздух комнаты свежесть и утреннее солнце.

Я потерла лицо и расправила волосы, просыпаясь окончательно.

Каин не торопил, обошел комнату, проверил нетронутую еду, отпил сок из графина, закрыл окна, удовлетворившись степенью проветривания, и сел на кровать, не смущаясь моего непотребного вида.

Мы, вопреки его вопросу, молчали. У меня на душе висел огромный камень, не позволяющий даже нормально дышать, не то что говорить. Но я знала, что этот разговор нужно начинать именно мне. Слова вырывались нехотя, шестеренки внутри организма жалобно скрипели, заставляя голос работать на публику.

— Как Вер и Тавий?

— Волнуются. Я пока не пускаю их к тебе.

— Да, не стоит, — поддержала дракона. Надо же, сколько проблем я доставила этой семье, стыдно вообразить.

Солнечные лучи заманчиво скользили по покрывалу, смещались на бледное лицо дракона и скатывались в неглубокий вырез на груди.

— У меня руки по локоть в крови, — я подняла ладони на уровень глаз, рассматривая их и не веря в то, что могла сделать подобное. Не могла! — Я убила человека. Каин. Я убила человека, — истерический смешок вырвался из горла, раскручивая спираль. Спустя минуту я смеялась во весь голос, цепляясь пальцами за волосы и катаясь по кровати.

Я убила человека! Я! Убила!

— Хватит, — Каин, насмотревшись на истерию, в одну секунду, ловко поймал за щиколотку и рывком притянул к себе, нависая над моим лицом. — Угомонись.

Правая ладонь легла на грудь и прижала к кровати.

От этого прикосновения словно стеклянный сосуд лопнул внутри, и острыми осколками разлетелся по телу, причиняя неимоверную боль. Я дугой выгнулась под его рукой, упираясь подогнутыми ногами в спинку кровати, шипя от резей. Я чувствовала, как лопается каждый сосуд в теле, как начинаются внутренние кровотечения, как острые иглы заклинания добираются до сердца.

— Что Вы делаете?!! — голос неожиданно прорезался с шепота до крика, руки порывались поймать дракона за рукава и призвать к возмездию.

Что он сделал со мной? Почему так больно?

— Тише, — свободная холодная ладонь легла на губы, не позволяя кричать. — Смотри на меня.

Я тяжело дышала в его руку и щурилась от переполнявших глаза слез, но не кричала. На крик уже не оставалось сил.

Через минуту боль отступила, и накатила нечеловеческая отрешенность, каплями пота выступившая на лбу. Каин аккуратно вытер мое лицо платком, всматриваясь в глаза.

— И поможет? — устало спросила я, убирая руку дракона от лица.

— От воспоминаний не избавит, к сожалению. Но это сделать было необходимо. — В лице дракона что-то переменилось, будто он не такой реакции ожидал.

— А убрать воспоминания можете?

— Нет, уже не смогу. — Он покачал головой. — Тебе придется с этим примириться и идти вперед.

Отрезвленный мозг заработал, принимая во внимание те детали, которые раньше не достигали цели.

— Это не я убила ее. Это был кто-то другой, — я села на корточки, поджав ноги и приблизившись к дракону. Надо, чтобы он все понял. Это не я. — Я же не умею держать оружие. И тот сон, — затараторила, ухватившись за воспоминания, старалась быстрее высказаться, чтобы не забыть.

— Какой сон?

— Мне приснилось, что меня защищают и просят верить. И я поверила. — Теперь в голосе была растерянность. Мои факты были больше похожи на воспаленное оправдание, чем на объяснение причины.

— Иди ко мне, — Каин устало склонил голову и чуть расставил руки, чтобы я смогла беспрепятственно оказаться под его защитой.

Я перебралась на колени к дракону, прижимаясь головой к мужской груди, нисколько не заботясь о том, насколько это аморально. Мне было хорошо в его руках, надежно укрывающих от опасного мира. В руках, бережно обхватывающих тонкое девичье тело, перебирающих темные пряди, баюкающих, словно дитя.

— Каин.

— Что?

— Я не смогла защитить себя.

— Ты не имела права покидать территорию замка. Я предупреждал, что это может быть опасно.

— Вы говорите так, как будто, — я запнулась, — словно Вам все равно.

— Я говорю так, потому что уже пришел в себя и могу рассуждать об этом более менее хладнокровно. Я чуть с ума не сошел за то время, пока искал тебя, — тихо, в самое ухо сказал дракон. — Я почувствовал, как ты вышла из замка. Но не успел. Вайреки очень сильные создания. И сила их кроется в тройственности. Убей одного из них — инвалид недееспособный. Но и одного убить сложно, практически высшая каста Черных.

Черные. Учитель рассказывал о них. Демоны, существа подземного мира, питающиеся энергией людей подлунного мира, не знающие страха и подчинения, следующие своему кодексу чести, считающие людей едой. Значит, и вайреки оттуда.

— Я ведь не успел… прости меня.

Действительно, не успел. Но разве в этом есть его вина?

— На самом деле, случившееся просто верх невезения, — задумчиво проговорил старший дракон. — Вайреки объявились в наших краях не более, как полмесяца назад и успели унести жизни троих. Тени — это личная служба охраны Повелителей, чтобы ты понимала, безуспешно пытались поймать их все это время. Были задействованы подставные лица, приманки, внедрены свои люди, но это не приносило никаких плодов. И вот, совершенно случайно, ты вышла за пределы замка и сразу же попала на их крючок. Это просто уму непостижимо.

— А это могло быть…ну, целенаправленно? — я сжалась от своего вопроса. Не слишком ли я много беру на себя?

Каин отрицательно покачал головой.

— Определенно нет. Это была абсолютно незапланированная операция с их стороны, ты буквально подвернулась им.

Или им что-то приглянулось…

— Каин.

— М?

Я старалась подобрать слова, но как ни крутила их на языке, мягче сказать не выходило.

— Один из них сказал, что во мне что-то запечатано. Что он имел в виду?

Каин молчал. Его терпко-сладкий запах резал нервы.

— Саша, есть то, что мне нужно сказать тебе. — Его руки напряглись, как будто предупреждая, чтобы я не пыталась вырваться, как будто готовясь к удару. Неужели, сейчас что-то станет ясно. — Ты не поверишь сразу, я понимаю это. К тому же, не уверен, что ты верно понимаешь происходящее.

— О чем Вы?.. — начало определенно звучало пугающе и многообещающе.

— Ты не должна пугаться, — продолжал он тихим и спокойным голосом, как убеждают умалишенных, что реальность не страшна. — Особенностей вообще нельзя пугаться, они часть нас, какими бы они ни были и как бы нас изначально не страшили. Можно разве что примириться и научиться с этим жить. — Достаточно потянув времени перед заключительным аккордом, Каин все же перешел к сути дела. — Когда ты попала в наш мир, мы с Шарлем не все сказали тебе.

— Вы мне соврали?

— Нет, скорее умолчали, потому как свойство могло и не проявиться. Зачем было лишний раз пугать тебя, и без того перепуганную девочку? Но сейчас я уже уверен, что эта часть пробуждается. Помнишь, тогда на балу? Тебе было очень больно.

Я согласно кивнула, ожидая выводов и итогов.

— Что ты тогда чувствовала?

— Я не знаю. Как будто ребра ломают, сердце готово взорваться, легкие горят. Это, — замолчала, подбирая слова.

— Да, это мучительно больно. Как будто что-то рвется из тебя наружу. Обычно молодых людей готовят к этому с детства. Есть специальные медитации, подготовка к заглушению чувств. Это вторая ипостась. Ты не просто человек. В тебе есть кровь дракона, которая рвется наружу.

— Что? Я не понимаю. — Я действительно совсем не понимала, что говорит старший дракон. Как будто в уши налили варенья, слова очень медленно достигали цели. — У меня есть вторая ипостась? У меня?

— Да, Саша. Я думаю, именно она заинтересовала вайреков. И она же спасла тебя от гибели. И ты должна быть готова, это был не последний раз, когда кровь берет верх над тобой.

О чем он говорит? Что за бред? Я попыталась вырваться из его рук, не веря словам. Начинался новый приступ психоза.

— Пустите меня!

Каин только крепче прижимал к груди, игнорируя всплески истерики.

— Вы мне врете! Вы скрываете, все время мне врете!

— Ччч…ччч.

— Пустите же, — менее уверенно и тихо.

Дракон мерно укачивал, и я медленно успокаивалась, намертво вцепившись в ткань его ворота.

— Тебе не следует говорить об этом никому. Даже мальчишкам.

— Почему?

— Потому что, я думаю, что твоей второй частью станет ледяной дракон, — он так спокойно произнес приговор, почти безразлично.

Звуки разом ушли, свет погас на мгновение.

Невозможно…

— Объясните мне, — голос запинался. — То нападение наемника, нападение ледяных драконов, Веста, я…это все связано? Она же ледяной. Дракон.

Повелитель молчал и хмурился.

— Каин, умоляю Вас, — я приблизилась к его лицу. Никогда еще он не был так близко. — Я прошу Вас, расскажите мне.

Сейчас все станет понятно. Рухнут стены непонимания.

— Мне пора, — неожиданно проговорил дракон, ссаживая меня с колен на кровать.

— Н-нет! Не уходите! — разом растерялась я.

Снова он уходит от ответов, снова бросает с вопросами.

— Саша, — проговорил Каин, мягким, осторожным, движением проводя по моему лицу. — Всему свое время. Научись ждать.

— Каин! Не бросайте меня так!

Старший дракон исчез за дверью.

Вот так просто. Зачем что-то выдумывать, сочинять, если всегда есть возможность уйти.

Я сидела на кровати, поднимая и опуская свешенные ноги, трогала большими пальцами пол — холодный. Мне не хотелось ни есть, ни пить, ни идти куда-то. Хотелось тишины и пустоты.

С каждым новым открытием все становилось еще более запутанным.

Я была нужна дяде, он даже испытывал ко мне некоторые чувства, природа которых остается загадкой. Во мне есть часть дракона. Ледяного дракона. Откуда? От кого? Меня хотят убить. И даже если допустить, что ледяные драконы охотились за Каином и вайреки были чистой случайностью, то вспомнить хотя бы того мага, которого мы встретили на постоялом дворе. Он вполне осознанно шел на убийство. Чего ради?

Пфф.

Злобно растирая виски, соображала, пыталась разложить действительность по полочкам. Не получался каменный цветок, при множестве деталей не было основного куска, который и должен был стать источником причин, действий, ситуаций.

Даже догадки строить было бессмысленным занятием.

Через час в гости пришли ребята. Им не выдали правды, объявив, что я больна желудком. Это даже немного успокоило Вера, который сначала злился моему исчезновению с бала.

Как быстро все происходит. Прошло всего два дня, а такое ощущение, что прожита вечность, не меньше.

Мальчишки принесли новогодние подарки, которые не успели вручить раньше. Две красиво упакованные коробочки были моментально раскрыты.

Волшебный прозрачный шар, внутри которого, не останавливаясь, кружил снег и засыпал деревенский домик с горящим окном, но так и не мог засыпать. Подарок Вера.

— Я заметил, что ты часто смотришь на снег, — объяснил друг.

— Он успокаивает, — объяснилась я, заворожено наблюдая за шаром. Его можно легко ставить на ровную поверхность, он не норовил скатиться, замирая.

Тавий принес в дар флакон эльфийских духов с нежным ароматом неведомых мне сочетаний.

Я поблагодарила ребят и, немного смущаясь своих простых подарков, отдала им красиво обернутые красной бумагой свертки.

— Надеюсь, они вам пригодятся.

— Все отлично, спасибо большое, — поблагодарил Вер, целуя в щеку. Тавий тоже на вид остался довольным подарком.

— Куда ты улетал на так долго? — вымученная улыбка Вера и усталый вид наводили на мысли о не самом приятном времяпрепровождении.

— Небольшое совещание клуба по благотворительности, — пожал он плечами. — Навязанная функция от отца, воспитывающего престолонаследника.

— Звучит кошмарно, — не оценила я. — Но хоть тебе небольшое разнообразие. Мы с Тавием со скуки умирали.

Тавий согласно закивал и принялся рассказывать Веру о придворных дамах в гостиной и сплетнях, которые с их подачи разлетались по Арвене со скоростью дракона.

Прошедший бал и события до него казались далекими и возвращаться к ним в памяти было сложно, они почти ушли из головы, не оставив эмоций.

Разве что, тот разговор с Саилей в саду. О котором я, безусловно, поведала мальчикам.

— Мама обычно сторонится общества, — задумчиво проговорил Вер. — Она больше склонна делать так, как велит отец.

— По-моему, ей одиноко, — мое замечание прозвучало отстраненно.

— Возможно. Мы друг друга не очень-то хорошо знаем, — пожал плечами друг.

— Ты бы не хотел поговорить с ней? — Вер в задумчивости закрыл глаза и шумно втянул воздух. Тавий тоже напрягся, предвкушая неприятный разговор по душам.

— Саша, послушай.

— Я понимаю, что это не мое дело, — тут же вставила я, перебивая друга. — Но родители у тебя одни и на всю жизнь. И дай боги им долгих лет жизни, но…если что-то случится, а вы так и не поговорили, не объяснили друг другу самого важного. Неужели все настолько сложно, что это нельзя решить и прийти к миру?

— Мама никогда не пойдет против отца.

— Но тебе же не надо ее против него настраивать.

Мы замолчали.

— Я подумаю, — тихо сказал Вер.

Вскоре мальчики ушли, я сослалась на недомогание. Мне действительно было нехорошо, и хотелось побыть в одиночестве. Так много навалилось разом, но манипуляции Каина работали, сознание оставалось несколько отрешенным, а потому не воспринимало действительность слишком болезненно.

Меня убаюкала печально звучащая музыка скрипки, словно скользящая по коже осторожными прикосновениями.

12

Кабинет тонул в переливчатом свете огня камина и жара от него. Старший дракон сидел за столом отца, удобно расположившись в кресле. Как много разговоров проходило в этой темной комнате, обитой шелком и деревом. Еще мальчиком он любил бывать здесь, тайно пробираясь, садясь в отцовское грубое кожаное кресло с ногами и рассматривая каждую деталь, пропитанную особым запахом и духом.

Брат напротив него в кресле тоже принял удобную позу, закинув ногу на ногу по-мужски.

Оба долгое время молчали, затем младший брат не выдержал и поднял глаза на родственника.

— Сколько тебе еще нужно времени? Оно на исходе.

— Думаю, месяца два-три.

— Ты хочешь три месяца держать ее в неведении? За такой срок многое может перемениться, и ты не в силах будешь контролировать ситуацию. Девочка не так сильна.

— Я регулярно даю ей подпитку, она справится.

Младший дракон хмыкнул.

— Она уже не поддается магии, у нее вырабатывается иммунитет на твои вмешательства. Что ты будешь делать, когда она обернется драконом? Ее кровь все сильнее.

Каин с рыком поднялся с кресла.

— Я знаю. Но мне необходимо время, другого выхода нет.

— Ты сильно рискнул в этот раз, брат.

— Я не рискнул. Я все поставил на кон.

И дал ей другую жизнь, дал возможность не думать о погонях, жить в свое удовольствие, забыть о долге. И пусть это совсем не то, чего бы он желал для нее, но все же было меньшим злом из всех.

Каин мельком глянул на Раиля, задумавшегося над словами брата. Он почти ничего не знал. Да, собственно, мало кто был осведомлен о планах старшего дракона целиком. Четыре доверенных лица, четыре версии знаний. Он был единственным, кто принимал решения. И тем, кто нес мучительно тяжелый крест мужчины, до исступления любящего ту, которой суждено умереть. Проклятое пророчество, сделавшее их судьбы, связавшее их цепями. И он ничего не мог сделать, кроме как тянуть время так долго, как сможет.

Пробуждение было приятным. Я сладко потянулась в кровати. Прислушалась к ощущениям — страха и тревоги не наблюдалось, а это уже было большим плюсом. Значит, со всем справимся.

Онелла помогла с прической и принесла новое бежевое платье простого кроя с вышивкой по подолу.

Из памяти услужливо испарились моменты той ночи, когда прислуга приводила мое тело в порядок, отмывая кровь, снимая порванную одежду. Была ли это Онелла? С внутренним содроганием, ждала намека или вопроса о произошедшем, но их не последовало.

За завтраком я ловила на себе удивленные взгляды Саили. Когда трапеза была закончена, она спросила:

— Как ты себя чувствуешь? Мы не думали, что ты так скоро оправишься. Ведь отравление было серьезным.

— Да, мне повезло, спасибо. Я чувствую себя хорошо.

— Не понимаю, что могло послужить причиной.

— Это неважно, главное, что мне уже лучше. — Я широко улыбнулась Повелительнице.

— Ты права, — вернула в ответ улыбку она.

Нашу беседу прервал Каин.

— Вер, Тавий, с завтрашнего дня каникулы заканчиваются, возвращаетесь к тренировкам. В девять утра вас ожидают в центральном храме.

Ребята согласно кивнули.

Меня поражало их упорство в тренировках. Как они рассказывали, обучение долгоживущих рас растягивалось до тридцати лет, далее следовали тренировки, самосовершенствование и различные ступени мастерства в зависимости от выбранной стези.

Каин, например, упражнялся три или четыре раза в неделю. Я не знала, что входит в его программу помимо спорта и магии, но и это было довольно-таки зрелищным мероприятием, которое я застала лишь один раз и долго еще не могла отпустить картинку из сознания.

— Саша, у тебя тоже занятия. Без десяти десять за тобой зайдут и сопроводят на занятия, будь готова.

Я была совсем не против в свете последних событий. И вообще не была против чего-либо. Последствием проведенного Каином заклинания стало, что мне пока все было довольно-таки безразлично.

Утром следующего дня, когда я уже была облачена в облегающие штаны и свободную кофту, которые не сковывали движений, зашел стражник.

Пройдя всего два этажа и сделав один поворот, мы оказались у высокой тяжелой двери цвета темного дерева. Они, как и многие другие в замке, раскрылись самостоятельно, вежливо пропуская идущих.

— Прошу Вас.

Вошла, оставив за спиной стража.

В этой части замка бывать еще не доводилось, все необходимые комнаты были в другом крыле, а путешествовать по коридорам я зареклась, лишь примерно понимая их количество.

Помещение, куда меня привели, являлось тренировочным залом. Стены и полы были обработаны магией — на ощупь твердые, но при падении удар получался почти неощутимым и неспособным принести вред. С подобным залом я уже сталкивалась у Шарля дома, и потому знала, чего ожидать. Если упадешь, то как будто на мат, вполне терпимо. Сам зал был не очень большим и ярко освещенным — высокие широкие окна ничем не завешаны. Утренний зимний свет проникал в каждый уголок. Недалеко от входа стояло несколько сундуков, вероятно, с инвентарем. Но вряд ли там хранили нечто опасное, оружие, как правило, убирали.

— Доброе утро, — сзади раздались шаги.

Я медленно оборачивалась на голос, не веря своим ушам. Стоило целой минуты времени, чтобы прийти в себя и победить то состояние дрожи, что овладевало мной при виде старшего дракона. Либо ему нечем заняться, либо тренировка очень важна.

— В смысле, Вы будете заниматься моей подготовкой?

Каин скупо кивнул.

— Ты понимаешь, что это тоже должно остаться между нами?

— Слишком много секретов.

И это не нравилось. Я была против лжи и недомолвок. Может быть, ему и было в привычку скрывать от своих близких переживания, проблемы да и просто чем-то делиться. Но сейчас он вынуждал делать то же самое меня.

Понимаю, что есть разные склады характеров. Кто-то предпочитает все держать в себе, перерабатывать целую гамму эмоций в одиночку. Такие люди не только негатив оставляют внутри, но и положительные эмоции. Но есть другие, те, кому нужно говорить, выплеснуть наружу накопившееся. Только так становится легче. Я относилась ко второму типу, Каин — к первому. И сейчас он заставлял молчать, тогда как мне требовались поддержка друзей и их мнение. Но и это запретили.

Тотальный контроль эмоций, жесткое ограничение в правде, иллюзия свободы — одни сплошные запреты. Каин прав, я не пешка — хуже — кукла.

— Саша, есть вещи, которые не должны знать. Кому станет от этого легче? Веру? Ты же знаешь, чем это может обернуться, — Каин уговаривал послушать его. И то, что он говорил, ему самому не нравилось. — Он будет ревновать.

Он будет ревновать, изводить себя и меня. Я знаю. Дядя давил на больное место и легко манипулировал слабостями, не гнушаясь выбранных методов. Впрочем, это далеко не верх жестокости, возможно, стоило даже сказать слова благодарности, что черные приемы не были продемонстрированы.

— Ладно, — согласилась, чувствуя, что выбора не оставляют.

Каин прошел в центр зала, приглашая следовать за ним.

— Начнем с организационной части. Наша с тобой цель, чтобы ты смогла продержаться против врага десять минут. Если повезет — двенадцать.

— Мы куда-то торопимся? — настораживало, что обучение сразу начиналось строгим и загнанным в рамки. Каин не вел речь о теориях, не заходил издалека.

— С текущими обстоятельствами, да. — Пояснил он и тут же вернулся обратно к теме урока. — Ты должна уметь тянуть время.

— А по истечении десяти минут?

— Уже прибудет помощь. Охрана всегда будет рядом, наша тренировка нужна на случай внезапности. К сожалению, мы убедились, что тебе пригодится.

Я согласилась с доводом.

— Делаем упор на твою способность к стихиям. Ветер, верно?

— Да.

Именно с ветром у нас сложились более теплые отношения.

— Хорошо. Еще добавим огонь. Наши тренировки будут ежедневными с десяти до часу. В свободное время вечером ты должна будешь выполнять стандартную медитацию и упражнения по потокам, это тебе не в новинку. Итак, начинаем.

Ну, по крайней мере, пробуем начать.

Мы установили необходимые ограничители. Было несколько неудобно, я чувствовала себя скованной и зажатой. Одно дело тренироваться с учителем, перед которым не было стыдно неудачно упасть, красочно распластавшись по полу с подвернутыми конечностями, и совсем другое перед этим драконом.

Но Каина это смущало мало. Он не собирался давать фору или поддаваться.

Для начала дядя показал сильные блоки, способные не только отбить удар, но и сделать откат к противнику. Их мы отрабатывали час с различными вариациями боевых заклинаний. Сначала блок ставил Каин, наглядно показывая, что будет испытывать противник. Затем роли менялись. И тут было сложнее, выставить приличный блок удалось далеко не с первой попытки.

Я заметила интересную особенность, любые заклинания выходили у меня непутево. Но как только опасность грозила старшему дракону, активировались невиданные до сих пор силы и знания. И повторить их уже не выходило. То есть где-то во мне есть некий резерв, который использовался в критических ситуациях. Быть может, это и есть та самая кровь дракона?

Задумавшись, пропустила удар Каина, не выставив блок. Сила ощутимо толкнула в грудь, и я, не ожидая, упала на филейную часть. Ситуация показалась забавной и я невольно рассмеялась.

— Лично я смешного тут не вижу. Ты должна быть сконцентрирована.

Далее дракон показал силовое заклинание с ветром, которое должно было отбросить противника назад и прижать его на доли секунд к твердой поверхности.

Новый урок дался много легче, и уже с пятой попытки дракон оказался прижатым к полу. А потом заставлял проделать меня этот трюк раз за разом. Вероятно, ему не очень нравились ощущения репетиционного муляжа, но он сам вызвался быть тренером. Вот бы кому рассказать, что я уложила Повелителя лицом в пол.

Теперь была его очередь показать мне весь спектр ощущений от такого унижения.

— Готова?

— Да.

Ветер довольно грубо выбил у меня пол из-под ног, и я всем телом ощутила мягкость мата под щекой. Сознание дернулось и покатилось в темноту.

Через час в гости пришли ребята. Им не выдали правды, объявив, что я больна желудком. Это даже немного успокоило Вера, который сначала злился моему исчезновению с бала.

Как быстро все происходит. Прошло всего два дня, а такое ощущение, что прожита вечность, не меньше.

Мальчишки принесли новогодние подарки, которые не успели вручить раньше. Две красиво упакованные коробочки были моментально раскрыты.

Волшебный прозрачный шар, внутри которого, не останавливаясь, кружил снег и засыпал деревенский домик с горящим окном, но так и не мог засыпать. Подарок Вера.

— Я заметил, что ты часто смотришь на снег, — объяснил друг.

— Он успокаивает, — объяснилась я, заворожено наблюдая за шаром. Его можно легко ставить на ровную поверхность, он не норовил скатиться, замирая.

Тавий принес в дар флакон эльфийских духов с нежным ароматом неведомых мне сочетаний.

Я поблагодарила ребят и, немного смущаясь своих простых подарков, отдала им красиво обернутые красной бумагой свертки.

— Надеюсь, они вам пригодятся.

— Все отлично, спасибо большое, — поблагодарил Вер, целуя в щеку. Тавий тоже на вид остался довольным подарком.

— Куда ты улетал на так долго? — вымученная улыбка Вера и усталый вид наводили на мысли о не самом приятном времяпрепровождении.

— Небольшое совещание клуба по благотворительности, — пожал он плечами. — Навязанная функция от отца, воспитывающего престолонаследника.

— Звучит кошмарно, — не оценила я. — Но хоть тебе небольшое разнообразие. Мы с Тавием со скуки умирали.

Тавий согласно закивал и принялся рассказывать Веру о придворных дамах в гостиной и сплетнях, которые с их подачи разлетались по Арвене со скоростью дракона.

Прошедший бал и события до него казались далекими и возвращаться к ним в памяти было сложно, они почти ушли из головы, не оставив эмоций.

Разве что, тот разговор с Саилей в саду. О котором я, безусловно, поведала мальчикам.

— Мама обычно сторонится общества, — задумчиво проговорил Вер. — Она больше склонна делать так, как велит отец.

— По-моему, ей одиноко, — мое замечание прозвучало отстраненно.

— Возможно. Мы друг друга не очень-то хорошо знаем, — пожал плечами друг.

— Ты бы не хотел поговорить с ней? — Вер в задумчивости закрыл глаза и шумно втянул воздух. Тавий тоже напрягся, предвкушая неприятный разговор по душам.

— Саша, послушай.

— Я понимаю, что это не мое дело, — тут же вставила я, перебивая друга. — Но родители у тебя одни и на всю жизнь. И дай боги им долгих лет жизни, но…если что-то случится, а вы так и не поговорили, не объяснили друг другу самого важного. Неужели все настолько сложно, что это нельзя решить и прийти к миру?

— Мама никогда не пойдет против отца.

— Но тебе же не надо ее против него настраивать.

Мы замолчали.

— Я подумаю, — тихо сказал Вер.

Вскоре мальчики ушли, я сослалась на недомогание. Мне действительно было нехорошо, и хотелось побыть в одиночестве. Так много навалилось разом, но манипуляции Каина работали, сознание оставалось несколько отрешенным, а потому не воспринимало действительность слишком болезненно.

Меня убаюкала печально звучащая музыка скрипки, словно скользящая по коже осторожными прикосновениями.

Кабинет тонул в переливчатом свете огня камина и жара от него. Старший дракон сидел за столом отца, удобно расположившись в кресле. Как много разговоров проходило в этой темной комнате, обитой шелком и деревом. Еще мальчиком он любил бывать здесь, тайно пробираясь, садясь в отцовское грубое кожаное кресло с ногами и рассматривая каждую деталь, пропитанную особым запахом и духом.

Брат напротив него в кресле тоже принял удобную позу, закинув ногу на ногу по-мужски.

Оба долгое время молчали, затем младший брат не выдержал и поднял глаза на родственника.

— Сколько тебе еще нужно времени? Оно на исходе.

— Думаю, месяца два-три.

— Ты хочешь три месяца держать ее в неведении? За такой срок многое может перемениться, и ты не в силах будешь контролировать ситуацию. Девочка не так сильна.

— Я регулярно даю ей подпитку, она справится.

Младший дракон хмыкнул.

— Она уже не поддается магии, у нее вырабатывается иммунитет на твои вмешательства. Что ты будешь делать, когда она обернется драконом? Ее кровь все сильнее.

Каин с рыком поднялся с кресла.

— Я знаю. Но мне необходимо время, другого выхода нет.

— Ты сильно рискнул в этот раз, брат.

— Я не рискнул. Я все поставил на кон.

И дал ей другую жизнь, дал возможность не думать о погонях, жить в свое удовольствие, забыть о долге. И пусть это совсем не то, чего бы он желал для нее, но все же было меньшим злом из всех.

Каин мельком глянул на Раиля, задумавшегося над словами брата. Он почти ничего не знал. Да, собственно, мало кто был осведомлен о планах старшего дракона целиком. Четыре доверенных лица, четыре версии знаний. Он был единственным, кто принимал решения. И тем, кто нес мучительно тяжелый крест мужчины, до исступления любящего ту, которой суждено умереть. Проклятое пророчество, сделавшее их судьбы, связавшее их цепями. И он ничего не мог сделать, кроме как тянуть время так долго, как сможет.

Пробуждение было приятным. Я сладко потянулась в кровати. Прислушалась к ощущениям — страха и тревоги не наблюдалось, а это уже было большим плюсом. Значит, со всем справимся.

Онелла помогла с прической и принесла новое бежевое платье простого кроя с вышивкой по подолу.

Из памяти услужливо испарились моменты той ночи, когда прислуга приводила мое тело в порядок, отмывая кровь, снимая порванную одежду. Была ли это Онелла? С внутренним содроганием, ждала намека или вопроса о произошедшем, но их не последовало.

За завтраком я ловила на себе удивленные взгляды Саили. Когда трапеза была закончена, она спросила:

— Как ты себя чувствуешь? Мы не думали, что ты так скоро оправишься. Ведь отравление было серьезным.

— Да, мне повезло, спасибо. Я чувствую себя хорошо.

— Не понимаю, что могло послужить причиной.

— Это неважно, главное, что мне уже лучше. — Я широко улыбнулась Повелительнице.

— Ты права, — вернула в ответ улыбку она.

Нашу беседу прервал Каин.

— Вер, Тавий, с завтрашнего дня каникулы заканчиваются, возвращаетесь к тренировкам. В девять утра вас ожидают в центральном храме.

Ребята согласно кивнули.

Меня поражало их упорство в тренировках. Как они рассказывали, обучение долгоживущих рас растягивалось до тридцати лет, далее следовали тренировки, самосовершенствование и различные ступени мастерства в зависимости от выбранной стези.

Каин, например, упражнялся три или четыре раза в неделю. Я не знала, что входит в его программу помимо спорта и магии, но и это было довольно-таки зрелищным мероприятием, которое я застала лишь один раз и долго еще не могла отпустить картинку из сознания.

— Саша, у тебя тоже занятия. Без десяти десять за тобой зайдут и сопроводят на занятия, будь готова.

Я была совсем не против в свете последних событий. И вообще не была против чего-либо. Последствием проведенного Каином заклинания стало, что мне пока все было довольно-таки безразлично.

Утром следующего дня, когда я уже была облачена в облегающие штаны и свободную кофту, которые не сковывали движений, зашел стражник.

Пройдя всего два этажа и сделав один поворот, мы оказались у высокой тяжелой двери цвета темного дерева. Они, как и многие другие в замке, раскрылись самостоятельно, вежливо пропуская идущих.

— Прошу Вас.

Вошла, оставив за спиной стража.

В этой части замка бывать еще не доводилось, все необходимые комнаты были в другом крыле, а путешествовать по коридорам я зареклась, лишь примерно понимая их количество.

Помещение, куда меня привели, являлось тренировочным залом. Стены и полы были обработаны магией — на ощупь твердые, но при падении удар получался почти неощутимым и неспособным принести вред. С подобным залом я уже сталкивалась у Шарля дома, и потому знала, чего ожидать. Если упадешь, то как будто на мат, вполне терпимо. Сам зал был не очень большим и ярко освещенным — высокие широкие окна ничем не завешаны. Утренний зимний свет проникал в каждый уголок. Недалеко от входа стояло несколько сундуков, вероятно, с инвентарем. Но вряд ли там хранили нечто опасное, оружие, как правило, убирали.

— Доброе утро, — сзади раздались шаги.

Я медленно оборачивалась на голос, не веря своим ушам. Стоило целой минуты времени, чтобы прийти в себя и победить то состояние дрожи, что овладевало мной при виде старшего дракона. Либо ему нечем заняться, либо тренировка очень важна.

— В смысле, Вы будете заниматься моей подготовкой?

Каин скупо кивнул.

— Ты понимаешь, что это тоже должно остаться между нами?

— Слишком много секретов.

И это не нравилось. Я была против лжи и недомолвок. Может быть, ему и было в привычку скрывать от своих близких переживания, проблемы да и просто чем-то делиться. Но сейчас он вынуждал делать то же самое меня.

Понимаю, что есть разные склады характеров. Кто-то предпочитает все держать в себе, перерабатывать целую гамму эмоций в одиночку. Такие люди не только негатив оставляют внутри, но и положительные эмоции. Но есть другие, те, кому нужно говорить, выплеснуть наружу накопившееся. Только так становится легче. Я относилась ко второму типу, Каин — к первому. И сейчас он заставлял молчать, тогда как мне требовались поддержка друзей и их мнение. Но и это запретили.

Тотальный контроль эмоций, жесткое ограничение в правде, иллюзия свободы — одни сплошные запреты. Каин прав, я не пешка — хуже — кукла.

— Саша, есть вещи, которые не должны знать. Кому станет от этого легче? Веру? Ты же знаешь, чем это может обернуться, — Каин уговаривал послушать его. И то, что он говорил, ему самому не нравилось. — Он будет ревновать.

Он будет ревновать, изводить себя и меня. Я знаю. Дядя давил на больное место и легко манипулировал слабостями, не гнушаясь выбранных методов. Впрочем, это далеко не верх жестокости, возможно, стоило даже сказать слова благодарности, что черные приемы не были продемонстрированы.

— Ладно, — согласилась, чувствуя, что выбора не оставляют.

Каин прошел в центр зала, приглашая следовать за ним.

— Начнем с организационной части. Наша с тобой цель, чтобы ты смогла продержаться против врага десять минут. Если повезет — двенадцать.

— Мы куда-то торопимся? — настораживало, что обучение сразу начиналось строгим и загнанным в рамки. Каин не вел речь о теориях, не заходил издалека.

— С текущими обстоятельствами, да. — Пояснил он и тут же вернулся обратно к теме урока. — Ты должна уметь тянуть время.

— А по истечении десяти минут?

— Уже прибудет помощь. Охрана всегда будет рядом, наша тренировка нужна на случай внезапности. К сожалению, мы убедились, что тебе пригодится.

Я согласилась с доводом.

— Делаем упор на твою способность к стихиям. Ветер, верно?

— Да.

Именно с ветром у нас сложились более теплые отношения.

— Хорошо. Еще добавим огонь. Наши тренировки будут ежедневными с десяти до часу. В свободное время вечером ты должна будешь выполнять стандартную медитацию и упражнения по потокам, это тебе не в новинку. Итак, начинаем.

Ну, по крайней мере, пробуем начать.

Мы установили необходимые ограничители. Было несколько неудобно, я чувствовала себя скованной и зажатой. Одно дело тренироваться с учителем, перед которым не было стыдно неудачно упасть, красочно распластавшись по полу с подвернутыми конечностями, и совсем другое перед этим драконом.

Но Каина это смущало мало. Он не собирался давать фору или поддаваться.

Для начала дядя показал сильные блоки, способные не только отбить удар, но и сделать откат к противнику. Их мы отрабатывали час с различными вариациями боевых заклинаний. Сначала блок ставил Каин, наглядно показывая, что будет испытывать противник. Затем роли менялись. И тут было сложнее, выставить приличный блок удалось далеко не с первой попытки.

Я заметила интересную особенность, любые заклинания выходили у меня непутево. Но как только опасность грозила старшему дракону, активировались невиданные до сих пор силы и знания. И повторить их уже не выходило. То есть где-то во мне есть некий резерв, который использовался в критических ситуациях. Быть может, это и есть та самая кровь дракона?

Задумавшись, пропустила удар Каина, не выставив блок. Сила ощутимо толкнула в грудь, и я, не ожидая, упала на филейную часть. Ситуация показалась забавной и я невольно рассмеялась.

— Лично я смешного тут не вижу. Ты должна быть сконцентрирована.

Далее дракон показал силовое заклинание с ветром, которое должно было отбросить противника назад и прижать его на доли секунд к твердой поверхности.

Новый урок дался много легче, и уже с пятой попытки дракон оказался прижатым к полу. А потом заставлял проделать меня этот трюк раз за разом. Вероятно, ему не очень нравились ощущения репетиционного муляжа, но он сам вызвался быть тренером. Вот бы кому рассказать, что я уложила Повелителя лицом в пол.

Теперь была его очередь показать мне весь спектр ощущений от такого унижения.

— Готова?

— Да.

Ветер довольно грубо выбил у меня пол из-под ног, и я всем телом ощутила мягкость мата под щекой. Сознание дернулось и покатилось в темноту.

Они лежали предо мной на коленях, молили о пощаде. Ветер прижимал их головы к блеклой сухой, выжженной траве.

Еще пару минут назад они были готовы заживо меня разорвать на куски, им было не до сантиментов.

— Что вам приказано? — голос звучит уверенно и твердо, хотя по вытянутым вперед рукам сочится кровь из ран. Они скоро затянутся.

— Молим Вас, пощадите.

Глупые наемники, позарившиеся на богатство и славу.

— Что вам приказано?

— Убить Вас.

Даже легкие удары по щекам неприятны. Каин склонился и смотрел с явным беспокойством, все еще не отнимая рук от лица. Мне же требовалось время вернуться в реальность, отойти в сторону от кровавой картинки. Взгляд медленно прояснялся.

— Видимо, ты еще слаба. Я поторопился. — Его пальцы нежно провели по щеке, вызвав столь невинным действием совершенно нецеломудренные желания.

Сморгнула наваждение и медленно села, стараясь не смотреть в лицо дяди. Голова едва кружилась, но дышать было трудно.

Жалость, сожаление, чувство вины — вот что осталось от сна-видения.

— Все в порядке, — голос звучал неуверенно и выдавал с потрохами.

— Посиди еще, — он с нехорошим прищуром вглядывался в мое бледное лицо, точно ожидая подвоха.

— Честно, все хорошо.

Дядя предложил стакан воды, аккуратно помогая подняться с пола. Хотелось скорее уйти и не смотреть на дракона. Спрятаться, подумать.

Тренировка была окончена. Страж мягкой поступью ступал сзади, сопровождая до комнаты.

Онелла успела подготовить ванную, чтобы снять напряжение после первой тренировки. Да уж.

Я с наслаждением вытянулась в горячей воде, усыпанной хлопьями пышной пены.

Снова сон, вызванный конкретным действием. И чем больше со мной происходит, тем чаще появляются сны. А они как раз на руку. Если судить по видению с залом и проходящим в нем балом, то все-таки события имели место быть. Так или иначе. Значит, спектакль Морфея переносит в другое время, в прошлое или будущее. Не мое. Я была кем-то иным, другой женщиной, сильной, уставшей. Или это разные люди? В этом еще предстояло разобраться.

Тренировка мальчиков закончилась в два часа, и они, после водных процедур, собрались у меня в комнате, рассказывая о необычном монахе, владеющим многими видами боевых искусств и магии, который взялся их тренировать. Говорят, ему набежало более трех столетий, но седина едва коснулась волос и никак не сказалась на физических возможностях. Я загорелась желанием увидеть загадочного монаха хотя бы издалека. А там, может, и взять пару уроков.

На завтрашний день у Вера был запланирован выезд на прилегающие территории вместе с отцом, где они пробудут всю следующую неделю.

А Тавию дали задание сварить три вида зелья для земли на его усмотрение. Естественно, поощрялись креативный и творческий подходы, а не просто базовые операции. В общем, все оказались при деле.

— А как вы смотрите на то, чтобы скрасить день и пойти лепить снеговика? — неожиданно предложила я. И друзья согласились.

Веселой гурьбой вывалившись в сад, мы принялись катать из влажного снега чудо-снеговика с длиннющим, непропорциональным туловищем. Не остановившись на достигнутом, слепили небольшую крепость и принялись играть в снежки. На помощь пришла смекалка Вера, он оживил снеговика, заставив его играть с нами. Снежный человек оказался на диво неповоротливым и неуклюжим, но целеустремленным. Когда заклинание распалось, мы мокрые и довольные отправились в замок на ужин.

Вечером, лежа в теплой кровати, я засыпала счастливой, меня ничто не беспокоило.

И я знала, кого за это нужно благодарить.

Дни потекли караваном сменяющихся событий. Вер то и дело улетал в небольшие походы и визиты то с Раилем, то с Каином, то совместно. Их отсутствие могло длиться от пары дней до двух недель. Проблемы рождались с геометрической прогрессией: прорывало плотину, сгорал амбар в большой деревне, неизвестная болезнь косила животных, похоронная процессия древнего аристократа без наследников и прочее-прочее. Мне даже в голову не приходило, каким количеством проблем были озабочены Повелители и как со всем этим справлялся Раиль в отсутствии Каина.

Тем временем мое обучение продолжалось в отработанной схеме и приносило не только удовольствие, но и пользу. Начали выходить сложные атаки и защиты. Иногда даже старший дракон оставался довольным, а иногда свирепо гонял меня по залу, ругаясь на отсутствие отдачи и безалаберность. Я научилась четко делить Повелителя вне тренировок и на тренировках. В зале позволяла себе несколько больше, чем в привычной обстановке, когда мы, например, собирались в гостиной.

Тавий тоже был погружен в учебу, заваленный серьезной домашней работой, но друг не жаловался. В его планы входило написать и защитить диссертацию, получив ступень в научной области. Я совсем не понимала над чем он работает, когда пропадает в библиотеке и лаборатории. Каин поддерживал его стремления и даже как-то привез редкую книгу, которой полуэльф несказанно обрадовался и пропал почти на трое суток, изучая ее.

В начале второго месяца весны — мостул, Тавий отмечал свой сороковой день рождения. И так вышло, что его нам удалось отгулять по полной программе.

Снег уже сошел, превращая город в сухой и серый камень без зелени. Солнце преимущественно скрывалось в облаках, оставляя улицы тусклыми и грустными. Хотелось отвлечься.

— А почему бы нам не устроить праздник? — с этими словами я вломилась к Веру в комнату, заранее предугадав, когда Тавий будет слишком занят для общения с друзьями.

Младший дракон как раз заправлял рубашку в брюки и был неподдельно смущен моим вторжением.

— Настроение у тебя оживленное, — заметил друг. — О чем ты говоришь?

— Через неделю у Тавия день рождения, а мы настолько замотались, что даже не обдумали, что будем делать.

— Так он же хотел в тихой, семейной обстановке.

Комната Вера выполнена в светло-голубых и синих тонах и составлена из двух частей, разделенная аркой. Одна часть отводилась под кабинет, где располагались небольшой письменный стол, простое кресло, два шкафа с книгами и учебной литературой и один широкий сундук. Другая часть была почти пустой, неширокая кровать с высокой спинкой, две прикроватные тумбы и закрытая зона под гардеробную. Вер предпочитал минимальный вариант убранства. Главным акцентом были окна, растянувшиеся почти от самого пола до потолка с низкими широкими подоконниками. И ни одна комната замка не обходилась без широкого балкона.

— Так, а мне кажется, что мы уже погрязли в тишине и семейной обстановке по уши, — возмутилась я. — Давай устроим ему сюрприз и пойдем в таверну, а там устроим настоящий праздник! Громкая музыка, алкоголь, закажем танцы.

Я замурлыкала, представляя побег.

— Саша, ты порой забываешь, что мне не все дозволено, — мягко напомнил друг. Ему не всегда было удобно указывать на занимаемое положение. — Я не смогу себе позволить напиться в таверне в своей столице.

— Я подумала об этом и уже обговорила с Каином.

— И что же он ответил? — Вер недоверчиво изогнул бровь, внимательно меня слушая.

— Что разрешит нам устроить такой сабантуй, при условии, что это будет выбранная им таверна, с кучей теней и при полном отсутствии посторонней публики.

— Ты шутишь? — хохотнул он. — Как в такой обстановке возможно расслабиться?

— Я с тобой согласна и придумала выход из ситуации. Каин страшно разозлится!

И я понимала бы Каина, НО.

Но мы действительно устали от молчаливых трапез, от «надо», от регулярной опеки и контроля. И мне было, безусловно, страшно высовываться из замка, мало ли что, мало ли кто. Но…я же не могу бояться вечно.

В назначенный день мы с Вером заранее отправилась в оговоренную Каином таверну, чтобы проконтролировать процесс подготовки к мероприятию. Каин, слава богам, не был окончательным параноиком и отпустил детей без охраны. Но до пункта назначения мы не дошли, свернув на другую улицу и пустившись бегом через многолюдную площадь. Нужное заведение было также недалеко от замка, как и выбранное место дядей. Но оно было другим, выбранным нами.

Мы вошли в гудящую таверну, забитую битком не сильно трезвыми личностями. К сожалению, в целях маскировки нам пришлось нацепить незначительные мороки. Но, опять же к сожалению, мы находились в столице степных драконов, где могли находиться сильные маги, способные различить колдовство. А вот искусно подобранные маскировочные элементы нас выдать не могли. Больше всего трудились над наследником, в нем не должны были заподозрить Повелителя хотя бы внешне. Парик белесых коротких волос, очки с широкой оправой и усики превратили Вера в незнакомого молодого человека. Для нас с Тавием изменение внешности не было обязательным пунктом программы, но мы поддались общему настроению и не смогли устоять перед маскарадом. Я выбрала парик рыжей шевелюры, Тавий украсил свое лицо шрамом и вытянул кудри, превратив их в висящие патлы.

Именинник ждал за забронированным столом, скрытым от других посетителей ширмой.

Уже через час, мы истосковавшиеся по личной свободе, были хмельными, без умолку болтали и громко смеялись над глупостями. Разносчицы все несли и несли кувшины и еду на стол, а в нас уже не лезло. Звучащая музыка овладевала телом, и мы решили присоединиться к ритмично двигающейся группе в центре питейного заведения.

Мы бесновались на танцполе, подпевали барду и в целом, не выделялись из толпы.

Тавий спустя некоторое время подцепил красивую блондинку, пригласив даму за наш столик. Та была с компанией шумных подруг, которые с радостью помогли опустошить тарелки.

Снова танцы, спиртное. И вот уже Тавий что-то шепчет в ухо податливой девушке, нескромно ее обнимая.

Вер же принялся ухаживать за мной, отчего голова резко трезвела.

— Вер, на тебя смотрит та красотка в углу. Посмотри, она весьма хороша, — кокетливо сообщила я, надеясь отбиться от нежелательного внимания.

— Мне до нее нет дела, — доверительно сообщил пьяный друг.

Ох-хо, дело принимает плохой оборот. Вер уже норовил наклониться за поцелуем, когда я смогла вывернуться и, пролепетав про невообразимую жару, устремиться к нашему столику. Который неожиданно не пустовал.

Мужчина сидел, слегка ссутулившись, его внешность была блеклой и немного размытой, неопределенный цвет волос, плавающие линии лица. Темно-зеленый костюм.

— Эллейн, прошу завершать вечер. Повелители ожидают вас троих в замке.

Это была тень Повелителей, личная охрана. Каин рассказывал, что они непревзойденные воины, берущиеся в обучение сызмальства и отрезающиеся от семьи полностью.

Спорить как-то не хотелось.

Я не спеша, подошла сначала к Тавию, оторвав от него блондинку, затем оповестила о завершенном вечере Вера. И мы медленно, держась за руки, двинулись в сторону замка. Сзади шла тень.

— Мы хорошо провели вечер, — подбодрила я друзей. — И что бы нам сейчас не устроили, оно того стоит.

— Да ты настоящий подстрекатель! — засмеялся виновник торжества. — Я вам благодарен, мне давно не было так весело и пьяно! Спасибо вам за день рождения.

Ребята обняли меня с двух сторон, и мы уже много бодрее зашагали в сторону дома. Разве может быть страшно, когда такая группа поддержки?

Нас никто не встречал, Повелители не стали дожидаться неблагополучных отпрысков и устраивать воспитательные беседы, по крайней мере, не сегодня.

Но не сомневалась, что утром на тренировке мне влетит по полной программе.

13

Пробуждение было тяжелым и болезненным. И хоть Онелла принесла для «безответственной эллейн» специальный настой от похмелья, отпустило лишь частично. Я не была способна идти на тренировку, но прогуляв ее, неизвестно, что получу взамен.

— Давайте перенесем тренировку? — я честно зашла в зал под нарочито спокойный взгляд старшего дракона. Он разминался. Основательно так.

— С какой радости? — Каин смотрел на меня ровно и спокойно, чеканя слова. Пожалуй, если бы я не знала интонаций его голоса, то не поняла бы, что что-то не так. — Почему ты думаешь, что твое нежелание является основанием для срыва моих планов?

Каин был зол. Сейчас он мне все припомнит с таким настроем.

Лучше идти на опережение. Я же женщина. Что я, не смогу что ли.

Сделав несколько неуверенных шагов в сторону дракона, сократила расстояние до вытянутой руки и подняла на него печальные глаза, пару раз взмахнув ресницами.

— Это моя вина целиком и полностью. Я осознаю ее, — покаянно сказала я, добавив голосу траура. — Но Вы бы ни за что не согласились отпустить нас одних. Нам же хотелось просто отдохнуть. Разве мы не заслуживаем этого? — опустила на секунду полные раскаяния глаза в пол и снова подняла ресницы.

Голос немного дрожал, и я ловила себя на мысли, что даже почти не лукавлю по самой сути. Каин на мгновение оторопел, это было видно по дрогнувшим губам. Или едва сдержал улыбку?

— Саша, на меня подобные уловки не действуют. Ставь ограничитель и начинаем тренировку.

— Да что же Вы за изверг! — взмолилась я.

— Как тебе будет угодно.

Он не жалел меня, когда я пропускала удары. Мне так казалось. Голова трещала по швам, тошнота при интенсивных движениях подкатывала к горлу.

В глубине души с ним можно было согласиться, старший дракон не желал потакать капризам и хотел поставить девчонку на место, отыгравшись за вчерашнее.

На его месте мне бы тоже было обидно.

Но на наше место никто вставать не хотел.

Так мы отметили первые дни наступающей весны. Складывалось впечатление, что нас целенаправленно занимают планами, чтобы банально не оставалось времени на личные увлечения и предпочтения. Мы меньше стали веселиться, меньше дней проводили вместе в виду отсутствия кого-то из ребят в замке. Иногда не получалось даже поболтать. Я была самой незанятой в замке, с возможностью распоряжаться обеденными часами и вечерами. Каин в последние три недели придумал новое задание — недалеко от замка была детская школа, и меня поставили помогать воспитательнице, которая следила за детьми после уроков и дожидалась прихода родителей. Это занимало три-четыре часа в день, и никаких особых навыков не требовалось, кроме как читать книги детям и ни к кому не привязываться. С первым я пока успешно справлялась, со вторым возникали трудности. Проблемных детей не было, все спокойные, умные, в меру игривые. Как будто вышколенные. Но одна рыжеволосая девчушка Аира отличалась от других более озорным нравом, за что ее не очень любили. На этом-то мы и подружились.

И я иногда думала — а знает ли Каин, что подавление может обернуться бунтом? Мы не сможем долго жить в установленном режиме, каждый из нас понимает, что заботы по большей части надуманы, хоть и полезны. Именно полезность и примиряла с воспитательным процессом, удерживая от открытой конфронтации. Но не уверена, что надолго.

Единственное, что отвлекало от ежедневных забот — предстоящий Весенний бал, который должен был случиться на исходе второго месяца. Все только и говорили о нем: газеты, сплетницы, малочисленные придворные дамы, даже маленькие школьницы. Магазины обновляли витрины, зазывая к себе, предлагая лучший товар. И, погружаясь в веселую суматоху, заражаешься хорошим настроением. Нам даже удалось пару раз выбраться на ярмарку в город с Тавием, потанцевать на площади, побродить между торговых рядов и поесть вкусностей.

Вечерами, я проверяла корреспонденцию на наличие писем от Алии. Жена Шарля регулярно справлялась о моих успехах и планах, жаловалась на наглого кота Фунтика, который поначалу сильно скучал и несколько дней не подходил к миске с едой. Я ей рассказывала о тренировках, в ходе которых многому учусь, о великолепном замке, о пролетающих за окном драконах, о сухих трапезах и о любимых мальчиках. Конечно же, не стала ее пугать рассказами о боевых приключениях, вычеркнув их из повествования.

Хотя, думалось, что она вполне может быть в курсе происходящего, если не полностью, то уж частично — точно.

— Эй, — тихий шепот прорезал полутьму спальни. — Я возвращался и увидел в окно, что ты не спишь.

В комнату со стороны балкона, не спеша, входил темный силуэт в плаще до пола, сбрасывая капюшон на ходу.

Я лежала на кровати, листая журнал с нарядами, и выбирала что-то подходящее для бала. На прикроватном столике горели лишь пара свечей, освещая страницы. Сегодняшний вечер ничем не отличался от прочих других. Мы с Тавием поздно разошлись после ужина, обсудив его новую тему исследования. Вер отсутствовал вот уже два дня, отправленный в соседний город на празднование юбилея какого-то аристократа.

— Ты вернулся! — я обрадовалась и бросилась младшему дракону на шею, шутливо болтая ножками. Вер рассмеялся, крепко обнимая и прижимая к себе.

— Что ты делаешь? — когда я отпустила друга, он прошел к кровати, чтобы сесть на свое любимое место — в ногах, облокотившись на спинку.

— Да вот, — показала толстый журнал, — выбираю фасон платья.

— А я думал, что все девушки уже определились с выбором, — хмыкнул он.

— Ну, видишь, не все.

— Вижу.

— Как у тебя прошло? — перевела не столь интересную для молодого человека тему.

— Скучно, как обычно, — пожал он плечами. Затем, помолчав, решил все же пожаловаться. — Они ходят, улыбаются, выражают почтение.

— Ты же Повелитель, — напомнила другу.

— Вот это мне и наскучивает. Каждый из них готов голову за меня отдать. Как и за любого из нашего рода.

Я внимательно слушала, пытаясь понять, о чем он тоскует.

— Саша, меня с детства учат долгу перед народом, перед всеми расами. Я должен освоить множество наук, языков, теорий. Обязан вести себя достойно и показывать силу, значимость. Я должен не только их показывать, но и соответствовать. Говорю тебе — они выражают почтение. Но иногда кажется, что они даже толики не понимают того, что я обязан знать, чтобы заслужить их почтение. Они не понимают, как это тяжело. Просто его выражают. Иногда, стыдно признаться, думаю, что их раболепие такое мизерное в отличие от моих стараний соответствовать.

— Ты так говоришь, как будто презираешь их.

Я совсем не хотела его ругать, он просто устал.

Сильно устал, раз впервые за полтора года делится своими переживаниями. Вероятно, нечто даже случилось в ходе его визита, что заставило думать о долге и подопечных в неприятном ракурсе.

Но, не думаю, что он далек от истины в суждениях, даже в мрачных тонах. Кто вообще задумывается о тяжкой ноше правителей? Люди всего лишь хотят хорошо жить, остальное их мало волнует.

Вер двумя пальцами сдавил переносицу, словно пытаясь сжать и стереть в порошок свое бессилие. Так же делал и Каин после тяжелого дня.

— Не знаю…Ты права, я не могу так говорить о них. Расскажи лучше, как у тебя дела? — ловко перескочил он, понимая, что развивать разговор не стоит. — Как та малышка в школе?

Почему бы и нет.

— Ой, она такая смешная, — я улыбнулась, вспоминая, как она вчера мирила двух мальчишек. Такая маленькая и бойкая, сначала привела за руку одного мальчика, потом другого. Встала между ними, уперла руки в бока и, топая ножкой, говорила: «Миритесь-миритесь!».

Вер хохотал, представляя картину, которую смотрел сейчас, в лицах.

— Саша, всегда хотел спросить.

Я заведомо напряглась, опасаясь личных вопросов. На тему наших странных отношений мы предпочитали все так же не говорить. То есть, попытки со стороны Вера были и многократные, но пока удавалось водить друга за нос, наблюдая, как он снисходительно замолкает до поры до времени.

— Я так понял, что девушки-ровесницы твоего мира уже имеют детей. Тебе разве не хочется? Что ты чувствуешь, когда играешь с малышкой в школе?

— Хочется, конечно, — к чему отпираться. Только хочется их от любимого человека, чтобы быть семьей, чтобы быть продолжением друг друга.

— У тебя не было там таких отношений? Ты никогда не рассказывала.

— Таких, чтобы детей родить? Нет, не было. Четно сказать, я всегда избегала отношений, поскольку считала, что все это не то, что мне нужно.

Вер серьезно смотрел на меня, явно ожидая продолжения.

Ну, как я могла объяснить это мужчине? Он не поймет и покрутит пальцем у виска.

Младший дракон, не дождавшись ответа, решил задать другие мучавшие его вопросы.

— А ты не скучаешь по друзьям? Не хочешь вернуться? Ты часто рассказываешь о них.

Я ушла в свои мысли, вспоминая близких людей. Как мне их не хватало, я не смогла бы этого описать. Даже Каин не мог убрать своей магией эту образовавшуюся пустоту. Каждый день я вспоминала о них, иногда, обдумывая что-то, прикидывала, а что мне бы на это ответила моя Марго, а что в этой ситуации прокомментировала бы Леля.

— Каждый день скучаю. Но возвращаться не хочу.

Это было четко и ясно, я давно поняла для себя эту истину.

— Мне действительно здесь хорошо. Ощущение, как будто дома, как будто в груди больше кислорода и можно дышать — не надышаться.

Вер улыбался, слушая.

— Прижилась. А я боялся услышать другой ответ.

— Нет, я бы не смогла уйти.

— А кто бы мог подумать тогда, когда ты только появилась. Помнишь?

— Шутишь! Такое невозможно забыть!

Забыть невозможно, да чувства ушли. Память, безусловно, хранила моменты того, до какого остервенения было страшно. Но как именно? Чего я так боялась? Этого вспомнить не получалось.

— Са-а-аш, — протянул дракон. И на мой вопросительный взгляд ответил:- Полетаем?

— Да — а!

Мне нравилось летать с ним, спокойствие разливалось по душе бальзамом, чувство надежных рук, которые не позволят упасть, окружало с первого рывка крыльями. И с Вером можно было, не опасаясь, дурачиться. Расправлять плечи, кричать от восторга: «Ееее!» и «Ааа! Ты что делаешь, псих?!», когда дракон срывался в петли.

Я быстро оделась, утепляясь от поползновений холодного ночного ветра. Хоть здесь было и теплее, чем в городе Шарля, но плюсовая температура пока колебалась от семи до десяти градусов днем, а ночью и того холоднее.

Вер уже ждал на балконе, обернувшись во вторую ипостась.

Интересно, удастся ли мне когда-нибудь обернуться? Ведь во мне тоже есть дракон. И сколько на это нужно времени? И нужно ли специально учиться этому? Я не преминула узнать все это у друга, когда мы взлетели.

Ипостась проявляет себя сразу же при рождении: ребенок появляется на свет со змеиными глазами, которые спустя месяц принимают обычный вид. До пятого года жизни ребенка кровь дракона молчит, а затем начинают происходить неосознанные частичные обращения, которыми в следствие учится овладевать ребенок. К своему десятилетию он уже может перекинуться в дракона, но летать еще не способен. В этот период времени малышей отдают в специальную группу подготовки, которая обычно находится при школе, где с ними тренируются педагоги. Полгода упражнений и тестовых полетов со страховкой, и их уже смело отпускают в небо. Но до достижения двадцати лет драконы не имеют права подниматься выше двух километров. Именно при падении с такой высоты работает воздушный батут, не позволяющий в случае чего, разбиться.

Я приуныла. Вряд ли у меня при рождении были змеиные глаза, да и не наблюдалось никогда частичных неконтролируемых обращений. Каин мог соврать, как обычно. Ведь бывают же драконы бракованные, в жилах которых течет волшебная кровь, но является столь разбавленной, что теряет нужный ген. Но та боль, что я чувствовала на балу, разве она, по словам дяди, не является подтверждением? И остается только ждать, временем проверяя слова старшего дракона.

Вер не улетал далеко. Мы кружили над темным спящим городом, лишь иногда в окнах домов и поместий горел свет, тусклыми точками светившимися снизу. В искусственной подсветке шпили замка казались зловещими и слишком высокими. Сам замок походил на готическое исполинское изваяние с множеством переходов и разноуровневых башенок.

Вер легко скользил по ветру. Сегодня настрой был отнюдь не озорным, не было резких рывков вверх и вниз, он не игрался. Действительно устал.

Крылья дракона зачастили, и я поняла, что друг идет на посадку. Гигантская скала, такая отвесная, как будто ее срезали ножом. Отсюда открывался потрясающий вид на замок, раскинувшийся прямо напротив.

— Мы никогда здесь не были. Так красиво! — восхищенно пищала я, замерев у обрыва.

— Мне тоже нравится, — улыбнулся дракон. — Пойдем сядем.

Недалеко стояла кованая беседка. Как только мы вошли в нее, стало тепло. Магией поддерживался регулярный температурный режим, комфортный для жителей. Сюда не проникал ветер или осадки. Под сводами тут же закружили маленькие бусинки-светлячки, переливаясь, они освещали тесное пространство укрытия. Сразу стало уютнее.

Мы сели на лавочку, и я подобрала под себя замерзшие ноги, скидывая сапоги.

Как-то незаметно, как это обычно бывает, завязался разговор. Я спрашивала у Вера о делах, о людях, которые его окружают, состоялась ли беседа с мамой. В виду его частого отсутствия казалось, что я пропускаю все, что с ним происходит. А мне очень хотелось быть частью его жизни.

— Мы говорили с ней. Она даже обрадовалась, что я первым начал разговор и избавил ее от этой муки, — он замолчал. И стало понятно, что он не будет рассказывать подробности, приберегая их для себя. — Мы договорились встречаться два раза в неделю и ходить гулять.

— Это хорошее начало. Вы уже гуляли вместе?

— Нет еще, завтра приглашу ее. Ума не приложу, о чем нам разговаривать.

Я погладила друга по голове.

— Саиля сама начнет разговор. Ты помнишь, где вы бывали, когда ты был маленьким?

— Да, в саду. Мы там играли.

— Отведи ее туда.

— Но сейчас холодно, сад смотрится неважно, — засомневался Вер.

— Это не имеет значения, — честно заверила друга, надеясь, что окажусь права.

Если бы Вер спросил моего мнения, я бы ответила, что Саиля, наверняка, испытывает глубокое чувство вины, ей, должно быть, очень стыдно за сложившиеся отношения с сыном. Мне бы было стыдно. И я бы всеми силами старалась исправить ошибку. Как иначе.

Все вокруг кроме беседки, где мы укрылись, было погружено во мрак. Деревья смутно колыхались на ветру, шевеля могучими кронами. Словно за беседкой царствовал другой мир, а мы сидим в стеклянном коконе и можем наблюдать за ним из надежного убежища.

— Вер, я хочу спросить о Весте.

Дракон заметно напрягся. Между бровями залегла хмурая складка, скулы ярче проступили на лице. Младший наследник еще совсем не умел скрывать эмоции, не смотря на возраст.

— Ты любишь его, да? — у меня ком в горле встал от его вопроса. Так прямо. Так остро. Так точно.

— Каину нужна Веста, — голос дрожал. Вер опустил голову. Он слышал, как часто бьется мое сердце, ответ не имел значения для него.

— Что ты хотела узнать о ней?

Мне бы так много хотелось узнать.

— Когда она пропала? Сколько лет назад это было?

Мы с Вестой были связаны каким-то образом, нужно узнать возможные детали.

Я категорически ничего не могла рассказать друзьям о происходящем, все слишком далеко зашло, они не поверят, посчитают предательницей.

И тогда покинут меня.

— Не знаю точно, лет двадцать назад. Если ты думаешь, что он может забыть ее, уверяю… — я оборвала друга знаком руки.

— Нет, дело вовсе не в этом.

Вер не поверил, подумав, что я просто оправдываюсь.

Всего-то двадцать лет, а мне уже двадцать шесть. Опять не сходится.

— Почему же он так заботится о тебе, — друг говорил как будто сам с собой.

— И сильно заботится? — не смогло умолчать любопытство.

— Достаточно для обычной девушки.

— Но недостаточно для той, с которой хотел бы провести жизнь. Нет, Вер, тут другие причины, — я покачала головой, пускаясь в размышления. — И эти причины очень любопытны и мне.

— Если так, то странности начали происходить с самого твоего появления.

Все мое существо обратилось в слух, хищно оскалившись в ожидании крупиц истины.

— Начиная с того, что это он вытащил тебя из другой Грани. Оставил на попечении у Графа, просил помочь адаптироваться. Взял в Арвену. Для чего?

— Потому что я дружу с тобой? — неуверенно предположила я.

— Не уверен, если быть честным, — пождал губы друг. — Для чего-то просил скрывать наш род. Если бы не доверял, то не оставлял бы у Графа, не разрешил нам общаться, не позвал в Арвену, в конце концов.

Из груди вырвался тяжелый вздох. Похоже, дядя у всех нас порождал одни сплошные вопросы с десятками возможных ответов.

— Я думал, между вами некоторые отношения. Тогда бы это все объяснило.

— Нет между нами «некоторых» отношений, — чуть было не добавила «к сожалению», но вовремя прикусила язык.

После многих минут молчания удалось сменить тему разговора и даже оживить ее недавними историями. Когда сумерки начали отступать, мы уже нещадно зевали, и пришлось возвращаться в замок. Тем более, через часа три мне нужно было идти на тренировку, а Веру встречаться с мамой.

Ветер льнет, ласкается, просит поиграть с ним. Девушка плавно поднимает руку на уровень своих глаз, мягко поводя кистью, поворачивая ее круговым движением, позволяя озорной стихии скользнуть между пальцев, теплом укутать белоснежную кожу. С раскрытой ладони отпускает на волю, как птичку.

Чувство безграничного покоя и блаженства, нега в тишине туманного утра, куда не проникает дневное светило яростным лучом.

Холод почти прозрачных стен и открытое небо. Ее дом похож на тонкую фарфоровую фигурку, безжалостную, острую, бездушную, безучастную к чувствам.

Ее место не здесь.

Едва коснулась подушки, как пришла Онелла будить полуночницу. Служанка настойчиво трясла мое плечо и принимала попытки стянуть одеяло.

— Эллейн, вставайте же, — Онелла отошла от кровати и резкими движениями раздвигала шторы, впуская в комнату утреннее весеннее солнце. Я тут же снова юркнула под одеяло, спасаясь от губительного для сна света.

Нет-нет, не сегодня. Притворюсь больной, передам о недомоганиях. Лишь бы еще час-другой проспать. Это же не преступление, иногда можно позволить небольшой отдых.

Не успела поднять голову, как в дверь постучали четкой дробью. Онелла, выразительно посмотрев на часы, побежала открывать и узнавать, кому не спиться. Но как только она отворила дверь, так тут же от нее и отпрянула, пропуская в комнату Каина.

Сон исчез.

— Оставь нас, — бросил он в сторону прислуги.

Лицо дракона не выражало ничего хорошего. Строгие натянутые линии, абсолютная собранность. Волосы завязаны в тугой хвост на затылке, скрыта рыже-золотая прядь. Одет в походные штаны, высокие сапоги и теплую куртку, из-под которой выглядывает ворот черной шерстяной водолазки.

Внешний вид был строго полевым. Для официальных визитов дядя облачался куда более элегантно и соответствующе статусу: дорогие туники, расшитые нитями и камнями длинные мантии и накидки.

Онелла, побелев, выбежала из комнаты. Каин прошелся к окну и обратно, остановившись у кровати сбоку так, что мне пришлось повернуть голову немного вбок.

Я поспешно спустила ноги, ночнушка задралась, оголяя колени.

— Тренировка отменяется? — догадалась я.

— Саша, меня не будет некоторое время в городе, — старший дракон был очень серьезным, полным решимости. — Послушай и запомни: ты не должна выходить из замка в этот период, не общайся с малознакомыми личностями. И я отменил подработку в школе.

— Ч-что? — я потеряла голову от потока информации. Что происходит?

— И прошу тебя не распространяться о моем отсутствии. — Каин говорил ровным голосом и старался избегать ответных взглядов. — Мне важно знать, что ты услышала и сделаешь так, как я прошу.

— Зачем?

— Саша, я прошу тебя выполнить просьбу.

Робко кивнула. Что на этот раз? Снова грозит опасность?

— Что-то случилось? Скажите мне, — я встала и подошла к старшему дракону, заглядывая в глаза. Как бы хотелось понять хотя бы сотую часть того, о чем он думает.

Но тут произошло то, чего никак нельзя было ожидать. Дракон судорожно, словно боясь передумать, рывком прижал меня к себе и замер. Сердце перестало биться. Я немой статуей, отрешенно осознавала действительность.

Отпустил так же спешно. Резким движением отстранился и, не оглядываясь, вышел прочь быстрым шагом, звонко чеканя каблуками звук стали.

Несколько минут безмолвно смотрела на закрывшуюся дверь спальни. К глазам невольно подступили слезы, и я зарыдала.

В этом объятии было столько отчаяния, столько боли.

Сжавшись в маленький комочек на полу, зарыдала так, как умеют плакать только дети. Громко и взахлеб. Никак не ожидала получить в простом жесте столько эмоций, как своих, так и Каина. Я чувствовала, что его раздирают тоска, страх и в то же время решимость к действию. Внутри меня же сжалось, спряталось и восстало неведомое до сих пор желание раствориться, утонуть, защитить. Но как только слезы выпотрошили наружу переживания, грудную клетку скрутило знакомой болью. Невыровнявшееся дыхание снова получило перебой, тело выгнуло дугой, как будто его распирало изнутри, как будто сердцу было мало места, и оно так и норовило выпрыгнуть то вверх, то вниз, то в сторону.

От боли и недавних рыданий я не могла кричать, лишь слезы текли без остановки, попадая в уши. Крепче сжимая подол ночнушки и стискивая зубы, ждала, когда закончится пытка. Скоро боль утихла, а я так и лежала на полу, пытаясь прийти в себя.

Если это не вторая ипостась, тогда что?

Куда улетел Каин? Чего он боится в свое отсутствие? И зачем он улетел? Что-то началось, что-то происходит.

В голове не умещались вопросы, которым я давно потеряла счет.

Пришедшая Онелла помогла подняться и лечь в постель без лишних расспросов, вероятно, списав мою позу и заплаканные глаза на несчастную любовь. Тогда она была бы недалека от истины.

Проворочавшись с час, все-таки заснула. Воспаленный от стресса мозг выдавал красочные сны без содержания.

В середине дня Тавий решился разбудить соню, принеся с собой поднос с едой.

— Привет, красавица, мне сказали, ты сегодня на постельном режиме.

Если подумать, то я из него не вылезаю. Буквально кисейная барышня, надо нюхательных солей заказать.

— Привет, заходи.

Я поднялась с кровати, все так же в ночнушке, с нечищеными зубами и с растрепанными волосами. Та еще красавица.

— Дай мне пять минут, — честно заверила друга и скрылась за дверью ванной комнаты.

Когда вышла, кровать по инициативе полульфа была заправлена, и на ней возвышался поднос с едой. Нам никогда не нравилось делать перекусы за столом.

Занятия полуэльфа закончились почти час назад, а домашнюю работу было решено отложить на завтра, таким образом, разгрузив остаток дня.

Мы жевали бутерброды с мясом, и я рассказывала другу про наше вчерашнее с Вером путешествие в беседку, не забыв поделиться волнениями относительно настроения младшего дракона. Меня насторожили его вчерашние суждения.

— Саша, ты же не знаешь, каково ему, — расстроился друг. — Только представь, вот он поехал на званый ужин. Ему необходимо держать лицо: с честью и умом вести беседы, ответить на щекотливые вопросы, за всеми пронаблюдать, сделать выводы, понять, кому можно доверять.

Действительно, думала ли я когда-нибудь над тем, что чувствует младший дракон? Целиком и полностью зациклившись на своих чувствах и интерпретациях действий, я не могла уже абстрагироваться и мыслить объективно. Я не ставила себя на его место.

Как это, быть им? Быть оторванным от семьи, как будто нежелательным ребенком, чувствовать давление ответственности на плечах, независящие от желания обязанности, быть тем, кто должен будет в свое время возглавить род Повелителей. Быть тенью того, в кого влюблена девушка, которая так тебе нужна.

В груди нестерпимо щемило от сострадания. Хотела ли я когда-нибудь понять его?

Младший дракон нес тяжелую ношу, не делясь с нею. В его темных глазах всегда была грусть. Даже когда мы веселились, стоило только на секунду остановиться и поймать его взгляд, печаль пронзала насквозь. Неужели, ему настолько тяжело?

Тавий прервал затянувшуюся паузу.

— Да еще эти назойливые невесты…

— Невесты? — не поняв значения предложения, переспросила я. Смысл сказанного неуверенно попадал в сознание и медленно достигал понимания.

Об этом я совсем не думала. Тавий и Вер мало ассоциировались у меня с мужчинами и полагающимися приложениями к этому факту по отношению к другим женщинам.

Полуэльф хмыкнул.

— Первый раз слышишь? Ему вот как месяц сватают подходящие партии. Открой любую газету, там обязательно есть статья о завидном женихе, которому уже пора связать себя узами законного брака.

Несуразно хлопая ресницами, пыталась вникнуть в суть. Вер когда-нибудь женится?!

Нет, такого просто не может быть.

— А он что? Он, как сказать, выбрал себе девушку? — сам вопрос страшно смущал. Как я вообще могла о таком интересоваться.

— Саша, ты же знаешь, — с укором произнес друг.

Тавий осуждал меня? Но разве я была виновата, что проникла в сердце дракона глубже, чем сама была готова предложить взамен?

Разве это то, что можно выбрать?

— Я не смогу…это невозможно.

— Ты в этом так уверена? — Тавий смотрел серьезными глазами, сейчас в них не было присущего ему веселья и легкости.

Я замолчала. Не люблю говорить наперед, прекрасно понимая, как изменчива бывает жизнь. Но я была уверена, да.

— Тавий, я вас так люблю. Вы стали моей семьей. — Как объяснить? Как донести? Я бы многое отдала, чтобы Вер был счастлив, чтобы улыбался. Отдать все было невозможно, потому что отдать себя ради него я бы не смогла.

Полуэльф подошел и осторожно обнял, качая в объятиях. Он понял, или, по крайней мере, осознал, что не может осуждать подругу за отсутствие чувств.

— Я знаю, моя хорошая. Прости за мои слова. Он, кстати, должен скоро освободиться. Можем сходить куда-нибудь, передохнуть. Ты сегодня вроде тоже выходная?

Перед глазами встала фигура дяди: «Ты не должна выходить из замка». Остальные воспоминания утра я гнала от себя прочь.

— Не получится, нужно подготовить платье для бала, пока есть время, — быстро придумала причину отказа. — Но вы можете мне помочь.

Тавий поспешно отмахнулся, немного расстроившись от полученного отрицательного ответа. Никогда до этого мне не приходилось отказывать в наших встречах, и без того редких. Но запрет дяди я нарушать не собиралась. Очевидно, что происходит нечто, из ряда вон выходящее.

Бал должен был состояться через полторы недели. Надо торопиться с выбором наряда.

Некоторые задумки уже были насчет платья, но они оставались до сих пор только в голове.

Весенний бал имел свои устоявшиеся традиции. Наряд дам должен был быть выполненным в светлых или теплых тонах, как бы намекая на расцвет природы после зимы. К мужскому полу не было столь жестких ограничений, у них и без того определен довольно-таки узкий путь в выборе костюма.

Я попросила Онеллу пригласить швей, с которыми свела судьба при подготовке к новогоднему балу. После памятных суток мы еще несколько раз встречались, что позволило увериться во взаимопонимании и командной работе. Девушки пришли к вечеру, когда я смогла примерно выбрать нужный фасон. Главными критериями были красота, простота и удобство, без исключений.

На исходе четвертого дня платье, готовое наполовину, висело в углу комнаты на манекене и радовало глаз. На общем совете решили сделать бежевое платье с расшитым мелкими камнями, пайетками и бисером корсетом до бедра и не очень пышной юбкой из подобия фатина.

К тому же вспомнили, что нынешние девушки любят использовать в нарядах перчатки. Лично я к ним относилась не с таким трепетом, но замысел украсить запястья загорелся в мозгу. Поэтому серьезно обдумывала идею сделать украшение из цветов самостоятельно.

— Как браслет? — спросила Онелла, когда я обрисовывала фантазии на тему. — У нас так тоже делают.

— Нет, как полуперчатку.

Я подняла ладонь перед собой и принялась детально обрисовывать задумку. Это должен быть не один цветок, это должна быть маленькая симфония, начинающая повествование от запястья и спускаясь треугольником ниже до среднего пальца, где петлей, подобно перчатке без пальчиков, сохраняет равновесие конструкция. Это был концепт, это была изюминка наряда. Такую руку захочется целовать, не останавливаясь. Не должно быть громоздко, а нежно, аккуратно.

Девушки слабо представляли, о чем я пытаюсь им рассказать, но охотно согласились помочь. На завтра обещали принести множество разнообразных цветов, чтобы странная эллейн смогла самолично выбрать желаемое. Я нисколько не сомневалась в рвении и способностях швей, но решила наведаться в оранжерею замка. Сдавалось мне, что там выбор мог быть несколько больше, чем в цветочных лавках города. На сбор цветов Каин запреты пока не ставил.

— Знаешь, — начал делиться мыслями Тавий, которого я попросила сопровождать меня в облюбованную им телицу, — только ты могла вырвать меня из сна ради поиска цветов.

— Только ты бы согласился пойти вместо сна рвать цветы, — я вернула другу улыбку.

— Исключительно в целях сохранения редких видов!

Тавий нужен был как знаток растений и, честно сказать, я бы просто не нашла, куда идти.

Оранжерея находилась в другой части замка, через длинный переход в другое крыло, и, разумеется, бывать там причин не было. Но я была наслышана о немноголюдном месте, куда регулярно ходил на обучение Тавий. В коридоре по пути к цели не было никаких комнат или залов. Кабинет, в котором работал друг, находился после теплицы и имел собственный выход в уличный сад, поскольку являлся угловой комнатой в крыле.

Свет, пропускаемый через матовую стеклянную дверь, обозначал, что мы пришли.

Тавий пропустил даму вперед, и я охнула от увиденной красоты. Тут было самое настоящее лето! Разнообразные деревья раскинулись над ухоженными газонами и выложенными камнем тропинками. Фонтаны, пение птиц, жужжание пчел и множество — просто невероятное множество цветов, кустарников и рассады, ожидающей своего часа. Друг терпеливо проводил экскурсию по помещению, которое было по истине впечатляющим. Не удивительно, что полуэльф так часто тут пропадал. А какой воздух!

Я аккуратно срезала пышные бутоны и небольшие отросточки с маленькими распустившимися бутончиками со стеблей, прикладывая их и сравнивая цвета. Иногда Тавий останавливал занесенные ножницы, говоря какие растения трогать нельзя: «Эти опасны», «Эти очень редки», «Это афродизиак», но мне удалось собрать потрясающе красивые цветы и травку, которые легко можно было комбинировать меж собой.

Друг сотворил жест над собранным букетом, так растения сохранят свежесть без воды до двух недель. Правда, затем рассыпятся в прах. У всего есть своя цена.

С Тавием наедине было хорошо. Никогда не находилось место напряженности, не существовало страха обидеть или задеть. Ведь в общении с Вером регулярно приходилось контролировать себя, чтобы не причинить ему страдания. Или стараться этого не делать.

Мы вернулись в наше крыло и разошлись по комнатам.

Тавию предстояло завтра утром на два дня покинуть замок с учителем ради поиска какого-то растения в скалах. А мне — безвылазно сидеть дома и находить этому толковое объяснение в случае, если возникнет тема обсуждения.

Я никогда не влезала в личные дела мальчиков, понимая, что рассказать они могут далеко не все, а юлить и обходить какие-то темы в разговорах неприятно. Конечно, нет-нет, да от природного любопытства мы срывались, но, получая по носу, не обижались- знали, что за дело. А потому лишь пространно понимала, чем они занимаются, когда уезжают из города.

Часы показывали начало второго ночи, сна же не было ни в одном глазу. Я принялась разбирать цветы и рисовать на бумаге примерный вид украшения. В такие моменты остро не хватало интернета.

Быстрый поиск информации на Ромале был доступен, но хранился не в цифровом формате, а в информационном. Информация хранилась всюду, где существовали магнитные поля. То есть везде. Воспользоваться ею мог любой желающий при определенных навыках и умениях, которые мне были не доступны. Для таких, как я, существовали специально обученные люди. Как будто библиотекари, они вытаскивали нужные талмуды материала во вне и выдавали клиенту как тугую сферу с потоком информации. Тут-то можно было развлекаться, с помощью поисковых заклинаний выуживалось именно то, что было нужно, отбрасывая ненужную шелуху.

Я тяжело вздохнула. В замке имелась такая «библиотека» знаний, но спящий Вер вряд ли придет в восторг, когда узнает причину пробуждения.

Ноги затекли от неудобной позы и долгого пребывания в ней. Выйдя на балкон, я слушала, как свистит весенний ветер, путаясь в деревьях. Скоро уже будет совсем тепло.

Иногда в свете луны были видны редкие фигуры пролетающих драконов. Тут они летали, как будто по земле ходили, не имело разницы ночь или день на улице.

В замке почти везде был потушен свет кроме длинных коридоров и взлетных площадок. Над шпилями, спускающимся пологом была раскинута сеть подсветки, ее огни тускло мерцали в ночи бледным белым светом магического свойства. Подозреваю, что подсветка выполняла не только декоративно-осветительную функцию, но и охранную.

Только спустя пять минут я поняла, чего ищу и жду, стоя на балконе, укутанная в теплый плед.

Скрипки. Ее давно не было слышно.

14

Подъем был смещен на более позднее время, давая возможность выспаться после творческой ночи. Я все-таки добилась того, чего так хотела, украшение получилось, хоть и далеко не с первого раза и близко к утру. Завершая плетение, думала о том, что не обязательно девочкам-швеям говорить, будто их труды по поиску зелени оказались напрасными. Можно украсить свою комнату, свежие цветы всегда поднимают настроение.

Завтрак прошел в дружелюбной обстановке, на нем отсутствовал Раиль. Саиля без мужа становилась много радушнее и веселее. Мы много болтали о предстоящем бале, она рассказывала нам истории и интриги прошлого Весеннего бала, когда две заклятые соперницы пришли в похожих платьях, поскольку портнихи решили досадить неугомонным женщинам. Или когда одна предприимчивая дама обещала стать спутницей сразу двум кавалерам и на протяжении всего торжества бегала то к одному, то к другому, при этом ни один из них не догадался о фарсе.

Отношения сына и матери пришли к хрупкому перемирию, но было видно, как они оба стараются сделать все возможное от них, чтобы идти дальше. Саиля часто в разговоре касалась Вера рукой, привлекая его внимание, ища поддержку или сама ее таким образом высказывая. Младший дракон то и дело смотрел на нее, ожидая реакции на свои шутки и реплики.

И мне было приятно, что я немного, но причастна к их воссоединению.

Вот уже пятый день отсутствовал Каин. И никто не вспоминал о нем, не говорил.

Мне не давала покоя сцена нашего прощания, неужели Повелитель чего-то боялся? Тогда чего же?

Я старалась занять себя чем угодно, лишь бы не думать и не додумывать. К сожалению, отсутствие информации порождает в нас параноидальные мысли, граничащие с безумием.

Камешек на шее тлел угольком, согревая кожу. Я привычно подцепила слезу пальцем и несколько раз прогнала ее по цепочке туда-сюда, металл мягко звенел.

Не думать я научилась профессионально. Переключаешь мозг, говоришь себе «Все потом» и самое удобное «Я сама все равно ничего не могу узнать». И даже, если все это было правдой, оставалось главное — я не думала и слепо верила старшему дракону, став марионеткой в чужой партии.

Был ли у меня выбор? Я его не видела. Сбежать? Куда, кому я нужна тут? Мало, что знаю, почти ничего не умею. Какова вероятность положительного исхода? И есть ли она вообще?

А может быть, это даже не мои мысли?

— Эллейн, цветы принесли, — в комнату вошла Онелла, а следом за ней два мальчика, нагруженные буквально стогом благоухающей растительности. Что я говорила про украшение комнаты?

Спасибо Онелле, она не дала мне опомниться и быстро вывела слуг.

Рассматривая кучу пестрой флоры, думала, куда ее деть в столь необъятном количестве. Не придумав ничего умного, решила украсить комнаты Тавия, Вера, свою и Саиле подарить. Но с последствиями не рассчитала.

— Откуда эти цветы? — спросила Повелительница, когда увидела, что я буквально везде их пихаю по замку и ей предлагаю.

— Да ну так, — неудобно говорить, что напрасно погибшая красота нужна было для дела, но не пригодилась. — Принесли мне…вот.

Саиля поджала губы. Цветы не приняла, но посоветовала расставить в холле или отдать прислуге, чтобы украсили комнаты для гостей. Что и было воплощено в жизнь.

Время шло медленно, и я в поисках развлечений бродила по замку. Почему бы не сходить в ту оранжерею? Там так тепло, светло и зелено.

Идя по коридорам, разглядывала редкие украшения, виды за окнами. Некоторые из уже прибывших гостей прогуливались по саду. По мне, так много интереснее сходить в город и погулять там, чем бродить по пустынному саду с распускающимися листьями.

В области груди неприятно кольнуло. Я замерла, прислушиваясь к себе — неужели опять? Вроде бы ничего. Медленно шагала дальше. Снова укол, как будто пронзающий спицей. Еще один, еще. Дыхание сбилось. Ноги по инерции двигались вперед вдоль плинтуса, руки цеплялись за стену.

Перед глазами начало плыть, смазываться и растягиваться. Гонгом звучали удары сердца в ушах.

Отчетливо понимала, что сознание качается, как будто на волнах, а ноги, тем не менее, продолжали нести, непонятно куда и зачем.

Повороты, коридоры, стены.

Настойчивое внутреннее присутствие побуждало к действию. Я шла, петляя, спотыкаясь, глаза плохо видели. Все покрыто дымкой, выбеливающей предметы. Вещи теряли очертания, свой запах, плотность. Временами казалось, что я иду в кромешном дыму с выставленными вперед руками.

Без страха, без сомнений.

«Там…там есть дверь. Туда» — шептал сбивчиво голос, который сложно отделить от внутреннего.

Винтовая лестница.

Колени подогнулись, и я сильно упала на каменные щербатые ступени, отдаленно осознавая, как же мне больно. Сил на то, чтобы подняться не было, и тело безвольно ползло вверх, используя колени и руки. Тяжелая юбка платья мешала и замедляла движения, я скатывалась вниз, сдирая кожу с рук.

Голос манил: «Дверь. Туда»

Когда добралась до двери, в которую упиралась лестница, вообще перестала что-либо видеть кроме цветных пятен. Но какая-то неведомая часть внутри знала, что нужно делать, ей не нужны были глаза.

Я бессмысленно водила руками по деревянному полотну, собирая занозы, пыталась подняться и схватиться за ручку. Эта дверь, в отличие от многих других, не открывалась самостоятельно.

«Я все сделаю» — обещал голос.

Пальцы тряслись, сами непослушно складывались в незнакомый знак. И я будто открывая проход, толкнула вперед силой.

Над головой послышался звук глухого взрыва, воздух заволокло пылью, и что-то больно ухнуло по голове на прощание.

Меня несли. Я пыталась открыть глаза и сфокусироваться.

— Раиль, — слабо вытолкнула из горла, узнав в человеке брата дяди. Не ответили.

Темнота закрыла обзор, выключила звук и погрузила в сон.

Свет то загорался, то туск, а то и вовсе исчезал. Очень хотелось пить.

Очень хотелось забыть.

Кто-то ходил по комнате, садился рядом, гладил по голове.

— Все будет хорошо, — сказал над ухом дракон.

Нечто иное внутри меня подобралось на звук родного голоса, собралось из последних сил и заставило разомкнуть пересохшие губы:

— Выпусти меня.

Темнота снова укрыла с головой.

Каин сидел рядом с кроватью в принесенном кресле, заботливая Онелла укрыла его пледом. Спал.

Тусклый свет трех свечей освещал измученное лицо мужчины. Скулы заострились, узкий рот казался бескровным. Осунувшийся, уставший. Но живой.

Я подтянулась на руках и откинулась на подушки.

У дракона был чуткий сон, он тут же открыл глаза, подобрался в кресле, принимая более деловую посадку.

— Красивое платье выходит, — проговорил Каин, указывая в сторону манекена. И, очевидно, не зная, с чего начать разговор.

Согласно кивнула. Сил говорить не было. Но нужно так много спросить.

— Помнишь, что случилось? — Каин пересел ко мне на кровать, всматриваясь в лицо.

Произошедшее я помнила очень смутно. Попыталась воссоздать события в памяти.

Боль в груди, куда-то долго шла, поднималась, падала, дверь.

Взглянула на свои руки, они были целыми. Откинула одеяло, не смущаясь дяди. Колени без синяков.

Но я вроде бы падала.

— Я помню Раиля, он меня нашел.

Каин согласно кивнул.

— Это опять вторая ипостась? — отрешенно спросила я, не особо веря в то, что мне скажут правду.

— Да.

— И я смогу обратиться?

— Обязательно. Тебе надо еще поспать, утром все пройдет.

Каин вытащил за моей спиной лишнюю подушку и помог уложиться.

Я послушно уснула, не сопротивляясь ни словам дяди, ни своему состоянию.

Летняя поляна усыпана разноцветными дивно пахнущими цветами. Синими, желтыми, алыми, белыми. Я бегу босиком по траве, с непривычки их колет мелкими веточками. Хорошо, так тепло, не столько от жаркого летнего солнца, сколько от переполняющего мира и спокойствия внутри. Смеюсь, улыбаюсь. Душа поет от счастья, и этому вторят птицы в деревьях.

— Ты не догонишь! — я дразню его, он смеется в ответ. У него самая красивая улыбка на всем свете. Ради нее я готова на что угодно. Трава мельтешит под ногами. — Не догонишь!

Сплетенный венок вылетает из пальцев, когда мужские руки ловят в кольцо, и мы падаем вместе на ароматный цветной ковер. Ветер подхватывает нас у самой земли и мягко опускает, как на перину.

— Не отпущу тебя никогда, — прикосновения щекочут висок. И я вижу в его глазах нежность, преданность, бескрайнюю любовь, восхищение.

— Не отпускай меня никогда, — вторю ему, сладко впиваясь в тонкие губы.

Утром действительно стало намного лучше. Не осталось и следа плохому самочувствию.

О присутствии здесь ночью Каина напоминали кресло и сложенный плед, брошенный поверх его спинки.

Интересно, когда он вернулся?

Я еще раз проверила руки и ноги. Они были целыми, без следов травм. Может быть, приснилось?

Вер зашел за мной в половине одиннадцатого, чтобы проводить на завтрак.

Я бы удивилась, если бы он был в курсе вчерашних событий. И не ошиблась, младший дракон, ни о чем не спрашивал и не волновался, лениво узнавая, как продвигается подготовка к балу. Ухватившись за спасительную тему, я просветила друга во всех подробностях о трудностях выбора наряда и украшений. Вер не оценил.

В замок в преддверие торжества начали прибывать один за другим гости и занимать отведенные им комнаты. В западном крыле было двадцать пять пустых спален, рассчитанных именно на такие случаи. Здесь позволялось останавливаться исключительно близким друзьям Правящей семьи по особому приглашению. Остальные снимали номера в элитных гостиницах или апартаменты ближе к замку.

Главным нашим расстройством стало известие, что разместившиеся гости, приглашены к обеду, ради чего использовалась другая, более просторная комната с длинным деревянным столом, где мы сейчас и собрались.

Саиля и Раиль поддерживали разговор со знакомыми, стараясь не привлекать нас к увеселению. Или дабы не опозориться.

Присутствующие оживленно рассказывали о делах и недругах, наперебой обсуждая бесчестные поступки, а затем бахвалились своими. Не все тут чисты в помыслах и действиях.

Я удивленно разглядывала новые лица, прикидываясь немой, слепой и слабослышащей. Обычно занимая место по правую сторону от Каина, мне было более, чем хорошо слышно и видно происходящее за столом.

Приглашенные однозначно не первый раз виделись, и Каин шепотом мне сказал, что собравшиеся тут поголовно чистокровные драконы, аристократы из древних семей.

Четверо мужчин со спутницами и еще двое без сопровождения. К моему удивлению, достаточно скромно одетые и простые в общении между собой.

По завершении обеда, драконы шумно разошлись в разные комнаты, кто на дневной сон, а кто распаковывать доставленные вещи.

Прислуга начинала приготовления по украшению залов. То и дело появлялись незнакомцы — организаторы праздника, они ходили по официальной части замка, раздавали команды, ругались со своими коллегами.

Мы с ребятами старались не высовываться из комнат лишний раз.

Девушки-швеи доделали платье за три дня до бала. Львиную долю времени заняла вышивка корсета. Мы скрупулезно создавали тонкий рисунок из пайеток, высчитывая миллиметры и подгоняя украшения. На мой взгляд, вышло замечательно и не терпелось скорее надеть сотворенную красоту.

Ребятам в честь предстоящего бала выделили выходные, и мы проводили досуг вместе. Я была безумно рада, что избавилась от необходимости в одиночку занимать себя делами, чтобы отвлечься от скуки.

Тренировки с Каином были отменены в виду загруженности Повелителя, а запрет на подработку в школе так и не сняли без объяснения причин. Так что в большинстве своем я бесцельно ходила из комнаты Вера в комнату Тавия, и в свою.

— Не хочу никого расстраивать, — проговорил Вер, скидывая карты и выходя из игры победителем во второй раз. — Но сегодня нашу троицу попросили посетить гостиную, где соберутся некоторые из аристократов. Дань уважения и правила приличия.

— А мы-то им зачем? — вдруг есть шанс отказаться?

— Саша, ты обязана пойти.

— Это еще почему? — удивилась я проявленной твердости.

— А затем, что там будет полно девиц, которые жаждут внимания нашего младшего Повелителя, — рассмеялся Тавий, тоже выходя из игры.

— Вот же! — я сбросила карты, оставаясь в проигрыше по всем пунктам. Тавий сгреб колоду в охапку и принялся тасовать ее для новой партии. — Ты собрался прикрыться мною? — догадалась я. Ох, и не вышло бы боком.

— А ты оставишь друга в беде? — подмигнул Вер.

Конечно, нет.

— Ну ладно, взамен хочу пикник в саду, когда станет тепло.

— Договорились, — как-то совсем легко согласился младший дракон, и я почуяла подвох нутром.

Облачившись в голубое платье с белым воротничком на лазурных пуговичках под горло и распустив закрученные пряди, небрежно перехваченные заколкой на затылке, я была готова явить себя к ужину.

Вер и Тавий зашли, как обычно, за десять минут до начала трапезы. Сегодня они тоже были одеты более празднично.

Присутствующих в столовой стало больше в сравнении с обедом, аристократы вывели к ужину дочерей. На вид юные прелестницы, выглядели восхитительно. Свежие лица, прически из темных волос, выразительно накрашенные карие глаза с длинными ресницами, красивые платья, ровные спины.

Выполнив ритуал по совершению знакомства, расселись по свободным стульям, тихо переговариваясь.

Привычно заняв место рядом со старшим драконом, который еще не спустился в зал, я вяло смотрела на девушек. Они сбились в стайку и шушукались, им было весело.

Мне бы тоже хотелось иметь подругу, с которой можно было обсудить свои переживания и чувства. И она вот точно так же бы, как та девушка в желтом, Варэлия, держала бы мою руку и слегка потрясывала ее от эмоций.

— Давайте ужинать, — в столовую вошли Каин и Раиль с Саилей. Драконы поднялись и приложили руку к сердцу в знак приветствия. Сели. Начали подавать ужин.

Я настолько привыкла молчать за столом, что простая болтовня казалась громким неразборчивым гомоном. Иногда слух прорезывался, когда молодые девушки звонко смеялись над шуткой взрослых.

«Молодые девушки», ухмыльнулась сама себе, они, наверняка, старше меня раза в два точно. Но воспринимать их даже ровесницами не выходило, они казались милыми инфантильными малышками, которые до сих пор играют в куклы.

Если бы я с рождения знала, что на жизнь отведено не менее вечности, то тоже бы не спешила взрослеть. Или не так. Все дети хотят вырасти, стать похожими на взрослых. Я бы выросла, а потом снова стала бы беззаботным ребенком, когда поняла бы, что в этом и есть прелесть. Пора вечного лета и счастья.

Вино подливали в бокалы, разговор становился оживленнее. Когда ужин подошел к концу, мужчины уже находились в приподнятом настроении.

— Дамы не будут против, если мы немного побудем в их компании? — заискивающе обратился к Саиле дракон.

Все аристократы, чистокровные драконы, имели если не спортивное сложение тела, то субтильное. Никто из них не отличался выдающимися размерами и румяными широкими лицами. Поджарые, стройные, высокие, гордо поднятые головы и холод во взгляде. Так их видела я. Но известно на собственном опыте, что драконы прекрасно врут и лукавят, если говорить о холоде во взгляде.

— Мы не будем против, — дала согласие Повелительница, благосклонно склонив голову.

Я взяла под локти Вера и Тавия, и мы пошли следом за всеми, замыкая процессию.

— И чем сейчас будет заниматься вся эта компания? — я слабо могла представить, что будет происходить дальше. Стайка девушек чинно шла перед нами, часто оглядываясь и перешептываясь.

Вер тяжело вздохнул и сильно замедлил шаг, притормаживая нас.

— Саша, сейчас будет представление. Задача аристократов войти в семью Правителей, к чему ты думаешь здесь их дочери? То-то и оно.

— В смысле, мамы и папы будут сватать детей?

— Именно. Тебе не нужно переживать, что мы будем делать. Нам остается смотреть и слушать. Программа составлена.

Мы последними вошли в гостиную залу, обильно залитую светом. И так вышло, а, может, на то и был расчет, что свободных мест почти не осталось. Участок на двоих в одном углу дивана и еще на двоих поодаль на козетке. Вер, предупреждая вопросы, потянул меня за собой. Тавий же отцепил мою другую руку, ловя негодующий взгляд, и поспешил к козетке. Бросил!

С неимоверным единодушием собравшиеся воззрились на нашу пару. Лица девиц вспыхнули, переглянулись меж собой.

Я чувствовала себя категорически лишней. Хотелось убежать в комнату. Ладошки предательски вспотели.

— Саша, верно? — обратился ко мне один из мужчин в черном костюме. Дружелюбный тон, что был за столом, сдуло ветром. У него были пышные брови и длинный тонкий нос. Он если не чувствовал себя хозяином положения, то уж точно понимал, что перед ним сидит ничего не значащая девчонка, которая должна принять его величие, а потому не чурался высокомерия и надменного взгляда свысока. Слева от него восседала супруга, царственно смотревшая на меня из-под длинных ресниц, не скрываясь, оценивала. Ответа не ждали. — Говорят, Шарль вас невероятно оберегал и даже не смел показывать длительное время при дворе. Как же вы получали образование?

Я быстро соображала, что можно ответить. Никакой подготовки по блиц — опросу не проводилось, вдруг выдам правду, которую нужно держать в секрете.

— Как и все, тщательно оберегаемые, — вывернулась я, скромно улыбаясь.

— То есть, вы все-таки освоили азы. Живой магии предстоит долго и упорно учиться. Нашей Лиссаре, — мужчина склонил голову вбок, где сидела девушка в сиреневом платье, — не так давно, пять лет назад, вручили диплом об окончании Университета. Закончила с отличием, прекрасные отзывы преподавателей, сейчас занимается с детской группой одаренных детей — полукровок, то есть, понимаете, благотворительность.

Я ошалело слушала дифирамбы Лиссаре и старалась держать себя в руках. Меня использовали как предлог для начала разговора и выигрышного света для дочерей. Их не интересовали ответы, исключительно рекламная компания невест.

Что делать? Я могла бы и язвить, но не думаю, что Повелители будут в восторге от подобной выходки.

— Массар, вы достойно воспитали свою дочь, — согласился другой мужчина, с узкой полоской усов. — Варэлия оканчивала Университет следом за ней, учителя действительно под хорошим впечатлением.

— И чем же занимается Варэлия сейчас, в свободное от учебы время? — вежливо поинтересовалась Саиля.

— Наша дочь рукодельница, вышивает, шьет, расшивает неземной красоты узоры. Ее работы выставляются на показах, участвуют и занимают лучше места в различных конкурсах.

Варэлия скромно тупила глазки в пол, сложив тонкие белые руки на коленях.

Поджав губы, выражая свое отношение к сватам, я упрямо смотрела на Вера. Пикником не отделается.

Олима восхитительно готовила и фехтовала мечом, сочетая в себе несочетаемое, по мнению родителей. Говорила ее мать, строгая женщина с широким лбом, вероятно, главой в семье была именно она. Держалась излишне уверенно и нагловато, будто презирая остальных претенденток, в особенности меня.

Калиса была обладательницей божественного голоса, который она не постеснялась продемонстрировать, исполнив отрывок из арии. Раиль и Саиля остались довольны, подробно расспросив девушку о ее планах на будущее и о работе в Опере.

На фоне этих прелестниц я была необразованной деревенской клушей с пунцовыми от стыда щеками. На секунду представила, как бы я сейчас себя чувствовала, если бы Вер был моим возлюбленным. Это ведь не остановило бы сватов. И я бы не смогла сдержать слезы от обиды.

— Предлагаю мужской части переместиться в кабинет, — внес разумное предложение Каин, когда смотрины подошли к концу.

Я вцепилась в рукав Вера, который собрался подняться с дивана.

— Либо не уходи, либо забери меня с собой, — прошипела я. — Не оставляй меня здесь одну с ними.

— Если я тебя сейчас уведу, это будет обозначать для всех, что ты избрана мною в жены. Пойдешь?

Пальцы медленно разжались, выпуская ткань на свободу. Вер с нескрываемым сожалением помедлил, но поднялся. Вышел.

Отрешенно смотрела в удаляющуюся спину. Он только что сделал мне предложение? А я отказалась?

Девицы затрещали без умолку, как сбившаяся стайка канареек, обсуждая сына Повелителя. Как он красив, молод, спокоен и властен его взгляд. Каждая из них была готова отдать душу за брак с ним. Оказывается, двум девушкам из стайки удалось ранее столкнуться с наследником на различных светских мероприятиях. И сейчас они щедро делились подробностями одеяния дракона, его жестов, с кем общался, как игнорировал танцы и даже оставался равнодушным к самой Урмеле, а уж у нее-то женихов с излишком, набиваются в родство все солидные представители мужского пола.

— Тебе это не нужно, — рядом опустилась Саиля. — Веру, к сожалению, сулит брак по расчету. Он знает об этом, но не оставляет пустых надежд на счастье.

— Почему надежда на счастье пустая? — эхом отозвался мой голос.

— Потому что любовь имеет свой век, Саша. Счастье не вечно. Брак — это не залог удачных отношений, это сделка. Что он будет делать, когда все уйдет и останется лишь человек, который изо дня в день своим присутствием напоминает о том, что когда-то было, но теперь в душе поселилась пустота? Рождается ненависть, злоба. Брак по расчету помогает избежать боли.

— Вы сравниваете со своим браком, да? — Саиля не обиделась на выпущенную шпильку, усмехнувшись.

— Односторонняя любовь — тяжкая ноша. И несешь ее не ты.

Повелительница поднялась и пересела к женщинам-женам. Те сразу же окружили ее вопросами, обсуждениями, как будто только ее и ждали.

Почему меня осуждают за то, что не могу полюбить? Когда это стало преступлением? Я не тешу Вера чаяниями относительно моего решения, не сыплю обещаниями, подогревая азарт. И то, что он так настойчив, заслуга характера и каменной воли.

— Скажи честно, — за мыслями и не заметила, как ко мне подкрались девушки-канарейки, в их лицах было только любопытство, они не считали меня соперницей, похоже. — Как давно ты знакома с Повелителем?

— Каков он?

— Добр ли? Жесток?

— Что ему нравится в поведении девушек?

— Как я могу добиться его расположения?

— Где он обычно бывает?

— Да, где его можно увидеть?

Это шутка? Неужели, стать женой — цель жизни, требующая подготовки?

Вопросы сыпались и сыпались, обескураживая все более и более. Я внимательно оглядела девушек, преданно смотрящих в глаза и ожидая честных советов. Что подошло бы в ответ тем, кто не против брака по расчету?

— Я не знаю, — неуверенно начала я. — Возможно, стоит быть такой, какая вы есть.

— Это штампы, — заявила та, которая умело орудовала мечом и поварешкой. — Всем известно, что вы дружите и ты знаешь его, как никто. Близко подобралась.

— Ты знаешь обычаи, он не сможет жениться ни на ком кроме аристократии драконов, чтобы сохранить чистоту крови.

— Безусловно, всегда остается место фаворитки… — нагло оскалилась певунья.

— И наличие «фаворитки» не смутит жену? — правая бровь иронично изогнулась волной.

— Сегодня одна фаворитка, завтра другая. Жена на всю жизнь, — философски ответила благотворительница с красным дипломом.

Удивление застыло маской.

— Пожалуй, мне пора.

От дяди я научилась очень мудрому, как показала практика, шагу — избегать вопросов, на которые нельзя отвечать ложью, а правда недопустима.

В общем, сбежала.

Вер и Тавий томно попивали ароматный чай с конфетами, когда в комнату ворвалась бешеная гарпия. Эмоции хлынули наружу, как только я покинула гостиную и грозными, широкими шагами направилась к себе.

— Тебя хватило на сорок минут, — похвалил Тавий выдержку, которую сдуло ветром.

— Да я в ярости! — ребята водили глазами вслед за моими судорожными передвижениями. — От твоей матери выслушала о пользе брака по расчету, от канареек уши в трубочки свернулись. Этому учат ваших женщин? Стать примерной женой и во всем потакать мужу?

— Вот ты всего один раз увидела представление, а Вер вынужден смотреть всякий раз на приемах. — Смеялся Тавий. Вер в подтверждение кивнул. — Каждая хочет стать женой Вера.

— Не каждая, — безучастно заметил предмет обсуждения, я на секунду остановилась, как вкопанная. Нет, мы не будем обсуждать его намек на предложение. Села на кровать, принялась разглаживать юбку.

— Сочувствую. Не могу представить, как ты терпишь из раза в раз.

Вер откинулся на спинку стула, на котором сидел, закинув руки за голову.

— А ведь рано или поздно придется решиться, — проговорил он в потолок.

— А кто такая Урмела и почему ты с ней не танцуешь?

Тавий разразился смехом, сгибаясь пополам.

— Право слово, я все-таки скоро над ней задумаюсь, — сквозь слезы ответил Вер, отсмеявшись. — Если даже до Саши дошли слухи о невесте Арвены.

— Молодая девушка чистой красоты и породы с приданным, словно у принцессы. Скромная, умная. Очередь из женихов стоит с ее шестнадцатилетия, отец не выдает никому. Говорят, ждут решения нашего наследника, — выложил Тавий карты на стол под отрешенный взгляд младшего дракона.

— Да-да, так оно и есть. При нашем знакомстве, она не смогла и слова вымолвить. Разве они не знают, что это раздражает? — передернул плечами Вер.

Нельзя осуждать друга, он стоически выносил муки сватовства, не оскорбляя невест ни словом, ни взглядом, но свое мнение иметь не запретишь.

Два дня до бала.

Солнечные лучи тепло били в спину, похоже на улицу можно не надевать даже плащ. Весело щебетали птицы, прикормленные мною на балконе. Онелла еще не приходила, и я сидела на кровати, перебирая ногами по полу. И серьезно думала.

Если не появлюсь на завтраке, то поступок могут счесть побегом и будто мне неудобно после вчерашнего. Уф, я всего-навсего не желаю трепать дорогие нервы и смотреть на самодовольные лица.

Если же пойду на поводу у гордости, то придется стерпеть еще пару колкостей аристократов.

— А давай сбежим? — с резонным вопросом в комнату со стороны балкона вошли Вер и Тавий.

Я подскочила от неожиданности, громко вскрикнув.

— Откуда вы?

— С самого утра по делам мотаемся, — отмахнулся Тавий. — Ну так, как идея?

— А вам не влетит?

— А кто узнает, что мы освободились раньше времени? — заговорщицки подмигнул Вер. — Собирайся скорее.

Дважды уговаривать не пришлось, я молнией побежала в ванную приводить себя в порядок, прихватив темные штаны и тунику.

Наспех умывшись и почистив зубы, завязала высокий конский хвост, мазанула тушью по ресницам и выбежала в комнату.

— До прихода Онеллы еще минут пять, надо успеть, — предупредила мальчишек, вытаскивая из гардероба длинные до колен бордовые кожаные сапоги без каблука, которые так и ждали своего часа на сухую погоду, и черную куртку из нежной шкуры неизвестного животного. Подхватила небольшую сумку, где всегда лежали несущественные запасы финансов на случай прогулок, и перекинула ее через плечо.

— Идет, — Вер услышал служанку еще до того, как она вошла.

— Эллейн, — Онелла вошла в комнату как раз в тот момент, когда мы выходили на балкон.

Я приложила палец к губам:

— Тсс, ты нас не видела.

Девушка коротко кивнула, одарив поддерживающей улыбкой.

Хорошо иметь союзников.

Импровизированный побег поднял настроение. Как же вовремя появились ребята!

Вер уверенно и быстро нес нас к окраине города, где сегодня было настоящее столпотворение: ежегодно перед Весенним балом проводился постановочный рыцарский турнир, где могли принять участие все от мала до велика.

Я была права, погода совсем разгулялась, многие из горожан скинули верхнюю одежду и ходили в тонких кофтах, еще не веря в окончание весны.

Рядом с нами летели несколько драконов, спеша на зрелище. Они, видя в воздухе Повелителя, делали величественные кивки головами на длинных шеях. Некоторым из них было неудобно обгонять нас, и они плелись сзади.

Вер начал снижаться на площадку, ему быстро освободили занятое до этого момента место.

— Сомневаюсь, что родители не узнают о том, что вы раньше закончили со своей миссией, — я оглядела опустившихся на колено драконов, и явственно представила, как на нас доносят Каину.

Тавий слишком давно путешествовал с другом, чтобы обращать внимание на подданных Повелителя, он все так же шагал вперед, держась посередине. Мне пока было никак не свыкнуться с пристальным вниманием, и я цеплялась за плащ полуэльфа, нуждаясь в выражении поддержки.

Мы шли по широкой дороге, буквально кишащей драконами, людьми, полукровками- населением Арвены. Дети бегали с шариками, с сахарной ватой, с леденцами, кричали, смеялись. Взрослые парочками, компаниями или в одиночестве тоже веселились, подставляя лица солнцу. Все мы двигались в сторону импровизированной крепости с картонными крашеными стенами и башенками. Кричали «глашатаи», зазывая на турнир, приглашали принять участие. Поодаль проводились небольшие конкурсы по стрельбе из лука, метанию камня, фехтованию, магические турниры. Продавались сахарные булки, морс, медовуха, жареное мясо. Играла залихватская музыка, заставляющая невольно пускаться в пляс и подпевать запоминающейся мелодии. Казалось бы начало одиннадцатого, но народу была тьма и забавы в разгаре.

Мы заняли места на сколоченной трибуне под открытым небом, вызвав небольшой ажиотаж среди тех, кто успел увидеть Вера до того, как он сел на дощатую лавку. Но и после еще оборачивались особо «деликатные» граждане, заставляя меня нервничать.

— Не реагируй, — к совету было сложно прислушаться.

Перед нами раскинулась огороженная тонким деревянным заборчиком с цветной гирляндной арена с зеленым газоном, где пока разминались ряженые рыцари и их верные кони с украшенными лентами уздечками.

Трибуны заполнялись. Глашатаи громко возвещали о скором начале турнира, подгоняя самых нерасторопных. Меж рядов мелькали разносчицы с едой и напитками, и я поняла, как голодна. Но подзывать одну из девушек не решилась, дабы не привлекать новый интерес к младшему дракону.

— Дорогие друзья! — к зрителям вышел мужчина в доспехах, звеня ими по дороге. Радостные детишки подскочили с мест, привлекая взгляды зевак к действию. Раздались редкие, неуверенные первые хлопки.

— Я вас не слышу!!! — закричал в трибуны тамада, поднимая забрало. Его голос был усилен магически, и слышно было отменно, словно кричали на ухо.

И что тут началось.

— Ааааа! — завыли трибуны, хлопая в ладоши. Народ быстро распалялся, подогретый кто — чем успел.

— Громче! — продолжал разогревать публику он, выполняя уловленную работу.

— ААААА! — к аплодисментам добавился топот ногами.

Вот бы не подумала, что драконы так любят увеселительные программы. Но накатившая атмосфера веселья как будто накрыла голову и подбросила вверх, очаровывая и подчиняя.

— Всем привет! — остался довольным тамада.

— ПРИВЕ-Е-ЕТ! — надрывались трибуны, оглушая.

Мы кричали вместе со всеми, топали ногами и отбивали ладоши, приветствуя будущих героев. Когда двадцать конкурсантов выстроились в шеренгу и представились, им было предложено пройти первое испытание, попав в двигающиеся мишени из лука. «Легко» — сказали они и приняли оружие. Вряд ли кто из них думал о подвохе — маленьком мороке сизой птички, истерично двигающей крыльями и порхающей в хаотичном порядке. Попасть в нее вышло для некоторых конкурсантов непосильной задачей. Выбыло сразу пятеро.

Во втором этапе было предложено на скорость пробежать арену семь раз. Вот тут участники показали слабые стороны, они толкались, ставили друг другу подножки, держали руками бегущих соперников. Трибуны смеялись до слез, наблюдая за» благородными» рыцарями. Выбыло еще четверо.

Следующим испытанием стали отжимания, кто сможет дольше продержаться. К удивлению, обнаружились мужчины, пожелавшие выйти из соревнования, не откладывая в долгий ящик.

— Это люди, — пояснил Тавий, — в силе им бессмысленно тягаться даже с полукровками.

Да, об этом и раньше приходилось слышать. Человеческая кровь была несправедливо слабой в сравнении с иными расами, но более плодовитой.

Осталось всего семь соревнующихся. Я решила начать болеть за тонкого юношу с бледным лицом, его волосы были убраны под черную бандану. Он выделялся исключительной хрупкостью, но показывал хорошие результаты. К моему ликованию, и из этого испытания мальчик тоже вышел победителем. Тамада отпустил с утешительными призами двоих крупных мужчин.

— А теперь последнее испытание! — громогласно раззадоривал мужчина в железе и без того гудящую толпу. — Наши мужчины, наши герои, должны сразиться на мечах ради прекрасной девы!

Показалась прекрасная дева, вальяжно выходящая в центр и помахивая платочком. Мужчины заулюлюкали.

— И сражаться они будут с нашим рыцарем! — обрадовал тамада конкурсантов.

— Ваууу! — отреагировала женская часть трибун на выход здоровенного мужчины, играющего мышцами и глазками.

— Первым начинает наш безусловный победитель, — тамада взял за руку мужчину и поднял ее вверх. Безусловный лидер громко поддержал свое звание, ударом в грудь и победным криком, явно играя на публику и забавляясь происходящим. — Победа за тем, кто выбьет меч. Начали!

Соперникам выдали деревянные мечи, не способные причинить особо существенного вреда.

Трибуны начали сходить с ума, визжали и кричали, в ожидании развязки.

Зрелище оказалось крайне увлекательным и интересным, мужчины танцевали в схватке, мелькая ногами, руками, движения скорее угадывались глазом. Первый и второй вышли проигравшими.

Третьим на очереди был тот, за которого я болела. И он показал безусловно потрясающий результат, наконец, выбив меч из рук рыцаря.

— Ураа! — визжала я со всеми девушками, не обращая внимания на то, как напряглось лицо Вера.

Так же победителем вышел еще один молодой человек, ему понадобилось больше времени, нежели бледному юноше, но битва получилась красивой.

— У нас два победителя! — возвестил тамада. — Как всегда, призом будем что?.. — тамада приложил руку к уху, прислушиваясь к ответу с трибун.

— БАААЛ! — взорвались в ответ зрители.

— Совершенно верно! Призом станет посещение Весеннего бала завтра вечером! Дорогие друзья, поздравляю вас со сложной победой! Спасибо всем! На выходе вас ожидают вкусные закуски и развлечения. Отдыхайте, друзья!

Трибуны шумели, но уже начали расползаться, толстыми змейками вытекая с трех выходов наружу.

— Вер, я, конечно, параноик, — неуверенно начала я. — Но это что? На посещение бала отобрали настоящих головорезов, которые сильны, умелы и смелы?

— Все не так страшно, когда народ предан Повелителям. Хотя с тем драконом я бы не был в этом уверен.

— Предупредишь их? — спросил Тавий.

— Обязательно. Но только после того, как мы перекусим. Я умираю с голода!

Мы направились к небольшой забегаловке. Вер и Тавий пошли внутрь, чтобы сделать и забрать заказ. Я же осталась их ждать снаружи, устроившись на траве, предварительно взяв в аренду коврик для пикника.

Чем им так не угодил один из победителей? Почему Вер засомневался в его преданности? И есть ли, чего действительно стоит опасаться? Нет, сомневаюсь. Что может сделать один дракон в замке, набитом стражей? Ни-че-го.

Количество людей прибывало. На широкой поляне многие расположились с подстилками. Кто ел, кто играл с воздушным змеем или мячом, молодежь перекидывалась магической сферой синего цвета — своеобразная картошка, в которую мы играли в детстве, только сфера действительно была горячей.

— Вы скучаете? — на корточки рядом со мной присел тот самый бледнолицый юноша со светлыми бровями и ресницами, который получил главный приз на состязании. От неожиданности чуть не подскочила, так тихо он приблизился, и с легкой тенью усмешки на губах оценивал произведенный эффект.

— Друзей жду, — внимание не льстило. Ребятам не понравится, что я не одна, да еще и в компании сомнительного дракона.

— А хотите со мной на завтрашний бал? — не стал заходить издалека блондин, вызвав во мне одно сплошное недоумение. Это такой способ для знакомства?

— У вас разве приглашение на двоих? — брови озадаченно ползли вверх. Или, скорее всего, розыгрыш.

Юноша, не ответив, юрко переместил взгляд за мое плечо, а потом резко поднялся.

— Понятно, — буркнул он себе под нос и начал удаляться.

Мне оставалась только в растерянности проводить взглядом удаляющуюся спину.

— Зачем он подходил? — сразу же спросил Вер, оказываясь рядом с подносом в руках. Тавий держал напитки.

— На бал звал.

Странный тип, глаза такие, как будто водяные, пристальные.

— Вот оно как, ловелас, — хихикнул Тавий, отдавая мне стакан, от которого вкусно пахло медовухой. — Приглашение-то на одного.

— Но выигравших двое, — шепотом проговорила я.

— Давайте поедим, и надо возвращаться в замок. Обед мы уже пропустить не можем.

15

На обед нас ожидал сюрприз.

Выпитая медовуха, до этого блаженно шумевшая в голове, и с приятным сладким осадком на нёбе, начала быстро выветриваться, снова отпуская в реальный мир с его горечью.

Канарейки к обеду решили не выходить, но гостей и без того хватало с лихвой. Тройной комплект слуг в парадных светлых костюмах с красной строкой шва стоял за спинами сидящих. Многих из гостей я видела впервые, вероятно, прибыли утром или ночью. Тавий, под провожающими взглядами в затылок, довел меня до нужного стула. Помог сесть.

Я была странным явлением: не дочерью, не женой и даже не невестой. Им казалось, что мне здесь не место. Но по непонятной для собравшихся причине, не только сидела за столом, но еще и по правую руку от старшего дракона. Любопытно. Если быть откровенной, я была даже с ними солидарна.

Благоразумно делая вид, что не замечаю неприязненных и вопросительных взглядов, занялась созерцанием скатерти.

Каин и Вер вошли вместе, следом Раиль с супругой. Как обычно, последовала процедура приветствия. Я привыкла по инерции выполнять ее вместе со всеми, дабы не вызывать лишних вопросов. И было в этом жесте нечто святое, как будто вручаешь сердце его Повелителю.

Сюрприз вплыл в столовую, когда слуги начали разливать напитки. В роскошном красном платье, оголяющим плечи, с высокой прической, по-королевски восхитительна. Тонкие шпильки выстрелами били по мрамору, приковывая к себе все взгляды без исключения.

Но, вообще говоря, с образом аскетки не вяжется. Где ее паранджа?

— Ялья, рада тебя видеть, — поздоровалась Саиля. Если ей и не понравилось эффектное появление девушки, то вида Повелительница не показала. — Просим.

Знакомы, значит. Интересная у них компания вырисовывается.

Единственное свободное место было рядом со мной, его никто не занимал.

— Благодарю. — Коротко присев в приветствии, она двинулась к пустующему стулу.

— Милая, — обратилась она ко мне, выразительно стреляя глазами, — в следующий раз прошу уступить мне честь сидеть по правую руку от Повелителя, — и она так обворожительно улыбнулась, что рядом сидящие гости и слышавшие пожелание, поняли, что ей нужна честь не только сидеть рядом с Каином.

Кто-то поперхнулся откровенностью фразы и ее неуместностью.

Я предпочла сказаться глухой и немой. Ялья же расценила выражение моего лица без сопровождающей речи ответным хамством.

Она открыла было рот, но наткнулась на взгляд Каина. Не знаю, что в нем было, но дамочка, проглотив слова, отвернулась в другую сторону. И сохранила сомкнутые губы аж целых пять минут, после чего не выдержала и снова начала привлекать к себе внимание. Мужская часть гостей была в восторге. Женская не очень.

Когда обед был закончен, и визитеры дружным строем двинулись в гостиную залу, аскетка не упустила момент и повисла на руке Каина.

— Каин, я была так приятно удивлена!

— Чем же?

— Букет лилий в моей комнате роскошный! Мне лестно, что ты помнишь, какие цветы мои любимые, — кокетка трепыхала ресницами и стреляла искорками из влюбленных глаз.

Каин туманно улыбнулся, не раскрывая свою непричастность к флористическим изыскам.

Я заскрежетала зубами. Отдала цветы служанкам на свою голову.

Чувствую, бал пройдет крайне весело и незабываемо.

Теперь в замке прятаться было негде, гости были везде. Они кучковались в коридорах, в комнатах, на улице. Меньшей популярностью пользовалась библиотека, поэтому мы с ребятами собирались либо в ней, либо в комнатах.

Младшего дракона осаждали канарейки и новые девицы, с которыми я не успела еще познакомиться. Тавий тоже оказался в зоне интересов.

Насыщенный день грозил обернуться не менее насыщенным вечером, к которому я не была готова морально. Посему решила прогулять ужин и последующие посиделки в гостиной, не намереваясь более участвовать в фарсе с выбором невесты. Теперь, когда их прибавилось, стало по-настоящему страшно. Вер позорно ретироваться не мог, а Тавий решил его поддержать. Или посмотреть на Ялью, не уточнила.

Перекусив в комнате, спустилась в библиотеку. В окружении стеллажей было не так одиноко. Ребята, наверняка, придут сюда после отработанной программы и в лицах устроят повтор выступления. Мне же не останется ничего кроме, как выразить сочувствие и поддержку.

Невесты. Брак по расчету. Выгодная партия. Похоже, нужно родиться от природы расчетливым, чтобы не чувствовать себя несчастным при отобранном союзе. Или быть крайне верным долгу.

Устроившись на кушетке с книгой, начала утопать в историческом романе, где о проклятом долге не вспоминали, а следовали любви.

Запах каминного огня расслаблял и внушал истинно-домашний уют звуками потрескивающих бревен, которые либо никогда не прогорали, либо вмешивалось иное волшебство.

Исторические романы всегда покоряли правдивой историей, которая совершенно не обходится без интриг и любовных драм. Но по этическим соображениям, таковые создавались о давно умерших или малозначительных лицах, повесть о которых не очернит род. Были и другие, о ныне живущих, но писались с личного разрешения семьи, и рукопись выдерживала строгую редактуру, после чего поступала в печать. И что там было истиной, а что красивой ложью — одной семье и известно. Таких романов я избегала, и в библиотеке драконов не нашла. Зато помнила, Угим был обладателем целой коллекции в золотом переплете.

За упоительным чтением счет времени был утерян.

Вздрогнула, когда дверь отворилась, и послышался цокот каблуков по паркету. Для начала я подняла глаза на часы, чтобы проверить догадку — время ужина действительно прошло. Но концерт в гостиной должен быть в самом разгаре, что она здесь делает в таком случае неясно. Ялья неспешно приближалась.

К ужину аскетка сменила наряд на темно-синее платье с белыми рукавами и распустила пышные волосы. Хороша, что говорить.

— Не помешаю? — скорее для формальности уточнила она, присаживаясь в одно из кресел напротив. Нас разделял журнальный стол, на котором всегда лежала свежая пресса.

— Нет, — так же для формальности ответила я, возвращаясь к чтению книги.

Ялья молчала, брезгливо просматривая заголовки лежащих газет и журналов, двигая их наманикюренным пальчиком.

— Знаешь, — все-таки начала она. — Мне кажется смешным твое желание забрать себе Каина.

Ее голос тек сладким ядом, как будто она уговаривала меня в моей же глупости. Ну что я, право, как глупое дитя.

Интересное начало разговора. Хотя, чему удивляться, она всегда неожиданно начинает нести разную чепуху вроде этой.

Я игнорировала ее как факт существования.

— Ну, посмотри на себя, — продолжала она, отчетливо злясь. Ее смела игнорировать вот уже в который раз какая-то девчонка. — Ты серая мышка, в тебе нет ничего, что могло бы его заинтересовать.

Я была не совсем согласна с вышеозвученным, но стоически молчала. Она была, конечно, эффектнее, ухоженнее, пользовалась дорогой косметикой и сладкими духами. И что важно, от нее исходила такая уверенность, которая могла увлечь любого.

Объективно, я была в проигрыше рядом с ней, если сравнивать эти параметры. Но мы полярно разные, нас вообще нельзя ставить в один ряд и проводить анализ.

Наверное, я была больше волчонком, а она лисицей.

Хотелось ответить ей в тон: «Ну, посмотри на себя, ты же каждого примеряешь!», но я не намеревалась опускаться до оскорблений и перехода на личности. Пусть болтает, я тут ни при чем. Каину так вообще нет дела ни до нее, ни до меня.

— Я смотрю, ты упрямая. Такие, как ты, вырастают злобными людьми, способными растоптать ради своей цели.

Чего добивается эта истеричка? Она, верно, не оценила преимущества упрямого темперамента — я не приму к сердцу необъективное унижение, которое по сути не имеет ко мне никакого отношения. Пусть шипит.

Продолжение душещипательного монолога прервал вошедший Каин.

Поразительно, как вдруг всем понадобилась библиотека.

Дракон нисколько не удивился девичьим посиделкам, подходя ближе и присаживаясь во второе свободное кресло. Сцепив руки в замок, он положил их на колени, словно готовясь к занимательному действу.

Ялья излишне воодушевленно, на мой взгляд, защебетала о восхитительных видах на сад, где уже распустились молодые листья, потом переключилась на другую тему, потом на следующую.

Я искала, куда деть глаза и не смотреть на них. Каин что-то отвечал девушке, затем еще, та смеялась.

Взгляд упал на журнальный стол и лежащие на нем газеты. Рассеяно рассматривала их цветные обложки, разные шрифты, размышляя над тем, как бы незаметно уйти. Невольно среди пестрого вороха наткнулась на черное пятно глянца. Может быть, Ялья сама не заметила, как разворошила кучу макулатуры и вытащила из груды бумаг половину журнала с ярким белым заголовком на черном фоне.

Я рванула на себя журнал, Каин опоздал на доли секунды, хватанув свистнувший воздух. Ялья, испугавшись, подскочила, тонко пискнув.

«Повелитель Холлеалы убит».

Это же отец Весты.

Реальность поплыла от догадки. Дело рук Каина. Кто еще?

— Саша, отдай мне журнал, пожалуйста, — пришел в себя дракон.

Это он недавно пропал на несколько дней, это у него были счеты с ледяными драконами, это их предала Веста. Это она его возлюбленная.

Я вцепилась в бумагу до побелевших костяшек.

Это во мне живет часть ледяного дракона, это за мной охотились все те воины.

— Что происходит? — подала голос аскетка, от томных ноток не осталось и следа. Она была требовательна.

С ужасом я смотрела на старшего дракона, желая только одного — чтобы он не приближался. Ноги пятились назад, огибая мебель.

— Саша, — он смотрел мне в глаза, я чувствовала, как их начинает щипать. Медленно надвигался, незаметными шагами. — Ты должна мне верить.

Подвеска на шее ощутимо нагрелась.

Секундное замешательство позволило Каину оказаться рядом и прижать к себе, забирая печатное издание из ослабших рук.

Сколько еще я смогу верить? И жить, позволяя менять мое восприятие? Как долго это будет продолжаться?

Что теперь? Может быть, нелепое совпадение?

— Ччч, — шептал он мне в макушку, поглаживая спину. А потом тихо добавил в сторону: — Ялья, я прошу тебя уйти сейчас.

Не было слышно возмущенных возгласов, вероятно, женщина опешила от происходящего. Даже представить себе не могу, о чем она подумала. Захлопнулась дверь.

Каин подхватил меня и отнес на кушетку, сам сел рядом.

Надо начинать без подготовки, рубить сразу. Иначе потом голос сядет, упадет в пятки, вымораживая кончики пальцев.

— Вы его убили? — я не смотрела на него, было страшно.

— Вариант газет, что это могли быть бастарды Правителя. Но стоит дождаться официальной версии.

Ухмылку скрыть не удалось. Он ничего не скажет. Когда он хоть что-то говорил?

— Почему вы так отреагировали, когда я взяла журнал?

Осмелела и подняла глаза. Пусть отвечает. Хоть на что-нибудь.

Он помолчал.

— Я чувствую любое изменение в настроении. У тебя началась мгновенная паника, перекрывающая сознание. Был скачок давления, сердце повысило количество ударов.

— А вы следите за моим настроением, — это был факт, уже давно известный.

— Да.

— Зачем?

— Затем, что твоя сила может выйти из-под контроля и причинить вред.

Как тогда, когда мы только увиделись, и я взорвала стекла? Спрятала голову в подобранных коленях.

Врал ли он? Конечно, врал. И я все равно вручала ему себя, так было спокойнее.

Мысли вернулись к аскетке.

— Ялья вытащила этот журнал наружу. Для чего ей это? Вряд ли случайно.

— Тут все очень просто, — выдохнул он. — Ялья попросила меня подойти в библиотеку для обсуждения важного вопроса. Ей нужно было спровоцировать меня на разговор, и потому она положила сюда этот журнал, думаю, еще днем.

— А тут я.

— Да. Она не пыталась тебя выпроводить?

— Видимо, но я не поняла намеков.

Странные у нее способы. Я должна была обидеться на слова про серую мышь и убежать? К чему фраза про то, что я могу растоптать людей? Вот чего бы не позволила себе.

— Ты умная девочка, — Каин потрепал меня по голове. Нашла в себе силы поднять голову, он улыбался.

Так же улыбался мужчина во сне. Я не помнила его, только улыбку.

Заворожено наблюдая за ним, мне хотелось только одного — коснуться губ, проверить они ли это.

— Давай я провожу тебя до комнаты, — сказал дракон, обрывая наваждение. В ушах зазвенело. Хотелось закрыть глаза, положить голову, расслабить мышцы шеи.

Я с усилием разжала веки, поднимаясь.

— Так я могу прочитать ту статью? — вяло поинтересовалась больше для того, чтобы прервать молчание.

— Не забивай голову глупостями, — посоветовал старший дракон и поднялся. — Пойдем.

Я держалась за любезно предоставленную Каином руку, согнутую в локте.

В последнее время странностей происходит все больше, а понимания так и осталось на уровне «ноль». Вероятно, все это относилось к глупостям, которыми не следовало забивать голову маленьким девочкам.

Они оба сильно устали, выдохлись.

— Стая собралась у подножия скал. Ждут. — Тихо проговорил Раиль, всматриваясь в прозрачную гладь стекла и темноту за ним.

— Волки чуют кровь, — кивнул старший дракон.

— И не только волки. Раз уж ежегодный турнир выиграл ледяной дракон.

— Конечно.

Младшего брата всегда раздражали самоуверенность и всезнание Каина. Он был по-черному умен и скрытен. Даже ему, родному брату, не доверял всего, выдавая информацию по крупицам и только то, что было в зоне общих интересов.

— Ты готов?

— Ты же знаешь, — голос был блеклым и спокойным. Слишком много событий за короткий период времени, становилось все сложнее держать в руках то, к чему он так стремился.

Дракон знал, что рано или поздно она выйдет из-под контроля. Он только этого и ждет. Подводил, отталкивал, накалял ситуацию, сохранял рассудок, оберегал тело. Все ради одного.

Есть ситуации, которые нельзя спланировать. Она была именно такой ситуацией.

— Счет идет на дни. Может произойти все, что угодно.

— Не обманывай себя, развязка будет завтра. Посмотри: все готовы и заняли места. Потоки силы просто так не приводят на позиции.

— Если она еще не готова?

— Даже если не готова, ее вынудят.

Раиль сложил руки за спиной и прошелся по полутемному кабинету.

— Что будет с девочкой?

Дракон болезненно потер переносицу. Конечно, он размышлял об этом и у него были планы на сей счет. Но…иначе ему не вымолить прощения.

— Сделаю так, как скажет Веста.

16

Сегодня день Весеннего бала! Я проснулась с превосходным настроением около полудня. Все, что было плохого и мрачного, отложим на завтра! Сегодня только бал, только веселье! Когда еще плохому удавалось испариться незаметно? Тогда пусть подождет в сторонке.

Солнечные лучи пробирались сквозь неплотно запахнутые гардины, находя щелки и лазейки, светили в глаза. Махнула рукой, и послушный поток воздуха раздвинул их в стороны, взметнув даже ламбрекены. Свет затопил комнату. Я сладко потянулась, улыбаясь, и энергично сбила одеяло ногами к спинке кровати. Подскочила и подбежала к манекену, любуясь творением.

Любовно огладила платье, пайетки приятно шуршали под пальчиками, переливаясь.

Все определенно чудесно!

Желающим завтрак подавали сегодня в комнаты, чтобы было вдоволь времени на приготовления.

Онелла тоже пребывала в отличном расположении духа, и впорхнула в комнату, как бабочка. Следом за ней вошли еще две девушки с большими сумками. По своему опыту с балами знала, что там всевозможная косметика и прилагающиеся аксессуары. Но в этот раз я озадачила Онеллу комплексным подходом от головы до пят, для чего и были приглашены в помощь девушки.

Мы начинали священные действия красоты.

Обертывания, скрабы, маски, маникюр, педикюр и прочее-прочее. Остается таять под руководством мастериц и волшебных снадобий.

Периодически в дверь ломились ребята, негодуя, почему их не пускают.

В четыре часа дня мы закончили с процедурами над телом и решили сделать передышку, чтобы затем с новыми силами взяться за прическу и макияж.

Торжественная часть бала должна начаться в семь часов, и мы как раз поспевали к назначенному сроку. Отпустив девушек на час пообедать, сама решила наведаться к мальчишкам и узнать, как продвигается их подготовка.

В комнате Вера было пусто, и я пошла далее по коридору к Тавию, по пути натыкаясь на придворных дам, гостей и слуг. Все они были довольными, настроение праздника приводило в эйфорию. Люди заражались друг от друга предвкушением. Даже на Новый год не было подобного ажиотажа.

— Я, конечно, предполагала, что вам все равно…

Мальчики сидели на полу и играли в морской бой на щелбаны.

— Но чтобы настолько!

— Чем ты так расстроена? — не понял Вер. — Еще только начало пятого, в половине шестого начнем собираться.

— Я слышал, гостей будет просто тьма, — поделился Тавий. — Даже более, чем в прошлом году!

На прошлый Весенний бал ребята поехали без меня, а потом еще месяц рассказывали о своих приключениях, которым я громко завидовала.

Обычно молодежь собиралась своей компанией, отделившись от взрослых. И тут уж они забывали о правилах приличия.

Если задуматься и вспомнить, то когда мы только познакомились с ребятами, Вер не был столь категоричен в ограничениях. Но позже многое стало меняться, все меньше и меньше веселья, все больше занятий. И Тавий стал более серьезным. Взрослеют?

— Кто со мной первым танцует? — подмигнула я мальчишкам.

— А вот тот, кто эту партию выиграет! — воодушевился Тавий. — Б-шесть!

— Ранил! — взвыл Вер, ставя крестик в листочке, спрятанном за перегородкой из книги.

Времени еще было достаточно, и я осталась дождаться окончания боя. Просмотрев листы обеих сторон, можно было сказать, что выигрывал однозначно полуэльф.

— Б-пять!

— Ранил!

— Б-четыре!

— Ми-имо! Ж-восемь!

— Мимо!

Тавий всегда был готов подержать лучшего друга, что бы ни случилось, и какая бы ситуация не возникла. Я ни разу не видела, чтобы между ними случились разногласия. Даже взять в пример наш недавний разговор с Тавием о младшем драконе, первое, что он мне сказал: «Ты же не знаешь, каково ему».

На самом деле, я не знала ни каково Веру, ни каково Тавию.

О сокровенном мы умалчивали, что лично меня устраивало. Были ли секреты у мальчиков друг от друга, я не знала.

Тавий выиграл партию, за что был награжден поцелуем в щеку. Вер тут же подставил и свою.

— За моральный ущерб, — коварно улыбнулся младший дракон.

Я встала на носочки и поцеловала Вера. В губы.

Он повернул голову нарочно. Сознательно.

— Я случайно, — улыбнулся он. — Прости.

От возмущения я задыхалась.

— Хамло! — наконец, смогла выругаться и удалилась. За закрытой дверью послышался звучный смех. Идиоты!

Зачем он вообще это сделал? Смутить хотел, пошутить?

И все бы ничего, для меня поцелуи не входили в разряд недозволенного, хоть и личная жизнь претерпела множество изменений по прибытии на Ромал. Но Вер относился к проявлениям близости иначе.

Девушки уже ждали в комнате, и как только я появилась, взялись за работу над лицом.

Уговорившись сама с собой, рассудила не реагировать на провокацию со стороны младшего дракона. Сделаю вид, что ничего не было. Это самый разумный вариант.

— Одеваемся! — обрадовалась Онелла, когда приготовления завершились. До начала торжества осталось тридцать минут.

Надевая платье, я чувствовала себя не меньше, чем королевой. И сладкое предчувствие тлело в душе.

— Какая ты красивая, — выдохнул Тавий.

Мы впустили мальчиков в спальню, и они ждали, когда я закончу глядеться в высокое зеркало, чтобы спуститься в зал.

Длинные темные волосы, переплетенные тонкими нитями жемчуга, локонами спускаются до талии. Открытое платье нежно переливается на свету. И мое творение, которым можно гордиться по праву, украшает левую кисть и запястье. Ровно так, как я и хотела.

— Ты, как ангел, — согласился Вер. — Но давайте уже спускаться, начало через десять минут, а меня до сих пор нет на месте.

— Без тебя не начнут, — успокоил его Тавий, но уже открыл дверь, чтобы пропустить нас вперед.

Быстрым шагом шли по коридору. Я держала ребят, шедших по бокам, под локти.

Они выглядели великолепно в новых смокингах: Вер — в темно-синем, Тавий — в голубом. Дорогая ткань, безупречная подгонка, яркие запонки и шейные платки вместо галстуков. И непоколебимая уверенность в себе. Чувствую, список невест сегодня будет полным.

Нам надлежало прийти в небольшую комнату, откуда Повелители выйдут в зал на пьедестал и произнесут торжественную речь об открытии. И вот мы стояли у нужных дверей.

На душе были праздник и одновременно чувство покоя и умиротворения. Я сейчас была так счастлива рядом с ними, что не могла сдержать эмоций.

— Я давно хотела вам сказать: спасибо, что вы есть в моей жизни, — я сжала их руки.

— И всегда там будем, — улыбнулся Тавий.

— Вопреки всему, — согласился Вер.

Двери распахнулись.

Каин, Раиль и Саиля уже ждали внутри, оживленно болтая.

— Саша, ты превосходно выглядишь, — похвалила Повелительница, вставая с дивана. Мужчины следом тоже поднялись.

— Спасибо, я старалась, — ответно говорить комплимент казалось неуместным. Она всегда хорошо выглядела. И в будничном зеленом платье, и сейчас — в нежно-коралловом с небольшим шлейфом. Ее голову украшал золотой венец из красных камней с мелкой россыпью бриллиантов.

— Ну что же, можно начинать, — хлопнул в широкие ладони Раиль.

Драконы подобрались, расправили складки на одежде. Я хотела было поймать взгляд Каина, чтобы пожелать удачи, но он смотрел в другую сторону.

Слуги в парадных костюмах открыли перед семьей Повелителей высокие резные двери с витиеватыми ручками, ведущие в тронный зал. В комнату ожидания ворвались звуки толпы, и тут же мгновенно смолкли. Я подошла ближе, чтобы видеть сквозь распахнутые двери, что происходит. Присутствующие сели в поклоне, прижимая правую руку к сердцу. Все, как один склонили головы. Неважно, что многие из них могли не принадлежать к древней расе по происхождению. Пред силой и могуществом драконьей крови невозможно не преклониться.

Поддаваясь моменту, я тоже приложила руку к сердцу, ощущая, как сильно оно бьется.

— Mave torri! — произнес Раиль. Поданные поднялись с колен, устремляя взоры на Повелителей. — Мы рады видеть вас на ежегодном Весеннем балу!

Я заметила, что на любых мероприятиях говорили, тем не менее, на всеобщем языке. Как ранее объяснили ребята, это делалось из уважения к другим расам, которые могли присутствовать на званых вечерах, балах, открытиях. Далеко не все говорили на драконьем, что значительно облегчало мне жизнь в Альсии.

Речь Повелителей была краткой и доброй, и ее встретили такими бурными овациями, словно гостям сообщили о невероятно-важном известии, а не о начале Весеннего бала.

Им внимали так, будто пред людьми предстали божества. Немое благоговение, преданность, обожание светились в глазах.

— Весенний бал открыт! — провозгласил раскатистым голосом Раиль, поднимая руки над головой.

Ударила музыка, обозначая состоявшееся открытие.

Теперь мы с Тавием могли выйти ко всем.

Зал был украшен по истине по-королевски! Желтые и красные розы с обилием зелени сплетались венками и опоясывали белые колонны от пола до основания наверху, украшали свисающими гирляндами потолок и образовывали арки, под сводами кружились лепестки, мерцая в теплом свете от мириад свечей и магического огня. Большой зал было почти невозможно сделать уютным в виду своей однозначной помпезности, но цветы все же привносили праздник и свежесть.

Малочисленные пары открыли партии по танцам.

Я рассматривала присутствующих, прогуливаясь вдоль столов и пробуя кулинарные изыски. Дамы в разных удивительных платьях от абсурда до неземной красоты, мужчины в смокингах на всевозможный манер или иных парадных костюмах. Драконы с фирменными надменными каменными лицами и острыми скулами, привычные люди, полукровки, небольшая компания эльфов, ярко выделяющаяся на фоне гостей длинными светлыми косами ниже плеч, тонкими прямыми носами и большими, будто удивленными глазами цвета зелени. Красивые, спокойные, холодные. Такие же древние, как драконы. Их наряды были простого кроя, без сковывающих корсетов, без пышных юбок у дам. К ним я присматривалась тщательно, всегда было интересно, какие же они на самом деле, и есть ли знаменитые заостренные уши. Тавий в виду разбавленной крови не обладал некоторыми физиологическими особенностями, способными удовлетворить любопытство.

Поскольку все же Бал был внутренним событием столицы, чужеземцы почти не прибыли на него. Я надеялась увидеть родственников Тавия. Но вряд ли та компании эльфов относилась к ним.

Вер и Каин беседовали с парой, состоящей из мужчины и женщины. Саиля ходила по залу и приветствовала гостей, уделяя каждому несколько минут. О чем с ними со всеми можно говорить?

Ялья блистала в окружении поклонников, как обычно, концентрируя вокруг мужчин. Ее наряд был на грани фола с кричаще открытой спиной под прозрачной вязью кружева.

Полуэльф неприметно стоял у ближайшей колонны и помахал мне рукой, я поспешила составить потерявшемуся ранее в толпе другу компанию.

Вдалеке без труда заприметила двигающуюся прямо на нас широкоплечую фигуру темного эльфа. Он резко контрастировал с присутствующими цветами кожи и одеяния.

— Угим! — радостно воскликнула я. Парадный костюм сидел на бодибилдере несколько непривычно и комично. К тому же, Угим не изменял своему вкусу. Ярко-желтая шелковая ткань в темно-синие завитки эффектно завершала образ темного эльфа.

— Деточка моя! — Угим оторвал меня от пола и крутанулся вокруг своей оси. Усилием воли, я не закричала от переполнившего меня ужаса. Никогда не любила игры с вестибулярным аппаратом.

— Угим, — тут же рядом оказался Каин. — Очень рад, что ты смог выбраться. — Мужчины пожали друг другу руки, тепло улыбаясь.

— Как я мог отказать себе в удовольствии, — Угим ловко ухватил бокал вина у проходящей мимо прислуги с подносом. — Пить хочу, сил нет. Ваше здоровье! — темный эльф в один глоток осушил бокал и вытер губы рукавом. — Надо бы парой слов перекинутся, пока только начало.

Каин кивнул, принимая приглашение.

— Я вовремя, — в компанию влился еще один мужчина.

Я удивленно распахнула глаза. Такого персонажа в этом мире надо было поискать.

Пред нами стояло тощее тело, облаченное в подобие серого балахона, узкое синюшнее лицо, пухлые губы, почти прозрачные голубые глаза, под которыми веером распустились морщины, большой красный нос картошкой, широкий подбородок с отрастающей клочьями светлой щетиной. И взъерошенные седые волосы, обрамляющие маленькую лысину на темечке.

Он определенно был человеком. Но больше напоминал пьяницу со стажем. У нас, в Москве, такие типажи каждый день моего детства во дворе в домино резались.

Это вообще кто и что он делает на Весеннем балу, куда собиралась только элита?

— Алекс, — было видно, что Каин ждал загадочную личность, но удовольствия она ему не доставляла.

Ну да, еще бы.

— Представишь меня? — почему-то он смотрел на меня и облизывал свои пухлые красные губы. В лицо бросился жар.

Начало мне не нравилось. Тавий, конечно, говорил, что гостей будет в избытке, но пропойца точно не вписывался в формат праздничного события знати.

Каин предупреждающе положил руки на мои напряженные плечи. Привычное движение несколько успокоило.

— Саша. Это Алексей. Тебе не обязательно с ним общаться.

Тавий не смог скрыть удивления. Угим заржал, как конь, от смешной шутки. Подошедший Вер ничего не понимал и вопросительно смотрел на полуэльфа.

Алексей? Это земное имя. Неужели?

— Ты всегда был вежливым, — заметил Алексей Каину и протянул руку. Я осторожно ответила на рукопожатие. Его глаза остро смотрели вглубь, нисколько не стесняясь, изучали. Потребовались все силы, чтобы не отвести взгляд и сохранить самообладание. По моему мнению, это выходило за рамки приличия. — Чудес-сно, — протянул он.

О чем он говорит? Что за странный тип?

— Тавий, самое время пригласить Сашу на танец, — ровным голосом проговорил дядя, отпуская.

— Да, — поразительно быстро ответил друг и взял меня за руку, уводя в другой конец зала. Я и сама тороплюсь исчезнуть из виду.

— Кто это был? — невозможно опомниться от липких глаз. Захотелось прикрыться, будто он раздел глазами догола.

Тавий привлек к себе и заставил двигаться в такт музыке. Тело, сначала казавшееся одеревеневшим, отходило, возвращалась плавность движений.

— Ты удивишься, если я скажу, — выдохнул Тавий. — Это самый могущественный волшебник на Ромале. Ученый, изобретатель. Знаешь про шесть ступеней? Ему пришлось дать седьмую. Понимаешь?

Понимала приблизительно.

В этом мире владение магией делилось на шесть ступеней, от самой низшей первой до шестой. У Вера, как я понимала, была вторая ступень. У Тавия — первая. Мне даже до первой пока не дорасти.

Я оглянулась назад, отыскивая странного человека. Как такое могло быть? Выходит, сильнее него не бывает.

— Интересно, чем ты его так привлекла, — сам с собой размышлял друг, ведя в танце.

В ответ пожала плечами.

Вероятно, невидимой второй ипостасью. Больше объяснений не было.

— Да ну, не бери в голову, — тут же опомнился он.

Все верно. Я отмахнулась от лезущих дурных мыслей, напомнив себе, что мы пришли отдыхать и веселиться.

Музыка менялась, гости развлекались. Организатор проводил небольшие конкурсы с символическими призами. Например, узнать свою даму по руке среди прочих при завязанных глазах.

На балу было достаточно много молодежи. Они собирались группами и громко обсуждали свои дела, воображали, жестикулировали. Я даже им немного завидовала.

Молоденькие девушки слетелись в три стайки и, покраснев, хихикали, стреляя глазками в кучерявого полуэльфа.

— Только вошли, а у тебя уже поклонниц-то!

— Ну и ну, горячая будет ночь! — шутил в ответ Тавий, разглядывая хохотушек.

Полуэльф всегда приукрашивал по части женщин. Не раз видела его в компании красоток, но ничего серьезного никогда не было. Я даже не была уверена, что он в действительности проводил хоть с одной женщиной время. Или ему удавалось исправно скрывать свою личную жизнь даже от нас.

— Позвольте, — молодой шатен вывел меня в другую партию, более подвижного танца.

Следующим партию попросил молодой дракон в траурном наряде из всего черного.

Он во время танца поведал грустную историю о смерти двух своих пауков, по случаю чего и облачился в траур.

— Будьте так добры, — вмешался Вер. Шатен чуть не упал, когда увидел, кто хочет увести у него партнершу. — Я увидел твое лицо.

Можно было только догадываться, каким было его выражение, слушая о безвременной кончине любимейших питомцев.

— Ты меня спас, — выдохнула я.

Вер вел в танце легко и непринужденно. И я окончательно расслабилась.

— Не злишься на меня?

— Нет, ты что, спасибо.

— Я не об этом.

— А, — я как-то и позабыла об инциденте с поцелуем. — Нет, все в порядке. Но больше так не делай, ты напугал меня.

Вер улыбался. Так открыто.

— Я забыла, когда последний раз видела твою улыбку.

— Поводов все меньше.

— Мы с Тавием твой повод.

— И правда, — снова улыбнулся он.

Краем глаза я заметила, как Тавий пригласил на танец красивую блондинку в розовом платье. Ну что же, вечер налаживается. Главное, избегать неприятных контактов.

Мы с Вером протанцевали пять партий подряд, прежде чем меня попросил другой кавалер, затем еще один, потом третий. Далее я потеряла им счет и не запоминала лиц, поддерживая разговоры ни о чем. Мышцы лица сводило от натужных вежливых улыбок.

Бал полностью пришел в движение. Пили, танцевали, разговаривали, выясняли отношения, организатор все так же разыгрывал конкурсы и раздавал призы. Гости наслаждались жизнью.

Каина я больше не видела, как, впрочем, и Ялью. Так же из виду скрылись Раиль с Алексеем и Угимом. Вероятно, заперлись в кабинете и обсуждают операции мирового масштаба. Саиля нет-нет да показывалась в толпе, сопровождаемая небольшой свитой придворных дам.

Я уклонилась от очередного приглашения и шагнула за колонну, укрываясь от танцевальной площадки и тронного пьедестала. За окнами стемнело, горели яркие звезды и полная белая луна. С этой стороны помещения были открыты прозрачные стеклянные двери, которые вели в сад, украшенный подсветкой и распустившейся за неделю зеленью.

Захотелось вдохнуть свежий запах ночи.

Выйдя на широкое крыльцо, вымощенное белым мрамором, облокотилась на широкие перила. Дневная жара ушла безвозвратно, ветерок мягко перебирал листву и мои волосы, охлаждал разгоряченную кожу.

Так приятно, спокойно. Музыка хоть и была очень близко, но стала теперь более приглушенной.

— Я принес вам вина.

Повернулась на голос. Тот самый субтильный молодой человек, выигравший вчерашний турнир, стоял передо мной с протянутой рукой, в которой был бокал с почти прозрачным, желтоватым напитком. Сейчас юноша был облачен в серебряно-голубой камзол и светлые брюки. Как будто хрустальный. На опасную личность он мал походил.

— Так и не нашли пару? — изумилась я, памятуя наш разговор в парке. Приняла бокал.

— Как видите, — он развел руками, показывая, что пришел один. — А вы веселились, я видел.

— Что есть, то есть, — не стала увиливать я.

— Вы дружите с младшим Повелителем? — как можно непринужденнее прозвучал вопрос.

— Это имеет какое-то значение? — настороженность в голосе его не обманула, и он переменил тему.

— Давайте выпьем за дружбу, это очень важно, — поднял бокал, приближаясь к моему. Стекло торжественно звякнуло.

— За дружбу, — согласилась я, отпивая кислый напиток. Как говорила моя подруга, вино должно быть кислым. То, что тебе нравится сладкое, это от недоразвитого вкуса. — Как вам удалось выиграть турнир? Соревнования были довольно-таки непростыми.

— Я тоже не самый простой, — подмигнул молодой человек. — Мне было важно попасть сюда.

— Для чего же?

— Я не совру, если скажу, что это вопрос жизни и смерти, — по его голосу нельзя было понять, серьезно ли он говорит об этом или шутит. — Нужно было найти одну любопытную личность и немного поговорить о насущных делах.

— Да, наверное, ради этого стоило выигрывать турнир.

Я поймала себя на мысли, что не очень хорошо поняла его слова, они как будто растеклись в голове. Снова сделала глоток, чтобы прийти в чувство.

Возможно, он тайно влюблен в девушку и пришел увидеться с ней. Как романтично.

— Как вы отнесетесь к тому, чтобы немного пройтись? Сад недурно украшен к празднику и есть на что посмотреть.

— Я не против, — мне и правда стоило бы пройтись. Алкоголь дезориентировал.

Сад, украшенный фонариками и огнями, производил впечатление волшебного, заколдованного места. Пахло распускающимися цветами и сырой землей. Мы прошлись недалеко по тропинке.

В ногах появилась неприятная слабость, и я пару раз споткнулась.

— Вам нехорошо, — заметил спутник. — Обопритесь на меня.

Он галантно подставил локоть, но ноги-предатели окончательно утратили силу, подогнувшись. Молодой человек поймал меня под спину одной рукой.

И тут я догадалась.

— Что было в вине?

Последнее, что увидела перед тем, как закрылись глаза, самодовольную усмешку, размазанную по лицу с кривым прищуром.

Сознание простилось.

На заднем фоне слышались шелест листьев, звук шагов, словно шорох, по земле. И явственно ощущались острые впившиеся в тело короткие ногти. Весь мир сузился только до этих ощущений, отрубив прочее.

— Сестра, она твоя.

Пальцы оторвались, и меня неделикатно швырнули вниз.

Зрение медленно возвращалось, туман рассеивался, я инстинктивно на пробу ощупала перед собой пространство, пытаясь понять, где нахожусь.

— Проснулась? — ехидный женский голос прорывался в разум. Угадывалась размытая фигура, но лица было не разглядеть.

Руки безвольно шарили вокруг, расширяя диапазон — влажная трава и земля. Мы все еще в саду?

Каин. Каин. Где вы?

— Давай поговорим, малышка. Я не хочу причинять тебе боль, лучше говори сразу и без недомолвок.

— Что вы хотите? — голос пока плохо слушался.

— Расскажи-ка мне вот что, где наша Принцесса? — она сидела напротив и наматывала на кулак мои волосы, заставляя задрать голову. Видимо, здороваться ее не учили.

— Не понимаю вас. — Кто это? Что происходит? О ком они говорят?

— Ив, она нас не понимает, — обратилась незнакомка к кому-то. И сильно дернула меня за волосы, заставляя вскрикнуть от боли. — А так? Или все же начнем более серьезный допрос?

Зашипев, я приблизилась к ней, пытаясь сократить расстояние и уменьшить боль.

— Я чую ее кровь, — если бы она могла плюнуть мне в лицо, то сделала бы это. Об этом говорили дрожащие в злости губы. — В тебе.

Зрение вернулось, и я смогла увидеть происходящее.

Молодой человек, выигравший турнир, стоял со скрещенными на груди руками и наблюдал. Двое здоровяков с белоснежными длинными волосами, их тела были увешаны разномастным оружием, стояли по бокам от него.

И девушка. Она отпустила меня и сейчас стояла в двух шагах.

Высокая, худая, с такими же снежно-белыми волосами, что и у остальных, собранными в хвост, в одежде, больше подходящей для наемников, нежели для женщины. Неестественно красивая, с широкими плечами, выразительными глазами, полными злобы, руки украшают черные узоры татуировок до самых кистей.

Ледяные драконы. Как я сразу не поняла. Кого они ищут и с чего взяли, что я владею информацией? Неужели, все ответы на сотни вопросов передо мной? И какой ценой удастся их получить?

— Кто вы? — надо тянуть время в любом случае.

— Не прикидывайся, — она села на корточки. — Отвечай на вопросы и я, быть может, отпущу тебя.

Страх парализовал. За что? Что я им сделала-то?

В руке девушки образовалась прозрачная сфера с множеством электрических разрядов внутри, она переливалась сине-красным, пронзая шар насквозь и откровенно пугая мощью.

Огонь сорвался с моей ладони одновременно с ее заклинанием, разбивая друг друга и поднимая сноп ярких искр. Окатило тепловой волной.

Не давая передышки, девушка перешла к физическому воздействию, выбивая из меня дух сильными натренированными руками. Сначала я пыталась закрыться, но это не помогало. Девушка злилась и, держа меня за волосы одной рукой, другой наносила удары по лицу и в грудь.

Ну же, Сашенька, ты сможешь. Соберись.

Отодвинуть на второй план чувства, призвать силу.

Нерассчитанный от нехватки времени выброс потока ветра отбросил ледяного дракона вверх и в сторону на три шага, протащив по земле.

К ней подбежал молодой человек, который привел меня сюда, и которого она назвала Ив, помог подняться.

— Кто вы такие? Как вы посмели явиться в замок Повелителей? — я поднялась на ноги, хотелось бы скинуть мешающие туфли, но для этого требуется наклониться и расстегнуть тонкие крючки вокруг щиколоток, вряд ли любезные драконы предоставят возможность для этого.

Мальчик расхохотался.

Незнакомка снова приближалась. Не отвечая, швыряла одно заклинание за другим, и я только успевала отбивать их. Снежные волосы метались вслед за ней и хлестали по спине разъяренной тонкой змейкой.

Небо озаряли одна за другой вспышки взрывов. Силы на исходе, совсем скоро мне будет нечего противопоставить взамен.

Каин, где же вы?

— Твоя оболочка долго не выдержит, — констатировала девушка. — Слишком слабая.

— Чего вы хотите?

— Ты знаешь, где Принцесса. Говори!

— Да вы с ума сошли, какая принцесса?! — я успела выставить блок, который был разбит, не напрягаясь.

— Принцесса-предательница, — злобно шипел молодой человек. — Наследница ледяных драконов.

Веста, они говорят о ней…

Что за черный?! Что происходит? Почему у меня спрашивают о ее местоположении? Почему во мне ее кровь?!

— Я ничего не знаю! — я кричала, не осознавая этого. Все ощущения были обострены и напряжены до предела, не подвластные контролю.

Ненавижу эту Весту! Цирк! Маскарад! Одно сплошное непонятное вранье!

Девушка выхватила у одного из здоровяков два коротких меча и двинулась вперед с явным намерением вспороть меня, как ватную куклу, выпотрошив содержимое.

— Я тебе кое-что скажу, — вкрадчиво говорила светловолосая. — Тебя не найдут здесь, наша маленькая полянка находится в коконе забвения шестого уровня. Его не могут почувствовать, как и содержимое в нем. Мой тебе совет, говори все, что тебе известно.

Снежной девушке было не до сантиментов, клинки остро резали воздух, не давая опомниться. Я использовала весь арсенал боевых заклинаний, которым была обучена благодаря дракону. Едва хватало сил, чтобы не подпускать на расстояние вытянутой руки нападавшую, не говоря о том, чтобы нейтрализовать ее.

Точные, размеренные действия не давали опомниться. Мы кружились в смертельном танце, и злость светловолосой рвалась наружу, она не могла убить какую-то дилетантку. А я паниковала, что вот-вот эта сумасшедшая доберется до меня, сократит расстояние и тогда ничто и никто уже не спасут.

Выпустила чистый огонь и почувствовала, как от усталости подкашиваются ноги, и плывет в глазах. Выставленный щит принял на себя смертельный удар, и одним прыжком убийца встала со мной лицом к лицу.

Теперь все.

Хрупкая на вид девушка, подсечкой уронила меня на колени, снова схватила за волосы, с силой запрокидывая голову назад. Умирать не было страшно. Разве что обидно, ответы так и не получены. А вопросов прибавилось.

Холодные губы коснулись шеи, я в ужасе широко распахнула глаза.

— Как ты можешь жить после того, что сделала? — ядовитый шепот в самое ухо. Лезвие коснулось горла, и я почувствовала обжигающую боль. Она вспорола кожу.

Тишина. Как же было тихо.

— Саша, слава богам.

Каин. Мы все еще были в саду, и дракон сидел на сырой земле, обнимая меня.

— Где они? — я пыталась оглядеться и прийти в себя одновременно.

— Ив с Фрейей были таковы, — Угим присел рядом, беря мою крошечную ладонь в свою. — Ты цела, это самое главное.

— Мы их найдем, — третий голос принадлежал тому самому пропойце с бала.

Сколько это еще может продолжаться? Не имеющие для моего понимания смысла погони, преследования, угрозы? Что и кому я сделала? Почему я должна была знать об этой предательнице? За что меня хотят убить? О какой крови они говорили?

Волна боли внезапно атаковала тело, пронзая грудь тысячами стрел, десятками мечей, выжигая раскаленным железом. Нет, не сейчас, не снова…

«Потому что люди из загранных миров так просто не попадают на Ромал, девочка. Ты часть нашего мира»

«Ты хочешь, чтобы в Старный ворвались драконы и все здесь разнесли? Ты войны хочешь?»

«Еще не время, девочка»

«Мы рады, что ты вернулась»

«Почему Вы так смотрите на меня?

— Пытаюсь увидеть тебя»

«Верь мне»

«Что в тебе запечатано?»

«Верь мне»

«Веста»

«Веста»

«Еще не время»

Мучительные судороги выкручивали суставы и отбирали у глаз способность видеть, заставляя выгибаться и орать, теряя голос. Я выпуталась из рук дракона, холод земли на секунду подарил наслаждение. Но лишь на секунду.

Каин что-то говорил.

Я чувствовала только разрастающийся жар в груди, желающий выжечь дотла. Разгорающийся все сильнее, словно пекло кузни под напором воздуха.

Больше не видеть, больше не чувствовать.

Слеза опаляла шею раскаленным железом, и я трясущимися пальцами сорвала цепочку, отбрасывая в сторону.

Не могу дышать, все горит, обжигает слизистые, сдирает кожу с гортани, с языка, с неба. Это невыносимо. Кто-нибудь…

Стоя на коленях и опираясь руками на землю, я тяжело двигала грудной клеткой, заставляя ее сопротивляться. Это пройдет, все пройдет.

Изо рта вырывался плотный пар, будто на улице была минусовая температура. Вдыхаемый прохладный воздух в ту же секунду оборачивался раскаленной лавой, втекающей через нос и рот внутрь, сжирающей сосуды, органы. Жар обдал пиковой волной температуры, вырывая из груди нечеловеческий вой и опустошая, и начал быстро отпускать все части тела, откатываясь, собираясь в сердце, где, скопившись, взорвался нещадной болью.

Она выламывала кости и раздирала грудь, которую словно сто раз подряд разворотили снарядами. Я орала и с криком выпускала эти муки, кричала и становилось легче, до самого дна выпуская надломленный голос, вкладывая в него все страдания. Лучше исчезнуть с лица земли, чем ощущать это.

Боги, почему я не умираю от болевого шока, почему это продолжается.

В какое-то мгновение подумала, что умерла, отмучилась. Боль остановилась, замерла на минуту. От сердца, расползаясь по телу, бежал лед, покрывая настом внутренности. От резкой перемены температуры, казалось, что тело искололи острыми, тончайшими швейными иголками. Я в мгновение замерзла, ощущая, как на губах выступил иней, льдом обжигающий тонкую разбитую после ударов кожу. Трясло.

— Саша, — дракон сидел у моего лица, не в силах помочь.

— Сделайте что-нибудь. Кто-нибудь, — умоляюще смотрела в лица мужчин, но не могла их видеть четко. Зубы стучали, тело трясло крупной дрожью. — Пожа-а-алуйста-а-а…

Я изрыла землю под собой, и теперь ее ошметки комьями окружали меня.

Вдох. Выдох.

— Аааа! — ребра со стороны спины треснули, позвоночник лопнул. Шнуровка на корсете не выдержала, и он обвис, открывая нижнее белье.

— Каин, помоги же ей, — не выдержал Угим. — Алексей, а ты?!

— Леша, нужно ее тело, — где-то далеко говорил Каин, не слушая Угима.

— Понял, — ответил он.

Я лежала лицом на земле, придавленная сверху невероятно тяжелым грузом. Там, где были сломаны кости, ничего не чувствовала. Пустота. Лед. Бессилие.

— Началось, — прошептал Каин.

То, что я сейчас испытывала, было сродни блаженству после пытки. Из спины будто вытягивали мышцы. Адская боль не шла ни в какое сравнение с тем, что тело испытало ранее. Поэтому я просто лежала, скребла землю обломками ногтей и плакала, теряя рассудок, блаженно ощущая передышку. Звучащие слова дракона казались ненастоящими, далекими. Я слабо понимала, о чем он говорит и зачем. Кому он это рассказывает? Почему так смотрит?

Все детали отмечала какая-то другая часть, не принадлежащая ко мне в итоге. Но только его голос удерживал на поверхности разума, не давая отключиться.

— Прости меня, девочка, — его ладонь опустилась на мою голову. — Ты всего лишь сосуд, вместилище. Тебя раскраивает не принадлежащая телу кровь, вырываясь наружу. — Пальцы бережно перебирали волосы. Я могла это чувствовать. — Тебе было шесть лет, смертельная земная болезнь съедала маленькую девочку, жизнь угасала. Я искал такую, как ты, чтобы спрятать ее ото всех, уберечь. Это сложное заклинание на разделение души и тела. Ее душа жила внутри тебя, надежно укрытая от глаз. До тех пор, пока не пришло время вернуть все на круги своя. Тут были сложные нюансы и жесткая последовательность действий. Я не смог бы отделить ее душу от твоей, пока она была в состоянии сна. Для этого мне нужно было, чтобы она пробудилась, набрала силы, вспомнила меня, захотела вернуться. Любила меня. И ты вспоминала вместе с ней. Ее желания — это твои желания. Твои сны — это ее воспоминания. Я обнимал тебя, и дышал запахом ее крови. Я целовал ее по твоему телу. Вам было страшно, больно, одиноко. Я должен был удерживать ваше состояние на грани, между сном и явью. До тех пор пока кровь дракона, ее суть, не возьмет верх. И все было бы проще, если бы девочка Саша не влюбилась в Вера, это замедлило и усложнило процесс. Его надо было подавить, иначе бы Саша возобладала над Вестой. Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня. Я украл твою жизнь ради нее.

— Сложно представить, как неподготовленное тело обычного человека, может перенести зов крови, второй ипостаси, — проговорил подошедший Раиль.

— Прости, я никак не могу облегчить твои страдания. Мне очень жаль…

Я сипло хрипела, попросту не соображая. Его слова были пустым звуком, смысл не достигал цели. Все сосредоточие импульсов находилось в спине.

— Кто дал тебе право решать в одиночку? — девушка была очень зла, она быстрыми шагами мерила комнату и заламывала руки. — Почему ты решил, что я не имею права знать? КОГДА ты решил, что я БОЛЬШЕ не имею права знать?

— Родная, давай поговорим спокойно.

— Спокойно? Ты мне сейчас предлагаешь говорить? А что же раньше? Где ты раньше был, когда принимал решение одному отправиться в их ловушку?

Он некоторое время молчал, разглядывая ее сердитое лицо, разметавшиеся белые волосы.

— Я не хочу, чтобы ты рисковала собой. В прошлый раз все едва не закончилось…твоей смертью. С меня хватит. Я больше не поставлю твою жизнь под угрозу.

— Мое мнение тебя не интересует?

— Нет.

— Саша. Саша, — Каин гладил меня по голове. — Все закончилось.

Закончилось? Я прислушалась к себе. Полная опустошенность в теле, словно его полное отсутствие. Абсолютная, пагубная истощенность. Но ушла боль. Не было жара, не было холода.

Я открыла глаза.

Весь мир был другим. Четким. Ярким, даже в свете луны. Близким. Детальным. Я слышала звуки, доносившиеся из замка, хотя ясно определила, что мы находимся в самом конце сада. Я видела каждый перелив цветов, их насыщенность, фактуру.

Я слышала их биение сердец. Частое-частое.

Медленно перемещая зрачки глаз, внимательно рассматривала незнакомый сад, людей.

Каин, Угим, Раиль. Недалеко, за деревьями стоял Алексей. Отчего-то он не выходил к нам.

Осторожно поднимаясь, чтобы сесть на подогнутые колени, поняла, что-то мешает.

За моей спиной были развернуты крылья. Два крыла цвета прозрачной аквамариновой стали не могли подвернуться. Я, придерживая падающий разорванный корсет, с изумлением смотрела на них.

— Это частичная трансформация, — пояснил Каин.

— Частичная, — эхом повторила я, вглядываясь в лицо дракона.

Его лицо…

В моем сознании вспышками начали проплывать моменты из снов, в которых было так много Каина. В каждом сне был он. Он улыбался в них, целовал, был раненым, прижимал к себе, дарил неземное, безграничное чувство счастья и радости. Как я раньше не понимала, что это был он. Один только он.

Я протянула руку и дотронулась до мужского, любимого лица.

Все во мне хотело к нему, рвалось, жаждало.

Каин поймал руку и прижал к гладко выбритой щеке. Затем придвинулся ближе и взял мое лицо в свои ладони.

Шоколад глаз пленительно — сладок. Зовет. Обещает. Руки нежно запутались в моих волосах, губы приникли к моим губам. Холодное дыхание обожгло и горячим всполохом взорвалось где-то внутри.

— Пора возвращаться. Веста…

Тишина вспыхнула светом.

Content

Анна Водолей
За тебя. Вернуть

Часть 1 Вернуть

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16