Лариса Теплякова

Любовь как откровение

Ты, как мальчишка, прост и прям в любви.

Ни шагу влево и ни шагу вправо…

(Р. Казакова)

Красиво ты вошла в мою грешную жизнь,

Красиво ты ушла из неё,

Но, играя, разбила мне душу…

(К. Меладзе)

http://www.liteo.ru/

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

© Л. Ю. Теплякова, 2016

© Издательство «Литео», 2016

Глава 1

Терпкий привкус изощренности

Лиля вернулась домой изрядно утомленная. Не женщина, а выжатый лимон. Но роптать на судьбу причин не было. День сложился удачно, потому и усталость была приятной.

Он ждал её во дворе. При встрече засиял глазами, попытался что-то сказать, но Лиля упреждающе приложила палец к губам. «Т-с-с-с! Сегодня я хочу так. К чему нам пустые слова?»

Вместо фраз обменялись выразительными взглядами. Он уловил её настроение, безмолвно пошёл следом. Четыре лестничных марша. Поворот ключа. Закрылась дверь, и мир замкнулся. Сошёлся клином.

Одежду начали снимать прямо в прихожей. Он разоблачился первым, умело провоцируя её своим телом. Наловчился, бестия! Она немного медлила, словно уклонялась, но на самом-то деле растягивала удовольствие, добавляла остроты. Ей всегда нравилось всматриваться в мужское лицо, измененное желанием. Вроде бы те же черты, но вот уже что-то шальное, глубинное появляется в очерке губ, в блеске глаз… Лиля обожала эти минуты, упивалась ими. Молчаливое мужское вожделение сильнее всяких слов.

Всё произошло стремительно, без прелюдий. Слились воедино, утоляя друг друга. Вздох, толчок, ещё, ещё… Её высокий вскрик, его низкий стон… Глаза в глаза. И опять толчок. Тугая волна наслаждения накрыла обоих, ушла внутрь их тел, мощно взмыла снизу вверх и растеклась, захватывая каждую клеточку. Пространство вокруг вибрировало, воздух вздымался, колыхался, обдавал жаром. Он и она двигались резко, энергично, убыстряя темп, забывая об осторожности, словно испытывали собственные тела на прочность и выносливость.

Нежность нахлынула позже. Волны пошли не напряженные, как раньше, а мягкие, добрые. Убаюкивающие. Лилии друг незаметно задремал, доверительно уткнувшись ей в плечо. А Лиле совсем не хотелось спать. Из дряблого лимона опять возродилась женщина – бодрая, сильная, уверенная. Живительной влагой разливался телесный восторг, даруя острое ощущение полной внутренней свободы.

Рядом с кроватью стояло зеркало, и в нём она видела себя всю. Лиля никогда не была стыдлива, не любила полной темноты, плотных штор, глухих жалюзи. После любовных утех она вольно наслаждалась своей наготой, ничем не стесненной в угасающем свете дня. Лиля пристально изучала саму себя, и отражение её радовало. Ловкое, длинноногое тело, гладкая, персиковая кожа, роскошная копна медно-русых волос. Изящные ступни, ровные ноги, неширокие бедра, но вполне достаточные, чтобы подчеркнуть талию. Плоский, бархатный живот с трогательной впадинкой пупка, грудь…. Впрочем, в тот момент соблазнительные округлости Лилиного бюста податливо растеклись под тяжестью руки её любовника.

О такой груди говорят: умещается в мужской ладони среднего размера. А у него, Лилиного друга, рука немаленькая. Да и всё остальное хороших мужских кондиций… Лиля усмехнулась про себя. Чем не сюжет для картины – мужская рука на женской груди. Соски шаловливо пробиваются между крепкими пальцами, словно две спелые ягоды малины в знойный летний день. Сочные, аппетитные ягодки, которые сами так и просятся в рот…. И не надо лиц. Только сильные пальцы на нежной женской груди. Ода плотской любви на холсте.

Такое полотно имело бы успех! Будь Лиля художницей, она бы написала эту картину, тщательно проработав детали – поры кожи, еле заметные волоски. И раму подобрала бы изящную, без излишеств. Для этого нужен талант, особое видение. Но она не живописец. У неё другие способности. И она отменно ими пользовалась.

За окном сгущались сумерки. Очертания строений теряли чёткость. Уже не день, но ещё и не ночь. Мимолетные мгновения превращения света во тьму. Флёр тайны. Хрупкое равновесие. Красиво! Но у каждого красивого явления имеется изнанка, как у декораций в театре. Так устроена жизнь. Лиля во всём умела видеть обратную сторону, научилась проникать в суть вещей, явлений и людских отношений.

Волшебная призрачность вечера кажущаяся. На самом деле на улице ветрено, сыро. Под ногами хлябь. Пробки на дорогах, суетливые пешеходы на тротуарах. Нервозность, неудовлетворённость, глухое раздражение, мрачность лиц.

А в её комнате тепло, уютно, тихо. Слышалось только ровное дыхание юноши и стук весенней капели за окном – чувственные, негромкие, естественные ритмические звуки. Лиле хотелось полежать так некоторое время, не нарушая тишину ни словом, ни действием. Ей хорошо думалось. Мысли текли ровно, спокойно. Она ушла внутрь себя, в потайные уголки подсознания, неторопливо размышляла, упорядочивала эмоции и ощущения.

– О чём ты думаешь? – вдруг сонным голосом проворковал юноша.

– О живописи, – отвлеченно ответила Лиля. – Пришёл на ум интересный сюжет для картины.

– А я думал о тебе, – ласково сказал он.

– Ты спал, – заметила Лиля с ноткой иронии.

– Но я думал о тебе и во сне. Ты мне снилась.

– Приятно слышать, – прохладно ответила Лиля.

Напряжение прошло, нетерпение улетучилось, она залпом выпила нектар телесной услады, и необходимость продолжать общение уже тяготила её. Лиля понимала, что ломает привычный стиль отношений, но в этом изломе было какое-то новое, безжалостно-утонченное удовольствие.

– Лиля. Лилия. Лилиана, – чуть растягивая слоги, произнес молодой человек. Он проговаривал её имя интимным, манящим тоном, но Лиля притворилась безучастной к этой игре. Она прекрасно знала, что стоит ей выразить своё согласие беглым, игривым движением руки или даже взглядом, и всё повторится вновь. Его ненасытность ей льстила, а вот самоуверенность начинала злить.

Чуть встревоженный, он приподнялся на локте и посмотрел на свою подругу так пристально, словно хотел прочитать её потаённые мысли. Лиля заметила его смятение. Он был обескуражен, уязвлен её отстраненностью, и это понятно. Недавно они существовали единым организмом, как сиамские близнецы. Одно желание, один порыв, один ритм движений. Но теперь их опять двое, и каждый со своими мыслями. Они ещё близки, но уже отдалились друг от друга в индивидуальной безбрежности размышлений. Лиля полагала, что это нормально, но её молодой друг проявлял досаду и стремился овладеть ситуацией.

«А мальчик заметно повзрослел, и пытается основательно закрепиться на моём личном пространстве. Пора выпускать его в жизнь, – пришло ей на ум. – Вполне созрел для самостоятельного плавания в океане человеческих страстей. Удержится на плаву».

– Я так привык к тебе, – тихо сказал он, будто бы догадавшись о её намерениях.

Лиля откликнулась лишь смутной, летучей улыбкой.

– Я уже не могу без тебя, – совершенно бесхитростно, но с нажимом, признался он, опять пытаясь заглянуть ей прямо в глаза.

Лиля по-прежнему молчала. Она легонько ерошила рукой волосы юноши и продолжала загадочно улыбаться. В мягком, расслабленном постельном разговоре вдруг возник подтекст, и обозначилась жёсткая прямолинейность. Он надеялся, что его откровение укрепит их связь, но ошибся.

Нормальные женщины на такие признания делают счастливую стойку – красиво усаживаются, светлеют лицом, внимают, потупив взор. Тихо балдеют. Начинают строить планы. Но так поступают заурядные бабы. Лиля реагировала иначе. Слыша подобные слова, она настораживалась. Внутри возникало неприятное ощущение стремительно образующейся пустоты. Будто кто-то подсосался и тянул из неё все соки. Может, гемоглобин резко падал от раздражения, или ещё какое-то неведомое физиологическое явление приключалось в организме, но смутное недовольство рождало злые мысли.

Что значит, чёрт возьми, не могу без тебя? Так люблю тебя, что хочу доверить полную заботу о себе, любимом? И что остается делать ей? Выражать телячий восторг? А потом варить, стирать, утешать – в знак благодарности за проявленные чувства? Из обожаемой женщины постепенно превращаться в мамку? Но с мамками не спят.

Лилю всегда страшила обыденность. Любовь до гроба, дураки оба. К чему ей эти привязанности…. Нельзя настолько прорастать друг в друга, сплетаться душами, увязывать воедино быт, секс и ответственность. Привязанности закрепощают, опутывают, как канаты, мешают свободно двигаться по жизни. Она один раз пробовала создать семью. Ну, и к чему это потом привело?… Вспоминать не хочется. Да и есть ли у неё душа? Кажется, будто выкипела вся тогда, давно…

Её так и подмывало сказать этому юнцу что-нибудь забористое, хлёсткое! Ну, на худой конец, хотя бы как выражалась её подруга и коллега Зинаида – не греет, милый! Зинка была чертовски умна, но изъяснялась обычно коротко, резко и метко. Но у Лили другой стиль, иное реноме. Щекотливая ситуация, но хотелось выйти из неё, не потеряв лицо.

– Такие признания, мой милый, похожи на смысловую точку, на конец пути, – с вкрадчивой назидательностью заметила Лиля. – Не спеши ограничивать себя. Мир огромен. У тебя ещё будут тысячи прекрасных мгновений. Никогда не спеши расставлять все точки, дружок. В молодости себя до конца не знаешь. Себя надо открыть. Это требует времени. Позже ты будешь мне благодарен за эти слова. Так что давай, поставим многоточие…

О, как вывернулась! Самой понравилось. Немного витиевато, но благородно.

Он словно прирос к ней глазами. Внимал, смотрел с обожанием и грустью. А в её голове озорно маячил вопрос: «И что теперь с этим фантом будем делать?» Как в игре. Но жизнь и есть извечная игра. Когда по шёрстке гладят, а когда и по носу больно щёлкают. В жизни должно быть немного яда – это что-то вроде профилактической прививки от наихудшего.

– Мы увидимся завтра? – спросил он.

– Пожалуй, нет, – спокойно сказала она. – Много работы.

– А послезавтра?

– Не думаю. Мы сейчас готовим новый сложный проект. У нас такого ещё ни разу не было. Уходит уйма сил и времени. Кастинги, репетиции. Клиент капризный, требовательный. Приходится выкладываться полностью. Я и сейчас рассчитывала поработать над сценарием, – она опять улыбнулась, смягчая свои слова.

Зависла многозначительная пауза. Лиля осторожно, но решительно, высвободилась, встала, накинула длинный шёлковый халат. Лёгкая ткань немедленно обтекла её гибкую фигуру сверху донизу, скрывая все тайны женского тела. Лиля стояла прямая и независимая. Она уже не принадлежала никому.

– Мы расстаемся? – минорно спросил он.

– И да, и нет! – двусмысленно сказала Лиля. – Скажем так: я даю тебе возможность остыть, побыть собой, оглядеться. Это полезно, поверь. При всяком расставании открываются новые возможности! И в этом нет ничего трагичного!

– Мы будем иногда видеться? Ты позволишь мне приходить к тебе изредка? – произнес он приглушенным голосом.

– Конечно! – легко ответила Лиля, кинув обольстительный взгляд через плечо. – Мы всегда будем друзьями. Близкими друзьями.

Вскоре её интимный приятель ушёл. Лиля осталась одна, и была искренне рада этому. Она ощутила облегчение. Момент полной ясности настал без особых усилий. Мальчик не глуп, он всё понял и принял. Вот и молодец! Не зря она тратила на него своё время. Ей удалось без долгих и мучительных объяснений сделать ему внушение. Мысль можно передать, не озвучивая полностью. Надо только хорошо подумать и правильно действовать.

Этот юноша подарил ей свой ясный молодой огонь, она ему – кусок насыщенной жизни, изрядную долю опыта. Короткая страница бытия уже прожита, прочувствована – и для неё, и для него. Всему свой срок.

С кем бы ни сближала её судьба, Лиля всегда оставалась верной только себе. Всякие взаимосвязи истончаются, отношения исчерпывают себя. Лиля заранее предвидела грань, за которой романтическая поэма могла обернуться драмой абсурда. Её решение не было блажью. Его подсказывало ей женское чутьё, отшлифованное годами. Своей интуиции Лиля доверяла. Она её основательно отточила.

Всё фривольно переплелось, перемешалось в Лилиной судьбе, образуя пьянящий коктейль с терпким привкусом изощрённости. Лиля ни о чём не сожалела, не терзалась сомнениями, не ворошила прошлое. Она жила сегодняшним днём.

Какими тропами ведут женщину чувства? Почему всё так, а не иначе? Сколько прелестнице отмеряно? Как знать…. Да и надо ли придирчиво считать года? Ей исполнилось тридцать шесть лет, и она свободно двигалась по жизни. Лиля была красива, и пока, чем старше, тем привлекательнее. Мать-природа берегла её, щадила, а Лиле нравилось жить полно и ярко. Она создала свой мирок – интересная работа, дающая возможности, общение, флирт, секс. Спортклубы и салоны красоты – её храмы, а сама Природа – её Бог. И в каждом поступке – игра, риск, свобода. Зачем под кого-то подстраиваться, на кого-то оглядываться, терпеть зависимость? Не те времена.

На город опустилась фиалковая темнота. Пронзительный весенний воздух струился в открытую форточку. Лиля не стала её закрывать, хотя в комнате заметно посвежело. Она любила ночную прохладу.

Март, первый месяц весны, хозяйничал на улицах Москвы, удлинял день, укорачивал ночь, изживал следы зимы. Весна властно влекла за собой. Казалось, что с каждым вздохом меняется состав крови. Весна возбуждала, забавлялась. Как и каждый год, она опять легко, играючи, сводила людей, мешала карты судеб и раскладывала свой затейливый пасьянс.

Глава 2

Женский тандем

От дома до офиса полчаса хорошей езды без пробок, но на деле обычно выходило больше. По мере движения то и дело возникали заторы. В Москве без этого не бывает, дороги всегда несвободны. Лилия давно приучила себя воспринимать путевые казусы как утреннюю разминку нервной системы. Москва прививает терпение.

Лиля передвигалась на своём новом автомобильчике, негрубо нарушая прописные правила, как, впрочем, и все вокруг. Разноцветные авто текли по проспекту широкой пёстрой рекой, тесня друг друга. В целом всё было довольно спокойно. Обычное весеннее московское утро. Каждый куда-то устремился, чем-то озадачился, и привычный маршрут не отвлекал от мыслей.

«Всегда тороплюсь, но непременно опаздываю! – усмехнулась про себя Лиля. – Опять Зина будет недовольна. Вот она как-то умудряется успевать к назначенному сроку вовремя. Пунктуальная – до чёртиков! Зинка уже, пожалуй, сидит на месте и кроет меня незлобивым матерком!»

Лиля вообразила себе деланно строгое лицо своей партнерши по фирме Зинаиды Павловны Боммер и невольно улыбнулась в пространство.

… У Лилии Воронцовой не было близких подруг. Конечно, раньше, в юности водились девичьи секреты для целой удалой компании. Были споры, ссоры, переполохи. Но всё постепенно растворилось в прошлом, и она стала сама себе подруга. Лиля давно не заигрывала с судьбой чисто женскими методами. Интриги, война за мужское внимание, суетливая зависимость от мужчин, муки зависти… Она уже не участвовала в этих «милых» забавах, и весь остальной дамский мир существовал для неё как бы за стеклом. Такое нередко случается у самодостаточных женщин.

У Лили имелась Зинаида. Формально – она партнёр по бизнесу. У них с Лилией общие удачи и деньги. Но на самом деле Зина была Лилиным вторым «я». Она обладала всем тем, чего недоставало Лиле. И этим всё сказано.

Лиля была честна с Зинаидой до неприличия. Иногда в буквальном смысле. Такие отношения можно назвать редкостными, но это не означает, что они обязательно простые и ясные. Иногда им обеим приходилось очень нелегко!

Лилия и сама порой удивлялась, как им удавалось сосуществовать. Зинаида – прагматик с трезвым умом и острым языком. Лилия – натура творческая, с сумасшедшинкой и азартом. Наверно, дополняли друг друга. Взаимовыгодно. Вполне нормальная основа для устойчивого тандема двух неодинаковых женщин, которые полагались только на себя.

А стычки у них случались! Когда такие люди слишком тесно соприкасаются, происходит сшибка характеров. Высекаются искры, да ещё какие! Зинаида и Лилия «поискрили» достаточно, пока приноровились друг к другу. И всё же им хватило ума, чтобы выделить главное в своих отношениях и очертить приемлемые роли.

Они сошлись почти семь лет назад. Когда-то учились в одном классе, вот и оказались вместе на встрече однокашников в своей старой школе. Зину тогда никто и не ждал – все с разной степенью достоверности знали, что будто бы она уехала за границу. А Зинаида возьми и появись!

Помнится, собрались в бывшей классной комнате, немного прогулялись по узким коридорам, заглянули в школьную столовую, навсегда пропахшую котлетами и компотом, да поехали в ресторан. Там завязался совсем другой разговор. Никакой особой ностальгии, никакой излишней лирики и патетики. Не тот уже нынче народ, чтобы возвышенно грустить о былом. Не та теперь у людей начинка, не та надстройка. Встреча одноклассников постепенно превратилась в ярмарку тщеславия.

Они тогда все пребывали в ожидании личного тридцатилетнего юбилея, первой взрослой вехи, вот и мерились достижениями: ещё будто бы молоды, но у некоторых уже имелись неплохие промежуточные итоги. Везунчики без стеснения выкладывали свои козыри, тут же обретая завистников, угодников и просителей среди бывших школьных товарищей. Возлияния спиртных напитков раскрепощали, обнажали суть. Атмосфера накалялась.

Лиля слушала чужие истории внимательно и бесстрастно, улыбалась одобряюще, но сама не исповедовалась. Сказала лишь вскользь, что работает на телеканале, но подробностей выкладывать не стала. Зачем вдаваться в частности? Упоминание о телевидении и так всегда магически действует на людей, а её яркая внешность смотрелась на общем фоне вполне выигрышно. Лиля знала, что хороша, и пока чем старше, тем притягательнее. Она благосклонно принимала комплименты и уклонялась от детальных расспросов.

Разговорилась только с Зинаидой. В школьные годы Лиля с Зиной маловато общались, а тут перекинулись парой фраз и ощутили взаимное притяжение. Как-то повлекло друг к другу без затей и экивоков. Так иногда бывает. Повзрослели изрядно – вот и разглядели что-то одна в другой. Лилия и Зинаида, не сговариваясь, весь вечер виртуозно лукавили, излучая благополучие и изящную недосказанность. Возможно, и это их сблизило.

Их судьбы единомоментно скрестились в одной точке, но обе добирались до неё по собственным сложным и путаным траекториям. К тому времени каждая из двух женщин достаточно поварилась в личных проблемах, пробуя раскрыть себя в самых разных качествах. Зина тогда находилась в состоянии свежего развода с мужем-иностранцем, подданным Франции, а Лиля подыскивала возможности для стабильной работы, которая позволяла бы уверенно держаться на плаву. Ей страстно хотелось независимости от постороннего давления, диктата, нечистоплотности, интриг, но недоставало уверенности и хватки.

Вместе они решили заняться развлекательным бизнесом – организация частных и корпоративных праздников. Благосостояние горожан росло. А сытые люди во все времена желали зрелищ. Вот потому Зинаида и Лилия надумали превращать скучные обильные застолья сограждан в мини-спектакли. Задумка была изначально Лилина, а Зина ловко провернула все рутинные административные операции. Зинаида быстро разобралась, кто такие пожарники с налоговиками, и что им необходимо предоставлять. Зина могла быть и напористой, и заискивающе-простоватой, и хамоватой, если того требовало дело. А так она была вполне из себя приятная образованная женщина, даже умеющая сносно изъясняться на двух европейских языках – английском и французском.

Начали с простого: дни рождения детей, новогодние поздравления на дому и в офисах. На первых порах не всё получалось гладко. Осваивались на ходу, соображали вместе, что к чему. Ведь в любом виде бизнеса свои тайные пружины. Их надо обнаружить, смазать и правильно пользоваться.

Не раз им приходилось контактировать с заказчиками, которые сами толком не знали, что хотят – то ли европейский фуршет с сюрпризами, то ли тематический вечер, то ли застолье в сауне. Попадались чванливые, мелочные, угрюмые, вздорные субъекты, и организация банкетов для таких людей превращалась в изнурительное испытание. Это унижало, удручало и обескураживало.

Однако все психологемы постепенно разрешились – стоило лишь изменить собственное восприятие действительности. Научились абстрагироваться от чужих характеров и эмоций, даже беспристрастно манипулировать клиентами для пользы дела. Выручали женская наблюдательность, интуиция и терпение. Изучение рода человеческого с его слабостями, страстишками и чудачествами превратилось в новый совместный интерес. Работа стала окном в большой мир, а жизнь – полем для наблюдения.

Окрепшее дело вело своих создательниц за собой, но обе партнёрши относились к работе безо всякого умиления и сентиментальной привязанности. Так же, пожалуй, бестрепетно художники копируют свои наиболее продаваемые сюжеты для очередных покупателей. Это нормально. Это бизнес, хотя и небольшой. Зинаида и Лилия понимали, что их арт-студия не бог весть что, но достойно существовать можно. Они неплохо зарабатывали на потребности людей развлекаться, но при этом для них самих праздники незаметно слились с буднями. Ни одно торжество уже не вызывало особой радостной приподнятости. Это чувство исчезло навсегда, кануло в прошлое. Вроде бы пустяки для взрослых людей, издержки работы, но с утратой привычных с детства ощущений что-то смещалось внутри… Такова была некая моральная расплата за финансовую независимость и возможность жить по своим правилам.

Работа сводила обеих с самыми разными людьми. Среди них порой встречались интересные и занятные личности. Зинаида осмотрелась первой и выделила для себя достойного партнёра. Для законного супружества. Она однажды удивила Лилю, сообщив, что выходит вторично замуж. Холостой пробег Зинаиды получился достаточно коротким. Видимо, Зина тяготела к семейным ценностям, стремилась иметь свой кровный клан. Со стороны решение Зины выглядело расчётом, но не материальным, а личностным. Однако Лиля остерегалась судить огульно. Мало ли что сидит у женщины в подсознании, и какая глубинная тоска тянет её в узы брака! Лиля удовлетворялась тем, что изменения в личной жизни партнёрши прошли легко, без осложнений в их общих делах.

Сама Лиля не спешила следовать примеру Зинаиды. Она вполне довольствовалась обстоятельствами и возможностями своего стабильного положения. Пора проб и ошибок осталась позади. Она почти всё знала о себе, но ещё больше о других. «Хочу» и «могу», «хочу» и «имею» вдруг волшебным образом всё чаще и чаще совмещались в жизни Лили. Причем, без надрывных усилий. И ей хотелось дольше задержаться в этом состоянии, наплаваться в нём, пропитаться. Пока она не стремилась к отношениям, которые длились бы вечно. Лиля вообще не любила строить далеко идущих планов. Разрушение намеченных программ приводит к депрессиям и тупой боли. Жить нужно здесь и сейчас, да и брать по возможности полной мерой – таков был её принцип.

…Ожил мобильник, лежащий на соседнем пассажирском кресле. Маленький телефонный аппаратик завертелся, залился трелью, судорожно вибрируя, подмигивая и отвлекая. Звонок прервал плавный ход Лилиных мыслей.

Звонила Зинаида.

– Зиночка, я немножко задерживаюсь, – вместо приветствия сказала Лиля.

– Ты ещё в центре? – осведомилась Зина.

– Да, но…

– Вот и отлично! – резко перебила её Зинаида. – Подъезжай к банку, в котором мы обслуживаемся. Я буду ждать тебя у входа.

– Зачем? – несколько разочарованно спросила Лиля. Банковскими операциями ведали Зина и бухгалтер. Рассуждения об исчислении налогов, ведении кассовой книги и прочие неизбежные формальности Лиля по возможности игнорировала.

– Мне позвонил Суровцев Вениамин Петрович и назначил нам обеим встречу, – пояснила ей Зинаида.

– Суровцев? Кто это?

– Начальник отдела по управлению персоналом нашего банка «ИнвестКонсалт», – отчётливо, с расстановкой, произнесла Зинаида. – Давай, Лиля, жми на газ. Ты мне здесь нужна.

Через двадцать минут совладелицы развлекательного агентства «АРТЕФАКТ» предъявляли свои паспорта охранникам на входе в офисное здание банка. Преодолев фейс-контроль и рамку металлоискателя, ступили в кондиционированные банковские чертоги. Снежная высь потолков, молочные светильники, светлые стены, тонированные окна, антрацитовый блеск мраморных полов. Два строгих цвета – чёрный и белый. Лапидарный деловой стиль. Лаконичность в абсолюте.

– Ты хоть поясни, каков он, этот Суровцев? И что ему нужно от нас? – вполголоса спросила Лиля у Зинаиды, пока они добирались до нужной двери длинным гулким коридором.

– Я его видела пару раз, да и то случайно, – призналась Зинаида. – Обычный банковский управленец среднего звена. Ему лет сорок или чуть больше. Наверняка имеет семью, детей, а то и внуков. Возможно, желает повеселить своих любимых домочадцев с нашей помощью. Как это обыкновенно бывает – у ребёнка день рождения, поручил секретарше проработать вопрос, а она указала на нас.

– Если так, то надо не забыть поблагодарить её, – усмехнулась Лиля. – Угодим ему, так весь банк потом к нам потянется.

В приёмной Суровцева их встретила хрупкая, тщательно причёсанная, девушка, одетая в классическом стиле «чёрный низ – белый верх». Видимо эта форма одежды неукоснительно соблюдалась в банке в любой сезон.

– Зинаида Павловна? Лилия Ильинична? – быстро уточнила она. – Вениамин Петрович ждёт вас. Проходите.

Суровцев широким жестом пригласил посетительниц занять места за приставным столом. Сам Вениамин Петрович восседал в могучем кожаном кресле за основным столом. Присели, чинно обменялись визитками.

– Вениамин Петрович, мы готовы выслушать вас, – первой учтиво обратилась Зинаида. Лиля тем временем осторожно изучала помещение, в котором они очутились, да и самого хозяина тоже.

Кабинеты банковских управленцев чаще всего имеют немалую площадь и убранство, в котором западные стандарты тесно переплетаются с российскими привычками их хозяев. В них как бы сходятся Запад и Восток. Чем старше руководитель, тем резче заметна эта грань. Суровцев не был исключением из общего ряда работников финансового фронта. Он был, скорее, типичным представителем этой среды. Солидный мужчина, застёгнутый на все пуговицы и обвязанный дорогим галстуком. Строгий костюм. Строгий взгляд. Негромкая, но чеканная речь руководящего работника безо всякой эмоциональной окраски. Его солидность подчёркивалась дорогой начищенной мебелью и недешёвыми сувенирами. Самый броский из них – книга со стразами на бархатной обложке. Название, выложенное мелкими искрящимися камушками, гласило: «Танцуя с медведем. Как стать мультимиллионером в России». Фамилию автора Лиля не разобрала.

– Дело в том, что через пару месяцев нашему банку исполняется десять лет, – весомо заявил Вениамин Петрович. – Руководством принято решение отметить эту веху как-то особенно. Чтоб всем запомнилось. Вы меня понимаете?

Он сделал паузу.

– Мы вас прекрасно понимаем, – вставила Зинаида.

– Но всякое мероприятие должно неизменно укреплять нашу репутацию в деловом мире. Репутационный фактор прежде всего. Так что предстоящее торжество кроме развлекательной нагрузки будет иметь статусный характер. Обязательно последует обсуждение в определённых банковских кругах, появятся заметки в прессе, на сайтах в Интернете. В связи с этим мы проводим тендер сценариев среди агентств по организации праздников, – размеренно и детально пояснял им Суровцев.

Вениамин Петрович держался церемонно. Как заказчика Лиля его пока не очень понимала, как мужчину вообще не ощущала. Надменный функционер, администратор. Зачем они ему понадобились, если и так уже хватало сценарных заявок и даже велось состязание между фирмами? Сидели друг перед другом, нудились, время напрасно теряли. Однако она внимала ему, стараясь не упустить подходящий момент для своих реплик.

– Мы рассматриваем все сценарные заявки, но всё же личные рекомендации уважаемых людей имеют основное значение. А мне вас именно рекомендовали, – неожиданно сообщил Вениамин Петрович, проговорив последнее слово почти по слогам. – Утверждают, что ваши праздники проходят достойно, непринужденно и увлекательно. Без всяких пошлых штучек. Вот, собственно, почему я пригласил вас к себе. Предлагаю вам тоже немного поразмыслить и представить нам свой сценарий и смету предполагаемых расходов.

Опять образовалась пауза. Каждая успела мысленно задаться вопросом, кто же их мог ре-ко-мен-до-вать… Первой нарушила тишину Лилия.

– Очевидно, торжество у вас намечается достаточно масштабное, и вы заботитесь, чтобы оно не оказалось слишком официальным и скучным, – сказала она и смело посмотрела Вениамину Петровичу прямо в глаза.

Он вдруг несколько оживился под этим её рисковым взглядом, качнулся пару раз в огромном кресле, словно стряхивая с себя надоевшие оковы официальности. Разговор опять стронулся с места, став чуточку более доверительным, открытым.

– Должен признаться, что сам я противник всяких шоу и балаганов! – вдруг заявил Вениамин Петрович. – Я склонен приглашать известных артистов. Баскова, к примеру, Цискаридзе, Лещенко. Да мало ли в стране достойных творческих личностей! Мы в состоянии оплатить их труд, и не раз это уже делали. Но кадровая политика руководства банка теперь такова, что всякое массовое мероприятие используется нами для налаживания внутренних коммуникаций в коллективе. Никто не должен оставаться пассивным зрителем. Заигрывает руководство с сотрудниками, заигрывает.

– Teem-building, – коротко резюмировала Зинаида. – Это сейчас так актуально!

– Вот именно! – согласился с ней Суровцев. – Вы меня совершенно правильно поняли, и это уже неплохо.

– А можно поинтересоваться, какие сценарии вам уже предложены? – осторожно спросила Лиля.

– Пожалуйста, охотно перечислю, – Вениамин Петрович открыл пухлую папку с прикреплёнными файлами и зачитал некоторые названия. – Восточная сказка. Мафия-party. Чикаго тридцатых годов. Цыганский праздник. Сорочинская ярмарка. Ассамблея Петра Великого. Даже вариант праздника в бассейне имеется. Представляете?!

– Недавно именно так отметила свой день рождения известная телеведущая Елена Ищеева, – Лиля выказала свою осведомлённость в сфере светской жизни столицы. – Дело было в развлекательном комплексе «Кимберли-Лэнд». Там большой бассейн в тропическом стиле. Медийные лица плавали прямо в воде, а закуски располагались на островке.

– А посуда? – недоумённо поинтересовался Суровцев.

– Пластиковая, разумеется, – ответила Лиля. – Говорили тосты и ныряли, поднимая брызги.

– Но что-то этой дамы уже не видно на экране… – сухо заметил Суровцев. – Похоже, отстранили от эфира.

– Да, вы правы, – вставила Зинаида. – Она сменила сферу деятельности. Ведёт теперь страничку в Интернете.

– Думаю, нам такие купания тоже ни к чему. Не день Нептуна в Доме отдыха! – поморщился Суровцев и усмехнулся. – Наша работа сидячая, тела белые, рыхлые. Думаю, для нас это было бы чересчур! Ну, дамы, я описал вам полёт фантазии продвинутых режиссёров массовых мероприятий. Хотел бы заслушать ваши предложения.

– А как на ваш вкус венецианский карнавал, в изящном стиле Дель Арте? – раздумчиво и неторопливо произнесла Лиля. – Изысканные маски, интрига перевоплощения, иллюзия волшебства. Каждый сам выбирает себе обличье. Маски снимут комплексы, помогут выйти из привычных служебных рамок, но проявятся глубоко скрытые черты ваших сотрудников. Никаких должностей и званий, никакой субординации. Лёгкое общение, импровизация, но ничего не будет пущено на самотёк. Тон празднику зададут наши актёры. Они разыграют сценки, исполнят художественные номера, и действие будет происходить прямо в общем зале. Каждому участнику торжества достанется маска в подарок, на память об этом вечере. Это, конечно, не авангардно, но стильно.

Лиля проговорила свой замысел почти вполголоса, ровно и спокойно, без всяких эмоциональных акцентов. Однако Вениамина Петровича её речь заметно впечатлила. Он в упор посмотрел на Лилю, немного подумал и ответил:

– В этом что-то есть. Мне уже нравится.

– «Если маскою черты утаены, то маску с чувств снимают смело», – выразительно процитировала Лиля.

– Я попрошу вас безотлагательно обсудить с моим помощником необходимые детали. Сейчас секретарь проводит вас в кабинет эксперта нашего отдела. А мой лимит времени, увы, уже исчерпан. Через пять минут я должен быть на заседании Наблюдательного совета банка. Было приятно познакомиться. Надеюсь, ещё увидимся. Начинайте работать. Начинайте, – с нажимом заявил Вениамин Петрович.

Поворотным моментом часто бывает взгляд, улыбка, короткая фраза. Суровцев сказал в заключение не так много слов, но стало вполне ясно, что его симпатии качнулись в их сторону.

Помощника Суровцева звали Артёмом, и на вид он казался не старше тридцати лет. Лощёный молодой человек, окружённый всевозможной офисной техникой. Пространство его кабинета было организовано в технологичном безликом стиле. Если у Суровцева на стенах имелись пара картин с симпатичными пейзажами, чудная книга со стразами, с десяток памятных представительских фотографий, и даже застеклённые полочки с масштабными моделями машин различных фирм, то у Артёма ничего такого, что выражало бы его личные пристрастия, не обнаруживалось.

«Карьерист чистой воды, – с едкой иронией подумалось Лиле. – Человек-методичка. Таких почему-то чаще всего величают Артём, Максим, Антон, и говорят они одними словесными штампами. Дитя цифровых технологий. Пластиковый мальчик. Боже, какое сейчас урожайное время на таких прагматиков! Как же они скучны!»

Молодой человек действительно оперировал фразами из унифицированного языка офисных менеджеров. Как мантру, он повторял модное словосочетание – «информационный повод». Однако Зинаида вполне сумела обсудить с ним принципы возможного взаимодействия и наметить первые шаги. На том и расстались.

Из банка вышли молча. Разговорились уже только в своём миниатюрном офисе на Тверской-Ямской.

– Слушай, Лиль, а у тебя действительно есть наброски такого сценария, о котором ты так уверенно заявила в кабинете Суровцева? – несколько раздражённо спросила Зинаида. – Что-то я впервые об этом слышу.

– Интересный заказ, согласись, – уклончиво ответила Лиля и обезоруживающе улыбнулась. – Жаль было упускать.

– Интересный-то он, конечно, без сомнения, но поясни, как ты себе всё это представляешь на деле? Слишком много разношёрстного народа увеселять придётся. Такие масштабные торжества мы ещё не проворачивали. Может, отказаться, пока не поздно, перезвонить завтра Суровцеву? С другой стороны, вроде бы и неудобно уже… Чёрт возьми! Мы об этом и не мечтали, но незаметно втянулись. Ситуация, однако! Как-то авантюрно всё это выглядит, – тревожно подытожила Зина.

– А, может, попробовать? – вкрадчиво предложила Лиля. – Весной всегда мало работы, а тут такой заказ свалился! Всё, что ни делается, то к лучшему, Зина! Ты же сама мне это часто говоришь.

– Говорю! – глухо согласилась Зина и опять погрузилась в раздумья.

– Кстати как он тебе, заказчик наш, Вениамин Петрович? – игриво спросила Лиля. – Мне вначале показался полным занудой, чинушей! Но, однако, проявил незаурядный вкус, сумел оценить оригинальность замысла. Мне это понравилось!

– Он умный, цепкий и осмотрительный, – сухо высказала своё мнение Зина. – Это человек-айсберг. У него на поверхности меньше, чем в глубине. С ним шутками не отделаешься. Ты мне зубы не заговаривай. У тебя что, есть план?

– Ну, план не план, а рыба в голове уже имеется, – сказала Лиля.

Рыбой они называли наметки сценария, рабочие версии какого-либо праздничного действа. Это было словцо из их специфического лексикона. – Для начала надо ребят набрать побольше. Человек десять-пятнадцать. Приглашённые аниматоры понадобятся, нашим постоянным составом не обойдёмся.

Зина посмотрела на партнёршу с прохладным недоумением, вопросительно подняла брови домиком, но промолчала. Лиля поняла её сомнения без слов.

– Да не волнуйся ты так, Зина! Почему-то я уверена, что всё получится! – убеждала она Зинаиду. – Стиль Дель Арте, венецианские маски сейчас опять в моде, конечно, несколько осовремененные. Я знаю одну искусную мастерицу, талантливую дамочку, которая их классно изготавливает! Я давно и напряжённо думаю, где бы их применить, а тут такой шикарный случай подвернулся! Представь, каждому гостю в подарок эксклюзивную маску! Я думаю, банк в состоянии это оплатить. Мы и на этом заработаем. Чуть-чуть наценим.

Зинаида внимательно слушала свою партнёршу, которой, в общем-то, она доверялась в творческих вопросах. Лиля словесными штрихами живописала картины, возникающие в её воображении. На словах выходило неплохо.

– Уже что-то, Лиль. Уже что-то, – задумчиво одобрила Зина. – Но пока это одна треска в томате.

Словосочетание «треска в томате» тоже являлось для них вполне себе дефиницией, но оперировала им преимущественно ироничная Зина. Означало оно слабую, сырую задумку, без ясного плана и видения проекта в целом. Так, грубая болванка, заготовка без чётких контуров. Треска в томате тоже как будто рыба, но уже обработанная.

Несмотря на эти легковесные словечки, разговор между женщинами шёл очень серьёзный, деловой. Просто так им было легче общаться: снималась излишняя напряжённость, резче проступал смысл. В каждой шутке, как известно, лишь доля шутки.

– Но ты согласна, что нам ребят надо набрать? – настаивала Лиля.

– Придётся, куда же деваться!

– Напряжём извилины, подключим своё воображение и нужных людей! Всё получится!

Решили срочно развесить листовки в нескольких московских ВУЗах. Зинаида и Лилия редко приглашали студентов театральных учебных заведений: они часто оказывались слишком манерными, умничающими, капризными. Зинаиде и Лилии нравились в их работе учащиеся спортивных и технических ВУЗов. Эти брались за новое интересное дело с азартом, и дисциплина у них была на нужном уровне.

Текст объявления составили такой, который должен был непременно вызвать любопытство и привлечь ребят с творческой жилкой:

Элитная арт-студия предлагает работу в анимационных развлекательных проектах. Нам требуются девушки и юноши с оригинальной наружностью, разных национальностей и цвета кожи, готовые к активной творческой работе. Нам важна не модельная внешность, а интересные типажи, живые глаза и чувство юмора. Гарантируем достойную оплату.

Глаза боялись, а руки делали. Только совершив первый шаг, можно понять, как поступать дальше. Второй, третий шаги обязательно привлекут нужные обстоятельства. Лиля тогда и не представляла, чем этот большой проект обернётся именно для неё самой, и какие непредвиденные события вплетутся в узор её судьбы ….

Глава 3

Кастинг в студии

Двадцать первый век диктует свои стандарты. Весь мир одержим идеей вечной молодости. «Будь молодым и модным!» – напористо рекомендуют глянцевые журналы и нахально указывает навязчивая реклама. Просвещенная публика предпочитает повсюду видеть только юные лица и тела, а смазливые юнцы упиваются повышенным интересом к себе. Они самодовольно воображают, будто вселенная вращается вокруг них, и так будет продолжаться вечно. Всё не совсем так. Мир их потребляет и переваривает.

Великая иллюзия молодости рассеивается с годами. Модная индустрия, шоу-бизнес высасывают из молодых все соки, угождая обеспеченной публике. Повзрослев, вчерашние ребятишки начинают понимать, что их использовали. Птица-удача садится на плечо не каждому.

Владелицы агентства «Артефакт» всегда чтили пристрастия клиентов, потому и привлекали в свои проекты толковых студентов. Ребят на объявление откликнулось немало – видно, не сиделось весной на лекциях. Две большие комнаты, которые студия «Артефакт» снимала в обветшалом здании Культурного центра «Москвич» для кастиногов и репетиций, едва вмещали всех желающих. Молодежь оригинальничала на все лады, пытаясь явить проблески талантов и надеясь на этом заработать. Однако многим приходилось отказывать. Основную массу составляли хорошенькие пустоцветы – глянцевые девочки с обнажёнными животами, манерные, косноязычные мальчики, обряженные в стиле «унисекс». Дешёвый «гламур», отсутствие индивидуальности. Мозги забиты брендами, понтами и прочей шелухой. Абстрактного мышления – нуль. Такие герои нового времени для творческой работы не годились.

Зина встречала каждого острым, азартным, испытующим взглядом. Лилия смотрела мягко, поддерживая и ободряя, но внутри она ощущала лишь холодок снисходительности. Лиля изучала молодые лица и утверждалась в том, что ей не хотелось бы поменяться с ними возрастом. Она жила значительно комфортнее в настоящем, чем в прошлом. Она всё очень хорошо помнила. Эти юные годы, которыми принято восторгаться, полны досадных заблуждений и оплошностей. Не имея опыта, нужно избрать жизненный путь и расставить приоритеты. Намечаешь одно, а на деле выходит совсем другое.

Что у них есть? Свежесть, молодость? Маловато для противостояния жёсткой действительности. У большинства юнцов инфантильные вкусы и отсутствие истинной красоты. Настоящая красота – это не столько молодость. Это больше отточенное знание. И вообще красота – это испытание. Надо уметь распорядиться ею с умом. Слабые, ранимые, часто избалованные, неумелые юные создания! Им свойственно настырно верить, что они явились на свет потреблять счастье большой ложкой, но с каждым из них судьба разделается по своему усмотрению. Мало тех, кто способен ей противостоять.

Обе партнёрши беседовали со студентами вполне приветливо, будто давние знакомые, и рады этой встрече. Такой приём в общении снимал напряжение, ребята быстрее раскрывались. После пары-тройки ознакомительных вопросов предлагалась небольшая импровизация.

– Представьте, что вы иностранка, которая обращается к местному жителю с расспросами. Но вы плохо говорите по-русски. А вы – москвич, который спешит по своим делам. Так, так, молодцы! Следующая пара! Представьте, что вы врач, а вы пациент. Вы настаиваете на срочной госпитализации, а пациент категорически против этого. Ваша задача его убедить – весело, живенько, а ваша – отвертеться. Главное – больше убедительности! Так, неплохо! Следующая пара!

Такие творческие упражнения помогали раскрыть способности к живому общению. Впрочем, кто-то пел, кто-то танцевал, кто-то бил чечётку. Большой проект разворачивался, набирал обороты.

Последнюю неделю Лиля жила на автопилоте. Даже от Зины она скрывала своё состояние, а уж тем более от Вениамина Петровича. А он периодически звонил им обеим, интересовался. Вникал. Солидный клиент – имел полное право. Они бодро рапортовали, что всё идёт по плану, всё нормально, но это было преувеличением.

Подготовка шла полным ходом, но задумка праздника так и оставалась «треской в томате». Отсутствовал внятный сценарий. Лиля обещала вот-вот выдать его, но у неё ничего не придумывалось. Уже несколько дней она раскачивала своё воображение, пытаясь найти интересное, нетривиальное решение, но ничего не клеилось. Не было изюминки, фишки, вокруг которой бы всё вертелось и от которой бы дух перехватывало. Мозг будто спал. Она тихо хандрила, но не показывала виду. Ей хватало ума не вылезать с этим прилюдно, но себя обмануть не удавалось. Получалось, что она невольно блефует со всеми. Даже с Зиной.

Лиля испробовала несколько привычных способов подогреть своё воображение. Бутылка любимого вина. Горький шоколад с мятой. Марципановые батончики с кофе. Просмотр записей кинофильмов и спектаклей. Неторопливый секс. Спонтанный секс. У неё были в то время приятные отношения с одним молодым человеком, но, пожалуй, именно тогда, в эти сумасшедшие весенние дни подготовки большого банковского праздника что-то расклеилось в их интимной взаимосвязи. Что-то безвозвратно ушло, вытекло из общей системы какое-то связующее обоих любовное вещество, и уже не возникали мучительно-сладостные спазмы внутри, и не было чистого взаимного восхищения. Реанимировать отношения ей не хотелось, да и некогда было. Всякая любовь продолжается ровно столько, сколько она того заслуживает. Лиля всегда придерживалась этого правила. Однако внутри образовалась гулкая, неприятная пустота, и Лилия не нравилась сама себе.

Искать вдохновение, вылавливать эмоции и идеи Лиля пробовала и в виртуальном пространстве. Она листала чужие блоги в Интернете, вникала в истории, оставляла комментарии, но не обнаруживала ничего свежего и зажигательного для себя. Обычный трёп людей, измотанных лабиринтами мегаполиса. Модное глумление над чужими пороками. Пережёвывание известных проблем, жалобы на жён-мужей, рецепты кулинарных «шедевров», фотографии друзей, собак, детей, прочие сюси-пуси… Скука.

Лиля тоже вела дневник в Живом Журнале, но она никогда не выплёскивала свои трудности в Сеть, а рассказывала народу озорные байки о творческой работе, развесёлых вечеринках и личных похождениях. За эту позитивную информацию её и ценили среди блоггеров. Виртуальный дневник Лили имел высокий рейтинг посещаемости.

…Тем временем очередная пара студентов демонстрировала свои таланты. Они изображали горожанина и иностранку. Девица имела посредственную внешность, но обладала врожденным артистизмом. Она так легко и раскованно повела свою маленькую роль, словно всю жизнь приставала на улице к случайным прохожим, а юноша явно разволновался, раскраснелся, пытаясь быть обходительным. Он очень старался, но выходило у него как-то плоско, невыразительно. Но зато он выделялся породистой красотой и атлетическим сложением. Высок, пригож. Плечи развёрнуты, мышцы играют. Просто молодой такой изюм, как выражались современные юнцы. Но… Но!

Лиля решительно вычеркнула его фамилию из списка претендентов. Девчонку она оставила. Такая всё сделает, вывернется на изнанку. А для Лили на первом месте работа, ну, а мальчики… А мальчики потом.

Лиля продолжала методично тестировать ребят и невольно ощупывала каждого тайным внутренним взором. Лиля умела держаться с молодежью на одной волне, нравиться им, и успешно пользовалась этим. Однако ей самой приходились по вкусу далеко не все. Лилю притягивало сочетание юной мужественности и живого ума, задатки настоящего мужского естества и незамутненное сознание. Такие редкие индивидуальности неудержимо влекли её, приковывали личный женский интерес. Однако в тот день она не испытала ничего подобного.

Позже, когда Зинаида оглашала список принятых ребят, Лиля заметила, как тот симпатичный парень опять конфузливо зарделся, не услышав своей фамилии. «Самолюбивый, амбициозный, не привык проигрывать, – усмехнулась Лиля про себя. – Красавцы всегда мнят о себе больше, чем они есть на самом деле. Ничего, если парень не глуп, то это послужит ему уроком. Надо быть гибким, тренировать свою психику и воображение. Тогда многое будет удаваться».

На этом кастинг в студии завершился.

В проёме двери вначале появилась видавшая виды швабра, а потом заглянула уборщица:

– Вы как, девочки, ещё работать будете или по домам?

– Финал! Апофеоз! – выдала Зинаида одну из своих коронных фраз, блаженно потягиваясь.

– Ну, если у вас апофеоз, так я тогда полы помою? – деловито уточнила уборщица.

– Тётя Рая, минут десять дай нам на сборы, и мы освободим помещение, – пообещала Зина.

Женщина понимающе кивнула и прикрыла дверь.

– Ну, что, подруга, первый тайм мы уже отыграли! Ребят отобрали. Для нашей затеи людских ресурсов хватит. Теперь дело только за нами. Надо все сцены проработать. А сценарий пока сыроват, – критично заявила Зинаида.

– Я сегодня вечерком посижу, подумаю, – расслабленно пообещала Лиля. – Завтра обсудим, устроим мозговой штурм.

– Паренёк мне один запомнился, фамилия – Крохалёв, – сказала Зинаида.

– Чем? – поинтересовалась Лиля.

– Собой хорош! Лицо открытое, глаза искренние. Без хамоватого апломба.

– Но, согласись, немного зажат, – апатично сказала Лиля. – С такими работать трудно.

– Да, у нас не театральное училище и даже не драмкружок! – усмехнулась Зина. – Нам их учить некогда. Нам нужны готовые лицедеи и притворы. А этот слишком хорош.

– Пусть на него девчонки западают. Головы теряют, влюбляются… – лирично произнесла Лиля.

– Сейчас девки на деньги всё больше падкие! – желчно высказалась Зинаида, застёгивая пальто. – Им олигархов подавай! Все хотят замуж за миллиардеров. Они их и страшненьких стерпят. И влюбляться будто разучились! Все хотят чего-то поиметь материальное. Не любовники, а сплошные партнёры.

– Олигархов на всех не хватит, – заметила Лиля, глядя в зеркало. Она проводила ревизию внешности перед выходом в город. – И этого к рукам приберут, не заржавеет в одиночестве. Ты домой, Зинуля?

– Домой, домой, в семью! – воскликнула Зина. – В свою скорлупку. И чтоб никаких гостей, никакого шума. Такой тихий вечер, почти растительная жизнь без затей. Для меня это лучший способ восстановления. А ты?

– И я домой. Отдохну и подумаю над сценарием. Чтоб клиентам было весело, надо серьёзно поработать.

– Ну, да! Курьёзы требуют серьёза! Слушай, Лилёк, вот отработаем банку юбилейную программу, заручимся глубоким уважением Суровцева, а там и до близкой дружбы с ним недалеко. Я подметила, как он на тебя смотрит. Ты тоже приглядись. Солидный банковский работник. Я навела справки – он одинок! То ли в разводе, то ли вдовец.

– Ты, Зин, на грубость нарываешься! Всё, Зин, сосватать норовишь, – устало и томно отшутилась Лиля. – Хочешь, чтоб и у меня были долгие, тихие, замужние вечера. Я не ищу ничего, чтобы длилось вечно. Для меня же это скука смертная. Я ведь тогда, Зинаида, имей в виду, весёлые сценарии писать перестану. Озарение – птица капризная. Требует особой духовной пищи. А душа моя тонка, затейлива, как… Как венецианское кружево! Уважаемый Вениамин Петрович в ней только запутается. Зачем хорошему мужчине такие сложности? Я отношусь к нему с должным пиететом. И не более того.

– Всё, тебе сегодня крупно повезло! – коротко отрубила Зинаида. – На диспуты о женском счастье у меня уже не осталось сил! Поговорим с тобой об этом как-нибудь в следующий раз. А теперь домой, домой, домой!

– Смотри, кто-то что-то забыл, – вдруг обнаружила Лиля. – Какие-то спортивные причиндалы.

– Ракетка теннисная в чехле! Дети – есть дети! Они вечно что-то раскидывают и забывают. Давай в шкаф уберем. У всех у них телефон наш есть. Спохватятся – сами позвонят.

Глава 4

Средство от хандры

Хозяин забытой вещи позвонил на следующий день. Зина куда-то уехала по административным делам, Лиля корпела над сценарием одна. Она выстукивала на клавиатуре ноутбука вымученные фразы для скетчей, от которых пока веяло только скукой, но никак не искромётным весельем. Когда не клеилась работа, она лгала даже себе, отвлекалась на всякую мелочёвку – лишь бы представился повод. И вдруг возник забывчивый теннисист.

– Когда ты сможешь подъехать? – живо поинтересовалась она.

– Дайте прикинуть, – ответил паренёк. – Дело в том, что я сейчас на Сиреневом бульваре. До вас не меньше часа добираться. На такси по кольцу в лучшем случае сорок минут. И то вряд ли. Час пик. А мне, понимаете, надо ровно через час в спорткомплекс ЦСКА, на Ленинградском…

Лилия Ильинична не дала ему договорить.

– Вот и отлично! – легко, без церемоний заявила женщина, освобождая студента от раздумий. – Я там рядом живу. Так и быть, прихвачу твою ракетку с собой. Выйдешь из ЦСКА, отзвонись мне на мобильный. Идёт?

– Просто супер! – оценил студент.

Она ждала его рядом с троллейбусной остановкой возле аэровокзала. Вокруг бесконечно сновали люди, но они обтекали её. Лиля стояла обособленная от уличной суеты. Все куда-то спешили, а она просто дожидалась молодого человека. Красивая, дорогая, благополучная женщина в мягком кашемировом пальто цвета мороженого крем-брюле. Соблазнительная и недосягаемая для посторонних.

– Здравствуйте! – послышался бодрый голос за её спиной.

Сливочно-кремовая женщина обернулась, быстро окинула юношу заинтересованным взглядом. В глазах её замерцали шалые огоньки. Это был тот самый породистый молодой изюм, амбициозный красавец. Она даже вспомнила, как его зовут – Крохалёв Денис.

– Добрый вечер! Получай свою ракетку, Денис!

Он простодушно протянул руку вперёд, но удивительная женщина вдруг сделала шажок назад и с озорным лукавством заявила:

– А впрочем, подожди! Это будет слишком просто. Ты хоть поведай мне, чем так дорога тебе эта игрушка? Много денег стоит? Я хочу знать, что у меня в руках!

– Как вам сказать… Эта ракетка очень удобная, и ещё я с ней выигрывал нелёгкие матчи. Она у меня счастливая.

– Так, так! Понятно! А что ты в ЦСКА делал?

– Накидывал.

– Чего, кому?

– Мячи. Пузатикам.

– Кому-кому? – задорно рассмеялась она. Лиля уже привычно владела ситуацией. С простодушным теннисистом это вышло совсем легко.

– Ну это так говорится… Подыгрывал богатеньким любителям тенниса. Они корт арендуют и мне платят за игру. Я их якобы тренирую, хотя их бесполезно тренировать.

– Вот оно что! Ты имеешь состоятельную клиентуру! А ракетку-то забирай! Она тоже, наверно, немалых денег стоит. Неужели подумал, что не отдам?

– Нет, что вы, ничего я не подумал! А можно и мне задать вам вопрос?

– Валяй.

– А куда вы ребят набирали?

– Могу ответить без подготовки, но на этой остановке мне как-то неприютно. Может, пройдемся? Ты на метро?

– Да, на метро. Я как раз пешком и хожу после игры до станции «Динамо».

– Вот и отлично. Мне тоже полезно размяться. Идем за мной! Я здесь все тайные тропинки знаю. По прямой дороге, конечно, короче, но ломаная траектория всегда интереснее, не согласен?!

– Согласен, – улыбнулся он.

– Вот мы и пойдем длинной дорогой, – загадочно заявила Лиля.

Она повела его на другую сторону Ленинградского проспекта. Потом они двинулись по улице пилота Нестерова, затем свернули на Красноармейскую и направились к станции метро через Петровский парк, мимо Путевого Дворца. Так Лиля утянула Дениса от грохота и суеты центральной магистрали в тишину уютных улочек и парковых аллей.

Она мягко подавляла, но это не тяготило. Обволакивала голосом, увлекала разговором. Ему заметно льстило её внимание. Видимо, это было ново для паренька и даже приятно. Непритязательная беседа ни о чём. О пустяках. Но именно из такой безделицы вдруг возникают длительные человеческие отношения…

– Выходит, мы с тобой оба зарабатываем деньги, избавляя от скуки богатеньких клиентов. Как ты их назвал? Пузатики? Ну-ну! А ребят мы набирали для крупной акции. Один банк, не так, чтобы очень солидный, но тоже ничего себе, продержался на плаву десять лет. В условиях нашей-то непредсказуемой экономики это срок немалый! И хочется им отметить эту круглую дату как-то особенно. Обычных, типовых вечеринок у них было немало. Понимаешь, им всё уже приелось! Они пресытились! Уже ничего не цепляет! Вот, они и обратились к нам, чтобы мы что-нибудь для них придумали, – увлекательно вещала Лиля, чуть приукрашивая события последних дней.

– А что вы им предложили?

– Венецианский карнавал. Времени до торжества осталось мало, так что у нас в студии настоящий аврал!

– Успеете? – спросил Денис. Глаза его расширились и округлились. Милый, непосредственный, отзывчивый паренёк.

– Обязательно! – весело сказала Лилия Ильинична. – Иначе и быть не может. Не в первый раз. Но пока у нас одна треска в томате. Так моя партнерша Зинаида выражается. Как бы заготовка темы, сценарий – это рыба. А рыба – это треска. Улавливаешь мысль?

– Улавливаю, конечно. Но только почему именно треска, а не камбала, не сёмга, в конце концов? – усмехнулся Денис.

– Потому что потому! Так уж у нас повелось. Будем считать, что я ответила на твой вопрос? – спросила Лиля, продолжая фривольный ироничный разговор. Она ощущала кураж и лёгкость рядом с Денисом.

– Да, но теперь мне стало жутко интересно, что же у вас в итоге получится! – улыбнулся Денис. – А партнёрша ваша, похоже, тоже весёлая, как и вы.

– У нас вообще всегда нескучно. Такой у нас бизнес – народ развлекать!

– А можно мне как-нибудь посмотреть вашу репетицию?

– Почему же нет? Мы сейчас каждый день будем работать. Позвони, подходи, – великодушно позволила Лиля. – Номера телефонов ты знаешь, а имя моё, надеюсь, уже запомнил – Лилия. И прошу впредь так вот просто меня называть, без отчества. А то язык завязнет выговаривать. Идёт?!

– Как скажете, – чуть смущаясь, ответил Денис.

– А теперь опять моя очередь вопросы задавать! Давай-ка, расскажи, какие такие соревнования ты выигрывал? А то ты, может, восходящая звезда тенниса, так я потом буду гордиться личным знакомством с тобой. Давай, не стесняйся, выкладывай свои козыри, – дружелюбно потребовала Лилия.

Мужчины всех возрастов безумно ценят внимание к их занятиям и увлечениям. Денис благодарно улыбнулся Лиле и приступил к старательному изложению своей нехитрой спортивной биографии. Лиля сделала заинтересованное лицо, но в суть его рассказа не вникала. На самом деле ей было всё равно, какие рекорды он устанавливал. Лилю занимало наблюдение за её молодым собеседником. Он так искренне смущался и очень трогательно пытался это состояние скрыть, но Лилю было трудно провести. Ей всё больше нравилось его открытое свежее лицо и чистые, правдивые глаза.

«Надо же, он мне на кастинге совершенно не показался! – думала она. – Да и не годится он для наших игрищ, это точно. А в жизни хорош! Как, однако, юная непосредственность скрашивает этот безумный мир! Встречаются же ещё такие неиспорченные жизнью экземпляры мужской породы!»

Лицо очень много сообщает о человеке. Нужно осторожно всмотреться и считать информацию. Лиля это умела, как никто другой. Она видела особым зрением, слышала внутренним слухом.

Значительно выше её ростом, детинушка, здоровяк, а внутри мальчишечка ещё. Фигура, руки мужественные, но в лице, особенно в глазах, плещется неизжитая детскость. Он уже не ребёнок, но детство не отпустило его. Он у черты, у порога. Стоит его легонько потянуть – и он сделает шаг вперёд. К ней, к Лиле.

Почему бы нет?

Прошло минут тридцать-сорок, не больше. Вокруг ничего не изменилось. Те же улицы, те же дома. Но что-то произошло в какой-то короткий миг. Паренёк мог исчезнуть в метро и больше не возникнуть в её жизни. Им негде пересекаться. Он там где-то машет своей ракеткой, мячики ловит, она изо дня в день тешит скучающих господ. У каждого свои орбиты. В Москве можно никогда не совпасть. Ощущение неповторимости, мимолетности их общения, завело Лилю, раззадорило. Ей захотелось приблизить к себе этого юношу, как никого и никогда. Так, по крайней мере, казалось в тот момент.

Чего хочет женщина, того хочет Бог. Но зачастую её, Лилю, вёл лукавый – это точно. Так что же там, у Бога в голове, если он допускал женское плутовство?

Дошли до станции метро «Динамо».

– Очень интересно было тебя послушать, – убедительно, без тени смущения соврала Лиля. – Жаль, уже дошли до станции. Будем прощаться?

– Да, до свидания! И ещё раз вам спасибо! – энергично, с чувством сказал Денис.

– Знаешь что, Денис, я тебе тоже благодарна! – отзывчиво сказала Лиля. – Прошлась, подышала, взбодрилась. А ты очень приятный собеседник, знаешь об этом? Так что мой вечер не пропал даром. Если появится ещё желание прогуляться после игры в ЦСКА – звони! С удовольствием составлю тебе компанию, будущий чемпион!

– А можно?

– Почему бы нет? Мне, во всяком случае, было с тобой интересно.

– Мне тоже, – ответил Денис.

Он сильным движением толкнул высокую тяжелую дверь, широко шагнул в многолюдье вестибюля станции. Лиля смотрела Денису вслед, но последнее, что она успела заметить – его большая, яркая теннисная заплечная сумка. Она была так велика, что имела две широкие крепкие лямки на оба плеча, несколько отделений, замков-молний и свисала почти до колен. Нелёгкая, пожалуй, но, тем не менее, он с ней гулял! А это что-то, да значит!

«Я не знаю твоих вкусов и пристрастий. Я не представляю, что ты ещё умеешь, кроме как играть в теннис. Я совсем не представляю твою семью. Я даже не знаю, что у тебя в том огромном таинственном бауле, который ты носишь за спиной, но ты мне нравишься вместе с ним! Ты молод, но ты – мужчина. А я – женщина. И не важно, кому из нас сколько лет».

По дороге домой Лилю озарила роскошная идея. Она вдруг чётко представила, как должен быть выстроен банковский праздник. Венецианский карнавал реализовался в её воспрянувшем воображении во всех подробностях, будто уже состоявшееся событие. Она такое придумала, что завтра Зинаида захлебнется от восторга! Маски обязательно сыграют особую роль! Вот уж точно будет апофеоз!

Её замысел был на острие нравов, на лезвии бритвы, но вместе с тем достаточно изящен. Требовалось только всё срочно прописать, сделать пошаговый план, затем проработать сцены и диалоги. Лилия уже чувствовала, что всё получится. Внутри бурлил кураж, и возникала полная уверенность в своей правоте.

Мозг оживился. Хандра прошла. Такая она себе нравилась.

У Лили так порой бывало: внутри вдруг почему-то образовывалась тишина, и она становилась скучна сама себе. Но внезапно чьё-то лицо или какое-то любопытное обстоятельство зажигали творческую искорку. Появлялся азарт. Мысли пенились, играли. Так уж Лилия Воронцова была устроена. То совсем ничего, то всё сразу!

На следующий день Зинаида слушала свою партнёршу очень внимательно, не перебивая. Лиля подготовилась основательно и не просто фонтанировала идеями, а представила к рассмотрению толково и оригинально сколоченный сценарий. Потом, когда Лиля закончила излагать, Зина одобрительно сказала:

– Ну, ты даёшь! Сильна. Уважаю. Лишь бы ребята не подвели. Надо каждому очень правдоподобно сыграть!

– Не подведут! – жёстко заявила Лиля. – Я привлеку Валерку с телевидения. Уж он-то умеет с молодёжью управляться. Всё сделаем, как следует. Я думаю, ребятам самим интересно будет.

– А заказчик нас поймёт? Оценит?

– Оценит! – запальчиво заявила Лиля. – Ты же говорила, что он умный.

– Просто Вениамин Петрович очень серьёзный человек, – заметила осторожная Зина.

– Этот серьёзный человек мог бы купить всем своим сотрудникам билеты на балет «Лебединое озеро», налить по бокалу шампанского – и дело с концом! – с вызовом сказала Лиля. – А вот нет же, хочется ему на что-то модное заморочиться, невзирая на возраст и высокое служебное положение!

– Ладно, не кипятись! Давай работать! Вначале согласовываем с заказчиком. Едем завтра к нему, но растолковывать будем вместе!

– Зинуля, ты будто бы сомневаешься?

– Есть чуть-чуть.

– Беру его на себя!

– Слушай, что-то я подмечаю, ты в ударе, девушка! И взгляд какой-то особенный. Мартовский. Где и с кем вчерашний вечер провела – признавайся! Где воду мутила? – уличила Зина.

– Зина, так-то ты обо мне? Словно я ведьма какая, – Лиля притворно возмутилась. – Тихий вечер, короткая невинная прогулка, а потом я сидела дома до двух часов ночи над сценарием.

– Я же вижу, ты на винте, – улыбнулась Зина. – Только не говори длинно и красиво! Поясни коротко – с кем и где.

Лиля ответила не сразу. Выдержала двусмысленную загадочную паузу, потом спросила:

– Помнишь симпатичного парнишку по фамилии Крохалёв?

– Помню. Неужели, Лиля? – ахнула Зинаида, и улыбка спорхнула с её лица.

– Ты же сама, Зиночка, мне тут про него толковала. И хорош, и без хамства, и глаза открытые. Ну, выпал случай, я и присмотрелась.

– Каким образом? Ты что, сама этого парнишку отыскала? – поразилась Зина, и в её голосе звякнуло холодное осуждение.

– Это же он ракетку у нас забыл. Я и вернула. А так бы я ни сном, ни духом.

– Подпиталась чужой юностью, и сценарий родился! – колко усмехнулась Зина. – Как это у тебя выходит? Впрочем, какое мне дело до того, что тебя вдохновляет! У каждого своя гормональная история.

– Зина, зачем так мрачно? Самое главное, что у нас теперь сценарий имеется, – подхватила Лиля. Однако её задела жёсткая реакция Зинаиды. – Тебе же понравилось! А этот паренёк и не при чём тут вовсе! Просто так сошлось. Зря я тебе про него сказала. Хотела пошутить, а вышло не смешно. Студент забрал свою ракетку и забыл давно обо всём. И бог с ним! Его нет уже, а сценарий есть!

Глава 5

Прогулки и беседы

Денис позвонил через три дня, когда Лиля сама уже отбросила всякие мысли о нём. Мало ли, показалось что-то. Ошиблась, бывает.

– Здравствуйте! – сказал он в трубку. – А я опять сегодня на кортах в ЦСКА играю….

– В девять вечера на том же месте, – коротко назначила Лиля, не дослушав фразу.

Идя на встречу с Денисом, она подумала, что он, пожалуй, будет просить её взять его в проект. Паренёк явно заинтересовался этой затеей, да и студенты всегда стремились подработать, а тут ещё предоставлялась возможность неординарно развлечься. Такое уже случалось не раз в её практике.

Но всё выстроилось иначе.

– А я думал, что вы не придёте, – радостно воскликнул Денис.

– Я иногда немного опаздываю, но стараюсь не подводить, если обещала встретиться, – снисходительно улыбнулась Лиля. – Ты хотел о чём-то поговорить со мной?

– Да! Я, конечно, мог и по телефону, но вы сами сказали, что на том же месте….

«Сейчас начнёт излагать свою меркантильную просьбу, – досадливо мелькнуло у Лили в голове. – Нет, красавчик, я тебе помогать не стану. Всё уже срослось. Я затратила столько сил, ума и энергии на этот чёртов проект, что не буду ломать ход событий даже из-за твоих обворожительных глаз. А глаза у него и, правда, хороши. С поволокой задумчивости».

– Слушаю, – утомленно выдохнула Лиля.

– Мой друг, Олег Булаев, просил меня передать вам, что он был вынужден срочно уехать из Москвы, – сказал Денис. – К сожалению.

– Да, его сегодня не было, – вспомнила Лиля. – И это плохо!

– Он вас подводит, я понимаю, потому и прошу его простить. Вам, пожалуй, придётся его заменить!

– А в чём дело?

– Олежка – трёхкратный чемпион Европы по борьбе тхеквандо, член сборной страны, и сейчас его опять срочно отправили на соревнования, – пояснил Денис. – Всё решает ассоциация, а с ними лучше не ссориться.

– Ссориться ни с кем нельзя. Всегда себе дороже, – иронично сказала Лиля.

– Он вас очень подвёл? – огорчённо спросил Денис.

– Да не так, чтоб очень! – немного подумав, весело ответила Лиля. – Есть у меня в резерве ещё кое-кто. Я предусмотрительная.

– Ну, тогда ладно! – оживился Денис.

– Ну, а ты сам не хотел бы подменить друга? У него роль несложная, – поинтересовалась Лиля, пытаясь проверить свою первоначальную догадку.

– Нет, я, пожалуй, не смогу, – вежливым тоном отказался Денис. – У меня время очень жёстко расписано. Да и актёришка я плохой. Вы же сами видели.

– Так чего же ты к нам на отбор приезжал? – удивилась Лиля.

– С Олегом за компанию. Олежка – парень заводной! Увидел ваше объявление и сразу загорелся! Но в одиночку он ехать не хотел, а ему деньги были позарез нужны. А выручить друга – святое дело! – пояснил Денис.

– А тебе деньги не нужны? – поддела Лиля.

– Да не так, чтоб очень! – ответил он Лилиной фразой и улыбнулся. – Я ведь дома живу, с родителями, а Олег в общежитии. Он денег у своих родителей не берёт, а уже сам им помогает. Вот такой у меня друг!

– Да, я вспомнила, ты же богатеньким клиентам ещё накидываешь, – дружески усмехнулась Лиля.

– Да, точно! Мне хватает, – улыбка не сходила с его лица. Денис заразился Лилиным настроением.

– А чемпиону Европы, значит, не хватает? Что, ему мало платят за титул? – удивилась Лиля.

– В этом виде спорта немного. А потом – в ассоциацию отдай, форму спортивную купи! Да мало ли! С друзьями победу отметить, девушке любимой подарок сделать! – перечислил Денис.

– Слушай, а тебя ведь тоже девушки, пожалуй, ждут, а я задерживаю, – лукаво предположила Лиля. Она игриво подвела разговор к теме личной жизни.

– Никто меня не ждёт.

– Это почему же так? Вот уж не поверю, что ты девушкам не нравишься!

– Мне не все нравятся. А потом вы девушек нынешних плохо знаете. У них сейчас со сверстниками немодно дело иметь. Не престижно. Они ищут себе миллионеров. Чтоб особняк был, лимузин, яхта, бриллианты. К нашему университету каждый день после занятий такие крутые иномарки подъезжают за студентками! А они прыг-скок по машинам к своим папикам!

– Ну, так уж всех и разбирают миллионеры!

– Не всех, конечно. Но многих.

– А с преподавателями ваши красавицы романы не крутят? – с усмешкой поинтересовалась Лиля.

– Сейчас с преподавателями чаще складываются коммерческие отношения, – сказал Денис. – Ты им деньги, а они тебе оценку в зачётку.

– Да, теперь они норовят со студентов деньги лупить за каждую малость, я наслышана об этом. Всё свелось к простой арифметике – подсчёту презренных денежных знаков? И никакой лирики, никакой романтики в вузовских стенах? Одна коммерция? – игриво спросила Лиля. – Так, а как же с девушками, Денис? Ты запросто уступаешь их миллионерам, без боя?

– Есть у меня ещё одна проблемка: не очень-то я знаю, о чём с ними говорить, – признался Денис. – С девушками, я имею в виду. Когда в компании, то всё нормально, а один на один меня ненадолго хватает.

– На робкого парня ты вроде бы не похож, – польстила Лиля, ласково поощряя его за искренность. Она выудила у него откровение, получила ключ к чужой личной жизни. Приоткрылась заветная дверца, в которую можно только заглянуть, а можно войти и задержаться…

– Я вовсе не робкий, – подтвердил Денис. – Я просто не владею искусством лёгкого разговора. Мне всё время кажется, что им со мной скучно.

«Вот дурачок! – мелькнуло у Лили в голове. – Девки должны шалеть от восторга, когда ты к ним обращаешься!» Но Денису она озвучила совсем другое наставление.

– Всё не так сложно, как тебе кажется. Просто надо немного разбираться в женской психологии, – мягко, ободряюще сказала ему Лиля. – Девушки часто специально посмеиваются над парнями, чтобы скрыть свой собственный страх и сгладить серьёзность момента, чтобы выглядеть свободными и лёгкими. Пожалуй, я могла бы тебе открыть некоторые секреты. Если хочешь, конечно. Мне это даже интересно, честно говоря.

– Правда? С вами можно обсуждать любые темы! Вы слёту схватываете, понимаете.

– Ну, а чего ж тут не понять? У всех бывают небольшие комплексы и пунктики. И я этим раньше страдала. А с комплексами надо безжалостно расставаться. Нечего их лелеять, взращивать – мол, я такой-сякой. Работать надо над собой! – весело заявила Лиля.

– А какие у вас были комплексы?

– Так тебе всё сразу и расскажи! Когда-то боялась сцены, когда-то – телекамеры. Расскажу как-нибудь, – уклончиво сказала Лиля. – Мне тоже непросто выкладывать правду про свои проблемы.

– Сцена, телекамера… Надо же! – восхищенно сказал Денис. – А как ваш проект для банка, получается?

– А ты думал! Ещё как получается!

– И что же вы придумали?

– Занятно послушать? Хочешь – расскажу?

– Конечно же, мне интересно! Где ещё такое послушаешь!

– Тогда прогуляемся, и я раскрою тебе свои творческие замыслы. Согласен?

– Конечно!

– Итак, я тебе говорила, что это будет венецианский карнавал, но… Но! Действие начнётся ещё до самой вечеринки!

– Пока не понял.

– Сейчас поймёшь, – заманчиво пообещала Лиля. – С некоторыми из сотрудников банка начнут происходить необычные памятные события примерно за неделю до праздника. Кому-то незнакомец вдруг объяснится в любви. Кому-то прохожий подарит букет цветов. Кого-то темнокожий приезжий попросит пояснить дорогу, а потом одарит комплиментом. Такие мелкие, но запоминающиеся житейские события, которые создадут предпраздничный настрой. А на вечере всё раскроется. И потом маски – удивительные, прекрасные! Каждому по электронной почте мы предварительно вышлем каталог этих масок, и участники карнавала сами выберут себе свой экземпляр, который и получат перед вечеринкой.

Лиля умела увлекательно живописать. Лиле нравилось интриговать неискушенного парня своим рассказом, но попутно она преследовала ещё одну небольшую цель. Ей хотелось проверить оригинальность замысла на постороннем человеке. Однако она прекрасно знала, что удержать интерес юноши можно лишь непродолжительным повествованием.

– Пока ты слушал, я за тобой исподволь наблюдала, – сказала Лиля доверительным полушёпотом. – Мне показалось, у тебя, несомненно, есть то качество, которое обязательно должно нравится девушкам.

– Какое?

– Естественность. Будь всегда таким, отбрасывай излишнее никчёмное смущение. Оно только вредит тебе, мешает раскрыться. Естественность притягательна – запомни! Она обезоруживает без боя.

Это был первый урок, который Лилия преподнесла Денису.

Спустя три дня Лиля сама наведалась вечером в спорткомплекс ЦСКА. Денис не звонил, а ей нестерпимо захотелось увидеть его. Она не привыкла подавлять своих желаний.

– Где я могу увидеть теннисиста Крохалёва? – спросила она у пожилого охранника на входе.

– А он сейчас на корте играет. Хотите посмотреть?

– Да, если можно.

– Поглядите, чего там! Мы сами частенько за его игрой наблюдаем. Талантливый парнишка, способный! Обратите внимание на его замах! – посоветовал мужчина. Видно, сам был любителем большого тенниса.

На корте Денис смотрелся гораздо старше своих лет, и это поразило Лилю. Его полная сосредоточенность на игре, серьёзный взгляд, стремительные, мощные удары сразу приковывали внимание и даже вызывали восхищение. Статный, красивый, Денис посылал мяч через сетку очень сильным взмахом руки, и тот летел жёлтым снарядом, описывая высокую дугу, к другому игроку, а потом возвращался обратно. Лиле казалось, что принять такую мощную подачу просто невозможно, и сейчас всё закончится, неловко оборвется, но игра продолжалась, и она невольно увлеклась слежением за перелётами маленького мячика. Лиля быстро втянулась в странную ритмику и звучание игры – гулкие удары мячей о ракетки перемежались с гортанными эмоциональными выкриками спортсменов. Так прорывались отголоски спонтанной физиологической радости, идущей изнутри. Это выглядело искренне и невероятно интимно.

Денис играл левой рукой, и это тоже явилось открытием для Лили. Его тренированное тело напоминало упругую пружину, наполненную невероятной энергией движения. Каждый его короткий возглас, сопровождавший удар, был потрясающе чувственен и безотчётно возбуждал.

«Дядечка-охранник оказался прав, – усмехнулась про себя Лиля. – Замах у него потрясающий. Сексуальный – до скрежета зубовного». Лиле страстно захотелось прижаться к Денису, оказаться в кольце его мускулистых рук, ощутить жаркое дыхание, вдохнуть самой запах его тела! И она уже была преисполнена уверенности, что это обязательно случится между ними. Всё неуклонно шло к тому, и не стоило суетливо подгонять события. Само ожидание близости сочилось неизъяснимым удовольствием.

– Лиля? – удивился Денис, увидев её.

– Здравствуй! Не ожидал?

– Признаться, нет… Но я рад! Правда! Я сейчас, только переоденусь!

«Надо же, не заметил меня, а я уже битый час здесь томлюсь! – подумала она. – Значит, он полностью отдавался только игре, и все его стремительные порывы, чувственные возгласы не имели ко мне ни малейшего отношения! Его вдохновляло нечто иное. Ишь, ты какой увлекающийся!»

У Лили возникло ощущение, будто она подсмотрела что-то очень интимное – так Денис раскрылся на корте. Это было странно, ново для неё, а потому цепляло, неудержимо влекло. И парень был очень хорош – словно молодой бог. Она давно не ощущала такого сильного влечения.

– Никогда раньше не всматривалась в теннисные матчи. Оказывается, красивый спорт, – польстила Лиля.

– Это очень красивый спорт! – порывисто, с чувством подхватил Денис, и Лиля поняла, что затронула главную струнку его души. – Человек на корте всегда действует на пике своих физиологических возможностей.

«Как в сексе! – лукаво подумала про себя Лиля. – Если, конечно, отдаваться этому плотскому занятию полностью». Но Денису она ответила лишь улыбкой.

– Сегодня у меня был тренировочный матч, и я бился в полную силу с достойным противником. Вы наблюдали хорошую игру, – гордо продолжил приободрённый Денис.

– Да, было интересно, хотя не всё понятно, – ответила Лиля. – Но ты мне постепенно пояснишь. Я смышлёная.

– А вы сегодня какая-то другая, – заметил Денис, окинув её приветливым взглядом.

Заметил. Всё-таки что-то замечает!

– Да, я оделась тебе под стать, поспортивней, но сегодня ветрено, и мне немного холодно. А что ты скажешь, если я приглашу тебя к себе? – спросила она.

– К вам? Домой?!

– Да, ко мне домой. Ну, что ты остановился? Говорю же, мне холодно! Пойдём, пойдём, не вынуждай меня уговаривать тебя.

Дорога отняла минут пятнадцать. Лиля жила поблизости, в районе Аэропорт. Крепенький, симпатичный пятиэтажный дом с островерхой крышей располагался в уютном квартале между первой и четвёртой улицами 8-ого марта, на Планетной улице. Здание отстроили лет пятьдесят-шестьдесят назад, из особого крупногабаритного кирпича, который не губило время. Оно его облагораживало.

Четыре лестничных марша. Поворот ключа. Закрылась дверь, и они остались абсолютно одни.

– Вот моя квартирка! Сюда вешай куртку, сюда ставь обувь. У-у, какой же ты высокий! Дай-ка прикинуть, достаю ли я тебе хотя бы до плечика.

Лиля вольно шагнула к гостю ближе, положила свои руки ему на предплечья и ощутила ладонями упругую твёрдость его мышц. Она уловила тот мимолётный миг, когда её неожиданное прикосновение вызвало напряжение тела юноши. Она и сама испытала внезапный прилив острого удовольствия, но не подала виду и продолжила разговор непринуждённым дружелюбным тоном:

– Да ты как железный дровосек! Ну, и ручищи у тебя! А я всё же выше твоего плеча.

– Вы мне почти до уха, – отозвался Денис.

Они отражались в большом зеркале в прихожей, и оба видели своё отражение.

– Да, до уха, – уточнила Лиля, словно это имело большое значение. – Я ведь не мелкая, а оказывается приятно, чёрт возьми, ощущать себя хрупкой женщиной рядом с таким, как ты.

Сказав это, она отпустила его.

– Мне стыдно, я ведь не успел душ принять, и от меня потом несёт, как от скаковой лошади, – сказал Денис. – Прошу прощения.

– Со мной не нужно ничего стыдиться, – чуть понизив голос, сказала Лиля. – Отбрось свой глупый стыд. Я бы выпила горячего чаю, а ты, пожалуй, голоден. Я не ошибаюсь?

– Сказать честно?

– Только так!

– Я после тренировок всегда есть хочу. Аппетит у меня отменный.

– А я люблю кормить своих изголодавшихся, истомлённых… Гостей. Прошу.

За столом она сказала ему:

– Я признаюсь тебе кое в чём. Мне очень не терпелось посмотреть, какой рукой ты будешь действовать во время еды – правой или левой. Ведь ракетку ты держал в левой.

– Ракетка у меня всегда в левой руке, а вилку или ложку могу держать правой с одинаковым результатом, – признался Денис, посмеиваясь.

– А пишешь какой рукой?

– Левой. Только левой.

– Значит, для самой важной работы у тебя левая рука. Никогда не имела дела с настоящим левшой, – восхищенно сказала Лиля. – С тобой, Денис, чем дальше, тем интереснее.

– В теннисе выигрышно быть левшой. Твои удары неудобны для правшей. Но по жизни это смотрится недостатком, да? – спросил Денис.

– Иногда недостатки привлекательнее достоинств, – с ласковой наставительностью сказала ему Лиля. – Это просто твоя особенность, и, причём довольно милая.

… Таким получился первый долгий разговор двух людей, которые уже были обречены стать любовниками.

Глава 6

Денис. Апрель

«Она сказала – говори мне «ты». И заставила повторить – ты, Лиля». Он повторил. У него получилось.

Лиля, Лилия… Такое ласковое, красивое имя! В воображении мгновенно возникают влажные лепестки белоснежного, ароматного цветка. И сама она очень красивая… Необычная…

Денис сидел на лекции, но совершенно не мог сосредоточиться. Он снова и снова уносился мысленно в события вчерашнего вечера.

С ним такое происходило впервые. Вдруг среди тотального пофигизма ты кому-то интересен! И этот человек – красивая взрослая женщина!

Лиля сама принесла ему забытую ракетку. Слушала его внимательно. Потом пришла на корт. Пригласила домой. Взяла и пригласила. Легко. В ней вообще такая сумасшедшая лёгкость! В словах, в поступках – во всём! А ведь она старше его, но её жизнелюбие стирает границы между ними. И не понять, сколько ей лет.

Ему очень хотелось зайти к ней, посмотреть её мир изнутри. Ведь Лиля жила полноценной, загадочной взрослой жизнью! И его впустила туда.

В прихожей она сразу положила свои руки Денису на плечи. В зеркале виделось, словно она обнимает его. У него по телу пробежала судорожная волна. Сердце застучало, сильнее погнало кровь. Это было и страшно, и хорошо. Страшно хорошо.

Он ещё ни разу не занимался любовью по-настоящему, без спешки и стыдливости, так что об истинном телесном наслаждении Денис имел весьма туманное представление. Любовь ему ещё была неизвестна. Так, небольшие привязанности, юношеское любопытство – не более того.

В отношениях с женским полом он был из поздних юношей. В последнее время Денис всё чаще задумывался об идеальной девушке для себя. О той, которая подошла бы именно ему. Но этот образ девушки-мечты имел какие-то весьма размытые черты.

Когда-то, в детском саду Дениска очень любил девочку Вику, и был безоблачно счастлив. А потом, в семь лет, его жизнь круто изменилась. Он пошёл, как и вся детвора, в первый класс, но ещё и поступил в теннисную школу. К великой радости папы сын прошёл строгий отбор, и с тех пор в жизни Дениса существовало две школы. Его забирали прямо из общеобразовательной и везли в спортивную. Став старше, Денис уже ездил сам, но так и продолжал жить в установленном ритме. Вечером, засыпая, он обычно додумывал матчи и видел летающие жёлтые мячи. Большой спорт часто забирает человека полностью, вытесняет обычные людские удовольствия и долго не отпускает в большую жизнь.

Иногда у Дениса случались какие-то мелкие отношения с девушками, но ни разу ему не захотелось их продолжить. Денису сдавалось, что он не понимает чего-то главного. Спрашивать было неудобно. Пытался вникнуть в телепередачу «Дом-2. Строим любовь», но эти просмотры вообще сбили все внутренние психологические установки. Телевизионные строители половых связей, его сверстники, смотрелись злобными пауками, запертыми в большой банке. Партнёры по сексу менялись в этом телепроекте, как фишки в игре. Отношения у них выстраивались агрессивные, истеричные, и почти всегда заканчивались жестокой схваткой. Чувствами с экрана не веяло. Только грубая война полов и ничего больше. Денису интуитивно хотелось чего-то другого.

Нечто похожее на свой идеал он разглядел в Лиле. Ему было трудно представить её совсем юной или наоборот постаревшей. Казалось, она была и будет всегда такая, какая есть – воплощение красоты и женской сексуальности. И она позволила Денису звонить ей! Они могут встречаться! Неужели это правда?

А ведь он не хотел ехать на кастинг в студию «Артефакт»! Добираться предстояло через пол-Москвы, до Текстильщиков. Олежка Булаев его тогда уговорил – победила дружба.

Сам Денис не испытывал острой нужды в деньгах. Его вполне обеспеченные родители всегда вовремя пополняли сыновний бюджет на карманные расходы, хотя и не баловали отпрыска зазря. А дома у него имелось всё необходимое для нормальной молодой жизни: отдельная обустроенная комната, мощный компьютер, новенький музыкальный центр и всякая новомодная электронная мелочевка. Денис ценил свой домашний комфорт и никогда не испытывал дерзких юношеских порывов бежать куда-то прочь из семьи. Он любил свой дом. Ребятам в общежитии жилось, конечно, вольготней, но сложней. Денис это осознавал, сочувствовал, и потому потащился со своим верным дружком на творческий просмотр, при этом не испытывая ни малейшего желания проверять собственные артистические способности.

Когда всё закончилось, он, помнится, с облегчением вздохнул. Зачитали фамилии тех, кто принят. Их оказалось немного, и среди них везунчик Булаев. Ну, хоть не зря тащились, время теряли. Когда они вышли на улицу, Олег от души поблагодарил его:

– Слышь, Дэн, друг, спасибо! Я ведь уже не рассчитывал, что меня возьмут. Я, знаешь, чего даже подумал?

– Чего?

– Вот, думаю, Дэна примут, а меня нет! Ты нехило смотрелся! Ты же у нас красавчик! Но ты не обижайся, ты не старался.

– Так я и не хотел…

– Ну, я и говорю, ты не хотел, так и не старался! – Олег дружески хлопнул его по плечу.

Всё верно, Денис абсолютно не стремился дальше ломать комедию в этой арт-студии, но досада на свою неловкость, внезапную глупую заторможенность, тоненькой иголочкой кольнула его самолюбие. Вряд ли стоило растолковывать другу, что он усердствовал по мере своих возможностей, но у него не получилось. Вот об этом он тогда умолчал.

А теперь он умалчивал о близком знакомстве с Атлет. Он не мог никому доверить такую трепетную тайну.

Многие говорили, что он красавчик, но Денис не научился этим пользоваться. Симпатичная внешность не приносила ему особых дивидендов. К приятной наружности требовалось что-то ещё. Лиля поняла его, немного рассказала о своих уже давно изжитых комплексах. С ней оказалось возможным разговаривать вполне доверительно обо всём!

Прозвенел звонок. Скучная лекция по педагогике, наконец, завершилась. Большая перемена стремительной лавиной понеслась по этажам и коридорам, круша вузовскую тишину нарастающим гулом молодых голосов. За сорок минут все норовили исхитриться исполнить сразу несколько дел: перекусить, списать, пообщаться, узнать последние новости, поболтать по мобильнику…

Проходя по узкому коридору, напротив деканата факультета игровых видов спорта, Денис взглянул на доску объявлений. Среди прочих бледных клочков бумаги по-прежнему красовалась яркая листовка студии «Артефакт». Вообще, питомцев Российского Государственного Университета Физкультуры и Спорта частенько приглашали принять участие то в телепередачах, то в массовых городских мероприятиях, то в программах развлекательных клубов. Они легко вписывались в масштабные зрелищные проекты. А все потому, что в этом ВУЗе не было бездарностей. До вступительных экзаменов допускались только те, у кого уже имелись разряды, победы и награды, а самое главное – годы упорных тренировок. Красивая осанка, хорошая выучка, нацеленность на результат, здоровые амбиции – вот их достоинства. Да что там, через это учебное заведение прошла вся российская спортивная элита! Студент Крохалёв гордился своей причастностью к миру большого спорта.

Денис остановился, будто намеревался что-то прочитать, и быстро сорвал объявление. Ему не хотелось, чтобы кто-то ещё из ребят наведывался в фирму Лили. Вокруг неё и так достаточно самых разных людей! Она как будто бы всем нужна, её телефон слишком часто звонит.

– Дэн, привет! – услышал он за спиной.

Друзья давно урезали его имя до американизированного варианта – Дэн. Он был не против этого. Ещё в дошкольной жизни пацаны во дворе кромсали все имена, придавая им удобную и звучную форму. Обычное дело. Так уж заведено.

Денис обернулся. Олежка. Булаев. Приехал, вернулся из Европы. Надо же, совсем немного времени прошло со дня его отъезда, а столько уже изменилось в жизни Дэна!

– Дэн, друг, здорово! Поехали в центр, погуляем, поговорим, перекусим где-нибудь! Чего задумался? У тебя ещё пара? Ладно, соскочим, не первый раз!

– Да так, ничего. Поехали! – ответил Денис, поспешно пряча сорванное объявление в кармане.

Как известно, от Кремля начинается Земля. И если кто-то возразит, что наша планета круглая, и у неё нет ни начала, ни конца, то он отстал от жизни. Так считает вся московская молодежь. Или почти вся.

В эту точку отсчета надо просто верить, надо её ощущать, и тогда ты сам особенный. Это круто. Здесь, у этих крепких древних стен, потрясающе. Здесь классно, обалденно. Улёт! Как в популярной песне: «Хлопай ресницами и взлетай! Хлопай и взлетай! Аа-ла-ла-ла-ла-ла!»

За этим центровым ощущением юные москвичи стекаются в Александровский сад. Чаще те, кто живет в безликих спальных районах. Со снисходительным превосходством смотрят они на приезжих гостей столицы, ну, а эти – на них, столичных жителей, с интересом. Все сыты, одеты, но каждому юнцу чего-то остро не хватает. Хочется избранности. Большой любви. И всего-всего, что вообще можно получить в этой жизни! Вот и фланируют по парку, тянутся к новоделу на Манежной площади. Пиво, чипсы. Пепси, мороженое. Улыбки от уха до уха, шуточки, трель мобильников. У каждого поколения своя Москва. Свои сюжеты, свои декорации к ним. У нынешних высокий державный стиль кремлевских окрестностей вызывает пафосные эмоции. И нет здесь никакой идеологии. Где там! Им бы с собой разобраться, да с чувствами совладать…

Денис и Олег вышли из метро, тронулись давно знакомым маршрутом.

– Какая Москва по весне красивая – зашибись! И девчонки как цветы! – ликовал Олег. – Причёсочки, чулочки, каблучки! А глазки! Выбирай любую, а, Дэн?

Девушки и впрямь были хороши. Две симпатичные подружки затеяли с ними смелую игру: то хихикали сзади, то опережали их и бросали назад многозначительные взгляды. Визуальный контакт был установлен. Оставалось только подойти и заговорить.

– Не хочешь познакомиться? – тихо спросил Олег. – Давай, организуем.

– А ты сам как?

– Я для тебя! Сам я скоро к Оксанке поеду. У неё сегодня ночное дежурство. Я там и останусь.

У Олега всё всегда было просто и ясно, без затей и терзаний. Познакомиться – запросто. Остаться у девушки на ночь – тоже в порядке вещей. Было бы время и желание. И его любимая девушка Оксана – медичка, а это стопроцентная гарантия здорового секса.

Денис был устроен иначе.

С глазастыми подружками в Александровском саду они так и не познакомились. Поиграли в гляделки и разъехались. Олег отправился к своей Оксане. Денис, оставшись один, после некоторых раздумий позвонил Лиле. Ему очень хотелось увидеть эту удивительную женщину вновь.

Глава 7

На языке тела

День выдался слишком насыщенным. В него вместилось так много людей и общения с ними, что к вечеру у Лили изменился голос. Он сел, осип. Появилась разбитная хрипотца, и она перешла на полушёпот.

В целом всё складывалось неплохо, но в последние дни будто бы сместился центр тяжести. Всё держалось на Лиле. Лиля внезапно ощутила, что везёт повозку одна. Её пристяжная, стойкая партнёрша Зинаида, вдруг сникла, увяла, отошла на второй план. Зинаида вела себя несимметрично и странновато уже дня два. Она отмалчивалась и слишком много думала. Вот интересно, о чём?

Можно видеть человека ежедневно, но так и не постичь его до конца. Ведь после работы каждая уплывала в свою личную жизнь. Источники радости у них всегда были разными.

– У тебя дочка здорова? – участливо спросила Лиля, улучив момент.

– Да, всё нормально, – встрепенулась Зина.

Им не требовалось много слов, чтобы понять основной посыл сказанного. Умной Зине хватило взгляда, интонации.

– Ты прости меня, Лилечка, завтра я буду в форме, – вполголоса пообещала она.

– Значит, ничего не случилось? – ещё раз уточнила Лиля.

– Нет, – подтвердила Зина, виновато улыбнувшись. – Свинство с моей стороны впадать в прострацию именно сейчас, но бывают же дни…

– Критические? – сипловато усмехнулась Лиля. – Когда руки опускаются?

– Что-то вроде того, – согласилась Зина. – Вот есть такое понятие – день сурка. Что-то подобное и у меня возникло. Весна, что ли, витаминное голодание…

Обычно Зина не терпела слабонервных исповедей. «Надо же, моя железная Зина рефлектирует! – изумилась про себя Лиля. – Не такая уж она несокрушимая». Вообще-то у них было не принято выливать друг на друга проблемы, а потом обмениваться дурацкими советами, бессмысленными утешениями, но Лиля рискнула отступить от неписанных правил.

– Меня тоже иногда поташнивает от нашей праздничной суеты, как будто я конфетами объелась сверх всякой меры. Но как быть, Зина? Мы с тобой не наловчились делать что-то другое с тем же успехом, – беззлобно сказала Лиля подруге. – Не лучше ли думать, что если возникает такое ощущение, то это просто означает, что всё идёт по накатанному пути?

Каждой из них было знакомо состояние уничижительной агонии, возникающее при попытках делать дело, которое никак не ладится. Это было частью прошлого обеих. Возможно, поэтому Зина только согласно кивнула в ответ.

– От хандры знаешь, что помогает? – уже веселее спросила её Лиля.

– Что? – задумчиво откликнулась Зина.

– Ночь сурка. У тебя же всегда под рукой любимый мужик. Устрой ему такую ночь безумных повторений. Только без этих всяких романтических прибамбасов – кружевные трусы, свечи, стихи, музыка. Немудрено, раскованно, естественно. Даже забудь, что это твой муж. Просто крепкий, классный парень, и ты с ним отрываешься. Завтра будешь ягодка опять, поверь.

Зина сверкнула глазами. Видно, что-то вспомнила, и это что-то её оживило. Уже неплохо, если есть, что вспомнить.

– Вот! – оценила Лиля. – Такая улыбка тебе к лицу!

Однако Зина ответила немного неожиданно:

– Для тебя, Лиля, в любви всегда важнее язык тела, а для меня смысл сказанных слов…. Если жить одними страстями, то семья взлетит на воздух.

«Надо же, а чем жить?! Бытовыми проблемами? Однако, моя Зина внутри обычная, тёплая, живая баба со своими комплексами и сомнениями. И что-то всё же у неё случилось, что-то у неё не так», – едва успела подумать Лиля, как их разговор прервался. В этот момент Лиле позвонил Денис.

Она не стала напрягать свой голос и не сразу ответила. Лиля послала ему SMS.

В ожидании Лили Денис прохаживался по двору. Она увидела его первой. «Наши милые прогулки и беседы привели к тому, что ты уже сам приезжаешь сюда ко мне безо всяких усилий с моей стороны, – подумала Лиля. – Не зря я терпеливо слушала твои сбивчивые откровения. Ты повёлся на моё усиленное внимание».

Даже издали было заметно, что этот мальчик из хорошей семьи, взращённый в любви и достатке. Теперь он стремительно взрослел, мужал и не всегда ладил с самим собой. Конечно же, он успокоится с годами. Станет развязнее, равнодушнее ко многому, преуспеет в любовных делах, но это будет уже другой человек. А пока он нравился Лиле именно таким, сегодняшним. Его незамутнённое сознание, будто чистый лист дорогой, хорошей бумаги, на которой можно вывести собственный затейливый узор.

Она подошла к нему сбоку и молча скользнула губами по его щеке. Получился едва ощутимый, летучий, дразнящий поцелуй. Он вздрогнул, развернулся, вспыхнул влюблёнными глазами.

– Током не ударило? – чуть насмешливо спросила Лиля.

– Нет, – в тон ей, полушёпотом ответил Денис.

– У меня нелады с голосом, – пояснила она. – А ты можешь говорить совершенно нормально. Пойдём.

Дома она спросила его:

– Ты умеешь делать бутерброды?

– Да, – ответил Денис. – Даже умею строить многоэтажные сэндвичи с сыром и запекать их в микроволновке!

– Давай, прояви своё творчество. В твоём распоряжении весь холодильник и микроволновка. Чай завари, лимон порежь. Там столик есть передвижной, на колёсах. Я в душ и переодеться. Встретимся в той комнате минут через двадцать.

Денис старательно выполнил поручение и вскоре вкатил сервированный им столик. Лиля полулежала прямо на широкой кровати, подложив под спину подушку.

– Располагайся рядом! – позволила она Денису. – Поужинаем попросту. Что ты там состряпал? Я голодна, как зверь лесной!

Ей нравилось, что Денис ел медленно и аккуратно. Ведь совместная трапеза – тоже определённая степень близости, и не всякий жующий мужчина смотрится эстетично. Некоторых гостей хочется выставить за дверь сразу же, как только они закончат ужинать. Иная близость с ними кажется уже невозможной. С Денисом вышло иначе.

– Вкусно, – оценила Лиля.

– Я старался, – довольно сказал Денис.

– Какие же у тебя руки развитые, большие, – отметила она интимным полушёпотом.

– Так я ведь ими и действую каждый день. Ноги у меня рукам в помощь.

Лиля приподняла правую руку Дениса, легонько потянула и провела по своей шее его ладонью. Он замер, не возражая ей ни словом, ни движением.

– Жёсткая, – ласково усмехнулась она. – Как массажная рукавица. Сколько у тебя на ладони мозолей! Натёр ракетками?

– Да, всё от них. Я уже привык.

Лиля немного откинулась назад и повлекла взволнованного Дениса к себе.

– Тебе понадобится твоя левая рука, – фривольно сказала она. – Ты ведь без неё мало что можешь.

Его не пришлось уговаривать.

– У меня так впервые, – предупредил он.

– Никогда не выстраивай никакой очередности в отношениях, – прошептала Лиля, почти касаясь губами его лица. – Всё только здесь и сейчас. Проживай всякий миг, как единственно возможный. Неважно, что было раньше и что будет в будущем. Нет никакой очереди. Сейчас только ты и я. Я и ты…

Она ещё говорила, а он уже целовал её волосы – трепетно, осторожно.

– Хочешь, я скажу тебе, о чём ты часто думал в последнее время? – спросила Лиля в промежутке между поцелуями.

– Да, скажи.

– Ты представлял меня обнажённой. Невольно. Внезапно. В самые неожиданные моменты, – смело заявила она. – Было? Признайся откровенно.

– Да, – просто сознался Денис.

– Ты сейчас очень близок к воплощению своей фантазии. Тебе даже не придётся особенно утруждать себя. Под этим халатом ничего нет.

Ей понравилось, что он не стал совершать быстрых, резких рывков. Денис действовал бережно, медленно, любовно, словно распаковывал хрупкую, дорогостоящую вещь. Всякой женщине приятно ощутить себя ценностью…

Разоблачив Лилю, он произнёс одно слово:

– Нереально…

– Почему?

– Ты словно светишься вся.

Он смотрел на неё открыто и внимательно, как смотрят маленькие дети и умные животные. В нём не ощущалось пока ни темперамента, ни пылкости. Одна влюбленность и упоённый трепет. «Вот оно, чистое восхищение, которое возвышает, которого мне так не хватало, – подумала она. – Это как дикие цветы, которые вдруг обнаруживаешь в укромных уголках. Их всегда хочется сорвать, чтобы никому не достались».

Лиля немного слукавила. Без халата она не осталась полностью обнажённой. Маленький небесно-голубой треугольник прикрывал самую жгучую женскую тайну. Лиля интуитивно ощущала, что Денис ещё не готов к большей близости, и не стоило его торопить. Сам он сбросил футболку и обнял Лилю чуть смелее. Крепость объятий подчёркивала его мужественность и её хрупкую женственность. Она подчинилась его молодой силе и, наконец-то, оказалась в кольце мускулистых рук.

Всё случилось именно так, как хотелось Лиле. Легко наступил тот момент, когда тела расслабленно предаются друг другу – молодой энергии вожделения хватило обоим с лихвой. Тонкая ниточка новых отношений закрутилась, обвивая, опутывая, образуя общую интимную тайну. Лиля не прогадала, приблизив Дениса. В нём сочетались мужская сила и юношеская непосредственность. Лиля завладела этой роскошью.

– Можно скажу, о чём я думал в детстве? – прошептал Денис.

– Скажи.

– Лет в десять-двенадцать я уяснил, что взрослые обязательно раздеваются, когда любят друг друга, – чуть посмеиваясь над собой, сказал Денис.

– Где-то подглядел? – догадалась Лиля.

– Да, было, – сознался Денис. – Я тогда удивлялся – зачем? Разденутся и обнимаются! А сейчас просто невозможно иначе. Одежда мешает. Странное ощущение!

– Мы-то с тобой уже хорошо знакомы, а теперь и наши тела стремятся познакомиться поближе, – с ласковой наставительностью пояснила Лиля. – Они приноравливаются, прилаживаются. У тел ведь есть свой язык. Им тоже хочется общения. Ты увидишь, как твои желания будут идти изнутри. Ты вслушивайся в себя и ничего не бойся. Просто действуй.

В наше время можно укрыться от людских глаз, но никуда не деться от вездесущих мобильных связей. Они простираются всюду, взламывая личные пространства. Банально звякнул сотовый телефон. Звонил Валера, тот самый режиссёр молодёжных программ с телевидения.

– Лиль, вечер добрый! – бодро раздалось в трубке.

– Привет, – хрипловато ответила Лиля и замолчала в ожидании пояснений.

– У меня тут компания собралась небольшая. Пару человек ты даже, пожалуй, знаешь. Не хочешь подъехать? Посидим, выпьем вина. Друг привёз из Греции несколько бутылочек. Такого в Москве не купишь, серьёзно, поверь. Отменное винцо.

Лиля живо представила Валерино окружение. Тележурналисты второго эшелона. Не очень удачливые, но весьма амбициозные. Они всегда знают, как надо делать телепрограммы, но у них не всё получается и некому им помочь. Что обычно бывает на таких тусовках? Много вина, дым сигарет, скабрёзные шутки, профессиональные сплетни, фривольный флирт. А потом ощущение, будто наелась на ночь тяжёлой пищи. Всё было так ей знакомо и совсем не прельщало!

Она, конечно, чувствовала себя обязанной Валере. Он удачно внёс свои наработки в их проект, уловил основную идею и развил её. Валера не расплескал по жизни своего мальчишеского задора, не закостенел, не оброс тяжёлым панцирем, и это очень помогало ему в общении с молодёжью. Работалось с ним легко, но расходовать на него личное время Лиле вовсе не хотелось.

– Валера, я никакая и потому уже отдыхаю. Да и с горлом у меня проблемка вышла, – призналась она.

– Так может подскочить к тебе? – не отступал Валера. – Я тут рассказал вкратце о нашем проекте. Вызвал немалый интерес к твоей незаурядной персоне!

– Валера, я разве тебе не говорила, что обычно не распространяюсь о своих незавершённых делах? – одёрнула его Лиля.

– Да ладно, Лиль, не важничай! Всё нормально. Компания такая, что кое-что могут и присоветовать нам. Полезные людишки, отвечаю за свои слова! – громким шёпотом сказал Валера.

Он явно пытался её заинтересовать, привлечь в компанию и взбодрить мужское общество внезапным появлением красивой, яркой и свободной женщины.

– Прости, дорогой, мне нездоровится. Боюсь расхвораться. Я уже лежу в постели, – сказала Лиля, и это была правда. Почти. – В другой раз с удовольствием.

– Придётся закроить для тебя бутылочку греческого вина! – заговорщицки пообещал Валера. – Сейчас и спрячу, а им буду подливать в бокалы другое. Они уже не почувствуют.

– Мне будет безумно приятно. Спасибо. До завтра, – облегчённо распрощалась Лиля.

Второй звонок последовал почти сразу. Звонил тот, кого Лиля вовсе не ожидала услышать в этот час.

– Добрый вечер, – в трубке раздался особый голос Суровцева.

– Добрый вечер, Вениамин Петрович, – с легким удивлением ответила Лиля.

– Отдыхаете, Лилия Ильинична?

– Да, пытаюсь снять усталость.

– Возможно, мой звонок не вовремя, но я хотел пригласить вас поужинать со мной. Как вы на это смотрите?

– Спасибо за приглашение, но я нездорова. Слышите, какой у меня голос?

– Да, что-то такое доносится …

– Опасаюсь, как бы не расхвораться, Вениамин Петрович. Мне ведь надо быть в форме.

– Жаль, жаль. Очень жаль. Тогда оставляю своё предложение в силе до лучших дней. Будем считать, что просто дата нашей встречи переносится.

– Давайте будем считать так, – с облегчением согласилась с ним Лиля.

«Что ему от меня надо? – мелькнуло у Лили в голове. – Как там у Некрасова? Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь. Что-то вроде того, точно не помню».

Что можно ожидать от вечера с Суровцевым? Лиля проиграла в голове и этот вариант.

Ужин в каком-нибудь модном, статусном ресторане. Дорогое вино, замысловатое меню. Манерная услужливость официантов. Самодовольство Суровцева. Его умные речи о себе, любимом, о своей роли и месте в этой жизни. И ей пришлось бы как-то соответствовать, поддакивать, делать заинтересованное лицо. Напряжённая атмосфера, фальшивые эмоции. Как хорошо, что отделалась, но уже очевидно, что он повторит своё предложение в ближайшее время. Упёртый мужик. Не привык отступать. Придётся скользить по лезвию ножа.

Отвечая по телефону, она гладила Дениса по плечу, по спине, словно сигналя ему – я с тобой и только с тобой! Будь Лиля вполне здорова, она всё равно не променяла бы этих часов уединения с Денисом ни на разбитную весёлость Балериной компании, ни на чопорный ужин в обществе респектабельного Суровцева.

С Денисом она могла не сдерживать себя, не скрывать своих пристрастий. Трогательные поцелуи этого парня будили в ней нечто потаённое, возвращали какие-то утраченные ощущения. Лиля отключила телефон и отдалась во власть его рук и губ. Ей нравилось, что её новоявленный любовник смелеет с каждой минутой.

– Ты всем нужна, – тихо сказал Денис. – Знаешь, кто ты?

– Кто?

– Ты – солнце. Вокруг тебя всё вращается. Вся Москва.

– А ты мой самый яркий протуберанец. За солнце спасибо, но Москва живёт по своим законам и вмещает в себя великое множество таких солнц. Солнце ведь просто одна из звёзд. А в Москве этих звёзд знаешь сколько! Впрочем, я и сама не знаю, сколько. Но много, много.

– Ты моё маленькое рыжее солнышко, а я твоя планета, вращаюсь и греюсь, – влюблённо бормотал Денис.

– Сейчас наговорим глупостей – я твоя зайка, ты мой мальчик, – хохотнула Лиля.

– Ты мой нолик, я твой крестик, – усмехнулся Денис.

– Почему-то хочется говорить глупости. Идёт изнутри!

– Но давай сегодня на этом остановимся, – иронично предложила Лиля.

Прошло ещё полчаса, а, может, и больше. Лиля увлеклась и ненадолго потеряла временные ориентиры. «Пожалуй, достаточно поцелуев на сегодня. На большее он не решится, это уже ясно. Он будто бы и не знает, что делать с женщиной в постели. Ничего, понемногу научу. А сейчас отдыхать!», – решила она.

– Слушай, вдруг у меня настоящая ангина и со мной опасно целоваться? – сказала она Денису. – Езжай-ка домой, а я подлечусь и отосплюсь.

– Как скажешь, – неохотно ответил Денис. – Но больного человека нельзя оставлять в одиночестве…

– Какой заботливый! – Лиля провела пальцем по его плоскому, подкачанному животу, разделённому на квадратики, которыми обычно гордятся все атлеты. – Я не одна.

– Как это? – удивился он. – Здесь есть кто-то ещё?

– Смотри сюда! – и она указала ему на зеркало против кровати.

Он обернулся, взглянул с изумлением. Пожалуй, ему ещё не доводилось видеть таких откровенных сцен со своим участием.

– Видишь эту даму? – загадочно спросила Лиля. – Я останусь с ней и крепко засну.

И это была правда. Она всегда оставалась с этой дамой один на один.

Долгий и необычный день завершился наилучшим образом. Она знала, что дальше непременно последуют другие подобные дни и вечера, и даже, возможно, ночи. Лиля никогда не подгоняла бег времени суетливыми мольбами. Она умела неторопливо наслаждаться отрадными моментами бытия.

После ласк с Денисом осталось приятное послевкусие, как от бокала лёгкого вина. Каждая мышца упоённо постанывала, соски на груди и губы чуть набухли. Небольшое недомогание только усиливало впечатление необычности. Лиля утомлённо сомкнула веки и приготовилась забыться сном. Сон всегда помогал ей восстановиться, излечивал её, избавлял от всего избыточного, наносного. Перебирая в памяти свежие ощущения, Лиля вскоре уснула – глубоко, безмятежно, покойно.

Глава 8

Двое в городе

Лиля первой позволила себе в отношениях с Денисом смелый шаг, а дальше она намеренно сменила тактику. Пусть он сам проявляет себя, вырабатывает мужскую сноровку. Она знала, что его жизнь уже раскололась надвое – до и после знакомства с ней. Лиля отомкнула в нём новую сущность, и теперь парень будет ежедневно совершать чувственные открытия.

Он приезжал к ней, как только выдавались свободные вечера, и они проговаривали события минувших дней. Им было чем делиться друг с другом. Денис обстоятельно готовился к каким-то крупным соревнованиям, а Лиля занималась режиссурой грандиозного банковского торжества, но часы, проведённые врозь, не умаляли взаимного притяжения.

Денис входил в её квартиру и начинал неосознанно, машинально наводить порядок. Он непринуждённо разговаривал и мыл посуду, оставленную Лилей ещё с утра. Он расставлял её раскиданную обувь в прихожей, развешивал в шкафу одежду, разбросанную по спинкам стульев. Поначалу Лиля молча удивлялась, но всё же решилась спросить у молодого любовника:

– Ты что, так любишь мыть посуду и натирать башмаки? Или меня балуешь?

– Ты извини, это я нечаянно. По привычке, – улыбнулся он.

– Так ты такой педант, мой милый?

– Нет, просто у нас в доме каждая вещь на своём месте. Я так привык с детства. Когда в квартире наведён относительный порядок, я могу расслабиться.

– А я бываю всякой! – призналась Лиля. – Иногда я люблю тщательно структурировать пространство вокруг себя. А порой мне по душе полный бедлам! И в этом ералаше исчезают разные нужные вещи – пояски от платьев, заколки для волос, книги, журналы, авторучки, пульты. А потом меняется моё настроение – и всё чудесным образом опять находится. Это как игра с самой собой. Занятно.

– А мне приятно трогать твои вещи. Они пахнут тобой. Каждая вещь красивая, как и ты сама. Если что-то вдруг потеряется – будем искать вместе! Подключай меня! Звони, вызывай! Я буду только рад.

– Однако ты парень с причудами! Но, надеюсь, это нам не повредит. Это даже хорошо. Иди ко мне ближе! Я соскучилась. Нацелуй меня на неделю вперёд!

– Могу и на год, – пошутил Денис. – Мне не трудно.

– Нет, на год не надо. Губы распухнут, я стану похожей на вурдалака. Как я тогда на работе появлюсь?

И начиналось новое чувственное кружение, которое нисколько не утомляло, а наоборот – возрождало обоих. В каждой его мышце пульсировала сама молодость и сила, и Лилино тело жадно впитывало эту бесценную энергию юности. Они оба раскрепощались и погружались в атмосферу ощущений. Одежда становилась излишней, тяжеловесной. Возникала музыка двух обнажённых тел – бесконечный, завораживающий ритм жизни.

Лилю восхищали линии и формы его тренированного тела.

– Тебя хочется рисовать, – шепнула она Денису.

– А ты можешь? – оживился он.

– Так, немного, – уклончиво сказала Лиля. – Как-нибудь попробую.

– Мне кажется, что карандаш должен слушаться тебя!

– А что ты умеешь, кроме как играть в теннис?

– Я? Делать массаж.

– Что? И ты молчал? – капризно укорила она. – Я прихожу такая измочаленная! Массаж пошёл бы мне на пользу!

– Тогда дай мне какой-нибудь крем для тела, – попросил Денис.

– Вот, возьми, – она потянулась к полочке у зеркала и подала баночку.

Его лицо сделалось серьёзным.

– Ложись на живот, – велел он Лиле.

Прошло несколько секунд, и Лиля ощутила расслабляющие широкие поглаживания вдоль спины. Потом Денис принялся деловито разминать ей крестец, чередуя эти действия с беглыми движениями пальцев вдоль позвоночника. Он работал умело, методично, неторопливо. Все свои пассы Денис комментировал, произнося вслух анатомические названия мышц.

– Где ты этому обучился? – удивилась Лиля.

– У нас, в РГУФКе. Нам преподают курс массажа, а у меня по этой дисциплине одни пятёрки! Я даже этим немного подрабатывал.

– Расскажи!

– Были срочно нужны деньги. Вывесил объявление в Интернете и своё фото. Вскоре посыпались заявки. Всякие сомнительные письма я отмёл, а одному известному актёру и не очень известному адвокату услужил. Они щедро расплатились.

– Что за артист? Признавайся! Я от тебя не отстану!

– Помнишь, Кирпича играл в сериале «Место встречи изменить нельзя»?

– Не может быть! Стаc Садальский?

– Может! У него есть личный массажист, но он заболел. Не веришь, могу адрес его назвать и телефон. Я у него четыре раза был. Отличный дядька. Я тут откровенничаю, а ты мне почему-то о себе ничего не рассказываешь. Я ничего о тебе не знаю.

– Зачем тебе? Лучше ничего не знать. Ничто не давит на мозг. Приходишь и любишь. Это так сексуально!

– Иногда хочется представить тебя, какой ты была раньше, до знакомства со мной. Я ведь даже не пойму – кто кого нашёл. Я тебя? Или ты меня? Как-то всё завертелось…

– Я сама тебя подцепила! – усмехнулась Лиля.

– Иначе бы ты ускользнул, получив от меня забытую ракетку. Но это уже не имеет никакого значения. Бог с ним, с прошлым! Не будем в нём копаться. Я отпустила своё прошлое, и сама в него не заглядываю. Давай жить настоящим!

– Давай!

Денис работал, а Лиля думала, насколько же у него хватит терпения. Прошло полчаса, но он продолжал.

– Перевернись, – потребовал Денис. – Сейчас проработаю тебе живот, грудь, ступни.

– Удели внимание груди, – игриво шепнула Лиля.

– Лучше ступням, – шутливо возразил массажист.

– Там расположено множество нервных окончаний, отвечающих за все внутренние органы.

– Ну, ты и педант! – воскликнула Лиля. – У женщин в груди прячется множество всяких окончаний.

– Не знаю, это мы не проходили, – притворно заявил Денис, растирая её ступню.

– Со мной пройдёшь, – фривольно заверила Лиля.

Денис в ответ поцеловал её тёплую пятку.

Когда он закончил массаж, Лиля сказала:

– Ты идеальный бой-френд! О таком только мечтать. Отлично поработал. Я будто с курорта вернулась. Не зря тебе пятёрки ставят.

Денис довольно улыбнулся.

– Идём, ложись ко мне! – пригласила Лиля. – Покажи-ка свои ручищи!

– Зачем?

– Хочу посмотреть! Это надо же так укатать ладони, чтобы они затвердели и стали похожи на… на…

– На подошву сапога! – подсказал Денис.

– Пальцы длинные, ровные, но кожа просто дублёная! Трудовые мозоли.

– Ага! Спортивные ручки! – счастливо рассмеялся Денис.

Внимание Лили льстило ему, вызывало нескрываемый, пузырящийся восторг. Для Дениса всё было внове. В нём искрилась свежесть, бурлила радость, и Лиля любовалась его эмоциями, как редкими жемчужинами.

– Расскажи-ка мне про свои успехи, – попросила Лиля. – Что там у нас творится в мире большого тенниса?

Она знала, как Денису нравится говорить о спорте. Лиля не скупилась на слова, которые ему были приятны.

– У меня в последние дни будто второе дыхание открылось, – восторженно признался Денис. – Я стал играть лучше, стремительнее. Мне кажется, что это благодаря тебе. Получу от тебя SMS, услышу голос даже по телефону – ну и чувствую прилив энергии. Ты даешь мне силы, вселяешь уверенность. Я выхожу на корт и чувствую кураж, подъём. Настроение боевое. Всё нипочём!

– Вот и молодец, – похвалила Лиля, ероша ему волосы. – Ты – мой теннисный божок. Ты ещё будешь если не чемпионом мира, то Европы – точно. А я буду гордиться тобой.

Их разговоры всё больше напоминали любовное воркование, да и вообще они делали всё то, что обычно происходит между влюблёнными людьми. Лилина квартира стала для них романтическим гнёздышком, пристанищем в огромном городе. Они встречались, и вся остальная жизнь отходила на дальний план. За стенами дома на улице Планетной простирался большой мегаполис, а они существовали на островке своих ощущений. Оба попадали в другое измерение, где минуты и часы укорачивались. Время быстро таяло, Денис оттягивал момент расставания, но Лиля всегда напоминала ему об этом сама. Она не лишала себя чувственных удовольствий, но и не теряла рассудок.

Денис нехотя оделся, вышел в подъезд. Лиля смотрела, как он идёт к лифту, как входит в кабину, как бросает последний взгляд в её сторону. Прямая, развёрнутая спина, свободная пластика, красивая мужская поступь. Движется расслабленно, будто с ленцой, но столько притягательности в каждом действии! Хорош теннисист, хорош!

Оставшись одна, Лиля подошла к зеркалу. Ей захотелось изучить себя обнажённую, пристально рассмотреть, что же видит Денис. Кожа цвета неспелого персика. Довольно упругая, почти девичья. Приятные формы, плоский живот, плотная попка. И неплохое здоровье. Она провела ладонями сверху вниз, оглаживая себя, и ощутила, как всё её избалованное тело отозвалось на эту простую ласку. Лиля улыбнулась своему отражению. На коже будто бы существовало остаточное электричество. Она легонько ущипнула себя за грудь. Её так распирало изнутри, что, казалось, вот-вот брызнет сок. Не женщина, а воплощение сексуальности.

Лиля осталась довольна. Она показалась себе похорошевшей, будто испившей секретное снадобье грека Макропулоса. Впрочем, молодой любовник – и есть самое действенное средство от старения…

Спать ещё не хотелось, а смотреть занудные слащавые сериалы она не любила. Уж лучше забраться в Интернет, послать весточку виртуальным друзьям, подкинуть тему, затеять беседу, замутить дискуссию, чтобы народ прирос к экранам до утра. Лиля включила ноутбук и вышла на сайт Живого Журнала. Не читая поступивших сообщений, не прокручивая френд-ленту, она открыла окно новой записи.

«Делает ли вам массаж ваш мужчина? Устать до чёртиков, вернуться домой, и воскреснуть от его прикосновений. Разве есть что-то лучше? Сладкая томящая слабость накрыла меня с головой. Мне делали массаж, обнимали, целовали, восхищались. Я ощущала себя ценностью в его руках. Это самое прекрасное происшествие со мной за последние дни», – она быстро настучала на клавиатуре смелый, провоцирующий текст и выставила его в блоге на всеобщее обозрение.

Комментарии посыпались незамедлительно. Блоггеры оживились, завелись. Замелькали никнеймы и аватары ночных собеседников.

– Обожаю твой эпатаж! – отписал первый посетитель блога. – Ах ты, прекрасная блудница!

– От моего мужика массажа не дождёшься, – мрачно пожаловалась другая приятельница.

– Теперь понимаю, почему тебя долго не было в ЖЖ. Тебе не до нас! – догадался третий пользователь виртуального журнала.

– У тебя роман? – ей задали новый, прямой вопрос.

– Что-то вроде того, – написала Лиля в ответ.

– Расскажи, поделись, – появилась требовательная запись на экране.

– Пока нечего особенно рассказывать, – кокетливо уклонилась Лиля.

– Что же это за роман, если о нём и сказать нечего! – поддела виртуальная подруга.

– Всё ещё только начинается! – легко ответила Лиля.

И полетели комментарии разных тональностей – игривые, ворчливые, заумные, лукавые, вольные, острые, противоречивые. Завязался и забурлил виртуальный приятельский трёп. Жизнерадостная дерзость Лили имела успех. Она тоже балагурила в ответ, рассылала смайлики, подбрасывала пикантные замечания. Люди в Интернете сходятся быстрее, не скрывают любопытства, не стесняются выражений и общаются смелее, чем в реальной жизни. Не слыша голосов, не видя лиц, блоггеры запросто взламывают души и подсознание друг друга, словно незащищенные компьютерные программы.

– Кто он, сколько ему лет? – пытали собеседники.

– Он молод и хорош собой, – отстучала Лиля.

– Моложе тебя? – разговор становился драматичнее.

– Возраст – понятие относительное, – туманно ответила Лиля. – Некоторые и в юности стары душой.

– Ты подцепила добра молодца?

– У тебя юный lover? И насколько же он моложе тебя?

– Я ещё не подсчитывала! – весело интриговала Лиля. – Надо будет уточнить!

– Фотки выставляй, не скупись! – нетерпеливо требовал кто-то. – Можно интимные, с обнажённой натурой.

– Интиму нам давай, не води за нос! – вторил очередной любитель пикантных подробностей.

К беседе присоединялось всё больше людей. Лилина раскованность будоражила умы блоггеров.

– Всё так хорошо, но я ещё не решила – то ли продолжить отношения, то ли не морочить пареньку голову, – откровенничала рыжая бестия. – Как вы думаете, чем это может завершиться?

– Бесперспективняк! – отрубил один.

– Молодые красавчики всегда начинают свою сексуальную историю с баб постарше, – заявил знаток мужской психологии. – А потом берутся за сверстниц, но уже со знанием дела.

– Почему же, всё бывает, – рассудил другой.

– У любви нет возраста! – вставила одна мечтательная особа.

– Может, приведёте мне удачные примеры разновозрастных пар? Поддержите, други мои! Дайте мне позитив! – призвала Лиля.

Пользователи Интернета откликнулись на просьбу и расстарались, удивляя широтой кругозора.

– Оноре де Бальзак был влюблён в женщину старше себя, – авторитетно заявил один знаток.

– Да что там Бальзак! Наша Алла Пугачёва меняет своих молодых бой-френдов чаще всех в стране. Её примеру последовала Надежда Бабкина!

– Самая красивая пара двадцатого столетия – Рудольф Нуриев и Марго Фонтейн, – вставил какой-то ценитель изящного искусства.

– В Голливуде стремительно развивается мода на молоденьких любовников. Хочешь, оглашу список блистательных дам, которые питаются «молодой кровью»? – появилось предложение.

– Хочу! – плотоядно заявила Лиля.

– Деми Мур состоит в счастливом браке с Эштоном Катчером. Разница в возрасте – 16 лет. Кемерон Диас и Джастин Тимберлейк. Халли Бэрри и Гэбриэл Обри. Мадонна и Хесус Лутц. Та же Мадонна и Гай Ритчи. Как тебе список?

– Шикарный! Эти дамы знают толк в жизни! Кстати, мой парень – теннисист. Вдруг станет известным, и наши имена тоже прославятся?

– Шутишь?

– В каждой шутке лишь доля шутки! – парировала Лиля.

– Неужели всё так серьёзно? Уже строишь планы на будущее? – спрашивали её.

– Нет, я не люблю намечать далеко идущие планы. Я наслаждаюсь настоящим. Всё, пошла спать! Вы меня поддержали. Чмоки всех в щёки! – написала она на прощание.

Лиля действительно не имела привычки загадывать и предвещать события. С будущим, как и с прошлым, надо быть осторожнее. Если былое уже не изменить, то у грядущего есть одна особенность: стоит только пристально в него заглянуть, как оно уже начинает меняться. И порой не в лучшую сторону. Так стоило ли заигрывать с судьбой?

Глава 9

Щекотливая ситуация

Звонок Суровцева раздался посреди рабочей суеты.

– Здравствуйте, Лилия Ильинична!

– Здравствуйте, Вениамин Петрович! Рада вас слышать, – учтиво ответила Лилия.

– Мне приятно, что вы опять здоровы, и ваш голос струится, как прежде. Он у вас очень красивый, как и вы сама, – неожиданно выдал Суровцев.

– Ну, что вы, Вениамин Петрович, вы мне льстите! – притворно смутилась Лиля. На самом деле его комплименты её не радовали. Его слова неприятно тревожили и настораживали.

– Да, льщу, Лилечка, потому что хочу пригласить вас на ужин, и очень надеюсь, что вы не откажете. Вы мне обещали, – заявил Суровцев. – Куда подъехать, где вас забрать? Где вы? В офисе или дома?

– У-у, Вениамин Петрович, вам не удастся за мной галантно поухаживать! – рассмеялась Лиля.

– Это почему же? – насторожился Суровцев.

– Я в Текстильщиках, на репетиции. И пока вы сюда ко мне доберётесь сквозь все заторы, а потом мы будем вместе долго прорываться в центр, то наш приятный вечер превратится в сущий кошмар. Тут, на пересечении Волгоградского проспекта и Люблинской улицы, самые выдающиеся пробки Москвы! – рассмеялась Лиля.

– Так как же быть? – огорчился Суровцев.

– Не будем церемониться, Вениамин Петрович, мы с вами взрослые люди, – непосредственно заявила Лиля.

– Называйте ресторан, точный адрес, время, и я сама явлюсь прямо в зал, к накрытому столу. А уж как я доберусь – это моё дело.

Договорившись о встрече с Суровцевым, Лиля задумалась. Мысли понеслись телеграфной строкой. «Так, значит, его каприз не прошёл, и он по-прежнему жаждет свидания со мной! Что же ему надо? Порисоваться крутизной, произвести впечатление, потешить самолюбие? Обсудить неожиданные изменения в бюджете праздника или просто пофлиртовать с симпатичной бабой? И если получится – перепихнуться? Или всё вместе?» – зло и цинично подумала она. – «Бюджет – это не ко мне. Циферки пусть Зинка считает. Я и вникать не хочу. Расплачиваться за сложносочинённый ужин сексом я не стану, не на ту напал. А крутизна мне по фигу. Фиолетово, как теперь говорится. Однако надо поставить в известность Зинку!»

Зинаида работала в офисе с бумагами, и на телефоне, занималась всякой обязательной нудятиной, а Лиля предавалась творчеству, трудилась с Валерой в КЦ «Москвич», превращая простых студентов в обаятельных аниматоров. Далее аниматоры должны были на один майский вечер стать венецианцами и закружить в карнавальном ритме всех гостей.

– Зина, Суровцев пригласил меня отужинать в ресторане, – устало сообщила Лиля.

– Отлично! – легко одобрила Зина. – Я на тебя надеюсь, Лилёк! Доверяю тебе ценного клиента! Держи марку и присмотрись к нему. Хороший мужик! Расскажешь потом!

– Расскажу, куда ж я денусь, – недовольно проворчала Лиля и на этом завершила разговор.

Она погримасничала перед зеркалом, разминая лицевые и глазные мышцы. Лиля не успевала заехать домой, и потому ей пришлось освежаться с помощью влажных салфеток и спрея с термальной водой, наскоро поправлять причёску, подводить брови. Завершив нехитрый туалет, она иронично скомандовала сама себе: «Ну, что! Глаза ожили. Руки ухожены. Грим деликатный, без излишеств. Будто бы всё в порядке. Вперёд, к покорению новых вершин!»

«Хороший мужик» ждал её за сервированным столом. При появлении Лили официант зажёг свечи, а Суровцев галантно привстал. Он заметно волновался, и это позабавило Лилю. «Хороша парочка! – усмехнулась она про себя. – Кавалер в романтическом беспокойстве, а дама – в драматичном ожидании».

– Не могу решить без вас – какое вино заказать. Посмотрите винную карту? И что вам по душе – мясо, рыба? – спросил Суровцев.

– Хорошо прожаренный кусок мяса, сочный говяжий стейк, – Лиля приветливо улыбнулась и доверительно добавила: – Как спортсмену после тренировки…. А вина красного, полусухого. Карту смотреть не буду. Пусть молодой человек сам порекомендует.

Суровцев повеселел, просиял. Лиля видела, как он напряжённо ловил каждое её слово, отслеживал движения, словно искал подтекст или опасался подвоха. «Не очень-то он ловок с дамами!», – подметила она. Пришлось самой разрядить обстановку, задать дружелюбный тон, затеять непринуждённый разговор, рассказав о мелких курьёзах в работе с юными артистами. У неё имелись беспроигрышные заготовки для таких критических ситуаций.

– А почему вы проводите репетиции в этом старом здании в Текстильщиках? – спросил Суровцев, выслушав её. – Мне кажется, такие бетонные коробки отжили своё. Неудобно работать!

– Не скажите! С виду бетонная коробка, но внутри много чего имеется для нашей работы и вдохновения, – возразила Лиля. – Просто терем-теремок! Не поверите – мне нравится, я там как рыба в воде! Современные бизнес-центры однотипны, безлики, бездушны и безумно дороги. За каждый квадратный метр надо платить много, да что там – за каждый чих! А тут взял ключи у завхоза, у тёти Глаши – и репетируй себе в большом зале. Проще договориться, больше возможностей. Есть, где развернуться творческим натурам.

Спустя полчаса он сказал ей:

– Как легко с вами, Лилия! От вас исходит теплота. Вы так естественны и хороши. Как живой цветок. Да что там, у вас и имя соответственное. Верно вас нарекли ваши родители.

«Начинается!» – усмехнулась про себя Лилия. – «Заранее готовился, запасся комплиментами. Посмотрим, что он выдаст дальше».

Но то, что он выдал, превзошло её ожидания.

– Лиля, мне так понравилось, что вы сами предложили обойтись без церемоний. Ваши слова пришлись мне по сердцу, я испытал умиротворение. И действительно, мы же взрослые люди, должны понять друг друга.

– Попробуем! – сказала Лиля, сверкнув глазами, и изобразила заинтересованность, подперев подбородок рукой.

– Я ведь вдовец, – сообщил Вениамин Петрович. – И вообще-то всегда считал себя однолюбом, думал, что кроме работы, у меня больше ничего уже не может быть. Дочь замужем, отрезанный ломоть, в Европе живёт. В Москве наездами. А вот вас увидел, узнал поближе, и всколыхнулась что-то в душе. Вы такая манкая! Может, хватит вдовствовать, Веня, подумал я. Может, ещё успеешь составить счастье милой женщине… Ничего, что я так откровенно и прямо? Но мы ведь люди зрелые, вы сами сказали…

Лиля немного отвела взгляд, но продолжала вежливо улыбаться. Чем больше он говорил, тем чётче проявлялась его простота, типичность, заурядность. Нувориш из народных масс. Обычный мужлан со средствами.

Когда Суровцев замолчал, возникла пауза, но Лиля не стала спешить с суждениями. Она старалась совладать с собой, чтобы не выдать истинных мыслей. Его признание отшибло ей аппетит и вызвало усмешку. Продолжать безмятежно жевать стейк, запивая еду вином, уже не получалось. «Клиент, конечно, всегда прав, но не до такой же степени!», – вертелось тем временем в голове. У них с Зинаидой был принцип – с клиентами не кокетничать и тем более не заводить личных отношений. «С ними надо обходиться честно – либо замуж, либо ни-ни!», – часто трунила Зинаида. – «Каждый заказчик приносит нам деньги, а с деньгами не шутят». Сама она однажды именно так и вышла замуж, чем и подтвердила изречённое правило.

Лиля вдруг вспомнила все Зинкины намёки насчёт Суровцева, и её пронзила догадка: уж не состоит ли Зина в сватовском сговоре, не она ли напутствовала уважаемого «жениха» на ресторанный подвиг. Ведь иногда подруги заботятся о неприкаянных душах – из лучших побуждений. «Чёрт возьми! Просто кино «Кавказская пленница»! Осталось меня похитить и насильно выдать за него замуж», – негодовала Лиля, но старательно маскировала своё возмущение.

Лиля и раньше сталкивалась с «нештатным» поведением заказчиков, но такая щекотливая ситуация возникла впервые. Причём с этой «крупной банковской рыбой» требовалось поступать деликатнее. Карнавал должен был состояться через пару недель, а окончательный расчёт – после праздника. Так было зафиксировано в договоре. Да и после юбилейного вечера понадобится предельная осторожность. Ведь они обслуживались в банке «ИнвестКонсалт» не первый год. Если с деньгами не шутят, то без них – тем более.

– Вениамин Петрович, – мягко начала Лиля. – Мне приятно ваше внимание. Я даже понимаю, что вам пришлось многое передумать, переступить через себя, понервничать. Решиться на откровенность, на перемены в жизни… Мне кажется, это просто стресс для мужчины, а? Нет?

– Как вы проницательны! – вполголоса восхитился Суровцев и поцеловал ей руку.

– Ну, вот видите. Давайте-ка, не будем спешить! Вы обозначили свою позицию, объяснились. Это лестно, но неожиданно. Да и потом, мы пока крепко связаны работой, нам нельзя расслабляться. Выполним её на «отлично», проведём юбилей, а потом поговорим. За это время вы тоже успокоитесь и придёте в себя. Мне кажется, вы несколько возбуждены, – вкрадчиво продолжила Лиля. – Нам пока не стоит менять характер наших отношений. Это было бы неправильно – смешивать всё в один флакон.

– Вы правы! – согласился Суровцев. – Но в целом – вы не против? Я могу надеяться на вашу взаимность? Вы меня не отталкиваете?

– Признание такого мужчины сделает честь любой женщине! – уклончиво ответила Лиля.

Она имела в виду всех остальных, кроме себя.

Лиля не позволила подвозить её к подъезду. Въезд во двор перекрывал шлагбаум, и она впервые оценила это заградительное сооружение. Обычно помеха на пути к дому её раздражала, а в тот вечер – выручила. Она вежливо попрощалась со своим галантным кавалером и выпорхнула из машины.

В подъезде она попала в объятия Дениса. Он только успел произнести «Лиля» и шагнул к ней, потянулся доверчиво и нетерпеливо. Она быстро открыла дверь квартиры и увлекла парня за собой внутрь.

Целоваться начали прямо в прихожей. Лиля высвободилась первой и ласково сказала:

– Ну, всё, всё, отпусти меня! Ты даже не замечаешь, что делаешь больно. Жмёшь, будто сок давишь из апельсина!

– Я ждал, я так хотел тебя увидеть…

Оба говорили торопливым полушёпотом, словно боялись спугнуть ту волну нежного желания, которая накрыла обоих.

– Давно ждёшь?

– Около часа. Собирался уже уходить, и вдруг ты появилась. Ты не отвечала на звонки. Что случилось? Когда с тобой нет связи, я вне себя!

– Дэн, не приучай себя зависеть от телефонных звонков да ещё расстраиваться по этому поводу! У меня могут быть дела!

Он поцеловал её в щёку и сказал с лёгкой укоризной:

– Но от тебя пахнет вином…

– И что из этого? – усмехнулась Лиля и заговорила нормальным тоном. – Я была в ресторане с клиентом. Да, мой милый, мне приходится иногда проводить деловые встречи в ресторанах! Ну, расслабься! Не дуйся! Это был представитель того банка, для которого мы сейчас готовим программу. Нудный такой дядька! Эй, парниша! И вообще – что такое! Не заставляй меня оправдываться! Этого нам только не хватало!

– Всё, не буду, не буду! – счастливо пообещал Денис.

– Думаю, нам есть, чем заняться поинтереснее. Но если бы ты знал, как я устала! – воскликнула Лиля, скидывая туфли, и добавила страстным шёпотом: Хочу тебя, не раздеваясь. На большее я сегодня не способна.

– Как это? – удивился Денис, ловя губами её губы, нос, щёку.

– Так это! – передразнила Лиля, ломая голос, и бесстыдным, соблазнительным жестом чуть приподняла подол платья. – Учись, пока учу! Иногда это слаще, чем традиционно! Бери меня скорей! Сердце уже между ног трепещется! Дай же руку, ты сейчас сам почувствуешь, как там всё пульсирует!

Неловкости не возникло, он быстро понял, что нужно делать. Всё произошло именно так, как ей хотелось. С его поцелуями вливалась живительная влага, Дэн помог ей расслабиться. Тяжёлый защитный панцирь, сковывающий её весь день, исчез. Лиля стала сама собой – лёгкой, озорной, красивой. Желанной женщиной вне возраста и условностей.

– Есть хочу! Пить хочу! Жить хочу! Спать хочу! Всё хочу! – воскликнула Лиля, стягивая, наконец, мятое платье и бросая его на кресло.

– Повесить в шкаф? – спросил Денис.

– Повесь! – позволила Лиля и рассмеялась. – Обожаю, когда ты наводишь у меня порядок. Эмоции через край! Такого в моей жизни ещё не случалось, и это тоже эротично. Когда ты пристраиваешь мои шмотки, я проникаюсь к тебе лучшими чувствами. Сердце переполняется признательностью. Кстати, где мой любимый халат? Не видел?

– Вот он, – указал Денис. – А почему ты голодна? Ты же из ресторана?

– Однако! Тебе можно уже следователем работать! Да, я из ресторана! – с веселым вызовом воскликнула Лиля. – Но там я почти ничего не ела! Аппетита не было. То ли разговор был таким серьёзным, то ли мясо жёсткое. Ладно, сейчас зажую малюсенький бутерброд – и спать!

– Хочешь, я останусь у тебя? – предложил Денис.

– Э, нет! Чур меня, чур! Я не хочу, чтобы у тебя возникли разборки в семье по моей вине!

– Позвоню домой, скажу, что у ребят в общаге заночую.

– А ты так делаешь? Ночуешь в общаге?

– Изредка бывало.

– Нет, прибережём такую шикарную возможность для другого раза. Устроим как-нибудь роскошную, весёлую ночную оргию вдвоём! А сейчас вызовем тебе такси – и домой, парниша, домой! У меня есть знакомые водилы, которые на Тверской и на Ленинградке работают. Кто-нибудь из них быстро подскочит. Мне делают огромные скидки, я им часто хорошую работу подбрасываю – после наших вечеринок разомлевших гостей развозить.

– Слушай, забыл тебе сказать! – вспомнил Денис, пока она набирала телефонный номер. – Я стоял на площадке между этажами. И вдруг к твоей двери подошёл какой-то парень, позвонил пару раз, потоптался и ушёл. Кто бы это мог быть?

– Откуда мне знать, если я его не видела? – Лиля беззаботно повела плечами. – Может, сосед. Может, кто-то ошибся дверью. Всё бывает.

Лёжа в постели, Лиля снова прокручивала разговор с Суровцевым. Вдовец, однолюб. Хороший состоятельный мужик, солидная должность. И возраст что-то около 46–47 лет. Просто находка для незамужней дамы! Видно, устал от своего затянувшегося вдовства и решил, что осчастливит такую, как она – уже немолодую, и тоже одинокую.

Одинокая и немолодая. Неужели это про неё?

«Нет, Вениамин Петрович, ошибаетесь! Вам показалось, что вы сумели меня вычислить! Говорите, ощутили умиротворение? Это со мной-то? – она мысленно спорила с Суровцевым. – Я не так проста, я модель уникальной сборки! Меня нелегко раскусить». Лиля глянула в зеркало. Вот она, счастливо-опустошённая, вся на виду… Рыжая бестия! Тело ещё горело, мышцы постанывали, пылали губы и таинственный интимный треугольник. Разве она одинока? Разве стара, если всё это есть в её жизни?

На следующий день Зина сама спросила:

– Ну, что? Как посидели в ресторане?

– Он мне почти предложение сделал – руки и сердца. Будто мысли твои прочитал, а, Зин? Или будто кто подсказал, направил его…

– Вот и отлично! – отчеканила Зина. – Чего тебе ещё надо? Знаешь, какая у него зарплата?

– Ну, что мне его зарплата? Я не налоговый инспектор.

– Это тоже немаловажно. Будешь жить в своё удовольствие, и строчить весёлые сценарии.

– Да не в своё удовольствие я буду жить, Зина, а в его! Пойми ты, я никогда не рассматривала мужчину, как ходячий кошелёк или как средство передвижения по жизни!

– А как ты их видишь? Как вибратор? – съязвила Зина по-приятельски.

– Как вибратор, да! – рассмеялась Лиля. – Как вибратор души моей! А тебе так и хочется намекнуть на мою порочность! Язва ты, Зинка!

– А ты зараза ненасытная, – спокойно парировала Зинаида. – Слушай, никто же не гонит тебя замуж прямо завтра! Пообщайся, присмотрись! Встречайся, ходи на свидания. Заведи нормальные, здоровые романтические отношения с солидным мужиком! Попробуй! Вдруг понравится?

– И ты веришь, что он будет довольствоваться прогулками и ужинами в ресторанах?

– Это уж как поведешь себя, как поставишь. И потом, он старой закалки. Он же не юнец, у которого гормоны давят на мозг.

– Боюсь, что у него вообще ничего никуда не давит. Давно простатит какой-нибудь мучает, – усмехнулась Лиля.

– Это лечится, во-первых, – сухо отрезала Зина. – Во-вторых, не думаю. Обычно такие мужики следят за своим организмом. Банк «ИнвестКонсалт» прикреплён к хорошей платной медицинской клинике. В их соцпакет входит забота о здоровье, они регулярные обследования проходят.

– Ну, если кандидат в мужья относительно здоров, то уже неплохо. Утешила, подруга! Почти, считай, уговорила! – ёрничала Лиля.

– Все мы относительно здоровы! – огрызнулась Зина. – Ладно, потом разберётесь! А пока вам надо привыкнуть друг к другу. Вначале таких отношений хорошо вращаться в приятной компании. В воскресенье мы будем отмечать день рождения моего мужа. За городом, на даче его родителей. Вот и приезжай к нам с Суровцевым!

– Они вам отдали свою дачу?

– Да, сдали с потрохами и со всей рухлядью. Самим уже тяжко заниматься. Мы теперь помаленьку обустраиваем жилое пространство и окрестности, придаём черты современной усадьбы. В общем-то, неплохо в выходные выезжать на свежий воздух, – резюмировала Зина.

– Какая форма одежды? – уточнила Лиля.

– Да та, что удобнее, без пафоса! Будут все свои. Давай, приезжай!

– Потусоваться, что ли, в вашем-то приличном светском обществе…. А что дарить имениннику? Чем он в последнее время увлекается?

– В последнее время? – Зина задумалась. – Дачей и спортом. Всё, конечно, так, по-любительски, по-дилетантски. Только не вздумай купить какой-нибудь тренажёр, ладно? Что-нибудь не очень громоздкое.

– Хорошо! Но какой вид спорта он уважает более всего? Шахматишки, футбол, спортивную ходьбу? – весело допытывалась Лиля.

– Я тебе не говорила? Мой Виктор увлекается большим теннисом. Раньше был обычным почитателем, смотрел турниры по телевизору, а теперь сосед по даче, приятель юности, втянул его в активный процесс. Виктор начал играть. Да что там! Они корт затеяли строить в нашем дачном поселении. Люди грядки сооружают, а два чудака – площадку для тенниса. Снесли забор между участками, зачистили территорию. Приедешь – сама всё увидишь.

– Непременно приеду! – пообещала Лиля.

Глава 10

Майский день на свежем воздухе

Воскресное утро радовало солнцем и безветрием. В такую погоду как раз мечтается вырваться из города, вдохнуть чистый воздух полной грудью, посмотреть на первую нежную зелень, ощутить всю прелесть теплого майского дня. Самое время для пикника на даче.

Лиля сама вела автомобиль и даже мурлыкала мелодии хитов, которые звучали по радио. Она редко бывала у Зины в гостях, и ей хотелось посмотреть, как же её партнёрша обустраивает летний быт своего семейства на старой родительской даче. Возникло такое обычное женское любопытство, возникло. И это было вполне естественно.

Яркую машину Лили хозяева заприметили раньше, чем она подкатила, и вышли за ворота встречать дорогих гостей.

– Здрасьте! – воскликнула Лиля и просияла. – Вот и мы!

– Привет, – растерянно сказала Зинаида. – А где…

– Кто где, Зиночка? Кого ты ждала? – быстро выпалила Лиля, намекая, что не стоит сейчас задавать бестактные вопросы. – Денис, вынимай подарки! Будем поздравлять именинника! Виктор, физкультпривет! Подходи ко мне ближе! Вот тебе теннисная ракетка, к ней правильный чехольчик и ко всему – опытный инструктор по игре! Он обучается на кафедре большого тенниса в РГУФКе!

– Здравствуйте! – сказал Денис, и его красивое лицо озарилось дружелюбной улыбкой.

– Здорово, мастер! – именинник подал руку. – Я Виктор.

– Я Денис, и пока кандидат в мастера спорта, – представился теннисист, энергично пожимая протянутую руку хозяина. – Будем знакомы, и всех вам благ.

– Ничего себе ручищи у инструктора! Сразу ощущается – профессионал! – оценил Виктор. – Заходите! Зина, что мы у ворот стоим? Давай, приглашай гостей в дом.

Традиционного застолья не было. На улице накрыли небольшой фуршет, наскоро перекусили, выпили за здоровье именинника. Виктору не терпелось опробовать ракетку и показать самодельный теннисный корт. Он заявил, что основные блюда будут поданы позднее, и увлёк всех желающих за собой.

– На сытый желудок трудно двигаться, а ракетку надо испытать! – увлечённо, с мальчишеской торопливостью, рассуждал муж Зины. – Сейчас мы налегке побегаем, поиграем, а потом плотно поедим. Денис, будешь набрасывать! Вперёд, ребята! Нам ещё соседа Мишу надо кликнуть.

За отцом увязалась и четырёхлетняя Настя. Она старалась держаться рядом с Денисом – было заметно, что парень очень понравился маленькой девчушке. Тот взял её за руку, и этим вниманием осчастливил малышку.

Зина и Лиля остались хозяйничать. Когда вся компания удалилась на приличное расстояние, Зина дала волю возмущению:

– Лилька! Ты меня просто шокировала! Как ты додумалась притащить сюда этого паренька? И где Суровцев? Что с ним?

– Суровцев? Думаю, что дома. Или у себя на даче, – Лиля беззаботно пожала плечами. – Зиночка! Расслабься! Мне кажется, ты напрасно нервничаешь. Все довольны, никто не испугался. Давай-ка, выпьем по бокалу мартини, с мороженой клубничкой, как ты любишь, за твоего благоверного супруга, за солнце, за весну, за любовь. И улыбнись! Улыбка тебе так к лицу!

Зина разлила мартини, потом принесла из холодильника крупные затвердевшие ягоды, бросила их в бокалы и присела в пластиковое кресло рядом с подругой.

– Вот это другое дело! – одобрила Лиля.

– Что у тебя с этим мальчишкой? – строго спросила Зина.

– У нас уже всё по-взрослому! Я учу его быть мужчиной. Кто-то же должен это сделать. Почему не я? – лёгким, полушутливым тоном ответила Лиля.

– Лилька, ты пожиратель чужой молодости!

– Я сама пока молода. Душой.

– Нет у тебя никакой души! Чёрная дыра вместо неё! Ну, разве же можно так! Он же почти ребёнок, и причём – хороший, видно, мальчик. Ему учиться надо и с девочками дружить, – негодовала Зина.

– Он уже мужчина, Зиночка, поверь мне! Я установила этот факт опытным путём. Да и человек интересный, с ним есть, о чём поговорить.

– Не понимаю! Не могу постичь!

– Зина, что тут понимать? Мне хорошо. Порадуйся за меня. Ведь жизнь коротка, груба и беспощадна! А хочется создать вокруг себя особую атмосферу… Чтобы цветы были крупные, отношения страстные, слова значительные…

– Ладно, это твоё личное дело. Дома можно делать всё, что угодно. Но неужели ты не разумеешь, что с подобными страстями не вылезают прилюдно? Как я объясню Виктору, кого ты привезла к нам в дом?

– Мне иногда кажется, Зина, что твоя голова устроена для усложнения проблем. Разве Виктор о чём-то спрашивал? Или мы с Денисом как-то непристойно себя ведём? Я привезла Виктору партнёра по теннису. А с кем занимается сексом этот молодой и способный спортсмен, думаю, твоему мужу без разницы. Если, конечно, ты сама не станешь раскрывать супругу глаза и указывать на особые обстоятельства, – спокойно рассудила Лиля. – И вообще, я считаю, что возраст – понятие относительное. Люди делятся на мужчин и женщин, и между ними возникают отношения, иногда деловые, но чаще интимные.

– У тебя один секс на уме!

– Заниматься сексом иногда предосудительно, но очень полезно, – парировала Лиля. – Мне нужно удовлетворять свою чувственность. Иначе начнутся проблемы со здоровьем. Я испытываю витальную необходимость, понимаешь?

– Лилька, ты хищница!

– Миру нужны разные личности, и хищники в том числе. Чтобы диалектику поддержать, – заявила Лиля. Она испытывала небывалый кураж, и ничто не могло омрачить её приподнятое настроение. Лиля сделала глоток и продолжила:

– Вот ты, Зинуля, другая. Тебе по душе тихое, каждодневное счастье. Семья и благополучный быт. Но кроме бытовой любви, крепких брачных уз, существуют пылкие влюблённости, капризы, страсть, желание. Эти ощущения коротки, но именно они расцвечивают жизнь.

– Ох, Лилька! Любишь ты красиво говорить! Представлять свои прихоти в блестящей упаковке! Как ни заворачивай – всё одно, блуд! Не отношения – треска в томате! – выпалила Зина.

– Я просто призываю тебя задуматься, – Лиля лукаво улыбнулась.

– Ты – меня? О чём?! – возмутилась Зина.

– Да, Зина, скажи-ка мне честно – о чём ты сейчас думаешь? Что у тебя в подсознании? – шутливо потребовала Лиля.

– Я? – Зина помолчала и рассмеялась: Размышляю, не упустила ли я чего в своей жизни!

– Ну, вот видишь! – самодовольно воскликнула Лиля. – За это и выпьем ещё по глотку.

– Давай! Не пить – вредно! – провозгласила Зинаида.

Несмотря на остроту слов, беседа протекала безобидно. Женщины ценили друг друга – как неделимые части единого организма. Их многое связывало, и разность характеров не ослабляла эту связь. В прошлом роднили школьные годы, в настоящем сближала работа, а будущее они пока строили. Да, Зина и Лиля контактировали нестандартно, дружили своеобразно. Дружба – вообще явление необъяснимое, по механизму возникновения схожее с любовью, но часто более верное и долговечное.

– Зина, вот я – специалист по внебрачному сексу, и со мной всё ясно. Похотливая грешница. А ты у нас эксперт по семейным отношениям. Расскажи-ка мне, что же слаще – секс до брака или после свадьбы? Я ведь не знаю, какая она, жизнь после свадьбы? Ведь почему-то ты оставила француза своего, господина Боммера, а? Чем не угодил тебе галантный французик? – Лиля подкинула подруге провокационный вопрос.

– Француз – он наподобие тебя, только в мужском обличье, – саркастично усмехнулась Зина. – Впрочем, у них вся нация – ценители чувственных удовольствий. Будто не живут, а находятся в эротическом путешествии. У них своя правда – страстных тел и повышенных эмоций. Ну, я уже как ты заговорила!

– А что, хорошо выразилась! Мне понравилось! Продолжай! Что, что эти французы? Сильно шалят? Расскажи, Зина! – весело потребовала Лиля.

Зинаида немного подумала и резко спросила:

– Знаешь, кто такие эшанжисты?

– Ну-у-у что-то где-то… – протянула Лиля. – Читала, видела в фильмах. В целом – немного сведений.

– Значит, всё же представляешь, кто они, эти сладострастники. У нас в России их чаще называют свингерами. Так вот, мой первый муж любил изящные эротические удовольствия, и меня пытался приобщить. В его кругу это принято, и его родителей нисколько не смущало. Во Франции клубы свингеров, или эшанжистов, вполне легальны, так же, как обычные танцевальные клубы, – поведала Зина.

– И ты там бывала? – изумилась Лиля. – Не могу поверить!

– Я не хочу даже вспоминать, не заставляй, и не проси, – отмахнулась Зина.

– А как же песня «Вечная любовь»? – спросила Лиля и пропела пару строк на русском языке. – Вечная любовь, верны мы были ей… Разве она не про французов?

– Любовь у них вечная, только партнёры меняются! – усмехнулась Зинаида. – У французов своё толкование этого чувства, более широкое. Не сошлись мы во взглядах с первым моим муженьком, если коротко. Поначалу казалось, что есть любовь, и всё остальное приложится к ней, дополнит. А со временем поняла, что между нами всегда как бы стояла прозрачная перегородка, и он смотрел на меня сквозь это стекло, и слышал плоховато, и не пытался вслушиваться, и я не чувствовала его тепла. Пытались что-то предпринять… Боролись за счастье, но не вместе, а друг с другом. Когда надоело, я уехала.

– Никогда не сожалела? – поинтересовалась Лиля.

– Спустя годы об одном думаю – хорошо, что ребёнка не родила, а то бы судиться пришлось. Вон, по телевизору только и показывают, как наши бабы пытаются детей себе вернуть, прижитых с иностранцами. Ужас! Даже вообразить такое страшно! Чтобы я не могла видеться со своей дочерью! – эмоционально высказалась Зина.

– А Виктор? – вполголоса спросила Лиля. – Он другой?

Они впервые говорили так откровенно, и ей хотелось сохранить атмосферу доверительности.

– Виктор… – Зина произнесла имя мужа, и голос её потеплел. Она немного развернулась в сторону корта и призадумалась. Оттуда долетали самые разные звуки: возгласы, хлопки, топот, шарканье.

– С Витей мне спокойно, понятно, нет холодного стекла, – продолжила Зина. – Он ребячливый немного, но мы вместе, близко-близко, я его всегда чувствую, мне уютно. Совместились все впадинки и выступы – понимаешь?

– Понимаю… Тебе хорошо… – тихо сказала Лиля.

– Я не терплю скачки с места на место, ненавижу гонку за эмоциями. Мне всё нужно в одном месте. Я рубашки гладить люблю одному мужчине. Мне гнездо требуется. Я дорожу этим мирком, и боюсь потерять его, – порывисто высказалась Зина.

– Зина, не взращивай в себе фобию! – осуждающе прошипела Лиля. – Почему ты должна терять-то? Витя и француз Боммер – разные люди! Разные! Если Витька тебе и изменяет, то только с тренажёрами в спортзале! Поверь мне, я мужиков чую!

– До конца не верю, но звучит успокаивающе! – облегчённо усмехнулась Зинаида.

– Слушай, у тебя в подсознании пережитки печального прошлого засели! – уличила Лиля. – А это уже другая жизнь, другая семья, другая страна, в конце концов! Процесс гнездования тебе удался! Успокойся!

– Я тоже так себе говорю, но… – Зина осеклась и замолчала.

– Что «но», Зиночка?

– Недавно мы с Витей повздорили, – призналась Зина. – И всё бы ничего, но во время спора он сказал мне одну неприятную фразу, и мне показалось, что я уже это выражение где-то слышала, именно в таком порядке слов, в таком контексте… И тут мне вспомнились ссоры во Франции, с первым мужем, и стало как-то жутко…

– От чего, Зина? – взволнованно спросила Лиля. – Ну, повздорили муж с женой, с кем не бывает?

– Виктор сказал практически ту же фразу, которую я как-то слышала, но на другом языке.

– Далась тебе эта фраза! Он уже и сам забыл, что сказал, а ты всё пережёвываешь свою обиду!

– Ведь так уже у меня было, и плохо кончилось, понимаешь? Дежавю. Я даже подумала тогда, что все проблемы в нас самих, внутри. Подумала и ужаснулась. А вдруг от судьбы не уйти? Можно менять партнёров, города и страны, а тебе всё равно уготовано прожить какой-то определённый сюжет. Мы в скобках той же формулы – всегда… – Зинаида говорила каким-то странным, будто не своим голосом.

– Зина, прекрати! – Лиля оборвала её нервную речь. – Я тебя не узнаю! Что ты несёшь? Ты выражаешься, как острохарактерная трагическая актриса! Тебе не идут душевные терзания! Они тебя старят, портят. Выброси эту муть из своей головы! Вытрави эту фобию! Расслабься и живи! Всё в нас самих и выше. Что позволишь, то и будет, и свыше приложится.

Лиля старалась говорить убедительно. Слова Зинаиды были какими-то роковыми, тяжёлыми, и Лиле даже не хотелось углубляться в их тёмный смысл. Зина явила свой потаённый страх, и Лиля ощутила колкую, тревожную жалость к ней. Лиля пустила в ход всё своё красноречие. Ясный ум и душевное равновесие подруги требовались ей, как часть собственной нормальной жизни. Пусть лучше Зина будет язвительной, острой на язык, резкой, но той привычной, прагматичной Зиной, с которой надёжно.

– Ты права, моя дорогая распутница! – согласилась Зинаида и сладко потянулась.

– Нам надо чаще разговаривать о личном, – мягко заявила Лиля. – Ты поделилась, и будто очистилась. Ведь так?

– Разговаривать надо, но не часто, – отрезала Зина.

– Я-то за тебя, Зиночка, радуюсь, а ты не хочешь меня понять, – с наигранной досадой сказала Лиля.

– Да жалко мне тебя! – воскликнула Зина.

– Жалко? Это почему же?

– Да потому что время уходит, возраст. Годы надвигаются, как волны, и вот-вот захлестнут! Мне кажется, что тебе сердце пристроить некуда, вот ты и мечешься. Засиделась ты, подруга, в девках, заигралась. А поезд наш туту! Скоро рельсы разберут! – высказалась Зина. – Что тебе этот мальчик? Он, наверняка, считает, что после сорока лет и жизни уже не существует, не знает многих взрослых слов – типа «остеохондроз» или «бессонница». Он книжки другие читал, да и читал ли вообще?

– Зато скоро мы, Зиночка, узнаем, есть ли жизнь после сорока! – мирно улыбнулась Лиля.

– Узнаем, куда же деваться! Назад пути нет. Только вперёд!

– А про книжки мы с ним не разговаривали, – усмехнулась Лиля. – Не довелось.

– Смотри, наши спортсмены возвращаются, – заметила Зина.

К ним направлялась компания из четырёх человек – присоединился сосед Михаил. Денис нёс Настю на руках, и девочка гордо обнимала его за шею, посматривая на мир свысока. Виновник торжества был возбужден больше всех, и трудно было сказать, кто в этой разношёрстной группе наиболее серьёзен. Вся четвёрка выглядела приятельской ватагой.

– Зина! – воскликнул Виктор. – Они мне подарили настоящий PRINCE, настоящий! Вот это лёгкость! А какая маневренность! Денис учил меня подкручивать подачи!

– Что такое PRINCE? – уточнила Зина.

– Это известная торговая марка, – ответил Денис.

– Ракетку мы ему фирменную подарили, ясно? – с оттенком лёгкой заносчивости пояснила Лиля.

– А я в них и не разбираюсь! – отмахнулась Зина.

– Такой ракеткой играл мой кумир, Пит Сампрас! – восторженно заявил Виктор. – Только специалист мог подобрать такую отличную вещь!

Он подошёл к жене и добавил чуть тише:

– А ты посмотри на нашу Настю. Мне кажется, у неё случилась первая любовь! Она просто не отходит от Дениса! Ну, и парня привезла ты, Лиля!

– Да, Денька – игрок что надо! – подтвердил сосед. – Славно нас погонял!

– Теперь у нас аппетит зверский! – сказал Виктор.

– Пора браться за шашлык! И курочку на гриле сделаем! Денис, помогай! Настя, будешь с мамой и тётей Лилей накрывать стол. А мужчины займутся мясом!

Работа весело закипела, но разделения на мужские и женские обязанности не получилось. Настя так и липла к Денису, ему пришлось подыгрывать девочке. Сосед по даче, Михаил, стремился быть ближе к Лиле, а Виктор постоянно обращался к жене за каждым пустяком.

– А где же ваша семья? – между делом поинтересовалась Лиля у Михаила.

– А я их отправил в Египет, на курорт! – весело ответил он. – Сейчас там тепло и недорого.

– Вот оно что! – Лиля цокнула языком. – А сами что не поехали?

– Нам к лету корт доделать надо, – ответил Михаил. – Мы тут соревнования устраивать будем.

«И этот окольцован! – подумала Лиля. – И такой же чудак, как и Зинкин Виктор».

Лиля исподволь наблюдала за хозяевами. Было видно, что они пара. Им нравилось находиться рядом, вдвоём выполнять простые, незатейливые действия – что-то резать, мыть, раскладывать. Зина словно светилась и разговаривала с мужем непривычно мягко, как самая обычная домохозяйка.

«Они – чета. Они любят друг друга. И пусть так будет вечно, раз Зина того желает», – порывисто подумала Лиля, будто взмолилась.

Разговор с подругой взвинтил, мысли возникали одна за другой. Хотелось понять, что же такое – любовь в широком смысле. Страх потери? Но разве может любовь замешиваться на страхе? «Зина боится остаться вне пары. А я? – Лиля задалась вопросом. – А я страшусь стать элементом пары, приложением к кому-то одному. И это тоже страх? Боязнь предопределённости?» Сформулировать точный ответ не удавалось даже себе самой. Одно Лиля понимала ясно – всякий человек не может жить вне отношений, какими бы они ни были.

Вскоре подъехали новые гости – старший брат Виктора с семьёй. Лиля была немного знакома с ними. Именно для детей брата, на день рождения двух мальчиков-близнецов, Виктор заказывал в агентстве «Артефакт» пиратскую вечеринку. Лиля отчётливо помнила, как наряжали студентов разбойниками, искали спрятанные сокровища, то бишь подарки, выпекали пиратскую пиццу. Дети резвились, и Виктор активно включился с ними в игру, напялил бандану с черепами, на время сделался мальчишкой. Все взрослые оставались зрителями, а он пиратствовал от души, самозабвенно играл с ребятней. Точно, так и было!

Дядя Витя подарил племянникам незабываемый праздник, а себе нашёл жену. Благодаря мужу у Зины образовался целый клан родни. А ведь она мало кого подпускала даже на расстояние дружбы! Виктор растопил её серьёзность, растрогал царевну Несмеяну, покорил искренней живостью. Будто бы недавно это было, а уже Настя подросла, ножками топает, рассуждает, влюбляется…

Лиля сидела между Михаилом и Зинаидой, а с Денисом только переглядывалась. Парень пребывал в центре внимания: вокруг него крутились дети, засыпали вопросами взрослые. Дэн старался угодить тем и другим, всех одаривал улыбкой и находил верные слова. Лиля невольно залюбовалась им, своим молодым приятелем. Дэн хорошо держался, и наблюдать за ним было занятно.

Шашлыки удались, и курочка не подгорела. Получился шумный, вкусный, сытный поздний обед. И вообще – праздник удался, хоть и не было никакого сценария. Действовали свободно, без предписанных реплик и режиссированных реприз. Просто жизнь. Просто общение. Дети, взрослые. Воздух, солнце, молодая зелень, щебет птиц и первая трава под ногами.

С наступлением сумерек Виктор опять позвал всех на корт.

– Пока ещё не стемнело! – заявил именинник, хватая новую ракетку. – Зина, Лиля! И вы с нами! Я покажу вам кручёные удары!

На корте каждый попробовал выполнить подачу, но жёлтые мячи то врезались в сетку, то приземлялись, не долетев до неё. Горе-теннисисты галдели, спорили и поучали друг друга, а Зина с Лилей от души насмеялись. Денис снисходительно улыбался и не вмешивался. Выждав момент, он молча вышел на корт, жестом подал знак Виктору, и все затихли, увидев его спортивную стойку. Мячи полетели через сетку, как следует. Денис ловко подыгрывал Виктору, игра сладилась, и это выглядело очень красиво.

После вечернего чая Денису постелили на кухоньке, а Лиля сама напросилась на веранду. Когда в доме воцарилась тишина, Дэн бесшумно пробрался к Лиле и присел на край кушетки. Его глаза трепетно мерцали в свете уличного фонаря, он выжидающе смотрел на Лилю. Она погладила его по руке и шепнула:

– Мы в гостях, Дэн. Здесь свои порядки. Иди спать. Завтра понедельник, новая неделя, надо набраться сил.

– Хорошо, я сейчас уйду, – пообещал он. – Только скажи, а ты бы хотела? Хотела бы?

– Конечно, – сонно промурлыкала Лиля. – Иди, спи. Я рядом.

Дэн ткнулся носом ей в щёку и вернулся на кухню.

Они оставались близки, даже разделённые дощатой перегородкой. Оба прожили долгий шумный день, он стал для них общим, и ласковая весенняя ночь под одной крышей тоже объединила любовников.

Глава 11

Поцелуи на эскалаторе

Лиля никогда не бывала на настоящем венецианском карнавале, и потому весь её сценарий состоял из разрозненных познаний, смелых фантазий и вольных домыслов. Она вполне допускала, что некоторые банковчане, в отличие от неё, не раз посещали Венецианскую лагуну во время грандиозного праздника притворства, и удивить их будет достаточно непросто. Требовалась изюминка.

Лиля рассчитывала использовать дизайнерские маски. Найти подходящие изделия не так-то просто, но даже в нынешнюю прагматичную индустриальную эпоху существуют люди, творящие маленькие чудеса. Лиля знала одну мастерицу-затейницу. Вообще-то эта дама была художником по куклам, жила за счёт заказов для кукольных спектаклей. Ей присылали причудливые эскизы, и она по ним создавала разнообразных шалатев-болтаев. Сказочные и фантастические персонажи обретали свою тряпичную плоть в её мастерской. Забавных уродцев, исполненных собственноручно, женщина обожала и любовно называла их «тряпсами». Тряпсы пучеглазо таращились, смешно болтали несуразными конечностями, улыбались беззубыми ртами и всем своим нелепым видом забавляли зрителей. Это и было их главным предназначением – развлекать людей.

Художница сбывала поделки за умеренную плату, и тряпичные существа быстро обретали биографию. Одни приживались в театрах, другие – в галереях, некоторые – даже в частных коллекциях. Самые везучие тряпсы отправлялись в благополучное зарубежье. Не перевелись ещё состоятельные чудаки, питающие слабость к авторским куклам. Эти ценители оригинальных игрушек живут в разных странах, их сближает страсть к искусству и связывает Интернет. Они имеют свои сайты, блоги, создают виртуальные галереи, очень активно общаются. Мир тряпсов тих, уютен, мягок и удивительно обширен.

Лилю тоже притягивали эти сгустки эмоций, фантазии, ткани, меха и ниток в виде авторских кукол. Было в них что-то ангельское и дьявольское одновременно, какая-то философия, намёк, подтекст. Знакомство с непростыми игрушками произошло в Живом Журнале. Она однажды набрела на блог пользователя hloflo, и мир тряпсов приоткрылся ей, как будто отворилась таинственная дверца в каморке папы Карло. Hloflo — так именовала себя в Интернете рукодельница Валентина. Лиля списалась с художницей, и спустя некоторое время виртуальное общение перетекло в нечастые реальные встречи.

Творческие амбиции Валентины не ограничивались куклами. Она создавала интересные, загадочные маски. Однако если тряпсы продавались с переменным успехом, то маски почему-то покупали крайне редко. Некоторые из них украшали стены Валиной квартиры, а какие-то и вовсе томились в коробках. Лиля не раз приходила посмотреть оригинальные вещицы, но так и не выдался случай использовать творения Валюши. И вот их час настал…

Денис позвонил в полдень.

– Я сегодня рано освободился, и мог бы подъехать к тебе! – радостно сообщил он. – Как ты на это смотришь? Ты на работе?

– Я очень занята, перезвони позже, – коротко ответила Лиля, не желая развивать тему.

– А на обед домой тебе не хочется? – не унимался Денис.

– Ездить обедать домой – непозволительная роскошь для меня, – сухо изрекла Лиля. – Большая потеря времени.

– И ничего нельзя придумать, чтобы увидеться? – парень непривычно упорствовал.

«Однако!» – подумала Лиля и хотела, было, простым нажатием кнопки завершить беседу без лишних объяснений, но удержалась на связи. Что-то слышалось в его голосе, что-то цепляло. Какие-то особые нотки мужского нетерпения, заводная, задорная дерзость, которая допустима лишь между интимными приятелями…

Лиля сдалась и предложила свой вариант свидания:

– Мне нужно отлучиться из офиса по делу. Составишь компанию? Поможешь?

– Спрашиваешь! – откликнулся Денис, не раздумывая. – Куда подъезжать?

Лиля ждала его в машине. Она видела, как Дэн возник на тротуаре из подземки, как шёл к ней, разрезая пространство сильными движениями – высокий, ловкий, ладный, красивый. «Просто явление молодого Бога!», – иронично подумалось ей. – Только не с неба сошёл, а поднялся из подземелья, из преисподней».

Вместо приветствия она метнула колкий вопрос:

– Тебе что, сегодня нечем заняться?

– Я с утра быстро разделался с зачётом по психологии, и день свободен! – радостно пояснил студент. – Могу зачётку показать.

– Маме с папой покажешь, – усмехнулась Лиля. – Мне не надо. Мне от тебя другое требуется.

– Куда едем? – поинтересовался Дэн.

– К одной замечательной художнице. Мне надо отобрать маски для банковского карнавала. Ты поможешь и выбирать, и укладывать, и в машину грузить. Идёт?

– Договорились!

Валентине Лиля отрекомендовала Дениса так:

– Я к тебе с ассистентом!

– Симпатичный у тебя помощник! – отметила художница и игриво подмигнула.

– С такими приятнее работать, – отшутилась Лиля.

А Денис тем временем озирался по сторонам, разглядывая тряпсов и маски.

– Что, нравятся? – с довольством спросила Валентина.

– Впервые вижу такое! – восхищённо признался Денис. – Интересно у вас! Как на вернисаже!

– Подожди, сейчас ещё удивлю. Ну-ка, помогай, ассистент! Вот тебе стремянка, доставай с антресолей коробки!

В ворохе причудливых безглазых образов разбирались часа полтора.

– Я приготовила вам тару для переноски, – заботливо сказала хозяйка и развернула полотняные сумки в клеточку.

– Как челноки побредём! – усмехнулась Лиля.

– Зря ты так, Лиличка! Это самые удобные, лёгкие и прочные сумки! Мы, художники, тоже ими пользуемся, – заметила Валентина.

– Ладно, нам недалеко тащить – до машины, – согласилась Лиля.

Сумки благополучно загрузили в багажник, но уехать без проблем не удалось. Машина заглохла неподалёку от дома Валентины. Она как-то натужно рыкнула, и вероломно остановилась, словно решила отомстить своей хозяйке за прежние оплошности и давние обиды. Лиля повертела руль, выскочила на улицу, открыла капот. Притихший Денис наблюдал за её действиями.

– Вот чёрт! – с весёлой злостью сказала Лиля, вернувшись на водительское место. – Ни раньше, ни позже! Она у меня уже который день что-то барахлит, но я надеялась, что это пустяки. Некогда было в сервис ехать!

– А что же оказалось? – спросил Денис. – В чём причина?

– А я знаю! – воскликнула Лиля. – Я водитель, а не механик. Рулить умею, а во внутренностях, то есть в механизмах, ничего не смыслю!

– И я помочь не могу…

– Я уже догадалась, что в этом деле от тебя толку не будет! – сказала Лиля. – Выхода нет, придется оставить машину пока здесь. Потом я приеду за ней со специалистом. У меня сосед – хороший автослесарь, не раз выручал. Надо поймать частника, что ли… Или таксиста. В этом-то поможешь?

– Зачем нам кто-то? Тут ведь метро рядом, – находчиво заметил Денис. – Может, на метро рванём?

– С этими сумками мы, в самом деле, как челноки! Хорош сюжет! – воспротивилась Лиля.

– Я их понесу, а ты пойдёшь, как королева. Раз-два – и мы в вагоне! Пятнадцать минут – и на станции «Динамо». А там чуть-чуть остаётся до твоего дома, – рассудил Денис.

– Не так уж и близко… Вообще-то можно сумки и в офис забросить, это ближе будет, – прикинула Лиля.

– Тем более! Вперёд?

– Ой, в самый час пик угодим! – предположила Лиля.

– Пустяки, дело житейское! – утешил Денис.

В метро царил час многолюдья. Человеческое море ширилось, гудело, колыхалось, и каждый входящий становился лишь каплей, ничтожно малой частью огромного пассажиропотока. Казалось, что в плотной толпе можно потерять ориентиры, пропасть, не выбраться на волю. Однако людей подхватывали стремительные эскалаторы, а скоростные поезда развозили, прибывая на станцию один за другим. Транспорт исправно работал в заданном темпе.

У Дениса оказался многоразовый абонемент, по которому они оба прошли через турникеты. Парень легко управлялся с баулами, словно они его и тяготили вовсе.

– Тебя не смущает твоя ноша? – Лиля почти крикнула ему в ухо.

– Нет! – бодро ответил он. – Я часто с ракетками и мячами тут таскаюсь. Мои чехлы не легче.

– Так твои чехлы иначе смотрятся!

– Посмотри, все что-то держат в руках! – сказал Денис. – И никому нет никакого дела до чужих вещей!

Лиля внимательно пригляделась. Денис оказался прав: кто-то нёс солидный портфель, у кого-то свисала с плеча пижонская торба, пестрели модные дамские ридикюли размером со средний чемодан, и сами чемоданы тоже вырисовывались, а уж молодёжные рюкзаки и пластиковые пакеты не поддавались подсчёту. Просто царство сумок всевозможных расцветок и фасонов!

– Главное – не заморачиваться! – сказал Денис. – Мы же не взрывчатку везём! Если остановят менты, то документы у нас имеются.

– Ты прав, мой милый друг! Мне нравится твой подход к проблеме! – весело согласилась Лиля. – В конце концов – это маленькое, но забавное приключение!

На эскалаторе Дэн поставил баулы на ступеньку и обнял Лилю за талию. Она не отстранилась, и парень осмелел ещё больше. Он поцеловал её – раз-другой, а у неё немного закружилась голова. Лиля видела его глаза, и боковым зрением – чьи-то лица, рекламные плакаты, которые плыли мимо вниз и вверх.

– Романтика мегаполиса, поцелуи в метро, – иронично сказала Лиля, придя в себя. – Вообще-то приятно. Как в кино.

– А с тобой вообще как в захватывающем сериале! – ответил Денис. Он щедро излучал отличное настроение, так и искрился радостью.

– Знаешь, с тобой тоже, – сказала Лиля с одобрением.

Дэн довольно улыбнулся.

– У тебя какие-то глаза хитрющие! О чём ты думаешь? – поинтересовалась она.

– Что происходит в мире в этот момент? – вдруг спросил он. – Вот что тебе известно из последних мировых событий?

– Запускается андронный коллайдер, какой-то крупный метеорит пролетает близко к Земле, международный экипаж вот-вот отправится в космос, – перечислила Лиля. – Где-то воюют…

– А мы целуемся в метро на эскалаторе! – ликующе констатировал Денис. – И это самое важное событие! Осторожно, нам выходить! Смотри под ноги.

Сумки закинули в офис и налегке отправились на улицу Планетную. Дороги стали свободнее, час пик миновал. Городской транспорт сносно двигался по Тверской, и часть пути они проехали на троллейбусе.

Дома Лиля заглянула в холодильник и торжественно сообщила:

– У меня тут мышь повесилась!

– Совсем ничего? – спросил Денис.

– Почти! Вот такая уж я хозяюшка! Могу предложить минеральной воды и чай с крекерами. Но вообще-то покушать хочется. Макароны можно отварить, но ни сыра, ни колбаски. Может, кашу сварить? – рассуждала Лиля.

– Можно сходить в магазин. Какой ближе?

– Я люблю магазинчик на Красноармейской, дом номер восемь. Там такая ветхозаветная «Бакалея», будто из советского детства.

– Ретруха, что ли?

– Ну, что-то вроде того.

В это время Денису позвонили.

– Извини, я отвечу, – сказал он. – Да, слушаю! Серёга, ты?

Переговорив с кем-то, он обратился к Лиле:

– Ты любишь японские суши?

– Эти рулетики со всякой рыбой, рисом и травой непонятного происхождения? Несерьёзная еда! Не родная, хоть и модная, – заявила Лиля. – А что ты придумал?

– У меня друзья сегодня в ресторане «Кабуки» ночную смену отрабатывают. Зовут на ужин. Обещают накормить сытно и дёшево, за полцены.

– А кроме суши там найдётся ещё что-то?

– Конечно! Обычная европейская кухня. Едем?

– На метро?

– Конечно!

– И опять будем целоваться на эскалаторе?

– Ещё как! – пообещал Денис. – Всем на зависть!

Друзья Дениса исполняли роли японцев из далёкого прошлого. Они разгуливали по ресторану в ярких мужских кимоно из плотного искусственного шёлка и церемонно, с достоинством древних воинов, кланялись гостям, сложив ладони лодочкой. Глаза у ребят были подведены тушью, а на головах красовались затейливые шапочки.

– Серёга – кореец, боксёр, – пояснил Денис. – А Чен – вьетнамец. А здесь они подрабатывают японцами! Чен со мной в одной группе учится. Я иногда его спраррингую. Он говорит, что закончит наш ВУЗ, уедет к себе во Вьетнам, и будет очень много зарабатывать, быстро разбогатеет, потому что у них почти нет дипломированных специалистов по теннису.

Им приготовили речную форель. Рыба была свежая, нежная, и буквально таяла во рту. Потом принесли душистый зелёный чай в симпатичных чайниках, и они медленно пили его под завораживающую мелодию, звучавшую в зале. Когда выдавалась возможность, друзья Дэна подсаживались к столу, и со стороны казалось, будто они ужинают с настоящими самураями.

На улице тем временем стемнело, на небе мерцали первые звёзды.

– Смотри, какая луна нахальная! – заметила Лиля. – Яркая, чертовка, притягательная! Смущает, подглядывает!

– Подгулявшая, как мы! – подхватил Денис.

До метро шли пешком, а в вагоне обнялись, словно долго не виделись. Их нежность никого не удивила и не смутила. Пассажиров было мало, в основном – молодые парочки, которые так же беззастенчиво льнули друг к другу, словно не существовало ничего важнее их взаимного притяжения. Поезд нёсся в ночи, а внутри него пульсировала чувственность. Ночное метро оказалось совсем не похожим на дневное.

На эскалаторе Денис крепко обхватил Лилю и поцеловал прямо в губы. Лиля не противилась. Ей нравилась его смелость, его сильные руки, его нетерпение. Она сама скользнула в объятия, чтобы снова забыться, стремительно возносясь вверх. Лиля наслаждалась давним, почти утраченным ощущением студенческой бесшабашности и беззаботности. Эти объятия в ночном метро стирали границу между прошлым и настоящим. Они длились мгновения, но вызывали сильные всполохи эмоций.

– Как хорошо гулять по ночному городу, никуда не торопясь! – сказала Лиля, когда они вновь очутились на свежем воздухе.

– Мы можем делать это всякий раз, когда ты пожелаешь! – ответил Денис.

Дэн остался ночевать у Лили. Легли вдвоём на её широкой кровати, похожей на маленький остров. Никаких альковных ласк не случилось. Денис уснул почти мгновенно, как нарезвившийся щенок. От него веяло юностью и слабо пахло яблоком. Даже во сне он оставался налитым жизненными соками, словно спелое тугое яблочко. Лиля слышала ровное дыхание Дениса и думала в мареве полудрёмы: «Он, конечно же, ещё мальчишка, и с ним весело, свободно. Но в то же время он уже и мужчина, и с ним безопасно, надёжно. Славная ночь!».

Глава 12

Денис. Июнь

Завершалась зачётная неделя, уже вывесили расписание экзаменов. Студенты носились по вузовским корпусам из кабинета в кабинет, подчищая «хвосты», суетясь и ловча, чтобы получить допуск к летней сессии. На лицах – серьёзность, озабоченность, взрослая решимость. Весёлые учебные деньки остались позади, пришло время истины и подведения итогов. Разыгрывалась масштабная человеческая драма, в которой автографы педагогов ценились превыше всего.

Ребята делились успехами, неудачами и перипетиями взаимоотношений с преподавателями, а Дэну и рассказывать-то было особенно нечего. Его дела шли гладко, зачётка заполнялась росчерками предметников. Три зачёта получены «автоматом», по результатам прошедшего семестра, с остальными четырьмя он разделался с первого захода, и экзамены намеревался сдать досрочно, чтобы скорее освободиться. Ему всё удавалось, как никогда. Он уже предвкушал успешное завершение сессии и благополучный перевод на пятый курс. А там – один год, диплом, и прощай, родной РГУФК! Дипломированный специалист шагнёт в самостоятельную жизнь. Пора быть мужчиной в полном смысле слова, пора!

Дэна вызвал декан факультета игровых видов спорта.

– Крохалёв, про межвузовскую спартакиаду не забыл? Готовишься? Успеваешь? – спросил он.

– Помню. Всегда готов, – отчеканил Денис.

– Участвовать будешь обязательно, имей в виду. Я думаю направить тебя туда без внутренних отборочных соревнований. Ты в хорошей спортивной форме. Оправдаешь доверие? – последовал вопрос.

– Буду стараться, – пообещал Денис.

– Обязан! – заявил декан. – Мы на тебя рассчитываем. Завоюешь призовое место – поедешь на европейские студенческие игры. В Германию, в Баден-Баден. Понял?

– Понял.

– Я проверял, с учёбой у тебя порядок. Хвалю. Одобряю. Так держать, Крохалёв. Иди, свободен! Сейчас буду с разгильдяями разбираться. С ними сложнее.

Денис был уверен в себе, как никогда. Он испытывал подъём, ему хотелось одерживать победы. Поиграть в Германии было бы здорово! Ещё круче, если бы в немецкий Баден смогла поехать Лиля. Он уже видел себя участником европейского теннисного турнира, и собирался уговорить Лилю. Ведь ей положен отпуск! Почему бы ни провести его в курортном Баден-Бадене? Она могла бы отдохнуть и посмотреть его выступления.

Все события своей жизни Дэн рассматривал, учитывая Лилю. Он уже не мыслил себя отдельно. Чувства к Лиле, отношения с ней стали важнее всего. После знакомства с Лилей жизнь Дениса разделилась на скромное прошлое без неё и на бесподобное настоящее – с ней. Из общения, прикосновений, поцелуев выросла такая всеобъемлющая привязанность, тяга, влечение, что всё остальное мельчало и тонуло в этом чувстве.

Денис обожал Лилю. Мысли о ней сводили его с ума. Она, красавица и умница, доверилась ему, подарила незабываемые мгновения, поведала тайны своей женской жизни, своего восхитительного тела. Она взяла за руку и увела в иную реальность. Рядом с ней он ощутил, что значит – быть мужчиной.

Он думал о Лиле постоянно, она жила в его подсознании всегда. Лиля как солнце, вся сияющая. Всё в ней яркое! Волосы рыжие, и даже соски на груди с рыжинками… Кожа тёплая, нежная, движения плавные, голос чувственный… Всё, что в последние месяцы происходило между ним и этой женщиной, казалось волшебством. Видимо, это и была любовь, о которой так много говорят, пишут, поют. Она окрыляла, ускоряла бег времени, стирала неприятности, облагораживала мир вокруг, освежала воздух. У Дениса открылось второе дыхание, и всякое дело он исполнял с удвоенной энергией, потому что всегда стремился быстрее попасть на улицу Планетную.

Денис ехал к Лиле и думал, как обсудить с ней планы на лето. Ведь надо будет прикинуть возможности, вместе всё продумать. Размышления сплетались со смелыми мечтами, он испытывал блаженное возбуждение, воображая, как необычно можно провести пару жарких июльских недель. В таком приподнятом настроении Денис приблизился к знакомому подъезду.

Ему навстречу вышел парень – тот самый, которого Денис уже как-то видел, поджидая Лилю.

– Зажигалки не найдётся? – скороговоркой спросил незнакомец.

– Что?

– Зажигалки, говорю, не найдётся? – отчётливо повторил парень и дружески улыбнулся.

– А-а! Нет, не курю, – бросил Денис и шагнул вперёд.

– Спортсмен? – парень встал на его пути. Сам он был ниже Дениса, но шире в плечах, и крепкого телосложения.

– Ну, да.

– А я иногда покуриваю. Хотя тоже спортом занимаюсь… Думал, покурим с тобой, поговорим.

– О чём? – удивился Денис. – Ты извини, друг, я спешу.

– А я не спешу, потому могу дать дельные советы, – парень смотрел вполне приветливо, в его голосе не ощущалось угрозы.

– Слушай, давай в другой раз, – так же миролюбиво сказал Денис, недоумевая и удивляясь его странности.

– Другого раза не представится, я тут едва ли появлюсь. А Москва большая, встретиться трудно.

– Ну, что надо? – нетерпеливо спросил Денис.

– Ты ведь к Лиле идёшь?

– Допустим.

– Да ладно, чего там! К ней!

– А если так, тебе-то какое дело? – с вызовом спросил Денис. – По мне, так пусть каждый идёт своей дорогой!

– О! Завёлся с пол-оборота! Смешной ты! Ладно, не петушись, я тоже таким был. Влюблённым. В Лилю. И ходил этой дорожкой. Она баба красивая, чего там! Даже шикарная. Но сердце у неё злое. Имей в виду, – вдруг выдал крепыш.

Денис хотел что-то возразить, но не вышло: и фраза не сложилась, и внезапно перехватило горло.

– А-а, по лицу вижу – задело за живое! Значит, уже далеко у вас зашло! Умеет она зацепить! Приблизит, а потом играет, как кошка с мышкой. Соблазняет и просвещает. Даёт духовно-половое образование. Надеешься на длительные нежные отношения? Думаешь, ты один такой везунчик? Надежды юношей питают! – цинично усмехнулся собеседник и наставительно добавил: Забей, друг. С ней это бессмысленно. Что, огорчил тебя? Ну, зато кто предупреждён, тот вооружён. Думаешь, я тут сейчас буду биться, тебя гнать, а свои права отстаивать? Нет, я спокойно пойду своей дорогой, а ты к ней топай. Связь с такой женщиной заводит не по-детски, я-то знаю! Так что пользуйся моментом, пока имеешь доступ к телу. Просто помни, что удержать Лилю, всё равно, что запереть ветер. Лиля – это Лиля. От неё надо либо сразу отказываться, либо принимать такой, какая есть. Какая досталась. Ладно, пока! Удачи!

Он хлопнул Дэна по плечу и быстро удалился.

Денис не успел ничего ответить. Он не сумел отбить сильную подачу: соперник оказался ловчее и опытнее. Стало вдруг трудно дышать, как после удара в солнечное сплетение. Говорят, в этой точке обретается душа, и потому она так ранима.

Тело проняла холодная дрожь. Руки и ноги предательски затряслись, сердце совершало глупые попытки выпрыгнуть наружу. Он и не знал, что способен так переживать – до мерзкого физического содрогания. Денис присел на скамейку, чтобы успокоиться и собраться с мыслями.

Так просто открылась нечистая, мутная суть, в которую не хотелось вникать. Как в сказке о Золушке – волшебство исчезло в одно мгновение. Вместо чарующего великолепия осталась бесполезная грубая тяжёлая тыква.

В мозгу молоточком забилась простая спасительная мысль: не верь, не верь, не верь! Это злая шутка, жестокий розыгрыш, идиотская насмешка. Пни эту тыкву, закинь её подальше и иди к Лиле…

Как поступить – Денис не знал. Отчаяние отупило его, и ничего толкового на ум не шло. Отказаться от Лили? Просыпаться и знать, что она существует отдельно от него, живёт, но свидания с ней не будет? Так к вечеру можно и умереть. Задохнуться от горя. «Мама! Что же делать, мамочка!» – по-детски взмолился он и тут же устыдился. Слабовольные мальчишеские вопли! Неужели это всё, на что он способен?

У Дениса была очень хорошая, понятливая мама, да и отец тоже. Они по-родственному дружили и часто беседовали. Разговоры с родителями всегда проясняли обстоятельства, придавали сил. Однако жизнь учинила ему такой экзамен, который требовалось сдавать без родительской подсказки и приятельских шпаргалок.

Немного подумав, Денис направился к Лиле. Он не мог уйти, не увидев её. Это было выше его сил. А там уж будь, что будет!

Глава 13

Злое сердце

Лиля отворила дверь и быстро скрылась в комнате.

– Заходи-и-и! – мелодично прозвенел её голос. – Я тут! Я не одета!

Денис защёлкнул замок, неторопливо переобулся в тапочки, вымыл в ванной руки и только потом вошёл к ней. Простые, обыденные действия помогли ему немного утвердиться.

Лиля стояла перед зеркалом. Она была полуобнажена и внимательно рассматривала своё отражение, плавно меняя позы. Видимо, изучала, подходит ли ей цвет ткани, в которую она небрежно обернулась.

Ни слова не говоря, Денис присел на диван. Он видел её всю – от босых ног с залакированными ноготками до роскошных волос, ниспадающих на ровную спину, чуть отведённую назад. Её оголенные плечи и едва прикрытая грудь слегка подрагивали в такт медленным движениям. Тонкая ткань обтекала стройный стан, драпируясь мелкими складочками, и в этом импровизированном облачении Лиля напоминала античную статую богини.

– Здравствуй, юноша! – игриво сказала она и закинула большой кусок материи, волочившейся по полу, словно шлейф, себе на плечо. – Отчего молчим? Что не весел? А я тебе зубную щётку купила. Видел в ванной? Теперь наши щётки будут жить вместе, в одном стакане!

– Нет, не заметил, – глухо откликнулся Денис.

Нервное напряжение ещё владело им, и он не знал, как держаться. С ним такое случилось впервые.

– Чудесная щёточка! Современная и дорогая, между прочим! Можешь пойти опробовать, почистить свои ровные зубки! – шутливо щебетала Лиля. – Я тебя сегодня ещё и накормлю по-царски. Было время, приготовила кролика. Ты любишь кролика?

– Не знаю, – пожал плечами Денис.

– Моего полюбишь! – уверенно заявила Лиля. – Если я берусь готовить, то делаю это вкусно! Нашла новый кулинарный рецепт в Живом Журнале. Потерпи две минуты, я сейчас переоденусь. Мне привезли из Италии роскошный натуральный шёлк. Прикидываю – брать, не брать… Шить – не шить… Как ты думаешь, мне идёт такой цвет?

– Идёт, – коротко одобрил Денис.

Она подсела к нему на диван и упрекнула:

– Что кислый такой? В гости к дамам с таким опрокинутым лицом являться нельзя!

– Лиля, у тебя сейчас кто-то был? До моего прихода? – вдруг спросил Денис.

Денис не умел притворяться. Именно поэтому он не прошёл кастинг в студии «Артефакт», его отбраковали, как неспособного к лицедейству. Задав вопрос, он выдал свою смятенную тревожность. Ведь каким бы ни был ответ Лили, всё могло безвозвратно переменится. И всему виной его собственные слова.

– А если был, то что? Это как-то меняет обстоятельства, влияет на наши отношения? – с лёгким вызовом в голосе уточнила Лиля.

– Да, меняет, – ответил Денис.

– Был один знакомый, забрал кое-какие вещи. И что из того? – беспечно сказала Лиля.

– А почему его вещи оказались у тебя? Он что, жил здесь? – Денис немного повысил голос.

– Я обязана отвечать?

– Я бы хотел, чтобы ты ответила.

– А я не желаю отчитываться перед тобой. Твоя голова забита какой-то глупой подозрительностью! Это твои проблемы, чем ты там её заполняешь, мне нет до этого дела, – холодно заявила Лиля.

– Я видел его, понимаешь? Я даже говорил с ним! – отчаянно воскликнул Денис.

– Вот оно что! Поэтому ты ворвался, наэлектризовал воздух и портишь мне аппетит, омрачаешь настроение. Что за вздор! Поговорил – и забудь. Так будет лучше, поверь.

– Лиля, но я не смогу забыть, – тихо сказал Денис. – Я люблю тебя, понимаешь? Оказалось, что очень люблю.

– Любишь… Хорошее дело! А любовь – это, прежде всего, доверие. Слышал об этом? – хлёстко выпалила Лиля.

– Возможно. Но мне трудно переварить его слова, внутри всё разрывается, – угрюмо признался Денис. – Мы с тобой, и ещё кто-то… Ведь ещё вчера всё было по-другому…

– Тебя испепеляет ревность? Жаждешь откровений? Сцен? – иронично уточнила Лиля. – Хорошо, будем выяснять отношения! Как тебе всё втолковать? Коротко или длинно, с примерами?

– Я и сам не знаю. Растолкуй как-нибудь.

– Я ценю любовь, поверь. Для меня это не пустое слово. И ты мне дорог. Но я ценю любовь свободную, без ревности и мучительной, удушливой привязанности. Понимаешь?

– Не очень.

– Привязанности опутывают, как канаты, мешают свободно двигаться по жизни, мыслить, творить. А яркие всполохи чувств заряжают энергией, толкают вперёд. Вед ты спортсмен, должен понимать! Что может быть лучше, чем чистая любовь без примесей, без обременения бытом, условностями? Свободный полёт над суетой. В тебе была искра божья. Кто-то должен был её раздуть, сделать тебя мужчиной. Это осуществила я. Нам было хорошо. И будет ещё прекраснее, если ты прекратишь меня ревновать, выдвигать унизительные претензии, – с жаром говорила Лиля, пытаясь пояснить свою концепцию отношений между мужчиной и женщиной.

– Так значит, мы как бы не вместе, а каждый сам по себе? – недоумённо промолвил Денис.

– Конечно! – Лиля подтвердила его догадку. – Поверь, это нормально! У любви много стилей и жанров. Не цепляйся за банальности!

– Ты очень мудрёно и даже красиво говоришь, но мне всё это не нравится, мне это не по душе. Ты другая какая-то сейчас, я тебя такую и не знал, грустно произнёс Денис.

– Разочаровался? Если не хочешь разочаровываться в людях, то не пытайся узнать больше, чем они сами тебе рассказывают, – резко метнула Лиля, теряя терпение. – А то обиделся, надулся, как ребёнок, которому так и не подарили то, что обещали. Как бы ты ни упрямился, я останусь собой.

– Тогда я ухожу, – твёрдо заявил Денис.

– Иди, – легко согласилась Лиля. – Остынешь – возвращайся. Буду рада видеть. Мне не хочется терять тебя совсем.

– Я больше не приду, – сухо отрезал Денис.

– Поживём – увидим! – бросила Лиля на прощание.

От любви до ненависти один шаг. Ровно столько в обратную сторону. Они увиделись спустя три дня. Денис явился к Лиле наугад, без звонка, с пакетом первой черешни. Он сам вымыл ягоды, пересыпал их в большую фруктовую вазу и поставил на стол. Черешенки лежали, одна к одной, блестя влажными боками. Яркие, плотные, сочные, соблазнительные, они так и просились в рот.

– Как красиво! – восхитилась Лиля и соврала: Я в этом году ещё не ела черешни! Хорошо, что ты додумался купить! И вообще здорово – вместо цветов. Ты, что экзамен сдал?

– Да, сдал, – Денис просиял. – Но дело не только в этом. Потом скажу.

Всё было как всегда, и даже лучше. Они ели черешню и целовались. Потом Лиля сама шепнула:

– Помоги мне раздеться.

А дальше ничего и не нужно было подсказывать, он уже всё умел и знал.

Это их соединение после ссоры было таким сладким, полным, чувственным, что Денис шалел от счастья. Лиле передавался его телесный восторг, и внутри вызревала волна приятного возбуждения. Исчезали ощущения времени и пространства, слышалась только песня: телевизор был включен на каком-то музыкальном канале, пела Земфира:

Случайно падали звёзды

В мои пустые карманы,

Твои колени замерзли,

ты был счастливый и пьяный,

И что-то важное между…

Пронзительный голос этой скуластой полу-башкирки с раскосыми глазами обволакивал, сближал. Само собой между ними творилось что-то важное, тайное, влажное, безумное, откровенное. Казалось, что певица страстно рассказывает им о них самих – так всё было точно в её словах.

– Соскучился? – пытала Лиля.

– Да… – шептал Денис.

– Вот так-то! А то вздумал ссориться. Вед нам так хорошо вместе!

Утолив свой мужской голод, Денис смущённо сказал:

– Будем есть черешню?

– Будем! – вторила Лиля.

– Я много думал в эти дни… Давай поженимся! – вдруг предложил Денис.

Лиля осеклась и взглянула на него. Глаза её посерьёзнели, даже похолодели.

– Тебе сколько лет, дружок?

– Двадцать один год. Ну, и что? Ведь есть же такие пары, где муж моложе жены! – воскликнул Денис.

– Есть, есть! – быстро согласилась Лиля. – Возможно, даже счастливые. Только я таких близко не знаю. А известных голливудских персонажей мне не приводи в пример, хорошо?

– Почему? – упрямо спросил Денис.

– Ну тогда уж ты мне Екатерину Вторую припомни с её молодыми фаворитами! Только не забывай, что я не царица, и у меня другие возможности, – выдала Лиля. – Так тебе, говоришь, двадцать один год?

– Скоро двадцать два.

– В этом возрасте лучше бы пока не создавать семью. В эти годы надо жить активно, легко забывать имена подруг, пробовать сигареты и вино, влипать в приключения. Нагуляться надо, жизнь познать. А ты – жениться! Телевизор насмотрелся, ту передачу, где Лариса Гузеева всех сватает? Там только и твердят «давай поженимся»!

– Смотрел пару раз…. Ну, я же серьёзно, Лиля! Я люблю тебя! Давай жить вместе. Ссориться, мириться, спорить, бить посуду, гулять по ночам, спать до обеда по выходным, заботиться друг о друге. Я много что умею, ты же знаешь…

– Всё, у меня от твоих романтических признаний сейчас голова заболит! – Лиля недовольно сморщилась. – Я сама себя не прошу, если так подло поступлю с тобой – выскочу замуж за тебя. Я же сломаю тебе судьбу. Как ты себе это представляешь? Свадьбу устроим? Родителей твоих позовём? Моих самых близких родственников уже нет в живых. Вернее, папа жив, но он уже давно сам по себе.

– Насчёт свадьбы – как ты решишь, как ты захочешь. А родителям, конечно, скажем! Они меня поймут! – убежденно говорил Денис.

– Сомневаюсь, что легко поймут и примут твоё решение. И вообще, потом-то что? Детей заведём? – хохотнула Лиля.

– Детей… Пока не думал об этом.

– А ты задумайся! – едко предложила Лиля. – Ты – отец, я – мать. Не смешно? Очнись, Денис! Если я говорила в постели «возьми меня», то это не о моей жизни. Это о теле, да и то на время. Это такой ласковый обман, игра. Допустимая вербальная конструкция между партнёрами в любви. Я тебе уже поясняла свою позицию, своё мировоззрение, и за три дня ничего не изменилось. И черешня, хоть и вкусная до умопомрачения, но не волшебная ягода, которая переворачивает женское сознание.

– Как же зло ты говоришь! Как ядом жалишь! – обиделся Денис.

– А в жизни должно быть немного яда! – кольнула Лиля. – А то тебя мама с папой сладостями слишком перекормили. И потом, я тебе не говорила, но я замужем!

– Как это? – растерянно спросил Денис. – А где же твой муж?

– Сама давно не видела! Надо бы узнать! – рассмеялась Лиля. – Уже который год я состою в фиктивном браке с одним приятелем. Ему срочно надо было в Москве легализоваться. Представь себе, так иногда делают! Теперь-то можно и развестись, да всё некогда – то ему, то мне. А иногда я просто забываю о своём семейном положении. Хорошо, что напомнил. Пора мне упорядочить свою грешную, безалаберную жизнь, пора! Возьмусь на днях со всей серьёзностью. Найду своего беспутного муженька, потащу разводиться!

– Вот это да! – только и вымолвил опешивший Денис.

– Понял, с кем связался, юноша? Авантюристка! Брачная аферистка! Рыжая фурия! – зло трунила Лиля. – Если хочешь знать, лучший способ удержать мужчину – это не выходить за него замуж! Видишь, мой фиктивный супруг тоже не очень-то мне на глаза показывается. Боится ответственности. Вдруг начну материальные и бытовые требования предъявлять? А ты говоришь – замуж!

– Перестань, Лиль, – удручённо попросил Денис. – Мне не до шуток.

– Всё, Денис! Нам надо расстаться, – решительно заявила Лиля. – На время ли, навсегда ли – не знаю. Видно будет. А сейчас иди, поживи без меня.

– Я так и сделаю, – мрачно согласился Денис.

Его губы бесконтрольно подёргивались. Казалось, он вот-вот разрыдается. Денис делал глубокие судорожные вдохи, словно ему не хватало воздуха. Это выглядело жалко, однако, закрывая за ним дверь, Лиля подумала: «Не задохнётся!»

«Прямо достоевщина какая-то! – размышляла Лиля, прибираясь в квартире. – Всё начинается хорошо, широко, а потом смывается банальными ссорами, претензиями и сентиментальными изъяснениями. Надо как-то иначе жить. Надо что-то менять в этой жизни. Права Зинаида, права! Я заигралась».

Глава 14

Перемены в жизни

Торжественный вечер по случаю юбилея банка «ИнвестКонсалт» состоялся в конце мая, как и планировалось. Все остались довольны. Праздник удался на славу, и слухи о нём быстро разнеслись. Лучше всякой рекламы сработало «сарафанное радио». Банковский карнавал стал для студии «АРТЕФАКТ» тем карьерным проектом, который принёс финансовый успех и привлёк новых клиентов. Объявились другие заказчики, но всем хотелось именно маскарад. Так в банковской среде взвихрилась сезонная мода на костюмированные балы.

Удачный проект нетрудно повторить, всё уже отшлифовано. И можно было позволить себе некоторое время плыть по течению с прежними наработками. Это нормально. Всякие творческие находки копируются. Певцы делают концертную программу и гастролируют. Режиссёр ставит спектакль, и труппа неоднократно играет пьесу. Писатель пишет роман, и если текст удачен, то книга тиражируется. Обычная практика. Лилия и Зинаида поступили так же. В июне они воспроизводили карнавальную программу несколько раз и получали за это неплохие деньги. И можно было расслабиться, не думать о том, как сложится завтрашний день, будут ли средства. Хотя бы на некоторое время…

В июле начался спад. Люди стремились проводить досуг просто, в естественной среде, на воздухе. Стояли чудесные летние деньки, и они были хороши сами по себе, без дополнительных развлечений.

Об отдыхе первой заговорила Зинаида.

– Пора бы нам в отпуск, как думаешь? – спросила она.

– Можно, – согласилась Лиля. – Я и в самом деле устала. Надо бы махнуть куда-нибудь подальше, в красивые места, на море. Чтобы не мы развлекали, а нас! Баловали, обслуживали, ублажали. Комфорта хочу! Эх, Зина, жаль, что ты замужем! А то бы закатились вдвоём!

– Я думаю, нам надо и друг от друга отдохнуть.

– Иногда мне тоже кажется, что надо, а на самом деле я уже так привыкла к тебе, Зина, – мягко сказала Лиля. – Ты ведь для меня, как сестрица, которая даёт мне мудрые советы. Моя mindsister. Я прислушиваюсь.

Зина на это ничего не ответила.

– Что там у тебя на личном фронте творится? – спросила она Лилю.

– У меня наступило время перемен, – усмехнулась Лиля. – Следую твоим советам. Пытаюсь убедиться, что те мужчины, кому за сорок, лучше тех, кому за двадцать.

– Полезное занятие! – одобрила Зина. – Надеюсь, ты Суровцева имеешь в виду?

– Его. Пока других подходящих кандидатов в любовники у меня нет. Как-то все приличные мужики за сорок уже глубоко женаты. В отличие от тех, кому за двадцать, – острила Лиля. – А я не хочу разрушать семьи. Это не мой стиль.

– Да уж, тебя только допусти! Ты натворишь дел!

– Нет, Зиночка, можешь даже не беспокоиться. Мне таких проблем не надо. Так что выбор не широк. Дружу помаленьку с Суровцевым.

Суровцев сдержал слово. Он терпеливо дождался окончания совместной работы и вежливо напомнил о себе. Лиля принимала его приглашения, но свидания были нечастыми. Впрочем, это её устраивало. Она не стремилась привязать Вениамина Петровича к себе, не кокетничала, не употребляла всего арсенала изящных женских ухищрений. Она ничего особенного не предпринимала, словно наблюдая, к чему приведут эти редкие встречи без подпитки с её стороны. Лиля вела себя несимметрично: он старался выстроить отношения, а она не затрачивалась на это.

Суровцев держался учтиво, любезно, не делал пошлых попыток остаться у неё на чашку кофе, не звал и к себе. Они посещали театры, концерты и ужинали в ресторанах. Лиля не испытывала напряжения в его обществе. Она не волновалась, не набегают ли морщинки на лицо, не приосанивалась, усиленно втягивая мышцы живота. Она преподносила себя, как есть, без манерности.

Иногда ей казалось, что Суровцев вот-вот разочаруется, раскусит её незаинтересованность, но он будто бы и не замечал ничего. Как могучий ледокол, он двигался по заданному маршруту, и это вызывало уважение. Прощаясь, он не раз говорил:

– Надеюсь, мы продолжим этот разговор в ближайшее время.

– Обязательно продолжим! – корректно обещала Лиля.

– Вам не скучно со мной? – спрашивал иногда Суровцев.

– Что вы! – коротко утешала Лиля, не вдаваясь в подробности.

Она не скучала. Ей было никак.

Зачем же она тратила время на эти неяркие свидания? Ей казалось противоестественным жить совсем без мужчины, только и всего. А он был видный, солидный, импозантный кавалер.

Лиля с иронией предвосхищала, что когда-то культурная программа общения истощится, и уважаемый Вениамин Петрович прибегнет к традиционным мужским уловкам. Как он это обставит? Сколько вообще продлится его благочестивое поклонение? Как ей повести себя?

Пригласить к себе? Она пыталась представить Суровцева в своей квартирке, но воображение ей изменяло. Лиля его там не видела.

Остаться у него? Ночевать у мужчины, вне своей территории… Нет-нет, это не для неё! Суетливо паковать сумку, как в дальний поход. В поход за любовью. Нет, это глупо.

Однако ей, сексуальной гурманке, было странно существовать в течение нескольких недель без плотских удовольствий. Ноль секса. Почти аскеза. Эротический пост. И чем завершится воздержание – неведомо.

Суровцев поступил красиво. Он пригласил Лилю на курорт в Греции. Она согласилась без капризов и колебаний, чем очень обрадовала поклонника. Вениамин Петрович рассчитывал сделать сюрприз. Он сообщил, что из Москвы они полетят в город Салоники, а куда отправятся после приземления, Лиля не знала. Название отеля и местности Суровцев держал в тайне.

Лиля не любопытствовала. Она великодушно позволила втянуть себя в эту невинную игру.

В Греции Лиля не бывала. Память услужливо подсовывала величественные мифологические картинки, усвоенные со школьной скамьи, но за окнами трансфертного автобуса, который вёз их из аэропорта в отель, ничего потрясающего не вырисовывалось. Вдоль трассы тянулись пожелтевшие поля, мелколистные оливковые рощицы, мелькали шеренги виноградных кустов, встречались небольшие селения и хуторки. Лиля расслабленно рассматривала сельские пейзажи и подмечала детали. Фразы, написанные на редких придорожных рекламных щитах и вывесках, смешили её: ведь они были составлены из литер греческого алфавита, и всем своим видом напоминали математические формулы. Казалось, что это уравнения со многими неизвестными, и только найдя их верные значения, можно понять некий зашифрованный смысл. Она забавлялась, вспоминая, что буква У означает сумму слагаемых, Д – разницу величин, а с – кажется, плотность вещества. Эти закорючки всегда имели особое значение, а тут, в Греции, никакой важности им не придавали. Буквы и буквы. «Что же, будем решать задачки, будем решать!» – усмехалась Лиля про себя.

Им с Суровцевым предстояло прожить вместе две недели. Скорое сближение неизбежно, и Лиля пока не представляла, как проявится её спутник. Каковы его бытовые привычки? Спит ли он после сытного обеда, разбрасывает ли свои носки в неподходящих местах, храпит ли по ночам, бреется ли перед сном или делает это по утрам. Она понимала, что с чем-то придётся смириться, раз уж пустилась в эту курортную авантюру. Погода радовала ласковым теплом, и Лиля настраивалась на полезный, умиротворяющий досуг: морские купания, прогулки, ужины в ресторане, беседы. Две недели – не такой уж большой срок. Если не сосредотачиваться на несвежих мужских носках, то, возможно, удастся загореть, накупаться и отдохнуть от московской суеты.

Проблема совместного размещения разрешилась элегантно. Оказалось, что Суровцев арендовал отдельный коттедж на территории огромного отельного комплекса. Вениамин Петрович проявил благородство и щедрость. Лиле была предоставлена уютная спальня со всеми удобствами. Они под одной крышей, но врозь: две комнаты, две кровати, две ванные. Он не собирался принуждать её спать с ним. Выбор оставался за ней, за Лилей. Она это ощущала.

Лиля обошла их временное владение: домик был просторным и светлым, гораздо больше её московского жилья. Она выглянула на балкон. Оттуда открывался шикарный вид на Эгейское море и на небольшую отельную гавань, заполненную яхтами всевозможных размеров и моделей. Эта картина приковывала внимание своим великолепием. Пестрели флаги разных государств, и сразу повеяло романтикой дальних странствий и каким-то особым, неведомым, фешенебельным укладом жизни. «Не озеро в Подмосковье и не мутная Москва-река», – иронично отметила Лиля. – Боже, как же я давно не отдыхала! А так изысканно не отдыхала вообще».

– Так где же мы находимся, Вениамин Петрович? Раскроете секрет? – спросила она.

– Полуостров Кассандра, мыс Сани, – неторопливо ответил Суровцев. – А отель называется Sani beach Resort. Посмотрите вдаль, чуть правее. Видите высокую гору в туманной дымке?

– Да, разглядела! Но она будто мираж – то ли есть, то ли нет. И вершина прячется где-то в облаках.

– Это гора Олимп!

– Та самая, пристанище богов? – улыбнулась Лиля.

– Та самая! – с достоинством ответил Вениамин Петрович, словно был с обитателями Олимпа на дружеской ноге.

– Одним словом – божественное место! – определила Лиля.

– Да, это так, – согласился Суровцев. – Как вы будете готовы – дайте мне знать. Пойдём прогуляться по окрестностям. Или, может быть, вы хотите сразу на пляж, купаться?

– Нет, лучше посмотрим территорию, – сказала Лиля.

Отельный комплекс раскинулся на такой обширной площади, что обойти его весь и сразу было затруднительно. Для удобства отдыхающих даже курсировал автобус, а на рецепции им вручили карту, по которой можно было уверенно ориентироваться в этом курортном раю. Первым делом Вениамин Петрович показал Лиле древнюю башню, возвышающуюся над морем и над всеми постройками.

– Это останки крепостного сооружения византийского периода. Приятно отдыхать рядом с таким историческим эксклюзивом, – комментировал Суровцев. – Сегодня взбираться туда не будем, высоковато, и лестница крутая. А завтра обязательно побываем. Прямо там, на верху, состоится концерт блюза. Ведь сейчас в Sani Resort проходит международный музыкальный фестиваль. Я специально подгадал время нашей поездки, и это тоже мой сюрприз.

– Я так признательна, Вениамин Петрович, – мягко, с интимными нотками в голосе, поблагодарила Лиля. – Сюрприз вам удался. Я ещё не видела мест, роскошнее этого.

– Мне хотелось устроить для вас особенную, незабываемую поездку! – признался Суровцев. – Если позволите, взамен я попрошу сделать мне лишь одну уступку.

– Какую же? – Лиля доброжелательно сощурилась и глянула ему прямо в лицо.

– Давайте сегодня же перейдём на «ты», – предложил Суровцев.

– А давайте! – кивнула Лиля и сделала плавный жест рукой.

Лиля согласилась упростить общение, но ей пришлось немного помучиться, чтобы решить, как же впредь называть своего щедрого друга. Его напыщенное имя было не так уж легко сократить. Веня, Миня – звучало глупо. Ни то, ни другое не шло ему, не вязалось с обликом.

Лиля отсекла только отчество. Отныне Суровцев сделался для неё Вениамин.

Днём полуостров поразил яркостью природных тонов – золото пляжей, изумруд сосновых крон, бирюзовая даль моря, лазурь небес. А вечером сумрак озарился множеством волшебных огней. Подсвечивалось всё: дорожки, прибрежные пальмы, строения и сама античная башня. В гавани зажглись маяки, на яхтах включили бортовое освещение.

Вениамин заказал ужин в номер. Им накрыли стол на просторном балконе, и они любовались ночным курортом, не покидая коттеджа.

– Ты здесь уже не первый раз. Я права? – уточнила Лиля.

– Да, я отдыхал тут дважды. Мне очень полюбилось это место. Я мечтал приехать сюда с близкой мне женщиной, – сознался Суровцев.

– За твою мечту, которая сбылась! – Лиля подняла бокал с местным розовым вином, и в нём тут же отразились многочисленные блики огней. Вино засверкало, как напиток богов.

– Что скрывать, я счастлив, – размеренно произнёс Суровцев. – В таком месте заново обретаешь себя. В Москве нам вечно не хватает времени. А здесь его становится больше, и течёт оно иначе. А если свободное время образуется, то в этот период остро хочется ощущать себя счастливым.

– Да ты философ, Вениамин! – шутливо подметила Лиля.

– Где же ещё философствовать, как не в Греции? – улыбнулся он. – Основная цель древнегреческих философов – сердце без забот. Ни мук, ни нищеты. Все они – Сократ, Пифагор, Платон, Эпикур – понимали своё дело, как заботу о себе.

– Хорошая психологическая установка! – вставила Лиля. Она пока не догадывалась, к чему он клонит.

– Ты такая умница и красавица! Как раньше говорили – красивая женщина, что бриллиант. Достойной оправы требует. Я не буду утверждать, что владею какими-то богатствами, но смогу устроить твою жизнь вполне благополучно. Без мук и нищеты. Мы могли бы жить друг для друга. Это высшая форма эгоизма – вдвоём. Это здраво и естественно, – так Суровцев пояснил свои намерения.

– Такой женщине обязательно нужен муж. Ты обретёшь больше уверенности в себе, крепкую почву под ногами. Замужество подчеркнёт твои достоинства. Я уже давно не юный романтик. Я просто чувствую, ты идеально впишешься в мой мирок. Потому и предлагаю тебе союз, основанный на уважении.

Он многозначительно замолчал. Лицо его выражало сдержанность, умудрённость и всеведение.

«Как будто на работу принимает! Ну, да, он же в банке кадрами заведует! Начальник отдела по управлению персоналом», – вспомнила Лиля. Вслух она вежливо спросила:

– Я уже должна отвечать?

– Я не тороплю, ни в коем случае! – успокоил Суровцев. – Пусть всё движется своим чередом. Наши отношения хороши своим неторопливым развитием, как плавная, медленная мелодия. Она чарует, обволакивает, влюбляет… Не знаю, как тебе, но мне уже замечательно. Я уже танцую под твою дудку не замечала?

Он взял её руку и поцеловал.

– Мы вальсируем вместе, – поправила Лиля и спросила: Погуляем после ужина возле пристани? Хочется посмотреть на яхты в ночи. Я никогда не видела столько яхт.

– Конечно! Там все гуляют допоздна! Здесь так заведено. Это место вечернего променада, – сказал Суровцев. – Все выходят на других посмотреть и себя показать. И мы пройдёмся!

На частных судах происходила своя жизнь, а рядом, по полукружью набережной, прохаживались нарядные люди. Все негромко переговаривались, улыбались, приветливо переглядывались.

«Вот они, радости среднего возраста, – думала Лиля, держа Вениамина под руку. – Благополучие. Тихие вечера. Прогулки. Сказка есть, а страсти нет. Всё у всех в прошлом. Настоящее красиво и немного пресновато».

Это сияющее великолепие подарил ей Суровцев, и оно лишь фон. Оправа, как он выразился. Что же, неплохо. Никто не был с Лилей так щедр и деликатен. Он подкупил её заботой. Значит, Вениамин достоин награды…

Наедине с Вениамином Лиля впервые постаралась быть по-женски ласковой. Она надеялась, что долгое воздержание пробудит и её собственный аппетит, она загорится, как всегда, понемногу распалит его, и их первый интимный этюд разыграется легко, непринуждённо. Однако получилось прагматичное соитие двух зрелых людей, которые понимают, что отношения, приправленные сексом, будут правильнее и полноценней. Суровцев оказался в постели ни плохим и ни хорошим. Обычным. Даже нормальным, вполне терпимым. Но не желанным, нет.

Лиля дождалась удобного момента и змейкой выскользнула из его кровати. Она ушла в свою спальню, сказав, что не хочет причинять ему непривычные неудобства.

– Отдыхай! Увидимся завтра! – шепнула Лиля на прощание.

Уснула не сразу. Ворочалась, взбивала подушки, меняла позы. «Может ли из нашего взаимодействия возродиться любовь или хотя бы нежная привязанность? Возможно ли такое вообще? Что для этого требуется? Потерпеть, подождать? Стерпится – слюбится?» – вопросы звенели в голове, а ответа она не знала.

Глава 15

Один долгий день

И всё же курортная жизнь увлекла Лилю. В безмятежной атмосфере незаметно растворилась усталость, а сама она вошла во вкус всех удовольствий и возможностей обширного отельного комплекса. Курорт напоминал маленькую благополучную страну. Коттедж казался собственным домом, а услужливый персонал – свитой, которая помогала ощутить себя королевой.

Со стороны моря территорию окаймляли пляжи, а от остального мира ограждал сосновый лес. Местность венчалась античной башней, которая вносила в безупречный природный пейзаж щемящую ноту. Эта величавая руина служила напоминанием о бренности всего земного, и потому хотелось успеть насладиться тем, что предоставляла судьба.

После завтрака Лиля нежилась на пляже рядом с Вениамином. Ей нравилось наблюдать, как неторопливые волны Эгейского моря лижут берег, как солнце поднимается выше, и проступают контуры загадочной горы Олимп. Красавицы-яхты входили в гавань и горделиво покидали её, новые люди прибывали и убывали, уплывая в голубые дали Средиземноморья. Лиля присматривалась к отдыхающим разных национальностей, впитывала детали, строила умозаключения. Насмотревшись на окружающих, она открывала книгу и углублялась в выдуманный мир.

Лиля записывалась к массажистам, к мастерам по педикюру, к косметологам, доверялась их проворным рукам. Они холили её женственность, умело ублажали чуткое тело. Полюбились ей маленькие магазинчики, окружавшие гавань. Она рассматривала всякие изящные вещицы, и это неторопливое созерцание доставляло удовольствие. Вместе с Вениамином они много гуляли, а вечерами слушали концерты и пробовали греческие вина. Суровцев больше не возобновлял судьбоносных разговоров, и отношения их были ровными, без напряжения и подтекста. У них случалась интимная близость, причём в разное время дня. Вениамин понемногу смелел, и Лиля даже удивилась, когда вдруг ощутила недолгое забытьё, и слабый толчок оргазма. Её ловкое тело само приноравливалось и жадно впитывало малые капельки плотского блаженства. «Всё не так плохо!» – подумалось ей, когда она впервые испытала мгновения наслаждения в объятиях Суровцева.

В один из дней они съездили в Салоники, у Вениамина там оказалось какое-то дело. Он оставил Лилю на торговой улочке, а сам удалился. Ничего интересного для себя Лиля не обнаружила, а бесполезные сувениры покупать не стала. Её внимание привлекли лишь книжные лотки, где в широком ассортименте предлагались книги по философии. Вот так запросто, на мостовой, на ходу, можно было купить труды препатетиков и прочих ученых мужей древности. За долгие века греки неторопливо вникали в различные аспекты бытия. Особому изучению они подвергли отношения мужчины и женщины. Трактаты о любви были переведены на основные языки мира, и человеческое чувство в них затейливо классифицировалось по жанрам, видам, проявлениям. Бери и анализируй!

Если книги продавались в таких количествах, значит, это было кому-то нужно: только спрос определяет предложение. По тротуарам стайками фланировала молодёжь, прохаживались иностранные туристы, следовали по своим делам дородные местные матроны. Все, несомненно, желали любви и взаимности, независимо от возраста и национальности.

Лиля полистала несколько роскошно иллюстрированных томов, но не приобрела ни одного. Ей не хотелось препарировать собственную жизнь. Если заглядывать в прошлое, то можно огорчиться, потому что ничего уже не исправить. Если обратить взор в будущее, то оно непременно начнёт искажаться. Пусть уж всё развивается естественным путём, без вмешательства философских наук.

С Вениамином вновь встретились часа через полтора, немного прошлись по набережной, посмотрели памятник Александру Македонскому, взглянули на город со стороны моря. Дома самых простых форм лепились друг к другу, и тесными рядами поднимались выше, в гору. Вид жилых кварталов нисколько не восхитил Лилю. Не тронула её воображение и башня, считающаяся символом Салоник. Мрачное, грубое, примитивное строение когда-то служило казематом, и это былое предназначение городского символа отвращало Лилю. Её тянуло обратно в отель, и она отказалась обследовать достопримечательности популярного греческого полиса. Вениамин не возражал, он старался исполнять её желания.

За ужином Вениамин торжественно заявил:

– Лиля, я приобрёл диамонитирион!

– Что это такое? – удивлённо спросила Лиля. Незнакомое греческое слово насторожило её. – Как эта штука выглядит и для чего служит?

– Это такая грамота… – патетично начал Вениамин.

– Ну, знаешь! – перебила Лиля. – А я-то подумала! Древние эллины были сладострастниками, и я решила, что это какой-то особый предмет для сексуальных игр. Всё, прости, прости, и продолжай!

– Ах ты, шалунья! Нет, это всего лишь бумага, документ, – пояснил Вениамин. – Он даёт право посетить гору Афон с ночёвкой в монастыре. Я пробовал сделать это в прошлые годы, но мне не удавалось. Перед нашей поездкой я отправил запрос заранее, по Интернету. Так, на всякий случай. И вот, получил возможность побывать на Святом полуострове!

– Когда едем? Завтра?

– Видишь ли, женщин туда не пускают ни в коем случае. Как ты смотришь на то, если я поеду один? Не будешь скучать?

– Если тебе так хочется – съезди, – спокойно сказала Лиля. – Я пойду в спа-салон, а вечером состоится греческая фиеста на пристани. Я отлично проведу время, не волнуйся. Это ты там можешь заскучать, среди монахов. Никогда не понимала, зачем нужны такие жертвы. Всё живое должно жить и наслаждаться миром. Надо любить женщин и рожать детей, дело надо делать, созидать, а не укрываться от проблем за крепкими стенами монастырей. На мой взгляд, это бегство от мирских забот.

– В монахи я не постригусь, но осмотреть святые места давно стремился.

– Раз так – поезжай! – Лиля легко отпустила его. Она была рада, что ей самой не придётся покидать полюбившийся курорт.

Вениамин поднялся рано, ещё не было семи часов утра. Он поцеловал полусонную Лилю и ушёл. Она опять задремала, и ей причудилась какая-то ерунда: будто бы примеряла маску, а та была ей не по размеру. Лиля вновь и вновь пристраивала маску, а та слетала… Она видела собственное лицо, искажённое отвратительной гримасой раздражения.

Лиля проснулась в дурном состоянии духа. В комнате было тихо и светло. Лиля взяла пульт, включила телевизор, оживила тишину звуками. Совершенно случайно ей попался спортивный канал, по которому показывали какой-то теннисный турнир. Лиля всмотрелась и с удивлением узнала в одном из игроков Дениса. Она замерла, будучи не в силах оторваться от этого зрелища. Минут через пятнадцать в левом верхнем углу экрана появилась табличка с фамилиями и счётом, но и без этой подсказки Лиля была уверена, что на экране Дэн. Она знала его манеру, замах, его боевую стойку. Это были его глаза, его потные, курчавые вихры, его спина и ровные, словно точёные ноги.

Матч продолжался долго, но Лиля досмотрела его до конца и с таким вниманием, словно показывали захватывающий приключенческий фильм. Передача, видимо, шла в записи, и где Дэн сейчас, она не имела понятия. Ей вдруг невыносимо захотелось увидеть его, прикоснуться к нему, подышать одним воздухом! Желание вызрело, забурлило и смело все остальные рациональные соображения.

Возвышенный восторг последних дней разом улетучился. Она ощутила щемящее беспокойство. Всё показалось бессмысленным: эти церемонные ужины при свечах, томные вечера и кружения вокруг роскошной пристани. Прилежные отношения, будто списанные с учебника. Она уже пожалела, что уступила Суровцеву и поехала с ним на курорт. Ведь совершив это, она как бы заключила с ним безмолвное соглашение о дальнейшей совместной жизни, в которой всё будет расписано до мелочей. «Суровцев – это черта. За ней иная реальность, – стучало в мозгу. – Если я вступлю в его систему координат, то потеряю себя навсегда. Он прав, наши отношения медленно, но верно развиваются в том направлении, которое он обозначил. Это он играет мне на дудочке, а я танцую под мелодию, которую он сочинил. Надо что-то делать! Надо всё обдумать, пока его нет».

Лиля пропустила завтрак. Уже близилось время обеда, но она решила, что вполне успеет искупаться в море. Ей хотелось взбодриться и явиться в ресторан освежённой.

В зале ресторана к отдыхающим обращался молодой щеголеватый менеджер по имени Андрей. В его обязанности входило интересоваться настроением гостей курорта, улаживать возникающие проблемы и давать советы. Парень владел несколькими языками, имел располагающую внешность и, видимо, был сыном русских переселенцев. Заговорил он и с Лилей:

– Как вы отдыхаете? Всё ли хорошо? Я внимательно выслушаю все ваши замечания.

– Присядь, Андрюша, – приветливо пригласила Лиля.

– Устраивает ли вас кухня нашего ресторана? – учтиво спросил Андрей.

– Да, всё просто изумительно! Очень вкусно! – похвалила Лиля.

– Довольны ли вы обслуживанием вашего номера? – менеджер усердно исполнял свою работу.

– Всё просто высший класс! Обслуживают, как королеву. Не к чему придраться.

– Я рад. Не забудьте, что сегодня в 21–00 на пристани состоится фольклорный праздник, Сардина-фиеста. Будут накрыты закусочные столы, на ваших глазах запекут свежевыловленную рыбу, а потом – греческие танцы и музыка! Приходите обязательно! Вам понравится, – сообщил Андрей, приподнимаясь с места.

– Не люблю я жареных сардин, запах у них специфический, но музыку послушаю и танцы посмотрю, – сказала Лиля. – А ты подожди, не спеши. Дело у меня к тебе. Слушай, ты мог бы мне помочь?

– Всегда к вашим услугам, – ответил парень и снова присел.

– Мне нужно обменять авиабилет. Срочно уехать мне надо отсюда, понимаешь? – полушёпотом заявила Лиля.

– Зачем же ехать раньше срока, если вас всё устраивает? – встревожено удивился Андрей.

– Личные обстоятельства. Неотложные личные дела возникли, – торопливо соврала Лиля. – Нужно позарез! Поможешь? Я отблагодарю и все расходы оплачу.

– А ваш спутник? Он тоже поедет с вами?

– Нет, он остаётся. А мне бы прямо завтра в Москву улететь. Устрой, а?

Андрей ответил не сразу.

– Хорошо, я постараюсь помочь вам, – сказал он после некоторого молчания.

– Тогда пошли ко мне!

Передавая Андрею документы, Лиля испытала знобкое волнение. Её била мелкая дрожь, но она не отступила от задуманного.

Менеджер удалился, а Лиля направилась на пляж. Она немного поплавала, а потом с удобством устроилась на мягком лежаке. День, казалось, тянется бесконечно. Лилю не мучили угрызения совести, ей не терпелось исполнить свой план. Отношения с Суровцевым она уже полагала разорванными. Он об этом ещё не знал, но Лиля всё решила за двоих. Страх быть поглощенной этим разборчивым, осторожным, неторопливым, состоятельным мужчиной перевесил все разумные перспективы.

«Конечно, Суровцев – это ценный улов в океане жизни, – думалось ей. – И едва ли я выловлю рыбу крупнее. Но мне с ним скучно. Для него любовь – это проект, а для меня – импровизация. Он праведник, а я грешница, и с этим ничего не поделать».

Размышляя о Суровцеве, Лиля случайно стала свидетельницей чужого разговора. Рядом загорала молодая женщина с дочкой, девочкой лет пяти. Мать перебирала волосики ребёнка и говорила ей:

– Сегодня вечером мне нужно оставить тебя одну в номере. Ты ведь будешь умничкой, поспишь без мамы?

– А куда ты уйдёшь? – недовольно поинтересовалась дочь.

– Вот скажи – твоя мама красивая?

– Красивая! – подтвердила девочка и добавила: Как принцесса!

– Вот видишь! А каждой принцессе нужен принц, – елейным голосом сказительницы продолжала мать. – Во всех сказках они ищут друг друга! Потом у них бывает свадьба, и дальше они живут и добра наживают. Я сегодня пойду на праздник, куда детей не берут. Там будет много взрослых людей. Среди них могут быть принцы, они приплывают на яхтах из дальних стран и прилетают на самолётах.

– Это будет бал? – деловито уточнила девочка. Видимо, она хорошо ориентировалась в сказочной жизни, о которой узнавала по детским книгам и мультфильмам.

– Что-то вроде того, – подтвердила мать. – И возможно там я найду своего принца. А ты должна слушаться меня, спать спокойно и никуда не выходить из номера. Обещаешь?

– Хорошо, – нехотя согласилась девочка.

«Женщина приехала сюда устроить свою судьбу! – догадалась Лиля. – Русская мать-одиночка желает познакомиться с богатым принцем. Что же, местечко подходящее! Скорее всего, какая-то удачливая подруга ей присоветовала. Дамочка заняла денег, собрала авантажный гардеробчик и махнула на фешенебельный курорт. Однако здесь одиноких женщин гораздо больше, чем свободных мужчин, и все они мечтают обрести личное счастье. Намекнуть что ли ей, что один завидный жених завтра освободится? Он не так молод, слегка побит жизнью, но вполне сойдёт для того, чтобы с ним жить и добра наживать».

Лиля осторожно посмотрела на соседку из-под приспущенных век. Она вспомнила, что уже отмечала эту красавицу в ресторане, сталкивалась с ней у косметолога. Да, хороша соотечественница, всегда ухожена, но взгляд слишком выразительный, ищущий, даже шныряющий.

Глянет, как одарит, потом жеманно отведёт глаза. Суетится, нервничает, злится на судьбу. Конфетная дамочка, и девочка её такая же. Алчет выгодного замужества, как персональной пенсии. Для таких – выйти удачно замуж и зажить как состоятельные европейские пенсионеры на деньги мужа – высшее счастье.

«Не пропадёт мой Суровцев. Подберут. Утешат», – жёстко заключила Лиля.

За ужином к Лиле подсел француз. Он весь был пропитан ощущением предстоящего большого праздника, и жаждал новых знакомств. Мужчина немного изъяснялся по-русски, и, видимо, гордился своим умением.

– Могу я предложить вам бокал французского вина? – спросил он.

– Можно! – позволила Лиля.

Француз был настроен на лёгкий флирт, и Лиля включилась в эту невинную взрослую игру. Собеседник пригласил официанта и заказал бутылку вина. Далее последовали стандартные учебные вопросы:

– Как вас зовут? Откуда вы?

Его звали Жерар. Типичное французское имя. С Жераром выпили за прекрасный вечер, за знакомство. Уже на пристани, во время праздника Лиля шутливо предложила тост за Эйфелеву башню. Она испытывала небывалый кураж. Ведь Андрей к тому времени уже оформил ей новый авиабилет. Она знала, что улетит на следующий день в Москву, в 11–00 по местному времени.

Жерар отдыхал на курорте не один, а с целой компанией. Он ввёл Лилю в своё общество, и весёлые французы помогли ей скоротать вечер и часть ночи. После выступления артистов начались танцы для всех – под греческую музыку. Танцоры пытались исполнять сиртаки, нетрезво обнимали друг друга за плечи. Круги образовывались и распадались на отдельные пары, царило всеобщее оживление. Лиля скользила из объятий в объятия. Партнёры менялись стремительно, танцы становились всё зажигательней. Пыл и возбуждение окружавших её людей нарастали. Она уже догадывалась, что за этим последует.

Лиля не ошиблась. Жерар предложил удалиться вместе с его друзьями в такой же коттедж, как и тот, в котором она жила с Суровцевым. Лиля отказалась. Она вспомнила, как Зина рассказывала ей про национальные забавы французов. «Ах, милые эротические рожи! Эшанжисты-лягушатники! – иронично подумала Лиля. – Нет, даже для меня это будет слишком!»

Утром она покинула курорт. Вениамину Лиля написала записку. Всего-то три слова: «Прости, так вышло». Легко быть душой компании, но очень сложно объясниться с конкретным человеком. Да и надо ли…

Когда самолёт оторвался от суши и взмыл ввысь, над синевой Средиземного моря, и какое-то короткое время казалось, что нет ничего в этом мире, кроме воздуха и воды, Лиля вдруг подумала: «О, беспечность! Не высшая ли ты добродетель?» Эти фраза родилась сама собой и поддерживала её всю дорогу.

Оказавшись в своей московской квартире, Лиля бросила сумку в комнату, умылась с дороги и налила четверть стакана коньяку.

– С удачным возвращением! – вслух поздравила она саму себя и выпила залпом. Напиток заиграл внутри, снял напряжение, придал уверенности.

Лиля уселась в кресло, набрала номер Зинаиды и весело воскликнула:

– Зинуля, привет!

Глава 16

Телефонные связи

– Лилька! Ты откуда? – радостно воскликнула Зина.

– Я-то? Я в Москве, Зинуля, в столице нашей Родины, в нашем сумасшедшем мегаполисе! – выдала Лиля.

– Как это? Вроде ещё не время вам возвращаться, или я что-то путаю? Живу тут на даче, в календарь редко заглядываю.

– Нет, Зинуля, ты права и точна. Как всегда. Я должна бы ещё нежиться на курорте суток, этак, шесть или пять с половиной, но вот взяла и прилетела.

– Как тебя понимать? – голос Зины стал суше.

Лиля плеснула ещё коньяку, сделала быстрый глоток и ответила:

– Поменяла билет, вернулась раньше.

– А Суровцев?

– А Суровцев постригся в монахи! Он меня покинул и подался в монастырь на остров Афон. Знаешь про такой?

– Лиль, ты чего несёшь? – Зина повысила голос, как строгий педагог. – Что за шутки? Бред какой-то!

– Шутки глупые, но смешные. Это полуправда, а не бред, – весело призналась Лиля. – Суровцев действительно укатил, вернее, уплыл, на остров Афон, а я рванула домой. У него сугубо познавательная поездка, он интересуется истоками христианства и институтом монашества больше, чем сексом со мной. Такая треска в томате, Зина!

– Подожди ты про секс! Ты улетела в его отсутствие? Ты его бросила? – догадалась Зина.

– Зина, а что же за любовь без секса? Без секса-то пресновато. Хотя не смертельно. А Суровцеву я записку оставила. Я извинилась, Зина, за свой неблаговидный поступок.

– Апофеоз! – воскликнула Зинаида.

– Нормальный финал любовной драмы. Разошлись, как в море корабли. Или яхты. Какие там были яхты, Зина-а-а! Вот они мне понравились. А ты как будто недовольна, не рада мне? А я соскучилась без тебя!

– Вы поссорились?

– Нет, что ты! Он такой учтивый и толерантный! С ним невозможно поссориться, даже если постараться. Он потакал мне во всём.

– Но тогда в чём же дело?!

– Между нами, девочками, – полушёпотом сказала Лиля. – При всей своей крутизне он примитивный, как кабачок на грядке. Самец третьей категории. Мне с ним скучно стало. Мы разные люди.

– Ты не забыла, что этот самец в нашем банке работает, и благодаря нему у нас пошли заказы. Он нам сейчас перекроет работу, отомстит, как сможет. Ославит, создаст проблемы по всем каналам. Он же мужик со связями. Вот это будет секс! Групповой!

– Да выкрутимся, Зин! Детские дни рождения, семейные праздники, всякая мелочёвка. Там Новый Год не за горами. Какие-нибудь мальчишники и девичники сорганизуем для народа.

– Ты ещё предложи оргии устраивать!

– Да многие корпоративы на оргии и похожи!

– Ты там чего, напилась?

– Пригубила по случаю приезда.

– Угу, понятно.

– Ты же сама любишь говорить, что не пить вредно, – пошутила Лиля.

– Не думать вредно! – отрезала Зина. – Прежде чем делать, надо думать. Не могла пробыть с ним там до конца и как-то мягко здесь расстаться? Дура ты, вот кто!

– Ну, зачем же сразу обзываться! Давай увидимся, поговорим нормально. И вообще, работать надо начинать понемногу. Хватит отдыхать.

– Я видеть тебя не хочу. И пока не представляю, как мы будем дальше работать вместе, – круто заявила Зина и положила трубку.

Резкость и горячность Зинаиды Лилю не смутили. Не обидели её и заключительные слова подруги: что-то подобное она и ожидала, но считала своим долгом обозначиться, сообщить о приезде. Ей казалось, что честнее выложить всё, как есть, чем таиться, скрываться, играть с Зинаидой в прятки. Лиля была уверена, что Зина остынет, и всё пойдёт своим чередом.

Теперь ей хотелось поскорее найти Дэна. Она раскладывала вещи и думала, что же ему сказать, как начать беседу. Собравшись с мыслями, Лиля набрала его мобильный номер и замерла в томительном ожидании.

Однако поговорить с Дэном не удалось – он был вне зоны доступа. Лиля пережидала, набирала вновь, но безрезультатно. Тогда возникла мысль позвонить ему домой. «Что тут такого? – рассудила она. – Ведь Денису звонят клиенты, молодые мамочки ребятишек, которых он тренирует. Я вполне сойду за одну из них».

Трубку сняла мать Дениса. Лиля поздоровалась и спросила:

– Могу я услышать Дениса?

– Его сейчас нет дома. Что ему передать?

– Он в Москве? – обрадовано уточнила Лиля.

– А кто спрашивает? – прозвучал осторожный вопрос.

Лиля осеклась. Она не нашла, что сказать, и зависла небольшая пауза. Первой заговорила мать Дениса.

– Вы, видимо, Лилия, – вполголоса сказала она, тщательно выговаривая слова.

Она не спрашивала, а будто бы уличала, и в этой фразе сконцентрировалось немало: и досада, и мудрость, и терпение, и любовь к сыну. Лиля мгновенно догадалась, что мать знает о ней, о её существовании и роли в жизни сына. Возможно, она навела справки, это не так уж сложно. Москва, конечно большая, но бескрайней она видится только приезжим. Москвичи знают, что не так велика столица, как кажется. И стоит напрячься, потянуть ниточки связей – и через своих знакомых выйти на кого угодно.

Лиля не смогла солгать. Она призналась:

– Да, это я.

– Женщина, которая легко заводит поклонников и так же легко ими разбрасывается, – раздалось в трубке.

– Слухи обо мне преувеличены, – вставила Лиля.

– Да я и не стану коллекционировать все сплетни о вас, ни к чему мне этот груз, – ответила собеседница. – Я доверяю сыну, даже если он ошибается. Он уже вырос, приходится с этим мириться. Скажу вам как мать. Рождение человека сопряжено с болью, взросление и становление тоже порой проходят болезненно. Но Денис переболеет, я знаю. Он справится. Денис в Москве, звоните ему на сотовый. Возможно, он временно его отключил. Он сам решает, с кем ему поддерживать контакты.

И она повесила трубку.

«Какое благородство! – подумала Лиля. – Дала понять, что в курсе наших отношений, но считает их временной блажью, и просто терпеливо пережидает, когда сынок одумается». Денис видел Лилю в центре мироздания, а его мать считала их связь форс-мажором с большим жирным знаком минус. Если бы она знала, что он вообще жениться собирался! Об этом ей пока никто не донёс.

Лиля была уязвлена, но её нетерпение перевесило. Ей хотелось увидеть Дэна, а дальше – будь что будет.

Она послала Денису SMS: «Как ты?»

Вскоре пришло ответное сообщение: «Спасибо, я уже могу дышать».

Она прочла и вспомнила, как он хватал ртом воздух во время их ссоры, будто задыхался. Теперь ему лучше. Значит, уже переболел? Отвык? Спокойно существует без неё? И она написала: «Приезжай, как сможешь, ко мне на Планетную. Я дома».

На это предложение он ничего не ответил, чем очень озадачил Лилю. Она никуда не выходила, словно боялась, что Денис явится без звонка. Вечер прошёл в полном одиночестве. Молчали телефоны, пустовал электронный ящик, и даже в Живом Журнале никто не оставил ей новых сообщений. «Будто все разом вычеркнули меня из жизни! – усмехнулась Лиля. – Ничего, я собью события в густой коктейль! Я вернулась!»

Дэн появился на следующий день, к вечеру.

– Ты был очень занят? – поинтересовалась Лиля.

– Идёт Кубок Кремля, я смотрел игры, общался. Потом международная конференция в рамках турнира, я отключал телефон, – бегло пояснил он.

Они очень мало говорили, и всё всматривались друг в друга, будто пытались разглядеть какие-то изменения.

– Ты загорела, – отметил он.

– А ты возмужал, – сказала она.

– Много тренировался, играл, нарастил мускулатуру, – улыбнулся он, и согнул приподнятую правую руку в локте, демонстрируя свои мышцы. – Хочешь потрогать?

– Хочу, – просто созналась Лиля.

– Пощупай.

– Разрешаешь?

– Конечно.

Они опять вели эти разговоры ни о чём, и оба чувствовали, как воздух вокруг становится вязким, тягучим, плотным и даже горячим.

Лиля легким движением пальцев скользнула по его напряжённому предплечью.

– Железный дровосек, – ласково сказала она. – Мне ещё нравится твой живот. Твои атлетические кубики.

– А мне – твой.

– Иди ко мне. Не мучай меня, – попросила она. – Я хочу мира и нежности.

Он внимательно посмотрел ей прямо в лицо, словно хотел убедиться, что она говорит всерьёз. Лиля выдержала его взгляд, но ощутила лёгкую вибрацию внутри. Всё тело откликнулось на этот взор. Лиля мгновенно почувствовала себя желанной женщиной. «С ним я могу быть где угодно, и не надо роскоши вокруг, ни музыки, ни вина, ни свечей. Всё лишнее, всё мешает», – мелькнуло в мозгу. – «Мы больны друг другом. И он, и я».

Прошло сколько-то времени, но оба не знали точно – пролетели минуты или часы. Нужно было приподняться, дотянуться до сотовых телефонов, или найти будильник на столике, или включить телевизор, но ни тот, ни другой не делал этого. Они пребывали вне измерений. Они оба вообще существовали вне понятий, вне возраста, за пределами традиций и разумности.

– Слушай, сколько мы с тобой знакомы? – вдруг спросила Лиля.

– Не помню точно. Давай считать. Март, апрель, май…

– Не хочу считать. В общем, в этом году познакомились. Весной.

– Да, – согласился Денис. – Но мне кажется, что мы знали друг друга всегда, мы были вечно, и будем вечно.

– Нет ничего вечного, – прошептала Лиля. – Всё когда-то разрушится. Все, кто встретился, расстанутся. Все, кто рождён, умрут.

– А мы будем вечно, – упрямо повторил Денис.

Глава 17

Осколки

Суровцев не стал чинить препятствия, и не делал попыток выяснить отношения. Возможно, он проявил твёрдость характера, но вполне вероятно, что в Москве он с головой окунулся в работу, и банковские проблемы поглотили его, отвлекли от личных переживаний. Экономический кризис, о котором летом говорили намёками, к осени принял реальные черты и в первую очередь ударил по банковской системе.

Однако по возвращению из Греции Вениамин Петрович позвонил.

– Здравствуй, Лиля, – произнёс он своим обычным, размеренным тоном. – Ты собиралась в спешке и забыла кое-какие вещи.

«Ищет предлог увидеться!» – амбициозно решила Лиля. – Хочет разобраться в происшествии». Но она ошиблась.

– Я передам их с водителем, – добавил Суровцев, выдержав паузу. – Он свяжется с тобой по телефону и подвезёт.

Водитель доставил небольшой пакет. В нём оказались баночка крема, начатый флакончик духов, книга, парео и один из её купальников, который она вывешивала сушить на балкон, да так там и оставила. Вещи пахли морем, и были какие-то потусторонние, как из другой жизни.

Лиля потрясла пакет. Ни письма, ни записки. Суровцев, возможно, страдал, был глубоко оскорблён, но не хотел выказывать слабость. Лиля мысленно перенеслась на полуостров Кассандру, представила себе Вениамина, как он вернулся в отель, как выяснял, где она, куда исчезла. Скорее всего, ему пришлось обращаться в рецепцию, и к Андрею тоже. Потом он в мрачном недоумении ходил по номеру, заглядывал в шкафы, выдвигал ящики и собирал эти предметы, словно осколки вчерашнего дня. Осколки его мечты.

Вениамин загадывал приехать в Грецию с близкой женщиной, и страстно хотел посетить Афон. Он очень старался, потратился, и всё будто бы уже сложилось, прорисовалось, почти состоялось, но тут же и рассыпалось. Лиля очень живо всё это себе вообразила, но нисколько не огорчилась, не смутилась и не испытала уколов совести. Что делать, так бывает.

Зинаида тоже больше не возобновляла разговора о летней эскападе Лили, о её поступке с Суровцевым, да и о личной жизни вообще. Задушевные женские беседы канули в прошлое, отношения подруг подёрнулись ледком отчуждения, но работа шла. Зина была деловита и немногословна. Её подчёркнутая вежливость немного царапала Лилю, но это было лучше, чем полный разрыв.

Крупных, дорогостоящих проектов не предвиделось. Никто не обращался в студию «Артефакт» с просьбой организовать карнавал или какой-то другой большой костюмированный праздник. Моду на роскошные корпоративные торжества отменил экономический кризис. В банках, да и в других коммерческих структурах, происходили сокращения сотрудников, реформирование и урезание расходов. В таких условиях всякое коллективное веселье напоминало бы пир во время чумы.

Однако хватало мелких заказов: детские утренники, дни рождения. Лиля осуществила свою задумку, разработала сценарии мальчишников и девичников, и эта новинка развлекательного бизнеса оказалась востребованной. Люди женились, создавали семьи, но главное событие своей личной жизни они предвосхищали оригинальной дружеской вечеринкой. Все будто прозрели и искали истоки радости в своём ближнем кругу.

В центре частной жизни самой Лили был Денис. Рядом с ним Лиля опять испытывала вдохновляющий подъём, и ничего не задумывала на будущее. Ей нравились эти чистые отношения, основанные лишь на взаимном влечении, лишённые меркантильности, не отягощённые планами и обязательствами. Свободное парение над суетой и полная неизвестность. Это заводило и будоражило. Лиля любила такое состояние.

У Дениса начались занятия на пятом, последнем курсе обучения в РГУФКе. Он очень стремился поскорее получить диплом и стать самостоятельным специалистом. Денис успевал всё: тренироваться, тренировать других, подбирать материалы по теме дипломного проекта и проводить время с Лилей. Он приезжал к ней на Планетную, и они уединялись, отгораживались от всего остального мира своей нежностью.

Денис повзрослел, общение с ним упростилось. Он больше не пытался говорить о женитьбе, не проявлял ревности, и Лиле показалось, что он изменился, обрёл мужскую сноровку и житейскую гибкость. Лиля расспрашивала его обо всём, и Денис с удовольствием делился с ней, а она наблюдала, как он раскрывается. Он говорил про Баден-Баден, и про свои успехи, про тематику дипломной работы, про друзей и преподавателей, но никогда не упоминал о матери. Лиля тоже не стала сообщать ему о телефонной беседе с его родительницей.

Зато она игриво обсуждала с ним «женский вопрос».

– Слушай, Дэнька, а ведь, пожалуй, в этом Баден-Бадене девчонок хорошеньких было немало, а? – интересовалась Лиля.

– Конечно, были, – подтвердил Денис. – Вокруг турниров всегда всякие Барби ошиваются.

– Как ты их! Барби, ошиваются! Что за тон? Фи-и-и!

– Так это девушки-присоски, рыбы-прилипалы. Я их так называю, да и не я один. Они хорошенькие, даже очень. Но я всегда знаю, что они спросят.

– И что же? Поведай! Открой секрет общения с Барби!

– Вначале строят глазки, мельтешат коленками, трясут волосами. Потом начинается… А пойдём в ресторан! А какая у тебя машина? «Феррари», «Мазератти»? Или «Ламборджини»? А ты можешь мне купить туфли? Здесь продают такие классные Маноло Бланик или Джимми Чу! И глаза закатит! – Денис, как мог, изобразил девичье лицо с глупым мечтательным взором.

– Ты разбираешься в марках женской обуви? Это большое достижение! Раньше я не замечала у тебя таких познаний, – Лиля усмехнулась. – Значит, девчонки тебя просветили.

– Да не разбираюсь я! Просто уши прожужжали. Вот и запомнил. Там, в Бадене, русских, что в подмосковной деревне. Даже больше. И в отелях отдыхают, и в своих домах живут. Ну, а на турнир сходить – это же курортное развлечение! Скучающие дочки наших миллионеров и какие-то авантюристки крутились вокруг нас каждый день.

– И как ты от них отделывался?

– А я говорил, что у меня вообще нет машины, на метро езжу. Их сразу как ветром сдувало. Взгляд скучнел и интерес пропадал.

– Слушай, а почему ты не водишь машину?

– Я вожу, правда, не очень хорошо. У меня пока своей нет. Родители хотели купить, но я отказался. Сам куплю. Мужчина должен сам купить себе машину.

– Ах, ты, мой мужчина безлошадный! – пожурила Лиля. – Соберёшься покупать авто – позови меня. Вместе выберем.

Однажды Денис спросил её:

– А где ты была летом? В Москве? Или уезжала?

– В июне было много работы, в июле меньше. А в августе я уезжала на короткое время. Немного отдохнула на курорте, – легко ответила Лиля.

– На каком курорте? – поинтересовался Денис.

– В Греции, на полуострове Кассандра. Красивое место, чистейшее море. Комфортно и даже буржуазно провела время, – улыбнулась она. – Там русских было очень мало, буквально единицы.

– Ты отдыхала одна? – уточнил Денис.

– Нет, не одна. Какое это имеет значение?

– Всё, что связано с тобой, для меня имеет значение, – ответил Денис и немного нахмурился.

Лиле захотелось исповедаться, выговориться и самой освободиться от недавнего прошлого, поставить точку. Суровцев мешал ей, как заноза, и она решила расстаться с ним, смеясь. Высмеять со вкусом, как выражалась Зинаида. С присущей ей лёгкостью и артистизмом она начала излагать свою летнюю историю, в которой всё смешалось воедино: очарование греческого полуострова, гора Олимп в тумане, роскошный коттедж, яхты в гавани, Суровцев и её заблуждения, её тщетные попытки перестроить жизнь. Лиля описала то утро, когда по телевизору показывали теннисный турнир, и как, увидев Дэна, она приняла срочные меры, чтобы улететь в Москву. Лиля рассказывала, как будто обнажалась. В её изложении сюжет приобретал занимательную пикантность, а Дэн представал романтическим героем, чьё появление на экране изменило ход событий.

– А кто он, этот мужчина, с которым ты поехала в Грецию? – спросил Денис.

– Ну, какая разница? – воскликнула Лиля. – Его уже нет. Он вычеркнут.

– И всё же! – упорствовал Дэн.

– О, боже! Один банковский служащий. Мы для их банка устраивали в мае карнавал. И кастинг весной проводили для этого, – нетерпеливо пояснила Лиля.

– Так вот оно что! Ты его знаешь столько же, сколько и меня! – срывающимся голосом возгласил Дэн. – Он всегда был около тебя, этот Вениамин. Ты с ним встречалась! Мерзость какая!

– Дэнька, ты чего? Ты не понял! Он был заказчиком. Мы с ним договор подписывали…

– Всё я понял! Какой же я дурак! Лопух! А ты? Как же ты можешь так раздваиваться, так всех обманывать, всеми вертеть!

– Я как раз не хочу тебя обманывать, дурачок! Я потому и рассказала, чтобы между нами всё было предельно ясно, – Лиля улыбнулась. – А тебя опять скрутило от глупой ревности.

– Уж лучше бы ты молчала! И при чём тут ревность! Гадость это всё, гадость!

Денис схватил её за плечи и сильно тряхнул. Его красивое лицо исказилось от ярости, покрылось красными пятнами. Он говорил и пытался смотреть ей прямо в глаза, но Лиля отводила взор. Ей было неприятно видеть его таким раздражённым, агрессивным, словно в нервном припадке.

– Скажи, ты спишь со всеми заказчиками, да? Или только с самыми богатенькими, которые хорошо платят? Ты их так цепляешь, чтобы в другое агентство не срулили? А парней молодых высматриваешь на кастингах, да, на кастингах? – он кричал, не подбирая слов. – А потом в постели проверяешь их способности? Сколько же их прошло через твою постель, сколько трахали тебя здесь, в этой комнате, на этой кровати? А ты любовалась на себя в это зеркало, да? И думала, какая же ты ловкая, хитрая!

– Да Вениамин и не был тут ни разу, – негромко вставила Лиля.

– Он не был. Не успел. Ты от него сбежала. Зато были другие.

– Денис, прекрати, – вполголоса попросила Лиля. – Человеческая жизнь тянется слишком долго для одной любви. Вся жизнь – это вечный отбор. Кастинг, если хочешь. Думаешь, твоя мать сразу нашла твоего папу…

– Не смей про мою мать!

– Ну да, она святая, я понимаю, иначе и быть не могло, – Лиля не удержалась от иронии. – Слушай, ты мне делаешь больно!

– Я бы вообще задушил тебя! – прошипел Денис и с силой швырнул Лилю на кровать. – Не морочь мне голову!

Лиля не ушиблась, она удачно свалилась на неубранные подушки и одеяла.

– Я и не знала, что ты такой вспыльчивый, – беззлобно сказала она и даже попыталась улыбнуться. Ей совсем не хотелось ссориться.

Денис ничего не ответил. Он схватил будильник и метнул его прямо в зеркало напротив кровати. От удара мгновенно появились трещины, посыпались первые мелкие осколки, а будильник упал камнем и задел вазочку, которая тут же разбилась. Денис вылетел в коридор и вскоре хлопнул входной дверью.

Лиля не стала его догонять и звонить ему по мобильному телефону: такая нервозная поспешность была ей не свойственна. Истеричные игры её никогда не увлекали. Она удобнее устроилась на кровати и пролежала добрых полчаса, глядя на расколотое зеркало.

Лиля не ощущала ни раздражения, ни злости, она испытывала тупую досаду. Так случилось, что в те осенние дни не было у неё никого ближе этого парня. Она всегда понимала, что их отношения бесперспективны, и она первая отпустила бы его в другую, большую жизнь, но не в тот момент и не таким образом.

Она сожалела, что разоткровенничалась. Ей показалось, что градус взаимного понимания уже достаточно высок, но обнаружилась разность температур. Денис был не готов к такой взрослой интимной исповеди, к подобному душевному стриптизу. Его шокировал её весёлый цинизм. Он чистый и прямолинейный паренёк. Он почти ангел, а она грешница, у которой всё и всегда нетрадиционно. Нет, он как юный языческий бог. Дэнька красивый, сильный, смелый, и ему ещё будут поклоняться другие женщины, и будут испытывать благодарность за его мужские умения. Но самый первый свой опыт плотской любви он получил с Лилей, и никогда уже не сможет забыть этих дней, этой квартиры, и её горячее, ловкое тело.

Вдруг непривычно закололо где-то в правом боку, в подреберье. Лиля усмехнулась. У нормальных людей от огорчений душа болит, сердце давит, а у неё возникли какие-то странные покалывания. Однако надо было подниматься и наводить порядок, собирать осколки и облагораживать комнату.

Глава 18

Момент истины

Уборка заняла часа два, и всё это время боль в правом боку не прекращалась. Лиля не знала, что предпринять. Она искупалась и прилегла.

Лиля давно жила одна и даже любила своё одиночество. Ей легко давалось общение с людьми, она без труда заводила романы, и праздников ей хватало с лихвой. Она не скучала, а отдыхала от суеты, оставаясь в одиночестве. Однако тот октябрьский вечер ей очень хотелось провести рядом с близким, понимающим человеком.

Надвигался ноябрь, всё больше хмурилось небо, погода неуклонно портилась. Страну лихорадил кризис, и вот-вот прогнозировали вспышку экзотического гриппа… Всё вкупе удручало, и только вечера с Дэном избавляли от осенней хандры. Они балансировали на одной волне, и вдруг волна изменилась, вздыбилась. Лиля сама устроила шторм. Да, она сделала неверный ход, позволила себе слабость, но разве так тяжело воспринять её такой, какая она есть? Она и её пороки – единое целое. И ведь любят не только правильных и хороших, любят всяких…

Кто вообще любил её больше всех? Конечно, мама!

– Ты у меня особенная девочка! – часто говорила она маленькой дочери, но так и не успела пояснить, что же имела в виду.

Мама очень рано умерла. У неё обнаружили стремительно прогрессирующую опухоль мозга.

– Ты очень красивая девочка, – льстил ей папа.

Но он почти исчез из жизни Лили после смерти мамы. Папа очень скоро снова женился, родил ещё двоих симпатичных детей, которых, впрочем, тоже оставил спустя десять лет.

Воспитывала Лилю бабушка, мать отца. Энергичная, жизнелюбивая женщина имела непростую, извилистую судьбу, полную тайн и противоречий. Дедушка Лили был её третьим мужем, и моложе супруги по возрасту. У бабушки была какая-то своя, иная, отдельная бурная история, и даже в той прошлой жизни, до дедушки, остались двое детей. Она виделась с ними, поддерживала их, но всю свою душу и опыт вложила именно в Лилю. Бабушка родила троих детей от разных мужчин, но ближе всех ей стала младшая внучка.

Родня со стороны матери жила в другом городе. Лиля бывала у них летом, но всегда с радостью возвращалась обратно в Москву. Даже в детстве жизнь в провинции казалась ей тусклой.

Весёлая добрая бабушка тоже недолго задержалась на этом свете. Лиля осталась с дедушкой в шестнадцать лет. Иногда приезжал отец, привозил небольшие подарки, но его редкие появления ничего не меняли в мировоззрении девочки. Она не скучала без папы, и вообще уже привыкла, что никто не задерживается подле неё длительное время. Все куда-то уходят, исчезают – по своей воле или по велению рока.

Квартиру в престижном районе Аэропорт ей оставил дедушка. Он же помог поступить в театральный институт – в ГИТИС. Дед был полковником КГБ, и имел некоторый вес, связи и необходимую информацию. Он исполнял волю бабушки, нанимал внучке хороших репетиторов, располагающих нужными сведениями. Конкурс в ГИТИС всегда был огромным, но, как и в любом сложном процессе, в правильном преодолении экзаменационных испытаний имелись свои тонкости, которые знали только посвящённые. Ещё весной, задолго до вступительных экзаменов, в ГИТИСе проводился открытый творческий конкурс, и удачное участие в нём зачитывалось: начислялись баллы, которые суммировались летом. На первом прослушивании, когда все абитуриенты с волнением читали басни Крылова, Лиля опять выделилась. Она декламировала строки малоизвестного автора. Её внешность, азарт, раскованность, блеск глаз и знакомства дедушки помогли попасть в число счастливчиков. С тех пор Лиля навсегда усвоила, что неординарные, непривычные вещи и поступки приковывают людское внимание.

В театральном ВУЗе особый стиль существования. Все дьявольски талантливы и креативны. Все влюблены: в себя, в профессию, в однокашников, в блистательных преподавателей. Все счастливы и от переизбытка эмоций, того и гляди, по стенам пойдут.

А стены заведения в Малом Кисловском переулке помнили звёзд экрана и театра ещё юнцами. Везунчики – выпускники прошлых лет – вселяли оптимизм всем остальным. Преподаватели приветствовали творческую инициативу питомцев. ГИТИС всегда жил под девизом «ребёнка пеленать вредно». Эти слова произнёс прославленный Немирович-Данченко, когда вёл драматические классы. Он полагал, что студентов нельзя сковывать правилами и требованиями. С годами его реплика окрылилась, и ощущение свободы сводило с ума не одно поколение. Все чувства на пределе, все 24 часа в сутки. Всё казалось возможным, и требовалось чуть-чуть постараться.

Однако звёздами театра и кино становились единицы. Каждое действие «затачивалось» на успех, но мало кому удавалось пригвоздить удачу. Шансов будто бы много, но все они призрачны. Лиля в этом очень скоро убедилась.

Дедушка помог ей выбрать стезю, но умер, когда она заканчивала третий курс. Четвёртый год обучения стал для девушки серьёзным жизненным испытанием – она лишилась привычной опеки. Материально она не страдала – дед позаботился и об этом, оставил средства к существованию. Лиля ощущала пустоту и неприкаянность. Хотелось доброй заботы и наставничества. Вместе с тем Лиля остро нуждалась в причастности к сильной творческой личности.

Природа не терпит пустых, незаполненных мест и эмоциональных пробелов. Случилась самая простая история: Лиля влюбилась. Вначале в творца, а потом в мужчину. Им оказался режиссёр, работавший со студентами в Учебном театре ГИТИС. Его звали Леонид, он был в своём деле Бог и царь. Его так и именовали – царь Леонид, ему это очень шло.

Лиля не стала таиться, она сама подала повод к сближению. Они быстро сошлись, несмотря на разницу в возрасте. Ему было под сорок лет, а ей недавно минуло двадцать, но роман увлёк обоих. Она уже грезила, что они станут, как Герасимов и Макарова, как Бондарчук и Скобцева, как Басов и Титова, как Меньшов и Алентова. Ведь это так естественно для творческих личностей – любовь и работа, всё в одном котле. Чувства кипят, горячат, возбуждают воображение. Режиссёр влюблён в свою актрису и даёт ей лучшие роли. Она блещет талантами, и весь мир в восторге. Всем хорошо.

Лиля обожала Леонида, однако именно он первым усомнился в её сценических способностях. Он не давал ей главных ролей, он не брал её на театральные фестивали, он не выводил её в свет. Зато Леонид беззастенчиво пользовался её молодостью, жадно любил её тело и наслаждался юной красотой уединённо, интимно, в своё удовольствие. А актрис он ценил характерных, у которых вся прелесть сокрыта внутри, как у Инны Чуриковой. «Наружная красота оскорбляет посредственных людей», – говорил Леонид. – А зрители и есть обычные граждане, с неправильными чертами лиц, лишёнными изящества. И больше всего им хочется смотреть и читать о таких же, как они, себе подобных. Красота – это отклонение от нормы. Она провоцирует нездоровое любопытство и ярость, вызывает животную страсть. А надо играть, поражать талантом, внутренним горением. Это сложно. А хорошенькая актриса выйдет, и все на неё уставятся, вожделея, злясь и завидуя. И уже никого не волнует замысел режиссёра, все пожирают её глазами. Даже женщины».

Получалось, что на сцене должны лицедействовать талантливые дурнушки, а красоткам – место в постели. У Лили было другое мнение, но она не спорила в лоб, она гнулась и вилась, как вьюн. Она угодливо обсуждала с Леонидом его задумки, деликатно подсказывала режиссёрские ходы, и он прислушивался, применял её идеи. Лиля надеялась, что любовь понемногу преодолеет все разногласия, растопит его душу, и Леонид увидит, что она хорошая актриса. И в самом деле – не прятать же ей свои густые роскошные волосы, свою фигуру, своё лицо. Она хороша собой и счастлива с ним.

Однажды к ней в столовой подсел однокурсник, хороший приятель, славный паренёк. Разговорились, заспорили по-свойски. «Тебе надо дальше держаться от Леонида, Лилька! – сказал он. – Понимаешь, в нашей профессии многое зависит от личности педагога. Один мастер сочтёт тебя бездарью, а другой сделает звездой. Он не твой Мастер. Он деспот и чудак, как и все цари. Заканчивай учёбу и беги от него подальше».

Куда было бежать, когда уже приросла душой и телом? Рвать живую ткань отношений? Раздваиваться, терпеть невыносимую боль?

Леонид был начитанным, умным, разговорчивым. Он часто цитировал ей чьи-то мудрые высказывания. «Есть особая свобода в том, чтобы принадлежать телом, а душу сохранять одинокой!» Или вот другое изречение, из древнего даосского трактата: «Тому, кто стремиться продлить жизнь, следует обращаться непосредственно к её источнику. Необходим частый, и даже постоянный контакт с молодым телом»… Утверждают, что этот опус был настольной книгой Мао Цзэ Дуна. Лиля этого политического деятеля терпеть не могла. Тот ещё персонаж, губитель душ человеческих!

Лиля не очень вникала в смысл причудливых цитат. Жизнь представлялась ей не такой сложной, как в этих мудрёных толкованиях. Всё гораздо проще. Любовь или есть, или её нет. Остальное не так важно.

Однажды Леонид ей бросил в раздражении: «Никакая ты не актриса! А вот ложишься в постель, и нет тебе равных! Уж ты мне поверь! Ты любовница по сути своей».

Помнится, в голове тогда мелькнуло: «Значит, сравнивал с другими!» А его выкрик осел в душе чёрной сажей. Она поверила ему окончательно: не актриса.

А что ей оставалось? Впрочем, осталось кое-что. Горечь. И кое-кто. Живой комок внутри. Он ещё не шевелился, но жил своей утробной жизнью.

Узнав о её беременности, Леонид возмутился, словно ему нанесли личное оскорбление. Жена и дети в его планы не входили. У него уже была семья, он с ними расстался, а новых родственников заводить не намеревался. Он выразил своё мнение резко, чётко и однозначно. «Женитьба – это бытовая драма, мне она не интересна», – заключил Леонид.

Когда все иллюзии развеялись, пришлось делать аборт. Было уже немного поздновато, и операция прошла с осложнениями. Лиля впервые попала в стационар, и чувствовала себя ужасно в унылых больничных стенах. Ей казалось, что её тело терзают, отрезают от него кусочки, цедят кровь, уродуют плоть и душу. Однако она выжила, оправилась и по возвращению заявила Леониду, что между ними всё кончено.

Он не желал полного разрыва, у него имелись свои соображения, но Лиля на этот раз не покорилась. Она проявила твёрдость, чем очень изумила царя Леонида. Расставались тяжело, мучили друг друга упрёками. У каждого собралась своя коллекция претензий. Драть по живому пришлось, иначе не получалось. Она тогда ему сказала: «Ты, пожалуй, в детстве был жестоким мальчиком. Истязал кошек и отрывал крылышки бабочкам». Именно бабочкой без крыльев она ощущала себя в те дни.

ГИТИС Лиля окончила в те времена, когда он уже стал РАТИ – Российский институт театрального искусства. Изменилось не только название любимого ВУЗа – переименованию подверглись улицы Москвы, станции метро, и даже страна стала называться неудобным словом СНГ. Менялись ценности и стереотипы. Конец века, стык эпох. Спрос на традиционное искусство резко упал. Ненужными оказались не только выпускники РАТИ, но и многие заслуженные артисты. Пришлось искать место в жизни, и тут её выручала яркая внешность вкупе с умом. Красота помогала отворять двери, а дальше Лиля сама режиссировала ход событий.

Если заедала тоска, и подкрадывалось уныние – Лиля шла в московские музеи. Она бродила по гулким залам, всматривалась в артефакты прошлого, и к ней возвращалось утраченное равновесие. Вещи безмолвны, но памятливы. Они вступают с человеком в особые отношения. В них заложена энергия творца, они помнят восторги обладателей. Лиля подолгу рассматривала изящные предметы и картины, и этот ритуал созерцания напоминал религиозный обряд. Так верующие люди глядят на иконы и на пламя свечей, а она черпала силы и вдохновение на свой лад. В 90-ые годы музеи мало посещались, граждане всё больше митинговали. Лиля не вникала в политические передряги, её состояние не совпадало с общественным настроением.

Неудачи в любви – отменный жизненный опыт. Лиля научилась чувствовать индивидуальность, нюансы психологии, видеть изнанку всяких людских взаимосвязей. У неё развился абсолютный слух в любви, тонкое чутьё партнёра. Она каждому могла дать те ощущения, и сказать те слова, которые были единственно потребны и верны. Однако она всегда избегала удручающих завершений и заводила лишь короткие романы. Она обожала завязку отношений и изящно ускользала в финале.

Лиля заметила, что бездарей в любви гораздо больше, чем во всякой профессии, и роль сексуальной наставницы давалась ей с блеском. Она не ждала предложений руки и сердца. Лиля дарила и получала чистое удовольствие. Она выпускала в мир чутких, чувственных и благородных мужчин, но не хотела становиться элементом пары. Она играла, пока ей это удавалось. Ведь в душе Лиля Воронцова ощущала себя актрисой, и потому днём натягивала маску благополучия, а вечером – некоронованной королевы. Она не допускала слабины. Маска всегда обеспечивала свободу, а всё сокровенное оставалось глубоко внутри. Лиля никогда не признавалась в чувствах, не устраивала объяснений. Сказать «люблю тебя» — всё равно, что взрезать пространство лазером. После такого признания всё должно измениться, а ей пока не хотелось что-то менять в своей жизни.

Своё прошлое Лиля никогда не ворошила и не анализировала. Царь Леонид преподнёс ей жестокие уроки, и вспоминать о тех днях было очень больно. С Леонидом они больше не пересекались, но она знала, что он делал антрепризные спектакли и колесил с ними по стране. Ни одной пьесы, поставленной бывшим любовником, она не видела. Эти представления её не интересовали. Ведь там наверняка играли талантливые дурнушки, а Лиля ценила красоту.

Люди из прошлого, с которыми утрачена связь – уже призраки. Лиля назначила царя Леонида призраком и запретила себе думать о нём. Так почему же всё вдруг всплыло из подсознания спустя столько лет и мешало ей спать в осенней ночи? Да потому что имя Леонида сочеталось с понятием «боль».

Состояние не улучшилось. Боль не утихала. Лиля решила позвонить Зинаиде.

– Зин, что находится в правом боку?

– Печень, а что? – удивилась Зинаида. – Беспокоит?

– Да, и ужасно. Будто внутренности бунтуют против своей хозяйки! Что пьют в таких случаях?

– Лиль, может, неотложку вызвать?

– Чтобы меня в больницу упекли! Нет, лучше бы чего-нибудь обезболивающего глотнуть. Чёрт, да у меня и нет ничего! Ладно, отлежусь. До завтра.

Однако вызвать скорую помощь пришлось: боль сделалась нестерпимой.

Глава 19

Больничное бытиё

Дежурный врач осмотрел Лилю, задал пару вопросов и вынес вердикт: госпитализировать. Лиля не возражала, у неё не было сил, она находилась в болевой прострации.

Лилю разместили в небольшой палате, в которой стояло две кровати. Лиля не попадала в стационары с юности, и приятно удивилась, что помещение достаточно приличное, да и вообще всё не так страшно, как виделось дома. Пришла молоденькая медсестра вместе с врачом, дежурившим по отделению. Они стали сооружать капельницу. Девушка пыталась попасть иглой в вену, и, видимо, что-то делала не так, как положено, потому что доктор негромко возмутился:

– Катя! Ну, ты как всегда! Сколько раз тебе говорить! Не спеши вводить иглу! И вообще…

Он приправил речь какими-то медицинскими терминами, смысл которых Лиля не знала. Медсестра снисходительно выслушала его, обольстительно улыбнулась в ответ, сверкнула глазами и закрепила иглу пластырем. Не составило труда догадаться, что их связывают личные отношения, однако Лилю не интересовали такие пикантности. Пациентка Воронцова лишь подумала, что сейчас она умрёт по халатности этой миловидной сестрички. Возможно, среди ночи любовники что-то перепутали, и вводят ей не то и не так.

Однако стало легче, и вскоре Лиля заснула. Остаток ночи прошёл безмятежно.

Утром пациентка Воронцова открыла глаза и обнаружила себя в светлой чистой больничной комнатке. Её ничто не беспокоило, и все ночные события показались бредом. «Это кино не про меня!» – подумала Лиля. – «Всё со мной в порядке, и вообще, какого чёрта я тут развалилась? Надо бы как-то собраться, да и вернуться домой».

Однако медработники имели другое мнение. Вначале зашла медсестра, сунула градусник, взяла кровь на общий анализ.

Девушка деловито и быстро нажала на раненый ею палец, и из пореза возникла густая капелька тревожного алого цвета.

– Скажите, а вас совсем не пугает вид крови? – вдруг спросила Лиля. Её немного мутило.

– Нет, не пугает! – бодро ответила девушка.

– А если сами сдаёте?

– Сама? Своей кровушки жалко! – усмехнулась медсестра. – Но надо, что делать!

– А чужой не жалко?

– Жидкость, обычная жидкость. Работа у меня такая, понимаете? Вы скажите спасибо, что я у вас тут забор крови сделала, в палате. А то бы пришлось вам встать пораньше да идти в лабораторию, да там очередь отстоять, – с упрёком сказала медичка.

– Что вы, спасибо! – Лиля поторопилась отблагодарить её. – Я вам признательна!

Вскоре явился незнакомый доктор.

– Здравствуйте, я ваш палатный врач! – радостно сообщил он. – Меня зовут Владимир Олегович Пудовкин. Будем с вами сотрудничать, возвращать вас к нормальной жизни.

Не спрашивая разрешения, доктор Пудовкин по-хозяйски присел на стул рядом с кроватью, откинул одеяло, сам приподнял пижаму пациентки и стал пальпировать живот. Он неторопливо гулял пальцами по Лилиному телу, осторожно прощупывал, словно внутри, в утробе, хранились сокровища. Его прикосновения были приятны и даже утешительны. При этом он приветливо улыбался, будто ему нравилось это незатейливое занятие больше всех других дел на свете.

– Похоже на камушки в желчном пузыре, – сказал Владимир Олегович. – Сегодня я распишу вам назначения, будем тщательно обследоваться, а потом решим, что нам с вами делать.

– Потребуется операция? – встревожилась Лиля.

– Пока не знаю. Попробуем обойтись без неё, – пообещал Пудовкин, вставая со стула.

– Владимир Олегович! А от чего образуются камни? – удивлённо спросила Лиля.

– Ох, женщины! Всё-то вам надо знать! – весело усмехнулся доктор и объяснил, как школьнице. – Представим чайник. Если им долго пользоваться и не чистить, то в нём образуется накипь. Отложения солей, растворённых в воде. С течением времени в человеческом организме тоже всякие шлаки затвердевают и откладываются в разных местах. Иногда лежат себе годами, а порой начинают беспокоить своего хозяина, мешают проистекать нормальным процессам. Возрастные изменения. Всё изнашивается, нет ничего вечного. От всего лишнего, нездорового, надо избавляться. Вот и весь сказ!

Доктор вышел, и Лиля опять осталась одна. «Растолковал как девчонке, а сам, пожалуй, мой ровесник или даже моложе. Впрочем, больной человек всегда слаб, зависим и даже глуповат рядом с лечащим доктором, – размышляла она. – Значит, камни. Жила страстями, горячечными вспышками. Страсти перекипели и выпали в осадок, отложились камнями. Нет ничего вечного, это точно!»

Что такое болезнь? Это предательство собственного организма. Живёшь, строишь планы, намечаешь сроки, а тело вдруг предаёт тебя, и всё срывается. Коварно, без ультиматума, организм отказывается служить. У тела свои законы, свои ритмы. В них нет ни выходных, ни праздников, ни сезонов. Органы работают день и ночь, круглосуточно, и капризно требуют ухода, как всякий механизм, в котором случилась поломка.

Лиле пришлось подчиниться и терпеливо выполнять все врачебные указания. Она перемещалась по кабинетам, где её обследовали и обнаруживали новые физиологические подробности, касающиеся её организма. Она исполняла печальную необходимость и казалась себе неухоженной, встревоженной тёткой неопределённого возраста, упакованной в бесформенный махровой халат. У каждой леди выпадает такое короткое время, когда она позволяет себе расслабиться и становится простой тёткой. У Лили подобный период затянулся, и это происходило с ней впервые. Больничные коридоры тянулись, как тупая, надоедливая боль. Хождение по ним вызвало типично женский страх – боязнь увядания. Вдруг болезнь уничтожит красоту, а вместе с красотой развеется всё её очарование, и набегающие годы, как волны, захлестнут с головой…

Лиле ставили капельницы, и постепенно ей делалось легче. Под капельницами хорошо думалось, а потом отменно спалось. Доктор убеждал её потерпеть, не спешить выписываться, потому что он очень надеялся, что удастся разделаться с её проблемой без оперативного вмешательства.

Доктор Пудовкин был очень весёлым и приветливым. Он к месту острил, и часто повторял: «Ах, женщины!» или «Вот у вас, у женщин». Лиля уже знала, что он из семьи потомственных врачей, и, возможно, многие шуточки передавались из поколения в поколение. Скорее всего, он машинально копировал отца или уважаемого наставника, но знал ли Владимир Олегович женщин по-настоящему, не по учебникам, не по рентгеновским снимкам и не по историям болезней? Какой была его собственная мужская история? Чем лучше становилось Лиле, тем сильнее ей хотелось узнать про доктора как можно больше.

Её навещала Зинаида. Их отношения потеплели, и Лиля была искренне рада этому, даже если сближение случилось по поводу её недомогания. Увидев Зинку в своей палате, она даже пустила скупую слезу – так она была растрогана. Зина быстро промокнула ей лицо своим носовым платком и чмокнула в щёку.

– Всё обойдётся, Лиль! Будешь опять, как новенькая! Ты только что-то на себя не похожа, надо тебе халат сменить. Спрятала всю фигуру, никакой элегантности, – шутливо проворчала Зина.

– Мне было так плохо, Зиночка, что я совсем не задумалась, как буду выглядеть. Схватила старый тёплый халат – и вперёд. Почему-то мне казалось, что в больнице будет холодно. Погода-то на улице – дрянь. Вот так, Зина! Лежу тут – тётка тёткой и думаю, что любовники приходят и уходят, а камни в организме остаются, – грустно пошутила Лиля. – Если честно – чувствую себя ущербно.

– Ничего, мы тебя облагородим! – заявила Зина.

Через день Зинаида привезла щегольской бархатный халат, тапочки в виде мягких туфель, цветом в тон к халату и красивую заколку для волос.

– Ну-ка, одень! – распорядилась Зинаида. – Я на себя мерила в магазине, думаю, и тебе пойдёт.

Лиля облачилась в обновки.

– О, другое дело! – обрадовалась Зинаида. – Дай-ка, я тебя ещё причешу!

Лиля села на стул, а Зина заботливо расчесала подруге волосы и собрала их заколкой.

– Красавица! – оценила Зина, проделав работу. – Хоть замуж отдавай. Слушай, паренёк твой звонил, искал тебя.

– Кто, Денис?

– Ну, да. Пришлось признаться, что ты в больнице, но пока не сказала – в какой именно. Думаю, опять позвонит.

– Передай ему, чтобы не приходил сюда. Я не хочу с ним в больничной палате встречаться. И вены исколоты, все в синяках, и я сама бледная, как смерть. Брови не оформлены… Скажи, пусть не приходит, – попросила Лиля, разглядывая себя в небольшое зеркало, висевшее на двери.

– Ладно, попробую. Но послушает ли он – вот вопрос…

Дэн не послушался, он пришёл.

– Лиля, ты простишь меня? Я так ужасно поступил, сорвался! Мне так стыдно перед тобой! Раскричался, зеркало разбил, – он сразу повинился. – Через день начал звонить тебе, а ты не отвечаешь. Тогда я позвонил в твой офис…

– Дэнька, ты что! Я и не рассердилась. Сама дура была, разозлила тебя своими рассказами. Ты не мучайся, всё хорошо, я поправляюсь. Ты только не ходи ко мне, ладно? Ну, неприятно мне в такой обстановке тебя принимать, – ласково попросила она.

– Хорошо, как скажешь, – нехотя пообещал Дэн. – Тогда я буду звонить, и ждать тебя. Ты только бери трубку, ладно?

– Хорошо, договорились, – мягко сказала Лиля.

Дэн неловко обнял её и поцеловал в щёку. От него веяло физическим здоровьем и свежестью. Он, пожалуй, вообще не ощущал работу своих внутренних органов. У него всё исправно функционировало. Он как наливное яблочко, а она – уже вяленый изюм. Ягодка, да не та. Не виноградинка.

Денис ушёл, а ей вдруг вспомнилась басня, которую она учила перед поступлением в ГИТИС. Она тогда несколько вещей готовила – на всякий случай. Именно эти куплеты Лиля не читала комиссии, но строки сохранились в памяти, и легко всплыли из подсознания.

Большая баловница и вертушка, кокетливая Козочка-резвушка любила танцевать и флиртовать, и молодых козлов игриво задевать.

Так время Козочки текло беспечно.

Однако молодость, увы, не вечна.

Прошли года, и наша егоза —

теперь уж в возрасте солидная коза.

Вот как-то вдоль канавки небольшой

идёт Коза. А там, на стороне другой,

без привязи, свободный и спесивый,

Козёл гуляет – молодой, красивый!

– М-м-мы, кажется, уже знакомы с Вами? —

заблеяла Коза, и, ну, перебирать ногами,

и Козлика коленками прельщать.

А тот Козу не хочет замечать!

Перескочить к Козлу она решила.

Но, ах! В ногах былой уж нету силы.

В канаву шлёпнулась с размаху,

нагнавши на лягушек страху!

Чтоб в положении смешном не оказаться,

Необходимо с возрастом считаться.

Жизнь будто сделала затяжной виток, и басня явилась к ней из юности, взбудоражила, подтолкнула к размышлениям. Значит, всё же не зря учила. Пригодилось.

«Что я делаю? Зачем держу возле себя этого милого мальчика? – отчаянно подумала она. – Я краду его лучшие дни, купаюсь в его любви, но это не спасёт меня. Время не повернётся вспять. Что я делаю? Пытаюсь себе доказать, что умную женщину годы только украшают? Увы, это не так. Песок внутри уже сыплется. И это, к сожалению, не шутка. Его вымывают из меня, и ещё не известно, чем всё закончится. Когда тебе по-настоящему плохо, когда неясная боль скручивает тело, то становится не до любовных игрищ. На первый план выходит простое желание – жить. Нормальное функционирование организма кажется наивысшим счастьем».

Несколько дней в больнице повлияли на её мировоззрение. Лиля ощущала себя другой, не такой, как прежде. Болезнь изменила привычный уклад жизни.

– Привет, соседка! – послышался незнакомый голос.

В дверь просунулась неухоженная женская голова неопределенного возраста – заглядывала пациентка из другой палаты.

– Здравствуйте, – сдержанно ответила Лиля.

– Зайти-то можно? – бодро спросила незнакомка.

– Да, пожалуйста, заходите, – пригласила Лиля.

– Дай, думаю, в гости схожу! Посмотрю, как тут, в платной-то палате живётся, – сказала женщина. – А ничего у тебя, уютно. У нас проще, да и бабы храпливые попались. А ты одна, как барыня. И вид из окна симпатичный.

– А я и не знала, что это платная палата, – удивилась Лиля. – Меня на скорой привезли и сразу сюда положили.

– Видно, мест не было, – предположила женщина. – Посижу с тобой, если не возражаешь. Со своими соседками уже всё переговорили. С тобой поболтаем, а то скучно. Кто врач у тебя?

– Пудовкин.

– Ой, хороший парень! Молодой, а сколько уже людей спас! Я тут вторую неделю, и Олегович уже как родной стал, – заявила словоохотливая пациентка.

Лиля терпеливо выслушала больничные байки, истории-страшилки, которыми пациенты повергают ужас друг друга, словно дети. Нехотя она узнала об обстоятельствах личной жизни самой рассказчицы – непрошенной гостьи в цветастом байковом халате. В больнице все сходились быстро, без церемоний, и общались свободно, на равных. Таков был внутренний уклад. Болезни никого не щадили, и в этом заключалась основа больничного равноправия.

Вечером, перед сном, Лиля спросила у медсестры:

– Скажите, разве моя палата платная?

– Да, мы такие палаты коммерческими называем, – ответила медичка.

– Я заплачу, вы не беспокойтесь, – заверила Лиля.

– С Пудовкиным разбирайтесь, – коротко сказала девушка. – Это не моё дело. Он распорядился, чтобы вас отсюда никуда не переводили. Спокойной ночи!

В отделении стихли все голоса, не слышалось обычного шарканья тапочек. Лиле не спалось, сказывалась духота. В больнице топили очень щедро, боялись простуд. На ночь в коридорах открывали форточки для проветривания, и Лиля решила немного размяться, подышать. Она встала, затянула поясок нового халата и вышла из палаты.

Лиля неторопливо двигалась в полусумраке. Дойдя до ординаторской, она остановилась. Дверь была приоткрыта, а кабинет докторов ярко освещался. Лиля шагнула из темноты коридора, бессознательно потянулась к свету.

Глава 20

Доктор Володя

В ординаторской никого не было, кроме доктора Пудовкина. Он сидел за столом, и медленно печатал на компьютерной клавиатуре.

– Здравствуйте, – немного смущенно произнесла Лиля. Ведь что-то нужно было сказать, раз уж вошла в кабинет.

– Воронцова? – удивился врач. – Не спится? Или что-то беспокоит?

– Всё в порядке, просто тоскливо стало. Одной без сна лежать жутковато. Тихо и одиноко, как в склепе.

– Ну-у-у! Зачем же так трагично! – упрекнул Владимир Олегович.

– Вообще-то я не трусиха. А тут мнительная стала. Лезет из подсознания какой-то липкий страх, – призналась Лиля. – Понимаю, что надо исправляться, брать себя в руки, но пока плохо получается.

– А мне показалось, что вы держитесь хорошо. Значит, ошибся. Бывает, что пациенты впадают в ступор, в животный первобытный ужас, и с ними становится трудно работать. Такой настрой пациента всё дело портит! Хотите, я дам вам дельные советы? Подскажу, как преодолеть внутренний трепет? Хотите ночной сеанс психотерапии от доктора Пудовкина? – спросил он и улыбнулся.

– Окажите милость, приободрите женщину, – согласилась Лиля. – Оказалось, что мой защитный панцирь слабоват. Я, увы, уязвима. Болезнь застала меня врасплох.

– Уязвимы мы все, даже самые сильные из рода человеческого. Иногда мужчины так раскисают, что смотреть противно! – утешил доктор. – Итак, правило первое! Не слушать больничные побасёнки про всякие ужасные трагедии, не примерять их на себя. Ваша история болезни – только ваша. Она уникальна.

– А я уже – наслушалась, – призналась Лиля.

– Значит, забудьте эти страшные сказки! Это не про вас! – заявил Владимир Олегович. – Далее! Правило второе! К своему недугу надо относиться деловито. Необходимо отрешиться от гнетущих дум, остановить бег тревожных мыслей и наблюдать происходящее как бы со стороны, будто это происходит с другим человеком. Что бы вы сами посоветовали всякому приятелю в подобной ситуации?

– Срочно лечиться, – быстро и коротко сформулировала Лиля.

– Да, совершенно верно! Не прятать голову в песок, как страус, а лечиться. Методично выполнять все назначения лечащего доктора, то есть – мои. Я теперь ваш руководитель и самый главный для вас человек, – полушутливо сказал Пудовкин. – И правило третье! Пересмотреть все свои жизненные зацепки.

– Что вы под этим подразумеваете? – уточнила Лиля.

– Нормальные человеческие привязанности. Хочешь выжить – цепляйся за свои якоря, за то, что держит в этом мире. Муж. Дети. Интересная работа. Собака или кошка, домашние питомцы, которые тоскуют без хозяина. Мысли о самом главном помогают активизировать защитные силы организма.

– Первое и второе правила уяснила, а с третьим будет сложнее, – призналась Лиля с грустной улыбкой. – Нет у меня ни мужа, ни детей, ни собаки, ни кошки.

– Мать, отец? – подал реплику Пудовкин.

– Мать умерла, когда я была дошкольницей. Отец сменил после этого ещё две семьи. Мы очень редко с ним видимся. Я для него давно отрезанный ломоть, – доверительно сообщила Лиля.

– А работа? – подсказал Пудовкин.

– Вот разве что работа! – обрадовалась Лиля. – Работа у меня более чем интересная! Просто праздник! У меня вечный праздник, но это тоже иногда утомляет.

– Вы актриса? – предположил Пудовкин.

– По диплому – да, я актриса. Но тружусь в арт-студии, в агентстве по организации торжеств. Я там и сценарист, и режиссёр, и вообще… – Лиля махнула кистью руки и описала в воздухе замысловатую фигуру.

– На все руки от скуки. Частное агентство. Крутимся, как можем.

– Вот оно что! – увлечённо произнёс Пудовкин. – Это любопытно!

– А насчёт кошки – я подумаю, – пообещала Лиля.

– Может, даже шиншиллу заведу. Говорят, это модно теперь стало – шиншилл заводить. Мне одна клиентка рассказывала.

– Не советую, – сказал Пудовкин. – Зверёк красивый, но не более того. У него нет того чувства преданности и привязанности, какое встречается у кошек и собак. Лучше кошку, поверьте. Хлопот мало, а радости много.

– Я вам всецело доверяю, – уважительно сказала Лиля. – Обещаю подумать. А у вас есть кошечка? Или собачка?

– У меня шикарный котяра! – с удовольствием поделился Пудовкин. – Красавец редкой породы! Мы с ним обожаем друг друга!

Весь их разговор носил шутливый оттенок, но в нём было то, что укрепило Лилю. Она с облегчением ощутила, как внутренняя напряжённость ослабла, и ей сделалось тепло, приятно, спокойно, как в детстве.

– Спасибо вам за сеанс психотерапии, мне стало лучше, доктор, – с оттенком доброй иронии поблагодарила Лиля. – Можно и мне вам помочь? Давайте я напечатаю за вас то, что вы пытались сделать сами.

– Заманчивое предложение! – одобрил Пудовкин. – Я был бы рад видеть в вас в качестве своего личного секретаря, но, увы, эту работу мне придётся проделать самому. Я заполняю отчётные формы, тут нужны специальные навыки и знания. Да и ни к чему меня так баловать. Спасибо! И спокойной ночи! Сейчас вам надо крепко заснуть. Если хотите выздороветь – спите больше и берегите нервную систему.

Лиля очень хотела поправиться. Она неожиданно очутилась в мире больных, и ей там было неуютно. Мир здоровых людей иной. Он сложно устроен, в нём непростая система ценностей и отношений, но зато он блистателен и ярок. В мире здоровых людей есть рестораны, роскошные отели, там ездят машины, и даже яхты бороздят моря. Здоровых ждут в магазинах, в кинотеатрах, им везде рады. Люди назначают друг другу встречи, ходят на свидания, отправляются в поездки. Мир больных пахнет лекарствами и полон устрашающих призраков. Лиля рвалась в привычную атмосферу, и потому дисциплинированно исполняла все назначения Пудовкина и вслушивалась в каждое его слово.

Прошла ещё неделя, и Лилю выписали из стационара. Вначале она очень обрадовалась, но, очутившись дома, вдруг ощутила странную расхолаживающую слабость. Тело казалось ватным, хилым, и привычные действия она выполняла в замедленном темпе. Недомогание беспокоило, вызывало гнетущее чувство незащищённости. «Когда-нибудь любовники разбредутся, мужчины вообще перестанут оборачиваться, и внешность будет удручать меня саму. Что тогда, что?», – стучало в голове. – Я не Тина Тёрнер. Это её годы сделали краше. Она и живёт с парнем, который моложе её на 17 лет. Какой-то музыкальный продюсер из Германии. Вряд ли мне это удастся, к чему себя обманывать. Свободно плавать по жизни, подобно крупной сильной рыбе дано не всем».

Лиля хандрила. Жизненная энергия будто вытекла из неё, и мысли сделались скучными, мелкими, пессимистичными. Они самопроизвольно рождались и беспорядочно толкались в голове. Лиля с грустью заметила, что стала тревожиться по пустякам и сделалась мнительной. В больнице её поддерживал Пудовкин. Он вселял уверенность, а дома она оказалась один на один сама с собой. Ни собаки, кошки, ни шиншиллы.

Лиле не терпелось встрепенуться. Она стремилась на работу, но доктор Пудовкин рекомендовал побыть с недельку-другую в домашней обстановке, соблюдать диету, да и Зина советовала то же самое. Лиля нехотя согласилась. Она неторопливо ходила по близлежащим магазинам, вечерами заглядывала в Интернет, общалась с блоггерами в Живом Журнале. Читая чужие откровения, Лиля впитывала новости светской жизни, впускала внутрь себя всполохи эмоций, но рассказывать о своих болячках ей не хотелось. Она поддерживала в Живом Журнале реноме бодрой, современной молодой женщины, которой всё нипочём.

Узнав, что Лиля дома, приехал Денис.

– Ты похудела, – заметил он.

«И подурнела», – мысленно дополнила она, а вслух ответила:

– Есть немного.

Разговор не клеился. Его здоровый цвет лица, его тугие мышцы, его молодость ещё больше подчёркивали состояние Лили. Она чувствовала себя рядом с ним тётушкой, стеснялась его, и держалась неприветливо.

– Может, чем-то помочь? – спросил Денис.

– Нет, нет! – поспешно отказалась Лиля.

Денис появился ещё раз, но задержался недолго. Минут через тридцать после его ухода раздался звонок. Лиля решила, что парень вернулся, и с этим убеждением открыла дверь. Однако на пороге стоял совсем другой человек.

Нежданным гостем оказался доктор Пудовкин.

– Здравствуйте! – бодро сказал он. – Можно войти?

– Да, конечно, – недоумённо ответила Лиля. – Проходите, доктор.

– Посещение больных на дому! – пояснил Пудовкин с хитрой улыбкой на губах. – Куда прикажете курточку пристроить? Так, отлично! Теперь я вымою руки, и будем беседовать, Лилия Ильинична! Где у вас ванная?

– А вы всех своих пациентов после выписки навещаете? – удивилась Лиля.

– Не всех, но случается, – ответил Владимир Олегович, вытирая руки. – Как самочувствие? Рассказывайте!

– Слабость, – пожаловалась Лиля. – Просто вялость какая-то. Может, что-то пропишете?

– Подумаем-подумаем! А пока я вас осмотрю. Прилягте!

Они прошли в комнату, и Лиля опустилась на диван. Её тело послушно расслабилось, подчиняясь его умелым, тёплым рукам.

– Вот так, хорошо, хорошо, – приговаривал Пудовкин, работая пальцами. – В эпигастральной области всё в норме, как и должно быть. Кишечник немного, правда, вздут. Плохо опорожнён. Теперь садитесь, и язык покажите. Какой хороший язычок у нас! Просто замечательный! А как стул? Рассказывайте! Жалуйтесь, я слушаю внимательно!

Рядом с Пудовкиным Лиле стало спокойно. Она не испытывала стыда и сомнений. Пациентка Воронцова добросовестно отвечала своему доктору на вопросы и описывала собственное состояние.

– На ночь хорошо пить нежирный кефир, добавляя в чашку столовую ложку-другую оливкового масла. Кефирчику налили, маслица добавили, перемешали и выпили! На утро всё пройдёт, как по маслу! – балагурил Пудовкин. – Бульончики, кашки. Овощи отварные, запеченные. Яблочко печёное – и вкусно, и полезно в вашем состоянии. Шиповник заваривайте. У вас ведь небольшая гипотония, дорогая моя. И, видимо, в молодые годы была анемия, а вы это дело проглядели, специальные препараты не принимали. Организму надо помогать. И гулять надо чаще на свежем воздухе, и жить размеренно.

– Вы знаете обо мне больше, чем я сама, – улыбнулась Лиля.

– Ещё бы! Я же врач, я чувствую людей. Давление бы смерить, но тонометра у вас, конечно, нет? – спросил Пудовкин.

– Нет, я никогда не следила за своим давлением, – призналась Лиля. – Мне казалось, что оно нормальное.

– Плохо! – пожурил Владимир Олегович. – Следить за давлением надо! Оно у вас вечно стремится вниз скакнуть. Неужели не чувствуете? Бывает такое, что будто бы всё хорошо, и вдруг слабость накатила, в сон клонит?

– Бывает. Теперь такое каждый день.

– Это и есть перепады давления. Ладно, на сегодня достаточно. А не угостите доктора чайком? – вдруг спросил он, потирая ладони.

– Конечно! Сейчас сделаю и принесу.

– Нет, давайте вместе на кухню пойдём! – предложил Пудовкин. – Я обожаю эти кухонные посиделки!

С ним было очень легко, беззаботно и даже радостно. Он сам находил, о чём говорить и излучал энергию, которой так не хватало Лиле.

– Кошку, я вижу, пока не завели? – шутливо спросил Пудовкин.

– Нет, как-то не до кошки пока было.

– Ай-ай-ай! А другую живность? – не унимался Пудовкин. – И вообще – неужели такая миловидная, умная женщина живёт совсем одна? Давненько вы так существуете, позвольте поинтересоваться?

– Да с юности!

– И всё работа, работа! Впрочем, чего там, я сам такой! – сознался Пудовкин. – Мы с вами два холостяка. По этому поводу предлагаю перейти на «ты»! Не возражаешь?

– Нет, не возражаю, если вас… тебя это не оскорбит. Всё же я пациентка. Как ты сам определил в больнице – я подчинённая, а ты руководитель, главный человек для больного, – шутливо, в тон ему, ответила Лиля.

– А я буду для тебя доктор Володя. Пойдёт? – нашёлся Пудовкин.

– Пойдёт! – рассмеялась Лиля.

– Вот, и улыбнулась! В следующий раз принесу тебе тонометр. Давление будем мерить, пациентка! А теперь провожай, засиделся я у тебя. Пора и честь знать.

У двери он попросил:

– Скажи-ка мне на прощание «До свидания, доктор Володя»!

– До свидания, доктор Володя! – послушно повторила Лиля.

Лиля закрыла за Пудовкиным дверь и взглянула в зеркало. Её щёки зарделись, кровь побежала веселей, и внутри потеплело. Доктор Володя вдохнул в неё жизнь.

Глава 21

Предновогодние хлопоты

До Нового Года оставалось чуть более полумесяца, а настоящий снег так и не выпал. Глобальное потепление испортило московские зимы. А ведь когда-то они были – с высокими сугробами, задиристым морозцем и неповторимыми узорами на окнах! Теперь же кружевные снежинки изредка порхали в воздухе, но очень быстро таяли, касаясь перегретого столичного асфальта. Полюбоваться тонким белым покрывалом можно было только в парках и на окраинах города.

Однако Москва понемногу хорошела, расцвечивалась огнями и гирляндами, а в студии «Артефакт» прибавлялось работы. Лиля любила эту предпраздничную суматоху, весёлую кутерьму и ожидание обновления. Она с радостью взялась за исполнение заказов. К Новому Году клиенты всегда оживлялись, работы хватало. В декабре многие взрослые, занятые люди жили ожиданием необычного праздника, чудес, превращений и устраивали по этому поводу всевозможные вечеринки. Вера в то, что грядущий год будет непременно лучше уходящего, была неистребима.

– Эх, поснегурим, Лилька! – воодушевлённо шутила Зинаида. Она приободрилась рядом с Лилей, им было привычно и надёжно вместе.

На самом деле они давно уже не «снегурили» – не играли роли внучки Дедушки Мороза. Для этого они нанимали молодых девчонок, но когда-то это было, было в их прошлом, и выражение осталось, прижилось. От этой шутки веяло свежим зимним ощущением, знакомым всем с самого детства. Ведь Новый Год всех неизменно увлекает в сказку, какой бы ни выдалась погода.

Доктор Володя действительно принёс тонометр, как и обещал. Он пришёл спустя пару дней поздним вечером, без предупреждения.

– Это тебе обещанный подарок, – сказал Пудовкин.

Лиля приняла из его рук небольшую картонную коробку и непроизвольно подумала: «Дожила! Мужчина дарит мне медицинский прибор. Так дело дойдёт до таблеток и медикаментов».

Володя, видимо, заметил её лёгкое смятение и иронично спросил:

– Что подумала – гостинец странноват? Лучше бы цветы, конфеты, бутылка шампанского? Да?

Лиля удивленно вскинула глаза, но быстро отвела взгляд. Неужели он читает мысли? Видит насквозь? Она ничего не ответила на его вопрос.

– Я умею читать мысли, – устало усмехнулся Володя. – Я тонко чувствую людей. Ведь я – доктор, хороший доктор. А бутылка у меня с собой тоже имеется.

Он извлёк из портфеля дорогой коньяк.

– Пациенты исправно снабжают своих докторов элитными спиртными напитками. Дома у меня всякой выпивки хватает. При желании можно упиться. Как-нибудь поглядишь, а пока тебе нельзя злоупотреблять. А вот я выпью с твоего позволения.

Он выглядел утомлённым, и Лиля спросила:

– Что-нибудь случилось, Володя? Ты не похож на себя.

– Да нет, похож, ты просто не видела меня в плохом настроении, замотанного, раздражённого. Я ведь всякий бываю. Я оперировал сегодня. Операция была сложной. Запущенный случай, – хмуро пояснил он. – К сожалению, люди очень часто тянут до последнего, не ходят на осмотры, не проверяются, даже если очень плохо себя чувствуют. Их привозят на скорой помощи, они смотрят на докторов собачьим умоляющим взглядом. Мы делаем всё возможное, но всё-таки мы не боги. Мы тоже люди-человеки, из плоти и крови.

Лиля молча слушала его и накрывала на стол, а он продолжал говорить за неё и за себя:

– Конечно, ты скажешь, что отечественная медицина сейчас скурвилась, везде взятки, везде бардак. Бюджетные деньги в здравоохранение текут рекой, но больных всё больше. Мы не справляемся с потоком людей, и настоящей профилактической медицины у нас нет. Нет! Если ты так думаешь, то ты права. Права!

– Я ничего не думаю, Володя, – негромко сказала Лиля. – Я в этом не разбираюсь. Я вижу, что ты устал. Тебе надо отдохнуть. А когда человеку плохо, то он видит в лечащем докторе посланника Бога. Это я ощутила на себе.

– Всё, хватит про медицину! – спохватился Пудовкин. – А то пришел к приятной женщине, сунул ей тонометр вместо цветов, теперь пытаюсь напиться в одиночку и разглагольствую о своих профессиональных проблемах. Ты не пугайся, я сейчас соберусь, возьму себя в руки. Просто опасаюсь, что пациент не выживет, понимаешь? Ведь результатом моей работы должна быть жизнь, а не смерть.

– Понимаю. И меня ты вовсе не напугал. Мне с тобой хорошо и спокойно.

– И мне с тобой спокойно, – сказал Пудовкин. – Ты так доверительно и мягко смотришь на меня, так внимательно слушаешь! Меня это в тебе сразу подкупило. Ты в больнице была вначале такая смешная, немного встревоженная, в своём махровом халате, который тебе великоват. Такой рыжий воробей, который залетел не туда, попал в чужую клетку. Мне хотелось тебя спасти, сделать всё возможное, чтобы не кромсать твою нежную, гладкую кожу, не уродовать её, не причинять тебе дополнительные страдания. Всякая операция вызывает сбой в работе организма. Потом необходимо длительное восстановление.

– Ты меня и спас. Я тебе благодарна.

– Спас… Как тебе проще объяснить… – он вздохнул. – Если твой организм склонен к образованию камней, то тебе придётся следить за собой. Чаще проверяться, питаться правильно, травки всякие пить, препараты специальные. Это целая система. Куда тебе самой разобраться! Забросишь ведь через три месяца, даже если я тебе всё распишу подробно. Обычно у всех терпения хватает именно месяца на три. А тебе придётся изменить режим жизни и питания, всегда помнить о своих особенностях. Понимаешь, хорошая моя?

– Понимаю. Я буду стараться, – пообещала Лиля и улыбнулась.

– Это я буду стараться, а ты будешь слушаться меня, – возразил Володя. – Желчный пузырь удаляют, и люди вполне живут без него, но я считаю, что каждый орган в нашем теле не лишний. Если не будет желчного пузыря, то возникнет больше нагрузки на поджелудочную железу и на печень. Они оказываются под угрозой.

– Как же не хочется об этом думать! – певуче сказала Лиля и всплеснула руками. – И вообще, какая-то жестокая ирония судьбы! В сложные для меня времена мои органы исправно функционировали. Сейчас я неплохо зарабатываю, могу себе позволить дорогие деликатесы, лакомства, вина. Я даже люблю выпить немного вина или коньяка, а теперь мне нужно соблюдать диету! Как это несправедливо!

– В жизни вообще мало справедливости, и усмешка судьбы везде нас подстерегает. Дай мне руку, – попросил Володя.

Лиля провела ладонью по поверхности стола, словно двигала кораблик по направлению к Володе. Он накрыл её руку своей и попросил:

– Расскажи мне, как ты живёшь. Чем дышишь, как проводишь время, что тебе дорого. Мне хочется знать о тебе больше.

– Живу в этом районе и в этой квартире с самого детства. Увлечена работой, горжусь своей самостоятельностью. Это у тебя вечный бой со смертью, и вечная человеческая драма, а у меня сплошной праздник. Сейчас предновогодние корпоративы устраиваем. На работе летаю, а дома существую тихо. Я старалась брать от жизни всё, что мне нравилось, и безумно боялась постороннего вторжения, вмешательства, нарушения моих границ, – неторопливо и откровенно рассказывала Лиля. – Я всегда страшилась полностью довериться мужчине, вручить ему себя и свою жизнь. Вот потому-то и одна до сих пор.

– И я в основном живу работой. Это главное дело моей жизни – лечить людей. Но теперь мне хочется расширить свои личные границы, – заявил Володя. – Я хочу, чтобы ты их нарушила, я сам тебя впущу, хотя мне тоже немного страшно это делать. Я предлагаю тебе бояться вместе.

К нему вернулся его лёгкий шутливый тон.

– Я не всегда понимаю, когда ты подтруниваешь, а когда серьёзно говоришь, – призналась Лиля.

– Я и сам порой не понимаю! – усмехнулся Володя. – Давай считать, что я проговариваю шутливым тоном значимые вещи. Для лёгкости восприятия. Я предлагаю расставаться с холостяцкими привычками вместе. Будем учиться существовать в паре. Считай, что мы давно двигались по направлению друг к другу сложными, извилистыми дорожками, и наконец-то наши линии судеб пересеклись. Ведь интересно, что же из этого получится, а? Скажи, как тебе моё смелое предложение?

– Заманчиво. Правда, я не знаю, с чего начинать, – в тон ему ответила Лиля.

– А мы не будем ничего форсировать. Пусть всё развивается естественно.

– Пусть, – согласилась Лиля с улыбкой.

Володя продолжил рассуждения:

– Мы понимаем друг друга, и это уже прекрасно. Я испытываю рядом с тобой блаженство и покой. Родство душ, между прочим, важнее секса!

Лиля многозначительно посмотрела на него. Он быстро поправился:

– Ты не волнуйся, секс тоже будет! А то решишь, что я чудак, сторонник платонических отношений. Нет, ничего подобного. Любовник я хороший, не беспокойся. Все врачи, особенно мужики, – скрытые эротоманы. Считай, тебе повезло. Мы, медики, владеем необходимой техникой. Однако не всё так просто. Поясню на примере музыки. Ведь техника музыканта – не самоцель. Она лишь помогает исполнять мелодию. Так и в сексе. Главное – найти свою мелодию.

– А ещё вы, врачи, циники, но мне это даже нравится, – дополнила Лиля.

– Да, мы такие. Наш специфический юмор помогает нам не сойти с ума. В нашей работе без него нельзя. Слишком много вокруг нас боли, страданий, крови. Зато ты – моя женщина-праздник. Ну, на сегодня всё. А теперь я пойду, – неожиданно заявил он.

– Как? Ты уходишь? – удивилась Лиля. – Уже поздно. Останься…

Ей не хотелось отпускать Володю. Только-только завязалась ниточка удивительных, непривычных отношений, возникла атмосфера доверительности, и он оборвал всё это одной фразой.

Лиля поймала себя на мысли, что впервые стремится оставить мужчину, просто страстно этого желает. И дело было не в сексуальном желании, нет. Ей хотелось слушать его и ощущать себя защищённой. Это так приятно – иметь чувство безопасности и опоры!

– Нет, я пойду, – упрямо повторил Пудовкин. – Выйду, поймаю такси, не волнуйся за меня. Сюда меня подбросили на машине, сегодня сам я без руля. Я ухожу, ты меня не задерживай. Это нехорошо, когда кого-то вдруг становится слишком много.

«Он всё знает и чувствует!» – опять изумилась Лиля. – «Да, именно так я считала раньше, но к нему я отношусь по-другому!»

– Лучше скажи мне на прощание добрые слова, – попросил Пудовкин.

– До свидания, доктор Володя, – выразительно произнесла Лиля.

Он ушёл, и Лиля спохватилась. Ведь она не знала номеров его телефонов и домашнего адреса! Он ничего ей не сообщил! Почему? Может, он и не собирался возвращаться к ней, строить какие-то новые отношения, и весь их разговор был изощрённой шуткой? Лиля не знала, что думать. Такое замешательство она испытывала впервые.

Пролетело три дня, но Владимир не появился и не позвонил. Номер своего мобильного телефона Лиля тоже ему не давала, а домашний был вписан в данных истории болезни пациентки Воронцовой. Доктор Пудовкин мог легко уточнить эти цифры и связаться с ней, но по каким-то причинам он не делал этого.

Днём Лиля была очень занята, а вечером она возвращалась поздно, и долго не могла уснуть. Она ждала звонка от Пудовкина и даже не раз снимала трубку телефонного аппарата, чтобы убедиться в его исправности. Всё было в порядке, длинный городской гудок протяжно звучал, как и положено, и все, кому было необходимо переговорить с Лилей, дозванивались до неё. Когда неизвестность окончательно измучила её, она решила действовать.

Лиля зашла к соседке и попросила одолжить на время белый медицинский халат. Затем она купила в ближайшей аптеке одноразовые полиэтиленовые бахилы и направилась в больницу, из которой недавно выписалась.

Пробок на дорогах уже не было, и Лиля уверенно вела автомобиль по принаряженным улицам Москвы. Добралась быстро, за каких-нибудь полчаса. В здание больницы она проникла со двора, через служебную дверь, предварительно переодевшись в машине.

До ординаторской Лиля тоже дошла без препятствий. Войдя в кабинет, она сразу увидела Пудовкина и двух его коллег. Они что-то негромко обсуждали и рассматривали снимки человеческих органов.

– Здравствуйте! – звонко сказала Лиля.

Все трое обернулись и вопросительно посмотрели на неё.

– Вам кого? – уточнил один из врачей.

– Это ко мне, по личному делу, – ответил Пудовкин.

– Вы извините, ребята, нам нужно переговорить с этой прекрасной дамой.

Два медика быстро удалились, ни слова не говоря.

– Привет! Признаться, не ожидал! – сказал Пудовкин, когда они остались вдвоём.

– Я и сама от себя не ожидала, – ответила Лиля.

– Заходи, присаживайся. Как ты догадалась, что я ещё здесь? – спросил он.

– Почувствовала, – просто ответила Лиля и присела на краешек дивана.

– Ты могла бы позвонить.

– Ты не оставил мне ни одного своего телефонного номера.

– Вот чёрт! Значит, изрядно я тогда у тебя выпил! – усмехнулся Володя. – Слушай, а я был уверен, что мы обменялись контактными данными.

– Нет, не обменялись. Не успели. Мы обсуждали очень значимые жизненные вещи, и нам было не до того, – напомнила Лиля с оттенком иронии.

– Да, разговор тогда на твоей кухне состоялся занятный! – опять усмехнулся Володя.

– Я волновалась, не случилось ли чего. Сейчас вижу, всё в порядке, ты на своём посту, пациенты под охраной замечательного доктора. И я могу спокойно удалиться, – категорично заявила Лиля, поднимаясь с дивана.

– Подожди! – остановил её Пудовкин. – Как у тебя глаза горят! Просто Скарлетт О'Хара из «Унесённых ветром»!

– Скарлетт была брюнеткой, – отрезала Лиля.

– Существовала ли она вообще! Эта женщина – миф, вымысел автора, литературный персонаж. И каждый волен представлять её на свой лад. Я считаю, что она похожа на тебя. Или ты на неё. Женщина-огонь. Женщина-праздник! – он опять привычно острословил. – Ты на чём сюда приехала? Такое впечатление, что на резвом скакуне.

– Обычно я езжу на своей машинке, так мне привычнее.

– Не слишком поздно?

– Нет, даже замечательно. Дороги свободны. Добралась быстро. И так же быстро вернусь обратно.

– Послушай, я был жутко занят эти дни! Очень много больных поступило, приходилось делать внеплановые операции, – оправдывался Владимир. – И тот мой пациент, о котором я тебе рассказывал, помнишь?

– Да, помню.

– Он в тяжелом состоянии. Я очень беспокоюсь, наблюдаю его. Он в палате интенсивной терапии.

– Этот пациент – женщина? – предположила Лиля.

– Нет! Это мужик сорока лет, – Пудовкин покачал головой и рассмеялся. – Приревновала, да?

– Я не умею ревновать. Мне просто важны факты для правильных выводов, – сухо заявила Лиля.

– Да никаких ты выводов не сделаешь! – возразил Пудовкин. – У меня здесь в отделении люди обеих полов лечатся. Бывают хорошенькие дамочки, но чаще всего я запоминаю не лица, а диагнозы и фамилии. Ну, не позвонил! Не учтиво, да, сознаюсь. Прости! Был занят, а потом – сказываются мои холостяцкие привычки! Я тебя предупреждал! Мне не привычно быть подотчётным перед кем-то в личной жизни! Но я изменюсь, поверь! Веришь?

– Посмотрим, – коротко ответила Лиля и решительно шагнула в сторону двери.

Пудовкин стремительно преодолел расстояние между ними, властно обнял Лилю и поцеловал долгим поцелуем в губы. Это случилось между ними впервые, да ещё так внезапно, что она испытала почти забытые юношеские чувства – смущение и пузырящийся восторг.

– Теперь обменяемся телефонами? – предложил он.

– Да, надо бы, – согласилась Лиля.

Володя взял со стола свою визитку и протянул ей.

– Моих визиток у меня с собой нет, – сказала Лиля.

– А ты позвони мне на мобильный номер, когда доберёшься домой, и я занесу его в контакты, – нашёлся Володя. – И как раз буду знать, что ты дома, и всё в порядке. Ты тоже привыкай отчитываться передо мной за свои перемещения. А теперь что нужно сказать?

– До свидания, доктор Володя! – попрощалась Лиля.

– Умница! – одобрил он. – Отпускаю!

Лиля позвонила Пудовкину, едва войдя в свою квартиру. Она уже скучала без его лукавых глаз, без его голоса, без его рук, и потому поспешила набрать заветный номер.

– Докладываю: я дома, – сообщила она.

– Я рад. Слушай, Лиля, ты такая молодец, что прикатила ко мне сегодня! Приятная неожиданность! Я был страшно рад видеть тебя. Увидел и понял – вот оно, моё рыжее счастье! – весело признался Пудовкин. – Спи спокойно и не о чём не думай, мой рыжий воробей!

Лиля почувствовала, как у неё запылали щёки. Она тоже ощутила прилив чистого счастья.

На следующий день Лиля обедала с Зиной в небольшом уютном кафе. Говорили в основном о работе, о клиентах, о ребятах-аниматорах.

– Послушай, Зина, что мы всё о чужих праздниках печёмся? – сказала Лиля. – Надо ведь и о себе подумать. Ты сама – где будешь Новый Год встречать? На даче?

– Нет. Мы уедем из Москвы.

– Куда?

– В Суздаль. Там есть самый древний монастырь 11 века, в который царь Пётр сослал Евдокию, жену свою первую. Так вот, в монастырском подворье отстроили несколько гостевых изб. С виду они похожи на обычные избушки, а внутри вполне комфортные. Мы арендовали одну на праздники. Будем с Витей и с Настей жить-поживать три дня, 30, 31 декабря и 1 января, – пояснила Зина.

– А почему в Суздале, Зина? – удивилась Лиля.

– Там красиво, покойно, благостно. Погуляем, колокольные звоны послушаем. Настюшу на детский утренник сводим. Свечи поставим за здравие, за благополучие семейное, – так Зинаида описала свою программу праздника.

– Ты разве религиозна, Зина? Я и не знала…

– Ну, как тебе сказать! Почему-то мне хочется это сделать, – неопределённо ответила Зина. – Хочется тихого, благостного, красивого семейного праздника. Суздаль – это же маленькая сказка.

– Какая же ты! Это для меня откровение! Сколько знаю тебя – столько изумляюсь! А мне тоже надо тебе кое-что сообщить, – заявила Лиля.

– Говори, я внимательно слушаю.

– Я, кажется, нашла своего мужчину, – взволнованно произнесла Лиля.

– Где, когда? – теперь удивилась Зинаида. – О ком ты вообще сейчас говоришь? Кто-нибудь из наших клиентов?

– Нет! Я нашла его в больнице!

– Ты совратила какого-нибудь студента-практиканта? – ужаснулась Зина.

– Фу, Зиночка, как ты обо мне думаешь! Нет, он доктор. Он был моим лечащим врачом. А потом сам пришёл ко мне домой.

– Как пришёл?

– Так вот взял и явился! Посмотрел адрес в истории болезни и приехал!

– Значит, хороший я тебе халат прикупила! – довольно сказала Зина. – Не зря старалась.

– Зинуля, халат просто восхитительный! И тапочки тоже! И ты представляешь, Зина, рядом с ним я ощутила то, что мне было совсем не свойственно. Мне хочется варить ему вкусные супы, вечерами кормить его, усталого, слушать его внимательно. Я хочу стирать ему рубашки, а потом их гладить! Хочу и не верю сама себе! Неужели это случилось со мной? – запальчиво откровенничала Лиля.

– Ты ему медицинскую спецодежду стирать будешь, – иронично вставила Зина.

– Нет, им, наверно, стерильные вещи из больничной прачечной выдают! – предположила Лиля. – А впрочем, что даст, то и постираю!

– А как зовут его, твоего бесподобного мужчину? – уточнила Зинаида.

– Доктор Володя!

Глава 22

Денис. Декабрь

Денису Крохалёву в предновогодние дни было совсем не весело. Чем бы он ни занимался, где бы ни находился, вечером его неизменно тянуло в район Аэропорт, на улицу Планетную. К Лиле.

Она вышла из больницы, выглядела похудевшей, и кожа у неё будто истончилась и светилась изнутри, а глаза смотрели печально. Она изменилась. Лиля говорила с ним снисходительно, отстранённо, как с человеком из прошлого. В её голосе не чувствовалось тепла и расположения. Раньше Лиля была к нему очень внимательна, чутка, а теперь её внимание рассеялось, будто растворилось в зимнем воздухе декабря. Душа Дениса по-прежнему стремилась к ней, но ударялась о невидимую стену. Разговор получался формальным, они оба произносили какие-то общепринятые слова, и отношения буксовали на месте.

Денис сознавал, что он виноват перед Лилей и очень раскаивался. Да, он не сдержался, он ей нахамил, он толкнул её, даже разбил зеркало… Но зачем, зачем она начала рассказывать ему о каком-то Вениамине, об отдыхе с ним на греческом курорте? Это было невыносимо слушать! Получалось, что он, Денис, страдал всё лето, а она жила с этим Вениамином в роскошном отеле.

Позже он вспомнил, как этот мужчина звонил Лиле домой в день их первой близости, куда-то её приглашал, кажется, в ресторан. Она называла его Вениамин Петрович, держалась с ним сухо и подчёркнуто вежливо. Тогда Лиля ему отказала. Значит, Вениамин Петрович продолжал упорствовать, и однажды Лиля не устояла, приняла его ухаживания.

Денису было очень трудно совладать с собственными чувствами, и он поделился с другом, с Олегом Булаевым. Олежка имел больше опыта в любовных делах, и ему можно было довериться. Друг выслушал Дениса и рассудил по-мужски:

– Да стерва она, Дэн! Забей ты на эту любовь! Было и было, и уже прошло! Ты у нас красавчик, призёр европейского турнира! За тобой любая девчонка побежит! Тем более, ты так возмужал в последнее время! Орёл! Цени себя!

Забей… Легко сказать, да непросто осуществить. Лиля сидела в его сердце занозой. Денис не мог жить без её игривой улыбки, струящегося голоса, красивого тела, неповторимого запаха… Он грезил Лилей, он сума сходил. Раненое сердце ныло каждый день, и руки опускались.

Его состояние заметила мать.

– Что с тобой, сынок? Что-то с учёбой, с зачётами не ладится?

– Да нет, с этим всё в порядке, мама…

– Я же вижу, ходишь сам не свой.

У Дениса была очень понимающая мама. Он коротко рассказал ей о своей тайной любви, о недолгих отношениях с изумительной женщиной, о ссоре и размолвке с ней. Отцу он не смог бы так открыться – неловко как-то выказывать слабость, а матери вот сумел. Она выслушала его, не перебивая и не осуждая, и Денису уже только от этого её внимания стало немного легче.

– И что ты теперь намерен предпринять? – осторожно поинтересовалась мать.

– Я и сам не знаю, – честно ответил Денис.

– Мне кажется, что вы оба запутались. Этой женщине нужен зрелый мужчина, а тебе нужна молодая девушка. Настоящая любовь не должна быть мучительной и тайной. Она должна возвышать, окрылять человека. С истинным чувством сразу становится легче жить. Настоящую любовь не скрывают, – мягко увещевала мать. – Но так, как произошло с тобой, бывает, я знаю. И это пройдёт, нужно лишь время. Ты сам постарайся помочь себе перебороть это чувство. А ещё нужно занять, просто загрузить себя делами и интересным досугом! Чаще общайся со сверстниками, ходи на дискотеки, на Новый год одногруппников собери. Сам выступи с инициативой! Ещё не поздно купить путёвки в какой-нибудь подмосковный пансионат, поехать туда с ребятами. Ты завтра обговори с друзьями, сколоти компанию, а я вам помогу с путёвками. Идёт?

– Да, спасибо тебе, мама. Пожалуй, я так и сделаю.

Он слышал, как мать, выйдя из его комнаты, принялась обзванивать каких-то подруг, которые могли организовать путёвки для ребят. Мама! Хорошая, добрая, понятливая! Не упрекнула, не возмутилась, не оскорбила Лилю! Как же отцу повезло с ней! Как здорово иметь такую подругу жизни! Денис любил и уважал своих родителей, но именно в тот момент прочувствовал, какое это счастье, что в молодости его мама и папа встретились, соединили свои судьбы. Получилась семья, в которой он вырос. Родители верят в него, желают ему добра. Осталось только самому разобраться во всём происходящем. В их семье все держались и переживали друг за друга. Как в сказке про репку: папа за маму, мама за Дениса… «А я старался зацепиться за Лилю! – грустно рассудил Денис после разговора с матерью. – А она ускользает от меня».

Однажды, выйдя из спорткомплекса ЦСКА, Денис пешком направился до станции метро «Динамо» именно той дорогой, по которой весной, ещё в марте, его вела Лиля. Он тогда ракетку в арт-студии после кастинга забыл, а она сама принесла. Потом они пошли по улице имени пилота Нестерова, затем свернули на Красноармейскую и далее неторопливо двигались через Петровский парк, мимо Путевого Дворца.

Денис в одиночестве прогулялся по тому же маршруту. Он миновал магазинчик с ретро-вывеской «Бакалея», прошёл мимо Церкви Благовещения Пресвятой Богородицы и ненадолго задержался в Петровском парке.

В ранних сумерках, в обрамлении влажных голых ветвей деревьев, в легкой снежной присыпке Путевой Дворец смотрелся сказочно. Башенки и причудливые своды искусно подсвечивались с помощью встроенных фонарей, и от этого возникало ощущение волшебства, чуда. Денису вообще нравился район Аэропорт. Вроде бы рядом шумный и стремительный Ленинградский проспект, и до многолюдья Красной площади нетрудно долететь с ветерком, а вот вступаешь в этот маленький парк, и погружаешься в необыкновенную тишину, видишь совсем другую Москву. Ему нравилось название улицы, на которой стоял дом Лили – Планетная: что-то фантазийное, мечтательное слышалось в этом слове. Самое забавное заключалось в том, что квартал, в котором жила Лиля, образовывался благодаря двум перпендикулярным улицам, с любопытными наименованиями: одна называлась 1-ая 8-ого Марта, а другая, – 4-ая 8-ого марта. Почему первая и четвёртая? Где вторая и третья? Пропали, затерялись, исчезли? Так же, как и его любовь исчезла в этом таинственном и прекрасном квартале.

Денис призадумался. Как-то Лиля его спросила, сколько они знакомы. Если посчитать, то получается девять месяцев. За это время ребенок вынашивается и рождается на свет. Он тоже будто бы переродился, стал совсем не таким, каким он познакомился с Лилей.

Мама была права, нужно определиться. Нельзя так дальше мучиться. Денис никогда и никого так крепко не любил. Он был не в силах взять и разом отказаться от Лили. Денис решил найти повод, чтобы поговорить с ней, а там – будь, что будет! Предлогом для встречи может стать подарок, новогоднее поздравление. Ведь это нормально и естественно – поздравить Лилю. Он должен купить ей нечто особенное! Хорошую, красивую, дорогую вещь. Деньги у него были, он давно откладывал суммы от всех своих приработок и призовых премий. Ведь Денис хотел купить хорошую машину и двигался к исполнению этой мечты.

На следующий день Денис взял часть своих накоплений и поехал на площадь Киевского вокзала, в торговый комплекс «Европейский» – там расположено немало ювелирных салонов. Часа два он бродил вдоль прилавков, внимательно рассматривал изящные изделия, но чем дольше искал что-то исключительное, тем больше сомневался. У него уже кружилась голова, и проклёвывалось раздражение. Его смятение заметила одна миловидная продавщица.

– Я вижу, вы что-то ищете, – мягко обратилась она. – Давайте, я вам помогу! Вы, скорее всего, подбираете подарок?

– Да, так и есть! – Денис обрадовался. – Мне нужно сделать новогодний сюрприз одной женщине.

– Она молодая или уже в возрасте? – деловито уточнила девушка.

– Она? – Денис призадумался и вспомнил слова мамы. – Она в зрелом возрасте, но очень красивая.

– Дамам среднего возраста очень идут украшения с камнями. Юным девушкам лучше всего выбирать нежные, лёгкие изделия, с крохотными камушками, а в вашем случае я рекомендую обратить внимание вот на эти вещицы, – продавщица подвела его к витрине, где были выставлены шикарные серьги, браслеты и колье.

С помощью любезной и старательной девушки Денис выбрал гранатовое колье густого, тревожно-красного цвета. Ему показалось, что оно будет волнующе смотреться на шее Лили, и подчёркивать цвет её волос.

– Отличный выбор, не сомневайтесь! – одобрила молодая продавщица. – Очень оригинальная, достойная вещь!

Она упаковала колье в бархатную квадратную коробку, потом опустила её в блестящий подарочный пакет из тонкого картона и вручила драгоценную ношу Денису.

Денис наметил вручение подарка на вечер 29-ого декабря. Он решил, что не станет заранее предупреждать Лилю о своём визите, а просто явится без звонка и, если она будет задерживаться на работе, подождёт её в подъезде. Ему очень хотелось сделать ей приятный сюрприз, посмотреть, как она будет примерять колье, как обрадуется, развеселится, а потом они поговорят обо всём. Если она действительно простила его и он ей не безразличен, то, возможно… Что возможно? Он и сам не знал.

Денис вошёл в знакомый подъезд, быстро поднялся на нужный этаж. Ему требовалось ещё пять-десять минут, чтобы окончательно собраться с мыслями, подготовить первые фразы для завязки удачного разговора. Для этого он прошёл на пол-этажа выше и прислонился к широкому подоконнику. В подъезде было тихо, никто не мешал ему размышлять.

Внезапно в гулкой тишине послышались стремительные шаги и негромкий мужской голос. Кто-то проворно поднимался по лестнице и сам для себя напевал весёлый мотивчик, по-мальчишески изображая музыкальные инструменты. Вскоре на площадке у квартир показалась мужская фигура среднего роста. Незнакомец держал в руках небольшую дорожную сумку, полиэтиленовый пакет и направлялся прямиком к Лилиной двери.

Денис замер в ожидании. Мужчина позвонил, не раздумывая и не медля. Спустя мгновения дверь отворилась, и в полосе яркого света мелькнул знакомый Лилии профиль.

– Привет! – возгласил пришелец. – Вот и я!

– Володя! Наконец-то! – радостно сказала Лиля и мягким движением руки обвила резвого друга за шею.

Она увлекла весёлого счастливчика за собой внутрь квартиры, и дверь за ними закрылась. Денис ещё некоторое время слышал их оживлённые, бодрые голоса, но слов уже не разбирал. «Вот это да!», – удручённо подумал он. – «Хорош бы я был со своим сюрпризом! Такого развития событий я не мог предусмотреть!»

Он постоял некоторое время, соображая, что делать дальше. Его крепкие ноги вдруг ослабли, и Денис сел на ступеньку. Теперь он прислонился одним боком к стене и поставил свой блестящий пакет рядом. Стало ясно, что никакого разговора с Лилей уже не получится. Не только в тот предновогодний вечер, но и уже никогда. Он вдруг увидел себя со стороны, и понял, что всё кончено. Всё бесполезно и бессмысленно. Жизнь Лили изменилась, и Денису не осталось в ней места.

Он просидел так минут десять, пытаясь остановить беспокойный бег мыслей. Возможно, он сидел бы ещё, но тело затекло, а во рту возникло ощущение невероятной сухости. Нестерпимо захотелось выйти на улицу и скорее купить сок или воду. «Что ж, может, так и лучше!» – подумал Денис. – Немного больно, но терпимо». Ему вдруг стало спокойно. За последние недели он невероятно измучился от панического напряжения. Теперь, в Лилином подъезде, явилось чувство освобождающего расслабления. «Стоило за этим ехать сюда, на улицу Планетную!» – усмехнулся Денис. – «А что теперь делать с подарком? Ведь я вёз его Лиле. Отдать маме? Нет, кому вёз, той и вручу!»

Денис порылся в небольшом рюкзачке и извлек записную книжку с авторучкой. Он вырвал один листок, поднялся и написал на подоконнике короткую записку в несколько слов. Затем Денис положил листок бумаги в пакет, поставил его у порога Лилиной квартиры и на минуту призадумался. Он мысленно прощался с Лилей. Лиля дала ему урок жизни, она научила его любви, она открыла перед ним мир женщины. Он этого никогда не забудет, как бы ни сложилась его судьба и с кем бы она его ни свела. Глубоко вздохнув, он нажал на кнопку звонка. Раздалась весёлая трель, и за дверью послышались шаги. Денис быстро спустился на этаж ниже и встал так, чтобы видеть сквозь просветы лестничного пролёта, что же будет происходить дальше.

Лиля открыла дверь и обнаружила на пороге нарядный пакет.

– Кто тут? – певуче спросила Лиля и подняла картонную сумочку. – Кто тут шутит шутки? Дедушка Мороз?

Ответа не последовало. Она шагнула за порог, осмотрелась по сторонам, опустила руку в пакет, извлекла записку, быстро прочла. Лиля вышла на середину площадки, произнесла ещё несколько фраз, словно разговаривая с невидимым гостем, но Денис не стал показываться и отвечать ей. Он уже расстался с ней минуту назад и наблюдал всё как бы со стороны. Убедившись, что Лиля получила подарок, он ушёл. Ему нужно было спешить домой, собираться в путь. Рано утром Денис с друзьями уезжал на четыре дня встречать Новый год в загородном пансионате.

Новогодний сюрприз ему удался, он был в этом уверен.

Глава 23

С новым счастьем!

В последние недели года с Лилей случались события, которые происходили помимо её воли. Внезапно она узнала о своей желчекаменной болезни и попала в стационар, а там познакомилась с врачом Пудовкиным. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло! Владимир Олегович стремительно вошёл вначале в её палату, а потом и в её судьбу. Доктор Пудовкин вернул ей себя прежнюю, давнюю, уже полузабытую – естественную и живую, как в юности. Из-за болезни жизнь Лили замедлилась, как выключенная карусель. А он умело подладил, смазал и запустил новый круг вращения.

Отношения с Пудовкиным начались как ливень, который обоих застал врасплох. Они были знакомы совсем немного, но у Лили возникало ощущение, что их близость – предначертанная судьбой данность, и они будут сосуществовать вечно.

«Мы будем вечно!» – так однажды сказал ей Денис Крохалёв. Тогда она не понимала, как такое возможно чувствовать. Осознание этих слов пришло рядом с Володей. Даже если он удалялся, мысли о нём не покидали её.

Володя оказался сильным и нежным, умным и снисходительным, прозорливым и недокучливым. Это она сама начинала тосковать по нему, изводиться и ждать новой встречи, как только дверь за ним закрывалась. «Доктор Володя. Моя новая красивая болезнь», – подтрунивала над собой Лиля.

Внешне Пудовкин выглядел довольно неброско, его нельзя было назвать красавцем-мужчиной, но он был цельной личностью. Он обладал мужской харизмой, которую трудно описать, её можно только чувствовать. Стоило ему заговорить, и он становился значителен, даже бесподобен. Его хотелось слушать и слушаться. И Лиле было всё равно беден он или богат, и какое у него прошлое. Она не желала пытать его о том, что он пережил до их встречи. Лиля стремилась в общее будущее. Она запальчиво надеялась своей заботой, вниманием, чувственностью стереть всё, что он испытывал и видел в личной жизни до неё.

Рядом с Володей простые, незатейливые бытовые дела обретали новую значимость. Он входил в Лилину квартиру и обязательно мыл руки, потом садился ужинать, и в каждом слове, в каждом вздохе возникал особый смысл. Ради этих вечерних кухонных разговоров, которые он тоже любил, Лиля была готова стоять у плиты, создавая полноценный грамотный ужин.

Лиля видела в Володе не просто мужчину, с которым можно связать жизнь. В нём было что-то от дедушки, которого она обожала. Володя излучал нечто такое, что не смог дать ей отец. Володя вёл себя, как самый лучший, преданный брат, которого у Лили никогда не было. Вместе с тем он был и отличным любовником. В нём одном сошлось всё, чего Лиле так не хватало. Она смело вышла за скобки той формулы, по которой долго жила. Володя вывел её оттуда, из этой западни гордого одиночества – решительно, весело и мужественно. Это произошло так стремительно, что у Лили кружилась голова. Она впервые боялась потерять то, что внезапно обрела.

На следующий день, после откровенных признаний Лили, Зинаида поинтересовалась у неё:

– И где же вы решили встречать Новый Год, с твоим замечательным доктором?

– Мы как-то не думали. Но вместе, обязательно вместе, – порывисто ответила Лиля. – У Володи было много дежурств, он делал внеплановые операции и заработал право провести Новый Год по своему усмотрению. Он сможет выкроить пару-тройку дней.

– А если вам поехать с нами в Суздаль? – предложила Зинаида.

– Разве это возможно? – удивилась Лиля.

– Почему нет? Мы же домик арендовали. Там три комнатки. Две спальни и одна столовая-гостиная. Как раз разместимся, – рассудила Зина.

– Зинуля! Здорово! – восхитилась Лиля. – Мы ведь с тобой ни одного Нового Года нормально не встретили! Правильно! Надо и о себе подумать.

– Хм, пора бы, – хмыкнула Зина. – Ребятам задания оставим, заказы распределим, а сами в Суздаль махнём.

– Когда там надо быть? – уточнила Лиля.

– Тридцатого декабря, утром. Встанем раненько и вперёд, по зимней дорожке.

– Утро туманное, – промурлыкала Лиля и улыбнулась подруге.

– Утро седое! – подхватила Зина мотив старого романса. – Стой, дальше там думы печальные. Нет, у нас думы будут беспечальные!

– Решено! Едем! Спасибо тебе, Зинуля! – заявила Лиля и воодушевлённо пропела: Нехотя вспомнишь и время былое, дивного голоса звуки любимые… Ой, что-то переврала!

– Да чего там! Нормально всё. Хорошо, что мы моему Виктору тогда, на даче, не открыли глаза про твоего этого мальчика, Дениса. Теперь Володю можно ему смело явить, без уточняющих пояснений, – сказала Зинаида.

– Ты про Дэньку? – насторожилась Лиля.

– Про него. Как вы расстались-то, как он пережил отставку?

– Да как-то всё само рассосалось, – задумчиво произнесла Лиля и облегчённо вздохнула. – Мне кажется, он почувствовал моё состояние. Он вообще-то хороший мальчик, умненький.

– Вот и славно! Пусть живёт, хороший мальчик! Нечего с тётками любовь крутить! – одобрила Зина. – Пусть девчонок ищет. Да их и искать не надо! Сами сбегутся! Такой теннисист видный! Настя моя всё забыть не могла, спрашивала, когда Денис снова к нам приедет.

– Пусть живёт счастливо! Я ему желаю только самого хорошего! – мечтательно сказала Лиля. – Пусть купается в любви и успехе. Он достоин этого.

– Лиль, а вот скажи, чем так очаровал тебя этот доктор? Чем он лучше, скажем, Суровцева? – осторожно поинтересовалась Зина. – Ты не думай, я о Суровцеве так, для примера. Хочется понять, чем он тебя растрогал.

– Понимаешь, Зинуля, он полюбил меня не придуманную, без прикрас и без маски, в не лучший момент моей грешной жизни. Он вернул меня к нормальной жизни. Вот будто подошёл, взял властно за руку и повёл, не спрашивая разрешения. А мы ведь влюбляемся в тех, кто идёт нам навстречу и заставляет возродиться. Как-то так, Зина, как-то так мне кажется… Моя жизнь никогда не была такой осмысленной. Я не знаю, что будет дальше…

– Что дальше? – язвительно перебила Зина. – Стареть будем потихоньку, подруга.

– Наверно будем, Зина, куда ж деваться, но с Володей мне не страшно стариться. И ветшать мы будем роскошно, я тебе обещаю! Наше увядание будет пышным! – азартно заявила Лиля и чмокнула подругу в щёку.

Володе понравилась идея поездки в Суздаль. Он согласился сразу, не раздумывая.

– А я-то прикидывал, как интереснее провести праздник, – сознался он. – А тут такая шикарная поездка предлагается! Молодец твоя подруга!

– С нами тебе не придётся ломать голову над проведением праздников! – горделиво заявила Лиля. – В этом деле мы с Зиночкой умелицы!

– Так это же отлично! Я как раз не мастак по части выдумки и развлечений, – сказал Володя. – А в Суздале я не был с юношеских лет. Любопытно будет взглянуть, сравнить ощущения. Бродить по всяким музейчикам, по историческим местам – это я обожаю! Правда, не часто удаётся. А ты?

– Если ты любишь, то и я полюблю, – сказала Лиля.

– Летом объедем с тобой подмосковные исторические усадьбы. Меня в детстве дедушка с бабушкой возили, просвещали. Кое-что помню, но тоже надо бы освежить впечатления. Хочется Звенигород посетить, и Новый Иерусалим. Да Подмосковье за всю жизнь не изучить! Столько всего наши предки настроили!

– С удовольствием поеду! Так, а что насчёт Суздаля? Когда выступаем? Что приготовить? – спросил Володя.

– Выезжаем рано утром тридцатого декабря. Ты должен прибыть ко мне с вещичками вечером, двадцать девятого, – пояснила Лиля. – Не беспокойся ни о чём, я сама всё приготовлю. Ты будешь просто отдыхать. Я и машину сама поведу. Посмотришь, какой я лихой автомобилист!

– Ну, ты воробей! Прямо стреляный! – усмехнулся Володя. – Разошлась ни на шутку! И что, не позволишь мне подменять тебя?

– Посмотрим! Слушай, а куда ты кота своего пристроишь? – спохватилась Лиля.

– Котяру? Матери заброшу, – сказал Володя. – Он уже привык у неё гостевать, если что. Его тоже собрать надо. Миска, еда кошачья, переносной туалет, то, сё. Вначале его пристрою, а потом к тебе!

Двадцать девятого декабря, вечером, Володя явился к Лиле, как и условились накануне. Им предстояла первая совместная поездка, и оба были оживлены, обсуждали детали, смеялись, трунили друг над другом. Они уже накрывали поздний лёгкий ужин, как вдруг раздался нежданный звонок в дверь.

– Кто бы это мог быть? – удивилась Лиля. – Я пойду, посмотрю, а ты пока поскучай без меня, порежь хлеб, капустку маслицем заправь.

Она вышла, плотно закрыв дверь на кухню – на всякий случай. У Лили были смутные предчувствия, что в этот вечер обязательно что-то произойдёт незапланированное.

На пороге никого не было, но зато прямо на полу стояла блестящая подарочная сумочка.

– Кто тут? – Лиля задала вопрос в пустоту и подняла пакет. – Кто тут шутит шутки? Дедушка Мороз?

Ответа не последовало. Лиля сообразила, что внутри могла быть записка и сунула руку в пакет. Она не ошиблась. На простом листочке бумаги в клеточку было торопливо выведено несколько слов: «Спасибо за уроки любви! С Новым Годом! С новым счастьем!»

Она узнала почерк Дениса, но и без этой подсказки она сразу догадалась, что подарок от него.

– Денис! – вполголоса певуче позвала она. – Ты здесь?

В ответ не раздалось ни шороха, ни звука.

– Я знаю, что ты слышишь меня, – Лиля продолжила свой монолог, похожий на тихую мольбу. – Даже если ты ушёл, ты всё равно слышишь меня. Ты самый лучший паренёк на свете. Я заклинаю тебя – будь счастлив, и прости меня за всё! Ты тоже преподнёс мне хороший урок. Ведь жизнь – это череда репетиций, которые происходят до тех пор, пока всё не будет понято до конца. Мы были нужны друг другу, чтобы многое понять. С Новым Годом! С Новым счастьем!

Лиля почувствовала холодок и удалилась в квартиру. Ей нужно было кормить Володю, а потом собираться в путь. Им предстояла ранняя зимняя дорога в волшебный город Суздаль.

Content

Лариса Теплякова
Любовь как откровение

Глава 1 Терпкий привкус изощренности

Глава 2 Женский тандем

Глава 3 Кастинг в студии

Глава 4 Средство от хандры

Глава 5 Прогулки и беседы

Глава 6 Денис. Апрель

Глава 7 На языке тела

Глава 8 Двое в городе

Глава 9 Щекотливая ситуация

Глава 10 Майский день на свежем воздухе

Глава 11 Поцелуи на эскалаторе

Глава 12 Денис. Июнь

Глава 13 Злое сердце

Глава 14 Перемены в жизни

Глава 15 Один долгий день

Глава 16 Телефонные связи

Глава 17 Осколки

Глава 18 Момент истины

Глава 19 Больничное бытиё

Глава 20 Доктор Володя

Глава 21 Предновогодние хлопоты

Глава 22 Денис. Декабрь

Глава 23 С новым счастьем!