Анна Завгородняя

Вторая жена

ГЛАВА 1

Сегодня самый ужасный день в моей жизни. Сегодня моя жизнь перестанет быть только моей. У меня появится он — повелитель, хозяин, муж!

Помню, еще маленькой девочкой я мечтала о принце, который увезет меня из дома и будет любить, холить и баловать. Когда я выросла, то поняла — принцы, какими мы их представляем себе, бывают только в сказках и байках, что рассказывают нам по ночам кормилицы да няньки. В жизни все иначе. Все по-другому и совсем не так романтично, как в воображении.

Мое лицо скрыто под ярким покрывалом. Знатные девушки-подружки, взяв меня за руки и, почти облепив со всех сторон, ведут к брачному столу. Я чувствую, как дрожит мое тело под легкими тканями, как отказывается повиноваться и если бы не подружки, я упала бы прямо на ковер, опозорив род и своего отца, и мать, что сейчас стоят позади и следят за процессией.

Гости улыбаются. Я вижу только их ноги — с правой стороны это приближенные отца, слева — люди жениха, их легко узнать по высоким сапогам, расшитым камнями и золотыми нитями.

Я знаю, что отец улыбается. И почему бы ему не улыбаться. Он доволен. Благодаря этому браку в нашу страну придет мир. Нет, конечно, этот мир полным не будет, но станет намного спокойнее на границах и простой люд сможет вздохнуть с облегчением.

Отец так и сказал мне, наставляя перед свадебной церемонией, что я отдаю свою свободу во благо нашего царства… Только не знаю, почему мне от этого не легче? Почему так хочется, чтобы время вернулось вспять, и отец передумал, отказал этим варварам… Но нет. Этого никогда не будет, и я обречена на вечные муки.

Моему брату легче. Ему достанется нелюбимая жена, тоже из варварского клана, но зато он приведет ее в свой дом, к своим людям и заставит повиноваться нашим законам. А я? Что ждет меня? Позорная участь второй жены? ВТОРОЙ!

А ведь ни к этому меня готовили всю мою жизнь. Я должна была стать Повелительницей, королевой для своего мужа — единственной.

«За что, отец? — спросила я себя, глотая слезы и благодаря всех богов и морских, и пустынных, что моего лица не будет видно на протяжении всей церемонии и, по крайней мере, я могу вдоволь поплакать, не опасаясь гнева со стороны отца и будущего мужа.

Вспомнив о женихе, дернулась всем телом и девушкам пришлось подхватить меня под руки. Они почти понесли меня, прямо по красной брачной дорожке, такой же долгой, каким должен быть, по обряду, и брак.

Мой жених… Шаккар…

Одно его имя уже бросает в дрожь. Я помню, что когда я впервые увидела его, то ужаснулась до безумия, и пообещала себе, что никогда не позволю этому человеку прикоснуться к себе по собственной воле.

В тот день отец позвал меня в приемный зал. Я помню, как шагала мимо рабов, присевших на колени, мимо придворных, что склонили головы в ожидании принцессы. Помню, что кажется, рядом с отцом тогда стоял и брат, но почти не обратила на это внимание, заметив лишь того, кто должен был называться моим женихом.

Сердце застучало с бешеной скоростью. Мне захотелось повернуться спиной и умчаться прочь, словно испуганной лани, и до сих пор не понимаю, как удалось устоять на месте. Я даже заставила себя поднять голову и посмотреть на варвара, что возвышался надо мной, словно скала над берегом моря.

Он был огромный, метра два роста, а может, даже больше, мускулистый, загоревший до цвета кожи раба с черным, пронзительным взглядом, в глубине которого плескалось предвкушение чего-то страшного для меня. Суровый, злой, полный превосходства, он смотрел с высоты своего роста и усмехался. Может быть, кому-то он мог показаться даже привлекательным, но не мне. Я видела только поработителя, убийцу, чудовище, зверя! Шаккар тогда был одет в одни штаны из выделанной кожи и короткую безрукавку, расшитую золотом и самоцветами. Длинные черные волосы цвета ночи, перехвачены кожаным шнуром и спадали ниже лопаток варвара. Его грудь, невероятно широкая, загорелая, казалась мне огромной, а длинные руки…Слишком крепкие для человека, слишком сильные!

Внутри меня все перевернулось, стоило только представить, как эти лапы прикасаются к моей коже, как срывают одежды…Меня передернуло. Одна только мысль о том, что я буду всего лишь ВТОРОЙ женой и стану подчинятся его Повелительнице, о жестокости которой у нас слагали легенды, и мое сердце было готово остановиться в тот же миг…

Какой позор для меня! Принцесса — и вторая жена!

Я заставила себя не опустить глаз, бросая вызов этому мужчине. Он впился взором в мое лицо. Жадно и, одновременно, насмешливо. Осмотрел так, словно выбирал не жену, а кобылу, затем удовлетворённо кивнул.

— Я согласен! — произнес он и я снова вздрогнула. Голос мужчины показался мне подобным грому.

В тот день я не видела больше ничего.

Усевшись на подушки, опустив голову, как полагалось в таких случаях, я просто сидела и ждала, когда отец выторгует за меня лучшие условия для своей страны и нашего народа.

Говорят, в тот день с Шаккаром было всего несколько его человек, но он оставил их в соседнем зале, показав таким образом, что верит моему отцу, хотя, мне кажется, он в действительности хотел унизить нас своим бесстрашием. И показал только то, что наши воины — вся охрана отца, ему не годятся и в подметки…

Луна умерла и родилась снова с той поры, и вот настал день моей свадьбы. Я ждала его со страхом и замиранием сердца и все ещё надеялась, что случится нечто особенное, что боги услышат мои молитвы, и варварский принц откажется от меня.

Чудо не произошло.

Девушки опустили меня на подушки рядом с женихом, и я тут же уронила взгляд на собственные руки, расписанные хной. Красивые витиеватые узоры вились по пальцам и поднимались выше, к запястьям, а затем исчезали под складками легких одежд. Каждый палец, по обычаю, украшало дорогое золотое кольцо — чтобы моя жизнь в замужестве была безбедной.

Краем уха я слышала, как начался обряд. Слова брачной песни полились в воздухе, их подхватили подружки и приглашенные гости. Не пела только я и мой жених, на которого я не смела поднять глаз. Не смела и не хотела этого делать, мечтая лишь о том, чтобы земля разверзлась под ним и утащила в ад.

Песни продолжаются. Переходят в более веселые мотивы. Я уже слышу и звон бубна с мелкими колокольчиками, чьи-то голоса, кажется, это приближенные, что стоят плотной стеной, улыбаются и радуются свадьбе.

Но вот пение закончено. Мы встаем, и я понимаю, что едва достаю до груди мужа-великана. Ишмал[1] произносит клятву, которую должен повторить только мужчина. Женщина здесь не имеет права голоса. Мой уже почти муж, повторяет непонятный ему текст молитвы. Он обещает любить меня, делить со мной счастье и горе, беречь и оберегать от несчастий, а я подозреваю, что ничего из этого Шаккар не исполнит. И это понимаю не только я одна.

Клятва закончена. Я вздрагиваю, когда слышу слова ишмала:

— Дай руку своему мужу, принцесса! Он оденет на тебя брачный браслет и соединит ваши души, и ваши сердца в одно целое. Теперь вы плоть от плоти друг друга, кровь от крови друг друга, душа от души и сердце от сердца.

Я протягиваю руку и Шаккар берет ее. Моя ладонь просто тонет в его огромной лапе, и я едва сдерживаюсь, чтобы не вырвать ее назад. Браслеты на запястьях словно колодки на ногах рабов, закрываются с громким щелчком. Скоро церемония будет окончена, затем состоится пир, а после него…

Что будет после, я не хочу даже думать.

— Я рада, что теперь у меня появится сестра! — вдруг произнес голос за моей спиной.

Я, не удержавшись, оглядываюсь. За спиной стоит богато одетая молодая женщина. Красавица с длинными огненными волосами и светлыми глазами. В алых одеждах, она словно невеста, но глядит не по-доброму, и я догадываюсь, что вижу перед собой первую жену Шаккара — его Повелительницу, Сарнай, и мне отчего-то становится жутко.

Пусть она не видит хорошо моего лица, но зато я вижу выражение ее глаз. Губы женщины улыбаются, а в глазах, таких же жестоких, как и у Шаккара, обещание скорой расправы, из чего я делаю определенные выводы — Сарнай была против второго брака. Интересно, почему все же дала согласие? Насколько я знаю, по обычаям народа моего мужа нельзя брать вторую жену без разрешения первой и одобрения ею кандидатуры невесты. Значит — дала. Значит — одобрила. Но в ее глазах я не выше уровня наложницы. Пусть ее уста говорят сладкие речи, взгляд обещает беду.

— Ты же знаешь мое имя? — не унималась первая жена. Шаккар покосился на нас и ухмыльнулся. Что-то подсказало мне, что в его лице я не увижу защитника, если Сарнай надумает навредить мне. Ходят слухи, что он без ума от своей Повелительницы, а значит, мне нечего надеяться на даже теплые отношения между нами.

Сарнай впилась в меня взглядом голубых, словно лед, глаз, ожидая ответа, и я просто кивнула.

— Это хорошо! — снова улыбнулась женщина.

Меж тем церемония плавно перешла в другое русло. Слуги принесли столы и подушки. Пока гости рассаживались, оставив перед столом новобрачных площадку, слуги подносили угощение. Я заметила, что Сарнай села за спиной нашего общего мужа и застыла каменным изваянием, но взгляд скосила, едва увидела, что я рассматриваю ее. Усмехнулась ехидно и отвела глаза.

Мне стало неловко, и я снова опустила взор, мечтая о том, чтобы эта ненавистная свадьба закончилась и, одновременно желая, чтобы продолжалась вечно, потому что знала, что последует за ее завершением.

«Надеюсь, Сарнай не будет присутствовать в нашу первую брачную ночь!» — подумала со страхом. Для себя я уже решила, что не подпущу этого мужчину к своему телу. Ни сегодня — никогда! Лучше смерть!

Гости приступили к пиршеству. Рабы заносили многочисленные блюда и расставляли на столах. Рабыни не уставали наполнять чаши вином и только я сидела, пряча лицо под покрывалом.

Шаккар ел, но мало. Больше следил за пиршеством и все время странно улыбался, словно все происходящее его забавляло. Я иногда позволяла себе посматривать на него через толщу покрывала и видела, как сильные пальцы берут рис, или кусок мяса с блюда и отправляют в рот.

От вида его рук меня передернуло. От взгляда на его губы я испытала страх и отвращение.

Сколько длился пир, я не знаю и не помню. Невесте не положено показывать в этот день свое лицо — меня накормили до обряда, да и если бы была возможность наравне с остальными вкусить со свадебного стола, вряд ли кусок полез мне в горло. Я помню, что просто сидела все это время, уронив голову вниз. Только один единственный раз посмотрела на происходящее — когда танцевали танец мечей. Народ моего мужа славил этот танец, превозносящий битву и звон стали, песню крови и смерти, празднование победы над врагом. Помню, как Шаккар встал и произнес своим громогласным голосом:

— Моя сестра Тахира и молочный брат приготовили всем гостям подарок!

В зале воцарилась тишина. Я метнула взгляд туда, где сидели на подушкам отец с матерью и старший брат. Все они смотрели на Шаккара в ожидании. А когда на середину зала вышли двое, я тоже не сдержалась от любопытства.

Сестра Тахира вскорости должна была стать женой моего брата Акрама. Мне было интересно взглянуть на золовку и там действительно было на что посмотреть.

Высокая девушка, одетая на манер мужчины-кочевника, с длинными иссиня-черными густыми волосами, заплетенными во множество косичек, что в свою очередь были замысловато переплетены меж собой создавая подобие сети из волос. Красивая, я бы даже сказала, породистая. Рядом с ней стоял молодой мужчина, не менее смуглый чем Шаккар. По росту и сестра и брат моего мужа были равны. В руках в обоих были парные мечи, заточенные до невероятной остроты — падающий на лезвие волос рассекался едва прикоснувшись к стали.

— Это будет танец войны и сражения! — продолжил Шаккар. — Я хочу, чтобы вы увидели, что скрывается за мастерством моих людей! — и махнул рукой, приказывая начинать.

В тот же миг музыканты ударили в барабаны. Начали бить медленно и тихо, а Тахира и ее партнер в этом ужасающем и опасном танце, начали двигаться.

Если вы когда-нибудь видели, как извивается змея, когда ползет, оставляя след на горячем, раскалённом от жара солнца песке, то поймете, как начинался танец.

Девушка и молодой мужчина кружились друг возле друга, плавно взмахивая оружием, что ловило солнце и отбрасывало блики на лица гостей. Сперва они просто кружили друг против друга на расстоянии вытянутой руки, но барабаны начали бить сильнее и быстрее. Их ритм ускорился и Тахира приблизилась к мужчине, а он сделал шаг в ее направлении.

Руки вздымались быстрее, мечи летали рядом с лицами танцующих. Одно неловкое движение и опасная сталь с легкостью отсечет палец, ухо, нанесет опасную рану. Тела извивались. Эти двое стали действительно словно змеи. Я вспомнила о том, что рассказывал мне отец, будто этот народ поклоняется Великому Змею, считая его своим покровителем и божеством. Теперь было понятно, почему танец носит такой характер.

А барабаны гремели все сильнее, все чаще ударяли по ним ладони музыкантов. Тахира и молочный брат Шаддера едва ли не терлись друг о друга, не уставая вскидывать мечи, проворачивать их в руках, да так быстро, что только свист рассекаемого воздуха, да смазанное движение стали давали понять о том, что эти двое вооружены.

Все слилось в одно единое смазанное пятно. Гости затаили дыхание. Мне казалось, что я сама не дышу и даже не смею моргнуть, чтобы пропустить хоть одно мгновение дикого и волнующего, но такого страшного в своей близости к смерти, танца.

А затем, неожиданно, барабаны замолкли, и танцоры остановились.

В последний раз сверкнула сталь в руке молочного брата моего мужа. По толпе приглашенных волной пронесся легкие шепот. Через покрывало я не смогла рассмотреть того, что произошло. Мне казалось, оба танцора целы и невредимы, но вот Шаккар поднялся со своего места и шагнул к сестре. Приблизившись, нагнулся и что-то поднял с ковра. Затем покачал головой и вскинул руку вверх. Только тогда я увидела, что случилось — меч молочного брата отсек выбившуюся из прически прядь волос Тахиры и именно ее демонстрировал нам мой муж.

Гости стали хлопать не жалея рук, а я посмотрела на первую жену, что сидела улыбаясь и не отводила взгляда от Шаккара.

Тахира и ее брат подошли к свадебному столу. Поклонились мне, как невесте. Я ответила вежливым поклоном и позволила себе рассмотреть обоих.

Тахира и вблизи была хороша. Красивая, смуглая, только очень высокая. Конечно, ниже Шаккара, но, наверное, одного роста с моим братом.

А вот молочный брат Шаккара, имя которого муж так и не назвал, был явно моложе моего господина. На лица странное выражение усталости и обреченности, словно ему не в радость было демонстрировать на публику свои таланты.

— Поздравляем с заключением союза! — сказал мужчина.

— Пусть Великий Змей пошлет вам счастье и наследников! — добавила Тахира.

Они еще раз поклонились и ушли, заняв свои места среди остальных гостей.

Шаккар сел рядом со мной и впервые за все время, посмотрел на меня.

— Скоро ты войдешь в мой шатер невестой, а выйдешь женой! — сказано это было достаточно громко, и гости услышав такое заявление жениха подхватили его слова радостными криками, а мое сердце забилось в груди, словно птица в клетке.

«Нет!» — крикнуло оно, а губы промолчали, так и остались сжаты в узкую полоску.

И снова потянулись часы ожидания предстоящего ужаса. Вот уже и пошли гости с подарками. Огромные сундуки, рулоны дорогих тканей, украшения и оружие сложили к нашим ногам. Все хотели поздравить молодых, отметится перед варварским принцем.

Последними подарки поднесли мои родители. Я снова подняла взгляд, глядя на то, как отец и мать шествуют к нам по ковровой дорожке. Четыре красавицы танцовщицы в легких одеждах идут перед ними, размахивая лентами. Отец несет подарок зятю, мать — мне, своей дочери.

— Да благословят вас боги, дети! — произносит отец и передает в руки Шаккару маленький золотой сундучок. Мой муж встает навстречу правителю и с поклоном принимает дар.

Мама опускается рядом со мной на колени. В ее руках великолепное ожерелье, принадлежавшее еще ее матери, а теперь доставшееся мне.

— Счастья тебе, дочь! — проговорила она и, не удержавшись, обняла меня. Нашла руку под толщей наряда и незаметно сунула какой-то флакон.

— Выпей, — шепнула мне в ухо мать. — И боли не будет! — а затем распрямилась, чтобы сказать слова поздравления Шаккару.

Я сжала в ладони маленький флакон, понимая, что именно дала мне мать. Она не хотела, чтобы отец заключал этот мир ценой счастья ее детей. Меня отдали Шаккару, Акрам женится на Тахире, которую не знает и не любит.

Но отец был непоколебим.

— Мир и жизни наших людей дороже счастья моих детей! — сказал он матери и больше она не пыталась вымолить мне спасение. В конце концов, наша участь была предопределена с рождения. Никогда дети повелителей не выходили замуж и не женились по любви. Во всем и всегда расчет. Так было когда-то и с моими родителями, так произошло и со мной. Но почему-то на сердце горечь и страх не отпускает!

Я посмотрела на мать, жалея о том, что она сейчас не видит моего лица, моих глаз, что полны благодарности. Это зелье, что мать только что мне дала, сделает меня безучастной в эту ночь, позволит ничего не чувствовать, не испытать боли. Чтобы варвар не сделал со мной, я буду равнодушна.

«Спасибо, мама!» — мысленно обратилась к жене повелителя. Боли я боялась, но теперь получится ее избежать.

— Я отдал тебе самое ценное, что есть у меня, — сказал мой отец, — мою дочь. Клянешься ли ты, что с сегодняшнего дня, твои люди и воины твоего отца не будут учинять набеги на наши города? Что между нами воцарится мир!

Я вздрогнула, услышав, как прогремел ответ Шаккара.

— Клянусь Великим Змеем, прародителем всего живого на земле! — и варвар поклонился.

Покосившись на Сарнай я заметила насмешку в ее глазах.

— Да будет мир между нашими народами! — продолжил отец и, в подтверждение своих слов, поднял к небу руки, словно призывая сами небеса в свидетели клятвы.

Для меня же это означало только одно — пир закончен и сейчас мой муж и повелитель, поведет меня в свой шатер.

«Мама!» — только и подумала я, когда варвар повернулся ко мне и протянул свою огромную ладонь.

— Вставай жена! — произнес он и я повиновалась, дрожа всем телом.

Гости обступили нас, чтобы провести к воротам дворца. Шаккар разбил свой лагерь рядом с городом, отказавшись жить во Дворце и объясняя это, тем, что привык чувствовать вокруг себя свободу и пространство. Ему претили стены. Что и говорить, варвар!

Процессия следовала за нами до самых ворот, а затем гости остались позади. Они сейчас вернутся назад во Дворец и продолжать праздновать без молодых, пока мы, в сопровождении людей Шаккара, идем к его шатру, что раскинулся под темным вечерним небом.

Я шагала то и дело спотыкаясь. Шаккар крепко держал меня за руку не позволяя упасть и почти тащил за собой. Вряд ли он сейчас думал о том, хочу ли я этой ночи, страшно ли мне вот так впервые остаться наедине с чужим мужчиной, один вид которого внушает мне ужас.

Нет, он упорно вел меня за собой, словно ослика на веревочке, и я шла, пряча слезы.

Вот и Шатер. Высокий, огромный, принадлежавший принцу. Вокруг него разбиты другие, множество, десятки в которых живут его воины. Я слышу за спиной их шаги и бряцанье оружия.

Лагерь варваров велик и раскинулся, как мне тогда казалось, до самого горизонта. В нем почти одни мужчины, вооруженные до зубов — воины Шаккара, моего мужа, да рабы, что прислуживают варварам.

У входа в шатер, Шаккар остановился и, отпустив мою руку, повернулся к своим людям. Сказал им что-то на непонятном языке, отчего те рассмеялись. Дико, неприятно глядя на меня, точно зная, что произойдет дальше, за стенами этого переносного жилища. Я опустила голову, словно это могло скрыть меня от насмешливых взглядов мужчин, а затем широкая ладонь мужа толкнула меня внутрь шатра. Переступив порог, сделала несколько шагов, когда Шаккар змеем скользнул следом и опустил полог, укрыв нас от чужих глаз.

Я огляделась. В шатре царил полумрак и из-за покрывала мало что можно было разглядеть. Под ногами лежал толстый ковер, устилавший пол шатра. В углу стояли какие-то сундуки, еще дальше, под тонким балдахином, постель, украшенная дорогим покрывалом и множеством подушек. Несколько светильников освещали помещение, и я двинулась дальше, не рискуя оглянуться на мужа, что так и остался стоять у полога.

— Сними платок, — голос за спиной прозвучал раскатом грома с хриплыми вкраплениями дождя. Я застыла на месте.

— Сними! — повторил он с нажимом, и я повиновалась. Дернула рукой прозрачную ткань и стянула все слои, что скрывали мое лицо и волосы от взгляда варвара. Плечи сжались. Взгляд мужа чувствовала, словно прикосновение. Тяжелый, давящий, пригибающий вниз. Мои колени дрожали, а по позвоночнику пробежал холодок.

— Повернись! — велел Шаккар. Я подчинилась. Медленно, с явной неохотой.

Видимо, хозяин пожелал лучше рассмотреть свое приобретение.

На лицо мужа взгляд поднять не решилась и так и осталась стоять, сжимая в кулаке флакон и пряча его за спиной в покрывале темных волос, что укрывали мою голову и спадали до талии в замысловатой свадебной прическе — над моими волосами трудились несколько часов самые искусные рабыни. В отдельные пряди вплели белый жемчуг и украсили драгоценными бусинами.

Шаккар шагнул ко мне и остановился на расстоянии протянутой руки. Сейчас я рассматривала его ноги, обутые в легкие сапоги, расшитые золотом в виде змея, что полз по тонко выделанной коже.

— Ты так и будешь стоять, словно воды в рот набрав? — спросил Шаккар с оттенком недовольства в голосе. — Посмотри на меня, жена! — и сделал ударение на последнем слове, почти выплюнув его, как что-то неприятное.

Я дернулась всем телом, а затем подняла голову.

Шаккар стоял, чуть расставив ноги и скрестив на мощной груди сильные руки, украшенные дорогими наручами. Возвышался надо мной, словно исполин. Опасный, до жути. Я смотрела на него, но не видела лица мужчины, от страха зрение словно помутилось.

— Раздевайся и жди меня, — он неожиданно вздохнул, — я скоро вернусь! — а затем вышел из шатра, оставив меня одну.

Я рухнула на пол, обхватив голову руками.

Ушел.

Первой мыслью было бежать…Только куда и зачем? Из лагеря мне не выбраться, здесь всюду его варвары. Я даже за полог шага ступить не смогу.

Где-то в самой глубине сознания мелькнул интерес — куда это ушел мой муж, но тут же исчез, стоило мне вспомнить о флаконе, зажатом в руке. Я быстро взяла его в правую руку и потянула за колпачок, намереваясь сейчас, пока еще есть такой шанс, выпить обезболивающее, но едва колпачок поддался, как раздался какой-то шум, повеяло легким дуновением и мое запястье, поверх брачного браслета, сковали стальные тиски.

Испуганно вскрикнув, увидела, что Шаккар стоит рядом и со злостью смотрит мне в глаза. Его взгляд потемнел, скулы свело от напряжения. Одним плавным движением он забрал флакон и прорычал:

— Что это было?

Сердце ушло в пятки. Мои глаза расширились, стали, наверное, еще больше на фоне побледневшего от страха лица. Я дернула руку, надеясь освободиться, но куда там. Эти пальцы, сжимавшие мое запястье, могли легко, словно сухую травинку, сломать его. Но не сломали и, по сути, не причинили боли. Только держали цепко, не вырвешься.

— Я задал вопрос! Отвечай! — крикнул Шаккар и у меня едва не заложило уши от этого крика. — Ты что, глухонемая?

Слезы полились сами. Мне оставалось только всхлипывать и глотать их, краснея от страха и унижения.

Я — принцесса, а он — никто, просто варвар! Как смеет на меня кричать? Какой стыд! Не привыкла я к подобному обращению!

«Он смеет, — подсказал разум. — Теперь — ты его жена. Женщина принадлежит мужчине, разве ты забыла законы, дочь Луны?»

— Я спрашиваю тебя в последний раз, жена, что это? — Шаккар слегка встряхнул меня и сунул под нос злосчастный флакон. — Ты намеревалась отравить себя? — его глаза уже метали молнии. — Вот так вы хотели подтвердить наш договор! — и отпустил, почти отшвырнул меня прочь. Его глаза горели пламенем ада, мужчина рванулся к выходу, а затем, передумав, вернулся ко мне, навис, сверкая взглядом.

— Господин мой! — проговорила я тихо и протянула к Шаккару руки. — Не надо…я…, - всхлип, — я совсем не хотела убить себя, я просто…

— Просто что? — он сдвинул брови, нагнулся ниже, огромный, пугающий.

— Если твой отец пытался обмануть меня, — сказал варвар, — я сотру с лица земли этот город и убью всех, кто живет в нем!

— Нет! — сама не знаю, как, но из горла вырвался сиплый крик. Я схватила руку варварского принца и поднесла к губам поцеловала, сдерживая отвращение, скрыв его за раболепным взглядом.

— Ничего мой отец против вас не замышлял. Это не яд, а зелье, чтобы я не почувствовала первой боли от соития! — и покраснела словно маков цвет, спрятав глаза.

Шаккар на мгновение замер, затих, пока я не рискнула убрать свою руку с его локтя. Отсела в сторону, не поднимая головы. Как же все получилось неудачно! И почему он зашел именно в тот момент, когда я собиралась выпить зелье! Видимо, даже боги против меня!

— Простите меня, повелитель! — прошептала тихо.

У ворот нашего города стояло огромное войско варвара. Он действительно мог разозлиться и тогда прольется кровь…по моей вине! Его воины слишком сильны. Городу не выстоять, даже если начнётся осада. Я не могла этого допустить. Не могла разрушить то, что создал мой отец!

— Ты так меня боишься? — спросил Шаккар тихо, и я удивленно моргнув, подняла на мужчину взгляд. Кивнула, неуверенно — вдруг рассердится!

Не рассердился. А только поднялся на ноги, глядя на меня сверху вниз. Несколько мгновений он просто молча рассматривал меня, пока я ждала, какое решение примет мой муж и повелитель. И дождалась.

— Я не возьму тебя сегодня! — произнес он спокойно. — Хочу, чтобы ты успокоилась, но завтра…Завтра я зайду в этот шатер, принцесса, и между нами будет всё!

Не веря услышанному, подняла глаза и успела увидеть только, как колыхнулся полог. Меньше всего я могла ожидать какого-то понимания от этого варвара. Думала, возьмет силой, а он отсрочил муку, пожалел?

Я осталась одна в огромном шатре принца. Поднялась на ноги и поплелась устало к постели. Легла не раздеваясь. Поджала ноги к груди и закрыла глаза. Они были сухи.

«Не тронул!» — мелькнула мысль.

«И чему ты радуешься, наивность? — усмехнулся кто-то злой в моей голове. — Завтра тебе не избежать близости!»

Но несмотря на это, я порадовалась неожиданной отсрочке своего позора. Сжалась еще сильнее, надеясь уснуть. Да только как уснешь, если вздрагиваешь от каждого шороха и вскакиваешь, со страхом ожидая того, что Шаккар передумал и вернулся, чтобы взять то, что принадлежит ему по праву!

Но он не пришел. Я пролежала без сна довольно долго. Светильники прогорели до половины, когда полог все же поднялся, и высокая темная фигура вошла в шатер. Я задрожала всем телом.

«Поверила варвару!» — сказала себе с обидой. Но нет. Это оказался совсем не Шаккар.

— Не спишь, вторая жена? — голос Тахиры был приятен и мелодичен, как звон весеннего ручья.

Я с удивлением приподнялась на локте, посмотрев на варварскую принцессу. Почему ее пропустили в Шатер?

Тахира прошлась по мне взглядом, отчего я неловко поежилась. Почему-то вспомнился тот танец на свадьбе — принцесса явно умела обращаться с оружием. Эти женщины варваров очень сильно отличались от наших. Даже одежда, что сейчас была на ней — мужская. Штаны да безрукавка, надетые на голое тело. В вырезе — загорелая высокая грудь.

Девушка присела рядом, беззастенчиво разглядывая меня.

— Я видела, как Шаккар ушел, — произнесла она тихо и добавила, — слишком быстро ушел.

Я молча ждала ее следующих слов.

— Ты понимаешь, чем это грозит тебе, вторая жена? — Тахира усмехнулась.

— Мое имя — Майрам! — зачем-то произнесла я. Мне не нравилось, как она называет меня — «вторая жена», словно я нечто безликое, словно тень.

— Майрам, — улыбнулась Тахира. — Ты мне нравишься больше Сарнай!

Я еще не понимала, зачем принцесса пришла сюда. Я не боялась ее. Тахира казалась спокойной. В ее взгляде, брошенном на меня, я видела только интерес.

— Не бойся меня, — продолжила девушка. — Я хочу помочь. Многие видели, как Шаккар выходил от тебя. Слишком мало прошло времени, чтобы он успел что-то сделать, — она хмыкнула, глядя на мой свадебный наряд. — Тебя пока разденешь, выпутав их этого кокона, рассвет придет. Завтра подберем тебе что-то более удобное.

Я молча слушала принцессу, пока мало что понимая. Издевается, или действительно, хочет помочь? Как-то я ей не верила. Она одна из них!

Тахира тем временем стащила с постели покрывало, и я увидела, что под ним расстелена белоснежная ткань. Все, как полагается, по обычаю. Одно мгновение и в руке девушки сверкнуло лезвие.

— Сарнай завтра первая будет здесь! — заявила Тахира с усмешкой. — Славный у вас обычай о девственности! — продолжила со смешком. — Никто не заподозрит в слабости моего брата. Он брал многих женщин, а вот о тебе могут подумать, что Шаккар отверг тебя. Это позор. Его люди не признают такой жены.

Договорила и, прежде чем я успела хоть что-то произнести в ответ, полоснула по своей руке лезвием ножа. Брызнула кровь и Тахира приложила ладонь к белоснежной ткани. Провела по ней, оставляя кровавые следы, а затем, спрятав нож, посмотрела на меня.

— Почему ты сделала это? — спросила я тихо.

Тахира встала на ноги, ответив мне улыбкой, и шагнула к выходу. Я метнулась было за ней, но стражники перегородили путь, глядя хмуро и явно не собираясь выпускать меня наружу.

— Раздевайся и ложись спать, — это было последнее, что сказала мне принцесса варваров, прежде чем скрылась из виду.

Сарнай сидела в своем шатре и смотрела на пламя, что разгоралось на большом оловянном блюде, лежавшим у ее ног. Верная Наима сидела рядом на корточках и одновременно со своей госпожой смотрела на танцующее пламя.

— Дай волос! — велела она, не отрывая глаз от лепестков огненного цветка.

Сарнай протянула ей тонкий волос, который сняла с платка второй жены и Наима бросила его в огонь. За мгновение ока, волос сгорел, а Наима еще ближе склонилась над блюдом, затем добавила сверху сухие травы и прикрыла глаза, вдыхая тонкий дым, что пошел от сгорающих цветов. Сарнай молча следила за тем, как старая ведьма раскачивается из стороны в сторону. Струя дыма следовала за ней, словно они были единым целым, проникая в ноздри старухи, а затем, неожиданно, Наима замерла и широко распахнула глаза.

— Что? — спокойно спросила Сарнай.

Ведьма моргнула и отыскала ее взглядом. Странная дымка застилала взор Наимы, но Сарнай почти не обратила на это внимания. Она уже привыкла видеть, как смотрит в будущее ее рабыня.

— Что ты увидела? — повторилась Сарнай.

Наима моргнула и перевела уже осмысленный взгляд на госпожу.

— Странное видение, хозяйка, — проговорила она.

— Рассказывай! — велела Сарнай.

— Я видела огромного змея, что лежал на троне в огромных кольцах собственного тела и две маленький змейки подле него сошлись в диком поединке. Одна — светлая, вторая яркая…она кусали друг друга…

— Уж не хочешь ли ты сказать, что эта малявка несет в себе угрозу для меня? — проговорила Сарнай после нескольких секунд раздумываний над словами ведьмы. — Большой змей — это Шаккар, не иначе.

— Я думаю, вы правильно растолковали видение, моя госпожа! — кивнула старая женщина. — Остерегайтесь маленькой змейки.

— Ты видела, кто победил? — уточнила спокойно Повелительница.

— Боги не позволили, — вздохнула Наима и опустила голову.

— Жаль! — усмехнулась первая жена. — Хотя я и так знаю ответ на этот вопрос — она одним плавным движением поднялась на ноги. — Пока девчонка нам нужна, я не трону ее. Но после… — и сверкнув глазами, опустила взгляд на рабыню.

— Убери здесь все, чтобы не воняло, — указала на блюдо.

Наима поспешно подхватила горячее блюдо и вышла из шатра, обжигая руки и сжав зубы, чтобы не вскрикнуть от боли, зная, как не любит любых проявлений слабости ее госпожа. Сарнай же прошла к ложу из шкур и подушек и легла, растянувшись поперек. Пока никакой опасности в запуганной девчонке, которую по повелению отца Шаккар взял в жены, она не видела. Но Наима не ошибалась еще ни разу в своих видениях, а значит, стоило прислушаться к ее словам. Сарнай была смела и безжалостна, при этом она обладала умом и красотой, владела оружием наравне с мужчинами, и в бою прикрывала спину своего повелителя и мужа — Шаккара. Она знала себе цену, но понимала и то, что если не будет осторожна, ее власть может пошатнуться. Меньше всего они могла ожидать подвоха от этой дрожащей тени, что звалась теперь второй женой.

«Она всего лишь — вторая, — напомнила себе Сарнай. — Она подчиняется мне, а значит, я могу дать ей понять, чтобы не совала свой нос куда не следует и не особо рассчитывала на благосклонность Повелителя! Пусть знает свое место!»

Сарнай не ревновала мужа, зная, что сейчас тот находится в шатре с молодой женой. Не первый раз у Шаккара была другая женщина. Наложницы, рабыни… мужчины любят разнообразие. Главное состояло в том, что ее муж всегда возвращался к ней и признавал только ее одну. Остальные — просто для проведения времени. Надо же расслабиться!

А вторая жена… Что поделать, Сарнай не могла отказать отцу своего Повелителя. Она понимала, что не может дать ему то, что он хочет, а эта девочка, возможно, уже скоро порадует Повелителя.

«Надо приглядывать за ней! Чтобы все было так, как надо мне! — напомнила себе женщина и закрыла глаза. — А теперь стоит отдохнуть. Мне надо быть сильной! Впереди предстоит еще немало испытаний и видение Наимы этому подтверждение!»

ГЛАВА 2

Иногда люди не понимают того, на какой благодатной земле они живут. Не понимают, как наградила их природа, подарив ту окружающую красоту и богатство. С ее пышными рощами и озерами, с высокими травами и горами, что защищают от ветров.

Шаккар знал, что его народ отдал бы многое, чтобы на тех землях, где они жили, вот так же сверкали под солнцем глубокие озера и так же стремительно текли полноводные реки, впадая в море. Но нет. Его земля была сухой, словно кожа древней старухи, радуя только весной высокими травами и красками жизни.

Шаккар любил свои степи и пески. Он еще помнил, как его народ под предводительством отца, кочевал с места на место, разоряя города и деревни, которым не посчастливилось оказаться на пути огромного войска. Несколько лет прошли в скитаниях, а затем все неожиданно закончилось. Владыка решил осесть и начались долгие годы, во время которых в полупустыне вырос огромный город.

Привыкшие к постоянным разъездам, люди Вазира сперва сопротивлялись новшествам. Первый Советник при Владыке Вазире, мудрец Давлат не уставал твердить, что не гоже нарушать обычаи предков.

— Мы степной народ! — вспомнил слова Давлата Шаккар. — Наша жизнь — движение! Осядем и станем другими! У нас в крови степи и бескрайние просторы, не лишай своих людей наследия предков! Не нарушай закон!

Принц усмехнулся, глядя на темную поверхность озера.

Вазир не послушал Давлата и город продолжал строиться, поднимаясь к небесам.

Мудрец оставил Владыку и увел с собой три тысячи воинов с их шатрами, женами, детьми и скотом. Что произошло с ними дальше, Шаккар так и не узнал. Они просто исчезли, словно пески поглотили их. Оставшиеся кочевники зажили новой жизнью, но при этом не оставили набегов. Возмужавший, подросший наследник Вазира возглавлял их, и не было страшнее воина и предводителя, который вел за собой свою армию. Города покорялись воле Шаккара, но он не радовался власти. Он отдавал ее отцу. На огромном блюде преподносил ему дары — ключи от городов, которые присоединил к империи Вазира, головы неугодных, посмевших противиться воле его отца. А затем на пути принца встал Роккар — огромный богатый город, расположившийся у моря. С кораблями, что привозили товары и рабов, с пряностями и очень хитрым, мудрым правителем по имени Борхан.

Еще до того, как из Хайрата вышло войско Шаккара, Борхан прислал с ястребом письмо Вазиру, после которого тот призвал сына в свои покои.

— Ты не отправишься на Роккар как враг! — сказал он Шаккару и показал письмо.

Принц пробежал глазами по строкам, написанным на общем языке и вернул послание Владыке.

— Я сотру с лица земли Роккар! — заявил он, сверкая взглядом темных глаз. — Я пополню нашу сокровищницу его золотом, а дома — рабынями.

— Нет, — покачал головой Вазир. — Мы поступим иначе. Мы заключим мир с Роккаром.

— Но зачем? — удивился Шаккар.

Теперь, спустя некоторое время, он понял, что его отец был прав.

— Разве ты не устал воевать и смотреть, как рядом гибнут твои люди? — спросил его тогда Владыка. — Разве ты не хочешь покоя?

— Я не знаю другой жизни, отец, — ответил принц, — ты научил меня только сражаться и убивать. Только покорять и забирать в рабство.

Вазир горько усмехнулся.

— Я научил тебя тому, чему когда-то научил меня мой отец, — произнес он, — но я многое осмыслил с возрастом и понял, что можно жить иначе! Что надо жить иначе!

Шаккар только покачал головой, но спорить с отцом не стал, уважая его седины.

— Ты женишься на дочери Борхана, — сказал Владыка. — А Тахира станет женой его наследника и будет повелевать Роккаром, вместе с его сыном.

— А если я не хочу? — спросил Шаккар. — У меня уже есть жена — Сарнай и мне не нужна другая женщина. Зачем мне вторая жена, если меня устраивает первая.

Вазир грустно улыбнулся.

— Твоя Сарнай бесплодна, — проговорил он и шагнул к дивану, опустился на подушки, поманив за собой сына. Шаккар последовал за ним и опустился рядом с отцом.

— Нашей империи нужен наследник, — продолжил Вазир, — что толку от всех богатств и завоеванных земель, если тебе после смерти некому будет их передать!

Шаккар посмотрел на отца. Тот заметно постарел за последние годы. Когда-то крепкий мужчина, сейчас он стал дряхлеть. Его волосы, все еще длинные и густые, побелели, словно белые облака, а в руках уже не было прежней силы, а в глазах живости и блеска.

— Вторая жена родит тебя наследников, — сказал ему отец, проследив за тем, как внимательно сын смотрит на него. — Ты должен понять, как это приятно и радостно взять на руки свое дитя! — он мягко улыбнулся. — Я все еще помню, как ты появился на свет, такой маленький, смешной…

Шаккар улыбнулся.

— И вот теперь передо мной сидит не мужчина — муж, и я, как и всякий отец, хочу видеть в твоих детях собственное продолжение…

Звук шагов заставил мужчину вскинуть голову и на мгновение застыть. Мысли, словно испуганные ночные бабочки, разлетелись в разные стороны. Шаккар нахмурился, но чуть позже, спустя какой-то короткий миг, расслабился и произнес:

— Ты так и не научилась ходить тихо, Тахира!

Девушка вышла из темноты. Приблизилась к брату и села рядом.

— Что выдало меня? — спросила она спокойно, уверенная в том, что ее поступь была сродни приближению степного льва.

— Дыхание! — так же спокойно ответил Шаккар.

— Приму к сведению, — уголки губ принцессы дрогнули в полуулыбке. — Я пришла сказать тебе, что сделала так, как ты велел. Утром Сарнай останется довольна. По праву первой жены она придет, чтобы показать всем, достойна ли твоя вторая жена называться женой!

Шаккар ничего не ответил, продолжая смотреть на водную гладь озера, отражавшую небесный свод. Казалось, его завораживало легкое движение ветра, оставлявшего на поверхности воды рябь.

— Я понимаю, что возможно, лезу не в свое дело, — осторожно начала Тахира, — но скажи мне, сын Вазира, почему ты не взял свою жену, как того требовал обычай?

Шаккар повернул голову и взглянул на лицо сестры.

— Ты видела ее? — спросил он тихо.

Тахира на мгновение задумалась.

— Ты прав! — кивнула девушка, вспомнив несчастную испуганную невесту. Милое, но жалкое создание, трясущееся от страха. Вряд ли у нормального мужчины может появится влечение к подобному существу. Одно дело, когда мужчины берут женщин врагов в разгар или после битвы, с кровью, что еще бурлит в жилах разгоряченная пылом сражения…тогда им все равно, боится ли женщина или оказывает сопротивление. Они берут то, что принадлежит им по праву победителей, здесь же все обстоит совсем иначе… Разница огромная.

Тахира подумала о том, что увидев девушку сегодня без всех покрывал и одеяний в шатре, поразилась хрупкости ее сложения. Хотя бедра принцессы были достаточно широки, чтобы рожать наследников Шаккару, сама Майрам казалась запуганной и несчастной. Жалость и раздражение, вот что почувствовала тогда Тахира. Будь она на ее месте, уж точно не тряслась бы, забившись в угол. При этом, нельзя было не отметить, что вторая жена хороша собой. Нежная кожа, огромные глаза, расширенные от страха, ко всему прочему подведенные угольной краской, тонкие черты лица и тяжелый водопад темных каштановых волос.

— Она хотела выпить что-то, пока меня не было в шатре! — добавил Шаккар и протянул сестре маленький флакон, что до этих пор сжимал в руке.

— Что это? — вскинула брови Тахира.

— Судя по словам моей второй жены — зелье, которое могло унять боль от нашего соития, — и усмехнулся.

— Мда, — только и протянула Тахира, а затем ловко выудила с ладони брата флакон и объяснила, — дам собаке, проверю, не яд ли это! Кто знает, что задумал этот Борхан. Вдруг он хотел с помощью девчонки отравить тебя! — от одной только подобной мысли, у принцессы сжалось сердце. — Если это так, я сама нарушу слово и поведу твоих людей на Роккан. Меня не связывает слово с этим человеком!

— Проверь, — разрешил Шаккар и зелье исчезло в кармане Тахиры.

— Надеюсь, ты не станешь сидеть здесь до утра? — поинтересовалась сестра, вставая на ноги.

Шаккар кивнул, не глядя на то, как девушка делает шаг в темноту, сгустившуюся за его спиной.

— Я ухожу, — сказала она, — мы все еще пируем, отмечая твою свадьбу! Если ты присоединишься к нам через некоторое время, никто ничего не заподозрит.

Брат вздохнул.

— Я приду! — ответил он, и Тахира, едва дождавшись ответа, исчезла в темноте.

Этим утром, как и предсказывала Тахира, в мой шатер первой вошла Сарнай. Деловито огляделась по сторонам и шагнула ко мне, вызывающе сверкая глазами.

Следом за первой женой потянулись вереницей несколько женщин, из которых я знала только сестру мужа. Заметила в руках принцессы какой-то узел, но не посмела спросить, что это.

Тахира поймала мой взгляд и коротко кивнула, улыбнувшись.

— Вставай! — велела первая жена и я повиновалась. Сползла с ложа, стыдливо пряча глаза.

Сарнай шагнула мимо меня и откинула покрывало, которым я укутывалась. Бросила взгляд на белоснежную простыню и, увидев то, что искала, довольно улыбнулась, а затем одним рывком стащила простынь с ложа и скомкав, объявила присутствующим женщинам:

— Обряд завершен! Боги приняли принцессу Майрам! Теперь она — одна из нас! — и добавила чуть тише, уже обращаясь ко мне одной. — Твоя мать будет довольна, когда увидит, что ее дочь чтит обряды своего рода!

Женщины подняли радостный крик, защелкали языками и засвистели в привычной варварам манере выражать свое счастье. А я стояла и просто смотрела на происходящее, думая о том, что будет дальше, что ждет меня в будущем.

— Оденьте принцессу в ее одежды, — велела женщинам Сарнай, — а я пока выйду и скажу нашим людям, что обряд завершен благополучно!

— Не в ее одежды! — выступила вперед Тахира и развязала узел, что до сих пор держала в руках. — Если теперь Майрам одна из нас, она должна одеваться соответственно! — и протянула женщинам варварскую одежду. Я покосилась на штаны из тонкой кожи и безрукавку, сглотнула, не веря в то, что смогу выйти вот в таком наряде из Шатра. Более того, по закону завтрак молодые должны были провести во Дворце, а если я покажусь в подобном платье своей семье…

«Отец рассердится!» — мелькнула мысль.

— Что это? — тем временем спросила Сарнай, бросив взгляд на одежду, принесенную сестрой мужа.

— Это передал своей второй жене мой брат и твой господин и повелитель, — улыбнулась Тахира, — или ты хочешь пойти против его слова? — и с вызовом, глаза в глаза с первой женой.

Я проследила за их коротким словестным поединком и сделала выводы — Тахира действительно недолюбливает Сарнай. В чем причина, я, конечно же, не могла знать, но пока мне это было только на руку. Первую жену я боялась не менее своего мужа, а может быть, даже и больше.

— Хорошо! — разорвав зрительный контакт, сказала Повелительница. — Делайте так, как велит принцесса Тахира, — сообщила она женщинам, застывшим с одеждой в руках. Сама же, скомкав простыню, вышла из шатра, даже движением тела выдавая свое недовольство произошедшим. Видимо, не привыкла, чтобы ей перечили.

Тахира повернулась ко мне, снова улыбнулась.

— Не волнуйся из-за нее, Майрам, — сказала она, а затем обратилась к женщинам с приказом облачить меня в новую одежду.

Пока они возились со мной, словно с дорогой куклой, Тахира просто стояла и смотрела.

В новой одежде было непривычно и свободно одновременно. Я огляделась. Мягкая кожа не стесняла движений и приятно легла к телу.

— Тебе идет! — произнесла принцесса варваров, а затем поманила меня за собой. — Нам пора!

— Куда? — спросила было я, но затем вспомнила. По обычаю, первый завтрак муж и жена должны были провести в доме родителей одного из молодых. Так как дом Шаккара находился далеко от нас, мы отправились к моим родителям и, признаюсь, я была рада возможности снова оказаться дома и увидеть мать и отца.

Подняв полог, я вышла следом за Тахирой наружу. Яркое солнце ослепило лишь на мгновение. Перед Шатром на огромном жеребце, меня ждал муж. Его люди столпились за спиной своего предводителя и смотрели на нас с Тахирой.

— Иди ко мне, жена и дай свою руку! — велел громовым голосом Шаккар.

Я неуверенно покосилась на Тахиру, но принцесса только кивнула мне, словно велев слушаться приказа своего брата.

— Иди и ничего не бойся! — шепнула она еле слышно, и я сделала первый шаг навстречу к своему господину.

Один из людей мужа спешился и, едва я приблизилась к Шаккару, подставил спину, опустившись на колени перед жеребцом принца. Я медлила недолго, а затем поставила ногу на спину варвара и приняла руку Шаккара, протянутую ко мне на встречу. Мгновение, и вот я уже сижу в седле перед мужчиной. Его грудь прижимается к моей спине, и я чувствую жар, идущий от его тела, даже через толщу нашей одежды.

Уронив взгляд, замечаю, что Тахира едет с нами, а вот Сарнай не видно.

«Неужели, поедем без нее?» — почти с радостью подумала я и, кажется, не ошиблась.

— Вперед! — скомандовал Шаккар и ударив пятками в бока своего скакуна, выехал вперед, прижимая меня левой рукой к своему телу. Я неожиданно поняла, что сама себе кажусь ничтожной радом с ним, букашкой на огромной ладони, которую ничего не стоит раздавить одним движением руки.

— Перестань дрожать! — прямо в ухо произнес Шаккар и я дрогнула от этих слов. — Чего ты боишься сейчас, когда мы едем в дом, где ты провела свою жизнь?

«Я боюсь тебя!» — так и хочу крикнуть, но сдерживаю этот крик в груди.

Вот перед нами ворота моего родного города. Нас приветствуют люди с корзинами, полными лепестками цветов. Бросают их под ноги процессии, а во дворце отца все готово к новому пиршеству.

Сидя в седле, рядом с Шаккаром, я смотрю по сторонам, подмечая все те мелочи, что раньше казались такими неважными. Широкую дорогу с высокими домами в окнах которых сияют улыбками счастливые лица. Маленькие дворики с фонтанами и зелеными деревьями, рабов, что склонили колени, пока процессия проезжает мимо и горожан, преклоняющихся перед силой варваров.

Но вот и дворец. Огромный, сказочный, с резными башенками и раздувающимися тонкими прозрачными шторами в прорезях окон. Сколько лет провела я в этом дворце. Все его дворики и террасы с фонтанами и водными каскадами, изящные своды и колонны, арки и узорные резные окна — я знала каждый уголок этого великолепия, украшенного вязями и орнаментами, причудливой яркой мозаикой и керамическими изразцами. Сейчас все это казалось мне просто сказкой в сравнении с тем, что предстоит пережить дальше. Скоро состоится свадьба Акрама и Тахиры, а затем варвар увезет меня в свои сухие степи, заставит рожать ему детей, пока я не состарюсь от частых родов и окажусь не нужна.

От подобных мыслей начинали болеть и щипать глаза.

«Не вздумай плакать! — велела сама себе. — Мать не должна увидеть моих слез. Ни она, ни отец!»

Во дворе нас встречали рабы. Шаккар первым спешился и протянул ко мне свои руки. Сдержавшись, чтобы не зажмуриться, упала в его объятия и очнулась только, когда коснулась ногами пола.

Отец с матерью и брат, в сопровождении знати, вышли из Дворца, чтобы поприветствовать своего зятя и дочь. Я обвела взглядом улыбающиеся лица и внезапно почувствовала напряжение, которое скрывалось за всеми этими улыбками. Нашла взглядом мать и заметила настороженность и страх в ее глазах, которые словно вопрошали: «Не обидели ли тебя, дочь моя?»

«Все хорошо!» — ответила одним взглядом и улыбнулась через силу.

«Пока хорошо!» — сказала уже себе.

— Добро пожаловать домой, мой дорогой сын и моя любимая дочь! — произнес мой отец и шагнул к Шаккару. Борхан ничем не выразил удивления по поводу моего одеяния, хотя, на короткое мгновение мне почудилось неодобрение, сверкнувшее в его взгляде, словно это я сама решила сменить прежний наряд на одежду варваров.

Мужчины обнялись, после чего мы прошли через высокие двери прямо в большой зал, где у фонтана были поставлены низкие столы, ломившиеся от обилия блюд, приготовленных на завтрак.

Меня посадили рядом с мужем. По другую сторону от меня села Тахира. Место с Шакаром занял его молочный брат, и я украдкой бросила взгляд на его лицо.

Молодой мужчина был красив и выглядел на удивление спокойным. Черты лица правильные, даже несколько изящные. Глаза с поволокой, карие с вкраплениями зелени и золота.

— Я надеюсь, дорогой зять, вы довольны своей женой? — голос отца заставил меня перевести взгляд на мужа. Шаккар посмотрел на моего отца и, с легкой улыбкой, кивнул головой.

— Вполне! — ответил он. — Красота вашей дочери сродни ее уму. Мне досталась достойная супруга.

Кажется, его слова удовлетворили отца, и он довольно закивал. Я же покраснела, вспомнив о том, как в действительности прошла моя первая брачная ночь.

Но вот мы приступили в трапезе. Музыканты и танцовщицы в легких полупрозрачных одеждах развлекали гостей. Я ела медленно и совсем без желания. Шаккар напротив, завтракал с видимым удовольствием, а Тахира казалась мне задумчивой. То и дело, она бросала взгляды на моего брата, сидевшего подле Борхана. Присматривалась?

— Почему я не вижу рядом с вами Повелительницу Сарнай? — спросил спустя некоторое время отец.

Я вздрогнула при упоминании имени первой жены, а Шаккар поспешил ответить:

— У вас свои обычаи, достопочтимый Борхан, у нас свои, — он потянулся ко мне и накрыл своей широкой ладонью мою тонкую кисть. Рука утонула под его лапой. Я была бы рада убрать ее, но при посторонних не могла сделать этого, да и самому Шаккару вряд ли понравилось бы подобное отношение.

— Сарнай осталась в лагере, поскольку не может идти в дом второй жены, так же, как и Майрам не имеет права заходить в дом ее родных. Другое дело — свадьба, на ней нет ограничений!

Отец снова кивнул, соглашаясь, и Шаккар убрал руку, освободив меня от тяжести своей ладони. Я даже вздохнула от облегчения.

— Скоро сыграем и вторую, — продолжил Борхан, — приготовления идут, и я уверен, что Тахира станет идеальной женой нашему Акраму!

Я посмотрела на брата. Наследный принц Роккара казался обманчиво спокойным. Но я знала своего брата и догадывалась, о чем он думает. Иное дело — Тахира. Для меня эта варварская принцесса была загадкой, как и ее мысли. Что таилось под ее внешней добротой и милой улыбкой? Что, если она такая же, как и Сарнай, просто умело скрывает это?

«Разве я могу что-то изменить?» — подумалось мне. Договор заключен. Тахира станет женой брата, хочет она этого или нет, впрочем, как и сам Акрам.

«У нее моя судьба!» — улыбка, наполненная горечью полыни, тронула губы. Только я сильно сомневалась, что принцесса варваров с ее характером, будет вести себя так, как я. В Тахире нет трусости. Она достойна быть женой правителя. Сильная, ловкая, достаточно умная на первый взгляд. Я боялась себе признаться, но эта девушка-варвар нравилась мне. Стань принцесса моей подругой, я сочла бы за честь такую дружбу, но, видимо, сами боги решили развести нас.

Время шло. Завтрак подходил к концу. Когда слуги стали убирать со столов, Шаккар и мой отец уединились и у меня появилась возможность поговорить с матерью.

Ее лицо выдавало беспокойство. Мама смотрела на меня так, словно уже и не чаяла увидеть в живых. Я постаралась улыбнуться ей и потянулась, чтобы обнять. А когда руки матери, такие ласковые и надежные, прижали меня к ее груди, я не удержалась. Слезы полились сами собой, и я прильнула к Ширин, радуясь ее прикосновениям, как когда-то давно, в детстве. Тахира сделала вид, что ничего не замечает и, отодвинувшись, стала рассматривать замысловатые узоры на противоположной стене, окна которой выходили на море. Остальные женщины притихли, пряча лица под шелками платков.

— Он не обидел тебя? — шепотом, чтобы никто не услышал, спросила мать.

Я покачала головой. Гладкая ладонь скользнула по моим непокрытым волосам.

— Нет, — ответила я, спустя мгновение, — но я боюсь его.

Ширин вздохнула и лишь крепче прижала меня к себе, укачивая, словно малое дитя.

— Все будет хорошо! — а затем шепнула. — Ты пила зелье?

Я качнула головой.

— Не смогла! Не успела, — прошептала ей в лицо.

Мама впилась взглядом в мои глаза и некоторое время просто смотрела, словно пыталась что-то разглядеть в глубине взгляда, а затем улыбнулась, мягко так, по-матерински, как только одни матери и умеют.

— Может, оно и к лучшему! — проговорила она.

Раздавшиеся за спиной шаги заставили меня вскинуть голову. Я увидела, что Шаккар возвращается. Отец шагал рядом с ним и оба казались вполне довольными коротким разговором.

«Слишком быстро!» — подумала я. А ведь так надеялась, что побуду еще немного во Дворце, рядом с теми, к кому привыкла, кого любила.

— После свадьбы Акрама и Тахиры мы отправимся домой! — сказал муж.

Я уронила взгляд.

— Шаккар разрешил тебе ехать до границы в паланкине, дочь моя, — произнес мой отец.

— А слуги? — спросила мама. — Ей можно будет взять своих рабынь?

Шаккар покачал головой.

— У моей жены будет все, что она пожелает! — произнес он спокойно. — Рабы, украшения, достаток! Но выбирать все буду я сам. Лично! — последнее было произнесено таким тоном, что никто не посмел оспорить решение варвара.

— Подойди ко мне жена! — велел он. — Мы уходим. Завтрак окончен, обязательства выполнены, обычай соблюден!

С трудом оторвавшись от материнских рук, направилась к мужу. Тахира уже стояла рядом с ним и смотрела на меня с улыбкой, словно хотела подбодрить. Но сейчас я не хотела уходить с варварами. Я хотела остаться дома, здесь, где даже стены помогают, а не возвращаться в лагерь и сидеть безвылазно в шатре принца, словно пленница. Только перечить не посмела.

Рука Шаккара легла на мое плечо и почти пригвоздила к полу. Тяжелая, грубая, шершавая.

— Пойдем, — произнес он и приказал, — поблагодари родителей за прием, — и сам поклонился, выражая уважение. Мне не оставалось ничего другого, как последовать его примеру.

— Пусть боги будут к вам милостивы! — напутствовал отец.

Шаккар поклонился и направил меня движением руки к выходу.

Нас провожали рабы и слуги. Отец и мать в этот раз просто смотрели во след.

На коня залезла тем же способом и Шаккар сразу же прижал меня к своему телу. По-хозяйски, чуть грубо. Чувствуя спиной твердость его груди, мне казалось, что я сижу не рядом с человеком, а облокотилась на каменную стену.

— Сегодня ночью я приду в твой шатер, — сказал мне мужчина и толкнул пятками жеребца.

После этих слов я закаменела.

«А чего ты хотела? — подумала с горечью. — Поблагодари, что дал день, чтобы успокоилась…» — только дня оказалось мало. Я все еще боялась его и, наверное, теперь, еще сильнее.

— Почему ты молчишь? — спросил варвар, когда мы выехали из ворот города. — Все еще боишься? — в его голосе я услышала насмешку.

«Боюсь!» — подумала я, мелко задрожав всем телом, но вслух не сказала ничего и, кажется, это разозлило мужа. Он грубо прижал меня к себе и его левая рука, та, что не держала поводья скакуна, поднялась к моей груди, сжала через ткань безрукавки, не больно, но ощутимо.

Я задрожала сильнее, стыдясь своего страха, но ничего не могла поделать. Просто закрыла глаза, чтобы не видеть, как приближенные мужа смотрят на его ласку. А Шаккар не переставал мять мою грудь, пока сосок не задеревенел до боли.

«Только не плач!» — приказала себе и сжалась в руках варвара. Я начинала понимать, что мой страх и слезы его раздражают. Конечно, на фоне первой жены я жалкая и ничтожная. Кто я против воительницы Сарнай? Лист, трепещущий на ветру! Но и не бояться не могла. Что поделать если прикосновения огромных рук пугают? Если взгляд варвара вгоняет в дрожь. Я представить себе не могла, что произойдет между нами этой ночью. Знала, как это обычно бывает у мужчины и женщины, но одна лишь мысль о ласках Шаккара и тело сжималось и начинало дрожать.

— Перестань! — прозвучало раздраженно. Он отпустил мою грудь и ухватился за поводья обеими руками.

Покорно затихла, дожидаясь, когда прибудем в лагерь, а шатер принца восприняла уже как убежище до сегодняшней ночи. Едва оказалась в нем, повалилась на подушки, пряча лицо и вздрагивая всем телом.

— Если ты и дальше будешь вести себя как курица перед топором, Сарнай от тебя быстро избавится! — раздался голос за спиной. Я не заметила, как здесь оказалась Тахира. По-видимому, сестра мужа последовала за мной сразу же, едва я спустилась с коня Шаккара.

Я подняла заплаканное лицо и посмотрела на принцессу варваров. Тахира показалась мне рассерженной. Ее брови сошлись на переносице, а в глазах светилось явное неодобрение. Я и сама знала, что выгляжу жалко, но ничего не могла поделать с собой. В груди расцвели лепестки стыда.

— Хочешь умереть в расцвете лет, — продолжила Тахира, — продолжай вести себя так. Родишь моему брату несколько сыновей и Сарнай сделает так, что очередных родов ты не переживешь, а она заберет твоих детей и будет воспитывать, как собственных! Этого хочешь? — девушка опустилась на корточки рядом со мной. Протянула руку и ухватила меня за подбородок, заставив смотреть себе в лицо.

— Мне казалось, я увидела в твоих глазах нечто большее, чем трусливую принцессу по имени Майрам!

— А кого ты увидела? — спросила я тихо и всхлипнула.

Тахира только усмехнулась и отпустила меня, уронив руку.

— Возьми себя в руки и будь ласкова сегодня с Шаккаром. Терпи, даже если будет больно, а больно будет, поверь, и не потому что мой брат захочет причинить тебе боль. Нет! Все женщины испытывают ее в первый раз! Будешь ласкова с ним — станешь сильна!

— А ты уже была с мужчиной? — спросила я и поразилась собственной дерзости.

— Наш народ не держится так за девственность! — улыбнулась Тахира. — В будущем, тебе может даже понравится то, что станет делать с тобой Шаккар.

В это верилось с трудом, но я не стала перечить принцессе или опровергать ее слова. Просто села ровно и вытерла лицо ладонями.

— Ты теперь одна из нас, Майрам! Ты больше не дочь своего народа. Когда Шаккар назвал тебя своей женой ты стала частью нашей жизни. И чем скорее ты примешь это, тем скорее мой народ примет тебя! — она встала на ноги. — А теперь отдыхай! — добавила и шагнула к выходу.

— Тахира! — вырвалось у меня.

Девушка остановилась и медленно обернулась.

— Спасибо! — произнесла я тихо и получила в ответ улыбку принцессы.

— Помни мои слова! Будь сильной и выживешь, — с этими словами она покинула Шатер.

Я еще некоторое время смотрела на опустившийся полог, отрезавший меня от принцессы и остального мира. Обхватив руками колени, уронила на них голову и вздохнула, а затем поняла, что больше не плачу. Слезы перестали литься из глаз, и я почти успокоилась.

«Тахира права!» — сказала я себе. Судьбу уже не изменить! Но как избавиться от страха?

Если бы я только могла знать…

Сарнай была рада, когда ее повелитель и муж почтил своим вниманием ее Шатер. Прогнав ведьму с поручением, первая жена улыбнулась мужу и пригласила его присесть на подушки, обвившись вокруг Шаккара змеей.

— Рада, что ты здесь! — прошептала она, прижимаясь к мужу всем телом. Пригнулась к его уху и осторожно укусила мужчину за мочку. — Я скучала, мой повелитель!

Шаккар посмотрел на жену.

— Даккар сказал, что ты не выходила сегодня из своего шатра! — произнес он.

— Я отдыхала! — сказала женщина и принялась развязывать завязки на одежде принца. Пока она распутывала их, вернулась Наима. В руках рабыни был поднос, на котором стоял кувшин вина и две чаши, а также лежала гроздь сочного винограда. Ведьма поставила все это рядом с хозяйкой и стала ждать следующих указаний. Сарнай тем временем освободила Шаккара от безрукавки и потянулась руками к завязкам не его штанах.

— Отпусти свою ведьму, — приказал принц.

— Пошла вон, — даже не взглянув на Наиму, велела Сарнай. Старая женщина почтительно склонила голову и попятилась к выходу.

— Я ждала тебя! — прошептала Сарнай и запустила руку в штаны мужа, когда полог шатра откинулся назад и внутрь, вместе с солнечным светом, вошла Тахира. Бросив равнодушный взгляд на первую жену, она посмотрела на брата и произнесла:

— У меня к тебе важный разговор, Шаккар!

Принц посмотрел на сестру, а затем перехватил руку жены и встал, поправив завязки на штанах.

— Не уходи! — попросила Сарнай.

Принц нахмурил брови.

— Я скоро вернусь. Жди! — велел жене и вышел следом за сестрой, оставив на подушках безрукавку, на которую Сарнай посмотрела почти со злостью.

— Не трать напрасно свое семя на лоно этой пустой женщины! — произнесла Тахира, едва они вышли из шатра Сарнай.

— Не указывай, что мне делать, а что нет! — недовольно ответил Шаккар.

Брат и сестра прошлись вдоль ряда шатров поменьше — в них жили воины. Шаккар посмотрел по сторонам. Его люди не тратили напрасно время. Жгли костры, готовили обед, тренировались — звуки стали то и дело доносились до слуха принца и казались ему лучше самой прекрасной песни.

— Она змея! — бросила зло Тахира, отвлекая мужчину.

— Она моя жена! — поправил ее мягко принц и сменил тему. — Что ты хотела мне сказать, сестра?

— Я по поводу собаки! — ответила девушка, когда они отошли достаточно далеко от шатра первой жены. — То зелье, что я дала ей…

Шаккар напрягся.

— Что произошло? — спросил он.

— Ничего особенного! — пожала плечами сестра. — Майрам не обманула. Оно действительно действует как сказала принцесса. Псина уснула, и я даже пыталась ее разбудить, пиная ногами, но никакого толку! — девушка улыбнулась.

— И ради этого ты оторвала меня от Сарнай? — спросил Шаккар, а в глубине души почувствовал облегчение, узнав, что Майрам не солгала.

Тахира только усмехнулась в ответ.

— Мне уже жаль Акрама! — рассмеялся принц, глядя на хитрый взгляд своей сестры и понимая, что запал прошел и ему совсем не хочется возвращаться назад к первой жене. Возможно, Тахира была права. Стоило сперва обзавестись наследником, ведь ради этого он и женился второй раз. Но он обещал вернуться и Сарнай будет ждать.

— Распорядись, чтобы на ужин в шатер к принцессе принесли вина, — произнес он, склонившись к Тахире.

— Ты все же идешь к ней? — улыбка пропала с губ девушки.

Брат потянулся к ее щеке ладонью. Прикоснулся в грубой ласке.

— Не вмешивайся! — сказал он. — Ваша вражда с Сарнай может зайти слишком далеко!

— Не зайдет! — ответила Тахира. — Вы скоро уедете, я останусь.

— Ты все равно будешь моей любимой сестрой! — улыбнулся Шаккар.

Тахира ничего не ответила и лишь проводила взглядом крепкую спину брата, который возвращался в шатер первой жены.

ГЛАВА 3

День закатился солнечным диском за море. Поднявшийся на закате ветер предвещал жару. Он стучался в стены шатра и дергал полог, пытаясь распахнуть его. Но ткань оказалась слишком тяжелой, а порывы — слишком слабыми. Я напрасно сидела и ожидала, что хоть на мгновение откроется клочок свободы — полог так и не поднялся, до тех самых пор, пока не пришли рабы.

Варвары одевали своих рабов также, как и одевались сами. Просто и безвкусно. Порой нельзя было понять, кто перед тобой — вольный человек, или бесправный раб. То ли дело, Роккан. У нас по одному одеянию сразу было видно каково положение человека, и как велики его доходы, а уж по женам можно было узнать благосостояние их мужей.

Знатные купцы и вельможи одевали своих жен в дорогие шелка и золото. Украшали даже ноги своих женщин, не скупились на туфли, расшитые жемчугом и камнями и на дорогие ткани. Здесь, насколько я могла убедиться за тот короткий срок, пока находилась в лагере, женщины одевались наравне с мужчинами и как мужчины — штаны и безрукавки, одежда удобная, но лишенная изящества и красоты.

Потому я была несколько удивлена, когда после рабов, что установили посередине шатра низкий столик, обложили его расшитыми подушками и заставили яствами, явились женщины из числа тех, кто приходили утром с первой женой. Развесив светильники по углам, варварские женщины принялись за меня.

Сейчас они явились, чтобы переодеть меня в мое свадебное платье. А когда я, набравшись смелости, спросила, кто отдал такой приказ, с удивлением услышала имя.

— Госпожа Тахира!

Когда женщины вышли, я осталась стоять в шелках, но уже без покрывала, что скрывало мое лицо, а спустя некоторое время появился и Шаккар.

Дрогнул полог, отодвигаемый его рукой, и варвар переступил порог Шатра, распрямив спину и посмотрев на меня немигающим взглядом темных глаз. В их глубине было что-то опасное, звериное. Что-то, заставившее сделать шаг назад и застыть, опасаясь, что не удержусь от желания бежать прочь от этого взора, обещающего мне ад. Только вот бежать было некуда.

— Садись! — мужчина указал рукой на подушки, перед столиком, а когда я покорно опустилась на них, подошел и сел напротив. Я заметила, что сейчас на нем надеты дорогие одежды, совсем не похожие на те, в которых варвар расхаживал по лагерю. Красивый халат, подпоясанный кушаком, высокие сапоги, в которые были заправлены кожаные штаны…

«Неужели он так оделся для меня?» — мелькнула мысль.

Я проследила взглядом, как мужчина взял в руки кувшин и налил вина. Сначала мне, затем в свою чашу.

— Пей! — приказал, и я взяла чашу, поднесла к губам, под напряженным взглядом мужа, а затем сделала глоток. А потом еще и еще…до самого дна.

Вино оказалось кислым и крепким. Я даже закашлялась, что вызвало легкую усмешку на губах Шаккара. В уголках его глаз лучиками разбежались мелкие морщинки.

— Теперь можешь что-то съесть! — сказал он и я подчинилась, оторвав крупную ягоды от кисти винограда. Варвар смотрел, как я ем и при этом задумчиво улыбался. Когда я покончила с гроздью, он снова налил мне вина и протянул со словами: «Пей!»

Я подчинилась, мысленно решив, что если опьянею, то смогу остаться равнодушной к тому, что вскоре произойдет.

— Я слышал, ваши женщины учатся танцевать для своих мужей! — вдруг произнес варвар и я закаменела.

— Это правда? — спросил он, но я была уверена, что Шаккар и без моего ответа, знает правду.

— Да! — не узнала звука собственного голоса. Позорный писк, достойный серой мыши, а не принцессы!

— Ты станцуешь для меня? — не приказал…попросил.

Мне хотелось отказаться, но я вспомнила слова Тахиры о том, что надо быть сильной, что надо понравиться варвару. Но тем не менее, я не смогла побороть отвращения перед одной только мыслью, что стану танцевать для него.

— Нет музыки! — ответила тихо, понадеявшись, что мужчина отстанет.

Шаккар резко поднялся на ноги и в несколько шагов преодолел расстояние до полога. Вышел, но скоро вернулся и не один. Вместе с ним в шатер вошли двое мужчин, и я узнала их — это были музыканты моего отца. В руках у одного был барабан, у второго флейта.

— Я послал за ними еще до заката! — произнес варвар и я сглотнула ставшую вязкой слюну, понимая, что не могу отказаться.

— Играйте! — приказал мужчинам принц и опустился на ложе, выразительно глядя в мою сторону. Он не стал мне приказывать, как сделал это с музыкантами, но весь его вид выражал ожидание танца, и я поняла, что должна это сделать. Дать варвару то, что он хочет.

«Представь себе, что танцуешь дома, во Дворце, — подумала и медленно поднялась с подушек. — Представь, что на тебя смотрят только мать и подруги, что они танцуют вместе с тобой!» — и сделала шаг к середине шатра. Подняла руки вверх и закрыла глаза.

Первыми ударили барабаны. Медленно, гулко отдаваясь в моем сердце. Затем вступила флейта — словно песня ветра, легкая и свободная, она проникла в мое сердце и заставила качнуться в сторону.

«Просто танцуй и не думай о том, что будет после!» — велела себе и начала двигаться, так как умела это делать. Руки поднимались в плавном скольжении. Бедра раскачивались в стороны, их изгибы угадывались под тонкими одеждами. Я плыла, скользила над ковром, устилавшим пол шатра. Я танцевала для себя. Сперва движения были зажатыми, несколько неловкими, но постепенно я стала забывать о том, для кого танцую. Перед моим взором проплыли корабли, устремившиеся куда-то вдаль, к далеким северным странам. Ветер наполнял их паруса, и я изгибалась так, словно это я сама была парусом, словно я сама плыла по бескрайней синей глади прочь от нежеланного мужчины, прочь от ненавистного брака. Сердце повторяло биение рук по коже барабана. Тело двигалось в такт. Я вросла в музыку, то порхая бабочкой под трель флейты, то ударяя пятками с неистовством под звуки тонбака[2]. Разлетались одежды, оплетали мои ноги и распускались, диковинным бутоном. Длинные волосы струились по спине, плечам, плотным каскадом темного шелка. Музыка все играла, а я продолжала танцевать, ускоряя темп, заставляя музыкантов следовать уже за мной, за моими движениями. А затем вдруг стало тихо, и я, резко остановившись, увидела, как подхватив инструменты, люди моего отца поспешно покидают шатер. Вздрогнула и повернулась к ложу, но Шаккар уже стоял рядом и в его глазах разгоралось что-то дикое, безумное.

Я не успела даже вскрикнуть, как мужчина притянул меня к себе. Его руки полыхали огнем и обжигали сквозь тонкую ткань платья. Шаккар начал раздевать меня, мучительно медленно, заставляя отчаянно краснеть. Он словно разворачивал дорогой сверток, снимая с меня покров за покровом, открывая для себя тайны моего тела.

Сердце продолжало бешено биться. Оно сошло с ума, еще не успокоившись после танца, а теперь стучало от страха перед тем, что произойдет.

Отчаянно краснея, я почувствовала, как к ногам упал последний покров, явив мое обнаженное тело повелителю и господину.

Я хотела было прикрыться волосами, но Шаккар свел недовольно брови и мои руки упали вдоль тела, открывая мужскому взору то, чем наградили меня боги.

— Какая ты маленькая, — проговорил мужчина. Его ладони сошлись на моей талии, обхватили ее, соединившись пальцами. Не выдержав прикосновения, снова задрожала всем телом, но не подалась искушению отпрянуть назад, понимая, что таким образом смогу только разозлить варвара. А этого мне делать совсем не хотелось.

Руки Шаккара медленно поднялись вверх. Коснулись осторожно груди, совсем не так, как сегодня днем, без грубости, едва ощутимо.

— Посмотри на меня! — велел муж и я запрокинула голову, послушно глядя в темные глаза, ставшие почти черными от безумия, что плескалось в них.

Огромные ладони мужчины обхватили мои груди, сжали с удивительной бережностью, и я закрыла глаза, повторяя про себя совет Тахиры — позволить Шаккару делать со мной все, что ему вздумается и гнать прочь свои страхи.

«Пока он не причинил мне боли!» — подумала я. Я не чувствовала и радости от его прикосновений, но и боли не было.

«Может все обойдется?» — мелькнула мысль и тут же исчезла, стоило варвару склониться к моим губам.

Меня еще никто не целовал и ощущение прикосновения твердых жестких губ, снова заставило вздрогнуть.

«Что он делает?» — мой немного помутненный вином разум немного прояснился, когда Шаккар своими губами разомкнул мои губы, вторгаясь языком в мой рот.

«Неужели целуются именно так?» — мужчина прижал меня плотнее к своему твердому телу, и я ощутила его желание, моментально покраснев.

Шаккар не привык быть ласковым с женщинам. Его отношения с Сарнай сводились к дикой безудержной страсти, после которой одежда оказывалась разорванной в клочья, а сам он — уставшим и довольным. Сегодня, войдя в Шатер к своей молодой жене, он впервые почувствовал неловкость и желание не спешить. Быть осторожным и нежным. Откуда в душе взялся такой порыв, мужчина не знал.

Майрам ждала его, одетая в свои легкие шелка, под которыми угадывалось молодое, красивое, упругое тело. Тело, которого не касалась мужская рука. Тело, что еще не знало ласки.

Шаккар не сомневался в том, что его жена чиста и теперь был намерен в действительности заявить на нее свои права. Как повелитель, как муж.

Откинув тяжелый полог, принц вместе с порывом ветра, потревожившим языки пламени в светильниках, зашел в шатер. Майрам стояла у столика, уронив руки вдоль тела. Маленькая, хрупкая и такая изящная, что принц понимал — сломить ее ему не стоит усилий, но он не хотел этого.

Принцесса ждала его. Боялась. Ее страх раздражал и злил Шаккара, но мужчина пытался сдержать гнев, понимая, что принцессе нужно привыкнуть. По крайней мере, так ему сказала Тахира.

— Будь с ней ласков в первый раз! Не причини лишней боли и, мне кажется, ты получишь свое долгожданное счастье! — произнесла сестра этим днем.

Шаккар приблизился к столику.

— Садись! — велел жене и сам опустился на подушки, глядя на девушку, что по-прежнему старательно прятала глаза. Она повиновалась, но не произнесла ни единого слова.

Принц взял кувшин и налил ей вина. Протянул, приказал выпить и, понимая, что это должно помочь девушке расслабиться, был немного удивлен, когда она осушила чашу до дна. Поморщилась, но выпила. Он налил еще, и она снова осушила чашу. То ли боялась ослушаться, то ли хотела забыться, когда он возьмет ее. Вино притупляло чувства, только вот Шаккару почему-то расхотелось держать в руках бесчувственную куклу. Он понял, что жаждет видеть ответную страсть в ее глазах.

А потом этот танец…

Принц не пожалел, что снова послушался совета сестры и пожалел одновременно, потому что увидев, как танцует его жена, забыл обо всем на свете. Движения ее маленького тела, такого соблазнительного в своих удивительно пропорциональных формах и мягких, плавных округлостях, заставляло его дышать чаще. Принцесса сама не знала, какой эффект вызвал ее танец у Шаккара. Он следил во все глаза за ее дивной красотой, за отточенными движениями тонких рук, взлетавших в облаке прозрачных одежд, делавших Майрам похожей на крошечную птицу, что казалось миг — и упорхнет от своего хозяина прочь, на волю, к ветру и высоким травам, к морю и крикам чаек.

Шаккар едва сдержался, чтобы не броситься на жену и не сорвать с нее эти покровы, мечтая увидеть то, что скрывалось под ними. Пусть ткани обвивали стройное тело, он горел желанием увидеть его без них, без этих тряпок…

Но музыканты продолжали играть и, сдерживаясь, Шаккар с силой сжал руками подушки, не отрывая глаз от маленькой плясуньи.

А принцесса все танцевала и танцевала, похожая на прохладный ветерок в жаркий летний день залетевший в шатер усталого путника. Она дарила сладость и обещала неземные наслаждения тому, что будет обладать ею.

«Разве можно поймать ветер? — вдруг подумал мужчина. — Разве можно запереть его и покорить?»

Майрам повернулась спиной к своему мужу. Одежда обвилась вокруг ее изящного тела, словно очертила каждый изгиб, и Шаккар не выдержал. Вскочил с подушек и взмахнул руками, прогоняя музыкантов прочь. В один огромный, то ли шаг, то ли прыжок, оказался за спиной жены и застыл, ожидая, пока она сама не повернется к нему.

Она повернулась.

В темных глазах девушки принц увидел удивление и страх, но не удержался и протянул к ней руки. «Майрам!» — мелькнуло в его голове имя второй жены и вместо слов, он начал раздевать принцессу…осторожно, бережно, снимая покров за покровом и открывая для себя сперва худенькие плечи и изящную шею, затем округлую грудь с острыми вершинами сосков, нежно розовых, напрягшихся от танца или страха. Едва сдержался, чтобы не застонать и не сорвать остальные ткани одним рывком.

«Напугаю!» — подумал он. А пугать эту лань ему совсем не хотелось. Не сегодня. И он продолжил пытку, мучая только себя. Майрам лишь молча стояла и ждала, краснея от стыда. Но вот к ногам на ковры упал последний лепесток ее одежды, и юная принцесса предстала перед мужем кутаясь в волосы, спадавшие каскадом ниже талии.

Шаккар покачал головой, приказывая одним взглядом, чтобы она не смела прятаться от него. Он хотел видеть то, что по законам богов и людей принадлежало ему. Только ему. И Майрам откинула волосы назад.

Принц не смог сдержат вздох. Он видел много обнаженных женщин, многих брал и не всех по их желанию. Были красавицы, были просто молодые и невинные, но Майрам…

Руки мужчины сами собой потянулись к тонкому стану. Обхватили узкую талию, соединив пальцы.

— Какая ты маленькая, — проговорил он тихо и ладони зажили своей жизнью, потянувшись к высокой груди. Сжали нежно, осторожно, боясь причинить боль этой девушке.

Шаккар опасался, что принцесса снова испугается и рванется из его рук, и приготовился удержать ее, но к удивлению мужчины, Майрам осталась стоять, опустив голову, лишь задышала чаще, а ее сердце под его ладонью забилось сильнее и быстрее.

— Посмотри на меня! — попросил он и, повинуясь, девушка подчинилась его воле. Шаккар взглянул в ее глаза, утонув в их глубине, но не заметил ответного желания во взгляде. Только обреченность перед тем, что неминуемо случится. Не выдержав равнодушие, снедаемый собственным желанием, он склонился к ее лицу и спился губами в мягкий, податливый рот. Сперва ее тело окаменело, но Шаккар не переставал целовать жену, то сминая розовые губы, то ласково покусывая их и, как-то незаметно, переместился по щеке к тонкой шее. Майрам охнула и всем телом двинулась на встречу ласке, и мужчина сильнее прижал ее к себе, давай ощутить силу своего желания.

— Майрам! — выдохнул он в ее густые волосы, продолжая касаться губами кожи не шее. Руки тоже не знали отдыха, ласково трогали камешки сосков, сжимали упругую тяжесть груди.

— Мой господин, — охнула принцесса и не удержавшись, Шаккар подхватил ее на руки, удивившись легкости ее веса. В несколько шагов оказался у ложа, бережно опустив жену на покрывала и подушки, не переставая при этом смотреть в ее глаза, пытаясь прочесть в них отражение собственной страсти, и порадовался тому, что хотя бы нет страха. То, что он прочитал в них, было скорее уже любопытством.

Шаккар лег на бок, глядя на жену. Девушка не шевелилась и просто ждала того, что произойдет дальше.

Принц протянул руку и положил ее на плоский живот жены. Обжег прикосновением, а затем стал медленно вести вниз, туда, где на золотистой коже темнел треугольник мягких волос.

Майрам заметно напряглась и Шаккар остановил руку.

— Не бойся! — произнес он еле слышно. — Я не сделаю тебе больно! — и коснулся ее там, где это никто и никогда не делал до него. Принцесса вздрогнула всем телом и свела ноги, но мужчина, приподнявшись, решительно запустил ладонь между ними и замер.

— Впусти меня! — попросил Шаккар таким голосом, словно просил ее открыть ему свое сердце. Только вряд ли маленькая лань поняла его слова, и мужчина поспешно убрал руку, сел рядом с ней, лаская теперь изящное тело не руками, но взглядом.

Он ее хотел. Хотел до безумия и сам удивлялся силе собственного желания. Может быть, Сарнай ему надоела и его просто потянуло на какое-то разнообразие — так, по крайней мере, объяснил он себе странное ощущение, что зародилось в его сердце.

— Майрам! — произнес Шаккар и улыбнулся, когда огромные расширенные глаза девушки метнулись к его лицу.

Сама не знаю почему, но я больше так не боялась. Нет, я не чувствовала себя спокойной рядом с этим варваром, что трогал меня, доводя до пунцовой красноты щеки, заставляя сердце биться пойманной пташкой. Но страх все же затаился. Словно спрятался за стеной, дожидаясь, когда я позову его вернуться, чтобы снова заставить тело вздрагивать от одной мысли о прикосновениях моего мужа.

Шаккар был рядом и больше не трогал меня, но смотрел так, что даже прикосновения мне не показались в тот миг такими личными, такими проникновенными.

— Майрам! — в его голосе хриплые нотки, которые почему-то отозвались в моем теле странным покалыванием и жаром.

А затем мужчина стал раздеваться. Поднялся на ноги, стоя на ложе рядом со мной и, развязав пояс, отбросил его в сторону. Я сглотнула, продолжая лежать навытяжку и понимала, что сейчас увижу его тело, его обнаженное тело.

Одновременно было и страшно и…любопытно. Сама не ожидала от себя, то мне будет интересно увидеть нагого мужчину! Но меж тем стало страшно, и я зажмурилась.

— Открой глаза! — последовало резкое и я повиновалась. Моему взору предстало странное зрелище, и я даже не поняла в первый момент — нравится мне или напротив… Хотя, нет. Отвращения не было и в помине.

Шаккар уже избавился от халата и короткой безрукавки, что был надет под ним, и стоял передо мной в одних широких штанах, продолжая медленно раздеваться. Сейчас его руки медленно развязывали веревки, удерживающие на талии шаровары, а я скользила взглядом по широкой загорелой почти до черноты, груди варвара. Мышцы бугрились под темной кожей. Я разглядела множественные шрамы, белыми росчерками, расчертившими тело. Их было множество, маленькие, едва заметные и несколько глубоких, широких, которые, впрочем, не уродовали красоты мужского тела.

«Красоты!» — сказала себе и поняла, что мне нравится его грудь с широкими темными сосками, чуть поросшая черными волосами.

Он был огромен, этот варвар, мой муж. Но совсем не так страшен, как мне показалось при первой нашей встрече.

«Не бойся!» — повторила про себя, но от вида мускулистой горы, что возвышалась надо мной, где-то внизу живота закрутился тугой жгут, и я снова ощутила, как липкие, словно паутина, лапки страха заползают под разгоряченную танцем и вином кожу. А затем Шаккар закончил с завязками и сбросил штаны, встав передо мной обнаженный, невероятный и ростом, и силой, что казалось перетекает по его венам вместо крови. Мужчина камень, не человек, но темные глаза горят жизнью и …чем-то, чего я еще не понимала.

Краснея, опустила взгляд и уставилась расширившимися глазами ниже пояса мужчины. Сглотнула и снова задрожала.

«И это будет во мне? — стала приподниматься. — Он просто разорвет меня!» — тихо вскрикнула, когда варвар опустился на колени рядом, потянулся своими руками и, захватив в плен хрупкую щиколотку, потянул на себя, и я заскользила к нему навстречу по ткани покрывала, такой мягкой и, тем не менее шершавой, что она легонько царапала мою кожу на бедрах.

«Он меня раздавит!» — и пискнула, словно мышка. Шаккар опустился сверху, упершись руками по сторонам моего тела, навис, опасно сверкая взглядом, словно у изголодавшегося хищника. Сама не знаю, зачем подняла руки и выставила перед собой, ладонями прикоснувшись к его груди, горячей и твердой, словно камень.

— Не бойся, — повторил он мои собственные мысли, а затем опустил тело сверху, но при этом удерживая его на своих руках. Я почувствовала только, как волосы на его груди прикоснулись к моей коже, защекотали.

Шаккар пригнулся к моей шее, а затем провел губами дорожку из легких поцелуев от уха до ложбинки между груди. Одна его рука скользнула мне пол спину, приподняла, заставив выгнуться навстречу мужским губам. Правый сосок тут же попал в плен его влажного рта, мужчина втянул его в себя и чуть прикусил, и я снова задрожала. По спине пробежали мурашки, когда Шаккар, оторвавшись от моей груди, снова вернулся к губам. Нежность уступила место более сильному натиску. Мне казалось, что варвар едва сдерживается, чтобы не причинить мне боль. Словно он не привык к подобному проявлению нежности, и оно ново для него.

Свела ноги, когда ладонь заскользила по телу, мимо груди, мимо живота и легла осторожно на темный треугольник волос.

— Расслабься, жена! — хрипло шепнул мне в ухо варвар и зачем-то прикусил мочку. Не ожидая подобного, выгнулась, подавшись вперед, а палец мужчины соскользнул ниже, и я вздрогнула, когда он проник в мое лоно.

«Нет!» — мелькнула жалкая мысль в голове, произнести ее вслух я не могла. Все слова Тахиры, ее просьба уступить натиску мужа, умчались прочь, словно табун диких скакунов, и я закаменела, только разгоряченный варвар не перестал ласкать меня, заскользил в глубину, пока не застыл, почувствовав преграду.

— Ты уже готова принять меня, — сказал он и голос принца звучал довольно.

Готова…

Я закрыла глаза. Мужчина снова навис надо мной, но теперь вместо пальца его руки к моему лону прижалось нечто другое. Горячее, огромное, защекотало завитки и медлило перед вторжением.

— Прикоснись ко мне, — то ли приказал, то ли попросил Шаккар.

Я послушно подняла руку и положила ее на широкую грудь мужа.

— Ниже! — шепнул он, и его голос стал еще более сиплым.

Ладошка заскользила по мужской груди, опустилась на твердый живот, миновала лунообразный глубокий шрам и замерла, не решаясь двинуться дальше.

— Майрам! — почти захрипел и я поняла, чего именно он хочет, но не знала, хочу ли сама этого! Боялась или мне претило касаться мужа там, где это стеснялся сделать даже мой взгляд.

Выдохнула и решительно опустила ниже ладонь, чуть приподнялась, понимая, что иначе не достану. Обхватила пальцами горячий ствол и почувствовала, как он содрогнулся в моей руке, а Шаккар застонал.

«Что я делаю?» — стыдливая мысль опалила лицо и шею огнем, но рука мои мысли не слушала. Ладонь сжала член мужа сильнее и скользнула вниз, к самому основанию.

— Майрам! — мужчина охнул и убрал мою руку, а затем стал медленно протискиваться в узкое лоно, наполняя его собой, растягивая и причиняя боль — то, чего я так боялась. Я взглянула в лицо Шаккара — его глаза были закрыты, но по всему было видно напряжение. Внутри всю меня распирало от чужого проникновения, а затем принц двинул бедрами и низ живота опалила острая боль. Не удержавшись, закричала и мой мучитель замер, но ненадолго. Совсем скоро он начал двигаться. Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее. Я закусила губу и отвернула лицо, и тут же почувствовала, как горячие губы мужа обожгли кожу на шее и при этом он не переставал двигаться во мне, переполняя и разрывая на части.

Хотелось кричать, но я лишь кусала губы и сжимала ладони в кулаки.

Тахира сказала, что будет больно. Я не знала, что так сильно. Как только получилось не расплакаться — сама не знаю, а Шаккар все двигался и двигался, увеличивая темп проникновения в меня, а затем застыл и закинув голову, закрыл глаза. Зарычал так, словно превратился в дикого зверя. Еще один толчок, более сильный, чем все предыдущие, затем снова и снова и все закончилось. Внутри разгоралась боль, по бедрам потекло что-то горячее до отвращения.

Мужчина осторожно перекатился и лег рядом, тяжело дыша. Вся его грудь была усыпана бисеринками пота, а глаза по-прежнему закрыты.

Я тоже закрыла глаза, мечтая о том, чтобы это никогда не повторилось.

Что там говорила Тахира о том, что мне ЭТО может понравится? Да никогда! Как же больно!

Открыв глаза, попыталась сесть, но тут же тяжелая рука придавила меня к ложу. Шаккар привстал и осмотрел меня с каким-то удовлетворенным блеском в темных глазах.

— Лежи! Я прикажу рабам принести воды, чтобы ты могла помыться! — сказал и сам встал, да как был, в чем мать родила, так и направился к выходу из шатра. Я проследила взглядом за его спиной, широкой, темной, опустилась ниже на тонкую талию и ягодицы, взглянула на длинные ровные ноги, но стоило мужчине обернуться и шагнуть назад, к ложу, я зажмурилась.

Мужчина приблизился и опустился рядом. Потянулся ко мне и пальцами коснулся сомкнутых глаз.

— В следующий раз будет иначе, — сказал он и я вздрогнула. Мне совсем не хотелось этого следующего раза. Пусть идет к своей Сарнай, а меня оставит в покое.

— Посмотри на меня, Майрам! — приказал он. Не попросил, а именно — приказал и я, подчинившись, распахнула глаза и увидела склоненное над собой лицо варвара. Он смотрел пристально, но больше ничего не произнес до тех самых пор, пока в шатер не вошли его люди, тащившие бадью, наполненную водой. Только укрыл меня покрывалом, скрыв от чужих глаз, а когда мужчины вышли, снова раскутал и легко, как пушинку, поднял на руки и понес к бадье.

— Я сам смою кровь! — сказал он довольно. Мне оставалось только повиноваться.

Вода в бадье оказалась теплой и приятно освежила разгоряченное тело. Шаккар осторожно опустил меня в воду, а затем принялся мыть, бережно, словно я была хрупким сосудом в его руках. Прикосновения варвара в этот раз не причинили неудобств, хотя он касался меня в самых потаенных уголках тела. Я настолько расслабилась, что, кажется, уснула и пришла в себя, только когда оказалась на ложе. Дернулась и огляделась по сторонам.

Светильники погасли и вокруг сгустилась тьма. Но за спиной лежало горячее тело мужа, а его рука властно притянула меня к широкой груди. Сопротивляться не было ни сил, ни возможности, и я сделала единственное, что смогла — закрыла глаза и уснула, оставив все на потом.

ГЛАВА 4

Серый прохладный рассвет застал Сарнай возвращающейся от озера, в тихой заводи которого она провела жаркую ночь. Дозорные в лагере, завидев свою Повелительницу, почтительно поклонились ей. Сарнай ответила легким кивком и прошла мимо горевших костров в просыпающийся лагерь, точно уверенная в том, что тот, кто следует за ней, останется не замеченным.

Как-то он спросил у Сарнай, почему она выбрала его. Повелительница тогда только рассмеялась и ответила просто:

— У меня не ты один. Просто я умею скрывать свои чувства. Шаккар всегда будет думать и знать, что он для меня единственный.

Она вспомнила, как усмехнулся на ее слова Аббас, но ничего не возразил. Их связь длилась уже два года и пока никто не заподозрил и не улучил Повелительницу в измене — она умела скрывать свои следы, а старая Наима ей в этом помогала и делала свою работу отлично.

В эту ночь Сарнай могла позволить себе встречу с любовником. И пока Шаккар был занят с молодой женой, Повелительница не скучала в объятиях его молочного брата.

Сарнай нравился Аббас, нравилось его тело, его крепкие руки. Она всегда любила сильных мужчин, крупных. Аббас был меньше Шаккара, но не менее искусен к науке любви. В его объятиях Сарнай чувствовала себя королевой, настоящей, а не мнимой. Роди она наследника Шаккару тогда, много лет назад, сейчас ее признал бы и его отец. Но Вазир помнил то, что произошло и до сих пор злился на молодую женщину. Появление второй жены немного мешало Повелительнице, хотя она давно все решила для себя. В ее планы входило позволить этой маленькой тростинке родить мужу сына, а лучше даже двух.

«Дети часто умирают!» — подумала женщина. Второй сын будет подспорьем, но вот дальше Майрам Сарнай была не нужна.

Темнота шатра встретила Повелительницу усталым голосом ведьмы. Рабыня поджидала свою госпожу, волновалась, или делала вид.

— Вы снова рискуете! — сказала она тихо.

— Отстань, — проговорила устало Повелительница. — Кто ты такая, чтобы указывать мне?

— Я никто, — Наима привстала с циновки, посмотрела, как госпожа упала на свое ложе, — но я опасаюсь за вас, что кто-то заметит…тайное всегда становится явным…

— Рот закрой и спи, — Сарнай легла, раскинув руки с довольной улыбкой на губах. В ее памяти все еще были сильны воспоминания ее любви с Аббасом. Она помнила каждое движение его твердого тела, каждый хрип и стон, каждую ласку. Грубую, злую, как Сарнай и любила. Ее лоно все еще сжималось, стоило ей представить, как молодой мужчина врывается в нее.

Скоро лагерь проснется и для отдыха Повелительнице осталось мало времени. Сегодня она должна быть среди своих людей. Сарнай не пропускала тренировки и этот день не станет исключением.

Она закрыла глаза и улыбнулась, чувствуя себя удовлетворенной и сонной. Потянулась кошкой и уснула, едва солнечный свет пробил серый утренний туман.

Когда я проснулась, то первым, что увидела, было лицо Тахиры, что склонилась надо мной с улыбкой. Резко поднялась, заставив принцессу варваров отпрянуть назад, и натянула на тело покрывало, отметив с облегчением, что Шаккар ушел и, по всей видимости, давно. Его половина ложа была прохладной, стоило прикоснуться ладонью.

— Я пришла за тобой! — сказала Тахира и огляделась в поисках моих вещей, но увидела только ткани, разбросанные на ковре. Прищелкнула языком и, нагнувшись ко мне, властно сорвала с меня покрывало. Я тут же покраснев, хотела было спрятаться от взгляда девушки, когда поняла, что принцесса смотрит совсем не на меня, а чуть мимо, на простыни, где красовалось алое пятно моего позора.

— Все понятно! — усмехнулась Тахира и подняла на меня взгляд красивых глаз. — Я надеюсь, мой брат внял доводам своей сестры и был осторожен…

— Это было ужасно! — не удержалась я и девушка нахмурила брови.

— Вставай, одевайся, — велела она, — а простынь надо убрать от чужих глаз подальше. Как бы рабы не донесли Сарнай! — и пока я поднималась на ноги, пряча руками и волосами наготу, принцесса варваров стянула простынь и смотала ее в узел.

— Выброшу позже в костер! — объяснила Тахира.

Я прошла по ковру и нагнулась над тонкими тканями своего платья, но стоило сестре мужа увидеть это, как она тут же вскричала:

— Одевай нашу одежду! Твои шелка пусть подождут! — и встала, скрестив руки на груди, дожидаясь, пока я влезу в штаны и надену на голое тело безрукавку.

— Пошли! — довольная увиденным, девушка прихватила узел и шагнула к выходу из шатра. Я последовала за ней, но едва откинула полог, как путь мне преградили два воина, охранявших вход.

— Повелитель не разрешал… — начал было говорить один из мужчин, но Тахира пригнулась к здоровяку и, окинув его пронзительным взором, сказала:

— Она со мной! — и чуть более резко. — Со мной можно!

— Как скажете, принцесса! — мужчина поклонился смиренно, и я поняла по его взгляду, что Тахиру здесь уважают и, скорее всего, не только по причине родства с Шаккаром.

— Иди за мной! — меж тем, обратилась ко мне девушка. — Хочу показать тебе кое-что интересное. Любопытно узнать, какие ты сделаешь выводы из того, что скоро увидишь! — и шагнула вперед, нырнув между шатрами. Я поспешила следом, поглядывая по сторонам, отмечая варваров, что сидели у костров, точили мечи, просто разговаривали и улыбались. В основном это были мужчины — воины. А женщины, что попадались нам на пути, одевались в точности как принцесса и я сама — штаны и безрукавки. Они заплетали волосы во множество косиц, которые соединяли уже в одну, толстую, замысловатую. Брали пряди от висков и это смотрелось довольно необычно.

— Почему в лагере там мало людей? — поинтересовалась я, продолжая идти за принцессой.

— Скоро увидишь! — Тахира обернулась ко мне, улыбнулась. — Все собрались на интересное зрелище, в котором учувствует Шаккар!

Странно, но почему-то идти дальше мне перехотелось. Я почувствовала, что не хочу видеть то, что намерена показать мне принцесса варваров, но не могла отказаться и развернуться назад, чтобы вернуться в шатер. А скоро до моего слуха донесся странный гул и, по мере приближения к цели, я поняла, кто именно издавал его.

За лагерем собрались если не все, то большая часть людей Шаккара. Они столпились и гомонили, выкрикивали что-то яростное на своем наречии. Я не понимала ни слова, но догадывалась, что таким образом, воины мужа высказывают свое одобрение или напротив — недовольство происходящим.

Тахира протиснулась через толпу, ухватив меня за руку, и вывела на круглую площадку утоптанной земли. Остановилась, кивнув, чтобы я смотрела вперед. Только теперь я поняла, что происходит.

— Сарнай хорошо владеет мечом! — сказала, склонившись к моему уху, принцесса. — Но ей еще никогда не удавалось достать моего брата, хотя она старается! — Тахира тихо рассмеялась. — Наши воины любят, когда Повелитель и первая жена показывают им свое мастерство. Тебе тоже стоит посмотреть! Это зрелище может много показать тебе и рассказать о Сарнай!

Я впилась взглядом в происходящее, чувствуя, что совсем не хочу видеть этот бой. Но разве я могла отвести взгляд?

Сарнай стояла против Шаккара, своего мужа и повелителя, обнажив длинный, сверкающий в лучах солнца, меч. Ее волосы перетянуты кожаным шнурком на манеру мужчин-варваров, грудь вздымалась от учащенного дыхания, в взгляд горел диким огнем, необузданным, жестоким и прекрасным, как и сама огненноволосая воительница. В то же время, я понимала, что нет опаснее существа, чем первая жена моего мужа.

Судя по всему, бой уже начался задолго до нашего прихода. Сейчас противники просто разошлись в разные стороны, сменив тактику.

Шаккар улыбался и казался довольным. Он смотрел только на Сарнай и я видела гордость в его взгляде. Вряд ли он так когда-нибудь посмотрит на меня!

— Мой брат хорош! — сказала Тахира.

Я повернула голову и заметила молочного брата повелителя. Вспомнила его имя — Аббас. Молодой мужчина, как и все остальные, не отрывал взгляда от мужчины и женщины, что сошлись в поединке. Но мне показалось странное — если в глазах окружающих воинов, был только интерес к бою, взор Аббаса отличался глубиной совсем иных эмоций. Каких именно, мне было сложно понять. Я не знала этого человека, его чувств, стремлений. Но была уверена — что-то с ним не так!

— Смотри! — толкнула меня локтем Тахира и кивнула.

Сарнай и Шаккар сошлись в танце стали. И это, действительно, было завораживающее действие!

Повелительница носила заслужено свое звание — Воительница. Сейчас, глядя на отточенные плавные движения Сарнай, я понимала, почему ее так уважает наш муж. Первая жена не была ему ровней в поединке, но держалась отлично и вполне могла прикрыть спину. Я слышала, что они так и сражались порой — спина к спине. Значит, Шаккар ей доверял, если поворачивался спиной и оставался незащищенным.

Поединщики сошлись в центре круга, образованного из воинов-варваров. Сарнай смотрела на своего мужа с загадочной улыбкой, словно предвещала ему проигранную битву. Шаккар тоже улыбнулся, и я отчего-то поняла — мне он так не улыбался. Мы по-разному это делаем с близкими людьми и с теми, кого едва знаем. Так вот — первой жене он улыбался искренне.

А затем она напала.

Я едва смогла разглядеть скользящее движение ее тела. Вот, кажется, мгновение назад она еще стояла на земле, а уже находится рядом с мужем и, более того, успела нанести удар. Шаккар отразил его с завидной легкостью. Словно отмахнулся от жужжащей мухи, но Сарнай только рассмеялась на его парирование и снова наступила.

Меч мелькал, сталь сияла на солнце, отражала его лучи с детской веселостью. Я отчего-то вспомнила, как дома, еще будучи совсем зеленой девчонкой, любила делать так с зеркалом — пускать по стенам дворца солнечные лучики, пойманные пластиной серебра.

Рядом со мной кричали варвары. Одни поддерживали Повелителя, другие — его жену. Я огляделась, отметив, что за Сарнай едва ли не половина этой толпы. Воины любили ее и не трудно было догадаться за что. Думаю, многие видели воительницу на поле рати, а кому-то, возможно, она даже могла спасти жизнь.

— Смотри, вторая жена! — шепнула мне Тахира. — Смотри внимательно и делай правильные выводы из всего, что увидишь! — мне показалось, или Аббас прислушивается к нашему разговору, но, хвала богам, он вряд ли что-то мог слышать — варвары вопили слишком громко, а в довершении, некоторые из них, начали даже потрясать огромными кулаками.

Сарнай все еще противилась Шаккару. Я видела, что она устала. На лице мужа до сих пор жила довольная улыбка.

Снова серия ударов — Повелительница пытается выбить из рук своего мужа и противника меч. Я вижу, как она хитрит, пригибается, прогинается и, при этом медленно подбирается к Шаккару. Оно словно оживший огонь. Ее напор силен и мужчина вынужден отступить назад, под ее натиском. Сарнай оскалила зубы — идеально ровные, и у меня проскальзывает злая мысль о том, почему в одном из сражений ей не выбили парочку, но я тут же прогоняю прочь злорадство.

Меч в руках Повелительницы опасен, в руке Шаккара — продолжение его самого и поэтому она проигрывает.

Варвар сам обезоружил первую жену, сделал ей подсечку и, нелепо взмахнув руками, Сарнай повалилась на утоптанную землю. Я даже вытянула шею, чтобы видеть лучше.

Толпа замолчала. В этой тишине я услышала биение собственного сердца. Громкое, частое…

Шаккар вернул свой меч в ножны и нагнувшись в Сарнай, протянул ей руку, и Повелительница приняла ее.

Одним рывком, варвар поставил свою первую жену на ноги, а затем притянул к себе и, на глазах у всей толпы воинов, обступивших место поединка, поцеловал воительницу. Жестко, властно, с долей грубости. И она ответила ему тем же, вцепилась в волосы, притягивая к себе, словно могла сделать их тела еще ближе. Они целовались словно дикари, а воины снова заревели с одобрением.

Тахира взяла меня за руку и потянула за собой. Мы пробились сквозь толпу мужчин и направились куда-то прочь от лагеря.

— Зачем ты показала мне это? — спросила я тихо, когда крики остались за спиной и стихли настолько, чтобы мы смогли говорить.

— Ты сама понимаешь! — просто ответила девушка.

Впереди зеленела роща. В просвет меж листвы сверкнула серебряная гладь.

«Озеро!» — догадалась я.

— Посидим в прохладе! — предложила Тахира.

— Я бы предпочла море! — отозвалась я и принцесса варваров хмыкнула.

— Ты не боишься большой воды, у которой нет конца? — спросила она и я покачала головой. Мне совсем не хотелось сейчас рассказывать девушке о том, то такое море и где оно заканчивается, хотя ее любопытство было понятно. Никогда не видевшая подобного, Тахира интересовалась всем новым. Я бы на ее месте поступила точно так же.

Тахира нашла проход меж деревьев. К озеру вела узкая тропинка, совсем тонкая, со следами диких зверей. Мы пошли по ней и скоро оказались на берегу, поросшем высоким тростником, а чуть дальше показалась и открытая заводь, куда мы и направились. Сели и некоторое время молчали обе, глядя на ровную поверхность озера, а затем Тахира заговорила первой.

— Я думаю, ты теперь боишься Сарнай, — сказала она и, не дожидаясь моего ответа, добавила, — и правильно делаешь. Именно это я сегодня хотела донести до тебя. Хочу, чтобы ты понимала, что ей нельзя верить, даже если она сделает попытку стать ближе к тебе и покажется добра. Не верь!

Я молча посмотрела в глаза Тахиры. Неожиданно стало любопытно, что такого не поделили эти две сильные женщины, за что так ненавидят друг друга? Спросить? Не стоит. Вряд ли она ответит… Мы не настолько близки.

«Она права в том, что я боюсь!» — мелькнула мысль. Сарнай и ее двусмысленные взгляды насторожили меня еще на свадьбе, в тот день, когда я впервые увидела эту женщину. Теперь я понимала, что хочет мне сказать Тахира — если я буду мешать Сарнай — меня уберут с пути Шаккара, из его жизни.

«Если она не может родить наследников, а Шаккар их хочет, то Сарнай придется лишь немного подождать, пока не рожу я, а уж затем…!» — печально вздохнула. Мое положение было более чем шатким. И дело было вовсе не в том, что варвар причинил мне боль в нашу ночь. Все обстояло куда опаснее.

— Почему Сарнай не может родить? — спросила я, почти не надеясь поучить ответ, но, видимо, Тахира эту историю тайной не считала.

— Вряд ли кто мог рассказать тебе настоящую историю моего брата, — проговорила девушка и подтянула колени к груди. Обхватила их руками и перевела взор с моего лица на водную гладь. Здесь, в тени под сенью деревьев, рядом с прохладой озера, было хорошо и спокойно. Я смогла даже прогнать картину Шаккара, целующего свою первую жену, хотя чем-то меня она зацепила, и это опустилось осадком на дно моего сердца.

— Были времена, когда наш народ вел кочевой образ жизни, — меж тем начала говорить принцесса варваров. — Мы перебирались с места на место со всеми стариками и детьми, с нашими шатрами и скотом. Воины — всегда впереди. Мы разрушили и уничтожили не один город, не одну деревню спалили дотла. Я мало что помню из той, прошлой жизни, — Тахира вздохнула, — когда отец дал приказ осесть, мне исполнилось пять лет. Но дело совсем не в этом.

Я молча ждала ее последующих слов.

— Шаккар встретил Сарнай, когда ему было семнадцать лет. Уже тогда она была наглой, смелой и смогла покорить сердце моего брата настолько, что он женился. Я полагаю, что здесь совсем и не пахло любовью. Просто дикая похоть, — криво усмехнувшись, девушка добавила, — и эта похоть осталась до сих пор между ними.

— Сарнай была чужой — Шаккар нашел ее среди рабынь в одном из разоренных городов. Привез домой и представил отцу, — я смотрела на Тахиру чуть удивленно. — Тогда у отца было два старших сына, старше чем Шаккар и он, скрепив свое сердце, дал разрешение на союз младшего сына и рыжеволосой чужачки, — принцесса посмотрела на меня, — раньше ее имя звучало совсем иначе. Сарнай — так назвал ее мой брат.

Я нахмурилась. Странно, что никто не знал о наличии братьев у Шаккара. Что с ними стало?

И, словно прочитав мои мысли, Тахира ответила на этот вопрос.

— Мои братья были воинами… — произнесла она и на мгновение замолчала. Я посмотрела в глаза Тахиры и увидела в их глубине грусть.

— Каждый мужчина, взявшийся за меч, должен быть готов к тому, что сложит голову. Что найдется тот, кто сильнее или искуснее его. Мои братья отправили много врагов к их праотцам. Великий Змей с радостью принял таких воинов в свои чертоги. Сейчас они счастливы и ждут перерождения, чтобы однажды вернуться к нам в наших потомках.

— Они погибли? — спросила я.

Тахира вздохнула.

— Оба. В одной битве. Войско моего отца тогда понесло огромные потери, главными из которой были его старшие сыновья. Шаккар тогда был сильно ранен. Его вынесли на руках из боя верные люди, но и после лекари долго сомневались, что младший сын Вазира выживет. Для отца это был страшный удар. Уже не молодой, он больше не мог иметь детей. Остались только мы, я и Шаккар.

«Значит, вот как стал наследником мой муж!» — подумала я.

— Отец просил Шаккара отказаться от Сарнай, но к тому времени нынешняя повелительница была тяжела, — Тахира взяла с песка камень и запустила его в воду, нарушив идеальную гладь. — Но чрево первой жены оказалось намного слабее, чем она сама. Она потеряла ребенка, когда ее живот еще был плоским, как поверхность этого озера! — принцесса варваров усмехнулась. — Хотя, я думаю, что все к лучшему. Если бы она родила Шаккару сына, ее власть стала сильнее.

Сама не знаю, почему, но мне сейчас стало жаль эту сильную женщину, не получившую возможности испытать радости материнства. Может быть, из-за этого она стала жестокой? Тахира проследила взглядом за выражением моего лица и скривила губы.

— Вот только не начинай жалеть своего врага, — произнесла она. — Боги всегда знают, кого наградить потомством, а кого нет. Видимо, не судьба ей пустить корни и продлиться в детях.

Если бы я сказала, что не жалею Сарнай — это была бы ложь, и я предпочла промолчать.

— Шаккар хочет детей? — спросила вместо ответа, и принцесса широко улыбнулась, но раньше, чем я узнала ответ на свой вопрос, за нашими спинами отчетливо зашелестели кусты. Тахира в мгновение ока вскочила на ноги, повернувшись на звук. Я же только и успела, что повернуть голову и бросить взгляд на того, кто посмел нарушить уединение принцесс.

— Аббас! — произнесла она.

Молочный брат Шаккара вышел вперед.

— Надеюсь не помешал? — спросил он и улыбнулся.

— Тебе хватило ума предупредить нас о своем появлении, шурша листвой, словно корова, идущая на водопой, — ответила девушка.

Взгляд мужчины переместился на меня, и я невольно стала оправлять не существующие складки, на миг позабыв, что на мне не привычные шелка, а грубая варварская одежда.

— Повелительница! — произнес он и поклонился, сверкнув глазами.

— Иди к нам, — сказала Тахира и повернулась ко мне, — Аббас мой любимый брат! — ее губы и глаза сияли. — В чем-то я люблю его даже больше, чем Шаккара!

— Это лесть! — отозвался мужчина, но вышел на берег и опустился на песок достаточно далеко от меня, оставив место, чтобы между нами поместилась принцесса.

— Я как раз хотела с тобой поговорить, — Тахира села, скрестив ноги.

— Я слушаю тебя! — Аббас смотрел только на сестру.

— Ты знаешь, что я скоро уйду, — начала девушка. — А наша маленькая госпожа останется совсем одна. Шаккар мой брат и я его очень люблю, но в чем-то он слишком… — она запнулась, стараясь подобрать слова, а затем просто махнула рукой и добавила уже резко, — я хотела бы сделать это сама, но нет времени.

— Я выполню любую твой просьбу! — кивнул молодой мужчина.

Тахира указала на меня.

— Научи ее как защитить себя! — попросила девушка. — Научи так, как учил бы меня!

Я заметила, что во взгляде Аббаса мелькнуло что-то странное, что насторожило меня. Но его слова произнесли совсем не то, что, скорее всего, было на сердце мужчины.

— Если повелительница Майрам этого захочет, я выполню твою просьбу! — и отвел от меня взор.

— Она захочет! — ответила за меня принцесса. — Она же не дура и хочет жить, а ты сам понимаешь, что уровня даже самой слабой из наших женщин ей не достичь, но уметь держать нож и стрелять из лука она худо-бедно должна.

«Почему она заботится обо мне?» — снова и снова мелькали в моей голове эти мысли. Опасные мысли, недоверчивые. Тахира нравилась мне, но в тоже время, я ее опасалась и пока не могла довериться полностью, даже зная, что скоро эта девушка станет моей настоящей сестрой, когда соединится с моим родным братом. Но, в целом, принцесса была права. Если я хотела стать своей для этого народа, пусть и не такой, как стала Сарнай, мне стоит постараться и приложить усилия.

«И быть ласковой с мужем, ведь я теперь завишу только от него!» — добавила мысленно.

— Что скажет сама повелительница на это? — поинтересовался моим мнением варвар.

— Я хочу! — только и ответила я и Тахира улыбнулась.

Эту ночь я провела в ожидании лежа на покрывале и прикрытая только тонкой простыней. Я ждала своего повелителя, мечтая и надеясь, что он не придет. Что тот бой и поцелуй разбудили в его крови страсть к первой жене, и эта ночь предназначается именно ей. Но тем не менее ждала, пока высыпавшие на небе звезды не показали мне — не придет.

Между ног все еще отдавалось тупой болью. Крови не было, но ходить оказалось тяжело, хотя, тогда на прогулке с Тахирой я старательно терпела, не выдавая себя. Но, думается мне, принцесса все же заметила и просто промолчала.

Странная она эта Тахира…

Стража у шатра сегодня откинула полог. Ночь была душной и мне не хватало воздуха. Легкий ветер, горячий и знойный, как дыхание пустыни, ворвался в помещение. Прошелся под сводом и улетел, оставив после себя только жар и духоту.

Спать было невозможно. Я не могла найти себе места, мечтая о прохладе, пока не забылась тяжелым поверхностным сном, в котором даже увидела, как принц все же пришел и лег рядом со мной.

«Это просто сон»! — поняла я, когда Шаккар не тронув меня, лишь притянул к своей груди и уснул, уткнувшись лицом в каскад моих волос.

На рассвете очнувшись, я увидела, что шатер пуст, но поглядев на вторую подушку, заметила вмятину от чужой головы.

«Приходил!» — мелькнула мысль.

«Не тронул!» — следом за ней вторая.

Значит ли это, что он побывал сперва в шатре первой жены, а уже после нее пришел ко мне? Если так, то получается, боги вняли моим мольбам, хотя это не означает, что следующая ночь пройдет для меня так же спокойно.

— Что вы задумали? — Шаккар смеялся, глядя на Тахиру. Сестра стояла перед ним, скрестив руки на груди и смотрела своим пронзительным взглядом, что словно говорил мужчине: «Смейся, смейся, дорогой братец, но все равно будет, по-моему,!»

— Ты же видела Майрам, — продолжил Шаккар. — Сомневаюсь, что она в состоянии поднять что-то тяжелее иглы для вышивания, да и брал я ее не для того, чтобы обучать воинскому делу.

— Ну да, — кивнула Тахира, — у тебя же для этого есть Сарнай!

Брат и сестра переглянулись.

— И что? — улыбка сползла с лица принца. — Сарнай воительница, Майрам предназначена для другой цели.

— Рожать тебе наследников! — кивнула, соглашаясь девушка. — Но она должна уметь постоять за себя. С нашей жизнью это просто необходимость.

— Я защищу ее! — отрезал брат. — У Майрам будет охрана, если ты так переживаешь по этому поводу.

— Ну неужели, ты не можешь сделать мне свадебный подарок? — возмутилась Тахира.

Шаккар вздохнул.

— Ты просишь именно этого? — спросил он резко.

— Да!

Молчавший до этого и не встревавший в разговор Аббас тихо произнес:

— Я займусь обучением Повелительницы Майрам!

Шаккар посмотрел на молочного брата, затем перевел взгляд на сестру.

— Уже и его успела уговорить!

Тахира лишь улыбнулась в ответ.

— Ладно! — отмахнулся Шаккар. — Пусть это будет твоим свадебным подарком, — и добавил чуть тише, — хотя я уже припас тебе то, о чем ты так давно мечтала! Но ты сделала свой выбор!

Девушка задохнулась.

— Ага! — кивнул мужчина. — Угадала. Меч из дамасской стали!

— Ты изверг! — она улыбнулась, шутливо, но весьма ощутимо, ударила брата по плечу.

— Сама виновата! — ответил он и задумчиво посмотрел на молочного брата.

ГЛАВА 5

Свадьбу Тахиры проводили за пределами дворца. Отцу пришлось пойти на уступки. Если я выходила замуж по нашим обычаям, то Тахира и Акрам должны были пройти обряд варваров. Не знаю, как согласился на подобное отец, но вывод был один — ранним утром, после того, как закончились приготовления, продолжавшиеся с вечера и всю ночь — самое прохладное время суток — ворота города открылись и Акрам в сопровождении свиты и гостей, выступил на дорогу, что должна была привести его к невесте.

Я узнала это от служанки, приставленной ко мне Шаккаром. Это оказалась совсем молодая варварская девчонка, проворная, услужливая. Вряд ли ей было больше чем мне. Скорее даже на год или два младше, но на ее поясе красовались короткие ножны, а в волосах запуталась игла, которая предназначалась совсем не для вышивания и шитья. Как объяснила мне девочка, пока я умывалась, подобную иглу используют при самообороне.

— И ты уже убивала кого-то? — не удержавшись спросила я. Девчонку я не боялась и совсем не стеснялась. Слишком безобидной она казалась на первый взгляд, хотя, я могла предположить, что это только так кажется и на самом деле все обстоит совсем не так.

— Еще нет! — Ашша улыбнулась мне и подала плотный отрез ткани, чтобы я вытерла капли воды с лица.

Этой ночью Шаккар был занят приготовлениями к свадьбе и не появился в шатре даже чтобы поспать. Возможно, он сделал это у Сарнай, но я сильно сомневалась, поскольку сама Тахира сказала мне, что готовиться буду всю ночь.

Запахи яств витали в воздухе. Ароматы мяса и каких-то сладостей. Жаль, что я не могла покинуть шатер и побродить по лагерю. Тахира была занята, понятное дело, а больше никому меня доверить не могли или не хотели. В любом случае, за мной пришли только перед началом церемонии, все те же женщины, что когда-то приходили с Сарнай. Я запомнила их по глазам — настороженным, непочтительным, догадываясь, что варварские женщины не видят во мне повелительницы, а действуют по приказу первой жены.

Но вот меня облачили в шелка — кто-то из рабов предварительно выстирал их и теперь прозрачные ткани пали морским воздухом и свежестью вечера. Я надела украшения на руки и ноги, перстни на пальцы по своему обычаю, догадываясь, что это последний день, когда я могу позволить себе выглядеть так, как привыкла. Завтра лагерь снимется с места и нам предстоит тяжелый переход на земли Шаккара. Отец обещал, что до границы земель варваров я отправлюсь в паланкине, а вот дальше, скорее всего мне предстоит пересесть на лошадь или телегу — тут уж, как распорядится мой муж и господин.

Но не тяжелого путешествия боялась я. Я опасалась совсем другого, что скоро навсегда оставлю родные места, город, где родилась и выросла, море, что радовало меня своим дыханием, и людей, которые были близкими и родными.

Как примет меня семья Шаккара, я не знала. Единственный дружественно настроенный ко мне человек, остается здесь, в моем родном городе и, скорее всего, займет мое место. Только вот, смогу ли я занять ее место?

«А как же Аббас?» — мелькнула мысль. Кажется, Тахира верила своему молочному брату Шаккара. Но я сама еще не знала, стоит ли мне довериться ее суждению о нем, или составить собственное?

«Пока поплыву по течению», — решила я, распрямляя спину. В волосах запуталась диадема. Подарок отца на мой последний день рождения в предшествии предстоящей свадьбы… Как же давно это было!

Женщины вышли вперед, поднимая для меня полог, и я последовала за ними, отмеряя шаг. Мне хотелось бы сказать какое-то напутствие Тахире, или хотя бы выразить благодарность и свою радость от того, что у меня теперь появится такая сестра. Только к Тахире сейчас не пускали. Занятая приготовлениями, она ждала своего часа, когда предстанет перед будущим супругом, моим братом.

Я вышла из Шатра, чуть пригнула голову, пряча глаза, привыкшие к полумраку, от яркого дневного света.

— Идемте, госпожа! — произнес кто-то из женщин.

Одна из них пошла вперед, передо мной, указывая дорогу, остальные стайкой потянулись следом, сложив руки и чуть опустив головы.

В этот раз я не прятала лицо. Теперь я шла, высоко подняв голову и смотрела с тем величием, на которое была способна. Попадавшиеся на пути варвары кланялись, глядя на меня, и я впервые почувствовала себя для них госпожой.

В лагере я заметила слишком мало воинов. По всей видимости, остались только те, кто должен присматривать за имуществом своего Повелителя, пока тот отсутствует. Я же шла, почти не глядя по сторонам — не дело повелительнице глазеть и вертеть головой. Моя маленькая свита, сплошь сильные варварские женщины, одетые празднично, на манер своего народа, шагали следом. Пределы лагеря мы покинули уже скоро. За спиной остались шатры и лошадиный табун, согнанный за заграждение, а впереди я увидела толпу варваров и шатер. Огромный, яркий, он бросался в глаза. На фоне синего неба и белых барашков облаков, в обрамлении зелени, трепещущей на ветру — именно там, как я поняла, состоится варварский обряд, который навсегда соединит Тахиру и моего брата супружескими узами.

Та, что шла впереди, прибавила шаг, и я последовала ее примеру. Ветер принес крики и галдеж со стороны свадебного Шатра. Я уже отчетливо могла разглядеть воинов мужа и людей моего отца, их также оказалось немало. Доверяя своему зятю, Борхан тем не менее пришел с охраной — их красные головные уборы пестрели среди темных голов варваров. Я попыталась разглядеть в толпе своего мужа или Тахиру, хотя и понимала, насколько это бесполезно. Но все же увидела Шаккара.

Повелитель варваров возвышался над остальными на добрых две головы. Огромный, опасный…

Глядя на принца, я снова ощутила страх. Он словно проснулся, пробираясь в мою грудь, соскальзывая в сжавшееся лоно, еще помнившее его проникновение.

А затем все прошло. Я приказала себе не дрожать, не унижаться, выказывая страх.

«Я буду на виду! — сказала себе. — Тахира не простит мне слабости. Я не могу расстраивать ее в такой день. Я должна помнить, что совсем недавно точно так же выходила за чужого и нелюбимого!»

Но вот мы оказались совсем рядом. Перед нами стена людей, застывших в ожидании празднества. Я подняла голову еще выше и шагнула вперед, улыбаясь так, словно испытывала огромную радость.

Заметив меня, варвары затихали и расступались.

— Дорогу повелительнице Майрам, — неожиданно прокричала та, что вела меня. Это несколько удивило, но я не подала виду и только глаза засверкали гордо.

Воины кланялись передо мной. Сильные могучие варвары, а у самого свадебного шатра меня ждали родители, брат в традиционных одеждах жениха, и он… Шаккар. Мой муж и повелитель! Почему-то взгляд как-то сам собой сперва остановился на принце.

Сегодня он был одет не менее изысканно, чем в нашу первую совместную ночь. Дорогой халат, повязанный широким поясом. На голове намотан тюрбан из шелковой ткани и огромным драгоценным камнем в золотой оправе. Я впервые видела, чтобы на варваре были золотые украшения. Но сегодня, кажется, был день исключений. Каждый палец моего супруга был унизан дорогим перстнем.

Родители выглядели цветущими и довольными. Акрам собранным, но совсем не радостным.

«Жаль!» — подумала я. Если бы у меня было время, я бы смогла рассказать брату, как ему повезет с будущей женой. Тахира замечательная девушка и из нее выйдет достойная Правительница. Но, боюсь, ни с братом, ни с принцессой варваров мне поговорить не удастся, а ведь мне бы так хотелось отплатить хоть каплей добра за помощь, что она оказала мне.

Я вздохнула и направилась к мужу и родителям, но едва сделала пару шагов, как увидела Сарнай.

Первая жена плавно выплыла откуда-то из-за спины Шаккара и встала рядом с ним, положив свою голову на плечо нашего мужа. При этом взгляд ее светлых глаз был устремлен на меня, словно вопрошал.

Я впервые увидела, что воительница надела платье и, хочу признать, оно ей шло невероятно. Алая, словно кровь, ткань, обтекала идеальную фигуру первой жены. Ее огненные волосы были распущены и спадали по плечам пламенной лавиной. На груди и в волосах сияли золотые украшения, дороже и богаче тех, что были на мне.

— Госпожа! — моя провожатая отошла в сторону, давая дорогу, а затем присоединилась за моей спиной к свите женщин, следовавших почти по пятам. Кто приказал им сделать это, не знаю. Возможно, Шаккар, а может, и сама Сарнай.

Я сжала губы и спокойно вернула взгляд Повелительнице Сарнай, решив, что не доставлю ей удовольствия видеть меня униженной и испуганной. Теперь нет, пусть на самом деле сердце и стучало уже где-то в пятках. Но лица моей семьи не изменятся от тревоги за свою дочь. Я не покажу им, как мне плохо.

— Мой повелитель! — приблизившись к Шаккару, поклонилась ему, как того требовали обычаи. Принц ответил мне улыбкой и легким кивком. Сарнай тоже улыбнулась и протянула руки.

— Иди к нам, Майрам! — попросила она ласково.

Я поклонилась родителям и брату, а затем встала рядом с первой женой, что сейчас стояла между мной и Шаккаром.

Меж тем, толпа не умолкая гомонила. Прошло немало времени, прежде чем Шаккар поднял вверх руки, призывая всех замолчать. А когда наступила неожиданная тишина, принц повернулся к Борхану и своему будущему родственнику, принцу Акраму, поклонился и произнес:

— Тахира готова. Она ждет тебя в шатре. Ждет, что ты придешь за ней и выведешь за руку, как того требует наш обычай.

Акрам выступил вперед. Полы его дорогого халата всколыхнулись, и я на мгновение увидела рукоять кривого меча, скрытого под одеждами. Вскинула испуганный взгляд — не заметил ли Шаккар, а потом поняла — все идет так, как надо. Видимо, это какой-то варварский ритуал, иначе моего брата вряд ли бы пустили на свадьбу. Как я поняла, кроме Акрама, все остальные были без оружия.

— Готов ли ты показать себя перед всеми богами? — спросил Шаккар.

Сарнай улыбнулась, глядя на спину нашего мужа. Она обернулась ко мне и поманила пригнуться ближе. Я послушно склонила голову к ее голове.

— Твой брат должен заплатить кровью за право обладать нашей женщиной, — пояснила она и это меня удивило. Не думала, что первая жена снизойдет до того, что расскажет мне про свадебный обряд. А Сарнай меж тем продолжала.

— Если мужчина слаб, наши боги не позволяют ему жениться и иметь потомство, — шепнула она. — Зачем дети от слабого мужчины? Нам нужны сильные воины и выносливые женщины, способные рожать и встать на защиту своего народа, если придется!

Я отчего-то вспомнила то, что рассказывала мне о Сарнай Тахира. Первая жена не может иметь детей. Считается ли тогда она — слабой и не нужной? Это вряд ли. Видимо, эта женщина настолько искусна в войне, что ее сила окупила слабость лона.

— Смотри, что произойдет дальше и не удивляйся, — сказала первая жена. — А так же не думай вмешиваться, иначе прогневаешь богов и обряд не признают состоявшимся!

Я кивнула и распрямила спину. Бросила взгляд через плечо мужа, привстав на цыпочки и чуть наклонившись в сторону. Заметила, что на лицах родителей нет удивления перед предстоящим — значит, предупреждены и согласны с варварским обычаем. А вот Акрам выглядел мрачно и уж точно, совсем не походил на счастливого жениха. Невольно вспомнила себя…Теперь я понимала брата…

«Тебе больше повезло! — подумала я, глядя, как Акрам делает шаг вперед. — Ты мужчина и будешь главенствовать над женой. А я всего лишь слабая женщина и должна подчиняться, хочу этого или нет!»

Меж тем, брат одним плавным движением развязал пояс и скинул халат, оставшись в дорогой рубашке и широких шароварах. Теперь на его талии был виден пояс с мечом, и вид у жениха стал еще мрачнее.

Шаккар сделал жест руками и одежды принца подхватили его люди, попятились назад, склонив спины.

— За право обладать принцессой Тахирой, тебе придется побороться, чтобы доказать, что ты достоин ее руки и ее чести! — произнес своим громовым голосом муж и повелитель.

— Я готов, — ответил спокойной Акрам.

— Тогда войди в шатер и приведи к нам свою невесту! — улыбнулся принц варваров, а затем отступил в сторону. Мы с Сарнай попятились и все, кто находился поблизости, разошлись, оставляя пространство перед входом, закрытым пологом.

Акрам потянулся к ножнам и достал свой меч.

Тонкая сталь сверкнула на солнце, поймала блик и отбросила его на лица варваров, стоявших справа.

По толпе прошел волной шепот, а затем полог приподнялся и на свет вышли четыре огромных воина.

Я не удержалась от удивленного вздоха и впилась глазами в противников брата. В том, что ему придеться сражаться с ними, чтобы попасть к Тахире, я не сомневалась ни одного мгновения.

Мужчины встали по два по обе стороны входа. Высокие, широкоплечие и загорелые, как все варвары Шаккара, с телами, умащенными маслами, отчего кожа их сверкала на солнце. Они были обнажены по пояс, в коротких шароварах, подпоясанные мечами. Акрам посмотрел на своих противников и шагнул вперед, крепко зажав в пальцах рукоять меча.

О предстоящем ритуале он был предупрежден заранее. Показать мастерство как воина — вот какую задачу поставил перед ним будущий родственник. Здесь не будет крови, не будет ран и даже царапин постараются избежать, кроме одной, чтобы не портить церемонию. Но ее надо пройти, таков обычай варваров и принцу пришлось смириться.

Акрам знал себе цену. Несмотря на то, что противники превосходили принца габаритами, наследник Борхана был уверен — этот танец с мечом он проведет не менее виртуозно, чем тот, что видел на свадьбе сестры в исполнении своей невесты. Будь это настоящий бой, Акрам стал бы волноваться, но и даже тогда он знал, что двоих сразит наповал почти сразу. Не всегда крупные размеры противников означают мастерство владения мечом. А принц занимался почти с рождения. Как только начал ходить, первая игрушка, которую подарил ему отец — был маленький деревянный меч.

Акрам посмотрел на варваров, что противостояли ему на пути в шатер. Распрямил плечи и шагнул вперед, зажав рукоять в пальцах.

Варвары Шаккара, присутствующие на церемонии, окружили шатер, подняли вверх руки, а затем стали хлопать в ладоши, словно создавая ритм боя. Те, кто был призвал защитить шатер от вторжения Акрама, вышли вперед, парами. Обошли мужчину, взяли в кольцо, и Акрам стал двигаться вместе с ними, пристально глядя по сторонам. Кто нападет первым, он не знал, уверенный только в том, что это будет не он сам.

— Амей[3]! — крикнул Шаккар и варвары напали.

Не все сразу, а парами.

Сперва вышли те, что были за спиной. Акрам не глядя подставил меч и сталь жалобно заскрипела, высекая искру. Принц развернулся лицом к напавшим и стал парировать их удары, повернув оружие плашмя и прекрасно помня о том, что этот бой должен пройти без смертей. Синяки не в счет.

Его противники тоже били с целью оставить лишь след на коже, но не ранить. Только вот сдаваться этим варварам молодой наследник не торопился.

Люди Шаккара по-прежнему хлопали. Те, что пришли с Борханом, стояли молча и лишь следили во все глаза за странным танцем и непонятным обычаем. Акрам знал, что за его спиной находится сестра, знал, что и родители смотрят, и он не мог унизить их, опозорив в этом ритуале. Но, в первую очередь, он не мог унизить себя.

Где-то там, в глубине шатра, его ждала невеста. Акрам не выбирал девушку, это сделали за него родители. Отец или судьба, он не знал, но спорить и протестовать не стал, понимая, что не она, так другая на ее месте. Наследники лишены права выбора по сердцу, хотя, он пока и не успел полюбить.

«Может, это и к лучшему!» — подумал Акрам, узнав о том, какое послание отправил Борхан Повелителю варваров — Вазиру и что получил положительный ответ на свою просьбу.

Принц резко развернулся, подставив меч. Оба варвара навалились на него, и молодой мужчина присел, удерживая эту тяжесть. Они давили, хотели, чтобы он упал на землю, хотели его позора. Акрам криво усмехнулся и силой распрямился, откинул противников назад. И тогда напали те двое, что до сих пор дожидались своей очереди. Снова запела сталь, тонкая, словно ветер, копошащийся в ивах. Серия ударов и Акрам отступил назад, но продолжал держаться и тогда те двое, что отдыхали от боя, выступили вперед, налетели со спины. Все закружилось, завертелось, Акрам почувствовал себе юлой — той смешной игрушкой, что когда-то была у маленькой Майрам. Ему приходилось крутиться вокруг своей оси, не допуская, чтобы оружие противников прикоснулось к нему. Пот стекал по широкой спине, по лбу, попадая в глаза, вызывая неприятное жжение, а варвары не отступали и лишь ухмылялись, и давили силой, количеством.

Сколько продолжалось это безумие, Акрам не знал. Он помнил только то, что должен продержаться достаточно долго, чтобы не опозорить свою семью, своего отца. Чтобы показать, что он достоин варварской принцессы!

Чтобы прекратилось это сражение, ему достаточно лишь разрешить нанести себе одно ранение — до первой крови, как говорил, наставляя перед поединком, человек Шаккара — его молочный брат, Аббас.

Но принц не мог позволить, чтобы его победили, и вот первый из варваров уже лежит на земле поверженный своим противником. По закону, встать и вернуться назад в бой, он уже не может. Только отойти в сторону, признав себя проигравшим.

Варвар с поклоном убрал оружие и ушел. Акрам прибодрился настолько, что едва не пал жертвой атаки своих «врагов». Они навалились втроем, сразу, и молодой наследник едва ускользнул от их мечей, почти позволив коснуться стали своей кожи. Он отпрыгнул, увернулся, выскользнул змеей и лезвие распороло верх шаровар, оставив тонкий надрез. Кожу похолодило. Акрам напал, не позволив противникам отдохнуть.

Люди Шаккара перестали хлопать и что-то закричали, то ли подбадривая своих, то ли оценив ловкость чужого принца. Мужчине некогда было разбираться. Он изловчился, нанес обманный удар и одним сильным ударом плеча, повалил второго варвара, заставив его встать на колено, а затем ударом ноги заставил распластаться на земле.

Толпа заревела — это уже не выдержали люди Борхана. Именно эти крики и тонкий голос, принадлежавший Майрам — Акрам узнал бы его из тысячи голосов — заставили принца действовать так же решительно и дальше.

Спустя некоторое время поверженные враги оказались на земле. Уставший, мокрый от пота, с натянутой улыбкой на красном лице, Акрам остался стоять один перед входом в Шатер. И все голоса стихли. На теле жениха не нашлось ни единой, даже самой малейшей, царапины, что означало только одно — он имел право отказаться от нежеланной невесты, и сейчас его не посмел бы упрекнуть даже Шаккар, брат и вождь варваров.

Все взгляды замерли на принце. Шаккар свел брови, ожидая, что предпримет жених…или уже не жених?

Акрам поднял взгляд и посмотрел на полог, отделявший его от невесты, что ожидала где-то там, в глубине. Он мог представить себе, что она там думает и чувствует, когда услышала эту рухнувшую тяжелую, почти каменную, тишину.

Принц оглянулся на родителей, а затем взял поднял меч и вытянул левую руку. Острое лезвие скользнуло по ладони, окрасилось в кровь своего хозяина. Акрам поднял руку вверх, чтобы все увидели и поняли, что это его добровольный выбор, что он сам выбирает Тахиру.

Молодой наследник Борхана шагнул к Шатру и поднял полог, а затем скользну внутрь. Тяжелая ткань упала за его спиной, отрезав мужчину от тех, кто столпившись за шатром, радостно закричали и снова захлопали, теперь с удвоенной силой и энергией.

Обряд состоялся.

Сарнай улыбнулась мне. Кажется, ей одной было все равно, состоится ли этот брак, или мой брат опозорит Тахиру отказом. Имел право, но я порадовалась, что он не сделал этого и вошел.

«Будь счастлив, Акрам!» — подумала я.

Варвары заходились от радостных воплей и так сильно хлопали в ладони, что мне казалось, словно море вышло из берегов, разбушевалось, как иногда бывает, в самые ненастные дни. Я посмотрела на Шаккара, он поймал мой взгляд, поманил к себе. Покорно приблизилась, опустив голову. Муж нагнулся ко мне и поцеловал в лоб, горячими губами, от которых тело задрожало, но только совсем не от страха. И зачем он только это сделал? Хотя, хорошо, хоть не в губы при моих родных, как сделал это после поединка с Сарнай!

— Сейчас начнется празднование! — он вскинул вверх руки.

Нам осталось только дождаться, когда жених выведет за руку свою невесту. Я смотрела на неподвижный полог и гадала о том, как сложится жизнь моего брата и почти сестры. От всей души желала им счастья, но понимала, что сердцу не прикажешь и не в нашей власти полюбить того, кто не мил. Оставалось только надеяться, что и Акрам, и принцесса варваров найдут в друг друге то, что нам дарит судьба — любовь и уважение!

Тахира нравилась мне, хотя я так до конца и не поняла ее души, ее стремлений. Почему помогала мне, от доброты сердца или назло Сарнай, к которой она испытывала не самые дружественные чувства. Да, какая разница, если в итоге ее советы все же помогли. Я смирилась или сделала попытку смириться. И все, что произойдет в моей жизни дальше, постараюсь выстроить сама.

Из шатра долго никто не появлялся, и я уже начала беспокоиться, когда полог все же дрогнул и поднялся. Вперед вышли две женщины в красных нарядах. Они придержали ткань, чтобы не закрывала вход, и следом за ними показались жених и невеста.

Лицо Тахиры не было закрыто, как мое. Свадебный наряд варваров состоял из длинной юбки необычного покроя, волочащегося по ковру и легкой чоли[4], что прикрывала плечи невесты. Расшитое замысловатыми узорами, изображающими райских птиц, оно смотрелось просто и в то же время нарядно.

На кожу принцессы были нанесены рисунки, отличавшиеся от тех, что на моей свадьбе украшали мои руки. Лицо Тахиры разрисовали белыми узорами с красными полосами, что делало изображение объемным и на удивление, совсем не портило ее красоты, а в какой-то мере даже подчеркивало ее.

В ушах варварской принцессы висели тяжелые золотые серьги, на груди — ожерелье из переплетенных тонких цепочек, такое толстое, что мне было интересно, как Тахире удается на сгибать шею. Множество браслетов и кольца на каждом пальце дополняли образ невесты.

Завидев свою принцессу, варвары снова подняли крик и лишь, когда Шаккар, вдоволь наслушавшись радостных воплей, поднял руки и развел их в стороны, призывая к тишине, мужчины замолчали.

Тахира подняла глаза и посмотрела на брата, затем на меня. Скользнула по лицу глазами, улыбнулась, словно пыталась меня поддержать. Даже сейчас она подумала обо мне и сердце сжалось от благодарности.

«Жаль, — подумала я, улыбнувшись в ответ принцессе, — что боги не дали нам больше времени. Мы бы стали хорошими подругами!» — но я не стала гневить богов и решила, что благодарна им хотя бы за то, что познакомилась с такой замечательной девушкой.

Шаккар шагнул к сестре, протянул к ней руки и Тахира почтительно опустила голову, позволив брату поцеловать себя в лоб, почти так же бережно, как несколько мгновений назад, он поцеловал меня.

Я покосилась на Сарнай. Первая жена с улыбкой смотрела на принцессу, но в глубине ее взгляда я прочитала откровенное облегчение, словно женщина радовалась избавлению от Тахиры. Мне кажется, сестра Шаккара настраивала против Сарнай своего брата, а вот теперь она остается в другом городе…навсегда!

Шаккар что-то произнес на своем языке, обращаясь к сестре-невесте. Варвары слушали его речь с важностью, и я невольно прониклась, хотя не понимала ни единого слова. Но затем, мой муж повернулся к Акраму и снова заговорил, только теперь на общепринятом, и я могла услышать его слова.

— Ты показал себя смелым и сильным воином, Акрам, сын Борхана. Я почту за честь отдать такому мужу свою любимую и единственную сестру. Береги ее и люби всем сердцем и поймешь когда-нибудь, какой сокровище я доверил тебе! — Шаккар протянул руку и прикоснулся к груди брата, там, где билось его сердце.

— Теперь мы братья. Твоя беда — моя беда, твое счастье — мое счастье! — и крепко обнял Акрама, после чего и варвары и люди моего отца, подняли радостный крик.

Первый обряд был завершен.

После все отправились за шатер, где на открытом пространстве, под навесом из тканей, трепещущих на ветру от малейшего дуновения, были накрыты низкие столы. Здесь я увидела и музыкантов, по всей видимости приведенных отцом, танцовщиц в прозрачных костюмах, лукаво улыбающихся и рассматривавших варваров с нескрываемым любопытством. На земле были постелены ковры, на коврах — расшитые подушки для удобства.

Молодым отвели отдельный столик, за которым они должны были сидеть вдвоем, и я порадовалась за Тахиру. По крайней мере, у моего брата не было первой жены и ей не придется терпеть ее присутствие, чувствуя себя лишней.

По левую сторону от молодых усадили отца и мать с приближенными. По правую устроились мы. Шаккар, а рядом, по обе стороны, его жены. Я и Сарнай.

Аббас опустился на подушки в стороне от нас. Возле него расположились хорошо одетые воины, по всей видимости, имевшие большой «вес» при Шаккаре. Я мазнула по лицам спокойным взглядом и посмотрела на столы, еще пустующие.

Но вот гости расселись, заиграла музыка, утонувшая в гомоне голосов. Слуги стали ходить с разносами и постепенно столы оказались заставлены блюдами и винами. Здесь было все, от сыров и мяса, от копченой и жареной рыбы до сладостей и фруктов в плетеных тарелках. Вина лились рекой. Варвары ели жадно и мне было неприятно смотреть, как они вытирают грязные руки о свои богатые одежды, видимо, надетые в честь празднование свадьбы принцессы Тахиры. Я то и дело ловила себя на том, что чаще всего поглядываю на молодых, что сидели отдаленно и едва притронулись к еде.

«Интересно, волнуется ли Тахира?» — подумала я. Мне и правда было любопытно, что сейчас испытывает прекрасная сестра Шаккара.

Вот музыка изменилась. На смену тонкоголосым флейтам пришли тяжелые барабаны. Под их звуки в центр вышли танцовщицы и закружились в танце жизни, зазывно качая округлыми бедрами и взмахивая тонкими руками, больше похожими на крылья птиц. Вызывающе прекрасные, с распущенными волосами — почти у всех девушек они спадали ниже талии — они невольно привлекали внимание мужчин. Посмотрела на мужа и заметила, что он на красавиц почти не смотрит и кажется задумчивым. Наверное, переживает за сестру! Мне стало интересно, переживал ли так Акрам, когда меня отдавали за варвара?

С братом у нас особой близости никогда не было. После пяти лет, его, как и всех мальчиков, удалили на мужскую половину Дворца, где обучали наукам, воинскому делу. Я же росла на женской половине и постигала свои премудрости будущей повелительницы, еще не зная, что предложение повелителя варваров Вазира перечеркнет все то будущее, что рисовалось туманом вдали. И уж точно, я не желала становиться женой для такого человека, как принц Шаккар. Но от судьбы не уйти. Случилось то, что случилось. Мне надо просто принять произошедшее и научиться искать пользу даже в самом плохом и трудном.

Со вздохом взяла с блюда сочную алую ягоду и отправила в рот, ощутив кисло-сладкий вкус, едва надкусив. Посмотрела на легкий танец девушки в воздушных одеждах, невольно вспомнив, как сама недавно танцевала для Шаккара. То, что последовало за танцем, вспоминать не хотелось.

Я повернула голову и посмотрела на мужа. Он сидел невероятно прямой, с легкой усмешкой на губах, твердость и нежность которых я уже знала. Темный взгляд мужчины скользнул на меня, но из-за плеча Шаккара возникло лицо Сарнай. Я вздрогнула, когда ее светлые, цвета неба, глаза с насмешкой скользнули по моему лицу, и опустила взор.

«Если бы не первая жена, — подумала я, — можно было и смириться со своим положением!» — я прекрасно понимала, что Сарнай, при всех ее улыбках, меня не любит. Но я понимала ее. Как полюбить ту, с которой приходится делить своего мужчину?

Музыка стихла. Танцовщицы убежали, раскланиваясь и одарив улыбками мужчин. Шаккар встал и поднял вверх ладони, призывая присутствующих к тишине.

— Принесите поднос! — велел он своим громовым голосом. Я подняла взор и увидела, как с противоположного конца навеса появились двое. Мужчина и женщина, что несли серебряный поднос, на котором лежали самые разные вещи. Какие именно, я толком не рассмотрела.

Люди прошли мимо столов и остановились перед молодыми, опустились на колени, поставив на стол свою ноши и с поклоном встали, разошлись в разные стороны. Женщина — к людям отца, мужчина к варварам.

«Второй ритуал!» — поняла я и стала с интересом наблюдать, что будут делать молодые. Акрам, судя по всему, правила знал. Он взял с подноса горсть риса и повернулся к жене.

Тахира вздохнула, а затем открыла рот.

Сарнай наклонилась ко мне, а когда Шаккар заговорил на своем языке стала переводить.

— Пищу свою раздели с женой! — сказала она голосом, похожим на урчание домашней кошки.

Акрам взял кувшин и налили из него воды в кубок. Тахира наклонилась к краю чаши, поднесенной ей мужем, сделала глоток.

— Воду свою раздели с женой! — перевела Сарнай следующие слова Шаккара.

Затем принц взял в руки отрез плотной ткани, размотал и накинул его на плечи, бережно укутав невесту.

— Отдай ей свое тепло и свое сердце! — услышала я голос первой жены.

И последним Акрам положил в ладонь Тахиры какое-то зерно. Шаккар что-то сказал, но в этот раз Сарнай не перевела. Она села на свое место и нахмурилась. Я потянулась было спросить, но тут Акрам взял с подноса золотой браслет и надел его на руку жены. Я посмотрела на лицо Тахиры и мне показалось, что легкая тень исказила ее черты. Показалось или нет?

Тахира взяла свой браслет и украсила им руку мужа, и гости восторженно закричали.

Обряд был завершен. Теперь оставалось только подношение даров.

Я не ошиблась и скоро волна дарителей потянулась к столу молодой пары. Как когда-то перед нами с Шаккаром, перед Акрамом и Тахирой выросла гора подарков — ткани, украшения, оружие для жениха…и эта гора все росла.

Шаккар последним подошел к сестре. Он оставил нас с Сарнай и хлопнул в ладоши. Два крепких раба принесли длинную прямоугольную подушку, на которой лежали мечи.

Мой муж подошел к молодым и с улыбкой проследил за тем, как принимает дар Акрам. А вот в глазах Тахиры вспыхнула подлинная радость, когда в ее руки лег тяжелый клинок.

— Ты все же решил подарить его мне? — проговорила она еле слышно.

— Чего только не сделаешь ради любимой сестры! — усмехнулся Шаккар.

«По всей видимости, она мечтала об этом мече, — догадалась я. — Шаккар подарил парные — один Акраму, второй Тахире!» — и почему меня не оставляла мысль, что это что-нибудь, да значит?

Я посмотрела на Сарнай. Первая жена молчала, наблюдая за происходящим и совсем не улыбалась. Казалось, сейчас ее мысли далеко… Мне стало интересно, о чем она думает, эта бесстрашная женщина, воительница, способная повести за собой в бой варваров! Какими разными мы оказались с Сарнай. Я слаба — она сильна. Помнится, Тахира рассказывала, что первая жена до встречи с Шаккаром была рабыней. А ведь нашла в себе силы подняться из грязи, да еще и как подняться! Воительница достойна уважения!

«Не жалей ее!» — мелькнула мысль, но в сердце уже шевельнулось что-то глупое.

«Она растопчет тебя при первой возможности!» — и это была правда.

Вернувшийся Шаккар, занял свое место между нами, его женами. Я заметила, что он покосился на первую жену и Сарнай ответила ему сдержанной улыбкой.

— Твой брат оказался достойным! — сказал обратившись ко мне муж и повелитель. — Я рад!

Я склонила голову, принимая его слова.

А праздник продолжался. Застолье и музыкой, и танцами красавиц рабынь, что выходили снова и снова, переодетые в новые красивые наряды. Гости ели, жених и невеста, наверное, были единственными, кто вел себя сдержанно. Думаю, будь между ними все по любви, совсем не так вели бы себя Тахира, да и Акрам…

Все закончилось далеко за полночь. Мириады звезд рассыпались по черному бархату неба. Тонкий лик убывающей луны проплыл далеко за горизонт, застыв над нашими головами. Светильники уже прогорали и начали чадить, когда Акрам встал и протянул руку своей жене.

Гости не сразу заметили это, а когда увидели, что пара поднялась из-за стола, затихли, но только для того, чтобы всего через мгновение разразится криками.

Я устало посмотрела на Сарнай. Женщина сидела улыбаясь, словно совершенно не утомилась от долгого празднования. Она много пила, но при этом казалась почти трезвой. Покосилась на меня и произнесла:

— У нашего народа есть обычай — провожать молодых до их шатра, хотя мы не требуем крови на простынях, — и встала на ноги. — Пойдем, вторая жена, мы должны быть в числе первых, кто пойдет следом за молодыми! — и не глядя на меня, шагнула мимо столика, нырнув в толпу гостей.

— Майрам, — Шаккар повернулся ко мне. Объяснением Сарнай он остался доволен — это избавляло его самого от необходимости что-то мне рассказывать. Протянул руку и помог выбраться из-за стола, а затем вывел вперед.

Пьяные гости, позволившие себе лишку на празднике, что разрешалось законами, как нашей страны, так и прибывших варваров, уже устремились следом за молодыми. Нас пропускали вперед, кланялись. А кто не успевал или был слишком пьян, того мой муж просто отшвыривал в сторону. Его рука сжимала мою бережно и вместе с тем с силой, защищая от неловкой толпы.

Вот мы уже идем за Тахирой и Акрамом, рядом Сарнай и мои родители, а следом, длинным шлейфом тянутся гости.

У Свадебного Шатра мы остановились и Акрам повернулся к провожатым. Поднял вверх руки — сейчас пришел его час говорить.

— Спасибо всем за этот праздник! — произнес он. — Мы с моей женой благодарим вас за дары и дань уважения! — они с Тахирой поклонились нам, мы поклонились в ответ, а затем Акрам взял за руку свою молодую жену и вместе с ней прошел в шатер.

Тяжелый полог упал, отрезав молодых от пьяных гостей, поднявших радостные вопли. Я посмотрела на родителей, мечтая подойти к ним, но мать только бросила на меня улыбающийся взгляд, полный слез, а затем ушла вместе с отцом и его людьми. Они возвращались в город. Варвары в свой лагерь. На месте пиршества остались только рабы, убиравшие мусор, да надсмотрщики.

Свадьба была окончена.

Я почти не удивилась, когда Шаккар провел меня до нашего шатра, но когда, откинув полог, он не отправился следом, застыла и оглянулась назад.

Муж стоял на пороге и смотрел на меня странным мерцающим взглядом, и я неожиданно поняла — сегодня я снова буду спать одна. Возможно, он и вернется, но ближе к утренней заре, чтобы притянуть меня к себе и сжать в своих медвежьих объятиях, давая почувствовать запах другой женщины.

— Хороших снов, моя принцесса! — сказал он тихо и полог упал, оставив меня одну.

Я прошла в центр шатра, принялась снимать украшения, а когда почувствовала, как в спину подуло сквозняком, обернулась, поймав себя на мысли, что это вернулся принц. Но нет. В шатер вошли женщины, чтобы помочь мне разоблачиться перед сном и вымыться после душного знойного дня и последовавшего за ним вечера.

Уронив руки, позволила себя раздеть и вымыть. С особой тщательностью они помыли мои длинные волосы, а затем, переодев меня в какую-то легкую рубаху, доходившую чуть ниже бедер, уложили спать и вышли.

Лежа на подушках, я думала о том, что сейчас Шаккар рядом со своей женой. Сарнай всегда будет занимать главное место в его жизни и, по идее, я должна была бы радоваться, но что-то мешало это делать. Это не было ревностью, но было страхом…

«Сарнай слишком сильна. Она настоящая повелительница Шаккара! — подумала я и перевернувшись на спину уставилась в потолок Шатра. — Мне надо многое постичь и постараться стать ближе к мужу, раз уж так повелела судьба. Иначе я могу стать просто женщиной для вынашивания его детей, а что потом?» — именно это «потом» и страшило меня.

Тахира ушла. Теперь я одна и мне надо взять себя в руки, переступить через собственный страх и начать бороться.

Закрыла глаза, призывая сон…но он все не шел, и я неожиданно поняла, что так и не усну, пока не придет Шаккар…

… Если он придет…

В свадебном шатре было пусто. Почти пусто, не считая огромной постели, разостланной, по обычаю варваров, прямо на земле.

Сверху на шкуры были уложены одеяла и подушки. Красивые, яркие, расшитые золотом и серебром, с узорами из птиц и змей, свитых в тугую пружину, словно перед прыжком на свою жертву.

Акрам посмотрел на свою молодую жену, что опустилась на ложе и сняла свадебный платок, положив его небрежным ярким лоскутом в сторону.

Тахира смыла с кожи краску, и принц впился взором в ее черты. Она была хороша. Даже более чем хороша. Она была прекрасна и тело Акрама отозвалось привычной жаждой.

«Моя жена!» — подумал он.

Совсем не такой представлял себе наследник Борхана собственную свадьбу. Совсем не по чужим варварским обычаям, с женщиной, которую увидел несколько дней назад на свадьбе сестры, хотя, признаться, честности ради, тогда принца захватил ее танец, предоставленный как подарок от Шаккара. Захватили отточенные плавные движения, грация и сила, позволившие ему понять — эта девушка умеет владеть оружием наравне с воинами его отца. Варвары позволяли своим женщинам сражаться. Они позволяли им слишком многое, возможно потому сейчас во взгляде Тахиры, устремленном на него, ее мужа, не было и толики покорности, присущей женщинам его народа. Во взгляде принцессы варваров был только вызов и ни капли смирения, которое он привык видеть.

Акрам подошел к жене. Тахира подняла на него взгляд, посмотрела оценивающе. Красивые губы девушки изогнула насмешливая улыбка, но она продолжала молчать, и лишь смотрела на своего мужа, а в глазах сверкали искры — то ли отблески от огня, горевшего в светильниках, то ли ее собственный внутренний свет. Мужчина этого не знал. Он опустился на ложе рядом с принцессой. Встал на колени перед ней, продолжая глядеть сверху вниз, а затем произнес:

— Раздевайся! — голос прозвучал неожиданно сипло. — Я хочу видеть свою жену без всех этих тряпок!

Тахира ответила насмешливым взглядом и потянулась рукой, словно намереваясь снять первый слой свадебного наряда. Акрам сам не заметил, как сглотнул, проследив взглядом за плавным движением ее руки. Неожиданно он понял, что ему не терпится увидеть ее обнаженной. Волна желания прокатилась по телу мужчины, сосредоточившись в самом низу, наливаясь кровью. Тахира опустила взгляд и посмотрела туда, где под тканью широких шаровар отчетливо проступило желание мужчины. Усмехнулась насмешливо и подняв руки сняла ожерелье — тяжелое, золотое, просто роскошное — уронила на ложе, отпихнула рукой, словно побрякушку. А затем встала на ноги, одним плавным движением, как поднимается кошка. Акрам проследил за ней взглядом и неожиданно понял, что они таким образом поменялись местами — его жена теперь взирала на своего мужа сверху, распластавшегося у ее ног. Странное неприятное ощущение забралось под кожу принца, словно зуд. Не пристало женщине смотреть с таким вызовом на мужа, она должна быть беспрекословной, нежной и податливой.

«Что не так с этой женщиной?» — мелькнула мысль в голосе Акрама, но он тут же сам ответил на свой вопрос.

«Она женщина-варвар! Она не умеет быть покорной!» — и снова вспомнил танец мечей в исполнении Тахиры.

Вытянул руку и запустил ее под подол широкой юбки молодой жены. Коснулся к бархату кожу и вздрогнул от острого желания, сам не ожидая подобной реакции.

У Акрама было много женщин. Рабыни, умеющие доставлять удовольствие, мягкие, покорные, с приятными мужским рукам округлостями в нужным местах, такие, какими он привык видеть их, но странная девушка, отданная ему в жены судьбой, девушка, в глубине глаз которой сверкало достоинство и непокорность, возбудила его сильнее, чем все ласки опытных любовниц…а ведь всего-то прикоснулся к ее ноге!

Акрам хотел было встать, но Тахира, продолжая хранить молчание, покачала головой. Подняла ногу и поставила ее на плечо мужчины, а затем с силой толкнула принца, повалив на спину и продолжая возвышаться над ним.

— Если ты хочешь получить меня, тебе придется постараться! — наконец, сказала девушка.

— Что? — Акрам в одно резкое движение оказался на ногах. Шагнул к жене, взглядом приказывая подчиниться.

— Ты забыл кто я? — произнесла Тахира. — Мне не надо приказывать, меня надо просить!

Брови мужчины сошлись на переносице.

— Моя жена будет следовать законам моей страны! — сказал он грозно.

Губы принцессы варваров дрогнули.

— Будет, если сама того пожелает, — ответила она, — но пока я не желаю этого!

— Ты смеешь мне перечить?

— Сейчас нас никто не видит, — Тахира шагнула назад, увеличив расстояние между собой и мужем. Акрам нравился ей, но его стремление подчинить — нет. Оно вызывало отторжение и негодование.

— Я не посмела бы отказать мужу на виду у его людей, чтобы не опозорить его, но здесь, когда мы вдвоем, прояви уважение к своей жене. Я не наложница, а жена!

Акрам метнулся к девушке, схватил за руку и дернул на себя, прижимая к телу, позволяя ей понять, что она желанна. Тахира вывернулась из его рук, умело выскользнула змеей.

— Поймай меня! — рассмеялась.

Акрам еще больше нахмурил брови.

— Что это за игры, женщина?

Тахира мягко отступила назад.

— Теперь я понимаю, отчего бедняжка Майрам так себя ведет! — сказала она. — Как можно быть иной в этом мире мужчин! Ваши женщины словно тени, они бесправны, а я такой быть не желаю.

— Ты будешь такой! — отозвался на ее слова принц. — Нет ничего позорного и унизительного в подчинении своему мужу и господину.

Тахира выпрямилась. Гордая, с прямой спиной. Посмотрела на Акрами так, что он захотел немедленно прогнать этот взгляд, это выражение из ее глаз, но не применяя силу.

«Не стоит ее пугать!» — решил он и, чуть пригнувшись, шагнул к жене.

Тахира повторила его движение с улыбкой задрав подол юбки. Ловко подвернула его, обнажив длинные стройные ноги, при виде которых член Акрама вздрогнул и снова стал наливаться кровью. Эта девушка его возбуждала, заводила, заставляя сердце биться в безумном предвкушении приза, который он непременно должен поучить этой ночью и получит, ведь она по всем законам принадлежит ему!

«Не думал, что моя первая брачная ночь будет такой!» — мелькнуло в голове мужчины, а губы почему-то растянулись в улыбке, а затем он прыгнул вперед, намереваясь сбить принцессу с ног, повалить на ковер и воспользовавшись ситуацией, задрать эту проклятую юбку еще выше…а потом…

Тахира мягко отступила вниз и махнула руками, проделав странные движения, после которых удивленный Акрам понял, что в гордом одиночестве лежит на спине, а его жена, такая желанная, но недосягаемая, смеется, стоя в шаге от распластанного тела принца.

Он сел, встряхнув волосами.

— Значит так! — произнес.

Ему ответом был вздернутый подбородок и надменная улыбка, полная превосходства.

Акрам не спешил в этот раз подниматься на ноги и просто смотрел на жену. Ее дерзость должна была разозлить его, но почему-то напротив, завела до невозможности. Стало интересно, как быстро он сможет покорить гордое сердце варварской принцессы.

Акрам понимал, что здесь не помогут угрозы, да и не хотел он начинать совместную жизнь с них.

— Почему ты не хочешь принять свою судьбу, женщина! — произнес он обманчиво мягким голосом.

— Я не раздвину ноги для тебя только потому, что нас связал обряд, — ответила Тахира в тон. Ее глаза искрились. — Я признаю обряд, но не признаю твое господство над собой. Я рождена, чтобы быть равной своему мужчине. А пока ты это не поймешь, ко мне не прикоснешься!

Акрам встал. Медленно и осторожно, словно боялся спугнуть тонконогую лань.

— Ты же не станешь брать меня силой? — спросила она с вызовом.

— Я не беру своих женщин силой! — ответил мужчина, но меж тем направился к девушке.

— Тогда что будем делать? — спросила принцесса и отошла дальше, по кругу. Теперь они были похожи на охотника и жертву. Жертва боялась повернуться спиной, а хищник не спешил напасть, опасаясь промахнуться. Снова опозориться Акрам не хотел, пусть никто и не видел, но быть поверженным женщиной, да еще и собственной женой…

— А мне нравится такая игра! — протянул Акрам. — Это заводит, — он сбросил расшитую безрукавку, надетую после выхода из Шатра и после боя за невесту.

Тахира проследила взглядом, за тем, как принц бросил одежду на ковер и сделал короткий шажок в ее сторону.

— А теперь ты! — произнес он и ринулся на девушку.

Тахира увернулась, уходя от рук мужа, но оказалось, что в этот раз его целью была не она сама, а ее юбка, сорванная принцем.

— Ах ты! — только и смогла проговорить девушка, глядя на ткань в руках Акрама. Муж насмешливо улыбнулся в ответ, глядя на короткие шелковые штанишки, оставшиеся на девушке и, почти не скрывавшие темного треугольника волос под прозрачной защитой.

— Играем дальше? — спросил он. — Или остальное снимешь сама?

Тахира прищурила глаза.

— Значит, нет, — ответил принц за жену.

Еще один рывок с его стороны, но Тахира ушла от цепких рук, прогнулась, упорхнула из-под носа, ухитрившись дернуть мужчину за прядь волос, словно насмехалась над ним, и неожиданно Акрам понял, что больше играть не намерен. Он же не станет скакать по шатру всю брачную ночь, словно глупый сайгак. Судя по прыти молодой жены, именно это ему и останется, если не сменит тактику. А принцесса уже оказалась у низкого столика, на котором стоял поднос с фруктами и вином. Села, скрестив ноги и взяла в руки сочный фрукт. Впилась в него белыми крепкими зубами, посмотрела на мужа и что-то стащила со стола, да так быстро, что он не успел разглядеть, что именно. Понял лишь позже, когда ринулся в любовную атаку, полный решимости закончить эту игру, так как надо ему, но его варварская жена оказалась проворнее и вот он снова лежит на подушках, а девушка склонилась над ним, оседлав верхом. Тесно прижалась бедрами, поерзала, словно устраиваясь удобнее и тем самым вызывая определенную реакцию здорового мужского организма… И все бы ничего…Акрама вполне устраивала поза и улыбка жены… Но этот нож для фруктов у его горла, ему совсем не пришелся по душе.

— Я же сказала, — произнесла Тахира. — Только равные права. Получишь меня, когда я получу то, что требую!

— Жена! — глаза Акрами сверкнули вспыхнувшей злостью.

— Ты меня слышал! — ответила она и в тот же миг, Акрам ухитрился выбросить руку и выбить нож из ее пальцев. В мгновение он перекатился и подмял под себя девушку, забрав инициативу в свои руки. Зло ухватил за длинные волосы, намотал на ладонь и потянул, притягивая к ковру. Его губы нашли рот Тахиры, поцеловали властно, утверждая свои права. Она трепыхнулась под ним, пытаясь сбросить тяжелое тело, но Акрам лишь сильнее прижал ее к ковру. Больше он разговаривать не собирался.

Жадные губы снова завладели ртом девушки, терзая, выпивая ее дыхание, лаская языком и вступая в противоборство с ее губами. Сперва Тахира хотела укусить мужа, но его пыл чем-то зацепил, и она ответила, пробуя его на вкус, застонала в его рот.

Акрам отпустил руки жены, позволив ее пальцам зарыться в его волосы, не такие длинные, как у варваров, но густые и жесткие. Тахире понравилось прикасаться к ним! Она впилась в густые пряди, отвечая на поцелуй с большим жаром, чем могла от себя ожидать. Низ ее живота опалило огнем, сладко потянуло. Акрам содрал ее шортики, обнажив бедра молодой жены, отшвырнул тонкую тряпицу, прикоснулся пальцами к треугольнику волос. Тахира застонала, когда он ласково проник внутрь. Всего на фалангу, а затем выскользнул обратно.

— Хочу тебя, — прохрипел в ухо жене Акрам.

— Ты… — она задохнулась, когда его палец снова скользнул внутрь лона и замер, почувствовал преграду.

Тахира неожиданно вспомнила свой разговор с Майрам. Она и сама не знала, почему тогда решила показать себя опытной в любовных утехах. Возможно, надеялась, что маленькая принцесса послушает ее только если решит, что Тахира уже сама прошла путь от девушки к женщине?

— Я хочу тебя, — повторил мужчина и, вытащив палец, лег сверху на жену.

Принцесса сама не поняла, как оказалась полностью обнажена. Руки Акрама ласкали ее грудь, пока его губы целовали укромное местечко за ухом девушки. Затем правая рука мужа соскользнула к ее лону и принялась трогать ее так, как никто и никогда не касался. Нет, Тахира имела кое-какой опыт с мужчинами. Она позволяла себя целовать и даже трогать, но чтобы вот так интимно…

Он сводил ее с ума, заставлял тело выгибаться дугой под умелыми ласками, пробиравшими насквозь.

«Больно будет только в первый раз!» — подумала Тахира. Точно так она говорила и малютке Майрам… Но сейчас, как казалось, немного испугалась того, что должно произойти. К тому же, ее условия… Принцесса варваров сильно сомневалась, что Акрам выполнит их. Сейчас возьмет, то, что так желает и закутает ее после в свои шелка, заставит сидеть во дворце и вышивать бисером. Только не для этого она рождена. Свобода была слишком важна для Тахиры. Но близость этого мужчины опьяняла принцессу. Она не могла понять, что происходит. Ее тело предало свою хозяйку. Оно требовало этих умелых касаний, оно сжималось внизу живота, словно пружина, которая должна вот-вот распрямится, давила легкой болью и обжигала.

— Будь моей! — попросил Акрам, зашептал в ее ухо, так нежно, что дрожь прошла по позвоночнику, заставила девушку выгнуться на встречу мужу. Он тут же воспользовался этим, захватил в плен вершину ее левой груди, чуть сжал губами, нежно и пронзительно.

— Акрам! — вырвалось невольно с губ молодой жены.

— Ммм? — он ласкал языком горошину соска, играя с ним, смакуя, словно сладость.

Руки мужчины соскользнули на талию Тахиры, затем еще ниже. Одним, резким движением, он раздвинул ее ноги и тот час проник в лоно пальцем, заставляя принцессу снова изогнуться ему на встречу. Палец скользил в лоно и обратно, проделав влажную дорожку, проверяя готовность женского тела принять сильное мужское. Затем Акрам лег сверху и Тахира не смогла найти в себе силы оттолкнуть его.

«Он мой муж!» — подумала она, словно оправдывая слабость собственного тела.

«Вот какая эта плотская любовь!» — входа в лоно коснулся горячий член. Тахира вздрогнула всем телом. Ей до боли хотелось прикоснуться к органу мужа, и она потянулась к нему рукой.

Кожа на члене поразила своей бархатистостью. Принцесса обхватила ствол и провела по нему вверх-вниз, затем зажала сильнее и повторила движение. Теперь уже Акрам издал стон и откинул голову назад, прикрыв глаза.

«Ему нравиться!» — поняла Тахира и еще сильнее сжала подрагивающий орган. Ее ладошка заскользила быстрее по гладкой коже. Но тут, не выдержав, принц с яростью схватил ее руку и отвел в сторону, а затем одним единым толчком наполнил влажное лоно, прорвав тонкое препятствие и заставив девушку вскрикнуть от боли.

Акрам замер, позволяя телу Тахиры принять его. Боль постепенно стала отступать, а Акрам зарычав, начал двигаться. Тахира сжала зубы, впилась ногтями в плечи мужа, отвечая на его движения и внезапно почувствовала, как что-то яростное и безумное просыпается в ней. Боль оказалась не так страшна и почти отступила. Ей на смену внутри лона рождалось нечто невообразимо сумасшедшее, от чего голова начала кружиться, а глаза закатились от сладостного прилива.

Акрам содрогнулся, извергаясь внутри жены. Она вздрагивала вместе с ним, уткнувшись в плечо, навалившегося на нее мужчины, вдыхая запах его пота и страсти, соединившей их в единое целое… На мгновение ей показалось, что она поняла, что такое счастье.

…Над свадебным шатром расцветала ночь. Созвездия проплывали, уходили за горизонт и на смену им появлялись другие, яркие, волшебные.

Ветер шелестел в кронах деревьев, предвещая скорый приход нового дня.

ГЛАВА 6

Сарнай лежала на боку и водила пальцами по широкой груди мужа, глядя в его глаза своим светлым взглядом. Ей хватило терпения и ума скрыть свое разочарование и раздражение, но промолчать она не смогла.

— Я надеялась, что второй меч ты подаришь мне! — сказала она ровным голосом, стараясь не выдать те эмоции, что бушевали внутри.

— Я не обещал тебе этот меч, — ответил Шаккар. Заложив руки за голову он смотрел в потолок шатра и думал о том, что сейчас делает в своем шатре его маленькая вторая жена. Спит, или ждет его прихода? Скорее всего спит и, наверное, не печалится, что очередную ночь он проводит не с ней.

Шаккар старался приручить это пугливую лань, но пока решил не трогать. Она сама должна понять, что его внимание ей просто необходимо, только вот пока прошло слишком мало времени, а принц ловил себя на странной мысли, что сам едва сдерживается, чтобы не пойти к Майрам.

— Да, ты мне его не обещал! — между тем, продолжала Сарнай. — Но я думала, что заслужила этот клинок. Один — Тахире, второй мне. Стоило ли отдавать такую дорогую вещь этому Акраму! — она убрала руку, перестав ласкать мужа и легла рядом на спину.

— Он теперь мой брат! — осадил Сарнай Шаккар. — Он муж Тахиры и хороший воин, доказавший свое мастерство в ритуальном поединке! — принц сел. — Акрам мог отказаться от Тахиры, выиграв бой, но не сделал этого, показав свою готовность подчиниться и принять наши условия!

— Подчиниться? — Сарнай хмыкнула. — Ты видел его глаза, мой повелитель? Это глаза гордого человека, который никогда не склонит ни перед кем головы, а ты говоришь о подчинении.

— Мне и не нужна его покорность. Мы теперь братья, — Шаккар устало поднялся на ноги. Сарнай сегодня утомила его, но принц совсем не жалел о своем решении подарить меч Акраму, а после упреков первой жены только еще больше убедился в правильности этого поступка.

— Ты куда? — приподнялась Сарнай, глядя, как муж направился к выходу из шатра. — К ней?

Шаккар обернулся.

Сарнай могла бы многое сказать ему, но промолчала и даже улыбнулась.

— Спокойной ночи, мой повелитель! — произнесла она и снова легла, прикрыв глаза. Удерживать Шаккара она не собиралась. Ребенок был нужен не только ему одному. В какой-то степени он был необходим и самой Сарнай, так зачем оттягивать неизбежное? Чем скорее это произойдет, тем лучше для всех.

— Наима! — рявкнула воительница спустя некоторое время.

Старая ведьма появилась у входа в шатер, пригнулась, заходя внутрь.

— Вы звали, хозяйка? — спросила женщина тихо.

— Иди ка сюда, старая, — Сарнай села и поманила к себе рабыню. — Сядь и послушай меня внимательно.

Наима кивнула и, приблизившись, опустилась на ковер, возле ложа первой жены.

— Я хочу, чтобы ты выполнила кое-что для меня, — начала Сарнай и глаза ее сверкнули.

— Все, что угодно, хозяйка, — Наима поклонилась, почти ударившись лбом о ковер.

— Хватит кланяться! — разозлилась воительница. — Лучше внимательно слушай.

— Я вся внимание! — ведьма впилась взглядом в лицо рыжеволосой красавицы.

— Завтра я сделаю так, что ты станешь личной служанкой при Майрам! — начала Сарнай. — Будешь служить ей, как служила мне. Будешь следить за ней и рассказывать обо всем, что увидишь или услышишь, и что покажется тебе достойным моего внимания, и вот еще… — она сделала паузу. — Ты должна быть первой кто узнает, когда эта девчонка понесет от Шаккара. Поняла! Будешь следить за ней, рыться в ее белье, если понадобиться, но я должна знать первой, ты поняла меня, старуха?

Наима закивала головой.

— А как же вы без меня, хозяйка? — спросила она нерешительно.

— Уж как-нибудь справлюсь! — отмахнулась Сарнай. — Сейчас для меня важно следить за нашей дорогой Майрам. Кажется, мне, что за ее милым личиком и трусливым характером, есть что-то опасное…

— Я видела это, — перебила повелительницу Наима, за что тут же получила удар по лицу.

Схватившись за щеку, Наима уронила взгляд на ковер.

— Не смей перебивать меня, — прошипела Сарнай.

— Да, хозяйка!

— Я надеюсь, что ты все поняла, а сейчас пошла вон, я буду отдыхать! — приказала женщина и растянулась на ложе.

Рабыня поднялась на ноги и поспешила покинуть шатер госпожи, не отнимая ладони от горящей щеки.

Бить Сарнай умела.

Сама не знаю, почему, но сердце зашлось от бешеной радости, когда я почувствовала дуновение ветерка. Тот, кто приподнял полог и сейчас приближался к ложу мягкими, почти кошачьими шагами, мог быть только моим мужем.

«Шаккар!» — подумала я и старательно зажмурилась, делая вид, что сплю и сплю уже давно.

За спиной опустилось тяжелое горячее тело. Огромная рука легла на мою талию, бережно обхватила и притянула к каменной груди.

Я не удержала вздох облегчения.

Пришел…значит я ему интересна. Был бы равнодушен, остался бы спать там, где провел ночь — в постели своей повелительницы Сарнай… И куда только подевалось мое отвращение?

«Дура ты, Майрам! — произнес кто-то гадкий в моей голове. — Ты ему нужна только ради наследника. Родишь и Шаккар потеряет к тебе всякий интерес!»

Сама не знаю, как не вздрогнула, ощутив дыхание мужа на своей шее. Он провел носом по коже, вдыхая мой аромат. Я шевельнулась, словно бы невзначай и тут же ощутила, как мужское тело отозвалось на движение бедер. Замерла, ожидая, что он будет делать дальше, но ничего не произошло.

Простонав что-то мне в волосы, Шаккар только сильнее прижал меня к себе, а через мгновение уснул. Его тело расслабилось, но рука, что продолжала лежать на моей талии, согревала приятной тяжестью и, неожиданно подействовала на меня успокаивающим образом. Сама не помню, как провалилась в темноту, впервые уснув спокойно.

Этим утром, проснувшись, первыми кого я увидела, были все те же самые женщины, что готовили меня перед свадьбой Тахиры. Сейчас они сновали по шатру, почти на цыпочках, оберегая мой сон, но при этом собирали вещи. Несколько тюков уже стояли у выхода, обмотанные тканями и перевязанные веревками.

Я села на ложе, глядя на сборы и еще не совсем понимая происходящее.

— Госпожа проснулась! — обратился ко мне кто-то из женщин.

Я кивнула в ответ, уронив взгляд на место рядом с собой. Как можно было догадаться, Шаккара рядом не оказалось. По своей привычке, он ушел до того, как я проснулась.

— Что происходит? — спросила я, вставая.

— Сейчас мы принесем вам воду для умывания! — ответили мне.

Полог шатра дрогнул, пропуская солнечный свет. Служанки принялись выносить тюки.

— Я спрашиваю, что происходит! — повторила я громче, хотя уже догадалась, в чем причина сборов.

Свадьба осталась в прошлом. Тахира теперь часть жизни Акрама. Договор заключен и Шаккара больше ничто не держит на чужой земле. Это должно было случиться рано или поздно.

— Госпожа, мы возвращаемся домой! — одна из служанок поспешила ко мне с широким тазом, в котором плескалась вода. Ашша подала полотенце, пока я мыла руки и лицо. Затем они принялись облачать меня в варварские одежды.

— Я хочу выйти! — сама удивилась, отдав приказ.

— Да, госпожа! — самая молодая служанка шагнула ко мне. — Я буду вас сопровождать!

В душе отозвалось диким ликованием. Впервые мне разрешили покинуть шатер, пусть и в сопровождении служанки, но без присутствия мужа или его сестры. Крупица свободы показалась сладкой, словно гора халвы.

Я сделала вид, будто не удивлена, и быстрым шагом направилась к выходу. Подняла полог, вышла наружу, щурясь от яркого солнца.

Каково было мое удивление, когда вместо привычного лагеря варваров с казавшимися бесконечными треугольниками шатров, я увидела только голую вытоптанную землю, набитые телеги и воинов, что готовились в поход в полном облачении. Всюду стоял шум и гам. Людские голоса смешались с лязганьем оружия и ржанием лошадей.

«Как они так быстро собрались?» — подумала я и огляделась, пытаясь найти в этом столпотворении своего мужа. Но как не крутила головой, Шаккара не заметила.

— Госпожа желает посмотреть на паланкин, который прислали ваши родители? — прозвучал голос служанки.

— Что? — я бросила на нее быстрый взгляд, а затем вспомнила… До границы владений мужа мне суждено ехать в паланкине, но дальше… Дальше придется пересесть на коня. Представляю, как это будет тяжело с непривычки.

— Да, я желаю осмотреть носилки! — велела я, обратившись к служанке.

— Пойдемте за мной! — проговорила она и шагнула куда-то за Шатер. Я за ней следом, стараясь не отстать, но мне это и не удалось бы. Почти через шаг, женщина оглядывалась, чтобы убедится, иду ли я, не отстала ли.

Мы прошли мимо небольшого отряда, уже сидевшего в седлах. Я обратила внимание, что мужчины были одеты только в штаны. Их волосы были распущены, а грудь оголена и, кроме диковинных бус с нанизанными на жилу клыками и зубами хищных зверей, ничто не украшало крепкие шеи. Воины были как один — крепкие, плечистые. На меня покосились почти без интереса. Они словно ждали приказа отправляться в путь.

— Сюда! — поманила меня моя провожатая.

Я обогнула несколько телег, поставленных рядом. Суетившиеся, и так похожие на муравьев, люди загружали обоз, складывали скрученные шатры рядами, сверху наваливая тюки, почти такие же, что я видела в своем шатре. А прямо за телегами, на небольшом расстоянии, нашелся и мой паланкин.

— Госпожа! — завидев меня, на встречу вышел высокий мужчина в кожаном доспехе их сшитых между собой пластин. Он низко поклонился, а затем продолжил.

— Мое имя Гнур, госпожа! — снова поклонился, по обычаю. — Повелитель Борхан велел мне и моим воинам, сопровождать вас до границы.

Я кивнула, а сама подошла к носилкам. Отец не пожалел, отдал свои, с широким и просторным домиком на длинных жердях, закрытый от песка и ветра. Такой несли сразу восемь носильщиков, и он отличался удобством. В нем по желанию, можно было и спать и есть.

Катарир[5] был с раздвижными занавесками и крышей из плотной ткани, способной не пропустить влагу, а значит, и в дождь я могла быть спокойна, что не промокну подобно моим варварам, что передвигались исключительно верхом.

— Госпожа желает осмотреть носилки? — спросил мужчина.

— Позже! — ответила я.

— Мы будем готовы отправляться по первому вашему зову! — сказал Гнур и снова склонил голову, выражая свое уважение и подчинение моему роду. Я оценила, кивнула, как подобает принцессе, а затем повернулась к своей служанке.

— Мы возвращаемся! — приказала я. Это оказалось намного легче, чем я думала ранее.

Шагая назад к своему Шатру, я надеялась встретить на пути мужа. У меня появилось несколько вопросов к нему, только вот пока не знала, уместно ли их будет задавать.

Хотелось проститься с родителями и повидать Тахиру и брата. Я хотела бы, чтобы они нашли общий язык.

Мы возвращались по тому же пути, мимо телег и воинов, ждавших приказа трогаться в путь. Только теперь я шла впереди, а служанка едва поспевала следом, удивленная моей прытью. Дальше пришел черед удивляться мне.

Вернувшись на место, где совсем недавно еще стоял мой шатер, я увидела только груженую повозку и мужчин, складывавших на нее поклажу. И как только успели все свернуть? Но все мои мысли упорхнули из головы, стоило мне увидеть Шаккара.

— Мой господин! — я поспешила подойти к варвару.

Услышав мой голос он обернулся и прервал разговор. Аббас, стоявшие рядом с принцем, поклонился мне и изволил улыбнуться.

— Мой господин! — повторила я и поклонилась мужу. — Будет ли мне позволено попрощаться с моей семьей? — головы не подняла, пока не услышала ответ Шаккара.

— У моего народа нет обычая прощаться, уезжая! — голос мужчины прозвучал отстраненно. — Мы считаем это плохой приметой на долгую дорогу. Те, кто прощается, могут больше никогда не встретиться, а потому мы уходим так, словно на следующий день увидим тех, с кем нас развела судьба!

Это означало — «нет», поняла я.

В глазах предательски защипало. Я вспомнила лицо матери, ее глаза с сеточкой морщинок в самых уголках, отца, сурового, но не менее любящего нас, своих детей. Вспомнила Акрама и Тахиру…

«Если вы и увидитесь, то уже не скоро!» — сказала себе.

— Садись в свои носилки, — велел Шаккар, не обращая внимания на грусть в моих глазах. — Скоро мы отправляемся. Путь предстоит долгий и я не хочу, чтобы мы задержались из-за носильщиков!

Я поклонилась и вздохнула. От взгляда Аббаса, кажется, не укралось разочарование, мелькнувшее в моих глазах, но он ничего не сказал, а мне не оставалось ничего иного, как подчиниться слову господина и мужа.

Уже сидя в паланкине, поджав ноги и глядя в окно, я с печалью на сердце смотрела, как мимо проплывает с детства знакомый пейзаж. Скоро на смену деревьям придет бескрайняя степь, огромная словно море, дикая и такая чужая.

Я выглянула на проезжавших мимо воинов. Мелькнула мысль о том, насколько быстро и организованно они собрались с места. Может быть, не такие они уж и варвары, если умеют так слаженно работать?

Покачиваясь на носилках, я старалась не предаваться грусти. Моя судьба вела меня прочь от родных мест. Куда-то, где я еще никогда не была. Но станет ли дом Шаккара моим домом? В этом я пока сомневалась.

На женской половине огромного Дворца было прохладно. В распахнутых окнах развивались тонкие ткани. Казалось, ветер поселился в огромных залах, стены которых были расписаны диковинными узорами, подобных Тахира еще не видела в своей жизни. Шагая по мозаичному полу, она оглядывалась по сторонам и думала о том, что ее родной дом, Дворец, выстроенный отцом, не так ярок, но не менее просторен. В доме Акрама, ее мужа, все было чужим, но вместе с тем, интригующим.

Стайка рабынь, приставленных матерью Акрама, следовала за своей госпожой на некотором расстоянии, побаиваясь ее грозного взгляда и наряда — Тахира вошла в дом мужа в одежде своего народа и расхаживала по залам в штанах, вызывая удивленные и отчасти, недовольные взгляды женщин. Но гулять долго ей не дали.

— Госпожа! — перед принцессой встала высокая женская фигура, закутанная в шелка темного цвета, делающими ее похожей на вдову. У женщины были сильные руки и лицо, изрытое глубокими морщинами. А глаза, цвета неба, на удивление яркие для такого преклонного возраста. Обычно у старых женщин цвет глаз выгорает, а у этой словно наоборот, с возрастом цвет стал только ярче.

Тахира смерила взглядом женщину, промолчала, ожидая, что она скажет дальше.

— Добро пожаловать во Дворец! — женщина поклонилась, а затем, распрямив спину, бросила взгляд через плечо принцессы на рабынь.

— Я вижу, вас приняли не должным образом и еще не показали ваши комнаты, — продолжила женщина, затем склонила голову, — мое имя — Ирада и я главная хазнедар[6] сераля[7].

Тахира кивнула в ответ.

— Позвольте я провожу вас в ваши покои! — женщина отступила на шаг в сторону и жестом пригласила Тахиру идти вперед. — Я буду указывать вам путь. Думаю, скоро вы освоитесь, — добавила она тихо.

Комнаты принцессы выходили окнами на море. Первым делом, девушка подошла и выглянула на синюю гладь, протянувшуюся до самого горизонта. Ей казалось, что это небо упало на землю и заплескалось водяной бесконечностью.

Порыв ветра колыхнул тонкие занавески и Тахира отступила назад.

— Вам нравится? — поинтересовалась Ирада и Тахира огляделась.

Ее покои были просторными. Ложе, покрытое алым с золотом покрывалом, множество подушек под балдахином, на полу ковры или мозаика, стены украшены картинами с изображением животных или молодых девушек, которые танцевали, да собирали виноград.

Небольшой круглый столик вмещал на себе дорогую вазу с фруктами, рядом с ним дорогие циновки устилавшие пол, расшитые по краям лентами. И все вокруг в ярких радужных тонах.

«Слишком пестро и просторно!» — подумала принцесса варваров. Она не привыкла к подобной роскоши. Даже дома, во Дворце, все было намного проще и скромнее.

«Этот народ любит все дорогое!» — вздохнула Тахира, когда ее внимание привлек черный длинный футляр, что лежал неподалеку от ложа. Девушка шагнула к нему. Опустилась на колени и подняла с ковра, положив перед собой.

Это был подарок брата. Меч из редкой и очень прочной стали, но теперь осиротевший. Второй, парный, остался у Акрама в его покоях и теперь, скорее всего, украшал стену спальни принца.

Тахира открыла футляр и откинула бархат ткани, прикрывавший клинок. Прикоснулась к холодной рукояти.

— Женщинам не позволено иметь оружие в серале! — донесся до ее слуха голос Ирады.

— Думаю, мой муж сделает для меня исключение, хазнедар! — отозвалась спокойно принцесса и закрыла футляр. Встав на ноги, она повернулась к Ираде. Рабыни стояли за спиной, ожидая приказаний.

— Я не сомневаюсь, госпожа! — произнесла Ирада, а затем добавила. — Вам надо переодеться. Новые одежды уже готовы.

Тахира уронила взгляд на свое платье, но спорить не стала.

Хранительница сераля взмахнула руками, призывая рабынь действовать. Стайка девушек обтекла принцессу и уже через мгновение ее одежды были сняты, как-то незаметно появились шелка, точно такие же в каких появилась в лагере Майрам. Принцесса посмотрела на вещи с отвращением, но тем не менее позволила себя переодеть.

— Вы хотите посмотреть на себя, госпожа? — спросила Ирада, когда рабыни закончили.

Тахира хотела было сказать: «Нет!» — но передумала и молча кивнула.

— В ваших покоях есть зеркало! Это очень дорогое зеркало, его приобрели еще за месяц до вашей свадьбы и принцем Акрамом! — похвасталась хазнедар. — Покупали для принцессы Майрам, хотели подарить ей его на день рождения! — а сама вела за собой принцессу, то и дело поглядывая на нее в новом одеянии.

Тахире было непривычно в этом наряде. Оно сковывало движения и заставляло девушку идти мелкими шагами. Это раздражало, но она терпела.

Зеркало обнаружилось в соседней, смежной со спальней комнате. Здесь также находились и новые одежды Тахиры, сложенные в сундуках, несколько полок с обувью и стол, заставленный шкатулками. Что находилось внутри, принцесса могла сказать с уверенностью — украшения. Золото народ ее мужа любил и считалось, что по тому, сколько золота надето на жене, можно судить о статусе и достатке ее повелителя.

Зеркало действительно было огромным. Тахира увидела себя во весь рост и немного удивилась, когда поняла, что эти шелковые одежды ей к лицу. Ирада встала справа от принцессы, стараясь не попасть в отражение.

— Вы прекрасны, госпожа! — сказала она. — Будет счастлив тот, кто обладает подобной красотой.

Тахира приподняла подбородок. Яркий желтый цвет тканей, облепивших ее фигуру, невероятно шел к ее загорелой коже и к карим глазам с песком золота, но девушка подумала о том, что с удовольствием променяла бы все шелка на свой прежний привычный наряд.

— Госпожа! — рабыни поклонились, глядя на принцессу с восхищением.

— А где мой муж? — спросила она, вдоволь налюбовавшись собой.

— Принц Акрам занимается во дворе на мужской половине! — ответила Ирада.

— Я хочу к нему! — произнесла Тахира и сделала было шаг к выходу, но хазнедар покачала головой.

— Это невозможно, моя госпожа! — смиренно произнесла она. — Без приглашения мужчины женщина не имеет права покидать женскую половину дома.

Брови Тахиры сошлись на переносице.

— Что? — удивилась она.

— Скоро к вам придет Повелительница Ширин. Она все расскажет, а после, если принц Акрам этого пожелает, он даст вам масар[8] и вы будете вольны ходить где пожелаете!

— Масар? — удивилась Тахира.

— Повелительница Ширин все скоро вам расскажет! — Ирада поклонилась. — Я оставлю вас. Девушки будут рядом, если вы что-то пожелаете, достаточно кликнуть их! — и снова поклонилась, пятясь спиной к выходу.

«Что за обычаи! — удивилась принцесса. — Я здесь как пленница!» — она вздохнула и подошла к столику, на котором стояли шкатулки. Открыла одну, запустила руку в сияющие драгоценности, зачерпнула щедро и снова вздохнув, высыпала содержимое обратно.

«Бедная Майрам! — вспомнила Тахира вторую жену брата. — Как она только жила здесь. Это просто невозможно. Я никогда не смогу привыкнуть!» — и снова подумала о Майрам.

«Где она сейчас? Как переносит путь?»

В паланкине было душно, не вздохнуть. Я открыла все занавеси и все равно умирала от жары. Словно само солнце ополчилось против нас и жарило с нестерпимым гневом, обрушиваясь на землю.

За время пути мы сделали только один раз остановку. Пока я прогуливалась по траве, моих носильщиков сменили и в путь мы отправились с новыми силами.

Шаккар несколько раз подъезжал к паланкину и поглядывал на мои мучения, но ничего не говорил и лишь смотрел своим диким варварским взглядом. К своему счастью, за весь день я ни разу не увидела Сарнай. Видимо, Повелительница была впереди обоза, и ехала наравне с мужчинами воинами и нашим мужем.

«Подумай о рабах, которые идут пешком!» — напомнила себе я, когда в очередной раз устав от духоты, брала в руки кувшин с водой и делала глоток.

Мы ехали весь день. Что я только не делала в паланкине. И лежала, и сидела, и пыталась считать расстояние, что нам удалось проделать от города по степи. Но только к закату, когда поднялся ветер и небо сменило свой цвет с лазурного на алый, пронизанный прожилками золота, был подан клич о привале.

Я выбралась из паланкина с ощущением невероятного облегчения. Размяла затекшие от сидения суставы, пока рабы ставили шатры. Первым был возведен шатер Шаккара, тот самый, в котором я жила все эти дни после свадьбы. Потому я ничуть не удивилась, когда появились женщины и, взяв меня под руки, провели внутрь, где раздели и вымыли, а затем снова, словно куклу, облачили в чистое. У входа в шатер заняли свои места бессменный стражи, но сегодня я почти не обратила на них внимания.

Когда небо потемнело и на чернеющем полотне боги рассыпали звезды, в шатер подали ужин. На низкий столик поставили кушанья и вино. Раб, принесший еду, низко поклонился и ушел, пятясь назад спиной. А спустя несколько мгновений, полог поднялся и в шатер вошел мой муж и повелитель, принц Шаккар.

Несмотря на то, что он весь день провел в седле, принц не выглядел уставшим. Он бодро прошел внутрь и опустился на подушки перед столом.

— Майрам! — позвал мужчина.

Я повиновалась и села на против.

Мы ели молча. Я то и дело ловила на себе взгляды Шаккара. Его глаза сверкали, и я неожиданно поняла, что сегодня все повторится.

— Ты устала? — спросил муж и повелитель. Я кивнула, решив не врать.

— Это с непривычки! — сказал принц.

— Моим носильщикам тяжелее, мой господин! — сказала, уронив взгляд.

Мужчина криво усмехнулся.

— Не думай о слугах! — сказал он. — Когда они отправятся назад, я щедро одарю их. Моя маленькая принцесса будет довольна!

Я подняла голову и посмотрела на мужа. Сегодня он был одет как варвар. Одежды простые, но приспособленные для путешествия. Он явно где-то вымылся — темные волосы были еще влажными от воды, а одежда свежей.

— Я бы хотел, чтобы завтра ты немного проехалась верхом! — произнес принц и налил мне в чашу вина.

— Я умею держаться в седле! — ответила тихо.

— Я не спорю, — он снизошел до улыбки. — Но одно дело прокатиться по двору перед Дворцом, а другое скакать целый день. Поэтому ты должна постепенно привыкнуть!

— Да, господин!

Шаккар нахмурился.

— Посмотри на меня! — приказал мужчина.

Я взглянула в его лицо. Сейчас этот мужчина уже не казался мне таким устрашающим, хотя, в самой глубине сознания еще таился страх. Это меня удивляло, ведь по сути, Шаккар ни разу меня не обидел, так откуда эта дрожь и почему сердце то и дело сжимается в странном предчувствии.

— Я хочу, чтобы первым делом ты видела во мне своего мужчину! — сказал принц. — Здесь, в шатре мы просто мужчина и женщина, муж и жена. Мне неприятен страх и тоска в твоем взоре.

— Но я не боюсь, господин…

— Шаккар! — перебил меня муж. — Скажи, Шаккар! — потребовал он. — Назови мое имя!

Я отвела глаза, закусив губу. Казалось бы, что такого в имени? Не составляет труда произнести его, но я отчего-то не смогла. Струсила перед грозным голосом моего мужа.

— Назови мое имя! — потребовал он снова настойчиво.

— Шаккар! — сказала я и впилась взглядом в лицо мужчины. По его губам медленно расплылась улыбка — она сделала моего мужа мягче и привлекательнее. Морщинки в уголках его глаз засияли, словно лучики солнца.

— Мне нравится, как ты говоришь мое имя! — произнес он тихо. — Скажи еще раз!

— Шаккар, — повторила я уже смелее и заметила, как принц придвинулся ко мне.

— Шаккар! — сказала громко, почти прокричала.

— Майрам! — он уже был рядом, и я чувствовала теплое дыхание на своей щеке. Закрыла глаза, догадавшись, что попалась, как птичка в клетку. А когда его рука прикоснулась к атласу кожи, я была готова и не отпрянула. Лишь вздохнула глубже и откинулась на подушки, понимая, что последует дальше за этим невинным прикосновением.

Я не ошиблась. Точнее, почти не ошиблась.

Шаккар снял с моих ног расшитые туфли и принялся массировать ступню. Я удивленно вскинула глаза и хотела было запротестовать, но его прикосновения были настолько приятными, что я передумала и лишь снова опустилась на подушки, наслаждаясь касаниями рук своего мужа.

Так нежно и так ласкающее…Помассировав одну ногу, он взялся за вторую, а я разомлела, позволяя своему господину делать то, что обычно входит в обязанности рабынь. Но то, что принц стал делать дальше, меня насторожило, но не удивило.

Его руки проворно забрались к завязкам на штанах. Я не успела ни охнуть, ни произнести даже слова, как Шаккар ловко развязал их и одним плавным движением стянул с меня одежду, оставив в одной безрукавке.

— Мой господин! — не удержалась, когда откинув прочь мои штаны, ладони мужчины принялись массировать мои ноги, поднимаясь все выше и выше. Его прикосновения оставались нежными и мучительно сладкими. Я даже представить себе не могла, что такой огромный мужчина-воин умеет так прикасаться к женщине.

— Называй меня по имени! — попросил принц, склоняясь к моему животу и вот уже спустя мгновение его губы прочертили дорожку от пупка ниже, туда, где мужские пальцы, накрыв лоно широкой ладонью, принялись играть с нежными складками плоти.

Я вздрогнула всем телом. Странные, пугающие и одновременно сладкие ощущения пронзили тело, прошлись по позвоночнику, заставив меня выгнуться на встречу горячим мужским губам.

— Шаккар! — вырвалось невольно и палец мужа проник внутрь лона, скользнул с предельной нежностью и выскользнул наружу.

— Тебе нравится! — он не спрашивал, он утверждал.

— Шаккар! — снова повторила я и тут с удивлением увидела, как он склоняется над треугольником моих волос, там, в самом низу.

В лицо бросился жар. Я попыталась закрыться ладонями и соединила ноги, но мужчина положил свои руки на мои бедра и решительно раздвинул их. А затем прикоснулся языком там, где до этого касался пальцами, и я задохнулась от приятного щекочущего ощущения и жгучего стыда.

«Что он делает?» — пронеслось в голове безумное, а затем язык мужчины проник в лоно.

Все, что он делал со мной ТАМ, было так великолепно и так неправильно. Но я не смела остановить мужа. Не смела и не хотела этого делать. Мои руки зажили своей бесстыдной жизнью. Вцепившись пальцами в густые волосы Шаккара, я словно сама заставляла его делать со мной эти странные вещи. Низ живота скрутило в тугой комок. То, что я испытала после, нельзя передать словами. Просто мир взорвался над моей головой яркими звездами, заставив содрогнуться все тело. На мгновение я словно потеряла сознание и не совсем понимала, где нахожусь и что со мной происходит. Ощутила только, как что-то огромное втискивается в мое лоно, затем Шаккар начал двигаться во мне, так стремительно и напористо, а я не могла ничего сделать и просто лежала в волнах наслаждения, накрывших с головой. Шаккар вонзался в меня еще быстрее и еще… Я обхватила бедра мужчины ногами и скоро сама стала отвечать на движения его тела, продлевая сладостную муку и снова и снова взрываясь яркими ощущениями. А затем мужчина с силой вошел в меня и затих на мгновение. Дернулся еще раз, другой и повалился сверху, удерживая вес на локтях.

— Майрам! — шепнул мне в ухо принц.

Сама не понимая, что делаю, подняла руки и обвила его шею, уткнувшись в мокрое от пота плечо и осознавая, что и сама стала такой же влажной.

— Что это было? — подумала я и не поняла, что произнесла фразу вслух.

— Моя принцесса! — мужчина перекатился на бок и лег, глядя на меня, бесстыдно запрокинувшую лицо к остроконечному верху шатра. Я лежала распластавшись и ощущение позабытой радости расцветало в груди.

«Значит, вот каково в действительности быть с мужчиной! — мелькнула мысль. — Тахира была права. Больно бывает только в первый раз!» — на губах расцвела глупая улыбка. Я сама не заметила, как уснула. Веки налились тяжестью, чьи-то руки подхватили меня и подняли в воздух. Сказался тяжелый день переезда, и я уснула прямо на руках собственного мужа, впервые спокойно и умиротворенно.

И, конечно же, я не видела, как склонившись надо мной, Шаккар нежно убрал тонкую прядь с моего лица, а затем поцеловал в губы и лег рядом, накрыв нас обоих покрывалом.

Повелительница Ширин Тахире понравилась. Хотя бы тем, что она и Майрам, с которой Тахира за несколько дней почти подружилась, были очень похожи. Нет, не внешне, но духовно. Ширин оказалась мягкой и рассудительной женщиной. Она вошла в покои невестки, когда заря окрасила море в кровавые тона. Сопровождение Повелительницы оказалось достаточно значительным. Одетые в яркие одежды женщины строго посмотрели на молодую принцессу и только во взгляде самой Ширин, Тахира нашла тепло.

— Оставьте нас! — велела Ширин. Свита повиновалась. Поклонившись, эти хмурые лица пропали из комнат жены наследника и принцесса варваров почувствовала, что ей даже стало легче дышать.

— Я надеюсь, ты нашла свои покои достойными! — начала свой разговор издалека Повелительница Ширин.

— Спасибо, госпожа! — поклонилась девушка.

— Я осталась довольна! — продолжила Ширин. — После вашей первой ночи, когда Акрам отвел тебя во Дворец, я проверила свадебный шатер!

Догадавшись, на что намекает женщина, Тахира вспыхнула и стиснула зубы.

— Я была немного удивлена! — меж тем сказала мать Акрама. — У нас говорили, что женщины вашего народа не так держаться за свою честь…

— Я принцесса! — гордо вскинула подбородок Тахира. — Как я могу нести бесчестье тому, кого выберу в мужья? Хотя, — она сбавила тон и продолжила уже спокойнее, — вы правы. Наши женщины более вольны в своем выборе.

— Я надеюсь, что теперь, когда ты вошла в этот дом невесткой, ты примешь обычаи народа своего мужа, моего сына Акрама и станешь мне второй дочерью, как Майрам!

Тахира удивленно посмотрела на Ширин.

— Я постараюсь! — проговорила она. — Но мне нужно еще многому научиться. Я не знаю ваших обычаев, правил!

— Это не беда! — Ширин улыбнулась. — В серале найдутся те, кто поможет исправить ситуацию к лучшему. Я дам тебе самых хороших учителей. Главное, чтобы ты сама хотела принять наши обычаи и стать одной из нас, а в будущем, достойной повелительницей этой страны! — женщина многозначительно улыбнулась, глядя на невестку и Тахира склонила голову, признавая себя покорной воле новой матери…

Сейчас же, спустя долгое время, молодая принцесса лежала на своей постели и смотрела в окно. Ветер играл тонкими тканями, дышал солоноватым запахом моря. До слуха Тахиры доносился шум прибоя. В этом Дворце никогда не бывает тихо. Ветер и море живут в нем наравне с обитателями сераля и мужской половины.

Тахира почти задремала, убаюканная песней волн, когда услышала тихие шаги и открыла глаза.

— Кто здесь? — спросила она, садясь. Сна как не бывало.

Принцесса знала, что одна из рабынь должна была спать у дверей в ее комнаты и вряд ли осмелилась зайти без разрешения. Это означало только одно — в покои проник кто-то чужой.

Рука девушки привычно нырнула под подушку и тут же Тахира со злостью сжала зубы — она и позабыла, что находится не в своем шатре, а во дворце мужа, и из оружия при ней только меч, что сейчас спокойнехонько лежит в своем футляре на столе. Она была безоружна.

«Ничего! — сказала себе принцесса. — Кто бы это не был, я справлюсь!» — и встала с ложа, осматриваясь в темноте.

Убывающая луна дарила достаточно света, чтобы Тахира успела разглядеть темную фигуру, затаившуюся у стены, прячущуюся в ее черной тени. Принцесса подобралась для атаки и решительно прыгнула на чужака. После короткого боя, ухватив кого-то за густые роскошные волосы, Тахира нанесла удар по шее и обездвижив незваного гостя, уронила его на пол, но почти сразу, одумавшись, снова наклонилась и вцепившись в волосы, подтянула на полосу лунного света, падавшего в окно.

Один взгляд и рука Тахиры разжалась. Она склонилась над телом и перевернула его на спину, а затем двумя пощечинами привела в сознание незадачливого визитера.

— Кто ты такая? — не давая опомнится, спросила принцесса девушку, лежавшую на ковре у ее ног.

Девушка была молода, почти одного возраста с самой принцессой. Густые черные волосы укрыли ее грудь, большие подведенные сурьмой глаза испуганно расширились, а затем, когда к девушке пришло осознание произошедшего, превратились в щелки, пылающие гневом.

— Мое имя Дилия! — сказала она и села. — Я женщина Акрама и его любимая наложница! — почти выплюнула красавица.

Тахира опешила, а затем, криво улыбнулась и встала над наложницей, сложив руки на груди.

— И что ты делаешь в покоях принцессы, Дилия? — спросила она. — Рабыня сама пропустила тебя или ты проскользнула мимо нее тенью, словно змея?

— Это ты змея! — девушка медленно встала на ноги, помогая себе руками. Она была тонка, как стебель, с высокой грудью, хороша собой, но в ее глазах сверкала зависть.

— Еще раз назовешь змеей свою повелительницу, и я прикажу высечь тебя плетьми! — спокойно сказала Тахира. — Ты забылась, наложница. Кто ты и, кто я? Только за то, что ты прокралась в мои покои, словно вор, тебе положено наказание!

Дилия вздрогнула, но не отступила.

— Это ты вор! — дерзко произнесла она. — Ты забрала у меня Акрама!

Брови Тахиры взлетели вверх. Она хотела рассмеяться в лицо глупой рабыне, но сдержалась.

— Пошла вон, иначе пожалеешь, что родилась на свет! — сказала принцесса. — На первый раз я прощаю тебя, но если вздумаешь повторить подобное, не избежишь плетей!

— Я просто хотела посмотреть на женщину-варвара, на которой заставили жениться моего Акрама! — зло прошипела Дилия и, повернувшись спиной, не проявив должного почтения, направилась к выходу. Тахира проследила взглядом, как тонкий силуэт растворился в темноте, а затем пошла следом. На пороге застыла испуганная рабыня и принцесса поманила ее к себе.

— Госпожа! — девушка дрожала и прятала глаза.

— Почему ты позволила какой-то наложнице войти в мои покои? — спокойно спросила Тахира, хотя в ее груди бушевал ураган. Дикая злость на Акрама, на его любовницу, посмевшую тайком пробраться в ее комнаты, затопила сердце варварской принцессы, но внешне она была спокойна.

— Я прошу прощения! — пролепетала девушка. — Но Дилия имеет масар…

— И что, получается, она может врываться даже в покои принцессы? — сухо поинтересовалась Тахира.

— Я не могла ее не впустить! — рабыня почти плакала, но Тазиру ее печаль заботила меньше всего.

— Позови ко мне хазнедар! — велела она.

— Сейчас? — удивилась девушка.

— Сейчас! — твердо произнесла принцесса.

Сегодня она поговорит с Ирадой, а завтра настоит на встрече с Акрамом.

Что скрывать, после брачной ночи, Тахира надеялась, что муж посетит ее снова… Не пришел, видимо, нашлись дела более важные, чем молодая жена. И принцесса могла бы это понять и принять, если бы не происшествие с Дилией. Такого спустить она не могла. Ее покои не проходной двор, куда может заходить любой, кому вздумается! Разве после подобного она сможет спать спокойно?

Проследив за тем, как уходит в темноту рабыня, Тахира вернулась в свои комнаты и зажгла свечу. Села на ложе, ожидая прихода Ирады.

Первая ночь во Дворце прошла совсем не так, как хотела и надеялась будущая Повелительница. Муж не пришел, зато вместо него заявилась маленькая проблема по имени Дилия. Тахиру вовсе не обрадовало знание, что у ее повелителя есть наложница, которая, судя по ее поведению, что-то значила в жизни Акрама. Эта молодая девушка не зря пришла смотреть на жену своего мужчины.

Тахира закусила губу. От проблемы наложницы она была намерена избавиться.

«Не потерплю, чтобы у моего мужа была любовница! — решила принцесса. — Но сперва, нам надо с ним поговорить. Кто знает, может быть, Акрам уже дал понять своей наложнице, что она больше не будет греть место в его постели!» — Тахира прошлась по комнате. Звук ее шагов утопал в ворсе ковра. А когда Ирада пришла на зов, то застала свою молодую повелительницу стоящей у окна и наблюдающей, как лунная дорожка золотится на черной ряби моря.

— Вы звали, госпожа! — принцесса обернулась и увидела, что Ирада, склонив голову, ждет ее указаний.

— Я хочу, чтобы у дверей перед моими покоями сменили рабыню! — Тахира передумала пока выдавать Дилию. Но это пока.

— Чем вас не устроила прежняя? — Ирада вскинула брови. Она была в недоумении, что ради такого пустяка ее разбудили посреди ночи. Капризная оказалась принцесса у варваров! Но вслух она, конечно же, не посмела произнести эти слова, лишь снова поклонилась, вспомнив, что у рабыни, что пришла в ее комнату по приказу принцессы Тахиры, было испуганное и заплаканное лицо.

«Что она ей сделала, эта девочка?» — подумала женщина.

— Я не намерена объяснять причину своего приказа! — сухо сказала Тахира, прервав размышления хазнедар.

— Я поняла, госпожа! Сейчас все будет сделано! — и попятилась спиной к выходу.

Тахира проводила ее взглядом, а затем направилась к ложу, легла поперек, задумавшись.

«Наверное, не стоило укрывать Дилию, — подумала она, — надо было рассказать все как есть Ираде. Теперь хазнедар решит, что я взбалмошна и зла!» — девушка усмехнулась.

«С этой Ирадой стоит завести дружбу, — сказала она себе. — Я неправильно начала наше знакомство, ну да еще есть время все исправить!» — она перекатилась на спину и посмотрела на потолок, на котором лунные тени рисовали узоры.

Морской прибой успокоил своим шелестом сердце принцессы, и она сама того не заметила, как уснула. В ту ночь Акрам так и не появился в ее покоях.

ГЛАВА 7

Внутри паланкина было по-прежнему душно. Я открыла все занавеси, но воздух, даже несмотря на передвижение рабов, несших носилки, едва шевелился.

От нечего делать выглянула наружу, проследив как последние низкорослые деревья проплывают мимо. Скоро они исчезнут и на смену им появится бескрайнее поле, выжженное солнцем, с сухими мёртвыми травами и хищными птицами, расчерчивающими небо взмахами огромных крыльев.

У очередного водопоя, маленького озерца с мутной водой, сделали привал. Я с облегчением выбралась из душного паланкина и спустилась к воде в сопровождении одной из рабынь. Села на берегу, глядя на мутную желтую гладь и почему-то вспомнила прошлую ночь.

Щеки покрылись румянцем, и я положила на них ладони, словно таким образом, могла согнать краску с кожи.

— Вам дурно, госпожа? — спросила рабыня с заботой в голосе.

«Мне хорошо!» — подумала я и воспоминания о том, что вчера делал со мной муж, заставили мое сердце биться сильнее. Разве я могла подумать, что все происходящее между мужчиной и женщиной может быть так прекрасно!

«Надо отблагодарить его за доброту и терпение!» — решила я. В голову пришла одна идея и я очень надеялась, что Шаккару она понравится. Но для этого мне была необходима одна важная вещь. Оставалось только решить, где ее раздобыть. И тут меня осенило. Я знала человека, который мог бы помочь…если, конечно, захочет.

Встала на ноги и направилась обратно к обозу. Лошадей распрягли, давая отдых. Мой паланкин стоял на земле, а мужчины, что несли его, отдыхали в тени. Гнур оказался там же — воин отца отдыхал наравне с остальными, пока его лошадь паслась неподалеку.

Завидев меня, мужчина встал и поклонился. Я приблизилась к нему, а рабыня встала за моей спиной, потупив взор.

— Скажи, — начала тихо, обратившись к воину, — ты можешь дать мне на одну ночь свой меч?

От этих слов брови мужчины медленно поползли вверх.

— Моя госпожа, — проговорил он, — я не ослышался? Вы просите, чтобы я дал вам свой меч?

Я кивнула, зардевшись.

— Мне он нужен, — и уже хотела было объяснить причину, как Гнур без слов извлек оружие из ножен и протянул мне.

— Я кажется, догадался, зачем моей госпоже этот меч, но боюсь, он слишком тяжел для ваших рук! — сказал и опустил голову.

Я потянулась к клинку и приняла его из рук воина. И тут же едва не уронила. Гнур успел подхватить меч и посмотрел мне в глаза. Я вздохнула.

— Ты прав, Гнур, — произнесла, проследив взглядом, за тем, как мужчина возвращает меч в ножны.

— Вам нужен более легкий клинок! — посоветовал воин. Я это уже, и сама поняла.

— Спасибо! — кивнула чуть рассеяно мужчине и развернулась, глядя на варваров, что устраивались на отдых. Фигура моего мужа выделялась среди остальных мужчин. Сейчас он сидел в кругу своих воинов. Я заметила, что мужчины что-то обсуждают, а вот Сарнай поблизости не оказалось и это меня несколько насторожило. Я уже второй день не видела первую жену… Мне показалось, что это не к добру.

Лошадей отвели на водопой, но перед этим набрали полные бочки воды. Пусть и мутной, но когда захочется пить, и закончится чистая, пойдет и эта — хотя бы для животных.

— Вам надо отдохнуть, госпожа! — проговорила тихо рабыня. Я посмотрела на нее. Очередная мысль осенила меня.

— Я прилягу в паланкине, а ты отыщи и приведи ко мне Аббаса! — велела я.

— Аббаса? — удивленно переспросила девушка.

— Передай ему, что повелительница Майрам просит его прийти к ней. Просит, но не приказывает!

Рабыня кивнула и удалилась, оставив меня возле паланкина. Я забралась туда с ногами, а спустя некоторое время принесли еду. Она была простая, но вкусная — кусок жареного мяса, приправленный специями и кусок хлеба, еще почти свежего, с корочкой, пахнущей домом и, почему-то, морем.

Я принялась за еду, а когда от нее не осталось почти ничего, в паланкин просунулась голова моей рабыни.

— Госпожа! — она поклонилась. — Я сделала, то, что вы мне приказали. Менсувар[9] Шаккара, воин Аббас явился на ваш зов и ожидает у паланкина!

Я посмотрела за плечо девушки, туда, где в проеме между ее телом и тканью виднелась широкая грудь Аббаса. Что-то внутри дрогнуло, но я проигнорировала это ощущение и, указав рабыне на грязную тарелку, выбралась наружу, под палящее солнце.

Аббас стоял, чуть расставив ноги и сложив крепкие руки на груди. Как и прочие варвары, он был оголен до пояса. Загорелая кожа мужчины уже не боялась солнца.

— Моя Повелительница! — Аббас увидел меня и поклонился.

Я ответила ему легким кивком головы, а затем приблизилась, оставив между нами пространство длинной в широкий шаг.

— Я хотела попросить тебя, — начала тихо. В глазах Аббаса вспыхнули огоньки.

— Я помню, что обещал начать тренировки, но думал, дорога утомит вторую жену моего брата! — сказал он.

— Благодарю за заботу, но я вовсе не по этой причине просила позвать тебя! — я вздохнула. — Мне нужен меч! — сказала и тут же покраснела.

— Меч? — он был немного удивлен. Действительно, если подумать здраво, зачем такой, как я меч? Я не умею с ним обращаться, как Сарнай. Я не воин и тут обращаюсь с подобной просьбой.

«Надо объяснить!» — решила я, хотя это было несколько неудобно…говорить о таких вещах с мужчиной.

— Мне нужен легкий меч для танца! — пояснила тихо.

Аббас некоторое время просто смотрел на меня, а затем широкой улыбнулся, а я тотчас же покраснела еще гуще, прекрасно понимая, о чем он подумал. Подобные танцы всегда приводят к одному итогу.

— Шаккар будет доволен! — сказал Аббас. — Я найду то, что надо и принесу вечером в ваш шатер, вторая жена!

— Спасибо! — только и смогла выдавить.

— Вы не передумали тренироваться? — вдруг спросил Аббас и я посмотрела ему в глаза. Молочный брат был красивее принца, моего мужа. Моложе и тоньше, не такой огромный, и рядом с ним я не чувствовала угрозы. Тахира верила ему, а значит, могу верить и я… Или все же, не могу?

— Я хочу научиться защищать себя, — произнесла я решительно, — но когда ты сможешь начать учить меня? Мы весь день в пути, а вечерами… — сказала и снова покраснела.

— Шаккар не будет проводить каждую ночь в твоем шатре, вторая жена, — понял меня Аббас, — у него еще есть Сарнай. Внимание мужа должно быть поделено поровну между женами, сколько бы их не было у мужчины!

Его слова были правдивы, но отчего-то задели меня. Царапнули в сердце, как кошка, играя задевает когтями кожу — ощущение есть, а отметины нет.

— Я буду готова в любое время, если не понадоблюсь своему Повелителю и мужу! — сказала я.

Аббас смерил меня долгим взглядом, а затем коротко кивнул.

— Вечером твоя рабыня принесет меч, который сможет удержать ваша рука, — пообещал он и, поклонившись, повернулся спиной, направляясь прочь от паланкина. Я не стала смотреть ему во след, вернулась под защиту носилок, спасаясь от палящего солнца. Рабыня разложила подушки, в ее руках была моя тарелка. Быстро поклонившись, девушка выскочила из паланкина, оставив меня наедине с самой собой. Стоило немного отдохнуть. Вряд ли остановка будет долгой!

Я легла на покрывало и положила голову на подушку, глядя в открытое окно катарира. Жаркий ветер обдувал мое лицо, врываясь в носилки, не давая вдохнуть полной грудью. Я прикрыла глаза, понимая, что уснуть на такой жаре просто невозможно. Тело казалось влажным и любое движение, даже самое легкое, вызывало усталость. А спустя какое-то время, паланкин подо мной вздрогнул, и я поняла, что носильщики подняли его на свои плечи, двигаясь дальше, продолжая наш путь.

Осторожно выглянула наружу. Степь медленно поплыла мимо, оставляя позади озерцо с мутной водой и залитые костры.

Все это время Сарнай была ниже травы, тише воды. Она думала. Она следила. Она строила планы.

Глядя вперед, на своего мужа, что качался в седле верхом на жеребце, и вел за собой своих людей, воительница не могла не восхититься принцем.

«Всегда первый, всегда самый сильный!» — подумала она и, повернув голову, посмотрела на Аббаса, ехавшего рядом, почти стремя в стремя.

— Я сегодня был у маленькой принцессы! — тихо произнес молодой мужчина, покосившись на Сарнай.

— Как там наша пташка? — спросила первая жена.

— Кажется, пташка больше не боится оказаться в когтях орла! — усмехнулся Аббас.

Сарнай вскинула в удивлении брови.

— Думаю, сегодня тебе не стоит ждать своего мужа, — добавил Аббас.

— Это почему же? — она почти не была удивлена. С одной стороны, Сарнай хотела, чтобы принцесса скорее понесла от Шаккара, но с другой… Может быть, его зацепила ее неопытность или страх перед ним, но Шаккар, как стало казаться женщине, немного изменился. Самую малость, но воительница это почувствовала. Она слишком долго жила с принцем и знала его лучше, чем кто-то другой. Появление второй жены дало крошечную трещину в прежних отношениях между Шаккаром и Сарнай.

Аббас пригнулся к Сарнай, сделав вид, что поправляет подпругу. Незаметно прикоснулся к ее ноге, провел пальцами по гладкой коже.

— Сегодня я хочу тебя! — шепнул так, чтобы расслышала только Сарнай.

Женщина бросила на мужчину быстрый взгляд, а затем криво усмехнулась и, ударив пятками в бока своего коня, направила его следом за Шаккаром. Спустя мгновение, она уже ехала рядом с мужем. Шаккар смотрел на свою повелительницу, а Аббас только улыбался, затаив в душе гнев. Да и что он мог сделать в такой ситуации.

«Она еще придет ко мне! — подумал мужчина. — Сама придет. Слишком сильный у этой женщины голос плоти. Ей всегда не хватало одного мужчины!» — Аббас заставил себя успокоиться. Сделать это оказалось нелегко, но он отвлекся, вспомнив о просьбе маленькой птички, по имени Майрам.

«Шаккару повезло!» — отчего-то решил его молочный брат. Таких, как принцесса Майрам он еще не встречал. Аббасу показалось, что в юной второй жене брата есть все те качества, которыми должна обладать настоящая женщина. Сравнивая Майрам и Сарнай, Аббас понимал, что как бы не была сильна воительница, мягкость и открытая чистая душа второй жены более притягательны для мужчины. Страсть — дело проходящее. Она надоедает со временем. Устаешь от быстрого соития, от грубых движений, почти животных… на грани инстинкта а такие чувства, как привязанность и любовь остаются надолго.

Аббас не удержался и оглянулся назад, туда, где по дороге несли широкий паланкин восемь мужчин, тела которых сверкали от пота в солнечных лучах. А затем, неожиданно для себя, Аббас придержал жеребца и дождался, когда поравняется с паланкином.

Майрам сидела внутри изнывая от жары. Она обмахивалась веером и казалась уставшей.

«Как, наверное, душно в этом катарире!» — подумал мужчина и тут взгляд чудесных глаз младшей жены Шаккара устремился к нему.

Сперва она удивилась. Глаза расширились, словно девушка не ожидала увидеть подле носилок всадника — паланкин плелся почти в самом конце, следом за воинами Шаккара. Дальше следовали телеги с шатрами и бочками с водой, а уже в самом конце обоза шли рабы, окруженные людьми принца. Сбегали они редко, но и такое бывало, потому всадники всегда были начеку.

— Аббас? — проговорила принцесса.

— Моя госпожа! — молодой человек приложил руку к сердцу и склонил головы, выражая свое почтение.

Я была удивлена, увидев всадника, что ехал рядом с носилками. И еще более удивилась, когда поняла, что это Аббас.

Взгляд молочного брата моего Повелителя, был задумчивым и несколько необычным. Мне казалось, что сейчас мужчина размышляет о чем-то важном, что возможно, могло касаться и меня.

— Аббас? — проговорила я тихо.

— Моя госпожа! — произнес мужчина. Последовавший за этим жест — рука на сердце — показали его уважение ко мне. Я оценила и ответила улыбкой.

— Но почему ты здесь? — спросила я. — Что заставило второго воина после принца Шаккара, ехать в конце войска и глотать пыль?

Аббас улыбнулся.

— Не кажется ли моей госпоже, что мы здесь в несколько одинаковом положении? — он посмотрел мне в глаза, да так пристально, словно хотел прочитать мои мысли.

— Почему ты говоришь такое вещи? — удивилась я, хотя догадывалась, к чему клонит этот воин. Я вторая жена, а он — второй после своего брата!

— Вижу по вашим глазам, госпожа, что вы поняли смысл моих слов! — сказал Аббас.

— Поняла! — пришлось согласиться.

— Вы умная женщина, принцесса Майрам! — он снова улыбнулся и, как мне показалось, искренне.

Я не ответила, хотя он явно говорил, то что думал, или искусно лгал?

— Мой меч? — уточнила я.

Аббас кивнул.

— Как я и обещал, можете не переживать, принцесса, вечером, когда мы встанем на стоянку, его принесут в ваш шатер!

Я улыбнулась, заметив, что Аббас смотрит куда-то вперед, а спустя мгновение, он придержал своего коня, и я увидела Шаккара. Принц бросил короткий взгляд на молочного брата, а затем обратился ко мне.

— Помню, я обещал, что начну приучать тебя ездить верхом, — и сделал знак рукой. В тот же миг ведущие что-то прокричали. Войско впереди остановилось, замерли и телеги, что ехали следом. Я покосилась на Аббаса. Придержав своего коня, молочный брат принца ждал, как и все, что сделает мой повелитель и муж.

— Иди ко мне, — велел Шаккар и подъехал вплотную к паланкину, протягивая ко мне руки.

— Что? — проговорила неуверенно.

— Иди ко мне! — повторил принц.

Я встала и выбралась через окно.

— Садись! — он помог мне перебросить ногу, и я села прямо перед принцем на его скакуна, невольно вспомнив утро после завтрака, когда мы возвращались из моего дома в лагерь. Тогда Шаккар был груб, указав мне мое место. Воспоминания заставили меня поежиться.

— Трогай! — крикнул принц и ведущие подхватили его крик на своем языке. Лошади снова потянули телеги. Войско двинулось вперед. Заскрипели колеса, зафыркали кони, вздохнули рабы, что шли позади обоза. Я сидела перед Шаккаром и отчего-то боялась двинуться.

Мужчина обхватил меня под грудью левой рукой и прижал к своему телу, навевая не самые приятные воспоминания.

— Удобно? — спросил он шепнув на ухо.

— Да, мой господин! — отозвалась я.

За нами ехал Аббас. Я даже чувствовала, как он смотрит на своего брата. Хотелось оглянуться и посмотреть в глаза молодого мужчины, но я не позволила себе это сделать. Прижатая к груди мужа, я не могла пошевелиться и лишь молча смотрела вперед, пока мы обгоняли войско, чтобы ехать в его главе.

«Вот и Сарнай!» — сказала себе, когда увидела фигуру воительницы, что как всегда, была впереди. Скоро мы поравнялись, и первая жена одарила меня насмешливым взглядом. Я поняла, что Сарнай не позволила бы, чтобы ее вез впереди, словно трофей, мужчина, пусть даже и муж. Меня удостоили кивком, и я ответила тем же.

— Приучаешь Майрам к лошади? — спросила женщина с кривой улыбкой.

— Завтра я подберу ей спокойную лошадь, — ответил Шаккар. — Ей пора привыкать к мысли о том, что она теперь одна из нас, а наши женщины, даже самые слабые, не путешествуют на носилках, словно раненые воины.

— Шаккар! — упрекнула нашего мужа Сарнай. — Ты не прав. Вторая жена слишком хрупкая для таких долгих переездов. Пожалей ее. Майрам должна быть здоровой и сильной, чтобы выносить наследника! — и снова покосилась на меня, но в этот раз в глазах рыжеволосой не было насмешки. Она говорила то, что думала.

— Ты ошибаешься, Сарнай! — покачал головой Повелитель. — Майрам сильная, несмотря на кажущуюся хрупкость!

Я начала злиться. Они говорили так, словно меня не было рядом. Это раздражало.

Не выдержав, пошевелилась в руках принца. Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Моя Майрам сильная женщина! И еще покажет себя! — сказал он таким тоном, словно действительно верил в то, что произнес. Я замерла.

— Как скажешь, мой муж! — склонила голову воительница и больше не проронила ни слова, пока мы продолжали двигаться по степи, навстречу чистому небу и бескрайнему морю сухих трав.

Ирада вошла в покои наложницы без предупреждения и стука. Просто вошла, ворвавшись, как сильный ветер врывается в распахнутое окно. Дилия лежала на подушках и ела персик, чуть прикрыв раскосые глаза. Но услышав шаги хазнедар, села на ложе и удивленно посмотрела на вошедшую. Постепенно лицо молодой красавицы стало меняться. Из удивленного, он сменилось на раздраженное, а после и злое.

— Почему ты здесь? — спросила наложница.

Ирада хлопнула в ладоши и в покои, низко опустив голову, вошла рабыня. Та самая рабыня, что прошлой ночью лежала на пороге в комнаты принцессы Тахиры. Дилия узнала ее без труда, но сделала вид, что не понимает того, что происходит.

— Я расспросила Муниру о том, что случилось вчерашней ночью, и узнала нечто интересное, — спокойно проговорила хазнедар.

— Что такого занятного могла рассказать эта бесстыжая? — спросила Дилия, щуря глаза, как рассерженная кошка.

— Вчера ночью меня к себе вызвала принцесса Тахира! — продолжила Ирада. — Она попросила меня сменить рабыню у ее дверей, и я сперва подумала, что это простой каприз новой госпожи, но после решила проверить и расспросила Муниру.

— И что? — в голосе наложницы прозвучал вызов. Она скосила взгляд на бедную рабыню, что сжалась под ее взором, став словно меньше ростом, а затем посмотрела на хазнедар.

— Она мне рассказала, как все было. Зачем ты приходила ночью к жене принца? — спросила напрямую Ирада.

Дилия сжала губы, а затем кивком головы велела Мунире покинуть ее комнаты. Рабыня поспешно удалилась, закрыв за собой двери. Хазнедар и наложница принца остались наедине.

— Я хотела просто посмотреть, на кого меня променял мой господин! — произнесла девушка и в ее голосе прорезались слезливые нотки.

Ирада нахмурилась.

— Ты хоть понимаешь, что могла поплатиться головой за свое своеволие? — спросила она строго. — Масар дает тебе право гулять по всему дворцу, но не открывает доступ в личные покои принцессы. Благодари богов, что принцесса Тахира не пожаловалась на твой проступок!

Дилия опустила голову.

— Ничего бы не случилось, если бы она не проснулась! — сказала наложница зло.

— Она? — нахмурила брови Ирада. — Ты говоришь о принцессе и будущей повелительнице. Имей почтение!

— Я поняла! — спесь сошла на нет.

— Не смей больше вставать на пути у жены принца! — предупредила ее Ирада. — Если хочешь удержать Акрама, тебе нужно родить от него ребенка…а лучше — сына…

Дилия кивнула.

— Но никогда не переходи рамок дозволенного! — предупредила хазнедар.

— Да, бабушка! — смиренно поклонилась Дилия.

— Я тебя предупредила в первый и последний раз! — кивнула та. — Ты должна была понимать, что это рано или поздно случилось бы. Быть наложницей принца почетно, но жена всегда важнее. Не показывай характер, будь смиренна, а лучше пойди и попроси прощения у принцессы!

— Что? — Дилия вспыхнула. — Иди и просить прощения?

— Если хочешь остаться при Акраме, тебе надо это сделать! — велела хазнедар. — У брата принцессы две жены, потому она должна понимать, что мужчина может иметь наложниц.

Дилия стиснула зубы.

— Будь уважительна и ласкова, — наказала ей Ирада. — В первый раз твоя дерзость тебе сошла с рук, второго раза может и не быть! — добавила она и, повернувшись спиной, покинула покои девушки.

В шатре было на удивление прохладно. Вечерний воздух качал полог, пока я переодевалась для танца. Скоро, как и обещал Аббас, мне должны были принести оружие.

Нагнувшись, привязала в правой ноге колокольчики, затем сделала то же самое с левой. Распрямилась, вспоминая прошедший день, а именно тот миг, когда осмелилась сама заговорить с Шаккаром.

Я все еще сидела перед ним в седле. Прижиматься спиной к его груди оказалось неожиданно уютно, а кольцо его руки, обхватившей меня и удерживающей рядом, было теплым и совсем не пугало меня. Больше не пугало.

Впереди простиралась степь. Высохшие стебли высоких трав шумели на ветру, словно морской прибой. Сходство отдаленное, но приятное слуху. А где-то вдалеке, там, где, наверное, заканчивалось небо, темнела странная полоса.

— Ночью будет ливень! — сказал Шаккар, глядя вдаль.

Я изловчилась и повернулась, взглянув на лицо своего мужа.

— Вон та черная полоса — грозовые облака! — принц чуть улыбнулся. — Дождь нужен. Земля изрыта трещинами и стонет от засухи! — проговорил он тихо.

Я огляделась. Сарнай чуть приотстала и теперь ехала позади нас на достаточно отдаленном расстоянии. Может, не хотела мешать, а может, ей было неприятно видеть, как наш муж прижимает меня к себе. До сих пор именно она всегда находилась на первом месте для принца и то, что он неожиданно предпочел мою компанию ее сопровождению, могло задеть воительницу.

— Мой повелитель! — произнесла и не узнала собственного голоса. От волнения он дрожал.

— Что, вторая жена? — поинтересовался Шаккар.

— Я бы хотела… — запнулась, не решаясь говорить дальше.

— Что?

— Я бы хотела, чтобы ты пришел сегодня ночью ко мне! — сказала и зажмурилась от собственной наглости.

— Что хочет моя принцесса? — в его голосе проявился интерес.

— Только сделать приятное моему мужу и повелителю! — ответила, краснея.

Сильная рука потянулась к моему подбородку, обхватила его пальцами и чуть запрокинула вверх. Шаккар посмотрел мне в глаза, чуть прищуренным взглядом, а затем, неожиданно улыбнулся.

— Хорошо! — ответил он. — Жди меня после первых звезд. Я приду! — и отпустил.

Я отвела глаза. Сердце с силой билось в груди. В какой-то момент, когда его пальцы легли на мой подбородок, я понадеялась, что мужчина поцелует меня. Более того, я сама хотела этого поцелуя и потому, стоило Шаккару отпустить меня, как чувство глубокого разочарования разлилось в душе.

«Он придет!» — сказала себе. И именно это и было важно. Если я хотела занять определенную нишу в сердце принца, мне стоило заставить его увлечься собой и, судя по реакции Шаккара, пока я могла это сделать. Он казался заинтересованным. И вот теперь, надевая на ноги и кисту рук бубенчики, я ждала человека от Аббаса, а скоро должен был прийти и мой повелитель.

«Главное, чтобы меч принесли раньше, чем Шаккар войдет в шатер!» — подумала я, чувствуя, как горит лицо от одной только мысли о том, что мне вскоре предстоит сделать.

Впервые я буду по собственному желанию соблазнять мужчину.

«Всегда бывает в первый раз!» — сказала себе и стала ждать.

На мое счастье, первым появился сам Аббас. Я была удивлена, когда стражник, что стоял к входа в шатер, заглянул ко мне и попросил «госпожу» выйти наружу.

Откинув полог ступила на сухую траву, взглянула на того, что пришел ко мне, сдержав слово. Но почему сам? Почему не прислал кого-то из воинов?

— Повелительница Майрам! — Аббас шагнул ко мне и поклонившись протянул какой-то сверток. Я едва взглянула на спрятанный под тканью меч, как все поняла и лишь улыбнулась в ответ.

— Спасибо! — потянулась к свертку, взяла в руки, прикидывая вес.

Как и обещал Аббас, меч оказался легким. Даже удивительно легким, особенно, если сравнивать его с оружием Гнура.

— Я всегда буду рад помочь моей госпоже! — Аббас улыбался. В его глазах светилось нечто непонятное. То ли, мужчина был доволен тем, что сделал доброе дело, то ли еще что. Мне некогда было разбираться в сути его улыбки и поступка. Небо уже потемнело настолько, что я стала различать яркие точки звезд на его полотне, а значит, скоро должен прийти Шаккар! Тучи медленно приближались. Совсем скоро, поняла я, небосвод спрячется за грозовыми облаками.

— Я благодарю тебя, Аббас, брат моего повелителя! — сказала вежливо. — Если я могу как-то отблагодарить тебя за услугу…

— Не стоит, — он покачал головой. — Я сделал это для вас, госпожа! — и с поклоном удалился, оставив меня стоять на пороге шатра.

Я проводила взглядом его высокую фигуру, а затем подняла полог и вернулась внутрь. Подошла к ложу и, опустившись на колени, развернула ткань.

Клинок был великолепен. Даже не знаю, где его раздобыл молочный брат Шаккара? Тонкая серебристая сталь с инкрустацией иероглифов. Рукоять украшена дорогими камнями. А вес…он почти ничего не весил, хотя лезвие показалось мне весьма прочным.

«Что это за клинок такой?» — задумалась я и провела пальцами по эфесу, а затем услышала голоса за пологом и тот час же вскочила на ноги, неловко зазвенев бубенчиками, привязанными к запястьям и лодыжкам, успев перед этим засунуть меч под подушки, так что наружу торчала только дорогая рукоять. Застыла, глядя, как медленно поднимается полог, и в ожидании посмотрела на того, кто вошел в шатер.

Шаккар снова оделся нарядно. Новый халат, еще более дорогой, из темной парчи, расшитый золотом и изображавшим звезды…На его ногах красовались мягкие туфли тех же цветов, что и халат, подпоясанный широким поясом с толстыми золотыми кисточками.

На мгновение забылась, глядя на мужа. В его глазах сияли веселые искорки и ожидание.

— Мой повелитель! — опомнилась и поклонилась, опустив голову.

Шаккар оглядел меня и мой наряд и остался доволен.

— Я и сам хотел попросить тебя снова станцевать для меня, как тогда… — сказал он и шагнул вперед. — Только как ты сделаешь это без музыки? — спросил он и сделал еще один шаг, приближаясь ко мне.

— Мой господин, — я отвела взгляд, — иногда музыка может звучать отсюда! — и приложила ладонь к своей груди в области сердца, что сейчас стучало не тише барабанов. Затем мягко, стараясь пока не звенеть колокольчиками, шагнула к мужу и в несколько кошачьих шагов сократила то расстояние, что было между нами, пораженная собственной смелости. Затем протянула ладонь и прикоснулась к груди принца, туда, где в унисон с моим, билось его собственное сердце.

— Майрам! — выдохнул он.

Я провела руками по сильной мужской груди, скрытой тканью, а затем осмелела настолько, что взяла Шаккара за руки и потянула за собой, увлекая к ложу. Туда, где находился меч, принесенный Аббасом.

Принц не возражая последовал за мной, и даже позволил усадить себя среди подушек, при этом улыбаясь в предвкушении того, что последует дальше. Я скользнула руками по гладкому покрывалу и быстро вытащила из-под подушек спрятанный там клинок. Лицо Шаккара вмиг изменилось, но он не дернулся за мной, а лишь подозрительно прищурил темные глаза.

Отступив на шаг назад, подняла оружие, глядя прямо в глаза мужа. Заметила, как его взгляд потемнел, а брови чуть насупились. Он определенно не был доволен, увидев у меня в руках меч. И тогда я встряхнула руками. Звон колокольчиков наполнил шатер серебряными переливами прохладного ручейка в самый жаркий день. Затем переместилась с пятки на носки, звякнув бубенцами на лодыжках и медленно подняла руки вверх, занесла серебряный клинок над своей головой.

Шаккар выдохнул и откинулся на локти. Теперь он лежал глядя на меня, а я, призывно качнула бедрами, как когда-то учили меня учителя, и улыбнулась. Жена всегда должна доставлять удовольствие мужу и теперь, когда мой первый страх перед мужем прошел, я была готова к должной покорности. Шаккар должен стать для меня не просто мужчиной, с которым я сплю, или который спит со мной, нет. Он должен стать мне опорой во всем, и чтобы добиться желаемого результата, мне стоит быть мягче и уступчивее.

Я подняла меч над головой. Его легкость оказалась так кстати, а затем, одним плавным движением, положила плашмя на голову, прямо на макушку темных волос и повела плечами, качнулась вперед, позволяя колокольчикам проиграть свою веселую мелодию, в такт моему движению.

Шаккар улыбнулся, а я, осмелев и приободрившись этой его улыбкой и взглядом, что разгорался с каждым мом вздохом, начала свой танец.

Плавное движение рук и бедер. Ноги расставлены, но при этом одна впереди, а вторая заведена назад, словно я замерла в шаге. Плечи задвигались, колокольчики еще молчат, но я уже слышу в своем воображении, как они сейчас начнут вторить моим движениям, даже моему дыханию. Танец с мечом сложный и я не могу позволить себе опозориться перед своим повелителем и уронить меч.

Плечи зажили своей жизнью, затем я начала двигать руками, и уже закончила круговыми движениями кистей — вот тогда-то и полился перелив. Мои ноги двинулись вперед. Я то шагала на Шаккара, то уходила назад, словно море, что набегает волной на берег, только для того, чтобы снова улизнуть с бездонную пучину.

«Это песня моего сердца!» — пытаюсь мысленно сказать своему повелителю. Услышит ли он мое сердце? Пришло ли время, чтобы я оказалась настолько близка ему?

Я стараюсь. Взглядом показываю все то, что творится в глубине моей души. Тонкие руки взлетают, словно крылья морских птиц, бедра взбивают в воздух ткани моих прозрачных штанов, грудь вздымается и опадает от дыхания, а взгляд Шаккара разгорается еще сильнее, если только подобное возможно.

Я встряхиваю головой. Сталь скользит по длинным густым волосам, а руки, заведенный за спину, ловят рукоять. Опасный маневр. Меч может скользнуть в сторону и есть вероятность, что я схвачусь за лезвие, но не для того я отрабатывала когда-то этот танец. Память тела не подводит. Меч в моей руке и я выбрасываю его вперед, вскидываю вверх, прижимаю к груди и проворачиваюсь вокруг собственной оси, а затем прыгаю вперед, прямо на Шаккара, подобно морской волне во время сильного шторма.

Принц не выдерживает, тянет ко мне руки, с твердым намерением схватить и повалить на ложе. Я со смехом ускользаю и прогибаюсь назад — клинок уже лежит на груди. Холод стали холодит через ткань и соски отзываются болезненным набуханием. А я продолжаю прогибаться назад, при этом стараясь, чтобы меч находился на своем прежнем месте. Изворачиваюсь, словно змея и чувствую, что на какое-то мгновение просто превращаюсь в пресмыкающееся. Мое тело будто лишилось костей. Задравшаяся ткань оголяет живот и пупок. Я не вижу реакции Шаккара, но в воздухе просто пахнет возбуждением.

Медленно поднимаюсь назад. Меч снова в моей руке и теперь поднимаю его над головой, начав вертеть тазом. Поворачиваюсь к мужу спиной и продолжаю качать бедрами, при этом колокольчики на лодыжках звенят заливаясь. К этому звону добавляется звон с моих запястий — бубенцы словно смеются, весело, задорно. Я больше не море, я — ветер, что шумит в листве, и мои движение легкие, словно дуновения воздуха.

Меч снова в моих руках. Несколько взмахов вокруг собственного тела, и я отчего-то вспомнила, как танцевала с Аббасом Тахира в день моей свадьбы. Мне не сравнится с ней в ловкости владения холодным оружием. Она — воин, сталь в ее руках несет смерть. Я — жизнь. Меч в моих пальцах, сама песня.

Замираю неожиданно. Ткань еще шевелится, сердце в груди сходит с ума и, кажется, пытается вырваться наружу. Я опускаю медленно свое оружие и чувствую, как за спиной появляется мой повелитель. Шаккар дышит тяжело и жарко, словно пробежал по степи долгий путь. Сейчас наши сердца бьются в унисон, и мы оба хотим одного и того же…По крайней мере, мне хочется так думать.

Огромные горячие ладони ложатся на мои бедра. Обжигают раскаленными углями. Я стою и просто жду, что последует за этим дальше, не шевелюсь и только дышу часто-часто… Волнение и запоздалый страх тревожит сердце, что почти успокоилось.

«Майрам! — думаю я. — Да что это с тобой?» — и ощущаю, как руки моего мужа и повелителя поднимаются выше, чтобы обхватить холмики груди, чуть сжать. Большие пальцы касаются сосков, которые и так уже затвердели, как морские камешки, но от его прикосновения им почти больно. Только вот боль эта почти сродни сладости. Мучительная, пронизывающая!

— Моя принцесса! — обжигает до мурашек по телу шепот Шаккара и я изгибаюсь спиной ему на встречу, прижимаюсь к твердому телу, чувствую его желание, такое твердое, пьянящее лучше всякого вина.

Ладони мужчины скользят вниз, задерживаются на плоском животе, а затем ныряют ниже и начинают гладить меня между ног, и я со стыдом ощущаю, как начинаю влажнеть.

«Бесстыдница Майрам!» — говорю себе.

Руки Шаккара неутомимы. Он гладит, надавливает в нужным местах, массирует с нежностью, и моя голова идет кругом.

«Неужели так у нас будет всегда?» — спрашиваю себя, но пока не нахожу ответа. Не думала, что близость с мужчиной окажется для меня столько желанна.

Тут принц чуть отстраняется. Мне становится пусто без его тепла, и я инстинктивно пячусь, но меня останавливает его ладонь. Шаккар заставляет меня прогнуться вперед, а затем одним рывком срывает тонкие штаны. Я даже слышу треск рвущейся ткани, но не протестую. Понимаю, что заставило его сделать именно так.

Опускаюсь на колени, вздрагивая всем телом. В голове закружились сумбурные мысли.

«Неужели он это сделает ТАК?»

Шаккар в этот раз входит одним толчком. Времени на игр пальцами не оставляет ни себе, ни мне. Я чувствую, как его огромный орган наполняет меня до краев.

— Моя Майрам! — хрипит мужчина и кладет свои тяжелые ладони на мои бедра, начинает двигаться, наращивая темп. Сперва его движения спокойные, легкие. Член скользит, плавно погружаясь в мое лоно, но постепенно он словно срывается. Проникает все глубже, притягивая мои бедра себе на встречу. Он управляет нашей страстью. Его рукам сегодня подвластна я.

Нарастающая волна наслаждения грозит затопить остатки разума. Зачем-то впиваюсь взглядом в меч, что позабытый, лежит на ковре. Шаккар делает еще несколько сильных толчков и замирает внутри меня. Остается только бешеная пульсация нашей плоти. Мы кровь друг от друга. Мы плоть друг от друга!

— Моя принцесса! — ласково касается пальцами кожи ниже лопаток и проводит вниз, пока мое тело еще вздрагивает в сладострастии, а затем мы вместе падаем на ложе. Шаккар прижимает меня к себе, зарывается уже почти привычно в волосы, дует на мокрый от пота завиток у виска.

Сама не помню, как уснула. Кажется, принц убаюкивал меня в своих руках, что-то шептал, но слов я не понимала. Это был его язык, не общий. Но слова казались очень нежными.

Глаза слипались. Сказывалась усталость и сутки, проведенные в пути. Когда я провалилась в темноту, то все еще слышала голос мужа, шепчущий непонятные, но такие красивые слова.

Отгорел закат над морем. Небо украсили золотые звезды и Тахира отошла от окна, думая о своей новой жизни, оказавшейся совсем не тем, к чему она привыкла, к чему стремилась. Приставленные Ширин рабыни выполняли каждый каприз молодой госпожи. То и дело предлагали принять ванну, откушать сладостей или прогуляться в саду на женской половине дома, но Тахира отказывалась. Она ждала только одного — когда к ней придет Акрам.

Прошлая ночь принесла принцессе неприятную новость, о том, что оказывается, у ее мужа есть наложница. Нет, внутренне Тахира понимала, что это естественно и Акрама нельзя винить за то, что делают все мужчины. Вспомнив брата, девушка вспомнила так же многочисленных женщины, что были у Шаккара, даже после того, как он женился на Сарнай. У мужчины должны быть женщины, и не одна, прежде чем он постигнет искусство любви. Но почему-то, узнав о наличии любовницы у принца, Тахира разозлилась. Она и сама не знала, что именно ее вывело из себя — наглость Дилии или тот факт, что никто не удосужился предупредить молодую госпожу о присутствии наложницы в жизни ее мужа.

Но она поняла, когда немного поразмышляла… Ей просто не нравится сам факт существования этой Дилии. Теперь она даже стала понимать Сарнай… Да и участь принцессы Майрам проявилась в ином свете.

Тахира призналась себе, что пока подобная проблема не коснулась лично ее, она смотрела на это несколько иначе. Теперь все изменилось.

«Нам с Акрамом надо поговорить!» — сказала себе принцесса.

И тут, словно угадав мысли Тахиры, в покои с поклоном вошла рабыня.

— Моя госпожа! — начала она тихо.

Тахира бросила на вошедшую взгляд.

— Его Высочество, принц Акрам просит вас принять его сегодня ночью! — сказала девушка.

Брови Тахиры медленно поползли вверх.

«Получается, он будет спрашивать разрешения, чтобы посетить меня, свою законную жену?» — удивилась она. А затем поняла, что пора приглашать в покои учителей. Чем дальше она остается один на один со своим невежеством, тем хуже.

«Настоящая Повелительница, если только я хочу ею стать, должна знать язык и особенности своего народа, его порядки, обычаи, чтобы не чувствовать себя порой как рыба, выброшенная на воздух».

— Так что прикажете мне передать принцу? — напомнила о своем присутствии рабыня. Она покорно склонила спину в ожидании ответа. Ее ладони лежали чуть выше колен, голова опущена.

— Передай, что я с радостью хочу видеть своего мужа и повелителя моего сердца! — озвучила свой ответ принцесса.

— Да, госпожа! — рабыня удалилась пятясь спиной у выходу, а спустя некоторое время на пороге возникла высокая фигура принца Акрама.

Тахира задержала взгляд на молодом мужчине, отметив, что он несколько нерешительно стоит, словно ожидая личного приглашения супруги, но затем принц перешагнул порог и зашел в покои Тахиры.

— Мой Повелитель! — принцесса поклонилась. Внутри нее клокотала обида и разочарование, но на лице сияла улыбка. Принцесса знала, что сейчас не время высказывать свои обиды и жаловаться на Дилию. Сперва она получит свой пропуск и добьется позволения мужа продолжать тренировки на мечах. Ей не терпелось опробовать клинок, подаренный братом с того самого мгновения, как она получила его в дар.

— Моя Повелительница! — ответил Акрам сдержанно. Внутри у молодой женщины заскребли кошки. Муж показался ей слишком холодным, словно и не было той изумительной ночи между ними в день свадьбы. Словно она не плавилась в его руках, подобно воску свечи, а он не сгорал от страсти, клочком пергамента, брошенным в пламя.

— Прости, что вчера не пришел, — начал принц. — Я решил, что тебе не помешает отдохнуть… — и добавил чуть тише, — надеюсь, ты себя чувствуешь хорошо!

Тахира нахмурилась. Что он имел ввиду? Если Акрам напоминал ей о болезненности процесса потери девственности, то между ног и правда еще немного саднило, но обиднее оказалось равнодушие мужчины, не пришедшего узнать, как устроилась на новом и чужом ей месте его женщина, его жена. Словно она и не жена, а какая-то рабыня!

«Он заботится о тебе, глупая!» — попыталась мысленно оправдать Акрама. Получилось плохо.

— Я хорошо себя чувствую, — произнесла спокойно Тахира, — но твое беспокойство немного запоздало! — она поняла, что ответила резче, чем следовало и поспешила исправиться.

— Но я все равно ждала тебя!

— Это радует, — Акрам шагнул на встречу к принцессе. Протянул руки, словно намереваясь обнять ее, а затем завел за спину, не решаясь сделать это.

«Я не позволю какой-то наложнице отнять у меня мужа! — мелькнула мысль в голове Тахиры. — Может быть, не ее вина, что она была первой, но и я не виновата в том, что нас с Акрамом соединила судьба, а своего я отдавать не намерена!»

Она улыбнулась и качнулась в сторону принца. Тонкие одежды шевельнулись, глаза Акрама загорелись странным блеском, в котором принцесса узнала начало разгорающейся страсти. «Вряд ли муж был прошлой ночью у своей наложницы, поняла молодая женщина, — иначе Дилия не рыскала бы по ее покоям в поисках любовника». В таком случае, ей было все равно, где пропадал мужчина, если, конечно, у него здесь нет еще пары тройки красавиц в запасе, кроме нахалки Дилии.

Тахира размышляла, не сказать ли сейчас мужу о проделке его наложницы, но после решила повременить.

«Сперва мне надо, чтобы он был доволен мной!» — сказала себе принцесса. У счастливого и довольного мужчины всегда легче потребовать нужное!

— Мой господин! — Тахира сделала еще один шаг к мужу. Акрам заметно напрягся, ожидая, что последует дальше.

— Я надеюсь, мой повелитель останется на всю ночь! — проворковала Тахира, удивляясь сама себе. Впервые на ее памяти, приходилось говорить подобным тоном. Но уж очень хотелось продолжать тренировки и верховую езду. Клетка, в которую засадили принцессу, пусть и золотая, ее совсем не устраивала.

«Мне надо подстроиться под правила моего мужа, но так, чтобы они подходили мне самой, — решила она, — а для этого правила нужно немного изменить…совсем чуть-чуть!»

— Я останусь! — проговорил уверенно Акрам, заметив, как принцесса стала снимать с себя лепестки воздушного наряда. Блеск в его глазах разгорелся сильнее, и мужчина не шагнул, а скорее, рванулся к жене, подхватив ее на руки и увлекая на ложе. Осторожно опустил, нависая на согнутых руках. Тахира, улыбаясь, посмотрела в глаза мужу и подняла руки, обхватив Акрама за шею.

— Мой повелитель! — шепнула она и Акрам сдался во власть ее чар.

ГЛАВА 8

Утром все прошло, как и прежде. Однообразность по всей видимости, решила сопутствовать нам всю дорогу до самой границы. Я снова сидела в паланкине, вспоминая окончание нашей ночи с Шаккаром. Все было более чем прекрасно. Я воспарила! Я поняла, что значит для мужчины столь тесный физический контакт и меня радовала возможность пленить мужа. Кажется, на такой соблазн он поддавался с охотой!

Этим утром проснулась в его объятиях, и после мы вместе искупались в лохани. Одно только меня удивило и несколько насторожило — Шаккар забрал с собой меч. Он поднял его с ковра, перед купанием и осмотрел, при этом брови мужчины сошлись на переносице, и я было решила, что каким-то образом прогневала своего Повелителя, но нет. Принц ничего мне не сказал, только прихватил с собой уходя дорогой клинок. А я-то хотела вернуть его с благодарностью Аббасу! И как теперь объяснить, что меч у Шаккара? Хотя, тут в принципе, объяснение было, и достаточно простое…

День по-прежнему был душным. Я то и дело прикладывалась к горлышку глиняного кувшина, что время от времени следующая за паланкином рабыня наполняла снова. Духота и пыль, так и норовившие пробраться под занавеси, измучили меня, и к середине дня я сама себе напоминала вареную рыбу — вялая, безынтересная.

Первый привал сделали у рощи и низкорослыми деревьями, что стояли, пригибая к земле свои тяжелые ветви с еще зеленой, но уже тронутой отсутствием дождей, листвой. Именно тогда, в тот день, у меня и появилась новая рабыня, служанка, что перекочевала ко мне просто из шатра Сарнай. А случилось это вот так.

Я сидела под тенью дерева, вытянув усталые ноги. Рабыня унесла остатки еды. Паланкин стоял, а воины отца отдыхали в тени, лошади паслись, отыскивая среди сухой травы остатки зелени, когда я услышала чей-то сдавленный крик и встала, чтобы посмотреть, кто это так надрывается.

Крик повторился и донесся откуда-то неподалеку. Я сама не знаю, что именно толкнуло меня пойти на этот зов, то ли боль, которой он был наполнен, то ли какая-то сдавленная тоска пронизавшая воздух, а может просто равнодушие окружающих. Никто, кроме меня не отреагировал на эти звуки, а я направилась вперед, обув ноги в туфли. Обогнув несколько груженых телег, увидела неприятную картину, а именно — первую жену, что избивала ногами какую-то старуху в тряпках. Женщина скорчилась на земле. Лицо ее было разбито, а тело наверняка изуродовали синяки и ссадины — била Сарнай жестоко.

— Убью, собаку! — холодно произнесла воительница и снова нанесла удар от которого старуха еще сильнее сжалась и заскулила, перестав вопить.

Я огляделась. Рядом находились воины Шаккара, но ни один из них даже глазом не повел, глядя на зверство первой жены. Нет, у нас во Дворце слуг наказывали и тоже били. Помнится, плетьми отхлестали одну из рабынь. Десять ударов за неповиновение… Нас, детей, заставляли смотреть на это. До сих пор осталось в памяти то, как появлялись на голой женской спине длинные кровавые полосы. Я же сама никогда рабов не обижала. Голос повысить могла, как же без этого, да и ситуации бывали разные, но вот чтобы бить!

— Как ты посмела испортить мою одежду! — не унималась меж тем Сарнай. Она еще не видела меня, а может быть, делала вид, что не видит. Кажется, воительнице все равно, смотрят на нее в этом момент или нет. Она считала себя в своем праве наказать принадлежавшего ей раба.

— Я долго терпела твою неуклюжесть, старая карга! — я сделала шаг вперед, слушая голос первой жены, а сама не отрываясь смотрела на скрюченную фигуру старухи.

— Но всему наступает предел, — звук трения стали о ножны, и я увидела, как Сарнай достает свой меч — как и Шаккар, будучи женщиной — воином, она была опоясана оружием.

Не вмешаться я не могла, понимая, что сейчас Сарнай лишит эту беднягу жизни.

Стоило повелительнице вскинуть руку, как металл сверкнул на солнце, отбросив луч прямо мне в лицо. Я решительно шагнула к Сарнай, протягивая примирительно руки в ее сторону.

— Я прошу тебя, не надо! — почти выкрикнула и первая жена остановила руку, занесенную для удара.

Сарнай зло подняла глаза. В ее взгляде пылала ярость, она словно вопрошала: «Кто посмел остановить ее руку, несущую правосудие?» — именно это я прочитала в светлом взоре рыжеволосой пламенной женщины. А затем она увидела меня и свела брови.

— Ты? — проговорила удивленно.

— Прости, что вмешалась! — осторожно начала я, стараясь не смотреть на рабыню, которая продолжала дрожать у ног своей хозяйки.

— Я не знаю, в чем именно вина этой женщины, — продолжила я, — но очень прошу тебя, не лишай ее жизни! — и сделав над собой усилие, посмотрела в глаза Сарнай.

Воительница усмехнулась. Криво, но беззлобно, как обычно усмехаются матери над безобидными и глупыми проделками своих детей. Только Сарнай матерью не была. Ее усмешка носила иной характер. Она просто показывала, что считает меня недалекой.

— Не вмешивайся, вторая жена! — сказала мне Сарнай. — Это моя рабыня и я имею право делать с ней то, что посчитаю нужным, и меньше всего мне нужен твой совет, что мне делать или не делать с моей собственностью! — сказала, как плюнула в лицо. Но я стерпела и даже улыбнулась в ответ, краем глаза покосилась в сторону, надеясь, что вот сейчас появится Шаккар и разрешит этот вопрос как повелитель и мужчина! Но Шаккар не появился.

— Прости меня, первая жена, — я чуть поклонилась, — но если тебе не нужна эта рабыня, может быть, ты отдашь ее мне? — попросила тихо.

Женщина на земле приподняла голову и посмотрела на меня украдкой. Сарнай заметила ее движение и снова пнула рабыню, правда на этот раз менее жестоко.

— Зачем тебе глупая бесполезная старуха? — спросила она надменно. — Она не может ничего делать, только еду приносить, но для этой цели у тебя есть рабыня и не одна.

— Я найду ей применение, если ты отдашь ее мне! — ответила я.

Сарнай с какой-то тоской взглянула на чистое лезвие своего меча.

— Только сегодня отполировала и заточила, — проговорила она, не отрывая взгляда от блестящей поверхности, в которой отражались ее прекрасные глаза, — обидно пачкать об эту… — и с отвращением снова, почти не глядя, пнула старуху. Та благоразумно стерпела удар и лишь вздрогнула.

Я уронила взгляд и заметила, что женщина ухватила себя зубами за кулак, чтобы не разозлить хозяйку криком. Молчала и терпела, понимая, что находится на волосок от гибели.

— Ладно! — вздохнула чуть печально Сарнай и даже улыбнулась мне, сменив гнев на милость. — Не станем же мы ссориться из-за какой-то рабыни, вторая жена! — она толкнула пяткой старуху в бок. — Владей, Майрам! — добавила.

— Она вся твоя, а ты… — обратилась к бедной женщине, чуть нагнувшись, чтобы та могла лучше расслышать ее слова, — служи достойно своей новой и такой доброй госпоже, Наима, иначе все же отведаешь моей стали! — и распрямила спину.

— Не будь такой мягкой и снисходительной, вторая жена, — бросила она мне, — рабы как скот и с ними надо вести себя соответственно. Только плеть и палка! — сказала и повернулась спиной, показывая таким образом, что разговор окончен.

Я сделала знак своей рабыне, чтобы помогла старухе встать. Наима закашлялась и тяжело поднялась с земли. Я оглядела ее с головы до ног — худая, одежда на ней ветхая, руки-ноги вроде еще выносливые, внешне старая и морщинистая. Стало неожиданно интересно, сколько ей лет?

— Отведи Наиму к паланкину и накорми! — велела я рабыне, а сама огляделась по сторонам. Воины Шаккара, до этого с любопытством косившиеся на нас с Сарнай, разочарованно отвернулись, и я поняла, что все эти мужчины, возможно, жаждали увидеть кровавое зрелище, а я их лишила такого развлечения!

— Спасибо тебе, госпожа! — вырвавшись из рук моей рабыни, Наима упала на колени, обхватила мои ноги и прижалась к ним разбитыми губами.

— Перестань, — ответила неловко и взглядом велела увести свое новое приобретение.

«Что я стану делать с ней?» — подумала после.

— Ты не осмотрительна, повелительница! — раздался голос совсем рядом, и я вздрогнула от неожиданности. Повернулась и увидела Аббаса, что стоял за спиной и внимательно следил за мной пронзительным взглядом.

— Что ты имеешь ввиду? — спросила в ответ.

— Только то, что, наверное, стоило дать Сарнай убить эту старуху! — пожал плечами молодой мужчина. Больше он ничего мне не сказал и только бросил еще раз долгий, словно оценивающий взгляд, а затем отошел к остальным воинам, что разбившись по несколько человек, отдыхали просто на земле.

Тучи над горизонтом, что было развеялись, снова появились, выплыв будто из-под земли. А когда обоз собрался в дальнейший путь, поднялся ветер, неожиданно холодный с запахами дождя и мокрой земли.

К нам приближалась буря.

Акрам покинул Тахиру поздним утром, когда уже давно встало солнце над заливом, где раскинулся портовый город, после совместного завтрака, плавно перетекшего в ласки и продолжение безумной по накалу чувств и эмоций, ночи. Тахира ничего не стала просить у мужа, только смотрела на его широкую спину, когда принц одевал расшитый халат, намереваясь покинуть покои своей жены.

Словно почувствовав взгляд Тахиры, Акрам обернулся и их взгляды встретились. Принц не удержался от улыбки, вспоминая, каким податливым было в его руках сильное тело девушки, как изгибалась она, словно кошка, как впивалась своими пальцами в его плечи и отвечала на страсть страстью, равной ему по силе. У Акрама голова кружилась от этой женщины. Мысль о том, что она принадлежит ему, дикая, непокорная, разжигала пламя внутри гордого мужского сердца. Глядя на свою красавицу жену, он понимал и догадывался, что ее смирение сейчас — просто умный женский ход, но не мог не оценить ситуацию и характер Тахиры.

— Если ты будешь продолжать так смотреть на меня, — вырвалось у молодого мужчины, — то я забуду о том, что там, на мужской половине ожидает прибывший с визитом глава соседнего государства. Я просто останусь здесь снова с тобой!

— Я не против! — мягко ответила Тахира и скользнула взглядом вниз, туда, где уже наливалось силой желания мужское начало принца.

Акрам рассмеялся.

— Мне нравятся твои слова! — произнес он.

— Мне тоже! — она привстала и теперь сидела, сложив ноги на восточный манер. — Мне бы хотелось, чтобы ты остался, но я не стану тебе удерживать. Дела принца — дела всей страны. А я буду ждать твоего прихода этим вечером! — и лукаво улыбнулась.

Акрам кивнул и отвернувшись, шагнул к выходу, при этом, где-то в глубине души мечтая, или просто надеясь, что Тахира его позовет, остановит, да и просто попросит что-то, как это всегда делали его женщины. Они привыкли получать подарки после таких ночей, а принц Акрам был щедр для любовниц. Сейчас, правда, он понимал, что вряд ли сможет удивить побрякушками свою молодую жену. Она не была похожа ни на одну из увиденных им ранее женщин.

«Она особенная!» — подумал он, покидая комнаты принцессы, и уже свернув за угол, подозвал одну из рабынь, стоявшую на углу — девушка дожидалась ухода наследника, чтобы отправиться к молодой госпоже.

— Иди сюда! — поманил пальцем рабыню Акрам. Та оробела и, опустив голову вниз, приблизилась.

— Мой Господин! — пролепетала девушка.

— Найди срочно Ираду и прикажи ей явится в большой зал, — велел Акрам, — только пусть поторопится. Мне надо поговорить с ней до приезда гостей и вот еще, — он сделал паузу, а затем решительно добавил, — пусть принесет с собой масар! Поняла?

Рабыня закивала и бросилась выполнять поручение. А Акрам оглянулся на двери, ведущие в покои молодой жены, улыбнулся, думая о том, что знает, как порадовать Тахиру и как отблагодарить ее за чудесную ночь, проведенную вместе.

«Одну из многих!» — подумал он, задумавшись о будущем. И отчего-то эти мысли сделали принца счастливее.

Ливень нас не миновал. Стена дождя обрушилась на многострадальную землю. В одночасье все вокруг потемнело, порывы ветра хлопали занавесями в моем паланкине и от прежней жары, от которой изнемогало тело, остались только воспоминания. Я закуталась в плед на котором сидела, пытаясь спастись от холодного ветра и неожиданно подумала о том, как там, бедные рабы, которые вынуждены идти пешком под проливным дождем.

«А старуха?» — мелькнула мысль в голове.

Только я уже хотела высунуться из паланкина, чтобы приказать поднять Наиму ко мне в укрытие, как носилки остановились. Остановились они резко. От неожиданности я повалилась вперед, но успела выставить перед собой руки и вернулась в прежнее положение сидя.

От шума падающей с небес воды мне не было слышно ни криков, ни звука рога, что по обыкновению означал привал. Я осторожно приоткрыла плотный завес и выглянула наружу.

Носилки продолжали держать на своих плечах мужчины. Я видела и воина, приставленного моим отцом. Все они стояли под струями ливня, мокрые, грязные до колен — земля приняла влагу и теперь расползалась под ногами идущих, превратившись за короткие мгновения в сплошную грязь, наполнившись в трещинах водой и растекшись в мутных лужах.

Рабы на месте не стояли. Я видела, как поспешно выбрав места, относительно чистые для стоянки, там возводились шатры. Первым устремился к небу шатер принца, где обитала я. Затем, словно грибы после дождя, стали вырастать и более низкие, небольшие — принадлежавшие воинам. Кто-то из мужчин приготовил остов для временной кухни — на четырех столбах, еще недавно бывших молодыми деревцами, растянули огромный кусок ткани с круглой дырой посередине. Как позже догадалась, именно под ней разведут большой костер, чтобы приготовить пищу.

— Госпожа, спрячьтесь в катарир! — прозвучал голос Гнура. Я бросила взгляд на мужчину. По его лицу и одежде стекала вода, мокрые волосы прилипли ко лбу, свисали по плечами толстыми нитями.

— Госпожа! — повторил воин и я, кивнув, села обратно, отпустив занавес и радуясь, что стих ветер, хотя теплее не стало. А спустя некоторое время, когда я уже начала дрожать под пледом, носилки снова двинулись вперед. Ткань над моей головой, достаточно прочная, воду не пропускала, но ее порядком набралось, и крыша паланкина то и дело прогибалась внутрь. Мне пришлось и не раз, поднимать руки и пытаться слить воду, толкая ее к краю. Сейчас же мы двинулись вперед, и я догадалась, что Шатер Шаккара собран и готов принять свою повелительницу, в то время пока остальные мокнут под разверзнутыми небесами.

Я оказалась права. Несколько мгновений спустя, занавес кто-то откинул назад и ко мне потянулись сильные руки, в которые я пригнула без колебаний.

— Моя Майрам! — голос Шаккара был таким же громовым, только для меня он теперь звучал совсем иначе.

Сама не зная почему, прижалась лицом к его шее. На миг попали под дождь, а затем муж отнес меня в тепло и укрытие шатра, где и опустил на ковры.

Я задержала руки на его шее, медля отпустить своего принца. Но все же сделала это и отступила на шаг.

В шатре было тепло. Под ногами не тянуло холодом, толстые ковры уложены толстыми слоями, ложе на каком-то возвышении, в подушках, маленький столик с дымящейся кружкой травяного чая и фрукты.

— Скоро будет горячая еда, а пока отдохни! — сказал принц и посмотрел на меня как-то странно. То ли ласково, то ли задумчиво, а может, и то и другое одновременно.

За нашей спиной снова дрогнул полог и на пороге возникла старуха.

«Наима!» — вспомнила я.

Шаккар оглянулся и посмотрел на вошедшую. Рабыня осталась стоять с самого краю. С ее одежды и волос капало и выглядела она более чем жалко.

— Что ты здесь делаешь, ведьма? — спросил Повелитель. — Тебя прислала Сарнай?

Я положила руку на локоть Шаккара.

— Наима теперь принадлежит мне! — тихо произнесла я и, кажется, эта новость принца совсем не обрадовала.

— Каким образом? — спросил он тихо. Я покосилась на старую женщину, которая не решалась пройти в шатер и продолжала стоять у входа, низко опустив голову, так что я видела только седые космы ее спутанных волос. Одета бедно, жалкая… мне было немного непонятно, почему в голосе Шаккара оттенок раздражения.

— Мой повелитель, мне отдала Наиму ее прежняя госпожа, твоя жена Сарнай, — сказала я, — старая женщина чем-то прогневила первую жену, и она хотела лишить ее жизни, но смилостивилась от моих слов и подарила рабыню мне.

Шаккар долгим взглядом впился в старуху. Несколько мгновений царила полная тишина, нарушаемая лишь звуками ненастья, продолжавшего бушевать за пределами шатра. Затем принц вздохнул.

— Разберемся позже, — произнес он и махнул на Наиму рукой, — пока я не желаю видеть ее, — он повернулся ко мне, — проследи, чтобы эта ведьма больше не попадалась мне на глаза! — не попросил — приказал мой муж, и я не осмелилась не подчиниться. Склонила голову и ответила кротко:

— Да, мой Повелитель! — а когда подняла взгляд, увидела только качающийся мокрый от ливня полог.

Шаккар ушел. Внутри меня отчего-то сжалось сердце. Плохое тяжелое предчувствие сдавило его. Наши отношения с Шаккаром только начали налаживаться и вот… Он разозлился из-за старухи.

«Может быть, он ушел не просто так? — попыталась успокоить сама себя. — В такой ливень у него могут быть дела в обозе. Проследить, чтобы все шатры были поставлены, чтобы его люди оказались под крышей!» — говорила себе и понимала, что пытаюсь найти оправдание его уходу.

— Госпожа? — голос Наимы едва пробился через шелест дождя.

Я посмотрела на старуху. Рабыня подняла голову и, в свою очередь, посмотрела на меня. И взгляд ее был какой-то странный. Под напускным раболепием скрывалась жажда свободы, желание освободится и вырваться на волю.

Наима моргнула и все исчезло. Передо мной снова стояла испуганная старая женщина.

«Она, впрочем, не так стара!» — неожиданно подумала я. Лишения и тяжелая жизнь отняли годы у этой женщины. Сейчас тяжело было понять, сколько лет ей на самом деле.

— Надо тебя переодеть! — вслух проговорила я.

Рабыня удивилась.

— Зачем?

— Не станешь же ты ходить в мокрой насквозь одежде!

Наима кивнула, когда посмотрела себе под ноги.

— Я поняла, госпожа! — ответила она. — Вода, что стекает с меня портит ваши дорогие ковры! — и попятилась к выходу.

— Нет, ты не поняла! Тебе просто надо переодеться в сухое! — сказала я. — У тебя есть еще одежда?

Наима кивнула.

— Тогда сходи за ней и возвращайся. Переоденешься в сухое здесь, — велела я.

Наима показалась мне немного удивленной, но исполнила приказ. Когда она ушла, я опустилась на подушки, задумавшись об уходе Шаккара. И снова словно чья-то рука сжала мое сердце и неожиданно я поняла, что сегодня он не придет, не вернется ко мне, не обнимет ночью, не прижмет к своей груди. И от этого на душе заскребли кошки…

Масар представлял собой небольшое украшение, которое надевали на пояс. С кисточкой и какими-то буквами, отлитыми из серебра… Тахира долго вертела подарок Акрама в руках и внутренне ликовала — она получила то, что хотела, при том, что даже не попросила об этом мужа. Сам дал. Понял, что его принцесса не может сидеть взаперти, словно птица в клетке, и это оказалось приятно.

Масар принесла принцессе сама Ирада. Протянула молодой хозяйке на подушечке из бархата и, поклонившись, сказала, что это ей велел передать принц Акрам, прежде чем ушел встречать послов вместе с повелителем Борханом.

Тахира протянула руку и взяла подарок мужа.

— Теперь ваше высочество может ходить где угодно! — сказала хазнедар. — Исключение только покои повелителя Борхана и его супруги. Но вы всегда можете отправить рабыню в их комнаты и попросить принять вас, — объяснила женщина.

— Благодарю! — ответила Тахира и распустила пояс на своем платье. Надела масар и снова завязала его на талии. Не удержавшись, провела ладонью по холодному металлу буковок, а затем посмотрела на Ираду.

— Я бы хотела, чтобы ты показала мне Дворец, — приказала принцесса. — И не только женскую половину. Хочу знать, что и где находится, вплоть до кухонь и складов.

Ирада поклонилась и сделала вид, что не удивлена, хотя ни Ширин, ни принцесса Майрам никогда не интересовались подобными вещами. Женщины жили во дворце, огражденные от всех мирских проблем. Они вышивали, учились танцам и истории своей страны. Принцесса Тахира подошла к вопросу более детально и Ираду это несколько удивило. Но противится хазнедар не стала. Пропустила принцессу вперед, а сама пошла сзади, подсказывая куда и когда сворачивать.

Тахиру интересовало все, вплоть до складов и оружейной. Сперва Ираду несколько насторожило подобное любопытство, но после женщина поняла, что интерес принцессы — это любопытство хозяйки, которая неожиданно получила новый дом, наполненный добром.

Осмотрев полностью женскую половину дворца и оставшись довольной увиденным, принцесса варваров потребовала, чтобы Ирада провела ее на мужскую половину. Масар на ее поясе позволял проникнуть молодой женщине в закрытую часть комплекса, куда проходили только слуги, большая часть из которых, если почти не все, были мужчинами.

Тахира с интересом осмотрела оружейную. Ирада сделала вывод для себя, что принцесса варваров не понаслышке знакома с владением мечом. Тахира позволила себе снять с ковра один из клинков и примерила его к своей руке. Несколько взмахов вдоль тела, настолько близко, что старая хазнедар испугалась, как бы госпожа не поранилась, показали Ираде — перед ней не просто принцесса, перед ней настоящий воин.

Ирада никогда не встречала в своей жизни подобных женщин. Жительницы женской половины были ухожены и умны, ласковы и воспитаны. Они хорошо танцевали, одевались в шелка и не смели глаз поднять на своих мужчин, без разрешения последних. Исключение составляла только Ширин. Ее дочь, юная принцесса Майрам, что сейчас покинула пределы дворца, став женой варвара, была скромна и не искушена в интригах. Она росла милой и доброй. Слуги любили Майрам. Ласковая девочка была ограждена от склок женщин гарема, хотя наложниц у Борхана числилось всего три. У принца Акрама — одна.

Ирада вспомнила о внучке и вздохнула. С появлением жены у принца Дилии придется не сладко.

Старая хазнедар посмотрела на Тахиру — молодая принцесса варваров вернула на место меч и осматривалась, приглядываясь к оружию.

— Вы первая из женщин, что заинтересовалась оружейной повелителя! — проговорила Ирада.

Тахира посмотрела на хазнедар, пожала плечами.

— Я выросла среди оружия, — ответила она. — Когда-то умение владеть клинком могло спасти жизнь женщинам нашего народа. Не от хорошей жизни мы взялись за мечи! — и подошла к столу, на котором красовались кинжалы в дорогих ножнах. Тахира стала рассматривать узоры и гравировки, и продолжила говорить.

— Раньше мы были кочевым народом, еще до тех славных времен, когда мой отец, повелитель Вазир, решил, что хватить бродить по степям и надо осесть в одном месте, — она потянулась пальцами к одному из кинжалов. Взяла в руку и одним плавным движением извлекла острую сталь на свет, — у нас была тяжелая жизнь. Вечная борьба, выживание, голод… — Тахира не смотрела на Ираду и просто говорила, словно вела беседу сама с собой.

— Это были трудные времена. Чтобы выжить наши женщины научились сражаться наравне с мужчинами. Мы стали не только хранительницами домашнего очага, но и воинами, равными нашим мужьям! — она вернула кинжал назад в ножны и положила на место.

— Я начала учиться сражаться, едва встала на ноги! — Тахира посмотрела на хазнедар. Старая женщина слушала ее, сложив руки ковшом на животе — знак внимания и смирения. — А впервые убила в двенадцать, — добавила принцесса, глядя прямо в глаза Ираде, а затем улыбнулась, мягко и печально.

— Не думай, что я люблю убивать, — проговорила она тихо. — Но бывает такие ситуации, когда или ты или тебя! — она бросила быстрый взгляд на комнату, отмечая количество копий и мечей, щитов и топоров, несколько прекрасной работы кольчуг и наручей, а затем кивнула на двери. — Пойдем, — сказала, обратившись к Ираде, — я хочу еще посмотреть ваши конюшни!

Хазнедар выходила из оружейной испытывая странное облегчение. Закрывая на замок двери и вешая ключ на свой пояс, она то и дело косилась на странную женщину-варвара, которая стала новой хозяйкой Дворца.

«Она далеко пойдет! — подумала Ирада. — Моей Дилии не тягаться с такой повелительницей!» — и внезапно поняла, что ее мысли чистая правда.

— Следуйте за мной, моя госпожа! — обратилась хазнедар к Тахире.

Принцесса кивнула, и они продолжили осматривать Дворец, направляясь во двор. После этой прогулки, Ирада смогла сделать для себя определенные выводы, касательно новой молодой госпожи, и эти выводы ее совсем не радовали, потому что они сводили на «нет» все желания и чаяния ее внучки.

Ливень прошел только за полночь. Воины развели костры под навесами. Кто-то отправился спать, кто-то все еще сидел у огня, размышляя. Не спалось и принцу варваров. Шаккар опустился на циновку, разместившись рядом со своими воинами, и думал, глядя на пламя.

Огонь всегда завораживал принца. Танец пламени, этот жгучий цветок, яркий, словно сама жизнь, привлекал его, манил погрузить руки в оранжевое безумие. В распускавшемся огне, цвета заката, что предвещает ветер, Шаккар видел нечто невообразимое… Так было раньше. Сегодня же, он не видел ничего, кроме своей жены…

«Майрам!» — мелькнуло имя принцессы. Шаккар проговорил его мысленно, смакуя, как дорогое вино, как самый сладкий плод.

Едва увидев ее тогда, в первый раз, принц не обрадовался подобному браку. У него уже была Сарнай, которую Шаккар любил, но не так, как мужчина должен любить женщину.

Она когда-то спасла его жизнь. Она всегда была рядом и подставляла плечо в трудную минуту. Она была опорой, на которую Шаккар мог опереться, но не давала его сердцу такого томления, а телу такого наслаждения, какие дала молодая вторая жена. Неопытная в ласках, с наивным, почти детским взглядом огромных глаз, с ее страхом перед ним, что отступал постепенно, шаг за шагом, обнажая тонкую и добрую душу, открывая для мужчины страстную и любящую женщину. Шаккар познавал любовь, еще не понимая, что это происходит с ним. Разве мог подумать сильный воин о том, что какая-то слабая женщина затронет его сердце так глубоко? Теперь, сравнивая, он понимал — то, что было между ним и Сарнай, это просто страсть, похоть, причем обоюдная. Они друг друга не любили никогда, причем, Сарнай всегда это говорила прямо. В вопросах отношений, женщина воин была прямой и честной. Она дарила Шаккару свое тело, но никогда не открывалась так, как это делала Майрам.

— Я думал, ты сейчас у Сарнай! — голос Аббаса, возникшего словно из неоткуда, заставил принца вскинуть голову. Аббас подкрался незаметно, умело прошел по мокрой после ливня траве, скрадывая шаги. Появился рядом, вынырнув из темноты. Черный силуэт. Высокий, загорелый, красивый!

Шаккар вспомнил о клинке, но ничего не сказал брату в этот раз. Подобный разговор будет иметь место позже. Не здесь и не сейчас.

— Садись! — кивнул принц и Аббас опустился рядом, сложив циновку вдвое — от земли еще пахнуло сыростью и тянуло холодом. Завтра взойдет солнце и высушит своим жаром напитавшуюся дождем землю, но еще не скоро на ее поверхности снова появятся трещины.

— Я не пошел к Сарнай, — ответил Шаккар. — Мне надо подумать!

Аббас кивнул, словно понимал, о чем речь. Он только недавно встретил Воительницу у ее шатра — женщина выглядывала Шаккара. Ждала, ведь это по праву была ее ночь. Повелитель должен делит свои ночи поровну между женами, таков закон. Потому Аббас немного удивился, заметив фигуру брата, склоненную у огня. Не удержался и подошел, сел рядом, завел разговор. Что бы не связывало Аббаса с Сарнай, Шаккара он любил, при этом понимая, что в какой-то степени предает, когда вступает в связь с его первой женой.

— Что заставило тебя задуматься? — не удержался от вопроса молочный брат.

Шаккар даже не взглянул на него, продолжая смотреть в пляшущее пламя и неожиданно Аббас сам понял причину его размышлений. Понял и вздохнул, догадываясь, что сам Шаккар еще не совсем принял то, что сейчас прочувствовал его брат.

— Как все сложно! — произнес Аббас вслух.

— Мое сердце горит! — ответил принц.

— Это же хорошо! — брат улыбнулся.

— Непривычно! — ответил Шаккар. — Мудрец Давлат, которого я помню не так хорошо, как его изречения, говорил, что любовь делает нас слабыми и слепыми! Но она же источник счастья и жизни на земле! — мужчина вздохнул.

Аббас ничего не сказал, только усмехнулся, соглашаясь со словами брата.

Как неожиданно они вспомнили о Давлате! Сколько воды утекло с тех самых пор, когда он покинул Вазира, забрав с собой часть его людей. Где они теперь, ведают только боги. Да и не это сейчас важно, не это мучает Шаккара. Аббас понимал, что его брат, его принц думает о молодой жене, еще не догадываясь, что Майрам — подарок богов для принца.

— Я иду спать! — сказал Аббас, вставая. — Завтра продолжим путь.

— Иди, — кивнул ему брат, а сам остался у огня, понимая, что в шатер первой жены сегодня не придет.

Ночь смотрела на спящую землю сияющими звездами. Тучи уносились прочь, оставив над обозом только чистое небо. Где-то вдалеке гремел гром и его отголоски заставляли лошадей всхрапывать и водить ушами. Шаккар сидел у костра еще долго, а затем встал и пошел сам не зная куда…и только позже понял, что ноги принесли его к шатру маленькой лани по имени Майрам.

Шаккар несколько долгих мгновений стоял у входа. Его руки сами потянулись к пологу, но мужчина так и не поднял его, не вошел внутрь. Развернулся и направился прочь, почти сорвавшись на бег…

… Эту ночь Шаккар провел у костра, так и задремав сидя, словно простой воин.

Большой Дворец просыпался. Потягивался ото сна. По огромным залам пролетел ветерок, тревожа тонкие завесы в спальнях. Само здание вздохнуло и открыло глаза-двери, наполняясь тихим шумом множества шагов.

Первыми вставали рабы. В их обязанности входило приготовление еды господам. Сонные, они спешили на половину дворца, где внизу, во дворе, располагались кухни. В огромных чанах, начищенных еще вечером до сна, закипала вода. Люди бегали по двору, суетились…

Тонконогая маленькая птица с длинным оранжевым клювом, проскакала по крыше и посмотрела вниз с истинно птичьим равнодушием. Она встречала рассвет. Ждала, пока поднявшееся солнце не наполнит светом и теплом землю. Но внезапно птица замерла, застыла, напуганная появлением черной точки на сером полотне неба. Точка все росла и приближалась, и скоро маленькая птичка сорвалась вниз, прячась в густой зелени дерева, что раскинуло свои ветви прямо на дворе у колодца, где сейчас, в этот самый миг, худой раб, одетый только в шаровары, набирал воду.

Раб услышал шум крыльев и поднял голову, глядя на небо. Черным росчерком мимо промелькнула птица. Хищница летела торопливо, направляясь к высокой башне, где ее уже ждали.

— Ассенай! — она услышала зов человека, к голосу которого привыкла, и упала камнем вниз прямо на балкон, где стоял мужчина. Птица опустилась на вытянутую руку и открыла клюв. Показался маленький круглый язычок. Мужчина прищелкнул и свободной правой рукой снял с лапы ястреба послание, примотанное белыми нитками — означавшими только одно — послание крайне важно и должно быть без промедление передано повелителю Вазиру.

— Жди! — пересадив птицу на шест, мужчина кивнул рабу, что скрывался под тенью арки. — Накорми и отнеси Ассеная к остальным ястребам в Башню, — велел не глядя.

Раб поклонился и шагнул выполнять поручение, пока ловчий сбегал по винтовой лестнице, что уходила каменными ступенями в самый низ. После ему пришлось пересечь двор и пройти мимо охраны во Дворец. Там он миновал просторные, еще пустующие в такую рань, залы и остановился только когда оказался у дверей, ведущих в покои владыки Вазира.

Два телохранителя с увесистыми кривыми мечами на поясах, встретили раннего гостя хмурыми взглядами. Но ловчий показал нить, зажатую в руке и один из мужчин, коротко кивнув, открыл двери и вошел в покои.

Вернулся он спустя короткое время и кивком указал ловчему входить.

— Что привело в такую рань моего первого ловчего? — повелитель Вазир был одет в дорогой халат и восседал на подушках с таким видом, словно он только и ждал прихода ловчего, а не спал на своем ложе. У повелителя было худое лицо, густые брови и пронзительный взгляд. Широкоплечий, еще достаточно сильный как воин и умный, как владыка своего народа, Вазир обладал одним немаловажным качеством, что делало его незаменимым для народа — он умел слушать и сопереживать, не гнался за властью и богатством. Кочевники любили своего правителя, и он платил им тем же сторицей.

Ловчий низко поклонился и протянул повелителю сперва нить, а затем и само послание.

— Откуда это? — спросил Вазир, принимая лист.

— С восточных границ! — последовал ответ.

Вазир коротко кивнул и открыл свернутую бумагу. Прошелся взглядом по короткой строке сообщения и свернул ее двумя пальцами в тонкую трубочку.

— Пал Баталынг! — произнес Вазир.

Ловчий нахмурился.

— Что прикажете делать? — спросил он.

— Срочно отправляйся назад в башню и найди мне самого быстрого ястреба! — подумав недолго, ответил Вазир. — Нужно как можно быстрее отправить послание моему сыну Шаккару, чтобы возвращался домой, — а затем добавил уже обращаясь к себе, — а я пока соберу Совет!

Вазир жалел, что его сын сейчас так далеко от родного дома. Где он сейчас? Отправился ли со своими людьми назад?

Птица найдет обоз, тут сомневаться не приходилось. Вазир не паниковал, но понимал, что стоит поторопиться. Баталыг был последним оплотом за которым начинались владения кочевников, маленькие поселения не в счет, и что-то подсказывало мужчине, что его противник не испугается вторгнуться на их территорию. Особенно теперь, когда стал набирать силу и приумножил свое войско за счет покоренных земель, не пожелавших вступить в союз с варварами.

«Шаккар должен знать!» — подумал владыка.

Вызванный слуга получил приказ разбудить всех членов Совета и собрать их в большом Тронном зале.

У Вазира были плохие предчувствия…

Путешествие продолжалось, только сегодняшнее утро отличалось от предыдущего — не было той жары, что сопровождала нас несколько дней подряд. Вчерашней ливень сбил зной, прибил к земле сухие травы и наполнил воздух запахами лета.

Я сидела в своем паланкине, чувствуя, как испаряется от его мокрых стен влага. Внутри было душно и во мне неожиданно проснулось желание оказаться верхом на лошади, пока позади обоза несут катарир.

Приподняла завесу и окликнула идущую вниз рабыню. Приказала ей привести мне лошадь и девушка прибавила шагу, поспешив выполнить поручение, и уже некоторое время спустя я качалась в седле, наслаждаясь свежим ветерком и запахами, что следовали за обозом длинным шлейфом.

Колеса телег взбивали мокрую землю, разрывали траву, и все эти ароматы, вперемешку с запахами пота и животных, дразнили легкие.

— Повелительница Майрам решила проехаться верхом? — Аббас, ехавший впереди, придержал своего жеребца и поравнялся со мной. Я кивнула молочному брату мужа и вспомнила, что забыла поблагодарить его за клинок, да и стоило рассказать ему о том, что меч забрал Шаккар, а потому вернуть ему оружие я не в силах.

«Он рассердится», — подумалось мне. Я понимала, что меч дорогой, хотя…кто знает, может быть, Шаккар уже вернул оружие владельцу, а я голову ломаю! И все-таки, поинтересоваться стоило.

— Я смотрю, старуха все еще здесь! — Аббас кивнул на Наиму, что шагала позади паланкина. Только что она слезла с телеги, на которой ехала вплоть от нашей стоянки и до сего момента. Видимо, решила размять затекшие ноги. В любом случае, мне это было не интересно. Не дело господ интересоваться рабами!

— Что ты хотел сказать мне вчера? — уточнила, снизив голос до шепота.

Аббас понял мои слова, но ответил с легкой улыбкой.

— Я сказал то, что сказал, а ты или не поняла, или пропустила мои слова мимо ушей, — ответил он.

Я нахмурилась. Странный ответ от не менее странного человека. Я пока не понимала Аббаса. Я еще не разгадала его мысли, если их вообще можно разгадать. Понимала только одно — с Аббасом стоит быть настороже.

— Хочешь, я расскажу тебе одну сказку? — вдруг поинтересовался молочный брат Шаккара.

Мои брови взлетели стрелками вверх.

— Сказку? — переспросила. Так неожиданно! Да и Аббас не похож на человека, кто занимается сказаниями. Но взгляд мужчины был чист и светел. Он явно хотел просветить меня в каком-то вопросе, но в каком именно?

«Стоит согласиться на сказку!» — решила я и улыбнулась.

— Расскажи, менсувар моего мужа! — сказала уверенно.

Лошадь качнулась, и я качнулась вместе с ней. Аббас вскинул руки, явно готовый поймать меня, если я вдруг решу выпасть из седла подобно неопытному желторотому птенцу. Я устремила взгляд вперед, туда, где во главе своих воинов затерялся мой повелитель и супруг.

Аббас положил руки на луку седла, позволив своему жеребцу идти ровным спокойным шагом, а затем покосился на меня.

— Давным-давно в горах Иллисара, страны, что раскинула свои владения от Великой реки до подножия леса, покрывавшего высокие восточные горы, жило племя. Это было особенное племя и населяли его одни женщины. Время от времени, женщины уходили, покидали свои места. Где они бродили, что делали, не знал никто, но возвращались они уже в положении и рожали в своем святилище. Если на свет появлялась девочка, то ее посвящали Верховной Богине племени, жестокой Аурик, и девочка занимала свое место среди женщин рода. Если же рождался мальчик… — Аббас сделал паузу, и я невольно сглотнула.

Кажется, я уже догадалась, что происходило с этим мальчиком. Ничего хорошего.

Аббас усмехнулся.

— Вижу по глазам, твои мысли движутся в правильном направлении! — он даже улыбнулся.

— Продолжай, — попросила я.

— Если рождался мальчик, его приносили в жертву Аурик на огромном жертвенном алтаре, построенном из камня-монолита, что произрастал прямо из земли в святилище.

— Бедные дети! — вздохнула я.

— Но не о том речь, — продолжил мужчина. — Я хотел тебе рассказать о том, как однажды на народ, поклонявшийся богине Аурик напало племя варваров. Нет, они не ставили себе целью завоевать именно этих женщин. Совсем нет. Просто варвары расширяли свои владения, а земли ведьм лежали на территории, что так приглянулась повелителю варваров. Жительницы поселения сражались отважно, но были уничтожены. Ни одна из них не осталась в живых, кроме жрицы, что прислуживала богине. Злой рок остановил ее руку, когда женщина возлегла на алтарь, решив не даться захватчикам. Но некто, кто вел варваров, нашел тотем, что имел власть над жрицей и позволял ею повелевать.

Я вздрогнула.

— Странная история! — проговорила я.

— Странная, но она имела место, — улыбнулся Аббас. — Теперь ее можно считать легендой.

— Что было дальше с этой жрицей?

— Она стала рабыней, — Аббас взял в руки.

«Наима!» — почему-то мелькнула догадка, но я не решилась озвучить ее вслух. Мало ли какую историю мог рассказать мне Аббас! Но подозрение, словно какой-то червяк, продолжал грызть меня изнутри. Я не могла избавиться от мысли, что Наима и есть та жрица. Тогда получается, то, что случилось, было просто игрой! Сарнай заставила меня взять к себе свою шпионку?

«Майрам, ты сходишь с ума!» — сказала я себе и вздохнула. Этого просто не может быть!

— Ты рассказал мне о Наиме? — не успела прикусить язык, когда с губ сорвалась эта фраза.

Аббас улыбнулся.

— Это просто легенда! — ответил он.

— Сказка, — поправила тихо, — но ты ведь не просто так мне рассказал ее? — настаивала я.

Мужчина покачал головой.

— Не все, что я делаю или говорю несет за собой смысл! — произнес он. — Я просто хотел развлечь сказкой маленькую повелительницу сердца моего брата! — и улыбнулся. — Я знаю еще много интересных сказок, принцесса Майрам и при случае, расскажу их тебе! — а затем ударил пятками жеребца в бока и поскакал вперед, туда, где во главе обоза, ехал мой муж и его первая жена.

Я уронила взгляд, стараясь не думать о словах Аббаса. Он показался мне еще более странным. Но ему доверяла Тахира, а значит…

«Могу доверять и я!» — мелькнула мысль. Но я никак не могла заставить себя принять ее как должное. Что-то воздвигло стену между мной и молочным братом принца. Это можно назвать предчувствием, или чем-то подобным. Странное, опасное ощущение!

— Госпожа не устала ехать верхом? — старая рабыня, попавшая ко мне по злому умыслу или волей судьбы, нагнала кобылу, на которой ехала я. Пристроилась и пошла рядом, касаясь сухими пальцами стремени.

— Я не устала! — ответила тихо. Ей, пешей, было намного тяжелее. Стало неожиданно жаль старуху. Я посмотрела на нее — уставшая, сгорбленная, она совсем не походила на жрицу из сказки Аббаса.

— Сядь на одну из телег, — велела я Наиме, — если кто спросит, скажешь, я распорядилась! — пожалела я женщину.

Она вскинула на меня глаза. Прищурилась, словно ожидая подвоха. Но я лишь улыбнулась в ответ.

— Я отдала приказ, выполняй его! — произнесла.

— Да, госпожа! — рабыня поклонилась и отстала.

Когда, спустя некоторое время я оглянулась назад, то увидела, что женщина сидит на самом краю телеги и смотрит перед собой пустым взглядом.

«Жрица Аурик!» — мелькнула мысль в голове, но я тут же прогнала ее прочь. И чего это мне в голову лезут подобные мысли? Может быть, Аббас нарочно рассказал мне эту историю, чтобы сбить меня с толку? Может быть, он на стороне Сарнай и видит во мне только соперницу для первой жены?

Когда спустя некоторое время я вернулась в паланкин, дать отдыха уставшей спине, то привалилась на подушки, размышляя над словами Аббаса. Зацепили меня они. Заставили задуматься! Так, незаметно для себя самой, я уснула, убаюканная мерными шагами носильщиков и вернувшейся духотой.

А к вечеру мы остановились на границе и разбили лагерь. Выбираясь из паланкина, я видела только алеющее небо и чувствовала усиливавшийся ветер. Оставалось дождаться, когда поставят шатер, чтобы провести последнюю ночь на родной земле.

Уже завтра с рассветом, Гнур поведет своих людей назад, а я продолжу путь верхом в окружении варваров. Почти одна, среди людей, что еще не стали мне своими, но уже и не были такими чужими как прежде! Жалела ли я о своей судьбе? Наверное, нет. Не теперь, когда приняла и, в какой-то степени, поняла своего мужа. Но тоска все равно продолжала сжимать мое сердце своей тяжелой рукой.

— Госпожа, я провожу вас к шатру и помогу вымыться с дороги! — сказала одна из рабынь, встав за моей спиной, пока я смотрела на переплетение нитей золота и цвета крови, расчертивших горизонт.

Оглянувшись, увидела среди рабынь Наиму. Старая женщина стояла опустив руки и ожидала приказаний, а я снова и снова вспоминала сказку, рассказанную мне Аббасом.

«Сегодня должен прийти Шаккар!» — отвлекла сама себя от неприятных размышлений. Не хотелось даже думать о том, что вчерашнюю ночь он провел в шатре Сарнай. Сама знаю, что по закону должна делить время и ночи мужа и повелителя, но где-то в глубине моего сердца уже зарождался протест. Сама понимала, что это не правильно, что я должна терпеть и принимать это как должное, но…

Опять это «но». Только теперь я поняла, что положа руку на сердце, не хочу, чтобы Шаккар ходил к Сарнай!

«Она была до тебя! — напомнила сама себе. — Она первая, а не ты! Она главная жена и женщина его сердца!» — но как же оказалось тяжело смириться!

У моего отца была моя мать и она знала, что иногда повелитель посещает наложниц. Знала и всегда молчала, потому что это было правильно. Это было по закону. А теперь я хотела стереть этот закон, уничтожить его. Я так эгоистично мечтала стать единственной, как, наверное, каждая из женщин мечтает стать такой для собственного мужа и повелителя, только разве подобное возможно?

Но вот приготовления окончены. Я переоделась с помощью рабынь в один из своих привычных воздушных нарядов, которые, как мне казалось, так нравятся Шаккару. Хотя, может быть, ему нравятся не сами наряды, а то, как он снимает их с меня, слой за слоем, словно сладкий пирог, политый медом. Отпустила слуг и села на подушках, дожидаясь прихода мужа.

Время шло, а Шаккар все не появлялся.

В шатре царила тишина, нарушаемая только едва слышным танцем пламени в светильниках. Я слышала свое дыхание и ждала, пока не увидела, как медленно поднимается полог.

Сердце зашлось в стремительном беге, устроив с разумом бешеные скачки. Кто победит в итоге, я пока не знала! Кто придет первым и как это обозначится на моей дальнейшей жизни!

Сама того не понимая, я не просто привыкла к моему Повелителю, не просто приняла его, как должное, нет! Я начала незаметно влюбляться в мужа и это пугало, сводило с ума. Право же, жить без любви тяжело, но намного проще.

— Мой повелитель! — поспешила встать и склонить голову, когда он прошел внутрь. Огромный, высокий, Шаккар сразу словно занял все свободное пространство шатра.

— Майрам! — как приятно было слышать мое имя, произнесенное его громовым голосом — словно прогремел гром где-то вдалеке, а по телу мурашки в предвкушении сладкого счастья.

За спиной принца появились рабы. Не удивительно.

Они принесли еду и расставили все на низком столике, а затем ушли, кланяясь нам с повелителем.

Как-то молча, едва глядя друг на друга, мы опустились на подушки на против. Шаккар казался мне задумчивым и его взгляд, что то и дело касался моего лица, приятно согревал и, одновременно, веял легким холодком.

Что-то происходило между нами. Что-то непонятное, но это стоило принять и жить дальше.

Принц разлил вино, привычно протянул мне чашу и проследил темным взглядом за тем, как я делаю первый глоток, как ощущаю сладость вишни на языке.

— Моя принцесса, — начал мужчина и я впилась в его лицо немигающим взором.

— Завтра тебе придется оставить свои земли и ту жизнь, что была до свадьбы, до нашей жизни! — он держал свою чашу в руке, но не пил, лишь сжимал крепко. — Теперь ты — одна из нас! Завтра ты докажешь, что достойна считаться сильной и выносливой!

Я кивнула, понимая истину. Паланкин на рассвете возвращается назад. Я пересаживаюсь на лошадь и теперь еду только так до самого дворца мужа и повелителя. Как одна из женщин его народа. Теперь я тоже принадлежу им!

— Я готова, мой муж! — ответила тихо.

Шаккар одним махом опустошил чашу и поставил ее на столик.

— Я всегда буду заботится о тебе, моя Майрам! — сказал он.

Я тоже сделала глоток. Слишком большой и закашлялась, вызвав улыбку мужчины.

— Не торопись! — шепнул он.

Мы ели молча. Еда простая, такая, какую только и можно приготовить в походе. Но мясо, жареное на углях от этого не становилось менее вкусным. Вкушая еду, я отчего-то так некстати, стала задумываться о том, как варвары добывают свежее мясо и, как оказалось поняла. Каждый день, кто-то из воинов Шаккара отделялся от обоза и нагонял нас уже ближе к закату с дичью, привязанной к луке седла, или переброшенной перед ним. Именно благодаря такой предприимчивости, мы не тратили время и медленно, но верно, приближались к своей цели.

— О чем задумалась моя жена? — голос принца оторвал меня от размышлений. Я поделилась мыслями и вызвала его улыбку.

— Ты проницательна и внимательна, — похвалил меня Шаккар и улыбнулся широко и искренне. Я улыбнулась в ответ, зардевшись то ли от похвалы, то ли от вина, что растекалось по венам огнем, будоража мысли и воображение.

Теперь я думала совсем о других вещах. Ждала, когда мой принц, покончив с ужином, приступит к десерту…И этим десертом была я.

Темнота дышала свежестью. Ветер развивал волосы цвета огня, шевелил травы, поднимавшиеся высоко вверх над телами, переплетенными в объятиях страсти.

Оседлав своего любовника, воительница двигалась. Жестко и решительно, словно завоевывала, словно порабощала. Ни капли нежности. Ни мгновения ласки. Только одна безудержная, звериная страсть.

Где-то далеко, очень далеко, пламенели костры лагеря. Шатры погрузились в сон и только дозорные, что присматривали за тем, чтобы не уснуло и пламя, сидели у огня, переговариваясь время от времени в глубокой ночи.

Когда Сарнай перекатилась с Аббаса, довольная, улыбающаяся, запрокинув лицо к небу, он приподнялся на локтях и посмотрел в ее глаза, спрятанные тьмой. Он почти не видел ее лица, эта ночь была на удивление темна, ни звезд, ни лика луны, любопытно взирающего на мир, но Аббасу хотелось бы знать, о чем сейчас думает эта женщина.

— Давно мы не были с тобой! — проговорила Сарнай.

Ее тело покрылось потом, но она была довольна и улыбалась.

— Давно! — как-то отрешенно ответил мужчина.

— Шаккар вчера не пришел ко мне в шатер, — пожаловалась она. — Все время проводит со своей молодой женой, — в ее голосе не было горечи и это совсем не удивило Аббаса.

— Зачем ты подсунула девчонке Наиму? — поинтересовался он вдруг и Сарнай даже перестала дышать.

— Что? — проговорила она тихо, а затем более зло добавила.

— Не лезь не в свое дело, менсувар моего мужа! — предупредила она.

Аббас рассмеялся.

— Не угрожай мне, женщина! — ответил беззлобно.

— Я не стану трогать эту глупышку, пока она не принесет Шаккару то, что он так хочет от нее! — Сарнай села на траве. Длинные волосы упали на ее грудь, скрыв наготу женщины огненным пологом, не хуже ночной темноты. Но Аббас не смотрел на ее тело, отвернувшись.

— Мне кажется, или ты проникся к этой дурочке интересом? — спросила воительница.

Аббас промолчал. Сарнай сделала из его молчания свои выводы и продолжила:

— Не привыкай к повелительнице Майрам! — сказала она. — Вторая жена не долго будет с нами! — и улыбнулась.

Аббас почувствовал ее улыбку, а посмотрев на женщину, смог увидеть только размазанное пятно ее губ.

— Мне кажется, ты превышаешь свои возможности! — сказал он.

Сарнай нахмурилась, но Аббас не увидел это, а почувствовал недовольство, проявившееся в дальнейшей фразе.

— Ты забыл, с кем разговариваешь! — сказала она.

— Мне кажется, ты сама начала забывать, кто ты! — сухо заметил ей Аббас. — Шаккар возвысил тебя, но же может и свергнуть в пьедестала твоей гордыни.

Сарнай вскочила на ноги, зашипев не хуже самой разъяренной кошки, которой наступили на хвост.

— А что скажет Шаккар, если узнает, что ты спишь с его Повелительницей? — ровным голосом сказала она.

— Скажи ему и сделай себе еще хуже! — Аббас не сдержался и улыбнулся, радуясь и сожалея одновременно, что первая жена его брата не видит этой улыбки. — В таком случае наши головы полетят вместе!

Сарнай повела плечами и шагнула в траву, сминая ее босыми ногами. Подхватила свою одежду, натянула поспешно, поправив рыжие волосы. Повернулась назад и посмотрела на Аббаса. Его загорелое тело сливалось с темнотой.

— Я пойду первая, — привычно проговорила женщина, словно ни в чем не бывало. Будто они не спорили мгновение назад мягко угрожая друг другу.

— Иди! — напутствовал ее мужчина и откинулся на траву, подняв лицо к небу, затянутому дымкой облаков.

Сарнай двинулась вперед, раздвигая травы своим телом. Уверенная в себе, с гордо поднятой головой, покачивая бедрами. Жесткая, решительная. Она всегда считала себя не просто женщиной-воином, она считала, что избрана богами, только еще не совсем догадывалась о цели своего существования.

Сарнай никогда и никого не любила. Любят только слепые или безумные. Страсть, движения тела, проникновение друг в друга, это да, это для нее. Потные тела, переплетенные словно змеиный клубок, быстрые толчки, горячая кровь, что бежит по венам будоража мысли и чувства, закаляя, делая сильнее… Вот какой была страсть Сарнай. Она пила мужчин, их силу, через их семя. Она становилась сильнее от их излияний в ее лоно. Она меняла мужчин не только для тела и удовольствия, нет, она брала их семя и понимала, что это дает ей могущество.

Но вот впереди вспыхнул первый костер. Его огонь танцевал на фоне черного неба, отплясывал дикие плавные танцы, трещал сухим сушняком, смеялся, осыпаясь пеплом. Но еще раньше, чем воительница увидела дозорных, она заметила ту, что сидела на корточках согнув спину и положив руки на сырую землю.

Огонь светил в спину женщины, делал ее фигуру черной и жуткой. Сарнай показалось, что языки пламени пляшут в седых волосах ведьмы, и она совсем не удивилась, когда увидела, что дозорный повернул голову в их сторону, но не увидел ни Наиму, ни Повелительницу Сарнай.

— Вставай! — велела воительница, приблизившись к старухе.

Наима медленно подняла руки и распрямилась, бросив взор на свою хозяйку. Пусть она и сказала, что отдает ее второй жене Майрам, это ничего не значило. Наима давно уже поняла, что слова в этом мире просто пустой звук. А вот поступки…это совсем иное!

— Моя повелительница! — поклонилась Сарнай ведьма.

— Где сейчас твоя новая госпожа? — спросила тихо первая жена. — Развлекает нашего мужа?

Наима закивала.

— Повелитель Шаккар в своем шатре уединился в госпожой Майрам! — проговорила она.

— Я не удивлена! — Сарнай опустилась на корточки рядом с Наимой, заглянула в лицо старой женщине.

— Думаю, Шаккар не понимает, почему я еще не потребовала его объяснение! — она рассмеялась. — Он ведь не первую ночь не приходит в мой шатер.

— Хозяйка, вам надо быть осторожнее! — прошептала ведьма. — Мои силы не безграничны! Я не могу отводить глаза всем!

— Можешь, — в голосе Сарнай прозвучали стальные нотки, — и будешь!

— Я устала! — пожаловалась старая женщина.

— Ничего! — снова рассмеялась воительница. — Эта дурочка Майрам слишком мягкая. У нее ты уставать не будешь, но продолжай следить за ней и… — она сделала паузу, — скажи мне, вторая жена еще не носит наследника?

Наима опустила глаза.

— Я не знаю, хозяйка! — произнесла она. — У меня еще не было возможности прикоснуться к ней!

— Так найди эту возможность! — Сарнай встала. — Я должна знать!

Наима закивала и тоже поднялась, сгорбившись.

— Ладно! — отмахнулась от нее женщина. — Ступай к Майрам и следи за ней! — и прошла мимо ведьмы, задев ее плечом. Старуха вздохнула и подняла руки, а затем развела их в стороны, отпуская силу. Темнота ночи рассеялась. И хотя тучи по-прежнему затмевали звезды и лик луны, уже не было так темно. Словно ушел туман, рассеялся гонимый ветром.

У костров оживились дозорные. Им совсем расхотелось спать и дремота, с которой мужчины боролись еще мгновение назад, отступила, сменившись бодростью.

Сарнай зашла в свой шатер и растянулась на ложе. До рассвета было еще далеко, и она успеет отдохнуть для дальнейшего переезда. Еще несколько дней пути, и они будут дома. Неожиданно для себя, первая жена задумалась о том, понравится ли Майрам повелителю Вазиру и отчего-то пришла к выводу, что да…понравится.

«Разве это важно для меня?» — подумала она и закрыла глаза, засыпая. После бурной любви на траве, после крепких объятий Аббаса ее тело устало расслабилось. Сарнай уснула.

В эту ночь Шаккар был нежен со мной, как никогда прежде. Даже движения его тела в моем лоне были медленными, но от этого не менее сводящими с ума. Сравнивая эту ночь и прошлую, я понимала, что сегодня просто плыву по спокойной реке, с почти гладкой, зеркальной поверхностью. Таким бывает иногда и море, в самый тихий штиль.

Прошлый раз нашей любви был сродни бушующему шторму, что обрушивает свои волны на берег. Будто я плыла в лодке по порогам…

Не знаю, что мне нравится больше. Шаккар, каким я его увидела сегодня, или тот, мужчина-скала, сильный, настойчивый, решительный, словно ставящий клеймо на твоем теле, словно кричащий всему миру — она моя!

— Майрам! — Шаккар прошептал мое имя мне на ухо и ускорил свои движения. Я обхватила его ногами, лежа на спине и старалась двигаться в такт сильному тяжелому телу. Шаккар удерживал свой вес на локтях, но все равно я ощущала его тяжесть и это оказалось приятно, это сводило с ума.

Его руки больше не блуждали по моему телу, исследуя и лаская, нет. Он снова превратился в дикого варвара…Тихая река была забыта и меня сметало его страстью, как маленькую лодку швыряет в волнах посреди штормящего моря.

Изогнувшись назад, мужчина излился в меня и замер на мгновение, а затем осторожно вышел и лег рядом, тяжело дыша. Я не удержалась и привстала, чтобы заглянуть ему в лицо. Света от светильников хватило, и я увидела, что он закрыл глаза и даже улыбается чему-то понятному только ему одному.

— Мой повелитель! — сама не знаю, что толкнуло мою руку, и я подняв ее, положила пальцы на сомкнутые мужские губы, такие твердые, но умеющие быть мучительно нежными.

Шаккар открыл глаза и повернул голову в мою сторону. Наши взгляды встретились и мое сердце отчего-то зашлось в бешеном ритме. То, что я осознала сейчас, глядя в лицо этого мужчины, меня напугало и обрадовало…Даже не знаю, какое из чувств оказалось сильнее. Понимание того, что я начинаю влюбляться в своего мужа-варвара, или то, что мне показалось, будто я заметила в его глазах — нечто большее, чем просто похоть и страсть.

«Не ошибаешься ли ты, Майрам? — спросила себя. — Слишком мало времени прошло, чтобы полюбить!» — хотя, что такое любовь? Разве я понимала смысл этого слова раньше? До встречи с Шаккаром я иначе представляла себе это чувство. Теперь я поняла, что это жгучая смесь из вожделения и страсти, с горечью ревности. Это желание обладать и быть единственной, не делить своего мужчину и принадлежать только ему одному!

Шаккар притянул меня к себе. Я вздохнула запах его тела, уткнулась носом в грудь и закрыла глаза. Мне хотелось, чтобы он сейчас что-то сказал мне. Что-то приятное и, одновременно с этим, я мечтала, чтобы принц просто молчал. Когда любишь, разве нужны слова?

— Спи, мое сокровище! — шепнул мужчина и погладил широкой ладонью мои волосы.

Удивительно, но я действительно уснула, раньше, чем поняла, что муж продолжает гладить меня по плечам и волосам, и шепчет что-то непонятное, но такое приятное сердцу. Сердце понимало все!

ГЛАВА 9

Для Тахиры первым подарком, который сделал муж, оказался масар. Теперь она могла беспрепятственно ходить по всему Дворцу, заглядывая во все его самые укромные уголочки. Исключение составляли только покои Повелителя Борхана и его жены, госпожи Ширин, но, спустя день, Тахира побывала у своей свекрови, погостила в ее комнатах и выпила ароматного жасминового чая, слушая новую родственницу и внимая ее рассказам о доблести Акрама. Сразу было видно, что мать гордится своим сыном, и Тахира понимала ее, поскольку тоже мечтала именно так гордится своими детьми, как это делала Повелительница Ширин.

Ширин мало говорила о Майрам, и то, отвечая на вопросы невестки. В основном все ее разговоры крутились вокруг принца. Это Тахира тоже могла понять. Дочь — отрезанный ломоть. Она уходит из своего родного дома, она принадлежит после свадьбы роду своего мужа и становится, в понимании даже варваров, чужой. Но все равно, Тахира замечала грусть в глазах женщины и ее тоску по Майрам, а потому старалась меньше интересоваться второй женой своего брата.

На третий день своего пребывания во дворце в качестве жены наследника, Тахира снова столкнулась с Дилией. Мрачная наложница сидела на подушках в большом общем зале сераля, окруженная рабынями, пытавшимися отвлечь и развлечь красавицу песнями и играми.

Тахира прошлась по балкону, что тянулся по периметру второго этажа, возвышаясь над залом, и просто смотрела на соперницу, в глубине души понимая, что Дилия ей вовсе таковой не является.

Словно почувствовав на себе чужой взгляд, наложница было вскинула глаза и обвела стены и балкон долгим взглядом, но заметила только развивающуюся штору, за которой мгновение назад скрылась принцесса.

Акрам приходил через ночь. Его ласки нравились Тахире, да и сам мужчина пришелся по сердцу. Делить его с кем-либо она была не намерена и прекрасно осознавала это, хотя и понимала абсурдность своих мыслей. Они казались самой принцессе крамольными, но иначе она уже не могла.

Вторым подарком, который преподнес своей жене наследник, оказался приятный сюрприз, из которого молодая женщина сделала свои правильные выводы.

— Вас просят спуститься вниз! — сообщила после завтрака Ирада. Хазнедар появилась неожиданно и попросила впустить ее. Тахира согласилась и услышала те слова, что хотела услышать. Принцесса сразу поняла, кто именно послал за ней Ираду.

— Вас ждет сюрприз от Его Высочества! — с поклоном сказала старая женщина.

Тахира улыбнулась.

— Я люблю сюрпризы! — сказала она и встала с подушек.

В саду ее действительно ждал подарок. Прекрасный жеребец, черный, словно сама ночь, с длинной гривой, струящейся почти до «бабок», такая шелковистая, что принцесса не удержалась и пропустила гриву между пальцев.

Жеребец фыркнул и покосился на девушку.

— Это для тебя, — Акрам появился словно из неоткуда. Прошел вперед размеренным шагом, при этом заложив руки за спину и улыбаясь. Он видел по глазам жены, что подарок ей пришелся по душе и был доволен своим выбором. Право же, угодить подобной женщине оказалось делом нелегким. Здесь было мало простых украшений из золота, здесь был необходим иной подход.

— Спасибо! — только и ответила Тахира.

Она повернулась к принцу и в несколько плавных шагов оказалась рядом. Вместо привычного поклона, обвила руками его за шею и прижалась губами к мужским губам, заставляя его плоть загореться желанием, а сердце забиться сумасшедшим стуком. Он и думать забыл о том, что хотел сказать дальше жене и лишь ответил на поцелуй, не обращая внимания на то, что слуги поспешили отойти в стороны и жеребца увели, оставив молодую пару наедине.

Такого Акрам еще никогда не чувствовал. Подобных эмоций не переживал.

Он показался самому себе глупым мальчишкой, впервые познавшим женщину. Которого заводит один взгляд прекрасных глаз, одна улыбка и движение тела.

Подхватив жену на руки, Акрам поспешил уединится с ней в ее покоях, почти сорвавшись на бег и продолжая при этом целовать прекрасную Тахиру, словно обезумевший от страсти юнец.

За отношениями принца и его избранницы следили все.

Ирада вздыхала, понимая, какая участь вскоре ожидает ее внучку. Тахира была не из тех, кто потерпит рядом соперницу, а значит, если хазнедар ничего не предпримет, скоро ее девочку отдадут седому шаху в жены, и она покинет пределы Дворца. Больше не сможет приглядывать за внучкой старая Ирада.

«Надо что-то придумать!» — решила она. Нет, вредить принцессе Тахире хазнедар не собиралась, но побороться за место рядом с принцем для своей Дилии была обязана.

Птица появилась на исходе второго дня, после того, как люди отца покинули обоз, выдвинувшись ранним утром в обратный путь. Помню, как простилась с Гнуром и проводила взглядом удаляющийся паланкин. Они возвращались в то место, которое раньше было моим домом. Теперь я осталась одна. Совсем одна, без тех привычных людей и вещей, что окружали меня на протяжении всей жизни.

Я села на лошадь и последовала за своим мужем, более не глядя на отряд Борхана, удаляющийся прочь.

Я больше не дочь своего отца. Я больше не одна из своего народа. Теперь я жена Шаккара. Теперь я женщина-варвар, как и все они, только почему-то эта мысль больше не страшила меня. Я приняла свою судьбу окончательно и бесповоротно, следуя вперед, к будущему.

Весь день я провела в седле, лишь изредка пересаживаясь на телегу, когда уже совсем не могла держаться верхом. Статус второй жены предполагал, что я буду ехать во главе обоза, за спиной своего повелителя, рядом с его братом Аббасом, в то время, как сам принц и его первая жена, возглавляли воинов и вели их за собой. Но я не всегда следовала за ними. Порой придерживалась телег и лишь издалека наблюдала за горделивой осанкой своего повелителя, что время от времени оглядывался на меня, словно желая удостовериться, хорошо ли я держусь в седле, не устала ли. Несколько раз он даже придерживал своего жеребца и ехал подле меня, поглядывая с настороженностью.

— Как ты, Майрам? — спросил меня Шаккар, когда мы снова сели в седла после короткого отдыха.

Я устала. Спину ломило и мне казалось, я никогда больше не смогу свести ноги вместе, но я не могла позволить себе проявить слабость, тем более, когда на меня смотрели его люди — воины то и дело оглядывались на свою новую повелительницу, словно только и ждали, когда я начну жаловаться и причитать. В их глазах я была слабой изнеженной принцессой, не ровней Сарнай. И, хотя я понимала, что в какой-то степени так и есть, я не могла так просто сдаться.

— Я горжусь тобой! — чуть наклонившись, шепнул мне муж и улыбнулся.

За дневной переход я всего лишь три раза пересаживалась на телегу отдохнуть, чтобы не задерживать обоз больше положенного. А во время привалов просто сидела привалившись к тюку и позволяя Наиме массировать мои ноги. В тот же день произошло нечто, показавшееся мне странным. Старая рабыня попросила подержаться за мою руку.

— Зачем? — спросила я, недоумевая.

— Я знахарка! — отозвалась женщина, пристально глядя мне в глаза. — Хочу знать, не переутомились ли вы, моя госпожа! — а сама провела пальцами по моей ладони, покрытой шершавыми буграми от поводьев. Она несколько мгновений словно ласкала мою руку, а затем широко улыбнулась и отпустив ее, взялась снова за мои многострадальные ступни и икры.

— И что ты почувствовала? — я не удержалась от вопроса.

Наима покачала головой и только улыбнулась.

— Все хорошо, госпожа! — ответила она и я успокоилась. А затем появилась эта птица.

Ястреб прилетел со стороны, куда направлялся наш обоз. Молча опустился на подставленную руку в кожаном нарукавнике, заклекотал, требуя внимания. На небе уже зарождался закат, солнце клонилось к западу, бросая последние лучи по волнам степных трав. Я видела только, что человек, принявший птицу, что-то снял с ее лапки, а затем направил своего коня в начало обоза, туда, где ехал Шаккар.

«Что это может быть?» — подумала я, и какая-то тревога сжала сердце. Предчувствие беды, вот что это было.

Я ударила пятками в бока лошади и стала объезжать едущих впереди воинов. Они расступались, давая мне дорогу, и я почти добралась до мужа, когда путь преградил Аббас. Он посмотрел на меня и только покачал головой, давая понять, что мне пока не стоит тревожить принца.

— Что случилось? — спросила я и поехала рядом с молочным братом мужа.

— Вести из дома! — ответил Аббас.

Я посмотрела на Шаккара, который неожиданно вскинул руку, призывая обоз остановиться. Человек с ястребом склонился к уху варвара и стал зачитывать послание, принесенное птицей. Мне сильно захотелось узнать, что за новости подарил нам ястреб, хорошие или плохие? И кто отправил письмо — враг или друг?

Придержала кобылу, дожидаясь вместе со всеми, пока Шаккар выслушает чтеца. Оглянулась назад и увидела, что воины Шаккара в нетерпении переглядываются. Задержка насторожила всех. Даже рабы, что шагали за телегами, недоуменно смотрели друг на друга.

На несколько коротких мгновений затихло все. Только ветер шумел, да шумно дышали кони. Люди хранили молчание, а затем принц выпрямился в седле, и мужчина с ястребом отъехал в сторону. Я ждала, что Шаккар повернется к своим людям и расскажет о том, какие новости прилетели из родного дома, но он ничего не сказал. Только поднял вверх руку и резко опустил ее вниз, приказывая обозу и воинам трогать дальше.

Мы с Аббасом переглянулись.

— Почему он молчит? — спросила я.

Менсувар принца покачал головой.

— Значит, новости плохие, — нахмурился мужчина. — Если бы весть была радостной, он непременно уже поделился ею со всеми.

Внутри у меня все сжалось. Липкие пальцы страха коснулись сердца, сдавили, пугая. Я хотела было направить своего коня в начало обоза, чтобы спросить у своего мужа и Повелителя о содержимом послания, но Аббас схватил мои поводья и остановил меня от подобной затеи.

— Не надо! — сказал он.

— Но… — я попыталась было воспротивиться, а затем поняла, что он сделал правильно. Варвар не станет при всех рассказывать жене то, что узнал. Видимо еще не время. Было бы что-то срочное и действительно опасное, об этом уже знали бы все. Шаккар объявил бы это своим громогласным голосом, не спускаясь с седла на землю.

Мы продолжили путь. Я молчала, понимая, что вечером, если мой принц навестит меня перед сном, и если он захочет, я узнаю все подробности, но сейчас стоит выждать и проявить кротость, присущую хорошей жене.

До вечера оставалось всего ничего, и я собрала остатки сил, чтобы вытерпеть этот путь, до того самого момента, когда спущусь с лошади и упаду на подушки шатра в изнеможении.

Ирада стояла у колонны и смотрела на то, как веселятся наложницы в серале. Девушек было немного. У принца Акрама — только Дилия, а у повелителя Борхана трое красавиц — Дания, Закия и Лазиза — последняя была самой старшей, ее повелитель взял первой, после нескольких лет жизни с женой Ширин. Сам Борхан наложниц посещал редко. Он любил жену, хотя был очень строг в ее отношении. В видении Борхана женщина почти не играла роли в жизни мужчины. Он не считался с ними, полагая наивно, как и большая часть мужчин, что женщина существо достойное только греть постель и суетиться на кухне.

«И, конечно же, рожать наследников!» — усмехнулась Ирада.

Ширин свою работу выполнила — подарила Борхану прекрасного сына и не менее прекрасную дочь, воспитанную по женскому идеалу повелителя. Иногда, думая о маленькой Майрам, Ирада жалела ее и с трудом представляла, как эта мягкая и наивная девочка сможет удержаться возле мужа-варвара. Ираде посчастливилось увидеть первую жену принца Шаккара во время брачной церемонии, и старая хазнедар сделала свои выводы — воительница Сарнай не та женщина, что станет терпеть подле мужа другую женщину. Какие причины заставили Сарнай дать позволение на этот брак, Ирада не знала, но догадывалась, что это нечто значимое.

Нижний большой зал сераля прекрасно подходил для развлечений. В самом центре его журчал фонтан с чистой прозрачной водой. На полах дорогие пушистые ковры, в которых ноги просто утопали, как в густой траве. Диванчики с подушками расшитыми яркими нитями и лентами, столики с фруктами и сладкой водой, музыканты-евнухи, игравшие ненавязчивую музыку для услады слуха наложниц, райские птицы в огромных клетках, висевших на стенах…Райская жизнь для тех, кому нравится прожигать ее в безделье. И наложницам нравилось. Ирада знала, что девушки вполне могли проводить время, читая книги, вышивая, раскрашивая ткани, создавая картины — для этого на женской половине существовали специальные комнаты и рабыни с удовольствием помогли бы наложницам освоить эти науки. Но нет. Девушки предпочитали пить вино и танцевать, дожидаясь прихода своего мужчины.

Ирада невольно вспомнила принцессу Тахиру, которая сейчас в одном из верхних залов постигала премудрости истории своего нового народа. Затем у нее начинался урок языка, а после…

Ирада вздохнула. Принцесса варваров оказалась умна и настойчива в своем стремлении стать достойной сменой повелительнице Ширин и это не могло не вызывать уважения.

Хазнедар посмотрела на свою внучку, щебетавшую о пустом, невольно сравнила ее с принцессой и поняла, что сравнение не в пользу первой.

— Дилия, подойди ко мне! — воспользовавшись моментом, когда девушки перестали говорить, подозвала внучку Ирада.

Наложница принца Акрама глаза на старую женщину подняла неохотно. Еще более неохотно встала с подушек, лениво приблизилась к хазнедар и замерла, ожидая ее дальнейших слов.

Девушки проводили взглядом Дилию и продолжили говорить и смеяться. Слов и смысла их пустого разговора Ирада не слышала и не желала слышать. Наложницы постоянно болтали только об одном — украшения и наряды, больше ничто их не волновало. Хазнедар смотрела на свою внучку и жалела о том, что Дилия выросла такой же пустой. Но, что поделаешь, своя кровь, не вода.

— Принц был у тебя прошлой ночью? — спросила Ирада.

Дилия кивнула.

— Ты делаешь все, как я тебе сказала? — уточнила старая женщина.

— Отвары пью, — кивнула наложница.

Ирада вздохнула. Она давно поняла, что Дилия не удержится на своем месте надолго и понимала, что единственная возможность сделать так, чтобы внучка осталась во Дворце, это ее беременность от принца. Сейчас, когда у принцессы Тахиры наступили женские дни и Акрам по этой причине не мог посещать ее спальню после заката, он снова проявил внимание к наложнице. Ирада ходила к знахарке, и та дала хазнедар хорошее средство, как заставить мужское семя прорасти в лоне женщины.

— Будь ласкова! — снова наставляла внучку Ирада. — Не спорь с принцессой Тахирой, иначе она заставит своего мужа избавиться от тебя…

— Не посмеет! — вырвалось у молодой девушки резкое. — Акраму нравится мое тело!

— Тело, это слишком мало, — зашипела в ответ Ирада. — Он начинает влюбляться в свою жену и очень скоро принцесса воспользуется этим, чтобы избавиться от всех соперниц. И ты будешь первой, особенно после того, как позволила себе войти без позволения ночью в ее покои и посмела дерзить!

Дилия свела брови недовольно.

— Твой шанс остаться здесь — это принести сына Акраму. Пусть он и не будет наследником, но он станет первенцем, а для мужчин это важно! — Ирада распрямилась. — У тебя мало времени, Дилия! — добавила она.

— Я поняла! — кивнула девушка.

— Не забывай пить отвар! — велела старая женщина.

Дилия отвернулась и направилась обратно к наложницам, чтобы продолжить в беззаботности и веселье проводить напрасно свое время. Ирада проводила ее со вздохом разочарования. В этот миг старой хазнедар показалось, что все ее ухищрения напрасны. Такая пустышка не удержит принца даже ребенком. И почему только девушка не переняла хотя бы толику ее силы и ума? Тогда все стало бы проще, но нет… За нее приходилось думать старой Ираде.

Как я и предполагала, еще один день пути выбил из меня остатки сил, вытянул их и вышвырнул меня на подушки, почти в изнеможении уронил на ложе.

Я помню совсем мало. Только то, что рабыни помогли помыться и переодеться, а затем уложили меня на одеяла и ушли, все, кроме старой Наимы, что осталась сидеть у полога, охраняя сон, словно преданный пес.

В голове витали мысли о Шаккаре. Когда засыпала, зарывшись в подушки, память подбрасывала картинки всадника с птицей, спину моего варвара, застывшего в напряжении, усмешку Аббаса, не позволившего мне поехать к мужу, а затем все смешалось в чреду бесконечной степи с сухими травами, поднимающимися к жаркому солнцу.

Я уснула. Просто провалилась в темноту. Ни снов, ни картинок — одна тьма, подаренная усталостью.

Последней мыслью было — придет ли ко мне Шаккар!

Хотя, даже если придет, что он увидит? Спящую жену!

А после я уснула и мне стало все равно…

Шаккар застыл на пороге своего шатра, глядя на Наиму, что на коленях сидела в шаге от полога, сложив морщинистые руки на коленях и выжидающе глядя на вошедшего. Затем она опомнилась и поклонилась, коснувшись лбом ковра, а после поднялась на ноги, чуть пригнувшись, как полагалось делать хорошему и послушному рабу.

— Принцесса Майрам спит! — сказала она тихо.

Шаккар видел это и без ее слов.

Он пришел поговорить с молодой женой, но неожиданно понял, насколько девушка устала. Непривычная для подобных переходов, она утомлялась даже в паланкине, а тут проделать такой путь верхом, не жалуясь, не ноя…

Улыбка тронула губы мужчины, и он посмотрел на старуху ведьму.

— Хорошо служи ей, — велел, обращаясь к Наиме.

Женщина снова поклонилась, а принц вышел из шатра и направился к костру, где его дожидались Сарнай, Аббас и первые махарибы[10] войска. С ними он был намерен поделиться тем, что узнал из послания, отправленного отцом.

Весело трещали сухие поленья, но разговор получился не радостным.

Шаккар сел на топчан, обтянутый воловьей кожей, и обвел взглядом присутствующих. Всего пятеро, не считая самого принца и вождя. Люди, проверенные временем и не одним полем сражения, где не раз прикрывали своего повелителя и закрывали собой. Сарнай была обманчиво спокойна. В глазах молочного брата играли огненные блики, отраженные от всполохов огня.

— Рассказывай! — попросил первый из махарибов, по имени Саиб. Он был старше Шаккара и когда-то ходил под началом его отца, но затем сам пришел в войско принца и Шаккар принял его с радостью, так как Саиб был мудрым человеком и хорошим вождем для воинов.

Шаккар коротко кивнул своему махарибу и заговорил:

— Как вы все видели, сегодня я получил ястреба с вестью от отца!

— Я надеюсь, повелитель Вазир в здравии? — спросила Сарнай обеспокоено. Ей, как второй руке принца, разрешалось перебивать его речи.

— Он здоров и ждет нашего возвращения! — кивнул Шаккар.

— Хвала Великому Змею и всем Богам покровителям! — Сарнай воздела руки к небу в короткой молчаливой и благодарственной молитве. Принц подождал, пока она закончит, затем продолжил.

— Вести, которые принесла птица, не касаются здоровья тех, кого мы оставили дома.

Махарибы переглянулись. Они понимали, что если принц созвал их, значит, произошло что-то серьезное, или должно случиться! Только один Аббас продолжал смотреть на брата немигающим пристальным взглядом.

— К границам нашего царства подобрались чужаки. Большое войско…

«Кто посмел?» — казалось закричали глаза воинов.

— Отцу постоянно приходят донесения из разных уголков наших владений. Дозорные замечают движение на границах. Постоянные перемещения отрядов, правда, пока в небольших количествах, но хорошо вооруженных. Они настроены не враждебно и на наши земли пока не посягают, но…

— Что? — спросил второй махариб, Бейбен.

— Создается ощущение, что вокруг нас стягивается кольцо. Покоренные страны, те, что не пожелали принять власть повелителя Вазира, теперь захвачены чужаками, пришедшими из пустых земель, что расположились за морем пустыни, и есть большая вероятность, что наше царство станет следующей целью захватчиков.

— Повелитель Вазир велел нам возвращаться в спешке? — поинтересовалась Сарнай. Тонкости ее не волновали, только основное решение. Приказы. Женщина чувствовала, что соскучилась по битве мечей, по песням стали. Ее клинок давно требовал крови, и она сама понимала, что одни тренировки не сделают ее сильнее. Только победа, только схватка, только будоражащее кровь ощущение опасности, когда стоишь на грани, как на лезвии кинжала!

Шаккар посмотрел на первую жену. Он понимал ее желания, он видел, как разгораются ее светлые глаза, а в огненных волосах поселилось пламя костра.

— Мы должны скорее вернуться домой, — объявил он. — Нам придется посадить рабов в телеги и поторопиться!

Махарибы закивали.

— Я опасаюсь того, что эти чужаки нападут первыми, когда меня не окажется рядом. Войско без своего предводителя — это как тело без головы! — изрек принц и первые воины его воинства снова согласно закивали.

— Ты прав, мой муж! — произнесла Сарнай. — Вазир не сможет справиться без тебя, если случится непоправимое! — а про себя подумала о том, что скорее всего, войне быть. Воительница сама не знала, почему была уверена в этом, и твердо решила сегодня же навестить Наиму, чтобы старая колдунья посмотрела будущее принца Шаккара.

«Мне нужен его волос!» — вспомнила женщина и повернулась, словно желая обнять мужа, а сама незаметно дернула его за гриву. Шаккар не заметил.

— Сейчас все отправляйтесь спать, а завтра передайте главам своих отрядов об мой приказ! — велел принц. — Но пока ни слова о надвигающейся беде!

— Думаешь, она обойдет нас стороной? — впервые подал голос Аббас.

— Нет, — честно ответил его брат и встал.

— Завтра нас ждет тяжелый переход! — произнес он решительно. — Если животные устанут, мы оставим поклажу, все, кроме воды!

— А как же принцесса? — напомнил о молодой жене своему брату его менсувар.

— Моя Майрам сильная! — последовал ответ.

Аббас проследил взглядом за удаляющимся в сторону шатра второй жены Шаккаром. Махарибы разошлись и у огня остались только он и Сарнай.

Некоторое время женщина молчала, а затем произнесла:

— Ты удивляешься, что я так спокойно отпускаю его к ней? — и словно угадала мысли Аббаса. Он действительно сейчас думал о том, что выглядит странным отсутствие ревности у первой жены.

— Чем скорее она родит нашему мужу сына, тем лучше для Шаккара! — заявила Сарнай.

Аббас кивнул.

— Зачем ты приставила к ней свою змею? Что задумала? — спросил он почти шепотом.

Сарнай повернулась к мужчине сверкая светлым взглядом с искрами огня.

— Иди спать, менсувар моего повелителя! — и направилась следом за Шаккаром.

Аббас следил за ней взглядом, пока высокую стройную фигуру воительницы не поглотила тьма.

Шаккар лег на постель не раздеваясь. Только скинул верхний халат, испачканный в дорожной пыли. Сегодня у него не было времени освежиться, да и воду стоило поберечь для долгого перехода. Другое дело — купание его Майрам. Привыкшая к чистоте, девушка не могла и дня провести без воды, а он и его люди, народ закаленный в переходах. Главное, чтобы было что выпить в такую жару, да животных напоить.

Осторожно опустившись на край ложа, Шаккар посмотрел на спящую жену.

Майрам даже во сне была невероятно прекрасна. Совсем юная, словно едва распустившийся цветок… Солнце его любви!

Мужчине захотелось разбудить красавицу и насладится ее телом. Целовать каждую пядь нежной кожи, чувствовать себя внутри ее влажного узкого лона, но принц не стал трогать Майрам.

«Она устала! — сказал он себе. — Я должен показать ей, что я не такой варвар, каким она видит меня!» — но не смог удержаться, чтобы, притянув к себе тонкое тело, не зарыться лицом в густые волосы принцессы, вбирая в себя из неповторимый аромат.

«Моя Майрам»! — подумал он, засыпая рядом с девушкой.

Она не проснулась и даже не пошевелилась в его руках. Уставшая до изнеможения…

Неожиданно Шаккар понял, насколько будет тяжело в пути его юной жене. Даже рабы были более выносливыми, чем она, привыкшие к долгим пешим переходам… А его жена, выросшая словно цветок в своем Дворце, была слишком хрупкой.

«Я позабочусь о тебе!» — подумал мужчина и уснул, продолжая и во сне обнимать свою принцессу.

Сарнай дождалась, когда Наима выйдет из шатра. Старая ведьма ушла, едва в него вошел принц.

— Наима! — тихо проговорила темнота голосом хозяйки, когда старуха оказалась за пологом.

Ведьма огляделась и только после заметила яркое пятно рыжих волос Сарнай, выделявшееся в темноте.

— Моя госпожа! — опустилась на колени, уронив голову.

— Иди за мной и сделай так, чтобы нас не видели! — приказала первая жена. — Мне надо о многом тебя расспросить!

— Да, хозяйка! — Наима опустилась на колени и приложила ладони к земле, а затем начала бормотать что-то себе под нос. Спустя несколько мгновений она встала и молча направилась за Сарнай, что уводила старуху прочь от шатров лагеря.

Некоторое время они шли молча. Силы покидали Наиму, вытягивали из нее жизнь, пока она сдерживала чужие взгляды, отводила глаза…

Вот и степь… Защекотал сухие травы голые щиколотки, затрещали с ночными обитателями, спрятавшимися в глубине сухоцвета.

Воительница остановилась, когда сочла, что они отдалились достаточно далеко от огней шатров. Она остановилась и резко повернулась к рабыне.

— Госпожа! — Наима уже догадалась, что хозяйка не в настроении и снова поспешила упасть на колени.

— Ты узнала? — спросила Сарнай.

— Мне посчастливилось прикоснутся к повелительнице Майрам! — кивнула женщина.

— И каков твой ответ? — вскинула брови женщина-воин.

— Через два-три дня у нее пойдет кровь! — покорно ответила рабыня.

Сарнай тихо выругалась.

— Потраченное зря время! — вырвалось у нее. — Семя Шаккара не прижилось в лоне этой чужачки!

— Слишком мало времени они вместе. Так бывает! — попыталась объяснить все Наима, но воительница взмахом руки заставила ее умолкнуть, а сама призадумалась.

«Может и к лучшему, что она пока не носит его дитя? — мелькнула мысль в голове огненноволосой женщины. — В пути она могла растрясти свое лоно, как это часто бывает, и потерять наследника!». А вслух сказала:

— Всему свое время, не правда ли, Наима? — и покосилась на ведьму, что поспешила преклонить голову перед своей единственной госпожой. Но теперь пришел черед узнать о будущем Шаккара.

«Даже не о его будущем, — поправила себя Сарнай, — а о будущем всего народа в целом, через принца, его прямого наследника и продолжателя рода!»

Воительница уронила взгляд на рабыню.

— Встань и помоги мне! — приказала она.

Наима повиновалась.

— Я хочу узнать, быть ли войне! — сказала Сарнай и протянула что-то на ладони старухе.

Ведьма потянулась к руке хозяйки и сгребла тонкие темные волоски.

— Я посмотрю, то, что грядет, но мне нужен огонь! — сказала Наима.

Воительница кивнула.

— Жди здесь. И ни шагу с этого места! — велела она и скрылась во тьме, а спустя некоторое время вернулась, держа в руках горящий факел, освещавший ее лицо и фигуру странным зловещим светом.

Наима ничего не сказала, а лишь забрала из рук хозяйки огонь. Затем опустилась на корточки и засунула факел в землю. Сарнай следила за действиями рабыни и не вмешивалась, понимая, что может помешать. Прошлое предсказание первой жене не понравилось, и она опасалась, что и на этот раз не услышит ничего хорошего от старой ведьмы.

Наима меж тем бросила в пламя волоски с головы принца и стала всматриваться в огонь.

Волосы сгорели почти моментально, но Наима увидела то, что хотела. Она забормотала какие-то слова, привычные уху Сарнай. Пусть воительница не понимала их смысла, но знала, что таким образом ведьма призывает иные силы, которые нашепчут ей будущее, откроют глаза на то, что должно случиться.

Ночь смотрела на двух женщин своими темными глазами, бездонными, как самая из глубоких впадин земли. Она ждала, как и воительница Сарнай, того, что произойдет дальше. Того, что откроется старой ведьме.

Наима опустила веки и замолчала. На несколько длинных мгновений, показавшихся Сарнай бесконечными, ведьма словно впала с транс. Она покачивалась и дергала плечами, танцуя жуткий танец, а затем застыла и широко раскрыла глаза, глядя мимо Сарнай.

— Наима? — позвала первая жена.

— Поле сражения усеяно телами! — заговорила старуха шипяще. — Я вижу закат и черных воронов, что кружат над трупами. Земля дышит смертью, и я вижу твоего мужа!

— Шаккар! — проговорила Сарнай и добавила задумчиво. — Значит, войне быть!

— Он сражается один против всех! — продолжила ведьма, а затем дернулась всем телом и запрокинула голову к небу. Ее рот открылся так широко, словно женщина хотела заглотить скрывшуюся в облаках луну. Она зашипела змеей и снова заговорила:

— Остерегайся змеи! — Сарнай нахмурилась. — Остерегайся того, кто рядом. Он ударит, когда не будешь ждать! — а затем ведьма закричала.

— Обернись! — и упала на землю. Ее конечности вздрагивали. Изо рта потекла слюна, глаза закатились.

— Старая карга! — произнесла Сарнай, глядя на мучения ведьмы. — Как всегда ничего толком не сказала, хотя… — она замолчала. Войне скорее всего быть. И, кажется, Шаккару суждено погибнуть. По крайней мере, так поняла Сарнай.

«Я могу и ошибаться! — поправила она себя. — Никто не сможет правильно растолковать слова ведьмы, даже она сама!» — и нагнулась над Наимой. Ведьма продолжала вздрагивать всем телом и тогда Сарнай потянулась к одному из множества амулетов на шее — она носила их всегда, почти искренне веря в охранную силу заклятий. По крайней мере, до сей поры, боги были благосклонны к ней, а значит, амулеты действовали!

Сарнай схватилась за один из них, сжала в руке и произнесла:

— Вставай Наима! — голос женщины превратился в лед. — Это говорю тебя я, Сарнай!

Старуха перестала дрожать и затихла. А спустя несколько мгновений открыла глаза и уставилась в черное небо, опрокинувшееся над ее головой.

В первый раз, спустя столько дней, я проснулась в его руках, в объятиях моего повелителя Шаккара. Сперва, открыв глаза, даже не поверила себе, увидев, что он лежит рядом. Сильные руки мужа прижимали меня к его телу, горячему, пробуждающему во мне чувственность и женское начало.

Осторожно повернулась и села, не отводя взгляда от лица мужчины. Во сне оно расслабилось и выглядело не таким суровым. Я бы даже назвала его сейчас красивым, но не лишенным мужественности.

— Мой Шаккар! — прошептала и потянулась рукой, мечтая прикоснутся к его щеке. Но когда пальцы почти дотронулись к загоревшей коже, принц открыл глаза и посмотрел на меня вполне осмысленным, не мутным, каким бывает после сна, взглядом, и улыбнулся.

— Ну что же ты, повелительница Майрам! — спросил он тихо. Почти прошептал и от этого шепота по спине мурашки, а внизу живота стал разгораться огонь.

— Сделай то, что хотела! — то ли приказал, то ли попросил Шаккар.

И я действительно положила руку на его щеку. Обожглась, но не отдернула.

Кожа под пальцами оказалась горячей и шершавой. Я впервые задумалась о том, когда и где сбривает щетину муж? Ведь я никогда не видела, как он это делает.

— Что за вести принесла птица! — спросила неожиданно для себя самой.

Шаккар приподнялся на локте и потянулся к моему лицу. Захватил пальцами подбородок и чуть сжал.

— После, моя Майрам! — ответил и притянул мое лицо к себе. Наши губы встретились и началась бешеная пляска языков. Спустя мгновение, принц подмял меня под себя, придавил крепким телом, продолжая неистово целовать и касаться руками всех открытых мест на теле, которых после каждого его прикосновения становилось все больше. Незаметно, Шаккар обнажил мою грудь, а после задрал ткань на бедрах. Я дернулась на встречу его руке, привычная к ласке. Я уже сама хотела его прикосновений, его вторжения, сильного и глубокого, и мужчина не заставил себя ждать. Какая усталость? Я забыла обо всех в руках своего повелителя. Шаккар вонзился в меня одним движением, вырвав с губ то ли стон, то ли вскрик, а затем стал двигаться, заставляя поднимать бедра и принимать каждый его толчок в моем лоне почти с благодарностью.

Даже без долгих и предварительных ласк я обезумела. Тело покорилось воле варвара. Стало его рабыней и повелительницей, сдалось на его милость. Мы открывались друг другу, как цветы под солнечными лучами. Мы были продолжением друг друга, единым целым.

Кусая губы, вцепилась пальцами в сильные плечи мужа, двигаясь ему на встречу, насколько позволяло пространство между нашими телами. Каждый толчок его органа внутри моего лона взрывался яркими красками в моем сознании, пока я не умерла и не возродилась вновь.

Очнулась, когда горячие губы прикоснулись к виску. Внутри меня лоно продолжало сжиматься, полное блаженного упоения. Горячее семя мужа стекло по бедру.

— Надо вымыть тебя и покормить! — произнес Шаккар.

— Почему мы еще не в пути? — спросила я, глядя, как обнаженный варвар встал с ложа и направляется к выходу из шатра, намереваясь отдать приказ о том, чтобы рабы принесли горячей воды.

— Скоро у нас не будет времени на подобные остановки! — просто ответил муж. Он выглянул за полог и что-то крикнул, отдавая приказ, после чего вернулся к нашему ложу и прикрыл меня простынями, не желая, чтобы кто-либо смог увидеть то, что принадлежало ему по праву.

— Что было в послании, муж мой? — повторилась я.

Шаккар опустился рядом со мной и лег, облокотившись на руку.

— Птицу прислал отец, — сказал принц и добавил уже тише, — я думаю, что скоро будет война!

— Что? — я не верила своим ушам. Что он говорит? Какая война? Не ослышалась ли я, не помешалась ли, не тронулась разумом?

— Но как? — только и смогла выдавить.

— Все признаки указывают на это, — спокойно ответил Шаккар. Ему как воину было не понять страха женского сердца, которое только начало познавать любовь и теперь боялось ее потерять, так и не узнав полностью.

— Сегодня мы тронемся в путь и теперь будем останавливаться только для того, чтобы дать отдых лошадям, — пояснил мой варвар. — Мне необходимо как можно быстрее оказаться дома. Отец ждет меня и надеется на скорое возвращение.

Я кивнула, хотя пока мало что понимала.

У полога зашумели голоса. Спустя мгновение один из рабов робко зашел внутрь, опустив голову вниз, и сообщил о том, что вода для купания принцессы готова.

— Заносите! — велел Шаккар.

Рабы повиновались. Едва они поставили бадью на середину шатра, принц отпустил их взмахом руки, а затем нагнулся ко мне и поднял на руки, легко, словно пушинку. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как в сердце заползает страх. Липкий, тягучий…холодный, словно морозное дыхание циклона, что приходил на побережье с севера.

Муж почувствовал мое напряжение и осторожно опустил в воду, стараясь не намочить густые волосы, и попросту перекинув их за бадью.

Горячая вода прикоснулась к телу ласково, как руки опытного любовника. Защекотала завитки волос, всколыхнула груди. Шаккар смотрел на меня не отрывая взгляда, и я заметила, что в глубине его глаз снова разгорается страсть. Он опустил руки в воду и начал тереть мое тело, прикасаясь бережно и нежно. А после выудил меня из бадьи, завернув в кусок дорогой ткани…

… Воспоминание об этом утре преследовали меня весь день, пока я сидела на лошади и чувствовала палящее дыхание солнца. Где-то впереди ехал на своем жеребце Шаккар. Мы больше не плелись без спешки, нет. Теперь лошади шли быстрее, телеги скрипели протяжнее, и к вечеру мы поделали расстояние, которое обычно проходили за два-три дня. Но устали все, особенно рабы. Многим не хватало места на телегах. Слуги шли по очереди. То отдыхая на облучке, то спешно топая за повозками и глотая пыль. Привалы были редкими и короткими. Воины поили лошадей, слуги — волов, что тянули телеги, и все продолжалось снова.

Один раз за время в пути ко мне присоединился Аббас, но мы проехали рядом не так долго. Скоро Аббас откланялся и нагнал своего брата и его жену, что неутомимо вели за собой своих людей. Я смотрела на Сарнай и только диву давалась, завидуя ее выдержке и силе. Истинная воительница, она совсем не казалась мне уставшей, и время от времени я даже слышала ее смех, долетавший до моего слуха вместе с пылью и топотом воинов, ехавших впереди. Я же чувствовала усталость во всем теле, слабость и дикое желание свернуть в сторону, выбраться из седла и просто упасть в тени под деревом, раскинув руки и ноги в стороны.

Только теперь я поняла, насколько это тяжело, находиться постоянно в седле. Мысли о паланкине, канувшем в небытие, казались мне просто сказочным сном, от которого я проснулась в жестокой действительности.

Но я терпела, понимая, что вечером, когда разобьют шатры, остановившись на ночлег, я вряд ли смогу сама слезть с лошади, да и походка у меня будет та еще!

Словно насмехаясь над моими мучениями, коварное палящее солнце вовсе не торопилось спрятаться за горизонтом и долго висело над головой, даря жажду и усталость, выпивая последние силы, те, которые не выпила верховая езда.

Но вот и долгожданный вечер. Смутно вспомнила, как рядом оказался повелитель. Как снял меня с седла, почти оторвав пальцы от поводьев, как поднял на руки и отнес в Шатер, где уложил на постель. Меня раздели и даже протерли мокрой тканью — мыться я оказалась не в состоянии, да и воду надо было беречь — впереди лежали земли, лишенные родников и рек, и так почти до самого города Шаккара.

Проваливаясь в сон я слышала только треск светильников и чьи-то удаляющиеся шаги. А утром все повторилось снова с одним только исключением — этой ночью Шаккар не пришел в мои покои, и я сильно подозревала его в том, что время муж провел в шатре первой жены.

Сарнай одевалась медленно, потягиваясь и демонстрируя мышцы своего точеного тела, лишенного даже грамма лишнего жира. Шаккар смотрел на первую жену, но отчего-то ощущал себя впервые нерадостно от того, что произошло между ним и Сарнай этой ночью. Повелитель понимал, что больше не хочет первую жену так, как прежде. Его не возбуждала ее страсть, ее сила и грубое желание. Не теперь, когда он понял, что соитие может быть совсем иным и дарить большее удовольствие от нежности. Он даже переступил через себя и попробовал приласкать Сарнай так, как делал это с Майрам, но воительница не поняла и не приняла подобного. Все что ей было нужно — его грубое, до боли, вторжение в ее лоно и быстрые движения, словно бешеная скачка по степи.

Шаккар дал Сарнай то, что она желала, но сам остался очень недоволен и поутру все его мысли были только о Майрам. Как она спала без него? Что почувствовала, когда поняла, что он не приходил этой ночью?

— Я уже было подумала, что ты совсем потерял голову от этой девчонки, раз не приходишь ко мне! — Сарнай нарушила ход мыслей мужа и повернулась к нему, довольно улыбаясь и натягивая штаны поверх голого тела, еще помнившего грубые ласки принца.

Шаккар поднялся и оделся так быстро, словно кто-то из его воинов протрубил в рог о нападении на обоз.

— С такой скоростью, как мы движемся сейчас, через несколько дней достигнем каменной гряды! — проигнорировав странное поведение мужа, сказала воительница.

— Вазир ждет нас! — ответил Шаккар и шагнул к пологу. Сарнай последовала за ним и когда рука мужчины уже было схватилась за край ткани, обняла его и заставила повернуться к себе лицом.

— Мой повелитель! — прошептала женщина горячо. — Эта ночь была прекрасна! — и впилась губами в его рот. Шаккар ответил, но без прежнего пыла, что совсем не смутило Сарнай. Она не поленилась и вцепилась ногтями в его обнаженные плечи, дернула руками вниз, оставляя длинные кровавые полосы.

— Мой! — проговорила яростно.

Шаккар отнял руки жены от своей шеи и посмотрел в ее светлые глаза. Женщина выглядела крайне довольной теперь, когда оставила для второй жены отметины, и Шаккар прекрасно понял это.

— Нам пора! — произнес он, подавив в себе желание оттолкнуть воительницу прочь, но при этом прекрасно понимая, что Сарнай не виновата в том, что теперь не является для него столь желанной, как прежде. Это он сам изменился…из-за Майрам. Ее ранимая душа, чистая, как горный ручей, свежая, как роса на рассвете, покорили его каменное сердце. Шаккар никогда не любил раньше. Ни Сарнай, ни тех, кто были до нее и вместе с ней. Не любил и не знал этого чувства, пока не встретил Майрам. Пока судьба не свела их вместе, показав, что на свете, кроме безумной страсти есть нечто большее. Нечто светлое и радостное, что побуждает тебя стать лучше в глазах любимого человека. Если бы еще принцесса чувствовала к нему нечто подобное, хотя… Он уже начал замечать, что ее страхи отступили и им на смену пришло нечто другое, чему он пока не мог подобрать названия.

— Пойдем, мой повелитель! — Сарнай подняла полог для мужа и вышла следом за ним.

— Сегодняшний день будет не менее тяжелым! — сказала она, подняв взор на чистое небо, лишенное даже намека на облака. Рассвет едва тронул землю, а уже стояла невыносимая духота, на смену которой скоро придет палящее солнце, обжигающее кожу.

— Я вижу, вы двое провели хорошую ночь! — Аббас появился перед глазами Шаккара, словно вырос из-под земли. Принц нахмурился. Создалось впечатление, будто молочный брат караулил его у шатра первой жены. Рабы уже во всю суетились, готовили завтрак, поили лошадей и начинали собирать шатры, скручивая их и укладывая на телеги. Войско готовилось продолжить свой путь.

Шаккар повернул голову и нашел взглядом шатер Майрам. Он не удивился заметив Наиму, что стояла у входа, дожидаясь, когда принцесса умоется и выйдет наружу. Ему хотелось увидеть девушку и в то же время что-то глубоко внутри подсказывало — принцесса поймет, что он был у Сарнай.

«Она уже поняла!» — подсказало сердце.

Шаккар вздохнул и зашагал прочь от места, где провел ночь. Сарнай и Аббас направились за ним следом, пока рабы принялись выносить одеяла из шатра первой жены, и, складывая, переносили их на ближайшую телегу. Уже скоро они отправятся в путь. Снова впереди будет только унылая степь, выжженная солнцем, да пыльная земля под копытами лошадей.

Еще один тяжелый день перехода.

ГЛАВА 10

Тахира училась.

Язык давался ей легко. История нового рода заинтересовала, и молодая жена наследника слушала рассказы учителя с искренним интересом. Но, занимаясь и принимая новое для себя, Тахира не забывала и о своей старой жизни. Теперь, получив масар, она могла свободно перемещаться по Дворцу и часто выходила во двор, где нашла для себя уединенный уголок в саду, пустую поляну, покрытую странной плиткой и фонтаном в глубине, скрытым под зеленой аркой из цветущей лианы.

Именно туда приходила принцесса варваров, чтобы достать подарок брата и поупражняться, отослав рабынь с просьбой не тревожить ее.

Акрам знал об этих увлечениях жены. Пронырливые смотрящие быстро доложили о странностях молодой повелительницы, на что принц только улыбнулся в ответ на донесение.

— Не трогать! — велел он, и с тех пор Тахира стала заниматься в саду, чтобы не потерять навыки, выработанные годами набегов под предводительством брата.

В тот день, когда солнце светило необычайно жарко, и прохлада от фонтана была как благо, Тахира привычно спустилась для ежедневной тренировки, прихватив свое оружие. Она почти не удивилась, когда заметила в тени под деревьями, нежданного гостя, но широко улыбнулась и даже поклонилась, приветствуя нарушителя своего покоя.

— Мой повелитель! — сказала она и Акрам вышел из тени. В его руках сверкнул сталью парный клинок — подарок Шаккара молодой паре и Тахира бросила быстрый взгляд на оружие в руках мужа, а затем переместила его на лицо принца.

— Мне сообщили, что ты занимаешься всегда одна, — сказал Акрам. — Ты прекрасно знаешь, что для настоящей тренировки нужен напарник!

— Знаю, мой принц, — согласилась девушка, скрывая усмешку, — но никто не хочет подвергать себя риску и вставать против жены будущего повелителя.

— Ты права! — кивнул Акрам. — За одну царапину на твоем теле я убью любого!

Тахира крепче сжала в руке клинок.

— Тогда остается только один выход, — произнесла она.

— Какой? — изображая удивление, спросил муж.

— Ты сам будешь заниматься со мной, чтобы я не растеряла навыки, накопленные годами. Сам понимаешь, как будет обидно потерять то, что является частью тебя!

Акрам закивал и сделал шаг по направлению к жене.

— Отличная идея! — произнес он. — А что получает победитель в нашем поединке? — спросил с лукавством.

— Что захочет! — ответила девушка и сделала неожиданный выпад.

Лезвие поймало блик солнца, бросило его в лицо Акраму, но принц, предчувствуя нападение, отскочил назад, выставив перед собой меч. Сталь ударилась о сталь. Заскрежетала, когда Тахира потянула клинок назад и повторила выпад замахом снизу. Но Акрам с легкостью парировал и этот удар. Только улыбнулся, сверкнув полоской белых зубов.

— Моя жена явно что-то хочет! — сказал он, пятясь назад и при этом не переставая улыбаться.

— Еще бы! — ответила Тахира и вихрем понеслась на принца.

Серия ударов заставила мужчину дрогнуть и отнестись к бою уже серьезнее. Тахира вынудила Акрама сойти с площадки и, взмахнув тонкими тканями наряда, отпрыгнула назад, вытянула левую руку и поманила пальчиком мужа к себе.

— Плутовка! — вырвалось у принца. Ему нравилась эта тренировка.

Акрам замахнулся, шагнул на принцессу. И снова мечи сошлись в схватке. Тонко запела сталь, задрожало лезвие, высекая искры. Наследник действовал осторожно, опасаясь задеть Тахиру, пока не понял, что она просто не позволит ему себя зацепить, но даже тогда он не смог расслабиться.

Схватка продолжалась. Они поочередно то наступали, то отходили назад под натиском друг друга. Если бы кто смог увидеть этот поединок со стороны, то скорее решил бы, будто пара разучивает замысловатый танец мечей. Но нет. Глаза Тахиры засияли, ее кровь быстрее побежала по жилам. Тренироваться с мужем оказалось так приятно, но проигрывать принцесса не собиралась.

Вот Акрам нанес удары, один за одним, вынуждая жену отступить. Она едва успевала парировать его выпады — скорость принца увеличилась. Он словно входил в раж, заражая и саму принцессу своим неистовством. Тахира заметила, что невольно улыбается, даже сражаясь. Она смотрела на лицо мужа. Он совсем не казался ей напряженным, скорее собранным и расчетливым. Мужчина двигался с легкостью представителя семейства кошачьих. Красивый, грациозный и от того не менее опасный. Мускулы на его обнаженных руках завораживали. Тахира хотела увидеть больше и, изловчившись, разрезала одежду на груди Акрама, да так ловко, что даже царапины на коже не оставила, зато обнажила грудь мужа, красивую, с темными сосками, загорелую и мощную.

Акрам отпрянул назад, удивленно вскинул брови и уронил взгляд вниз. Увиденное его позабавило.

— Значит, так? — спросил он.

Тахира отсалютовала мечом.

— Берегись, коварная! — услышала она ответ принца и Акрам пошел в атаку. Теперь их сражение вышло на новый уровень, и принцесса поняла, что зря позволила себе невинную женскую шалость.

«А может, и не зря!» — подумала она, но не сдержала возмущенного вскрика, когда конец меча Акрама разорвал на ее груди завязки и ткань, державшаяся лишь на них, сползла вниз, обнажая красивое женское тело.

Тахира было прижала свободную руку к груди, но Акрам не позволил ей сделать этого, продолжив атаку. Второй его выпад распустил тяжелые волосы девушки, и они упали вниз густой темной рекой, но принцесса была готова к подобному маневру и, пока Акрам праздновал маленькую победу, пригнулась и нанесла свой не менее сокрушительный удар, в следствие которого была разрезана правая штанина на шароварах принца. Ей чуток не хватило до пояса, что удерживал шаровары на бедрах.

— О чем ты только думаешь? — рассмеялся Акрам. Его взгляд устремился на грудь Тахиры, что была почти полностью видна из разрезанной ткани лифа. Мужчина почувствовал, как жаркая волна возбуждения прошла по его телу, сосредоточившись в паху. От принцессы не укрылось, как по-особенному засверкали глаза ее мужа. Она широко улыбнулась и снова пошла в атаку.

Разодранные в клочья одежды — вот что было итогом тренировки, но пара не уступала друг другу. Акрам парировал удары, Тахира наступала. Ее обнажившаяся грудь все время отвлекала мужчину. Он уже и думать не мог ни о чем ином, кроме как о том, как сейчас выбьет из руки принцессы оружие и возьмет ее прямо здесь, на траве под деревьями, отнесет с площадки и будет любить до изнеможения. Сосредоточившись на своей цели, Акрам упустил из виду маневр жены. Принцесса сделала выпад, затем обманом ушла в сторону. Оружие ее мужа просвистело над ее головой, в опасной близости от волос Тахиры, и она поспешно прогнулась назад, лишившись одной из густых прядей, а затем сделала выпад и выбила меч из руки Акрама.

Зазвенела сталь, ударившись о плиты. Акрам застыл, глядя на Тахиру. Оба были возбуждены до предела. Оба тяжело дышали и смотрели друг на друга глазами, в которых плескался голод страсти.

Принцесса первая сделала шаг на встречу. Разжала пальцы и позволила дорогому мечу упасть с своим ногам, а затем приблизилась к Акраму.

Принц уронил взгляд на ее грудь, что обнажилась полностью — ткани спали до талии, явив его взору высокие груди с камешками возбужденных сосков. Не удержавшись, Акрам потянулся к ним руками, и вот уже мгновение спустя держал в ладонях приятную тяжесть округлостей, проводил большими пальцами по соскам и видел, как загорается ответное желание в глазах жены.

Они притянулись к друг другу одновременно, словно какая то сила толкнула в спину. Тахира впилась губами в рот Акрама, выпивая его, изучая его, бесстыдно прижимаясь.

Мужчина медлить не стал. С легкостью подхватил жену на руки и понесся прочь с площадки, где остались на голых плитах, освещенных солнцем, только парные мечи…

Акрам уложил свою принцессу на траву. Остатки одежды послужили им ложем. Предварительные ласки были грубы и резки. Тахира чувствовала, что сходит с ума от касаний своего мужа. Она знала только прикосновение его рук и губ, и сама в этот раз притянула к себе принца. Сама раздвинула ноги, позабыв о бесстыдстве, и своей рукой, обхватив напряженный член Акрама, ввела его в лоно.

Акрам дернулся вперед, проникая в сладкую глубину, а затем начал двигаться, обезумев от страсти. В тот день они оба были безумны. Женские дни у принцессы только закончились и ее тело с радостью принимало мужа. Акрам вонзался в тело жены, слушая ее стоны, упиваясь ими, а принцесса обхватив ногами его бедра, двигалась в такт его движениям, заставляя и помогая мужу проникать глубже…

… Ирада попятилась назад, едва увидела то, что совсем не предназначалось для ее глаз. Она отвернулась и поспешно, почти сорвавшись на бег, пошла прочь из сада. Увиденное ей не понравилось и в очередной раз подтвердило, что Дилия в шаге от своего провала.

Хазнедар покинула сад с тоской, раздумывая о том, как укрепить положение внучки при серале. Беременности пока не было, и кто знает, может этот отвар не поможет глупой наложнице.

«Все в руках богов! — сказала себе женщина. — Как велят, так и будет. Мы только исполнители их воли на земле!» — подумала, но легче от этого ей не стало. И Ирада направилась к Дилии, чтобы узнать, как продвигаются ее отношения с принцем.

Ирада боялась, что дни Дилии в серале, уже сочтены.

Дальнейшие дни нашего путешествия слились для меня в одну вязкую массу. Я уже не помнила, где начинаюсь я и заканчивается моя лошадь. За столько времени, что я провела в седле, кажется, мы сроднились и стали единым целым, что, впрочем, не мешало моему телу изнемогать от боли и по вечерам, когда мы останавливались на ночлег, из седла меня снимали сильные руки мужа, а затем бережно переносили в шатер, где отдавали рабыням — помыть и уложить спать. На большее я оказалась неспособна.

Поездку усложнили женские дни, что пришли вовремя, но для меня оказались так некстати. Спасибо Наиме, что помогала справиться с болью. Рабыня, как оказалось, умела варить обезболивающие отвары и отлично делала какие-то удивительные прокладки, удерживающиеся штанами и позволявшими мне проехать большее расстояние прежде чем остановиться и начать искать подходящие кусты.

Наима очень помогла мне в эти дни. Она была внимательна, заботлива, и я почти порадовалась, что получила для себя подобную рабыню. Смущало только одно, что прежде, Наима принадлежала Сарнай, а уж кому-кому, а первой жене я доверяла меньше всего.

Путь нашего обоза лежал через степи, что постепенно стали еще пустыннее, чем раньше. Я не могла перестать удивляться, что природа оказалась так изменчива. Вспоминала свой город и тенистые рощи с озерами, располагавшиеся рядом, вспоминала море — бесконечную водную гладь, с тоской и умилением. Качаясь в седле, уставшая до изнеможения, я смотрела на окружавшую меня голую степь, с редкими кривыми деревцами, голыми и уродливыми, с жалостью и сожалением.

«Неужели здесь все так уныло?» — подумала я, когда в очередной раз пейзаж сменился на более печальный. Теперь под ногами вместо потрескавшейся земли все чаще хрустел песок и перекати-поле пролетали мимо, гонимые ветром, словно забавные полые шары.

А затем вдали показались скалы и Наима поведала мне, что до дворца Шаккара остался день перехода.

— Что? — удивилась я искренне.

Старая рабыня закивала.

Я же посмотрела вперед. Голые, почти мертвые земли. Камни да кустарники, вот какой оказалась страна принца Шаккара!

Внутри все оборвалось. Я склонилась к рабыне, что шла рядом с моей лошадью, держась с моего позволения, за стремя.

— Что будет там, во дворце? — спросила у Наимы.

— Вы скоро увидите, повелительница Майрам! — ответила она и уставилась вперед, на горячую полосу дрожащего воздуха, что, казалось, плыл над землей…или песком, даже не знаю, как точнее назвать почву, что скрипела под нашими ногами.

Шаккар был ко мне внимателен и даже приходил спать, но лежа в его руках и вдыхая запах мужского тела, я отчего-то все время вспоминала первую жену…Сарнай стояла между нами, незримая и усмехающаяся, смотрела призраком и заставляла меня вспоминать то утро, когда я увидела своего мужа выходящим из Шатра воительницы.

«Ты не имеешь права на ревность»! — сказала я себе тогда, но не помогло. Я все равно ревновала, даже понимая, что права Сарнай на Шаккара такие же, как и мои собственные, если не больше. Ведь она была первой, и она главная жена повелителя…и эти отметины на его теле, оставленные ее ногтями, словно говорили мне: «Не забывайся, Майрам, ты не единственная. Я всегда будут главнее в его жизни! Я — первая!»

Помню, что Шаккар в тот вечер пришел ко мне, как всегда. Не удивительно, ведь это была моя ночь, которую я потеряла.

— Мой повелитель, — проговорила краснея, стоя перед принцем и уронив голову, — мне нельзя сегодня принимать тебя!

Шаккар понял все без дополнительных объяснений, но не ушел. Он ни словом не обмолвился о ночи, проведенной с Сарнай, да и не был обязан это делать. Принц вел себя так, словно я для него единственная.

Мы вместе поужинали и легли спать, и он всю ночь держал меня в своих объятиях, убаюкивая, словно мать свое дитя.

— Госпожа не хочет пересесть на телегу? — голос Наимы прервал мои мысли, и я посмотрела на старую женщину, что шагала подле моей лошади. Сейчас мы ехали медленно, почти как в первые дни, когда меня несли в паланкине люди отца. Виной всему была ужасная жара и палящее солнце, вставшее в зените и с усмешкой смотревшее на жалкие человеческие потуги противостоять силам природы. Местность, где мы проезжали, больше стала походить на полупустыню, чем на степь, а гряда скал — огромных нагромождений камней, величиной с дворец моего отца, приближалась и становилась все ближе и ближе, мерцая в жарком мареве.

— Нет, Наима! — ответила я, понимая прекрасно, что должна продолжать этот путь именно в седле. До владений Шаккара оставалось всего ничего. Еще одни сутки в пути я выдержу. Мне кажется, я уже привыкла к подобной спешке.

— Как пожелаете, госпожа! — сказала рабыня и приотстала, чтобы идти рядом с одной из груженых телег, затерявшись среди рабов, таких же, как она сама. Я оглянулась на старую женщину. Наима уронила голову и смотрела себе под ноги, на сыпавшийся песок. Она отличалась от остальных рабов, как-то незримо, но эта разница между ними была осязаема!

Повернув голову, снова впилась взглядом в скалы, бегущие к нам на встречу. И пусть до них было еще целый день пути, одна мысль о том, что скоро все закончится, грела мое сердце.

Вечерней стоянки я ждала, как воздуха. Из седла выбралась сама, почти упав в сильные мужские руки и немного удивившись их обладателю.

— Повелительница Майрам сильно устала сегодня! — Аббас осторожно поставил меня на землю. Я бросила взгляд за его плечо и увидела, как рабы поспешно возводят Шатер. Надо было еще немного подождать, прежде чем я смогу войти под его спасительную сень. Прежде чем я упаду бесчувственным камнем на ложе и стану ждать прихода мужа.

— Шаккар отправляет гонца сообщить о нашем возвращении! — словно прочитав мои мысли, произнес Аббас.

Я кивнула. Усталость растекалась по венам. Ноги подозрительно дрожали в коленях, и я понимала, что едва стою.

— Госпожа! — Наима появилась за спиной, притащила какой-то тюк и поставила его на землю. — Присядьте! На вас лица нет!

Я поблагодарила женщину и села, под пристальным взором молочного брата моего мужа и повелителя. Но смотрел Аббас совсем не на меня, как оказалось позднее. Он впился глазами в Наиму, что опустилась передо мной на колени и стала массировать мои затекшие ноги. Мне показалось, что Аббас недолюбливает старую рабыню, но спросить, что именно послужило поводом для подобного отношения, не захотела.

«Не мое дело!» — решила я устало.

Руки Наимы принесли облегчение затекшим ногам, а спустя время был поставлен шатер, а вскоре вернулся Шаккар. Он кивком поблагодарил менсувара и отпустил его, а сам, прогнав взмахом руки рабыню, подхватил меня на руки и занес в шатер.

— Сейчас принесут воду, я распорядился! — сказал он, укладывая меня на покрывало. — Сегодня последний день, когда ты испытываешь неудобства, моя Майрам! — добавил с улыбкой и провел ладонью по моей руке.

— Спасибо! — ответила я и поймала его пальцы. Затем поднесла их к губам и поцеловала. Шаккар вздрогнул и его глаза потемнели.

— Не сейчас, моя принцесса! — проговорил принц. — Я думаю, сперва ты хотела бы вымыться, а я тебе в этом помогу!

И действительно, сдержал свое слово.

Вскоре я уже плескалась в бадье, полной горячей воды, а ласковые руки мужа мыли мое тело, прикасаясь так, как это умел делать только он один! Как же быстро я забыла свои страхи! Как быстро покорилась неизведанному ранее чувству. Тая от прикосновений мужа, думала о том, как восхитительно то, что происходит в моем сердце. Если бы еще знать, чувствует ли он то, что чувствую я. Разделяет ли томление моей души, тянущейся к нему?

Пока я не знала, но подсознание уже подсказывало мне, что Шаккар стал иначе смотреть на меня.

Я подняла глаза и посмотрела на мужа. Он застыл. Крепкая рука, что под водой пробиралась по моему бедру к чувственному заветному местечку, застыла в какой-то нерешительности.

— Муж мой! — прошептала я и поддалась бедрами вперед, насаживаясь на палец. И куда только подевалась усталость, что мучила меня совсем недавно?

Принц стиснул зубы и начал двигать рукой, проникая в мою глубину и вынимая его снова, чтобы повторить все опять. Я запрокинула голову назад. Тяжелые волосы упали мокрыми прядями на ковер, пока я неистово двигалась, помогая собственному мужу свести с ума мое податливое, ставшее жадным, тело.

— Майрам! — прохрипел Шаккар и в мгновение ока опустил вторую руку в воду, но только для того, чтобы вытащить меня из воды, словно рыбку из озера. Вот так, мокрую и изнывающую от желания, он уложил меня на ложе, нависая сверху и глядя пристально темным взором.

Я подняла руки, протягивая их к мужу, но когда он было опустился на меня сверху, выскользнула из-под тяжелого тела. Со смехом откатилась на бок и сверкнула глазами.

Шаккар перевернулся на спину, глядя на меня снизу-вверх. Приподнялся, чтобы встать, но я уверенно толкнула его ладошками в рельефную грудь и рассмеялась, когда этот великан поддался, опрокинувшись назад. В один миг оказалась сверху, оседлав своего мужа, чувствуя завитками волос его восставший орган.

— Майрам! — снова произнес принц. Теперь в его голосе явно слышалась шутливая угроза и я поняла, что должна делать дальше.

Приподнялась и медленно, томно, опустилась на его член. Мужчина вздрогнул всем телом, чуть подался ко мне и тогда я, ощущая свою власть над его эмоциями и желаниями, шевельнула бедрами, проталкивая его орган еще глубже в свое лоно, принимая его и обхватывая с силой, на которую только были способны внутренние мышцы. А затем я начала двигаться. Сперва медленно, глядя, как темнеет взгляд моего мужчины, затем ускоряясь и ликуя от того ощущения, что дарило мне маленькое господство над его телом.

Шаккар отзывался, двигаясь мне на встречу. Подбрасывая меня на себе, словно в бешеной скачке, а затем, не удержавшись, положил руки на мои бедра, помогая мне двигаться еще быстрее, проникая в меня еще глубже.

Не удержавшись, застонала, понимая, что сейчас лишусь рассудка от нашего безумия и почти лишилась, когда волна наслаждения затопила меня, заставляя содрогаться в диких конвульсиях.

Шаккар перекатился, подмяв меня под себя и продолжил двигаться почти в одиночку, пока я плыла на волнах наслаждения. А после, уставшие от страсти и любви, мы лежали обнявшись на подушках. Шаккар убаюкивал меня, гладя еще влажные пряди длинных волос. Блики огня играли на стенах шатра, а я засыпала под нежное бормотание своего мужа.

Гонец прибыл к Вазиру на рассвете. Порадовал новостями, и повелитель варваров велел отряду своих лучших людей отправиться встречать молодого наследника.

Сам Вазир встал на площадке самой высокой из башен дворца и посмотрел вдаль, на тянущуюся, казалось, бесконечно, бескрайнюю полупустыню. Он видел, как всадники покинули пределы города. Несколько мгновений они были видны вдалеке, пока древнее Кольцо Змея не скрыло их из-за своей грядой.

— Скоро сын будет дома! — проговорил вслух мужчина и заложил руки за спину, как любил это делать, как его отец и дед делали до него.

Вазир понимал, что соскучился по сыну и ему не терпелось взглянуть на ту, которая, если будет милостив Великий Змей, скоро подарит ему внуков и продлит угасающий род. Вазир вспомнил и о Тахире. Сердце отца страдало без дочери, но он знал, он был попросту уверен, что его красавица найдет свое место в новом для себя мире.

Вазир спустился с башни, вдоволь налюбовавшись разбитым внизу садом и огромным городом, что расположился у подножия Дворца, стоявшего на возвышенности.

Одна мысль лишь тревожила покой повелителя. Какой враг собирает свои силы у границ его владений и как ему противостоять этой силе…

«Приедет Шаккар, разберемся!» — напомнил себе старый повелитель и шагнул на ступени, ведущие вниз.

С утра Дилия почувствовала себя неладно. Голова кружилась, странное ноющее ощущение внизу живота и грудь разболелась, словно в преддверии женских дней. Наложница принца не обратила на это внимания, решив, что отвары, которыми ее пичкала бабушка, просто на просто, не помогли. Впрочем, иного она и не ожидала.

В последнее время, Акрам почти перестал посещать ее, и Дилия всерьез стала опасаться того, что вскоре совсем наскучит своему повелителю и ее отдадут, как и обещали, в жены старому шаху. А этого молодой женщине совсем не хотелось. Она не была уверена, что замужем за стариком ей понравится, а здесь, во Дворце все было знакомым и таким привычным. Дилия не хотела лишиться своего места и неожиданно для себя поняла, что делить принца с его женой, возможно, и не самое страшное, что может быть в жизни.

— Ты с утра слишком бледна! — появление Ирады было как всегда неожиданным. Старая хазнедар ходила бесшумно и часто заставала внучку врасплох. Дилия старуху боялась, но и уважала. Столько лет продержаться подле Ширин и оставаться первой после повелительницы — это стоило многого!

«И почему я не так умна, как она!» — иногда думала с тоской молодая женщина. Ирада между тем раскрыла окна, впуская свежий, пронизанный ароматами моря, воздух в комнату наложницы, а затем повернулась к ней, всматриваясь в красивое личико.

— Твои отвары не помогли! — пожаловалась девушка.

Ирада вскинула брови.

— У меня все болит, словно скоро начнутся женские дни! — заявила она.

— Я велю прийти лекарю, — заволновалась хазнедар и Дилия тут же согласилась. Свое здоровье наложница принца берегла, как и красоту. Постоянные маски, массажи, ванные и баня помогали девушке быть свежей и привлекательной в ее понимании. Ирада только качала головой, не переставая утверждать внучке, что пока она молода, подобные ухищрения могут только испортить внешность.

— Не лезь! — отмахивалась Дилия и Ирада перестала давать ей советы, касательно ее красоты.

— Мое тело — это то, что влечет повелителя Акрама! — не уставала твердить бабушке молодая красавица внучка.

«Конечно, только тело и влечет!» — мысленно соглашалась хазнедар, понимая, что боги, увы, обделили умом ее внучку.

Тем не менее, как бы Ирада не злилась на Дилию, она всегда оберегала ее и старалась помочь во всем. Вот так и сейчас, старая женщина отправилась за лекарем, чтобы тот осмотрел наложницу, а втайне надеясь узнать хорошую новость, что ее отвар возымел действие и все симптомы — это лишь подтверждении беременности, столь желанной для Дилии. Но боги странные существа. Порой они играют с людьми, давая им ложные надежды и питая глупыми мечтами, которым не суждено сбыться.

Ирада думала о том, как изменится жизнь ее внучки, если она беременна, понимая при этом, что будь Дилия умнее, ребенок от принца мог бы привязать наследника престола к своей наложнице, а дальше… Дальше, если принцесса Тахира не родит ребенка мужского пола, то у Дилии будет шанс стать матерью того, кто после Акрама займет трон.

«При условии, что сама Дилия разродится мальчиком!» — подумала Ирада. Но это пока были мечты. Далекие и манящие.

Лекарь пришел по зову хазнедар. Такой же евнух, как и остальные мужчины, имевший допуск на женскую половину Дворца. Ирада сама проводила мужчину в комнату внучки и осталась ждать за дверью, пока мужчина осматривал любимую наложницу принца.

Его не было достаточно долго, чтобы хазнедар стала переживать. Сама того не замечая, она стала мерить шагами просторный зал перед комнатой девушки, а когда, наконец, скрипнула дверь, выпуская лекаря, Ирада метнулась к нему, надеясь узнать причину недомогания Дилии.

— Что с ней, табиб?[11] — спросила Ирада.

Мужчина закрыл за собой двери.

— Ничего особенного! — ответил он.

— Она беременна? — не удержалась от вопроса женщина.

— Пока еще трудно судить. Если девушка в положении, то я узнаю это точно лишь через неделю. Слишком маленький срок!

Ирада подняла руки вверх, призывая на голову внучки милость богов.

— Я еще приду! — проговорил лекарь и был таков, оставив женщине указания, касательно наложницы. Дилии было запрещено нервничать и советовали провести день-другой в покое, лежа на диване в своей комнате.

— И поите ее успокаивающими отварами! — посоветовал табиб напоследок.

Едва стих шум его шагов, как хазнедар вошла к внучке.

Дилия лежала на своем ложе, раскинувшись по диагонали и вздыхала. Заметив Ираду, стала вздыхать еще более жалостливо.

— Как ты чувствуешь себя? — поинтересовалась старая женщина.

— Сносно! — кисло ответила девушка.

— А что ты чувствуешь? — уточнила Ирада. — Каждая женщина почти всегда знает, когда беременна. Ей подсказывает это сердце!

— Ничего не чувствую, — отозвалась Дилия. — Мое сердце молчит, но я буду рада, если ты намекнешь повелителю Акраму, что я могу быть в положении!

Хазнедар нахмурилась.

— Пока это не подтверждено, я буду молчать! — отозвалась она и смерила внучку холодным взглядом. — А ты пока отдыхай, как велел табиб.

— Пришли ко мне кого-то из рабынь! — захныкала Дилия. — Мне скучно одной. Пусть развлекают меня сказками или танцами…

Хазнедар вышла молча, качая головой.

«Только бы Дилия была беременна!» — подумала старая женщина, понимая, что теперь, при наличии такой жены как принцесса Тахира, Акрам быстро потеряет интерес к глупой, пусть и грудастой наложнице. Ребенок ее единственный шанс остаться при дворе, иначе будущая повелительница быстро избавится от соперницы.

«Хотя, какая моя Дилия соперница принцессе?» — усмехнулась хазнедар и зашагала по длинному залу дворца, пробираясь мимо комнат наложниц.

ГЛАВА 11

Последний день в седле прошел относительно спокойно. То ли я постепенно начала привыкать к верховой езде, то ли тело настолько онемело, что больше не чувствовало себя измотанным, но я к вечеру была почти бодрой и усталость почувствовала, только когда солнце стало клонится на закат, а впереди замаячили какие-то черные точки, что по мере приближения, превратились во всадников. Сперва я удивилась, не сообразив, кто бы это мог быть, но после поняла — принца выехали встречать люди его отца. И чем меньше становилось между нами расстояние, тем лучше я видела, что кроме всадников были люди, которые несли какие-то носилки. Уже после я догадалась, что этот паланкин предназначался именно мне.

Наима пристроилась рядом и шагала подле моей лошади, изредка придерживаясь стремени. Впереди своих людей по-прежнему ехал Шаккар и его первая жена. Я же плелась перед телегами, дожидаясь, когда встречающие поравняются с обозом. Но когда до группы всадников, присланных из города, оставалось всего ничего, рядом оказался Аббас. Я покосилась на мужчину, вскинув удивленно брови, но он только серьезно проговорил:

— Послушай совета друга, маленькая повелительница!

Я свела брови.

«Друга?» — подумала про себя. Это с каких пор, молочный брат моего повелителя стал считаться моим другом? Или он сам назначил себя на это место?

— Говори! — велела.

— Пришпорь свою кобылу! — сказал мужчина. — Люди Шаккара должны видеть его жен рядом с ним. То, что ты плетешься в конце обоза среди телег не сделает тебе чести.

— Это Шаккар послал тебя? — уточнила, понимая правоту мужчины. Как только я сама не подумала об этом.

Аббас проигнорировал мой вопрос и только кивком указал мне на Шаккара, что ехал во главе воинов.

Я вздохнула и взмахом руки велела Наиме отойти, а затем ударила пятками в бока своей лошади и направила ее вперед, а спустя несколько мгновений уже оказалась за спиной своего мужа. Шаккар оглянулся и одарил меня довольной улыбкой. Я ответила ему тем же, не сдержав вздоха облегчения.

«Аббас дал хороший совет!» — подумалось мне, и я оглянулась назад, отыскав взглядом молочного брата принца, проигнорировав странный взор рыжеволосой воительницы Сарнай, ехавшей по правую сторону от нашего мужа.

Аббас поймал мой взгляд. Хотя я не видела выражения его глаз, но могла с уверенность сказать — они довольно поблескивали.

«Это ради Тахиры он помогает!» — догадалась я.

Но вот впереди показались и всадники. Обоз остановился, повинуясь взмаху руки своего предводителя, и я увидела, как Шаккар ответил на поклон мужчины, ехавшего первым.

Встречающие представляли собой небольшой отряд. Они были хорошо вооружены и одеты так же, как мои варвары. Исключение составляло лишь то, что в отличии от уставших воинов Шаккара, одежды людей его отца были чистыми, а не в слоях пыли. Все как на подбор, крепкие, мускулистые. Приблизительно одного возраста — молодые до тридцати лет, не больше, за исключением главного. Тот казался старше и опытнее, как, наверное, и положено в таких случаях!

— Мой принц! — мужчина спешился и упал на одно колено прямо на песчаную почву. Его примеру последовали остальные воины и даже те, что несли паланкин, поставили его на землю и склонились перед сыном своего правителя.

Шаккар одобрительно кивнул.

— Приветствуем вас и повелительницу Сарнай! — мужчина продолжал стоять на колене. По всей видимости, он ждал позволения подняться, и принц не промедлил его дать.

— Встань, Ильгам! — велел громовым голосом мой принц и названный этим именем поспешил выполнить приказ. Следом за ним поднялись и люди за его спиной.

— Я надеюсь, мой отец пребывает в здравии? — первым делом спросил Шаккар.

— Да, мой принц! — кивнул Ильгам. — И он желает скорее видеть вас во Дворце вместе с женами.

Шаккар повернулся в мою сторону и жестом велел подъехать ближе и встать подле него. Когда я подчинилась, он представил меня воинам отца.

— Это ваша новая повелительница, моя вторая, но не менее любимая жена, принцесса Майрам! — произнес он. — Склонитесь перед ней.

Я вздрогнула, когда воины поклонились мне. И пусть я привыкла к такому обхождению, отчего-то стало приятно, что Шаккар не забыл обо мне и поставил наравне со своей первой женой, выделив таким образом и показав всем, что я что-то значу в его жизни, а не простой трофей, доставшийся при договоре с новыми союзниками.

Невольно улыбнулась и посмотрела на мужа. Шаккар тоже взглянул на меня с улыбкой.

— Моя жена хочет пересесть в паланкин? — вдруг поинтересовался он. — Ты устала, и я велел принести с собой носилки. Ты въедешь в мой дворец как принцесса!

Я дернулась было согласиться, а затем передумала.

— Нет, — сказала я и улыбнулась. — Я теперь одна из твоего народа. Я одна из вас и в город войду наравне со всеми, — покосилась на паланкин, — это больше не для меня, мой муж! — добавила уверенно.

Шаккар с мгновение смотрел пристально в мои глаза, а затем внезапно рассмеялся и его воины подхватили этот смех. Тогда я поняла, что поступила правильно. Какой я была бы женой для сильного повелителя Шаккара, если бы показала свою слабость в первый же день нашего возвращения в новый дом?

Сама не знаю, почему, оглянулась назад, отыскивая Аббаса и только сейчас увидела, что он находится за моей спиной и довольно улыбается, всем своим видом говоря о том, что я прошла своеобразную проверку.

«Молодец, маленькая повелительница!» — сверкали его глаза.

— Вперед! — скомандовал Шаккар и добавил, обращаясь ко мне одной. — Я хочу, чтобы ты ехала рядом, когда мы будем заезжать в ворота! — воротами он, по всей видимости называл скалы или тайный проход между ними.

Я кивнула, прислушиваясь к воле мужа и мысленно ликуя о том, что не ошиблась, приняв верное решение. Сарнай только что не заскрежетала зубами от негодования, но слишком быстро ей удалось взять себя в руки, и женщина-воительница даже смогла выдавить улыбку.

Шаккар ударил пятками в бока своего жеребца и выехал вперед, увлекая за собой своих людей. Обоз потянулся следом, все те воины и рабы, что шли и ехали за нами на протяжении этих долгих дней и этого утомительного пути. Я оглянулась и увидела, что за моей спиной выстроилась цепочка вооруженных всадников. Сколько их было? Бесчисленное множество. Кажется, я первый раз обратила внимание на войско мужа, и оно действительно представляло собой внушительное зрелище. Меня ужаснула запоздалая мысль о том, что было бы с моим родным городом, откажись отец от союза с варварами.

Моргнув, прогнала прочь страшные мысли. Зачем думать о плохом, призывая беды на свою голову, если в итоге все сложилось благополучно. Мой муж дорог мне, и я, кажется, тоже дорога ему, хотя и не занимаю первое и главное место в его сердце. Но ведь все еще можно изменить!

Сглотнула и выпрямилась в седле, глядя на широкую спину принца варваров и на его первую жену, что пользуясь своим правом, ехала подле нашего мужа. Когда рядом пристроился на своем жеребце Аббас, я почти не удивилась, лишь посмотрела ему в глаза.

— Спасибо за совет! — произнесла искренне.

Аббас улыбнулся.

— Ты мне не враг, повелительница Майрам. А я не враг тебе, — его глаза сверкали, — запомни это, маленькая жена моего брата!

Сама не знаю, почему, но от этих слов у меня потеплело на сердце. Наверное, именно тогда я приняла решение, что смогу доверять странному мужчине по имени Аббас, почти так, как ему доверяла принцесса Тахира.

Я не могла даже представить себе, что город Шаккара окажется таким.

Затерянный в пустыне, не видимый незнающему человеку…

Обоз двигался вперед. Стена скал приближалась, и я могла видеть, что они огромные и высокие, словно стены самой древней из крепостей, которые находились в моем родном городе.

Сперва я не могла понять, куда мы направляемся. Казалось, всадники просто ехали на скалы, что медленными черепахами ползли на встречу. Я поглядывала на Аббаса, но в этот раз молочный брат принца не спешил открывать мне тайну приближающейся каменной гряды. Чем ближе мы находились, тем яснее становились очертания скал. Я уже видела этого огромного змея, диковинное существо, созданное самой природой. Вот и голова, толстая, с провалом глаза — какой-то пещеры, затерявшейся в самой глубине меж камней, а дальше тянулось длинное толстое туловище, покрытое замысловатой чешуей, которую создавали странные слои камней, наползающие друг на друга. Конечно, можно было сказать себе, что змей присутствует лишь в моем воображении, но мне показалось, что и варвары видят его и, более того, точно знают, что это он — их бог!

Странное место, дивные камни, непонятная страна. Все оказалось намного таинственнее, чем я могла себе представить. В моем воображении, город Шаккара был похож на мой родной, оставшийся где-то там, за спиной. Разбитый в оазисе среди высоких пушистых пальм, рядом с глубокими озерами, дававшими питьевую воду и питавшую весь народ варваров. Но нет. Я ошиблась. Только камни встречали нас. Огромный змей, божество варваров, спустившийся с небесного свода…

Поерзала в седле, ощущая несколько странное предвкушение, а затем снова покосилась на Аббаса. Но менсувар моего мужа на меня уже не смотрел. Он поднял голову и видел только скалы, оказавшиеся так близко, что мы попали в их тень, длинную, огромную, замысловатую, словно танец змеи, ползущей по пескам.

— Где… — начала было я и тут же осеклась, едва увидев, что горы расступились, явив нам достаточно широкий проход, где могли вполне проехать рядом сразу несколько всадников. Странные тени и сами скалы замаскировали этот тоннель, уводивший куда-то в глубину. По всей видимости, город находился где-то там! Нас встретили два огромных изображения змея, выбитых в скалах. Мастер вставил в глубокие глазницы драгоценные камни и теперь чудовищные исполины взирали на своих детей, сверкая алыми глазами, от которых по спине пробежал холодок! И это в разгар жаркого дня!

— Хранители города приветствуют тебя, повелительница Майрам! — Аббас улыбнулся и, пока мы проезжали мимо змей, я ежилась и сжималась в седле, чувствуя себя крайне неуютно.

— Город там, за этими горами? — спросила тихо.

— Скоро увидишь своими глазами! — произнес Аббас и тут я услышала окрик Шаккара. Мой повелитель подзывал меня. Пришпорив лошадь, нагнала мужа и поехала по левую сторону от его жеребца, получив довольный взгляд, сияющий лукавством и ожиданием. Шаккару не терпелось узнать, какой окажется моя реакция на то, что вскоре предстанет перед нашими глазами. И я действительно была поражена увиденным. Менее всего я ожидала найти за скалами подобную красоту!

Когда горы расступились, пропуская нас вперед, мы с Шаккаром выехали на широкую площадку, с которой открывался прекрасный вид на долину, раскинувшуюся в своеобразном котловане. Окруженный скалами, самыми прочными из естественной защиты, созданной природой, огромный город раскинулся до крайних гор, заполнив собой все пространство внутри. Я видела крыши домов, застланные черепицей, дорожки и высокие деревья, преимущественно это были пальмы и высокие кустарники. В южной части города темнели уголки садов, разбитых перед невысокими домами, где скорее всего, жили рабы. А затем я увидела и Дворец — огромное здание, выделявшееся на фоне остальных домов и стоявшее как бы в стороне от города, возвышаясь над ним. Высокие белые башни пронзали небо, а сам комплекс занимал собой большую площадь земли.

— Вот мы и дома! — произнес принц и я кивнула, соглашаясь. Мое сердце трепыхалось в груди пойманной птицей, и я думала только о том, не окажется ли этот дворец клеткой для моей души, едва ощутившей и почувствовавшей свободу.

«Скоро узнаешь!» — сказала себе и мысленно приготовилась к встрече с повелителем Вазиром.

Понравлюсь ли я ему? Примет ли меня отец моего мужа?

— Вперед! — скомандовал Шаккар и войско двинулось вниз по осыпавшейся дороге.

— Город почти неприступен, — Аббас снова оказался рядом. Я заметила, как покосился на нас двоих мой повелитель и муж. Мне показалось, или я заметила настороженность в его глазах? Но принц отвернулся быстрее, чем я смогла что-либо понять. Сарнай тоже заинтересованно посмотрела на нас с Аббасом и ухмыльнулась, а после, как ни в чем не бывало, отвернулась, сосредоточившись на спуске.

— В городе есть источник воды, что бьет из-под земли, там, у северной гряды, — Аббас выкинул руку, указывая куда-то вдаль. Я проследила за направлением взглядом, но, конечно же, с такого расстояния ничего не смогла увидеть и только рассеянно кивнула. — А когда-то здесь были только пески… — он вздохнул.

— Этот город — оплот нашего царства! Вазир создал его, — в голосе мужчины прозвучало неподдельное восхищение, я же вцепилась руками в поводья и стала смотреть вперед, опасаясь свалиться с лошади — спуск был достаточно крут. Сыпались камешки из-под копыт скакунов, но войско продолжало стекать лавиной в живописную зеленую долину.

— Мне казалось, что у вас здесь пустыня! — произнесла я, повернувшись к Аббасу. Он ехал расслабленно, отпустив поводья и предоставив своему жеребцу самому выбирать путь для спуска. Это оказалось хорошей идеей. Чутье животного не подвело. Конь Аббаса медленно, но верно, стремился к цели, и я решила последовать примеру менсувара Шаккара и тоже отпустила поводья, положившись на свою кобылку. После такого маневра, спуск продолжился легче и спокойнее.

Шаккар снова покосился на меня. Я улыбнулась в ответ, и он едва кивнул мне, мол, все хорошо!

Так ли было это, я пока не знала. Этот город пугал меня, казался совершенно чужим, хотя все в нем казалось таким привычным. И дома, и огородики, и дорогие здания, где жили местные богачи, куда уж без них, как и без бедняков. Это жизнь и она, увы, не всегда справедливо делит свои богатства между людьми.

За спиной остались горы, так похожие на спящего змея. В какой-то момент я поняла, что сейчас мы находились в его кольце. Словно змеиный бог, которому поклонялся народ варваров, оберегал своих детей и телом, и духом.

Но вот, наконец, и ровная дорога. За спиной еще шумят копыта воинов и гремят телеги, а мы уже едем дальше, устремившись к белоснежному дворцу, к дому моего принца, мужа и повелителя — Шаккара. И с каждым шагом, приближающим нас, мое сердце начинает биться все быстрее, то ли от страха, то ли от ожидания.

В городе нас ждали. На встречу войску высыпали люди. Скорее всего, это были обычные земледельцы и рабы, но я видела, что они улыбались, глядя на своего принца, и сама не знаю, почему, мое сердце радовалось этой встрече.

Народ варваров, или как я уже привыкла их называть — моя новая семья — походили на нас, только казались более загорелыми и крупными, хотя рабы, что встали вдоль дороги, провожая взглядами воинство принца, оказались слишком разномастными, и я поняла, что это те самые люди, которых поработил мой муж. Но, даже несмотря на подобные мысли, мне показалось, что даже они рады видеть возвращение Шаккара к родным истокам.

Рабы кланялись, опускаясь на колени, свободные — их было большинство, пусть и одетые кое-как, явно, низкое сословие, кланялись, опустив головы. Никто не кричал, не махал руками. Встречали возвращение будущего повелителя спокойно, без лишних эмоций, но широко улыбаясь. Как я уже поняла, народ Шаккара был не склонен к бурному проявлению своих чувств и это подтвердили даже крестьяне.

Но вот закончились низкие домики, облепленные глиной, и мы вступили в сам город, оказавшийся огромным и светлым. Здесь уже нас поджидали горожане. Они отличались от крестьян даже покроем своей одежды. Казалось, мы очутились в совсем иной стране, отличной от мира тех, кто встретился нам на пути первыми.

Дома в городе были построены из камня. Покрытые каменными пластами крыши отражали солнце. Все они были белыми. То ли варвары любили этот цвет, то ли еще по какой причине, о которой я пока не имела представления.

Так же, как и крестьяне, горожане, и знатные и их слуги, кланялись Шаккару, приветствуя наследника Вазира. Кто-то даже поднял шум, выкрикивая слова приветствия, и я даже повернулась, чтобы рассмотреть ту толпу, собравшуюся у невысокого здания с изображением змея, обвивавшего столб, поддерживающий крышу. Мелькнула мысль, я бы даже сказала, догадка, что этот дом являлся своеобразным храмом, да и люди, что стояли у его дверей, были одеты отлично от остальных — в длинные балахоны белоснежного цвета. Мы проехали мимо и направились по широкой, протоптанной улице в сторону Дворца, возвышавшегося над городом.

Я почти не обращала внимания на толпу, хотя меня рассматривали более пристально, но не могла не отметить то, как были наряжены женщины этого города. Судя по их одеяниям, большая часть женского населения, предпочитала носить мужскую, более удобную одежду, хотя были и такие, кто ходил в своеобразных балахонах, созданных из легких тканей, очень похожих на одежды к которым я привыкла.

Люди глазели на меня почти без стеснения. Видимо, всем было интересно увидеть вторую жену молодого повелителя Шаккара.

Гордо вскинув голову, решила не вертеться и смотреть прямо перед собой, как и положено моему статусу, как делал и сам Шаккар, который лишь изредка поднимал руку, оказывая дань уважения своим людям. У меня еще будет время узнать город и приглядеться к его обитателям!

Мимо проплывали дома, достаточно богатые, крепкие, расписанные замысловатыми узорами, что плелись по стенам, словно диковинные растения. Впрочем, настоящих деревьев здесь было немало. Высокие пальмы устремляли свои раскидистые вершины к небу, разнообразные кустарники, покрытые яркими цветами, радовали глаз. Проезжая мимо маленького сада, огражденного коваными решетками, я увидела детей, что прильнули к заграждению, высунули любопытные носы меж прутьев.

— Майрам! — громовой голос принца заставил меня обратить взгляд на его высокую фигуру, так удивительно уместно смотревшуюся верхом на жеребце. Темный взгляд принца впился в мое лицо.

— Мой повелитель! — склонила голову в почтении, всем своим видом выказывая смирение.

— Это твой новый дом, хранительница моего сердца! — сказал принц и я метнула взгляд на Сарнай. Лицо воительницы сморщилось, как старое яблоко. А затем я перевела взгляд на Дворец, что оказался настолько близко, что я смогла разглядеть одинокую фигуру, застывшую на балконе самой высокой из башен. И мне не надо было спрашивать, что это за человек там, наверху. Пусть я не видела его лица, а только силуэт по пояс в темном халате, я знала, кто именно смотрит на нас с высоты.

— Повелитель Вазир! — проговорила тихо.

Шаккар улыбнулся мне одними глазами и произнес:

— Добро пожаловать домой, вторая жена!

ЭПИЛОГ

Пламя…Вокруг только пламя и крики, стоны и треск догорающего дерева, вопли раненых и женщин, что скоро отправятся к праотцам после того, как его воины вдоволь натешатся с ними. Не впервой слышать подобное. Сердце не трепещет, не волнуется, не сожалеет. Может быть, разучилось это делать, а может, всегда было таким?

Мужчина, высокий, с седыми волосами и короткой бородой цвета снега, какой встречается только высоко в горах, шагал по улице, мимо пылающих домов, что когда-то были большим поселением, а теперь догорали, чтобы к закату обратиться в груды обуглившихся останков. Длинные полы халата развевались от быстрого шага, трепетали, хлопали на ветру, подобно крыльям огромной хищной птицы. Да и сам он походил на ястреба. Худой, длиннорукий, с кривым ломаным носом, тонкими губами и пронзительным взглядом карих глаз.

Мужчина шагал не глядя по сторонам, направляясь к возвышению, откуда мог полюбоваться на дело рук своих и следом за ним, шурша каменной чешуей по песку и мелким камешкам, царапавшим зеленоватую кожу, медленно полз змей. Такой огромный, что мог оплести своими кольцами фундамент любого самого широкого дома. Толстый, с набитым брюхом, в котором еще шевелилась в последних конвульсиях задыхающаяся жертва.

Но вот они оказались на месте. Человек в халате остановился и замер, а затем повернулся спиной к догорающему поселению. Более его не волновало то, что перестало существовать. Последняя преграда. Последний рубеж за которым начинались земли повелителя Вазира.

Седовласый прищурил глаза, всматриваясь вдаль. Пламенеющее небо словно повторяло все то, что сейчас происходило на земле. За спиной мужчины бесновались его воины. Пролитая вражеская кровь будоражила их мысли, вызывала желание убивать снова и снова. Они насиловали, добивали раненых, уничтожали все, что только могли уничтожить. Бросали мертвые тела в пламя и смеялись, смотрели, как корчатся в муках те, чья очередь еще не поспела. Но седовласый не видел этого. Его взор был устремлен туда, где за пространством, заполненным песками и палящим солнцем, лежал город, что так давно манил его и будоражил воображение.

Закат бросил кровавые блики на его лицо, и мужчина улыбнулся. Хищно, опасно, сверкнув глазами. Огромный змей замер за спиной, скрутившись в кольца и положив огромную голову поверх плеча своего хозяина.

— Мой повелитель! — за спиной седовласого возникла мужская фигура. Змей повернул голову к тому, кто посмел потревожить покой его хозяина и раскрыл пасть, высунув раздвоенный язык. Зашипел, словно предупреждая: «Еще шаг, человечишка, и я нападу!». Сверкнули недобрым алым светом глаза с вертикальным зрачком. Подошедший на змея покосился с опаской и отступил назад на шаг, прежде чем названный повелителем соизволил обернуться.

— Что ты хочешь, Инар? — спросил его мужчина.

Воин поклонился, опустившись на одно колено и уронив голову.

— Поселение уничтожено, мой повелитель, как и было приказано! — сказал он. — Что нам делать дальше?

Повелитель змея скрестил на груди длинные руки.

— Сейчас можете отдохнуть, а после… — он улыбнулся, — после, на рассвете следующего дня мы отправимся дальше. Туда, где в песках потерялись те, кому я обязан вернуть долги…

— Мой повелитель? — воин не понял смысла фразы.

— Иди! — махнул рукой мужчина.

Змей зашипел, глядя, как Инар поднимается на ноги. Жертва в его утробе наконец затихла и перестала шевелиться. Змей успокоился, приготовившись переварить добычу. Ему совсем не хотелось ползти куда-то, а лишь замереть на месте и ждать.

— Завтра мы выступим в поход. Последний поход на пути к моему величию! — добавил мужчина, глядя, как воин спускается в догорающее поселение. Он смотрел на свое огромное войско, что буквально смело с лица земли эту деревеньку. Что было для многотысячной армии какая-то горстка обреченных защитников?

— Уже скоро, Вазир, мы встретимся снова! Пусть мой путь долог, но мы встретимся! — мужчина снова обратил свой взгляд на закат. Его глаза пылали как горящие угли. Пламя уходящего солнца танцевало в них, как тот огонь, что пожирал внизу тела убитых и раненных, чьи крики продолжали наполнять воздух. Страшные, полные предсмертной агонии.

Змей опустил голову на кольца толстого тела и прикрыл веки. В последний раз вспыхнув, яркий красный диск провалился за горизонт и мир погрузился во тьму

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.

Об авторе

Страница автора: http://feisovet.ru/Авторы/Завгородняя-Анна?ref-book=35784

Блог автора: http://feisovet.ru/Блоги/Завгородняя-Анна?ref-book=35784

Книги автора в магазине: http://feisovet.ru/магазин/Завгородняя-Анна/?ref-book=35784#books

Все книги автора

«Одиссея Джоанны Кинг. Анна Завгородняя»: http://feisovet.ru/магазин/Одиссея-Джоанны-Кинг-Анна-Завгородняя?ref-book=35784

«Дочери Торхельма. Анна Завгородняя»: http://feisovet.ru/магазин/Дочери-Торхельма-Анна-Завгородняя?ref-book=35784

«Добро пожаловать на «Райский» остров. Анна Завгородняя»: http://feisovet.ru/магазин/Добро-пожаловать-на-Райский-остров-Анна-Завгородняя?ref-book=35784

«Слезы Огня. Анна Завгородняя»: http://feisovet.ru/магазин/Слезы-Огня-Анна-Завгородняя?ref-book=35784

«Одиссея Саманты Ривз. Анна Завгородняя»: http://feisovet.ru/магазин/Одиссея-Саманты-Ривз-Анна-Завгородняя?ref-book=35784

«Каменный трон. Анна Завгородняя»: http://feisovet.ru/магазин/Каменный-трон-Анна-Завгородняя?ref-book=35784

«Метелица. Анна Завгородняя»: http://feisovet.ru/магазин/Метелица-Анна-Завгородняя?ref-book=35784

«Самая Младшая из Принцесс. Анна Завгородняя»: http://feisovet.ru/магазин/Самая-Младшая-из-Принцесс-Анна-Завгородняя?ref-book=35784

«Мертвые города. Анна Завгородняя»: http://feisovet.ru/магазин/Мертвые-города-Анна-Завгородняя?ref-book=35784

«Дом Красного Дракона. Анна Завгородняя»: http://feisovet.ru/магазин/Дом-Красного-Дракона-Анна-Завгородняя?ref-book=35784

«Помощница ведьмака. Том 1. Анна Завгородняя»: http://feisovet.ru/магазин/Помощница-ведьмака-Том-1-Анна-Завгородняя?ref-book=35784

«Помощница ведьмака. Том 2. Путь Мрака. Анна Завгородняя»: http://feisovet.ru/магазин/Помощница-ведьмака-Том-2-Путь-Мрака-Анна-Завгородняя?ref-book=35784

«Мужчина не для меня. Часть 1. Анна Завгородняя»: http://feisovet.ru/магазин/Мужчина-не-для-меня-Часть-1-Анна-Завгородняя?ref-book=35784

«Помощница ведьмака. Том 3. Навь. Анна Завгородняя»: http://feisovet.ru/магазин/Помощница-ведьмака-Том-3-Навь-Анна-Завгородняя?ref-book=35784

«Вторая жена. Анна Завгородняя»: http://feisovet.ru/магазин/Вторая-жена-Анна-Завгородняя?ref-book=35784

«Подписка! Вторая жена. Часть 2. Анна Завгородняя»: http://feisovet.ru/магазин/Вторая-жена-Часть-2-Анна-Завгородняя?ref-book=35784

Уважаемый читатель! Обращаем Ваше Внимание! Данный текст является коммерческим контентом сайта feisovet.ru. Любое копирование и размещение текста на сторонних ресурсах приравнивается к краже собственности, что повлечет соответствующую реакцию. А именно:

Обращение в арбитражный суд о воровстве коммерческого контента и/или его использовании в целях нелегальной наживы (нарушение федерального закона N 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»)

Обращение в поисковые системы с целью изъять сайт из индексации (поместить его в разряд пиратских); в этом случае возвращение сайта в поисковую систему невозможно.

Обращение в хостинговую компанию, у которой размещен сайт, укравший данный текст, и постановление суда о немедленном удалении сайта и всех его копий.

Примечания

1

Ишмал — жрец, проводящий обряд на свадьбах.

2

Тонбак — барабан в виде кубка. Иранск.

3

Амей — вперед (аланский).

4

Чоли — женская короткая кофта.

5

Катарир — паланкин или носилки. Большой, удобный. Носильщики от 4 до 8 человек.

6

Хазнедар — экономка, глав в серале.

7

Сераль — в данной книге — женская половина дворца.

8

Масар (masar — араб.) — путь — пропуск женщине для перемещений во Дворце без разрешения мужа.

9

Менсувар (алан.) — брат.

10

Махариб (араб.) — воин.

11

Табиб (араб.) — врач, лекарь.

Content

Анна Завгородняя
Вторая жена

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ЭПИЛОГ

Об авторе

Примечания