Рейчел Томас

Запретные чувства

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

The Sheikh’s Last Mistress

© 2016 by Rachael Thomas

«Запретные чувства»

© «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

Глава 1

Подъезжая к старому дому из красного кирпича, совсем не похожему на безупречный пентхаус, оставленный им в Лондоне, Зафир Аль-Асмари был полон скепсиса. Разве может женщина, которую он ищет, работать в таком месте? Эта школа верховой езды, в окрестностях Лондона, выглядела так, словно видала дни получше. Он совершенно не ожидал увидеть Дестини Ричардс в таком месте. Ради ее репутации как специалиста по работе со сложными лошадьми он приехал из самого Кезобана.

Он припарковал свой черный спортивный автомобиль и вышел из него, хотя сомневался, что стоит продолжать это безумие. Дестини Ричардс не стала бы работать в таком простом месте. Старый дом и потрепанные сараи вокруг ничем не походили на профессиональные конюшни. Он был уже готов развернуться и уехать, когда его взгляд привлекло движение возле одного из сараев.

Зафир направился туда; гравий хрустел у него под ногами. Дверь одного из зданий была открыта, и внутри он увидел высокую, стройную девушку, которая водила в поводу гнедую лошадь. Если это и есть Дестини Ричардс…

– А, вот и вы. – Резкий женский голос отвлек его от девушки. Обернувшись, Зафир увидел другую женщину, старше и с чрезмерно эмоциональными манерами. – Вы тут по поводу шейха? Хотите, чтобы Дестини сотворила чудо?

Зафир сощурился; инстинкт подсказывал ему, что оживление женщины наигранное, и это действовало на нервы. Но если она думает, что он здесь ради коня по имени Шейх, а не он сам – шейх, это к лучшему. Он может убедиться, действительно ли Дестини Ричардс так хороша, как говорят, без помех.

– Да, и не могу тратить время зря. Где мисс Ричардс?

– Моя дочь в школе, сюда, пожалуйста. – Женщина указала дорогу с фальшивой улыбкой.

Ее родство с Дестини не внушало Зафиру доверия. В его культуре первое впечатление было серьезным делом, и пока оно было неблагоприятным. Но он напомнил себе, что это, может быть, последний шанс Машида.

Он молча направился к школе, женщина шла за ним по пятам. Зафир вошел тихо и остановился у стены. Девушка не заметила его присутствия; он не мог не воспользоваться возможностью окинуть ее внимательным взглядом, оценить высокую эффектную фигуру, то, как ее облегают узкие бриджи и футболка. Так ее мог оценить только настоящий мужчина; так Зафир смотрел на женщин, пока долг не поставил его на место.

Ее темные волосы были собраны в высокий хвост, покачивающийся в такт каждому ее движению. Она выглядела совсем не так, как Зафир ожидал, особенно после встречи с ее матерью.

Лошадь замедлила бег до шага, а потом от спокойной команды остановилась. Дестини дождалась, когда лошадь подошла к ней, и погладила ее по морде, что-то ласково пробормотала; Зафир ясно видел доверие и привязанность животного. А потом девушка обернулась, и их взгляды встретились.

Несмотря на расстояние, между ними проскочила искра. Дестини была красива; впервые с тех пор, как Зафир взошел на трон Кезобана, в нем пробудился интерес к женщине. Он прогнал неуместные мысли. Незачем отвлекаться на случайных женщин, когда протокол требует от него выбрать невесту и обеспечить стране наследников.

– Дестини, это по поводу шейха, я тебе говорила. – В голосе старшей женщины, несмотря на улыбку, прозвучало предупреждение, и между матерью и дочерью возникло немедленное, ощутимое напряжение, словно сгустились грозовые облака.

Зафир пересек песчаную площадку и приблизился к Дестини. Она недовольно посмотрела на мать, а потом на него, недоверчиво выгнув тонкие брови и неодобрительно поджав губы. Зафир не мог не подумать, каково было бы поцелуями прогнать ее неодобрение…

– Я помню. – Голос ее звучал мягко и ласково, но за ним скрывалась решимость. Она шагнула навстречу, и лошадь вместе с ней, преданно держась рядом. Дестини в западной манере протянула ему руку для пожатия и улыбнулась. – Дестини Ричардс. Чем я могу вам помочь?

Уголки его губ растянулись в улыбке. Она скрывала горячий характер, но ему это нравилось. Зафир любил укрощать таких, но перестал заниматься этим шесть лет назад, когда его отец умер и ему пришлось забыть про привычки плейбоя. Впервые с того дня ему захотелось свободы.

Он сжал руку девушки в своей, и по его телу пронеслись восхитительные искры. В ее карих глазах отразился встречный интерес.

– Простите за вторжение. Шейх Кезобана слышал про ваши таланты в работе с лошадьми с травматическим опытом. Он договорился с владельцами, чтобы вы отправились в Кезобан работать с его призовым арабским жеребцом, но прислал меня познакомиться с вами лично.

Обман дался ему легко. Если они узнают, кто он на самом деле, вести диалог будет намного сложнее.

– А что, если я не хочу ехать в Кезобан? – Теперь твердость в ее голосе была заметнее.

– Тогда у нас будут проблемы, потому что все уже спланировано, осталось только мое подтверждение, что ваши таланты в работе с лошадьми не преувеличены. – В ответ на проявление характера Дестини Зафир поджал губы. Интересно, говорила бы она так же открыто и честно, если бы знала, что он и есть шейх, тот самый человек, на которого она будет работать в Кезобане?

– Мне нужно увидеть лошадь, прежде чем я приму окончательное решение.

В ее темных глазах горел вызов. Зафиру нравилась ее дерзость. Он выгнул в ответ брови.

– Дестини! Что ты делаешь? – в явном шоке воскликнула ее мать.

Зафир тоже испытал шок, но потому, что почти забыл о ее присутствии. На несколько мгновений они с Дестини были наедине, весь мир отступил.

– Оставьте нас, – скомандовал он, обернувшись к старшей женщине. Приказ прозвучал излишне резко, но сработал. Она слегка поклонилась и отошла. Значит, Дестини унаследовала характер не от матери.

– Извините, но мне нужно закончить работать с лошадью. – Дестини не стала ждать его согласия и сразу отвернулась. Зафир проводил ее взглядом, слегка напряженный тем, что она сопротивлялась ему, – для него это было совершенно новое ощущение.

Намеренный добиться ее согласия, Зафир последовал за ней, держась немного поодаль. Дестини вывела гнедую лошадь из манежа. Обычно он с удовольствием любовался хорошими лошадьми, но сейчас его внимание было приковано к невероятно привлекательной женщине рядом. Ее упрямство и смелость будили в нем что-то, что пропало из его жизни много лет назад.

Желание.

Почему именно эта женщина? Конечно, она красива, но не так, как гламурные красотки, с которыми он встречался, прежде чем стал правителем Кезобана. Ей были свойственны решимость и обезоруживающая прямота, и, судя по первым впечатлениям, она была не склонна подчиняться. Но в ней было что-то, что пробудило забытую часть его души, едва их взгляды встретились.

Дестини провела лошадь в конюшню и закрыла нижнюю часть двери, оставляя Зафира снаружи. Он облокотился на нее, наблюдая за тем, как девушка снимает с лошади седло и уздечку, чистит специальным скребком, пока та шумно жует сено. Ласковые ритмичные движения явно нравились животному.

– Прошла я ваш тест? – Дестини посмотрела на него через спину лошади, прямо в глаза. Он снова почувствовал, что ему бросают вызов. Зафир никогда не мог отказаться от вызова.

– Да. Я видел достаточно.

– Но вы не прошли мой тест. – Она слегка склонила голову, и хвост качнулся. – Я хочу знать, что именно от меня ожидается.

Зафиру оставалось только восхищаться ее смелостью. Никто не бросал ему такой вызов. Никогда. Интересно, была бы она такой же смелой, если бы знала, кто он такой? На секунду ему захотелось рассказать, но соревнование между ними слишком ему нравилось. Так что Зафир решил сохранить пока иллюзию того, что он просто работает на шейха.

– Вы поедете в Кезобан и будете работать там с Машидом, призовым жеребцом шейха.

Девушка смерила его подозрительным взглядом и вернулась к чистке лошади. Зафиру не нравилось такое выражение в восхитительных темных глазах; но у него не было другого выхода, кроме как терпеливо ждать ее реакции. А ждать он не привык.

– В чем проблема с этим конем? – Закончив с лошадью, Дестини удостоила его короткого взгляда, прежде чем подойти к двери.

Зафир отступил, выпуская ее наружу. Ее вопрос немедленно напомнил ему о прошлом.

– Он участвовал в несчастном случае, который привел к гибели сестры шейха. – Говоря о собственной сестре, он всегда был странно отстраненным, словно той ночи и не было никогда. Со временем чувство вины притупилось, но он все еще считал себя ответственным за произошедшее. Это от него Табина бежала, это он сделал ее несчастной. Об этом он будет помнить всегда.

Дестини посмотрела на красивого мужчину в джинсах, облегавших длинные ноги, и светло-синей рубашке с расстегнутым воротом, из которого выглядывали завитки темных волос на оливковой коже. Европейская одежда сидела на нем отлично, но было видно, что он привык к костюмам иного кроя. Она уже знала, что Зафир приехал из пустынных земель; несмотря на его будничный наряд, она легко могла представить его в белых одеждах. Он излучал чистую силу и власть и был настолько красив, что ее уязвимое сердце грозило растаять. Но по его осанке и царственной посадке головы было очевидно, что он привык отдавать приказы и привык, чтобы им подчинялись.

Подчиняться Дестини не собиралась. Ей и так все время приходилось поддаваться требованиям окружающих. На этот раз ее мачеха зашла слишком далеко, приняв предложение работы и даже не сказав об этом Дестини. Ее интересовали только деньги, а не люди и тем более не лошади.

Ее мачеха была такой же холодной, как отец, и так же всех контролировала. Тем сильнее было желание Дестини сбежать. Она больше не могла здесь оставаться. Хотя с конюшнями были связаны драгоценные детские воспоминания о матери, о нескольких коротких годах счастья, предшествовавших ее смерти, ей нужно было уехать отсюда. Как сделала ее младшая сестра Милли. И сделать это нужно до того, как мачеха уничтожит все ее счастливые воспоминания.

– Я крайне сожалею о ситуации, в которой оказался шейх, но ничем не могу помочь. – Она не отводила глаз, встречая властность мужчины своей решительностью, демонстрируя, что никому не позволит себя контролировать.

Его глаза, черные, как оникс, раздраженно сузились; челюсти сжались под аккуратной темной бородкой, подстриженной так коротко, что она едва отличалась от щетины.

– Когда мы заключали договор с миссис Ричардс, вашей матерью, она убеждала меня, что вы будете готовы отправиться в Кезобан незамедлительно, – жестко сказал он. Но Дестини стояла на своем:

– Во-первых, она мне мачеха, а не мать. Во-вторых, она не имела права заключать подобное соглашение, не получив моего подтверждения. Даже с богатым шейхом. Так что я рекомендую вам поискать наемную силу где-нибудь еще.

Дестини шагнула в его сторону, намереваясь обойти его и удалиться прочь от этого мужчины, излучавшего мужественность и сексуальность такой силы, что ее это одновременно пугало и завораживало. Его пристальный, пламенный взгляд, его притягательная аура силы заставили ее сбиться с шага, остановиться и посмотреть в его красивое лицо.

У нее внутри что-то сжалось; сердце пропустило удар, как у влюбленной школьницы. Не то чтобы она что-то знала о школьных влюбленностях. Она избегала людей, занимаясь лошадьми. Дестини напомнила себе, что сердится на мачеху, а этот экзотический мужчина ее совершенно не интересует.

– Договор уже заключен, мисс Ричардс. Через два дня вы едете в Кезобан. – Властность в его голосе лишила ее способности делать что-то, кроме того, что смотреть на него, хотя ей и хотелось оказаться от него как можно дальше, чтобы избавиться от воздействия, которое он на нее оказывал. Гнев, мерцающий в черных глазах, напоминал ей ночное небо, полное звезд.

Последние шестнадцать лет, с тех пор как в жизни Дестини и ее младшей сестры появилась мачеха, старшая выполняла все желания мачехи и отца, отказываясь от своих грез и стремлений. Она хотела помогать растущей Милли. Позднее это значило – помочь Милли обустроиться в Лондоне и избежать угнетающего контроля отца. Но теперь у Милли все было хорошо, год назад она покинула дом, защищать больше было некого, и настало время самой Дестини найти спасение.

Впервые в жизни она была свободна выбирать собственный путь. Но этот мужчина, высокомерный и давящий, считал, что может просто войти в ее жизнь и потребовать, чтобы она отправилась в пустыню, только потому, что этого хочет его шейх. У шейха наверняка достаточно денег, чтобы купить лучших профессионалов в этой сфере.

С другой стороны – может, этот человек, это неожиданное предложение поехать в пустынное королевство и есть ее возможность побега от отца-тирана и ненавистной мачехи?

– Мне все равно, какую сделку вы заключали. Я никуда не поеду. – Слова сорвались у нее с языка вместе с всколыхнувшейся злостью на давление отца. Она не планировала уезжать в другую страну по требованию такого же давящего мужчины. Не планировала снова терять независимость и свободу.

– Машид – великолепное животное. Он всем хочет угодить, – неожиданно для нее сказал Зафир, затрагивая ее слабость к лошадям. – Он как будто знает, что женщина, которая поехала на нем в пустыню и упала с его спины, погибла, и винит себя за это.

Дестини подняла на него взгляд, уже захваченная рассказом, уже воображая коня. Но у нее были свои проблемы… Однако Зафир явно искренне любил коня и хотел услужить своему господину.

– Я сочувствую шейху в его потере, но правда ничем не могу помочь, – все равно настаивала она.

– Этот конь постоянно мучается. К нему никто не может подойти, с ним почти невозможно справиться, он опасен для себя и других. С несчастного случая прошел год. Многие пытались его успокоить. Вы последняя надежда; если вы не сможете помочь Машиду, остается только один вариант…

Дестини резко втянула воздух, понимая, на что он намекает. Сколько бы этот мужчина ни спорил с ней о заключенном договоре, что бы ни говорили ее мать и отец, она бы не отступила. Но как только Зафир заговорил о коне, в его голосе появилось сочувствие, демонстрировавшее, что судьба животного ему небезразлична. И Дестини поняла, что поедет. Но не собиралась выдавать то, как легко ее поймать. Сначала она заключит собственный договор, который принесет ей свободу от жизни, которую она не выбирала.

– Какие условия вашего соглашения? – Она смотрела на него с огнем в глазах, подпитываемым несправедливостью ситуации.

– Мы договорились, что вы отправитесь в Кезобан минимум на два месяца, чтобы работать с конем. За это вы получите солидное вознаграждение. – Его голос звучал по-прежнему властно, но что-то в выражении лица смягчилось. Мог ли такой жесткий мужчина действительно смягчиться? Нет, наверняка она ошибается. Даже если Дестини удастся уйти от тирании отца, она не сомневалась, что он такой же тиран. Так что надо поставить условия сразу и твердо их придерживаться.

– Солидное вознаграждение было согласовано с моей матерью, я полагаю. – Дестини постаралась не выдавать ледяной холод в голосе от одной мысли о женщине, заменившей ее мать. Теперь она понимала, что, несмотря на детские иллюзии, ее отец никогда не был теплым и любящим, просто притворялся. Когда ее мать умерла, все изменилось. Он стал холодным и расчетливым и нашел жену себе под стать. А теперь он позволял мачехе использовать дар дочери, чтобы выжимать деньги из шейха далекой страны.

– Да, разумеется. Чтобы покрыть ваше отсутствие. Вы ценный работник в ее команде. – Мужчина теперь как будто уговаривал ее, может быть, потому, что чувствовал, что она готова согласиться. Но от его слов Дестини едва не расхохоталась. Мачеха ее ничуть не ценила, все время напоминала, какое она ничтожество, просто конюх. А вот деньги от сделки она ценила.

Но Дестини не могла выдать то, насколько ей важно предложение шейха, как оно станет ее освобождением. Если при этом ей удастся помочь коню шейха – тем лучше.

– Конечно, вам нужно будет покрыть мои расходы. – Дестини знала, что от мачехи никакой зарплаты не увидит; покрытие расходов станет для нее единственным способом вернуться в Англию с собственными деньгами. – Достаточно будет продублировать оплату моих услуг, но выплатить вторую часть мне лично.

– Естественно.

Что это в его голосе, сарказм? И темные глаза подозрительно прищурились. Дестини испугалась, что слишком далеко зашла.

– Но сначала мне нужно будет увидеть коня. – Она продолжала говорить деловитым тоном, не отводя взгляда от его красивого лица. Она не могла поверить, что Зафир так легко принимает ее новые условия.

– В таком случае мой самолет готов в любую минуту отвезти вас в Кезобан. Как только вы будете готовы. – Он удовлетворенно улыбнулся. Темные глаза удерживали ее взгляд, и по ее телу снова пронеслись искры. Но Дестини прогнала эти ощущения.

– Ваш самолет? – Не может же у помощника шейха быть свой собственный самолет? Наверное, он имел в виду самолет шейха. Но какая разница? Свобода была на горизонте, и у Дестини в груди бурлил восторг, она не могла не улыбнуться этому невероятно красивому незнакомцу, который переворачивал весь ее мир.

– Но что будет, если я не смогу помочь вашему коню? – с сомнением спросила она. – Я смогу уехать?

– Вы не будете пленницей, мисс Ричардс. Вы будете почетной гостьей шейха и можете уехать, когда захотите.

Зафир был почти готов признаться, что он и есть шейх; но его удерживало подозрение, звучавшее в ее голосе, несмотря на яркую улыбку. Он не мог рисковать отказом; не тогда, когда его драгоценный конь все еще переживает кошмар смерти его сестры. После той ночи все в его жизни вышло из-под контроля, и настало время навести порядок.

Он много лет знал, что его ждет брак, но смерть Табины в прошлом году увеличила давление на него; шейх должен был обеспечить наследника трона. И обеспечит, когда вылечит Машида. Только тогда трагедия его сестры, вызванная организованным им для нее браком, останется позади. Теперь его очередь вступать в брак по сговору.

– Прошу прощения, самолет шейха, – сказал он резко. Но Дестини задумалась и не заметила интонации. – Так что, мисс Ричардс, мы договорились?

В карих глазах девушки читалось сочувствие, несмотря на браваду, с которой она восставала против его власти. Зафир был уверен, что она не только может исцелить Машида, но и обладает той сердечной добротой, которая нужна коню, в отличие от остальных людей, пытавшихся с ним работать.

– Да, договорились. Я буду готова к отлету через два дня.

Зафир протянул ей руку, чтобы скрепить сделку. От ее ответного пожатия по его телу разошлось тепло. Словно их души сливались, узнавали друг друга на каком-то неизвестном ему прежде уровне. Дестини посмотрела на него с тем же недоумением, которое он испытывал сам. Чувствовала ли она то же притяжение? Ту же связь, словно они знали друг друга, знали, что их пути должны пересечься?

Он прогнал эту мысль. Роскошь выбирать свой путь в жизни была ему недоступна. И хотя в прошлом он мог бы поддаться влечению к этой женщине, теперь это было ему не нужно.

К тому же это сегодня она бесстрашно спорила с ним, но как она поведет себя в Кезобане? Останется ли эта упрямая искра сильного духа, когда она узнает, что перед ней шейх?

– Прекрасно. Я отправлюсь в Кезобан и приготовлю все к вашему прибытию.

Глава 2

Дестини окинула взглядом пейзаж, раскинувшийся под заходящим на посадку самолетом. Старый город, как будто вырезанный из пустыни, поднимался вокруг скалистого холма и вдоль реки. На другой стороне стояло настолько великолепное здание, что оно могло быть только дворцом шейха Кезобана. Вокруг него гнездились более новые и роскошные дома, словно ища у него защиты, а за ним простиралась пустыня. Все это завораживало Дестини, и она жалела, что у нее было так мало времени на изучение страны, прежде чем она покинула Англию.

Когда сверхкомфортный самолет опустился на землю, ее предвкушение стало еще сильнее. Следующие два месяца она будет жить здесь, и, если честно, она предвкушала в том числе встречу с помощником шейха. Только после того, как он покинул конюшню, Дестини осознала, что так стремилась взять свою жизнь под контроль, что забыла спросить его имя. А был еще тот момент, когда они сжимали руки друг друга… Воспоминание об этом все еще питало ее романтические грезы.

В нем было что-то, кроме очевидной внешней привлекательности, что-то, что привлекало Дестини как никогда. Когда он говорил о коне шейха, Дестини увидела на мгновение другого мужчину. Но затем жесткость и контроль вернулись…

Едва она выступила из дверей самолета, ее встретила волна пустынной жары. Черный джип подъехал прямо к ступенькам. Спускаясь к нему, Дестини понадеялась увидеть хоть одно знакомое лицо. Но мужчины, который приезжал в конюшню, не было; вместо него дверцу машины открыл незнакомец в белых пустынных одеждах. Это не только разочаровало ее, но и встревожило; скрывая эмоции, Дестини потуже обернула тонкий кремовый шарф вокруг головы и лица.

Дорога от аэропорта была недолгой и пересекала сухую пустыню и город. Дестини смотрела в окно на улицы, полные людей, спешащих по делам, заполняющих яркие рынки. Вскоре перед ними появились величественные стены дворца, и Дестини замерла в ожидании.

Из джипа ее провели вверх по прохладным мраморным ступеням во дворец, где ее встретили новые проводники. Вели ее так быстро, что она едва успевала взглянуть на изысканное убранство дворца. Ее нервы дали о себе знать еще сильнее, когда перед ними распахнулись огромные двери; внутрь с ней прошли всего два спутника.

Она едва успела окинуть взглядом зал с высоким потолком, украшенный восхитительной сине-золотой росписью, с видом на дворцовый сад, как открылись другие двери, напротив. Она выдохнула с облегчением, увидев помощника шейха; но облегчение тут же сменилось непониманием, потому что ее сопровождающие склонились в поклоне и отступили, оставив их наедине, если не считать двух охранников у дверей.

Она всмотрелась в лицо, обрамленное белым головным убором, который только подчеркивал красивые черты мужчины. Черные, как полночь, глаза встретили ее взгляд прямо; мужчина пошел ей навстречу. Просторные одежды шли ему куда больше, чем джинсы и рубашка; тонкая золотая накидка поверх наряда делала его образ совершенно царственным.

– Позвольте представиться, – сказал он спокойным голосом с бархатными нотами и легким акцентом, который Дестини помнила с его прошлого визита. – Я Зафир Аль-Асмари, шейх Кезобана.

– Помощник шейха? – сбивчиво переспросила Дестини в недоумении.

– Нет. Шейх.

При прошлой встрече он не назвался, но позволил ей верить, что он помощник шейха. Это была проверка?

– Было бы неплохо знать, с кем я разговариваю, когда вы посещали мою конюшню. – Наверное, стоило говорить более уважительно; судя по выражению его лица, шейх этого ожидал. Он сделал еще шаг навстречу, и Дестини постаралась подавить дрожь, вызванную влечением к нему. Даже когда она считала его только помощником шейха, было очевидно, что такой мужчина на нее даже не посмотрит; но это не мешало ее романтической стороне мечтать о том, как он увлекает ее в свое волшебное королевство, а не приказывает поехать туда работать. Теперь, когда она знала правду, ее романтические грезы не имели никакого шанса.

– Вы сами решили, что я выступаю от лица шейха Кезобана. Я не собирался вас обманывать; за это я прошу прощения. Ваша мать ошиблась в своем допущении, но я не стал ее поправлять. – Он придвинулся еще ближе, но Дестини не сдвигалась с места, не поддаваясь его давлению. – Надеюсь, мы с вами найдем общий язык.

Его английский был безупречен, не считая акцента; умелое владение языком только усиливало величественные манеры, командный тон, который пропадал, только когда он говорил о сестре шейха… своей сестре. Дестини думала, что его эмоции были вызваны сочувствием коню – они делали его более человечным, простым. Но мужчина, стоящий сейчас перед ней, никогда не смог бы таким быть.

– Я здесь для того, чтобы работать с вашим конем, а не устанавливать приятельские отношения. – Дестини вздернула подбородок, стараясь игнорировать искры, снова вспыхнувшие внутри, когда их взгляды столкнулись.

Соглашаясь на работу в Кезобане, она предполагала, что выйдет из-под железной хватки отца, но окажется во власти куда большей силы. И была совершенно права. Однако работа на шейха была для нее воротами, в которые нужно пройти, чтобы начать новую, независимую жизнь. Она ждала такого шанса и воспользуется им во что бы то ни стало.

Когда Дестини вошла в его кабинет, Зафира поразило то, что она оделась с уважением к его культуре, скромно. Это должно было предотвратить жаркое возбуждение, которое вспыхнуло в нем, едва он увидел девушку в Англии, но вместо этого только усилило. В тот день в конюшне между ними что-то произошло, и, если он не ошибался, Дестини хотела признавать это не больше, чем он сам. Что только распаляло его жар и усиливало желание попробовать запретный плод.

– У вас было долгое путешествие. Завтра вы увидите Машида и начнете работу. А сегодня вы моя гостья, и я приглашаю разделить со мной ужин.

Это была традиция, но, судя по выражению ее лица, Дестини этого совсем не ожидала. Она смерила его подозрительным взглядом, и Зафир подавил улыбку. Он впервые столкнулся с женщиной, которая не рвалась с ним ужинать; но, с другой стороны, он раньше не приглашал женщин другой культуры в свой дворец. До сих пор все его романы происходили в Лондоне или Нью-Йорке.

– Спасибо, но я уверена, что у вас найдутся дела поважнее. – Ее голос словно ласкал все его чувства, и в нем снова вспыхнула искра. Наверное, Зафир слишком долго жил под гнетом долга, потому что практически забыл, что такое жар влечения. Но оно никогда не было таким сильным.

– Я всегда ужинаю с гостями, мисс Ричардс, и вы не станете исключением.

Дестини выгнула изящную бровь. Зафир не мог не отметить ее смелость. Никто не смел разговаривать с ним столь дерзко, подвергать его приказы сомнению. Он должен был бы рассердиться, указать ей на ошибку, но не хотел. Девушка говорила с ним не как с шейхом, а как с мужчиной. С тех пор как он взошел на трон, ни одна женщина и ни один мужчина не видели в нем никого, кроме шейха.

Он придвинулся чуть ближе и вдохнул ее легкий цветочный аромат. Ему захотелось поцеловать ее, ощутить сладость полных губ… Зафир немедленно отступил. О чем он думает? Он правитель страны, у него есть обязанности. Он никогда не сможет поцеловать эту женщину, особенно когда она в его дворце в качестве гостьи. Так что Зафир отошел к большому резному письменному столу, чтобы между ним и Дестини была преграда. Эта западная женщина пробуждала в нем забытые эмоции и желания.

– Тогда буду ждать вечера.

– Как и я. – Он говорил искренне; он предвкушал вечер в ее обществе. – Нам нужно многое обсудить по поводу вашей предстоящей работы.

– Я понимаю, что для вас это болезненно, но мне совершенно необходимо знать обо всем, что произошло с конем.

– Обязательно. – Но только необходимое. Зафир никогда никому не признается в том, как ужасно поступил со своей сестрой. Как организовал для нее брак, который заставил ее пойти на такие шаги. Этого никто не должен знать. Целый год он тонул в чувстве вины; и эмоции, которые вызывала эта женщина, только усиливали ее. Он не имел права желать женщину, когда ему предстоит брак по сговору, не после того, как он заставлял Табину отказаться от своих желаний.

У Дестини все внутри трепетало, пока эскорт провожал ее по прохладным залам дворца навстречу человеку, которого она теперь знала как шейха Кезобана. К мужчине, который скрывал свое подлинное имя – хотя она до сих пор не понимала зачем, кроме как ради контроля.

Ей стоило бы отдохнуть в роскошном номере, с видом на великолепные дворцовые сады, но мысли о предстоящем вечере с мужчиной, который настолько же интриговал и возбуждал ее, насколько и раздражал своими властными замашками, не давали расслабиться.

Спускалась темнота, и дворец освещали лампы, висящие в каждой разукрашенной арке, мимо которых они проходили, так что все выглядело как сон. Наконец ее эскорт отступил, указывая ей на дверь, за которой широкий коридор вел в другую часть дворцового сада. Там виднелось что-то похожее на шатры, практически полностью из бледно-золотистого шифона, внутри светились лампы. Обстановка выглядела слишком интимной для официального ужина с человеком, который на следующие два месяца будет ее начальником. А когда она увидела Зафира, без головного убора выглядящего более расслабленным, у нее участился пульс.

– Добрый вечер. Надеюсь, вы отдохнули после поездки. – Его низкий чувственный голос соответствовал обстановке.

Дестини пришлось подавить короткую вспышку паники. Как будто она может заинтересовать этого могущественного шейха. Наверняка у него целый гарем красавиц.

– Как же иначе, в таких роскошных апартаментах. – Она не могла смотреть ему прямо в глаза; щеки у нее горели.

Когда же она наконец посмотрела на мужчину, то увидела, как его губы изогнулись в улыбке, а в темных глазах заплясали веселые искры. Впервые она видела на его лице что-то, кроме строгости и властности. Такая улыбка могла растопить любое сердце, в том числе ее собственное.

– Спасибо, – выдавила она, совершенно сбитая с толку его вниманием. Она совершенно не ожидала подобного от мужчины, который практически потребовал, чтобы она приехала сюда.

– Жаль только, что я не могу показать вам настоящую пустыню.

– Уже то, что вы делаете, великолепно, – сказала она, входя в шатер. Теплый ночной воздух играл с золотистыми занавесями, свечи горели в узорчатых лампах, создавая романтическую атмосферу.

Нужно ли ей беспокоиться? Она встревоженно покосилась на мужчину, о котором очень мало знала. Она находилась полностью в его власти, в тысячах миль от дома. Кого она пытается обмануть? Это король пустыни. Его жизнь настолько отличается от ее собственной, что он никогда даже и не подумает о такой, как она. Чем скорее она это усвоит, тем лучше.

– Вам не нравится? – В его голосе прозвучал намек на хищное рычание, и Дестини поняла, что ее молчание показалось ему недовольством.

– Все прекрасно. Идеально.

Зафир наблюдал за тем, как оглядывается Дестини, одетая в свободные белые брюки и длинный топ. Бледно-розовый шарф, которым она окутала голову, делал ее хрупкой, как цветок в его садах. Она явно вбирала каждую деталь; Зафир поймал себя на желании оказаться вместе с ней посреди пустыни, далеко от всех, особенно от своих обязанностей. Не то чтобы девушка понимала, что такое семейный долг и честь, если судить по напряжению между ней и ее мачехой. Она здесь подневольно и четко озвучила свои условия; но это не останавливало искр желания, которое текло через него как река, на которой был построен его город.

Однако какой бы красивой она ни была, Зафир привел ее сюда не для того, чтобы соблазнять. Это его дворец, его дом, и он никогда не развлекался здесь ни с одной женщиной, даже в те времена, когда был плейбоем. Тем более что ему предстоит жениться; он не может отвлекаться на женщин, даже на таких.

– Рад, что вам нравится. – Он старался говорить как можно ровнее, скрывая волнение, которое она на него оказывала.

– Я очень жду знакомства с вашим конем завтра. – Дестини взглянула на него с легким смущением. – И мне нужно больше узнать о несчастном случае.

Это было последнее, о чем Зафир хотел говорить. Чувство вины немедленно нахлынуло на него снова. И сочувствие на лице Дестини только ухудшало ситуацию. Она, наверное, думает, что потеря сестры настолько разбила ему сердце, что он не может об этом говорить. Но дело было совсем в другом…

– Сначала поедим, – предложил Зафир, и появились слуги, накрывая на стол. Скатерть и посуда были в королевских цветах, пурпурный и золотой; таким же был его шатер, когда он несколько раз в год выезжал в пустыню. Хотя Дестини улыбнулась, он видел, что резкость выбила ее из колеи. Но так было нужно: его долг требовал не позволять эмоциям влиять на решения.

– Я совсем не так представляла этот вечер, – сказала она, садясь на подушки перед низким столом. От интереса у нее сияло лицо и блестели глаза. Она была еще красивее, чем Зафир помнил; но, как и в первую встречу, она как будто совершенно не осознавала свою красоту, словно предпочитала держаться в тени.

– Вы моя гостья, Дестини. – Он впервые использовал ее имя в разговоре, и оно зашипело у него на языке как шампанское, а тело пронзило желание. – Я стремлюсь демонстрировать всем своим гостям все, что может предложить мое королевство и его народ.

Он не мог не добавить этого, должен был попытаться отвлечься от того, как реагировал на девушку. Темные волосы Дестини, частично видимые из-под шарфа, блестели в свете ламп, выглядели такими мягкими, что ему хотелось прикоснуться к ним, ощутить шелковую прохладу между пальцев.

– Я приехала работать. – Она говорила с напором, уверенностью, как в их первую встречу. – И для этого мне нужно знать подробности.

Зафир дождался, когда слуги убрали со стола, глядя, как на ее лице отражается восторг при виде разнообразных десертов, которые выставили перед ними. Но когда слуги удалились, он понял, что пришло время рассказать, как все было. Почему-то ему было важно, что подумает о нем эта женщина.

– Табине, моей сестре, не нравился мужчина, которого я выбрал ей в мужья. Для них обоих это был бы брак по сговору, он объединил бы две богатых и могущественных семьи. К сожалению, Табина не разделяла мои взгляды на долг перед страной. Она хотела только свободы.

Дестини нахмурилась в недоумении, пытаясь осознать все, что он говорит.

– Она говорила, что любит другого мужчину, хотя он совершенно не подходил в мужья сестре шейха Кезобана. – Его голос звучал сухо и монотонно. Он впервые рассказывал кому-то, что его юная сестра была влюблена в мужчину, с которым не была помолвлена. Об этом ходили слухи во дворце, и Зафир не был дураком, он все это слышал. Только никогда не признавался.

– Мне жаль. – Дестини опустила ресницы, ей явно было неловко на него смотреть.

– Не важно. Многие браки по сговору обходятся без любви, – в упор сообщил он, вытер пальцы и дал знак слугам, что можно убрать остатки ужина.

– Это печально. – Дестини подняла на него взгляд; у него было отчетливое ощущение, что она снова бросает ему вызов. – Любовь нужна всем.

– Вы были влюблены, Дестини? – Он прищурился. Под внешним спокойствием вскипел гнев. Значит, она верит в любовь; наверное, верит и в сказки, в которых все живут долго и счастливо. А вот Зафир верил в реальную жизнь.

– В моей жизни есть любовь.

Резкость в ее тоне заставила Зафира надавить:

– У меня тоже. Любовь к моему народу, моей стране, чести моей семьи. Но я спрашивал не об этом. Вы когда-нибудь считали, что влюблены?

Ему внезапно стало очень важно, что у нее такие же абсурдные представления о жизни, как у Табины, что ее красивая головка забита романтическими грезами.

– Нет, – выпалила в ответ Дестини. Ей не нравилось, как темные глаза шейха следят за каждым ее движением, за каждым выражением лица. Она видела любовь в дневниках матери, ощущала то же самое, читая страницу за страницей. Но в то же время ее отец так быстро женился снова после смерти матери, что было очевидно – ее мать любила отца, но чувство не было взаимным. Дестини не собиралась позволять подобному случиться с ней. Она отдаст сердце только мужчине, который будет любить ее всей душой.

– У меня много работы, – добавила она.

Следом за Зафиром она поднялась из-за стола; сердце у нее отчаянно билось.

– Не стоит прятаться за работой. – Его голос был глубоким, чувственным, и по ее спине снова пробежала дрожь.

– Я не прячусь, – решительно ответила она. – Я люблю свою работу. Это мое призвание, и поэтому я здесь. Я приехала ради вашего коня, а не потому, что моя мачеха заключила с вами договор.

– И за это я вам благодарен. – Темные глаза Зафира пронизывали ее насквозь. Пение насекомых в темном саду наполняло воздух, головокружительные ароматы окутывали Дестини, еще больше добавляя романтики в атмосферу этого ужина. Она устала после дороги, но ее тело звенело от новой, непривычной, пламенной жажды.

– Работать с Машидом будет нелегко, – добавил Зафир.

– Я не отступаю от трудностей.

Властная улыбка, изогнувшая уголки его губ, заставила что-то сжаться у нее внутри. Зафир подал ей руку.

– Я провожу вас в апартаменты.

Он повел ее по тропинке среди растительности великолепного сада, в котором мерцали огоньки, придавая всему магическую ауру. Прогнав колебания, она шагала бок о бок с шейхом, ощущая силу и мощь его тела.

– Ваши сады невероятно красивы. Я не ожидала подобного в пустыне. – Она заговорила снова, чтобы отвлечься от своих реакций.

– Я много лет изучал ирригацию в пустынных регионах и теперь владею успешной компанией, которая на ней специализируется. – В его голосе отчетливо звучала гордость. Дестини взглянула на его профиль, но, когда Зафир повернулся к ней, вспыхнула и отвела глаза. – Мое призвание – приносить моему народу воду и лучшую жизнь.

– Впечатляет.

– И мне нравится. – Его голос звучал царственно как никогда, напоминая ей, кто он такой.

Зафир открыл калитку под аркой в белой стене, выложенной изысканными рисунками, и отступил, пропуская ее внутрь. Проходя мимо, Дестини не могла не осознавать еще острее его мужественность, его подавляющую властность; но куда больше ее нервировало то, насколько привлекательным она его находила.

Внутри она увидела веранду своих апартаментов. Зафир остался за калиткой.

– Теперь я должен с вами попрощаться.

От его пристального взгляда у нее снова вспыхнуло все тело.

– Спасибо за этот вечер.

– Это я должен вас благодарить.

Между ними повисла тяжелая тишина, окутывая их чем-то бесконечно глубоким, пока у Дестини не перехватило дыхание. На один короткий момент ей показалось, что Зафир ее вот-вот поцелует; ее тело инстинктивно качнулось навстречу. Но она вовремя остановилась и отступила.

– Доброй ночи.

Глава 3

Дестини мало спала той ночью. В ее сны вторгался образ мужчины, с которым она провела вечер. Зафир заполнял ее мысли. Она никогда раньше так не реагировала на мужчину и сердилась на себя. Рано поднявшись, она вышла на свою личную веранду, наблюдая, как ярко-оранжевый цвет неба сменяется яркой безоблачной синевой, принося тепло нового дня.

Все, чего она хотела, – приступить к работе с конем шейха, но придется ждать, пока ее отведут в конюшню или куда бы то ни было еще. В первый же день ей объяснили, что без эскорта она передвигаться не сможет. Из-за этого она чувствовала себя скорее пленницей, чем гостьей.

Когда в ее дверь постучался юноша, который сообщил, что пришел проводить ее в конюшню, это только усилило ее ощущения. Она последовала за ним по ярко-белым коридорам дворца, видя за арками окон публичную часть сада, чувствуя, как пустынная жара сражается с прохладой дворца.

Наконец они добрались до конюшни и юноша представил ее главному конюху. Ничто не могло подготовить ее к тому, что она увидела за очередными арочными воротами, украшенными изысканной чеканкой. За ними открывались бесконечные стойла по обе стороны прохода, настолько современные и хорошо обставленные, что трудно было представить, что в них живут лошади. Конюшни ее матери, давно заброшенные отцом, не могли с ними сравниться. Когда-то Дестини думала, что отец не занимается ими, потому что не хочет делать ничего, что напоминает ему о любимой и потерянной жене; но потом нашла дневник матери и поняла, насколько ошибалась.

– Конь шейха Аль-Асмари в конце конюшни, – сказал конюх на английском практически без акцента, отвлекая Дестини от мыслей о доме.

Его белоснежные одежды слегка колыхались, когда он провожал ее в противоположный конец длинного прохода, практически беззвучно ступая по песочно-золотому мозаичному полу. Остановившись, он обернулся к девушке и предупредил:

– Этот конь не покидает стен дворца. В его глазах страх, в его душе недоверие. Многие пытались дотянуться до него, но никто не преуспел.

– Он не выходил из этих стен больше года? – Дестини поняла, что проблема куда серьезнее, чем она думала.

– Ни разу с тех пор, как увез сестру шейха навстречу ее смерти.

– Тогда у меня много работы. Для начала мне нужно будет проводить с ним время. – Двух месяцев может оказаться недостаточно.

Когда они дошли до стойла Машида, у нее вырвался восторженный вздох. Черная шкура жеребца блестела. Он был таким же царственным, как его владелец, и демонстрировал такую же силу и величие.

– Сначала я его вычешу.

Конюх согласно склонил голову и вручил ей несколько гребней.

– Уздечка здесь.

– Спасибо.

Дестини взглянула на уздечку из мягкой кожи, украшенную яркими кистями. Большинство лошадей, с которыми она работала, не потерпели бы таких украшений. Может, с Машидом все не так плохо.

Конюх оставил ее. Дестини открыла дверь стойла и остановилась, ожидая, когда конь признает ее присутствие. Он повел ушами, изучая ее из своего угла стойла, высоко, царственно держа голову и настороженно сверкая глазами.

– Ты очень красивый, – негромко сказала Дестини, ожидая, когда он расслабится. – Почти так же, как твой хозяин.

Перед ее внутренним взглядом появилось лицо Зафира, шокирующе отчетливое. Она видела его всего три раза, но каждая чеканная черта уже запечатлелась в ее памяти. Ей совершенно не были нужны такие сложности в этой работе.

Зафир хотел лично показать Дестини конюшни, но вынужден был соблюдать протокол. Она здесь в качестве гостьи, к тому же она иностранка, нанятая для работы, и не стоит проявлять излишнее внимание. Особенно теперь, когда он наконец готов выполнить долг монарха и произвести на свет новое поколение правителей Кезобана.

Он вошел в конюшню как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дестини заходит в стойло Машида, чтобы его вычесать. Другие подходили к делу совсем не так. Он нахмурился, но прогнал свои сомнения. Он выбрал эту девушку, положившись на рекомендации, и теперь должен принять ее методы, по крайней мере поначалу.

Он беззвучно приблизился к стойлу и не смог сдержать самодовольной улыбки, услышав, как Дестини говорит с лошадью, хвалит и его, и самого шейха. Приятно было знать, что она все-таки поддается его привлекательности, хотя и не выдает этого. Но его желание, которое закипало каждый раз, когда она оказывалась рядом, забурлило еще сильнее. Вчера, когда он провожал ее через сад… будь они в любом другом месте, он поддался бы влечению. Поцеловал бы ее. Впервые с тех пор, как Зафир принес клятву служить своему народу, ему захотелось избавиться от обетов.

Теперь он смотрел, как Дестини протягивает руку, позволяя Машиду ее понюхать. Она не двигалась, но конь поддался любопытству и подошел ближе. Она потрогала его морду, а потом осторожно взялась за узду.

– Вам нужна помощь? – Зафир решил, что лучше дать знать о своем присутствии, иначе он может напугать и ее, и коня.

– Вы давно здесь? – Дестини покраснела, наверняка волнуясь о том, что он мог услышать ее недавние слова.

– Только что подошел.

Она слегка расслабилась, а потом обернулась к лошади:

– Я вычесываю его, и тем самым прикасаюсь везде, приучаю его к своим рукам. Когда он привыкнет, я начну работу.

Мысли Зафира немедленно переключились на то, как она могла бы прикасаться везде к нему самому; впервые в жизни он позавидовал коню. Эта женщина вызывала в нем все новые и новые эмоции, которых он не испытывал раньше.

Дестини отвернулась от него и принялась вычесывать блестящую черную шкуру Машида. На ней были традиционные западные бриджи для верховой езды, но в отличие от ее одежды в Англии сейчас она надела длинную блузу, закрывавшую руки и сексуальную попку, которую Зафир успел рассмотреть при первой встрече. Она подчинялась традициям его страны настолько, насколько позволяла ее работа. Зафир был благодарен за это, но не мог не думать, как она будет выглядеть в шелковых одеждах женщин его страны. Он обязательно должен узнать это до ее отъезда, подарить ей полный наряд.

– Хорошо, я подожду.

Дестини обернулась, не убирая руку с бока Машида:

– Чего?

Зафир секунду не мог говорить, никто не обращался к нему таким тоном.

– Я хочу посмотреть, как вы работаете. – Его тон был резким, челюсти сжались в ответ на вызов в ее глазах.

– Я не работаю при зрителях.

– Я не зритель, а владелец этого коня. И шейх Кезобана. Я никому не позволяю работать с моим конем, если не знаю в точности, что происходит.

Какая гордость у этой женщины! Разве она не знает, что он получает все, что хочет и когда хочет?

– Тогда мы зря теряем время друг друга, – заявила она, выбивая его из равновесия, словно под ним сдвинулся песок бархана. Кто здесь отдает приказы? Но Дестини смотрела ему прямо в глаза без тени застенчивости, которую он видел вчера, наоборот – с яростной решимостью.

– Вы можете помочь лошади? – рявкнул он на грани потери терпения, не только из-за ее наглости, но и из-за того, как отзывалось на нее его тело.

– Да, могу, хотя его хозяину тоже не помешала бы помощь. – Она говорила негромко и спокойно, но в ее голосе была очевидна неодолимая сила. Возможно ли, что она знает, как он сам терзается виной за потерю Табины, за то, что не прислушался к ее мольбам?

– Вы здесь не для того, чтобы анализировать меня.

Но, возможно, его присутствие усиливает проблему. Возможно, Машид чувствует его вину… Однако это слишком сложно – Зафир никогда не занимался копанием в своих эмоциях.

– Когда я работаю с лошадью, то неизбежно работаю и с владельцем. – То, как слегка приподнялись ее изящные брови, придавало ей высокомерный вид, который Зафир находил удивительно привлекательным. В это он тоже не хотел вдумываться. Пора собраться с силами.

– Хорошо. Мы встретимся после обеда в моем кабинете. Я ожидаю от вас вердикта о том, в чем нуждается Машид.

– Договорились, – сказала Дестини с невозмутимой улыбкой. Подобной выдержке Зафир мог только позавидовать. Эта женщина одержала над ним верх, сбила с толку, и это его одновременно смущало и восхищало.

Дестини провела с Машидом несколько часов. Пока она просто хотела заслужить его доверие, преодолеть его страх. В остальном ей нужно было куда больше информации о том, что случилось, что его так изменило. Она чувствовала, что этот конь – доброе животное, которое хочет угодить. Тем более не стоило спешить.

Однако оставался вопрос: как его хозяин отреагирует на то, что ей нужно копаться в его прошлом?

– Шейх готов вас принять, – сообщил ассистент Зафира, провожая ее в тот же кабинет, где они встречались в первый день.

Зафир встретил ее пристальным взглядом, вызвавшим дрожь, словно прикосновение. Дестини порадовалась, что выбрала одежду в духе его культуры, которая закрывала ее с головы до ног.

– Оставьте нас, – велел шейх ассистенту, не отводя от нее взгляда. Она покраснела; лучше бы в комнате остался кто-то еще. Шейх указал ей на большое кресло перед его столом: – Прошу, присаживайтесь…

Дестини послушно села. Зал был огромным, и арочные окна открывались на великолепные сады, но она не могла ни на чем сосредоточиться. Все ее внимание было приковано к Зафиру. Дестини надо было сосредоточиться, подавить головокружение, возникавшее просто от того, что она была в одной комнате с этим мужчиной.

– Итак, вы познакомились с Машидом. Как вы оцениваете ситуацию? – Его голос был глубоким, с жесткостью, подчеркивавшей акцент. Он вызывал у Дестини чувства, которых она прежде не знала, словно щекотка вдоль позвоночника и жар внутри.

– Ему нужно время, и нужно укрепить его уверенность, заставить его преодолеть страхи. Он не покидал дворца со времени несчастного случая; я собираюсь постепенно подготовить его к этому.

Зафир кивнул и опустился в собственное большое кресло, похожее на трон. Дестини нужно было держать себя в руках и не думать о его темной коже, аккуратной бородке, о его невероятной привлекательности. Но больше всего ее мучили его глаза. Их пристальный взгляд задевал что-то у нее внутри, заставлял ее желать мужчину больше, чем она считала возможным.

– Я предполагал, что вы это скажете. Завтра утром мы поедем туда, где нашли Табину, и постараемся как можно точнее воспроизвести события. – Он говорил спокойным тоном, твердо, отчетливо; Дестини даже засомневалась, не придумала ли она те несколько мгновений, когда между ними проскочила искра влечения.

– Хорошо. Понимаю, что для вас это может быть болезненно, но это уже что-то…

– Болезненно? – резко перебил ее Зафир. – Почему?

– После того, как вы потеряли сестру из-за следования традициям…

Он поспешно встал, глядя на нее с орлиной остротой, едва не пронзая взглядом.

– По вашему выбору одежды я предполагал, что вы знакомы с нашей культурой.

Дестини нахмурилась, не зная, чем именно вызвала в нем такую перемену. Однако она не собиралась позволять себя запугивать. Так же быстро поднявшись, она вздернула подбородок, несмотря на дрожь внутри.

– Прошу прощения, если задела вас своим сочувствием.

– Не задели, просто оно неуместно. – Зафир заставил себя сдерживать голос. Он медленно обошел свой стол и приблизился к девушке, опасаясь, что она в любой момент может сбежать в сад. – Табине предстоял брак по сговору. Любовь в нем не предполагалась. Как не ждет она и меня, когда я возьму себе жену. – Он посмотрел на девушку сверху вниз. Она не отвела глаз, хотя от его близости колени у нее становились ватными. – Брак – это контракт, и не более.

– Но как же любовь? – Вопрос сорвался с ее губ сам собой; и его взгляд опустился на ее губы. Дестини удержалась от порыва прикусить нижнюю. Что этот мужчина с ней делает…

– Любовь – это концепция, которой нет места в моей жизни. А вот желанию – есть.

Дестини видела это в его глазах, чувствовала каждым сантиметром кожи. В этот момент Зафир желал ее. Голова у нее закружилась, и она отступила на шаг, наткнувшись на свое кресло.

– Мне это незнакомо. – Почему ее голос звучал так хрипло?

– Вы ничего не желали в жизни? Никого?

Зафир играл с ней. Что это, наказание за то, что она переступила границы в разговоре? Как ей отвечать, если желает она сейчас его? Но он могущественный шейх, он привык получать все, что хочет; наверняка где-то во дворце спрятан его гарем. Ей нужно прекратить эту игру. Иначе она пойдет по тому же пути, что ее мать, – влюбится в мужчину, который не может ответить ей тем же.

– Нет. Я никогда никого не желала и не собираюсь.

– Значит, если я прикоснусь к вашему лицу, вы не задрожите от желания и жажды? – Зафир протянул руку. Но прежде чем он успел коснуться ее щеки, Дестини отбила его ладонь и сердито сверкнула глазами.

– Я здесь не для того, чтобы присоединиться к вашему гарему. Только чтобы работать с вашей лошадью.

Он прищурился, явно рассерженный. Тем, что Дестини отбила его руку, или тем, что не упала на колени перед ним, сгорая от страсти?

– У меня нет гарема, и я буду верен своей жене со дня нашей свадьбы. До сих пор ни одна женщина не угрожала этому плану. – Он развернулся, всплеснув полами одежд, и отошел к окну, под лучи вечернего солнца.

Он выглядел неожиданно уязвимым. Дестини сглотнула, наконец восстанавливая дыхание, которого лишала ее его близость. Она думала, что прошлой ночью ей показалось, что шейх готов ее поцеловать, но похоже, она была права. Почему он считает, что ее это интересует? Что он видит в ней?

– Вам следует уйти. – Зафир не смотрел на нее; его прямая осанка выражала очевидное неодобрение, но Дестини не собиралась с ним спорить. Ей действительно нужно было уйти, успокоиться, разобраться в себе.

Но когда она уже взялась за дверную ручку, шейх заговорил снова. Низко и тихо.

– Дестини.

Она обернулась, недовольная тем, как сжалось у нее сердце. Даже через весь простор холодного мраморного зала она чувствовала его уязвимость, как будто все его барьеры на мгновение рухнули, демонстрируя настоящего человека внутри.

– Да? – спросила она напряженно, не собираясь обманываться его тоном. Зафир смерил ее царственным взглядом:

– Будьте готовы выехать на рассвете. До того как солнце поднимется слишком высоко.

Их взгляды встретились, и Дестини не могла отвести глаза. Она только кивнула. Дыхание снова сбивалось.

Наконец она сумела отвернуться и торопливо выскользнуть за дверь.

Как она может желать такого мужчину, как этот жесткий, властный шейх? На это у нее ответа не было; но очевидно было, что он слишком похож на мужчину, который разбил сердце ее матери и контролировал всю ее жизнь. Так почему она жаждет его прикосновений и поцелуев?

Глава 4

Зафир поднялся задолго до первых лучей рассвета и теперь нетерпеливо ждал в конюшне. Он бы предпочел просто пойти в апартаменты Дестини и проводить ее лично, но не хотел слухов и угрозы ее репутации – он шейх, а она незамужняя девушка. Он всегда вел себя на грани приличий, но все-таки на грани, и даже их ужин в первый день был к этой грани близок.

Вчера он рисковал, выставив из кабинета весь персонал, и наверняка слухи уже пошли. А теперь он собирается поехать в пустыню с ней вдвоем, без сопровождения. Но он не мог позволить кому-то еще услышать или предположить что-то о смерти его сестры.

Однако он то и дело сомневался в разумности своих действий. Он не мог понять как, но Дестини постоянно лишала его спокойствия и рассудительности. Ему нужно было заниматься своим бизнесом и править королевством, у него были обязанности, ожидания, и в них не было места кареглазой женщине, которая занимала его сны и заставляла хотеть то, на что он больше не имел права.

Он подошел к конюшне, зная, что скоро сможет покинуть границы дворца, по крайней мере, на время. Скакать верхом по пескам пустыни, вдоль берега реки, которая давала жизнь его королевству, – это было единственное время, когда он чувствовал себя живым.

Раньше он никого не брал с собой. Но теперь он предложил Дестини разделить прогулку; имеет ли это значение? Может ли его влечение к ней заставлять его сблизиться с ней сильнее? Однако ему следует противостоять искушению…

Позади послышалось движение, он обернулся и увидел, что к нему приближается Дестини в окружении эскорта; он не мог отвести взгляд от ее грациозно двигающейся фигуры. Она была прекрасна, завораживала его. С его губ сорвалось неслышное проклятие. Он что, мальчишка?

– Доброе утро. – Девушка улыбнулась ему. Шейх отослал ее эскорт, и они остались наедине. – Я очень ждала этой прогулки.

Румянец на ее щеках выдал то, что она ждала не только прогулки, но и его общества, и Зафир ощутил тепло удовлетворения. Мысль о романе с этой европейкой посетила его снова вопреки чувству долга. Он всегда был верен своему народу, как будет верен и своей жене. Но пока он не выбрал невесту из предложенных – и не хотел выбирать, пока его мысли занимала Дестини Ричардс.

– Как и я, – сказал он. – Мне составит честь показать вам свою страну. Лошади уже готовы.

Повернувшись, он решительно пошел к другому концу конюшни, где уже были распахнуты высокие двери, и за ними простирались золотые пески. Как обычно, в его груди всколыхнулась гордость, оттого что это его страна, люди, которыми он правит.

– Мне нужно будет увидеть, где произошел несчастный случай. – В ее голосе слышалось колебание из-за упоминания несчастья.

– Мы поедем сначала туда, а потом проедемся для удовольствия. Я хочу, чтобы вы успели насладиться моей страной, прежде чем солнце станет слишком ярким для вашей светлой кожи.

О, как он хотел прикоснуться к этой коже… Он много лет не хотел женщину так сильно. Нет – никогда.

– Это Халима, – сказал он, открывая стойло его лучшей арабской кобылицы, серой красавицы. – Ее имя значит «ласковая», и я выбрал ее за сочетание доброты и смелого нрава.

Он хотел добавить, что видел те же черты в Дестини и поэтому решил, что судьба привела ее в его жизнь, но прикусил язык. Дестини с очевидным удовольствием протянула руку к кобылице, которая с любопытством понюхала ее длинные тонкие пальцы. Зафир не мог отвести от них взгляда.

– Какая ты красивая. – Голос девушки был мягким и полным восхищения.

– Красивая лошадь для красивой женщины. – Слова вырвались у него прежде, чем он успел себя поймать. Но разве это так уж плохо? Однако выражение ее лица показало, что сейчас не время.

– Не говорите так. – У Дестини вспыхнуло лицо под взглядом его полуночных глаз; она плотнее затянула шарф вокруг головы. По спине пробежала дрожь, пульс участился. Она не хотела находить этого мужчину привлекательным; она столько лет скрывалась от мужского внимания не для того, чтобы поддаться его чарам.

– Уже сказал, и обратно свои слова не возьму.

Он шагнул к другому стойлу и вывел оттуда великолепного серого жеребца с гнедым отливом шкуры. Конь выглядел почти так же величественно, как сам Зафир.

Дестини ничего не ответила, просто вывела свою лошадь и села верхом, ощущая вспышку предвкушения от скорого нового опыта поездки по пустыне. А может, дело было в том, что она едет вместе с Зафиром? Она не хотела отвечать на этот вопрос.

От взгляда на мужчину верхом на жеребце, танцующем на месте от нетерпения, у нее перехватило дыхание. Это было великолепное зрелище, полное силы и власти. Зафир был невероятно хорош, и вопреки рассудку она желала его внимания… Ну, хватит.

– Поехали!

Его губы дрогнули в улыбке, и Зафир послал своего коня вперед, как и Дестини, следуя за ним наружу. Перед ними высились стены из белого камня; солнце уже грело кожу.

Когда они приблизились к угрожающим укрепленным стенам, к ним подъехал еще один всадник, в котором Дестини узнала одного из помощников шейха. Зафир повернулся в седле, обмениваясь с ним потоком слов на текучем арабском. Разговор шел на повышенных тонах; в голосе Зафира звучал очевидный гнев. В конце концов помощник вернулся в конюшню. Прежде чем Дестини, ждавшая на гарцующей лошади, успела спросить, в чем дело, Зафир приказал:

– Едем.

И в следующее мгновение он уже мчался в пустыню. Ее лошадь так рвалась в галоп следом за ним, что Дестини едва ли смогла бы ее сдержать.

Это было великолепно. Копыта стучали по земле, теплый ветер бил в лицо. Зафир впереди них начал замедлять гонку, и постепенно лошади перешли на шаг. Чем его так рассердил помощник, что ему пришлось прогонять гнев безумной скачкой?

– Что случилось? – спросила Дестини осторожно, гадая, не нарушила ли она этикет, выехав с ним вместе. Но он сам ее пригласил…

– Мой помощник недоволен тем, что мы поехали без сопровождения. – По резкому тону его голоса было понятно, что шейх этой точки зрения не разделял. Он вскинул голову, сидя на коне прямо. По его идеальной посадке было очевидно, что он ездит верхом с детства, прирожденный наездник. – Я не женат, и вы не замужем. То, что мы проводим время наедине, идет вопреки правилам моей культуры. Он напомнил мне, что я обязан жениться до конца года.

Дестини попыталась подавить вспышку огорчения, вызванную его словами.

– Значит, эта поездка нарушает этикет?

– Нет. – Зафир обернулся к ней, их лошади поравнялись. – Это не проблема. Все происходит так, как я хочу. Вы нужны Машиду, а значит, и мне.

Несколько мгновений она ничего не могла сказать. Лошади шли бок о бок, и Зафир не отводил от нее взгляда. Тело Дестини словно пронизывали электрические разряды. О, как она хотела быть нужной ему…

– Мы можем обсудить это позже; сначала я расскажу вам о той ночи, когда Табина на Машиде выехала в пустыню навстречу своей смерти. – Решимость в его голосе не могла скрыть боль от трагической потери сестры.

Зафир остановил коня и спешился. Дестини последовала за ним, но обнаружила, что падает в его ждущие руки. Он не отпустил ее, притянул к себе; в его объятиях она немедленно вспыхнула. О чем он думает? Здесь умерла его сестра. И Дестини не следует желать его объятий. Она быстро отступила; если ей и померещилось огорчение в его глазах, это была просто иллюзия.

– Как считается, отсюда Табина начала путь к скальной тропинке в горы. – Он замолчал на мгновение. Дестини тоже молчала, понимая, как ему должно быть тяжело. – Цель ее находилась на другой стороне.

– Значит, вы знаете, куда она направлялась?

Зафир безмолвно кивнул. Дестини хотела узнать детали, но что-то удержало ее от вопросов. Табина любила кого-то – мужчину, которого Зафир счел неподходящим. Может, этот гордый мужчина умел скорбеть, но скрывал это…

– Наверное, Машид чувствовал себя очень виноватым, – тихо прошептала она, скорее себе, чем Зафиру.

– Лошади умеют чувствовать вину?

– Да, он поэтому и не выходит за стены дворца. Он полон вины и страха из-за того, что случилось. Судя по тому, что я пока видела, он очень хочет угодить, но считает, что огорчил хозяев.

– Не уверен, что согласен, – сказал Зафир, гибким движением запрыгивая обратно на коня. – Теперь вы знаете то, что нужно. Поехали.

Дестини тоже села на лошадь и последовала за Зафиром. Рысцой они направились прочь от гор, в которых когда-то погибла его сестра, обратно в пески пустыни. К счастью, напряжение между ними спало. Дестини не могла не рассмеяться от восторга, когда ветер потянул ее шарф, сорвал с ее головы и развеял ее волосы по ветру.

Зафир взглянул на нее через плечо, но не замедлил ход, как она ожидала. Вместо этого он послал коня вперед, и вместе со скоростью выросло и ее удовольствие.

Наконец он перешел на шаг, как и ее лошадь, и Дестини смогла оглядеться. Вокруг не было ничего, кроме песка. Это было странно красиво – все оттенки золота, обточенные ветром; она чувствовала себя здесь на своем месте. Даже усиливающийся жар солнца ее не беспокоил. Может, скоро и станет жарко, она была в этом уверена; но она также доверяла Зафиру, и он бы не привел ее сюда, если бы они не успели вернуться до того, как солнце станет обжигать.

– Здесь я катаюсь каждое утро, – донеслись до нее слова, произнесенные с выраженным акцентом.

Она осмотрелась еще раз. Солнце карабкалось все выше на небо; ветер был теплым и очень сухим. Вокруг простирались пески, сколько доступно взгляду. Ни единой души, кроме них двоих; это было… интимно. И восхитительно.

– Как красиво, – выдохнула она. Лошади шли вперед, неторопливо взбираясь на бархан. За океаном песка были видны гребни гор. – Нет, не просто красиво – совершенно потрясающе!

– Как и вы. – Слова Зафира были твердыми, но хрипотца в голосе подчеркнула акцент, и ее сердце пропустило удар.

Дестини оглянулась на него; серый скакун гарцевал на месте, но Зафир все равно не отводил от нее взгляда. Он выглядел так царственно в своих пустынных одеждах; ветер развевал убор, скрывавший его темные волосы. По ее телу пронесся жар, не имевший ничего общего с солнцем.

Она никогда не испытывала такого самозабвенного желания, чтобы мужчина поцеловал ее, обнял. Она хотела принадлежать этому мужчине, хотела, чтобы он сделал ее полностью своей. Это влечение невозможно было игнорировать. Судьба послала ей этого экзотического красавца.

– Я хочу тебя, Зафир. – Она едва могла поверить вырвавшимся у нее словам. Сердце отчаянно билось у нее в груди, но она не могла этого не сказать. Здесь, вдали от дворца, он выглядел иначе, более расслабленным, больше похожим на мужчину, который едва не поцеловал ее в первый вечер. И она чувствовала себя иной, словно обнаружила тайную сторону своей души, потеряв при этом осторожность.

Зафир развернул коня, который бил копытом по песку, стремясь снова пуститься вскачь; шейх успокоил его словами на арабском, которые для нее звучали как музыка.

– Я не могу дать тебе то, что ты ищешь, Дестини, – сказал он почти резко.

Лошадь Дестини почувствовала возбуждение коня и тоже развернулась, так что всадница оказалась лицом к лицу с Зафиром, вынужденная смотреть в его темные бездонные глаза.

– Что же я ищу, Зафир? – спросила она, крепко держа поводья. Ее тело двигалось с каждым беспокойным шагом кобылицы.

– Я не могу дать тебе вечность. Я даже не могу обещать счастья. Однако… я могу подарить тебе незабываемую ночь.

В глубине души она все это знала; знала, что он так далек от ее мира, что у них не может быть никакого будущего. Но это не остановило ее от того, чтобы хотеть его с первого мгновения, как она его увидела, хотя тогда она и не осознавала этого.

Конечно, хорошо было бы прожить всю жизнь долго и счастливо. Воплотить мечту. Но мечты не сбываются – ее мать была доказательством этого. А сейчас перед ней был мужчина, который предлагал попробовать мечту. И она собиралась насладиться ей по полной. Она хотела узнать, что такое страсть и желание, прежде чем начать новую жизнь в Англии.

– Надеюсь, что вы сдерживаете обещания, ваше величество, – поддразнила она, полная отваги, какой никогда не испытывала раньше рядом с мужчиной, и послала свою лошадь в галоп. Позади она услышала возбужденное ржание коня Зафира и топот его копыт. Расстояние между ними стремительно сокращалось.

Дестини громко рассмеялась, и ветер унес ее смех. Она была совершенно свободна. В глазах Зафира она успела заметить искры страсти, и в ответ ее наполняло возбуждение и предвкушение.

Вид дворца впереди принес Зафиру облегчение, но в то же время и гнев. Разгоряченные лошади устали; но он хотел бы оставаться в пустыне вместе с Дестини весь день. Рядом с ней он чувствовал себя живым, беззаботным. Он не чувствовал этого много лет. Но когда он вернется под своды дворца, ему снова придется сдерживать свои эмоции и вести себя как положено правителю.

Он обещал ей одну ночь и не сможет дать ничего больше. Ей нет места в его мире; скоро, очень скоро ему придется выбрать невесту, обеспечить страну наследниками. Его жена должна уметь справляться не только с трудностями жизни в пустыне, но и с долгом супруги правителя Кезобана. Народ должен принять ее и полюбить.

Темные волосы Дестини развевались, ее шарф бился на ветру. Он намеренно сдерживал коня, чтобы любоваться ею. Его взгляд ласкал ее крепкие бедра, соблазнительные очертания попки, когда она наклонялась вперед в седле, подгоняя лошадь. Она была великолепна, красивая и полная жизни; именно такую женщину он и хотел бы видеть в своей жизни, если бы роль правителя Кезобана не требовала бы иного.

Его наполняло возбуждение, все тело гудело от несдерживаемой страсти, вызванной ее словами. Дестини хотела его и как будто принимала то, что будущего у них нет, – даже дразнила его. В этот момент он понял, что должен обладать ею, должен сделать ее своей. Пусть не навсегда, но хотя бы на одну ночь.

Конюхи поприветствовали их, когда они въехали обратно на земли дворца. Зафир не мог не бросить еще один взгляд на Дестини. Ее щеки порозовели от скачки, ее глаза сверкали. Он так сильно хотел ее, что все силы уходили на то, чтобы не унести ее в постель немедленно. Но ему придется сначала заняться работой.

– Спасибо, – выдохнула она, спешилась и оказалась рядом с Зафиром. Слишком близко.

– За что? – Он нахмурился в недоумении, не зная, что он сделал, чтобы заслужить ее благодарность.

– За это утро. Это было чудесно; мне не удавалось насладиться галопом с тех пор, как продали Элли.

– Элли? – переспросил он.

Дестини опустила взгляд, пряча эмоции.

– Мою лошадь. То есть она была моей, пока отец не заставил меня продать ее. Ему не нравилось то, сколько времени я с ней провожу.

Зафир почувствовал, что она скрывает часть своей души, как и он.

– Мне жаль. Но конечно, вы можете кататься на Халиме, когда захотите.

Дестини подняла на него взгляд.

– Спасибо и за то, что привезли меня сюда; что дали мне шанс на новую жизнь, когда я вернусь домой.

Он видел на ее лице отражение внутреннего конфликта.

– Это честь для меня. – Его голос звучал хриплым шепотом. Зафир преодолел расстояние между ними, и теперь они почти прикасались друг к другу. Его сердце забилось сильнее. Он медленно и очень бережно обхватил ее лицо ладонями, провел пальцами по скулам. И так же медленно он наклонился и прикоснулся к ее губам своими.

Жар пронесся по телу Дестини с ошеломительной скоростью; тихий выдох сорвался с ее губ и был немедленно пойман его поцелуем. Его бородка щекотала ее кожу; его запах, свежий и чистый, с нотками пустынного ветра и бергамота, раздувал в ней пожар.

Наслаждаясь близостью его разгоряченного тела, Дестини жаждала прижаться сильнее, обвить его шею руками, запустить пальцы в волосы. Откуда она только знала, что делать? Просто следовала инстинктам.

– Ты хорошо пахнешь, – прошептал он ей в губы, и у нее ослабели колени. – И запахи кожи и лошадей это только подчеркивают…

Отстранившись, Дестини увидела на его губах улыбку. От любого другого мужчины это прозвучало бы странно, но для Зафира эти ароматы были лучшими афродизиаками. Она уже принадлежала ему.

– Это хорошо? – дразняще спросила она.

– О, просто прекрасно. – Он коснулся ее лба поцелуем. – Мне нравится, когда женщина не стремится все время наряжаться в шелка и украшения. Ты совсем не похожа на других…

Его слова вызвали образ прошлых его любовниц. Любил ли он кого-нибудь из них? Или вспоминал свою сестру? Ох, почему она только об этом думает…

Она знала почему. Она делала именно то, что не следовало, что приведет только к проблемам и разбитому сердцу. Но она не могла себя остановить. Не могла угасить огонь, пылающий у нее в груди от одной мысли о Зафире.

Она влюбилась в шейха пустынного королевства.

Глава 5

Последние две недели Зафир следовал всем правилам, о которых говорил в начале утренней поездки, хотя они отбросили эти правила ненадолго, когда скакали галопом обратно. Дестини все еще чувствовала его губы на своих, все еще хотела большего, но раз шейх так явно не отвечал ей взаимностью, она не собиралась поддаваться влечению. Со времени поездки он вел себя как настоящий джентльмен и встречался с ней только в присутствии кого-то еще.

Зафир назначил ей личную служанку. Дестини была уверена, что это было сделано для того, чтобы они не оставались одни. Хотя сначала ей казалось, что женщина ее побаивается, со временем они стали хорошими друзьями. Вскоре она стала получать роскошные подарки – шелковые абайи и другие одежды, которые носили женщины в королевстве Зафира. Дестини убеждала себя, что шейх просто хочет, чтобы ей было комфортно, чтобы она вписывалась в жизнь этой страны.

Каждый раз, когда она встречалась с Зафиром в его офисе, чтобы отчитаться о прогрессе ее работы с Машидом, там присутствовал один из его помощников; очевидно было, что он невольно перешел границы и теперь пытался возвести между ними еще более высокую преграду.

Тем утром под влиянием момента она поддалась желанию флиртовать и согласилась на одну ночь с ним. Потом ее терзали мысли о том, как сказать Зафиру, что до сих пор она ни минуты не проводила с мужчиной наедине, не то что в постели. Но ее тревоги оказались напрасными. Он ни разу не сделал ничего, что заставили бы ее думать, будто он всерьез собирается провести с ней ночь.

Последние несколько часов Дестини провела в конюшне с Машидом и когда проходила мимо зеркала в узорчатой раме в своих комнатах, то поразилась, какой лохматой и растрепанной выглядит. Волосы разметались, словно она годами не была у парикмахера, на лице разводы пыли, длинная белая блуза, которую она носила из соображений скромности, стала серой от песка.

Точно так же она выглядела в то утро, когда они с Зафиром вернулись с прогулки, но тогда он видел то, что стояло за грязью. Дестини искренне поверила, что он заглянул ей в душу, что хотел ее так же, как она хотела его. Теперь ее охватывали сомнения. Расстегнув блузу, она бросила ее на пол и отправилась в душ. Там она избавилась от остальной одежды и ступила под поток теплой воды.

Когда она одевалась в один из прохладных и комфортных нарядов, которые подарил ей Зафир, раздался стук и вошла Мина. Улыбка на ее лице стала шире в знак одобрения выбранного Дестини наряда из бледно-голубого шелка с золотой отделкой.

– Его высочество приглашает вас присоединиться к нему в поездке в город.

У Дестини сердце сжалось, а потом застучало в новом ритме. Зафир ищет ее общества. Ей не терпелось увидеть город. Словно восторженный ребенок, она сцепила руки; но пригласивший ее мужчина радовал ее куда больше, чем сама прогулка.

– Мне переодеться? – спросила она Мину.

– Это хороший выбор. Мне приятно будет появляться рядом с вами, – сказала Мина, подходя и принимаясь поправлять голубой шелк.

– Со мной? – переспросила Дестини; восторг от общества Зафира тут же ослабел.

– Его высочеству не пристало появляться на людях с вами вдвоем. – Мина отступила, окидывая оценивающим взглядом результат своих усилий и не замечая смущения Дестини. – Если вы готовы, нам надо идти.

Дестини последовала за Миной по прохладным коридорам, все еще пытаясь скрыть разочарование из-за того, что у них с Зафиром будет сопровождение. Она не была уверена, кому из них нужен такой присмотр. Но все ее мысли смешались, когда они вошли в большую комнату, где ждал Зафир, погруженный в разговор с помощником. Одежды на нем были приличествующие правителю. Поверх белых одежд он накинул тонкий золотой плащ; это только подчеркивало его мужественность и несомненную силу, и у Дестини все сжалось в животе от пульсирующего желания.

Она не могла отвести от него взгляд. И судя по огню в глазах Зафира, мысль об одной ночи, проведенной вместе, не отпускала и его. Может, он держал дистанцию для того, чтобы больше распалить желание Дестини?

Мина отступила, как и помощник шейха, и внезапно показалось, что есть только они двое. Под пристальным взглядом шейха сердцебиение Дестини участилось. Она не знала такого влечения раньше, и жар желания в его полуночных глазах был почти невыносим.

Уголки его рта приподнялись в улыбке, словно он прочитал ее мысли, услышал, как она восхищается его статью.

– Я подумал, что вы захотите посмотреть на жизнь города, – сказал он, подходя ближе. Его взгляд скользнул по телу Дестини, и по ее коже разошлись мурашки, словно он к ней прикоснулся; у нее вырвался прерывистый вздох.

– Спасибо, ваше высочество. – Она старалась говорить спокойным тоном, несмотря на бурлящие эмоции и желания. Если на них смотрят, лучше придерживаться этикета при разговоре с шейхом. – Я бы хотела увидеть больше, прежде чем вернусь в Англию.

В ответ на ее слова Зафир выгнул густую темную бровь, удерживая ее взгляд слишком долго, так что помощник за его спиной вежливо кашлянул.

– Для меня будет честью показать вам столицу.

Он коротко склонил голову и развернулся в вихре белых одежд и мерцающего золотого плаща.

Все это казалось нереальным, словно сон. Они вместе с эскортом вышли на жаркую улицу, но тут же оказались внутри ожидающей их машины. Туда эскорт за ними не последовал. Они с Зафиром оказались наедине.

– Они поедут во второй машине, – пояснил он, словно читая ее мысли.

Дестини не могла отвести глаз от него, сидевшего прямо и гордо, хотя никто бы не увидел его через тонированные окна. Все ее тело ныло от желания, от жажды его прикосновений, поцелуев. Недели, прошедшие с того украденного момента в конюшнях, не уменьшили ее влечения. Воспоминание о поцелуе до сих пор обжигало ее разум и ее губы.

Зафир наклонился ближе, и на мгновение Дестини подумала, что он снова ее поцелует. Но вместо этого он сказал мягко, так тихо, что услышала бы только она:

– Помнишь, о чем мы говорили в то утро, когда ездили на верховую прогулку?

Ни о чем другом она и не думала. Только этого хотела. Так значит, это было серьезное предложение, а не пустой флирт?

Но когда она не ответила на вопрос, он наклонился ближе.

– Ты все еще хочешь меня, Дестини?

– Да, – вырвавшийся у нее хриплый шепот звучал неестественно и нереально.

Зафир улыбнулся, удовлетворенно и очень сексуально, так что у Дестини закружилась голова. Но как им получить их ночь страсти, если за ними все время следуют Мина и помощники шейха? Однако сейчас Зафир протянул руку и провел костяшками пальцев по ее щеке; ее ресницы опустились, тихий вздох сорвался с губ. Она поняла, что он говорит, но по-арабски; это лишь подчеркивало, как различаются их жизни.

Она отстранилась, и на мгновение их взгляды встретились; в глазах шейха был вызов и желание.

– Королевский протокол позволяет нам путешествовать вместе? – не могла не поддразнить она, откидываясь на сиденье и изображая безразличие.

– Поездка недолгая. – Зафир обвел ее взглядом. Дестини же смотрела в окно и куда угодно, только не на него. Наигранное безразличие только усиливало жар, вызванный минуту назад ее шепотом. Она держалась так холодно, так высокомерно – совсем не похоже на страстную женщину, которую он так недолго держал в своих объятиях две недели назад. С тех пор он не мог перестать о ней думать, желая куда большего, чем простой поцелуй. – И у нас есть водитель, хотя он и не понимает английского.

– Тогда зачем нам эскорт? И все эти ритуалы?

Дестини повернулась к нему, и Зафиру с трудом удавалось сидеть на месте, не прижать ее к себе. Он хотел почувствовать ее тело, попробовать ее на вкус… как ни одну женщину до того.

– Я подумал, что ты захочешь увидеть что-нибудь за стенами дворца. Эскорт с нами не только потому, что мой народ ожидает этого, но и для твоего блага. Я не хочу запятнать твою репутацию.

Зафир почувствовал на себе ее взгляд, оставлявший огненный след, распаляя в нем желание, которое он пытался отрицать с тех пор, как впервые увидел ее в конюшнях в Англии.

– О, – выдохнула она, словно осознав, какой эффект на него производит. – Прости за эти проблемы.

Единственной проблемой было пробуждение его давно подавляемого либидо, отчего он чувствовал себя неудовлетворенным и голодным, как будто только что закончил поститься. И он собирался в полной мере разобраться с этой проблемой, как только наступит ночь.

Сегодня Дестини будет принадлежать ему.

Зафир знал, что не должен ее желать, но больше не мог сопротивляться. Через считаные недели ему нужно будет объявить о помолвке, но окончательное решение он так до сих пор и не принял, несмотря на все уговоры советников. Сейчас же он прогнал неприятные мысли о браке; его чувства требовали удовлетворения, которое могла принести только Дестини.

– Это не проблема, просто наши традиции.

Дестини опустила глаза, глядя на сцепленные на коленях руки. Точно так же она делала в самолете. Так она казалась уязвимой. Зафир не искал подобные черты в будущей жене, но в Дестини его это привлекало. Он хотел за ней присматривать, защищать от боли и даже – да, стоило это признать – от самого себя.

Автомобиль остановился, и, когда дверь открылась навстречу шуму людной улицы, Дестини улыбнулась, к удовольствию Зафира. Она осторожно, чтобы не запутаться в своих новых одеждах, выбралась из машины.

– Идем, – велел шейх. – Мы прогуляемся по рынку, а потом перекусим.

– Ты ходишь прямо по улицам? – изумленно спросила она, и Зафир подавил смех.

– Как бы еще я показал тебе город?

– Но я не думала… то есть… – Она взмахнула рукой. Зафиру очень хотелось обнять ее, успокоить. Но на публике им следовало придерживаться протокола. Что бы ни случилось.

– Это мой народ; ходить среди них – честь для меня. От меня это ожидается.

Во время прогулки ее внимание захватила суета города – по крайней мере, такое впечатление она создавала у Зафира. Он с улыбкой смотрел, как Дестини осматривается по сторонам, стараясь ничего не пропустить. Приятно будет провести вместе несколько часов, даже с Миной в качестве постоянной тени. И предвкушение предстоящей ночи от этого только обостряется.

Необходимость лавировать по людным улицам несколько отвлекала от наблюдения за девушкой, но Зафиру было необходимо постоянно следить за тем, чтобы Дестини оставалась в безопасности. Он сходил с ума от потребности прикоснуться к ней; его рука то и дело тянулась к ее пояснице, но отдергивалась.

– Какое потрясающее место. – Дестини повернулась к нему и улыбнулась, широко, беззаботно; до сих пор Зафир не видел у нее такой улыбки. – Краски, запахи, звуки… Замечательно.

Ее глаза сверкали от восторга. Она была так красива, так полна жизни, что все вокруг отступало в тень. Что она с ним творит! Зафир так сильно ее хотел… но что, если он причинит ей боль, огорчит, подведет так, как Табину?

– Зафир? – нахмурилась она. – В чем дело? Ты как будто привидение увидел.

Может, и так. Может, он увидел призрак мужчины, которым он мог бы стать, если бы ситуация была другой.

– Нет, все в порядке. Я рад, что тебе нравится. Ты много работала с Машидом.

Дестини застенчиво улыбнулась и отвела глаза. Неужели она настолько не привыкла к похвале? Он подавил глубокий вздох, признавая, но не принимая то, что он не подходит ей как мужчина. Может, между ними и пролетают искры, но ей нужно больше, намного больше. И он не мог ей этого дать.

– Когда будешь готова, мы поедим, а потом поедем обратно во дворец. Сегодня жарче, чем я ожидал.

Слова прозвучали резче, чем он хотел бы, потому что ему снова приходилось подавлять чувство вины за смерть Табины. Дестини не нужно знать подробности их последней перепалки перед смертью сестры, потому что тогда она будет смотреть на него совершенно другими глазами.

– Ты прав, – сказала Дестини и отвернулась, чтобы рассмотреть полотно ярко-красного шелка, пытаясь скрыть разочарование от внезапной холодности Зафира. Она не могла не почувствовать, как страстный мужчина, который показался ей в машине, исчез. Теперь его взгляд стал жестким и холодным, тело напряглось – вернулся все контролирующий правитель. – Действительно жарко. Я уже готова возвращаться.

Спустя считаные минуты она снова оказалась в машине, которая медленно пробиралась по запруженным улицам обратно ко дворцу. Зафир рядом с ней был мрачен.

– Сейчас меня ждет работа. – Он смотрел прямо перед собой, словно не мог даже взглянуть на нее. Неужели она снова неправильно его поняла?

Автомобиль остановился перед дворцом. Дестини чувствовала, что нужно что-то сказать.

– Зафир? – Вопросительный тон в ее голосе раздражал ее саму, но мужчина повернулся и посмотрел на нее, как раз когда двери открылись. Дестини лишилась храбрости под его темным взглядом. – Спасибо за приятный день…

Она совсем не это хотела сказать! Мысленно она кричала совсем другие слова. Но на лице Зафира не отразилось ни малейшей эмоции.

– Не за что, – сказал он коротко и покинул автомобиль, немедленно начав обмениваться быстрыми репликами с персоналом.

Потом открылась дверца и с ее стороны, и Дестини вышла навстречу дневной жаре. Она поспешила оказаться в тени дворца, но расслабилась, только когда оказалась в своей комнате. И все равно она чувствовала себя потерянной как никогда.

Хотя она скучала по сестре, но сейчас ее мысли обратились к матери. Что бы мама ей посоветовала? Дестини прикусила нижнюю губу, пытаясь остановить подступающие слезы. Она не позволит внезапной холодности Зафира лишить ее покоя. Она сильнее этого.

В попытке снова почувствовать близость матери, она открыла шкаф и вынула свою сумку, а из нее – шкатулку, в которой хранила дневник матери. Как обычно, она сначала погладила крышку шкатулки, а потом открыла ее и прикоснулась к дневнику внутри. Это была последняя ниточка, связывавшая ее с матерью. Она открыла его на обычной странице и проследила пальцем выведенные слова:

«Я думала, что нашла любовь в мужчине, за которого вышла замуж, что мы будем любить друг друга вечно; но теперь я не знаю, что делать. У нас прекрасная дочь, которая связала наши судьбы, и еще один ребенок скоро родится, но его чувства все холоднее, и мне кажется, что он никогда меня не любил».

Дестини бережно закрыла дневник и положила обратно в шкатулку, а ее – обратно на дно сумки. Ее мать хотела любви, но так никогда и не обрела. Размышления о прошлом не помогут ей в сегодняшнем дне. А вот сон поможет, решила она, прилегла на кровать и погрузилась в дрему.

Ее сны были полны образов шейха, которому она отдала сердце, мужчины, которого она желала больше всех других – и не могла получить.

Когда она проснулась, было темно, только неяркий свет лампы в углу озарял комнату. Дестини села на кровати. Она чувствовала себя еще более эмоционально истощенной, чем когда засыпала. На столе она заметила накрытые крышкой блюда и поняла, что Мина, наверное, заходила, пока она спала. Однако есть ей не хотелось.

Она чувствовала себя как зверь в клетке. Ей необходимо было выйти из комнаты, ощутить на коже теплый ночной воздух. Как будто он сможет исцелить ее раны после холодности Зафира, которая после ее признания, что она хочет мужчину, казалась болезненной, как удар. Не следовало ей ничего говорить. Не следовало открывать ему сердце, обнажать чувства и желания только для того, чтобы Зафир отбросил их, как вчерашнюю газету.

Она вышла из апартаментов в покой дворцового сада, практически полностью погрузившегося в темноту, не считая мерцающих огней вдоль тропинок. Ночной воздух был полон ароматов экзотических незнакомых цветов, а небо над ней выглядело как бархат с редкими блестками. Картина была совершенно волшебной, и Дестини замерла, глядя вверх, за пределы гладких белых стен дворца, на ночное небо, не похожее ни на что виденное ею прежде.

По ее спине пробежала тень тепла; казалось, она отчетливо ощущает Зафира у себя за спиной. Неужели она так сильно его хочет? Да – пришел непрошеный ответ.

Она практически чувствовала его прикосновение на плече, то, как его рука задержалась бы, посылая жар ко всем частям ее тела, и закрыла глаза, окутанная его безошибочно узнаваемым запахом. Может ли он действительно быть здесь? Рискнет ли он нарушением этикета, чтобы прийти к ней? Станет ли эта ночь той единственной?

– Дестини. – Его глубокий голос, соблазнительный и возбуждающий, подтвердил, что она ничего не придумала.

Дестини не смела произнести ни слова, боясь разрушить чары; не смела повернуться, боясь, что он лишь порождение ее фантазии и, как только она откроет глаза, Зафир исчезнет. А оставаться в одиночестве она не хотела. Сегодня она хотела быть с Зафиром. Хотела принадлежать ему, целиком, пока солнце не вернется на небо.

Наконец она ощутила, как он прижимается к ее спине, обвивает ее руками, притягивая ближе; его дыхание пощекотало ей ушко.

– Я не мог не прийти. – Его хриплый шепот разбил окутывающую их тишину. – Я не должен так тебя желать, не имею права… но желаю.

Он поцеловал шею девушки, и она склонила голову, подставляясь его губам. Дрожь предвкушения пронизала ее тело. Его губы ласкали каждый сантиметр ее открытой кожи.

– Мы оба не должны желать этого, но не можем сопротивляться себе. – Ее голос звучал прерывистым шепотом, сердце стучало в груди. Она хотела повернуться к мужчине, прижаться губами к его губам, но в то же время не хотела разрывать их объятия. – Давай на несколько часов просто забудем о мире, обо всем, кроме того, что чувствуем сейчас.

Его поцелуи стихли, и Дестини почувствовала, как ходит его грудь с каждым вздохом. Она снова слишком много сказала?

– Я хочу забыть обо всем, – сказал он и прижался губами к ее волосам, делая глубокий вдох, словно вбирая ее запах. – Ни одну женщину я до сих пор не хотел так сильно, как тебя. Но я не могу поступать как другие мужчины. У меня есть долг перед страной.

– Только до восхода солнца, – прошептала Дестини и открыла глаза снова, чтобы взглянуть на звезды. – Больше нам не нужно, Зафир, всего одну ночь.

Она знала, что больше не получит, и то, что Зафир большего и не просил, лишь делало ее жизнь легче. Он ничего не ожидает и ничего не будет требовать. Она в безопасности и контролирует ситуацию.

Зафир прорычал обещание в ответ, и Дестини ахнула; хотя она не понимала слов, но ее пронизал восторг. Так же внезапно Зафир развернул ее к себе лицом, крепко удерживая за плечи. Она хотела этого, как не хотела ничего в жизни, и прямо сейчас была уверена, что контролирует ситуацию – не только свои эмоции, но и мужчину перед ней.

– Ты волшебница. Ты зачаровала меня, и я не в силах сопротивляться тебе.

– Так не сопротивляйся.

Взгляд Зафира был тяжелым и темным от несдерживаемой страсти. Его лицо не теряло обычной строгости, словно он боролся с совестью. Дестини чувствовала себя желанной. Ни один мужчина не вызывал в ее теле такой сладкой боли, такого бесстыдного желания. Хотя остатки здравого смысла напоминали ей о возможной опасности, она не собиралась слушать ничего, кроме того, как пело ее тело под взглядом Зафира. Она не хотела подчиняться ничему, кроме пульса желания глубоко внутри. Она хотела принадлежать этому мужчине, хотела провести с ним эту ночь – и не важно, что принесет завтрашний день.

Она протянула руку и обвела ладонью четкие линии его подбородка. От прикосновения к идеально подстриженной бородке ее пронизало желанием. Она хотела отдаться этому мужчине. Мужчине, который прямо признавал, что не может дать ей то, что она хочет. Который представлял собой все, от чего она стремилась убежать, который стремился к полному контролю.

Со скоростью ястреба, увидевшего добычу, рот Зафира накрыл ее губы в жестком требовательном поцелуе. Его язык проникал в ее рот уверенно и сексуально. Дестини не могла поверить, что это у нее вырвался томный стон; она никогда ничего подобного даже не слышала.

В ответ он обхватил ее спину широкими ладонями, прижал к себе, Дестини почувствовала твердость его плоти, и пламя ее возбуждения разгорелось еще ярче. Ее руки обвились вокруг его шеи. На этот раз Дестини была уверена, что он не оттолкнет и не отпустит, не оставит ее наедине с неутолимой пульсацией жажды, заполняющей все ее тело. Ее пальцы запутались в его густых волосах, наслаждаясь ими, как прохладным шелком.

– Ты сводишь меня с ума… – Его голос сорвался в хрипотцу, и Зафир поцеловал ее снова, обводя ладонью ее тело и поглаживая грудь Дестини. Их языки снова сплелись в отчаянном танце.

У нее кружилась голова, она едва могла стоять от удовольствия, от каждого прикосновения его языка у нее слабели колени. Его палец обвел напряженный сосок. Шелк абайи и кружево лифчика были слабой преградой. Но и этого было недостаточно; она все равно хотела большего.

Она заставила себя отодвинуться, хотя едва могла перевести дыхание или успокоить биение сердца. Эмоции и ощущения, которых она прежде не знала, не смела даже надеяться, что ей когда-то удастся их испытать, теперь охватили ее полностью. Неопытная женщина, покинувшая Англию, исчезла.

С застенчивой улыбкой она вложила свою руку в руку Зафира и повела его в свои комнаты. Его пальцы сжались крепче, и это было все поощрение, которое ей было нужно.

Неяркий свет в комнате был ослепительным после полной темноты в саду. Дестини почувствовала, что Зафир колеблется, медлит на пороге. Передумал? Сожалеет?

– В чем дело?

– Я могу дать тебе только эту одну ночь. – Предупреждение отчетливо звучало в его голосе, но смешивалось с сексуальной хрипотцой, и это наполняло Дестини уверенностью, несвойственной ей прежде. Последнее, что она хотела, – чтобы он посчитал ее неопытной в постели или догадался, что она девственница.

– Я знаю, – сказала она тихо, встречая его взгляд, и вскинула подбородок, смелея от явного желания в его глазах. – Я знаю.

Глава 6

Зафир взглянул в ее хорошенькое лицо, и как будто стрела вонзилась ему в грудь. Дестини перевернула его мир с ног на голову, заставила посмотреть на себя и свою жизнь новыми глазами. Но это ничего не меняло. Он хотел ее – хотел поменять все, чтобы провести с Дестини больше чем несколько часов. Но это было невозможно. Долг все еще оставался важнейшей частью его жизни, и он не мог его игнорировать.

Что бы между ними ни происходило, он оставался правителем Кезобана – правителем без жены и наследника, потому что он медлил с выбором супруги. После смерти Табины его чувство долга только обострилось. Он принуждал сестру выйти замуж по расчету, теперь он сам сделает то же самое. Но только после ночи с Дестини.

– Наши дороги пересеклись случайно, но наша встреча в Англии привела нас сюда, навстречу друг другу, на одну ночь. – Он должен был быть уверен, что она понимает – эта ночь не повторится и никто не должен о ней знать. – Завтра…

– Я знаю, Зафир, – прошептала она и придвинулась ближе; карие глаза потемнели до цвета крепкого кофе. – Я знаю, что тебя ждет новая жизнь и что никто во дворце не должен знать.

– Это нужно тебе так же, как и мне. – Он говорил твердо, несмотря на растущее желание. Дестини, наверное, и не представляет, как соблазнительно, как чарующе выглядит. Но несмотря на смелость ее действий, сквозь них просвечивала доля невинности, и Зафиру оставалось гадать, сколько у нее опыта соблазнения.

Дестини прижала кончик пальца к его губам, и жар прикосновения вырвал его из размышлений.

– Пожалуйста. Не говори больше ничего.

Зафир нежно поцеловал ее пальчик, а потом отвернулся и закрыл дверь в сад. Взяв Дестини за руку, он повел ее через просторную гостиную в роскошную спальню.

Он не мог не чувствовать ее соблазнительный аромат, легкий, цветочный, напоминающий лето в Англии, но в то же время не позволяющий ему забыть, кто она. Он никогда раньше не занимался любовью с женщиной в пределах своего дворца. Значит ли, что она отличается от остальных? Зафир подавил эту мысль и сосредоточился на настоящем, на моменте, которого он надеялся избежать, но не мог не жаждать последние две недели. Он сделает Дестини своей – на одну ночь.

Дестини встретила его взгляд и увидела его сомнения, неуверенность – на мгновение, прежде чем обжигающая тьма страсти снова наполнила его глаза.

Она не знала, кто двинулся первым, но внезапно оказалась в руках Зафира – именно там, где и хотела. Ее ладони скользнули по его спине, наслаждаясь ощущением его твердого тела; его губы прокладывали дорожку поцелуев по ее горлу. Его ладони накрыли ее грудь, ставшую невероятно чувствительной, и Дестини выгнулась навстречу ему, замирая от предвкушения.

Зафир накрыл ее рот своим, сначала легко, дразняще, а потом горячо и требовательно. Дестини ответила на поцелуй с таким же голодом, целуя все глубже, пока ей не показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Зафир отстранился, лишая ее возможности продолжать, и она увидела перед собой темную кожу его горла с легкой щетиной. Ее так поглотило желание, что до сих пор она не заметила, что Зафир одет буднично, в бежевые брюки и белую рубашку из тончайшего шелка, расшитую золотом в соответствии с его статусом.

Она улыбнулась от мысли о том, что наконец увидит мужчину, скрывающегося обычно под одеждами; как сильно она хочет его увидеть. Он нарочно выбрал этот наряд, чтобы продемонстрировать, что сегодня перед ней Зафир-мужчина, а не шейх Зафир, правитель Кезобана? Сейчас ей было все равно, она не хотела задаваться этими вопросами. Зафир здесь, и этой ночью она будет принадлежать ему.

– Тебя что-то рассмешило? – спросил он низким, царственным голосом, удерживая ее на расстоянии и пристально всматриваясь в лицо.

– Я задумалась о том, так же легко снимаются твои обычные одежды, как то, что на тебе надето сейчас. – Она подавила нервный смешок, осознавая, что никогда до сих пор так не дразнила мужчину. Она не подпускала мужчин к себе, отдавая все внимание лошадям. Только Зафиру удалось преодолеть барьеры, которые она так старательно возводила вокруг себя, заставить ее хотеть большего, заставил желать плотских удовольствий, пусть даже на одну ночь.

Она обвела взглядом тело мужчины. Раз у них будет только одна ночь, ей не доведется снимать с него пустынные одежды, как представлялось. Но эту мысль Дестини прогнала. Уже то, что они были наедине, что она чувствовала на себе его оценивающий взгляд, было больше, чем все, что она делала раньше. Наверное, жар пустыни изменил ее, сделал более страстной, даже бесстыдной. Она сама от себя такого не ожидала.

– Хорошо, что я легко могу снять твою абайю, – ответил Зафир и коснулся ее губ поцелуем, снова пробуя их на вкус и посылая жар по ее телу.

Дестини старалась не думать о том, сколько раз он делал это раньше; старалась прогнать все мысли о женщинах, с которыми он был раньше, отчаянно желая оставаться в текущем моменте, наслаждаться каждым прикосновением, ощущением, что она желанна.

Вместо размышлений она прижалась к нему, желая получить не только поцелуи. Она снова почувствовала обжигающую твердость его тела, и у нее внутри разошелся жар. С тихим вздохом Дестини отдалась воле инстинктов, о которых прежде не знала, и прижалась бедрами к бедрам мужчины.

Он быстро двинулся навстречу ей; его дыхание было глубоким и прерывистым, как и у нее. У Дестини не осталось выбора, кроме как отступить к кровати, пока она не уперлась в край и не упала на мягкий матрас. Зафир накрыл ее тело своим, поцеловал ее жестко и яростно. Дестини чувствовала отчаянную силу его страсти, то, как его рот сминал ее губы, но все равно хотела большего. Несмотря на то что они все еще были одеты, у нее не оставалось сомнений в том, насколько Зафир ее хочет, и с каждой уходящей секундой ей все больше казалось, что ее тело вот-вот воспламенится.

Она хотела этого мужчину. Это было неправильно, и в то же время так правильно… Только одно было ясно как звездная ночь – она нуждалась в Зафире, как ни в чем в мире. Она хотела, чтобы он стал ее первым мужчиной.

Он поцеловал шею Дестини, и она выгнулась под ним, впиваясь ногтями ему в спину. Его ладонь скользнула по ее боку и остановилась на бедре.

– Зафир… – выдохнула она, когда его язык стал играть с ее соском сквозь ткань абайи. Дестини опустила руку и сжала его твердую плоть. – Я хочу тебя, Зафир.

От грудного рыка, который вырвался у него, ее желание вспыхнуло еще ярче, и она попыталась справиться с ремнем на его брюках. До сих пор она никогда не раздевала мужчину, не прикасалась к нему вот так, но огонь в крови придавал ей смелости. Она подчинялась инстинктам, которые до сих пор спали, ожидая Зафира, и пробудились рядом с ним. Наконец ремень поддался, и она ощутила под ладонью шелковое белье, едва скрывавшее твердость мужчины.

Внезапно Зафир отодвинулся, поднялся на вытянутых руках, а затем опустился на кровать рядом с ней. Все это время он не отводил взгляд от ее лица, так что по ее телу все так же бежали искры предвкушения. Ее сердце забилось сильнее, когда мужчина вынул из кармана квадратик фольги; к своему изумлению, она поняла, что до сих пор даже не задумывалась об этом.

– Прежде чем мы продолжим… – Его голос стал низким, хрипловатым рыком, от которого удовольствие прокатывалось у нее по спине. Дестини завороженно и чуть испуганно смотрела, как он ловко надевает презерватив. Его темные глаза не давали ей отвести взгляд; его ладонь скользнула под ее абайю, вверх по ее бедру, и пальцы подцепили кружевные трусики. Дестини задрожала в предвкушении, приподнялась на кровати, позволяя мужчине стянуть их. Зафир улыбнулся; его глаза были полны желания. Улыбка едва приподняла уголки его восхитительных губ, но этого хватило, чтобы жар разошелся по ее телу.

Зафир бросил ее трусики на пол и, не отводя темного взгляда от ее лица, лег между ее ног, целеустремленный теперь, когда они избавились от барьера. Дестини начала паниковать. Что, если он будет разочарован? Если поймет, как мало у нее опыта? Она приподняла бедра навстречу мужчине, поддаваясь желаниям тела. Она почувствовала прикосновение его члена, настойчивое давление, а потом глубокий толчок.

Когда Зафир заполнил ее, Дестини ахнула и зажмурилась от внезапной вспышки боли. Второй вздох вырвался у нее от удовлетворения, от ощущения, что она принадлежит мужчине, что он внутри ее. Зафир замер на мгновение, все его тело дрожало от напряжения. Он смотрел вниз на девушку.

– Зафир, пожалуйста… – простонала она, не узнавая гортанный звук, который у нее вырвался. Но желание уже взяло над ней верх, и она приподняла бедра, поощряя мужчину. В ответ на мольбу, выраженную всем телом, он начал двигаться, сразу задавая быстрый ритм, который угрожал унести ее далеко от земли. Это было так хорошо, так правильно… Дестини цеплялась за него, двигала бедрами навстречу все быстрее, чтобы каждый его толчок становился сильнее и глубже.

Удовольствие было невероятным. Она ощущала себя на краю обрыва, едва не теряя равновесие. Она хотела упасть, хотела поддаться наслаждению, но в то же время хотела растянуть их единение еще на несколько секунд.

Зафир нависал над ней на вытянутых руках, которые подрагивали от напряжения. Дестини запустила ладони ему под рубашку, погладила его спину, желая ощутить тепло его кожи. Каждое его движение подводило ее ближе к краю, пока у нее не осталось выбора. Она больше не могла сдерживаться. Откинув голову, она выдохнула от удовольствия, от пронизывающих ее ощущений. У Зафира вырвался крик; он толкнулся в нее глубже и сильнее, и Дестини сорвалась с обрыва, ей было все равно, где она и что с ней происходит, – главное, что она была с Зафиром.

Постепенно ее тело вернулось на землю, оставив звезды позади, и она открыла глаза, осознавая вес тела Зафира, прижимающего ее к кровати. Сердце у него отчаянно билось, как и у нее, дыхание все еще было быстрым и прерывистым. Это было прекрасно – лучше, чем все, что она могла себе представить. Но она снова вспомнила его предупреждение.

Все, что он может дать ей, – эту ночь.

– Прости. – Голос Зафира был низким и полным беспокойства. – Я не должен был так обращаться с тобой. Должен был уделить больше внимания тебе, держать себя в руках.

Он поднялся с кровати и исчез в ванной. У Дестини оборвалось сердце. Что должно было произойти? Что она должна была сделать? Может, надо было сказать ему, что у нее никогда не было секса?

Она села на кровати, одернула абайю и подтянула колени к груди. В ванной лилась вода; слушая плеск, Дестини закрыла глаза, пытаясь сдержать прилив эмоций.

На этом их ночь страсти закончена? Если так, то она не выдаст, какую боль ей это причиняет.

Вернувшись в спальню, Зафир остановился, глядя на Дестини, которая обняла свои колени и опустила на них голову. Этот жест, такой невинный, только подтверждал то, что он уже знал: что несмотря на флирт и поддразнивание, на провокации и признание страсти, Дестини была неопытной. Девственницей. А Зафир взял ее жадно, подчиняясь порыву желания, не заботясь вовсе о ее удовольствии. Его жажда была настолько сильной, что он даже не разделся. Не соблазнил ее, как планировал, не исследовал ее великолепное тело… Он повел себя как торопливый подросток, стремящийся только к собственному удовлетворению.

Он хотел делать все постепенно, ласкать ее, наслаждаться каждым мгновением недолгого времени, которое им отведено. Но Дестини лишила его контроля над собой. Ее поцелуи разбудили в нем страсть, какой он никогда раньше не испытывал. Весь его самоконтроль растаял в темноте пустынной ночи.

Он сел на кровать рядом с ней; Дестини подняла на него взгляд. Ее карие глаза, широко раскрытые, смотрели настороженно. От натянутой улыбки у него сжалось сердце, и он бережно коснулся ее щеки.

– Извини. Мне следовало быть нежнее.

– Почему? – Ее голос дрогнул от несдержанных эмоций, и Зафиру мучительно захотелось обнять ее, облегчить вызванную им боль. – Потому что я неопытная и это был мой первый раз?

Ее прямота ранила, но Зафир не мог задумываться о более глубоком значении ее слов; он не хотел вспоминать о том, что по традиции королевства правитель, облеченный властью мужчина, не имел права забирать невинность женщины, если только она не его жена. Он прогнал эти мысли. Сейчас нужно было исправить ситуацию с Дестини.

Покачав головой, он провел пальцами по ее щеке, а потом запустил пальцы ей в волосы, не позволяя ей отвернуться.

– Ты заслуживаешь большего, – сказал он. – Я вел себя как подросток, поспешно, грубо и совершенно эгоистично.

Она улыбнулась, теперь по-настоящему, улыбкой, которая достигала глаз, и в них загорались искры.

– Ну уж нет, – негромко засмеялась она, и от этого сексуального звука у него снова участился пульс. – Ты не можешь быть таким. Ты же шейх!

– Именно потому, что я шейх, тебе следовало сказать мне, что ты девственница, – сказал он, заставляя себя говорить мягко, несмотря на нахлынувшее наконец чувство вины.

– В таком не особенно хочется признаваться, особенно перед таким мужчиной, как ты. Но разве не поэтому ты пришел сюда сегодня в образе мужчины, с которым я познакомилась в Англии, а не как правитель Кезобана? Я ничего от тебя не ожидала, Зафир. Ты очень хорошо дал мне понять, чего хочешь. У нас есть только одна ночь.

У него в груди что-то сжалось, словно кулак стиснул сердце. Но он понимал, что Дестини права. Он пришел к ней как Зафир, простой мужчина, в попытке избавиться от чувства вины, которое усиливалось от одного ее присутствия во дворце. Он принуждал Табину к браку из чувства долга перед королевством, однако сам забыл о своем долге, или хотел забыть, чтобы получить Дестини, которая была гостьей дворца и совершенно неподходящей для него женщиной.

Несмотря на войну между долгом и желанием у него в душе, Зафир пока не мог ее оставить. Он повел себя как изголодавшийся по сексу мальчишка, овладел ею слишком быстро, но теперь хотел обнимать ее, изучить каждый сантиметр ее тела, подарить ей наслаждение, которого она заслуживала. Он желал ее как никогда. И за окном все еще царила темнота. Их ночь продолжалась. Хотя до утра оставалось не так много времени.

Зафир медленно наклонился вперед и коснулся ее мягких губ своими, прошептал:

– Сможешь ли ты простить меня?

Ее ладонь прижалась к его щеке, и Дестини поцеловала его в ответ. Это был мягкий, долгий поцелуй, от которого его кровь снова превратилась в жидкое пламя. Ни одна женщина не будила в нем такой жар. Он никогда настолько сильно не терял контроль над собой. Конечно, прошло много времени с тех пор, как он искал удовольствия в объятиях женщины, но это не извиняло его почти животное поведение.

– Только если ты повторишь свои ласки, – застенчиво сказала она, глядя ему в глаза.

– Я обещал тебе ночь удовольствия… – От одной мысли о ее обнаженном теле его голос стал хриплым. – И до рассвета осталось много часов, так что я успею извиниться.

– Ты все обещаешь, – поддразнила она, выразительно выгнув тонкие брови. Невинные глаза ее потемнели от желания.

– На этот раз, – сказал Зафир, поднимаясь на ноги и за руки утягивая Дестини за собой, – все будет происходить медленно.

Воздух вокруг них затрещал от сексуального напряжения. Зафир начал освобождать ее тело от шелковых одежд. Дестини следовала за его руками, поднимая руки по необходимости, пока ее наряд не оказался ворохом ткани на полу. Под взглядом Зафира она завела руки за спину, расстегнула бюстгальтер и позволила ему упасть, оставаясь совершенно обнаженной.

– Ты прекрасна, – сказал Зафир, медля прикоснуться к ней, одним взглядом лаская ее бледную кожу, сияющую в свете ночной лампы. В конце концов его взгляд остановился на ее груди, на том, как мягкие полусферы приподнимаются с каждым ее вдохом, на темных сосках, твердых и соблазнительных. Скользнув взглядом ниже, он так же долго любовался темными завитками внизу ее живота, чувствуя, как его плоть твердеет от желания.

– Твоя очередь, – выдохнула Дестини.

Зафир медленно расстегнул рубашку, наслаждаясь ее голодным взглядом. Уронив рубашку на брошенную на пол одежду Дестини, он повел плечами, красуясь.

– Остальное тоже, – скомандовала она, подходя ближе, снова окутывая мужчину своим легким цветочным ароматом.

Зафир вынул из карманов оставшиеся презервативы, бросил их на кровать и избавился от одежды, за исключением белья. Дестини выразительно выгнула брови, и он стянул шелковые боксеры с бедер и, шагнув навстречу девушке, прижал ее обнаженное тело к своему.

Зафир поцеловал ее, глубоко вторгаясь языком в ее рот, его руки скользили по ее шелковой коже. Сегодня она принадлежала ему, и Зафир забыл о своем долге, о чувстве вины – все казалось совершенно правильным, словно они были созданы друг для друга.

Дестини наслаждалась теплом его бронзовой кожи, сильного тела. Ее груди были настолько чувствительными, что, когда жесткие завитки волос у него на груди защекотали ее соски, она чуть было снова не сорвалась с обрыва. Ее ладони обводили его спину, ягодицы, прижимали его крепче.

– Зафир, – выдохнула она, когда их губы разомкнулись. Ей казалось, что она вот-вот потеряет контроль; ей хотелось толкнуть его на кровать и сесть на него верхом. Она никогда раньше ничего подобного не делала, не знала, как вести себя в постели. Но с Зафиром все было иначе, словно ее тело знало этого мужчину, в точности знало, что делать.

Зафир подхватил ее на руки, прижал к себе и отнес в постель. Она прижалась щекой к его твердой груди и вдохнула его мужественный запах. Все ее тело горело от желания, и она прикусила губы. Зафир опустил ее на постель и встал у края, обнаженный и возбужденный. Дестини жадно рассматривала его, от широких плеч до рельефных мышц на груди, темных волос, которые узкой дорожкой спускались вниз по его животу. Она протянула слегка подрагивающую руку и коснулась его; жар его тела словно разжег огонь у нее внутри. Она обхватила его ладонью, изучая, что доставляет ему удовольствие, и Зафир сладко застонал.

Внезапно он перехватил ее руку, хрипло выругавшись на своем родном языке.

– Не так быстро, – прорычал он, опускаясь рядом с ней на кровать. – Я хочу кончить только тогда, когда ты сможешь присоединиться ко мне; пока еще рано, моя соблазнительница.

Его пальцы скользнули вниз по ее животу и зарылись в кудри между бедер; Дестини выгнула спину. Зафир дразнил ее, пока она не стала толкаться в его ладонь. Только тогда его пальцы медленно скользнули внутрь, и она вскинула бедра навстречу, зажмурилась, пытаясь сдержаться.

– Не сопротивляйся, – прошептал он, склонившись над ней, обводя языком ее сосок.

– Зафир… – выдохнула она. Его пальцы погружались все глубже, она почувствовала острые зубы на своей коже.

– Отпусти себя, Дестини, – выдохнул он ей на кожу, влажно и тепло.

Все внезапно рассыпалось на осколки, ее тело взмыло в приливе страсти, в бесконечном потоке ощущений, подобных которым она не знала. Она чувствовала, как мужчина целует ее живот, но была не в силах пошевелиться, поглощенная потоком удовольствия.

Постепенно Дестини вернулась в реальность и открыла глаза, взглянув прямо в красивое лицо Зафира, на его широкую улыбку. Она притянула мужчину к себе, желая снова ощутить его губы на своих. Накрыв ее своим телом, Зафир целовал ее с лихорадочной страстью, а потом внезапно перекатился на спину, усаживая ее на себя верхом.

У Дестини вспыхнули щеки. Как он догадался, чего она хочет?

Наклонившись, она нежно поцеловала его; ее волосы рассыпались темной завесой вокруг них. Его ладони гладили ее спину от лопаток до ягодиц, притягивали ее все ближе, и сам Зафир выгнулся ей навстречу, скользнул глубоко внутрь. Дестини двигалась с ним в такт, пока реальность не напомнила о себе, словно вспышка молнии в ночном небе.

– Зафир! – ахнула она, чувствуя, как настойчиво он толкается внутрь, словно вот-вот потеряет контроль, словно жаждет снова сделать ее своей. – Защита… нам нужна защита…

– Видишь, что ты со мной делаешь! – хрипло выдохнул он, но выскользнул из нее и потянулся за презервативами, рассыпанными по кровати.

Дестини улыбнулась ему, поцеловала снова, на этот раз охотно принимая его внутрь. Это было не похоже ни на что испытанное ею раньше. Она вскрикнула, запрокидывая голову, когда Зафир снова позволил ей сорваться в сладкую бездну; его хриплый стон означал, что он следует за ней.

Несколько минут Дестини лежала у него на груди, слушая замедляющееся биение его сердца, вдыхая его запах, зная, что он навсегда будет выжжен в ее памяти. Пытаясь не думать о том, что принесет завтрашний день, она сдвинулась в сторону и свернулась у мужчины под боком. Пальцы Зафира неторопливо выводили узоры на ее обнаженной спине, все легче и легче, пока он не погрузился в сон.

Дестини же погрузилась в легкую печаль. Она остро чувствовала течение времени, то, как уходит их ночь. Это все, что останется ей от Зафира. Он предупреждал; но все равно ее глупое сердце желало большего. Какая женщина не захочет провести больше ночей с мужчиной, в которого влюблена?

Зафир пошевелился, притянул ее ближе к своему обнаженному телу. Пробормотал что-то на родном языке. Дестини не могла знать, что он говорит; она поцеловала его легонько и улыбнулась, когда он ответил сквозь сон.

В тусклом полумраке перед рассветом она видела, что его глаза полны тяжелого, сонного желания, и тлевшие у нее внутри угли страсти снова вспыхнули костром. Его губы были мягкими и ласковыми, прежняя порывистость уступила нежности, в которой любви было больше, чем страсти. Медленно, более бережно, чем Дестини могла представить возможным, Зафир еще раз овладел ею.

Дестини знала, что скоро по небу пронесутся первые лучи солнца, и на этом их близость закончится.

Впервые за год Зафир спал без кошмаров о Табине. Он знал почему. Причина его спокойного сна застенчиво улыбнулась ему, едва он открыл глаза.

– Доброе утро, красавица, – негромко сказал он и коснулся ее губ своими.

Почему нельзя каждое утро встречать так? Почему не может каждая ночь быть такой, как минувшая?

Все его тело напряглось, когда он вспомнил ответ; словно теплое утро сменилось морозным английским холодом. Эта ночь и это утро не могли повториться, потому что он правитель королевства и обязан ставить долг перед собственными желаниями.

– Я не хочу уходить, – сказал он, приподнимаясь на локте и глядя на Дестини сверху вниз. Ее темные волосы рассыпались по подушкам, глаза, затуманенные страстью, смотрели ему в лицо, и ему пришлось удерживаться от желания еще раз заняться с ней любовью. – Но мне пора покинуть тебя. Я уже опоздал на утреннюю прогулку и не хочу вызывать разговоры.

– Я знаю. – Дестини улыбнулась, и сердце сжалось у него в груди, дыхание перехватило на мгновение. – У нас была только одна ночь. Теперь нам пора вернуться каждому в свой мир.

Он моргнул от изумления, не ожидая от нее такой прямоты и честности. Его мужскую гордость задевало то, что она не собиралась за него цепляться. Он уже знал, что от этого его желание станет только сильнее, острее, но не имел права поддаваться ему. Ему следовало двигаться вперед, выполнять свой долг, не только перед королевством, но перед памятью Табины. Настало время выбрать невесту из тех, которых для него нашли.

– Да, Дестини, пора.

Зафир подумал о запланированных в этом месяце встречах, после которых ему предстояло обрести невесту – женщину, которая родит наследников для него и его страны. Он стиснул зубы. Снова долг. Всегда долг.

Долг разрушил его отношения с сестрой, толкнув ее на такой драматический поступок. Теперь вина за это требовала, чтобы долг оставался для него единственным выбором.

Глава 7

Днем Дестини было исключительно трудно сосредотачиваться на работе, особенно когда Зафир пришел смотреть на нее и Машида. Она едва могла думать, отвлекаясь на воспоминания о шейхе и ночи, которую они провели вместе. От каждого образа у нее трепетало сердце и учащался пульс. Она никогда не забудет эту ночь… но, конечно, она больше не повторится, и им надо вернуться к деловым отношениям.

Один взгляд на Зафира, который смотрел на нее, скрестив руки на груди, с почти гневным выражением лица, подтверждал это. Он ждет от нее исключительно отстраненного профессионализма – и именно это и получит.

Он мог дать ей только одну ночь; она и хотела только одну ночь. Одну ночь, чтобы представить, каково это – быть любимой. Но Дестини не знала, что на следующий день ей будет так тяжело. Считала, что познает удовольствие близости с мужчиной – с таким мужчиной, как Зафир, – и освободится, без лишних осложнений вроде любви, с которой начались все беды ее матери.

Окруженная пылью от копыт Машида, несущегося в галопе, она велела себе сосредоточиться. Она здесь для работы. То, что случилось прошлой ночью, не входило в их соглашение и больше не повторится. Но, несмотря на все усилия, она не могла удержаться и не думать о произошедшем, и тем более не могла сосредоточиться на работе с конем, когда Зафир был так близко. Она уже говорила ему, что предпочитает работать без наблюдателей, но, видимо, стоило ему напомнить, кто командует в конюшне.

Словно почувствовав, как она отвлекается, Машид остановился и посмотрел на нее, навострив уши. Ей удалось завоевать доверие коня, но доверие Зафира завоевать невозможно. Он почему-то закрывался от нее, и даже прошлой ночью, в разгаре страсти, он скрывал свою душу. В последующие часы, прежде чем рассвет вступил в комнату, Дестини видела этого мужчину настоящим – могла представить, каково быть им любимой. Теперь ей хотелось большего; но она знала, что это пустые грезы.

– На сегодня достаточно, – сказала она Машиду. Конь подошел ближе и ждал, когда она отведет его в конюшню.

– Ты добилась удивительных успехов.

Слова Зафира согрели ее, и не только потому, что он хвалил ее профессиональные таланты, но и потому, что он был близко – слишком близко.

Стоило ожидать, что Зафир к ней присоединится. Конечно, он захочет знать, насколько продуктивно проходят часы работы Дестини. Но она не ожидала того, как жар будет охватывать ее тело, как будут пробегать по коже электрические разряды, как сердце будет сжиматься и как сильно она будет желать его близости.

Расторопный конюх забрал у нее поводья Машида. Дестини была готова повернуться к Зафиру в надежде, что он примет ее в свои объятия, поцелует, как прошлой ночью. Она знала, что большего между ними быть не может, – так почему горевала по тому, чего на самом деле у нее не было?

– Уверена, что он научится покидать дворец до моего отъезда. – Она совершенно не хотела думать о доме. Одна мысль о том, чтобы вернуться в Англию, покинуть мужчину, которому она отдала свою невинность, оглушала ее. Как она сможет оставить позади то, что произошло между ними?

– Я провожу тебя во дворец. – Зафир не смотрел на нее, и по его высокомерно вздернутому подбородку она понимала, что это не просьба. Ее пронизал неожиданный гнев. Зафир ожидал, что она будет подчиняться ему во всем, – как ее отец. Но ведь он имел на это право – как ее начальник, пусть и временный, и как шейх, правитель страны.

– С нами нет эскорта, – заметила она, снова бросая ему вызов.

Зафир проводил взглядом конюха, уводившего коня, а потом повернулся к ней. Его глаза были темными, брови нахмурены. Но Дестини не могла не думать о его полных губах, не вспоминать поцелуи, которые разжигали в ней восхитительное пламя. Она все еще чувствовала на своей коже щекотку его аккуратно подстриженной бородки.

– Мне все равно. Прошлая ночь все изменила. – Жар в его голосе шокировал ее.

– Ничего не изменилось, Зафир. Через месяц я вернусь в Англию, а ты выберешь себе невесту. Ты сам сказал, что одна ночь ничего не меняет, и я это приняла.

Как она может быть такой смелой, когда все ее тело жаждет его прикосновений, хотя бы еще одного поцелуя?

Зафир взял ее за руку и как ни в чем не бывало повел прочь от конюшни; однако по тому, как прямо он держал голову, было очевидно, что чувствует он себя не так уж расслабленно. Когда они достигли прохладных арок галереи, окружавшей дворец, он остановился.

– Ты действительно ожидаешь, что я так легко забуду прошлую ночь? – Его голос зазвучал ниже, чувственные интонации пробудили в Дестини желание.

– Ты этого хотел. – Она говорила твердо, не желая давать ему знать, как сильно она на самом деле хочет, чтобы он помнил о прошлой ночи.

– Ситуация изменилась.

– В чем же?

– Ты отдала мне бесценный дар, и после такого я не собираюсь отворачиваться от тебя.

– Дар? – Дестини не понимала, о чем он говорит.

Зафир придвинулся ближе, и она подавила желание зажмуриться, окутанная его мужественным запахом.

– Ты отдала мне свою невинность, Дестини. Разве ты не знаешь, что это делает с мужчиной? Что значит для меня?

– Не знаю.

Неужели Зафир хотел сказать, что все еще хочет ее, что проведенная с ней ночь была особенной?

– Теперь ты моя. – Его голос звучал мягче, настолько чувственно и соблазнительно, что Дестини не могла не взглянуть на него, в загадочную темноту его глаз. Сердце у нее отчаянно билось. Зафир не хотел отворачиваться от нее, забывать разделенную ими страсть… Но следующие его слова разбили ее иллюзии:

– Сегодня ночью я приду в твои комнаты.

Он просто хочет обладать ею – сделать ее своей собственностью.

Однако прежде, чем она успела ответить, к ним торопливо подошел помощник Зафира. Оставалось только гадать, что он мог услышать.

От мысли о том, что Зафир может присоединиться к ней этой ночью, ее пронизывал восторг, несмотря на его очевидную властность. Искры удовольствия только усилились, когда мужчина посмотрел на нее; в его глазах промелькнул жар желания, и Дестини едва удавалось ровно идти рядом с двумя мужчинами.

Зафир снова резко остановился перед комнатами для гостей. Его помощник, к счастью, прошел мимо, но остановился неподалеку. Подозрительное выражение на его лице никуда не делось, когда Зафир придвинулся ближе и прошептал:

– Я пришлю к тебе горничную.

– Мину? Зачем?

– Разве женщинам не нравится уход за их красотой? Особенно когда они ожидают любовника.

Вежливое покашливание помощника не дало ему продолжить. Дестини оставалось только провожать взглядом его фигуру, быстро удаляющуюся в развевающихся белых одеждах.

Так что же, теперь она должна стать его любовницей?

Намерения Зафира стали очевидны, когда Мина буквально заставила Дестини принять ванну с ароматными травами и начала «уход», как назвал это Зафир. Он со всеми своими женщинами приказывал так обращаться? Значит ли это, что она стала его последней наложницей?

Когда наступила ночь, Зафир пересек дворцовый сад. Весь день он не мог думать ни о чем, кроме Дестини, ее нежной бледной коже, ее шелковых волосах и карих глазах с тенью застенчивости. Она занимала его мысли с тех пор, как он впервые увидел ее в Англии, а теперь эта одержимость стала еще сильнее. Разве она не понимала, что с ним сделает открытие, что она невинна? Что значит – позволить мужчине получить такой дар? Он не имел на это права. Но в глубине души он был рад, что Дестини ничего ему не сказала заранее; иначе совесть не позволила бы ему заниматься с ней любовью и он никогда не познал бы такую близость, как прошлой ночью. Они были словно созданы друг для друга.

Когда он входил в маленький отгороженный сад перед ее апартаментами, его тело уже звенело в предвкушении. Он ожидал, что найдет внутри довольную Дестини, ожидающую его появления. Но она сидела на диване, свернувшись на подушках, с холодным, отстраненным выражением лица.

– Объясни, что все это значит! – она развела руками, показывая традиционный шелковый наряд женщин его страны. Они выглядели в таких одеждах скромно, но вид их на Дестини только распалял его страсть, заставляя желать одного – снять с нее яркий шелк. Только резкость ее тона удерживала его на месте.

– Тебе не понравилась работа Мины? – пораженно спросил он, не сдвигаясь с места, к своему удивлению теряя контроль над ситуацией.

– Любой женщине это бы понравилось… если бы это была женщина из твоего гарема. – Последние слова она буквально выплюнула, сверкая глазами, как дикая кошка.

Несмотря на его настояния, Дестини все еще считала, что у него есть гарем – и что она теперь к нему принадлежит! Зафир не мог не рассмеяться над абсурдностью этой идеи. Но это только больше разозлило Дестини, и она вскочила на ноги.

– У меня нет гарема, – сказал Зафир. – Это не для меня. Я человек чести, и остаюсь верным каждой женщине, с которой вступаю в отношения, как буду верен в будущем своей жене.

– Тогда зачем это все? – Она снова развела руки. Шелк одеяния очерчивал ее изгибы, привлекая внимание Зафира так, как ни одна женщина прежде.

– Я думал только о твоем комфорте. Ты много работаешь, на жаре, в пыли. Я думал, что тебе понравится такой женский уход.

– Конечно, теперь я чувствую себя более женственно. – Дестини пересекла комнату, уходя подальше от него, и села. Но Зафира этим было не остановить. Его тело все еще жаждало ее, и он знал, что Дестини к нему неравнодушна. Он наслаждался погоней и вызовом, который она ему бросала.

Налив им обоим напитки – холодный лимонад, который, как он знал, нравился Дестини, – он вручил один стакан девушке и решительно сел напротив.

– Тебе это идет. – Он поймал ее взгляд, и между ними снова заискрилось влечение. – А теперь я хочу поговорить.

– Поговорить?

Конечно, Зафир хотел бы сразу оказаться с ней в постели, но после прошедшей ночи он также хотел больше узнать о ее жизни, о причинах, по которым она заключила с ним такой договор. Дестини чем-то завоевала его интерес так же, как и его страсть. Но настороженность Дестини подсказывала, что ему надо действовать аккуратно, словно с необъезженной лошадью. Почему-то он не мог сейчас отпустить девушку.

– О чем? – с нажимом спросила Дестини.

Конечно, Зафиру нужно было бы обсудить с ней тревоги, которыми поделился с ним помощник всего несколько часов назад, когда видел, как шейх выходит из ее комнат. Он опасался, что Дестини ожидает больше, чем шейх может дать. Но хотя обычно Зафир доверял помощнику, в этот раз его слова действовали шейху на нервы. Неужели по дворцу ходит так много слухов?

У Дестини голова шла кругом. Комната пропахла новыми, экзотическими ароматами. Она была одета в великолепные шелка, и, хотя Мина не сказала ни слова, было очевидно, что ее готовят к визиту шейха. Даже если у него нет гарема, он все равно обращался с ней как с наложницей. А Дестини отдала ему сердце.

Теперь он смотрел на нее темным глубоким взглядом, величественный, как всегда, в своих белых одеждах. Низким чувственным голосом он спросил:

– Я хочу больше знать о тебе, о твоей жизни в Англии.

Он так и не отводил темный взгляд от ее лица, и, несмотря на расстояние между ними, казалось, что он совсем близко. После прошлой ночи ее тело было расслабленно и желало только повторения великолепных часов, проведенных в объятиях Зафира.

– Это что, проверка, гожусь ли я в наложницы великого шейха Кезобана? – Она не могла перестать огрызаться. Так она защищалась. За стеной колючек она оставалась в безопасности, держала жар, вспыхнувший между ними прошлой ночью, под контролем.

– Ты уже знаешь, что мне годится только одна женщина – та, которая будет выбрана мне в жены и в матери наследника. – Его тон стал ледяным, и Дестини понимала, что играет в опасную игру, но не могла этого не делать, не могла не доказать себе со всей жестокостью, что у нее нет будущего с Зафиром Аль-Асмари, шейхом Кезобана. Но его слова разбивали ей сердце.

– Тогда что ты здесь делаешь? – спросила она.

– Я верю, что нас свела сама судьба. Тебе предназначено было оказаться здесь, исцелить Машида. Ты исцелила и меня, позволила начать новую главу жизни.

Твердость его тона не позволяла сомневаться, что он верил во все, что говорил. Но как же то, чего он не говорил? Он считал себя вправе разбить сердце ей, пока она исцеляла его? Гнев бурлил в груди Дестини.

– И с чего начнется эта новая глава? С твоей свадьбы?

Откуда такое разочарование? Она знала еще до их первого обжигающего поцелуя, что ему предстоит жениться на другой.

Зафир поднялся и подошел к ней. Дестини запрокинула голову, встречая его взгляд, и у нее закружилась голова.

– Я хочу понять, почему. – Зафир сел рядом с ней, окружая ее своим мужским ароматом с нотами экзотических пряностей. – Ты была девственницей, Дестини. Почему ты отдала этот дар мне?

Он склонился к ней ближе, и Дестини окатило волной жара, так живо она вспомнила прошлую ночь.

– Я хотела отдать его мужчине, который не попросит большего, который не станет контролировать мои чувства. – Она опустила ресницы, щеки у нее зарделись.

– Какую выгоду ты искала, когда приехала в Кезобан?

– Выгоду? – вспыхнула Дестини. Он считает, что она переспала с ним ради денег? – Я искала здесь только одного – свободы!

Теперь была очередь Зафира изумляться. Дестини испытала секундное удовольствие оттого, что смогла выбить его из равновесия. Но он скоро взял себя в руки, пряча эмоции за властностью и строгостью.

– Объяснись, – приказал он, едва не рыча.

Дестини устала от того, как из-за этого ее эмоции превращаются в американские горки, и снова разгорелась гневом.

– Ты в точности как мой отец.

Зафир засмеялся, высокомерно и неодобрительно:

– Это невозможно.

– Вполне возможно. Он холодный, жесткий, такой же целеустремленный, как ты; но главное, что у вас общего, – стремление контролировать людей. – Начав эту тираду, она не могла остановиться: вся боль прошлого смешалась с непонятными чувствами к этому мужчине, превращаясь во взрывоопасный коктейль. – Я согласилась приехать сюда только для того, чтобы уйти от власти отца и мачехи. Теперь мне не надо присматривать за сестрой и я могу наслаждаться своей жизнью.

– Объяснись, – снова он бросил это слово, как сердитый приказ.

– Моя мать вышла за отца, потому что забеременела мной. Иначе этого брака бы не было. Она любила его, но он не отвечал взаимностью. Я всегда хотела узнать больше… но она умерла, когда родилась моя сестра. Чем больше мы с Милли росли, тем строже становился отец. Я помогла Милли устроиться в Лондоне, и теперь сама сделаю то же самое.

– Поэтому ты так торговалась перед тем, как согласиться сюда приехать?

– Именно. Я думала, что имею дело с твоим помощником…

– Значит, тебе нужны деньги?

– Почему еще бы я сюда приехала? Зачем бы пыталась тебя соблазнить?

Если Зафир считает, что она сидит перед ним, разряженная, как наложница из гарема, чтобы получить от него деньги… это к лучшему. Он не захочет шептать ей на ухо мучительные нежности во время секса, и ее сердце останется в безопасности. Так легче будет поддерживать дистанцию между ними.

– Если тебе нужны только деньги, я предлагаю новую сделку, – заявил Зафир. Опять он пытался контролировать ситуацию! – Через три недели мне нужно объявить о браке. Такие браки заключаются исключительно по расчету. Поэтому оставшееся время я могу провести как холостяк, в свое удовольствие.

– И для этого хочешь купить меня? Заплатить мне за то, чтобы я была твоей любовницей, пока ты не женишься?

Шок был подобен электричеству, молнии в черном небе. Как одна полная страсти ночь могла превратиться в такое? Зафир искушал ее продолжением – но будет ли этого достаточно? Она понимала, что нужно продолжать казаться холодной и расчетливой, требовать большего.

– Так мы оба получим то, что хотим, – рявкнул он с явным нетерпением.

– Очень хорошо. Удвой сумму в предыдущем договоре. – Дестини говорила ровно и твердо, смотрела на него прямо, хотя всем сердцем желала, чтобы Зафир попросил ее остаться, потому что сам ее хотел. Как она может до сих пор отзываться желанием на этого мужчину? Быть готовой принять все, что он даст?

В ответ на требования Дестини Зафира пронизали раздражение и гнев. По крайней мере, теперь он понимал ситуацию. Его помощник был прав. Но это не угасило сексуальное напряжение между ними. Впервые в жизни Зафиру все было безразлично. Он хотел Дестини – любой ценой, эмоциональной или финансовой. Ему необходимо было проводить с ней каждую минуту, пока не состоится его свадьба, выполнение долга перед королевством и перед потерянной сестрой.

– Не обязательно вести себя как дельцы, – сказал он негромко и придвинулся ближе, желая снова окунуться в блаженство, которое испытал прошлой ночью. Теперь, когда Дестини назвала цену и сделка была заключена, он хотел вернуться к той атмосфере, которая царила прошлой ночью, когда были просто любовниками.

Дестини не отстранилась; ее губы приоткрылись, и это сказало ему все, что нужно было знать. Несмотря на то что она все еще держала спину прямо, ее влекло к нему так же сильно. Она все еще принадлежала ему.

– Мы только что заключили сделку. Разве это не делает нас дельцами? – прошептала она. На ее прежнюю браваду остался лишь намек.

– Мы обсудили ее условия, да – условия, которые дадут нам обоим то, что мы хотим. – Зафир провел кончиком пальца по ее мягкой щеке; она резко втянула воздух в ответ. – Теперь забудь об этом. Мы будем гореть в пламени, которое нас охватывает, пока оно не превратится в холодные угли.

– Откуда это пламя, Зафир? – Ее искренний вопрос поразил его, заставил остановиться и взглянуть в мягкие карие глаза, сейчас полные желания. Как на него ответить, когда он сам не знает?

– Его не должно быть – но оно горит. – Зафир смотрел на ее мягкие, соблазнительные губы. Он желал ее, был одержим ею – не хотел никакую другую женщину… – И я не могу пока погасить его, оно должно угаснуть само собой.

– Одну ночь, – прошептала она. Зрачки у нее расплылись, вытесняя карий тон глаз. – Ты сказал, что у нас не может быть ничего больше. А теперь просишь большего…

– Мне нужно выполнить долг, Дестини. Выбрать невесту из уже отобранных для меня. Всю свою жизнь я живу долгом, и брак – обязанность, которой я не смогу избежать. Но пока я не женат, и поэтому пока могу дать нам шанс предаться страсти, которая горит между нами.

– Но…

Зафир заглушил ее протесты, накрыв ее губы своими, целуя ее так, как человек, блуждавший по пустыне, пьет воду. Притянув ее к себе, он наслаждался близостью ее тела, и ничто больше его не занимало. Две недели он был свободен, не связан пока обязательствами брака и королевства.

Две недели Дестини будет принадлежать ему.

Глава 8

На две недели Дестини потеряла себя в близости Зафира. Ей приходилось прикладывать усилие, чтобы напомнить себе, что это не более чем похоть, что она в Кезобане только для того, чтобы обеспечить свое будущее и свободу от отца. Так легко было бы влюбиться в Зафира; только знание того, что она не более чем его последняя любовница, спасало ее от этой ошибки.

Иногда ей хотелось позвонить сестре и обо всем рассказать, но одно то, что ее любовником был такой мужчина, как Зафир, заставило бы Милли встревожиться, а Дестини слишком далеко, чтобы ее успокоить. К тому же она не хотела признавать, что испытывает такую же тревогу. Зафир был в точности таким мужчиной, какого она всегда стремилась избегать: стремился все контролировать, считал себя вправе это делать и привык, что женщины падают к его ногам. Как сделала и Дестини, подчиняясь силе, которую не могла понять.

Дни превращались в недели, и она все время ждала, что Зафир скажет, что все между ними кончено. Что ему пора выполнить долг и выбрать невесту. Но как ей вернуться в Англию и забыть ту страсть, то желание, которое они разделяли каждую ночь?

Первые лучи рассвета прокрались в комнату сквозь резные арки, рисуя изысканные узоры на мраморном полу. Как обычно, это означало, что Зафиру пора возвращаться к себе, к своим обязанностям шейха Кезобана. Но как прошлая ночь ощущалась иначе, так и этим утром что-то изменилось.

Интуитивно Дестини понимала, в чем дело: их время вместе подошло к концу. Его ненасытная жажда прошлой ночью была прощанием. Но Дестини хотела бы, чтобы Зафир ее предупредил, а так ей придется собрать все воспоминания о проведенном с ним времени и стоять в стороне, пока он выбирает себе невесту.

– Завтра я уезжаю из дворца. – Зафир повернулся на бок, приподнялся на локте, посмотрел на нее, но Дестини не могла смотреть на него, слишком много желаний переполняли ее. – Меня не будет по меньшей мере неделю.

Дестини села в кровати, глядя на мужчину. Она заставляла себя быть такой же сильной, как Зафир, но сомневалась, что сможет не выдать себя, не тогда, когда ее чувства были затуманены, несмотря на то что она с самого начала знала, как все это закончится.

Зафир тоже сел и притянул ее к себе, поцеловал со страстью, оставшейся после прошедшей ночи. Дестини не могла устоять; она подалась навстречу, едва прикрытая простынями.

– А когда ты вернешься, то будешь уже помолвлен. – Это был не вопрос, а утверждение. Дестини с самого начала знала, что между ними может быть только короткий роман, что она не более чем последняя его любовница перед свадьбой. Но ей все равно было больно.

Зафир вздохнул и отодвинулся, свесил ноги с края кровати; Дестини открывался соблазнительный вид на его сильную бронзовую спину. Ей хотелось дотянуться и погладить бронзовую кожу, ощутить его силу, мощь всех мускулов. Но Зафир больше не принадлежал ей, хотя она всегда будет принадлежать ему.

– Таков мой долг. – Он встал и, не стесняясь своей наготы, пересек комнату, ступая по белому мраморному полу, чтобы подобрать свои одежды, торопливо сброшенные прошлой ночью. Дестини вбирала эту картину, запоминая каждую деталь. После того как он закутался в белые одежды, Зафир повернулся к ней, встретил ее глаза своими, темными, но теперь без огня страсти. Он уже отстранился от нее. – От меня ожидается появление наследников престола.

– Я знаю, – твердо сказала она, намеренная не цепляться за него и за то, что между ними произошло. Она не выдаст своей боли; она будет полна достоинства и силы. – Моя работа с Машидом почти закончена, и скоро я вернусь к своей жизни в Англии.

Она заставила себя мыслить профессионально, хотя в полураздетом виде это было трудно, и поэтому она плотнее завернулась в простыню. Нужно было вспомнить, для чего она здесь, почему согласилась на требования Зафира, на его приглашение. Она рисковала влюбиться в мужчину, который никогда не мог ее полюбить. Когда-то ее матери пришлось вынести подобную пытку – быть нелюбимой, страдать от неразделенной любви. Ее самым большим кошмаром было повторение истории ее матери.

Обстоятельства жизни и смерти матери вечно нависали над ней, делая материнство практически невозможным. Так что если бы даже Зафир прямо сейчас сказал, что хочет сделать ее своей женой, она не смогла бы ею стать, если дети так важны для этой роли. Она не могла рисковать тем, что ребенок останется без матери; они с сестрой слишком хорошо знали, каково так рано потерять мать.

– До моего отъезда зайди ко мне в офис, мы обсудим успехи Машида.

– Как скажешь. – В ее голосе были резкие нотки, порожденные исключительно жаждой жизни. – Как только закончу работать в конюшне.

Зафир остановился и посмотрел на нее, его глаза были темными, как полуночное небо, сверкали как никогда. Густые брови сошлись над переносицей, и Дестини инстинктивно сильнее замоталась в простыню. Не так она представляла их прощание, не с таким жестким выражением на его красивом лице.

Он не сказал ни слова, только удерживал ее взгляд несколько секунд, прежде чем широкими шагами покинуть комнату через двери, ведущие в сад, – так он всегда избегал посторонних глаз, которые везде были во дворце. Дестини знала, что он поедет на верховую прогулку по пустыне, потом будет заниматься делами королевства, а затем – тренироваться с соколом. Он повторял это расписание уже две недели. Только для того, чтобы замаскировать их бурные ночи?

Ее пронизала боль. Почему она позволила себе стать не просто его любовницей, но грязным секретом? До приезда в Кезобан она всего пару раз целовала мужчину. Так что так разительно изменилось?

Дестини опаздывала. Зафир измерял кабинет шагами, ожидая ее отчета о работе с Машидом. Его все еще раздражало то, как спокойно она приняла его скорый отъезд. А теперь она еще и не могла прийти вовремя! Он всерьез думал о том, чтобы пойти в конюшни и допросить ее там. Может, она так легко приняла окончание их романа, потому что считала, что обладает над ним властью?

Это серьезная ошибка. Никто не имеет власти над ним. Он единственный сын шейха Кезобана, и его учили повелевать с раннего возраста. Иначе он бы подвел отца, человека, которым восхищался и которого безмерно уважал. Когда его отец умер, ему было двадцать четыре года; он стал самым молодым правителем Кезобана. Прошло шесть лет, и времена, когда он мог позволить себе делать что хочет, прошли. У него был долг перед народом, перед страной – даже Табина этого не понимала.

Он прорычал ругательство, так что помощники подозрительно покосились на него. Впервые в жизни он жалел, что у него есть обязательства перед страной. Хотел бы он быть свободным, иметь право стать тем мужчиной, которого хотела видеть в своей жизни Дестини. Который был ей нужен. Раньше у него были романы, и он много раз заканчивал их, но это никогда не давалось ему так тяжело, как этим утром. Когда девушка смотрела на него, сверкая глазами, он заставил себя вспомнить о долге, о необходимости пожертвовать его чувствами к Дестини. Перед смертью отца Зафир дал ему обещание всегда ставить свои обязанности перед страной на первое место, и это обещание он намеревался сдержать.

Словно в ответ на его мысли, двери открылись, и слуга проводил внутрь Дестини. Эта встреча будет последней перед тем, как Зафир окажется полностью во власти долга, который толкает его в брак по расчету. Он не хотел жениться, но после смерти Табины это было необходимо, не только ради появления наследника трона, но и ради выполнения обещания, данного отцу.

Он заметил, что вошедшая Дестини держит подбородок выше обычного, и в ее очаровательных глазах сверкает вызов. Неужели для нее эта ситуация так же тяжела, как для него? Может, ей так же хочется, чтобы таких ночей, какие они разделяли, было больше? Он сердито прогнал эти мысли. Все это в прошлом, а сейчас настало время для него выполнить долг и двигаться вперед.

– Как дела у Машида?

Он говорил исключительно о рациональных причинах ее присутствия в королевстве, в его жизни. Если он спросит ее о чувствах, то захочет продолжения. Захочет обнять ее, поцеловать, снова сделать своей… Но сегодня утром он сделал это в последний раз, и больше этого не повторится.

– Прогресс хороший. Теперь он легко отзывается, и очень скоро моя работа будет закончена. – Дестини смотрела на него в упор, твердо, почти яростно. Зафир знал, что помощник у него за спиной наблюдает за ними обоими; чувствовал его вопросы и подозрения. В нем самом бурлил сдерживаемый гнев. Если то, что между ними с Дестини что-то есть, настолько заметно, то все его попытки защитить ее репутацию были напрасны.

До сих пор он не прикасался ни к одной женщине в пределах дворца. Жизнь принца-холостяка проходила на далеких берегах. То, что Дестини вызвала у него такое искушение, что он даже просто помыслил о романе с ней прямо здесь, во дворце, много говорило о силе его влечения. Но больше он не мог ему поддаваться.

Зафир обернулся к помощнику и с чрезмерной жесткостью рявкнул:

– Оставьте нас.

Он сказал это по-английски, чтобы Дестини понимала сказанное.

– Сэр? – переспросил помощник обескураженно.

– Оставьте нас. – Приказ шейха эхом прокатился по кабинету. Ему показалось на мгновение, что Дестини поморщилась, но, когда он взглянул на нее, она выглядела так же решительно, как и раньше, – и была так же прекрасна.

Дверь закрылась за помощником с громким щелчком.

– Мне казалось, что надо соблюдать протокол. – Слова Дестини прозвучали как пощечина. – Чудо будет, если после этого не пойдут слухи.

– Я шейх и вот-вот уеду из дворца, чтобы встретиться с семьями потенциальных невест. И мне нужно всего несколько минут наедине с тобой, – выпалил он, больше не скрывая своего раздражения.

В ответ ее великолепные карие глаза, полные чувств, засверкали от ярости. Ее губы разомкнулись, и Зафир вспомнил, как Дестини целовалась, когда ее охватывала страсть. Она была прекрасной, соблазнительной, именно такую женщину он хотел – но не мог ее получить. Глупо даже думать о таком союзе. И какое право он на это имеет после того, как заставил Табину выйти замуж за нелюбимого, так что она от горя сбежала из дворца под покровом темноты?

– Мы проводили вместе каждую ночь за последние две недели, Зафир. Каждая из них была на одну больше, чем «единственная ночь», с которой мы начали. Настало время каждому из нас пойти своей дорогой – и эти дороги больше никогда не пересекутся. – Она выпрямилась, высоко держа голову. Неужели ей так легко устоять перед ним? Неужели ей настолько безболезненно дается прощание, что она может стоять здесь, царственная, как урожденная принцесса? Такое природное величие и гордость сделали бы ее подходящей невестой…

Откуда взялась эта мысль? Он никогда не рассматривал Дестини как нечто большее, чем любовница, несмотря на то что она была девственницей в их первую ночь. Они принадлежали к разным мирам, разным культурам и верованиям; их свел вместе только общий интерес к лошадям.

Зафир снова посмотрел на нее, новыми глазами. Солнечный свет струился из арочных окон и окутывал ее, словно аура; пустыня расстилалась у нее за спиной. Одетая в платье его страны, Дестини выглядела так, словно ее место было здесь, словно она была создана специально для этой роли, специально для него.

Но роль его жены – это роль на всю жизнь. Женщина, на которой он женится, должна обладать силой духа и разума. Ей нужно будет стать образцом для всех женщин страны, но в то же время оставаться одной из них. Кроме того, она обязана будет родить здоровых наследников, чтобы продолжить род правителей страны и позволить Зафиру выполнить обещание, которое он дал отцу.

Гнев вскипел у него в груди. Как он может думать о браке по своим эгоистическим причинам, когда именно в этом праве отказал Табине?

– Не следовало тебе прогонять помощника, – резкие слова Дестини заставили его вынырнуть из захвативших его мыслей о том, что могло бы быть. Все в ее позе, осанке и взгляде только подтверждало, что она смогла бы стать идеальной супругой для него – словно судьба приводила их навстречу друг другу.

– Ты права. – Он развернулся и широкими шагами отошел к узорчатому окну с видом на пустыню, на простор такой же безжизненный, каким казалась сейчас его жизнь, которую вот-вот покинет Дестини. Но она была права. Ее ждала жизнь в Англии, а у него были обязательства перед семьей, перед страной.

Он сосредоточился на деле.

– Мне не следовало отсылать его. Это моя ошибка.

Снова повернувшись к девушке, он заметил тень разочарования на ее лице. Дестини сглотнула; увидев движение ее горла, он вспомнил, как целовал ее шею, пробовал на вкус бледную сливочную кожу, и девушка раскидывалась под ним, совершенно поглощенная желанием.

Ему не следовало поддаваться таким мыслям. Страсть и желание никогда не играли серьезной роли в его жизни. Он не мог покинуть тень дворца, тень роли, назначенной ему рождением. Однако что-то менялось, неизвестно как, двигалось медленно и неотвратимо, как пустынные пески, и теперь он хотел чего-то другого, бросал вызов долгу и чести, которые им двигали.

– Я уеду до твоего возвращения. – Ее голос ничего не выдавал, и Зафиру пришлось изо всех сил бороться с желанием подойти к ней, взять ее в объятия и вернуть к жизни, заставить снова желать его. Дестини была холодна. Слишком холодна.

– Как пожелаешь. – Он остановился позади письменного стола с отделанным золотом краем, надеясь, что твердость дерева придаст ему сил. Он никогда не чувствовал такой эмоциональной слабости раньше, но, с другой стороны, раньше он и не проводил две недели полных страсти ночей с женщиной, от которой все его тело пылало и в нем пробуждались потребности и желания, которые ему постоянно приходилось отгонять. – Я все организую. Мина сообщит тебе о готовности.

Дестини открыла глаза, и, как и в первые два дня после отъезда Зафира, на нее обрушилась вся тяжесть отчаяния, не давая подняться с кровати. Было еще рано, и она попыталась закрыть глаза и уснуть снова, но от боли, причиненной тем, что Зафир в их последнюю встречу не проявил ни эмоций, ни тени сочувствия, ей было физически плохо.

Она беспокойно вертелась в кровати, пока не повернулась к окну, где рассвет прогонял темноту. Она вспоминала, как Зафир уходил из ее постели, часто неохотно, чтобы тихо ускользнуть садами в свои покои, прежде чем он начнет ежедневные дела.

Мужчина, который уходил от нее по утрам, был совсем не таким, как шейх, которого она видела в последний раз; но он сумел выключить эмоции, так что Дестини приходилось сомневаться, что он вообще на них способен. Больно было признавать, что все, произошедшее за эти две недели, было для него просто сексом, последним глотком свободы перед тем, как он заключит брак и начнет выполнять долг перед страной.

Ей это должно было бы быть так же безразлично. По крайней мере, она бы хотела, чтобы ей это было безразлично.

Она снова перевернулась в постели, пытаясь прогнать свои чувства, отрицать их… но не могла.

Конечно, она совершила самую страшную ошибку. Влюбилась в Зафира.

Дестини закрыла глаза, переполненная болью от понимания, что Зафир никогда ее не полюбит, и пытаясь игнорировать тошноту, от которой живот скручивало так сильно, что слезы наворачивались на глаза. Она никогда не плакала. Она была сильной – всегда была, вынуждена была быть – но теперь ее сердце было разбито настолько, что она не могла даже одеться и пойти в конюшню. Впервые с тех пор, как она прибыла в Кезобан, ей не удавалось найти ни доли удовольствия в работе с великолепным конем. Вместо этого Дестини со стоном зарылась головой под подушку и взмолилась о забвении сна.

Когда она проснулась снова, было уже поздно; Мина принесла ей завтрак на подносе. Обычно она радовалась такому угощению, но этим утром осознание того, что она распрощалась с мужчиной, которому отдала сердце, вытесняло у нее всякое желание завтракать.

Наоборот, у нее сжался желудок, и вместо того, чтобы поприветствовать Мину, как обычно, она выскользнула из кровати и помчалась в ванную, плескаться холодной водой в лицо, чтобы избавиться от тошноты, тяжелой как свинец. Один взгляд на свое бледное отражение, и Дестини зажмурилась, чтобы не видеть этого жалкого зрелища. Как могло дойти до такого? Как она могла позволить мужчине преодолеть ее барьеры и атаковать ее сердце? Она никогда не хотела быть такой уязвимой, всегда убеждала себя, что никогда не влюбится в мужчину, который не отвечает ей взаимностью. Однако именно это она и сделала.

Наконец она вернулась в комнату и обнаружила, что Мина накрыла завтрак на столе перед открытыми дверями, ведущими на веранду и в сад. Однако ей совсем не хотелось садиться и есть. Наоборот – от одной мысли тошнота вернулась.

– Я приготовила вам новый чай, – сказала Мина ласково, с привычным акцентом, из-за которого ее слова всегда звучали по-матерински. От этого Дестини снова захотелось расплакаться. – От него вам на щеки вернется румянец.

Дестини была слишком потеряна эмоционально, чтобы расстраиваться из-за ее комментария, и села, глядя в сад, на тропинку, которая вилась между экзотических цветов в сторону личного сада Зафира. Он столько раз проходил по этой тропинке, когда тайно приходил, чтобы провести ночь в ее постели… Но больше такие ночи не повторятся.

Дестини сделала глоток теплого чая, больше для того, чтобы угодить Мине, чем из-за собственного желания. Чай оказался освежающим и приятным и успокоил тошноту у нее в животе. Значит, вот что такое несчастная любовь?

– Вкусно. – Она улыбнулась Мине и получила в ответ довольный взгляд. – Наверное, я немного скучаю по дому.

– Вам не нравится моя страна? – Женщина нахмурилась, улыбка исчезла с губ.

Дестини поняла, что, когда уедет, ей будет не хватать доброты Мины.

– Мне нравится Кезобан, мне нравится жить здесь, но моя работа с Машидом практически закончена, и настало время думать о возвращении домой. Вообще-то… Ты не могла бы организовать мой отлет раньше, чем планировалось?

Слова были сказаны, и решение принято – она уезжает из Кезобана. Вместе с этим решением к Дестини вернулось душевное равновесие. Сегодня она выведет Машида за пределы дворца. Он готов – уже давно готов. Дестини просто откладывала поездку ради того, чтобы оставаться в мире мечты, в котором они с Зафиром провели последние две недели. Но теперь все кончено. Зафир наигрался в шейха-любовника, который встречается со своей наложницей втайне, и собирается вернуться к обязательствам правителя своей страны.

Она получила то, что хотела: свободу от отца и его контроля, а благодаря сделке, которую она заключила с Зафиром, еще и средства на то, чтобы начать новую жизнь, снять квартиру рядом с Милли. Вспомнив о сестре, она не в первый раз пожалела, что не может с ней сейчас поговорить, но для этого будет достаточно времени, когда она вернется в Англию. Прямо сейчас ей предстояло преодолеть еще одно препятствие с Машидом, и после этого ее работа будет закончена. Она вольна будет уезжать; но в то же время Дестини понимала, что никогда полностью не освободится от этой пустынной страны или ее правителя. Он всегда будет у нее в сердце.

Она оделась, как обычно для работы с Машидом. Когда она вернулась в спальню, Мина встретила ее необычно встревоженным взглядом – Дестини раньше не видела у нее такого выражения лица. Мина ей нравилась, казалась ей чем-то вроде матери, которую она так давно потеряла. От мысли о том, что Мины больше не будет рядом, у нее защипало глаза от слез, и она про себя выругалась на свою чрезмерную эмоциональность.

Серьезно, ей надо взять себя в руки. Настало время снова начать контролировать свою жизнь. Двигаться дальше, признать, что ее влюбленность в Зафира ни к чему не приведет. Даже когда Зафир заключал с ней сделку о большем времени, он давал ей понять, что их отношения никогда не станут постоянными или публичными. Ей некого винить, кроме себя; и теперь пора оставить все позади. Она закончит работу с Машидом и уедет.

Несколько часов спустя Дестини осознала, что не представляет, который сейчас час; она была так поглощена прогрессом Машида, тем, как он ей доверяет, что остановилась, только когда тошнота в сочетании с усталостью и жарой заставили ее искать отдыха в тени. Она знала, что не следовало так долго оставаться на солнце. Под обжигающими лучами она словно пылала, несмотря на шарф и одежду.

Тень больших скал у основания гор, мимо которых они проезжали вместе с Зафиром много дней назад, обещала передышку от жары и возможность и ей, и коню перевести дыхание. Дестини соскользнула с его спины и присела на камень, пока Машид послушно стоял рядом. Она пыталась прогнать из головы историю о том, как сестру Зафира укусила ядовитая змея; ее успокаивало поведение коня, который не нервничал, а значит, не чувствовал никакой опасности.

– Передохнем немного, а потом поедем обратно, – сказала она себе и коню.

Машид внезапно поднял голову, навострил уши.

– В чем дело?

Дестини надеялась, что конь услышал человека, а не животное; но, когда он заржал, она подскочила на месте и заставила усталое тело двигаться, встать на ноги. Взяв коня за поводья, она старалась игнорировать то, как у нее кружится голова.

– Нам лучше ехать.

Еще больше усилий ей понадобилось, чтобы забраться на Машида верхом. Когда она вывела коня из тени скал, он снова заржал. Дестини быстро осмотрелась по сторонам, встревоженно высматривая скользящие змеиные тела на земле, но топот копыт приближающегося всадника заставил ее всмотреться в песчаную даль.

Зафир!

Что он здесь делает?

Словно образ из фантазий, он быстро мчался ей навстречу; длинная серая грива его жеребца развевалась по ветру, как и его одежды, словно танцуя в воздухе. Облака пыли раздувались у него за спиной. Дестини могла думать только о том, что Зафир приехал за ней, ради нее, не мог оставаться от нее вдали, хотел быть с ней…

Когда он приблизился, Машид беспокойно переступил на месте; но это не так ее беспокоило, как гнев, который она увидела на лице Зафира, гнев, совсем неуместный в ее маленькой фантазии. Она снова все поняла неправильно.

Серый жеребец остановился рядом с ней как вкопанный, поднимая пыль облаками; Машид развернулся, радуясь развлечению после того, как ему пришлось тихо стоять в тени. Дестини старалась смотреть на Зафира прямо, но от этих попыток у нее только сильнее кружилась голова.

– Что ты здесь делаешь? – резко спросила она, изо всех сил сдерживая стук сердца от того, как хорош был этот мужчина. Он выглядел диким, несдержанным, и у Дестини внутри снова вспыхнуло желание. Машид продолжал жизнерадостно гарцевать, и ее подташнивало еще сильнее.

– Я могу спросить у тебя то же самое. Ты с ума сошла? – Он повысил голос, жестко и сердито, убивая все ее надежды, что приехал он сюда ради нее и ее чувств.

– Я выполняю свою работу. Для которой ты меня нанял. Научить Машида хорошо себя чувствовать за пределами стен дворца.

Машид беспокойно переступил под ней. Дестини пришлось вкладывать в слова всю свою силу. Она не позволит могущественному шейху командовать собой. Именно такого отношения, которое он сейчас излучал, она и стремилась избежать.

– Идем, – величественно велел он и развернул своего серого жеребца. Не давая Дестини отозваться, он послал коня в полный галоп, оставляя шлейф пыли. Машид вскинулся, ожидая команды всадницы. Легчайшего нажатия колен было достаточно, чтобы послать его вперед, вслед за владельцем. Быстрый скок Машида встряхивал всадницу, что не помогало ее желудку успокоиться, и ей приходилось прикладывать немало усилий, чтобы удерживаться в седле. Ей хотелось только уснуть, закрыть глаза и забыть обо всем.

* * *

Кровь кипела у Зафира в жилах, когда он шагал к покоям Дестини, а девушка торопилась следом за ним; каждым атомом своего тела он ощущал ее присутствие. Сейчас он был слишком сердит, чтобы думать о приличиях. О чем она думала, когда вывела Машида в пустыню посреди дня, в самую жару? Гнев, охвативший его, едва он узнал, что она передвинула дату отлета, только усилился, когда он мчался через пустыню, инстинктивно зная, что она будет именно там, куда он отвез ее в то судьбоносное утро, – там, где погибла Табина.

Его снова терзало чувство вины, и он стиснул руки в кулаки, входя в комнаты. Внутри их ждала встревоженная Мина, беспокойство на лице которой сменилось откровенным облегчением, когда она увидела у него за плечом Дестини. Однако облегчение было недолгим – горничная видела, насколько разъярен шейх.

– Отдохни. – Он резко развернулся к Дестини, так что она едва не наткнулась на него. Желание протянуть руку и поддержать ее было нестерпимым. Но Зафир не смел, пока нет. Его эмоции вырывались из-под контроля, и ему следовало сначала проанализировать их, взять себя в руки.

Как этой женщине удавалось пробираться за все барьеры, которые он возводил вокруг своего сердца? Как она сумела заставить его чувствовать, заставить привязаться к ней? И главное – как вышло, что его привязанность превратилась во что-то глубже, что-то, что он просто не может принять, а тем более реализовать?

– Мне нужно собираться. – Ее вызывающее заявление еще больше испытывало его самоконтроль. Но в то же время его беспокоила бледность лица девушки, и он вспомнил, что Мина сказала – последние два дня Дестини чувствовала себя нехорошо. Только поэтому он сдержал резкость.

– Сначала отдохни, а потом готовься к отъезду. Мой самолет в твоем распоряжении, когда бы ты ни решила улететь из Кезобана.

– Моя работа закончена, Зафир. Я хочу улететь… завтра.

Зафир заметил, как у Мины слегка приподнялись брови в ответ на то, как фамильярно обращается с ним Дестини, но теперь ему было все равно, что думают другие. Прямо сейчас он хотел только, чтобы Дестини осталась подольше, чтобы у него появилась возможность справиться со своими чувствами к ней. Он был практически готов поставить ее выше своего долга перед королевством, даже выше вины, которую он испытывал из-за смерти Табины; для него это было совершенно невероятно. Пока что он не мог думать больше ни о чем.

– Я понимаю, но хочу устроить пир в твою честь. Выразить свою благодарность.

– Нет необходимости. – Дестини пересекла комнату, стягивая шарф с головы и позволяя волосам свободно рассыпаться по плечам. Это наверняка только подтверждало подозрения Мины о характере их отношений. – Ты заплатил мне за работу.

– Такова традиция, – нетерпеливо бросил он, жалея, что они не наедине. Но может, это и к лучшему. – После пира ты можешь уехать.

Не дожидаясь ее ответа, Зафир широкими шагами покинул комнаты. Оставалось только поражаться, что женщина, которую он находит настолько привлекательной, одновременно так сильно выводит его из себя. Он не привык к тому, чтобы кто-то оспаривал его решения, – а Дестини оспаривала каждое его слово с первой же их встречи.

Она также соперничала с его долгом, с памятью о сестре и с обещанием, которое он дал отцу.

Глава 9

На следующее утро, когда розовые лучи зари заполнили спальню, Дестини ощутила возвращение тошноты – и все поняла. Нельзя было и дальше притворяться, что дело в тоске по дому. Нужно было признать правду. Она беременна от Зафира. Но признание этого, даже перед самой собой, делало все не только страшнее, но и намного сложнее.

Как могло такое случиться, ведь Зафир всегда был осторожен? Почти всегда. За исключением того одного раза, в первую их ночь, когда они были так поглощены страстью, что Дестини пришлось напоминать ему про контрацепцию… Разве того короткого момента могло оказаться достаточно?

Ее сердце пронизывал страх, усиливая тошноту в желудке. Но это не был страх перед Зафиром, но страх беременности. Что, если она заболеет, как ее мать? Если бы только она сделала анализы заранее – анализы, которые подтвердили бы, что она не оставит ребенка в одиночестве в этом мире. Ребенка, у которого не будет заботливой старшей сестры, наставницы и защитницы, преграды перед доминирующим, контролирующим отцом.

Она прижала ладони к глазам, сражаясь с тошнотой и страхом, которые пытались взять над ней верх. Рождение этого ребенка может убить ее; но больше всего ее пугала не смерть, а то, что ребенок останется один.

До сих пор она повторяла все ошибки своей матери, одну за другой: влюбилась в мужчину, который хотел только контролировать, забеременела от него… Осталось повторить только одну ошибку.

Зафир наверняка будет не рад узнать о ее беременности, особенно когда ему предстоит брак, необходимый для его королевства. Для появления законных наследников. Дестини зажмурилась, представляя его реакцию на новости. Ей нужно встретиться с врачом – своим врачом, который знает медицинскую историю ее матери. Она боялась того, что ей могут порекомендовать делать с беременностью, но все еще не могла сказать об этом Зафиру.

Ей следовало сосредоточиться на том, как уехать из Кезобана как можно раньше; и уж точно до того, как ее найдет Зафир.

В комнате становилось все светлее. В этом свете Дестини собрала немногие свои вещи и последним подобрала дневник своей матери. На этот раз она держала потрепанную шкатулку в руках с долей подозрения. Может, то, что она хранила эти записи и даже принесла их с собой, стало плохой приметой, повело ее по тому же пути, который прошла ее мать? Она сделала глубокий вдох, подавляя новую волну тошноты, а потом засунула шкатулку на дно сумки, стараясь больше об этом не думать.

Она не справлялась с такими вопросами; пока ей нужно было просто попасть домой. Но где ее дом? Отец будет в ярости по поводу ее договора с Зафиром, но еще больше рассердится, когда узнает, что она возвращается беременной; а ей не удастся долго это скрывать. Оставалось только одно место, куда она могла поехать: к Милли.

Она поспешно оделась в обычные вещи, отказавшись от всего кезобанского, кроме шарфа на волосах, в знак уважения местным приличиям. Она не хотела будить подозрения ни у кого, особенно у Мины. Ей жаль будет оставлять женщину, ставшую почти подругой, надежную и доверенную, без прощания, но это к лучшему. Дестини надеялась, что самолет, о котором она просила, будет готов и унесет ее из пустынного королевства и от его правителя.

Сложив в сумку последние мелочи, она застегнула молнию. В любой момент могла появиться Мина с завтраком. От одной мысли о еде ее тошнило еще больше, но Дестини заставляла себя двигаться. Нужно было уехать как можно скорее.

Она плотнее затянула шарф на волосах, взяла сумку и в последний раз окинула взглядом комнату, особенно кровать, в которой она открыла радости секса, в которой все отдала Зафиру и зачала его ребенка. От воспоминаний у нее на глазах навернулись слезы, но она только зажмурилась. Она редко поддавалась желанию плакать, а теперь понимала, почему в последнее время ей хотелось только этого. Для слез будет время потом.

Со вздохом она развернулась – как раз вовремя, чтобы увидеть, как дверь открывается перед Миной с подносом с завтраком. За ней следовала молоденькая горничная, которая несла потрясающую абайю, пурпурную с золотом. По приказу Мины она оставила наряд и удалилась. Когда дверь за ней закрылась, Мина поставила поднос и нахмурилась, глядя на сумку у Дестини в руках.

– Шейх повелевает вам явиться к нему в офис, как только вы поедите.

Деловитый тон горничной ничего не выдавал, но Дестини все равно было бы жалко с ней расставаться.

– Спасибо, я увижусь с ним сейчас же… перед отъездом.

– Вы уезжаете сегодня? Сейчас? А как же завтрашний пир? Шейх прислал наряд вам в подарок.

Дестини посмотрела на нее в сомнениях, не зная, посочувствует ли Мина ее проблемам, если будет знать все. Да о чем она думает, как можно довериться кому-то из персонала дворца, подданных шейха? Беременность затмевает ее разум. Подарок или нет, но ей нужно уезжать.

– Да, немедленно.

– Вы хорошо себя чувствуете? – Темные глаза Мины встретили ее взгляд оценивающе, заставляя Дестини нервничать. Ей показалось, что Мина уже догадалась о ее беременности и о том, кто отец ребенка. Она вспомнила имбирный чай, который горничная подала ей еще несколько дней назад… Могла ли Мина догадаться раньше, чем сама Дестини призналась себе, что означает ее утренняя тошнота?

Ее охватил ужас. Если Мина знает, то сказала ли она Зафиру? Она наверняка предана своему шейху.

– Конечно, все в порядке. Мне просто пора ехать домой. Моя работа с Машидом закончена.

Мина подошла ближе и забрала у нее сумку; Дестини не стала сопротивляться.

– Съешьте завтрак, повидайтесь с шейхом, а потом уже принимайте решения.

– Мне больше незачем здесь оставаться, – поспешно сказала Дестини, в панике от мысли, что Мина могла рассказать Зафиру. От одной мысли у нее слабели колени и кружилась голова. Она не хотела навязывать себе или ребенку жизнь без любви; и хотя она любила Зафира, но понимала, что он не хочет и не может любить ее в ответ. Даже если все пойдет правильно и она сможет выносить ребенка, Дестини не собиралась растить его в тени, пока Зафир заводил потомство со своей новой женой.

В дневнике ее матери рассказывалась точно такая же история. Не оставалось сомнений, что она надеялась на куда большее, когда забеременела впервые. Она хотела любви и счастья, как в сказке, хотя Дестини всерьез думала, что таких сказочных финалов не бывает. Ее тоска изливалась на страницы дневника. Она назвала старшую дочь Дестини – «предназначение», – потому что надеялась, что этот ребенок сблизит ее с любимым мужчиной. Но отец Дестини был таким же контролирующим, как Зафир, так же жаждал власти. Он совершенно не хотел появления незапланированного ребенка, но выполнил свой долг и женился на ее матери.

Ужас смерти матери, кошмарное известие о болезни крови, которую Дестини могла унаследовать сама, нахлынули на нее снова. Что, если во время родов возникнут осложнения? Что случится с ребенком, если Дестини тоже окажется жертвой этой болезни, как ее мать? Именно поэтому она так настойчиво отказывалась выходить замуж и заводить детей…

– На завтрак время найдется, – мягко надавила Мина, и от ее ласкового тона слезы снова подступили к глазам. На мгновение Дестини чуть не поддалась искушению довериться ей. Но нет. Если Зафир уже не знает ее тайну, точно узнает после этого. Ему нужна свобода, чтобы продолжать выполнять свои обязательства перед государством. Дестини не собиралась ему мешать, особенно когда она сама не знала, сможет ли родить этого ребенка – хотя мысль об отказе от него повергала ее в такой же панический ужас, как и перспектива последовать по стопам матери.

Ей неожиданно стала нравиться идея отодвинуть встречу с Зафиром. Если она задержится за завтраком, может быть, шейх окажется занят и не сможет с ней встретиться. К удовольствию Мины, она села за стол и постаралась выглядеть заинтересованной выставленными перед ней сладостями и фруктами. Но ее желудок был категорически против.

– Я снова приготовила имбирный чай, он помогает против тошноты, – сказала Мина, подтверждая ее подозрения. Конечно, она распознала признаки беременности. Наверняка ей приходилось служить многим женщинам.

– Спасибо, – кивнула Дестини. Больше она ничего сказать не могла. Теперь оставалось только пойти встретиться с Зафиром и надеяться, что он не знает ничего, что она сможет уехать, оставив его заключать брак. Только после встречи с доктором ее матери Дестини сможет решать, что и когда ему рассказывать.

Когда Дестини вошла в кабинет, Зафир стоял у своего стола. Девушка была бледна, но в ее карих глазах сияли решимость и сила. Возможно ли, что он что-то понял не так? Он был уверен, что настойчивость, с которой Мина убеждала его выяснить, куда Дестини уехала на Машиде, была попыткой указать не только на состояние здоровья девушки, но и на причины ее нынешней бледности.

Он снова и снова прокручивал разговор с горничной в голове, уверенный, что за словами скрывалось более глубокое значение. Но на правду ему указали постоянные упоминания тошноты по утрам. Тогда ему было достаточно, что Мина, вопреки своей обычной скромности, смотрела ему прямо в глаза с удивительной настойчивостью, но он мог думать только о том, что Дестини уехала кататься на Машиде в самое пекло, хотя чувствовала себя нехорошо. Однако потом он успел обдумать слова горничной и пожалел, что не потребовал подробностей вместо намеков.

Галопом пересекая пустыню, он не мог перестать думать о том, что если Дестини забеременела от него, это все меняет. Ребенок, которого она носит, – его ребенок, его наследник, и у него есть перед ним обязательства, которые куда важнее, чем брак по сговору. По всей вероятности, ребенок был зачат в ту ночь, когда Дестини отдала ему свою невинность, что само по себе необратимо их связывало.

Он хотел расспросить Дестини, но неожиданные новости настолько переполняли его эмоциями, что он, всегда сдержанный, не знал, как с ними справиться. Он знал, что не сможет озвучить свои мысли, не выдавая восторг от перспективы стать отцом. И от того, что означал для них такой поворот событий – что его первый долг был теперь перед ней и их ребенком, а значит, они могут быть вместе.

Он хотел прижать девушку к себе, поцеловать, пообещать, что выполнит свой долг, будет присматривать за ней и ребенком. Но она не сказала ему ни слова, и он стал подозревать, что неправильно понял слова Мины или что сама горничная ошиблась. Ему придется позволить Дестини самой рассказать ему все.

Как только она это сделает, он будет понимать, что делать дальше. Его долг будет не таким, как он представлял, – брак по сговору, ради наследников; это будет долг перед нерожденным еще ребенком. Долг не правителя, но отца.

К его раздражению, вошедшая Дестини не говорила ни слова. Зафир заметил ее западную одежду, ее очевидные попытки держать дистанцию.

– Сегодня ты не сможешь уехать. На завтра запланировал прощальный пир, а утром после этого я отправлю тебя в Англию на своем самолете.

Он надеялся, что самолет не понадобится, но Дестини повернулась к нему с паникой в глазах.

Она была прекрасной, но холодной. В карих глазах светилось то же подозрение и неудовольствие, которое он часто видел в глазах Табины в месяцы, последовавшие за объявлением ее помолвки. Она отвергала все, что Зафир для нее делал, все его попытки сделать ее жизнь как можно комфортнее. Он подвел сестру, довел ее до побега верхом через горы, который так печально закончился. За это он будет всегда испытывать чувство вины. Не довел ли он Дестини до того же?

– Мне не нужен пир. Я предпочту улететь сегодня. Сейчас.

– Это невозможно. В Кезобане есть традиция – устраивать подобные пиры для гостей. Поступиться этой традицией – позор. Пир состоится, и ты будешь на нем присутствовать. Я прислал тебе новую абайю по такому случаю.

Он не мог объяснить, какое огромное значение имеют цвета абайи, цвета королевского дома. Когда Дестини выйдет в ней на люди, все будут знать, кому она принадлежит, даже до того, как он объявит о помолвке.

– Я должна улететь сейчас, Зафир. Сегодня.

– И нанести оскорбление моему народу? Мне?

Ее глаза раскрылись шире в изумлении, но в остальном она была спокойна и непоколебима. Разве с таким спокойствием говорят мужчине, что носят его ребенка? Его наследника… Однако он доверял чутью Мины.

– Ты можешь пообещать мне, что после пира я смогу уехать? – В ее голосе отчетливо звучало требование, и Зафир не знал, как ему перевести разговор на ее нездоровье.

Он подошел ближе. Дестини выпрямилась, высоко держа подбородок. Нельзя было сказать, что она носит в душе такой огромный секрет, который изменит жизни их обоих до неузнаваемости. Долг Зафира полностью переменился за ночь, вопреки всем обязательствам, с которыми он вырос. Теперь у него был долг не только перед страной, но и перед ребенком. И его матерью.

– Ты вольна уехать на следующий день после пира, если ты этого желаешь.

Он готов был ее отпустить вопреки своему желанию; это ощущение было для него так непривычно, что он не знал, что с этим делать.

– Так нужно. – Дестини посмотрела прямо на него. Огонь в ее глазах был полной противоположностью пламени желания, которое он видел в них много раз в прошлом. Зафир не мог удержаться и не шагнуть к ней навстречу.

– Ты права, – бросил он ей вызов. – У нас обоих есть своя жизнь, наши пути не должны были пересекаться, и теперь, когда твоя работа с Машидом закончена, нам надо к этому вернуться.

– Именно, – сказала Дестини и отступила. – А теперь я оставлю тебя заниматься делами.

Она ни словом не упомянула свое нездоровье, даже не намекнула на то, что может носить ребенка. Но Зафир не мог позволить ей покинуть Кезобан, не узнав правды. Его охватил гнев; он сделал глубокий вдох. Он не привык к тому, чтобы от него что-то скрывали. Но если он позволит эмоциям взять верх, покажет, что чувствует на самом деле, это не поможет ситуации. Сейчас нужны спокойствие и контроль.

– Дестини.

Она развернулась и уперлась в него взглядом:

– Да?

На мгновение ему показалось, что в ее голосе прозвучала тень надежды. Короткая дрожь, померещившаяся ему в этом коротком слове, заставила его продолжать – это и то, что ему необходимо было узнать правду. Но обязательно от нее. И для этого Дестини должна захотеть ему рассказать. Ему нужно проявить терпение, вспомнить ценные уроки, которым научила его смерть Табины. Хоть что-то хорошее, что он вынес из того кошмара.

– Ты мне больше ничего не хочешь сказать?

– Нет. А должна?

У Дестини все сжалось внутри. Его темный, проницательный взгляд был подозрительным. Он знает? Мина рассказала ему секрет, который сама Дестини только-только разгадала? Она как никогда была уверена, что горничная все знает о ночах, которые она проводила с шейхом.

– Думаю, да. – Он придвинулся ближе, и Дестини отступила, но выдохнула с облегчением, когда мужчина прошел мимо нее к большим двойным дверям кабинета. Облегчение продержалось недолго: он повернул ключ в замке. Атмосфера наполнилась выжидательным напряжением.

– Ты не хочешь рассказать мне, почему в последние дни ты чувствуешь себя нехорошо?

– Думаю, из-за жары, – сказала Дестини, но не могла смотреть ему в лицо, не могла лгать в глаза мужчине, которого любила.

Ложь была ей ненавистна, но она не могла стоять на пути его долга. Ее мать дорого заплатила за то, что заставила мужчину жениться на ней из-за беременности; все это было изложено в ее дневнике изящным почерком. Дестини не собиралась принуждать Зафира ни к чему подобному.

Он подошел ближе, возвышаясь над ней, и у нее не оставалось выбора, кроме как запрокинуть голову. Она видела темную щетину на его лице, блеск стали во взгляде и твердость подбородка. У нее снова закружилась голова, и тошнота, которую она так долго прогоняла, вернулась с двойной силой. Ее тело потяжелело, словно заполненное свинцом, и она плавно соскользнула на пол.

В следующее мгновение она ощутила силу подхвативших ее рук Зафира; ее окутал запах мужчины, который прижал ее к сильной груди. Дестини закрыла глаза, отдаваясь забвению.

Когда она открыла глаза снова, то была у себя в комнате, на мягкой постели. Зафир стоял у изножья, словно охранник. Девушка быстро посмотрела по сторонам в поисках Мины.

– Мы одни, – резко сказал Зафир.

Дестини поняла, что его настроение стало мрачнее. Предчувствуя опасность, она заставила усталое тело подняться и села на кровати, опираясь спиной на мягкие подушки.

Холодное и закрытое выражение его лица не изменилось, и у Дестини оборвалось сердце. Она знала, что должна признаться не только в том, что носит его ребенка, но и в том, что собирается уехать и больше никогда не иметь с ним ничего общего. Однако она не могла передать словами свои страхи и чувство вины за то, что не хочет этого ребенка.

Именно из-за этого страха она посвятила себя лошадям, даже не думая о браке и семье. Она не могла перестать думать о последней записи в дневнике матери. Она боялась, что у нее во время беременности и родов возникнут такие же проблемы, что это лишит ее жизни, оставит ребенка одного на земле, – и Дестини слишком хорошо знала, каково это.

– Зафир, мы прекрасно провели время, но повториться это не может. У нас слишком разные пути.

Он нахмурился, подозрительно сузив глаза. Он напоминал Дестини одного из охотничьих соколов, с которыми она его видела несколько раз, незаметно для него. Еще один образ, который ей придется прогнать из головы, отправить на свалку памяти…

– Иногда случаются перемены и различия сводят людей, их пути сходятся в один. – Его слова, несмотря на поэтичность, звучали резко и жестко. Если бы он сказал это тихо, вкладывая смысл в каждое, то Дестини пришлось бы сдерживаться, чтобы не признаться в том, что в ней уже произошли такие перемены. Их пути навсегда объединила новая жизнь, которая зародилась у нее внутри. Хотя она не знала, сможет ли безопасно привести эту новую жизнь в мир, потому что упрямо отказывалась от анализов, предпочитая скрываться за нежеланием становиться матерью вообще.

Но в поэтических словах шейха не было ни тени эмоций, ни малейшего намека на любовь, подобную той, что испытывала к нему Дестини. Пока она не могла ему ничего рассказать. Лучше будет, если он женится, как планировал и как должен, а она вернется в Англию, где плата за работу в Кезобане позволит ей получить наилучшую медицинскую помощь и, следует надеяться, подтвердит, что ее страхи напрасны, что это лишь последствия травмы из-за потери матери. Только когда она убедится, что сможет родить ребенка, тогда можно будет сообщить Зафиру – если, конечно, он к тому времени уже женится, потому что Дестини не собиралась мешать ему выполнять свой долг и не планировала повторять судьбу родителей.

– Мне нужно домой, Зафир. В Англию.

– Нет.

Одно слово прозвучало так жестко, что она резко втянула воздух, пытаясь справиться с перехваченным дыханием. Куда делся нежный мужчина, который учил ее радостям секса? Что случилось с любовником, который целовал ее так бережно, что ей хотелось плакать? Почему этот жесткий, холодный и бессердечный мужчина сменил того, которого она так глубоко полюбила?

– Мне нужно уехать. – Она наклонилась вперед, не обращая внимания на то, как плывет у нее голова. Важнее всего было оказаться далеко от него, как можно дальше, пока ее сердце окончательно не разбилось.

– Я не могу тебе этого позволить.

Он сдвинулся со своего поста в конце кровати; одежды покачивались при движении, напоминая Дестини, какое тело под ними скрывается, как она впервые его изучала прикосновениями и поцелуями. Ее щеки загорелись, но, когда она встретила взгляд мужчины, направленный на нее сверху вниз, он был ледяным, твердым и непроницаемым. Ей пришлось прогонять глупые мысли из головы, сосредотачиваться на необходимости уехать, вернуться в Англию.

– Но, – выдавила она, пытаясь собраться с мыслями несмотря на туман в голове, – но мне нужно домой!

– Сегодня ты никуда не поедешь. – Его голос стал ниже, жесткость в нем заметнее. – Твое здоровье не позволяет тебе путешествовать так далеко без консультации врача.

– Тогда я отдохну и поеду после пира, как и планировалось. Я просто устала от работы и от жары.

Учитывая ее состояние, усугубленное болью от потери мужчины, которого она любит, и шок от обнаружения беременности, она должна была признать долю правоты в его словах. Прямо сейчас ей не стоит куда-то ехать, и к врачу нужно сходить – но только когда она окажется в Англии.

– Ты не покинешь дворец без моего разрешения.

Дестини уставилась на него, пораженная его ледяным тоном. Зафир ставил ей условия, на которые не имел права, и его тон становился все холоднее. Как может повелитель пустыни, такой страстный обычно, оказаться настолько холодным? Румянец сбежал с ее щек, сменившись бледностью и шоком. Зафир тоже это заметил.

– Ты очень бледна. Может быть, мне послать за врачом?

– Нет! – воскликнула Дестини. Она совершенно не хотела, чтобы кто-то еще знал, что она может носить ребенка Зафира. Плохо уже то, что Мина подозревает, но разве горничная имеет право раскрывать подобные секреты? Оставалось надеяться, что нет. – Я в порядке. Я отдохну и уеду завтра, как и собиралась.

– Ты не уедешь ни завтра, ни послезавтра. – Зафир смотрел на нее сверху вниз, в его глазах сверкали искры гнева, он стискивал зубы, и Дестини поняла, что ее секрет раскрыт. Он знал. Теперь все, что происходило с того момента, как она открыла глаза, обрело смысл. И все же она не могла не спросить:

– Почему нет?

Зафир скрестил руки на широкой груди, сделал глубокий вдох, и, когда выдохнул, вокруг словно разошлось ощущение нависающего рока, окутав Дестини. – Ты не покинешь Кезобан. Не тогда, когда ты носишь моего ребенка.

– Я не останусь! Мне нужно вернуться в Англию. – Дестини поймала его взгляд, холодность почти обращала ее саму в лед. Как он может быть таким холодным и бесчувственным после всего, что было между ними?

Потому что он ее не любит…

Зафир подступил ближе к кровати и к девушке на ней.

– Я этого не позволю.

– Ты не можешь удерживать меня здесь, Зафир. Я не буду твоей наложницей, грязным секретом. Мне нужно домой.

Она не могла сказать, что дело не только в этом. Что дело еще и в том, что она влюблена в шейха. Что есть еще и пугающая правда – возможно, ей не удастся сохранить ребенка. Даже если сейчас она отправится домой и сделает анализы, это не спасет ее, если результаты будут плохими. И что ей тогда делать?

– А ты не можешь лишить меня моего ребенка.

От того, с какой жесткостью он бросал в нее эти слова, одно за другим, Дестини стало так больно, что пришлось зажмуриться. Когда она снова открыла глаза, Зафир все еще смотрел на нее, с подозрением и недоверием.

Она встала с кровати так внезапно и решительно, что, хотя у нее закружилась голова, это заставило Зафира отступить, избавить ее от его давящей близости, оставить ей пространство для размышлений.

Дестини старалась не хвататься за столбы балдахина, чтобы устоять на ногах. Она не могла позволить Зафиру узнать о ее слабости, о том, как ей страшно и как она не понимает, что делать дальше. Она не хотела, чтобы ее жизнь контролировал какой-то мужчина, даже этот. Ее любовь теперь казалась нереальной, совершенно невозможной, как будто ей это просто приснилось. Но если это был просто сон, то Зафир любил бы ее в ответ. Он бы поддерживал ее во время, возможно, худшего момента в жизни. Если бы он любил ее и оставался рядом, когда она сделает наконец анализы – может, тогда она бы справилась?

– Ты моя, и я тебя не отпускаю.

Каждое слово уничтожало последние лучи надежды. Конечно, Зафир ее не любит. Для него она просто собственность. После проведенных вместе ночей он считал, что обладает девушкой, а теперь собирался управлять ею и ее ребенком.

Убежденная, что поступает правильно, она не стала обращать внимание на предупреждение в его голосе, на вибрацию гнева, и прошла мимо него к дверям, ведущим на веранду, на то самое место, где в первый их вечер ей показалось, что Зафир ее вот-вот поцелует. Казалось, что эта ночь осталась в другой жизни.

– Ты не можешь меня контролировать, Зафир. Я никому этого не позволю. Больше никогда.

– Вот в этом ты не права. – Он стоял неподвижно, излучая гнев; то, как вздымалась его грудь, выдавало происходящее у него внутри сражение. – Ты носишь моего ребенка, Дестини.

Она сделала глубокий вдох, тяжело выдохнула, заставляя кислород ходить по телу. Что угодно, лишь бы найти силы стоять прямо и встречать его взгляд…

– Это твой незаконный ребенок, который принесет тебе только позор. – Она бросила правду ему в лицо, ожидая, что Зафир отшатнется. Он шейх Кезобана, правитель страны, и он открыто признавал, что руководствуется в жизни принципами долга и чести. До сих пор он скрывал этот роман, так как ему сообщить народу о появлении ребенка?

– Как ты можешь так говорить? – Он стремительно пересек комнату и встал прямо перед ней. Сила его тела совсем рядом напомнила Дестини, каково быть в его объятиях.

– Между нами с самого начала не было ничего серьезнее короткого романа. – Дестини старалась, чтобы ее голос звучал твердо, уверенно, но хрипотца подводила ее и выдавала лишние эмоции. Оставалось надеяться, что Зафир этого не заметит. Она решительно продолжила: – Мы просто искали немного любви и привязанности, утешения в обществе друг друга…

– Любви и привязанности? – Он выгнул брови. С таким сексуальным выражением лица он всегда смотрел на нее, когда они были наедине, мгновенно лишая ее способности сопротивляться. Чувствуя, как учащается ее пульс, Дестини поняла свою ошибку: этот мужчина ни во что не ставил любовь и, наверное, вообще в нее не верил. Для него имела значение только страсть. Ночи, которые она проводила в его объятиях, для него были не более чем развлечением, последним отдыхом перед браком во благо королевства. Разве их разговор в первый же ее вечер в Кезобане не был тому доказательством?

– По крайней мере, привязанности.

Сила духа стала ее подводить; близость Зафира лишала ее смелости, возвращая в самое начало, в тот день, когда он впервые поцеловал ее после прогулки по пустыне.

– Конечно, любви между нами нет места, и никогда не было. Тебе нужно жениться, а мне – вернуться к своей нормальной жизни в Англии.

На одно мгновение Зафир поддался глупости и поверил, что Дестини любит его; и, хотя он быстро распознал свою ошибку, а она отступила от своих слов, кровь все еще грохотала у него в ушах. Он знал, что должен сделать, но, по крайней мере, не мог признаться ей в любви – она не разделяла его чувства.

– Ты не можешь уйти, Дестини. Ты теперь моя невеста.

Она посмотрела на него огромными глазами, зубки впились в ее нижнюю губу. Ему так отчаянно хотелось погладить это место кончиками пальцев, утешить ее боль, что ему пришлось отпустить плечи девушки и отступить, иначе он рисковал продемонстрировать свои подлинные чувства, которые сам до сих пор не мог понять.

Всю свою жизнь он удерживал эмоции под контролем и не выдавал никому. В то же время он никого раньше не любил, это чувство было ему незнакомо. Его мать вернулась к своей семье, когда брак родителей распался – формальный развод был невозможен, но она не жила с отцом – и умерла, когда Зафир был подростком, оставшись для него практически незнакомкой. Следует ли ему теперь признаться, что он не может представить свою жизнь без Дестини? Нет, она так отчаянно отрицает любовь, что куда лучше будет для нее думать, что он просто выполняет свой долг.

– Нет, – сказала она и отступила, с каждым шагом все дальше, пока она не прижалась спиной к арочным воротцам, ведущим в большой сад. – Нет, я не могу за тебя выйти.

– Можешь и выйдешь. На пиру завтра мы объявим о помолвке. К вечеру о ней будет знать все королевство, и луна не успеет смениться над пустыней, как ты станешь моей женой.

– Ты с ума сошел? – выдохнула она, мотая головой. – Мы не можем пожениться!

– Ты носишь моего ребенка, моего наследника. Иначе быть не может.

Глава 10

– Нет. Я не могу. – Дестини изо всех сил пыталась скрыть дрожь в руках. Она стояла лицом к лицу с мужчиной, в которого была влюблена, чьего ребенка носила, – и должна была оставить его. Другого выбора не было. Ей нужно поехать домой, сделать анализы; ей нужна поддержка Милли.

Зафир шагнул ближе, полный силы и власти.

– Ребенок, которого ты носишь – мой наследник, Дестини. И я собираюсь выполнять свой отцовский долг. Ты не покинешь Кезобан.

– Ты не можешь меня здесь удерживать! Я ничего не сделала, я просто хочу вернуться к своей жизни, а ты занимайся своими делами. Женись, как тебе положено. – Голос Дестини дрожал, слова звучали едва слышно.

– Этот ребенок – мой наследник, Дестини, – практически прорычал он.

Дестини снова прикусила нижнюю губу, пытаясь найти хотя бы толику внутренней силы. Ничего. Вся ее решимость растаяла, словно унесенная песчаной бурей.

– Твой брак должен служить благу страны. Я для этого не гожусь.

Зафир сверкнул глазами.

– Сейчас на кону куда большая честь, куда более важный долг. Долг перед моим ребенком.

Он придвинулся еще ближе; Дестини прижалась спиной к двери, внутри у нее вспыхнуло пламя.

– Нет. – Она больше ничего не могла сказать. Она не хотела, чтобы он чувствовал себя обязанным поменять свои планы, жениться на ней ради ребенка…

Их ребенка.

Она сглотнула от вспышки эмоций их прошлого. Она как будто повторяет историю своей матери. А что, если история и закончится так же? Что, если у нее будут такие же проблемы во время родов и ребенок останется в этом мире один? Что, если Зафир будет таким же отцом, как у нее, – будет обеспечивать ребенка, но не любить? Она не могла так рисковать.

Нет, она выйдет замуж только по любви. А любви Зафир не хотел.

– Почему ты это скрывала?

– Я не хотела ничего говорить, пока не схожу к врачу, не получу подтверждение.

– Для этого не нужно лететь в Англию. Ты получишь всю необходимую заботу здесь. Как моя жена.

Дестини вспыхнула. Зафир не знал, что врачи могут посоветовать ей отказаться от беременности, но так его слова становились еще очевиднее. Он предлагал жениться из чувства долга. Поэтому она ответила сердито:

– Я не сказала, потому что мы заключили договор на две недели, а не на всю жизнь.

Его темные глаза сузились, полные ярости.

– Договор? – возмущенно сказал он. Этот голос пронзил ее умирающее сердце. Но все к лучшему. Если он считает, что она настолько расчетлива, чтобы использовать беременность против него, тогда быстрее отправит прочь из Кезобана.

Зафир выдвинул стул от стола в тени веранды и нарочито медленно сел, переплетя пальцы перед собой.

– Садись. – Твердая команда прозвучала холодно, на контрасте с вечерней жарой, но Дестини все равно не подчинилась и осталась стоять. Зафир нахмурился. – Нам много нужно обсудить, но мы не начнем, пока ты не сядешь.

Властная аура окутывала его, как плащ. Хотя Дестини не хотела ничего обсуждать, она все-таки вытянула стул и села, скрестив руки на животе, словно защищая маленькую жизнь внутри. Зафир посмотрел на ее руки с минутным выражением раздражения, а потом снова взглянул ей в лицо; она никогда не видела его глаза такими холодными.

– Ты не можешь сказать ничего, что заставит меня передумать, Зафир.

– Если ты проводила со мной время ради прибыли, то я заключу с тобой новую сделку, которая обеспечит тебе жизнь в роскоши до конца твоих дней при условии, что наш ребенок будет воспитываться как законный наследник королевства Кезобан.

Он излучал ледяную ярость, задетый за живое. Но Дестини должна была нанести ему еще один удар, который причинял боль ей самой.

– Даже это щедрое предложение не заставит меня передумать. Я не хочу этого ребенка.

Прозвучавшие вслух, эти слова пробудили все ее страхи; она ничего не желала так сильно, как защитить маленькую жизнь у нее внутри, даже если для этого придется игнорировать ее любовь к отцу ребенка. Она поняла, что, что бы ни случилось, она родит этого ребенка. Даже если анализы будут положительными, Милли останется с ней до конца и в случае чего возьмет его себе и будет любить, как своего.

– Понятно. – То, как спокойно он воспринял ее признание, ранило ее. – Значит, для нас обоих будет выгоден договор, по которому ты покинешь Кезобан после рождения ребенка.

– Что? – Она вскочила на ноги, стул с грохотом рухнул на мраморный пол веранды.

– Я заплачу тебе любую сумму, чтобы ты осталась в Кезобане в качестве моей жены до рождения ребенка.

– Я не оставлю ребенка здесь. За кого ты меня принимаешь?

Неужели он действительно считает ее настолько бессердечной? Но она сама хотела создать такое впечатление.

– Я считаю, что ты захочешь лучшего для своего ребенка; а для него будет лучше вырасти здесь, во дворце, как будущий правитель страны. – Зафир не сводил с нее глаз, его руки были так же спокойно сцеплены, но внимание в его взгляде не оставляло сомнений, что он видит каждый нюанс эмоций, которые она пыталась скрыть.

У Дестини земля покачнулась под ногами. Она была вынуждена сесть, чтобы не выдать свою слабость. Прямо сейчас ей оставалось только согласиться на его чудовищные условия, чтобы закончить этот разговор, а завтра – уговорить его, что она все равно должна вернуться в Англию. Она сглотнула.

– Если тебя это устраивает, я согласна.

– Решено. Завтра объявят о нашей помолвке.

На следующий день Зафир все еще сходил с ума от гнева на расчетливость Дестини, которая торговалась так, словно ребенок был не более чем ошибкой, от которой она хотела избавиться. Всего несколько дней назад он считал, что влюблен в нее, хотя раньше никогда не испытывал таких эмоций; но как он мог любить настолько холодную женщину? Она просто обманывала его, заставляя поверить, что между ними что-то было, хотя на самом деле просто пыталась организовать сделку, которая обеспечит ее на всю жизнь.

Но что бы она ни делала, никуда нельзя было деться от того, что случилось нечто, что она вряд ли планировала. Ребенок. Его ребенок. Он сразится с самим дьяволом, лишь бы сохранить его и удержать в Кезобане. Конечно, когда объявят, что он выбрал в жены Дестини, могут быть проблемы, ведь она не такая женщина, какую все ожидают видеть его супругой. Но она будет матерью наследника, и это главное.

Любит он ее или нет – теперь это было не важно. Теперь его вел долг.

Сидя в роскошном пиршественном зале и глядя поверх голов собравшихся, Зафир был рассеянным как никогда. Его внимание то и дело обращалось к высоким аркам дверей в ожидании появления Дестини. Он не мог поверить, что, несмотря на всю боль, которую она ему причинила, он все еще жаждал ее увидеть, и больше того – обнять ее, поцеловать снова. Ему приходилось усилием воли напоминать себе, что она не та, какой он ее считал.

Наконец, когда огромный зал заполнился элитой королевства, появилась и она. Его сердце стукнуло громче. Дестини была бледна, темные глаза казались слишком большими на ее лице. Она спала? Или всю ночь ворочалась, как и он?

Шум разговоров в комнате сменился любопытным шепотом, а потом стих, наверняка в ответ на ее одежду – роскошные пурпурные и золотые шелка. В точности как Зафир велел Мине ее нарядить. Это были цвета шейха; они отмечали его владение девушкой.

Их взгляды встретились, и снова вспыхнула та искра, которая всегда возникала между ними. Похоже, ничто не могло ее погасить. Зафир поднялся на ступенях трона и жестом велел привести девушку к нему. Гости расступились на ее пути; шепот становился все громче, комнату наполняло напряженное ожидание.

Дестини присоединилась к нему на ступенях, и Зафир взял ее за руку; для его народа одно это означало очень многое. Он обратился к собравшимся на арабском. Дестини замерла в ожидании, но он только жестом указал на нее. Зрители замерли, пораженные. Ради Дестини Зафир повторил на английском:

– Приветствуйте женщину, на которой я намерен жениться; она прибыла издалека, но сама судьба прислала ее ко мне и назначила в жены.

По комнате разнесся гул возбужденных разговоров. Зафир повернулся к Дестини: в ее темных глазах, таких мягких и нежных, светилась настороженность. Он хотел бы прогнать ее страхи, обнять ее, поцеловать. Но следовало соблюдать протокол. Их союз никто не должен подвергать сомнению.

В углу зала зародилось ликование и разнеслось по всей аудитории. Зафир выдохнул с облегчением.

– Тебя хорошо приняли, – прошептал он, придвинувшись чуть ближе.

– Когда они узнают правду, то будут не так довольны твоим нарушением традиций, – ответила она также едва слышно, не переставая улыбаться. Она уже отлично играла свою роль.

– Народ доволен. Они видят, что с тобой я счастлив, что ты прогнала темноту, которая царила над нами после смерти Табины. Для них мы сошлись по любви. – Говоря это, он вдохнул ее запах, который заполнил его разум и тело желанием, смешанным с виной. Он не имел права на счастье, на эти чувства, но теперь ему придется жить с этой иллюзией ради ребенка. – И мы поженимся через неделю.

– Неделю?! – Дестини едва не лишилась дара речи. Вчера она согласилась на сделку, чтобы перестать спорить, чтобы у нее было время собраться с мыслями и понять, что делать. Но она не соглашалась выходить замуж уже через неделю. Она не могла!

– Здесь говорить нельзя, я приду к тебе позже, – сказал Зафир.

Движение в зале сообщило о начале пира; заиграла музыка, люди стали садиться за столы, вышли выступать танцоры. Все это было настолько не похоже на то, что она видела раньше, что Дестини почти казалось, что это сон. Однако это было реальностью. И в реальности она оказалась в ловушке брака с шейхом.

К ним подошла Мина, и с ней – молодая девушка, которая вручила Дестини один белый цветок на длинном стебле, изящный, с шелковыми лепестками. Дестини благодарно улыбнулась. И едва не подскочила на месте, когда низкий соблазнительный голос Зафира сообщил ей на ухо:

– Это символ плодородия.

Дестини обернулась, желая, чтобы он не стоял так близко и не был настолько неотвратимо привлекательным.

– Она знает.

– Мина не только верная служанка, но и друг, – улыбнулся ей Зафир, впервые за все это время искренне. От этого у него в глазах запрыгали искры, которых она не видела с тех пор, как в последний раз покинула его постель.

Снова повернувшись к Мине, Дестини склонила голову и выразила благодарность, жалея, что не успела выучить хотя бы несколько фраз на арабском.

В следующие два часа Зафир неотлучно оставался рядом с ней. Ей вручили еще несколько символических даров. Шум пира становился все громче, люди праздновали, но Дестини не могла расслабиться. Тем более что над ней висела угроза Зафира позже зайти к ней. Чего он хочет теперь? Они уже обо всем договорились.

– Мина проводит тебя в апартаменты, – сказал он, отвлекая ее от зрелища. Экзотические танцоры заставляли ее желать быть такой же беззаботной, как и они. Может, тогда она смогла бы завоевать сердце Зафира. Следующие его слова снова разбудили в ней бурю эмоций. – Я присоединюсь к тебе, как только смогу.

– Мне попросить Мину остаться? Для приличий.

Она не могла скрыть вызов в голосе, не могла его не дразнить, и, судя по тому, как сузились его глаза, добилась успеха. Нельзя давать ему шанс говорить тихо, тем сексуальным тоном, от которого она забывала все тревоги. Она сможет уехать, только если будет его злить, если оттолкнет настолько, что он забудет про их жаркие ночи.

– Мина сохранит твой секрет, как сохранила наши прежние встречи. Она считает, что мы влюблены, и сделает что угодно, чтобы способствовать нашему союзу. – Его шелковые интонации были таким же вызовом, как ее резкость.

– Тогда у меня нет выбора.

Не давая ему ответить, Дестини развернулась и ушла следом за Миной.

Глава 11

Зафир стоял перед апартаментами Дестини, готовясь к ожидающему его сражению. Ее что-то беспокоило, и он намеревался выяснить, что это, а потом избавиться от проблемы, чтобы они смогли наконец соединиться в браке, чтобы их ребенок родился в Кезобане и вырос будущим правителем страны. Может, ему и придется рискнуть своим сердцем, рассказать ей, что он чувствует на самом деле. Но если он признается, полюбит ли она его?

Он вошел без стука. Дестини стояла посреди комнаты и при виде его скрестила руки на груди. На ней все еще были одежды из пурпурного и золотого шелка, которые он прислал. Зафир не успел закрыть дверь, как она обрушила на него поток слов:

– Я не хочу выходить за тебя замуж.

Если бы ее решимость так не раздражала его, то восхищала бы: гневный и недоверчивый огонь в глазах очень ей шел.

– Наша свадьба уже организована, сделаны все приготовления. Отменить ее нельзя. Через неделю ты станешь моей женой. – Зафир сжал кулаки в ярости на унизительное ощущение, что он для нее недостаточно хорош. – Мой долг перед ребенком – жениться на тебе.

– Долг? – выдохнула она возмущенно.

Зафир шагнул к ней, намеренный доказать, что брак – единственный путь, что он не позволит ребенку родиться бастардом, тем более в чужой стране. К тому же он наследник королевства.

– Да, долг. Тебе это чувство незнакомо. – Он помнил, как Дестини спорила с мачехой.

– Как ты смеешь? – возмущенно воскликнула она.

– Смею, потому что сделаю все для своего ребенка. – На ее возмущение Зафир отвечал холодной сдержанностью.

– Ребенка, которого я не смогу тебе дать. – Гнев в ее голосе не смог полностью скрыть дрожь отчаяния; наоборот, только выдал, что за ее словами кроется нечто большее.

– Ты говоришь загадками. Объяснись, – потребовал он, прищурившись, уже готовясь спорить.

– Ладно. – Ее голос звучал легко, поза полна упрямства. Зафиру хотелось заставить ее посмотреть себе в глаза, напомнить ей о страсти, которая привела их друг к другу. Напомнить, что они могут обрести снова. – Я не могу родить тебе ребенка, Зафир. Просто не хочу.

От ярости его взгляд подернулся красным туманом. Он думал, что они с этим разобрались!

– Я не позволю тебе что-то сделать с моим ребенком! Если понадобится, я не буду выпускать тебя из вида, пока он не родится.

– Это может стоить мне жизни! – Вырвавшийся у нее полный боли всхлип приковал его к месту. От муки в ее взгляде ему самому было больно, словно неведомая сила сжимала его грудь, лишая способности дышать. Воспоминания о ночи, когда он потерял Табину, смешались со страхом потерять Дестини. Второй раз ему пришлось представить, какой будет его жизнь без нее. И это было невыносимо.

Его голос стал нежным шепотом; он сдержал гнев, который она вызывала, отзываясь вместо этого на ее невольную просьбу о помощи.

– Почему ты так думаешь?

– Моя мать… – Дестини тяжело сглотнула, ее голос звучал хрипло и прерывисто от боли и страха. – Она умерла вскоре после рождения моей младшей сестры. Из-за наследственного заболевания.

Почему она сразу ему не сказала? Теперь ее нежелание признаваться в беременности стало понятным. Зафир бережно взял ее за руку и повел к дивану с подушками. Мысли у него бурлили. Он уже предупредил врачей о ее беременности, они знают, что делать. Она получит лучшую медицинскую помощь.

– Мама вела дневник, но после рождения Милли в нем нет ни одной записи.

– И поэтому ты не хочешь этого ребенка? Думаешь, что с тобой будет то же самое? – Зафир подавлял желание крепко обнять ее, убедить в своей любви, исцелить ее боль. Но Дестини сказала, что не хочет любви; признание в чувствах может стать для нее чрезмерным, и для ребенка тоже. – Можно сделать анализы, чтобы проверить?

– Да. – Она посмотрела на свои руки, не в силах смотреть ему в глаза. У него сжалось сердце. Она ему не доверяла, не поделилась своими тревогами… разве может их брак быть счастливым?

– Милли сделала анализы, потому что всегда хотела выйти замуж и завести детей. Но не я.

– Потому что ты не хочешь детей? – сощурился Зафир.

– И замуж тоже не хочу.

Надрыв в ее голосе шокировал больше, чем признание. Зафир заставлял ее сделать именно то, чего она пыталась избежать. То, что она носила его ребенка, было ошибкой. Он отчетливо помнил, как она просила его предохраняться в первую их ночь. Ее нынешняя боль – это его вина.

– Я в точности повторила судьбу матери. Она влюбилась в мужчину, который ее не любил, и вынуждена была выйти замуж из-за беременности.

Ее слова пронзили Зафиру сердце. Дестини полюбила мужчину, который не отвечал ей взаимностью? Поэтому она провела с ним ту первую ночь? Использовала его, влечение между ними, чтобы избавиться от воспоминаний?

Но теперь он не мог поддаваться этим мыслям, ребенок был важнее.

– Я обеспечу тебе лучшую медицинскую помощь в мире. Сделаем все анализы, найдем все методы лечения. Но ты должна остаться и стать моей женой. Мы можем вырастить ребенка вместе… или ты уедешь после его рождения, если захочешь. Но он должен родиться в Кезобане и в браке, чтобы его признали подлинным наследником Кезобана.

– Что, если я не смогу его родить? Если анализы будут положительными? – Страх в ее голосе был очевиден.

– Давай сначала их сделаем, а потом будем решать.

Зафир поможет ей, несмотря ни на что. Он любил ее, и каждое мгновение, когда он смотрел ей в глаза, только усиливало его чувства.

– Мне страшно. – В ее приглушенном шепоте звучали ноты стыда, и Зафир опять подавил желание обнять ее, защитить от ее страхов. Но это бы только еще больше ее испугало.

– Бояться нечего, Дестини. Я тебя не оставлю. Мы разберемся со всем вместе.

– Почему? – В ее глазах и голосе было недоумение.

– Ты станешь моей женой, Дестини.

– Я не могу, разве ты не видишь?

Зафир покачал головой, не понимая, чего еще она хочет.

– Я знаю, каково расти во власти мужчины, который не хотел становиться мужем и тем более отцом. – Она опустила взгляд и забрала у него свою руку, сжала в кулак. – Я не могу поступить так с тобой.

Теперь ему все стало понятно. Пока он предавался чувству вины из-за того, что случилось с Табиной, она бежала от своих страхов.

– Я не могу тебя отпустить, Дестини. – Эмоции рвались у него из груди, он не мог контролировать голос, как обычно, и девушка подняла на него вопросительный взгляд. Неужели она наконец начала понимать?

– Это ничего не меняет. – Ее слова тут же разбили его надежды.

– Дестини, разве ты не понимаешь? Ты отдала мне свою невинность; даже если бы этот союз не породил ребенка, мой долг чести – жениться на тебе, так принято в моей стране.

– Но я не гожусь тебе в жены. Я всего лишь случайный роман, последняя любовница перед настоящей женой. Тогда тебе честь не мешала. Что изменилось?

Зафир вспомнил, что чувствовал, когда встречался с предлагаемыми ему женщинами. В каждой из них он искал Дестини. В одиночестве в своей постели он тосковал по ней; не мог думать больше ни о ком. И поэтому прекратил поиски. Даже до того, как он узнал о ребенке, только эту женщину он хотел видеть своей невестой. Даже если она не могла полюбить его, потому что любила другого мужчину…

– Я сделал тебя несчастной, как и Табину. Я дам тебе все, что захочешь, но пожалуйста, знай – ты свободна уехать, свободна принимать решения сама. Я ни к чему не стану тебя принуждать.

Эти слова причиняли ему боль, которая жгла горло.

– А как же твой долг перед страной и народом? – Она побледнела. Зафир боялся, что эмоции причинят вред ей и ребенку.

– Этот долг неизменен. Но у меня есть долг и перед ребенком, зачатым в любви и привязанности. – Он проверял ее, пытался понять, как она отзовется на упоминание чувств, которых, как утверждала, не хочет.

Дестини, уже измученная постоянными столкновениями, окаменела от гнева. Как он смеет говорить о любви? Он уже дал ей понять, что не хочет подобных чувств. Это просто последняя попытка заставить ее остаться в Кезобане.

– Это была не любовь, Зафир, просто похоть. Плотское желание.

– Ты так уверена? – Он подошел ближе, и ей пришлось запрокидывать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Эту тактику утверждения своей власти часто использовал ее отец. Дестини стремительно встала на ноги, чтобы ей противостоять. – Может, нас свела похоть, но что, если теперь она стала чем-то большим? Ты откажешься от этого?

– Это просто слова. – Как он мог снова ее дразнить?

– Не только. Я покажу.

В следующее мгновение она оказалась в его руках, он накрыл ртом ее губы в жарком, требовательном поцелуе. Ее тело немедленно отозвалось, внутри вспыхнул огонь, обжигая сердце. Сколько бы она ни пыталась, не могла остановить себя: ее руки обвились вокруг его шеи, она прижалась к его стройному телу. Ее желание была настолько сильным, что она едва могла дышать.

Зафир обнимал ее лицо ладонями, удерживая на месте, чтобы сделать поцелуй глубже. Но внезапно рассудок возобладал, и она оттолкнула мужчину. Зафир разжал руки, и она отступила. Все ее тело пульсировало от желания, но ему придется остаться неудовлетворенным.

– Это ничего не доказывает, кроме желания! Я не желаю быть просто любовницей. Я хочу большего, Зафир. – Она пыталась казаться бесстрастной, но прерывистое дыхание и горящие щеки выдавали ее негодование.

Зафир тоже тяжело дышал, но на его лице было выражение, которого она никогда раньше не видела. Он выглядел уязвимым, открытым, словно впервые опустил все окружающие его барьеры.

– Чего ты хочешь? – От его низкого голоса у нее по спине побежала дрожь.

– Я хочу брак по любви.

– Любовь расцветет, если ты ей позволишь. Если ты забудешь мужчину, которому отдала свое сердце, и откроешься тому, кто любит тебя.

Теперь она ничего не понимала. Может, это страсть затуманивала ее разум и она неправильно понимала его слова?

– Какой мужчина?

– Ты сказала, что, как и твоя мать, влюбилась в мужчину, который не отвечает тебе тем же.

Зафир взял ее за руки, притягивая ближе. Пламя неудовлетворенного желания вспыхнуло снова. Открой сердце тому, кто тебя любит… Слова звучали эхом в ее разуме, но она слишком боялась что-то сказать. Что, если она поняла неправильно?

– Кто этот мужчина? – В его голосе зазвучала нотка ревности. И Дестини поняла, что должна быть с ним честной, рискнуть своим сердцем.

– Он прекрасный лидер, очень могущественный, именно такой, какого я не хотела любить.

– Кто он, Дестини?

– Ты.

Воцарившееся молчание было осязаемым, словно их окружил туман. На его лице выражение неверия сменилось подозрительностью. Он ей не верил.

– Почему?

– Что – почему?

– Почему ты не хочешь любить такого, как я?

– Потому что я двадцать шесть лет прожила под контролем мужчины, в сердце которого не было ни грамма любви для меня, его дочери. Я защищала свою сестру, которая не сдерживает язык, от его гнева. Он счастлив только тогда, когда управляет всеми вокруг. Я приехала сюда, потому что больше не могла так жить. Сделка, которую я с тобой заключила, была моей попыткой побега.

Зафир смотрел на нее, пораженный не только признанием, что она его любит, но и историей ее детства.

– Я правлю своей страной, но делаю все только для блага народа. Я не стану подчинять себе волю другого человека снова, больше никогда.

– Снова?..

– Почему, по-твоему, сбежала Табина? Я принуждал ее к браку, заставлял отказаться от любви. Она ехала к нему навстречу. Моя жажда контроля привела к ее смерти.

Все его чувство вины изливалось в этих словах. Он потерял сестру и думал, что потерял Дестини. Но все, что он сказал ей, было правдой: он действительно ее любил.

Молчание Дестини говорило обо всем. Она, наверное, жалела о своем признании.

– Мои слова, должно быть, подтверждают твое мнение: я именно такой доминирующий мужчина, которого ты боялась. – Зафир выпустил ее руки и отвернулся, не желая видеть обвинение в ее глазах. Ему следует уйти. Он проиграл. Рискнул и проиграл.

– Зафир.

От мягкости в ее голосе у него замерло сердце. Он обернулся, но не сказал ни слова.

– Ты не виноват в том, что случилось с Табиной.

– Как ты можешь так говорить?

– От любви рассудок отказывает. Что бы ты ни сделал, этого было бы недостаточно. Любовь толкает на безумные поступки. Например, на согласие выйти замуж за шейха пустынной страны.

Нахмурившись, Зафир шагнул к ней. В ее глазах светилась любовь, такая яркая и живая, что он понял – он нашел единственную женщину, которая может навсегда завладеть его сердцем.

– Ты серьезно?

– Да. Но что, если анализы покажут, что я унаследовала болезнь, которая забрала жизнь моей матери?

– Вместе мы со всем справимся, Дестини. Я люблю тебя, все остальное не важно. Я хочу, чтобы ты осталась в моей жизни, стала моей женой.

– Но если я не смогу иметь детей, что станет с твоим долгом перед страной?

– Не волнуйся пока об этом. Мои врачи обеспечат тебе лучший уход.

Он подхватил ее на руки и вышел из апартаментов, зашагал по коридорам дворца, не обращая внимания на слуг.

– Куда мы идем? – со смехом спросила она.

Зафир взглянул ей в лицо, запоминая каждую черточку.

– В спальню шейха.

– Но что подумают люди? Как же этикет?

– Они подумают, что я безумно тебя люблю, – и будут правы.

Эпилог

– У меня для тебя подарок. – От голоса Зафира по позвоночнику Дестини пронеслась дрожь желания. Мужчина стоял у нее за спиной и притягивал ее к себе.

Перед ней раскрывался вид на дворцовые сады и на пустыню за ними. За год, который она провела здесь, с ней случилось так много. Теперь в ее жизни было все: любимый муж, маленький сын, ставший центром их мира. Страх перед тестами был теперь лишь смутным воспоминанием – она знала, что не унаследовала от матери ничего, кроме потребности быть любимой.

Всего через несколько часов прибудет ее сестра. Как она может хотеть большего?

– Мне не нужны подарки, Зафир. – Дестини повернулась в его руках и посмотрела в лицо. – У меня есть больше, чем я могла бы желать.

Он нежно поцеловал ее, и в этом прикосновении было обещание еще большего удовольствия.

– Я думаю, что этот ты захочешь.

Взяв ее за руку, Зафир повел ее из апартаментов в конюшни.

– Ты что, купил еще одну лошадь?

Его улыбка была полна любви, снова растапливая сердце Дестини.

– Ты слишком хорошо меня знаешь.

Войдя в роскошную конюшню, Дестини, к своему изумлению, увидела Милли.

– Что ты здесь делаешь? Ты же должна была прилететь только вечером.

– Планы поменялись. – Она широко улыбнулась и открыла дверь денника.

Дестини ахнула. Пегая лошадь, невозмутимо жевавшая сено внутри, – это была ее Элли, которую отец заставил ее продать. Она погладила ее по боку, и лошадь отозвалась, ткнувшись в нее носом.

– Как ты ее нашел? – Дестини обернулась к Зафиру, едва не поддаваясь желанию расплакаться.

– С помощью Милли.

Зафир взял ее за руки и притянул к себе. Она посмотрела мужу в глаза.

– Ты прибыла в Кезобан ровно год назад. Ты принесла в мою жизнь солнечный свет и надежду на новое начало. Я хотел отметить это. И что может быть лучшим подарком, чем лошадь, по которой ты так скучала?

Дестини улыбнулась:

– Шейх Зафир Аль-Асмари, я так тебя люблю.

– И я тебя, моя Дестини.

Content

Рейчел Томас
Запретные чувства

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог