Как нам избежать нищеты. Что делает и что должно делать правительство

Ю.Ю. Болдырев

ДЕФЕКТИВНЫЙ НАРОД ИЛИ ПРЕДАТЕЛЬСКАЯ ВЛАСТЬ?

Коррупция как системный порок российского капитализма

Коррупция — особая тема. Во-первых, трудно избежать банальностей. И, во-вторых, проблема не в том, что никто не знает, что делать, а в том, что ни у власти, ни у общества нет главного — воли к решению проблемы. Остается одно — уводить тему подальше от истинного предмета. Поэтому вынужден начать не с описания проблемы и постановки задач, но с критики того, как эта тема подается обществу.

Типичный материал о коррупции: «В скольких ситуациях нам приходится "благодарить" чиновника или даже дать взятку заранее, чтобы решить проблему <…>, но задумываемся ли мы о причинных явления?..» Затем — об исторических корнях: иерархия потребления добычи в зависимости от места в стае. Затем — кормление с должности и т. п.; применительно к нашей стране — о том, как еще «Петр Алексашку порол, но не изгонял», потому что Алексашка «полезен был». Плюс знаменитое: «Воруют.»

Далее — о советском периоде: про приписки и «корректировки» плана, «дефицитную экономику» и возникновение паразитического слоя тех, кто дефицит распределял — откуда вроде и произрастает нынешняя коррупция. К последнему акценту тяготеют представители либерального взгляда, описывающие советское общество как «бюрократический рынок».

По их логике, происходившее в 90-е годы прошлого века — прогресс. Рынок «бюрократический» заменен на рынок товаров и услуг, предоставляемых за деньги. Очевидные же провалы и аномалии в его работе, явная несправедливость отношений — издержки переходного периода.

В рамках такой логики нынешний рост коррупции — следствие «недореформированности» и поворота политики от либерализма обратно к госпатернализму. Убедительности всему придают данные исследований (например, фонда «Индем»), в которых рассчитывают средний размер взяток, а также оценивают ущербы от коррупции… Для публики же попроще, на ток-шоу и в телепередачах, акцент на мелкой бытовой коррупции — в школах и поликлиниках, максимум на уровне ГИБДД, а также на массовости явления и, вроде как, общей коллективной вине.

И рецепты спасения. Прежде всего, начинать с себя — не давать взятку, и все урегулируется. При постановке же вопросов более системных обычно оговариваются: целью не может быть преодоление коррупции, нет — лишь ее сведение к некоторому минимуму. Любопытно сравнить: про убийства так никогда не говорят. И это не случайно: сама идея о нормальности «минимума коррупции» уже выводит это явление из числа смертных грехов и переводит в разряд уже не абсолютного зла.

Типичные предлагаемые рецепты борьбы с коррупцией: послабления лицензирования, сертификации, отказ от госрегулирования либо добровольное саморегулирование, передача ряда функций государства частному сектору, а также расширение политических прав и свобод, демократизация политической системы и свобода СМИ…

Раскрытие проблемы по описанным лекалам ведет к успеху: получение грантов на «дальнейшие исследования» от международных организаций и фондов, поддержка героической «антикоррупционной» деятельности финансовыми и даже административными структурами, вхождение в антикоррупционные советы и комиссии (включая при-властные), «мозговые центры» и общественные палаты… Понятно, ведь известен рецепт удержания власти: «Если движение невозможно остановить, то его необходимо возглавить». Это относится и к противодействию коррупции. И вот уже призывы к борьбе с коррупцией мы слышим, можно сказать, из самых центров этой самой коррупции. Из них координируются и гранты на исследования, и назначения как должностных лиц, призванных противодействовать коррупции, так и отдельных с виду самостоятельных «героев», а также освещение проблемы в СМИ. Что ж, неудивительно.

Можно, конечно, напомнить, чем полтора десятка лет назад занимались многие из тех, кто сегодня делает имя на расчетах размеров «средней взятки». Так, с одним из них я (как член Совета Федерации) регулярно сталкивался в согласительных комиссиях, где он (помощник Президента) отстаивал позицию Ельцина и его администрации. Прежде всего, по тем вопросам, где задача парламента была ограничить произвол президента и правительства, задача же стороны президента была, напротив — не допускать демократического контроля за властью.

Но важнее другое — обратить внимание на лукавость ряда постановок вопросов и рецептов излечения.

Базисный тезис вульгарно-либерального взгляда на проблему коррупции: «Источник коррупции — «избыток государства», и основное лекарство — «минимизация государства», либерализация госрегулирования. И под этим флагом проходила «либерализация» 90-х годов. Но ведь «свято место пусто не бывает». Если государство уходит из какой-то сферы, не обеспечив защиту от монополизации, то приходят силы, которые уже вне механизмов демократического контроля и к которым апеллировать по вопросам нарушения закона и несоблюдения прав человека бессмысленно.

Ошибочность тезиса иллюстрируют недавние события. Президент, подталкиваемый «либеральными» советниками, принимает решение: ограничить госконтроль — чтобы проверки предприятия одной службой проводились не чаще, чем раз в три года. Затем — пожар в пермском клубе «Хромая лошадь», демонстрирующий как полное пренебрежение требованиями пожарной безопасности, так и удивительную «лояльность» контрольных органов к нарушителям. Реакция властей — сплошные проверки в развлекательных учреждениях. Но и некоторая озабоченность. Председатель Правительства заявил примерно так: ослабляешь контроль — угроза безопасности, усиливаешь контроль — коррупция. Но далее власть, находящаяся в плену вульгарно-либеральной парадигмы, сделала лишь один вывод: надо искать какой-то «компромисс». Представления же о том, что при адекватном подходе к системе госуправления задачи безопасности и пресечения коррупции не противоречат друг другу, а, напротив, неразрывно связаны, у нашей власти не было и нет…

Еще один ошибочный тезис: прямое госрегулирование — дело коррупционно емкое и дорогое, отказ же от него, переход к рынку усилий и расходов не требует. Но изучение опыта развитых стран, опыта их антимонопольного и антикриминального регулирования подтверждает противоположное: прямое госрегулирование нерыночной экономики проще и дешевле, нежели государственное регулирование рыночной экономики, насущно необходимое для ее эффективности. Так, достаточно сравнить объем работы и квалификацию, необходимые для того, чтобы, с одной стороны, волевым методом установить единые для региона цены на отопление, как это делается у нас (решения сугубо политические), или, с другой стороны, чтобы регулировать рентабельность множества компаний, поставляющих топливо для отопления домов в США. Согласитесь, если браться за второе, ни о каком «уменьшении» государства и речи быть не может.

Другой пример: в период моей работы в Счетной палате РФ (1995–2000 гг.) численность ее сотрудников колебалась между 700 и 1000 человек. Для сравнения: в США (с уже развитой рыночной экономикой и без специфических «переходных» проблем) численность сотрудников аналогичного контрольного органа (US GAO) достигала 5 тыс. человек, а в период войны против Вьетнама доходила и до 15 тыс. человек. Таким образом, даже чисто количественно развитие рыночной экономики никоим образом не ведет к «удешевлению» государства.

А у нашей власти новая панацея в борьбе с коррупцией — две немудреные идейки: систематизация «госуслуг» и их автоматизация, пафосно называемая «электронным правительством». Но при чем здесь базисное понятие «правительство»? Как ни перечитывайте Конституцию, но понятия «государственные услуги» в ней (тем более, в привязке к правительству) не найдете. «Полномочия» есть, «услуг» нет.

Налицо перевод ряда полномочий власти в категорию «услуг». На уровне «хочешь — пользуйся, а не хочешь — не пользуйся». Яркий пример — техосмотр автомобилей, который планируют передать частным структурам. Но мне не нужна эта «услуга» — я себе доверяю больше, чем любому ТОО. Если меня контролирует государство, я согласен. Но причем здесь «услуга» перепроверить меня, за которую я еще должен кого-то обогащать?

Все это — симулирование правительством создания «свободного рынка услуг», с одновременным снятием с себя ответственности за реализацию своих полномочий. А коррупция — на месте. Если естественный отбор кадров во власти заменен противоестественным — по принципу личной преданности и корыстным критериям, то как подбираются подрядчики на госзаказы?..

Но нельзя ограничиться лишь констатацией набора вульгарных идеек, положенных в основу строительства нашего государства. Есть результат: страна абсолютно и полностью погрязла в коррупции. Какую бы сферу жизни мы ни затронули, везде мы ни в чем не можем быть уверены и ни на один институт государства не можем положиться. Откуда же такая страсть, казалось бы, даже и у неглупых людей, к посредственным и очевидно вредным по последствиям творениям человеческого разума?

Дэвид Кортен, проработавший много лет в международных организациях, дает свой ответ. Он свидетельствует: транснациональные корпорации финансируют через международные фонды лженауку, обосновывающую ограничение контроля государств за их деятельностью (под предлогом прогресса, который корпорации несут миру), а также вообще необходимость ослабления государств. И здесь интересы совпадают: ведь задача всякой власти, предающей свой народ, не допустить становления сильного государства как основного механизма самоорганизации общества.

Основа любого управления — обратная связь, контроль, отслеживание результатов действий. Если в этом звене сбой, управление рассыпается. С этой точки зрения важно видеть и понимать, как эволюционировала система госконтроля в России в течение последних двух десятилетий.

В 1992-м — начале 1993 гг., когда я работал начальником Контрольного управления администрации президента России, главной проблемой, очевидно, была не бесконтрольность, но безнаказанность. Максимум, что грозило тем, кто раздавал «своим» госсобственность, бюджетные средства, льготы и привилегии, — увольнение с должности на подготовленные «запасные аэродромы». Но вместо ужесточения санкций курс был взят на иные «реформы». В марте 1993 года Контрольное управление (КУ) было упразднено, затем воссоздано, но уже в новом качестве. Над начальником нового КУ (это был уже другой человек) оказался не только президент, но и «контрольно-наблюдательный совет»… из тех, кого контролировали, — из министров и губернаторов. Так Ельцин, готовившийся к перевороту и нашедший опору в лице самых коррумпированных сил в своем окружении, уничтожил систему внутреннего контроля в своей же администрации.

После переворота 1993 года целый год власть была вообще бесконтрольна. При этом Счетную палату на протяжении года создать не удавалось: президент и правительство выступали против ключевых положений законопроекта — тех, которые могли бы сделать Счетную палату полномочной, независимой и эффективной. Тогдашнему, независимому от президента парламенту все-таки удалось принять закон, наделявший Счетную палату полномочиями. Ельцин накладывал вето. Но большинство в парламенте было готово вето преодолеть, и президент пошел на попятный.

Вообще вопрос о месте и степени независимости высшего органа государственного финансового контроля — важнейший в деле борьбы с коррупцией. Все, что касается теории, методологии и практики такого контроля, достаточно изучено, принципиальных секретов здесь нет. Некоторые результаты работы такого органа (за первые шесть лет — с 1995-го по начало 2001 года, когда этот орган был действительно независимым), приведены в моей книге «О бочках меда и ложках дегтя».

Но власть не хочет мириться с независимым контролем. И спустя десятилетие история повторилась: теперь уже и конституционно независимая от президента Счетная палата законодательно подведена под президента. И принятый позднее закон о парламентском расследовании в принципе не позволяет интересоваться деятельностью президента…

Можно ли назвать такое государство, даже и с выросшим за десятилетие почти вдвое количеством чиновников, но без независимого от власти контроля за ее действиями, сильным? Нет, это и есть «маленькое» (слабое, коррумпированное) государство, притом очень дорогое.

Описывать все метаморфозы идейного контекста реформ 90-х годов здесь не будем — на эту тему есть исследования и публикации. Но важно подчеркнуть, что в самый критический момент исторической развилки, выбора пути (1992–1994 гг.), был не просто запущен заведомо мошеннический механизм приватизации госсобственности, но, что не менее важно, в общество была вброшена идея неизбежности и даже полезности коррупции. Вспомните: «недостатки российских законов компенсируются лишь необязательностью их исполнения»; «коррупция — это жизненно необходимая смазка экономического механизма», наконец, что «коррупция — гарантия необратимости реформ и невозвращения к массовым репрессиям», и лозунг: «Коррупция — против коммунизма!». Отдельные голоса, пытавшиеся донести мысль противоположную — о том, что масштабные воры неминуемо станут душегубами, — тонули в организованном хоре приветствовавших свободу мошенничать и красть.

Но, может быть, только так можно было осуществить масштабное разгосударствление, а иначе, как заявляли реформаторы, было бы не сломить сопротивление — и «охлократических масс», и «красного директората»?

Есть вопрос, стоила ли овчинка выделки. То есть стоило ли даже ради такой «святой» цели идти на разрушение базисных моральных основ жизни общества, а также была ли вообще необходимость в столь стремительном разгосударствлении. О последнем можно спорить. Но приведу свидетельство того, что никакого сопротивления «охлократических» трудовых коллективов и «красного директората» разумному реформированию экономики и даже приватизации не было. Это был искусственно придуманный враг, «борьба» с которым помогла подменить реформирование разграблением.

Итак, свидетельствую. В январе-феврале 1992 года мне был предложен пост советника Госкомимущества в ранге замминистра, на что я дал согласие и, еще не будучи оформленным, по поручению председателя Госкомимущества (А.Б. Чубайса) отправился в Петербург на переговоры с Ассоциацией советов трудовых коллективов. Вернулся я окрыленный и сразу доложил руководителю результаты. А именно: ассоциация не выступает за какую-либо уравниловку. Напротив, советы трудовых коллективов за то, чтобы руководители предприятий, как самые квалифицированные и заслуженные работники-управленцы, могли законно получить контрольные пакеты акций предприятий. Но на определенных условиях, которые и должны были выработать органы власти и трудовые коллективы. Главное — эффективное управление, исключающее разбазаривание основных фондов, гарантирующее сохранение предприятий (пусть и с переориентацией), максимально возможное сохранение трудовых коллективов, а также обеспечение на переходный период зарплаты работникам. Разве такие предложения не могли стать основой для широкого консенсуса в ходе реформ? А также, что не менее важно, для того, чтобы сформировался класс собственников-управ-ляющих, получивших богатство, во-первых, честно, без преступной предыстории, и, во-вторых, не вопреки государству и обществу, а благодаря честному служению ему?

Шоком для меня было то, что руководитель (Чубайс) даже не дослушал мой доклад, а прямо мне сказал, что вообще-то этим заниматься не надо, а переговоры — только для выигрыша времени, а делать мы все будем иначе…

Как делали иначе — известно: в нарушение закона подменили именные приватизационные счета обезличенными ваучерами, чем создали условия для вброса ваучеров фальшивых, а также массовой скупки этих ваучеров третьими лицами и вообще потери контроля государства и общества за процессом приватизации. Затем создали условия, позволявшие руководителям предприятий, не получившим того, что, как многие из них считали, они должны были получить по справедливости, задерживать или вообще не выплачивать зарплату работникам. И тем самым вынуждать работников за бесценок продать свою долю собственности, как правило, через подставных лиц, тем же руководителям, причем за ничтожную часть своей же зарплаты или иных средств предприятия.

Ваучеры у обездоленных работников позволялось скупать за любые деньги: была вброшена идея, что мы должны легализовать теневые средства и «заставить их работать на нашу экономику». Где-то возникала конкуренция между скупавшими акции своего предприятия через подставных лиц руководителями и мафиозными структурами; кто в этом случае побеждал, как правило, понятно — тот, кто не связан в методах. А где-то возникало и сотрудничество, а постепенно и идейное единство. Отсюда — криминализация и методов управления, и сознания огромного количества руководителей.

Описанное — не цепь случайных событий, а сознательная многоходовая комбинация. Сошлись интересы внешних заказчиков «уменьшения» нашего государства и нарождавшейся криминальной «элиты» страны. Важный штрих: в ежегодно направлявшихся нашим правительством и Центробанком в МВФ заявлениях о среднесрочной экономической политике регулярно выявлялись следы некачествен-ного перевода на русский с английского. А в 1996-м году этот документ предусматривал ограничение Счетной палаты лишь контролем за бюджетом. Понятно: чтобы не мешала разворовыванию госсобственности через «кредитнозалоговые аукционы», махинациям с золотовалютными резервами и госдолгом и т. п.

Реализованный сценарий масштабной криминализации страны предопределил характер российской экономической и политической системы, неминуемую при таком сценарии деградацию и производственных, и общественных отношений. Отношения эти не столько конкурентнопроизводительные, сколько криминально-перераспределительные. В этой системе отношений коррупция — не помеха процессу, а самый базис, инструмент извлечения прибыли.

Встречается и иная постановка вопроса — о неразрывной связи между рыночной экономикой и коррупцией. Что ж, такая связь есть, но равно как есть связь и между административными отношениями и опять же коррупцией. Так вряд ли можно утверждать, что в СССР в 70—80-е годы ХХ века (без рыночной экономики) коррупция (в торговле, здравоохранении и образовании) была меньше, чем в этот же период в Швеции, Норвегии или Сингапуре — государствах с рыночной экономикой, но последовательным социальным и антикоррупционным регулированием.

В конце 80-х годов в наше сознание внедрялась идея, что корень бед — административно-распределительные отношения. Откажемся от них, перейдем к рынку — коррупция сама отомрет. Но коррупция равно свойственна и рыночной, и нерыночной экономике (различны лишь формы), и проистекает она из многих факторов — из нравов общества, из несправедливости распределения национального дохода, из представлений о допустимом неравенстве, целях и смысле жизни, из ценностной ориентации граждан, слабости правоохранительной системы и т. п. У нас же целенаправленно поощрялось аморальное и мошенническое поведение. Ростки взошли. И теперь ключевая проблема: а кто в подавлении коррупции заинтересован?

Главный результат криминально ориентированных реформ в России: самые экономически сильные у нас стали таковыми не законно, а, как правило, противозаконно, и не благодаря честному и высоко моральному служению обществу и государству, но, напротив, благодаря тому или иному способу фактического разграбления государства (наиболее известный пример — «кредитно-залоговые аукционы»). Так было бы странно, если бы российский крупный капитал теперь солидаризировался бы со своим народом, был бы заинтересован в усилении государства и государственного порядка.

Сравним с генезисом капитала в Китае.

Известно множество работ по сравнению китайского и российского опытов реформ, но акцент делается, как правило, на убийственных для нас различиях в результатах. Нас же интересует еще и мораль общества, а также источник этой морали. Мне довелось изучать китайский опыт, а в 1992 году даже и посетить Китай, пообщаться с руководителями государства и со специалистами. Еще тогда я был поражен четкостью регламентации в Китае всего, что связано со стимулированием труда госслужащих. И главное наше отличие от Китая вовсе не в том, что у нас меньше старательных, терпеливых работников. Отличие в том, что в Китае самыми сильными, влиятельными и богатыми стали те, кто честно служил своему государству и обществу, затем был направлен государством на управление госдолями и паями акций и затем стал богатым и сильным благодаря государству, стоящему за его спиной. Это создает противоположную нашей моральную атмосферу во властной партийно-государственной и финансово-промышленной элите.

Сильное государство, жестко пресекающее коррупцию — для китайской элиты это условие возможности сохранить и упрочить свое положение, в том числе, в конкурентной борьбе на мировом рынке. И в китайской элите есть консенсус в отношении пресечения коррупции самыми жесткими мерами.

Таким образом, коррупция — не повод отказаться от рынка. Но это основание применить жесткие механизмы его контроля и регулирования — в целях недопущения поворота рыночных сил против интересов государства.

И последний пример. Вопросы госрегулирования экономики, в том числе внешней торговли и доступа к отраслям национальной экономики иностранных инвесторов (вплоть до зарубежного контроля) — это вопросы отнюдь не чисто рыночные, а экономической и оборонной политики. Китай (уже два десятилетия не экспортер, а импортер энергоресурсов) на переговорах о вступлении в ВТО добился более чем 90 % защиты своего нефтегазового сервиса (технологичного обеспечения обустройства месторождений, добычи и переработки сырья). Россия же — «энергетическая держава», вопрос о защите этого жизненно важного сектора, мостика между сырьевым сектором и производителями высокотехнологичного оборудования (о которых теперь столько «заботы» с высоких трибун), на переговорах о вступлении в ВТО даже и не поднимала… Так причем здесь наличие или отсутствие рынка, если налицо прямая сдача важнейшими нерыночными институтами государства (институтами госвласти) стратегических интересов страны?..

Проблема субъектности в вопросе о подавлении коррупции ведет нас к необходимости разделить все виды коррупции на два основных: коррупция аппаратная (чиновничья) и государственно-политическая.

Коррупция аппаратная — именно ей надлежало противодействовать Контрольному управлению Президента и всей системе внутреннего контроля. И подавлением этого вида коррупции успешно занимается Китай. Другой пример эффективного механизма борьбы с такой коррупцией дает нам Сингапур. Причем суть метода не только в известной жесткости наказаний, но и в двух других важных аспектах.

Первый — возможность достойной карьеры и оплаты труда госслужащих, включая высших должностных лиц. И никакого лицемерия, вроде нахождения на госслужбе «и так богатых» за символический один доллар в месяц. Напротив: если налицо рынок труда, то и уровень зарплаты госслужащих должен быть сопоставим с тем, что этот же специалист мог бы заработать в частном секторе. Понятно, что при таком подходе ни о каком «дешевом» государстве и речи быть не может.

Второе — презумпция коррумпированности госслужащего, в отличие от презумпции невиновности гражданина. Госслужащий, в отличие от простого гражданина, обязан быть особенно щепетилен. И если он «нечаянно» направил деньги не туда (как это регулярно делали наше правительство и Минфин), или предоставил кому-то льготу (как это столь же регулярно делали наши президент и правительство), или осуществил закупки некачественных товаров и услуг, или перерасходовал средства (как это систематически делали у нас правительство и управление делами президента), то не прокуратура обязана доказывать преступный умысел, а, напротив, ответственное лицо должно доказывать в суде безупречность своих действий и чистоту помыслов. Аналогично, если должностное лицо получило что-либо (любое благо) сверх положенного от государства обеспечения (как, например, группа «писателей» из Госкомимущества получила в свое время по сто тысяч долларов за еще не написанную книгу от структур, связанных с ОНЭКСИМ-банком), то именно на нем лежит бремя доказательства в суде, что это благо не есть коррупционная оплата «услуги».

К этому остается добавить достаточно самостоятельные внутренние (для системы исполнительной власти) контрольные органы, замыкающиеся лишь на первого руководителя, плюс, чтобы не было необходимости раздувать их штаты до бесконечности, — чрезвычайно жесткие (в отличие от наших псевдогуманных) санкции за нарушения и, тем более, преступления.

Сравним этот подход с нашим. Неадекватно низкая оплата труда госслужащих, врачей и учителей, да еще и связанная не с объективными трудностями, а лишь с нежеланием легально платить за труд в соответствии с его качеством и тем самым сделать служащих свободными и самостоятельными, действительно толкает людей к поиску не вполне законного дохода. Плюс отсутствие надлежащих санкций, формулирование их так, чтобы можно было и привлечь, но можно и не привлекать. Все направлено не на пресечение коррупции, не на обеспечение законности, но на личную лояльность начальнику, на зависимость подчиненного, который, таким образом, кругом «на крючках».

В части же оплаты труда — повторю: важен не столько абсолютный объем, сколько соотношение зарплаты на госслужбе и в частном секторе. В течение всего периода 90х годов, когда закладывалась основа нынешних обычаев и нравов, зарплата на госслужбе была просто унизительно низкой. Но важно подчеркнуть: это сложилось не стихийно, а было организовано сознательно. И СМИ, контролируемые нарождавшимися олигархами, постоянно выпячивали в глазах населения «необоснованно высокую» зарплату депутатов и госслужащих, как бы «забывая» сравнить ее с доходами банкиров, сырьевиков и самих теле- и радиоведущих и журналистов.

Показательный пример, о котором я уже упоминал. В 1995–1996 гг. зарплата зампреда правительства страны и зампреда Счетной палаты (эти категории были законом приравнены) составляла около 300–400 долларов в месяц и лишь в преддефолтовском 1997 году поднялась примерно до тысячи долларов (после дефолта же и до конца моей работы в начале 2001-го — опять около 350). И сверх этого никаких премий — только медобслуживание, персональная машина и госдача, на оплату которой уходила треть зарплаты. И это было неплохо, терпимо, но представьте: ниже и, соответственно, с меньшей оплатой — вся пирамида госслужбы…

В это же время зарплата зампреда Центробанка была на порядок больше (около 10 тыс. долларов в месяц) и плюс еще примерно столько же неподотчетных «представительских». Да плюс еще и возможность брать масштабные долгосрочные кредиты в ЦБ по ставке, ниже не только рыночной, но и многократно ниже инфляции — такие факты мы выявили тогда в ряде отделений ЦБ. И обосновывалось это тем, что «не могут же наши (ЦБ) сотрудники получать меньше, чем сотрудники частных банков». Притом, что именно ЦБ осуществлял такое регулирование банковской деятельности, которое и позволяло банкам иметь сверхдоходы и выплачивать зарплаты и иные выплаты на порядок больше, чем на госслужбе и во вполне сознательно угнетавшихся высокотехнологичных секторах экономики.

Так создавались условия, при которых банки могли буквально оптом скупать госслужащих — как прямо и грубо, так и более тонко, например, намеком в будущем взять на работу в банк… Так была обеспечена «лояльность» госслужащих не столько государству, сколько финансово-спекулятивному капиталу, интересы которого объективно в ряде случаев прямо противоположны интересам общества и государства.

Коррупция государственно-политическая — болезнь несопоставимо более сложная. Для большинства современных государств именно она — главная проблема (хотя и не всегда осознаваемая обществом). Одновременно, этот вид коррупции является не проблемой, а инструментом — для теневых сил, заинтересованных в действиях государства вопреки интересам общества.

Первый признак государственно-политической коррупции — отсутствие реального подавления коррупции аппаратной, чиновничьей — той, с которой мы сталкиваемся каждодневно. Причина очевидна: для воспроизведения коррупционных механизмов прихода к власти и ее удержания необходима социально-экономическая база. Развращенное и зависимое (подвешенное на коррупционных «крючках») чиновничество — лучшая опора. Для него важно сохранение «стабильности» системы, включая неформальное разрешение высшей власти своим приближенным безнаказанно «пастись» на вверенной территории. За сохранение такой «стабильности» эта опора власти готова на любое преступление, включая фальсификации выборов и т. п.

Государственно-политическая коррупция, не будучи признаваемой у нас как ключевая болезнь, в то же время имеет идеологическое обоснование чуть ли не как благо. Публично о нем говорят редко, но среди «своих» — откровенно. Сторонники рассмотрения государственно-политического механизма демократического государства как «рынка» политико-административных «услуг» исходят из того, что интересов всего общества вообще нет. Значит, нет и интересов государства. Каждый субъект экономической деятельности должен покупать «услуги» — финансировать избирательные кампании, нанимать и перекупать лоббистов, политиков и политические партии. И тогда какая коррупция? Кто сильнее, кто сумел продвинуть своих к власти, тот и реализует свои интересы.

В рамках такого подхода отказ российских властей от защиты своей сферы высоких технологий вокруг сырьевого сектора — это не коррупция и не предательство национальных интересов. Это — всего лишь реализация наиболее сильными, контролирующими власть (сырьевиками), их интереса пользоваться дешевыми и эффективными (зарубежными) услугами.

Кстати, вопрос контроля над СМИ в рамках такой сверхлиберальной логики тоже можно рассматривать как естественный приз по результатам рыночной игры, вследствие чего отнимать этот приз у кого-либо (раз у нас собственность священна и неприкосновенна) нет ни малейших оснований…

Каким бы абсурдом не казалось более или менее социально ответственным силам последнее из выше описанного, содержательной дискуссии в обществе на эти темы нет. И не может быть таких дискуссий между двумя основными альтернативными социально-экономическими течениями — между, условно скажем, «либералами» и, столь же условно, «государственниками». Стороны не могут переспорить друг друга аргументами потому, что в основе позиций — не различная логика, в которой можно найти ошибки и противоречия, но разные исходные посылки, базирующиеся на различных ценностях. Это хорошо видно на примере критики либералами, например, таких ученых, как тот же выше мною упоминавшийся Дэвид Кортен: «Они просто продают себя как противники глобализации и на этом делают свой бизнес». То есть такие «либералы» не могут себе и представить, что мотивом действий может быть что-то иное, нежели подороже продаться. Но тогда и коррупция — то, что хорошо «продается», а значит, это не зло, но, напротив, ценность.

Государственно-политическую коррупцию необходимо рассматривать не как нечто отдельное, связанное лишь с механизмами формирования власти, контроля за ней и смены власти, но как явление системное в жизни общества. Она является следствием принуждения общества к глобальной несправедливости и прививания ему представления о нормальности этой несправедливости, примитивизации структуры экономики и содержания труда граждан, господства криминально-перераспределительных отношений над производительными, атомизации и разложения общества, утерявшего способность к солидарности и здоровую ценностную ориентацию.

Без постановки как базисного вопроса о ценностях, о справедливости, о солидарности и единстве общества, а также о его целях как целого и об идеологии движения вперед, решение вопроса только о политической реформе по рецептам «либерального» сообщества лишь расширит игровую площадку для государственно-политической коррупции, превратит нынешние бюрократически-коррупци-онные отношения вновь в отношения свободной купли-продажи «политических и информационных услуг». Вольные стрелки медийного сообщества, отдельные политики на этом заработают, но государство и общество в целом вряд ли продвинутся вперед.

Комплексные же рецепты борьбы с нынешним порочным кругом государственно-политической коррупции известны. Это и преимущественно государственное финансирование избирательных кампаний (как во Франции и Канаде), и жесткая регламентация деятельности СМИ в период избирательных кампаний (как, опять же, во Франции), и, что принципиально важно, научно-технологическое развитие (вместо нынешних разговоров о нем), и введение механизмов радикально более справедливого распределения национального дохода — как практически во всей Европе, что выводит целые слои населения из нищеты и делает их гражданский выбор более осознанным.

Но говорить об этом сейчас всерьез применительно к России сложно. При крайне недоброжелательном (и объективно не заинтересованном в таком развитии событий) внешнем окружении, внутри страны даже на горизонте пока не наблюдаются силы, в этом заинтересованные, осознающие свой интерес и способные подобного добиться.

2012 г.

А где же Путин?.

В качестве эксперта принял участие в очередных дебатах «Зюганов — Путин» в передаче «Поединок» на канале Россия-1.

Ожидалась сенсация: в новостях даже сообщили, что Путин планирует прибыть. Но не случилось — прислал вместо себя директора питерского НИИ скорой помощи. А сам где? Вечером узнаем во всех подробностях. В новостях, демонстрируемых в перерывах между фильмами о том, как Россия теперь «встает с колен» и о том, как «коммунисты угробили Россию».

Что ж, хорошо Путина понимаю.

Одно дело — силами всех подконтрольных и подручных СМИ методично строить светлый образ и вбивать в головы граждан, что если не он, то никто другой не защитит народ от тех, кто разорил страну в девяностые. И дело совсем другое — отвечать в прямом эфире (была трансляция на Дальний Восток) на неприятные вопросы.

Например, на мой вопрос о том, почему столько лицемерия вокруг детского онко-гематологического центра, на который добровольцы собрали целых 400 млн руб. Притом, что в это же время самые приближенные к власти, те самые, что действительно разоряли страну в 90-е, например, Чубайс, без какого-либо рационального обоснования на свои «нанотехнологические игрушки» сначала получают от власти 150 млрд руб., а потом, когда часть этих средств, положенных «нанотехнологами» на депозиты в банки, все же взыскали в бюджет, получают от власти еще на 160 млрд рублей госгарантий.

А плюс еще дефицит бюджета только одного этого года в 876 млрд руб. покрывают… заимствованиями под 7 % годовых и более. Притом, что в Резервном фонде и Фонде будущих поколений, а также в золотовалютных резервах лежат более 600 млрд долларов (не рублей, а долларов — это в сумме в двадцать пять раз больше или почти полтора годовых федеральных бюджета), но на которые нам, России, начисляют менее 1,5 % годовых. То есть они там, за океаном, получают наши деньги на свои онкоцентры (и заодно на авианосцы) под 1–1,5 % годовых, а мы затем берем «в долг» свои же деньги, но уже на 6 % дороже.

Берем эту разницу в 6 % годовых — и лишь за год чистый ущерб нам всем более 50 млрд руб. Сколько детских онко-гематологических центров на эти деньги можно было бы ежегодно строить и оборудовать? И не для того ли Счетную палату подвели под президента, чтобы подобные вопросы регулярно, официально и публично задавать было некому?

Директору питерского НИИ скорой помощи, конечно, что на это ответить? Сами сможете увидеть и оценить. Но к нему какие претензии? По большому счету, то есть по серьезным вопросам, он, понятно, не уполномочен.

Люблю ли я свой народ? Люблю — как умею. Но предпочел бы жить среди людей, для которых столь демонстративный отказ кандидата от участия в теледебатах в прямом эфире автоматически исключал бы его из числа тех, кому мы готовы доверить управление государством.

2012 г.

Дефективный народ или предательская власть?

Председатель правительства, он же считающийся избранным президентом, Путин выступил в Думе с «отчетом» о работе правительства.

Почему «отчет» я беру в кавычки — поясню. Тот, перед кем мы отчитываемся, вправе дать оценку нашему отчету, оценить нашу работу. Здесь же, как ни крути, все более напоминало некое совещание игриво демократичного руководителя со своим партхозактивом. Вроде вы вправе задавать вопросы, вы вправе даже критиковать, но последнее слово — за отчитывающимся. Не последнее слово перед вынесением решения — о его работе и его судьбе, а вообще последнее слово. Жанр, согласитесь, противоестественный…

Как это ни печально, но аргументы Путина вполне уложились в мою схему о ВТО как о капитуляции страны. И, соответственно, носили характер не тщательно и досконально расчетный применительно к ключевым отраслям нашей экономики, но сугубо общий мировоззренческий. Цитирую:

«Убежден, что членство в ВТО в стратегическом плане даст мощный импульс для динамичного инновационного развития нашей экономики. Ее открытость, рост конкуренции — на пользу гражданам России, а для нашего производителя необходимый стимул для развития. Это новые рынки и новые перспективы, которые мы пока еще не привыкли видеть и верно оценивать. Наконец, членство в ВТО открывает возможность цивилизованно, в правовом поле отстаивать наши интересы».

Полный текст можете сами прочитать по стенограмме. К сожалению, ответа на вопрос, из чего проистекает такая убежденность, в выступлении руководителя государства найти не удается.

Особенно же «порадовал» такой пассаж:

«Вступление в ОЭСР будет означать присвоение глобального знака качества нашей экономике — и в целом, и отдельным производителям».

И далее — замечательные и даже умные мысли, вполне уместные на этапе ведения переговоров, но слегка запоздавшие на момент, когда надо отчитываться уже о конкретных результатах переговоров и подписанных условиях, выносимых на ратификацию:

«В ВТО можно, конечно, вступать бездумно и без толку, даже вредные последствия можно огрести, и мы знаем такие примеры, а можно так, как это делают другие страны, которые сумели выжать из формата ВТО максимум пользы для своего собственного развития. И нам нужно использовать инструменты ВТО в своих интересах, как это делают старожилы этой организации. Кроме того, мы хорошо понимаем, что новая реальность, рост конкуренции — это серьезный вызов для российской экономики и для целого ряда ее отраслей. Сейчас с участием бизнеса, отраслевых объединений рассматриваем ситуацию во всех чувствительных секторах и разрабатываем конкретные механизмы гибкой поддержки отечественного производителя, прежде всего в автопроме, в сельском хозяйстве, в сельхозмашиностроении».

Так это что — отчет о проделанной работе? Или общие, более или менее обнадеживающие рассуждения? И главное: все документы уже подписаны, ратификация должна начаться чуть ли не со дня на день, а «конкретные механизмы гибкой поддержки» еще только разрабатываются?

А нельзя ли наоборот: сначала эти механизмы разработать и апробировать, убедиться в том, что они эффективны, и лишь после этого соглашаться на навязанные извне условия?

Далее, отвечая на вопросы, премьер говорит преимущественно об усилиях, направленных на защиту наших производителей. Но попробуйте сами прочитать эту часть текста и сделать вывод: так условия достаточные ли, приемлемые ли, или нет? Приводится объем допустимой помощи сельскому хозяйству: 4,5 млрд долларов, 9 млрд долларов — так это достаточно или нет? Если да, то по каким и чьим авторитетным расчетам? При какой себестоимости продукции, при каких расходах на топливо и электроэнергию, при каких зарплатах и налогах? Нет ответа — ссылка лишь на «скандальные» переговоры. То есть кто кого сильнее «наклонил» или «нагнул». И как вы думаете, кто кого? Особенно в условиях, когда «дедам» в ВТО, собственно, спешить некуда и на уступки нам идти попросту незачем, а мы — новички — так рвались? Ведь не случайно нет главного — сопоставления объемов разрешенных нам дотаций не с тем, что выделяется из бюджета сейчас, но с тем, что разрешено нашим конкурентам, да еще и с поправкой на разницу в их и наших климатических условиях.

Кстати, позднее, после выступлений руководителей фракций, премьер вновь возвращается к свиноводству, но, на мой взгляд, странновато, если не сказать, что для премьера страны — просто подозрительно безответственно. А именно: признал, что со свиноводством будут проблемы. Но самое милое дальше: «И мы теперь думаем, как помочь свиноводству, как поддержать».

Так об этом вспомнили и задумались только теперь? А раньше что — на этапе ведения переговоров? И главное: сколько еще таких отраслей, о которых готовы «задуматься» лишь тогда, когда поезд уже ушел?

Прямой вопрос: Ваньку валяют — изображают озабоченность и соучастие, или всерьез сами верят и нам предлагают поверить в то, что нормы ВТО позволяют постфактум (все условия уже подписаны) начать переигрывать конкурентов, вводя дополнительные механизмы поддержки? Причем позволяют это только нам, а наши конкуренты в ответ этого на нашем же рынке делать не будут?

Что же касается особого внимания в выступлении к автопрому — это не в первый раз, но неужто это и есть наша ключевая стратегическая отрасль? Для сравнения: о таком жизненно для России важном вопросе, как контроль за собственными недрами (все, что для этого необходимо, проходит как «услуги»), а также об оборудовании для неф-те- и газодобычи, переработки и транспортировки — вообще ни слова…

Таким образом, ни внятно об условиях нашего присоединения к ВТО, ни о надлежащем обосновании именно таких условий, а также доказательно о том, что именно эти условия в наших интересах, к сожалению, в очередной раз — практически ничего.

И затем — снова об общемировоззренческих аргументах.

Что же оказалось главным аргументом? Главное, что выделил руководитель государства, это то, что, по мнению экспертов, даже «подавляющего большинства экспертов» без ВТО модернизации нам не добиться.

Может быть, я неправильно понял? Оцените сами — привожу фрагмент стенограммы. Вопрос, сформулированный весьма внятно и грамотно. И ответ, который, на мой взгляд, ответом-то, собственно, никак не является — никакого добросовестного и достоверного анализа, о котором спрашивают, нет. Все продолжение рассуждений о грядущем чудодейственном эффекте новой шоковой терапии, о мнении «экспертов», а также еще только о поиске «инструментов»:

«М.В. Емельянов (фракция «Справедливая Россия»): Уважаемый Владимир Владимирович, в своем выступлении и в ответе на вопрос депутата Хайрулина вы упомянули о позитивном международном опыте вступления в ВТО. Но Китай, Индия, Южная Корея, другие страны, успешно осуществлявшие модернизацию, — они сначала проводили модернизацию экономики, а потом уже открывали свою экономику внешнему миру.

Вы сами сказали, что почти 70 % основных фондов изношены. То есть мы вступаем в ВТО, открываемся миру с немодернизированной экономикой. На мой взгляд, это стратегическая ошибка. О какой равноправной конкуренции с импортом можно говорить, если рентабельность большинства предприятий упадет и, может быть, даже станет отрицательной? Где они возьмут деньги на модернизацию? Кредитовать их никто не будет, инвестировать в них тоже никто не будет. В этой связи конкретный вопрос: какие отрасли промышленности выиграют от вступления в ВТО, но не в туманной среднесрочной перспективе, а сразу же, а какие отрасли мы потеряем, в каких отраслях будет торможение экономического роста или спад?

Почему задаю вопрос непосредственно вам. Те чиновники, которые занимаются вопросами ВТО, на эти вопросы конкретных ответов не дают. Можете ли вы дать вполне конкретные, четкие ответы, был ли такой анализ?

Спасибо.

В.В. Путин: Помните шутку: что раньше было — курица или яйцо? И ответ: раньше все было. Это неправильный ответ, потому что раньше почти ничего не было. А куриц, которых покупали с прилавков наших магазинов, называли "Крылья Советов", таких синих полуцыплят… Так называли.

Кстати говоря, для того чтобы понять: мы в 2,5, почти в три раза за последнее время увеличили производство мяса птицы.

Реплика: "Ножки Буша"?

В.В. Путин: Нет, не Буша уже, а наши собственные. Почти в 3 раза. А свинины — в 1,5 раза, представляете? И потребление мяса в России увеличилось. В лучшие советские годы у нас лучший показатель был 67 килограммов в год.

Реплика: 75.

В.В. Путин: Нет-нет. Сейчас 72, а было 67. Сейчас 72 — лучший показатель.

Вы говорите: не лучше бы было сначала модернизировать, а потом вступить? Многие эксперты, подавляющее большинство экспертов, считают, что нам не модернизировать нашу экономику без вступления в ВТО. Вот в чем все дело. И я бы, откровенно говоря, никогда бы и не согласился на присоединение к ВТО, если бы после длительных, очень продолжительных дискуссий не согласился с этим мнением.

Вы понимаете, ведь реалии жизни таковы, что у нас говорят: "пока гром не грянет, мужик не перекрестится". Вот то же самое — пока реальную конкуренцию не почувствуют, не вкладывают в модернизацию. Я уже приводил пример, что в условиях кризиса на 10 % выросло новое оборудование на наших предприятиях. Почему? Кризис заставил, просто вынуждены были, особенно, скажем, в электроэнергетике новое оборудование применять, в химической промышленности. То же самое и здесь.

Когда предприятие вынуждено модернизироваться, оно начинает действовать. Если рынок закрыт, и так покупают, то не очень модернизируются. И вопрос переходит в другую сферу. Закройте импорт. А не закрыть его никак все равно, но он все равно растет.

Вы же знаете, что происходит, как только чуть-чуть уровень доходов реальных поднимается — сразу кратно растет импорт. Почему это происходит? Потому что наша экономика, наша промышленность не отвечают вызовам сегодняшнего дня по качеству и по цене товаров.

Я заканчиваю ответ на ваш вопрос и хочу сказать, что и меня тоже это тревожит, но я все-таки рассчитываю на то, что увеличение конкуренции подстегнет модернизацию нашей экономики. А какие-то ключевые вещи, я уже говорил, — сельское хозяйство, автопром, производство сельхозоборудования, техники, — конечно, я с вами согласен, здесь есть вопросы, но нужно самым активном образом (сейчас мы этим и занимаемся) искать инструменты их защиты на какой-то период времени, используя инструменты ВТО. Они существуют. Я по автопрому уже сказал. И по другим отраслям можно найти — и по сельскому хозяйству, и по другим».

Как не согласиться с такими аргументами: ведь все — ради модернизации? И звучит солидно: ведь «эксперты» же высказались, «подавляющее большинство»! А чего, очевидно, здесь не хватает? Не хватает совсем малого, элементарного — имен и фамилий этих самых «экспертов».

Перефразирую: скажи мне, кто твой эксперт, и я скажу тебе, кто ты.

Конкретизирую: позднее, в пылу полемики, уже отвечая на выступления руководителей фракций, Путин посетовал на то, как в 90-е были приватизированы наши предприятия, в частности, в авиапроме и судостроении, так, что потом пришлось все «с трудом собирать в кучу». И даже подчеркнул, что ведь не он же это делал. Да, на федеральном уровне — не он. Он тогда трудился на уровне региональном, конкретно — питерском. Так там он что — противостоял этим разрушительным процессам? Или хотя бы пытался противостоять?

Ладно, Бог с ним, с прошлым, но теперь-то к экспертам каким он прислушивается так, что это для него неоспоримый аргумент? Уж не к тем ли самым, что осуществляли и обосновывали эту самую приватизацию — ту, на которую он теперь сетует?

Нам только что радостно во всех центральных СМИ раззвенели, что Кудрин создает новую «интеллектуальную структуру гражданского общества» для воздействия на курс власти. В составе: Юргенс, Гонтмахер, Гозман, Белых, Гусман, Познер — это, что ли, «эксперты»? Или Мау с Кузьминовым? И прочие, что уже наполучали ордена за «Концепцию 2020»…

Кстати, если сетует на то, что приватизация была неправильной, так, может быть, сейчас в качестве экспертов стоило пригласить тех, кто против приватизации в таком виде, включая «кредитно-залоговые аукционы», выступал и в те времена, а не теперь «проснулся»? Например, тогдашних руководителей и аудиторов Счетной палаты России — тех времен, когда они еще не старались подстроиться под мнение начальства? И тогда, наверное, мнение «подавляющего большинства» экспертов оказалось бы противоположным. Или «эксперты» — это только те, кем сам себя и окружаешь? Так, даже и среди «своих», подозреваю, ни доверенное лицо Путина Глазьев, ни член «Большого правительства» Хазин ничего подобного (что без ВТО невозможна модернизация) не утверждали. Отчего же такая избирательность в отношении мнений экспертов?

И еще: правильно ли я понимаю, что согласиться с мнением путинских «экспертов» (да и самого этого нашего, по сути, бессменного руководителя) — это означает согласиться с идеей о том, что в русском народе есть какой-то принципиальный дефект — такой, какого нет у других народов, у народов тех стран (Китая, Индии, Южной Кореи и др.), которые сначала модернизировались, а лишь затем открывались миру? Так, а французы, немцы, англичане, американцы разве делали наоборот? То есть по Путину и его «экспертам» мы вообще одни такие дефективные?

Или, скорее, у нас одних власть такая, скажем мягко, подозрительно доверчивая к «экспертам», ранее себя уже более чем достаточно дискредитировавшим?

2012 г.

Сидеть тихо и не рыпаться

.. Меня удивили странные, мягко говоря, рассуждения теперь уже президента Путина о контроле в своем ежегодном Послании, — в частности, о Счетной палате России. Опять же, для человека невключенного кажется, что президент буквально требует контроля. И, более того, настаивает на его эффективности. Так настаивает, что прямо хочется ему подсказать рецепт, но об этом ниже.

Президент выражает даже некоторое недовольство Счетной палатой: мол, «мы ждем большего». И вот он — верх великодушия: готов добровольно поделиться своими полномочиями с оппозицией!

Президент предлагает, чтобы и правящая партия, и даже оппозиция получили право выдвигать руководителей и аудиторов Счетной палаты. Невольно хочется спросить недовольных и всяких критиканов: чего же вам еще не хватает, чтобы в едином порыве поддержать «национального лидера»?

По-своему президент прав — он совершенно уверен, что у нас память короткая, включенность в вопрос никакая, а Конституцию — так ту и вообще никто толком не читал. А если читал, то вряд ли помнит, что там про Счетную палату написано. Но, может быть, хотя бы День Конституции (как раз сегодня) — самое время, чтобы президенту о Конституции хотя бы чуть-чуть напомнить, тем более, если он именно в этот день проявляет такое «великодушие»?

Откроем Конституцию и зададимся вопросом: а президент к Счетной палате какое отношение имеет?

Читаем и убеждаемся: ровным счетом никакого. Если не проявлять чудес «великодушия» и не демонстрировать лицемерно «заинтересованности в контроле», а просто минимально уважать (для граждан это дело личное, но для президента — абсолютно обязательное) и исполнять Конституцию, то руководителей и аудиторов Счетной палаты назначают самостоятельно палаты Парламента. Так это изначально и было. Меня, в частности, в январе 1995 года назначал Совет Федерации — недвусмысленно вопреки президенту Ельцину. Но сумел назначить — так как голосование было тайным. Именно благодаря такой конституционной процедуре обществу и стали известны, например, детали и преступная сущность пресловутых «кредитно-залоговых аукционов». Тех самых, которые, кстати, Президент в послании упоминал и обещал, что теперь приватизация будет иная…

Но если бы исходный механизм формирования Счетной палаты сохранить, так это Счетная палата была бы независимой и, того и гляди, уж простите, совала бы нос туда, куда президенту не надо. Так она, того и гляди, еще и опровергла бы такие обнадеживающие утверждения Президента о том, что нынешняя приватизация — совсем не такая, как было в 90-е? Соответственно, не в страшные и преступные 90-е, а уже в двухтысячные, конкретно, в 2003-м году, на самом пике «вставания с колен», Счетная палата была окончательно укрощена. В закон была вписана норма о назначении руководителей и аудиторов исключительно по предложению Президента.

То есть иногда, конечно, можно возвышать свой голос, но только… предварительно согласовав. Например, сняли Лужкова, и тут же: «Махинации в Банке Москвы». Сняли Сердюкова — «А мы выявляли.» и чуть ли не в отставку подавали — тихонечко так. Но чтобы своевременно обнародовать выявленное — так на то команды высочайшей не было.

Но, может быть, президент осознал и готов вернуться к конституционной процедуре? Не тут-то было. Во-первых, тогда он предложил бы оппозиции участвовать не в «выдвижении», а собственно, в назначении — что и предусматривает Конституция. Во-вторых, тогда бы и в новом законопроекте, только что одобренном Советом Думы, была бы процедура конституционная, а не искусственная и чудная, я бы сказал, уже просто потрясающая своим бюрократическим маразмом. А именно: фракции предлагают, Президент кого-то одобряет, после чего Дума окончательно голосует…

Хотя ведь все на самом деле просто. Хотел бы лидер страны элементарного наведения в стране порядка — так ведь Счетная палата не управляющий орган, а лишь вскрывающий воровство и махинации, отдай ее полностью оппозиции. Тем более, если ты как будто такой большой «либерал». И Счетная палата ведь — не министерство, а именно Палата — с самостоятельными равными в полномочиях соруководителями и аудиторами. Значит, всем, кто почему-либо против тебя и твоей команды, как минимум, оппозиционным фракциям в Думе — квота на места соруководителей и аудиторов. И пусть копают под твою команду — официально, открыто и публично.

И не надо тогда даже никакого обещанного «равного доступа всех партий к СМИ» (после того, как их количество перевалит за несколько сотен) — не надо этого сознательно вводимого абсурда — достаточно прямого доступа такой настоящей и подлинно независимой Счетной палаты.

Глядишь, тогда и ракеты наши со спутниками столь регулярно не падали бы, и к саммиту АТЭС столько не разворовали бы, и с сочинской будущей олимпиадой не было бы такого аврала, и солдатики в шинельках то ли от Юдашкина, то ли от самой жены Кудрина не мерзли бы, да и до ситуаций, ведущих к закону очередного Магнитского (как бы ни относиться к мотивам американской стороны) просто не доходило бы.

Но это — если действительно заинтересован в контроле и «ждешь большего» порядка, а не еще большего верно-подданничества и холуйства…

А так, сами задумайтесь: это что же такое очередное нужно готовить (уж не «честную» ли приватизацию?), чтобы так бояться независимого за собой контроля и, соответственно, столь тщательно и, очевидно, антиконституционно подгонять его в зависимость от себя? Под рассуждения об «ожидании большего», разумеется.

2012 г.

Госкорпорация по расчленению России?

Говорят, у нашей власти нет стратегии. Да, ясной, национально ориентированной, в которой прилично было бы признаться, как будто нет. Но все, что власть делает, в некоторую концепцию все же укладывается и, более того, в некоторые чужие концепции вполне вписывается.

Так, в частности, известны концепции, получившие распространение в наиболее развитых странах мира, прежде являвшихся метрополиями для колоний, но лишившихся прямого доступа к их ресурсам и ныне ограниченных в природных ресурсах для своего развития, суть которых в том, что природные ресурсы не должны принадлежать суверенным государствам, а должны «служить всем». Более того, в естественное развитие этих идей неоднократно звучали и тезисы о «несправедливости» принадлежности одной лишь России Сибири и Дальнего Востока.

Что ж, казалось бы, для того некоторым и дан роток, чтобы разевать его на чужой кусок. То есть мотивы очевидны, и нет ни малейших оснований прислушиваться к этим концепциям, как имеющим какое-либо право на внимание и, тем более, на содержательное рассмотрение.

Но чем отвечает на подобные концепции наша власть? Укреплением суверенитета, созданием таких условий научно-технологического и военного развития, при которых никому и в голову не могло бы прийти претендовать на что-либо наше?

Нет, на протяжении уже двух десятков лет, практически независимо от того, кто находится на высшем государственном посту (чужих, с этой точки зрения, туда не пускают), наши власти упорно пытаются с наибольшей выгодой для себя сдать наши природные ресурсы оптом глобальному потребителю (прежде всего Западу) чужих ресурсов.

Цепочка прослеживается вполне последовательная:

— соглашения о разделе продукции;

— Европейская энергетическая хартия;

— ВТО;

— теперь — практическое отделение от остальной страны Дальнего Востока и Восточной Сибири, с созданием на этой территории (по размерам в полтора раза больше той части России, что остается под юрисдикцией российских законов) особого правового режима, отличного от режима всей страны. При этом на отделяемой (пока — лишь от единого правового режима) территории сосредоточены основные природные богатства страны и лишь порядка десяти процентов населения.

Так что же это, если не подготовка к дальнейшему отделению?

Если же все — именно ради развития, то совсем простой и наивный вопрос: зачем не просто отдельный налоговый, таможенный и прочие режимы, включая режим доступа к недрам, но именно право отступать от российских законов? Полтора десятка лет назад подобное мы уже проходили — это предусматривалось лоббистами СРП (соглашения о разделе продукции), но тогда был самостоятельный Совет Федерации — было кому это остановить и не допустить. Сейчас же — если действительно для развития, а не для сдачи наших недр втихую оптом нашим конкурентам, — то зачем именно такой механизм?

Тем более, в условиях, когда свои, послушные абсолютно, уже с десяток лет господствуют в обеих палатах парламента и готовы беспрекословно выполнить любую волю «национального лидера». Или воля планируется такая, что публично ее вносить в парламент уже совсем неприлично?

И каков, без преувеличения, разгул демократии в стране: почти две трети территории страны выводятся из всей системы конституционного управления, включая все замечательные концепции разделения властей, сдержек и противовесов, и т. п. Все будет подчиняться лично самодержцу, и никакие иные органы федеральной, региональной и местной власти вмешиваться в его решения будут не вправе. И как вам такая перспективка?

А чтобы никакие демократически потуги и в принципе не могли возникнуть, специально оговаривается право отступать и от законов о… гражданстве.

Кстати, за последнее время вы случайно не замечали у «национального лидера» или у кого-либо из его «экспертов» каких-то серьезных идей в области столь острой для нас проблемы регулирования миграционных потоков? Наверное, не замечали. Но как только самодержец получит право на двух третях территории страны регулировать все сам, по своему почину и усмотрению, ни с чем не обращаясь ни к обществу, ни к парламенту, надо понимать, фантастические идеи тут же зафонтанируют. Каково будет качество этих идей, и будут ли они направлены на реализацию стратегических интересов России или же исключительно на прибыли новой «корпорации по расчленению», остается только догадываться.

И, что характерно, никакого стройного хора правозащитников, включая международных, что-то не слышно. Почему-то не возмущаются, не требуют демократии — почему бы это? Не потому ли, что все это вполне укладывается в вышеописанные желательные к исполнению внешние, по отношению к России, концепции использования природных ресурсов «для всеобщего блага»?

Конечно, все оговорки на уровне ни к чему не обязывающих реверансов сделаны: через двадцать пять лет якобы все вернется государству, но вы верите? До сих пор, как только какая-либо очередная госкорпорация напитывалась государственными соками (ресурсами и бюджетными деньгами), незамедлительно ставился вопрос о ее дальнейшей приватизации. Почему теперь должно быть иначе? Или так: неужто кто-то всерьез полагает, что если подобное допустить, то в дальнейшем будет иначе?

Сами посудите: пока, на ближайшие лет 6—12, все вроде «схвачено», но дальше-то кто знает, что в стране будет? А ну как власть все-таки сменится?

Если же сделать глобальную ТНК по управлению двумя третями российской территории и успешно ее приватизировать, то власть в ТНК, как известно, не требует всяких идиотских избирательных кампаний, подкормки «независимых» аналитиков и столь же «независимых» СМИ, социальных обещаний избирателям, каких-то там ЦИКов, вбросов, махинаций с подсчетом голосов и т. п. Все проще — достаточно контрольного пакета акций.

Так что же остановит от приватизации и этой золотой жилы? Почему, собственно, и здесь не поступить так, как и всегда до сих пор?

С той лишь разницей, что на этот раз приватизироваться будет уже, по существу, две трети России оптом. Да еще и со всем механизмом управления этой фактически уже отдельной от России территорией — «для всеобщего блага»…

2012 г.

Не учредить ли корпорацию по управлению… Кремлем?

…Свежая новость: президент недоволен министерством по развитию Сибири и Дальнего Востока и предложил вернуться к вопросу о «госкорпорации». Осталось непонятным: а работой всей своей администрации и правительства — доволен? Ведь в одних руках — не одно министерство, а все правительство страны плюс силовые структуры, да еще и все губернаторы, и правительства регионов — сами же выстроили их в «вертикаль». Чего же еще не хватает, правда, если для дела?

Неужели сердюковского примера (а до того — и всей масштабной приватизации 90-х) недостаточно для простого и очевидного вывода: если административной структурой в интересах страны руководить не способны, то создавая плюс еще и структуры коммерческие, распродавая все на сторону, тем более, все, что сделаете — не в интересах страны?

Так для чего же опять потребовалась «корпорация»?

Понятно. Сначала «упрощенное» изъятие земель у граждан под прикрытием будущей олимпиады в Сочи — чтобы сердюковские и прочие дружки получали ее потом на Героев России и переводили на себя. Теперь та же идея для «новой Москвы». А дальше, надо полагать, и для двух третей России. С последующей, разумеется, приватизацией. «Честной».

Или есть другие объяснения?

Развитие идеи одно: корпорация по управлению Кремлем и Домом правительства. Не как сейчас — скрытая, а официально, чтобы с полной коммерческой тайной, и чтобы никто больше не приставал ни с чем.

2012 г.

Операции «Подмена» ставятся на поток

Что происходит в мире? Контрасты. И это мягко говоря. Судите сами.

В одной стране, не в нашей, к сожалению, а в Швейцарии, прошел общенациональный референдум, постановивший навести порядок в зарплатах, всякого рода бонусах и «золотых парашютах» для «топ-менеджеров» любых компаний, акции которых продаются в Швейцарии на бирже. Плюс, заодно, отказались от проведения в Швейцарии зимней олимпиады — жители одного из кантонов не согласились выделять на это какие-то триста миллионов швейцарских франков (сравните с нашими уже превысившими все мыслимые пределы расходами на сочинскую олимпиаду).

В другой стране, нашей, без всяких референдумов не только организуются абсурдные по своей неэффективности (с точки зрения масштаба стоящих перед страной проблем и вытекающих из этого приоритетов) гигантские «олимпийские стройки», но и раздаются «партнерам» территории, на которых затем, спустя всего год с небольшим, подтверждаются колоссальные запасы полезных ископаемых — на ныне принадлежащем Норвегии шельфе Баренцева моря на сумму не менее 30 млрд евро.

Это — самая суть происходящего с нами.

Кто за это ответит?

Списать, например, «подарок» в 30 млрд евро норвежцам на «нехорошего» Медведева (якобы такого самостоятельного, что прямо никакой управы на него не было) — это вполне в духе одного из направлений нынешней пропагандистской кампании. Равно, как и попытки отмечать «год президентства Путина» вместо фактического тринадцатилетия (!) его непрерывного правления. Но неувязки-то не скрыть:

— кто Медведева поставил местоблюстителем, и на каких условиях?

— чем «самостоятельного» так прижали, когда пришла пора вернуть трон Путину?

— если было чем прижать, чтобы вернуть трон, то почему не прижали тогда, когда дарил территорию норвежцам?

— а в предшествующий период руководства Медведевым президентской администрацией при Путине неужто сущность (вражескую или преступно безответственную — сами выберете, что больше нравится и более соответствует действительности) никак не выявили?

— министра иностранных дел Лаврова, подготовившего документы о необоснованной сдаче части территории страны Норвегии, за какие великие заслуги переназначил на новый срок уже «новый» президент?

— наконец, почему теперь уголовное дело об измене Родине не возбуждается, и ныне все еще премьер не отдается с позором под суд?

И потому одной лишь игры в «плохого» Медведева и «хорошего» Путина оказывается недостаточно. И запускаются новые игры, весьма разнообразные, что называется, на любителя — каждая найдет своего приверженца.

Собственно, похоже, пора уже делать цикл статей на тему о мифах, легендах и просто «дурилках», вбрасываемых именно в последнее время в наше общество. Что называется, что бы ни обсуждали, лишь бы не обсуждали главное.

Предлогом же для этой первой статьи стала запись телепередачи «Что делать» (с В. Третьяковым, телеканал «Культура»).

Казалось бы, в передаче с таким названием («Что делать?»), да еще и не по какому-нибудь «желтому», а по самому «культурному» каналу, надо обсуждать то, что и есть самое главное. Что же было предложено к обсуждению? Идея незамысловатая и одновременно, с моей точки зрения, совершенно (в сегодняшнем контексте, да еще и в устах тех, кто на этот раз взялся ее проводить) спекулятивная — о некоей «демократизации» экономики и тем самым достижении «справедливости», осуществляемой путем наделения каждого гражданина равной долей в природных ресурсах страны.

Согласимся: идея, на первый взгляд, заманчивая.

Но это только если вчера родился и ничего о нашей предыстории, включая историю новейшую, не знаешь.

А если знаешь?

Первое, что обращает на себя внимание, так это фигуры проводников идеи. Как-то так «случайно» оказалось, что в качестве основных пропагандистов «экономической демократии» и «экономической справедливости» на телеканале «Культура», кроме самого ведущего В. Третьякова, выступили двое сотрудников… гайдаровского Института приватизации. Да еще и один из которых успел в свое время поработать на ключевых приватизационных должностях:

— с осени 1991-го — председателем питерского комитета имущества (при мэре Собчаке и его заме Путине);

— с осени 1993-го (сразу после переворота) — первым зампредом Госкомимущества страны (непосредственно под Чубайсом);

— в течение 1995 — председателем Госкомимущества страны.

И плюс еще один «эксперт», в общем, на той же стороне, хотя и высказывал некоторый, вроде скептицизм — тоже бывший близкий сотрудник Чубайса на ниве все той же приватизации.

Хороша компания борцов за «экономическую демократию» и «справедливость»?

Противостоять всем этим четверым «борцам за народное счастье» пришлось двоим — директору Института экономики РАН Р.С. Гринбергу и мне.

Программа была в записи и, соответственно, что из нее останется, увидим (кто поинтересуется) в воскресенье. Сейчас же, несмотря на то, что сама компания пропагандистов «экономической демократии», с моей точки зрения, уже даже и без всего прочего достаточно показательна и позволяет делать прогнозы об истинных намерениях, тем не менее, изложу свои основные тезисы, которые старался высказывать кратко.

1. В конце первого круга выступавших очередь дошла и до меня:

— Уже много лет сам всячески пропагандирую постановку вопроса о том, что все мы, граждане страны, — не просто «налогоплательщики», но, прежде всего, совладельцы богатств страны. Например, чуть более недели назад выступал в питерском госуниверситете перед магистрантами факультета международных отношений — так именно с этого вопроса и начал.

Из этой базисной постановки вопроса множество следствий в самых разных важнейших областях, например:

— «нефтегазовые доходы» — так они и впрямь, как нас уверяют, «не заработанные»? Или же заработанные потом и кровью наших предков?

— миграционные вопросы — с чего вдруг мы должны распространять на кого-то извне масштабные материальные права, доставшиеся нам в наследство?

То есть философию совладения и наследничества всячески приветствую. Что же касается предложенной реализации этой философии — ни в коем случае не считаю ее панацеей от наших реальных проблем.

2. Спустя некоторое время ведущий им же изначально организованную последовательность выступлений сбил, и на какое-то время мне стало казаться, что нас собрали для того, чтобы мы бесконечно слушали лекцию бывшего председателя Госкомимущества о механизмах «экономической демократии». После его уже третьего выступления мне даже пришлось спросить: есть ли все-таки какой-то регламент? И когда в этом уже затянувшемся втором круге ведущий наконец предоставил слово и мне, пришлось выражаться уже не слишком дипломатично:

— Не обижайтесь, но я вообще считаю, что все это — подмена насущной повестки дня.

Вдумайтесь: страну присоединили к ВТО. Хорошо это или плохо — отдельный вопрос, но уж если присоединили, ключевая задача — обеспечить для наших производителей условия кредитования, налогообложения, лизинга, использования инфраструктуры (включая стоимость электроэнергии) не хуже, чем у конкурентов. Ничего этого не сделано. А мы что обсуждаем?

Так в этих условиях вы, как ни делите паи на ресурсы, но если в стране ничего не выгодно производить, так все нищие нищими и останутся.

Далее: социальная справедливость не обеспечивается экономической моделью, экономическая модель отвечает за развитие. А социальная справедливость достигается другим — политической системой и госуправлением. Яркий пример — референдум в Швейцарии (о пресечении паразитирования «жирных котов»). Справедливость достигается через политические механизмы и народное волеизъявление.

Если же политические механизмы остаются на нашем нынешнем уровне, то у нас уже есть печальный опыт — земельные паи, розданные крестьянам пару десятков лет назад как «великое благо». Но политические механизмы были сознательно созданы такие, чтобы крестьянин никак не мог: ни на хозяйство, в которое он пай передал, повлиять и, соответственно, получить свою прибыль, ни выделить нормально землю в натуре с тем, чтобы дальше самому решать ее судьбу. Итог известен: большинство крестьян с их паем «нагнули» так, что затем по дешевке всю их землю и отняли.

Наконец, парадокс. Считается, что левые силы обычно выступают за некий справедливый передел, а вот правые — якобы за развитие. Но что мы видим здесь? Ярко выраженные представители праволиберальных сил выступают за… передел (правда, лишь формальный). Мы же с Русланом Семеновичем (Гринбергом) на этом фоне (по сравнению с приватизаторами) вроде левые, но выступаем, прежде всего, за развитие, а не за подобные отвлекающие от сути дела новые манипуляции.

3. На третьем круге обмена мнениями, после потрясающего тезиса наших оппонентов о том, что если мы заранее знаем результат референдума по прогрессивной шкале налогообложения (будь он проведен), то это, мол, уже не референдум, а фальсификация (!).

Давайте без лицемерия: выступать одновременно против права граждан на референдум и тут же пытаться навязать им нечто, выдаваемое за «экономическую демократию» — неприлично.

Наши граждане уже все-таки стали что-то понимать. И на последних выборах президента уже трое (!) из пятерых кандидатов в президенты, кто искренне, а кто и конъюнктурно, но вынуждены были декларировать национализацию стратегических отраслей экономики.

Ключевой вопрос: не формальное наделение каждого дробной долей общего, но такие политические механизмы, которые не позволяли бы разворовывать: что, условно говоря, общий Газпром, что тот же условный Газпром, но поделенный на дробные доли.

Так для этого надо сделать так, чтобы Счетная палата была независима от президента, чтобы она имела право выступать в судах с исками в защиту госинтересов, а также и чтобы суды формировались не тем же президентом (и им же фактически назначаемым СФ), а гражданами — совладельцами государства. В этом суть, а не в формальном пе-ренаделении совершенно в нынешних условиях нереализуемыми правами собственности.

Схемы распределения можно придумать любые, но дьявол — в деталях. Вот два ключевых хода дьявола:

— подмена два десятка лет назад именных приватизационных счетов обезличенными ваучерами;

— исключение после переворота 1993 года политических механизмов, позволяющих гражданам спросить с управляющих — хоть всей страной, хоть своей долей общего достояния.

В отсутствие же таких механизмов — свежий пример с подаренной норвежцам частью акватории Баренцева моря на 30 млрд евро одних только запасов углеводородов. Так вы тут хоть как паи делите, а в это время самые ключевые куски у вас возьмут и просто отберут — подарят кому-то. Вчера — шельф Баренцева моря, завтра — создадут корпорацию по управлению Сибирью и Дальним Востоком, приватизируют и обанкротят…

4. И в заключение у каждого была возможность высказать кратко, примерно на полторы минуты, свою позицию. Я свою сформулировал так:

Идею совладения гражданами территорией и ресурсами — сам многие годы пропагандирую как философское мироосмысление.

Но экономическая политика должна быть направлена на развитие. И тогда повестка обсуждения — совершенно иная.

Социальная справедливость же достигается не в экономике, но в государственном устройстве и в политической системе.

Перехитрить политическую систему невозможно: право на референдум или право на честные настоящие выборы, или право на равную долю каждого гражданина в природных ресурсах — суть права эквивалентные в том смысле, что нам сверху к праздничку их никто равно не подарит…

В заключение обращу внимание на нечто общее для подобных «обманок-отвлекаловок».

Первое: весьма с виду заманчивые идеи для того порой и вбрасываются, чтобы отвлечь людей от вопросов более коренных и насущных.

Второе: репутации носителей «новых» идей не менее важны, чем внешняя привлекательность самих идей. Любопытный штрих: авторы уже нескольких подобных отвлекающих идей (о которых мы еще поговорим в следующих статьях, включая идею «оккупированное™» страны когда-то давно), оказываются в своей предыстории обязательно тесно связаны с нашим «главным приватизатором», а ныне «нанотехнологом». Напомню: приватизация два десятилетия назад тоже подавалась публике весьма привлекательно, но дьявол оказался в деталях.

Третье: тогда, спросит читатель, зачем же эти идеи, вроде отвлекающие, тем не менее, вбрасываются изначально теми, про кого достаточно в поисковике имя набрать, чтобы сразу все понять? Ответ на поверхности: если вместе с пропагандистами окажется дискредитирована в глазах населения и сама такая отвлекающая идея, то для авторов этих операций результат все равно будет достигнут. Пообсуждали — и тем отвлеклись от более сущностного. А затем вместе с водой выплеснем и ребенка. В данном случае — базисную, совершенно верную и насущную идею совладения своей страной.

2013 г.

КРИЗИС ЭКОНОМИКИ ИЛИ ТУПИК ПАРАЗИТИЗМА?

Россию лишили козырей в глобальной игре

Бывший министр финансов, ныне — лидер комитета гражданских инициатив Алексей Кудрин, рассуждая на своей недавней пресс-конференции о причинах нынешнего финансово-экономического кризиса, в частности, утверждал, что пресловутые резервные фонды выручили страну в трудную минуту.

«Эти фонды абсорбировали значительную часть денежных ресурсов, снижая темпы укрепления рубля», — заявил Кудрин, тем самым признавая, что сознательно в течение многих лет работал на обесценивание национальной валюты. При этом на него почему-то смотрят как на спасителя Отечества и снова предлагают вернуть в правительство.

Кудрин долгое время занимался тем, что откачивал ресурсы России не на ее развитие, а на складирование за рубежом в зарубежной валюте под низкие проценты.

А его товарищ Греф десять лет назад заявлял, что у нас отличные отношения с Европой: мы направляем в Европу природные ресурсы, а они нам — готовую продукцию.

Это все единая концепция выстраивания паразитической экономики, живущей за счет разграбления невозобновляемых природных ресурсов, доставшихся нам в наследство от предков. Поэтому, мне кажется, о какой бы то ни было созидательной роли Грефа, Кудрина и всей этой компании при выводе страны из кризиса невозможно говорить. Здесь нет даже предмета для обсуждения.

Проблема в том, что нефть все меньше является козырем в экономико-политической игре. Тренды, приоритеты уже другие, нефть и газ больше не доминируют в мировой экономике, поэтому продажа природных ресурсов и покупка за рубежом готовой продукции — тезис изначально паразитический и неадекватный. Именно это и привело страну к нынешнему кризису, и военно-политическому в том числе. Невозможно использовать сырье как козырную карту, если эту козырную карту не подтверждать, как минимум, военно-промышленной мощью. А военно-промышленный потенциал при отсутствии научно-технологического развития неуклонно снижается по сравнению с потенциалом наших конкурентов. Что бы нам сейчас ни рассказывали в пропагандистских сказках о том, какие мы стали мощные после реформ Сердюкова. Наша военно-технологическая мощь по сравнению с мощью США и НАТО неуклонно снижается.

В деятельности российского правительства никакого нового тренда нет. Есть проявление преступной безответственности и ошибочности тренда старого, заведшего нас в тупик. Козырной картой в перспективной глобальной будущей игре может быть исключительно научно-технологическая и основанная на ней военно-оборонная мощь. Плюс привлекательность социально-экономической модели, которая сейчас у нас крайне неэффективна и непривлекательна. Плюс, разумеется, эффективность управленческой модели. А теперешняя наша управленческая модель, основанная на разложении и коррупции, в принципе, не способна противостоять значительно более эффективной западной управленческой модели.

2014 г.

Удар по кризису

Вне зависимости, что вокруг — кризис или благоденствие — власть стремится погрузить нас в дикость. Попытка вывести страну из нынешнего даже не кризиса, а экономического тупика, путем отказа от гарантий работникам со стороны работодателей (и, соответственно, отказом от защиты работников со стороны государства) — просто стремление отбросить нас в XIX, а то и в XVIII век. Это не имеет никакого отношения к выработке курса на созидательное развитие страны.

Гарантии работникам во всем мире давали не потому, что страны стали богатыми. А потому, что власти поняли: поднимать экономику можно только в так называемом социальном партнерстве между государством, работодателями и работниками. Отказ от публичных институциональных механизмов такого партнерства — что и предлагается в антикризисном плане — это, на мой взгляд, шаг в сторону уничтожения страны.

Я бы хотел напомнить: 20 лет назад — в конце 1994 года — вступил в силу закон о Счетной палате РФ, который был принят вопреки воле тогдашнего президента Бориса Ельцина. Именно тогда была создана независимая от «вертикали» система контроля за всей совокупностью деятельности власти, включая оценку ее эффективности. Эта система просуществовала как независимый институт до конца 1990-х — начала 2000-х.

Сегодня, при отсутствии такого контроля, все разговоры о контроле над движением капитала в госсекторе, или о выделении каким-то компаниям госгарантий, будут обесцениваться тем, что контролирующий находится в одной «вертикали» с контролируемыми.

Без фундаментальных изменений, без возврата к независимым институтам контроля над властью выработать эффективный антикризисный план, к сожалению, не получится. На мой взгляд, правительство лишь симулирует деятельность, в надежде на то, что мы рано или поздно помиримся с Западом, и все будет по-прежнему…

2015 г.

Кризис экономики или тупик паразитизма?

Постоянно приходится комментировать все новые и новые инициативы наших властей — и все они, как на подбор, не по существу наших проблем. Как говорится, что бы ни делать — лишь бы ничего не делать. В данном случае — лишь бы ничего по существу не менять.

Хотя, оговоримся, не совсем так.

В части продолжения целенаправленного демонтажа социального государства — тут все последовательно и планово. Задумано и спланировано, напомню, задолго до всех нынешних «неожиданных» внешнеполитических проблем (противостояния с Западом на украинском поле) и экономических вызовов (снижения мировой цены на энергоносители). Наблюдаю даже на собственном опыте самых последних дней.

Так, например, еще безо всякого секвестирования бюджета (пусть и во вдвое подешевевших рублях) скорая помощь даже в относительно еще благополучной Москве (в большинстве регионов ситуация, как известно, еще хуже) уже приезжает лишь с одним врачом (без фельдшера, медсестры или иного помощника), а то и даже лишь с одним фельдшером — вообще без врача. В ходе общения все медики, как один, сокрушаются и о массовом закрытии больниц, в том числе специализировавшихся на тяжелых заболеваниях, и о жестко продвигаемой «инновации» — требовании лечить не больных (как учили их со студенческой скамьи), а исключительно одну конкретную болезнь, наконец, о диктате страховых компаний (которые даже жизненно важное лечение сопутствующих болезней просто не оплачивают), работники которых, кстати, в отличие от врачей, клятвы Гиппократа не давали. И если что-то еще как-то держится, то не в силу системы, а, напротив, в силу удивительных человеческих качеств тех, кто продолжает работать в целенаправленно уничтожаемом здравоохранении.

И вот на этом — на последовательном продолжении планового уничтожения того, что в нашей государственной системе было самым ценным и, несмотря на все известные издержки, тем не менее, в целом весьма эффективным, — на этом вся плановость и стратегическое мышление нашей власти, к сожалению, заканчиваются.

Дальше начинаются «антикризисные программы». И что же в них? Вот очередная «антикризисная» инициатива: дополнительно «либерализировать» трудовые отношения, вплоть до того, чтобы официально разрешить предприятиям нанимать работников без заключения письменного трудового договора. И как к этому относиться?

А Запад, с которым мы сейчас в вынужденной конфронтации, в конце XIX — начале XX века пошел на институционализацию и государственное регулирование трудовых отношений, включающее государственную правовую защиту более слабой стороны в этих отношениях — наемных работников, по какой причине? Потому ли, что стал очень богатым и с жиру расслабился? Или же потому, что осознал, что институционализация и введение в правовое русло конфликта между трудом и капиталом, выстраивание этих отношений как формализованных и защищенных всей мощью государства делает социальные отношения более сбалансированными и мирными, а экономику, в конечном счете, — более эффективной?

И куда же, при таком понимании и общего вектора исторического развития цивилизации (которую, правда, надо признать, не только у нас, но и в западном мире всеми силами пытаются повернуть вспять), и источника силы и эффективности наших конкурентов ведут очередные «антикризисные» инициативы наших властей? Очевидно — назад, в полную незащищенность работника перед работодателем, в XIX, а то и в XVIII век, в полную дикость и соответствующие методы разрешения конфликтов. Что-то вроде того, что раз после обваливания рубля бесправные таджикские работники от нас уезжают, то мы своих превратим в тех же бесправных «таджиков»…

Другая замечательная инициатива, выдвинутая вроде как даже на самом высочайшем уровне — президентском. А именно: раздавать на Дальнем Востоке людям землю бесплатно гектарами. Хорошо? Отлично! Но только если землю раздавать своим — гражданам России. Но ничего подобного: заявлено, вроде как, о предоставлении земли на равных и гражданам России, и приезжим. И вроде как о чем заявлялось ранее, «с целью ускоренного освоения» безо всяких квот на привлечение иностранцев. И чего нам от этого ожидать?

Ссылаются на прошлый опыт: мол, в период освоения Сибири и Дальнего Востока иностранцев тоже широко и свободно привлекали. Но на это есть как минимум два замечания.

Во-первых, далеко не все, что делалось в прошлом, делалось верно. В частности, Аляску, как известно, бесславно отдали буквально за гроши.

Во-вторых, сравните ситуацию в части окружения России в тот период и ныне. Тогда на юге Сибири и Дальнего Востока у России сильных и самостоятельных конкурентов практически не было — Россия была единственным мощным центром притяжения. А сейчас? Не только численность населения, не только объем ВВП того же Китая на порядок превышает наш. Но и, как это ни печально признавать, уровень развития, степень консолидированности общества и устремленности страны в будущее, наконец, эффективности всей системы экономики и госуправления у современных России и Китая несопоставимы.

В этих условиях к чему может привести реализация такой высочайшей инициативы во вполне обозримой перспективе? Очевидно: к заселению наших просторов людьми иной культуры и иной самоидентификации (уже не временными наемными работниками, а самостоятельными людьми, привязанными к фактически своей — бывшей нашей — земле, укорененными), с последующим неминуемым отторжением территории от России. Причем безо всякой внешней агрессии — путем исключительно добровольного самоопределения будущего коренного населения…

Казалось бы, вот вам вся поучительная информация — два наглядных полюса: Югославия (в котором Косово «самоопределилось» от Сербии) и Сингапур. В последнем, с его пестрым этническим и религиозным составом, специально квотируется по этническому и религиозному признакам даже состав жителей многоквартирного дома — с целью категорически не допускать анклавов компактного проживания этнических и религиозных меньшинств. Так и в России, если уж допустить, что нужны иностранные работники (хотя допущение, на самом деле, притянутое к нашим истинным проблемам за уши), так следуйте опыту: размещайте иностранцев равномерно по стране, но ни в коем случае не компактно.

Но у наших властей иные приоритеты в отношении Дальнего Востока. Помните пару лет назад эпопею с идеей «госкорпорации по развитию Восточной Сибири и Дальнего Востока»? Моя статья об этом тогда называлась «Упрощенный порядок сдачи страны». Так и поныне приоритет один: не мытьем, так катаньем, но стать по отношению к этой территории неким рантье, не обремененным ничем, кроме сбора податей. С этой близорукой точки зрения, действительно, ничего лучше, чем все сдать в аренду иностранцам, не придумать.

А ничего, что рантье после этого останется паразитировать недолго?

Ответ на это по умолчанию один: на их (наших властителей) век хватит…

Президент США Линкольн сравнивал некоторых политиков с преступником, убившим своих родителей и затем просящим снисхождения на том основании, что он — сирота. Насколько это применимо к нашим нынешним властям — судите сами.

Имею в виду еще одну очередную «антикризисную» инициативу — что-то там дополнительно искусно подкон-тролировать у госкорпораций. Ладно, я промолчал бы, если бы не нынешний абсолютно не замеченный юбилей. А ведь ровно двадцать лет назад вступил в действие закон об изначально истинно независимом высшем контрольном органе страны — Счетной палате России. Закон, напомню, был принят вопреки тогдашнему главе государства. Ельцин накладывал на закон вето, но затем, перед лицом единодушной готовности тогдашнего парламента это вето преодолеть, вынужден был свое вето отозвать. И тогда перед нами (когда мы сформировали Палату как действительно независимую) вовсе не стоял вопрос о том, как бы так искусно что-то проконтролировать. Вопрос был лишь в преодолении сопротивления этому контролю со стороны власти. А затем в безнаказанности — по выявленным и доказанным преступлениям. Теперь же, когда прежде подлинно независимый контроль успешно превращен в привластную марионетку, можно очень и очень плодотворно обсуждать, что и как еще проконтролировать. Но тщетно — во всяком случае, до тех пор, пока и контролируемые, и контролеры фактически встроены в одну и ту же «вертикаль»…

Но зачем же, спросит читатель, власть выдвигает подобные инициативы? Неужели она не способна сгенерировать что-то более конструктивное и созидательное, не несущее нам столь очевидных угроз элементарного снижения уровня цивилизованности общества, масштабных конфликтов и утраты части собственной территории?

Похоже, не способна. И вот почему.

Дело здесь не в конкретных инициативах и механизмах. Дело в самой исходной нацеленности, устремленности нашей экономической и политической верхушки. И устремленность эта, как показывает практика, исключительно паразитическая.

Вдумайтесь в саму идею: «Мы будем продавать на Запад нефть и газ, а на полученные деньги купим все, что нам нужно». Ничего не напоминает? Например, какого-нибудь непутевого знакомого, получившего от родителей наследство и на этом основании не желающего работать, учиться, развиваться?

Правда, надо признать, в самое последнее время, когда возникли некоторые трудности, этот наш непутевый знакомый (читай — наша власть) стал поговаривать о том, что, мол, неплохо бы какую-нибудь «работенку» найти. Но дальше разговоров или, в крайнем случае, поиска «работенки непыльной», как мы видим, дело пока не идет.

А ведь вся наша страна прожила по этому принципу почти два десятилетия. Точнее, я не совсем прав: не страна так жила — простые люди работали. Но так нами управляла верхушка — исходя из такой паразитической концепции жизни и такого представления о «развитии».

Кстати, паразитическое начало имеет прямое отношение не только к общей концепции жизни, но и непосредственно к «труду» управленцев, включая все высшее руководство государства.

Сами посудите: есть ли разница? Один вариант — творчески управлять, созидать в конкурентной борьбе с соседями, достигать поставленных целей вопреки конкурентам. И вариант другой — покорно плыть по течению, следовать чужим и чуждым рецептам и правилам, встраиваться в чужие структуры в заведомо подчиненном и даже унизительном положении, подчиняться чужой воле — и все это выдавать за непосильный управленческий труд.

Зачем же тогда столько народу, да еще и с таким уровнем оплаты «труда» в администрации президента, в правительстве и его аппарате, в министерствах экономики и промышленности, в Центральном банке?

Ответ известен: многие из них очень нужны, много и даже самоотверженно работают. Но работают исключительно на одну цель — на безусловное вечное сохранение власти в одних руках, без допущения какой-либо ее сменяемости, а, значит, и ответственности.

А мы, в свою очередь, с этим миримся…

В какое время мы живем? Уточняю: в мирное или военное?

Если в мирное — то, понятно, каждый сам себе хозяин, со своим мнением: критика нещадная, споры до упаду — и это двигатель развития.

А если в военное? Или, как минимум, в предвоенное или же в специфическое военное, но при ведении войны иными методами?

Тогда вроде как должны объединиться, сплотиться, пасов противнику не давать, сор из избы не выносить, спорить лишь до принятия решения, но затем все вместе дружно решение выполнять. Соответственно, уместны ли в этих условиях подобные моим сомнения в отношении действий и мотивов власти и, тем более, публичные обвинения в ее адрес?

То есть, если по мелочам, то, конечно, — в такие времена к мелким ошибкам и просчетам не придираются.

А если по-крупному? По самому существу?

Вопрос открытый, единого ответа не имеющий.

Тогда конкретно: не уподобляюсь ли я, обращая внимание на неприглядные аспекты деятельности власти, тем, кто целенаправленно и даже сладострастно «творит» — пишет и снимает, «художественно» описывает самую «чернуху» на потребу внешнему потребителю, которому таким образом открывают глаза на «реальную Россию»?

Могу сказать одно: не вижу вовне союзников в решении наших внутренних проблем и пишу исключительно для своих. В прошлом (в начале двухтысячных), уже закончив госслужбу и будучи приглашен на слушания в Конгресс США по проблеме коррупции в России, разумеется, ни на какие подобные слушания не поехал. А все, что считал необходимым рассказать нашим людям о тотальной коррупции, уничтожающей страну, изложил в изданных тогда в России и на русском языке двух своих первых книгах.

И сегодня мои сомнения и обвинения — не мелкие придирки, а вопрос о сущности действий и намерений власти. Вопрос о главном: наша ли это власть, действующая в долгосрочных интересах наших ли или же иных, внешних?

Соответственно, цель всего выше изложенного — не бросить тень или вставить палки в колеса. Так, об украинских событиях я почти не пишу — намеренно не толкаю под руку, даже если далеко не все считаю верным.

Но внутренняя политика, политика развития или же, напротив, деградации — это дело иное. Цель одна: побудить и общество, и власть к действиям. К действиям иным, нежели сегодняшние, — к созидательным, а не по-прежнему пассивным и пока (применительно к власти) преимущественно паразитически ориентированным.

2015 г.

Закредитованность российских регионов — это преступление

Депутаты Госдумы предложили полностью прекратить финансовые обязательства регионов перед Российской Федерацией по бюджетным кредитам по состоянию на 1 января 2015 г. Якобы таким образом удастся облегчить финансовое положение регионов в период экономического кризиса. Проблему закредитованности, по мнению парламентариев, нужно немедленно решать, ведь она серьезно влияет на возможность заимствования средств на финансовом рынке через выпуск облигаций или привлечение коммерческих кредитов. Есть и морально-этическая сторона вопроса: если иностранным «партнерам» мы долги прощаем, то субъектам РФ должны и подавно. Но еще неизвестно, кто кому должен — регионы федеральному центру, или федеральный центр регионам.

Сам законопроект в деталях я не видел, а здесь дьявол может быть сокрыт как раз в деталях. Но хочу напомнить, что история эта не новая, ей как минимум два десятка лет. В период, когда 20 лет назад я был членом Совета Федерации, у нас регулярно была одна и та же картина, когда губернаторы на заседаниях с возмущением ставили вопрос о том, что деньги, положенные регионам из федерального центра по закону о бюджете, не перечисляются, это не-формально объясняется так: «Вы возьмите в таком-то банке кредит, а после этого мы вам перечислим деньги, и вы тогда уже рассчитаетесь с банками». Это было неоднократно, это целая система. И этой системой регионы изначально, целенаправленно загоняли в долги, причем в долги не столько перед федеральным центром, сколько перед ростовщиком, в интересах которого действовала высшая федеральная власть. Это государственное преступление, которое по-хорошему надо бы расследовать, а не просто кому-то что-то прощать.

Прощать ли тем, кто целенаправленно загонял регионы в долги, большой вопрос. Надо ли быть такими гуманными? И сейчас вопрос стоит не только в том, чтобы простить регионам долги перед федеральным центром, а прежде всего в том, чтобы снять их кабальную зависимость перед коммерческими банками. Регионы еще в большей степени, чем перед федеральным центром, оказались в кабале у коммерческих банков. И в эту кабалу их целенаправленно загнал федеральный центр. Сейчас вносятся предложения о том, чтобы федеральный центр взял на себя эти долги, имея в виду, что из нашего с вами федерального бюджета заплатить ростовщикам. Я категорически против. Я считаю, что это дело нужно расследовать системно и комплексно, и тогда еще неизвестно, кто кому будет должен.

После проведения расследования нужно сажать в тюрьму тех, кто целенаправленно загонял регионы в кабалу. Сажать «всерьез и надолго». Я имею в виду не мелких чиновников, а высших должностных лиц государства. Еще раз повторю: история имеет продолжительность в два десятка лет, и здесь есть абсолютная преемственность: регионы в долги загоняли целенаправленно. А дивиденды с этого получали и реальными выгодоприобретателями от этой ситуации были и остаются покровительствуемые федеральной властью коммерческие банки.

2015 г.

Ребята, которые сидят в правительстве, могут ни за что не отвечать

Как я оцениваю сегодняшние действия нашего правительства? Я оцениваю их как бездействие.

Сейчас требуется правильная постановка диагноза и принятие на себя всей полноты ответственности — но ничего этого нет.

Здесь очень плохую службу нашему обществу сослужила вся эта история с обвалом рубля. Напоминаю, что по Конституции у нас именно Центробанк отвечает за устойчивость рубля, однако эта устойчивость так и не была обеспечена. И за это никто не был наказан…

А вот общество продемонстрировало свою слабость потому, что ничего не потребовало.

Это означает, что все эти ребята, которые сидят в правительстве, видят, что они могут ни за что не отвечать, ничего не делать, решать свои финансовые проблемы (или проблемы близких) — и им за это ничего не угрожает.

То есть здесь вопрос даже не созидательного, конструктивного стремления сделать лучше, а просто отсутствие элементарного кнута. Мы и раньше не видели у них стремления сделать лучше, ну, а уж в условиях кризиса такого масштаба над ними мог бы быть хотя бы кнут (если уж их не меняют).

Но никакого кнута нет, поэтому все их действия демонстрируют, во-первых, стремление решать свои финансовые проблемы (и опять проблемы близких). Кстати, эти близкие концентрируются в банковской системе, то есть банки опять же будут жировать. Причем без каких бы то ни было не то, что гарантий, но даже эффективных механизмов обеспечения направления этих денег в реальный сектор экономики.

А во-вторых, они более или менее спокойно ждут, когда же все это закончится: то ли мы замиримся с Западом, то ли Запад нас простит, то ли нефть опять поднимется…

То есть никаких действий, демонстрирующих радикальное изменение курса на созидание вместо нынешнего паразитирования (я имею в виду, паразитирования на природных ресурсах) пока абсолютно не заметно.

Я характеризую это как преступное бездействие, к сожалению, при потакании со стороны нашего общества.

Но ведь это мы с вами уверены, что нынешнее противостояние запрограммировано всерьез и надолго, и что Запад лишь приступает к удушению, а они мечтают так или эдак «договориться».

Если не договорится страна, значит «договорятся» лично они, их семьи, жены и т. д. При этих правителях не может быть никакого света в конце тоннеля.

Смотрите, я начну с самого элементарного, что является просто очевидным. Самым очевидным является то, что никто не будет инвестировать ни в какое производство до тех пор, пока не будет долгосрочной перспективы спроса.

Но ведь для этого надо, чтобы так называемые продуктовые антисанкции были не до тех пор, «пока Запад смилостивится», а лет на 10-15-20, чтобы точно знать, что окупятся все инвестиции в коровники, сады, корма, переработку и т. д.

И это притом, что очень сложен жизненный цикл производства, точнее производственный цикл, производство сложной высокотехнологичной продукции еще сложнее, чем в сельском хозяйстве.

То есть для того чтобы всерьез инвестировать в собственную промышленность, в производство станков и т. д., нужно точно знать, что есть перспектива и есть гарантированная протекция на 10–15—20—25 лет при соответствующем механизме пресечения паразитирования.

Что ж, наш президент уже сходил в Счетную палату, раздал там указания…

Но ведь для того чтобы ограничить паразитирование, по-хорошему надо, чтобы президент не мог прийти в Счетную палату и раздать указания, а чтобы Счетная палата могла вызвать президента и спросить с него! Только тогда и появится свет в конце тоннеля.

А пока я наблюдаю просто игры в поддавки. Ярчайший пример — это 50 млрд долларов, проигранных ЮКОСу, проигранных бывшим акционерам ЮКОСа. Это же чистые поддавки!..

Это в корне противоречит Конституции Российской Федерации! Ведь исполнительная власть согласилась на юрисдикцию внешнего суда по международному договору, не ратифицированному парламентом.

Я и полгода назад, и раньше ставил вопрос о том, что должно быть решение Конституционного суда, пресекающее все это, и что должен быть принят соответствующий закон! Если есть кого наказать, то в исполнительной власти надо наказывать того, кто согласился на юрисдикцию и участвовал в подборе судей.

Однако ничего этого не происходит, и Россия послушно просит какую-то апелляцию и, похоже, готова платить 50 млрд долларов так называемым бывшим акционерам ЮКОСа, а на самом деле — бандитам и скупщикам краденого!

Значит, пока идут такие игры в поддавки, есть основания полагать, что и везде в других направлениях будет много риторики для внутреннего потребления, может быть, даже проливаемой крови — тоже для внутреннего потребления, для пущего патриотизма, — и одновременно сдачи всего и вся во всех направлениях.

К сожалению, этот курс на патриотическую риторику, прикрывающую сдачу стратегических позиций, все еще не

развернут, в том числе и в кадровом отношении. Вы видите, что кадры по-прежнему на месте. Кадры, ориентированные на сдачу страны…

Что касается того, что их нужно заменить на патриотически настроенных людей, то это вопрос о том, чьи интересы представляет Владимир Владимирович.

Этот вопрос общество должно более жестко ставить либо перед ним, либо перед собой — если Владимир Владимирович не отвечает.

Перед ним — если есть надежда на то, что он заменит этих непригодных на более адекватных, или уже перед собой — если нет надежды на то, что Владимир Владимирович сам в этом смысле не развернется радикально.

И еще. В феодальной системе реальное «политбюро» всегда является непубличным. Я не знаю, кто входит в реальное «политбюро» в феодально-криминальной системе, но безусловно то, что туда входит президент.

Поэтому изображать патриотизм, ругая правительство и верноподданнически заглядывая в глаза президента, по-моему, немного неуместно.

Все вопросы — к президенту: рычаги управления в его руках. Или в руках того «политбюро», в которое он входит и которое он сам организует и реорганизует.

2015 г.

Коней на переправе не меняют. А шакалов?

Недавно в Москве, в Торгово-промышленной палате России прошла «Антикризисная секция» Московского экономического форума. Заглавный доклад депутата Думы Оксаны Дмитриевой — с совершенно убийственной критикой правительственной антикризисной программы; самую краткую суть этой критики я бы охарактеризовал так: одним (банкам) — реальные триллионы рублей, другим (реальному производству) — абстрактную «приоритизацию приоритетов»; но затем и предложения — разработанная группой депутатов и ученых альтернативная антикризисная программа; времени на ее изложение не было, но с ней каждый желающий может ознакомиться на сайте депутата;

Главные выводы. Первый: к сожалению (как, впрочем, и следовало ожидать), банален: правительственная «антикризисная» программа — совершенно ни в какие ворота. И второй: альтернатива есть, и она весьма очевидна. Можно спорить о тонких нюансах, по ходу реализации что-то корректировать и дорабатывать, но в основе все были практически едины. И эта основа — абсолютно противоположна всему продолжающемуся социально-экономическому курсу нынешней российской власти.

Мне также довелось выступать на Антикризисной секции МЭФ в ТПП. Регламент был очень жесткий, и потому пришлось ограничиться, буквально, парой цифр и парой образов. Приведу их и здесь, но чуть более подробно.

Первое. Кризис (если мы говорим не о продолжительном кризисе, длящемся вот уже три десятка лет, а о сравнительно краткосрочном явлении, продолжающемся полгода — год) абсолютно рукотворный, созданный совершенно искусственно самой же нашей нынешней властью.

Действительно: если просто упали мировые цены на нефть — это не кризис, а всего лишь снижение доходов бюджета от экспортной пошлины и доходов экспортеров-сырьевиков. Да, несколько затянули пояса и продолжили еще усерднее работать — и нет никакого кризиса. Ограничили нам поставку товаров из-за рубежа и доступ к зарубежным кредитам, а мы в ответ и еще дополнительно ограничили импорт — это тоже никак не кризис, а, напротив, условия и стимулы для упорной работы, как минимум, расширение спроса на нашу продукцию на нашем же внутреннем рынке. А вот массовые увольнения врачей и учителей — это уже кризис, но отнюдь не из-за внешних санкций и падения мировой цены на нефть, а целенаправленно запланированный самой же властью еще в 2010–2012 годах — приснопамятным «восемьдесят третьим законом» и рядом последовавших в его развитие. А уж обвал национальной валюты — это действительно кризис, но откуда взявшийся?

На недавнем заседании Вольного экономического общества, посвященном проблеме устойчивости национальной финансовой системы, сотрудник ЦЭМИ РАН Михаил Ершов привел данные: объем золотовалютных резервов Центробанка при нынешнем курсе рубля (60–65 руб. за доллар) вдвое больше всего объема рублевой массы. Любопытно, что на эти убийственные данные… никто вообще не отреагировал. Не опровергли. Но и не осмыслили. Продолжили мучительные поиски решения проблемы, как же нам так исхитриться и обеспечить эту самую устойчивость. Некоторые даже сетовали, что ЦБ вроде что-то пытался, но золотовалютные резервы таяли, а удержать рубль не удавалось.

Что ж, пришлось напомнить (еще на том заседании Вольного экономического общества), что нечего переживать за резервы ЦБ: единственное назначение золотовалютных резервов ЦБ — это исключительно обеспечение устойчивости национальной валюты. На момент обвала рубля, при том изначальном курсе (30–33 руб. за доллар) у ЦБ были не просто исчерпывающие возможности удержания рубля, но и более того: ЦБ имел резервы, достаточные для того, чтобы скупить вообще всю без остатка рублевую массу. Соответственно, в этих условиях никто, кроме самого нашего ЦБ, не имел ни малейшего шанса обвалить рубль. Мы имеем факт, который пока никто даже не попытался опровергнуть: наша национальная валюта обвалена не каким-то мифическими спекулянтами, а прямыми и/ или скрытыми действиями самого нашего же Центрального банка.

И вот это уже действительно кризис:

— ограбление граждан, хранивших свои накопления в рублях, причем не только под подушками, но и на депозитах в банках;

— ограбление предприятий, уже не добровольно, а вынужденно державших свои оборотные средства в рублях на банковских счетах;

— подрыв доверия к нашей национальной валюте — организация массового бегства от рубля;

— из-за роста вдвое ставок по кредитам (вслед за повышением «ключевой» ставки Центробанка) жесткое закабаление или принуждение к банкротству огромного количества производственных предприятий, лишенных возможности получить кредит на оборотные средства.

Дело это, с моей точки зрения, сугубо уголовное. Но глава государства действия Центробанка одобрил…

С точки же зрения антикризисной, самый первый и основополагающий вопрос: уместно ли доверять вывод страны из кризиса тем, кто ее сам только что в этот кризис целенаправленно загнал?

Станет ли «дешевый» рубль нашим конкурентным преимуществом?

И важное замечание по вопросу, оказавшемуся дискуссионным даже и в этой, безусловно, созидательно ориентированной аудитории (Антикризисная секция МЭФ): уместны ли надежды на то, что, мол, «дешевый рубль повышает конкурентоспособность российских товаров»?

Что ж, конечно, такой инструмент экономической политики возможен.

Но, во-первых, это инструмент лишь один из множества. Далеко не единственный, не самый эффективный и, более того, не работающий в одиночку — без совокупности других инструментов. На данный момент наиболее эффективен он исключительно для продолжения паразитирования экспортеров-сырьевиков. Уместно ли во всей экономической политике государства добровольно связывать себе руки в использовании инструментов других (рамками ВТО, вредительской финансово-кредитной и налоговой политикой и т. п.) и уповать лишь на один этот как чудодейственный?

Во-вторых, может ли полученный плюс — «дешевый» рубль — скомпенсировать ниспосланный нам властями сразу «в одном флаконе» и жирный минус — обесценение накоплений, лишение предприятий оборотных средств и их массовое закрытие и, наконец, очередной подрыв хотя бы минимального доверия к собственной национальной валюте? С моей точки зрения, категорически нет. Если бы забота была именно о повышении конкурентоспособности отечественных производственных предприятий, то добиться этого можно было несопоставимо проще, без нынешних сопутствующих масштабных ущербов: замораживанием тарифов естественных монополий, оптимизацией налоговой системы для целей стимулирования производства, созданием системы дешевых целевых инвестиционных кредитов, наконец, разрывом с ВТО и надлежащим возделыванием и обустройством собственного внутреннего рынка.

В-третьих, всякое эффективное публичное управление — это управление с внятно заявленными целями, критериями оценки результата и мотивированием ответственных. Какие же у нас публичные цели деятельности Центробанка? Известно — обеспечение устойчивости рубля. Устойчивость не обеспечена. А если, допустим, цели есть еще и другие, допустим, тайные (не от нас, а чтобы супостат не выведал), если, допустим, в тайне от наших врагов наш ЦБ работает еще и на условия для работы нашей экономики? Но, во-первых, почему же тогда он реально за это никоим образом НЕ отвечает? И, во-вторых, почему он тогда использует для этого лишь один, самый вульгарный и вредный инструмент — обвал национальной валюты, но не использует множество известных инструментов иных, начиная с льготной (не выше, чем у зарубежных конкурентов) ставки по кредитам на инвестиции в основные фонды и оборотные средства предприятий реального производства?

Единственная же альтернатива публичному управлению с публично заявляемыми целями и публичным же мотивированием, как известно, это управление «по понятиям», скрытое, мафиозное, коррупционное. Что мы и имеем. Ожидать от такого управления каких-либо созидательных результатов в интересах общества и государства вряд ли стоит.

Если же говорить о кризисе в расширенном понимании, то есть, не о сиюминутной ситуации, но о долгосрочной сложившейся тенденции, то приведу еще один образ. Россия — отказалась от собственного руля и ветрил и вот уже почти три десятилетия несома чужим бурным потоком. Наша утлая лодчонка, хотя и самая большая в мире, но несома исключительно по воле внешних сил, в которые мы решили «встраиваться». Куда нас несет этот поток? В небытие. Но несет так, что пока все было вроде по сиюминутным ощущениям терпимо, в некотором смысле даже и сравнительно комфортно. И вот мы зачерпнули воды, и наше веселое движение к пропасти несколько затруднилось, замедлилось, может быть, мы стали днищем скрести о мели. Так стоит ли в этих условиях заниматься побыстрее вычерпыванием этой воды, чтобы с прежним рвением и даже удовольствием от сиюминутного уровня потребления устремиться навстречу собственной погибели? Или же, напротив, обрадоваться паузе в прежнем безумном и самоубийственном движении, наладить собственные рули, якоря и двигатели и начать, наконец, самостоятельное движение — не по воле волн, но в направлении, которое мы сами определим?

С чего здесь начинать? Даже не с экономической теории, а с исходного целеполагания. Какую цель мы как общество перед собой ставим, какие задачи из этого вытекают? Экономическая теория же затем — как руководство для выбора инструментов достижения тех или иных общественно значимых целей и задач.

Кстати, подошедший позднее профессор Валентин Катасонов, не слышавший меня и со мной не сговаривавшийся, тем не менее, в своем выступлении сказал, в том числе, и об этом же — о внеэкономических целях, которые должны быть первичны для общества и его развития.

И, возвращаясь к сегодняшней «антикризисной» деятельности наших властей, вторая приведенная мною на совещании в ТПП цифра и образное осмысление правительственной «антикризисной» программы. Здесь пришлось также сделать ссылку на последнее заседание Вольного экономического общества — на данные, приведенные в докладе ректора Финансового университета при правительстве Михаила Эскиндарова. Кстати, на эти данные тоже почему-то никто как-то не отреагировал, а весьма и весьма зря. Ибо данные чрезвычайно показательные и совершенно бесценные с диагностической точки зрения. А именно: если в большинстве развитых стран мира доля финансовых активов, сосредоточенных в банковском секторе, от всех финансовых активов страны составляет весьма впечатляющую величину до 60 %, то в России доходит до… 85–90 %. То есть, и у них ростовщик жадный и жирный, и у них он прибрал к рукам уже большую часть финансовых активов, и это уже само по себе предреволюционная ситуация. У нас же ростовщика накачали так, что он вот-вот, того и гляди, просто лопнет. И что такое в этих условиях «антикризисная» программа правительства — та самая, в которой, напомню (по О. Дмитриевой), банкам — полтора триллиона, а предприятиям реального сектора — «приоритизация приоритетов»?

Помните в фильме «Республика ШКИД» мальчика-рос-товщика в рубашечке в горошек? Так вот, «антикризисная» программа наших властей ясна и проста: в нашем интернате весь хлеб изначально раздается не воспитанникам, а исключительно ростовщику, которого в обоснование именуют «кровеносной системой интерната»…

То есть, вопрос не только в том, что изначальное втягивание страны в этот сугубо искусственный кризис было преступлением или, допустим, как минимум, ошибкой, преступной халатностью, что не позволяет рассчитывать на эффективное выведение страны из кризиса этими же людьми. Ситуация хуже: каждый день продолжения нахождения этих людей у руля экономики страны, каждый новый этап их «антикризисного» творчества — это новое преступление.

2015 г.

Возможен ли закон о прогрессивном налогообложении

Главная «пугалка», которую запускают власть и ее приспешники, всегда она: «Вы хотите платить не 13, а 35 %?» Все в ужасе кричат: «Нет, не хотим!». На этом все заканчивается. Законопроекты, равно вносимые этими политическими силами, предусматривают, чтобы процентов 7080 населения платили не больше, а то и меньше, чем сейчас. Но зато «жирующая верхушка» должна платить даже не по европейским стандартам, а в 2–3 раза меньше, чем принято для «этого слоя» в Европе — процентов 18–20. Но даже эти предложения категорически отсекается нынешней властной олигархической унией. Понятно, почему за отмену законопроекта голосуют депутаты — они слушают указания сверху.

Пока мы дружили с Западом, а наши власти под патриотическую риторику Западу «сдавались», можно было это игнорировать. Сейчас, когда мы вынужденно вступили в некоторое соревнование, надо понимать, что без применения механизмов повышения эффективности социальноэкономической модели, включая современную прогрессивную шкалу налогообложения, мы обречены на поражение. Патриотизм не в том, чтобы махать шапками как можно выше, а в том, чтобы использовать все современные, в том числе западные модели.

В этой связи, переход к прогрессивному налогообложению необходим, а вот не имеет право на существование столь вульгарно-дарвинистская социально-экономическая модель, которая внедрена в России. По большому счету, у нас бедный платит больше — 13 % плюс социальный взнос, что в сумме составляет до 40 %, а богатый — меньше. Эта модель не эффективна, не дает мотивации к созидательному труду. Мотивирующей является шкала, при которой абсолютное большинство платит налоги, которые не являются изматывающими и удушающими. А те, кто получают во многие десятки-сотни раз больше среднего, должны радикально больше делиться с обществом. Среди «олигархата» нет нобелевских лауреатов, нет талантливейших инженеров и конструкторов, это люди, присосавшиеся как паразиты к нашей стране.

Систему налогообложения 1990-х годов тоже нельзя назвать прогрессивной. Тогда работала чрезвычайно вульгарная, целенаправленно уничтожающая всякую активность схема, при которой даже самые относительно бедные платили уже 35 %.

И сейчас в России действует абсурдно паразитическая система, когда с трудовых доходов налоги платятся в разы больше, чем от капитала. Это то, что удушает инициативу и не дает людям поверить, что творческим, добросовестным трудом они могут построить палаты каменные.

2015 г.

Снижение зарплат чиновникам — имитация сплочения с народом

Предложение сократить зарплаты чиновникам на 10 % — и как акция успокоения и даже пиар — крайне, просто неприлично слабенькое. Все знают, что кроме госчиновников, более важные люди сидят у нас на госсобственности. А там они получают в десятки и сотни раз больше, чем госчиновники. То есть, если что-то сокращать, то сокращать нужно прежде всего необоснованные сверхдоходы руководителей госкорпораций, полугосударственных корпораций. Во-вторых, просто нужно возвращаться в лоно современной цивилизации, вводить нормальную прогрессивную шкалу налогообложения, при которой 90 % населения не стало бы платить больше, чем сейчас, а может быть, и меньше, а верхние 10 %, а особенно верхние 5-3-1% стали бы платить в несколько раз больший удельный процент от своих доходов. Причем, не только от зарплаты, но от всех доходов, это было бы серьезно. То, что делается сейчас — это даже не пиар, а что-то слабое и недостойное.

Отмечу, что до последнего времени доходы глав крупнейших госкорпораций не публиковались. Однако недавно такие госкорпорации, как «Сбербанк» и «Роснефть», «раскололись» и указали порядок зарплат топ-менеджмента. Не углубляясь в детализации, пресс-службы двух компаний сообщили, что суммарный доход двух десятков топ-менеджеров превысил 5 млрд руб. в год.

Когда я был зампредом Счетной палаты, я выступал публично и предъявлял данные, что один только Центральный банк страны в конце 1990-х израсходовал за год на свое самообеспечение больше, чем было истрачено на все госуправление — не только на зарплаты, но и на машины, медобслуживание и т. д., то есть, строго говоря, зарплаты госчиновников являются каплей в море, если мы говорим только о госчиновниках, и не говорим о «Газпроме», Центробанке и далее, там очень длинный список. Это просто настолько недостойно обсуждения, что не о чем даже говорить…

В целом же, данная инициатива вряд ли серьезно отразится на бюджетах и на настроениях в регионах, поскольку ее последствия «не смертельны» для большинства чиновников. Однако, есть вещи, которые действительно накаляют ситуацию — например, снижение бюджетной обеспеченности регионов из госказны, тогда как спрос с регионов только усиливается. В таком случае, экономика вполне может потянуть за собой политику.

В условиях, когда доходы между центром и регионом соотносятся не как 50 на 50, а как 70 % — центру и только 30 % — регионам, если вы хотите что-то сокращать, сокращайте что-то неуместное, необоснованное в центре. В период кризиса не трогайте регионы. Одно дело дать по ушам какому-то зарвавшемуся местному высокопоставленному чиновнику, и это тоже будет лишь каплей в море в финансовом плане, и совсем другое — дальше давить всю пирамиду госвласти, в том числе и довольно бедную в ряде регионов.

На политическом уровне мы увидели одну реакцию — требование вернуть электрички в момент, когда просто возникла угроза перегораживания железнодорожных путей. Это означает, что если люди берутся защищать свои права, то их слышат. Тот триллион, о котором говорит Минфин, вполне можно было бы сложить из совсем другого, отменив тот же переезд судов в Петербург — это 50 млрд руб., отменив ЧМ по футболу, абсолютно бессмысленный и ненужный никому.

Есть из чего бессмысленного и ненужного сложить этот триллион, и не один.

2015 г.

Почему Запад хвалит нашу экономическую политику

Вместо смены курса на индустриализацию мы выпросили отсрочку и «очистили территорию» для экономических захватчиков. Западные СМИ ликуют.

Западные журналисты хвалят наше правительство и утверждают, что Россия преодолела период экономической паники, вызванный падением цен на нефть в прошлом году. В частности, журналисты Bloomberg пишут очень лестные вещи: «Экономическая команда президента Владимира Путина творит чудеса». Bloomberg хвалит и ЦБ РФ, и Минфин за то, что в достаточно сложной ситуации им удалось избежать грубых ошибок и сохранить экономику России открытой.

Обычно, когда на Западе нас хвалят, это значит, что мы делаем что-то не так. Не только Блумберг настроен оптимистично, к сожалению. Недавно по главному государственному каналу передавали передачу с Соловьевым, на которую сбежалось все «большое экономическое начальство», и все они очень радостно нам рассказывали, как все здорово. Если не иметь голову на плечах, то вообще кажется, что все нормально.

Чем отличается наше положение от того, что мы хотели бы иметь, или отличается от того, что сейчас происходит в одной из тех стран, с которыми мы конкурируем или даже находимся в противостоянии? Отличается тем, что там подобное невозможно — чтобы по одному из главных каналов выступало одно начальство, а представители даже легальной, публичной, парламентской оппозиции не находились бы тут же, не подправляли бы там, где нет оснований верить власть имущим оптимистам. То есть основа основ строительства государства заключается в том, что выступает министр финансов, и тут же рядом должен быть представитель легальной, публичной оппозиции, который скажет: «Нет, уважаемый, здесь вы соврали, здесь неточность, а это не соответствует действительности». Если бы только по нашим ощущениям все было хорошо, по ощущениям наших дорогих «друзей» прекрасно, а по статистике не все радостно — это бы ладно. Но и институционально все настроено на обман.

Блумберг не видит, как наши власти сами спровоцировали, создали почти на пустом месте обвал национальной валюты, уничтожение оборотных средств и банкротство, уход с рынка огромного количества предприятий.

Когда они это спровоцировали? Когда обвалили рубль и подняли ставку Центробанка до 17 %, это привело к тому, что предприятия, для того чтобы иметь оборотные средства, вынуждены были перекредитоваться с прежних 17 % примерно под 35 %. Это для созидательной экономики абсолютно уничтожающая, запретительная ставка. Они «расчистили площадку», и теперь говорят иностранцам, с которыми мы находимся в противостоянии, «мол, вот теперь приходите к нам». Агентство Блумберг очень довольно — на расчищенную площадку, да еще и с западными «нулевы-ми» кредитами, можно придти и брать все «тепленьким». Но только к национальной экономике, к строительству национально-ориентированного государства, заботящегося о своих гражданах, это не имеет никакого отношения.

Если вождь племени расчищает свою землю от своего народа и говорит завоевателю «приходите», это ли достижение? Завоеватели — даже если в экономическом смысле, в экономической войне — все равно завоеватели…

У нас был бы позитив, если бы не шло дальнейшее гниение экономики, а если бы мы использовали режим санкций как ошибку Запада, который сам нарушил требования ВТО и теоретически позволил нам сколь угодно не обращать внимания на ограничения, накладываемые на нас ВТО. То есть, пожалуйста, проводите не это фиктивное импортозамещение, а вводите стабильные условия для развития на 15–20 лет — и гарантированно, если ты вложишь средства в развитие, у тебя будет рынок, на котором не будут хозяйничать противники и конкуренты. Это был бы позитив. К сожалению, кроме общих, весьма пустых разговоров и «праздников», когда все начальство сбегается за пару дней до 1 апреля на ТВ-шоу, не имеющее отношения к «позитиву», который мы могли бы извлечь, запустив реальную индустриализацию — мы не имеем.

Некоторые аналитики считают, что Запад поторопился, Запад решил, что Россию уже можно «дожать», а Россию, оказывается, нельзя еще дожать. Так вместо того, чтобы поставить крест на прежних отношениях и запустить механизм индустриализации, наше правительство пытается договориться — чтобы Запад дал нам еще немножко времени, чтобы снова мы окончательно догнили. Если индустриализацию не запускать, то мы просто сгнием. И через какое-то время нас можно будет взять голыми руками.

Это кажется страшилками, но то, что происходит на Ближнем Востоке, вполне может быть уготовано нашему народу, нашей территории. Недавно в очередной раз был показан по телевидению американский фильм, называется «Вавилон нашей эры». Фильм замечателен не сюжетом, фильм замечателен своим началом, а начало такое: какая-то затерянная в мире территория, где-то на границе России и Казахстана, и это территория, вплоть до Тихого океана, где туземцы грузят на подводные лодки все, чтобы спастись в цивилизованной Америке. Естественным образом она представляется в американском фильме, как территория, очень похожая на то, что сейчас есть на границе Сирии и Ирака. Хаос. Это то, что представляется американским режиссерам. Вот суть…

Наша власть не занимается разворотом курса на индустриализацию, в то время, когда альтернативные интеллектуальные и гражданские, и научные силы, все программы, все проекты, все условия, которые нужны для развития, — все есть. Но наша власть пытается снова и снова «замириться» с Западом, чтобы он нас простил и дал еще немножко погнить. Путь абсолютно бесперспективный, тупиковый.

2015 г.

Для контроля за госкомпаниями достаточно наказать топ-менеджеров

Руководящие посты в советах директоров государственных компаний могут занять чиновники, которых вновь возвращают в состав управляющих органов крупнейших монополий. Так, Аркадий Дворкович претендует на должность руководителя совета директоров РЖД, вице-премьер Юрий Трутнев — «Русгидро», министр энергетики РФ Александр Новак — «Россетей».

Является ли такой шаг мобилизационными действиями государства на фоне экономического кризиса, направленными на повышение эффективности работы ведущих компаний стратегических отраслей?

Оптимистичная версия — да, государство, наконец, взяло под контроль работу госкомпаний. Реалистичная же заключается в том, что приход чиновников на руководящие посты в советах директоров никак нельзя не связать с решением о том, что руководители и топ-менеджеры государственных корпораций не будут публично отчитываться о своих доходах.

Это очень напоминает старую историю о том, что когда бизнес начинает жаловаться на произвол проверяющих, принимаются решения о том, что проверять будут не чаще, чем раз в три года, и гонят чиновников из руководства компаний. Но потом выясняется, что торговые центры начинают гореть, крыши — рушиться, потому что бизнесменов никто не проверяет. И тогда становится очевидным, что проверять все-таки надо. Здесь та же ситуация: формально нужно, чтобы госкорпорациями управляли представители государства. Но мы наблюдаем типичное беличье колесо, вращающееся не просто вхолостую, а во вред нам.

Подлинное решение проблемы заключается в том, чтобы разорвать эту порочную цепочку и дать право проверяющим жесточайше карать за коррупцию. Должностные лица реализуют волю государства, а не защищают свои коммерческие интересы. За малейшее отступление от этого правила они должны подвергаться наказанию. Именно на это наши «эксперты» неспособны. И придумывать миллион новых-старых решений, не принимая при этом самое главное решение о надлежащей ответственности должностных лиц, — в этом и заключаются все игры.

И цикличность истории прихода-ухода государственных чиновников с постов в монополиях — абсолютный фарс, необходимый для того, чтобы создать видимость работы, ничего на самом деле не предпринимая. Решить проблему и пойти против себя в правительстве не могут, оттого создается бессмысленная и беспощадная к интересам государства суета.

Задача комика — рассмешить публику, и искать какую-то другую подоплеку в его действиях бессмысленно. В данном случае у правительства одна задача — изобразить видимость деятельности. И других причин для возврата чиновников к управлению компаниями нет.

2015 г.

Держава-победитель… под арестом?

Всех поздравляю: доигрались. Спустя всего полтора месяца после празднования 70-летия Великой Победы (и к очередной 74-й годовщине начала Великой Отечественной) имущество Российской Федерации — суверенной державы, члена Совета Безопасности ООН, второй по ракетно-ядерному потенциалу в мире — банально арестовывается.

Начало положено Бельгией — по иску бандитов и скупщиков краденого (моя качественная оценка) — «акционеров ЮКОСа». И каков же ответ суверенной державы? Пока всерьез — никакого. Лишь невнятные заявления Министерства юстиции, что, мол, решение «может быть оспорено».

Ответ, как у страуса, норовящего спрятать голову в песок. Мол, если я не вижу, если по моему первому ТВ-каналу это не показывают и об этом не рассказывают, то вроде как и опасности нет, вроде как ничего не происходит и ничто не угрожает.

А если угрожает? Тогда что? Тогда не иначе, как все это — подлые происки Запада. И потому что? Ясно: теснее сплотимся вокруг родной власти, подразумевая, что именно она защищает и в очередной раз защитит нас от этих самых происков. Это, если можно так выразиться, стандартная и усердно пропагандируемая версия. А что на самом деле?

В недавнем интервью в «Литературной газете» мне был задан вопрос: не пора ли, наконец, к юбилею — 20-летию «кредитно-залоговых аукционов» — ренационализи-ровать все то, что было тогда бессовестно отобрано у страны и народа? Что на это ответить?

Если жить без памяти и какого-то системного миропонимания, то варианта ответа два.

Первый: да как же это можно? Ведь права собственности нерушимы и святы. И у нынешних «добросовестных» владельцев (а собственность, как минимум, на бумаге, с тех пор многократно поменяла своих хозяев) категорически нельзя ничего отнимать. Тем более, что и срок исковой давности у нас предусмотрительно установлен… три года, значит, все — проехали. Да и «эффективность» экономики, если все время у кого-то что-то отнимать, точно не вырастет, а лишь упадет. Знакомы эти все аргументы?

Второй вариант: разумеется, все вернуть народу — и с тем начать жить по-новому, справедливо.

И за какой же из двух вариантов ответа я?

А я полагаю, что не за ту ниточку тянем, не с этого надо начинать.

А с чего? С четкого прояснения, как минимум, для себя, что же это было.

Если заблуждения, ошибки, недоработки, нечеткость законодательства и его пробелы, если это было «несправедливо, но законно» — то какой разговор? Вроде как мы тогда еще только «учились» демократии и рыночной экономике. И никто не виноват. И никаких претензий к тем, кто, что называется, «кто смел, тот и съел», а также к их пособникам. И никаких уроков и прививок на будущее.

И разговор совсем другой, если четко и однозначно признать и закрепить это юридически, что все залоговокредитные аукционы — сделки притворные и ничтожные, осуществленные организованной преступной группировкой при власти по предварительному сговору, и никакого срока давности по преступлениям против государства подобного масштаба быть не может.

Почему это важно, почему начинать надо именно с этого? Да потому что в противном случае, даже если и просто добиться возврата украденного истинному законному владельцу — народу и государству, то сколько раз будете возвращать, столько раз у вас снова это все и отнимут. И всегда безнаказанно.

Если подобное не пресекать, то оно не останется в прошлом, но будет продолжаться. И яркий пример тому — происходящее сейчас, как раз к 20-летию кредитно-залоговых аукционов.

А именно: Россию, как виновную (не власть, а всех нас) «поставили на счетчик». А теперь еще и начали арестовывать имущество. И все в связи с тем, что на один и тот же этот самый ЮКОС нас грабят уже… дважды.

Первый раз — два десятка лет назад, когда правительство заложило его за кредит, выданный нам. нашими же деньгами, положенными правительством ранее в банки. Эта чисто криминальная история сейчас никоим образом не напоминается, как будто и не было ее. Как будто Ходорковский с компанией сами из ничего создали ЮКОС, сами разведали, сами бурили, сами создавали всю инфраструктуру. Или даже хотя бы как будто честно заработали ранее деньги на чем-то другом, а затем это все (ЮКОС) у государства купили. Но ведь нет — в преступном сговоре с властью просто забрали совсем ни за что.

Второй раз — теперь, когда, в нарушение Конституции, власть согласилась на внешний третейский суд по внутреннему российскому спору с акционерами ЮКОСа (по темным делишкам нашей власти со всякими явно подставными «байкалфинансгруппами» — вместо надлежащего внятного публичного расторжения притворных сделок), да еще и по не ратифицированному парламентом договору к Энергетической хартии. Суд, как известно, с треском проигран. И не «Роснефть» (в которую вошли активы ЮКОСа), а мы — Россия — должны бандитам и скупщикам краденого 50 млрд долларов. И счетчик тикает (пени и штрафы более 2 млн долл. в день) с 15 января.

Добавьте к этому еще почти 2 млрд евро по решению Европейского суда по правам человека — это отдельная, с моей точки зрения, уже просто абсурдная история.

Самое удивительное, что по последним почти двум миллиардам евро какое-то внутреннее шевеление в наших властных коридорах происходит. В частности, есть даже обращение депутатов Думы в Конституционный суд. Но по основному «долгу» в 50 млрд долларов, по которому как раз жизненно необходимо решение Конституционного суда о непризнании внешней юрисдикции по внутреннему вопросу и неподсудности России по нератифицированному парламентом Договору к Европейской энергетической хартии — ничего.

Получается, сдаемся? Будем, в нарушение своей же Конституции, эти 50 млрд долларов выплачивать?

Но зачем властям эта явная игра в поддавки со скупщиками краденого? Казалось бы, все это давно должно было быть пресечено, а все, кто в нарушение Конституции подводил Россию по внутреннему спору под юрисдикцию внешнего суда, должны сидеть всерьез и надолго?

Никакого официального объяснения за все годы, сколько тянется это разбирательство, в том числе, за прошедший уже год (!) с момента проигрыша в Гаагском третейском арбитражном суде, так и нет.

Единственное логичное объяснение, которое могу предложить я: эта очередная масштабная сдача интересов России — «отмывка» перед дальнейшей приватизацией «Роснефти», в которую, как известно, вошли основные активы бывшего ЮКОСа.

В колоссальный ущерб России подобной игрой в поддавки с бандитами и скупщиками краденого «Роснефть» очищена от претензий — все они перенесены на нас. В интересах глобального олигархата, включая, кстати, и «Бритиш Петролеум» — владельца 20 % акций «Роснефти»…

Но что же теперь, когда, казалось бы, патриотический подъем такой, как никогда, и, соответственно, общество должно было бы почувствовать свою силу? Интересы России нам ведь важнее, чем сверхдоходы приближенных к власти своих новых олигархов и прибыли зарубежной «Бритиш Петролеум»?

Общество свою силу вроде чувствует. Но точнее сказать, наверное, пребывает в такой иллюзии — так как чувствует силу не самостоятельно, а лишь в поддержке родной власти. Той самой, что, как известно, «равноудалила» олигархов. Но как изящно «равноудалила»! Судите сами.

Не рядовой сотрудник аппарата, не начальник департамента и даже не просто министр, а целый зампред нынешнего правительства Хлопонин — один из ближайших соратников «равноудаленных» Потанина и Прохорова, из команды «приватизаторов» в ходе этих самых «кредитнозалоговых аукционов» жемчужины нашего горного дела — «Норильского никеля».

Но, может быть, это — исключение из правила (после «равноудаления» олигархов), может быть, в дружной семье нашей власти, это, что называется, «не без урода», а в целом «семья» — хоть куда?

Опять не рядовой сотрудник и даже не просто министр, а еще один зампред правительства — Голодец. Та самая, что руководит уничтожением (извините, это моя субъективная качественная оценка, а формально — «развитием») всей нашей социальной сферы? Так и откуда она? Да выходец из того же потанинско-прохоровского гнезда.

Но и этого мало. Для больших дел нужна, что называется, «троица».

Пожалуйста: министр энергетики Новак — выходец с того же «Норникеля», ставленник (моя субъективная качественная оценка) все тех же «равноудаленных» сил.

Вот так Потанина и Прохорова «равноудалили». И правильно: неужто им самим, великим, на всяких заседаниях сидеть, перед премьером и президентом отчитываться, да еще и на письма и запросы каких-то депутатов отвечать — для этого есть «помладше»…

И что в этих условиях? Будем не замечать, кто нами правит, а совершенно всерьез, отдельно от этого обсуждать, не вернуть ли награбленное народу?..

2015 г.

ВЫРВАТЬСЯ из КАПКАНА ИЛИ ПОГИБНУТЬ?

Длинные кредиты и надежды на короткую память

Президент выступил за «дешевые и длинные деньги для кредитования экономики». Плюс продемонстрировал некоторую осведомленность в том, какие цели, отличные от зафиксированного в наших законах, официально поставлены законодателем перед Центробанками иных стран. Но призвал не к корректировке закона, а лишь «подумать». Что же так?

Может быть, вопрос столь сложен и неоднозначен, что нужно еще годами и десятилетиями думать о том, как нам лучше организовать ЦБ?

Хорошо помню: когда мы — Совет Федерации (первый, выборный) — в 1995-м году дважды отклоняли закон о Центробанке (как о некоей странноватой «конторе», а не о надлежащем органе высшей власти в сфере денежной эмиссии, регулирования денежного обращения и кредитно-банковской сферы), в СМИ это замалчивалось — подумаешь, какая ерунда… И руководство тогдашней Думы преодоление вето СФ проводило, как тайную спецоперацию. Дважды — и оба раза без предупреждения представителей СФ и предоставления им слова. И оба раза вне официального времени работы Думы: по окончании рабочего дня или в обеденный перерыв. И не как важнейший вопрос, а в «разном». Тоже понятно — мелочь ведь какая-то. Кстати, депутата — основного проводника закона — щедро отблагодарили: сначала постом министра финансов, а затем и должностью руководителя банка «ВТБ-24», где он счастливо пребывает и поныне.

Наивный вопрос: хоть один руководитель госструктуры занимает ли у нас свой пост вопреки президенту, не за «заслуги» в понимании таковых нынешним главой государства?

Позднее предпринимались многократные попытки добиться корректировки закона с целью повернуть ЦБ и всю финансовую систему на интересы отечественного производства. Рабочие группы и согласительные комиссии работали, уже практически подходили к результату, после чего все усилия руководством групп и комиссий саботировались, а саботажники щедро вознаграждались. В частности, депутат — руководитель рабочей группы от Думы — и поныне зампред ЦБ.

И снова прежний наивный вопрос: вопреки ли это воле нынешнего главы государства?

Примерно с конца позапрошлого года команда нынешнего президента вдруг стала интенсивно примеривать на него кафтан давнего борца против ЦБ и даже, страшно сказать, борца за его… «национализацию». В частности, интенсивно распространять в комментариях в Сети сказки о том, как «национальному лидеру» в начале двухтысячных не дали взять ЦБ под свой контроль. При этом как-то забывается, что председатель ЦБ назначается и снимается с должности Думой исключительно по предложению Президента. Более того, фактически и все руководство ЦБ, а значит и неформальное для него целеполагание, и его подлинное мотивирование осуществляется именно президентом. Какие же еще скрытые силы тут искать?

И если ЦБ на протяжении десятилетий выступал не как суверенный эмиссионный центр, а лишь как второразрядная меняльная лавка, значит, на то была воля (или безволие настоять на ином) первого руководителя государства. И никак иначе.

Последний же трюк, запущенный в СМИ, — это видный представитель правящей партии Е. Федоров, как будто по секрету просвещающий нас, что «страна оккупирована» и лишь «национальный лидер» пытается нас из этой самой «оккупации» вывести. Мол, «лидер» делает буквально все, что может, но руки, понимаете ли, совершенно связаны. И сейчас на повестке дня «национализация ЦБ» — даже законопроект соответствующий как будто внесли. Вот тут мне было любопытно: поддержит ли «национальный лидер» в послании своего верного оруженосца (точнее, «образа спасителя»-носца) Федорова в идее «национализации ЦБ»? Нет, не поддержал. Руки, наверное, «связаны».

Вот так, руки до того связаны, что ничего не может: и в ВТО втащить страну был совершенно обязан, и о «дешевых и длинных деньгах для экономики» предлагает лишь «подумать». Ничего не может. Может только разрешить комедианту (это не оскорбление, а оценочное суждение — искреннее преклонение перед талантом) Е. Федорову резать нам в глаза правду-матку и организовывать вместе с неким Дворковичем-братом (братом Дворковича-придворного) новую партию чего-то вроде «национального освобождения». С «национальным лидером» во главе, разумеется…

Но об этом, впрочем, в послании ни слова. Может, рано еще так раскрываться? А может, и осознали, что про-кремлевско-«патриотический» проект поручили таким, скажем мягко, специфическим персонажам, что без толку (не буду уподобляться нашему премьеру и использовать термины типа «козлы»). Надо что-то новенькое придумывать. Или хотя бы под эту же лажу других исполнителей подбирать.

И вернемся к «дешевым и длинным деньгам для экономики». Одну «обнадеживающую» новость президент нам все же сообщил. С 2013 года до целых 100 млрд руб. из резервных фондов (а эти фонды раздуты уже до 9 % от ВВП; для общей картины добавьте к ним еще примерно столько же у ЦБ — вот вам пропадающий целый второй годовой бюджет!) планируется-таки вкладывать в российские ценные бумаги, связанные с нашими инфраструктурными проектами. Поздравляю. Желательно не забыть это сравнить:

а) с уже одобренными, ну просто жизненно необходимыми расходами на переезд высших судов в Петербург — 50 млрд руб.;

б) с планируемыми расходами бюджета на обслуживание разницы между 0,8 % годовых, получаемых нами от хранения основных сумм резервов за океаном и 6–7% годовых, под которые Россия, имея профицитный бюджет, тем не менее, продолжает абсурдно набирать внешний долг — это уже несколько сотен миллиардов рублей в год…

Но о последнем, об этом гигантском насосе, исправно продолжающем выкачивать из нашей страны соки, в послании не оказалось ни слова. Вот что значит, «правильная» Конституция, обязывающая депутатов собраться на заслушивание послания президента, но не предусматривающая право депутатов хотя бы задать вопрос и, тем более, обязанность последнего отвечать. Это ж иначе как телекартинка могла бы быть испорчена.

2012 г.

Будет ли капитал национальным?

Об офшорном характере нашей экономики с высокой трибуны — далеко не впервые. Даже и с десяток лет назад, если поискать, можно найти примеры постановки этим же руководителем этого же вопроса. Но только как-то не однозначно и жестко, а мягонько, на уровне чего-то вроде призывов к совести. Так и на этот раз. «Девять из десяти сделок, заключенных между нашими корпорациями, не регулируются российским законодательством» — приведенный пример впечатляет. Но вывод-то явно неадекватен. Вместо жесткого и однозначного решения, аналогичного хотя бы действиям соседей-эстонцев (радикально более высокие налоги на доходы, полученные от компаний, хотя бы на 15 % офшорных), что мы услышали? Не говоря уже об элементарном праве и обязанности перевести все, где есть контрольные пакеты государства и плюс все соответствующие «дочки» под российскую юрисдикцию…

Мы услышали всего лишь благие пожелания улучшать законодательство, а также… «добиваться прозрачности офшоров». Что называется, приехали.

Для наблюдателя же, не включенного в вопрос, для телеаудитории всей страны — полное впечатление искреннего антиофшорного пафоса в послании.

И далее: «Лучший способ сделать бизнес патриотичным — сделать привлекательной российскую юрисдикцию». Кто же против — законодательство нужно совершенствовать. Тем более, когда еще такие «амбициозные» цели декларируются — «вхождение России в двадцатку стран с наилучшим предпринимательским климатом». Но разве суть и причина «офшоризации» в этом? Как будто даже и не догадывается, зачем его же друзья, торгующие нашими природными ресурсами, зарегистрировали свои компании за рубежом. Или есть планы сделать российскую юрисдикцию еще более привлекательной. для разворовывания страны прямо здесь, внутри, не выезжая за рубеж?

И тут же в качестве «патриотичного примера», который подаст само государство — предстоящая масштабная приватизация, которую намерены проводить (вот великое достижение!) на российских площадках. Поздравляю! О том, что «консультантами» при этом (по существу, организаторами приватизации наших стратегических активов) выступают ключевые транснациональные корпорации — ни слова. Равно как ни слова и о том, кто практически гарантированно будет покупателями наших стратегических активов. И это в условиях, которые его же советник С. Глазьев на недавнем заседании Совета по внешней и оборонной политике назвал «войной печатных станков». Но не хочет президент слышать этого своего советника. И результат ожидаем: им — наши ключевые активы, нам — горка резаной бумаги. Которую они при необходимости напечатают прямо перед нашей очередной «честной» приватизацией — специально в необходимом объеме… А президенту — и это хорошо. Он же ясно сказал, что эта приватизация, в отличие от приватизации 90-х, мол, вообще не ради денег.

Итак, что в первую очередь должно вызвать у наших граждан безусловную поддержку? Разумеется, провозглашенное, да еще и весьма артистично поданное («Подождите радоваться, может быть вам еще и не понравится».) предложение запретить зарубежные счета и владение акциями госчиновникам, политикам и руководителям госкомпаний, а также их ближайшим родственникам. Не случайно и я поставил этот вопрос на первое место, раньше всех прочих провозглашенных президентом приоритетов, экономических и социальных проектов: с нынешней, абсолютно разложившейся системой госуправления декларировать можно все, что угодно, но толку ожидать невозможно.

Все вывезенные из страны чиновниками и политиками деньги — домой. Кто против? Реакция зала дружная — буквально «на ура». Но невольно хочется спросить: так, а чьи же еще счета собираются запретить, если не всех тех, прежде всего, кто собрался в зале, и их же ближайших родственников? Напомню: послание, хотя официально и Федеральному собранию, но в зале — все высшее начальство, включая министров и т. п. Зачем оно здесь — отдельный вопрос, наверное, для торжественности. Но факт налицо. И надо ли доказывать, что если зарубежных счетов и тому подобного не будет у этих, так обрадовавшихся предстоящему запрету, то тем более автоматически не будет и у всех, кто под ними, ниже?

Тем не менее, обнадежились, но тут вспоминаем, что слушаем речь не нового лидера, впервые избранного на столь высокий пост, а человека, правящего страной уже более десятка лет. Тогда почему же раньше этот вопрос не возникал или, как минимум, не ставился так остро? Что изменилось? Сказки о том, что «национальный лидер» только теперь по-настоящему окреп, оставим для совсем доверчивых. Что же остается?

Версии всего две.

Первая. Власть знает, чем согреть нам душу — сейчас вмиг растиражируют по всем телеканалам. При этом всегда остается возможность, как это и делалось до сих пор, продекларировать одно, а реализовать иное — так, чтобы интересы «классово близких» не ущемить. Так, если обратили внимание, недвижимость за рубежом политикам и госчиновникам оставили — можно. А это ведь основной механизм сохранения крупных состояний. Что же касается требования декларирования и обоснования источников, так это мы уже приходили и, как известно, никто из действительно «крупной рыбы», включая ближайших сотрудников президента, министров и т. п., не пострадал.

И версия вторая — закон Магнитского, принятый в США. Тот самый, против которого наша власть так протестовала и все обещала подобрать достойный ответ. Официальный ответ, наверное, будет, но, надо понимать, исключительно для отвода глаз. Реальный ответ — не он ли это? И тогда понятно, почему зал так дружно аплодирует: это — не ограничение, а подсказка и спасение. С учетом всего, что нам известно про эту власть до того, не исключено, что теперь будут созданы и какие-то механизмы, позволяющие безболезненно перевести часть ранее вывезенного за рубеж обратно и хранить уже дома.

Вы меня спросите: тем не менее, в целом — это же будет хорошо? Может быть, даже и не хорошо, но, не исключаю, все-таки чуть лучше, чем есть до сих пор. С учетом же того, что проще и надежнее не возвращать домой, а всего лишь перевести в разрешенную недвижимость за рубежом, может быть, совсем чуть-чуть. И даже за это спасибо — кому? Американскому конгрессу…

2012 г.

«Национализация» ЦБ и ее чудесное завершение

Всех поздравляю: мыльная опера с «национализацией» ЦБ блестяще завершается. наделением «проамериканского» ЦБ новыми суперполномочиями. Логично. Но по порядку.

Если кто забыл, напомню: еще года полтора назад записные подвластные «патриоты», включая деятелей правящей партии и ее фракции в Думе, стали раскручивать, как будто бы, самодеятельно, сначала в сети, а затем уже и во всяких «дискуссионных» передачах на подконтрольных власти массовых СМИ, легенду о том, как «национальный лидер» борется за «национализацию» Центрального банка страны. Вплоть до головокружительных сказок о том, что еще в самом начале своего правления, десятилетие назад, президент вроде пытался «национализировать» ЦБ, но какие-то враждебные силы в Думе ему это не позволили. Правда, попытки отдельных зануд найти какие-либо следы этой самоотверженной «борьбы» в документах успехом не увенчались — не обнаруживается каких-либо следов подобных намерений президента и его команды и, тем более, сопротивления этим намерениям. Но обнаруживается иное — изменения, успешно внесенные тогда президентом и его командой в Думе и СФ в закон о ЦБ. И в чем же основная суть этих изменений? С моей точки зрения, в двух основных положениях.

Первое: над ЦБ тогда (еще десяток лет назад) возник коллективный орган — «Национальный банковский совет». И кто же в него входит, кто в нем, скажем так, держатель основного пакета голосов? Это не секрет. Элементарно заглянув в закон, каждый может удостовериться в том, что, с точки зрения разделения властей и возможности какого-либо независимого (парламентского) контроля за ЦБ, контрольный пакет голосов оказался совместно у Президента, Правительства и самого ЦБ. Если же предположить, что это все же не одна команда, что представители президента и правительства — отдельно, а «проамериканского» ЦБ — отдельно (правда, прежнего председателя ЦБ Игнатьева никто иной, как нынешний президент на протяжении дюжины лет последовательно представлял Думе к назначению на пост трижды!), то и в этом случае, при ином проведении разделяющей черты, невозможно не признать, что тогда безусловный контрольный пакет голосов оказывается у Президента, Правительства, Думы и СФ. Что Дума и СФ все последние годы играли роль сугубо декоративную и недвусмысленно подчиненную президентской команде в этом надеюсь, особых сомнений нет? Соответственно, напомню: на протяжении долгих последних лет главой этого коллегиального органа над ЦБ был никто иной, как «лучший» министр финансов и ближайший соратник и фактический основной экономический советник президента А. Кудрин. Ну, и что тут еще и каким образом еще «национализировать» — во всяком случае, отдельно от собственно Кремля?

И второе существенное изменение. Ведь, может быть, кто-то со стороны, все-таки, вопреки Кремлю и новому коллегиальному органу (как мы убедились, полностью подконтрольному Кремлю) продолжал вмешиваться в работу ЦБ и каким-то образом мешал ему проводить подлинно национальную финансовую политику? Например, хотя бы контролировал его деятельность? Ничего подобного: внесенными десять лет назад в закон о ЦБ поправками даже и Счетная палата (и парламент, имевший ранее право давать соответствующие поручения Палате) была ограничена в своих полномочиях по отношению к ЦБ проводить проверки стало можно исключительно по инициативе выше нами уже описанного славного органа — Национального банковского совета — с контрольным пакетом голосов у Кремля.

То есть, если и после этого оказалось нужно еще что-то «национализировать», то, согласитесь, не иначе, как прямо и недвусмысленно вопреки Кремлю и «национальному лидеру».

Но вернемся из десятилетия назад в самую новейшую историю — в период год-полтора назад. Надо сказать, что раскрученная легенда о «национальном лидере — борце против проамериканского ЦБ», как будто, давала некоторый, пусть не исчерпывающе полный, но хотя бы частичный ответ на перезревший вопрос: отчего же в стране проводится столь очевидно антинациональная социально-экономическая политика? В соответствии с легендой, эта политика — не вследствие и благодаря «национальному лидеру», а вроде как вопреки ему. Плюс эта «борьба» очень даже органично легла на почву пресечения самой же властью ранее тщательно выпестованной «оранжевой угрозы».

Некоторый, вроде как, конфуз для подвластных псевдо патриотов случился позднее — уже в этом году. Напомню: предстояла смена главы ЦБ, и властная пропаганда раскрутила это предстоявшее событие как будущий решительный и волевой шаг «обновленного» президента, чуть ли ни в русле развития победы над «оранжистами»: мол, вот сейчас, наконец, все сами увидите. Увидели — президент представил к назначению своего экономического советника и бывшего министра экономического развития Э. Набиулину — верного ученика гайдаровско-чубайсовской школы, супругу ректора кузницы «либеральных» кадров — Высшей школы экономики. И как бедным псевдопатриотам еще извернуться и даже такое назначение суметь объяснить движением «нацлидера» в сторону зашиты национальных интересов? Ничего, сумели, извернулись: мол, она на самом деле вовсе не идеологическая, а просто своя, надежная, мол, исполнит волю «лидера» и тем самым позволит «взять ЦБ под контроль»…

Ну-ну…

И вот, не прошло и пары месяцев, новый акт фарса с «национализацией» ЦБ. А именно: в минувшую пятницу Государственная Дума приняла в первом чтении закон с типичным названием «О внесении изменений.» и скрытым внутри названия существом: «. в связи с передачей Центральному банку Российской Федерации полномочий по регулированию, контролю и надзору в сфере финансовых рынков». Поздравляю. И поясню.

У вопроса есть два аспекта: конституционно-правовой и содержательный. Начнем с первого.

Если кто не в курсе, у нас, вообще-то, все еще есть какая-то Конституция. А в ней есть первые главы — Основы конституционного строя. И эти Основы предусматривают такое базисное понятие, как разделение властей на законодательную, исполнительную и судебную.

Вопрос для самопроверки: «полномочия по регулированию, контролю и надзору в сфере финансовых рынков» — это полномочия власти или дяди с улицы? А если власти, то какой из трех — всего-то их предусмотрено три?

Можно проанализировать: если по законодательному регулированию — то парламента, если уровнем ниже — правительства; если по контролю внутреннему, текущему — опять же правительства, если же по контролю внешнему — то парламента и подотчетной ему Счетной палаты. Это по логике. Но можно и просто открыть текст закона, только что принятого Думой в первом чтении и удостовериться. Напомню, закон носит специфическое название «О внесении изменений…» и потому текст его носит весьма неудобочитаемый характер. Но как раз с точки зрения поставленного нами вопроса, напротив, все становится предельно очевидным: по тексту сплошь, то тут, то там, предлагается слова «орган исполнительной власти» заменить на «Центральный банк». Так, соответственно, вышеуказанные полномочия по регулированию, контролю и надзору — это по Конституции чьи полномочия? А какой орган по той же Конституции осуществляет в стране исполнительную власть? Известно — правительство. И никто более.

Согласимся: наша Конституция, мягко говоря, не исчерпывающе логична. В частности, статус президента в ней несколько выбивается из Основ конституционного строя. Аналогично и со статусом Центрального банка. Но эти статусы и полномочия, тем не менее, как-то описаны Конституцией. В частности, на ЦБ, по существу, важнейший орган власти, но не вписывающийся однозначно в систему разделения властей, возложены денежная эмиссия и поддержание устойчивости национальной валюты — рубля. Но и все. Ничто иное на ЦБ Конституцией не возложено. Сейчас же, буквально на наших глазах, правящая команда берет очевидные полномочия парламента и правительства и, вопреки Основам конституционного строя и системе разделения властей, передает ЦБ. Зачем?

Но, может быть, не будем цепляться к «формальностям» — какая разница? Нет, с конституционно-правовой точки зрения разница принципиальна. По сравнению с парламентом и Счетной палатой — в степени публичности и прозрачности процедур принятия решения. По сравнению же с Правительством и прежним правительственным органом — в степени подконтрольности, например, даже и той же Счетной палате. Последняя, напомню, ЦБ проверять может только с согласия Национального банковского совета.

И аспект содержательный: действительно, зачем? Если обязательно нужен именно пресловутый «мегарегулятор» (то есть регулятор единый, абсолютный монополист на все смежные сферы регулирования), то почему его непременно нужно создавать не внутри исполнительной власти, а превращать в него ЦБ? И здесь уместно напомнить то, о чем многие не задумываются и чего, собственно, большинство читателей, скорее всего, просто и не знает: никакой заданности свыше (ни Конституцией, ни общемировой практикой, ни божественной логикой) того, чтобы именно ЦБ регулировал даже и саму банковскую сферу (кроме ставки рефинансирования и нормы резервирования), собственно, нет. В США, например, множество органов регулируют деятельность банков, включая и специальный орган исполнительной власти на федеральном уровне. Опыт попыток создания «мегарегуляторов» есть у разных стран, но, во-первых, вовсе не обязательно внутри ЦБ, и, во-вторых, многие ведущие страны, например, Великобритания, уже отказываются от этого.

Так вновь и вновь: зачем?

Щекотливый нюанс: в процессе обсуждения выяснилось, что текущая средняя зарплата в ЦБ примерно впятеро выше, нежели в ныне еще действующем органе по регулированию рынка ценных бумаг в составе Правительства.

Но как к этому относиться? Как к ниспосланному свыше? Но у нас и ЦБ, и Комиссия по рынку ценных бумаг — никоим образом не коммерческие организации на свободном рынке, зарабатывающие себе на жизнь в свободной конкуренции с другими «игроками». То есть различие создано институционально сугубо искусственно — в такие рамки поставлены эти организации законодателем. Если же сугубую искусственность (и противоестественность) этой ситуации не признавать, а рассматривать передачу органа исполнительной власти в подведомственность ЦБ как способ повышения зарплаты работников и, соответственно, уровня квалификации всего персонала, то так недолго дойти и до постепенного перевода всего правительства под начало ЦБ?

Кстати, еще вроде мелочь, но обращу на нее внимание — она недвусмысленно отражает участие команды президента и правительства в весьма вредном мифотворчестве: в правительственном финансово-экономическом обосновании законопроекта сказано, что он не повлечет за собой расходов из федерального бюджета. Кто-то даже поддакивает, мол, экономия будет — правительственные органы финансируются из бюджета, а перевод полномочия под ЦБ означает вроде как «самофинансирование». Только как будто забывается при этом, что чудес-то не бывает. Впятеро увеличенные зарплаты будут платиться из доходов ЦБ и тем самым уменьшать его прибыль, перечисляемую в федеральный бюджет. Но столь элементарная «высшая» математика — явно не для нашей высшей власти…

И, наконец, последний содержательный вопрос, неминуемо возникающий при возложении на наш нынешний ЦБ новых масштабных, как все признают, важных для национальной экономики полномочий. С учетом того, что, напомню, именно «проамериканская» сущность нынешнего ЦБ для видных деятелей правящей партии и ее думской фракции еще буквально пару месяцев назад была одним из ключевых аргументов, чтобы поддержать вывод из-под контроля ЦБ средств суверенных фондов и их передачу коммерческой компании «Росфинагентство», так это что — «национализацию» ЦБ уже благополучно завершили?

Или просто передумали — нехай зарубежный «оккупант» безо всякого нашего публичного контроля уже заодно все вместе разом сам регулирует?

2013 г.

Играть или строить?

(краткие тезисы к выступлению за «круглым столом», организованному фракцией КПРФ в Госдуме, на тему «Импортозамещение и перевооружение армии»)

Тезис 1. Антиростовщический разворот ЦБ на службу интересам развития.

1. Еще 20 лет назад на Совете Федерации губернаторы поднимали один вопрос: прежде чем выдать государственные деньги, их отправляли в банк, чтобы взять кредит, и госденьги пойдут на то, чтобы расплатиться с банком.

На переломном моменте нынешнего кризиса именно антиростовщический вопрос становится ключевым.

2. Берусь утверждать, что единственный эмиссионный центр, не имеющий обязательств по льготному рефинансированию каких бы то ни было субъектов, имеет техническую возможность поддерживать абсолютно любой курс рубля к доллару. Любой. Все инструменты управления у него в руках. Если рубль кто-то обвалил сегодня, то обвалил именно сам наш Центральный банк — через скрытые механизмы. Как единственный эмиссионный центр, да еще и контролирующий всю банковскую систему, все инструменты — в его руках. Он, в принципе, мог взять и поднять курс рубля, если бы перед ним стояла такая задача.

3. Формальных, конституционных, публичных обязательств и задач по рефинансированию реального сектора ЦБ не имеет. А скрытые обязательства и рычаги управления Центральным банком — есть.

ЦБ преследовал, как я понимаю, две задачи:

— насыщение бюджета подешевевшими рублями;

— обеспечение максимизации прибыли сырьевого олигархата.

И в этих задачах сам ЦБ «валил» рубль.

4. Полемика с В.Ю. Катасоновым: не очень уверен, что уместно говорить Путину о том, что поводок над Центробанком в руках ФРС. Сам Путин лучше всех знает, что поводок — в его руках. Мы же и Конституцию, и все механизмы управления, и недавнее назначение главы ЦБ — все это мы знаем. Плюс еще механизмы воздействия через правоохранительную систему.

Если президент сам передает поводок в другие руки, приотпускает его и дает возможность действовать не в наших интересах, то это именно он сам приотпускает поводок.

Нельзя нам впадать в согласие с этими сказками, которые Евгений Федоров распространяет, — что якобы у президента руки не дотягиваются. Это неправда. Этой сказке подходит конец. Люди начинают все больше понимать, что нет у нас отдельно оккупированного кем-то Центрального банка, отдельно Кремля. Центральный банк — под контролем Кремля.

За действия Центрального банка будет нести ответственность президент. Именно ему нужно принимать решения, в том числе и институциональные, об изменении механизмов публичного управления Центральным банком, и реальные кадровые, и с точки зрения постановки задачи.

5. Мы не можем предложить Центробанку или Путину конкретный план шахматной игры, где повысить ставку, где повысить или снизить нормы резервирования и так далее.

Но мы можем предложить другой механизм. Над Центральным банком есть публичный институт — Национальный финансовый совет. Он состоит из «профессионалов» — финансистов и финансовых махинаторов. Если Центральный банк служит финансовым манипуляциям, то все правильно. Если же мы предлагаем, чтобы Центральный банк служил национальной экономике, реальному сектору, то этот Национальный финансовый совет должен быть заменен на другой, состоящий из производственников, из представителей реального сектора экономики. При радикальном расширении полномочий Совета. Это яркий, сильный ход и созидательное предложение.

Важно институционально, чтобы все понимали, что Центральный банк не сам для себя, а для национальной экономики.

Тезис 2. Связывание доступа к нашим природным ресурсам гарантированным заказом нашему машиностроению.

Это мы отстаиваем уже 20 лет: иного источника инвестиций в национальную промышленность, в оборонку, кроме жесткого связывания, доступа к нашим природным ресурсам заказам национальной промышленности, у нас нет и не будет.

Наконец-то, впервые за эти 15 лет Путин сейчас об этом сказал в своем Послании. Но он об этом сказал спустя 20 лет как просто слова. Что этому препятствует, четко и ясно мы видим.

Например, Роснефти, будь она полностью государственной, было бы легче размещать заказы на отечественных предприятиях, нежели в ситуации, когда 20 процентов ВР. ВР будет судиться. ВР будет обвинять Роснефть в коммерчески необоснованном действии, в выборе коммерчески не обоснованных решений.

Значит нам нужно: либо мы разворачиваем этот инструмент на развитие национальной экономики, либо мы продолжаем играть в приватизацию Роснефти и всего прочего.

Если мы продолжаем в это играть, то никакого развития национальной промышленности не будет в принципе. Кстати, промышленности двойного назначения.

Путин это сказал в своем Послании — впервые за эти 15 лет. Но инструментов у него нет.

У нас — есть!

Первый инструмент. Не допускать дальнейшей приватизации ключевых наших энергетических структур.

Второй инструмент. Возврат национального контроля за нефтегазосервисными компаниями. Здесь важна не столько добывающая компания, сколько нефтегазосервисная — размещающая заказы на оборудование и услуги.

Значит, в связи с санкциями часть сервисных компаний — глобальных монополистов уже стала уходить с нашего рынка. За это надо зацепиться. Это ключевой фундаментальный вопрос.

И третий инструмент — выход из ВТО. ВТО фундаментально препятствует реализации задачи развития национальной промышленности.

Тезис 3. Отказ от паразитической модели.

1. С подачи наших добрых уважаемых друзей был запущен неверный термин. Мы живем не за счет природноресурсной ренты, мы живем хуже. Природно-ресурсная рента — это если бы мы получили квартиру в наследство и сдавали бы ее в аренду.

Мы делаем хуже. Мы отрезаем каждый год по кусочку квартиры и ее продаем. Мы торгуем невозобновляемыми природными ресурсами.

У нас выстроена паразитическая модель экономики. Экономика, в сердцевине которой находится распродажа наследия предков и ограбление потомков, это паразитическая модель.

2. У нашей власти все мышление направлено в пользу поиска другого, но именно паразитического решения. Например, амнистия (иностранных, ну всяких) капиталов, ввозимых в страну. Это заведомо паразитическое решение. Мы станем большим офшором, любые самые грязные деньги будут втекать в нашу страну.

Мне кажется, дело чести, в том числе и вот для партии, которую вы представляете, противостоять этому концептуально. Мы не должны быть отмывочной лавкой для самых кроваво-грязных денег в мире.

Мы должны искать не паразитические решения, мы должны строить созидательную экономику. И этому подчинить все, включая финансовую систему.

2014 г.

Вырваться из капкана или погибнуть?

Рубль вроде перестал падать и даже начал укрепляться. У многих моих сограждан от сердца отлегло: пусть сбережения и зарплаты в валютном исчислении и сократились в полтора-два раза, тем не менее, это — всего лишь трудности, но не конец. Переживем. Тем более, что кто-то, может быть, и успел что-то купить по еще почти старым ценам, а будущие зарплаты и пенсии, будем надеяться, постепенно снова подрастут. То есть, повторю: серьезные трудности, но не полный крах.

Это у тех, кто на пенсии, на бюджете в крупной непотопляемой компании, в том числе в госкомпании.

О тех, кто имел несчастье под личные нужды закреди-товаться в валюте, не говорю — это личные трагедии, но, сравнительно ограниченные по масштабам и, строго говоря, не имеющие отношения к будущему российской экономики. Эту проблему уже ставят, но, с моей точки зрения, не совсем верно. Помогать, конечно, надо, но не всем, кто ошибся (ошибка инвестора — дело обычное), а тем, кто по своему положению нуждается в помощи. В частности, тем, кто брал ипотечный кредит для приобретения единственного (не инвестиционного) жилья.

Но сейчас я хочу сказать о другом — о настоящем и будущем нашей производящей экономики. Что у нас в связи с падением рубля и радикальным повышением ставки рефинансирования происходит с производственными предприятиями? И что с теми, у кого свое маленькое или среднее дело?

А у них, в том числе, у того самого малого и среднего бизнеса, о котором на словах сейчас столько заботы и у которого теперь, в связи с «импортозамещением», столько радужных перспектив, настоящие трудности, если не сказать катастрофы. Причем эти катастрофы только начинаются.

Казалось бы, отчего так? Вроде мы все сплачиваемся и все вместе должны трудности преодолеть? Но не тут-то было. Забегая вперед, сразу оглашу диагноз: как говорится, кому — война, а кому — мать родна. На трудностях очень даже можно и весьма немало заработать. За счет кого? За счет нас с вами. В данном случае — за счет удушения и уничтожения остатков производственного потенциала и этого самого благословенного (властями — но только на словах) малого и среднего бизнеса.

Как сейчас уничтожаются производственные предприятия? Поясню на примере.

В канун Нового года заезжаю к товарищу на работу — у него производственное предприятие самого что ни есть реального сектора экономики. За предновогодним чайком в разговоре с сотрудниками выясняется, что все бы ничего, кроме одного. А именно: был у них кредит на «кассовый разрыв» порядка 250 млн рублей под 17 % годовых. Много, преступно много (это еще до всех нынешних падений рубля и роста ставки Центробанка), но все же было терпимо. Теперь в конце года им предложили переоформить кредит уже под 35 % годовых. Причем «предложили» — это звучит мягко, на деле же — отказаться невозможно. Плата по кредиту окажется больше, чем… вся ожидаемая прибыль, да еще и при самом благоприятном развитии событий, то есть, если никто из заказчиков не обанкротится и не свернет свой заказ. И что делать?

Что делать не только этому предприятию моего знакомого, но десяткам и сотням тысяч подобных предприятий по всей стране?

Обсуждаю эту тему со знакомыми из политического круга, в принципе, видящими проблему и даже общавшимися на эту тему с Центробанком. Они утверждают, что руководство ЦБ проблему видит и понимает, но. ничего сделать не может. Хочет, но не может.

Мол, ЦБ уже согласился дать льготную ставку для утвержденных правительством программ, но правительство саботирует. То есть вроде правительство виновато — давно пора гнать такое правительство.

Ладно, насчет того, чтобы гнать, не возражаю, но только ли правительство? Продолжаем играть в сказочки: то у нас Центробанк такой великий и независимый, что даже президент якобы на него повлиять никак не может. Теперь, оказывается, у нас правительство такое неприступное, что и у ЦБ на него управы нет.

На мой робкий вопрос: «А нельзя ли льготно финансировать не через правительство, а прямо, самостоятельно? И не через заведомо (особенно в наших условиях) коррупционную систему утверждений правительством программ, а напрямую?», следует ответ: «А как же иначе?».

Последнее, честно говоря, поставило меня в тупик. Не в смысле незнания мною, как иначе, а буквально от шока: может быть, наши руководители Центробанка (а заодно и законодатели, и президент с правительством) этого самого элементарного и впрямь не знают.

Итак, азы.

В чем главная проблема финансирования реального сектора экономики в условиях потери доверия к национальной валюте?

Проблема в том, что:

— если ставку рефинансирования завысить, как это сейчас сделал наш Центробанк, то огромное количество вполне нормальных предприятий будет задушено и погибнет бесславно. Специально подчеркиваю: не потому, что были неэффективны, но потому, что власти создали в стране такие условия;

— если же ставку рефинансирования просто снизить (без каких-либо дополнительных специальных мер), то все выданные «на развитие» деньги тут же утекут на валютный рынок — на скупку за рубли долларов и тем самым дополнительно и далее обрушат нашу национальную валюту.

Есть ли их этого тупика выход? Разумеется, и он известен: жестко разделить деньги инвестиционные и деньги спекулятивные, категорически не позволяя им перемешиваться. Причем, это предложение — никакая не «отрыжка планово-административной экономики». Это то, что делал, например, Рузвельт восемь десятилетий назад в самом что ни есть оплоте капитализма.

Допустим, согласились — в принципе. Но принципиального согласия мало, надо еще знать, как именно это сделать.

Кстати, свидетельством тому, что в принципе уже почти согласились — готовность «льготно» финансировать некие правительственные программы. Но этого явно недостаточно.

А что же нужно?

Ответ очевиден: нужно выдавать льготные деньги (под минимальные, а не грабительские проценты) не под «правительственные программы», а всем без исключения, но деньги не простые, а целевые.

Какие же это должны быть «целевые» деньги? И как отследить затем их целевое использование? Дружный хор «либералов» тут же запоет давно знакомую песню: мол, это вы хотите приставить к каждому предприятию контролера, а за контролером еще контролера и т. п.?

Ни в коем случае. Все намного проще. А именно: не контролер должен бегать за потенциальным нарушителем, ранее получившим «живые» деньги и страдающим от искушения пустить их на валютный рынок, но «живые» деньги должны становиться таковыми только и исключительно в результате подтверждения их целевого использования.

Конечно, могут возникать проблемы и с определением полного перечня целевых и нецелевых вариантов использования льготных (точнее, правильнее говорить: «нормальных, без живодерской накрутки процентов») денег — все поле для произвола одним махом волшебной палочки мы, разумеется, не перекроем. Но мы ведь сейчас говорим не о наступлении всеобщего и окончательного счастья, но всего лишь о том, как конкретно сейчас спасти, не дать попасть в безнадежную кабалу и погибнуть десяткам и сотням тысяч реальных предприятий по всей стране. И тогда минимальные критерии, может быть, самые начальные оказываются чрезвычайно просты. Покажу это на примере выше упоминавшегося производственного предприятия моего приятеля.

Итак, кассовый разрыв (разница во времени между обязательными платежами и поступлением средств от заказчиков), покрывавшийся ранее постоянно переоформлявшимся кредитом под 17 % годовых, у него на сумму порядка 250 млн руб. А заплатить за ЖКХ, воду, тепло и электроэнергию, а также налогов (из чего и состоят эти обязательные платежи) он должен в ближайшее время в сумме более трехсот миллионов рублей.

Так неужели и после этого сопоставления уже само напрашивающееся жизненно необходимое решение не становится очевидным?

Что может быть проще, чем выдавать производственным предприятиям на кассовый разрыв целевые кредиты на уплату, во-первых, налогов государству, и, во-вторых, платежей за услуги инфраструктурных монополий? Причем, чтобы не создавать искушений (увести «дешевые» деньги налево) и не раздувать зря затем систему контроля, выдавать не живыми деньгами, а специальными ценными бумагами — обязательствами Центробанка оплатить их живыми деньгами по результатам расчетов предприятий с бюджетом и инфраструктурными монополиями.

Прежде, чем мы определим противников предлагаемого решения, давайте уточним еще один существенный вопрос. А именно: «льготный» кредит на кассовый разрыв для платежей государству и инфраструктурным монополиям — под какой процент должен даваться?

Логика нашего Центробанка (в его, вроде готовности давать льготные кредиты для утвержденных правительством госпрограмм) остается неуместно коммерческой и псевдо рыночной. А именно: давать кредиты лишь чуть-чуть ниже ставки рыночной или, в лучшем случае, ставки рефинансирования ЦБ. Но на чем это основано? Напоминаю: по закону о ЦБ, при всех его недостатках, тем не менее, прибыль вовсе не является (не должна быть) целью ЦБ. Соответственно, если есть государственная и общенациональная задача решить проблему пресловутого кассового разрыва (да еще и, добавлю я от себя, решить так, чтобы никому не давать на этой проблеме нажиться), то по какой же ставке Центробанк должен обеспечить эти специальные льготные кредиты?

Все совсем просто: никакой «рыночной» и оттого справедливой процентной ставки в данном случае нет. В условиях, когда на Западе, с которым мы, вроде как, конкурируем, эта ставка почти нулевая, справедливая и вполне обоснованная ставка на покрытие кассового разрыва для обязательных платежей государству (налоги и т. п.), а также инфраструктурным монополиям у нас также должна быть нулевая. Или лишь минимально отличающаяся от нуля — в пределах до полупроцента или процента годовых.

Возвращаемся к вопросу о том, кто же против.

В сущности-то: разве есть у национальной финансовой системы иная задача, кроме как максимально в интересах развития насытить свою национальную экономику деньгами, не допустив при этом обрушения национальной валюты и роста инфляции? И вот вам: механизм — автоматический. Контролировать целевое использование средств — проще не бывает. И ни одна копейка не попадет на валютный рынок. Так кто же против?

Против здесь может быть только и исключительно ростовщик, которого таким образом отлучат от жирного пирога. В данном случае — от возможности здорово нажиться на общей беде.

Расшифровку китайского иероглифа, означающего кризис, как «новые возможности» (верно это или нет, не знаю — не китаист) нам без устали пропагандируют всякие «либеральные» экономисты. Но что они имеют в виду — применительно к нашим условиям? Для кого этот очередной кризис вновь создает условия для невиданного обогащения?

Пока — исключительно для ростовщика. Наша власть сейчас так гордится тем, что за наш общий счет увеличивает капитализацию «системообразующих банков». Но условия при этом им какие поставлены? Связали ли власти «докапитализируемые» за наш общий счет банки жестким обязательством финансировать реальный сектор не по грабительской ставке? Пока подобного не заметно.

Соответственно, против описанного выше механизма покрытия кассового разрыва, кроме самих ростовщиков, еще их сообщники-подельники из органов госвласти, до сих пор «не догадывающиеся» о таком срочно и жизненно необходимом решении. Решении, которое было необходимо и ранее — чтобы не кормить зря ростовщика, не позволять ему душить производство — и в прежние относительно «нормальные», не кризисные времена. Теперь же от этого решения (или же отказа от него), без преувеличения, прямо зависит судьба десятков и сотен тысяч предприятий по всей стране, миллионов людей…

Вы не устали ли отдыхать? Это мой вопрос не к простым гражданам, а к властям. Сами посудите: когда случается наводнение и есть угроза массовой утраты имущества, в том числе, производственного назначения, объявляется режим чрезвычайной ситуации. И тогда какой отдых? Все должны быть на посту.

А когда не природа и даже не внешние санкции, а сами же власти обрушили свою национальную валюту, а затем задрали до небес ставку рефинансирования, спровоцировав тем самым ростовщика выйти на большую охоту, в результате чего налицо та же опасность массовой утраты имущества производственного назначения, уничтожения предприятий? Вроде все нормально, никаких основа-ний для чрезвычайщины. Значит, все планово, сознательно? Так и должно быть?

А если что-то и не так, то все равно некому принимать насущные решения — аж до второй декады января.

Но ведь именно сейчас решаются судьбы предприятий и людей — именно сейчас их принуждают перезаключать кредитные договоры под кассовый разрыв на абсолютно убийственно грабительских условиях. И потому по мне, так отдых в такой ситуации вполне мог бы и подождать: слишком много судеб сейчас на кону на этом очередном пиршестве «докапитализированного» ростовщика.

Но если уж отдых для власти — это святое, несопоставимо более важное, нежели закабаление и уничтожение непосредственно сейчас десятков и сотен тысяч предприятий по всей стране, то сформулирую в качестве компромисса с отдыхающими всего одно предложение. А именно: принять выше мною описанное предложение в отношении решения проблемы кассового разрыва хотя бы в январе задним числом, а те кредитные договоры, которые руководители предприятий вынуждены сейчас перезаключать на совершенно неприемлемых и грабительских условиях, признать затем заведомо кабальными сделками. Со всеми вытекающими из этого последствиями, включая расторжение и переоформление на нормальных (описанных выше) приемлемых условиях.

Надеюсь, мне удалось донести свою озабоченность ситуацией. Надеюсь, читатель осознал важность проблемы и необходимость ее срочного решения. Но даже и после этого у многих может возникнуть недоумение: название статьи — о судьбе России, а текст — всего лишь о каком-то бухгалтерском «кассовом разрыве».

И потому акцентирую внимание еще раз: мы говорим не о бухгалтерских проблемах и их технических решениях. Мы говорим о капкане, в который нас затащили и в ко-тором тщательно удерживают. И не важно, держит ли вас капкан за пояс или всего лишь за ногу — вырваться вы все равно не можете.

Мы говорим о капкане, в котором и вся мировая экономика, но особенно, в невиданно вульгарных формах — мы с вами. Разница в том, что одни и те же паразитические механизмы действовать могут различно.

На Западе на нынешнем этапе они играют роль преимущественно управленческую, гарантирующие послушность, лояльность, управляемость, но не высасывают из жертвы все соки. Образно говоря, «Дженерал моторс» и «Боинг» выгоднее долгосрочно доить, чем разово задушить.

В современной России же паразит, как мы видим:

— и сам готов выпить из жертвы (из нас с вами) всю кровь без остатка;

— и внешние мотивирующие силы его настраивают именно на это;

— и наши собственные власти готовы перечить глобальной мировой мафии (и своим «жирным котам») в чем угодно, но только не в главном — не в решительном пресечении паразитизма, удушающего всякие ростки национального развития.

Проявим понимание сути проблемы и решимость вырваться из капкана — сможем двинуться вперед, создать не паразитическую, а созидательную модель экономического и социального развития, станем сильны, уважаемы и привлекательны для других, включая братьев по прежней великой стране.

А подробное описание технического решения — исключительно для того, чтобы никто не мог нам (в том числе, на популярных телешоу), уж простите, «пудрить мозги» сказками о том, что это уж такие сложные проблемы, совершенно неподдающиеся решению…

2014 г.

Банки лоббируют собственные интересы

В рамках тех правил, в которые наша власть загнала сама себя, хорошего решения с процентной ставкой Центробанка не существует. Ножницы в том, что при снижении ставки и наличии возможности брать рефинансирование под меньший процент, еще больше денег банки выбросят на валютный рынок и еще сильнее обвалят рубль.

Выхода в существующих условиях нет. Банки на этом заработают, и страна погрязнет в хаос окончательно, а если процентную ставку не снижать или даже повышать, «весь реальный сектор экономики окончательно умрет.

Таким образом, система требует радикального изменения правил, но опирающегося на известные практики регулирования банковской сферы, в том числе и таких столпов капиталистической системы как США. Одним из путей решения вопроса может стать введение специальных зачетных денег, из которых может покрываться кассовый разрыв предприятий реального сектора. Налоги государству, ЖКХ, электричество, газ, тепло. Вот эти деньги, превращающиеся в живые, могли бы выдаваться только после того, как предприятия уже оплатили этим рефинансированием свои долги инфраструктурным монополистам или государству. Здесь процентная ставка могла бы быть близкой к нулю, потому что это не рыночный вопрос, а вопрос монетизации экономики, единства монопольного центра денежной эмиссии.

Банки же, обращаясь с просьбой к ЦБ о снижении ставки, выступают не как лоббисты реального сектора, а как лоббисты создания благоприятных условий для дополнительных спекуляций на финансовом рынке под прикрытием красивых слов о спасении реального сектора. Понимая, что их призыв может быть поддержан производственниками, они стремятся дополнительно заработать на этом.

Российская банковская система не является кровеносной системой экономики, а представляет собой систему откачивания ресурсов из реального сектора. Если бы речь шла о том, что Центробанк, дай нам зачетные деньги на поддержку реального сектора, а мы гарантируем, что ни копейки на валютный рынок не уйдет, а если уйдет, дай нам 150 лет тюрьмы…

Обращаюсь сразу к законодателям и президенту с просьбой об ужесточении соответствующих норм Уголовного кодекса. Тогда снижение ставки было бы созидательным предложением.

В конце 2014 года в результате повышения Центральным Банком ключевой ставки до 17 % был запущен процесс вынужденного перезаключения предприятиями своих кредитных договоров с банками. Сейчас необходимо вводить нормы о признании заключенных договоров на новых условиях «кабальными сделками».

Если говорить о прогнозе, я пока не вижу ни со стороны президента, ни правительства, ни Центробанка осознания сущности проблемы и готовности встать в этом вопросе на нерыночную позицию. Рыночная позиция бывает там, где нет монополистов, денежная эмиссия осуществляется монопольно, поэтому ни о каком рынке не может быть и речи.

Пока прогноз при любых шагах крайне неблагоприятный.

2015 г.

Спасет ли экономику России «дешевый» рубль?

В Москве прошел очередной инвестиционный форум. Участники оптимистично сошлись на мнении о том, что «власти прислушались к инвесторам» (РБК), а также что «дешевый рубль» делает российскую экономику конкурентоспособной. Значит, все в порядке? А те, кто, как, например, автор этих строк, выступили против осуществленного российскими властями целенаправленного обрушения рубля, охарактеризовали его как прямое нарушение Конституции и требующее расследования уголовное преступление, посрамлены?..

Нынешний год у нас во многих отношениях юбилейный — масса юбилейных и памятных дат, а также годовщин. Наряду с общеизвестным — юбилеем Победы, еще и:

— тридцать лет приходу к власти Горбачева и фактическому старту «Перестройки» (март);

— четверть века отмене шестой статьи советской Конституции (также март);

— двадцать лет созданию Счетной палаты России вопреки Президенту Ельцину;

— двадцать лет протаскиванию как спецоперация нынешнего закона о Центральном банке (апрель);

— двадцать лет попытке взятия Западом под свой контроль всех наших природных ресурсов оптом через протаскивание изначально недвусмысленно колониального варианта закона «О соглашениях о разделе продукции» (июль-декабрь);

— двадцать лет «кредитно-залоговым аукционам» (ноябрь-декабрь), в результате которых самые сливки российского природно-ресурсного комплекса, предварительно собранные в единые удобные для отчуждения крупные концерны (в том числе, «Норильский никель», «Сибнефть» и «ЮКОС») были у государства притворно и противозаконно украдены.

Великую Победу у нас принято рассматривать как один из безусловных символов и объединителей страны, залогов возможности славного не только прошлого, но и будущего. Но что же в отношении иных перечисленных событий? Играют ли они в нашей истории какую-то роль? И если в отношении того, что трактуется как «скрепы», мы наблюдаем масштабную пропагандистскую кампанию, то достаточно ли в отношении явных разломов и мин, заложенных под наше будущее (имею в виду, прежде всего, нынешнюю банковско-финансовую систему и олигархический захват основных ресурсов государства), одного лишь замалчивания или ретуширования фактов?

В отношении преступлений периода нашей новейшей истории нынешняя российская власть — безусловно охранительная. Не только преступно организованная и проведенная приватизация «не подлежит пересмотру». Ни пересмотру, ни осуждению, ни наказанию (в отношении «героев») равно не подлежит и весь комплекс преступлений по сдаче стратегическому противнику долгосрочных интересов страны и попутному разграблению своими собственными силами всего, до чего только руки власти дотянулись. Соответственно, «герои» сдачи страны и ее разграбления периода «лихих девяностых» и поныне, в основном, либо на высоких госдолжностях, либо, как минимум, на управлении госсобственностью. Те же, кто уничтожению страны противостоял тогда, и поныне в противостоянии — уже нынешней власти, безусловно преемственной своей предшественнице периода «лихих девяностых».

Вопрос: когда действительно мощным скрепам, но скрепам старым, родом из уже сравнительно давнего прошлого, противостоят все новые и новые рукотворные разломы, никоим образом не преодолеваемые, хватит ли сил у старых скреп эти новые разломы сдержать?

Ради чего тогда, четверть века назад, отменяли приснопамятную шестую статью советской Конституции — о КПСС как руководящей и направляющей силе советского общества? Чего ожидали от этого? Естественно, ожидали, что «расцветут все цветы», причем, на равных.

А что получили? Получили подтверждение старой истины о том, что свято место пусто не бывает. При отсутствии фундаментальных антимонопольных ограничений и, что еще важнее, готовности общества жестко и последовательно противостоять любой новой монополизации, получили незамедлительный приход и утверждение монополии новой. Но уже радикально менее публичной и, как следствие, несопоставимо более криминальной.

Если для сокрушения прежней монополии достаточно было подрубить ее правовую основу — прямую запись в Конституции об исключительных правах, то новая монополия сложнее и изощреннее.

Помните старый (советских времен) анекдот о «добровольно и с песнями»? Ни остроумные выдумщики — авторы этого анекдота, ни те, кто радостно ему смеялись, не могли и представить себе, насколько это «добровольно и с песнями» окажется нашим общим фатальным будущим при уже совершенно другом социальном строе. Разница лишь в том, что тогда «добровольно» означало административно-принудительно. Теперь же люди (и отдельные граждане, и целые предприятия) массово оказываются в такой ситуации, когда иного способа выжить, кроме как, действительно, «добровольно» пойти в фактическое рабство, у них в принципе нет.

Я уже несколько раз приводил эти цифры, но повторить их совсем не вредно. Если по большинству развитых стран мира доля финансовых активов, принадлежащих банкам, от общего объема финансовых активов страны составляет чуть более половины, то в нынешней России эта доля доходит до 85–90 % (по данным ректора Финансового университета при правительстве РФ). И после этого львиная доля (по некоторым оценкам — свыше трех четвертей) всей «антикризисной» помощи правительства из бюджета и разнообразных резервных фондов направляется кому? Правильно — банкам.

Подчеркиваю: не должникам банков, оказавшимся в сложном положении не по своей воле, а в большинстве своем конкретно сейчас — прямо по вине власти, но банкам. Что никак не помешает последним продолжать выжимать из должников все до последней рубашки. Никакими обязательствами банков по смягчению требований к должникам помощь, оказываемая сейчас банкам за наш общий счет, разумеется, не обуславливается.

Тем не менее, главная моя претензия здесь — отнюдь не к «либеральному правительству» — оно здесь не более чем на подтанцовке. Важнее понимать, кто здесь теперь новая «руководящая и направляющая» сила. И кто же? Да тот, о ком речь не в 6-й статье Конституции старой (советской), а в статье 75-й Конституции нынешней.

Кто запросто сначала сам искусственно вдвое обвалил рубль, а затем, якобы для борьбы с этим обвалом, вдвое задрал процентную ставку по кредитам? В результате чего огромное количество ранее вполне успешных и сравнительно рентабельных предприятий оказались вынужденными либо переоформлять кредиты на оборотные средства (подчеркиваю: не на развитие, которое можно иногда и притормозить, а на элементарное выживание) уже под 3035 % годовых, что для большинства из них — прямой путь к быстрому разорению, либо приступать к самоликвидации немедленно (см. мою статью «Россия-2015: вырваться из капкана или погибнуть?»).

Обратите внимание: никаких совещаний в Политбюро, никаких постановлений ЦК. Можно сказать, только Президент успел рассказать всем нам, какая у нас теперь крепкая и надежная валюта, и тут раз — и тот же Президент уже рассказывает нам, как выгоден стране подешевевший рубль…

Так это Председатель ЦБ у нас такая всесильная, что запросто может манипулировать даже Президентом, и потому все, под руководством известных провокаторов, завтра же выходим на демонстрации с требованием национализации исключительно Центробанка? Или же, напротив, не забываем, что на смену монополии публичной пришла монополия скрытая и криминальная, в которой банальный «перевод стрелок» (включая сознательно заложенный и в Конституцию) — самое святое дело?

О ценностях, в том числе, о таких, как конкуренция или же, напротив, монополизация, свободный рынок или плановое администрирование, у нас спорят обычно, вроде как, прогрессивные либералы и реакционные государственники-ортодоксы. Первые, понятно, за все конкурентное и рыночное. Вторые, вроде как — против этих ценных достижений исторического прогресса.

Но вот ведь незадача: если именно первые занимают все ключевые посты в государственной власти, включая и пост Президента, и Парламент, и Правительство, и Центральный банк, то что же еще мешает становлению полноценного свободного конкурентного рыночного пространства?

Вот и на очередной «инвестиционный форум» собрались сплошь одни самоназванные «рыночники». И дружно затем утверждают, что нынешний «дешевый рубль» — благо: мол, снижение издержек повышает конкурентоспособность наших товаров. Даже Китай в пример приводят.

Но в Китае для промышленности и сельского хозяйства, кроме дешевой рабочей силы (на что теперь уповают наши «рыночники») и планового стимулирования развития (что наши, напротив, решительно отрицают), стоит напомнить, есть еще и:

— практическая госмонополия на важнейшие собственные природные ресурсы, прежде всего, редкоземельные металлы, а также почти полная защита в рамках даже и ВТО своей науки и своих высоких технологий (для геофизических исследований — более чем на 90 %) в сфере недропользования;

— доступ к интенсивно развиваемой государством инфраструктуре;

— дешевые энергоресурсы;

— дешевые кредиты на развитие;

— эффективный валютный контроль (юань — до сих пор не конвертируемая в полном объеме валюта);

— отказ от признания в полном объеме западных прав интеллектуальной собственности, что на этапе догоняющего развития позволяет радикально удешевлять производство фактически копируемой продукции;

— масштабная господдержка экспорта;

— железный правовой порядок и безопасность;

— жесточайшее пресечение коррупции, в том числе притесняющей предпринимательство;

— адекватная задачам развития прогрессивная шкала подоходного налогообложения, при которой ставка варьируется от 3 до 45 %, причем с заработков, эквивалентных нашим 45 тыс. руб. в месяц, налог берется лишь в размере до 10 %, притом, что реальная стоимость жизни (жилья, продуктов питания и, тем более, промышленных товаров) в Китае существенно ниже, нежели в России.

Где хотя бы что-то из этого у нас?..

Сколько же можно объяснять (правда, не совсем понятно, кому — наверху, очевидно, никто ничего слышать не хочет), что «дешевая» национальная валюта — это всего лишь один из множества инструментов промышленной политики. В одиночку — совершенно ничего не решающий. А в условиях открытости национальной экономики, при ее преимущественно сырьевой ориентации (а вся прочая ориентация у нас еще даже не в проекте, а лишь в разговорах), несущий в себе не столько плюсы, сколько, напротив, один сплошной минус — неограниченное вымывание ресурсов (как природных, так и кадровых) из страны, лишение наших потомков базы для будущего развития.

Когда же очередной высокопоставленный госчиновник или привластный «рыночник», как, например, «уполномоченный по правам предпринимателей при Президенте», вместо защиты этих самых предпринимателей от потери по воле властей оборотных средств и доступа к кредитам, на всех каналах рассказывает о преимуществах «дешевого» рубля, о том, как он снизит издержки и повысит конкурентоспособность, мне хочется спросить: чьи именно издержки? Конкурентоспособность какого именно товара (кроме не переработанного сырья, разумеется)?

Столько лет власти целенаправленно душили все, что только могло самостоятельно шевелиться, а совсем только что, не моргнув глазом, взяли и разорили тех, кто был более или менее дееспособен: задрали до небес налоги, в том числе. на недвижимость, взвинтили цены на энергоресурсы, наконец, обесценили вместе с рублем и накопления, и оборотные средства и, одновременно, окончательно лишили доступа к кредитам. Так и кто же теперь сможет воспользоваться так пропагандируемыми преимуществами «дешевого рубля»? Не иначе, как только шустрые иностранные «инвесторы», для которых, надо понимать, все площадки сейчас так тщательно и расчищаются?

Кстати, ответ на этот вопрос есть, и весьма официальный. Фактически ответила на этот вопрос только что наш председатель Центрального банка — в своем выступлении, посвященном снижению «ключевой» ставки ЦБ с 15 до 14 процентов. А именно: мол, мы понимаем, что ставка запретительная, значит, правительство должно оказывать помощь тем, кому необходимо…

Надо ли эти признания переводить на общепонятный русский язык? Перевожу: «запретительная ставка» по кредитам в рыночной экономике означает запрет на участие в рыночных отношениях, практически, запрет на товарное производство, создаваемое на рыночной основе.

То есть, у нас расставленными на все ключевые посты нынешним президентом самыми что ни есть «рыночниками» (уж куда «рыночнее» Набиулиной — верной ученицы гайдаровского министра экономики Ясина и жены ректора придворной Высшей школы экономики Кузьминова?) строится такая «рыночная» экономика, в которой никакой свободной рыночной конкуренции не может быть в принципе. Она периодически тем или иным способом решительно пресекается. После чего дружный хор привластных пропагандистов такого «рынка» рассказывает нам о безусловных преимуществах новой ситуации — для новых «рыночных» игроков, приходящих на расчищенную площадку. Кому правительство поможет, тот и выживет. Или придет на освободившееся место. И плюс добрый иностранный «инвестор», для которого, надо понимать, так любезно расчищается поляна…

«Так это же — все тот же совок!», — презрительно бросают разоблачители нашей нынешней власти справа — со стороны, вроде как, либерально-свободолюбивой части обслуги олигархата.

Упрек, мягко говоря, не точен и не адекватен.

У Госплана и советского планирования было много недостатков, но тогдашнее планирование и администрирование точно не были изначально направлены на максимизацию прибылей какого-либо привластного олигархата и, тем более, олигархата зарубежного, транснационального.

Нынешние же наши правители — не то, чтобы и впрямь такие уж упертые рыночники, но демонстративная приверженность к «рынку» как абсолюту обосновывает их отказ в применении адекватных нашей практически военной ситуации принципов публичного целеполагания и четкого стратегического планирования, а также известных механизмов экономического стимулирования в целях достижения плановых результатов экономического развития.

Были бы они и впрямь маньяки исключительно одной лишь неограниченной конкуренции и подлинно свободного саморегулируемого рынка — что ж, не вполне адекватно нашей нынешней (требующей осмысленной мобилизации) ситуации, но с этим, что называется, еще можно было бы работать. Были бы трудности с организацией ускоренного целенаправленного развития, но точно не было бы обрушения своей национальной валюты, задранных до небес ставок по кредитам, да и вообще всего нынешнего искусственно организованного кризиса.

Были бы они ортодоксы-бюрократы от экономики (если, допустим, приходится выбирать исключительно из самых крайностей) — тоже были бы проблемы, но были бы и возможности какой-то концентрации ресурсов для выживания и будущего развития, как минимум, недопущение нынешнего масштабного вымывания всех ресурсов из страны.

А вот лицемеры, очевидные мошенники, лишь прикрывающиеся красивыми лозунгами о свободе и конкуренции как о двигателях развития, но на каждом новом этапе вновь и вновь разыгрывающие один и тот же сценарий очередного ограбления страны, да еще и пафосно рассуждающие о том, что это в интересах развития — что может быть пагубнее для любого государства?

2015 г.

НЕ ХВАТИТ ЛИ ПОДМИГИВАТЬ ЗАПАДУ?

Мир меняется…

Известно: мир меняется. Но сейчас, похоже, не в лучшую сторону. Еще лет пять назад на всех форумах нас убеждали, что «уже не XIX век», что главная основа теперь — ценностная. И вот покажите мне сейчас такой круглый стол политологов и особенно международников, на котором нам бы не «открывали глаза»: мол, вопросы ценностей «остались в XX веке», а теперь — голый прагматизм…

А если без ценностей, на что опереться? Последняя надежда — зыбкая идейка, что законность и мораль — прагматически оправданы. Охотно верим. Но только верят ли в это так же, как и мы, самые сильные, кого, если что, некому остановить?

Два события навели на эти размышления. Первое — связанное с сайтом «Вики Ликс». Второе — с решением о чемпионате мира по футболу 2018 года.

Конечно, преданное огласке на «Вики Ликс» любопытно. Но мне представляется более показательным иное.

Во-первых, ограничение доступа к информации. То из США, то из Франции идут сообщения об ограничении доступа к «Вики Ликс». И это отнюдь не ради соблюдения гостайны — сведения уже утекли. И не ради охраны душевного здоровья и морали — порносайты без ограничений. Но граждан, очевидно, ограничивают от «лишней» информации.

И второе — выраженное намерение наказать основателя сайта. За что? Какой закон своей страны или иной по месту пребывания он нарушил? Похоже, не нарушал. Но ясно ведь, что противник, скорее, даже и враг — наказать. Логично: или кто-то после Югославии и Ирака считал, что права и свободы других государств (и их граждан) по надуманным обвинениям можно нарушать, а граждан свободного мира это не коснется?

И какие после этого претензии у свободного мира к Китаю, цензурирующему Интернет? А к России (при всем обоснованном недоверии к нашей судебной системе): выборочно лишь одного олигарха посадили, плюс теперь еще не совсем за то судят, в чем он на самом деле виноват? А подсуетившаяся Швеция, выдавшая ордер на арест Ассанжа за «изнасилование», при том, что «жертвы» вспомнили о нем лишь после появления на «Вики Ликс» американских секретов…

Нам сообщают, что «власти США ищут, по каким статьям можно обвинить основателя «Вики Ликс». Но что тут искать: у этого негражданина США нет обязательств перед США по неразглашению их секретов. И точка. Еще интереснее: по заявлению министра иностранных дел Австралии власти этой страны возбудили расследование против Ассанжа — не нарушил ли тот законы страны. Надо понимать, они в отношении всех своих граждан периодически возбуждают такие дела — мало ли, не нарушил ли что?

Вспомнил еще двадцатилетней давности спор с известными нашими правозащитниками — являются ли социальные права не менее базисными, нежели политические. И что мы видим теперь? Очевидное наступление на социальные и трудовые права по всему фронту — во всем мире. Рушится «постиндустриальный мир» и, ради сохранения права верхов на неограниченную роскошь, первое, что приносится в жертву — гордость Запада — средний класс. И кто-то ожидал, что социальные права отнимут, а политические свободы сохранят — чтобы облегчить бывшему среднему классу борьбу за возврат социальных прав? Без иллюзий, пожалуйста.

Все это в развитии, и чем борьба на этом этапе закончится, пока не известно. Но намерения и тенденция очевидны. Забастовка авиадиспетчеров в Испании? А мы на нее чрезвычайное положение — и нет у вас никаких прав. И пример с «Вики Ликс» и его основателем тоже весьма симптоматичен.

Теперь «вернемся к нашим баранам».

Ситуация с нашей «победой в конкурсе», согласитесь, выглядит абсурдом. Не только по условиям для спорта и физкультуры, но и по любым социально-экономическим параметрам ни о каких достижениях России даже речь вести неудобно. И по совокупному индексу развития человеческого потенциала мы откатились катастрофически. Со своим 65-м местом мы далеко отстаем от всех тех, кого «победили»: Великобритания — 26-е место; Испания и Португалия — 20-е и 40-е; Нидерланды и Бельгия — 7-е и 18-е… Зато у нас «лучшая заявка» — на фоне стадионов, нарисованных на компьютере.

Любопытно: а попадут ли на сайт «Вики Ликс» данные о секретных переговорах представителей государств с руководителями ФИФА, МОК и других организаций, известных своей неподкупностью? Нет, полагаю, попадут лишь донесения американских и английских дипломатов и разведчиков, что им стало известно. Но кто же теперь им поверит — это же «утка» проигравших. И нечего обижаться: история играет шутки с теми, кто организовывал прежде массированное коррумпирование других.

Так, если мне и хотелось бы что-то увидеть в «Вики Ликс», то неплохо бы про 1992 год в России — например, как сотрудники спецслужб США оказались в Госкомимуществе; про 1993 год — условия поддержки ельцинского переворота Западом; 1994–1996 гг. — про переговоры с правительством и руководителями ряда фракций Думы о законе «О соглашениях о разделе продукции» (попытка взятия под контроль наших природных ресурсов); про президентские выборы 1996 года — опять же, про условия Запада; и далее поэтапно — включая сворачивание наших зарубежных военных баз, уничтожение орбитальной станции «Мир», складирование средств наших стабфондов за рубежом и т. п.

Дождемся ли? Или в свободном мире гайки закрутят до того, да еще и так, чтобы мышь не проскочила и никакой Ассанж больше не рискнул?

У нас же, применительно к очередной «победе», не совсем то обсуждается, что нас ждет: полезно это стране или бесполезно, но и без такой «программы развития» все равно все разворуют… Но история должна учить. Чему? Да сочинскому прецеденту. Как народ выселяли из Имеретинской долины — забыли? А ведь прогноз очевиден: чтобы заранее не расстраивать, не сейчас, а уже после президентских выборов, но проведут закон о распространении на самые лакомые участки земли режима «государственных нужд». Теперь уже сразу в тринадцати (!) городах, где планируются соревнования. И не только под стадионы, но и под отели плюс все прилегающие территории. После чего суд вопрос об обоснованности и необходимости вашего выселения рассматривать не будет.

С новым огораживанием, дорогие товарищи!

2011 г.

Крепим доверие к… наперсточникам

Прошел тут саммит «Большой двадцатки». О чем говорили? Об «укреплении доверия». Что решили? Ничего. Если не считать, что кулуарно надавили на правительство Греции так, что оно отменило референдум о принятии страной помощи со стороны ЕС. Действительно, при чем здесь народ Греции? Есть и без него, кому решать. Значит, когда говорится о демократии, надо понимать: речь не о воле народа, выражаемой на референдуме. Нет, о другом — о фактическом отказе от суверенитета и подчинении внешним «демократическим лидерам». Иначе какое «доверие»?

И контекст: в условиях борьбы Запада за насаждение демократии по всему миру, когда сотни тысяч погибших под ракетами и бомбами, — цена уже приемлемая, попытка референдума в колыбели европейской цивилизации по базисным условиям дальнейшей жизни вызывает неприятие. Не парадокс? И как же оправдываются? Да просто: мол, несогласие вызвал не сам референдум, а лишь непредупреждение партнеров по ЕС. Не смешно? Может быть, референдум в Греции пытались провести как-то тайно?

Кстати, несколько ранее и референдум в Исландии — брать ли на себя государству долги исландских банков? — вызвал точно такое же неприятие.

И еще, не обращали внимания: кризисы вроде, прежде всего, финансовые, но только смене подлежат, как кость, бросаемая толпе, не финансовые руководители, а лишь правительства. Финансовая же власть, прежде всего Центробанки, все остаются в неприкосновенности. Более того, в Греции сейчас, при смене правительства, пошли и дальше: оппозиционеры формируют новое правительство, но один прежний министр сохранил свой пост. Догадываетесь, какой? Министр финансов. Наверное, тамошний этакий «неполитизированный профессионал». А иначе, какое же «доверие»?

Профессор стокгольмской школы экономики, большой спец по прямым инвестициям, специально к нам приезжал и выступал на популярнейшей радиостанции — о чем говорил? Опять о «доверии». Если «обеспечить доверие рынков», то вроде как можно решить проблемы.

Самое смешное, что даже и применительно к Италии — тоже все продолжают талдычить про «доверие». И точно: достаточно на одного, ныне наконец отставленного, Берлускони посмотреть, — и, знаете, сразу проникаешься таким доверием…

Дошло до небывалого — бюджет одной из ведущих стран мира Италии поставили под контроль МВФ. Любопытно: а будет ли в рекомендациях и неформальных требованиях МВФ (которые найдут свое отражение в плановых и отчетных документах правительства) применительно к своим то же, что содержалось в 90-е годы в таких требованиях нам? В частности, ограничение независимого парламентского контроля за деятельностью правительства? Ради повышения «доверия», разумеется.

А вообще все происходящее и обсуждаемое очень напоминает мне дискуссии вокруг философского камня: как из незолота сделать золото, или шире — как из ничего сделать нечто. Поясню. Конечно, те меры, которые в ряде стран уже приняты (по регулированию хедж-фондов и т. п.), вполне соответствуют возврату к хотя бы минимуму здравого смысла. И ужесточение бюджетной политики в стра-нах-должниках — дело тоже неминуемое, хотя и ведущее к снижению жизненного уровня граждан. Но ведь не только не решается, но даже и не ставится ключевой вопрос. А именно: за счет чего, за счет выпуска какой продукции и ее сбыта на каких рынках, а также и за счет каких инструментов самостоятельной финансово-экономической политики (которой в части финансовой у относительно малых стран зоны евро в принципе нет) экономика той же Греции должна стать здоровой и обеспечивающей страну необходимыми материальными и финансовыми ресурсами?

Но обсуждать последнее, как известно, недопустимо, «нерыночно». Обсуждать можно лишь «доверие». А также некие правила. А что по этим правилам многие просто обречены не только не победить, но даже и не выжить — сознательно упускается из виду…

Наконец, и нас не обделили вниманием. Глава МВФ Кристин Лагард приезжала в Москву и прочитала нашим экономистам лекцию. О чем? О необходимости нам и далее накапливать золотовалютные резервы. В наших собственных интересах, разумеется: мол, скоро цены на энергоресурсы упадут. И никто не прикинулся дурачком, и не переспросил: «Какие-какие резервы? То есть золотые или валютные?» Но переспросить подобное — это же дурной тон. Это же означает поставить саму главу МВФ в весьма неудобное положение. Ведь накопление «золотовалютных резервов» нужно якобы нам, а чтобы мы накапливали и складировали излишки их валютных фантиков, нужно, очевидно, им. И как в этом признаться? И какое после этого «доверие»?

И, наконец, о нависшем над нами скором вступлении в ВТО. Что наш президент согласится на такое унижение страны, как внешний контроль грузопотоков на границах России с Абхазией и Южной Осетией (предложите подобное на границах, например, США и Канады — куда вас пошлют?), этого даже я от него не ожидал. И это — ради вступления даже не в международную организацию, предъявляющую ко всем единые правила, а в некий всего лишь торговый клуб, где на «новичке» каждый «старик» может, что называется, «оттянуться по полной». Значит, «дедовщина» — это только в нашей армии плохо, а в мировой торговле — хорошо?

О сути и смысле ВТО и об абсурдности нашего рвения туда влиться мне уже приходилось писать. Ладно, это отложим в сторону. Но ведь бывают разные времена. Допустим, верите вы в то, что конкуренция на мировых рынках выстраивается честно, без скрытой помощи «своим». Верите и в то, что в борьбе слабака с профи без страховки слабак не помрет тут же, а, напротив, окрепнет. И вот вам, наконец, милостиво разрешают выйти на ринг — именно тогда, когда вы мало того, что вконец ослабели от собственной болезни, так еще и началась всеобщая эпидемия гриппа, и вы уже тоже заразились. Время ли начинать такое «лечение» именно сейчас?

2012 г.

Экономика занялась Путиным

«Санкционная война» преследовала одну-единственную цель — заставить Россию в экономике и торговле играть по правилам, навязанным Западом. Это единый инструмент сдерживания развития всех третьих стран. Будь у России верная стратегия развития экономики, атаки «иностранных партнеров» были бы бессмысленными.

Есть люди самостоятельные и дееспособные, а есть инвалиды от рождения. Инвалиды ничуть не хуже, но они не могут себе позволить то, что позволяют себе люди здоровые. Вопрос: РФ изначально самостоятельная и дееспособная общность, образование, государство? Или инвалид от рождения? Если мы утверждаем первое, то мы не вправе выстраивать стратегию и тактику развития такими, чтобы кто-то мог обратить на нас свой гнев, после чего у нас порушилась бы экономика. Неважно, есть Крым или нет Крыма. Стратегия развития должна быть такая, чтобы даже если США и НАТО трижды захотят нас за что-то наказать, у них не было бы такой возможности. Это тактика развития самостоятельного и дееспособного государства, как аналога гражданина без инвалидности.

В отличие от маленьких и слабых стран, которые изначально не могут позволить себе полную самостоятельность, размеры и исторические вехи развития России говорят об обратном. Говорить надо не о том, что мы нечаянно с кем-то поссорились, а о том, что мы изначально неправильно строили стратегию и тактику на протяжении предыдущей четверти века. Мы позволили вести себя так, как может вести себя только инвалид с детства, которого окружающие пожалеют и не будут обижать.

Мы находимся сейчас в тисках: высокая процентная ставка — невозможно развиваться, низкая процентная ставка — банки перебрасывают все деньги на спекулятивный рынок и роняют дальше рубль. Известно, что делать дальше: разделить деньги спекулятивные и инвестиционные. Сделать так, чтобы ставка была очень низкая, и выдавать деньги только под проекты развития, чтобы каждая копейка шла на закупку шифера, цемента металла, но ни копейки на валютно-спекулятивный рынок. За каждый рубль из рефинансирования Центробанком по низкой ставке, ушедшей на спекулятивный рынок, — много десятков лет тюрьмы. Это работало у них, и это должно работать у нас.

Не используя ключевых методов — жесткий протекционизм в развитии своего машиностроения и высоких технологий и разделение денег инвестиционных и спекулятивных, мы не сможем развиваться и бросить вызов Западу, не пародийный и не манипулятивный, а серьезный.

2015 г.

Экономика России не готова к противостоянию Западу

Международное рейтинговое агентство Fitch Ratings снизило рейтинги Российской Федерации в национальной и иностранной валютах с «BBB» до «BBB-». Однако понижение рейтинга — не самая большая проблема России.

Мне бы не хотелось, чтобы за понижением рейтинга с нашей стороны последовала растерянность, суета и прикрывающая это пропагандистская бесшабашность. Вступив в противоборство с Западом, надо понимать, что все ключевые, в том числе формально независимые, но западные по своему происхождению и целеполаганию институты будут включены в это противостояние. Обсуждать всерьез, что последует за изменением рейтинга России в ситуации, когда страна не порвала с таким ключевым институтом западного наступления на нас, как ВТО, несколько абсурдно и бессмысленно.

Первым шагом в процессе противостояния санкциям может стать выход России из ВТО, а затем изменение собственной финансовой системы. Сначала рвем с западными правилами ВТО, созданными без нас и против нас, затем радикально меняем собственную финансовую систему, наделяя ее публичным, адекватным целям развития целеполаганием. Затем осуществляем ряд изменений в собственных институтах управления государством, включая совершенно иное целеполагание перед Министерством экономики, например. И только после этого можно всерьез обсуждать, что будет с экономикой России в связи с изменением инвестиционного рейтинга. В противном случае обсуждение носит характер рассмотрения проблемы букашек, которых несет на щепке по бешенному ручью. То есть обсуждать можно, но бессмысленно.

Что касается уменьшения прогноза по уровню ВВП на 2015 год, то России стоит сосредоточиться на его качестве, а не количестве. Для ведения войны — горячей, холодной, гибридной — нужны деньги. Тем не менее объем ВВП — не самое главное, что интересовало Сталина во время Великой Отечественной войны. В категориях ВВП его интересовало качество, а не количество, особенно в пересчете западных аналитиков. Качество — это развернута ли вся экономика на выживание в сложившихся условиях, и может ли она если не выйти победителем, то хотя бы остаться непобежденной. Это совершенно другой язык и совершенно иное целеполагание. К этому противостоянию экономика России сегодня абсолютно не готова. Беда и в том, что она до сих пор не готовилась — подчиняясь правилам ВТО, всерьез противостоять экономической мощности, превосходящей нас раз в 20, а по технологической — считать трудно во сколько, невозможно.

2015 г.

Так кто же банкротит Россию?

Вот уже и второе международное рейтинговое агентство — Moody's пересмотрело рейтинг России и опустило его до «мусорного» уровня (прогноз негативный). Значит, есть повод для продолжения цикла, начатого мною со статьи «Не хватит ли подмигивать Западу?».

Вот ведь что интересно: министр финансов России тут же заявил, что оснований для такого решения нет. И я с ним в этом вполне согласился бы, если бы не одно «но». Если бы не стойкое ощущение, что наша власть не только продолжает «подмигивать» Западу, но и самым недвусмысленным образом играет с ним в поддавки. Но судите сами.

В качестве первого основания для снижения инвестиционного рейтинга России указывается девальвация рубля. Хотя, собственно, сама по себе девальвация национальной валюты не является основанием для опасений, что тот или иной внешний долг страны не сможет быть выплачен. Даже и напротив, пусть это и свидетельствует об определенных экономических трудностях, но, в то же время, говорит и о наличии резервов в части инструментов экономической политики. Таких, в том числе, как девальвация своей валюты. Странам, у которых в запасе нет такого рычага, например, странам Еврозоны, при попадании в кризисную ситуацию тяжелее — у них нет возможности даже такого маневра, как, уж простите за прямоту, обобрать своих граждан (снизить в валютном исчислении и натуральном выражении свои обязательства перед ними), но зато выплатить внешние долги.

Тем не менее, пусть и в противоречии со здравой экономической логикой, этот фактор рейтинговые агентства рассматривают как негативный. И что, наши власти об этом заранее не знали? Знали и могли прогнозировать последствия. Но когда президент на всю страну объяснял, какая всем нам польза от падения рубля (что рублей в бюджет придет больше), он почему-то не говорил о том, что инвестиционные рейтинги России неминуемо будут снижены. Со всеми вытекающими последствиями, о которых ниже. Забыл рассказать? Или не знал — ему вовремя не доложили? Или надеялся, что об этом договоримся как-то иначе? Или есть еще какие-нибудь варианты?

Но еще важнее вопрос другой: а зачем рубль сами же обвалили?

Отчего же на самом деле случилась девальвация? Почему она случилась или же кто и зачем ее произвел?

На протяжении длительного периода времени через все СМИ авторитетные должностные лица и эксперты внушали нам одновременно две прямо противоположные «истины».

Первая: «Ни одного рубля сверх полученных долларов Центральный банк не выпускает», — это утверждал, в частности, А. Улюкаев в бытность зампредом Центрального банка. То есть рубль жестко привязан к доллару по принципу "currency board". Это давало основания обвинять наш Центральный банк в том, что он — не более, чем меняльная контора Федеральной резервной системы США.

И «истина» вторая: чем ниже цена нефти на мировом рынке, тем, «естественно», ниже курс рубля к доллару. Это заклинание «авторитетные» эксперты выдавали регулярно и дружно, абсолютно не задумываясь о том, что никакого автоматизма и никакой естественности здесь вовсе нет. То есть, автоматизм возможен, но лишь при определенных условиях. Образно говоря, это примерно как с такими известными нам еще со школьной программы параметрами газа, как объем, давление и температура. Да, объем обратно пропорционален давлению, но лишь при поддержании постоянства температуры. Аналогично и с курсом рубля: действительно, при падении мировой цены на нефть он может даже и примерно пропорционально падать, но при каком искусственно создаваемом условии? Да лишь при условии, если вы намерены сохранить постоянными… Хотя здесь есть варианты на выбор:

— доходы бюджета страны от экспортной пошлины на нефть;

— доходы экспортеров-сырьевиков от продажи нефти за рубеж.

Варианты на выбор я предложил не потому, что здесь есть какое-либо противоречие. Напротив, его нет — интересы совпадают. Просто как ведущий мотив для принятия подобных решений каждый может выбрать то, что ему в качестве основного мотива представляется более весомым. Или оба вместе.

Но самое смешное в том, что между этими двумя истинами никто не усматривал ровным счетом никакого противоречия. Хотя, при внимательном рассмотрении, вполне очевидно, что может быть только одно из двух: либо "currency board", либо поддержание постоянства доходов бюджета (в изменяющих свою стоимость и покупательную способность рублях) и прибылей сырьевиков. И то и другое одновременно — невозможно.

Так и что же было у нас? У нас, как известно, «как дышло» не только закон, но и, тем более, любые принципы экономической политики.

Когда надо было искусственно ограничивать монетизацию национальной экономики, ограничивать инвестиции в развитие (искусственно сдерживать развитие), использовались ссылки на ограничения по типу "currency board". Когда же надо поддержать сырьевой олигархат (и формально выполнить «майские указы»), про прежние ограничения легко забыть, включить механизм искусственного обваливания собственной национальной валюты (об этом подробнее — в предыдущей статье: «Коней на переправе не меняют. А шакалов?»). После чего на каждый полученный доллар можно выпускать уже вдвое больше обесцененных рублей…

О преимуществах и недостатках подобного метода чуть ли не «стимулирования национальной экономики» в кризисный период (как утверждают апологеты нашей власти), тем более, используемого не в комплексе с иными инструментами экономической политики, а в одиночку, я также говорил в предыдущей статье («Коней на переправе не меняют. А шакалов?»). Недостатки, с моей точки зрения, многократно перевешивают. Но, перечисляя все те недостатки, я еще не говорил о предмете нынешней статьи — о таком последствии этой игры, как снижение инвестиционных рейтингов страны и, как дальнейшее следствие, радикальное ухудшение положения большинства отечественных крупных предприятий, чрезвычайно закредитованных за рубежом. И если с них, при падении инвестиционного рейтинга страны, начнут, как это и предусмотрено в ряде случаев в кредитных договорах, требовать срочного возврата кредитов (деньгами, которых у них нет, или «натурой» — правами собственности на стратегические для России объекты), то это результат действия неких объективных факторов и коварных внешних сил? Или же результат собственной (нашей власти) игры с коварными внешними силами в поддавки?

В качестве иных причин для снижения рейтинга России называется подрыв российской экономики из-за событий на Украине (имеются в виду, видимо, санкции Запада) и ухудшение инвестиционного климата. Наши власти негодуют и подрыв экономики санкциями Запада отрицают. Я тоже отрицаю — что подрыв осуществлен санкциями Запада. Напротив, даже и вопреки абсурдной политике наших властей, эти санкции давали какой-то шанс на запуск не только бесплодной риторики, но истинного процесса импортозамещения. Но шанс не используется. А сам подрыв экономики — как можно отрицать? Подрыв экономики — налицо, но осуществленный самими же нашими властями, прежде всего, обваливанием национальной валюты и завышением ставки кредитования реального сектора.

Соответственно, и с инвестиционным климатом аналогично: какой климат, какие инвестиции при ненадежной национальной валюте? А также при отсутствии ясных перспектив: если бы власти не мечтали побыстрее замириться с Западом, отменить все встречные санкции и задали бы долгосрочные (на десятки лет вперед) параметры уже безусловной (независимой от дальнейшей воли Запада) защиты внутреннего рынка, то, поверьте — у нас все равно, несмотря на все прочие препятствия, возник бы совершенно фантастический инвестиционный климат. В современном мире, при наличии гарантированного долгосрочного спроса на производимую продукцию и минимально заслуживающей доверия национальной валюты, инвестиции появляются вообще невесть откуда — хоть из Антарктиды. Но этого гарантированного на десятилетия вперед спроса на производимую внутри России продукцию наши власти не обеспечили. И потому разве Moody's не прав, что это видит и учитывает?

Отдельного внимания среди факторов, определивших снижение инвестиционного рейтинга России, достоин такой, как ограничение доступа России к международным рынкам капитала.

На первый взгляд, конечно: как же это вообще — без международных рынков капитала? Но всерьез об этом можно говорить только в случае, если и впрямь веришь, что богатство народов именно из этих самых рынков и проистекает. А не из созидательного труда самих этих народов.

Более того, напомню, речь идет не о неких абстрактных рейтингах «перспективности» государств, но о совершенно конкретном предмете — об оценке способности государства расплачиваться по внешним долгам. И тогда только два варианта.

Если у государства долг сравнительно мал, как (если говорим именно о государственном долге) у современной России, то какая разница, есть ли доступ к международным финансовым рынкам или нет? Какая разница, могу ли я где-то переодолжиться, если у меня в принципе нет такой необходимости?

Если же долг уже велик и неподъемен, то тут возникает другой вопрос: ставя оценку возможности государства расплатиться по своим обязательствам в зависимость от возможности переодолжиться где-то еще (от доступа к международным финансовым рынкам), не поощряют ли эти агентства элементарное финансовое пирамидостроительство?

Какова же тогда цена их рейтингам?

Возвращаясь же «к нашим баранам»: если у России как государства реальный внешний долг на деле невелик (всего около полусотни млрд долларов — не путать с суммарным долгом государства и частного сектора, включая долг полугосударственных корпораций — суммарно в семьсот миллиардов долларов), пусть агентство Moody's и прогнозирует чистый отток капитала из страны на этот год в 272 млрд долларов (в пять раз больше нынешнего госдолга), пусть прогнозирует снижение ВВП за пару лет на 8,5 %, пусть прогнозирует инфляцию в 22 %, но если мы брать в долг денег не будем, то, казалось бы, и неспособности выполнять свои обязательства взяться неоткуда?

Откуда же взялся не будущий, если мы когда-то начнем набирать долги, а нынешний прогноз нашей долговой несостоятельности?

Получается, что, несмотря на всю уже описанную выше игру нашей власти в поддавки с Западом, тем не менее,

Moody's по большому счету неправ — оснований полагать Россию в ближайшее время неплатежеспособной нет?

К сожалению, здесь мы должны вспомнить о еще одной игре нашей власти в поддавки с Западом, которую я называю еще и игрой в поддавки с бандитами и скупщиками краденого. Я имею в виду историю с нашим долгом перед бывшими акционерами «ЮКОСа». Ранее я неоднократно подробно писал об этом, сейчас же нелишне напомнить главное: счетчик уже включен — мы не просто должники, но еще и просрочившие выплаты. Начиная с 15 января за каждый день невыплаты грабителям и скупщикам краденого 50 млрд долларов (то есть еще одного нашего нынешнего госдолга) нам набегает внушительная пеня. Откуда же взялся этот долг, фактически удвоивший наш госдолг (подчеркиваю, это не долг «Роснефти», а именно долг России, то есть, госдолг) уже до ста миллиардов долларов (чего в нашей бюджетной статистике еще нет)? А взялся он исключительно из превышения нашей исполнительной властью своих полномочий и подведения ею России по нашему сугубо внутреннему спору под юрисдикцию международного третейского суда на основании договора, не ратифицированного нашим парламентом (см. ранее мои публикации в «СП» на эту тему, начиная со статьи «Почему мы все в долгу у скупщиков краденого?»).

Что это, как не игра в поддавки, удвоившая наш внешний долг?

Но вместо решительного пресечения этой игры, запрета на какое-либо даже предварительное общение с внешними судебными инстанциями по соглашениям, не ратифицированным нашим парламентом, а также привлечения к ответственности виновных в нынешней коллизии, какие-то, уж простите, слабые и бесперспективные попытки апелляций.

А в отношении другого? аналогичного нашего долга этим же субъектам — еще в 1,86 млрд евро по решению ЕСПЧ, по которому все апелляции уже с треском проиграны, — министр юстиции России, выражая несогласие с решением ЕСПЧ, тем не менее, заявляет: «Жизнь покажет, в какой степени это решение сможет быть исполнено РФ». Это «сможет быть исполнено» — как понимать мировым рейтинговым агентствам?

Если высшие должностные лица какого-либо государства официально заявляют о том, что страна не то что однозначно не признает какой-то значительный по объему долг, выходит из каких-то международных организаций и соглашений, но просто неизвестно, сможет ли решение быть исполнено, то разве это не дополнительное основание для всех мировых рейтинговых агентств усомниться в платежеспособности и/или в договороспособности этой страны?

Как это понимать, если не как игру с нашим противником в поддавки?

А, может быть, агентство Moody's небезосновательно полагает или даже точно уже знает, что подобная игра в поддавки продолжится, и завтра наш (России) внешний долг еще удвоится — вследствие каких-нибудь новых, нам еще не известных подобных игр нашей власти?

2015 г.

Россию сравняли с «мусором»

Сейчас спрашивают: что будет с рублем после того, как суверенный рейтинг РФ снизился до спекулятивного уровня? Россия не должна позволять себе выступать в роли мышки, с которой играет кошка. Что бы ни говорилось о независимости рейтинговых агентств, надо понимать: система рейтинговых агентств — это институт глобального западного управления миром.

Это не параноидально-конспирологический подход. Просто по-другому быть не может. И для того, чтобы быть институтами западного глобального управления миром, вовсе необязательно быть мошенниками и жуликами. Система устроена таким образом, что факторы, определяющие наш рейтинг, зависят от нашего противника. Этот противник в 20 раз экономически мощнее нас и имеет возможность манипулировать рядом факторов.

В этой ситуации ответственность — и вина — нашей власти заключается не в каких-то частных нюансах ее нынешнего поведения, а в том, что она позволила втянуть наши корпорации — и прежде всего, системообразующие и полугосударственные — в такой долг перед Западом в западной валюте.

К сожалению, для наших властей прошлое не всегда становится уроком. Но здесь необходимо извлечь урок: нельзя становиться в зависимость от потенциального противника в такой степени.

Как выходить из такой ситуации? Скажу вещь непопулярную, но важную. Если проводить национально-ориентированную политику, без оглядки на западные институты, включая ВТО, нет никакой опасности в том, что добывающие предприятия в РФ попадут под полный контроль Запада. Но не должно быть и речи о том, чтобы из бюджета помогать им платить долги.

Политика должна быть совершенно другая. Национальное суверенное государство, все ресурсы которого принадлежат этому государству и его народу, имеет возможность как угодно выкрутить — в своих интересах — добывающую компанию (пусть на 100 % западную), работающую на нашей территории. Это только вопрос нашей воли, нашего законодательства, и игнорирования требований ВТО.

Тогда и наша рука будет на кране с ресурсами, и все необходимые налоги будут у нас, и любую долю сверхприбыли — через налоги и прочие отчисления, включая экспортную пошлину — мы имеем возможность оставить у себя.

Но здесь все упирается в ВТО. Если наша власть по-прежнему будет держаться принципа «ВТО святее Папы Римского» — драма может перейти в трагедию.

Наши системообразующие компании закредитованы в валюте, и в этом случае мы либо должны расплачиваться, чрезвычайно туго затягивая пояса и отказывая себе в том, чтобы финансировать развитие, включая образование, здравоохранение, науку и технологию. Либо должны отдать эти закредитованные предприятия Западу на условиях, когда он в России — царь и Бог. А мы, «благодаря» ВТО, не можем ни держать руку на кране с ресурсами, ни определять темпы разработки месторождений, ни направлять заказы на машиностроительную продукцию на свои предприятия.

Повторюсь: все упирается в способность — или неспособность — власти проводить суверенную, национально-ориентированную экономическую политику. Пока наша власть, к сожалению, не продемонстрировала ни малейшего намека на способность такую политику проводить. Даже в нынешних — практически военных — условиях…

2015 г.

Решение Центробанка «заморозить» иностранные рейтинги запоздало

Решение Центрального банка не учитывать иностранные рейтинги, выданные после марта 2014 года, является, мягко говоря, весьма и весьма запоздалым.

Нас сейчас никто не спрашивает, хотим ли мы быть в конфронтации с Западом. Во всяком случае, это не прерогатива Центрального банка — принимать подобные решения. Но если уж мы оказались в конфронтации с Западом, то, разумеется, все решения, касающиеся денежно-кредит-ного регулирования, кредитования собственной экономики, должны приниматься на основе исключительно суверенных оценок и суверенных оснований.

При этом значительного влияния на российский рынок это решение не окажет. Речь идет о сложной и серьезной работе по выстраиванию полностью самостоятельной системы критериев оценки. Пребывать, с одной стороны, в конфронтации, а с другой стороны, вести себя так, как будто бы никто, кроме твоего противника, не может дать тебе более ценный совет — это, конечно, абсурд и бред чистой воды.

Тем не менее, для создания независимой системы оценки необходимо поддерживать внутренние системы контроли над властью — например, Счетную палату. Иначе все это превратится в большую, абсолютно не контролируемую не то что коррупцию, а пиршество червей и змей.

2015 г.

Не хватит ли подмигивать Западу?

В стране — экономический кризис. И он еще только разворачивается — на фоне набирающего обороты долгосрочного противостояния с Западом. А на границе — спровоцированная извне гражданская война. В этих условиях хотел бы прокомментировать несколько событий, связать их воедино.

Первое. Российских представителей лишили права голоса в Парламентской ассамблее Совета Европы (ПАСЕ) до апреля 2015 года. В ответ наши заявили о полном приостановлении своего участия в работе ПАСЕ до конца 2015 года. Что ж, конкретно это действие, разумеется, поддерживаю. Но общую нашу политику в отношении ПАСЕ — никоим образом. Так, вдумаемся: приостановили деятельность в ПАСЕ на весь год, но взнос на поддержание этой организации на 2015 год зачем-то предварительно уплатили…

Второе. На юбилее освобождения Освенцима нас — наследников освободителей — демонстративно не уважили. Действо совершенно лицемерное и постыдное, не нами так организованное. Но. Совсем ли нет нашей вины в том, что они могут так поступать, причем без особого для себя ущерба в глазах остального мира?

Третье. Пока было не поздно, пока можно и нужно было предпринимать адекватные действия, я несколько раз возвращался к вопросу о нашем (России) «долге» перед бандитами и скупщиками краденого («бывшими акционерами ЮКОСа») — почти в 52 млрд долларов. Но никто, уж простите, и не почесался, и вот счетчик включен — с середины текущего месяца пошли начисляться пени на этот наш «долг». Правда, наши власти подали некую апелляцию, которая как раз сейчас рассматривается, но в этой игре, с моей точки зрения, мы обречены на поражение. И понятно: нечего играть в чужие игры по чужим правилам, грубо нарушая при этом правила собственные, в том числе, основополагающие — конституционные. Так что мы здесь понесем огромные потери вполне заслуженно: нечего допускать подобные нарушения Конституции властями безнаказанно.

Четвертое. Глобальное противостояние не просто продолжается, а развивается — на всех фронтах. И вот некоторые мировые рейтинговые агентства приравняли инвестиционный рейтинг России к «мусорному». Это означает, что сказкам о том, что «в 2000-х Россия расплатилась с долгами» приходит конец. Напротив, несмотря на десятилетие небывало «тучных» лет, Россия нарастила колоссальный долг перед Западом в западной же валюте. Просто это долг не напрямую государства, а наших государственных и полугосударственных корпораций. И этот долг будет в ближайшее время кредиторами востребован.

И пятое. Опубликована антикризисная программа правительства. Слава богу — значит, далее будем отвечать на развитие кризисной ситуации не судорожным рефлекторным реагированием (что особенно ярко проявилось в деятельности Центробанка в конце года), а комплексно, по плану. Но только насколько адекватен план — эта самая антикризисная программа?

Начнем с вопроса о нашем представительстве на «главной европейской площадке». Депутаты еще на год ушли из ПАСЕ. Правильно — зачем там оставаться, если лишают права голоса? Но, с другой стороны, не спровоцировали ли наши власти подобное поведение партнеров сами?

Во-первых, зачем было торопиться с перечислением ежегодного взноса России в ПАСЕ? Деньги не маленькие: 20 млн евро — без малого полтора миллиарда рублей. Тем более, в кризисный период — разве это для нас первоочередной и приоритетный вопрос? Можно, конечно, сколько угодно ссылаться на какие-либо правила, сроки уплаты и т. п., но в условиях приостановления деятельности нашей делегации и ранее, в течение почти всего 2014 года, разве была какая-либо необходимость «бежать впереди паровоза» и платить за 2015-й? С моей точки зрения, ни малейшей. Позиция уважающего себя государства в подобных случаях может быть только одна: сначала полноценное участие, и только после этого какие-либо взносы. Но никак не наоборот.

А так, можно представить, как смеются над нами сейчас эти «евродепутаты»: мол, русские пришли, получили пинка под зад, предварительно старательно этот пинок оплатив, после чего делают гордое лицо…

Некрасивая картинка? Неприятно это читать? И писать это неприятно. Но, к сожалению, для многих вовне все выглядит именно так.

И во-вторых: а если бы «самая неприемлемая» (по словам наших представителей) поправка не прошла и, как планировалось ранее, право голоса за нашими представителями в ПАСЕ осталось бы, но с рядом других ограничений, о которых нас предварительно подробно проинформировали — тогда было бы все в порядке? Остались бы и представляли бы Россию «на главной европейской площадке»?

Мне представляется, что сама подобная позиция нашей делегации, о которой ею было предварительно заявлено, уже являлась принципиально ошибочной и провоцирующей партнеров на ужесточение позиции. Ни о каком «ограниченном» участии России в каких-либо международных организациях, с моей точки зрения, и речи идти не должно. Должно быть, что называется, или все, или ничего. В противном случае обязательно будут планомерно дожимать. Что, собственно, успешно и делают.

А как же, спросите, «голос России на европейской площадке»?

Отвечу: если бы всерьез заботились об этом самом голосе, о том, чтобы он был услышан и всем миром воспринят, то вели бы себя вообще принципиально иначе. В прошлом году, с моей точки зрения, в освещении нашими СМИ был необоснованный перекос в отражении событий. А именно: в пользу Дня освобождения Освенцима, но, к сожалению, в ущерб Дню снятия блокады Ленинграда. Притом, что прошлый год для освобождения Освенцима был не юбилейный, а для снятия блокады Ленинграда — юбилейный. Но предпочтение в освещении было отдано первому, а не второму.

Теперь же, когда настал юбилей освобождения Освенцима, и внимание всего мирового сообщества западные СМИ приковали к этому юбилею, наши «партнеры» совершенно намеренно обошлись без нас. И вопрос, кто же именно освобождал Освенцим, остался вообще за рамками торжеств (за исключением пары выступлений, на общую картину не повлиявших) — то ли сам освободился, то ли его освободило некое цивилизованное мировое сообщество, представители которого и участвовали в торжествах.

Печально, обидно, несправедливо. Даже оскорбительно. И опасно на будущее — это ведь не просто стирание памяти, а еще и целенаправленное манипулирование массовым сознанием, создание устойчивых образов. Применительно к нам — образа крайне негативного.

Но что в этой ситуации должны были делать мы, наша власть? Вроде сейчас делали все правильно?

Непосредственно сейчас — да. Но достаточно ли этого?

Небольшое отступление.

Слышали, наверное, такой разговор:

— Такой-то — хороший человек!

— Хороший человек — не профессия.

Подразумевается, что есть нечто большее — профессионал. Вот политики и финансисты у нас, например, все сплошь «профессионалы». Настолько, что хорошие ли они люди и даже за наши ли интересы выступают, вроде как второстепенно. Но зато — профессионалы! Что ж, допустим.

А в чем профессионализм политика, руководителя? Не в том ли, среди прочего, чтобы заранее прогнозировать развитие событий, предвидеть ситуацию, надеяться пусть и на лучшее, но рассчитывать на худшее?

Соответственно, всего за год до нынешних событий так ли уж совершенно нельзя было их предвидеть, а, может быть, действуя превентивно, предотвратить?

Я, конечно, уже давно не политик — скромный экономист и публицист. Соответственно, с руководителями государства соревноваться никак не могу. Тем не менее, хотя, может быть, и нескромно заниматься самоцитированием, но в данном случае дело того стоит. Не в том смысле, что я один и год назад был такой умный. Но в том смысле, что многим людям с тем пониманием мироустройства, истории, культуры, видением надлежащего позиционирования нашей страны в мире, которое я в той или иной степени выражаю, и год назад было очевидно, что делать нужно, а чего делать ни в коем случае нельзя.

Тогда, год назад, моя статья, посвященная церемонии открытия Олимпийских игр в Сочи, называлась: «Открытый урок для всего человечества». Потому что тогда была не «самая крупная европейская площадка» (ПАСЕ), на которой нам нынче так важно «донести правду», но к которой если кто и прислушивается, то лишь пара десятков тысяч, максимум — сотня тысяч самых политизированных европейцев. И даже не нынешние мероприятия в Освенциме — масштабные, но по охвату телеаудитории с олимпийскими играми, все-таки, несопоставимые. Тогда была церемония, которую смотрела почти половина населения Земли — около трех миллиардов человек.

Чему же не нашлось места в самопрезентации России действительно всему миру, когда внимание всего человечества было приковано к нам? С чем не только я, но и многие-многие такие, как я, были принципиально не согласны тогда — год назад. Напомнить?

Цитирую:

«Среди символов России не нашлось места ни Сталинграду, 70-летие победы под которым праздновали всего год назад, ни Ленинграду, 70-летие освобождения которого от блокады отметили всего полторы недели назад. Ни Мамаеву кургану. Ни советскому солдату, держащему на руках спасенную девочку… Но разве это — не те важнейшие символы нашей страны, о которых стоило бы напомнить? Или не хотели расстраивать собравшихся на праздник?»

И далее — как специально к нынешнему юбилею освобождения Освенцима:

«Мир мог подзабыть, но ведь когда еще у нас будет шанс напомнить? И вот показали бы, как фашистскую чуму гонят вспять и уничтожают. И лишь к концу войны сжимают уже с двух сторон, то есть совместно с подоспевшими к последнему (!) году войны союзниками.

Можно было все это творчески показать?

И уж если псевдоисторический кино-новодел с любимыми актерами запустили, то есть искусство кино к празднику подмешали, то неужто нельзя было показать подлинные документальные кадры — как наши солдаты открывают ворота гитлеровских лагерей смерти, как жители европейских столиц встречают советских освободителей цветами?»

И о том, что все в нашей жизни надо делать вовремя:

«Рассказывать, как Петр делал Россию "частью Европы" — корректно, а о том, как эту же Европу эта же Россия (тогда — СССР) освобождала от фашизма — уже нельзя?

Ну скажите, вы — наши правители, когда у вас в следующий раз будет возможность не играть желваками "для внутреннего потребления", а представить всему миру историю России в том виде, в каком она достойна быть представлена?

Подозреваю, не скоро».

И далее:

«Сколько бы государственных (народных) денег вы не раздавали бы своим прихлебателям на всякий лубочный "Русский мир", институты прав человека в Париже и Вашингтоне и т. п., совокупная аудитория всех этих мелко пропагандистских кормушек все равно не составит и стотысячной доли той аудитории, которой вы могли напомнить о нашей истории в минувшую пятницу. В том числе о роли и месте России в мире, о том, каким, в конце концов, был бы нынешний мир, если бы не наши деды и прадеды».

И о мотивации наших властителей, презентовавших команду нашей с вами страны всего год назад под «Нас не догонят» в исполнении хорошо известных в Европе пропагандисток гомосексуализма среди подростков:

«Они вовсе не стремились нас как-то специально оскорбить. Им важнее было потрафить Западу, угостить его "клубничкой", этак шлюховато подмигнуть "Гейропе" (как с подачи кремлевских же прихлебателей именуют теперь Европу в сетевом просторечии)».

Теперь, год спустя, после очередной «разводки» России в ПАСЕ и такого юбилея освобождения Освенцима, приходится констатировать: так вытирать ноги можно только о тех, кто сам не ведет последовательную, четкую и достойную линию во взаимоотношениях с «партнерами», а периодически так и норовит этим «партнерам» подмигнуть…

2015 г.

Торги парой «рубль — юань» несут угрозу для финансовой пирамиды США

Министр финансов США Джек Лью считает, что расширение торговли юанем в качестве резервной валюты угрожает руководящей роли США в рамках международной валютной системы. Заявление он сделал после того, как Россия и Китай начали вести расчеты в национальных валютах, а затем открыли торги фьючерсом на валютную пару «китайский юань — рубль» на Московской бирже. Лью отметил, что союзники уже ставят под сомнение эффективность работы Международного валютного фонда, и заявил о необходимости его реформирования для работы на рынках развивающихся стран. По мнению экономиста, бывшего заместителя председателя Счетной палаты РФ Юрия Болдырева, беспокойство США обоснованно, так как финансовые решения вкупе с мерами по ограничению влияния доллара на экономики других стран действительно ослабят роль Штатов. Поэтому Америка постарается пресечь посягательства на свое лидерство, ограничивать в инструментах она себя не будет.

Не являясь специалистом по биржевым торгам и не имея возможности спрогнозировать их объемы операций на бирже, я должен сказать, что с точки зрения направленности действия решение начать торги в национальных валютах, безусловно, верное. Но оно должно подкрепляться не только чисто финансовыми и организационными манипуляциями, а еще и реальной индустриализацией страны. Если организационно-финансовые усилия по ограничению влияния на нас американской долларовой пирамиды (не отказ от доллара, но ограничение влияния) будут прилагаться одновременно с реальными усилиями по индустриализации страны, то это будет верное направление.

Представьте себе, что рядом с большой пирамидой МММ начинает выстраиваться еще одна, пусть пока что значительно более слабая, альтернативная пирамида. Что бы вы сделали на месте владельца МММ? Вы бы, конечно, констатировали, что это несет вам угрозу, и попытались бы испугать и наказать тех, кто ее строит. Я не утверждаю, что переход на расчет в рублях и юанях — это пирамида. Хотя если в будущем Россия и Китай вырастут до масштабов США, они смогут позволить себе строить пирамиду. Будут ли Россия и Китай строить рублево-юаневскую пирамиду — это другой вопрос. Но, тем не менее, угроза такая для Штатов сейчас налицо.

А что, если рядом с пирамидой МММ не строится другая пирамида, а появляется созидательный завод, фабрика, что-то, во что можно реально вложить деньги и получить прибыль? Несет ли это угрозу пирамиде МММ? Разумеется, несет. И в этом случае хозяин пирамиды тоже попытается это дело пресечь, потому что тем самым ограничиваются его сверхприбыли. Поэтому беспокойство США в этой ситуации вполне обоснованно.

Чтобы говорить о мерах пресечения, надо изучать историю США. У США нет ограничений в инструментах. Штаты 23 раза заключали договоры с индейцами о том, что они не трогают их территории, и 23 раза их нарушали. И каждый раз использовали силу, потому что там некому было им противостоять всерьез. И здесь, если мы позволим себе быть слабыми, позволим вбить клин между нами и Индией, Китаем, Бразилией и так далее, то они нас просто разгромят всеми возможными способами. И политическими, и культурными, и экономическими, и военно-диверсионными.

Если же мы осознаем, что дружбы не будет до тех пор, пока мы не окажемся на равных с США — экономически и технологически — то тогда направление движения станет понятно. Нужно ожидать ударов со всех сторон и противостоять им. Становиться внутренне сильными, социально справедливыми и эффективными, тогда нас ждет успех.

Глубоководная рыба для того, чтобы запугать соперника, надувается огромным шаром. Но это не единственный метод воздействия на противника. Заявляя о реформе МВФ, США «надуваются шаром», потому что им больше нечего делать или это отвлекающий маневр для подготовки ударов по совершенно другим направлениям? Я склонен думать, что, скорее, второе. Всегда есть риторика для внутреннего и внешнего потребления — «надувание огромным шаром». А есть реальные действия, которые будут, и о них необязательно заявят заблаговременно. Простой пример: о том, что Порошенко начнет договариваться с Румынией о размораживании приднестровского конфликта, а на самом деле о том, чтобы открыть еще один фронт против нас, американцы нас не предупреждали. Но фактически это происходит. Реальные удары будут наноситься без предупреждения.

2015 г.

Нельзя допустить превращения евразийской интеграции в пародию

Мы жестко критикуем различные аспекты евразийской интеграции. Но все-таки не нужно «с водой выкидывать ребенка», а следует отдать должное тем, кто это строил и строит. Эти люди в некотором смысле герои, они это «пробивали». Мы должны воздавать должное их вкладу.

Союз будет работать, но не в наших интересах. Лозунг «Коррупционеры всех стран, соединяйтесь!», к сожалению, работает. Наша задача — не допустить превращения нашей интеграции в такую пародию. Это мне напоминает ситуацию, когда люди работали, старались, купили билеты, а мы их выкинули, и никто никуда не летит. Такой ситуации быть не должно.

Совместные проекты мы можем создавать и с Новой Зеландией, и с Польшей, но это не будет иметь никакого отношения к нашей интеграции. Всякий, кто хочет выжить в современном мире, должен сплачиваться, находить долгосрочных союзников и вкладываться в эту долгосрочную дружбу. Она может быть построена только на основе ценностей.

Мы говорим, что у нас альтернативные Западу ценности. Ректор финансового университета при Правительстве РФ приводил данные по концентрации финансового капитала в банковской сфере в разных странах, согласно которым в Китае, Бразилии и США это «засилье» составляет до 60 %. В России — 85–90 %. Так мы «альтернатива» в какую сторону? Создать единое пространство для торговли деривативами — много ума не надо.

Где легче отрегулировать финансовую систему? В союзе наших государств, или для начала только у себя? Кто это должен делать? Псевдопатриоты скажут: национализируем Центробанк. В Госдуме гневно критикуют финансовый регулятор. А кто должен регулировать денежную эмиссию? В Конституции РФ кроме 75 статьи о полномочиях Центробанка есть еще 71 статья о предметах ведения РФ. Так вот к ним отнесена и денежная эмиссия. Это значит, законодатель должен принимать законы о целеполагании, критериях оценки и механизмах наказуемости Центробанка. А как собираются строить такую систему в ЕврАзЭС, если у нас самих конь не валялся в вопросах регулирования в интересах развития нашей собственной финансовой системы? На уровне власти эти подходы даже не формулируются.

Нам надо спасать нашу цивилизацию: не дать ее уничтожить, не дать ей загнить, включить механизмы ее развития. Ценностную составляющую мы должны выдумывать искусственно, находясь в ситуации борьбы за жизнь и за развитие. Мы обязаны создать механизм сотрудничества, и в процессе совместной работы ценности вырастут сами. Институциональные вопросы о том, что мы должны строить объединения на основе своих интересов и правильно продекларированных ценностей — фундаментальный момент.

2015 г.

СОЛИДАРНОСТЬ ИЛИ КРЫСИНАЯ ВОЗНЯ?

Забота власти о гражданах: о своих или заокеанских?

Недавно участвовал в странноватой радиопередаче. Странноватой, потому что вроде не дебаты, не противники, и вопрос вполне очевидный — повышение цен и тарифов на ЖКХ, и спорить двоим гостям студии было (имею в виду не анализ и возможное оспаривание проводимой в стране политики, а спор друг с другом) особенно не о чем, но почему-то одному как-то очень хотелось. И не стоила бы эта передача, может быть, особого внимания, если бы одно мое утверждение не было неожиданно «авторитетно» (как доктором наук!), да еще и, скажем мягко, не вполне в корректной форме, оспорено моим визави — вроде как известным (имеющим доступ к массовым СМИ) экономистом.

А именно: в дополнение к росту тарифов планируется переложить на нас с вами полную финансовую ответственность за капремонт многоквартирных домов. Притом, что в силу не производившегося своевременно (в самые «тучные» годы) ремонта износ жилого фонда доведен до 60–70 %. И никакого зачета прежних наших отчислений-накоплений не планируется. То есть государство нам «прощает» наши прежние платежи, и мы фактически будем накапливать на свой будущий капремонт с нуля, то есть повторно. Соответственно я привел в пример официальные данные о сумме недофинансированного государством капремонта нашего жилого фонда: 3,6 трлн руб. — эта сумма значится в документах Думы. Сумма вроде как совершенно неподъемная. И потому, надо понимать, по замыслу авторов законопроекта нет другого выхода, кроме как переложить с января следующего года расходы на своевременно не осуществленный государством капремонт домов непосредственно на плечи граждан, с фактическим обнулением прежних обязательств — на те самые 3,6 трлн руб. И я сравнил это с суммарным объемом наших фантастических валютных резервов Центробанка и Правительства в полтриллиона уже долларов — то есть почти в пять раз больше. Дальнейший мой вывод был прост: наши власти, имея для того все возможности, тем не менее не выполнили и теперь обнуляют свои обязательства перед нашими гражданами — для того чтобы другое государство — США — свои обязательства перед своими гражданами фактически нашими деньгами выполняло.

Почему моему визави, кстати, прежде мною вполне уважаемому (априори — просто как ничем себя в моих глазах ранее особенно не дискредитировавшему), вдруг пришло в голову называть эти мои сопоставления и утверждения демагогией — это, похоже, относится к сфере, не имеющей отношения к обсуждавшейся теме, скорее, из психологии. Но вот аргументы, высказанные против моей позиции этим «экономистом», позиционировавшим себя, в том числе на этой передаче, как вроде бы «антилиберал», заслуживают разбора. И с учетом того, что один из комментаторов к последним моим колонкам попросил меня вновь, как крайне актуальную, затронуть тему Центробанка, заострю на них внимание — как на некоторой, с моей точки зрения, квинтэссенции того, что массово выдается (даже некоторыми вроде как «антилибералами») за якобы научное знание, за нечто само собой разумеющееся, но что на самом деле таковым ни в коем случае не является.

Итак, первый и главный тезис моего визави (привожу, разумеется, по памяти): эти деньги (валюта) уже выкуплены нашим Центральным банком — на них уже выпущены рубли, которые и находятся в обращении в российской экономике. Из чего, надо понимать (это уже я продолжаю мысль, и подобный тезис я неоднократно слышал от самых вульгарных и приближенных к нашему ЦБ либералов от экономики), следует, что никаких денег просто уже фактически нет — ведь нельзя же одни и те же деньги запустить в экономику дважды…

Парадокс заключается в том, что при поверхностном рассмотрении аргумент кажется даже и здравым: если доллары уже куплены ЦБ за рубли, и эти рубли запущены в экономику, то как можно и исходные доллары тоже запустить в ту же экономику?

В чем же здесь подмена понятий? А в самом понятии «эти рубли».

Поясню: это понятие имеет смысл только и исключительно в одном случае — если ЦБ суверенной с виду страны запускает в оборот национальную валюту (рубли) не по самостоятельному алгоритму, привязанному исключительно к собственному национальному экономическому механизму, и в количестве, необходимом для наиболее эффективного обслуживания товарооборота, но в привязке к имеющимся в наличии (купленным Центробанком) «настоящим» деньгам, выпускаемым другими (надо понимать, «настоящими») государствами, — к долларам и евро.

Последний вариант называется «кэренси боард» (currency board). Это то самое, что в конце прошлого века было принято в Аргентине, как официальная и узаконенная политика, но что привело страну спустя десятилетие к такому кризису и дефолту, что бывшему министру (автору и основному проводнику идеи) пришлось спасаться из страны бегством за границу.

Но специально обращаю на это внимание: применительно к нам, это — не какое-либо объективное экономическое или законодательное требование, а лишь один из большого разнообразия вариантов финансовой политики государства. С моей точки зрения, это вариант чрезвычайно вредный и совершенно неуместный применительно к суверенному государству, имеющему потенциал и стремящемуся к самостоятельному интенсивному экономическому развитию. Но даже не это мое личное мнение здесь важно. Важнее другое: ни Конституция, ни публично принимаемый парламентом закон никоим образом не предписывают нашему Центробанку проводить именно политику «кэренси боард» (currency board). Но зато на такой политике настаивают «авторитетные» международные финансовые институты, фактически контролируемые США…

Далее. Говорить о невозможности использования Центробанком денег (долларов), которые вроде как уже используются в экономике (в виде выпущенных «за них» рублей), можно, но только если не знать и не понимать, как банковско-финансовая система вообще мультиплицирует любые реальные деньги и ценности. Хотя об этом можно прочитать в любом учебнике по экономике и финансам: как под каждый реальный рубль активов банки накручивают друг другу и своим клиентам кредиты на несколько рублей. Хорошо ли это — отдельный вопрос, и существуют методы ограничения этого накручивания, прежде всего, так называемые «нормы резервирования» — когда под каждые выданные банком 100 рублей кредита он должен, например, 10 рублей зарезервировать в ЦБ. Но нас-то сейчас интересует совсем другое: это почему же частным банкам совокупно в своих частных интересах на каждый реальный рубль накручивать по несколько рублей новых виртуальных денег можно, а государству (его Центральному банку) в наших общих интересах запустить по существу тот же механизм мультиплицирования реальных ресурсов и тем увеличить объем денежных средства в экономике нельзя?

Более того, пример привожу упрощенный, но именно ради понимания его физического смысла. Конечно, согласимся: если и эти доллары тоже просто «выбросить» на рынок параллельно к уже поступившим «за них» рублям, например, равномерно раздарить гражданам, то это, понятно, просто приведет к мгновенному увеличению суммарной денежной массы, не обеспеченной каким-либо товаром, и, следовательно, к частичному обесцениванию денег вообще — подорожанию (хоть в рублях, хоть в долларах) любых имеющихся товаров. Но ведь есть и путь принципиально иной (продолжаю свой намеренно упрощенный пример): на все эти доллары закупить на Западе самое современное промышленное оборудование и начать выпускать жизненно необходимую продукцию, включая ту, что необходима, кстати, для выполнения обязательств государства перед гражданами по капремонту жилого фонда. И что мы получаем тогда: объем денежной массы на внутреннем рынке не увеличился (оборудование куплено за рубежом), но оборудование начало выдавать продукцию. Значит, увеличивается объем предложения необходимого товара — того, которого сегодня нехватка, плюс монополия, и потому цены необоснованно завышены. Самый яркий пример — элементарный цемент. И никуда не деться, начинает падать цена. Значит, инфляция — от якобы «двойного использования одних и тех же денег» — далее не растет, а таким образом, напротив, ограничивается, сдерживается.

Не говоря уже о том, что еще лучше, еще эффективнее: на эти якобы «уже использованные» (запущенные в свою экономику в виде выпущенных «за них» рублей) доллары закупать так называемое «оборудование для производства оборудования» и соответствующие технологии, лицензии и патенты…

Читатель вправе спросить: так что же мешает реализации такого сценария? Ответ известен: нынешняя власть, ее представления о мире и (или) зависимость от внешних сил. Мне ранее приходилось писать об этом неоднократно: наш ЦБ — не орган финансового и банковского регулирования суверенного государства, проводящего самостоятельную политику собственного развития, а, по существу, лишь некий филиал заокеанской Федеральной резервной системы, лишь некая заурядная меняльная лавка, гордящаяся тем, что выпускает рублей ровно столько, сколько получает долларов. В соответствии с тем самым пресловутым, ранее мною уже упомянутым «кэрен-си боард». Официально как будто у нас нигде не зафиксирована обязанность ЦБ проводить именно такой курс, но, например, первый зампред ЦБ А. Улюкаев неоднократно публично заявлял, что ЦБ ни одного рубля не выпускает сверх полученных долларов.

Второй тезис моего вчерашнего визави: о том, что, мол, наши резервы уже далеко не только в американских бумагах и, мол, за последнее время структура наших резервов существенно улучшилась. Как говорится, хотелось бы верить. Но это относится лишь к тем, кто склонен верить, я же склонен знать. Но достоверно знать о размещении резервов нашего государства никакой возможности нет. Данные, как известно, частично не слишком доступны, а частично — даже и прямо засекречены. А самоотчеты власти о ее достижениях, с дозированной информацией, не проверенные непредвзятыми контролирующими органами, имею основания рассматривать как в принципе не заслуживающие внимания.

И третий тезис моего визави, упрекнувшего меня в «демагогии»: о том, что резервы нам нужны для поддержания финансовой стабильности. Тезис замечателен тем, что сколько бы ни было этих резервов, всегда можно сказать, что они нужны именно для этой святой цели. Но нескромный вопрос: а стабильность для чего? Иначе говоря: мы таким образом защищаем стабильность развития? Тогда я абсолютно «за». Или же стабильность дальнейшей деградации? Собственной, подчеркну, деградации, при вложении своих реальных ресурсов в чужое развитие.

Судите сами. По научно-технологическому развитию мы на каких в мире местах? Как-то даже и неудобно говорить. А по финансовым резервам?

Чувство гордости прямо-таки переполняет: по финансовым резервам мы — на третьем месте в мире (если не ошибаюсь) после Китая и Японии.

Но где в научно-технологическом развитии и его обозримых перспективах Китай и Япония?

И где мы?

Если пресловутая стабильность, поддерживаемая столь гигантскими резервами, нужна для обеспечения стабильных условий для производящих секторов национальной экономики, прежде всего, для высокотехнологичных секторов, для надежного калькулирования ими соотношения расходов и доходов, снижения рисков и повышения конкурентоспособности, то я — всячески «за». Но на тот объем высокотехнологичной продукции, что мы реально выпускаем, согласитесь, имеющиеся резервы — фантастически запредельны.

Если же столь гигантские резервы оправдываются лишь стабильностью условий для финансовых манипуляций… Хотя истинный их смысл, с моей точки зрения, вообще иной. А именно — финансирование развития государства — стратегического конкурента. Но даже если бы и предположить, что все действительно ради стабильности в банковском секторе, так у нас прибыли финансового сектора (совокупные прибыли банков) и так оба последних года рекордные и беспрецедентные…

Повторю, вопрос здесь вовсе не в призыве к какой-либо скромности типа «по одежке протягивай ножки». Вопрос в приоритетах.

Каждый «лишний» доллар можно потратить либо на резервирование — складирование за океаном, вроде как «на черный день». Либо на сегодняшнее поддержание систем реального жизнеобеспечения (включая наше жилье и инженерные сети, что в нашем климате особенно критически важно), а также промышленное и технологическое развитие.

И это тоже в расчете на будущее. Но в расчете ином — и на тот же черный день, но и на день светлый. Причем с той принципиальной разницей, что во втором случае черный день может и вовсе не наступить — в том смысле, что черным в полном смысле слова для нас вообще не станет.

Кстати, недавно Верховный суд США подтвердил конституционность проведенной президентом Обамой «социалистической» (по определению республиканцев — противников Обамы) реформы здравоохранения. Искренне поздравляю американский народ и согласен с тем, что в цивилизованном обществе каждый гражданин, даже самый относительно малоимущий, тем не менее, должен иметь медицинскую страховку, иначе говоря, доступ к медицинскому обеспечению. Поздравляю и поддерживаю.

Но категорически возражаю против того, чтобы в самой богатой стране мира это было не исключительно за счет остальных, более успешных американцев, а частично и за счет остального мира, в том числе за наш с вами счет — за счет того, что наша власть имеет возможность безнаказанно обнулять свои обязательства перед гражданами России.

2012 г.

Шокирующие различия в условиях жизни и подлинные нарушения прав

Читатель, наверное, представляет себе, под какой процент у нас сейчас молодая семья может взять ипотечный кредит на покупку жилья — в совокупности со всеми накрутками примерно под 20 процентов годовых. В то же время, не из рекламной информации, а по факту получения конкретного ипотечного кредита сыном моего знакомого в США: молодой ученый-физик, еще не имеющий никакой «кредитной истории» (у них «кредитная история» очень важна), лишь по справке о будущей зарплате в университете, буквально только что получил кредит на покупку квартиры на 30 лет по фиксированной ставке со всеми «накрутками» (включая даже услуги юристов) под 3,801 процентов годовых.

Вздохнули глубоко и выдохнули.

Что здесь важно?

Во-первых, уж извините за классовую терминологию, уровень эксплуатации у нас (по сравнению с США) каждого, кто ради нормальной жизни и воспитания детей в более или менее приличных жилищных условиях вынужден обращаться за ипотекой. Зачем рабы и крепостные, если из «свободных граждан» можно выжимать семь потов?

Во-вторых, обратите внимание: это — уже после крушения в США всех ипотечных пирамид. И теперь это вовсе не коммерческое решение. Это целенаправленная государственная политика (США). А именно: во что бы то ни стало они (США) должны обеспечить своим молодым гражданам и, тем более, ученым наилучшие в мире условия для жизни и работы.

В-третьих, о каком конструктивном и созидательном нашем с ними «соревновании», о какой свободной конкуренции, якобы ради которой нас сейчас присоединили к ВТО, тут говорить? Ведь эта шокирующая разница в условиях распространяется не только на личные жизненные условия, но и на бизнес, на условия для любого производства.

И, в-четвертых, не так-то легко возможность проведения такой социально-экономической политики достается и США. Только экономического и управленческого искусства здесь явно недостаточно. Приходится быть агрессивными — силой заставлять других работать на себя.

С последним аспектом связано и дело Джулиана Ассанжа. На фоне происходящего с Ассанжем всякие обличения правозащитничков (в том числе международных, да к которым вдруг подключился еще и Пол Маккартни) в адрес нашей власти в части некорректности судебного процесса над пусси-девицами, согласитесь, выглядят уже просто донельзя лицемерно. То есть, конечно, впадать в религиозное мракобесие и нам, разумеется, не стоит. Но что такое два года колонии действительным хулиганкам по сравнению со смертельной угрозой, нависшей над ни в чем не повинным Ассанжем? Или по сравнению с пожизненным (если не ошибаюсь) осуждением наших сограждан в Ливии за то, что они честно работали инженерами и техниками при прежнем режиме, признанном тогда всем мировым сообществом?

При этом я не заступаюсь за нашу власть, но, напротив, обвиняю ее:

— и в том, что с удовольствием включилась (или сама же косвенно и организовала — через своих маратов гельманов и Ко?) в отвлекающий ложно-патриотический спектакль с заурядными хулиганками и демонстративной строгостью к мелочевке прикрывает абсурдную лжегуманность к убийцам, насильникам, грабителям, мошенникам, наконец, прямое масштабное предательство национальных интересов;

— и за то, что молчит и продолжает как ни в чем не бывало поддерживать нормальные дипотношения с Великобританией — в условиях, когда та заявляет о своем праве в любой момент лишить дипломатического статуса посольство (и ворваться на его территорию) любого иностранного государства, в частности, Эквадора — в связи с предоставлением Ассанжу политического убежища;

— и, разумеется, за то, что не предпринимает эффективных мер по возвращению необоснованно осужденных в Ливии наших сограждан, на мой взгляд, несопоставимо более достойных внимания, нежели разрекламированные пусси-девицы…

Но эффективно действовать по этим направлениям — значит на деле противостоять воле США, что наши нынешние власти способны, к сожалению, лишь имитировать.

2012 г.

Отцы и дети в сетях финансовых манипуляторов

Чуть более полугода назад скандал быстро вспыхнул и тут же затух. Замминистра экономики, заявивший летом 2014-го года, что ему стыдно за государство, в очередной раз заморозившее перечисления в накопительную часть пенсий, был быстро уволен. Не за то, что отстаивал «накопительную» аферу, но просто не по чину выступил. Либеральные (ориентированные на финансово-спекулятивный капитал) СМИ превознесли «героя», решившегося возразить, осудили власть, вроде как в очередной раз запустившую руку в карман будущих пенсионеров. Достойного ответа с какого-либо иного фланга тогда, на мой взгляд, не последовало. Ограничились и удовлетворились лишь заверениями власти, что, мол, пенсионеры не пострадают. Даже Крым к этому вопросу зачем-то приплели: мол, средства пошли в том числе на необходимые непредвиденные расходы, но в конечном счете все будет будущим пенсионерам скомпенсировано.

Теперь же вопрос вновь в центре внимания — в связи с заявлением уже президента страны. По данным РБК, на закрытой для СМИ встрече с представителями крупного бизнеса «президент заверил предпринимателей, что отменять обязательную накопительную пенсионную систему не будут».

Можно себе представить, как представители крупного бизнеса беспокоятся о своей будущей «накопительной» пенсии: так переживают, что даже самого президента осмелились именно об этом спросить.

Или что-то не сходится? Может быть, есть подозрение, что не о своей будущей пенсии побеспокоились олигархи? Но тогда о чем же? Неужто о будущей пенсии нашей?

Ответ найти несложно.

Тот же РБК приводит рассуждения одного из чиновников правительства: «Отмена накопительной части пенсии фактически означает уничтожение целого сектора экономики».

Вот теперь понятно: «экономикой» они называют принудительное изъятие у нас с вами (под предлогом якобы заботы о повышении будущих пенсий) наших денег и затем их прокручивание частными лавочками. Причем, как нетрудно догадаться, не мелкими лавочками, созданными инициативными людьми откуда-нибудь снизу, а теми, что создаются или, как минимум, контролируются этими самыми участниками выше упомянутого закрытого совещания олигархов с президентом.

Обоснование необходимости использования для финансирования развития страны пенсионных средств давно известно. Мол, это единственные действительно «длинные» деньги. Что ж, какие могут быть возражения? Какие могут быть возражения против того, чтобы в рыночной экономике кто-то своим безупречным трудом и поведением завоевал такую потрясающую репутацию, чтобы мы с вами с удовольствием добровольно стали бы именно в его копилку складывать эти самые «длинные» деньги — свои накопления на старость. Но повторю: добровольно. Когда же эти деньги изымаются у нас принудительно и передаются кому-то, кто соответствующей репутации в наших глазах не завоевывал, да, кстати, никоим образом и не гарантирует нам, что эти деньги обязательно пойдут именно на наше научно-технологическое и промышленное развитие, то как это назвать? Какое отношение это имеет к аккумулированию ресурсов на развитие в рыночной экономике?

Если же признать, что речь идет о заведомо нерыночном инструменте (наши правители вроде как «рыночники», но ради сбора средств на развитие страны чего не сделаешь?), то известны инструменты и иные. В частности, и такой, по старой памяти, может быть, в нашей стране и не слишком популярный, как принудительные госзаймы. Вопрос о том, насколько обесценились средства этих займов в советские времена — это вопрос отдельный. Но вот в чем применительно к этому инструменту уж точно никаких сомнений не было, так это в том, что привлеченные деньги будут не «крутиться» частными конторками на финансово-спекулятивном рынке, а пойдут прямиком на дело — на развитие страны.

В нашем же случае, с учетом двух приведенных примеров, очевидно: ни принудительного сбора средств именно на развитие — на конкретные проекты развития (в советское время — в соответствии с пятилетними планами), что, конечно, для людей тяжело и обременительно, но хотя бы понятно, ради чего вообще, ни подлинно рыночного механизма сбора средств добровольного. В последнем случае под репутацию конкретных конкурирующих между собой компаний, в том числе авторов проектов или даже (хотя это и уже не «истинно рыночно») в контролируемые государством проекты под государственные же гарантии сохранения и увеличения покупательной способности вкладываемых средств.

А что у нас? У нас власть и подконтрольные олигарха-ту СМИ на протяжении полутора десятков лет кормят граждан сказками про «народные IPO», будущие «накопительные» пенсии и прочие варианты достижения массового счастья не трудом, а финансовыми манипуляциями.

Чем обернется этот обман? Тем, что «накопительная» часть пенсий за несколько десятилетий «накопления», в конечном счете неминуемо обратится в пшик. И будущим поколениям работников все равно придется выделять деньги из своих доходов и бюджетов на прокорм стариков.

Но если у нас в день, когда я пишу эти строки (в субботу 21 марта 2015 года, всего через несколько месяцев после обвала рубля) по главному государственному телеканалу на полном серьезе цитируют министра финансов Силуанова, который, не моргнув глазом, сообщает нам о том, что теперь «рубль действительно стал одной из самых крепких валют», то, согласитесь, это на сколь же короткую память населения в своей стратегии рассчитывает наша власть?..

А теперь о философии жизни. В частности, о философии того мошенничества, которое мы продолжаем терпеть.

Реализуемая у нас «обманка» с принудительно «накопительными» пенсиями вовсе не безобидна. Вреда от нее, по большому счету, как минимум, два.

Первый — материальный. Деньги отнимаются из той или иной более или менее созидательной сферы (из бюджета государства или даже из бюджета семейного) и целенаправленно передаются в сектор финансово-спекулятивный. Который, напомню, сам не сеет и не жнет и материальных благ, строго говоря, не производит. Идея же о том, что финансовый сектор является идеальным регулятором, направляющим средства более эффективно в интересах всего общества, нежели это сделали бы сами люди со своими деньгами или государство в целом (если средства собраны в бюджет), представляется столь очевидно мошеннической, что обсуждать ее здесь вряд ли даже стоит.

Вред второй — мировоззренческий. Людям вбивается в головы иллюзия, что существует что-то более надежное, чем они сами, их дети, образуемое ими общество и государство. Причем подсовывая им в качестве таковых ценностей не море и солнце, долины и горы, леса и поля, заводы и вузы, библиотеки и музеи, да, наконец, хотя бы даже золото и серебро, а всего лишь фантики. Фантики, подчеркиваю, не ниспосланные свыше, а всего лишь выпускаемые государством. Тем самым государством, в которое их, таким образом, приучают верить почему-то меньше, нежели в этим же государством выпускаемые фантики — деньги.

Сама идея «накопительных» пенсионных схем проистекает из двух постулатов и соответствующих выводов.

Первый: государство — ненадежно, обманет. Вывод: значит, надо копить «отдельно от государства».

Второй: наше общество стареет и недалек тот день, когда на одного пенсионера будет приходится не несколько работающих, а лишь один, а то и менее. Вывод: один работник нескольких пенсионеров прокормить не сможет, значит, надо копить на старость самим, заранее.

Сами постулаты я характеризую лишь как сомнительные — в том смысле, что они далеко не безусловны, а зависят от нас, от нашего отношения к делу. Это касается и надежности либо, напротив, ненадежности нашего государства. А равно и того, сколько человек в будущем будут кормить одного пенсионера — это, согласитесь, тоже не некая данность, ниспосланная свыше, а лишь тенденция, в конечном счете, зависящая от нашего коллективного поведения.

Выводы же я характеризую как совершенно недвусмысленно и даже намеренно ложные — во всяком случае, применительно не к индивидуальному, а к массовому поведению в рамках единой пенсионной системы.

Что такое копить «отдельно от государства»? Это означает, что каждый действует добровольно на свой страх и риск, да еще и, желательно, застраховывая свои накопления от посягательств этого самого государства. Простейший пример: сам решил, сколько отложить, затем перевел рублевые накопления в фунты, франки или доллары и положил на свой зарубежный банковский счет. Моральнополитическую сторону вопроса сейчас не рассматриваем, но признаем, что это — действительно «отдельно от государства» (нашего, но с добровольным попаданием в зависимость от государств других, выпустивших эти доллары, франки и фунты). Но какое отношение это якобы «отдельно от государства» имеет к государством же организуемой принудительной системе накопления, да еще и в государством же диктуемых объемах, формах и ресурсах? Притом что за самое простейшее и важнейшее — элементарное сохранение покупательной способности этих накоплений — государство никакой ответственности на себя не принимает. Эта, казалось бы, сама собой разумеющаяся ответственность организатора накоплений, принуждающего нас к накоплению в определенной форме, подменяется созданием некоей видимости конкуренции и свободного рынка всяких негосударственных пенсионных фондов. Последние, конечно, между собой конкурируют за привлечение пенсионных средств. Но только истинно свободной такую конкуренцию назвать никак нельзя: ведь «услуга», строго говоря, принудительно навязана гражданам государством, а минимальный объем пенсионных ресурсов на «розыгрыш» этими пенсионными фондами государством же и гарантирован, то есть гарантированно изъят у граждан и передан коллективному финансовому спекулянту.

И ложный вывод второй — о том, что раз один работник столько пенсионеров прокормить не сможет, то надо всем пенсионерам копить на старость самим. Но вот ведь вопрос: что копить? Наверное, то, что они будут есть?

Для тех, кто не в курсе, кто, может быть, живет вдали от близких пенсионного возраста, открою страшную тайну: пенсионер не ест ни рубли, ни даже доллары. Пенсионер ест хлеб, овощи, молочные продукты, а если доходы позволяют, то еще и рыбу, и мясо. Но накопить хлеб, масло и молоко будущий пенсионер на сорок лет вперед не может. Значит, копить придется деньги. Но главный вопрос: что на эти деньги будущий пенсионер сможет купить?

В частности, сможет ли будущий наш коллективный пенсионер, даже если, допустим, он накопил (коллективно, то есть все пенсионеры) много и даже очень много рублей, тем не менее, купить хлеба, масла и молока больше, чем произвел будущий коллективный работник, которого, как мы помним из обоснования пенсионной реформы, на одного пенсионера станет совсем мало?

Неувязка в логике сторонников «накопительной» пенсионной системы здесь уже становится совершенно очевидной, и тогда звучит их последний аргумент.

Этот последний аргумент звучит так: мол, мировая экономика единая, и потому финансовые накопления имеют общемировую абсолютную ценность и потому все же позволят нашим будущим пенсионерам получать достойную пенсию. Что это означает в переводе с языка иллюзорного финансово-спекулятивного на нормальный здравый русский?

Это означает утверждение, что нашего будущего пенсионера, благодаря замечательной «накопительной» пенсионной схеме, будет кормить работник не российский, а американский или китайский. Или какой-то еще — из тех, надо полагать, стран, где такую замечательную «накопительную» пенсионную схему ввести, видимо, просто не догадаются?

А если, не дай бог, догадаются? А если просто… не захотят нас кормить? Если не ошибаюсь, гарантированного перевода наших принудительных пенсионных «накоплений» в твердую валюту нам никто не обещал. И какова будет завтра весомость наших рублевых накоплений на мировом финансовом рынке?

Теоретизировать об этом можно сколько угодно, но есть практика, и она более убедительна. Например, что нам продемонстрировал только что осуществленный нашей властью обвал собственной национальной валюты вдвое? Очевидно: возможность или невозможность завтра для будущего пенсионера купить на свои принудительные «пенсионные накопления» произведенные не нашими работниками кофе и бананы, а что еще важнее, импортные лекарства, зависит вовсе не от успешности «индивидуальной стратегии управления» своими будущими пенсионным накоплениями. А от чего? Да все от того же: окажется ли он, вместе с другими будущими пенсионерами, способным строить ответственное собственное государство. И своевременно спрашивать с тех высших должностных лиц, которые сегодня имеют почти неограниченную возможность грабить нас всех безнаказанно.

2015 г.

На конкурсе маразмов

Зампред комитета Госдумы по науке Михаил Дегтярев подготовил законопроект о лишении пенсий уехавших за рубеж граждан РФ. Он так и называется: «Об особенностях выплаты пенсий пенсионерам, постоянно проживающим за рубежом» — рассказал «Известиям» депутат, законопроект предусматривает прекращение выплаты пенсий для граждан России в случае, если они в течение последнего года более 183 дней пробыли за границей. Если человек вернется в Россию и пробудет более полугода, пенсионные выплаты ему восстанавливаются. Прекращение выплат предусмотрено и для пенсионеров, которые сменили гражданство или получили второе.

В рамках такого конкурса у меня встречное предложение: лишать пенсии всех, кто отказывается мне лично кланяться и чистить мне ботинки.

Могу еще что-нибудь столь же абсурдное предложить, не имеющее отношения ни к государственным интересам, ни к интересам общества. Если речь идет об экономии и созидательном направлении госресурсов, то нужно прежде всего заканчивать с финансово-спекулятивными играми, с так называемыми накопительными компонентами.

Сейчас рубль вдвое обрушился, это значит, что вдвое обрушилась покупательная способность всех накоплений — вот чем надо заниматься! Пресечением спекулятивных отвлечений наших финансовых ресурсов, в том числе из пенсионного фонда. И прекращать все подобные финансово-мошеннические спекулятивные игры.

Люди, заработавшие свои пенсии, имеют право жить так, как сами считают нужным и там, где хотят. Это их безусловное право. Понимаете, следующим предложением в этом ряду будет лишение пенсий всех, кто хочет жить не в той квартире, в которой прописан. Лишать их пенсий, медицинского обслуживания, а заодно и всех вкладов в Сбербанке. Почему бы нет? По степени маразматичности это близко.

Я думаю, подобные предложения вносятся для того, чтобы не заниматься серьезными делами. Вот сейчас на встрече с олигархатом президент вроде бы договорился отсрочить деофшоризацию. Обратите внимание — речь идет об олигархате! А не попытке наступать на горло и на интересы простых людей.

Наш путь: солидарность или крысиная возня?

Не стал бы давать столь жесткое название, если бы не недавнее заявление вице-премьера правительства Шувалова (на экономическом форуме в Китае) о том, что вопрос о принудительной накопительной составляющей пенсий нужно решать профессионалам, а не обсуждать в обществе. Ну-ну: это, я так понимаю, во-первых, чтобы никто не мешал, пока мы отвернулись, их («профессионалов») мошеннической возне. И, во-вторых, чтобы мы не сопротивлялись втягиванию ими в эту деструктивную возню и нас…

И еще: очень люблю благодушные рассуждения о «национальной идее» — конструктивной, созидательной, вдохновляющей. Где ее взять, пока не известно. Но вот вам пример противоположного — идеи буквально диверсионной, подрывающей основу единства и преемственности поколений. Это я о принудительной «накопительной» пенсионной системе — в продолжение предыдущей статьи «Отцы и дети в сетях финансовых манипуляторов».

Сама концепция «накопительной» пенсионной системы подразумевает, что в жизни к пенсии важнее всего накопить именно определенное количество денег (фантиков), практически исключая из реалистичного рассмотрения вопрос о том, что на них можно будет купить. То есть формально этот вопрос как будто не исключается — вопрос о сохранении покупательной способности накоплений вроде как ставится. Но нам-то с вами нужны гарантии формальные или реальные? И за счет чего может сохраниться или же, напротив, потеряться покупательная способность накоплений?

Мы уже задавались вопросом, можно ли на накопленные деньги купить мяса и молока больше, чем их произведено. А получить лечения больше, чем выращено и выучено врачей, оборудовано клиник и лабораторий? И если мы сейчас допускаем, что больницы (в рамках «оптимизации») закрываются и врачи изгоняются, то что нам будет толку от накопленных фантиков-денег?

Реально же, с учетом того, что пенсионеры — это всегда люди, по сравнению с коллективным «работником» (который, подразумевается, должен пенсионеров кормить и лечить), уже относительно менее здоровые и дееспособные, вопрос должен ставиться иначе. А именно: могут ли пенсионеры, сколько бы красивых фантиков они за свою прежнюю жизнь ни накопили, получить от своих работающих детей и внуков хлеба, молока и лечения больше, нежели те готовы будут добровольно от себя оторвать и им отдать?

И вновь напомню: дети и внуки — в возрасте активном и дееспособном, а старики-пенсионеры — в состоянии уже весьма ограниченно дееспособном. И что, какие формальные законы и всеми ростовщиками мира гарантированные накопления могут заставить молодых и сильных уступить старым и слабым?

Ответ известен: только мораль. И благодарность. Все остальное обходится без проблем.

Что такое заработанные нами ранее деньги (говорим лишь о честно заработанных)? Это эквивалент благодарности общества за наш предшествующий труд. Но можно ли накопить благодарность себе за свою работу не в сердцах тех, кто получил от этого какую-то пользу, а лишь в себе самом, отдельно от тех, кто может быть благодарен?

Согласитесь, это совершенно невозможно.

И как тогда относиться к нацеливанию общества на реализацию совокупности таких индивидуальных гарантированно тупиковых стратегий?

А есть ли мерило благодарности? Не благодарности вообще, а коллективной благодарности целых поколений к своим предшественникам — применительно к общенациональной пенсионной системе? Оказывается, есть. Уже давно есть — ничего нового здесь изобретать не надо.

Коэффициент замещения пенсий — отношение средней пенсии в стране к средней зарплате. Упрощенно — какую долю своей прежней средней зарплаты вы будете получать как пенсию. Международная организация труда рекомендует не менее 40 %. В большинстве развитых европейских стран этот показатель более 50 %. И, кстати, доля в их пенсиях принудительной «накопительной» части (завоевания лоббистов их финансово-спекулятивной мафии), там, где и есть, отнюдь не преобладающая, а весьма и весьма мизерная.

А у нас? У нас, в соответствии со Стратегией развития пенсионной системы до 2030-го года, утвержденной Правительством России в декабре 2012-го года, лишь к 2030му году планируется достичь уровня в 35,4 %.

Что важно понимать: этот коэффициент — вовсе не уровень экономического развития. Речь ведь не об абсолютном размере пенсий. Это именно уровень социального развития общества, уровень его гуманизма и коллективной благодарности к предшествующим поколениям.

Признавать, что мы и здесь, в некотором смысле, в элементарной цивилизованности — позади развитого мира, весьма неприятно. Но стоит на этом акцентировать внимание и об этом задуматься.

Есть вопросы, в которых народная мудрость несопоставимо сильнее любой современной науки. И тем более псевдонауки, каковой в значительной степени, под воздействием лоббистов финансово-спекулятивного сектора, все более становится наука экономика. В частности, вопрос, вынесенный в заголовок этой главки, для народной мудрости — абсурд. Никакого «или», с точки зрения вековой народной мудрости, здесь быть не может. Единственный надежный способ вложиться в более или менее благополучную старость — это вложиться в детей. И мудрость эта одинаково и безусловно верна и на уровне личностном, и на уровне коллективном, национальном.

И потому, пожалуйста, смотрите на мир реалистично и оставьте необоснованные иллюзии. Сколько бы и каких формальных расписок-фантиков (денежных знаков) мы (завтрашние коллективные пенсионеры) сегодня себе ни заготовили, завтра наши дети и внуки коллективно дадут нам ровно столько хлеба и молока (да еще и лекарств), сколько сами сочтут нужным. Соответствующие законы, постановления и прочие решения будут принимать они. И степень их коллективной самоотверженности по отношению к нам завтра неминуемо будет так или иначе привязана к степени нашей сегодняшней самоотверженности по отношению к ним.

Соответственно наши дети будут вправе спросить нас: скажите, а почему, вместо того чтобы вкладываться по полной в наше (своих детей) развитие, образование, здравоохранение, вместо того, чтобы создавать новые научные школы, заводы, станки, оборудование, технологии, вы просто откладывали деньги «на старость»? Зачем вы отрывали деньги от развития нашего (своих детей) и всей страны (национальной экономики)? Что вы в результате, собственно, откладывали?

И неутешительный ответ: вы откладывали развитие своих детей, их здоровье и счастье, развитие национальной экономики — вы тем самым тормозили развитие. И что теперь вы за это хотите получить, из чего должна возникнуть благодарность к вам?

Так что же, спросят меня, разве люди не могут копить на старость? Причем копить именно материальные ценности, в том числе деньги?

Разумеется, могут. Вопроса здесь, собственно, два.

Первый: в чем копить? Как избежать обесценения того, в чем копишь? Простой банковский процент, как известно, все равно не покрывает инфляции. Прочие же инструменты требуют более высокой квалификации «игрока» и при этом все равно более рискованны. Вопрос, согласитесь, периодически со всей силой встающий перед каждым, кто пытается что-то накопить.

И вопрос второй, самый фундаментальный, недопонимание которого и приводит к возможности массового введения людей в заблуждение: отличается ли накопление индивидуальное от накопления коллективного?

Дело в том, что решая вопрос первый — в чем копить — люди неминуемо вступают в игру не только с теми или иными эмиссионными центрами, которые совершенно сознательно и целенаправленно планомерно обесценивают все предыдущие накопления, но еще и друг с другом. Хотя в последнем зачастую и не отдают себе отчет.

Например, в ситуации тенденции падения рубля по отношению к доллару, «перекладываясь» из рублей в доллары, люди могут предполагать, что если так попытаются поступить одновременно все, то рубль просто рухнет. Но люди исходят из того, что они лично должны успеть сделать это пораньше.

Другой пример: играя на бирже, вкладывая деньги в те или иные акции, люди пытаются по возможности успешнее других предугадать, какие акции пойдут вверх, а какие — вниз.

Таким образом, в обоих приведенных примерах в своих индивидуальных стратегиях накопления и сохранения накопленного люди, отдают они себе в этом отчет или нет, но важно признать, играют не только за себя, но и против других.

Более того, об этом не принято говорить широко — уж слишком это не в интересах лоббистов финансово-спекулятивного сектора, всяких разнообразных паевых и пенсионных фондов, «биржевых университетов» и т. п. Но стоит напомнить, что абсолютное большинство — более четырех пятых индивидуальных участников игры на бирже — в конечном счете проигрывает, и лишь меньшинство, владеющее несопоставимо большими ресурсами для маневра и отыгрыша возможных локальных потерь, да еще и зачастую пользующееся инсайдерской информацией, выигрывает.

Таким образом, надо трезво понимать: индивидуум вполне может выбрать оптимальную стратегию накопления и выиграть на этом. Но выигрывает он при этом в том числе у своих сограждан, может быть, у друзей и соседей — у тех, кто выбрал стратегию менее удачную.

Общая же сумма коллективного выигрыша при этом остается даже если и не нулевой, то уж никак не может долгосрочно превышать темпов роста национальной экономики. А эти темпы в течение последнего года скрупулезно исчислялись в долях процента (не потому, что научились так точно считать, а потому, что никакого экономического роста на самом деле уже не было). Теперь же, в условиях фактической деградации, откуда вообще может взяться коллективный выигрыш?

Сказанное выше имеет самое прямое отношение к нашей общей пенсионной системе, в частности, к ее принудительной «накопительной» части. Если мы говорим о задаче социальной — о повышении пенсий будущим пенсионерам, то мы, надо понимать, говорим не об отдельных успехах отдельных пенсионеров (за счет всех остальных), а именно об обеспечении успеха коллективного. Но из чего он может возникнуть, за счет чего может быть достигнут?

Ответ известен: за счет финансовых манипуляций — той или иной «хитрой» накопительной системы — общий успех не может быть достигнут в принципе. Любые попытки решить этот вопрос методами одних лишь финансовых манипуляций абсолютно сродни попытке построить вечный двигатель. Это бесперспективно — из ничего ничто и не возникает.

Единственный известный в природе способ получить успех общий (в том числе в любой накопительной системе) — это преумножение общего материального достояния, то есть вложение в развитие.

Что, разумеется, никак не отменяет права каждого индивидуально накапливать свои личные сбережения — в любых приемлемых для него формах. Но без какого-либо принуждения со стороны государства и, тем более, без принудительного изъятия государством средств из развития для розыгрыша финансовыми спекулянтами.

Подлость же (уж простите за использование столь жесткого термина, но он здесь вполне уместен и адекватен) нынешней «накопительной» пенсионной системы еще и в том, что будущих пенсионеров и здесь, вместо созидательной работы на будущий общий успех, принудительно включают в деструктивную конкуренцию в вышеописанной игре «с нулевой суммой» — за то, кто «успешнее» одолжит свои деньги финансовым спекулянтам. Да еще и в условиях, как мы отмечали выше, лишь иллюзии свободы рынка — в условиях практически гарантированного общего (для всей совокупности будущих пенсионеров) проигрыша. Что, кстати, блестяще подтвердили уже имеющиеся результаты работы этой «накопительной» системы: первые пенсионеры — женщины 1958–1959 годов рождения — уже убедились в том, что их «накопления» не выросли, а, напротив, весьма значительно потеряли в своем весе…

Подводим итог. Нам, как и бывшему замминистра (который, если помните, заявил об угрызениях совести полгода назад), действительно стыдно за свое государство. Но, в отличие от него, не за разовую акцию по одалживанию средств у будущих пенсионеров, и даже не за ее продолжение, а за систематический и целенаправленный обман со всей этой «накопительной» пенсионной схемой. Именно обман, который власти и сами не осознавать таковым не могут. Отсюда и желание сделать все втихую, с обсуждением лишь среди «профессионалов». Под каковыми они понимают исключительно «своих» — тех, кто заинтересован в сохранении возможности безответственной игры чужими деньгами.

Мошенничество признавать и раскрывать не хотят. Стараются пока спускать все на тормозах, под прикрытием якобы объективных внешних препятствий (иностранные санкции и т. п.), вроде того, что идея была хорошая, но пока не все получилось. В общем, пока «замораживают».

Но если все это махинаторство так и не признать изначальным обманом, то через какое-то время под действием лоббистов финансовых спекулянтов (родного олигархата) эта мошенническая схема вновь возродится, вновь начнет выкачивать ресурсы из созидательной экономики и вновь начнет разлагать общество. Именно поэтому нужно не «замораживать» принудительную «накопительную» пенсионную схему, не спускать все «на тормозах», а прямо назвать вещи своими именами и пресечь необоснованное изъятие ресурсов в пользу финансовых паразитов.

2015 г.

Вернуть себе свое по праву

На протяжении уже нескольких месяцев приходится объяснять, что нет в стране никакого иного кризиса, кроме как организованного самой же нашей властью. В том числе, что не было спровоцированного извне, какими-то внешними спекулянтами, финансового кризиса, обрушившего нашу национальную валюту. И равно не было каких-либо внешних объективных оснований для обрушения рубля — таких как, например, санкции Запада или снижение мировых цен на нефть. Все это отговорки, прикрытие, обман — прямого действия на курс нашей национальной валюты ничто из этого не имело. Но стало предлогом для обрушения национальной валюты самими же нашими властями.

Власти нашли таким образом выход для себя и приближенного сырьевого олигархата. Для себя, но не для страны. Повторять сейчас аргументацию не буду — она исчерпывающе излагалась ранее. Обращу внимание на разницу в видении приоритетов: нами — большинством жителей страны, и ими — теми, кто заказывает реальную политику и получает с нее свои дивиденды.

Нам-то кажется, главное сейчас что? Война на Украине — как одно из отражений глобального конфликта в мире, обороноспособность нашей страны и ее защищенность от внешних посягательств, перспективы наличия у нас работы и зарплаты, какого-то подлинного развития, рост цен и все большая недоступность для нас медицинской помощи и т. п.

У них же приоритеты совсем другие — о чем они и пишут «открытые письма» власти (см. Обращение руководителей Ассоциации российских банков, руководителей Союза страховщиков, руководителей Ассоциации негосударственных пенсионных фондов и др. о сохранении принудительной накопительной части пенсионной системы). Так и о чем же они по существу? Да об одном: о сохранении условий для масштабных финансовых махинаций — под прикрытием необходимости «инвестирования», но деньгами не своими, а нашими. То есть о сохранении их игры, но за наш с вами счет.

Многие удивились, что я часто возвращаюсь к одной теме — принудительной «накопительной» компоненте пенсионной системы. Казалось бы, зачем? Тема ведь явно на периферии общественного интереса?

Верно: тема на периферии. И не случайно. Первый вице-премьер правительства недавно проговорился, что сознательно вытесняют эту тему на периферию — мол, не общественное это дело, а «профессиональное». Правильно: не дай бог люди разберутся, в чем здесь подвох. Но мыто разве забыли, что информация — это не то, что власти с удовольствием нам сообщают? Это — не более, чем пропаганда. Подлинная информация — это прежде всего то, что власть хотела бы скрыть или, как минимум, затушевать.

А отражаются ли подобные «периферийные» вопросы в их совокупности на нашей жизни? Судите сами.

То власти трубили нам, каких фантастических успехов они добились в стабильности нашей национальной валюты — не когда-то давно, а буквально только что, в начале-середине 2014 года. Прошло времени совсем ничего, и те же власти рассказали нам, как какие-то вредные спекулянты обрушили рубль. Затем, почти без перерыва — что нам же падение рубля («дешевый рубль») и выгодно, что оно создает лучшие условия для конкурентоспособности российских товаров. Прошло времени еще совсем чуть-чуть, и теперь те же власти (и весь их пропагандистский аппарат) прямо-таки задыхаются от восторга от своих собственных достижений (да еще и подкрепленных высочайшей оценкой агентства «Блумберг»): оказывается, наш рубль опять чуть ли не самая устойчивая валюта в мире, да еще и успешно отыгрывающая прежние позиции у вот-вот окончательно уложенных на обе лопатки евро и доллара. Забывая честно сказать, что по «Блумбергу» наша валюта в очередной раз «лучшая» отнюдь не для национального развития, а для «кэрри-трейд» — для краткосрочных финансовых спекуляций…

И как в таких условиях не паразитическому меньшинству — финансовым спекулянтам, а созидательному большинству обычных людей, производственным предприятиям жить и развиваться?

Много копий сломано вокруг тезиса о том, что целеполагание в работе Центрального банка явно недостаточно. В частности, нигде не сказано, что главная его задача — обеспечение наилучших условий для работы реального сектора экономики, ее высокотехнологичной производительной части. Верно. Явная недоработка или даже (что, на мой взгляд, точнее) изначальная диверсия. Тем не менее, а хотя бы то, что есть, что точно определено в Конституции — это-то используется ли на пользу стране?

Ради чего в Конституции сказано, что цель Центробанка — обеспечение устойчивости рубля? Ответ известен. Устойчивая валюта создает лучшие условия как для планирования реального производства предприятиями, так и для накопления на «черный день» гражданами.

А противоположное — неустойчивая валюта, интенсивно и масштабно колеблющаяся? Более того: то обваливаемая самой же властью вдвое, то затем начинающая «отыгрывать прежние позиции» — это разве само по себе, вне чьих-то интересов? Или же и это в чьих-то очень и очень конкретных и масштабных интересах?

Кто чрезвычайно обогатился на финансово-спекулятивной махинации, которую власти сначала провернули в одну сторону (обваливание своей национальной валюты), а теперь проворачивают в сторону противоположную? Публичных институтов, способных ответить на этот вопрос, теперь нет. А ведь всего полтора-два десятилетия назад были. Был самостоятельный Совет Федерации — и он расследовал дефолт 1998 года. И была независимая от подконтрольных Счетная палата (еще при Х.М. Кармокове) — она выявила, в частности, махинации с преддефолтовским кредитом МВФ в почти пять миллиардов долларов. Астрономическую по тем временам сумму — в целую четверть всего федерального бюджета России 1999 года… Но теперь подобных независимых институтов нет — все включено в «вертикаль».

Так это в результате «вертикаль» власти? Или же вертикаль частных криминальных интересов приближенных к власти?..

Ладно, допустим, мы — люди не завистливые. Но, тем не менее, осознаем ли, что столь масштабные финансовые спекуляции — это не приращение национального богатства, на котором кто-то еще и обогатился? Нет, даже в самом лучшем случае это не более, чем пресловутая «игра с нулевой суммой» (о чем мы говорили совсем недавно — применительно к манипуляциям с принудительной «накопительной» составляющей пенсионной системы). На деле же и об этом «лучшем» случае, об «игре с нулевой суммой», нам остается лишь мечтать. Масштабные финансовые спекулянты, особенно когда они работают не извне власти, а изнутри нее, ведут себя и оставляют последствия как крысы: не столько сами сгрызут, сколько испортят и изгадят.

Разумеется, плохо, если все то, что спекулянты при власти «заработали», они отняли у других — у нас с вами. Но еще хуже то, что ради этой возможности что-то отнять (сгрызть), они все остальное вокруг сломали, испакостили. Из-за их криминальных игр все прежние планы не «игроков», а истинных производителей рухнули. Оборотные средства предприятий обесценены или потеряны. Кредитные договоры под ранее более или менее приемлемую процентную ставку (15–17 %) принудительно перезаключены под 30–35 %, ранее заключенные контракты массово разрываются, а новые не выполняются и поставки не оплачиваются, что в совокупности подводит предприятия под массовое банкротство и/или принуждает их к поиску серых или даже откровенно мошеннических схем для сохранения себя на плаву.

Но почему же, спросите, не бунтуют собственники и руководители предприятий — ведь их так очевидно и нагло обманули? Вопрос однозначного и единого ответа не имеет, как говорится, «все сложно». Но частичный ответ такой: потому что у них еще есть на ком отыграться.

Кто в этой ситуации оказывается самым «крайним», на ком можно отыграться совсем безнаказанно? Очевидно: тот, кто наименее защищен. А кто у нас, в нашем «социальном» государстве наименее защищен?

Есть обобщенная информация, есть статистика. А есть и конкретные жизненные истории, причем ни в какую статистику не попадающие, но зачастую проясняющие более, чем вся официальная статистика.

Общаюсь недавно с молодым человеком, сыном старых знакомых, попавшим в типичную ныне сложную ситуацию. Рассказывает, как пробовал работать в одном месте — после испытательного срока зарплату затягивали и так, в конце концов, не выплатили. В другом месте — опять та же картина. Судиться — невозможно: нет ни опыта, ни сил, ни времени. Да и письменный договор тянули-тянули, но так и не подписали — доказывай теперь, что работал…. В третьем месте — опять та же картина, но с той лишь разницей, что в процессе работы быстро получил доступ к информации об истинном положении широко распиаренной фирмы и ужаснулся от финансового состояния — ни на какую зарплату рассчитывать в принципе не приходится… И как жить?

Обсуждаю позднее эту ситуацию последовательно с несколькими своими знакомыми — предпринимателями и руководителями предприятий. И те мне, в свою очередь, подтверждают: да, это совершенно типичная сейчас ситуация. Сегодня большинство (их субъективная оценка) предприятий — в полубанкротном состоянии. И не из-за внешних санкций или падения мировых цен на нефть. Нет — из-за обваливания рубля, взвинчивания кредитной ставки, и в результате обрушения — буквально всего вокруг. Если можно на чем-то сэкономить, то возможность не упускается. На налогах, платежах инфраструктурным монополиям, оплате за сырье и материалы — экономить пытаются, но последствия опасны. А на чем безопаснее всего? Очевидно: на труде — на работнике, на его зарплате.

Но почему же тогда не бунтуют работники, которые в результате оказываются крайними? И у которых, в отличие от предпринимателей, нет пространства для маневра?

Где-то, например, на космодроме «Восточный», и бунтуют. Как раз именно там, где, во-первых, пространства для маневра нет вообще — хоть ложись и умирай. И, во-вторых, где люди компактно сосредоточены в одном месте и с одной в этом смысле судьбой. В отношении же людей, находящихся наедине со своей индивидуальной бедой, рассредоточенных среди остальных, как минимум, с виду сравнительно все еще «успешных», вполне применима приведенная в заголовке этой главки бессмертная фраза М. Жванецкого.

Поясню на примере — возвращаемся к моему разговору с вышеупомянутым молодым человеком, столкнувшимся с нынешней нашей жестокой реальностью, оказавшимся совершенно этой реальностью обескураженным и, в общем-то, не вполне понимающим, как жить дальше.

Заговорили с ним (уже и не помню, как к этому перешли) о политике, о политических партиях. И слышу от него примерно такое: «Ну, коммунисты — это же что-то совсем устаревшее, к современной реальности отношения не имеющее…»

Признаться, тут несколько обескуражен оказался уже я. Поясню: сам членом КПРФ не являюсь, хотя и выступал на прошедших президентских выборах доверенным лицом Председателя КПРФ — как единственного на тех выборах, на мой взгляд, подлинно национально ориентированного кандидата — представителя (не по лозунгам, а по реальным голосованиям в Думе) единственной публичной подлинно национально и социально ориентированной силы. Но! О чем только что без малого пару часов подряд рассказывал мне этот молодой человек?

Спрашиваю его: да, допускаю, что есть что-то, что, может быть, и устарело, но в целом-то, в главном — разве не он мне только что так подробно рассказывал о череде обманов работодателями? И далее: так его история — дело только лишь одного его личного неуспеха, его индивидуальной неприспособленности к жизни?

Красиво было бы, конечно, написать, что парня тут осенило, что он прозрел и т. п. Но ничего подобного не утверждаю.

Дополнительно переспросил его, бывал ли он где-то за рубежом, есть ли у него за границей друзья или знакомые? Оказалось, что и бывал, и есть друзья — в нескольких европейских странах. И как там, спрашиваю, истории, подобные его — тоже типичны? Нет, слышу в ответ, напротив, друзья там удивляются, что у нас здесь такое возможно. Так, значит, спрашиваю его, есть ли понимание, что произошедшее с ним — не его личная неприспособленность к жизни, но особенность нынешнего урегулирования (или отсутствия такового) взаимоотношений между трудом и капиталом? Причем не вообще в мире, а конкретно в нашей стране?

Вопрос, понятно, был к парню. Но этот же вопрос уместно обратить здесь и к читателю. Не к тому, кто и без меня ностальгирует по СССР. Не к тому, кто и без меня давно голосует за левые силы. Но последних, как мы знаем, несмотря на все, что происходит в стране, все еще меньшинство. Настолько меньшинство, что левые силы не могут не только прийти к власти, но даже не имеют возможности оказывать сколько-нибудь существенное воздействие на власть.

Конечно, у нынешних левых сил есть свои недостатки — и идейные, и эстетические, и организационные. Но возможности всерьез оказать воздействие на власть они не имеют отнюдь не потому, что слабые или «спелись» с нынешней властью. Возможности оказывать всерьез воздействие на власть они не имеют прежде всего потому, что даже совокупно за все левые (в данном случае упростим определение — отстаивающие в конфликте «труд — капитал» прежде всего интересы труда) силы у нас, несмотря на всю чудовищность нынешнего положения труда, тем не менее, выступает сугубое меньшинство граждан.

И именно поэтому, обратите внимание: все «антикризисные» программы власти — в помощь, прежде всего, ростовщикам и финансовым спекулянтам. Затем — сырьевому олигархату. Совсем чуть-чуть (хотя и с масштабным пиаром вокруг соответствующих совещаний) — прочему бизнесу, включая «малый». А что труду?

Никакой антикризисной программы помощи тем, кто оказался в самом тяжелом положении, нет и в помине. Не о нищенских «талонах на питание» говорю, но об адекватной защите труда во взаимоотношениях с капиталом — о жизненно необходимом усилении этой защиты в кризисной ситуации. Ничего подобного нет. Напротив, людей, не по своей вине лишившихся работы и зарплаты, непосредственно сейчас еще и окончательно лишают какого-либо доступного здравоохранения.

Но люди продолжают уповать невесть на что. На что угодно, но только не на те силы, которые призваны защищать интересы труда в его вечном конфликте с капиталом (будь то нынешние левые силы, имеющие парламентское представительство, или же какие-то вновь формируемые).

Так откуда же тогда в нашей стране возьмется иное положение труда, иное отношение к нему работодателя — всей унии власти и олигархата?

Стоит понять, что без наших сознательных и упорных усилий такого щедрого подарка, как радикальное улучшение положения и защищенности людей труда, никакой добрый Дед Мороз нам не сделает.

2015 г.

У попа была собака…

Так что же у нас с «Роскосмосом»? Действительно, что? И чего ожидать?

Чтобы правильно понять, достаточно ответить на вопрос: отдельно ли это от прочего? Или же абсолютно органично всему остальному?

Начнем с простого, сравнительно мелкого, но бросающегося в глаза сегодня чуть ли не каждому москвичу:

А что если вдоль всех тротуаров наставить красивых (и недешевых) металлических столбиков с синими полосками и стеклянными отражателями? Славненько!

А если эти металлические столбики повыдергать, а лунки опять заасфальтировать? Опять славненько!

А если всюду разрешить наставить киосков, легких кафешек и т. п. — отлично, людям удобно!

А если все эти киоски и кафешки немедленно снести и привести город в приличный вид? Опять замечательно — город-то какой красивый!

И главное: все заняты, все при деле.

Но это на, скажем, низовом уровне. А выше?

А если чиновников изгнать из управления полугосударственными корпорациями? Ведь нечего им там делать — пусть своими государственными делами занимаются, а управлением собственностью — «независимые профессионалы»!

А если вернуть госчиновников в управление корпорациями с госучастием? Ведь без пригляду же госсобственность! А когда ответственные руководители министерств и администрации президента еще и возьмут под контроль госсобственность, вот тут все заработает!

А если госкорпорации — «Ростехнологии», «Роснефть» и т. п. — вообще приватизировать? Государство же не может за всем усмотреть? А частный бизнес — он ведь заведомо эффективнее, правда же?

А если «Роскосмос» превратить в госкорпорацию? Там ведь сейчас безобразия, отсюда и аварии. А если в госкорпорацию, то сразу и никаких безобразий не будет, начнем мир поражать грандиозными прорывами. Прямо как какая-нибудь госкорпорация «Роснано»…

А если нам вложить в развитие «нанотехнологий» два раза по сто пятьдесят миллиардов рублей (второй раз — через госгарантии)? Отлично, перспективно!

А если результаты «нанодостижений» оценивать не по стоимости выпущенной «нанопродукции», но по стоимости всех товаров, в которых использована «нанопродукция», например, если в машине фары с наноэлементами — по стоимости всей машины? Блестяще!

А если Академию наук (этот форменный отстой, по сравнению с «Роснано» и «Сколково» — достаточно присмотреться к покрою пиджаков и цене галстуков) лишить «несвойственных» ей функций управления имуществом? Это ж насколько эффективнее академики, да и все институты Академии заработают, если будут заниматься только своим прямым делом — научными исследованиями? А имуществом за них ФАНО распорядится — лучше ведь управится? Заодно лучше, чем Академия с трехсотлетней (!) традицией самоуправления, справится и с руководством самой наукой — научными институтами…

Одновременно: а если на школы возложить еще и управление имуществом? Соответственно их укрупнив — объединив по пять-десять и более в одну? Это ж насколько эффективнее учебный процесс пойдет? И директора школ свои выступления на совещаниях уже начинают так: «У меня в ГОУ СОШ №ХХХХ на сегодняшний день 15 зданий.» Не учеников, не педагогов, не классов, не параллелей, а имущества — знать, образовательный процесс пошел…

А если силами Высшей школы экономики и Ко разработать и внедрить всеобщую егэизацию? Чтобы никаких иных экзаменов и испытаний — только ЕГЭ? Вперед!

А если Высшей школе экономики, в силу ее статуса «национального университета», разрешить сверх ЕГЭ проводить еще и дополнительное испытание? Разумеется — как отказать таким близким к власти людям?

А если в честь Великой Победы вернуть Знамя Победы и традиционную красную звезду — как символ вооруженных сил? Разумеется, возвращаем и широко об этом объявляем.

А что если в преддверии 70-летия Великой Победы втихомолку звезду подправить — сделать из традиционной красной такую стильненькую, с разрывом, красно-бело-синенькую, больше напоминающую американскую? Разумеется, мы же продвинутые, а не какие-то «совки»!

А если на Параде Победы «совкам» ее не показывать? Отлично — пусть остается на сайте Минобороны: на русском языке — невнятно, а если зайти в "english" — во всей американской красе!

И главное: под все разговоры о величии Победы и якобы возрождении теперь вооруженных сил, здание в Москве на Бульварном кольце у Высшей школы экономики ни в коем случае не отнимать и Военно-инженерной академии не возвращать. А что там табличка висит о том, что Герой Советского Союза генерал Карбышев здесь учился — ну пусть думают, что он в «Вышке» учился…

А если на фоне сокращения расходов на здравоохранение помпезно объявить, что теперь будет сплошная диспансеризация населения?

А если при этом установить ее не раз в год, как было раньше, а лишь раз в три года? Да еще и ограничив ее не осмотром врачей-специалистов, а лишь коротким списком анализов?

А что если выступить с грозной «Мюнхенской речью»? И спустя всего несколько дней взять, да и назначить ме-бельщика-налоговика Сердюкова министром обороны?

А если заключить контракт на поставку Ирану оборонительного противоракетного комплекса С-300?

А если взять и затем просто не выполнить этот контракт — войти в положение и внять просьбам «партнеров» с Запада?

А если прикинуться, будто мы братскому сирийскому народу поставляем те же оборонительные комплексы «С-300»?

А если на самом деле — не поставлять?

А если затем проговориться, что не поставили не просто так, а по просьбе братского. израильского народа?

А что если не ветировать, а скромно «воздержаться» в Совете безопасности ООН по резолюции о «бесполетной зоне» над Ливией? А затем так искренне сокрушаться, что западная военщина уничтожает цветущее государство Ливию?

А если заявить публично, что вступать в ВТО будем только вместе единым таможенным пространством — с Белоруссией и Казахстаном?

А если после этого взять и вступить в ВТО односторонне, тем самым распространив на союзников по таможенному пространству издержки, но не дав им даже теоретически инструмента защиты своих интересов?

При этом: а что если запретить референдум по вопросу о присоединении к ВТО — под предлогом того, в том числе, что документов на русском языке в полном объеме нет, и потому народ не сможет составить представление о существе вопроса?

А если проигнорировать отсутствие полного комплекта документов на русском языке (и невозможность составить представление о существе дела) и ратифицировать в Парламенте присоединение страны к ВТО?

А если заказать не на своих верфях, а во Франции пару вертолетоносцев за пару миллиардов евро?

А если после того, как наши денежки поработали несколько лет на «дружественную» Францию, заявить, что эти «Мистрали» нам не очень-то и нужны, просто типа, братскому французскому пролетариату, нет, извините, олигар-хату хотели помочь?

А если в ответ на западные санкции ввести свои антисанкции, да еще и объявить их протекцией своему производителю продовольствия, заговорить об «импортозамещении»?

А как только кто-то поверил и решил инвестировать в развитие производства продовольствия в России, взять и заявить, что антисанкции введены на год, но мы надеемся договориться и отменить их раньше?

А что если публично возгордиться устойчивой национальной валютой — рублем? Так, чтобы никто и не смел сомневаться…

А затем взять и обвалить свою валюту, списав все на неизвестных «спекулянтов», внешние санкции, падение мировых цен на нефть?

А если тут же начать гордиться своей слабой валютой и публично всем объяснять, что это нам же на пользу, мол, повышает конкурентоспособность (тех, кто выжил)?

А если начать опять подъем своей валюты и начать гордиться ее ростом (и потерей конкурентоспособности), а также раззвонить по всем СМИ, что даже некий «Блумберг» признал нашу валюту лучшей! Предусмотрительно умолчав, что «лучшей» — лишь для краткосрочных финансовых спекуляций.

А что под болтовню об «импортозамещении» производство в обрабатывающих отраслях всего за год упало более чем на 7 % (апрель 2015 к апрелю 2014), об этом просто молчок — нечего народ расстраивать. Лучше заняться еще более пафосным ежевечерним обсуждением и осуждением на центральных телеканалах происходящего в Киеве. А также совершенствованием собственного избирательного процесса.

Так, а что если проводить выборы в Думу только по партийным спискам? Правильно, нечего всякой безродной шантрапе по Думе шляться.

А если вернуть на половину состава Думы выборы по округам? Правильно, а ну как в кризис по одним партийным спискам Кремлю гарантированного большинства окажется не получить?

А если исключить графу «против всех» из выборных бюллетеней? Правильно, всем не капризничать, а выбирать из того, что есть!

А если вернуть графу «против всех» в избирательные бюллетени? Верно. Это ж сколько пассивного недовольства будет утилизировано не в пользу той или иной оппозиции, а чисто вхолостую!

А если разнести разные выборы по датам? Чтобы крупные общефедеральные кампании и их лидеры не оказывали воздействия на выборы региональные и местные?

А если установить единый день голосования для всех региональных и местных выборов? И все выборы везде и про все — одновременно? Это ж какая экономия?

А если уже десятку (!) губернаторов сложить своим полномочия, чтобы переизбраться побыстрее, сейчас, в предстоящем сентябре, когда волна «Крым — наш!» еще не спала?

А если в единый день голосования в сентябре 2016 года еще и Думу избрать, не дожидаясь декабря? Опять экономия — и никаких излишних «избирательных кампаний», благо народ на огородах: все, что нужно, расскажем народу по центральным телеканалам, вне каких-либо кампаний…

Да мало ли, вообще, что можно придумать? Разумеется, если творчески относиться к делу.

Признаюсь, хотел написать и про, мягко говоря, неполную последовательность действий в отношении Новороссии. Мол, что если сначала по всем центральным телеканалам не просто поддержать независимость «Новороссии», а буквально поднять ее на щит, но затем не менее решительно выступить в поддержку территориального единства «нацистской» Украины? Но сам себя остановил: вопрос куда более деликатный, тонкий и сложный, чтобы ставить его в один ряд с бредом вокруг «мистралек» или «госкорпорации туда-сюда». Беда лишь в том, что если в отношении несопоставимо более простого и очевидного все крайне непродуктивно и непристойно, то как доверять власти, вокруг которой мы в критической ситуации, вроде должны сплотиться, в отношении существенно более деликатного и сложного, где цена вопроса — и стратегические интересы страны, и уже тысячи жизней ни в чем не повинных людей?

Читатель спросит: ну вот, опять одна критика, ерничание, а где конструктив?

Парадокс, но все вышеперечисленное и выдается нам регулярно как самый что ни есть «конструктив», созидание и достижения.

И мы это пережевываем и проглатываем…

2015 г.

«Такая взвешенная политика будет продолжаться…»

Ишь: «У попа была собака!», — хватит критиканствовать, на себя посмотрите.

Смотрим — максимально критично. И что видим? Не будем использовать дискредитированный СМИ термин «оппозиция», теперь намертво связанный в общественном сознании с понятиями «болотная» и даже «прозападная», а скажем так: «силы, предлагающие созидательный путь, альтернативный нынешнему». Так вот, у этих-то сил — что? Не такая же ли бесконечная шарманка?

Но что в нынешней ситуации может быть другое?

Сами посудите. Вы говорите: «Не суй пальцы в розетку». Но сует. И получает током.

Вы опять говорите: «Не суйте пальцы — не свои, а всей страны — в розетку». Но опять суют. И не тот, кто вас не слушает, но вся страна — опять получает.

Вы опять предупреждаете. И опять все то же самое повторяется.

А потом вас спрашивают: «Так что же новое вы можете сказать? Где же ваши конструктивные предложения?»

Вы опять что-то свое, заветное, но что уже, казалось бы, должно быть всем известно — про пальцы и розетку.

А вам вроде как уже и естественно: «Да это же все — старье, слышали мы это. А новое-то что?».

И стараешься найти новые слова, новые образы, используешь новые примеры. Но по сути, конечно, все о том же — о тех же корыстных безответственных решениях, в результате которых нас всех, всю страну бесконечно, как говорит теперь молодежь, «колбасит».

Правда, иногда помощь оказывает власть. Помощь, к сожалению, не стране, а нам — силам, предлагающим альтернативный путь. Не в деле, к сожалению, а лишь в том, чтобы на новых примерах вновь и вновь что-то показать людям, на чем-то важном сконцентрировать их внимание, без чего ими можно продолжать манипулировать бесконечно.

Так, недавно президент страны лично высказался о нашем Центральном банке. О том самом, который якобы от него совершенно никак не зависим. А зависим, как утверждают некоторые привластные пропагандисты, чуть ли ни напрямую от американских ФРС и госдепа. Важно подчеркнуть, что эта оценка президентом дана уже:

— после обваливания рубля (при полной возможности сохранить его устойчивость) в интересах видимости бюджетной стабильности и видимости же выполнения государством социальных обязательств, вкупе с сохранением прибылей от бизнеса экспортно-сырьевого олигархата;

— после предоставления возможности невиданно нажиться на обвале финансовым спекулянтам, имевшим инсайдерскую информацию о планировавшемся совершенно необоснованном (в рамках имеющейся конституционной системы и поставленных Конституцией задач перед Центробанком) обвале;

— после взвинчивания процентной ставки до «запретительной» (для производственного сектора — авт.) — по признанию самого же председателя ЦБ;

— а затем после начала нового спекулятивного подъема, начисто вышибающего теперь почву и из-под тех в реальном секторе экономики, кто каким-то чудом на предыдущем этапе выжил и теперь мечтал о конкурентных преимуществах, основанных на слабой национальной валюте.

И потому стоит привести эту оценку полностью (цитирую по официальному сайту президента) http://www. kremlin.ru/events/president/news/49532:

«Путин В.В:…По поводу ставок ЦБ я ничего не буду комментировать, хочу только подчеркнуть, что Центральный банк Российской Федерации является в соответствии с законом независимой структурой управления финансами. Основная цель у него — борьба с инфляцией, есть и другие задачи, которые Банк России решает. И он очень правильно делает, что ревностно относится к своей компетенции. Думаю, что мы должны дать возможность Центральному банку работать именно в таком режиме, независимо.

Центральный банк практически в любой стране мира проводит очень консервативную политику. Сейчас я не буду говорить, что можно было делать быстрее, что без спешки, но, во всяком случае, политика Центрального банка абсолютно адекватна складывающейся в экономике ситуации. Ставка понижается, тренд такой есть. Мы видим и понимаем, что происходит с курсом. Я знаю, что особенно экспортно-ориентированные наши отрасли внимательно смотрят за этим, даже с тревогой. Кому-то нравится повышение, а кому-то нравится понижение. Центральный банк не может допустить и не должен допускать только излишних спекуляций игроков, играющих на понижении и на повышении курса национальной валюты. Они в принципе так и делают, надеюсь, что такая взвешенная политика будет продолжаться».

Ну, и как будем это комментировать? Опять от печки рассказывать, что не надо допускать, чтобы пальцы всей страны — во все ту же розетку? Опять завести все ту же шарманку?

…А день у меня сегодня такой, что располагает к воспоминаниям, к ностальгии. И потому вместо напрашивающегося комментария приведу документ — двадцатилетней давности:

«Проект

Внесен депутатом Совета Федерации Ю.Ю. Болдыревым, округ 78 А.В. Головатовым, округ 8 Г.А. Антоновым, округ 79 01 марта 1995 г.

ОБРАЩЕНИЕ

Совета Федерации к Президенту Российской Федерации

О ЗАКОНЕ "О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ И ДОПОЛНЕНИЙ В ЗАКОН РСФСР

'О ЦЕНТРАЛЬНОМ БАНКЕ РСФСР (БАНКЕ РОССИИ)'" Уважаемый Борис Николаевич!

Совет Федерации Федерального Собрания постановлением от 08 февраля 1995 года N 348-1 отклонил Федеральный закон "О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР 'О Центральном банке РСФСР (Банке России)'", принятый Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации 27 января 1995 года, и предложил создать согласительную комиссию для доработки закона.

Государственная Дума 24 февраля 1995 года провела повторное голосование по указанному закону и приняла его двумя третями голосов от общего числа депутатов.

К числу важнейших положений принятого Государственной Думой закона, вызвавших его отклонение Советом Федерации, относятся следующие:

1. Статья 2 рассматриваемого закона определяет, что Центральный банк Российской Федерации (Банк России) не отвечает по обязательствам государства и государство не отвечает по обязательствам Банка России.

Действительно, задачи и полномочия Банка России таковы, что нецелесообразно возлагать на него ответственность по обязательствам государства. Но это не должно снимать с государства ответственности по обязательствам Банка России.

В соответствии с пунктом "Ж" статьи 71 Конституции Российской Федерации, в ведении Российской Федерации находится"…финансовое, валютное-регулирование, денежная эмиссия…" Эти важнейшие полномочия государства отнесены статьей 4 рассматриваемого закона к компетенции Банка России. Таким образом, положение закона о том, что государство не отвечает по обязательствам Банка России, по существу означает, что в законе предпринята попытка освободить государство от ответственности за реализацию полномочий, прямо отнесенных статьей 71 Конституции Российской Федерации к вопросам ведения Российской Федерации. Очевидно, что государство, передавая Банку России свои важнейшие монопольные функции, обязано принимать на себя и ответственность за его действия. Формулировку «государство не несет ответственности по обязательствам Банка России» необходимо исключить.

2. В целом нуждается в уточнении статус Банка России, который определяется статьей 2 рассматриваемого закона как "юридическое лицо с особым статусом", без указания на то, что Банк России является государственным учреждением. В то же время, в соответствии с частью 2 статьи 75 Конституции Российской Федерации, «Защита и обеспечение устойчивости рубля — основная функция Центрального банка Российской Федерации, которую он осуществляет независимо от других органов государственной власти». Таким образом, Конституция относит Банк России к числу органов государственной власти. И определение рассматриваемым законом статуса Банка России как особого, отличного от статуса органов государственной власти, вступает в противоречие с Конституцией. Необходимо в соответствии с Конституцией Российской Федерации четко определить статус Банка России именно как государственного учреждения, пусть даже и с особым в чем-то статусом.

3. Банк России, в соответствии со статьей 3 рассматриваемого закона, — неприбыльная организация, не являющаяся, в соответствии со статьями 2 и 26 этого закона, плательщиком налогов. В то же время, в соответствии с этим же законом (статьи 16, 26, 90, 91), из своих доходов Банк России произвольно устанавливает объем средств, расходуемых на заработную плату своих сотрудников, а также уровень этой заработной платы, вправе создавать из своих доходов фонды для дополнительного пенсионного обеспечения своих сотрудников, выделять кредиты своим сотрудникам на личные нужды (статья 93). При этом не оговорен лимит ни части доходов Банка России, расходуемых на самообеспечение, ни размер средств, расходуемых таким образом на одного сотрудника Банка России.

Необходимо четко определить правила распределения доходов Банка России, и в частности порядок определения уровня заработной платы работников Банка России, а также абсолютные и (или) относительные (в процентах от доходов Банка России) ограничения на объем средств, выделяемых из доходов Банка России на социальное и иное обеспечение сотрудников Банка России.

4. Имеются также серьезные замечания по вопросу о полномочиях Банка России по управлению собственностью, находящейся на его балансе, а также по иным положениям статей 2, 3, 6, 18, 19, 20, 26, 82 и по другим статьям.

На основании изложенного обращаемся к Вам с предложением в целях недопущения введения в действие недоработанного закона, ряд положений которого вступает в противоречие с Конституцией, воспользоваться Вашим правом, в соответствии со статьей 107 Конституции, не подписывать закон "О Внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР 'О Центральном банке РСФСР (Банке России)'" и предложить Государственной Думе и Совету Федерации создать согласительную комиссию по доработке закона».

Это обращение было тогда же, двадцать лет назад, Советом Федерации принято и направлено президенту. У меня оно сохранилось в виде проекта, но в архиве Совета Федерации есть и принятое обращение — без каких-либо изменений.

Кстати, норма о «юридическом лице с особым статусом» была позднее из закона исключена — заменена на отсылочную формулу «Статус определяется настоящим федеральным законом». Но желающий найти в тексте закона четкое определение статуса Центробанка, разумеется, ничего подобного в нем не найдет.

К чему я привел этот документ, надеюсь, понятно: не было такого, что тогда, два десятка лет назад, никто ничего не понимал и последствий не прогнозировал. Была ожесточенная борьба, в которой нас (всю страну) победили. Эту победу продолжают удерживать. Плодами этой победы продолжают пользоваться.

Кто? ФРС и Госдеп? Отдельно от Кремля?

Надо ли продолжать занудно разъяснять, что неправда, нет такого, что вся страна была четверть века в буйном помешательстве, а сейчас вдруг некоторые прозрели и стали смело обличать Центробанк, требуя от него подчиняться не заокеанским ФРС и Госдепу, а родному «национальному лидеру»? Который, правда, почему-то вполне одобряет деятельность «подгосдеповского» Центробанка…

Добавлю только одно — тоже ностальгическое.

Что сейчас буквально «клинит» многих моих сограждан, в общем-то, вполне нормальных, не слишком завистливых, но буквально вскипающих от ставшей достоянием публики информации об официальных «зарплатах» приближенных к «национальному лидеру», поставленных им на управление госбанками и госкорпорациями? Возмущение вызывает возведенное в ранг закона прямое и открытое (легализованное) недвусмысленное разграбление страны. Но впервые ли это? В таких масштабах — да. Но апробирование метода — легализации абсолютно неадекватных и неумеренных доходов, совершенно издевательски называемых «зарплатой», было произведено еще два десятка лет назад — как раз в Центробанке. И мы, как видно из выше приведенного документа, заранее это видели, прогнозировали, об этом предупреждали.

Спустя несколько лет (это уже 1999 год) тогдашней Счетной палатой была проведена проверка работы ЦБ — что она выявила? В период, когда зампред правительства со всем-всем получал в месяц чуть более трехсот долларов (знаю доподлинно по себе — мой статус зампреда Счетной палаты по закону был приравнен к статусу зампреда правительства), и вся пирамида ниже — соответственно, меньше, председатель ЦБ и его заместители, как мы (тогдашняя

Счетная палата) выяснили в ходе проверки, официально получали более чем в… тридцать раз больше. И плюс еще столько же — на никому не подотчетные «представительские расходы». Не говоря уже о праве брать кредиты в ЦБ на условиях, радикально отличающихся от коммерческих (эти факты также были выявлены нами в ходе проверки). И вот проверка закончена, материалы должны были быть предоставлены парламенту и обществу. Что сделал тогдашний председатель ЦБ, чтобы не допустить публичности оскорбляющего общество масштабного злоупотребления?

Он взял и засекретил своим решением акты проверки, предоставленные ему для ознакомления и письменных замечаний и возражений. Что сделали тогда мы — Счетная палата? Подали в суд на председателя Центробанка — стали рассекречивать документ, не имеющий никаких объективных признаков секретности. Первый суд проиграли, но второй выиграли. И что дальше?

Это уже 2000-й год — тогда еще только будущий «национальный лидер», с помощью уже взятого под контроль парламента, быстренько поменял председателя Счетной палаты до окончания законного шестилетнего срока — под предлогом наступления пенсионного возраста (для покладистых председателей высших судов предельный возраст затем по его же инициативе последовательно повышался). Новому же председателю Счетной палаты глава ЦБ тут же написал письмо с предложением решать возникающие вопросы «не через суд». И, в качестве компромисса, один из двух актов проверки рассекретить, но другой — нет. С чем новый председатель Счетной палаты тут же согласился.

Думаете, на том история и закончилась? Нет.

Спустя несколько лет (еще в первый срок нынешнего президента) появились, во-первых, изменения в закон о Счетной палате, во-вторых — «президентские» поправки в закон о Центробанке, ныне выдаваемые провластны-ми пропагандистами за попытку взять Центробанк под национальный контроль. К чему в совокупности свелись эти поправки? К ограничению независимого (от имени и в интересах общества) контроля за Центробанком. А именно: руководителей Счетной палаты стали назначать исключительно с согласия президента, а проверки Счетной палатой Центробанка стали возможны только с согласия Национального банковского совета, в котором контрольный пакет голосов — у самого ЦБ, совместно с президентом и правительством.

Вот так: ничто на Земле не проходит бесследно. Главная наша «ценность», на которую нельзя покушаться — право властителей и приближенных к ним неограниченно присваивать себе общенациональное достояние. И распространять это право на новый (при обновлении властителей) круг приближенных. И жестко пресекать всякую попытку независимого контроля за их махинациями.

Вопросы к ЦБ (типа «независимому») остаются? Или же все вопросы уже не к ЦБ?

2015 г.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Коррупция — национальная измена — революция!

(Беседа Ю. Болдырева с М. Калашниковым)

М. Калашников: Коррупцию иногда называют СПИДом отечественной истории. Сегодня коррупция из теоретической угрозы 90-х превратилась в фактор, который ломает нашу национальную безопасность. Сможем ли мы справиться с этим страшным злом? Сможем ли мы справиться с ним без помощи скальпеля? Об этом мы сегодня беседуем с нашим дорогим гостем, Юрием Юрьевичем Болдыревым, публицистом и экономистом, зампредом Счетной палаты и самым, наверное…

Ю. Болдырев: Давным-давно.

М. Калашников: Нет, в самый, так сказать, острый момент постсоветской истории. Здравствуйте, Юрий Юрьевич.

Ю. Болдырев: Здравствуйте.

М. Калашников: Юрий Юрьевич, действительно, как вы оцениваете, что сегодня, коррупция, так сказать, совершила некий качественный скачок по сравнению с концом 90-х? Отнюдь не святым, конечно, грабили и воровали тогда. Но сейчас не перешла ли коррупция некую грань, когда она уже начинает ломать нашу национальную безопасность и подвигать власти к решению, которое прямо противоречит рациональным государственным интересам.

Ю. Болдырев: Нет. Я, конечно, являюсь теперь экспертом со стороны, «не изнутри», но, с моей точки зрения, радикально ничего не изменилось. То есть говорить о том, что коррупция стала угрожать национальной безопасности сегодня, означает, что вчера она не угрожала? Значит, если мы возьмем несколько ключевых вопросов, да? Один из ключевых вопросов — это база НАТО сегодня. То, что они называют перевалочным пунктом, специалисты показывают, что по натовской и американской спецификации это все равно военная база. Вроде такого раньше не было. Но раньше же было, когда контрольные пакеты акций наших ключевых оборонных предприятий передавались в страны НАТО, нашим стратегическим противникам, или, скажем мягко, конкурентам. Это же было и тогда.

Или, скажем, другой ключевой вопрос сейчас — это ВТО. Но я напомню, не все, может, наши зрители знают, и не все связывают эти вещи, а я их покажу. Это третья попытка взятия под свой контроль по существу наших природных ресурсов, получить к нашим природным ресурсам доступ, как к своим, третья попытка Запада. Первая попытка — 93й, 96-й годы: «Соглашение о разделе продукции». Я напомню, что одним из первых указов Ельцина после переворота 93-го года был указ «Вопросы соглашений о разделе продукции». Запад не просто так поддержал ельцинский переворот, расстрел парламента из танков и так далее. Он получил на основании указа Ельцина прямой доступ к нашим природным ресурсам, возможность заключать соглашения, которые отклоняются, по существу, от российских законов. Другое дело, что Запад позднее понял, что ему указа мало, потребовал закон, возник законопроект, который, к счастью, тогдашний первый выборный Совет Федерации сумел отбить, остановить это дело. Но попытка была, так? Вторая попытка — Европейская энергетическая хартия.

М. Калашников: 97-й год.

Ю. Болдырев: Она была подписана правительством или президентом, я уже не помню, кто подписывал, и тогдашняя, преимущественно левая, Дума, то есть это были коммунисты и аграрники, тогдашние самостоятельные, сравнительно левые по взглядам, и была фракция, я не помню, как они точно назывались, глазьевско-бабуринская, там была такая фракция… совместно они отстояли. Мы (тогда я был в Счетной палате) давали отрицательное заключение на Европейскую энергетическую хартию. Суть-то в том же: для европейцев получить право доступа к нашим природным ресурсам, как к своим, не дав ничего взамен. Я напомню: позже, году в две тысячи, может быть, третьем или даже позже — шестом, не помню точно, Путин ставил вопрос перед европейцами на очередном Саммите «Россия — ЕС»: «Давайте мы вам — сырье энергетическое, а вы нам — технологии». Но его быстро отбрили: «Что? Мы вам тут платим твердой валютой.»

М. Калашников: Скажите спасибо!

Ю. Болдырев: И наши сказали тихо и все продолжили, как было. Это была вторая попытка. Только вот в начале двухтысячных прекратились попытки добиться ратификации этой Европейской энергетической хартии.

М. Калашников: То есть свободного доступа к нашим углеводородным ресурсам?

Ю. Болдырев: Я специально, как раз на примере ВТО сейчас, и объясню еще раз то, о чем вы говорите. Дело не в том, что мы равно с ними получим свободный доступ: они — к нашему, а мы — к их. Нет! ВТО, на тех условиях, что мы вступаем сейчас, да и вообще ВТО — это, с моей точки зрения, пародия на международную организацию. Не буду об этом подробно говорить, но так или иначе, они-то получают доступ к нашим природным ресурсам, как к своим. По существу, если будет реализован отказ от экспортных пошлин на вывоз нефти, они будут заменены какими-то акцизами и еще чем-то. Значит, Запад получит доступ к нашим природным ресурсам даже не по мировым рыночным ценам, а по себестоимости, ну с уплатой налогов и так далее. А мы в отличие от них, не получим доступ к их технологиям не только по себестоимости, но даже по рыночной цене. Потому что они оставляют свое право, как бы какому-то предпринимателю, как бы какому-то предприятию, и хотелось бы, не было бы выгодно, конечно, нам продать те или иные технологии. Президент США и соответствующее должностное лицо Европы оставляют свое право вносить запрет, и они запрет держат и сейчас в отношении нас, на передачу тех или иных технологий. То есть это, очевидно, неравноправное партнерство. Мы им отдаем все свои ключевые козыри в глобальной мировой игре, а они нам в ответ не дают ничего. Значит, конечно, по большому счету, моя оценка — это прямое предательство стратегических национальных интересов, точно такое же как было и с Европейской энергетической хартией в конце 90-х, и с СРП в начале и середине 90-х. Разница только в том, что тогда было кому сопротивляться, а сейчас, получается, ни в парламенте, ни в Совете Федерации, похоже, нет силы, которая могла бы противостоять.

М. Калашников: Я должен, наверное, пояснить нашим дорогим зрителям, что речь идет, и вы говорите, о третьей попытке, а именно о вступлении, об интеграции Российской Федерации во Всемирную торговую организации.

Ю. Болдырев: Присоединение это считается.

М. Калашников: Да, присоединение к ВТО, в котором есть важнейшее условие. Снятие, собственно говоря, экспортных пошлин на вывоз отсюда углеводородного сырья, сырья прежде всего, да и прежде всего — углеводородного, при повышении акцизов внутри страны. Понятно, что у этого шага, который прокляли все несырьевые производственники, наверное — втихую, может быть, в кулуарах, не открыто, но все говорят, что это гибель для нашей индустриализации, для нашей страны, потому что одновременно снять барьеры на вывоз сырья и одновременно же снять барьеры на пути завоза сюда готовой продукции, это все, это просто покончить с индустриализацией…

Ю. Болдырев: Не покончить, а не допустить.

М. Калашников: Да. Вообще не допустить. Вопреки словам Путина о том, что у нас новые приоритеты.

Ю. Болдырев: Вопреки красивой риторике.

М. Калашников: Поясним нашему зрителю, что у этой политики снятия барьеров на пути вывоза сырья отсюда есть два получателя, бенефициара, как сейчас говорят. Это Запад, который получает дешевое сырье, и вторая группа людей, которая, собственно говоря, имеет дело с торговлей углеводородами, нефтью и газом. А это известный кооператив «Озеро» или «Путин Инкорпорейтед», включая Тимченко с его «Гунвор», оффшорным холдингом, который торгует третью углеводородов, поставляемых на Запад. То есть здесь чисто конкретные интересы, и эти интересы уже модно назвать коррупционными. Коррупция, в данном случае верхушки, заставляет их принимать решения, которые будут прямо уничтожать экономику Российской Федерации. Плюс к тому еще один момент: если ты заменяешь ввозные пошлины на нефть и газ акцизами внутри страны, налогами на добычу полезных ископаемых, эти акцизы привязаны к мировым ценам на нефть, ты одновременно нашего русского производителя начинаешь убивать тем, что эти акцизы растут вместе с ростом цен мировых на нефть, и наши крестьяне, наши производители вынуждены платить налоги очень высокие, потому что стоимость углеводородов внутри страны растет и наше преимущество полностью исчезает. Вот, казалось бы, полный пример того, как коррупция в широком смысле, продажность верхов начинает идти вопреки национальным интересам страны. В 90-е (я почему спросил в начале передачи) была некая идеология — надо было, срывая ногти, рваться в Европу, быть рыночными. Там еще это еще диктовалось пафосом идеологическим, а вот сейчас уже идет, по-моему, просто шкурный интерес.

Ю. Болдырев: Вы знаете, в чем-то, может быть, мог бы согласиться, а в чем-то либо добавить, либо частично, на уровне версий, опровергнуть. Дело в том, что вот все те масштабные интересы, о которых вы говорите, все те игроки, условно скажем, и бизнесы, они сегодня не ущемлены. Строго говоря, если стоит вопрос о том, как им заработать денег еще больше, или как им украсть денег еще больше, как им отколоть денег от государственного пирога, от того, что должно возвращаться государству, еще больше; у них сейчас возможности эти практически так и не ограничены. Именно поэтому, я подозреваю, что здесь речь идет не просто о таком прямом экономическом и, как следствие, коррупционном интересе, а я больше склонен считать, что речь идет о масштабном предательстве, завязанном на всю совокупность интересов отношений, хранение элитой денег за рубежом и так далее, и так далее.

М. Калашников: Дети учатся там, активы там…

Ю. Болдырев: Я еще раз подчеркиваю: это тот случай, когда даже сам коррупционер, когда он здесь не на три дня (а потом придут другие, и ему нужно успеть как можно быстрей и больше схватить), а в ситуации, когда все вроде бы в их руках и вроде бы надолго, даже он начинает мыслить рационально, стоит ли сдавать миллион, для того чтобы украсть три копейки. Вот масштаб того, что происходит с ВТО, — это сдавать миллион, чтобы украсть три копейки. Мне кажется, такого рода действия осуществляются не ради этих трех копеек, а ради того, чтобы, может быть, сохранить предыдущие миллионы, вытащенные из нашей страны.

М. Калашников: То есть понравиться главному хану, хозяину, а для них хозяин — это Запад.

Ю. Болдырев: Можно так. Может, Это уже не вопрос идеологии, это вопрос, какую цену ты готов заплатить за личную власть. Вот Ельцин для меня представлял интерес, со всеми ошибками, преступлениями, до того, как он по существу сдал стратегические интересы страны — очевидно уже, безусловно сдал стратегические интересы страны за личную власть. Значит, одни считают, что это случилось еще во время Беловежских соглашений. Я, отматывая назад, должен сказать, что, может быть, и с этим надо бы согласиться, хотя я тогда так не понимал, может быть. Но то, что было в сентябре-октябре 93-го, это безусловно, главное. То, что он после этого подписал эти «Вопросы соглашения разделения продукции», это уже, безусловно, и он сам понимал, что просто сдает ключевые стратегические интересы. Так же, как когда он подписал соглашения о продаже США нашего ядерного оружейного урана.

М. Калашников: В 93-й год.

Ю. Болдырев: В США снимают с боевого дежурства, разбирают, складируют и хранят…

М. Калашников: Боеголовки, да. Боеприпасы.

Ю. Болдырев: Да, все остается в возможности будущего использования. А чтобы Россия не могла сделать так же, весь уран отдает вроде как на топливо. Да еще как установила тогда (я подчеркиваю: в 97-98-й годы мы этим занимались) Счетная палата, продавали по цене существенно дешевле, чем нам стоит снова выработать такое же количество урана. То есть даже не по рыночной цене, хотя нет рыночной цены.

М. Калашников: То есть.

Ю. Болдырев: Не по себестоимости, а в ущерб себе.

М. Калашников: Юрий Юрьевич, то есть тогда была логика: Ельцин совершил государственный переворот, захватил власть в Думе. Вот эта вот банда мародеров уселась, в октябре 93-го расстреляли они парламент и захватили полную власть, и он за признание Западом подписывал договор Соглашения о разделе продукции, отдавал оружейный уран.

Ю. Болдырев: К счастью, этот закон не смог подписать, потому что Совет Федерации его остановил…

М. Калашников: Да, но во всяком случае, он пытался это сделать. То есть тогда логика была извращенная. У меня, кстати, друзья брали тогда мэрию, вытаскивали документы, кстати, те вот отпилы и откаты, о которых сейчас стали говорить Навальный и прочие, они были и в 93-м году.

Ю. Болдырев: Да, да. Все то же самое.

М. Калашников: Просто пирог-то был поменьше. От него и откаты были физически меньше.

Ю. Болдырев: Да.

М. Калашников: А так привычки были те же самые.

Ю. Болдырев: Да.

М. Калашников: Вот вы говорите, у Ельцина была хотя бы логика извращенная, борьбы за власть. Ради власти я сдам все, сохранить бы личную власть. А сейчас, получается, логика не та.

Ю. Болдырев: Вот я не зря провел эту аналогию. Дело в том, что некоторые люди, вроде уважаемые, вроде которые обращались к нам с патриотическими речами, поддержавшие Путина на последних выборах, теперь пытаются объяснить, а почему он идет на такие шаги, вот создает базу НАТО в Ульяновске. И они объясняют это так, что это такой вынужденный маневр, потому что у нас такие сложные отношения с Западом, и вот для того, чтобы Запад вынужден был согласиться на то, что Путин снова приходит, а страшнее зверя для Запада, чем Путин, нет, вот ради этого он вынужден пойти на такой тактический маневр, который радикально ничего не меняет, а он зато получит возможность. и дальше сказка о том.

М. Калашников: То есть и база, и ВТО — так же объясняется вступление в ВТО, присоединение к ВТО, вернее.

Ю. Болдырев: Я понимаю, что жизнь полна компромиссов, но есть компромиссы, которые делают бессмысленным то большое дело, ради которого вы вроде идете на компромисс. К примеру, предоставление территории России по существу под базы НАТО, вступление в ВТО — а большинство наших людей не понимают, что такое ВТО. ВТО — это не международная организация, в рамках созданного после Второй мировой войны, после Великой Отечественной войны мироустройства.

Вот есть Организации Объединенных Наций, есть масса организаций, созданных при Организации Объединенных Наций, в том числе экономических. Культурные — ЮНЕСКО и так далее, они оттеснены в сторону. С одной стороны, наша власть кричит: «Смотрите, пересматривают итоги Второй мировой войны, вот в Эстонии памятник солдату, вот так СС марширует! Почему все молчат?». А с другой стороны, Россия, еще подавая заявку на присоединение к ВТО, признала, что… ООН, в котором один из официальных языков русский, в котором Россия имеет как наследник СССР право вето в единственном органе, принимающем решения, — это все побоку. Теперь есть некоторая организация ВТО, в которой русского языка как официального нет вообще, не говоря о каком бы то ни было праве вето России и так далее. Значит, создается она группой государств на каких-то взаимоприемлемых только для них условиях, а дальше они начинают нагибать всех остальных, и причем каждого следующего по принципу: пока не пойдешь на все уступки к старикам. Вот термин «дедовщина» очень актуален здесь, пока «деды» не выжмут из тебя все, что захотят, перечень вопросов обсуждаемых ничем не ограничен, можно выдавливать любые условия, требовать любых уступок, пока ты не пойдешь на все уступки, которых требуют «деды», «деды» никуда не спешат, мы тебя не примем.

И вот сам факт, что Россия сначала подала заявку на вступление в такую псевдомеждународную организацию. Не международную организацию, в соответствии с принципами мироустройства после Второй мировой войны, по существу подменяющую собой ООН — я специально это подчеркиваю. Дело в том, что, казалось бы ООН, важная организация, решает вопросы войны и мира, а тут всего лишь торговая организация. Но современные вопросы войны и мира решаются прежде всего научно-техническим и оборонным и наступательным потенциалом. Организация, которая определяет не просто наши взаимоотношения, кто кому «Боржоми» или вино поставит, а вопросы самой возможности регулирования нами самими ключевых козырных карт, которые у нас есть в глобальной мировой игре. А для нас это наши природные ресурсы, определяют нашу принципиальную способность и возможность удерживать, сохранять, защищать свой внутренний рынок. Это организация, которая решает в вопросах войны и мира, оказывается, больше теперь, чем ООН, со всем нашим право вето. Вот ведь с чем ситуация.

М. Калашников: Вы здесь назвали ключевой момент. Ведь нам-де как представляют: что ВТО — это клуб с едиными правилами, на самом деле — это организация по уголовным понятиям, или по понятиям дедовщины…

Ю. Болдырев: По понятиям дедовщины.

М. Калашников: Да, тех, кто был первыми, установил себе идеальные условия, они нагнули тех, кто пришел вторыми. Дальше: кто пришел третьими — их нагнули и паханы-деды, и их шестерки, и сделали их шестерками-два в квадрате. То есть ВТО — это чисто уголовно-дедовщинная структура, где кто позже вступает, тот нагибается глубже-глубже-глубже, ниже-ниже-ниже. И Российская Федерация вступила в четвертую очередь.

Ю. Болдырев: 155-й.

М. Калашников: 155-й, то есть уже просто шестерка в кубе. То, что позволено членам ВТО старшим и чуть-чуть помладше, для Российской Федерации невозможно. Козыри из наших рук выбиваются.

Ю. Болдырев: Совершенно верно вы сказали. Организация по единым правилам — это организация не по единым правилам.

М. Калашников: Она по понятиям.

Ю. Болдырев: По понятиям…

М. Калашников: По старшинству.

Ю. Болдырев:.Люди говорят: ну Китай же вступил, Индия вступила, и хорошо развиваются. Люди, знайте: Китай вступил по ряду ключевых позиций на принципиально иных условиях, нежели якобы добились российские переговорщики. Это надо знать, я готов аргументировать, обосновать.

И второе, что не менее важно: ВТО — это организация по взламыванию всего мирового правопорядка, по взламыванию международного права (на примере ООН я частично уже показал) и по взламыванию суверенитета и правовой системы прежде правовых государств. Приведу всего лишь один пример. Что такое международный договор Российской Федерации? Вообще какое отношение к этому делу имеет Государственная дума? Государственная дума ратифицирует международный договор Российской Федерации. Сейчас все говорят: «Как может быть, что в Думу будет вноситься документ, а до сих пор нет перевода на русский язык?»

М. Калашников: Да, протокола процедур ВТО.

Ю. Болдырев: Вдумайтесь. Обращаю ваше внимание на то, что во-первых, его нет, потому что такая странная организация, междусобойчик, в которой русский язык не является официальным. Из чего не делается вывод, что на всех конференциях международных должна быть трансляция на трех языках — английском, испанском, французском, из чего делается вывод, что все документы об условиях присоединения каждого следующего государства можно не оформлять на языке договаривающихся сторон. Грузия с Россией ведет переговоры, и ничто не оформляется… можно и нужно ничего не оформлять на русском и на грузинском языке. Вдумайтесь.

Идем дальше. А причем здесь вообще вопрос о том, есть перевод или нет? Есть вопрос о том, можно ли признавать международным договором Российской Федерации документ, исходно не оформленный на русском языке. Это вопрос к Конституционному суду, если бы у нас был настоящий, независимый Конституционный суд. Но на будущее, если когда-то власть сменится, это может быть серьезным основанием для того, чтобы признавать вот эти документы ВТО, будь они хоть трижды сейчас ратифицированы Государственной думой, тем не менее, подписанными антиконституционно.

М. Калашников: Не согласен.

Ю. Болдырев: Это шанс. На будущее, если власть сменится.

М. Калашников: Юрий Юрьевич, ну вот мы действительно все-таки пришли к выводу, что коррупция, скажем так, превысила некоторый уровень, который действительно приводит к таким шагам — антиконституционным, антигосударственным, антинародным. Мы все наслышаны о том, что в год коррупция пожирает до трехсот миллиардов долларов, а наносит ущерб, наверное, не меньше, чем еще на такую же сумму; что она экономику уже задушила, задушила уже все, что можно. 20 лет продолжается эта вакханалия. Хотелось бы спросить ваше мнение: можем ли мы вообще, в принципе, справиться с коррупцией без крови, без скальпеля? Мое-то мнение экстремиста все знают. Кровь пускать придется. А вот вы как считаете? Понимаю, что очень трудный вопрос, но все-таки давайте попробуем на него ответить.

Ю. Болдырев: Значит, первая часть, касающаяся ущерба от коррупции. Есть вещи, которые можно посчитать арифметически. Они считаются, цифры страшные, пугающие. А есть вещи, которые можно оценить только качественно. Реальный ущерб от них радикально больше, чем от того, что можно посчитать. Я имею в виду искажение всей мотивации деятельности политиков, высших должностных лиц, всего государственного механизма, государственного аппарата, предпринимательского сообщества и общества вообще. Вот это искажение мотивации дает нам ущерб несопоставимо больший, нежели все, что можно посчитать арифметически. Это первое. Что в этих условиях делать? Вы заговорили о скальпеле. Дело в том, что ведь коррупция искажает мотивацию массово, не отдельных коррупционеров…

М. Калашников: А всего общества.

Ю. Болдырев: Массово. И потому главная проблема не в том, применить скальпель или нет, в том, что некому его в руки взять. Некому скальпель взять в руки в наших общих, а не своих коррупционных же интересах.

М. Калашников: Чтобы не появились очередные коррупционеры, которые просто вырежут тех, прежних, и устроят то же самое, переведя их собственность на себя.

Ю. Болдырев: Что значит — чтобы не появились? Дело в том, что в рамках глобальной, мировой игры скальпель в руках — это такой же обычный инструмент, как и все прочие. И среди планов, которые рассматриваются, всегда есть план: а что если нашему провокатору Пете дать в руки скальпель, правильно его мотивировать, правильно организовать, правильно направить, чтобы он в наших интересах порезал-почикал вот здесь и здесь. И это будет как будто революция, как будто что-то изменилось. Такие планы всегда тоже рассматриваются игроками. В этом смысле, конечно, наша ситуация очень тяжелая.

К счастью, не от нас с в вами сейчас здесь зависит, будет ли что-то страшное, будет ли какое-либо кровопускание. Но у вас, я знаю, дети, да? Вы уже близко к пятидесяти годам, да? Мне за 50. Мы знаем, что в истории вожди революции — это, как правило, люди либо молодые, либо очень большие авантюристы. Почему? Молодые могут быть истинными революционерами. Молодой подходит к забору, видит дырку и хочет заглянуть. Пожилой, в возрасте, умудренный опытом человек видит дырку в заборе и хочет обойти стороной. В этом смысле люди в возрасте, в нашем с вами возрасте, уже понимают, какова цена. Проблема заключается в том, что молодость этого не видит и не знает, и к счастью, мы не можем ее остановить. Если у молодости будут мотивы на радикальные решения, мы-то знаем, что вероятность радикального решения в пользу общества невелика. Но, с другой стороны, может быть, им удастся.

К счастью, мы не можем их остановить. Мы можем только пытаться влиять своим миропониманием, миропредставлением, донося смыслы того, что стоит делать и ради чего. Мы можем донести свое миропонимание того, что представляет собой современный мир, наша страна. А уж какие методы изберут молодые, следующие поколения для решения этих проблем, будем решать не мы. Единственное, хочу еще раз добавить: если это будут делать люди нашего возраста, скорее всего, это будут либо провокаторы, либо авантюристы.

М. Калашников: Ну, с другой стороны, есть другой образ. Страшнее всего воевали люди как раз нашего возраста с вами.

Ю. Болдырев: Что такое «страшнее всего воевали?»

М. Калашников: Они не склонны были к броскам безрассудной атаки. Для немцев бойцы нашего возраста, думаю, были очень серьезными противниками. И, думаю, наши, Юрий Юрьевич, с вами задачи — дать молодым понятие механизма будущего очищения. Попробовать их, посоветовать им. Понятно, мы уже другое поколение. И я бы не списывал наше поколение со счетов.

Ю. Болдырев: Я не говорю о списании со счетов, я говорю о том, что не мы будем решать быть революции или не быть, и не мы ее возглавим, если она будет. В данном случае вы совершенно правы: и у молодых, и у людей умудренных опытом есть много своих достоинств. Надо честно признать, что основную часть своей жизни люди нашего поколения уже прожили. Мы в период своей самой активной деятельности, скажем, от 30 до 50 лет, не смогли пресечь, свернуть, ограничить, перенаправить глобальный деградационный процесс. Основной вектор, применимый к нашей стране, хоть это все называется «планы развития», — это все деградация. До сих пор. Сможем ли мы донести до молодых в том числе и наш печальный опыт? Почему на самом деле, вследствие каких качеств нашего поколения мы не смогли ничего сделать? Это тоже важная правда, ее надо суметь донести.

М. Калашников: Но, тем не менее, из ваших слов следует еще один вывод, что само по себе это государство не может очиститься, слишком загрязнено оно коррупцией. Нужна некая сила помимо государства, вот это мое глубокое убеждение. Некая опричнина. Я имею в виду… контруправление.

Ю. Болдырев: Под государством вы имеете в виду государственный механизм или все общество?

М. Калашников: Нет, государственный механизм.

Ю. Болдырев: Нет, государственный механизм самоочи-ститься может только в том случае, если вопреки всей логике этого нашего государственного механизма, наверху, на вершине окажется человек с совершенно противоположной мотивацией. Мотивацией, противоположной логике этого коррупционного предательского государственного механизма. Значит, теоретически такое случиться может. Мы можем на это надеяться, но не можем рассчитывать. Нам неоткуда считать, что оно почему-то должно так взяться. Все механизмы выстроены исключительно для того, чтобы такой случайности не произошло. Чтобы вопреки этой унии, извините, предательской, продажной власти в унии с олигархатом, ничто иное к власти прийти не могло. На это все настроено. Трава прорастает через асфальт, никому не дано знать, какова будет мораль следующих поколений. Как бы их ни растлевали целенаправленно, всегда есть надежда, что следующее поколение может почему-то самоочиститься и захотеть жить иначе. Я надеюсь на это.

М. Калашников: Ну что же, на этой оптимистической ноте завершаем передачу, но не завершаем тему. До следующей встречи, дорогие друзья.

2013 г.

Не надо давать себя стричь…

Социально-экономическая ситуация в России остается непростой. Свои объяснения причин этого высказывает в интервью «ЛГ» Юрий Болдырев. Видимо, с рядом его высказываний можно спорить, но на то и откровенный разговор…

— Юрий Юрьевич, в этом году исполнилось 20 лет, как был принят закон о Центральном банке РФ. В Конституции России сказано, что цель Центробанка — обеспечение устойчивости рубля. Справился ли Центробанк с этой задачей?

— Очевидно — нет. За что страна уже расплатилась тысячами жизней.

— Не преувеличиваете?

— Смотрите, в конце 2014 года резко обвалился рубль. А на начало 2015 года Росстат зафиксировал рост смертности более чем на 5 %.

Например, банки убедили людей брать кредит на жилье под меньший процент в валюте. Теперь «валютных ипотечников» сделали банкротами: должны они чуть ли не вдвое больше, чем стоимость их квартир! У скольких инфаркт или инсульт?

А сколько предприятий рухнуло или не платят работникам зарплату, так как лишились оборотных средств? Если раньше на «оборотку» кредитовали под 15–17 % годовых, то в конце минувшего года перекредитование велось уже под 35 %. И что с лишившимися средств к существованию? Сколько инфарктов и даже суицидов от безысходности?

— На космодроме «Восточный» отчаявшиеся работники устроили забастовку и сумели докричаться до Кремля. Так ведь?

— Это стратегический объект — потому и сумели докричаться. Но что по всей остальной стране?

— Как вы объясняете, что глава Центробанка вышла сухой из воды и сохранила занимаемый пост?

— Полтора десятка лет мы, те, кто еще 20 лет назад выступал против паразитической финансовой системы, буквально пытались пробить головой стену. Доказывали, что наша финансовая система — вредоносна. Что Центральный банк — власть. И на него должны распространяться все конституционные нормы организации власти, а не «учреждения с особым статусом». Лет пять назад показалось, что стена пробита и…

…И власти, осознав, что далее скрывать антинациональную сущность финансово-экономической политики невозможно, придумали трюк. А именно — отделить в глазах общества «нехороший» Центробанк от себя. Вроде как он, чуть ли не «госдеповский», — отдельно, а власти — отдельно. Особенно эту «тюльку» запустили после президентских выборов 2012 года. Мол, и хотелось бы как лучше, но Госдеп и МВФ, которым чуть ли не подчинен наш ЦБ, не позволяют…

— А разве не так?

— Первое. Протаскивался закон о ЦБ 20 лет назад как спецоперация. Подробно, с приведением фрагментов стенограмм заседаний Думы, я описал это в книге «О бочках меда и ложках дегтя».

Второе. Участники той операции щедро вознаграждены. Не какой-то внешней («госдеповской») мафией, а нашей властью. Проводник того закона — тогдашний председатель комитета Думы по бюджету — и ныне на госсобственности, руководит банком «ВТБ-24».

Третье. Я и мои товарищи, в отличие от нынешних лжепатриотов, призывающих «национализировать» ЦБ, никогда не утверждали, что Центробанк впрямь независим от власти, от Кремля. Мы выступали против фикции независимости, против безответственности Центробанка.

Итак, не от Госдепа, а от Кремля и парламента ЦБ зависим абсолютно. Но нет ответственности за результаты деятельности. Преступление — есть, виновных — нет.

— Другая круглая дата — 20-летие законопроекта «О соглашениях о разделе продукции» (СРП). Баталиям вокруг него посвящена ваша книга «Похищение Евразии». Благодаря тому, что он при вашем активном участии не прошел, мы все эти 20 лет живем, не отдав на сторону с потрохами все свои природные богатства.

— Годовщина истории с попыткой Запада взять, а наших властей сдать все наши природные ресурсы оптом (что скрывалось под аббревиатурой СРП) еще впереди — это июль — декабрь нынешнего года. И это тот случай, когда нам — обществу и его представителям (первому выборному Совету Федерации и левому большинству тогдашней Думы) — удалось победить. В упомянутой книге, вышедшей более 10 лет назад (в Сети она есть), я привел сравнение норм исходного колониального варианта закона и того варианта, который был принят. Отвергнуть колониальный вариант удалось вопреки всему: и внешнему давлению, и нашей власти, разменявшей интересы страны на поддержку Запада в ходе октябрьских событий 1993 года. И вопреки тем же самым подконтрольным власти и олигархату тогдашним СМИ, молчанию которых вы сейчас удивляетесь.

— Вскоре также 20-летие известных кредитно-залоговых аукционов, ущербность которых выявила в вашу бытность Счетная палата РФ. Возможна ли в России ренационализация? Или что упало, то пропало?

— Если только просто возвращать, то сколько раз будете возвращать, столько раз снова все и отнимут. Начинать надо с главного — с оценки того, что это было. Несовершенство закона? Или же преступные махинации по предварительному сговору, которые не должны иметь срока давности? Мой ответ — второе.

Но каково отношение к этому нынешних властей? Не на словах, а на деле? Считается, что олигархи у нас теперь «равноудалены»? Судите сами. Зампред правительства Хлопонин — из команды приватизаторов «Норильского никеля», соратник Потанина и Прохорова. Зампред правительства по социальным вопросам Голодец — выходец из того же потанинско-прохоровского гнезда. Министр энергетики Новак — выходец из того же «Норникеля», ставленник тех же сил.

Результат: к 20-летию кредитно-залоговых аукционов Россию как виновную (не власть, а всех нас) снова «поставили на счетчик». С тем же ЮКОСом нас грабят, по существу, уже во второй раз.

Первый раз — когда правительство заложило его за кредит, выданный нам… нашими же деньгами, ранее положенными правительством в банки. Второй раз — теперь, когда, в нарушение Конституции, власть согласилась на внешний третейский суд по внутреннему российскому спору с акционерами ЮКОСа, да еще и на основе не ратифицированного парламентом договора к Энергетической хартии. Суд с треском проигран. И не «Роснефть» (в которую вошли активы ЮКОСа), а мы — Россия — должны скупщикам краденого 50 млрд долларов. «Счетчик» тикает (пени и штрафы более 2 млн долларов в день) с 15 января. Эта игра власти в поддавки со скупщиками краденого — еще и «отмывка» перед дальнейшей приватизацией «Роснефти». Компания очищена от претензий — все они перенесены на нас, на Россию. В интересах глобального оли-гархата, включая и «Бритиш Петролеум» — владельца 20 % акций «Роснефти».

— Вопрос о присоединении России к ВТО обсуждался многие годы. Вы были среди тех, кто выступал против нашего членства в этой организации. Однако страна все-таки стала ее членом. В этом году вступить в ВТО намерен Казахстан. Готовы ли вы как-то резюмировать первые три года нашего членства в ВТО?

— Казахстан и Белоруссию мы как минимум подставили: обещали вступать в ВТО вместе, но вступили односторонне. Издержки (как члены единого таможенного пространства) они уже несут, но прав на защиту своих интересов не имеют.

Возвращаясь к нам, если коротко, без подробностей, то ВТО — это один большой и сплошной обман. Позиция России в ВТО крайне слаба, до неприличия. Никакие санкции против нас по нормам ВТО вводиться не должны. Но введены. И что? Кто там говорил, что членство в ВТО позволит защищать наши интересы?

— В связи с этим хотел бы затронуть тему импортозамещения.

— Не будет в условиях ВТО импортозамещения, кроме как уж совсем по мелочам. Потому что нужно восстанавливать машиностроение, станкоинструментальную отрасль, авиа- и судостроение и т. п. Но как установить протекцию своим самолетам, чтобы тот же «Аэрофлот» заказывал не «Боинги» и аэробусы, а сделал перспективный заказ сразу на сотню наших самолетов? Не распиаренных «Супердже-тов», укомплектованных на 80 % иностранными частями, а полностью наших — чтобы максимально были использованы свои разработки и свое исполнение? Этого нормы ВТО не допускают.

— Может быть, отказ Франции поставить «Мистрали» приведет к реальному импортозамещению хотя бы в судостроении?

— Два аспекта. Первый: все, что связано с «загрузкой мощностей» заказом на эти суда не у нас, а у «друзей»-французов, — по сути своей преступление, требующее расследования. Но вот беда: самостоятельного парламента нет — некому расследовать. И второй аспект. Если французы завтра смилостивятся и согласятся нам их поставить — что, на этом импортозамещение и закончится? С таким уровнем стратегического планирования реиндустриализацию страны не провести.

— Сегодня нас убеждают, что исполнительная власть успешно справляется с кризисом. Вы же, заметив, что «информация — это не то, что власть с удовольствием нам сообщает», утверждаете, что «нет в стране никакого иного кризиса, кроме как организованного самой же нашей властью».

— Много раз обосновывал: Центробанк имел возможности для выполнения конституционной функции обеспечения устойчивости рубля. Но была потребность власти и олигархата как-то выполнить майские указы президента, пусть и обесцененными рублями, и снизить расходы (в долларах) на поставку за рубеж нефти и газа. От сверхприбылей отказываться не собирались. И как это «независимый» Центробанк догадался, за что власти (от которых он ну никак не зависим) и сырьевой олигархат его похвалят?

А как же внешние санкции, ограничение доступа к внешним кредитам? Ответ прост: это не кризис, а лишь трудности ряда компаний, которые нам с вами не брат и не сват. И эти трудности, будь лишь они, несопоставимы для страны с тем, что устроила нам в интересах этих компаний наша власть.

А как правительство теперь справляется с им же организованным кризисом? Судите по очередной антикризисной программе. Две трети или даже больше расходов — опять на помощь банкам, то есть в прибыль ростовщику. Не предприятиям реального сектора, которые властью подставлены и придушены, — помогли бы им, они бы вернули и долги банкам. Но нет — помощь идет прямо ростовщику, а предприятия — пусть уж как могут выживают…

По каким критериям власть сама оценивает свою работу и доводит это до нас через подконтрольные СМИ? Как она оценивает, в кризисе мы или уже выбрались? Яркий пример. Во всех СМИ помпезно прошло недавно сообщение, что, по данным «Блумберга», рубль укрепился и стал «лучшей валютой». Верноподданный народ еще теснее сплотился вокруг родной власти. А ведь агентство лишь констатировало, что на какой-то момент рубль стал лучшей валютой для «кэрри-трейд», то есть для быстрых финансовых спекуляций. Вопрос для самопроверки: лучшая валюта для финансовых спекуляций — это лучшая ли валюта для промышленного и технологического развития?

— Если затронуть вопрос о технологически передовых отраслях, которые могли бы стать базовыми в решении проблем импортозамещения, то что вы думаете о череде аварий в ракетно-космической сфере?

— Если система приоритетов власти на протяжении более двух десятков лет — не последовательное научно-технологическое развитие, а преимущественно дележ и проедание наследия прежней цивилизации, то откуда взяться надлежащему уровню разработок и исполнения в космической сфере? Общий научно-технологический уровень индустрии страны снижается. Даже Академия наук с трехсотлетней традицией разрушена, превращена в этакий «клуб по интересам». Научными институтами теперь руководят чиновники ФАНО. И кто пойдет в науку, если зарплаты там ниже, чем чуть ли не в ларьках, и даже достойного медобеспечения ученых лишают? У кого угодно — хоть у чиновников, хоть у работников всех газпромов, роснефтей и сбербанков — у всех медобеспечение сверх ОМС. А на ученых — просто не выделены деньги…

— Вы являетесь членом оргкомитета Московского экономического форума. Каковы результаты работы этой структуры?

— Главный результат — у страны есть альтернативный путь. И его предлагает, отстаивает не какая-то раскрученная властью же прозападная «болотная» оппозиция, а лучшие умы страны, выдающиеся организаторы науки и производства, патриотически настроенные политики и предприниматели, которые собираются на форум в сильнейшем и старейшем университете страны — в МГУ. И включенные в «вертикаль» лучшие из региональных руководителей на нашем форуме не входят в противоречие с национально ориентированной оппозицией. Так, губернатор Белгородской области Савченко на форуме привел пример, как электроэнергетики душат у них ростки развития. На нашем форуме Савченко услышали, а в федеральной власти — не слышат.

— В связи с этим общий вопрос: какую цель все мы как общество перед собой ставим, какие задачи из этого вытекают? Этот вопрос, кстати, вы сами же и сформулировали в одной из статей. У вас есть на него ответ?

— Две составляющие ответа. Первое. Вульгарно-либеральная концепция предполагает, что таких целей вообще не должно быть. И понятно: ведь подлинный ее скрытый смысл в том, чтобы подчинить себе всех слабых и безвольных, бессмысленных и бесцельных.

И второе. Может быть много частных целей и задач — как ответов на проблемы. Они важны (понятно, цели и задачи не пиаровские — не помпезные Олимпийские игры и чемпионаты по футболу). Но грядущие вызовы нам заранее не известны. И потому подлинная цель — развитие. Мы должны стать столь сильными и организованными, чтобы быть способными ответить на любой завтрашний вызов.

Кстати, мудрый родитель и педагог знают, что первостепенная задача — не научить ребенка чему-то, но научить его учиться. Тем не менее, к сожалению, об этом приходится говорить как чуть ли не об откровении. Потому что ныне господствующие тенденции, в том числе в образовании, противоположные.

Чем в советские времена отличался вуз от техникума? Практические навыки давались почти те же, иногда в техникуме даже более отработанные. Зато в вузе давались фундаментальные знания, методология научно-исследовательской работы и навыки соответствующего мышления. Общая настройка образования сейчас — обратная, недвусмысленно деградационная. И она логично ложится в тенденцию культурную: мышление должно быть разорванным, эклектичным, суетливым, что выдается за новаторство и продвинутость.

Любой опытный врач расскажет, как их учили в советские времена: лечить не болезнь, но больного. Что теперь? А теперь — протокол лечения конкретной болезни. А сложные случаи? Они неинтересны, невыгодны. В результате даже в Москве в клинике детских болезней на Пироговке только что закрыли диагностическое отделение, в которое привозили детей с системными заболеваниями. Коммерчески нерентабельно! Ранее так же закрыли кардиологический диагностический центр в детской Морозовской больнице. Надо ли объяснять, что это не просто коммерциализация здравоохранения — это еще и редуцирование? Преступное упрощение. Кто в итоге «на коне»? «Спа-медицина». И соответствующее «спа-мышление»…

— С учетом сказанного можно сделать вывод, что граждане нашего социального — по Конституции — государства становятся все менее социально защищенными?

— Идет плановый демонтаж социального государства. Если в 1990-х и начале 2000-х это делалось по принципу «не кормить — само умрет», то ныне выяснилось, что «живучее оказалось — надо дустом». И теперь социальные завоевания уничтожаются принудительно, под прикрытием якобы объективных трудностей, а также патриотической риторики. И реакция масс адекватна: если надо затянуть пояса ради наших на Украине, ради того, чтобы не склониться перед Западом, то, конечно, потерпим. Беда лишь в том, что это все отдает большим обманом.

И 83-й закон (о «совершенствовании» организационных форм учреждений), и законы об образовании и охране здоровья, предусмотревшие безудержную коммерциализацию и редукцию, — все это было принято заранее, в 2010–2012 годах. Задолго до Крыма и санкций. Специалисты, профсоюзы работников образования и здравоохранения — все предупреждали, к чему это приведет. Нас не услышали. Теперь будем пожинать плоды. Повторю, совершенно вне связи с Крымом и санкциями Запада. А как следствие в очередной раз проявленной слабости перед ненасытным олигархатом.

— Французский дипломат начала XIX века Шарль Морис Талейран-Перигор утверждал, что общества состоят из тех, кто «стрижет», и тех, кого «стригут». Применима ли эта формула к России начала XXI века? И если да, то что может объединить тех, кто «стрижет», и тех, кого «стригут»?

— Применима как никогда. И как, наверное, нигде. Во всяком случае, в более или менее цивилизованном мире. Во Франции, как известно, путь состоял не из благостных «объединений», а из цепи кровавых революций, после чего у правящего класса возникли мотивы для социального компромисса.

Россия же превратилась в край непуганых ненасытных олигархов, провоцирующих своим поведением по отношению к стране и ее гражданам весьма тяжелые и, опасаюсь, весьма конфликтные времена.

2015 г.

Content

Как нам избежать нищеты. Что делает и что должно делать правительство
Ю.Ю. Болдырев

ДЕФЕКТИВНЫЙ НАРОД ИЛИ ПРЕДАТЕЛЬСКАЯ ВЛАСТЬ?

Коррупция как системный порок российского капитализма

А где же Путин?.

Дефективный народ или предательская власть?

Сидеть тихо и не рыпаться

Госкорпорация по расчленению России?

Не учредить ли корпорацию по управлению… Кремлем?

Операции «Подмена» ставятся на поток

КРИЗИС ЭКОНОМИКИ ИЛИ ТУПИК ПАРАЗИТИЗМА?

Россию лишили козырей в глобальной игре

Удар по кризису

Кризис экономики или тупик паразитизма?

Закредитованность российских регионов — это преступление

Ребята, которые сидят в правительстве, могут ни за что не отвечать

Коней на переправе не меняют. А шакалов?

Возможен ли закон о прогрессивном налогообложении

Снижение зарплат чиновникам — имитация сплочения с народом

Почему Запад хвалит нашу экономическую политику

Для контроля за госкомпаниями достаточно наказать топ-менеджеров

Держава-победитель… под арестом?

ВЫРВАТЬСЯ из КАПКАНА ИЛИ ПОГИБНУТЬ?

Длинные кредиты и надежды на короткую память

Будет ли капитал национальным?

«Национализация» ЦБ и ее чудесное завершение

Играть или строить? (краткие тезисы к выступлению за «круглым столом», организованному фракцией КПРФ в Госдуме, на тему «Импортозамещение и перевооружение армии»)

Вырваться из капкана или погибнуть?

Банки лоббируют собственные интересы

Спасет ли экономику России «дешевый» рубль?

НЕ ХВАТИТ ЛИ ПОДМИГИВАТЬ ЗАПАДУ?

Мир меняется…

Крепим доверие к… наперсточникам

Экономика занялась Путиным

Экономика России не готова к противостоянию Западу

Так кто же банкротит Россию?

Россию сравняли с «мусором»

Решение Центробанка «заморозить» иностранные рейтинги запоздало

Не хватит ли подмигивать Западу?

Торги парой «рубль — юань» несут угрозу для финансовой пирамиды США

Нельзя допустить превращения евразийской интеграции в пародию

СОЛИДАРНОСТЬ ИЛИ КРЫСИНАЯ ВОЗНЯ?

Забота власти о гражданах: о своих или заокеанских?

Шокирующие различия в условиях жизни и подлинные нарушения прав

Отцы и дети в сетях финансовых манипуляторов

На конкурсе маразмов

Наш путь: солидарность или крысиная возня?

Вернуть себе свое по праву

У попа была собака…

«Такая взвешенная политика будет продолжаться…»

ПРИЛОЖЕНИЕ

Коррупция — национальная измена — революция!

Не надо давать себя стричь…