Анна Назаренко

Тень нестабильности

Пролог

Кантина была отвратительна даже на самый непритязательный вкус. Разумеется, глупо было бы ожидать от питейного заведения, расположенного в округе Ускру, одном из беднейших районов Корусканта, изысканной кухни и приятного обслуживания, но «Упившийся Гаммореанец» в этом плане мог дать сто очков форы любому конкуренту. Впрочем, название полностью отражало суть заведения: напиться до свинячьего визга здесь и впрямь было несложно. У хозяина хотя бы хватало совести не брать за местную выпивку больше тех грошей, что она стоила.

«Все познается в сравнении, — думала Лика, рассматривая пеструю толпу посетителей, состоявшую преимущественно из опустившихся алкашей и наркоманов. — Рядом со здешней публикой даже неотесанная наемница вроде меня покажется дамой из высшего света.»

Девушка большую часть жизни провела на нижних уровнях столицы и, как думала, была привычна ко всему. Оказалось, были еще места на этой планете, способные ее неприятно удивить.

Лика нервно отпила из стакана с жидкостью, гордо именовавшейся «кореллианским бренди», а являвшейся, судя по всему, спиртом со вкусовыми добавками.

«М-да, такими темпами я скоро немногим буду отличаться от остальных посетителей «Гаммореанца». Ну и плевать,» — сейчас девушку куда больше волновало, как сделать так, чтобы побольше отличаться от трупа.

«Ведь знала же, что легкая работа за большие деньги — в девяти случаях из десяти — подстава, — проклинала свою глупость и жадность наемница, наверное, сотый раз за вечер. — Но нет, думала, пронесет, думала, удача наконец повернулась лицом, а не как обычно… вот теперь мне очень повезет, если еще не поздно выбраться из этого болота, в которое сама же и влезла. Совершенно добровольно.»

Все началось с того, что Урден, ее давний знакомый, заколачивающий неплохие деньги и связи на торговле наркотиками, оружием и, главным образом, информацией, раскопал интересный слух. Будто бы какому-то чудиле не терпится поделиться десятью тысячами кредиток с любым, кто решит подработать курьером: дескать, забрал груз у одного, доставил другому, и все, работа сделана… Лике это все показалась ужасно подозрительным с самого начала, но она была на мели, денег едва хватало на еду и квартплату, а другой работы на горизонте даже не маячило. Неудивительно, что она ухватилась за подвернувшуюся возможность обеими руками. Урден, подозрительно удачно оказавшийся посредником в этом деле, связался с нанимателем, выяснил место и время встречи, и понеслось…

Казалось, дело пройдет гладко: всего-то и нужно было встретиться в оговоренном месте с другим наемником, забрать у того груз и доставить последний нанимателю, к определенному времени встретившись с ним в «Гаммореанце». На первый взгляд, вся опасность заключалась в самом маршруте, что целиком пролегал через Ускру: редко кто отваживался гулять по этому чудесному району без веской причины и оружия. Власти одно время засылали туда патрульных дроидов, чтобы хоть как-то поддерживать порядок, но быстро уяснили, что вреда от этой затеи больше, чем пользы: патрули систематически пропадали, а потом у местных торговцев загадочным образом появлялись новенькие запчасти, которые они сбывали за баснословные деньги всем желающим…

Но Лика не без оснований считала, что с местной шпаной проблем не будет: бластер на поясе и дробовик за спиной сразу вычеркивали ее из категории легкой добычи, а потрепанность этого оружия и дешевизна одежды не пускали в категорию добычи желанной.

Легким контракт продолжал казаться ровно до того момента, как Лика добралась до места назначения. Приутихшие было подозрения вновь вылезли наружу, когда» другой наемник», оказавшийся крайне нервным парнем, чуть ее не пристрелил, а потом, после краткого, но емкого выяснения отношений все-таки передал ей какой-то пакет и, бросив что-то вроде «теперь это твои проблемы», резко сорвался с места и кинулся бежать.

А подтвердились, когда из-за переулка, куда он свернул, раздались выстрелы, и, парой секунд позже, диалог следующего содержания:

— Он?

— Да вроде. Под описание подходит, хотя кто вас, людей разберет (голос, судя по всему, принадлежал родианцу)….

— Поговори еще у меня, харя зеленая! Где документы?

— Да погоди, пока не вижу!

— Да потому, что нет у него ничего, два идиота! — вмешался третий голос.

— Тьфу… не того пристрелили, что ли?!

— Того, но поздно. Уже слил кому-то, а сам удрать хотел поскорее…

Дальше Лика слушать уже не стала, так как было вполне понятно, к какому выводу придет троица. Не став дожидаться, когда же головорезы решат отправиться на ее поиски, девушка бросилась в ближайший переулок, стремясь оказаться как можно дальше от так некстати появившихся конкурентов. И только пробежав, по ее ощущениям, не меньше квартала, она осознала, что до сих пор сжимает в руках злосчастный пакет.

Тогда идея все-таки доставить его по назначению казалась на диво логичной…

«Может, я все-таки была права, — успокаивала себя Лика, — эти ребята меня не знают, а вот клиент — другое дело. И он бы не обрадовался, выброси я проклятые бумаги, или что там еще, по дороге. Вот тогда-то охотились бы именно за мной…»

Вариант, при котором клиент захочет устранить лишнюю свидетельницу (чего, правда?), или его неизвестный конкурент выйдет на вторую исполнительницу (на первого же вышел), рассматривать совершенно не хотелось.

«Ничего… он должен скоро прийти… отдаст мне деньги, мы на этом распрощаемся… а потом я куплю билет на шаттл с этой проклятой планеты и улечу к хаттам… ха, в буквальном смысле к ним! Говорят, они хорошо платят…»

То ли логические доводы были столь убедительны, то ли третий стакан местной вольной вариации кореллианского бренди возымел прямо-таки чудодейственный эффект, но Лика сумела успокоиться и даже немного развеселиться. Те дуболомы ее даже не разглядели, а потом не нашли в уличной толпе. Дилетанты! Сейчас она передаст заказ клиенту, получит кучу денег и забудет об этой истории раз и навсегда. А вот, кстати, и он! Хоть бы переоделся с их последней встречи, конспиратор…

«Скорее всего, еще один наемник, а не настоящий заказчик. Стала бы какая-нибудь важная шишка лично по злачным местам вроде этого мотаться. Впрочем, мне-то какая разница?! Хм, интересно, он вообще помнит, как я выгляжу? А то чего-то долго по сторонам озирается….»

Лика уже подумывала о том, чтобы как-то привлечь к себе внимание этого ненаблюдательного субъекта, когда в кантине появилось еще несколько посетителей. Группа из двух людей и родианца.

Ребята зря времени не теряли: родианец что-то быстро протараторил, одновременно тыча пальцем в человека, который должен был сделать одну наемницу на десять тысяч богаче. И уже никогда не сделает: выстрел тяжелого бластера резко оборвал его платежеспособность.

Лика вжалась в спинку стула, отчаянно жалея о том, что слишком выделяется из толпы полунищих людей и экзотов вокруг нее. Знают ли эти головорезы о ней? В любом случае, они не обрадуются, не обнаружив у трупа заветного пакетика, и кто знает, чем их недовольство обернется. Надо бы убираться отсюда, пока события не приняли окончательно скверный оборот, но как? Человек, пришивший ее клиента — обвешанный оружием с ног до головы бугай — встал возле входа в кантину, бдительно оглядывая резко притихший зал. Двое оставшихся бандитов подошли к телу, не обращая никакого внимания на прижавшихся к стенам посетителей «гаммореанца». Но тут неожиданно вмешался бармен — разбойного вида забрак с дешевым имплантатом на месте отсутствующего глаза и невесть откуда взявшимся дробовиком в руках:

— Не, ну вы, шпана, вконец охренели! Пальбу в моей кантине устроили, не могли на улицу выйти, да?! А ну, пшли на… отсюда, пока еще на своих ногах выйти можете!

— А то че?! — осведомился бугай, отлепившись от косяка и угрожающе разминая руки.

— «А че, а че»… а то вынесут! — оружие в руках и внушительного вида вышибала-гаммореанец (талисман заведения, не иначе), очень недовольный тем фактом, что его отвлекли от законного сна на рабочем месте, придавали словам забрака определенный вес. Да и среди клиентуры была не только пьянь, но и пьянь вооруженная, которая явно была не прочь принять участие в намечающейся сваре.

Товарищ недальновидного бугая, очевидно, был посметливее, так как сумел трезво оценить ситуацию, осознать, что расклад явно не в их пользу, и попытаться разрулить дело миром:

— Да ладно тебе, мужик, понимаешь ведь, нам позарез этот гаденыш нужен был… ну не искать же его потом по всей планете, правда?! Не в первый же раз у тебя такое. Можем даже сами труп выкинуть, если он тебя так нервирует!

Лика тем временем осторожно встала со своего места и начала по стеночке пробираться к выходу: в лучшем случае все закончится перестрелкой (что было бы для нее как нельзя кстати), но вполне могло выйти и так, что бармен пошумит и успокоится, а вместе с ним и толпа, лишенная стимула к действию. Что было куда хуже: ведь если дойдет до того, что ей придется отбиваться от этой компании, то с тремя вооруженными мужиками она вряд ли справится. Только не на открытом пространстве. К сожалению, дело склонялось именно к этому.

— Ну… — задумчиво протянул бармен, которому тоже не хотелось связываться с тремя неплохо экипированными громилами, — пятьдесят кредиток, и я счастлив видеть вас в своем заведении. Даже труп оставить можете, Нраг потом уберет.

«Дипломатичный» бандит без возражений потянулся к внутреннему карману куртки, явно довольный, что так легко отделался, а Лика, в свою очередь, уже почти выскользнула за дверь, воспользовавшись тем, что здоровяк отвлекся на свару, как…

— Ребят, держи ее! — вопль родианца, все это время копавшегося в вещах покойника, резанул слух. — У нее наш груз! — в перепончатых пальцах экзот сжимал какой-то планшет.

Дверной проем, за который девушка поспешно нырнула, прошила длинная очередь (судя по всему, из штурмовой винтовки). Послышались возмущенные, испуганные и радостные вопли разношерстной толпы, и сердитое хрюканье гаммореанца:

— Не, ну вам же сказали, шоб никакой стрельбы здесь!

— Пошел на…, свин! — рыкнул громила, раздраженно выстрелив куда-то в сторону барной стойки.

А вот это было зря: раздался звучный залп (видимо, бармен все-таки пустил в ход свой дробовик), к которому тут же присоединились свирепые вопли, характерные звуки кантинной драки и еще несколько выстрелов из самого разномастного оружия. Почтенной публике наконец-то дали повод к веселью.

Лика, осознав что всем стало временно не до нее, опрометью кинулась бежать. Может быть, ей повезет, и троица не выберется из «гаммореанца» живьем, но проверять это, упуская такую удобную возможность для побега, совершенно не хотелось.

Отойдя от кантины на порядочное расстояние, девушка остановилась перевести дыхание и… истерично рассмеялась, вспугнув мирно выпивающего в сторонке бомжа: в одной руке она все еще судорожно сжимала проклятый пакет.

Глава 1

— Вам есть, что доложить?

Невероятным образом этой женщине удалось вложить в один простой вопрос внушительный объем информации: свое резко негативное отношение к делу, которое решительно отказывалось двигаться с мертвой точки уже неделю, искреннюю заинтересованность в ответе, а также предупреждение, что в случае очередного «пока никаких результатов…» одному молодому аналитику сегодня же придется искать новую работу. К счастью, именно сегодня у Мартина Зеррена появилась информация, которой так долго ждала полевой агент Исанн Айсард. И, вместе с тем, возможность наконец избавиться от этой милой дамы, характер которой, и без того непростой, становился хуже с каждым днем вынужденного бездействия.

— Так точно! — парень прямо-таки светился счастьем и служебным рвением. — Один из наших информаторов — наркодилер и информационный брокер — около двух дней назад получил заказ: найти наемника для передачи некоей документации. Кроме того, он отметил, что найти настоящего заказчика не представляется возможным: тот, кто поручил ему эту работу, по всей видимости, сам является лишь посредником, и, скорее всего, не единственным, — Мартин украдкой перевел дыхание, сбившееся после долгой тирады. К сожалению, на оперативницу его речь не произвела должного впечатления. Глядя на ее скептическое выражение лица, аналитик лихорадочно попытался вспомнить, не упустил ли он что-нибудь существенное. Вроде нет… плохо.

— Это все?

— Э-эм… так точно…

— Эти документы могут касаться чего угодно. Нет ни одного доказательства, что они принадлежат именно «Сиенару»?

— Никак нет, — сник парень. — Но это единственная сделка подобного рода во всем Ядре…

— О которой информаторы удосужились сообщить, — угрюмо закончила фразу женщина. — Им вполне могли заплатить за молчание больше, чем платит Разведка за информацию. И нельзя исключать такую вероятность, что они просто ничего не знают. Или вы станете утверждать, будто все посредники и торговцы информацией в Центральных мирах завербованы?

Аналитик промолчал, хоть где-то в глубине сознания и скреблась мысль, что это несколько не по уставу. Но обдумывание своих безрадостных перспектив его сейчас занимало куда больше. В лучшем случае, придется и дальше терпеть компанию госпожи Айсард, пока не выяснится что-нибудь еще. А в худшем… может быть, искать в обозримом будущем работу, а может… Мартин отлично представлял себе, какая поднимется волна репрессий, если дело провалится, а потерянные разработки всплывут там, где их быть не должно. Особенно страшно становилось при мысли, что хорошие оперативники вроде Айсард ценятся на вес золота, а вот неприятные разговоры о том, что отдел аналитики переукомплектован, звучат с начала года… нетрудно догадаться, чьи головы полетят первыми, и хорошо если в переносном смысле.

Но, как ни печально это признавать, дело относилось к виду «глухарь обыкновенный, тупиковый». Тот, кто стащил информацию о новых разработках «Флотских систем Сиенара» — не так давно национализированной корпорации, на которой держится едва ли не половина имперского ВПК — свое дело знал на «отлично». Злоумышленник не то чтобы не оставлял следов, но чертовски оперативно их подчищал. Весь ход расследования был тому примером.

До того, как Айсард окопалась в Штабе, пугая сослуживцев своим недовольным видом, ей удалось выяснить (без участия аналитиков, что, опять-таки, могло выставить Мартина и его коллег не в лучшем свете), что ответствен за кражу был один из ведущих инженеров, состоявший в сговоре с высокопоставленным сотрудником службы безопасности. Инженер имел доступ к чертежам и остальной информации, касающейся технических аспектов разработок, а безопасник в нужный момент устроил кратковременное «обрушение» всех защитных систем, которого вполне хватило на то, чтобы скопировать обычно охраняемые данные и даже вынести незаконченные чертежи, еще не переведенные в электронный формат. Собственно, выяснить это удалось через того самого сотрудника СБ: на свою беду, он не догадался вовремя сделать ноги из столицы. Мартин подозревал, с помощью каких именно методов его «разговорили», но предпочитал об этом не думать. В конце концов, с его видом работы можно было спокойно спать по ночам, и терять эту роскошь, недоступную большинству других сотрудников Разведки, он не хотел.

А вот дальше пошло самое интересное: на следующий день после начала расследования инженер-предатель был найден мертвым в своей квартире. Как считали медэксперты, кто-то застрелил его из снайперской винтовки. Ни обыск квартиры, ни проверка контактов и прошлого убитого ничего не дали, и теперь почти завершенные разработки новейших истребителей, а также проект звездного разрушителя класса «Империал II», «уплыли» непонятно к кому. Или еще «плывут», если повезло. Разумеется, все еще велись допросы сотрудников корпорации, но это грозило растянуться на несколько месяцев, учитывая почти пятитысячный штат в одном лишь головном офисе.

А время поджимало. Ни Айсард, ни энное число оперативников пониже рангом, не имели ни малейших зацепок, и поэтому единственная надежда была на аналитиков. У которых дела обстояли не лучше.

— Что ж. Раз ничем больше мы не располагаем, придется обходиться тем, что есть, — после продолжительного молчания заключила Айсард. Видимо, перспектива без толку сидеть сложа руки, когда появилась хоть какая-то зацепка, женщину не радовала. — Этот ваш информатор, он сумел найти наемника на…»доставку»?

— Так точно. Но…

— Личное дело есть?

— На наемницу нет, какая-то мелкая сошка. Есть на информатора, могу переслать его вам, если требуется.

— Перешлите. «Но» что?

Мартин на секунду растерялся, но быстро сообразил, чего от него хотят.

— Урден, ну, тот информатор, говорит, что сделка сорвалась: заказчик убит, а наемница залегла на дно. И документы, скорее всего, все еще при ней.

— Приму к сведению. Мне нужны координаты этого… Урдена, а так же полное досье на него. На всякий случай. И сообщите мне по защищенному каналу, если что-то еще выяснится.

— Есть! — гаркнул Мартин, чувствуя себя если и не самым счастливым человеком на Корусканте, то уж точно куда лучше, чем пару минут назад.

Он проводил взглядом оперативницу, стремительным шагом направляющуюся к выходу из отдела, надеясь, что еще долго ее не увидит. Работать с Исанн Айсард было не то чтобы очень неприятно… скорее жутко. Она была превосходным специалистом и ожидала того же самого от других… и очень не любила, если эти ожидания не оправдывались. Кроме того, ни для кого не была секретом ее репутация женщины жестокой и безжалостной, до фанатизма преданной своей работе. Не самый лучший вариант непосредственной начальницы, прямо скажем.

— Неужели это свершилось?! — к столу Мартина подошел Иллис Ним, его коллега и лучший друг по совместительству. — Ее высочество наконец-то оставила недостойных нас в покое?

— Пока что. Наводка, которую я кинул, притянута за уши, поэтому я не знаю, когда и в каком настроении она вернется…

— Слушай, — друг вмиг посерьезнел, — а что ты будешь делать, если вдруг дал неверную наводку, и из-за этого все дело полетит к хаттам?! Айсард во всем обвинит, ясное дело, тебя, и будет в чем-то права… и как ты думаешь, кого в этой — да и в любой другой — ситуации послушает шеф: тебя или свою любимую доченьку? И статистика на ее стороне будет: абсолютно безупречная репутация у нее, а не у тебя.

Об этом Мартину думать совершенно не хотелось… а стоило бы, на самом деле.

— Быстро побегу искать политического убежища в армии… А если серьезно, я очень надеюсь, что наводка все-таки верная…

* * *

Корускант, или Центр Империи (с относительно недавних времен), фактически состоял из двух совершенно разных миров. Первый — тот, что видела большая часть законопослушного населения Империи, тот, что показывали в пропаганде, скрытой и явной: планета-город, поражающая воображение своим богатством и благополучием, оплот порядка и стабильности в Галактике… настоящая столица великой державы. У которой была и оборотная сторона, о которой знали, но предпочитали не задумываться те, кто находился наверху (в прямом и переносном смыслах, учитывая особенности столичной застройки). Везде есть свои трущобы, где влачат жалкое существование отбросы общества, где царят звериные порядки и беззаконие… О нижних уровнях Галактического города предпочитали не говорить в новостях, так как первоочередная их задача — поддерживать в народе веру в свое государство, а не создавать почву для социальной напряженности. А на этой «изнанке мира» не существовало ни стабильности, ни благополучия, ни закона — ничего из того, что должно составлять основу нынешнего общества.

Совершенно не то место, где следует находиться приличной девушке. Но Исанн окончательно перестала подходить под понятие «приличная девушка» в тот момент, когда вступила в ряды Разведки. Впрочем, этот факт никоим образом не добавлял Алому коридору привлекательности.

Кто додумался назвать «Коридором» весьма обширный район, неизвестно. Хотя местные улочки действительно могли сойти за коридоры: узкие, извилистые, зловонные и скудно освещенные. День был в самом разгаре, но здесь это не имело большого значения: солнце почти не доставало до такой глубины, так что основными источниками света служили тусклые вывески магазинов и кантин, огни в окнах жилых домов да уличные фонари (больше чем половина которых не работала: местные несознательные элементы разобрали — продать энергоблоки или просто так, из непонятной тяги к вандализму).

Именно в этом чудном районе и обитал Урден Тарр. Даже имея данные о точном расположении его жилища, Исанн успела бесчисленное множество раз проклясть здешнюю застройку, прежде чем добралась до места: достаточно широкая улица легко могла закончиться тупиком или внезапно разветвиться на несколько мелких, одна половина которых заставит сделать круг и вернуться на то же место, а вторая окажется практически непроходимой из-за мусора, стены какого-нибудь здания или «культурно отдыхающей» шпаны.

Как ей удалось все-таки добраться до дома, указанного на загруженной в планшет карте, девушка и сама не смогла бы объяснить. Не веря своим глазам, она сверилась с навигатором. Вроде все верно…

— Оба-на, какая милашка! — издевательски протянул мужской голос у нее за спиной. — Эй, красавица, чет я тебя здесь никогда не видел? Заблудилась? Может, проводить, а?

Исанн недовольно поморщилась. Только разборок с местной полуразумной фауной ей и не хватало для полного счастья. Девушка решительно направилась ко входу в здание, надеясь на то, что нахальный индивид отстанет, если не обратить на него внимания.

— Эээ, деваха, ты чего, глухая?!

Чья-то рука бесцеремонно сгребла ее за плечо. Исанн резко развернулась, вырываясь из хватки — к счастью, не очень крепкой: видимо, парень не рассчитывал на какое-либо сопротивление. Это внезапно навело ее на мысль, как отделаться от навязчивого «джентльмена».

— Это вы ко мне обращаетесь?

Девушка подняла взгляд, посмотрев этому выродку в глаза со всем высокомерием и презрением, на которые только была способна, одновременно эдак ненавязчиво потянувшись к висевшему на поясе пистолету. Дешевка, конечно (весьма неразумно было бы ходить по трущобам с хорошим оружием), но припугнуть местную шпану вполне сгодится. Они только с беззащитной жертвой такие смелые… или когда их много. Исанн запоздало заметила еще нескольких оборванцев, стоящих немного дальше.

— Гля, народ, она еще и тупая! Ты здесь еще кого-то видишь?!

— Только оборванцев, привыкших грабить бездомных и проституток. Почему бы вам не переключиться на них, а меня оставить в покое?

Исанн поняла, что это заявление было лишним, еще до того, как закончила говорить. Оно могло бы достичь нужного результата, произнеси его офицер Разведки… а не хрупкая девушка, окруженная недружелюбными бугаями.

— Чего сказала, мразь?! Ну все, ты попала!

«Да, диалог явно не складывается. Впрочем, ничего удивительного.»

— Да она ж из «верхних»! — вмешался кто-то из дружков этой человекоподобной обезьяны. — Ты послушай, как говорит! Как те уроды с правительственных каналов!

«Проклятье. Акцент,» — произношение уроженцев планет Ядра и верхних уровней Корусканта не сильно, но узнаваемо отличалось от того, как говорило на Основном большинство других жителей Галактики. В Империи такой акцент считался чуть ли не обязательным атрибутом того, кто принадлежит к высшему обществу. Исанн наловчилась скрывать его, если показывать свое происхождение было нежелательно, но сейчас, видимо, забылась.

— Да ну, че бы ей тогда здесь делать? Глючит тебя, — но, несмотря на уверенное заявление, в глазах главаря зажегся алчный огонек.

Ситуация начала серьезно утомлять. А главарь так удачно отвлекся… как раз настолько, чтобы Исанн смогла незаметно отцепить от пояса световую гранату. Еще одна дешевка, которую нетрудно собрать в кустарных условиях. Никто не удивится, если такая сработает в Алом коридоре.

Девушка резко оттолкнула главаря назад, одновременно швыряя гранату туда, где стояла большая часть банды. Это их, конечно, не убьет, но дезориентирует на несколько секунд, а ей в данный момент большего и не требовалось. Не дожидаясь, пока граната ударится о землю, Исанн бросилась ко входу в дом Урдена Тарра, слыша за спиной разъяренные и нецензурные вопли.

* * *

«Ну, по сравнению с Ускру, Коридор выглядит прямо-таки роскошным местом жительства,» — размышляла Лика, угрюмо уставившись в окно своей съемной квартиры. «Шутка в том, что мне скоро нечем будет за эту роскошь платить».

Два дня прошло с того, как ее чуть было не прикончили в «Гаммореанце», и с тех пор девушка была как на иголках: не появится ли «доброжелатель» с крупнокалиберной пушкой наперевес. Хорошо бы убраться с планеты или хотя бы переехать на новое место, но на это нужны деньги, а человек, с помощью которого она планировала ими разжиться, отправился к праотцам, оставив ее с дырой в кармане и опасными для жизни документами в качестве бонуса.

Сначала Лика всерьез подумывала избавиться от них, но потом решила, что если на нее в конце концов выйдут, то нипочем не поверят в то, что кто-то просто взял и выкинул столь ценную вещь. С другой стороны, если она будет держать их при себе, то, может быть, сумеет договориться с теми, кому эти документы понадобятся. Если очень повезет, ее даже могут оставить в живых.

В любом случае, она ничего не выиграет от того, что будет целыми днями сидеть в своей норе и жаловаться на судьбу с дурным чувством юмора. Имеет смысл выяснить что-нибудь о том, куда она вляпалась. И единственной ниточкой, хоть тонкой и ненадежной, был Урден: пусть он всего лишь посредник, но все же может знать хоть что-то. Да. Именно с ним она сейчас свяжется.

Но стоило Лике потянуться к комлинку, лежащему на письменном столе поверх кучи разнообразного хлама, как тот зазвонил. На экране высветилось имя Урдена.

«Надо же. Стоит только вспомнить об этой змее, тут же появится.»

— Да. Здравствуй, радость моя. Решил по дружбе сообщить, что за мою голову назначена награда в кругленькую сумму и ты уже дал заказ парочке наемников?

— Еще нет. Слушай, Лика, срочно зайди ко мне. Есть способ почти гарантированно спасти твою шкуру, но я не буду обсуждать это по комлинку.

— Что, все настолько серьезно?

— Не знаю, — голос брокера звучал натянуто и как-то неестественно. — Просто профессиональная привычка, на самом деле.

«Да ну?»

— Ну, раз речь идет о моей шкуре, как я могу отказаться?

— Постой! Это… если тот пакет все еще у тебя…

— То что?

— Возьми… нет, не бери с собой. Спрячь понадежнее, знаю, у тебя сейф хитрый имеется…

— А если у меня уже нет пакета, что тогда?

— Как нет?! Тогда плохи твои дела, вот что я тебе скажу.

— И можно не приходить, да?

— Нет! Лика, ты что, правда его посеяла?!

— Может да, может нет… кто здесь только что говорил, что не обсуждает по комлинку ничего важного? Жди, скоро буду.

Девушка оборвала связь. Подозрительно все это, ничего не скажешь… интересно, второй голос — всего лишь плод ее воображения, или Урден действительно был не один? И как-то странно он с мысли на мысль перескакивал…

«Очень похоже на то, что я иду прямиком в ловушку. Но вариантов у меня немного. Все лучше, чем сидеть здесь и вздрагивать от каждого шороха.»

Решившись, Лика подошла к столу и достала из ящика несколько кредитных чипов (она принципиально пользовалась только наличными: карты слишком легко отслеживаются), проверила тот самый «хитрый сейф» (в котором, кстати, и хранились злополучные документы), очень убедительно замаскированный под часть стены, после чего повесила на пояс кобуру с пистолетом и развернулась к входной двери. Подумав, взяла еще и дробовик, небрежно прислоненный к стене. Кто знает, на кого она наткнется у Урдена или по дороге.

Брокер жил относительно недалеко: всего полчаса ходьбы, включавшие пару разогнанных с дороги нищих и одного грабителя-неудачника (мужик некоторое время неуверенно понаблюдал за ней из-за угла подворотни, вертя в руках старенькую винтовку, но потом плюнул и решил не связываться), и она на месте.

Этот жилой блок мало чем отличался от множества других, разве что был почище: у Урдена хватило денег на то, чтобы выкупить весь этаж, и поэтому он также озаботился покупкой дроидов-уборщиков (свое ведь, жалко!) и даже старенькую автоматическую турель возле входа поставил — в здешних условиях вещь весьма нужная. Правда, сейчас она почему-то не работала — еще один дурной знак.

Лика на всякий случай вытащила пистолет из кобуры. Если все в порядке, Урден ее поймет. А если нет, то другого случая достать оружие ей могут не предоставить.

Видя, что никто встречать ее не собирается, Лика направилась к протокольному дроиду модели 34-LD, стоящему посреди холла.

— А, госпожа Кейран! Хозяин Тарр вас уже ждет у себя в кабинете, — своим механическим, вечно счастливым и вежливым голосом сообщил тот.

— Спасибо, Эльд. Кстати, у твоего хозяина были посетители кроме меня за последние… скажем, два часа?

— Нет, госпожа Кейран. Только вы.

Лику это не успокоило. Дроиды не могут лгать. Но им можно стереть память. А учитывая модульную систему памяти, за которую так ценились модели LD, можно было удалить только нужный участок, оставив остальные нетронутыми. Но попытаться все равно стоило.

«Кабинет» Урдена представлял собой двухкомнатную квартиру, помпезно, но безвкусно обставленную и забитую аппаратурой, назначения которой Лика не понимала, да и не особо им интересовалась. В холле стоял массивный стол, за которым в данный момент восседал тучный летанский тви`лекк — Урден Тарр собственной персоной. Но, как Лика и опасалась, он был не один: в мягком кресле, стоявшем в дальнем углу, явно кто-то сидел. Из-за скудного освещения девушка не могла разобрать, как выглядел этот визитер, но вряд ли его намерения были добрыми.

— Привет, Урд. Что же ты не предупредил, что у тебя будут и другие гости? Я бы хоть в порядок себя привела: бронежилет там надела, может быть, даже прикупила себе энергощит у ближайшего барахольщика…

— Лика, все не так, как ты подумала!

— Ну да, конечно, ты не хотел, тебя заставили… заплатили-то хоть прилично?

— Да, меня заставили связаться с тобой, но…

— Что, даже не заплатили? Ай-ай, нехорошо-то как…

— Лика, ты не понимаешь… эта женщина… она не наемница…

— Ах, она работает на абсолютно бескорыстных началах, чисто из любви к процессу? — слышала она о таких психах, кажется, какая-то тоталитарная секта (правда, потенциальные наниматели предпочитали все-таки потратиться на кого-нибудь еще — уж очень грязно работали эти маньяки). — Кстати, что же милая леди не принимает участия в разговоре?

— Жду, пока вы двое закончите выяснять отношения, — голос явно принадлежал молодой женщине-гуманоиду, и звучал так недовольно, будто его обладательница крайне возмущена тем фактом, что вообще разговаривает с такими недостойными существами, как торговец информацией и наемница. Может, так оно и было. — Не стану же я орать, будто торговка с базара.

Манера речи незнакомки Лике не понравилась: от ее слов так и веяло холодной уверенностью в себе и высокомерием. Так простые наемники не разговаривают… что-то Лика сомневалась в том, что ради нее кто-то раскошелится на элитную убийцу. Здесь что-то другое, а вот что именно… на ум приходили догадки одна другой страшнее.

— С кем имею честь разговаривать? Кстати, терпеть не могу говорить с собеседником, столь старательно скрывающим свою физиономию. Очень, знаете ли, нервирует, а рука к оружию так и тянется…

Урден издал какой-то полупридушенный хрип:

— Лика, не надо… не нарывайся на лишние неприятности… ты не знаешь, с кем говоришь…

Девушка и так догадывалась, что неприятностей у нее уже по горло, но остановиться не могла: в стрессовых ситуациях на нее находил какой-то кураж, который порой ей очень помогал… но куда чаще втягивал в проблемы посерьезней изначальной.

— А очень хотелось бы узнать!

— Ну, в нашей ситуации это вполне возможно, — пропела незнакомка, поднимаясь на ноги. — Исанн Айсард, полевой агент Имперской разведки.

Кураж как рукой сняло. Только что подтвердились, пожалуй, самые худшие ее опасения.

«А вот это уже не плохо. Это очень, очень плохо!» — последнее, чего бы ей в этой жизни хотелось, так это поближе познакомиться с имперскими спецслужбами. «Проклятье, да что же в том пакете такое?!»

Невероятно, но Лике удалось каким-то образом восстановить самообладание. Наверное, немалую роль в этом сыграло желание не дать этой суке насладиться ее замешательством. Почему сразу — «суке»? Да какая же нормальная баба пойдет работать в эту контору?!

— Безумно рада встрече. Урд, и откуда же у тебя такие замечательные знакомые?

— Спросила бы лучше, откуда у него такие деньги, — ехидно посоветовала женщина. — Не на нуждах же местной голытьбы он состояние сколотил.

И правда. Что-то раньше Лика об этом не задумывалась.

— И давно вы у нас резидентом заделались, сэр?

— Иди ты! Я всего лишь делаю свою работу. Я информацией торгую, информацией! Кто ж виноват, что они хорошо платят?!

— О, а ты говоришь — заставили, заставили… да, сдать друга наемникам — мерзко, а спецслужбам — это же благое дело! Высокооплачиваемое, к тому же!

На душе стало мерзко. Одно дело — знать, что тот, кого ты считаешь другом — скользкий и подлый тип, и совсем другое — почувствовать это, так сказать, на практике. Но отвлекаться на эти переживания нет времени: попала в переплет — надо как-то выкручиваться. Что-то ей подсказывало, что сделать это будет ох как непросто. Но для начала неплохо бы узнать, не собираются ли ее порешить прямо здесь.

— Как-то странно, что ты решила раскрыть карты. Не знала, что Разведка вот так открыто работает, — может, она такая честная от того, что из этой комнаты ни Лика, ни Урден уже не выйдут?!

— Не всегда, — снизошла до объяснений разведчица. — Но скрываться в данном случае нет резона.

«Отлично. И в каком же смысле это понимать?»

— И если ты задаешься вопросом «не собираются ли меня убрать», то — нет. Не сейчас, по крайней мере. А может, и вовсе.

— И от чего зависит окончательный ответ?

— Исключительно от твоего благоразумия. Неожиданно, правда?

«А еще не очень правдоподобно. Но, по крайней мере, у меня может появиться время, чтобы подумать.»

— Ладно. Что тебе нужно от меня?

— В первую очередь, те документы, которые ты должна была передать… кстати, кому?

— Понятия не имею. Наемники, которые задают много вопросов, долго не живут.

— Хорошо, к этому вопросу мы вернемся чуть позже, — не стала настаивать разведчица. Видимо, такого ответа она и ожидала, и спросила больше для проформы.

«Ободряюще, что здесь еще скажешь. Крепко же я влипла. Но что, если попробовать выгадать с этого хоть что-то? У Силы странное чувство юмора, может, что и выйдет…»

— Кстати. Меня втянули не пойми во что, а я с этого и ломаного гроша не получила. Так что я получу за то, что отдам твои драгоценные документы?

— Жизнь — уже мало? — возмущение в голосе женщины было каким-то вялым и неубедительным. Насколько Лика могла судить, это означало, что торг уместен. Значит, можно быть немного смелее.

— Не вижу никаких гарантий того, что за мной перестанут охотиться. Или ты обзвонишь всех своих конкурентов и скажешь, что уже нет смысла тратить деньги, пытаясь до меня добраться?

— По крайней мере, за тобой не будут охотиться имперские спецслужбы, а это уже немало.

— А что, если я откажусь сотрудничать?

— Поверь мне, не откажешься, — несмотря на скудное освещение, Лика готова была поспорить, что собеседница улыбается. — Я могу быть очень… убедительна.

Лика терпеть не могла, когда ей угрожали, но вступать в открытую конфронтацию с имперской разведчицей в столице Империи было бы, мягко говоря, неразумно.

— Это я так, чисто из любопытства спросила. Но, если подумать, то без меня ты бы гонялась за этими документами еще неизвестно сколько. Справедливо будет, если я с этого хоть что-то получу, помимо кучи проблем.

— Да, но жизнь вообще ужасно несправедлива. Впрочем, — имперка сделала паузу, будто задумавшись о чем-то, — у меня есть некоторые денежные ресурсы, которыми я могу свободно распоряжаться. В конце концов, мне же проще, если у тебя будет меньше поводов выстрелить мне в спину. Сколько тебе обещали, когда дали контракт?

«Хммм… и правда, сколько?»

— Пятнадцать тысяч, — «подумаешь, немного преувеличила… да эта дамочка в день больше тратит, я уверена!»

— Восемь. И не кредитом больше.

— Хотя бы так. Похоже, я не в том положении, чтобы торговаться.

— Рада, что у тебя хватает ума это понять. А теперь веди. Не хочу торчать в этих трущобах дольше необходимого.

«Никто не хочет. Не у всех есть, куда идти.»

— А… а что насчет моего вознаграждения? — вмешался Урден, решив, что о нем все забыли.

«Радовался бы, идиот!»

— С вами работает отдел аналитики. С ними и связывайтесь, я не в курсе ваших договоренностей, — с этими словами разведчица вышла из комнаты, больше не обращая на брокера, возмущенно хватающего ртом воздух, никакого внимания. Лика поспешила за ней, пока промедление не было расценено как попытка к бегству.

Когда они оказались на улице, у Лики наконец-то появилась возможность толком рассмотреть свою попутчицу. Хм, почему-то в квартире та казалась куда старше. А так… лет двадцать — двадцать пять, вряд ли больше. Внешность у девицы была интересной, запоминающейся — и как ее вообще в Разведку взяли? Впечатление от ее на редкость хорошенькой мордашки портило разве что вызывающе-надменное выражение на ней, да разный цвет глаз. Сначала Лика решила, что это лишь игра света, но оказалось, что один глаз у Айсард действительно имел кроваво-красный оттенок. Было какое-то научное название у этой мутации, но Лика его не помнила. Да и какая, собственно, разница?

«Как бы не нарваться на грабителей по дороге. Эта фифа явно недооценила уровень нищеты в Коридоре, когда косила под местную. Большинству здешних обитателей ее одежда покажется возмутительно дорогой.»

Но добрались они без приключений (если не считать чересчур пристального внимания нескольких ребят из «корускантских ранкоров», самой крупной уличной банды в районе), так что по дороге у Лики было время подумать о своем положении. Весьма безрадостном положении, если вдуматься. Ведь даже если предположить, что агентша действительно оставит ее в покое, то оставались еще те, кто также охотился за документами. А с ними она теперь точно не договорится.

«Будем решать проблемы по мере их поступления. Проблема номер один сейчас идет рядом, а не находится неизвестно где. И если мы действительно разойдемся миром, это будет настоящее чудо…»

* * *

Наемница обитала в чем-то, что стыдно было назвать даже жилым домом: ночлежка, не более. Что неудивительно: солдаты удачи вообще редко задерживались подолгу на одном месте, зачастую проживая в гостиницах или — те, кто побогаче — на борту своего корабля, и потому предпочитали не тратить свои кровно (часто в прямом смысле) заработанные кредиты на пристойное жилище. Освещение на этой улице практически отсутствовало, поэтому перед Исанн стоял нелегкий выбор: смотреть по сторонам, отслеживая возможную опасность, или себе под ноги. Совмещать получалось плохо. Ее спутница, кажется, подобных проблем не испытывала, что раздражало разведчицу еще больше.

— Осторожно, здесь где-то…

— Вижу, — прямо перед входом развалился какой-то пьяница. Исанн неласково ткнула того под ребра носком сапога. Реакции не последовало.

— Перешагивай. Он так уже третий день валяется.

«Нет, я конечно, знала, что на нижних уровнях мерзко, но чтоб настолько…»

— И что, никто не озаботился тем, чтобы убрать с улицы труп?!

— Алый коридор похож на место, где оперативно работают коммунальные — да хоть какие-то — службы? Кто-нибудь приберет, когда завоняет слишком сильно.

Внутри дом выглядел не лучше, чем снаружи, разве что мертвецов на проходе не валялось. Впрочем, за это Исанн тоже поручиться не могла — этажей-то много. Наемница уверенно направилась к ведущей наверх лестнице. Они прошли еще два этажа, и…

— Вот хатт! — Лика резко остановилась на лестничной клетке, положив руку на бластер.

— В чем дело? — Исанн выглянула из-за плеча наемницы, и нужда в объяснениях отпала: дверь в одну из квартир была открыта.

— Нет, ну что за день сегодня такой! Почему ничто не может пройти как надо?! — вот в этом их эмоции совпадали почти в точности, просто разведчица не привыкла выражать их столь явно. Особенно в предбоевой обстановке. А в том, что она была именно таковой, сомнений почти не было.

— Ну? Наши действия?

«По крайней мере, у нее хватило ума спросить».

— В первую очередь — не шуметь, — прошипела Исанн. — Ты аккуратно, чтоб даже мельком из квартиры не заметили, встаешь с левой стороны дверного проема. Я проверю, что там внутри. Если начнется стрельба — присоединяйся. Один нужен живым.

Наемница коротко кивнула и, продвигаясь сначала вдоль стены, а потом, мгновенно рванувшись к противоположной, заняла позицию. Исанн повторила ее маневр, после чего осторожно заглянула в квартиру. Прислушалась. Особенно стараться здесь не пришлось: незваные гости и не думали скрываться, и вообще вели себя на диво беспечно.

— … торчать здесь?!

— Ты меня спрашиваешь?! Может, сучка вообще смекнула, что пахнет жареным и свалила отсюда?

— И все вещи оставила? Нет, вернется она, просто подождать надо.

«Трое. Обыкновенные громилы, судя по всему. Справиться будет просто, но вряд ли удастся выжать из них что-нибудь полезное.»

Первый наемник — здоровенный мужик человеческой расы, таскающий на себе целый арсенал — не успел даже выхватить оружие: выстрел бластерного пистолета выжег ему полголовы. Второй человек словил мощный заряд плазмы в грудь — подоспела Лика со своим дробовиком. Исанн подскочила к родианцу — последнему, кто остался — и, прежде чем экзот успел отреагировать, резко ударила того ногой в живот. Как только родианец согнулся, хватая ртом воздух, девушка сбила его с ног и направила пистолет в отвратительную зеленую морду.

— Вот же настойчивые ребята! Были, — отметила Лика, опускаясь на корточки рядом с телом бугая и сноровисто его обыскивая.

На «были» родианец панически задергался, одновременно пытаясь дотянутся до своего бластера. Исанн пресекла его поползновения, отшвырнув оружие ногой.

— Не советую. Что, старые знакомые? — обратилась она сперва к родианцу, а затем к наемнице.

— Можно и так сказать. Чего ты надеешься от него добиться?

— Информации. Любой.

— Я скажу все, что знаю, только не убивайте! — запричитал экзот.

— Конечно, скажешь, — голос Исанн приобрел ту чудодейственную интонацию, что заставляла многих сознаться в чем угодно еще до начала допроса. — Начнем с того, что именно твоей группе было поручено.

— Достать документы какие-то, никто из нас и понятия не имел, что в них, кто ж такое простым наемникам говорит? — речь у родианцев всегда очень быстрая, но этот от страха стал тараторить вдвое быстрее обычного. — Назвали место, время, дали ориентировку — и все. Предложили огромные деньги! Чуть позже еще информацию вот об этой передали — головорез кивнул на Лику, — как раз в той кантине. Сказали — пакет забрать, девку — в расход…

— Как задание получили? От кого, при каких обстоятельствах, кто был связным?

— На Нар Шаддаа мы были, работали на хатта одного, Драакса. Ну, как-то его помощник, забрак по имени Айтер Джелиндер, сказал, мол, у босса работка для нас есть, на Корусканте. Все данные он и передал. Связывались тоже с ним. Пожалуйста, я больше ничего не знаю!

— Ну как, врет? — осведомилась Лика, разминая руки.

— Не похоже, — «Он в панике, и готов сделать все что угодно, лишь бы сохранить свою шкуру. Чтобы лгать в его положении, нужно недюжинное самообладание, коим этот экзот не обладает. Да и вряд ли обыкновенный наемный громила может знать больше.»

— Это была просто работа… я сказал все, что знаю… вы обещали…

Выстрел — и родианец замолк навсегда.

— Туда ему и дорога, — одобрила Лика. — Что теперь?

— Для начала, ты передашь мне документы.

— Да-да, уже! — Наемница подошла к заваленному различным хламом письменному столу у дальней стены, почти залезла под него и, несколько секунд спустя, подошла к Исанн, держа в руках тонкий пакет.

— Держи. Рада, что меня наконец избавят от этой дряни.

«Как же будет глупо, если это какая-то левая информация…» — думала разведчица, трепетно извлекая из пакета лист флимсипласта. На нем оказалась часть масштабного чертежа. На втором была еще одна, с явно вырисовывающимися контурами ИЗР. Кроме того, в пакете лежало несколько инфокарт.

«Невероятно. Просто не могу поверить, что мне так повезло…»

— Судя по твоему лицу, задание успешно выполнено?

«И все-таки, эта девка слишком любопытна. И наблюдательна. Не лучшие качества для наемницы, как она сама же и говорила.»

— А тебе есть до этого дело?

— Да не приведи Сила! Мне просто нужны мои деньги. Или ты уже успела передумать?

«Жадность — прекрасный порок. Заглушает осторожность и удваивает глупость…»

— Ну почему же. В конце концов, ты выполнила свою часть сделки… — «…и теперь оставлять тебя в живых нет ни малейшего резона.»

Обычная, казалось бы, кредитная карта скользнула в протянутую ладонь наемницы.

— Вот. Здесь около десяти тысяч, я не помню точно.

— Весьма щедро, — хмыкнула Лика. — Ну надо же.

«Взрывчатка, конечно, сработает при первой же попытке снять деньги с карточки… но таймер все-таки надежнее,» — девушка незаметно потянулась к внутреннему карману куртки, в котором был припрятан компактный, размером с комлинк, детонатор.

«Полторы минуты. То что надо: успею отойти подальше, прежде чем на один труп здесь стает больше.»

— А это еще что такое? — вздрогнула наемница, прислушиваясь к странным звукам, которые доносились откуда-то с лестницы.

Когда она закончила говорить, шум уже вполне можно было идентифицировать как топот нескольких пар ног, смешанный с голосами их обладателей. «И часто здесь такими толпами передвигаются? Судя по реакции девки — нет.» Рука рефлекторно потянулась к бластеру, и, как выяснилось парой секунд позже, совершенно правильно: на пороге квартиры возникли, выразительно потрясая оружием, уже знакомые представители местного животного мира…

* * *

— Не, ну вы только гляньте! — издевательски протянул предводитель громил из «корускантских ранкоров», невесть зачем вломившихся в ее квартиру. — Как Шкет и говорил: две сучки вместо одной, — сей глубокомысленный комментарий был встречен одобрительным гоготом остальной шпаны. В количестве не менее пяти штук…

— Кхм. Ребят, вы какого… здесь забыли?! Бордель дальше, если вам «сучки» нужны, и их там гораздо больше! — Лика прекрасно понимала: вероятность того, что эти отморозки заявились сюда просто так, близка к нулю. Но, может быть, удастся выяснить, чем она им так не угодила. Произнося эти слова, девушка чуть сдвинулась в сторону, позволяя шпане разглядеть три весьма живописных тела. Желаемого эффекта это не произвело: трупы удостоились лишь пары похабных шуточек и ехидного перешептывания. Ну да, ребята на подобное за жизнь понасмотрелись.

Мерзко ухмыляясь, главарь снизошел до разъяснений:

— Не, нам одна вполне конкретная нужна! Вот эта — парень ткнул пальцем в сторону Айсард. — Да и ты весьма в тему будешь! О, а что это у тя в руках?!

В запале Лика и забыла, что по-прежнему сжимает в руке кредитную карту… а главарь оказался весьма глазастым.

— Народ, глянь!!! Да она от нас откупиться хочет! — грубо заржав, бандит подскочил к Лике и вырвал карточку у нее из рук.

— … три… — еле слышно произнесла Айсард, метнувшись к стене, что была подальше от входа. Лика не совсем поняла, что за шестое чувство заставило ее проделать то же самое, а затем броситься на пол, закрыв руками голову, но сработало оно как нельзя кстати: в тот же момент прогремел взрыв, а спину и руки обдало жаром. «Рвануло недалеко или довольно слабо, — отметила наемница какой-то частью сознания, свободной от»………, что это было?!» — иначе я бы не отделалась так легко.» «Ранкорам» же не так повезло: их жуткие вопли не заглушил даже взрыв.

С некоторым трудом Лика заставила себя встать: все тело ощутимо потряхивало, но причиной тому была ударная доза адреналина, ничего больше. Девушка огляделась и, взглянув в сторону входной двери, почувствовала, как завтрак предательски подскакивает к горлу.

Сказать, что комната выглядела плачевно, значит выразиться ну очень мягко: повсюду валялись разбросанные взрывной волной вещи, стены и потолок рядом со входом почернели и местами оплавились… но хуже всего были тела, лежавшие примерно там же. От главаря остался лишь почерневший скелет, остальные же бандиты, на свою беду вошедшие вслед за ним, выглядели куда более жутко: их задело чуть слабее, поэтому на некоторых сохранилось и мясо, и даже вспузырившаяся, до черноты обгоревшая кожа.

Краем глаза наемница заметила Айсард, несколько всклокоченную, но вполне живую. Имперка казалась на удивление спокойной, учитывая, что ее чуть было не поджарило вместе с незадачливыми бандитами.

«Стоп. Никто никаких гранат не бросал, в этом я уверена… Айсард знала про взрыв, и даже когда он произойдет… эпицентр был, судя по всему, вокруг главаря… это что же получается…»

Лику как ледяной водой окатило. Медленно, опасаясь, что забьется в истерике, если хоть на миг потеряет самоконтроль, она повернулась к разведчице.

— Ты… ну ты и тварь… — в голове крутились куда более емкие определения, но с губ почему-то сорвалось только это.

— «Ничего личного» — вроде бы излюбленная фраза швали вроде тебя? — произнесла имперка, пытаясь изобразить ту надменность, с которой говорила чуть раньше. Получалось с переменным успехом.

В этот момент Лике ничего так не хотелось, как пристрелить эту лживую суку. И она была довольна близка к исполнению этого желания: дрожащие пальцы уже сомкнулись вокруг рукояти пистолета…

— Не глупи, — посоветовала Айсард, не отводя взгляда от окна. Что там могло происходить такого, по сравнению с чем вооруженная и враждебно настроенная наемница казалась явлением незначительным, Лика тогда не задумалась.

— Отличный совет! Знаешь, я вот только что в красках себе представила, как оказываюсь на месте вон тех трупов, как ты изначально и планировала, и после этого желание разнести тебе башку кажется весьма разумным!!!

— Кажется ей… допустим, ты меня убьешь. Как думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем в Разведке поймут, что со мной что-то не так? Выяснить, куда я направлялась в последний раз — элементарно, а дальше… неужели ты считаешь, что тот скользкий тип-информатор будет молчать? Тебя схватят очень быстро, можешь мне поверить, и тогда расстрел — лучшее, на что ты можешь рассчитывать.

— Тебе будет уже все равно, — бластер, впрочем, так и остался в кобуре. Как ни мерзко это признавать, но, как ни крути, Айсард была права. Меньше всего Лике хотелось, чудом избежав смерти сейчас, медленно и мучительно закончить жизнь в застенках спецслужб.

— А тебе — нет, так что кончай истерику. Ты случайно не знаешь, из этого дома никаких… альтернативных выходов не имеется?

— Окно могу предложить, — огрызнулась наемница, стараясь не выпускать имперку из поля зрения — а вдруг та упорнее, чем хочет показать?!

— Чертовски остроумно. Советую срочно придумать вариант получше, иначе мы обе долго не проживем.

Лика наконец-то додумалась выглянуть в окно — и тут же отпрянула от него.

— И чем же ты так насолила «ранкорам», что они толпой сюда повалили?! — около дома выстроилось самое настоящее оцепление, и кое-кто в нем то и дело поглядывал на окна — видимо, на улице взрыв незамеченным не прошел.

— У них и спроси. А заодно можешь попробовать убедить этих ребят в том, что ты не со мной, и вообще, сама бы не отказалась увидеть мой хладный труп. И да, к зверскому убийству их товарищей ты тоже отношения не имеешь.

«Отлично. Бандиты там, эта сука здесь… и я не уверена, кто из них хуже…»

— Ладно, — процедила сквозь зубы наемница, хотя на языке и вертелось совсем другое. — Здесь в подвале есть выход к старым тоннелям. Те, что в округе, я достаточно хорошо изучила, как раз на подобный случай. Ты ведь представляешь себе — ну хоть примерно — что это за места такие?

— Имею некоторое представление, — кивнула разведчица.

— Значит, ты знаешь, что без проводника по ним можно блуждать очень долго. А можно и не выбраться вовсе, — Лика нисколько не преувеличивала: она сама потратила не один день, пока исследовала здешние тоннели в поисках подходящего выхода на поверхность — приняв все меры предосторожности и исчеркав пометками самодельную карту. Карта, кстати, была сохранена в ее инфопланшете, но Айсард об этом знать точно не стоит.

— Намек поняла. Но учти и ты: окажешься не столь ценна, как хочешь показать — и нужда в тебе отпадет.

«Она и так отпадет, только позже… эх, как же я выкручиваться-то буду?!»

Искушение пристрелить разведчицу прямо здесь, избавив себя тем самым от этой головной боли, стало почти непреодолимым. Останавливало только одно: смерть Айсард действительно не пройдет незамеченной, а Разведка вычислит и отыщет убийцу без особого труда. Конечно, страх перед спецслужбами, уверенность в их всесилии, старательно культивировались пропагандой, но проверять на себе ее правдивость что-то не тянуло.

«Видимо, все-таки придется сыграть роль проводника… а там видно будет.»

Кроме оружия, боеприпасов, инфопланшета и небольшой заначки в виде трехсот кредитов, Лика ничего с собой брать не стала. Просто ни к чему: учитывая, что постоянным жильем она вряд ли скоро обзаведется, лишний багаж будет только мешать.

«Ну, хотя бы у меня есть деньги: главарь тех наемников, судя по сумме, которую я у него нашла, получил довольно щедрый аванс. Конечно, это не так много, как могло бы быть, но уже хватит, чтобы улететь с Корусканта, да и после этого прилично останется. При условии, что я проживу достаточно долго, чтобы эти кредиты потратить, конечно.»

— Идем, — бросила она. — Пока сюда еще народу не понабежало.

* * *

Подсобка казалась старше остального дома лет эдак на… насчет этого Исанн даже предположения строить не решалась: большая часть построек на Корусканте насчитывала не одно тысячелетие, но и эти древние здания зачастую возводились на фундаментах других, еще более ранних. Здесь был как раз такой случай: даже материал, из которого были возведены стены, разительно отличался от банального феррокрита наверху. В застоявшемся воздухе висел запах сырости; на стенах и потолке девушка заметила пятна слегка фосфоресцирующей плесени. Натужно тарахтел древний — но явно не настолько древний, как само помещение — генератор.

«Напоминает тот, что показывали в недавнем репортаже ГолоСети, — отметила Исанн. — Кажется, тогда рванул дом в довольно престижном районе. Вот что бывает, когда людям жаль платить за центральное энергоснабжение…» — как это ни забавно, народ тогда пришел к схожему выводу и немедленно углядел в происшествии козни ИСБ. Чем подкинул сотрудникам означенной службы, да и Разведки заодно, долго не иссякавшую тему для анекдотов.

Разведчица недовольно поморщилась: «Лезет же в голову всякая ерунда…»

Располагавшаяся прямо за генератором дверь из насквозь проржавевшего дюрастила вывела женщин к шаткой даже на вид лестнице, конец которой терялся где-то внизу — в непроглядной темноте.

«Итак, мне предстоит спуститься в катакомбы, в которых я даже приблизительно не ориентируюсь, пройти по ним в полной темноте, да еще и полагаясь на наемницу, у которой есть все причины желать мне смерти… чудно. Что ж, придется быть предельно бдительной — на случай, если страх и жажда мести у девицы пересилят здравый смысл. Да, и по сторонам периодически стоит поглядывать…»

* * *

Об огромной и древней, как сам Корускант, сети тоннелей, ходило множество слухов и домыслов — от совершенно нелепых до вполне правдоподобных — но ни те, ни другие никак нельзя было назвать приятными. Не было лучшего, чем катакомбы, способа скрыться от преследования; ничто другое не предоставит столь же удобного и скрытного маршрута через кварталы Галактического города; и не было на Корусканте больших белых пятен на засекреченных картах полиции, ИСБ и Разведки. Может показаться, что это — огромная дыра в безопасности планеты, но на самом деле большая часть выходов, ведущих в стратегически важные части города, была обнаружена и перекрыта еще в незапамятные времена. Но катакомбы все равно оставались рассадником преступности — в особенности контрабанды и работорговли. Справиться с этим можно было примерно также, как извести криминал на нижних уровнях столицы — разве что при помощи оружия массового поражения.

На этой жизнерадостной ноте заканчивались факты и начинались слухи разной степени абсурдности. Кем катакомбы только не населяли: безумными культистами, монстрами и призраками всех мастей, племенами ктонов — выродившихся гуманоидов-каннибалов… поговаривали даже о переживших Приказ 66 джедаях (впрочем, «там — где — надо» эта идея всерьез не воспринималась). Также ходили упорные слухи о разумной сверхмашине, управляющей древней инфраструктурой Корусканта, о целом подземном городе… если спросить кого угодно, прожившего в столице достаточно долго, можно услышать еще множество подобных историй.

Сейчас городские легенды интересовали Исанн меньше, чем когда-либо — при условии, конечно, что какая-нибудь из них не выскочит с недружелюбными намерениями прямо у нее перед носом. Куда важнее было то, что всевозможные преступники, активно пользующиеся этими тоннелями — явление вполне реальное. Как и не заслуживающая ни малейшего доверия наемница, бывшая, как это ни отвратительно, единственной надеждой Исанн на благополучный выход из этого лабиринта.

Впрочем то, как бодро Лика продвигалась вперед, лишь на долю секунды задумываясь о выборе пути, вселяло некоторой оптимизм. Может быть, они действительно выберутся отсюда без особых проблем. А потом… все зависело от того, не выкинет ли наемница какую-нибудь глупость. Немного поразмыслив над ситуацией, разведчица пришла к выводу, что от девки может быть некоторая польза… но если все-таки придется ее прикончить, Исанн не сильно расстроится.

* * *

Корускантские катакомбы носили свою дурную славу вполне заслуженно, но, несмотря на это, сейчас Лика старательно оттягивала выход на поверхность. Девушка не страдала наивностью и прекрасно понимала: как только они выберутся из тоннелей, Айсард скорее всего, попытается завершить начатое. И сейчас нужно срочно придумать, как ей этого не позволить… не навредив при этом. «Срочно…» — мысленно повторила Лика, почувствовав, что тоннель начинает слегка забирать вверх. Если она все правильно помнила, до выхода оставалось меньше трехсот метров.

Увлеченная поиском путей к спасению, Лика несколько потеряла концентрацию, за что тут же поплатилась: под ноги подвернулся невесть как оказавшийся здесь кусок арматуры. Растирая ушибленную лодыжку и шипя сквозь зубы проклятья, девушка подняла голову… и краем глаза заметила увесистый камень, лежавший неподалеку. В чуть прояснившемся сознании немедленно созрела идея, и камень незаметно исчез в крепко сжатом кулаке.

«Имперку совсем необязательно убивать… а вот небольшой отдых ей не повредит.»

— Дальше здесь только по прямой, — объявила Лика, поворачиваясь к Айсард (вернее, в ту сторону, где ожидала ее увидеть), и одновременно чуть отводя правую руку, — перед следующим поворотом есть дверь. Она выведет в подвал заброшенного здания, на границе Алого коридора.

— Как это любезно с твоей стороны, — раздалось откуда-то слева. — Ты бы камень положила. Я не собираюсь причинять тебе вред, но могу и передумать…

«И как заметить умудрилась?!! Ладно, не важно. Стоп, я не ослышалась?»

Когда Лика осторожно повернулась на голос, то почти ожидала увидеть дуло пистолета, направленное ей в лицо. И немало удивилась, не обнаружив ничего подобного.

— Да ну?! Совсем недавно ты именно это сделать и собиралась. Уже передумала?

— Можно и так сказать.

— С чего бы такой гуманизм?

— Считай это моим капризом.

— Я похожа на наивную идиотку? Нет, я, конечно, понимаю, что с противником, который не ожидает нападения, справиться куда проще, но неужели ты думаешь, что я на это куплюсь?

— Думаю, что купишься, — раздраженно бросила Айсард. — Хотя бы потому, что за последние несколько минут у меня было предостаточно возможностей для нападения. Ты думаешь, я бы ими не воспользовалась, если бы хотела?

«Оно, конечно, так… но что происходит?» — в голове проносились предположения одно другого нелепее, пока не устоялось одно: «Ей что-то от меня нужно. Только вот что?»

— Ладно. Дай угадаю: ты пораскинула мозгами и решила, что убивать меня сейчас по какой-то причине невыгодно. В конце концов, с этим всегда успеется, да?

— Какие-то зачатки разума у тебя все же имеются. Я поражена.

— Да, это многих удивляет. Чаще всего неприятно.

Айсард презрительно хмыкнула, недвусмысленно обозначив свое отношение к этой браваде.

— Если с выяснением отношений покончено, идем дальше.

— Могла бы идти и не дожидаясь меня. Знаешь ведь дорогу.

— Я знаю только то, что услышала от тебя. Не вижу причин верить тебе на слово.

— …сказала женщина, которая пыталась меня убить.

— Довольно! Иди вперед, и без глупостей.

Вместо ответа Лика просто пошла дальше, не переставая краем глаза следить за имперкой.

«Не похоже, что мне сейчас что-то грозит, — думала девушка. — Но вот к чему это все? Похоже, узнаю я это только опытным путем…»

* * *

На этот раз агентша свое слово сдержала: разошлись женщины не сказать, чтобы очень мирно, но, по крайней мере, без попыток прикончить друг друга.

Сейчас, когда с того момента прошло больше двух часов, невероятно сильно было искушение просто забыть обо всем, что произошло за день. И не сказать, чтобы это желание было невыполнимым: да, в Алый коридор ей возвращаться нельзя… но и не очень-то хотелось: конечно, теперь придется искать жилье, но большинство гостиниц получше ее квартиры будет. Можно перебраться в какой-нибудь относительно приличный отель (на нижних уровнях, конечно: кто ж ее наверх пустит?! Да и сама, наверное, не пошла бы…); заняться поиском работы — в конце концов, наемники нужны всегда — и продолжить жить спокойно, как ни в чем ни бывало…

Только вот раньше ее знакомство со спецслужбами ограничивалось обыкновенными «страшилками», а не личной — и весьма неприятной — встречей с типичной их представительницей; раньше она не опасалась преследований со стороны Империи, криминальных боссов и неизвестно кого еще…

Именно поэтому Лика сейчас толкалась в очереди за билетом на шаттл, идущий в направлении Внешнего Кольца. На какую планету — не суть важно, лишь бы контроль имперских властей был послабее. А там уж найдется какой-нибудь не очень честный капитан, который согласится подкинуть ее до Нар Шаддаа. Луна Контрабандистов была просто идеальным местом для любого, кто желает скрыться от любопытных глаз, подзаработать на не слишком законных, а чаще — откровенно криминальных делишках… ну, или как в ее случае, совместить эти два занятия.

Жаль, правда, что пришлось расстаться с оружием (а если точнее — выбросить в ближайшей подворотне, местной голытьбе на радость): появись она в космопорту вооруженная, то попала бы совсем на другой шаттл — который на Кессель заключенных перевозит. Не сказать, чтобы Лика так уж хорошо разбиралась в имперских законах, но точно знала, что незаконное хранение оружия каралось более чем жестко.

«Ничего, на Нар Шаддаа новым обзаведусь. Вот уж где на тебя за пушку никто косо не взглянет… безоружный больше внимания привлечет. Исключительно нежелательного.»

Дожидаясь своей очереди, Лика слегка сомлела, и недовольное «ну?» застало девушку врасплох. Из окошка кассы на нее недобро таращилась необъятных размеров бабища, нетерпеливо барабаня по столу толстыми пальцами.

— Ближайший рейс на любую планету Внешнего Кольца, — отчеканила Лика.

— Любую? — подозрительно уточнила бабища.

— Да. На сегодня. Ближайший рейс, — девушка постаралась ответить таким образом, чтобы исключить дальнейшие расспросы. Но тетка так просто сдаваться не собиралась.

— Есть на Нейос III, отходит через — кассирша сверилась с часами — две минуты. Устроит?

Лика с трудом подавила желание высказать тетке все, что о ней думает. По глубокому убеждению девушки, протокольные дроиды справились бы с подобной работой куда лучше. Но, судя по всему, их закупка и техобслуживание обходились дороже, чем зарплата вот таких дам… да и уровень безработицы, опять-таки, таким нехитрым образом можно снизить.

— Нет. Мне, пожалуйста, билет на шаттл, на который я успею.

— Да откуда ж мне знать, что вы в виду имеете! Некоторым вон часа не хватит!

— Хотя бы в пределах минут десяти. Или больше. Главное — сегодня, и не позже, чем через три часа, — Лика сама поразилась своему прямо-таки джедайскому терпению.

— Ваклин. Через пятнадцать минут отправление. — «М-да. Таким тоном только приговоры зачитывать…»

— Пойдет. Сколько с меня?

— Одно место? — «Нет, ей точно в Разведке работать надо — допросы вести. Я б и трех минут не выдержала.»

— Одно.

— Семьдесят кредитов и документы.

На слове «документы» Лику передернуло, и почему-то вспомнилась Айсард.

«А у них определенно есть что-то общее! Я даже не уверена, кто страшнее…»

Еще минут пять ушло на пустые формальности, но зато Лика получила заветный билет с этой проклятой планеты.

Только вот что-то ей подсказывало, что из этой истории с документами она так просто не выберется. Что отвратительно, обычно подобные предчувствия ее не обманывали…

Глава 2

Трудно найти место, способное произвести столь же обманчивое первое впечатление, как Нар Шаддаа. Перед только что вышедшим из космопорта путешественником откроются великолепные виды города, растянувшегося по всей луне — города, на первый взгляд, не менее роскошного, чем Корускант: освещенные тысячами огней улицы, проносящиеся по воздушным трассам спидеры, пронзающие небо монады… местную архитектуру нельзя назвать изящной, в ней нет и намека на единство стиля, но, так как практически всем, что можно было увидеть в дорогих кварталах Нар Шаддаа, владели главы преступных синдикатов и богатые дельцы, стремившиеся превзойти друг друга буквально во всем, ей нельзя было отказать в роскоши и помпезности.

Очарование спадет, стоит только зайти в квартал победнее… а таких здесь большинство. Луной Контрабандистов правило несколько хаттских кланов, которых совершенно не беспокоило общее состояние планеты — лишь их территория и доходы, поступающие с нее. Так что, по большей части, Нар Шаддаа походила на корускантские трущобы в планетарном масштабе. И если в «официальных владениях» какого-нибудь крупного клана еще поддерживался порядок (или хоть относительное спокойствие), то в большинстве районов перестрелки, ограбления и прочие радости жизни были повседневной обыденностью.

Сидя в кантине, располагавшейся недалеко от космопорта, в котором она оставила выделенный ей на время задания кораблик, Исанн обдумывала свои дальнейшие действия, больше для вида потягивая какой-то местный коктейль — наиболее безобидный из убойных смесей, имевшихся в наличии.

«Итак, что мы имеем? По идее, возможных нитей тут две: тот, кто нанял ту девицу с Корусканта, и Драакс. В первом случае отталкиваться не от чего: девка ничего не знает, посредник, связавший ее с нанимателем — тоже, проверили… а сам заказчик — вернее, действующий от его лица наемник — мертв. Глухо. А вот с хаттом все несколько проще. Я хотя бы знаю, кого искать.»

Простая, но почему-то раньше не пришедшая в голову догадка окончательно испортила девушке настроение: раз наемники Драакса охотились за Ликой, а до этого убили ее нанимателя, то хатт вряд ли мог быть тем, кто заказал кражу. Но откуда-то знал о ней. Таким образом, заинтересованных сторон может оказаться куда больше двух — учитывая хитросплетения отношений в преступном мире.

Одно хорошо: кто бы ни стоял за похищением, пока ему есть чем заняться. Исанн оставила наемницу в живых не просто так: живая, она представляет собой неплохой отвлекающий фактор (девушка вообще-то настаивала, что за Ликой стоит установить наблюдение — на случай, если кто-то придет за ней. Тогда можно было бы побеседовать по душам с этим «кем-нибудь». Увы, ответ «ресурсы Разведки не столь обширны, чтобы тратить их на подобные мелочи» был абсолютно категоричен и не оставлял места для вольных интерпретаций). К сожалению, это «отвлечение» будет работать только до тех пор, пока какая-нибудь из заинтересованных сторон не выяснит, что документов у девки больше нет… а уж каким образом — это отдельная тема, которую только предстоит прояснить.

«Что-то слишком много народу знает о том, о чем знать не положено… что указывает на крупные дыры в имперской безопасности.» Хотелось бы позубоскалить на тему некомпетентности ИСБ, да вот только мешало одно огромное «но»: безопасностью такого рода занимается Разведка.

«Не время сейчас об этом думать, — одернула себя Исанн, — надо сосредоточиться на первостепенной задаче, а остальное — потом.»

Итак, Драакс. Первая и, пока что, единственная нить. Пока Исанн занималась всевозможными формальностями, связанными с продолжением расследования, аналитики уже успели по ее запросу собрать на гангстера достаточно информации.

Драакс был отпрыском хатта, изгнанного из могущественного клана Бессадии. Очевидно, тот не очень-то расстраивался по поводу своего изгнания и за какие-то пятьдесят лет (для существа, способного прожить тысячелетие, это не срок) сколотил собственную криминальную империю. Примерно двадцать лет назад сей почтенный господин скоропостижно скончался — не без участия любящего сына — к которому и перешли все капиталы отца. Надо сказать, распорядился Драакс ими весьма мудро, за последнее время заметно приумножив свои богатства и влияние в преступном мире. Поговаривали, что в ближайшем будущем он планирует основать собственный клан. Также к отчету прилагался внушительный список известных на данный момент деловых связей хатта и принадлежащих ему организаций.

Обнадеживало то, что Драакс не принадлежит ни к одному клану — следовательно, сталкиваться со множеством озлобленных хаттов Исанн, если что, не придется. С другой стороны, копаться в делах столь влиятельного криминального авторитета будет весьма проблематично…

Конечно, можно было бы запросить опергруппу, чтобы иметь возможность разговаривать с хаттом с позиции силы, но в таком случае пропадет весь элемент внезапности. Особенно тяжелым ударом это будет, если вдруг выяснится, что Драакс невиновен. Что маловероятно, но все-таки возможно: предпринимались слишком уж неосторожные, расточительные действия для криминального авторитета. Для хатта — вдвойне. Это наводило на мысль, что кто-то из ближнего окружения Драакса вполне мог проворачивать темные делишки за спиной хозяина, выполняя поручение кого-то третьего…

Скажем, Айтер Джелиндер. Уж он-то с этим делом связан напрямую. Сначала следует выяснить все, что ему известно, а уж потом действовать. Как именно — зависит от услышанного…

Отставив в сторону почти нетронутый стакан, девушка, пробираясь через шумную толпу посетителей, вышла на улицу. Связываться со Штабом в кантине было бы в высшей степени неразумно: в питейных заведениях зачастую велись весьма интересные разговоры, и потому в них нередко ошивались осведомители всех мастей. Неизвестно, присутствовали ли они конкретно в этой кантине, но рисковать, в любом случае, не следовало.

Бросив беглый взгляд на улицу и не обнаружив слежки (не то чтобы действительно ее опасаясь, а скорее по привычке), разведчица неспешно пошла к дешевому отелю с громким и совершенно неподходящим названием «Небесный Сад», в котором снимала комнату. Местечко было, откровенно говоря, паршивым, но отлично подходило для ее целей: располагалось оно в относительно спокойном районе и было не слишком похоже на притон. Большинство комнат занимали небогатые наемники и мелкие, но уже переросшие уровень банальной шпаны, преступники (более добропорядочные граждане, которых зачем-то заносило на Нар Шаддаа, обычно были достаточно обеспечены для того, чтобы позволить себе временное жилье попристойнее). Такие не станут лезть в чужие дела, ибо прекрасно знают, что любопытство — не самое безопасное для здоровья и благополучия качество.

Добравшись до своей комнаты, Исанн связалась с отделом аналитики.

* * *

«Ну почему ночная смена должна быть сегодня именно у меня? — уныло размышлял Мартин Зеррен, уже начиная собирать вещи со стола — все-таки через час он сдаст пост другому несчастному. — Эх, дотерпеть бы и не заснуть до конца смены…» — внезапно тишину разорвал звонок его личного комлинка. Жена. «Хоть кто-то в этой проклятой галактике обо мне беспокоится,» — с нежностью подумал аналитик. Клятвенно пообещав второй половинке, что появится через полтора часа, Мартин оборвал соединение, так как зазвонил другой коммуникатор. Служебный. Парень мысленно застонал, нажимая на кнопку ответа: на экране высветился код комлинка Айсард.

— Лейтенант Зеррен, дежурный по аналитическому отделу. Слушаю вас, — интересно, его голос действительно так похож на стон умирающего, или это просто кажется?

— Говорит агент Айсард, — контраст между теплым, заботливым голосом жены, и ледяным, «служебным» тоном разведчицы резанул слух. — Требуется как можно более полная информация на Айтера Джелиндера, наемника-забрака. В настоящий момент он работает на хатта Драакса на Нар Шаддаа. Поднимите досье, если имеется; задействуйте информаторов на Луне Контрабандистов. Особое внимание уделите работе и контактам Джелиндера за последний стандартный год.

— Вас понял. Это все? — Мартин искренне надеялся, что его мольба «пожалуйста, скажи «да»» не прозвучала слишком явно.

— Свяжитесь со мной, как только узнаете что-нибудь существенное. Конец связи.

Мартин застонал и с размаху ударил кулаком по столу. Рука заболела, а внезапно появившаяся работа никуда не делась. Да, через час он теперь точно никуда отсюда не уйдет.

«Ирена меня убьет и будет права. Эх, чувствую, вся премия за работу сверхурочно уйдет на платья и украшения…» — с этой невеселой мыслью Мартин принялся просматривать список имперских осведомителей на Нар Шаддаа…

* * *

— Джулия Марранд? Никогда о тебе не слышал, милашка. Впрочем, мне-то без разницы, если ты провалишь дело — деньги-то, хе-хе, не мои. Свои я, знаешь ли, получаю за то, что подыскиваю нужным людям народец вроде тебя.

Кажется, всех посредников в нелегальном бизнесе выращивали на какой-то фабрике. Поведение этого разящего перегаром и дешевыми сигаретами раттатаки полностью укладывалось в шаблон, успевший сформироваться у Лики за годы общения с его коллегами.

— К хаттам лирику. Что у тебя есть?

Раттатаки хрипло рассмеялся, будто бы Лика сказала что-то неимоверно смешное. Похоже, действовать на нервы наемникам, пришедшим к посреднику в поисках выгодного контракта, считалось у тех неотъемлемой частью профессиональной этики.

— Вот кому «лирика» точно не нужна, так это хаттам, красотка! Кстати, чего-то эти твари активизировались в последнее время. Вон Драакс, например. Знаешь, он здесь, наверное, самая крупная шишка вне кланов. Предлагает пятьдесят тысяч за голову своего бывшего помощника, Айтера Джелиндера.

При упоминании Драакса Лика невольно вздрогнула, отчетливо ощущая, как внутренности сворачиваются в тугой узел. И даже не сразу осознала, что посредник назвал не ее имя. К счастью, взять себя в руки ей удалось почти мгновенно, так что раттатаки не заметил странной реакции своей собеседницы.

— Пятьдесят?! Чем же парень так ему насолил?

— Ну, ты же знаешь, хатты не очень-то любят обсуждать свои дела с кем попало… но, — посредник перешел на заговорщический шепот, — кое-кто болтает, будто этот аферист несчастный уводил Драаксово бабло на какие-то левые делишки, и довольно долго, пока его не спалили. Мол, по сравнению с тем, что он растащил, пятьдесят тысяч — не деньги.

— Занятно… а больше никого этот Драакс не ищет? — Лика понимала, что такой вопрос может показаться подозрительным, но не спросить не могла.

— А что, должен? — снова непонятно чему рассмеялся раттатаки. — Не, еще один столь же выгодный контракт тебе не светит, не надейся. За этот-то берешься?

«Этот Джелиндер… о нем говорил родианец, это точно… интересно, Айсард, или кто там еще тем делом с документами занимается, на него еще не вышла? Эх, Лика, дура, во что ж ты опять ввязываешься… в прошлый раз только чудом выжила, а сейчас на что надеешься?» — девушка прекрасно понимала, что, снова переходя дорогу Разведке, сама сует голову в петлю. Но всю логику успешно заглушил охотничий азарт. И банальное любопытство — качество, которое, вполне возможно, ее погубит в самые кратчайшие сроки. Желание задать этому Айтеру пару неприятных вопросов было просто непреодолимым. Ну и немалое материальное вознаграждение сыграло свою роль. «Быть может, мне повезет разобраться с этой сволочью быстрее, чем появятся другие желающие сделать то же самое.»

— Берусь.

«Эх, вряд ли я доживу до старости, без инстинкта самосохранения-то…»

— Отлично! Удачной тебе охоты. И постарайся все-таки не провалить дело: простаивающий контракт — минус к моей репутации, знаешь ли…

«Прекрасно. И куда меня жадность и любопытство снова завели? Как бы подоходчивее объяснить имперскому агенту, если таковой объявится, что его цель мне самой нужна? Боюсь, он не проникнется сочувствием.» Но отступать было поздно. Да Лика, что греха таить, и не стала бы.

— Эй, а ты ничего не забыл?

— Ах, да! Сейчас, где ж у меня инфа на Джелиндера… ага! — раттатаки с победоносным видом вытащил из ящика стола инфочип. — Давай планшетку.

Лика передала свой новый, только вчера купленный, прибор (первое, что девушка сделала по прибытии на Нар Шаддаа — заменила все оборудование, которое возможно отследить). Быстро загрузив данные и отдав Лике планшет, посредник заторопился:

— Иди давай, милочка. У двери уже, наверное, очередь собралась. Если выполнишь работу — приходи ко мне, обговорим плату.

— Кстати, какие доказательства нужны? Или ты мне на слово поверишь?

— Ага, щас! Я ж тебе не сказал: у Джелиндера очень специфические татуировки на запястьях. Срежь их и принеси. Можешь не очень аккуратно, главное, чтоб в целом опознать можно было. Но учти: за живого гада заплатят вдвое больше — чуть не забыл про это, надо же!

«Склероз, однозначно.» Но вслух девушка, разумеется, произнесла совсем другое.

— Сотню?! Постараюсь его даже не покалечить сильно…

— Вот и славно. А теперь шевелись, пока остальные клиенты перестрелку в коридоре не устроили.

За дверью кабинета действительно собралась внушительная очередь из галдящего и препирающегося народа разной степени вооруженности. Раттатаки был прав: еще немного, и потасовки было бы не избежать. Впрочем, небольшая драка и так наметилась: наемник-викуэй не поделил место в очереди с рослым трандошанином. Что, впрочем, заметно разрядило обстановку: народ тут же забыл о недовольстве долгим ожиданием и с энтузиазмом принялся делать ставки. Лика поспешила убраться подальше, пока никто не заметил, как ушлый родианец под шумок проскочил вперед, сопровождаемый одобрительной ухмылкой стоящего у двери охранника. А то ведь какая давка сейчас начнется…

Спустившись на первый этаж кантины, в которой посредник-раттатаки снимал несколько комнат под свой офис, девушка села за ближайший незанятый столик и жестом подозвала дроида-официанта. Заказав коктейль, показавшийся довольно привлекательным (не баснословно дорогой и печень с первого раза не убьет), Лика принялась внимательно просматривать данные, полученные на Айтера Джелиндера. Чтобы понять, что не имеет ровным счетом никаких зацепок. Информация была, мягко говоря, скудной: внешнее описание, дополненное голоизображением, дата и место рождения, «послужной список» (скорее всего, неполный), некоторые контакты… и это все. Контакты, в принципе, могли помочь, если бы не одно «но». В досье говорилось, что у Джелиндера не было каких-либо близких отношений с другими наемниками Драакса. А это значило, что если и существовал кто-то, к кому беглец мог обратиться за помощью, Лика не имела ни малейших намеков на то, кто бы это мог быть. Конечно, можно было бы все равно потрясти «сослуживцев» забрака, но что-то Лика очень сомневалась в том, что те будут настроены на беседу. Повезет еще, если не пристукнут лишнюю конкурентку — в том, что хатт уже поставил на уши своих людей, перед тем как искать помощи со стороны, сомневаться не приходилось.

«Думай. Должно же быть хоть что-то…» — но то ли умственные способности Лики отказали окончательно, то ли ситуация и впрямь была совершенно безнадежна — в любом случае, ничего путного в голову не приходило. Но, возможно, причиной тому была усталость: как-никак, три часа ночи, а Лика с раннего утра на ногах. «Об этой работе, конечно, не скажешь «в лес не убежит», ибо все как раз наоборот, но сейчас я явно не в состоянии кого-либо искать. Может, на свежую голову получится что-нибудь придумать.» На этой жизнеутверждающей ноте девушка залпом допила остатки коктейля и направилась к выходу из кантины.

* * *

Поднося ко рту стакан с растворенным в воде мощным энергетиком, Исанн заметила, как дрожат ее руки. Еще бы: уже три дня кряду она была настолько занята работой, что на сон оставалось не более полутора часов в сутки. Вот и сейчас на отдых совершенно нет времени: через час ей нужно встретиться с Айтером Джелиндером. Вообще-то, забрак будет ждать контрабандиста, за баснословную сумму согласившегося вывезти его с планеты, но у всех в жизни бывают разочарования. Разочарование Джелиндера будет, в буквальном смысле, смертельным: оставлять афериста в живых Исанн не собиралась. Скорее всего, бедолаге перед смертью придется испытать на себе некоторые техники допроса… при мысли об этом девушка поморщилась: применять долгую, изящную психологическую обработку она не собиралась — в данной ситуации это просто нерационально — а банальное физическое воздействие (в просторечии именуемое пытками) — удел оперативников рангом пониже. Специалисту ее уровня в таком случае полагается задавать вопросы и внимательно слушать, а не марать руки самому. Но грубой силы ей на это задание, к сожалению, не предоставили, а потому все придется делать самостоятельно…

То, что Исанн вообще удалось выйти на Джелиндера, лишний раз доказывало прописную истину: персоналу ни в коем случае нельзя знать больше, чем требуется для успешного выполнения своих обязанностей. Контрабандист, с которым связался забрак, заключил сделку в присутствии чуть ли не половины команды, один из членов которой был весьма близко связан с администраторшей главного космопорта Нар Шаддаа… которая, в свою очередь, уже давно завербована Имперской разведкой в качестве информатора. Мужчины… любят они поболтать о том, о чем следовало бы помалкивать, в присутствии красивой женщины да навеселе…

Остальное было делом техники: получив эти сведения, Исанн прямиком отправилась к контрабандисту. Назвавшись наемницей Драакса, девушка быстро убедила капитана в том, что ему куда выгоднее взять сумму, вдвое меньше предложенной, но при этом не наживая себе врага в лице богатого и влиятельного хатта, нежели получить огромные деньги, гарантированно оказываясь под прицелом у охотников за головами. «Свободный торговец», как оказалось, и так искал повод сбросить «гнилой» контракт, так что уговорить его труда не составило никакого. Ворча что-то вроде «слухи по этой клятой луне расползаются быстрее, чем гизки плодятся», капитан передал «наемнице» координаты встречи. На том они и распрощались, вполне довольные друг другом.

А сейчас Исанн следует поторопиться, если она не хочет упустить объект: прождав достаточно долго, Джелиндер может заподозрить неладное и сбежать прежде, чем разведчица доберется до него. А путь предстоял неблизкий.

Залпом допив остатки энергетика, девушка проверила снаряжение: бластер (в этот раз вполне приличный) на поясе и закрепленные на внешней стороне бедра ножны с виброножом на Луне Контрабандистов были просто предметами первой необходимости. А вот содержимое неприметной поясной сумки уже куда интереснее. Помимо мелочей вроде инфопланшета и запасных энергоблоков для бластера, в ней хранился небольшой плоский контейнер с пятью пронумерованными ампулами, содержащими весьма специфические химикаты. В одной был сильнодействующий яд, способный мгновенно убить цель, в другой — не менее эффективный токсин, практически необнаружимый ни до, ни после смерти жертвы, что наступала, в зависимости от дозировки, через несколько дней или часов… вне сомнения, препараты весьма полезные, но Исанн чаще использовала другие три. С сильнодействующим снотворным и жуткой смесью, что даже в самых малых дозах была способна заставить корчиться в агонии даже вуки. С этой дрянью следовало работать как можно осторожнее: стоит немного не рассчитать — и жертва умрет от болевого шока. Чтобы этого не случилось, как раз и нужна была пятая ампула — с противоядием. Использовать содержимое этого походного набора следовало очень экономно: объем ампул был до обидного мал, а пригодиться они могли в любой момент. Исанн очень надеялась, что ей не придется тратить содержимое четвертой на Джелиндера, но если не получится быстро развязать ему язык… впрочем, его сначала надо найти, так что пора отправляться.

Выйдя в холл отеля, разведчица чуть замедлила шаг, присматриваясь к молодой женщине-человеку, показавшейся подозрительно знакомой. Светлые, коротко стриженные волосы, средний рост, смуглая кожа… как следует рассмотреть лицо незнакомки Исанн не сумела — женщина, бросив короткий взгляд в ее сторону, опустила голову и поспешила пройти мимо.

«Странно. Впрочем, у меня все равно нет на это времени… даже если это и впрямь та наемница, мне-то какое дело? Вздумает путаться под ногами — что ж, ее проблемы.»

* * *

«Вот неужели на всей этой проклятой луне других отелей нет?! Какого хатта эта дамочка упорно оказывается в тех же местах, что и я?!» — Лика очень хотела бы надеяться на то, что обозналась, и женщина, с которой она столкнулась чуть ли не нос к носу, просто очень похожа на Айсард… «Ага, сестра-близнец, не иначе.»

«Она что, следила за мной? — лихорадочно перебирала варианты Лика. — Нет, вряд ли, будто ей больше заняться нечем… хотя… она вполне могла прознать о том, что я охочусь за Джелиндером — а вряд ли она здесь ищет кого-то еще — и просто позволить мне его найти, чтобы самой прийти на готовенькое….» — но эту порожденную больным воображением версию девушка отмела сразу. Во-первых, если бы агентша действительно следила за ней, Лика бы этого даже не заметила. Во-вторых, что-то слабо верилось в то, что Айсард, располагая более чем обширными ресурсами Разведки и имея за плечами годы спецподготовки, станет ждать, когда же одна наемница до чего-нибудь додумается. Нет, скорее всего, их встреча — именно совпадение, хоть и почти невероятное. Случается же такое…

«А что, если… — неожиданно пришла в голову отчаянная мысль, — если Айсард уже знает, где искать нашу общую цель? Она с таким целеустремленным видом выходила из отеля… и что-то мне подсказывает: если эта милая дама «побеседует» с Джелиндером раньше меня, то больше его никто никогда не увидит. А значит, плакали мои денежки, а с ними и единственная возможность выяснить, кто же подставил меня тогда, на Корусканте. Следовательно…»

От авантюрности мгновенно созревшей идеи перехватило дух: «Следить за имперской агентшей… да, такой цели у меня еще никогда не было… — собственная смелость даже несколько удивила наемницу. — Проклятье, разум явно атрофировался за ненадобностью, с инстинктом самосохранения за компанию…» — не было никакой гарантии того, что риск оправдан: на самом деле, Айсард могла направляться куда и зачем угодно. Но, с другой стороны, за десять лет наемничьей жизни инстинкты подводили Лику на удивление редко. И сейчас они буквально кричали, что о своей нерешительности девушка может вскоре горько пожалеть.

«Эх, была не была! В конце концов, желай я действительно вести себя разумно и осторожно, не взяла бы контракт на Джелиндера. Теперь отступать просто глупо.»

Приняв решение, Лика поспешила на улицу, пока Айсард не успела уйти слишком далеко. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как разведчица садится в одно из шести аэротакси, стоящих неподалеку от «Небесного Сада».

По губам наемницы скользнула хищная улыбка: она не сомневалась в том, что уговорить одного из таксистов проследить маршрут другого (за определенную плату, конечно) будет несложно.

«Кажется, ко мне снова возвращается азарт… отлично, давно пора!»

* * *

Лэндспидер, в точности повторявший маршрут такси, в котором сидела Исанн, начинал серьезно раздражать. Сомнения в том, что это был именно «хвост» — хоть и до смешного непрофессиональный — окончательно отпали в тот момент, когда машины вышли на полупустую воздушную трассу: назойливый попутчик продолжал держаться на небольшом отдалении, не делая никаких попыток обогнать такси и не меняя направления.

«Приехали. Похоже, кто-то проявляет ко мне нездоровый интерес.»

В определенный момент Исанн чуть было не поддалась искушению позволить «хвосту» спокойно «висеть» до места назначения, а потом попробовать выяснить, кто же ей так настойчиво интересуется. Но в данной ситуации это значило пойти на неоправданный риск: ничто не должно помешать встрече с Джелиндером, а значит, сейчас разумнее избавиться от нежелательной компании. Если Исанн действительно успела нажить себе неприятности, то возможностей узнать, кому же именно она перешла дорогу, вскоре будет предостаточно. А сейчас…

— Прибавь скорость, — обратилась девушка к водителю-куоренну, — и сейчас резко сверни… — Исанн на секунду сделала паузу, оценивая расположение зданий и переулков, — вон туда, — она махнула рукой в сторону улицы, застроенной так плотно, что в некоторых местах не пролетел бы лэндспидер среднего размера.

— Что, на аллею Эрритай уже не летим? — осведомился куоренн.

— Ну почему же… мы просто немного покружим по городу.

— И желательно по самым запутанным его переулкам, да? — понимающе уточнил экзот, — это обойдется тебе еще в сотню кредиток.

— Без проблем. Если в течение минуты оторвемся вон от того назойливого спидера, что тащится за нами всю дорогу, накину еще пятьдесят.

— Ну, тогда советую пристегнуться! — водитель резко вывернул руль и вдавил педаль газа до предела. Исанн прежде и подумать не могла, что подобная колымага способна развить такую скорость и не развалиться при этом на части…

«Да… на Корусканте он бы недолго так ездил — до первого патруля. То ли на Нар Шаддаа вообще не слышали о том, что движение надо хоть как-то регулировать, то ли никто не считает нужным этим заниматься», — как бы то ни было, сейчас такое вопиющее отсутствие порядка было разведчице только на руку. Девушка вообще нередко ловила себя на мысли, что множество правил и ограничений, действующих в мирах (главным образом — благополучных мирах) Империи, временами не на шутку раздражает…

* * *

— Псих. И чего это он так занервничал? Ишь, куда рванул… — таксист, рослый мужик человеческой расы, невесть как умещавшийся на узком водительском сидении лэндспидера, раздраженно передернул плечами.

«Не он, а она… было бы странно, не заметь Айсард такой откровенный «хвост», — так как водитель упорно игнорировал настойчивые просьбы Лики постараться быть хоть чуть-чуть незаметнее, слежка получилась ну очень явной. Наемнице даже стало немного стыдно. — Скорее всего, со стороны я кажусь полной идиоткой.»

— Мы его окончательно упустили? — с тоской в голосе спросила девушка, уже понимая, каким будет ответ: выследить одну машину, на внушительной скорости несущуюся по этому лабиринту хаотично расположенных переулков, было практически невозможно. Потеряв время на бесполезные разговоры — тем более.

— Как посмотреть… кстати, это тебе зачем, вообще?

— Некстати. На такие вопросы хоть когда-нибудь отвечают, или ты так, для проформы спросил? — это «как посмотреть» явно намекало на то, что таксист вполне может еще чем-нибудь помочь, так что, по-хорошему, хамить ему не следовало… но Лика была слишком взволнована для «дипломатичности» (и, если быть до конца честной, из нее и в нормальном состоянии переговорщик никакой). Однако мужик лишь усмехнулся на столь неласковый ответ.

— Типы вроде тебя — никогда. Ты еще ничего, а некоторые сразу за пушку хватаются… ха, будто бы меня действительно ваши делишки беспокоят! Не хотите говорить — не надо, и так все ясно.

— Я вообще по жизни вежливая. Что ты хотел сказать этим своим «как посмотреть»?

— А, это… да так, ничего особенного…

— А за пятьдесят кредиток?

— Не могу чет мысль поймать… что-то хотел сказать и забыл, представляешь?

«Урод. С другой стороны, чего я ожидала?»

— Уговорил. Сотня выглядит более освежающе?

— Просто чудодейственно: сразу вспомнил, что хотел сказать! Тут штука такая: вообще-то, я неплохо знаю этого парня, так что вполне могу связаться с ним чуть позже и просто узнать, куда он отвез клиента… думаю, еще кредиток за двести я так и сделаю.

— Нет, ну это уже просто вымогательство, тебе не кажется?!

— Эй, это мне или тебе нужно, милая?! Или так, или цель свою ловить сама будешь. А то я с тобой кучу времени теряю, надо же как-то возмещать убытки!

— Ладно, чтоб тебя… когда связываться будешь?

— Подожди тогда… пока его клиенту надоест нарезать круги по городу, пока они до места доберутся из тех дебрей, в которые заедут… час где-то, не меньше. И не смотри на меня, как голодный ранкор на кусок мяса — если я все правильно понял, ты благодаря мне раз в десять больше заработаешь, чем потратила!

«Может быть, и так… но что-то мне подсказывает, что я плачу за лишние проблемы… потенциально смертельные…» — Лика подозревала, что Айсард будет просто счастлива ее видеть. Но отказываться от своей задумки наемница все равно не собиралась: так она и позволит какой-то имперской суке сорвать ее контракт!

* * *

Преследователи, как оказалось, не отличались ни профессионализмом, ни бессмысленным упорством, свойственным многим дилетантам: «хвост» отстал практически сразу. Но Исанн все равно настояла на том, чтобы до места назначения таксист добирался кружным путем — просто на всякий случай.

«У Силы крайне скверное чувство юмора, — подумала Исанн, окидывая тоскливым взглядом улицу, неприятно напомнившую об Алом коридоре. — Кажется, этот экстрим-тур по трущобам не имеет конца…»

Впрочем, сейчас нищий, совершенно не охраняемый район был как нельзя кстати: реши забрак устроить встречу в каком-нибудь относительно приличном месте (по искреннему убеждению Исанн, по-настоящему приличных мест на Луне Контрабандистов не существовало), и задание бы сильно осложнилось. А так — ни свидетелей, ни местных сил, кхм, правопорядка…

«Этот аферист будто сам на неприятности напрашивается. Конечно, его можно понять: такое ощущение, будто охотники за головами составляют как минимум треть населения Нар Шаддаа. Но неужели он настолько доверяет этому контрабандисту, чтобы встречаться с ним здесь? Будь я на месте «свободного торговца», то не стала бы рисковать своей шеей, а выбрала способ заработка побезопаснее. Например, доставила бы хатту бывшего помощника, раз он ему так нужен…» — девушка остановилась, как вкопанная, пораженная внезапной догадкой.

«Какой-то заброшенный завод в районе, далеком от глаз влиятельных хаттов — в принципе, логично… беглец, доверившийся первому встречному контрабандисту — допустимо, учитывая его отчаянное положение… но как Джелиндер вообще нашел этого капитана, не привлекая внимания охотников? И самое главное: почему контрабандист так легко «сдал» своего клиента какой-то левой наемнице, согласившись на тридцать тысяч — и это взамен пятидесяти или вообще сотни, что предлагает хатт?! Побоялся связываться? Бред: располагая целой бандой головорезов — испугаться одного, не обладающего, к тому же, выдающимися боевыми навыками? Я вас умоляю… да, еще «хвост» этот — неспроста он объявился…»

Несмотря на то, что эти умозрительные размышления, по сути, ничего не доказывали, уверенность Исанн в собственной безопасности значительно поколебалась. Легкое беспокойство, на которое девушка до поры не обращала внимания, стремительно нарастало, а внезапно появившееся чувство, что она идет прямиком в хитро расставленную западню, плотно засело где-то на уровне подсознания и исчезать, кажется, не собиралось.

«Как бы то ни было, я не располагаю больше никакими зацепками. Если там действительно ловушка… что ж, я, по крайней мере, знаю, что она там может быть. А значит, буду готова.»

* * *

Несмотря на все сомнения Лики, сделка с таксистом себя оправдала: выяснить, куда направлялась разведчица, все-таки удалось.

— Аллея Эрритай говоришь? Ну и местечко… ну да, тебе-то никакого дела, ага… зачем следил? Клиентку мою спроси! Ладно, с меня бутылка, пока… — водитель оборвал связь и вопросительно взглянул на Лику:

— Ты ведь все слышала, да?

— Слышала. Что это за аллея-то?

— Скажем так: не то место, где я хотел бы поселиться. Это центральная улица в старом фабричном районе, где уже давно почти все производство прикрыли. Сейчас там сплошная беднота обитает: кто живет в заброшенных цехах, кто в бывших офисах… ну и бандиты, понятное дело, зверствуют, куда без них.

— А кто на Нар Шаддаа не бандит? — ехидно осведомилась наемница.

— Да хоть я! А если серьезно, ты не сравнивай. У хаттов вон чуть ли не свое государство: с законами какими-то, порядками… а здесь шпана, тьфу.

«Знакомо-то как. Нар Шаддаа не так уж сильно отличается от Корусканта, как я и подозревала.»

— Ну что, поехали?

— Да. И поднажать надо бы…

— Не надо. Мы почти на месте, — заявил мужик, резко снижаясь и забирая куда-то влево, — минут через пять точно будем.

— Минут через пять моя цель хатт знает где будет!

— Ну, тогда с тебя еще… — таксист перехватил красноречивый взгляд Лики и рассмеялся, — да шучу я, шучу! Держись лучше покрепче.

* * *

Аллея Эрритай оказалась больше, чем рассчитывала Исанн. С одной стороны — хорошо, возможным преследователям труднее отследить, куда именно она направляется. Но, в то же время, в этом хаотичном нагромождении старых цехов, свалок и времянок, в которых обитала местная беднота, найти один конкретный завод оказалось не так-то просто. Особенно с учетом того, что приходилось обходить стороной оживленные места, чтобы не привлекать к себе внимания местных. Девушке пришлось изрядно поплутать, прежде чем она наконец вышла к внушительному зданию, стену которого украшала огромная полустершаяся эмблема корпорации «Оружейные цеха Бактоид» — вот уже пятнадцать лет как прекратившей свое существование.

«Здоровенный завод… и, готова поспорить, там множество удобных мест для засады. Надо смотреть в оба.»

Проверив бластер и перенастроив его с парализующего режима на боевой, Исанн стала изучать здание в поисках входа. Разумеется, главные ворота, через которые мог бы свободно пройти AT-AT, трудно было пропустить, но они надежно запечатаны. Где-то неподалеку должен находиться служебный вход, который защищен не так хорошо и наверняка давно взломан мародерами. Неспешно обойдя завод, разведчица уткнулась в стальной забор, за которым, по всей видимости, находился внутренний двор. Чуть дальше обнаружилась внушительных размеров дыра, оставленная взрывчаткой. Очевидно, мародеры не утруждали себя такой ерундой, как взлом кода к калитке, останки которой с трудом угадывались в куче искореженного металла неподалеку. А вот и служебный вход: узкая, распахнутая настежь дверь, за которой смутно виднелись очертания лестницы… и слабый красный свет, какой обычно подается при включении резервного генератора.

«И что бы это значило? Свет оставили, чтобы мне было лучше видно вон ту мину прямо перед входом?» — Исанн присела на корточки, осторожно осматривая небольшой металлический диск.

«Хм. Необычная вещица. Не похожа ни на одну распространенную модель, но и не самопал — если только у Джелиндера в друзьях не водится талантливого взрывотехника, достаточно богатого, чтобы позволить себе дорогие материалы и оборудование. Я смотрю, дело становится все интереснее…»

Обезвредить «сюрприз» оказалось непросто: необычная конструкция мины заставила некоторое время поломать голову над тем, как это в принципе возможно сделать. Когда едва заметный индикатор заряда (благодаря которому девушка и обнаружила мину) наконец потух, Исанн аккуратно убрала взрывчатку с прохода.

«Надо будет прихватить с собой на обратном пути, если не найду менее взрывоопасных ниточек к создателю этой штуки.»

Одно теперь было предельно ясно: Джелиндер, или кто бы там ни был, знает о ее недружелюбных намерениях и неплохо подготовился к встрече. Вопрос состоял лишь в том, насколько неплохо…

* * *

Как и следовало ожидать, когда Лика наконец добралась до аллеи Эрритай, имперской разведчицы уже и след простыл. Но с этой проблемой наемница уже вполне могла справиться: райончик по бедности мог поспорить с Ускру, так что пристойно одетая человеческая женщина наверняка привлекла к себе лишнее внимание. Стоит лишь расспросить местных, освежив некоторым память небольшой суммой, и у нее будет хотя бы примерное направление, а уж там вполне можно догадаться, где именно искать.

Однако, потратив полчаса на попытки вытянуть из аборигенов хоть что-нибудь полезное, Лика начала разочаровываться в своей идее.

«Такое ощущение, что у всех или массовый склероз, или не менее массовая слепота. Никто ничего не видел! Тот даг не в счет,» — один ушлый экзот все-таки попытался урвать халявных кредиток, «припомнив» какую-то женщину-человека, попадавшую под описание. Прокололся он на «подсказке»: когда Лика невзначай спросила об оружии, то даг щедро «снабдил» Айсард целым арсеналом. Цветисто разъяснив экзоту, что он из себя представляет и как далеко ему следует пройтись, Лика по инерции побродила по переулкам еще немного, но, понятное дело, это ничего ей не дало.

«И что теперь? Обшаривать каждое заброшенное здание на этой клятой аллее?»

От раздумий девушку отвлекло ворчание проходящего мимо бомжа-человека.

— О, еще одна… че-то понабежало богатых фиф сегодня, спасу нет! Будто ходить вам больше негде…

«Богатая фифа? Ха, меня так, наверное, в первый раз в жизни назвали! Стоп. «Еще одна»…»

— Э-э-э, мужик, постой!

— Че тебе? — отозвался бомж с таким видом, будто оказывает девушке огромное одолжение. Может, где еще нищие и побоялись бы так говорить с вооруженной до зубов наемницей, но в подобных местах ими нередко оказывались бывшие бандиты, состарившиеся или доведшие себя наркотиками и выпивкой до совершенно непотребного состояния. Таким море по колено.

— Что ты там о «богатых фифах» говорил?

Мужик заметно напрягся, видно решив, что хватил лишнего, и ему сейчас будут доходчиво разъяснять правила хорошего тона.

— А че я такого сказал… ниче я не сказал…

— Да расслабься ты! Где ты еще одну «фифу» сегодня видел, не припомнишь?

— Буду я еще такую хрень запоминать! Ходите тут, ищейки хаттовы…

— Вот, у тебя мысль наконец-то пошла в правильном направлении. Я именно «хаттова ищейка», а у них, знаешь ли, деньги обычно водятся… могу поделиться с тобой кое-чем, если твоя память внезапно освежится.

На самом деле, у девушки после покупки нового оборудования, оружия и амуниции, осталось не так уж и много — около пятисот кредитов, но она и так уже достаточно потратилась на это дело, чтобы скупиться по мелочам.

Заплывшие глазенки нищего хищно сверкнули и стали смотреть на Лику уже с куда меньшим презрением:

— Сколько дашь?

— Тридцать, если информация будет того стоить, — предлагать бомжу больше было просто глупо — он и такую сумму вряд ли часто в руках держит.

— Не, так не пойдет. Половину вперед давай, а то знаю я вас!

«Чтоб его! Столько времени уже на него потратила!»

— Да подавись. Попробуешь удрать — пристрелю. Все понятно?

— Да понял, понял… — пробормотал бомж, поспешно пряча кредитный чип в карман засаленной куртки.

— И что ж такого ты собираешься мне рассказать?

— Да есть тут завод один, раньше какой-то корпорации принадлежал… ну, из тех, что в Войны Клонов в Конфедерацию деньги вкачивали…

— И? Не надо здесь уроки истории устраивать.

— Да щас, чего ты так нервничаешь?! Ну, в общем, после того, как эту их революционную лавочку прикрыли, все, что у тех корпораций было, Империя по-быстрому к рукам прибрала…

— Завязывай с историей, кому говорю! Что-нибудь полезное ты скажешь?!

— Ну дык! Здесь-то Империи нет, а значит, куча заводов бесхозной осталась. На что-то хатты свои загребущие лапки наложили, ну а цех в нашем районе, значит, никому не нужен оказался. Суть в том, — мужичок понизил голос до заговорщицкого шепота, — что вот сегодня, где-то часа два назад, там копошение какое-то началось: сначала какие-то хмыри заявились, не из местных, и на мародеров не похожи… а вот буквально минут пятнадцать назад — баба какая-то, тоже не отсюда… медом вам на том заводе что ли намазано, я не пойму?

— Баба как выглядела, не помнишь? — Лика резонно сочла последний вопрос риторическим.

— Что я ее, разглядывал? Да и темно было… ну, что человек, а не чужачка, это точно. Брюнетка вроде. Ну что, довольна?

— Почти. Где завод-то?

Бомж показал пальцем на улицу у себя за спиной:

— Чуть дальше по этой дороге пройди, а там не пропустишь.

— Ладно. Держи деньги и проваливай. И ты меня не видел, ясно? Поверь, тебе же лучше будет.

Мужичок что-то пробормотал — Лика предпочла не вслушиваться, что именно — и поспешил ретироваться.

«Так, место выяснили, что хорошо… а вот некие «хмыри», о которых я почему-то не додумалась расспросить поподробнее — уже хуже. Это ж кто угодно может быть: от наемников-конкурентов до имперцев… или еще кого… в любом случае, ничего приятного от встречи мне ждать не стоит. А, к хаттам все! На месте разберусь.»

* * *

Ситуация была довольно мерзкой: неизвестное количество противников на незнакомой территории. И из путей проникновения на эту самую территорию — только две лестницы: одна ведет наверх, к цехам и офисам, другая — вниз, скорее всего, к подстанции. Засада — а в ее наличии Исанн почти не сомневалась — может быть и там, и там. Обе лестницы отлично просматриваются, и, соответственно, простреливаются, к тому же каждый шаг по дюрастиловым ступеням отзывается негромким, но вполне различимым гулом — чего для хоть сколь-нибудь бдительного караульного будет более чем достаточно.

«Просто отличная задачка для Академии. Ситуация, мягко говоря, нетривиальная… вне всяких сомнений, лучшим решением такой «задачи» является отряд спецназа, но чего нет, того нет. Очень жаль.»

Девушка уже собиралась рискнуть и проверить подстанцию, но тут с ведущей наверх лестницы послышались неторопливые шаги и, чуть позже, голоса:

— Что-то имперская сука не торопится… может, какой-нибудь местный отморозок сделал нам подарок и пристрелил ее по дороге?

— Не раскатывай губу: девка — разведчица вроде. Не будут в этой конторе держать соплячку, которая не может справиться с парой отморозков. Так что объявится она, готов сотню на это поставить.

— Ха! Я с тобой еще с того раза об заклад не бьюсь. Ты, кстати, про мину не забыл? А то я чего-то запамятовал, где ее установили.

— Она прям перед входом — не наступишь. Мы там точно проходить не будем.

— И какого… нас отправили сторожить подвал, не знаешь?

— Понятия не имею. Может, думают, что девке взбредет в башку отрубить генератор? Во босс тогда со своей инфой обломается! — За этим заявлением последовал грубый смех, раздавшийся очень отчетливо. Говорившие приближались.

Прятаться было негде, поэтому Исанн ничего не оставалось, кроме как поспешно выйти на улицу — благо, коридор неплохо просматривался из дверного проема. Прижавшись к стене, девушка осторожно заглянула в здание, но с такого расстояния, да еще и при плохом освещении, толком рассмотреть говоривших не сумела: ясно только, что эти двое были гуманоидами (что, в принципе, и по речи ясно) и, что важнее, вооружены до зубов. Веская причина не попадаться им на глаза. Пока, во всяком случае.

Подождав, пока парочка спустится в подвал, Исанн тихо проскользнула внутрь и, не останавливаясь, направилась к ведущей на основные этажи лестнице — вниз-то теперь точно соваться незачем.

«Итак, меня не просто здесь ждут, но и знают, кто я и откуда. Просто великолепно. Интересно, откуда же у них такая информация? Напрашиваются пренеприятные выводы… ладно, с этим позже,» — сейчас девушку куда больше занимало то, что первоначальный план окончательно полетел к хаттам, из-за чего теперь предстояло срочно продумать новый. И желательно не попасться в процессе вооруженным до зубов громилам.

На лестнице никакой охраны не было: видимо, людей на заводе не так много, чтобы расставлять их на каждом повороте. Это обнадеживало.

Дальше начинался узкий коридор, в который проникал неяркий свет с улицы. Единственный выход виднелся далеко впереди.

«Прекрасно. Если кто-нибудь выйдет навстречу, деваться мне будет некуда. Ну, разве что в окно — благо, кто-то его уже выбил».

Под ногой негромко хрустнуло битое стекло, заставив Исанн страдальчески поморщиться: ошибка, которая в определенных обстоятельствах вполне могла стоить жизни. К счастью, поблизости никого не было. В этот раз.

Девушка уже почти добралась до выхода, когда услышала звук шагов. Как и было подмечено ранее, деваться было некуда: все, что разведчица могла сделать, это прижаться к стене, забиться подальше в угол и надеяться на то, что наемник будет слишком поглощен какими-то своими мыслями, чтобы смотреть по сторонам…

…Но, как назло, мужчине, упакованному в полный комплект тяжелой брони, приспичило повернуть голову именно в ее сторону.

— Что за… — возможности закончить фразу Исанн ему не предоставила: вибронож девушки легко прошел точно сквозь зазор между шлемом и защитным воротником.

Захлебываясь кровью, наемник стал оседать на пол. Цедя сквозь зубы выражения, не принятые в приличном обществе, разведчица подхватила тяжелое тело, не давая тому звучно удариться о пермакрит.

«Нельзя просто так бросить его здесь… если поднимут тревогу, все пропало… если тело не найдут, тревогу все равно поднимут, но гораздо позже… — лихорадочно проносились в голове мысли. — Но куда же его деть?!»

Несколько секунд девушка затравленно озиралась по сторонам, пока ее взгляд не сфокусировался на разбитом окне — как на заказ, достаточно низком и широком, чтобы без особого труда сбросить через него человеческое тело.

* * *

Завод выглядел весьма внушительно — даже странно, что прижимистые хатты позволили ему просто так стоять без дела. Впрочем, Лику не особенно волновали причины подобного расточительства: куда больше ее интересовало, найдет ли она в этом памятнике рухнувшим капиталам свою цель, или просто наживет лишние неприятности.

Быстро отыскав запасной выход (открыть главные ворота без протонной торпеды не представлялось возможным), девушка уже собралась без лишних раздумий им воспользоваться, как ее внимание привлек странный шум. А через секунду из ближайшего окна выпало… тело?!

«Кажется, веселье начали без меня. Надо бы поторопиться, а то вообще все интересное пропущу. Вот любопытно: агент Разведки действительно может в одиночку вынести целый отряд, или эти слухи — часть пропаганды?»

Вообще, если жизнь одной назойливой разведчицы трагически оборвется, Лика возражать не станет… или станет? Ведь если подумать, оставался еще вопрос с Джелиндером… и теми, на кого он работает, но это потом. Если интуиция ее не подвела, то забрак здесь. И точно не один. Вряд ли его друзья, или кто там еще, обрадуются незнакомой наемнице. Не хотелось бы оказаться с ними один на один… и вряд ли хочется ее конкурентке.

«Айсард, конечно, та еще сука, но в данный момент нам по дороге. И она будет полной дурой, если этого не поймет.»

Окончательно уверившись в своем решении, Лика, тем не менее, не спешила бросаться в пекло. Сначала неплохо бы узнать, кто окажется там помимо нее. Именно поэтому наемница первым делом направилась к распростертому на земле телу.

«Ну, что тут можно сказать? Человек, хотя это совершенно ни о чем не говорит. Снаряжение отличное, редкое, но каких-либо маркировок нет. Ну, это и неудивительно — какая ж нормальная группировка будет так светиться? Если это не «официальные представители» какого-то криминального картеля, конечно. Хм, а как он умер, интересно? Следов от выстрелов нет, да и оружие за спиной висит — не успел достать… а, вот оно что! — основание нижней челюсти бедолаги было пробито, судя по всему, точным ударом виброножа. — Недурно, вынуждена признать… бедняга и пикнуть, наверное, не успел — иначе такой приемчик бы не прошел. Может быть, даже тревогу по всему периметру еще не подняли… ничего, поднимут! У меня-то с навыками скрытного проникновения напряженно.»

Несмотря на то, что она собиралась с головой окунуться в сумасбродную и в высшей степени опасную авантюру, Лика чувствовала себя просто превосходно. А может, и благодаря этому: только попав на Нар Шаддаа, девушка поняла, как сильно изменилась за последний год, который безвылазно провела на Корусканте. И не в лучшую сторону, надо сказать: она стала отчаянно цепляться за то немногое, что у нее было, бегать от опасности… еще немного, и дошло бы до того, что Лика окончательно порвала со своим ремеслом, продала оружие барахольщику и тихо спилась от безысходности. Так что, если подумать, ей следовало поблагодарить Урдена за подложенную свинью… то есть, контракт. Теперь она если и умрет в ближайшее время, то не в темной подворотне от передоза.

«Что ж, а теперь самое время проверить, не улетучится ли желание жить ярко и умереть красиво при скорой перспективе последнего.»

* * *

«Так, это, скорее всего, главный цех. По-крайней мере, был им когда-то», — странно было бы сделать другой вывод, видя огромную комнату, большую часть которой занимали громоздкие конвейеры и специализированные ЭВМ.

Разглядеть все это удалось в тусклом, включившемся вместе с резервным генератором свете. С одной стороны, он здорово помогал ориентироваться, а с другой — серьезно мешал передвигаться, не привлекая внимания дюжих молодцев, обвешанных крупнокалиберным оружием. Конечно, как-то избавляться от них все равно придется: одно лишь присутствие недружелюбно настроенных бойцов делает намеченную операцию практически невозможной. Что-то не слишком верилось, что они просто позволят разведчице «поговорить» с их лидером… кем бы он ни был. В том, что это Джелиндер, как, впрочем, и в самом его присутствии на заводе, Исанн серьезно сомневалась. Но это не сильно меняло дело: некий «босс», о котором упоминали «подвальные» наемники, вполне сгодится на замену. Заодно интересно будет послушать, что за информацию он собирался здесь добыть…

Разведчица понимала, что времени у нее мало: скоро кто-нибудь хватится неудачника, чье тело сейчас украшает внутренней двор (если его еще не употребил в пищу какой-нибудь абориген: повадки некоторых экзотов крайне нецивилизованны) и поднимет тревогу. И вот тогда-то начнутся настоящие проблемы: главное оружие агента вроде нее — внезапность и точность атаки, а не грубая сила. В открытом бою против превосходящих сил Исанн долго не продержится. А значит, промедление сейчас смерти подобно. В самом что ни на есть прямом смысле.

«Действовать вслепую, понятия не имея, с чем предстоит столкнуться, конечно, глупо… но, если уж на то пошло, бывало и хуже. Бывало…»

* * *

Если не считать почему-то функционирующую подачу энергии, завод казался именно таким, каким он должен быть — полностью заброшенным. По крайней мере, Лике никто не встретился ни у входа, ни по пути на второй этаж. Но лежащее во дворе тело явно намекало на то, что долго эта идиллия не продлится: насколько наемница могла судить из личного опыта, никто в здравом уме не станет выставлять превосходно экипированного бойца на патрулирование… если только у этого кого-то нет еще нескольких в запасе.

И вновь Лика остро ощутила желание повернуть назад, послав все к хаттам: назойливый глас рассудка упорно твердил, что в дело, которым интересуется Империя, простой наемнице соваться совершенно не стоит. Но внезапный приступ благоразумия был успешно подавлен, и девушка упрямо продолжала двигаться вперед.

Как и следовало предполагать, неприятности не заставили себя ждать слишком долго: стоило наемнице войти в огромный зал, заставленный производственной аппаратурой, как раздался сначала странный шум, затем — чей-то удивленный возглас, за которым последовала уже куда более членораздельная ругань.

«Это кто ж такой глазастый? Чего-то далековато орут,» — удивилась девушка, опрометью кидаясь к ближайшему укрытию. Как ни странно, выстрелов не последовало. Точнее, последовали, но не в ее направлении. Выглянув посмотреть, что же там такое творится, Лика увидела двух наемников (действительно, на порядочном отдалении, как от нее, так и друг от друга), остервенело обстреливающих нагромождение каких-то контейнеров (кажется, оттуда и доносился шум). На этом интересное не закончилось: строго с противоположной стороны вел огонь кто-то третий — из такой же бластерной винтовки, судя по всему.

Первая очередь буквально снесла одному из наемников голову («Это ж как надо было прицелиться!» — с невольным уважением подумала Лика), а вот с его товарищем все пошло не так гладко: уже не столь точные выстрелы разбились о броню, не причинив ее обладателю серьезного вреда, а потом и вовсе затихли. Зато наемник в долгу не остался, переключив свое внимание (и огонь, соответственно) на реальную цель (кажется, Айсард — а кто это еще мог быть? — укрылась за одним из сборочных конвейеров). Что хуже, из смежной комнаты показались еще двое…

«Кажется, пора присоединяться, если не хочу остаться с этими милягами один на один…» — Лика выхватила новенькую штурмовую винтовку, решительно распрощавшись с последним шансом передумать.

* * *

Исанн смачно выругалась, отбрасывая бесполезную теперь трофейную винтовку. Проколоться на такой мелочи, как полуразряженный энергоблок, это ж надо… расслабилась, вошла в раж после того, как тихо и без особых проблем избавилась от двух охранников чуть раньше… вот теперь приходится расплачиваться за свою глупость и неосмотрительность.

Разведчица отцепила от пояса бластер, хотя прекрасно осознавала, что толку от него против бронированных противников — как с банты молока. Возможно, разрядив в наемника весь энергоблок разом, она и сумеет пробить его защиту, но вот что делать с новоприбывшими, совершенно непонятно.

Девушка встряхнулась, отгоняя назойливые мысли о безысходности своего положения. Да, ситуация и впрямь не из лучших, но рефлексией ее не исправить.

Исанн уже была готова начать отстреливаться, в слабой надежде на то, что сумеет ну очень удачно попасть в одну из немногих уязвимых точек на броне противников, не словив при это заряд плазмы сама, когда один из наемников (из тех, что подоспели позже) повалился на пол, сраженный короткой, но мощной очередью.

«Занятно, — отрешенно подумала девушка, — очень похоже, что стреляли из нашей E-11. Но я же не запрашивала никаких подкреплений!»

Впрочем, дареному тритту в зубы не смотрят. Если здесь какой-то подвох, у нее еще будет возможность разобраться с этим, когда решатся более насущные проблемы. Одна из которых сейчас очень кстати отвлеклась на нового, внезапно объявившегося врага, чем разведчица не преминула воспользоваться.

«Насколько я успела разобраться, слабейшее место в этой броне — благо весь отряд одинаковую носит — шея. Что ж, спасибо неизвестному — пока что — благодетелю за освещение…»

* * *

«Минус один… ого, уже минус два! А я-то думала, у нее с боезапасом проблемы. Кажется, расклад в кои-то веки меняется в нужную сторону!» — Лика метнулась в сторону, уходя с линии огня, на ходу перезарядилась и выстрелила снова. Этого оказалось достаточно, чтобы последний противник перестал быть проблемой. Наемница в очередной раз подивилась качеству своего нового оружия — она такого в руках еще не держала. Чего только не найдешь у дилеров на Луне Контрабандистов!

— Ты?! — раздался за спиной возмущенный голос. — Какого хатта ты здесь делаешь?!

— Во-первых, — если бы кто знал, с каким трудом Лика удержалась от того, чтобы не вскрикнуть (нельзя же так подкрадываться!), — пожалуйста. Я тебе жизнь спасла, если ты не заметила, — повернувшись к Айсард произнесла девушка, следя, чтобы в голос не закралась предательская дрожь.

Разведчица мерзко усмехнулась. Лике тут же захотелось съездить кулаком по ее самодовольной физиономии.

— Смелый вывод. Ничем неподкрепленный. Итак, что ты здесь забыла? — в голосе женщины прорезался металл.

«Интересно, эта дамочка всегда разговаривает с людьми так, будто те уже в застенках находятся, а она допрос проводит? Профессиональное, наверное.»

— Если коротко и без лишних подробностей? Деньги.

— Вот как? И каким же образом ты собираешься разжиться ими здесь?

— Джелиндер. За его голову кругленькую сумму предлагают, знаешь ли. А мне надоело жить в нищете. К тому же, я бы не отказалась задать парочку вопросов этому ублюдку. Этого, по-твоему, недостаточно?

— Тебе, похоже, вообще жить надоело, — голос Айсард перешел в разъяренное шипение. — Прошлого раза тебе не хватило?! И вообще, с чего это ты решила, будто найдешь здесь Джелиндера?

— Ох, тебе все расскажи. Профессиональные секреты не выдаю — думаю, в этом ты меня поймешь. — Лика была уверена: даст менее туманное объяснение — хотя бы близкое к тому, что было на самом деле — и будет выглядеть откровенно глупо. Она и сама не могла поверить, что ее логика — точнее, что-то похожее на логику — оказалась верной.

— Ты следила за мной, — зло бросила разведчица. — Следовало все-таки прикончить тебя на Корусканте.

— Ну-ну. Тогда кое-кто бы сейчас отбивался от тех отлично экипированных громил в одиночку. По-моему, твой бластер — не самое подходящее оружие для этого. Так что я если и не спасла тебе жизнь, то сделала ее намного проще.

— Какая трогательная забота о моем благополучии. С чего бы? — голос женщины прямо-таки сочился ядом.

— Не обольщайся, это никак не связано с альтруизмом. На мой взгляд, если бы тебя здесь пристрелили, галактика стала бы чуть лучше. Но мне кажется, что ты хочешь остаться в одиночку на заводе, полном неприятных сюрпризов, не больше меня, — на протяжении всего монолога Лика внимательно наблюдала за собеседницей — на случай, если той взбредет в голову выкинуть какой-нибудь фокус. Однако ничего особо подозрительного она не заметила: да, разведчица выглядела так, будто ожидала нападения в любой момент, но Лика не могла осуждать ее за это. А вот агрессии, направленной на нее лично, наемница не ощущала. — И, если я еще способна сложить два и два, — продолжила девушка, приободрившись, — то идти нам примерно в одну сторону. Как-то так снова получается, что мы нужны друг другу, нравится нам это или нет.

— Допустим, вдвоем наши шансы выжить действительно выше, — нехотя согласилась Айсард. — Учитывая обстоятельства, я тебе даже поверю. И грубая сила мне сейчас действительно не помешает… — последняя фраза прозвучала так, будто имперка говорила о какой-то вещи сомнительного качества, которая, тем не менее, могла бы пригодиться в хозяйстве. Хуже того: примерно так, с точки зрения агентши, оно и было.

— Я уже начинаю жалеть, что влезла в ту перестрелку, — проворчала Лика.

— И вот еще что: Джелиндер, ну или кто там еще во главе этой операции, должен умереть не раньше, чем я узнаю от него все, что нужно. Так что смотри, куда стреляешь, — комментарий наемницы Айсард проигнорировала, моментально входя в роль полевого командира.

«С удовольствием выстрелила бы в тебя, самовлюбленная стерва!» — наемница прожгла собеседницу разъяренным взглядом, с трудом сдерживая желание высказать той все, что о ней думает: не хотелось бы сорвать неосторожной фразой едва установившееся перемирие, которого сама же и добивалась.

— Идет, — свои эмоции по этому поводу Лика предпочла не озвучивать.

* * *

Исанн была бы просто счастлива, попадись им на пути хоть один наемник: очень хотелось сбросить накопившееся раздражение и злость. Мало того, что она была на волосок от смерти, так еще и позволила какой-то третьесортной наемнице выследить себя! Просто неслыханно. Когда это задание наконец-то будет завершено, следует подумать, где же она могла так просчитаться.

Хотя вряд ли такая возможность представится скоро: чем дальше разведчица продвигалась в расследовании, тем запутаннее становилось дело. Здесь явно назревало что-то очень крупное… и столь же опасное. Как бы ни хотелось верить в версию о наглом преступном короле, захотевшем украсить личный флот новой игрушкой, та становилась все менее и менее правдоподобной. А если быть до конца честной — была шита белыми нитками с самого начала.

Окончательно эта теория распалась с появлением предателя, у которого был доступ к засекреченной информации: объяснить ловушку на заводе как-либо по-другому Исанн не могла. Кто-то следит за ее действиями и, что еще хуже, направляет их. Страшно даже представить, каким уровнем доступа обладает этот человек, раз может провернуть подобное. Так что, как это ни парадоксально, Лика Кейран сейчас заслуживала больше доверия, чем коллеги из Разведки: эта, по крайней мере, преследует простые и вполне понятные цели. Правда, Исанн не могла поручиться, что девка не захочет взять реванш за Корускант…

— Все хочу спросить, — прервала ее довольно мрачные размышления Лика, — ты хоть примерно представляешь, куда мы идем? Или так, надеешься, что на что-нибудь да наткнемся? Вот, например, почему мы свернули именно в этот коридор, а не в один из других трех?

Исанн недовольно поморщилась: обычно подчиненные исполняют то, что им сказано, а не изводят начальника вопросами. Но, к сожалению, назойливая наемница — не дисциплинированный имперский оперативник, а о субординации в их импровизированной команде и говорить нечего (не говоря уже о том, что девка явно считает, что ее статус как минимум не ниже). Придется объяснять.

— Мне удалось подслушать один интересный разговор. Кажется, тип, который здесь командует, ищет какую-то информацию…

— Ну да. И какую же, интересно? Позабытый в суматохе расчет бюджета? — нетерпеливо перебила Лика.

«Вполне резонный вопрос, надо признать. Самой интересно».

— Если бы я знала, все было бы куда проще, — раздраженно бросила девушка. — Предлагаю спросить у того, кто этим занимается. Если его еще не вспугнули твои крики, конечно.

— Ага. Перестрелка не вспугнула, а голоса — конечно… так куда мы идем, если конкретно?

— К офисам. Если где и можно найти что-нибудь ценное, так это в директорском кабинете. Скорее всего, наш объект именно там. Если еще не сделал ноги.

— И как же ты узнала, в каком направлении идти? Или у вас в Академии, ну или где там еще типов вроде тебя натаскивают, развивают навыки ясновидения?

— Нет. Но нас учат смотреть по сторонам. На стене указатель висел.

Наемница осеклась на полуслове, продолжив путь в недовольном молчании, что Исанн полностью устраивало: не хотелось бы оповещать о своем присутствии всех и каждого в пределах слышимости. К тому же, в тишине куда проще сосредоточиться на происходящем вокруг.

Разведчица уже собралась было предупредить Лику, чтобы та была настороже и держала оружие (кстати, действительно E-11, и откуда только взяла?) под рукой, но мельком взглянув в ее сторону, поняла что в этом нет необходимости. Здесь девица в инструкциях не нуждалась. Впрочем, ничего удивительного — учитывая, как она зарабатывает себе на жизнь.

Административный блок располагался этажом выше. «Снова лестницы, снова прекрасные позиции для обстрела», — хмуро подумала Исанн, оглядывая теряющиеся в темноте ступени. Судя по характерному щелчку затвора, мысли ее спутницы были примерно о том же.

Вопреки ожиданиям, на пути никого не встретилось — то ли ресурсы противника себя исчерпали, то ли с направлением она все-таки ошиблась. Или остатки отряда ждут в засаде чуть дальше…

Как назло, освещения, ставшего уже привычным, здесь не наблюдалось, отчего коридоры, через которые приходилось идти, нервировали еще сильнее. Свет, проникавший сквозь пыльные окна, порождал причудливые тени, заставляя вздрагивать от каждого шороха и крепче сжимать оружие в руках. Исанн несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоить нервы и сконцентрироваться. Почти получилось.

— Кажется, нам туда, — прошептала Лика, показывая на открытую дверь в противоположном конце коридора. Даже с такого расстояния там было заметно слабое голубоватое свечение работающего монитора.

Разведчица кивнула, соглашаясь.

— Место для ловушки просто отличное, так что смотри в оба. Если он там один, на поражение не стреляй.

— Помню, — раздраженно отозвалась наемница. — Сама, главное, не увлекайся.

Последнее замечание Исанн предпочла проигнорировать. Но бластер на парализующий режим все-таки перевела.

* * *

Имперка беспокоилась зря: в кабинете находился один-единственный человек, который, к тому же, был слишком занят тем, что увлеченно копался в компьютере, чтобы вовремя отреагировать на появление двух вооруженных женщин. Когда он все-таки оторвал взгляд от монитора, перед ним открылся прекрасный вид на дуло бластерного пистолета. Несмотря на царящую в комнате темноту, Лика сумела худо-бедно рассмотреть лицо мужчины. Именно это лицо она успела запомнить до мелочей, часами рассматривая досье на Айтера Джелиндера. «Ну, как минимум пятьдесят тысяч у меня в кармане… если эта ничего не выкинет, конечно.»

Предоставив активные действия Айсард, наемница встала в дверном проеме на манер вышибалы и приготовилась наблюдать за представлением.

— Айтер Джелиндер, я полагаю? — проговорила разведчица, не спеша убирать оружие.

— Вижу, деньги на тех наемников были потрачены зря? — забрак старательно делал вид, будто маячащий перед лицом бластер его ни капли не смущает, но неосознанные попытки отодвинуться подальше и легкая дрожь в голосе портили все впечатление. — Целый отряд не справился со второсортной наемницей и избалованной столичной девчонкой… тоже мне, профессионалы.

— Выброшенные на ветер деньги — последнее, что вас должно сейчас волновать, — ледяным тоном отчеканила Айсард. — Вы замешаны…

— Милочка, мне куда лучше тебя известно, в чем я замешан, — хрипло рассмеялся Джелиндер, — так что давай пропустим зачитывание обвинений.

«Да он начинает мне нравиться! Выдержки ему точно не занимать.»

— Вот и прекрасно, — стоит признать, растерялась разведчица лишь на долю секунды. — Можете поверить: просветить меня на этот счет — в ваших же интересах.

— И каким же образом это может быть в моих интересах?.. — «Это мне сейчас показалось, или его рука как-то подозрительно дернулась?» Внезапно Айсард чуть сместила прицел и спустила курок. Джелиндер взвыл, сжимая предплечье — правая рука безвольно обвисла, а из онемевших пальцев выпал небольшой короткоствольный бластер.

«Значит, не показалось.»

— Предсказуемо и очень опрометчиво, — констатировала имперка. — Ну? Сейчас вы больше расположены к конструктивной беседе?

— Не трать время… — Джелиндер откашлялся, опершись здоровой рукой на стол, — ты ни слова от меня не услышишь, имперская шлюха!

— Почему же так категорично? — судя по отсутствию реакции, разведчица и не такое в свой адрес слышала. — Вы настолько верны… а кому, собственно? Разве тот, кто нанял вас, стоит того, чтобы за него умереть?

— Стоит, не стоит… как будто в этом дело. Я уже труп, и не пытайся убедить меня, будто это не так. Я знаю, как работает твоя контора… и даже если ты меня отпустишь, во что я совершенно не верю, мне все равно конец. Босс не оставит меня в покое, если проболтаюсь о его делишках…

— Ну тогда в чем разница? Ваше начальство далеко, а я-то здесь, — Айсард явно теряла терпение: напускная вежливость исчезла из ее голоса, интонации стали откровенно угрожающими. — Или вы еще надеетесь, что сможете сбежать? Не стоит переоценивать свои возможности.

— Да ни на что я не надеюсь! — воскликнул забрак неожиданно твердо. — А если решать, подохнуть самому, или еще и жену с ребенком прихватить, что бы ты выбрала на моем месте?!

«Заложники? Ну, чего-то в этом духе следовало ожидать. Особенно, если он работает на какого-нибудь криминального босса: эти господа любят подстраховываться подобным образом.» На всякий случай Лика сняла винтовку с предохранителя: загнанный в угол противник зачастую способен выкинуть такое, чего невозможно было бы ожидать от него в нормальном состоянии.

— И не надо мне тут травить байки, будто в случае моего содействия Разведка сделает все возможное, чтобы защитить мою семью! — воспользовавшись коротким замешательством Айсард, Джелиндер перехватил инициативу. — Все, чего я добьюсь, если позволю захватить себя живым — это допрос с пристрастием, которого я не вынесу — да и никто не вынесет. А потом… да не будет у меня этого «потом», чего уж тут.

— Не вижу логики, — с последним утверждением Айсард спорить и не подумала. — С чего бы этому загадочному нанимателю убивать вашу семью, если на момент, когда у него появится повод, запугивать будет уже некого?

Лика поперхнулась. «Она даже не пытается скрыть, что бедолага выйдет из этого дела не иначе, как вперед ногами…» — как ни странно, наемница стала испытывать к Джелиндеру нечто вроде жалости: совершенно очевидно, что забрак — всего лишь очередная пешка. Скорее всего, сначала он и представить себе не мог, куда лезет, и чем это обернется. С другой стороны — сам виноват, думать надо перед тем, как в крупную аферу ввязываться.

«Угу, а сама-то… была б такая умная на Корусканте — не стояла бы здесь.»

— Ты вообще знакома с таким словом, как «понятия»? Или в пропаганде, которая заменяет тебе мозги, о подобном не упоминают? — «Да мужик просто умоляет, чтобы его прикончили самым болезненным способом! Хотя, может он действительно хочет спровоцировать Айсард? Чтобы та пристрелила его, ничего толком не узнав?» — Один раз угрозу не исполнят — и кто-нибудь может решить, что у босса просто кишка тонка для такого. Нет, ничего ты от меня не добьешься…

— Но как этот самый «босс» узнает, что информацию выдали именно вы? Источник утечки может быть где угодно, — несмотря на кажущееся спокойствие, в голосе разведчицы что-то неуловимо изменилось. Не в лучшую сторону. Как будто она уже пришла к какому-то решению и продолжает этот разговор лишь для проформы.

— Ты или безнадежная дура, или считаешь идиотом меня, — выплюнул аферист. — Именно я спланировал эту операцию… изначально предполагалось, что ты будешь на моем месте, знаешь ли… — он хрипло рассмеялся. — И представь себе: выясняется, что погиб целый отряд элитных наемников, я внезапно исчезаю с радаров, а у имперцев ни с того ни с сего намечается прогресс в расследовании. Даже полный кретин сообразит…

И тут, оборвав фразу, Джелиндер бросился к окну. Хотел ли он просто покончить с жизнью, или надеялся, что выживет после падения с третьего этажа, Лика не поняла. Но, как бы то ни было, осуществить задуманное ему не удалось: Айсард успела преградить забраку дорогу и с силой толкнуть того на стол.

«М-да, сломанных костей у бедняги только что прибавилось. Но вряд ли это его будет беспокоить долго…»

— Я дала тебе шанс на быструю и безболезненную смерть, — прошипела женщина, наклоняясь к распростертому на столе телу. — Ты им не воспользовался. Что ж, мне абсолютно безразлично, как именно добиться от тебя ответов…

С этими словами разведчица вытащила что-то из поясной сумки. Лика чуть подалась вперед, чтобы получше рассмотреть этот предмет, хоть и догадывалась, что ничего хорошего не увидит. Но знать, какими приемами может воспользоваться соперница, весьма полезно… хотя бы для того, чтобы потом не оказаться их жертвой, а не сторонней наблюдательницей.

«Чем-то» оказался маленький контейнер, который Айсард бережно положила на пол, чуть в стороне от себя. С легким щелчком открыв крышку, женщина извлекла из него шприц и ампулу, вид которой почему-то показался Лике крайне мерзопакостным. Впрочем, учитывая ситуацию, это предположение было вполне закономерным.

— Спрашиваю еще раз: как имя вашего нанимателя? — ярость, звучавшая в голосе имперки только что, исчезла так же внезапно, как и появилась, сменившись ледяным спокойствием.

Вместо ответа Джелиндер разразился таким потоком брани, что Лика, сама недурно владевшая нетрадиционной лексикой, невольно заслушалась. Впрочем, на разведчицу сии занимательные обороты речи не произвели ровным счетом никакого впечатления. Она лишь пожала плечами, поднося руку со шприцом к шее забрака:

— Я не спрашивала вашего мнения о ситуации и мне лично. А теперь хотелось бы получить ответ на поставленный вопрос.

После этих слов Айсард все-таки пустила в ход ту дрянь, которую держала в ампуле: Лика на таком расстоянии точно рассмотреть не могла, но догадаться было несложно — судя по тому, что Джелиндер издал дикий вопль и забился в конвульсиях. В этот момент девушка порадовалась тому, что стоит достаточно далеко — зрелище, должно быть, не из приятных. Реакция имперки же ограничилась тем, что та отошла на полшага назад, с высоты своего немаленького — для женщины — роста поглядывая на жертву.

Выдержки забрака хватило всего на несколько секунд, после чего он едва слышно простонал:

— Прекрати… это… я скажу… все, что захочешь… хватит…

— Прекрасно, — произнесла Айсард, доставая из контейнера другую ампулу. — Очень не советую лгать — я пойму, можете мне поверить. Также не стоит давать расплывчатые формулировки или еще каким-либо образом уходить от ответа. Каждая новая дозировка сыворотки удваивает ее действие — думаю, вам стоит это знать, — холод, которым веяло от этих слов, был ощутим почти физически, но не это заставило Лику вздрогнуть. Страшнее было то, что голос разведчицы звучал… скучающе. Происходящее не вызывало у нее ровным счетом никаких эмоций — будто бы она занималась какой-то рутинной и порядком поднадоевшей работой.

«Чудесно. Видимо, в байках о методах Имперской разведки больше правды, чем хотелось бы верить. Ох, чувствую, лучше бы я нанялась к какому-нибудь хатту в телохранители…»

Джелиндер с видимым трудом принял сидячее положение, прислонившись спиной к ножке стола, и заговорил, часто переводя дыхание.

— Человека… на которого я работаю… зовут Террин Лаар. Он занимается контрабандой, работорговлей, игорным бизнесом и ситх знает, чем еще. Очень влиятельная и богатая сволочь, но работает в основном через подконтрольные банды или… компании… среди них и весьма крупные есть, кстати. Сам на передний план не лезет, однако все по-настоящему серьезные игроки его знают. Я… задолжал ему… точнее, одному из его казино, кучу денег несколько лет назад, и вот расплачиваюсь… таким способом… ну, промышленный шпионаж, диверсии… я очень хорош в таких делах. Хех, даже сумел неплохо продвинуться в его организации… даже имя босса узнал…

— Лирика меня не интересует. Как это связано с похищением новейших разработок «Систем Сиенара»?

«Так вот оно что… «Флотские Системы Сиенара», надо же. Это многое объясняет. Ну, теперь хоть более-менее ясно, во что я вляпалась…» — несколько некстати Лике представилось, что бы с ней стало, передай она все-таки пакет по адресу. Обещанные десять тысяч не согрели бы ей душу, окажись она на месте Джелиндера.

— Здесь ты… многого от меня не узнаешь. Я всего лишь исполнитель, ну и подставное лицо… — прохрипел забрак, и в его слабом голосе Лике послышались злорадные нотки. — Лаар догадывался, что кто-нибудь вроде тебя может выйти на наших наемников… вот и обстряпал дело так, чтобы все указывало на кого-нибудь другого. О том, что я работаю на Драакса, известно многим, так что именно я связывался со всеми… посторонними, убеждал их, что действую от имени этого слизняка-переростка… Лаар надеялся, что натравит имперцев на хатта, если что-то пойдет не так, а сам успеет подчистить все хвосты, пока вы там между собой разбираться будете.

— Тот контрабандист, с которым вы якобы состояли в сговоре — он тоже часть вашего плана?

— Да не моего! Но в остальном — да, так и есть. Прежде чем ты спросишь: ваша информаторша ни причем. Просто наш «друг» в Разведке просчитал твои возможные действия на несколько ходов вперед…

— Так, стоп! — Лика не могла не вмешаться. — А кто меня нанял?! Твои ж наемники пришибли парня, у которого были документы. Как выразилась вот она, — Лика кивнула на разведчицу, — не вижу логики.

— Еще один отвлекающий маневр, — голос Джелиндера немного окреп, но все равно было видно, что каждое слово дается ему с огромным трудом. — На это дело наняли целую кучу наемников, которые и понятия не имели, что платят им из одного кармана… все, чтобы пустить имперцев по ложному следу.

— То есть то, во что меня втянули — часть долбаного спектакля?!

— А я о чем? Медленно соображаешь, девка.

— Довольно, — резко оборвала их разговор Айсард. — Зачем Лаару понадобились эти проекты?

— Ему — не понадобились. А вот тому, с чьей руки он ест…

«Да сколько же народу здесь замешано?! Если сейчас всплывет название «Черное Солнце», я делаю отсюда ноги!» — масштабы вполне подходили этому преступному синдикату, соперничать с которым по влиянию могли разве что картели хаттов — и то самые крупные.

— О ком идет речь?

— А чтоб я знал. И не смотри на меня так! Мне говорили ровно столько, сколько нужно, чтобы я мог выполнять свою работу. Не больше!

— И ни слухов, ни пустой болтовни ваших… товарищей, назовем их так, вы по этому поводу не слышали?

— С каких это пор Разведка планирует операции, ориентируясь на слухи и домыслы? Деградируете, господа…

— Вам понравились ощущения? Желаете повторить?

— Понял… но мне действительно нечем тебя порадовать. Все, что я слышал, это то, что Лаар стал работать на этого типа… или организацию, я не знаю, около двух лет назад. Да можешь ты убрать бластер от моего лица?! Я все равно никуда не денусь.

— Не могу. Объясните, что вы здесь делали.

— Не понятно разве? Пытался захватить тебя, я ведь уже говорил. Один… очень полезный человек — я уже упоминал о нем — отслеживает каждый твой шаг, связанный с этим делом. И после очередного его доклада босс решил, что продвинулась ты слишком далеко.

— А кроме? — на вторую часть фразы разведчица не отреагировала, но вряд ли пропустила мимо ушей. — Какую именно информацию вы хотели найти на этом заводе?

— Ну да… глупо было надеяться, что ты забудешь про это. Здесь сохранилось несколько интересных чертежей, которые Лаар, или тот, на кого он работает, хотел бы получить. В качестве приятного бонуса, скажем так.

— Чертежи двадцатилетней давности? Хороша добыча, — хмыкнула Айсард.

— Ну, вряд ли их собираются использовать в первоначальном виде. Скорее, хотят подсмотреть кое-какие идеи и творчески их переработать. Но это уже не мое дело…

Забрак помолчал пару секунд, после чего добавил:

— Это все? Заканчивай уже… — произнес он пугающе спокойно. Лика невольно задумалась, сумела бы она столь же бесстрастно говорить о своей неминуемой смерти. Хотелось бы верить, что в ближайшие несколько десятилетий выяснять не придется.

— Закончим, когда я решу. Впрочем, осталось совсем немного. Вам известно имя контакта Террина Лаара в Имперской разведке?

— Знаю только, что он есть. Не более. — Внезапно аферист выпрямился, насколько это было возможно, поднял голову и насмешливо произнес:

— Неприятная мысль, что кто-то в твоей конторе снюхался с криминальным боссом, да? Для фанатички вроде тебя это должно быть особенно тяжело… хех, прогнило у вас что-то в Империи, прогнило…

Видимо, здесь Джелиндер перегнул: даже в слабом свете монитора было заметно, как лицо Айсард на миг исказилось от гнева. Лике даже показалось, что кого-то сейчас придушат голыми руками.

«Отлично… к жестокости и беспринципности этой дамочки можно смело добавлять фанатизм… мне чудо как везет на знакомства в последнее время.»

— Это все, что мне от вас требовалось, — холодно произнесла разведчица, спуская курок. После чего без лишнего пиетета отодвинула тело ногой и наклонилась к компьютеру, принявшись просматривать бегущие по экрану строчки.

Лику передернуло, хотя она и сама не очень понимала, почему ее так покоробило подобное пренебрежение к мертвым: щепетильность — странное качество для наемницы, и девушка никогда прежде его за собой не замечала. А учитывая, что ей самой сейчас предстояло сделать, подобные эмоции и вовсе смешны… Списав внезапный приступ благонравия на свою неприязнь к Айсард, Лика подошла к мертвецу, на ходу доставая вибронож. В ту же секунду ей пришлось уворачиваться от летящего прямо в лицо кулака.

— Да что с тобой не так?! — Лика запоздало сообразила, как, должно быть, выглядела со стороны (особенно с точки зрения параноидальной агентши), но оправдываться не собиралась. — Может, хватит на людей кидаться? Мы же вроде этот этап прошли?

— Ты подкрадываешься ко мне с ножом, и еще заявляешь, будто я «на людей кидаюсь»?!

— Почему сразу — к тебе?! Эгоцентризм у кое-кого зашкаливает, это я уже поняла…

— А нож зачем? — несмотря на подозрительность, с которой были произнесены эти слова, Лика понимала, что сейчас опасаться нечего: если бы Айсард действительно думала, что наемница пыталась ее убить, они бы сейчас не разговаривали.

— Ты думаешь, мне на слово поверят, что заказ выполнен? Доказательство нужно, и мне даже сказали, какое именно. Только вот голыми руками я его не заполучу, — она сделала паузу, с вызовом поглядывая на агентшу. — Ну? Меня еще подозревают в каких-то недобрых намерениях?

Вместо ответа разведчица пробормотала что-то про «дикарей» и вернулась к прерванному занятию, позволив Лике пройти к телу. Впрочем, это ей не мешало периодически бросать на наемницу косые взгляды. Ну и пусть.

Несколькими секундами позже, осторожно срезая татуированную кожу с запястий забрака, Лика пришла к выводу, что все складывается не так уж и плохо: заказ не лучшим образом, но выполнен, а значит, о финансовых трудностях можно будет забыть надолго; гангстеры за ней охотиться вряд ли будут — даже если про нее кто-то там и помнил (что вряд ли), в ближайшее время всем будет не до какой-то наемницы…

Вот только присутствие Айсард портило всю идиллию. Что, если она сейчас пораскинет мозгами и решит закончить начатое на Корусканте? В этом случае речь даже не о схватке пойдет: с агентши станется просто выстрелить в спину. Так что лучше сейчас тихо удалиться, пока имперка занята файлами «Бактоида», и оставить всю эту историю позади. Конечно, череда совершенно безрассудных поступков принесла ей ощутимую выгоду (или принесет в скором времени), но Лика нутром чуяла: ее невероятное везение подходит к концу. Пора перестать искушать судьбу, наняться, как и думала сначала, к какому-нибудь толстосуму с Нар Шаддаа и зажить в спокойствии и достатке. Ну, в относительном спокойствии, конечно.

Наконец-то покончив со своим неприятным делом, Лика поднялась во весь рост, кое-как вытерла окровавленные руки об одежду и, не говоря ни слова, направилась к выходу, осторожно поглядывая на Айсард, все еще копавшуюся в компьютере.

— Уже уходишь? — почти дружелюбно осведомилась разведчица, подняв взгляд от монитора.

— Точно. Как я понимаю, в этот раз ты не собираешься нападать на меня?

— Не собираюсь. В этот раз.

— Что ты имеешь в виду? — Лика так и застыла в дверях, полуобернувшись к собеседнице.

— А разве не ясно? Мы встречаемся уже не впервые… еще раз окажешься у меня на пути — и этого будет слишком много для совпадения.

— Если ты думаешь, будто я жажду снова увидеть твою физиономию, то сильно заблуждаешься.

— Просто имей в виду: третьей встречи ты не переживешь. При каких бы обстоятельствах она ни произошла.

— А тебе не приходило в голову, что ее можешь не пережить ты? — с Лики было довольно. На Корусканте она еще могла, сцепив зубы, выслушивать откровенные угрозы, но на Нар Шаддаа вытирать об себя ноги не позволит никому. — Мы, если помнишь, находимся за пределами имперского пространства. Здесь у тебя нет твоей драгоценной неприкосновенности, — зло бросила девушка, стремительным шагом выходя из кабинета.

«Эта сволочь слишком высокого мнения о себе: еще неизвестно, кому хуже придется, если мы действительно сцепимся. Но… все-таки хорошо, что проверять это вряд ли придется. Хватит с меня имперских спецслужб и их милейших представителей!»

* * *

Исанн прекрасно понимала, что отпускать наемницу сейчас куда опаснее, чем после их первой встречи. Но также она осознавала, что на этот раз девка находится в куда более выгодном положении: ее тело защищает довольно крепкая броня, пробить которую из бластера будет весьма проблематично; вооружена она не легким пистолетом «Бласт-Тех 310», а имперской штурмовой винтовкой Е-11… ко всему прочему, вряд ли у наемницы комната расплывается перед глазами от усталости.

Разница между смелостью и глупостью огромна. Те, кто путает одно с другим, обычно живут недолго.

Проводив Лику равнодушным взглядом, Исанн вернулась к документам «Бактоида», хотя и не совсем понимала, зачем это делает: все, что имело хоть малейшую ценность, она уже перенесла на инфокарту. Да и того было немного: только спецификации на какого-то боевого дроида, которые и просматривал Джелиндер до появления незваных гостей. Все остальные данные, что ей попадались, представляли собой мешанину отчетов, планов выпуска продукции и тому подобного. Несомненно, эта информация была бы довольно полезна во времена Войн Клонов, но сейчас не заинтересовала бы и самого дотошного историка. Искать на этом заводе другие зацепки бессмысленно, а значит, пора уходить, пока снова не случилось что-нибудь непредвиденное.

Тем более, что узнала она даже больше, чем ожидала. И перспективы это знание открывало отнюдь не радужные… Исанн задумчиво покрутила в руках маленький диктофон, который активировала перед допросом. «Хватит ли показаний одного заговорщика, к тому же не самого значительного, чтобы запустить масштабное внутреннее расследование по всему Управлению? Что-то я в этом сомневаюсь…» — девушка ясно представляла себе сложность этого процесса, ровно как и то, что на время подобных расследований работа Разведки практически полностью парализуется. Ни один здравомыслящий руководитель не пойдет на такое, если только не будет полностью уверен в существовании угрозы. И не важно, что в ее существовании была уверена Исанн: фактами, чтобы доказать свою правоту, она практически не располагала. Даже прямое свидетельство Джелиндера, из-за незавидного статуса последнего, значило немного.

Конечно, она могла на время забыть о предателе и заняться Террином Лааром, сведя на нет все коммуникации со Штабом. Но кто знает, поможет ли эта мера предосторожности? К тому же весьма сомнительно, будто бы эта операция — единственное, чему изменник может причинить вред. А если он еще и не один?!

«Нет, все-таки надо лететь обратно на Корускант. А по пути подумать, как бы так подать свои догадки, чтобы они выглядели не просто убедительно, а неоспоримо… иначе придется пойти на несанкционированное расследование. Сколько предписаний тогда придется нарушить, просто представить страшно… все бы ничего, но за такую самодеятельность можно и под трибунал попасть,» — конечно, Исанн это вряд ли грозит, но последствия в любом случае будут серьезные. Есть определенная грань, переступать которую даже дочери Директора небезопасно — для репутации, карьеры… и жизни.

«Ладно, у меня еще будет достаточно времени, чтобы все обдумать. А сейчас надо выбираться отсюда, и поскорее.»

Уже собравшись уходить, разведчица остановилась, вспомнив еще кое о чем. Подойдя к Джелиндеру, девушка быстро проверила карманы его куртки, а не найдя там ничего, что заслуживало бы внимания, переключилась на содержимое сумки, небрежно брошенной около стола.

«Так, немного налички, какой-то план — кажется, этого завода… ни планшетов, ни инфокарт… ага, есть комлинк. Не заблокирован, как неосторожно…» — Исанн бегло просмотрела список контактов, последние сеансы связи и заметки, но ничего интересного не обнаружила. Более того, после простенькой и не совсем законной проверки выяснилось, что данная учетная запись была зарегистрирована менее чем сутки назад.

«Чего и следовало ожидать. Лаар, ну или тот, кто координирует его действия, допускает до обидного мало ошибок. Что ж, в таком случае нет никакого резона в том, чтобы тащить с собой комлинк, который наверняка отслеживают.» Корпус брошенного на пол приборчика жалобно хрустнул под каблуком.

«А вот теперь — действительно все.»

Перед выходом из здания Исанн наткнулась на два свежих трупа: видимо, посланные охранять подвал наемники заподозрили что-то неладное и решились проверить товарищей. И «удачно» наткнулись на Лику.

«Надо отдать девке должное, — с долей уважения подумала разведчица, — с оружием она управляется весьма ловко. Надо иметь это в виду — на случай, если мы снова встретимся.»

Когда девушка наконец-то выбралась на улицу, свет тусклой звезды, вокруг которой обращались Нал Хатта и Нар Шаддаа, уже робко пробивался сквозь затянутое смогом небо. Утром аллея Эрритай выглядела еще непригляднее, чем ночью, хотя, казалось бы, уже некуда.

«Одно хорошо, — заключила Исанн, брезгливо обходя тело какого-то бродяги, — я наконец-то могу убраться отсюда.»

Несмотря на внушительное количество проблем, с которыми придется разбираться в самом скором времени, она не могла припомнить, когда возвращение в Правительственный район Корусканта вызывало у нее больший энтузиазм.

Глава 3

В штаб Имперской разведки можно попасть совершенно разными путями. Так те, кто в него попадать совершенно не желал, чаще всего не помнили, как именно там оказались: узников обычно проводили по тайным переходам и под действием сильных психотропных веществ. Для тех же, кто направлялся туда по своей воле (или в добровольно-принудительном порядке), имелся турболифт, добраться до которого через запутанные коридоры Императорского дворца уже само по себе было задачей не из простых.

«Дворец буквально пронизан всевозможными потайными ходами, — раздраженно думала Исанн, машинально отсчитывая повороты ветвящегося, словно дерево Врошир, коридора. — Наверняка есть и такой, по которому можно быстро добраться до управы, не тратя полчаса на блуждание по бесконечным переходам. Жаль, что я про него не знаю.»

Роскошь, с которой был отделан этот, в общем-то, ничем не примечательный коридор, могла бы поразить неподготовленного посетителя: на полу — узорчатый паркет из разных пород дерева; стены обшиты опять-таки деревянными — и это на урбанистическом-то Корусканте! — панелями, украшенными искусной резьбой; периодически попадаются стенные ниши с выставленными в них причудливыми скульптурами. Но Исанн ничего из этого не волновало: к роскоши как таковой девушка была привычна, да и сам дворец давно уже перестал вызывать у нее какие-либо эмоции — ведь значительная часть ее жизни прошла при дворе. Успела привыкнуть за столько лет. А уж конкретно это крыло заставляло разведчицу — да и большую часть ее сослуживцев — недобрым словом помянуть архитектора. Ходило упорное предположение, что последний был представителем какого-то роевого народа…

Наконец-то впереди замаячили стальные двери турболифта, составлявшие резкий, неприятный контраст с окружающей обстановкой. Табло над дверьми услужливо сообщало: «Имперское разведывательное управление. Ограниченный доступ.» На случай, если у кого-то возникнут проблемы с пониманием фразы «ограниченный доступ», здесь имелось двое штурмовиков-караульных…а также скрытые камеры наблюдения и вмонтированные в стены автоматические турели, замаскированные подвижными панелями. Но об этих элементах интерьера не следовало знать кому попало.

Караульные не обратили на девушку в стандартном белом мундире сотрудника Разведуправления особого внимания, справедливо рассудив, что она-то уж точно имеет право здесь находиться. В конце концов, с процедурой проверки доступа вполне справится и охранная система лифта, которая представляла собой настоящий памятник паранойе. Умом-то Исанн понимала, что в таких делах никакие меры предосторожности лишними не бывают, но необходимость тратить уйму времени на то, чтобы просто добраться до рабочего места, не могла не раздражать.

Контрольная панель одобрительно мигнула зеленым, считав идентчип девушки, после чего запросила код доступа. А затем — еще один. Набирая достаточно заковыристую последовательность символов, разведчица снова и снова прокручивала в голове варианты предстоящего разговора с отцом. В принципе, шанс добиться своего у нее был — надо только предельно четко продумать линию поведения. И прежде всего — грамотно составить отчет. Эта формальность пользовалась заслуженной ненавистью большинства оперативников, но Исанн давно поняла: хорошо составленный отчет может выставить результаты практически любой операции именно в том свете, в котором выгодно ей.

Двери лифта наконец-то распахнулись, пропуская девушку в просторную кабину; легкий, едва ощутимый толчок обозначил начало движения. Исанн устремила отсутствующий взгляд на табло, где бешено сменяли друг друга номера этажей, все еще поглощенная размышлениями.

«Чтобы доказать существование предателя в наших рядах, придется в основном опираться на показания Джелиндера. Это, на самом деле, не так уж и мало, если связать их с остальными событиями, ничего при этом не упустив… так, что за черт?!» — лифт достиг нужного этажа и застыл. А вот двери остались закрыты и менять свое положение, судя по всему, не собирались. Более того, спустя мгновение кабину залил красный свет, означавший экстренную блокировку.

Разведчица внутренне похолодела, в красках представив себе возможные причины. В свете последних событий-то…

«Так, приди в себя! Нечего гадать. Кто-то из техотдела обязан быть на связи, даже если там нападение террористов полным ходом идет. Сейчас узнаю все из первых рук…» — девушка активировала висевший на стене интерком, после чего пугающе долго наслаждалась шумом статики. Сигнал то ли не проходил, то ли некому было его принимать. «За «на пять минут покурить вышел» на посту надо расстрел вводить. Или хотя бы гауптвахту,» — промелькнула мысль, вызванная попытками придумать какое-нибудь простое объяснение затянувшемуся молчанию.

Наконец внутри динамика что-то щелкнуло, и сквозь статику прорвался мужской голос. Как ни странно, звучал он скорее устало, чем взволнованно.

— Говорит Давен Рейндил, техник четвертого разряда. Что, опять лифт?

— Техник Рейндил, — Исанн с трудом сдержалась, чтобы не наорать на мужчину. Вместо этого она перешла на «командный» тон, мало того что благотворно действовавший на персонал, так еще и помогавший взять себя в руки, — надеюсь, мне не нужно разъяснять, что выбранный вами тон является грубым нарушением устава?

Статические шумы слегка приутихли, позволяя разведчице достаточно отчетливо услышать что-то вроде: «Марк, пробей, кто там в последний раз через этот… лифт проходил?» Затем снова последовал шум помех, а чуть позже — голос техника, звучавший уже без прежней разнузданности:

— Виноват, мэм! Какие-то мелкие неполадки в системе безопасности, уже третий подобный случай за сегодня. Сейчас сниму блокировку, — сообщил Рейндил и поспешно отключил связь, видимо, опасаясь услышать в свой адрес еще что-нибудь нелицеприятное. Впрочем, до него Исанн не было никакого дела. А вот до «внезапных» неполадок в системе безопасности — было.

«Еще и со связью что-то непотребное творится. Откуда столько помех? Что, неожиданно начали давать сбой системы, прежде работавшие безукоризненно?! Возможно, эти проблемы никак не связаны с заведшимся в конторе предателем, но как-то слишком уж много совпадений. Только вот зачем ему все это «мелкое пакостничество»?»

Лифт наконец-то соизволил открыться, пропуская девушку на один из этажей, занимаемых Разведуправлением. Контраст между ним и большей частью Императорского дворца был, по меньшей мере, разителен: роскошь сменилась по-военному строгой, функциональной обстановкой и полным отсутствием косметического ремонта, а тишина и размеренность — гулом голосов, шумом различной аппаратуры и суетой, которою создавали спешащие по своим делам сотрудники. Исанн сразу же отметила, что гул этого «улья» сегодня куда более напряженный и агрессивный, чем обычно.

Мимо нее пролетел — по-другому и не скажешь — техник (их нетрудно было отличить от остальных по синей форме), громко крича в комлинк что-то вроде: «У всех сегодня сеть коленца выкидывает, вы что думаете, нас тут целая армия?!»

«Так, похоже, это не мне хамоватый дежурный попался, а весь техотдел сегодня так загоняли, что им уже плевать на устав, субординацию и иже с ними. А чтобы до такого дошел вымуштрованный имперский персонал, здесь должно твориться что-то совсем уж из ряда вон…»

— Риден! — окликнула Исанн знакомого разведчика, который проходил мимо, уткнувшись в инфопланшет, и, похоже, не замечал ничего вокруг.

— А, Исанн, — откликнулся тот, поднимая взгляд на девушку и поспешно выключая планшет. — Здравствуй. Как задание? — разумеется, о каком задании идет речь, он не знал, да и на успехи Исанн коллеге было, в общем-то, плевать. Этот вопрос был лишь данью негласному профессиональному этикету, и правдивого, а уж тем более полного ответа на него никогда не ждали. Но, все по тому же этикету, прямо послать собеседника к хаттам считалось моветоном.

— В процессе, — лаконично ответила девушка, без предисловий переходя к вопросу, который ее по-настоящему волновал. С равным по званию можно было позволить себе подобную «бесцеремонность». — Ты не в курсе, что за ерунда сегодня в управе творится?

— Да… какая-то, — не стал вдаваться в подробности оперативник, пожимая плечами.

— Это я и без тебя вижу. А если конкретнее?

Риден невесело хохотнул, одновременно скривившись, как от зубной боли:

— Поверь, это не одной тебе интересно. Сегодня половина техотдела целый день с кучей мелких неполадок разбирается, а вторая пытается их причину отловить. Судя по всему, безуспешно. Я слышал, что где-то час назад все еще интереснее стало: вроде бы ребят из Регулирования на уши поставили… понятия не имею, что там такое происходит, но даже гаммореанец сообразит, что ничего хорошего.

— Из Регулирования? — встрепенулась Исанн. — Что, кого-то подозревают в саботаже? — именно отдел Регулирования занимался любыми угрозами внутри Разведки. Если уж их подключили…

— Говорю же: понятия не имею! Я слышал всего-то обрывки разговоров… может, там и не так все страшно на самом деле, а народ панику развел. Знаешь ведь, как это бывает: кто-то где-то что-то услышал, додумал, приукрасил и подал как истину в последней инстанции, — и по голосу, и по лицу разведчика было заметно, что он ни на йоту не верит в свои слова, но изо всех сил старается поддерживать видимость холодной надменности, подобающей его высокому статусу. — Знаешь, если очень захотеть, такие разговорчики можно и как распространение панических настроений расценить, — улыбка Ридена стала совсем уж натянутой.

«Да-да. Именно поэтому ты сейчас старательно показываешь, что уж тебя-то к паникерам отнести никак нельзя.»

— Можно. Но сарафанное радио неистребимо, ты ведь понимаешь, — с равнодушным видом подтвердила Исанн. — Я вот что думаю: если нас эти проблемы будут как-то касаться, мы и так все узнаем. А если нет — то и нечего себе голову забивать.

— Точно, — с видимым облегчением произнес Риден, делая вид, что именно это он и собирался сказать. — Пусть голова болит у тех, кому по должности положено разбираться с этим бардаком. Лично мне и своих проблем хватает. А теперь извини, но я должен идти: работы много, а у меня там еще тритт не валялся. Рад был повидаться.

«Ну разумеется. Просто счастлив.»

— Понимаю, — изобразила Исанн дружескую улыбку. — Что ж, удачи.

«Ну надо же, как быстро вспоминаются дела, когда разговор переходит на скользкие темы, — подумала разведчица, провожая коллегу взглядом. — Все сразу такими ответственными и сознательными становятся…»

То, как осторожно люди подбирают слова в ее присутствии — даже если тема разговора абсолютно невинна — Исанн заметила давно, еще до выпуска из Академии. Но сейчас это не могло не настораживать: Риден был одним из немногих, за кем подобного поведения никогда не водилось. Да, он относился к Исанн со здоровой подозрительностью, бывшей нормой среди высокопоставленных сотрудников Разведки, но в общем и целом их отношения можно было охарактеризовать как «вежливый нейтралитет» — стороны не очень устраивало положение равенства, но особых причин на то, чтобы попытаться сожрать конкурента с потрохами, ни у одной из них не было.

Так почему же сейчас девушка едва ли не физически ощущала страх сослуживца?

В другое время столь резкая перемена была бы просто настораживающей. Сейчас она выглядела чертовски подозрительной.

«Если так дальше пойдет, я скоро начну видеть предателей за каждым углом, — одернула себя разведчица. — Конечно, сбрасывать со счетов нельзя никого… но, в конце концов, нервозность Ридена вполне объяснима — учитывая, что господа из Регулирования активизировались. Это никогда ничего хорошего не предвещало.»

Чуть позже, сидя у себя в кабинете и, наверное, в сотый раз перечитывая собственный отчет, Исанн одновременно с этим пыталась понять, какую должность в аппарате Разведки может занимать предатель. Перебрав множество вариантов — в равной степени вероятных — девушка поняла, что только зря тратит время на подобные размышления: пока не будет результатов внутреннего расследования, она не обладает достаточной информацией, чтобы делать какие бы то ни было выводы.

Наконец решив, что отчет выглядит достаточно убедительно, и редактировать его дальше нет смысла, Исанн потянулась было к интеркому, чтобы связаться с приемной Директора… «Половина техотдела целый день с кучей мелких неполадок разбирается… у всех сеть сегодня коленца выкидывает… один очень полезный человек отслеживает каждый твой шаг, связанный с этим делом…» — пронеслись в памяти фразы, казалось бы, никак не связанные между собой. Переговорное устройство так и осталось деактивированным.

«Лучше пройдусь лишний раз — да и то, только в том случае, если отец не сможет принять меня сразу. Ничего, не рассыплюсь,» — решила разведчица, поднимаясь из-за стола.

Неожиданно тишину прорезал вой сирены, и механический голос невозмутимо сообщил:

«Внимание всему персоналу: на территории штаба Разведуправления Империи объявлено чрезвычайное положение. Убедительная просьба оставаться на своих рабочих местах и не чинить препятствий сотрудникам отдела Регулирования и силам 311-го Штурмового корпуса. Об отмене усиленных мер безопасности будет сообщено дополнительно.»

«Этот день становится все интереснее и интереснее, — ошеломленно подумала Исанн, застыв перед дверью. — Кажется, «крота» обнаружили и без моей помощи…»

В том, что шум был из-за «крота», девушка не сомневалась: чрезвычайное положение объявлялось в крайне редких случаях, а войны или террористической атаки она что-то не заметила. Сомнений не было и в том, что «крот» был тот самый, о котором упоминал Джелиндер. Не выводок же их тут, в самом деле!

Разведчица осознавала, что ее задача только что сильно усложнилась: если до этого ей нужно было доказать сам факт существования предателя, то сейчас — объяснить, каким образом этот факт касается ее лично… а для этого требовалось еще и пробиться к отцу, которому сейчас точно не до того, чтобы принимать отчеты полевых агентов.

Конечно, можно просто предоставить все безопасникам, как и поступил бы любой нормальный оперативник на ее месте, но… нет, нельзя. Исанн не сомневалась в профессионализме штатных дознавателей, но, действительно пустив все на самотек, она могла потерять очень важную нить в расследовании… критически важную нить. Этого допускать нельзя ни в коем случае.

«Нужно добиться разрешения хотя бы присутствовать при задержании и последующем допросе. Если я докажу, что арестант имеет прямое отношение к моему делу, то буду полностью в своем праве… да что тут говорить, мне его даже отдать могут, в обход безопасников. Только вот доказательства должны быть железные, а у меня опять сплошь умозрительные заключения.»

У Исанн и мысли не возникало о том, что она нацелилась на шкуру неубитого крайта: да, вполне возможно, что на данный момент не известна даже личность предателя, но это ненадолго. Если уж пошли столь радикальные действия, то на них обязательно есть веские причины. Такие, как конкретные подозреваемые и вполне реальная возможность этих самых подозреваемых схватить. А значит, «крайт» если еще не убит, то скоро будет, и следует поторопиться, чтобы успеть к дележу шкуры. От Имперской разведки вообще редко кому удавалось уйти, а уж на ее территории — тем более.

* * *

В тот же день, на Луне Контрабандистов.

— А, дорогуша, ты снова здесь? — уже знакомый Лике раттатаки растянул белые губы в оскале, который, видимо, считал улыбкой. — Что, хатт заплатил меньше, чем обещал?

— Нормально он заплатил, — пожала плечами наемница, опускаясь на шаткий стул, стоявший перед рабочим столом посредника. — Но деньги никогда лишними не бывают, знаешь ли.

В какой-то степени это, безусловно, было правдой. Однако основная причина, по которой Лика явилась за новым контрактом, едва завершив предыдущий, крылась в том, что она хотела убраться подальше от Нар Шаддаа на какое-то время: как и следовало ожидать, наемники Драакса остались несколько недовольны тем фактом, что какая-то девка увела у них из-под носа прибыльный контракт. Лика отнюдь не была беззащитной, но все же ей совсем не улыбалось столкнуться с некоторыми из своих конкурентов, особенно взъевшимися на нее из-за подмоченной репутации и потерянных денег. Конечно, в скором времени они забудут об этом, и это самое время девушка намеревалась где-нибудь переждать. А в силу практичности, приобретенной за годы жизни в крайне затруднительном финансовом положении, наемница планировала совместить ожидание с обогащением — раз уж нормально отдохнуть все равно не вышло.

— Это ты правильно говоришь. Знаешь, — посредник чуть подался вперед, дохнув на девушку перегаром, — нравишься ты мне, вот что, — заявил он внезапно.

— Ну, я рада, — Лика отодвинулась назад ровно настолько, насколько наклонился к ней собеседник. — Только ты не в моем вкусе, и вообще я работу ищу, так что не отвлекайся.

— Да я не в том смысле, — грубо заржал раттатаки, снова откидываясь на спинку кресла. — Я имел в виду, что специалистка ты вроде бы ничего так. У меня глаз на такие вещи наметан. Есть тут одно дельце, и тебе чертовски повезло, что ты пришла именно сейчас: чувствую, в скором времени от желающих отбоя бы не было. С оплатой в триста тысяч-то.

«Сколько-сколько?!»

— Ну, сумма, конечно, интересная… — протянула Лика, надеясь, что алчный блеск в ее глазах не столь заметен, как ей представляется. Да на такие деньги можно несколько лет жить, разбрасывая их направо и налево, плюя при этом в потолок! — Но и дело, должно быть, то еще.

— Ну, за халяву таких бабок точно не предложат! Но вообще, мутно там все как-то. Мне никаких подробностей не сообщили, так что, если согласишься, суть своей работы у нанимателя узнаешь… точнее, у парня, который со мной связывался. Мне он сказал только, что нужен кто-то без связей с крупными воротилами, но при этом и не уличная шваль: чтоб и пушку в руках держать умел, и мозги включить мог, когда надо. Ты ж понимаешь: на Нар Шаддаа эти два условия друг друга, можно сказать, исключают! — воскликнул раттатаки, всплеснув руками.

Вот здесь он был прав на все сто. При всем разнообразии выбора, казалось бы, представленного на Нар Шаддаа, здесь трудно было найти толкового наемника, который не работал бы ни на одного из криминальных авторитетов: те всегда были рады возможности привлечь новые силы к себе на службу, и редко хоть сколь-нибудь способный солдат удачи долго оставался «бесхозным». У Лики еще не было постоянного работодателя лишь по одной причине: она слишком мало времени провела на Луне Контрабандистов, чтобы зарекомендовать себя. Контракт на Джелиндера был лишь первым шагом к этому.

Но, быть может, это не так уж необходимо? Всего один контракт, и у нее будет достаточно денег, чтобы осесть где-нибудь, открыть собственное дело (предварительно обзаведясь качественными фальшивыми документами) и навсегда порвать со своим небезопасным ремеслом. Да, нельзя сказать, оно так уж претило Лике, но занялась она им от одной лишь безысходности: у девушки из корускантских трущоб, не имеющей ни образования, ни возможности его получить, способов заработать на жизнь не так уж и много. В юности наемница не уставала удивляться парадоксу: жители захолустных провинций где-то на окраинах Империи еще имели шанс на достойную жизнь, в то время как обитатели столичных трущоб — отбросы общества, с рождения приговоренные либо влачить совсем уж жалкое существование, либо крепко связать жизнь с криминалом.

Лика столько лет убеждала себя в том, что о лучшей доле, чем жизнь наемницы, нельзя и мечтать, что временами действительно в это верила — особенно тогда, когда дела шли хорошо. И еще вчера она и не думала о том, чтобы все бросить… но еще никогда шанс радикально изменить свою жизнь не стоял перед ней так близко. И вряд ли встанет в ближайшие годы.

«Да, сейчас я снова вошла во вкус, впервые за долгое время действительно наслаждаясь своим образом жизни… но надолго ли? Не выйдет ли так, что когда я действительно захочу что-то изменить, у меня просто не будет такой возможности?»

— Получается, я идеально подхожу под эти требования… — задумчиво проговорила Лика, возвращаясь с небес на землю. В своих мыслях она уже начала прикидывать, как бы получше распорядиться шкурой крайта, в то время как сам зверь еще жив и весьма опасен на вид. Кто-то согласен заплатить сумму, по меркам Лики, астрономическую, за дело, которое отказывается озвучивать посреднику… да еще это требование насчет «не связан с местными воротилами»… от контракта за километр несло гнильцой. И в то же время, та самая астрономическая сумма, вместе с плотно завязанной на нее перспективой спокойной и обеспеченной жизни, не желали уходить у Лики из головы.

— Так-то оно верно, только определяйся с решением поскорее: ты пока первая, кому я предложил этот контракт, но это не значит, других таких «идеальных» нет и не будет. Что скажешь: тебе нужны координаты нанимателя? Предупредить его о тебе? — с нажимом спросил посредник, пытливо глядя на наемницу.

«Проклятье, ведь в тот раз все начиналось примерно так же… только сейчас нет причин так рисковать своей головой: у меня полно денег, и я могу просто подождать на какой-нибудь другой планете, пока Драаксовы ребята не успокоятся. Даже контракт брать не обязательно! Я могу просто отдохнуть, наслаждаясь жизнью на всю катушку…» — лихорадочно отговаривала себя от опасного предприятия Лика. Но чем больше она старалась в кои-то веки рассуждать как разумный человек, тем хуже это у нее получалось.

«Я ведь даже не знаю, что мне собираются предложить… откажусь, а потом жалеть буду… надо хотя бы узнать, что из себя задание представляет. В конце концов, никто мне не мешает отказаться позже, когда информации у меня будет побольше.»

— Давай, — кивнула Лика.

«Нет, учиться на своих ошибках — вариант явно не для меня,» — с обреченностью подумала девушка, глядя на подозрительно довольную рожу посредника. Видимо, он и не надеялся так быстро найти кого-то или настолько отмороженного, или настолько недалекого…

* * *

— Агент Айсард, я вам в третий раз повторяю: Директор распорядился, чтобы его беспокоили только по вопросам исключительной важности, — в голосе адъютанта Эрика Дживена звучала прямо-таки вселенская тоска, забавным образом смешанная с осознанием собственной значимости. Вот уже минут пять он мужественно пытался разъяснить настойчивой посетительнице, что слова «не беспокоить» означают «не пропускать никого», и исключений здесь не допускается. Совсем. Вообще. В принципе.

К сожалению, посетительница оставалась глуха к его увещеваниям, продолжая гнуть свою линию.

— Говорю вам в четвертый раз, — голос Исанн Айсард с каждой новой фразой походил на рык все больше и больше, — дело, с которым я пришла, именно исключительной важности, и отлагательств не терпит. А значит, вы не просто можете доложить о моем приходе, а обязаны это сделать. В противном случае, вам придется в скором времени отчитываться по рапорту, который я составлю сегодня же. Вы настолько уверены в своей правоте? Готовы отвечать за последствия своего решения?

Эрик мысленно застонал, изо всех сил стараясь сохранить при этом предписанную уставом каменную физиономию: совсем недавно окончив Академию и занимая свою нынешнюю должность всего несколько месяцев, парень не успел еще приобрести достаточного опыта, чтобы без труда разбираться с ситуациями вроде этой.

«И что делать? Если я сейчас ее пропущу, шеф мне голову оторвет… а если не пропущу, а дело действительно важное было — тем более…» — последнее, чего хотелось бы Эрику, так это попасться начальнику под горячую руку. А учитывая, что последний находился в мерзком расположении духа с самого утра (и неудивительно — зная, что в управе творится), то подобный исход был весьма вероятен… причем вне зависимости от того, как адъютант сейчас поступит.

«С другой стороны… а я-то что? Она говорит, что дело отлагательств не терпит, так пускай сама это шефу и доказывает. А я просто приказ исполняю: кто я, в конце концов, такой, чтобы ставить под сомнение слова одной из лучших оперативников?» — парень поймал себя на том, что самодовольно ухмыляется. Пришлось напомнить себе, что «изящный», в стиле «а я что? я ничего…» выход из ситуации его не спасет, если у младшей представительницы семейства Айсард действительно хватило глупости заявиться сюда с какой-нибудь ерундой.

Эрик перевел взгляд на оперативницу, надеясь, что произойдет чудо и та исчезнет, как и полагается ночному кошмару. Чуда не произошло: кошмар, по какому-то недоразумению принявший облик красивой женщины, продолжал угрожающе сверлить несчастного адъютанта взглядом.

— Хорошо, — обреченно выдохнул парень, протягивая руку к интеркому. — Только не говорите, что я вас не предупреждал.

Вместо ответа Айсард высокомерно вздернула подбородок, демонстративно уставившись куда-то поверх плеча Эрика. Видимо, стена казалась ей более достойной внимания.

Зная, что все вспомогательные системы сегодня, мягко говоря, чудят, парень втайне надеялся на то, что сигнал не пройдет или же будет подан со значительной задержкой. Как назло, именно сейчас связь сработала как должно.

— Да. В чем дело? — раздался из динамика голос Арманда Айсарда. Судя по интонациям, настроение шефа Разведки не просто не улучшилось с момента, когда тот в последний раз говорил со своим адъютантом, но и стало еще хуже.

«Хорошо, что это не мне сейчас перед ним отчитываться,» — подумал Эрик, на мгновение проникаясь сочувствием к оперативнице.

— Сэр, прибыла полевой агент Айсард, с отчетом по последнему порученному ей делу. Прикажете пропустить? — тут адъютант запоздало понял, что упустил одну немаловажную деталь, о чем тут же пожалел.

— Дживен, — голос начальника моментально превратился из просто грозного в угрожающий, — какую часть фразы «обращаться только в экстренных случаях» вы не поняли?

— Сэр, — поспешил исправиться Эрик, опасаясь, что с Директора станется просто оборвать связь, — агент Айсард утверждает, что дело не терпит отлагательств, несмотря на то, что я предупредил ее о вашем распоряжении…

«А я что? Я ничего…»

— Я полагаю, агент Айсард осведомлена о ситуации в Разведуправлении, раз берет на себя смелость утверждать подобное? — вопрос был адресован скорее оперативнице, что та сразу поняла:

— Так точно. Именно поэтому я и здесь… сэр, — поспешно добавила девушка.

Последовала короткая пауза, продлившаяся не более нескольких секунд, после чего шеф процедил: «Пусть войдет» (явно опустив что-то вроде «хатт с вами», или же фразу покрепче, но со схожим смыслом), и оборвал связь.

Не говоря ни слова, оперативница направилась к двери, находившейся в дальнем конце приемной.

«Чокнутая. Я бы на ее месте уже триста раз передумал туда идти,» — подытожил Эрик, возвращаясь к привычной имитации бурной деятельности. Впрочем, он подозревал, что сегодня покоя все равно не дождется: слишком многое происходило в управе, чтобы хоть кто-то остался в стороне.

* * *

Главными критериями любого помещения, принадлежащего какой-либо имперской государственной структуре, являлись функциональность и безопасность. Такие понятия, как комфортабельность и эстетическая привлекательность, были не просто вторичны — они вообще не принимались в расчет. Несмотря на это, большинство высокопоставленных чиновников стремилось разнообразить обстановку своих кабинетов, добавляя в нее столько декоративных элементов, сколько позволяли порядки организации и личный статус. Это было не просто данью эстетическому вкусу, но и одним из немногих способов хоть как-то выделить свое «я» из безликой системы, не боясь вызвать подозрений в диссидентских настроениях.

На Директора Разведуправления эта закономерность не распространялась: его кабинет представлял собой небольшую, скудно освещенную комнату, вся обстановка которой состояла из массивного рабочего стола, двух кресел, обитых синткожей, и нескольких вмонтированных в стены мониторов и консолей. Из-за этого подчеркнутого аскетизма помещение выглядело довольно мрачно.

Впрочем, кабинет вполне соответствовал характеру его хозяина: несмотря на то, что Арманд Айсард достаточно много времени проводил при дворе, он все равно оставался военным до мозга костей и искренне полагал, что на службе не должно быть места ни для чего, что не имеет к ней прямого отношения.

Отношений Арманда с дочерью это правило тоже касалось.

— Надеюсь, ты здесь потому, что располагаешь информацией, которая поможет разобраться с творящимся в управе бедламом, — произнес он вместо приветствия, едва за Исанн закрылась дверь. — В противном случае — не трать попусту мое время.

«Вот он. Тот самый тон, услышав который тут же начинаешь чувствовать, что в чем-то сильно неправа. Нет, отец, со мной это не пройдет. Я тебя всю жизнь знаю, успела привыкнуть к подобным фокусам.»

Девушка едва удержалась от искушения сказать, что не сможет адекватно ответить, пока не узнает, в чем конкретно заключается «бедлам» (причину, по которой было объявлено чрезвычайное положение, так и не сообщили, что лишний раз подтверждало теорию Исанн насчет «крота»), но вовремя придержала язык: это было бы слишком нагло, даже с учетом тех немногих поблажек в протоколе, которые все-таки были ей доступны. Пришлось перефразировать.

— Я не знаю, какое отношение мои сведения имеют к тому, что по всему штабу объявлено чрезвычайное положение, но подозреваю, что самое прямое, — Исанн прошла к столу, за которым сидел ее отец, и встала около кресла, предназначавшегося для посетителей.

— Интересно, — Директор чуть подался вперед, сцепив пальцы в замок, — насколько я помню, тебе поручено дело о похищении документов ФСС. Какое же отношение это имеет к тому, что в наших рядах завелся предатель?

— Предатель? — Исанн вопросительно вскинула бровь, как если бы сказанное стало для нее откровением. — Так вот из-за чего весь шум.

— Вот только не надо делать вид, будто ты очень удивлена. Во-первых, получается плохо, а во-вторых, здесь даже кто-нибудь с интеллектом Дживена сообразит, что к чему. Сядь, — раздраженно махнул рукой Директор, показывая, что выпроваживать дочь пока не собирается.

Девушка опустилась в кресло, мысленно готовясь ко «второму раунду».

«Начало положено. Дальше будет сложнее…»

— Я и в самом деле удивлена. Но не тем, что в Управлении действует предатель, а тем, что именно о нем я и собиралась сообщить. Похоже, он меня опередил и выдал себя раньше.

— Хочешь сказать, что вышла на предателя в Разведке, расследуя дело о промышленном шпионаже? — вопрос был задан с изрядной долей скептицизма, но Исанн уловила в голосе отца и нотки заинтересованности.

«Отлично: он допускает, что я могу сказать что-то полезное, а значит, выслушает до конца.»

— Я думаю, здесь творится что-то посерьезнее, чем промышленный шпионаж, — вздохнула девушка, вертя в руках инфокарту с сохраненным на ней отчетом. — Чтобы не быть голословной, я готова предоставить отчет. В нем я указала основные моменты расследования и добавила аудиозапись допроса в качестве приложения.

Директор одарил дочь пристальным взглядом, способным довести менее подготовленного собеседника до заикания, и вкрадчиво осведомился:

— То есть, ты считаешь, что у меня есть время на это? Зная, что сейчас происходит в Управлении?

«Проверка и ничего больше. Если я сейчас отступлю или хотя бы замешкаюсь, это будет означать, что я либо не уверена в своей информации, либо вовсе не располагаю ничем серьезным.»

— Да, я так считаю, — Исанн спокойно выдержала взгляд отца, не отводя глаз, но и не бросая откровенного вызова. — Действия сотрудников отдела Регулирования ты напрямую не контролируешь, отдавая только общие приказы. Курс действий уже задан, а это значит, что до тех пор, пока не поступит сведений о результатах расследования, и безопасникам не потребуются дальнейшие указания, тебе остается только ждать. И к тому же ознакомление с этим отчетом не займет много времени.

Повисла тяжелая пауза, длившаяся достаточно долго для того, чтобы Исанн начала задумываться, не перегнула ли она палку: все-таки здесь девушка была в первую очередь полевым агентом и, по-хорошему, не имела права так разговаривать с Директором. Однако после продолжительного молчания тот лишь произнес, по-прежнему холодно, но без видимого недовольства:

— Допустим, убедила. Но хорошо бы твоим сведениям стоить того времени, что придется на них потратить. Думаю, ты осознаешь, что это в первую очередь в твоих интересах?

— Абсолютно, — девушка позволила себе намек на улыбку, передавая отцу инфокарту: пока что все складывалось вполне благополучно, и если разговор и дальше пойдет по схожему сценарию, то право на «разработку» пленника (когда он появится, конечно) будет у нее в кармане.

Разведчица внимательно наблюдала за отцом, пока тот вчитывался в предоставленный ему текст, надеясь понять, о чем он может сейчас думать. Однако быстро в этой идее разочаровалась: Арманд Айсард прекрасно владел собой, и ни один мускул не дрогнул на его резко очерченном лице. Понять что-либо по его мимике и с помощью этого продумать соответствующую линию поведения было решительно невозможно.

«Чего я, в общем-то, ожидала? Его стаж разведчика насчитывает больше лет, чем мне сейчас,» — подумала Исанн с легким разочарованием.

Когда из динамика инфопланшета послышались звуки аудиозаписи, Исанн внезапно вспомнила, что об одном все-таки не подумала. Если отец спросит, что стало с наемницей (голос которой, как назло, вполне отчетливо звучал на записи), она не сможет ничего ответить… ничего такого, что не выставляло бы ее в дурном свете. Лика Кейран слышала слишком многое, и оставлять ее в живых не следовало: при определенных обстоятельствах эта девка могла представлять угрозу. Очень не хотелось бы признавать, что она, профессиональная разведчица, не без оснований претендующая на звание лучшей, побоялась связываться с какой-то наемницей.

Однако мысли Директора, очевидно, были заняты совсем иным:

— Очень похоже на то, что кто-то взял на вооружение те же методы, которые использовались при диверсии в офисе Сиенара, — внешне шеф Разведки выглядел просто задумчиво, но Исанн знала своего отца достаточно хорошо, чтобы понять: он серьезно обеспокоен. И неудивительно.

— Скорее всего, — подхватила мысль девушка, — весь этот мелкий саботаж задуман ради одной цели: перегрузить защитные системы до такой степени, чтобы они пропустили серьезное вмешательство. Вопрос, какого рода вмешательство…

— Если безопасники сделают свою работу, то строить предположения не придется. Но ты так и не сказала, что именно тебе нужно от меня.

Исанн собралась было изобразить оскорбленную невинность и возмутиться, что в ее искренней попытке помочь родной конторе заподозрили какую-то корысть, но тут же отказалась от этой идеи: времени, менее подходящего для словесных пикировок, сложно было придумать.

— Судя по всему, предатель, поиски которого сейчас ведутся, напрямую связан с моим делом. Когда он будет задержан, я прошу передать его мне: его показания могут оказаться критически важным элементом для расследования.

— Что ж, учитывая все обстоятельства, это вполне разумно, — Директор ответил мгновенно. Это, скорее всего, означало, что именно такого вопроса он ожидал, и успел заранее определиться с решением. — Не вижу причин для отказа.

Тон, которым это было сказано, разведчице не понравился: он определенно подразумевал какое-то «но». Которое не заставило себя долго ждать.

— Естественно, так как предатель представляет угрозу для всего Управления, сначала он будет передан специалистам из Регулирования. Ты сможешь поработать с ним позже, если нужда в этом не отпадет: доступ к результатам предыдущих допросов тебе будет обеспечен. Вполне вероятно, что нужные ответы ты получишь из них.

— С тем, что от него останется, ты хочешь сказать? — вспылила Исанн, проигнорировав вторую часть фразы. — Как будто я не знаю, какими методами из пленного будут выбивать информацию! Что, если он сойдет с ума после того, что с ним сделают? Что, если он вообще умрет?!

— Успокойся, — от этого простого слова веяло могильным холодом. Исанн с трудом заставила себя подавить пылающее внутри возмущение и процедить:

— Прошу прощения. Я забылась.

— Вот именно. Что касается твоих… возражений, то тебе стоит вспомнить, что штатные дознаватели получают жалованье не просто так. Никто не отрицает твоего профессионализма, но ты не знаешь, с какими именно проблемами столкнулось Управление в последние дни, а следовательно — на каких вопросах следует сконцентрировать внимание. А насчет пленника можешь быть спокойна: дознаватель получит четкие указания, что после допроса тот должен остаться в здравом уме, к каким бы методам ни пришлось прибегнуть.

— Я… понимаю, — выдохнула разведчица, практически не покривив душой: на месте отца она поступила бы так же. Но от этого было не легче: она знала не понаслышке, как ломают людей в казематах Разведки — более того, сама владела техниками допроса немногим хуже дознавателей. И знала, как просто упустить тот момент, когда «подопечный» уже доведен до крайности — физически или морально.

Но, с другой стороны, вероятность того, что за нее просто сделают всю работу, тоже присутствовала. В любом случае, сейчас ей оставалось только смириться: если она попытается как-то изменить ситуацию, то лишь навредит себе.

— В таком случае — свободна. И…

Что Директор собирался добавить, Исанн так и не узнала: именно в этот момент послышался сигнал интеркома.

— Что на этот раз, Дживен?

— Сэр, — раздался из динамика голос адъютанта, — срочное сообщение от генерала Уэллса! — парень изо всех сил старался скрыть волнение, но получалось, откровенно говоря, паршиво.

— Докладывайте.

— Генерал Уэллс сообщает, что его люди обнаружили предполагаемого диверсанта. Это техник третьего разряда Марк Илдар.

— Отлично. Передайте генералу Уэллсу, чтобы задержанного поместили в третий тюремный блок, после чего…

— Прошу прощения, сэр, но… — Исанн удивленно вскинула бровь: даже она обычно не смела перебивать отца, а сейчас трусоватый адъютант позволяет себе подобное. Что же настолько необычного там могло произойти?

— Но, — собрался с духом Дживен, — с этим могут возникнуть проблемы… Илдар… мертв, сэр.

* * *

Гостиница, координаты которой дал Лике посредник, была абсолютно непримечательна: будучи практически точной копией «Небесного Сада», в котором девушка остановилась, когда только прибыла на Нар Шаддаа, она не цепляла взгляд ни роскошью, ни оригинальностью дизайна, ни, напротив, особым убожеством и бедностью.

«Отличное место для того, кто не хочет привлекать внимания к своей физиономии,» — отметила Лика, поднимаясь по замызганным ступеням, ведущим ко входу в отель.

В полутемном фойе было неожиданно пусто: лишь администраторша-тви'лекка скучала за стойкой, да развалился в потрепанном кресле какой-то престарелый субъект. Прислоненная к креслу штурмовая винтовка (судя по виду, бывшая еще старше обладателя) намекала на то, что субъект отвечает здесь за охрану, но наемница терялась в догадках, что он может сделать против предполагаемых нарушителей спокойствия. Разве что молодецким храпом напугает.

— Вам комната нужна? — встрепенулась тви'лекка при виде посетительницы.

«Интересно, она здесь только обязанностями администратора занимается, или еще и развлекательную функцию на себя берет, за отдельную плату?» — невольно подумалось Лике при взгляде на густо покрытое ярким макияжем лицо экзотки и ее излишне откровенную одежду.

— Нет, я так… друга навестить.

— Точно друга? — подозрительно уточнила девица, окидывая оружие Лики оценивающим взглядом. — Нам здесь трупы не нужны, так что если у вас там разборки какие, то найдите для них другое место!

— Никаких разборок не будет, — буркнула наемница, не потрудившись скрыть раздражение. — Я просто хочу поговорить. Без кавычек, понимаешь?

— Хорошо, если так, — протянула тви'лекка, судя по голосу, все еще до конца не убежденная в мирных намерениях посетительницы. — Но учтите: если пальбу устроите, я пожалуюсь Джереми!

«Предполагается, что я знаю, кто это такой. Наверное, представитель местной «крыши» — ну не об этом же старичке она говорит, право слово.»

— Ага, — кивнула Лика, проходя к лестнице, ведущей наверх.

— А вы к кому?!

«Ну надо же, опомнилась.»

— Я же сказала: к другу, — девушка и не подумала остановиться. Номер комнаты ей сказали, а также передали просьбу «не светиться», так что вопрос тви'лекки она с чистой совестью отнесла к излишним. Та, в свою очередь, пробурчала что-то нелестное себе под нос, но дальше донимать наемницу не стала.

«Так, четвертый этаж, двенадцатая комната…» — напомнила себе Лика, поднимаясь по истертым и довольно грязным ступеням. Один лестничный пролет, второй, третий…

«На этой хаттовой лестнице даже двое не разминутся. Что ж, буду иметь в виду, если придется срочно сматываться отсюда,» — мысли о бегстве не оставляли девушку с того момента, как она назвала таксисту адрес гостиницы. Несмотря на крепнущую с каждой секундой уверенность в том, что ничего хорошего от этой встречи ждать не стоит, наемница считала, что поворачивать назад сейчас просто глупо.

«Никто на заставит меня взяться за контракт, если он покажется мне слишком подозрительным, — успокаивала себя Лика. — Я выслушаю, что мне хотят предложить, и если услышанное мне не понравится, просто уйду, и пусть заказчик ищет другого идиота…»

Вид двери с номером двенадцать оборвал размышления девушки.

«Приехали,» — выдохнула она, старательно отбивая заученный условный сигнал.

Дверь скользнула в сторону так быстро, что Лика едва успела отдернуть руку. На пороге она ожидала увидеть нечто шкафообразное, увешанное оружием с ног до головы (практически каждый заказчик из тех, с кем Лике приходилось иметь дело, считал наличие около себя такого дуболома обязательным правилом хорошего тона), и потому сухощавый человек средних лет, вооруженный одним лишь бластерным пистолетом, застал ее врасплох.

— Вы Джулия Марранд? — осведомился тот, окидывая Лику с ног до головы придирчивым взглядом. Отнюдь не раздевающим, что девушку очень порадовало: приятно, конечно, когда представители противоположного пола находят тебя привлекательной, но наемница давно заметила, что деловым отношениям это лишь вредит. В ее случае, по крайней мере.

— Она самая. Вы меня пропустите, или будем в коридоре разговаривать?

Вместо ответа мужчина посторонился, пропуская ее в бедно обставленный, но на удивление чистый номер. Других постояльцев в комнате не наблюдалось, из чего Лика сделала вывод, что «правилом дуболома» на сей раз пренебрегли.

«Ну, хочет человек таскаться по Нар Шаддаа без охраны — его дело.»

— Джулия, давайте обойдемся без долгих предисловий, — потенциальный наниматель запер дверь и опустился в обитое потертой синткожей кресло. — Тот раттатаки полчаса распинался о ваших выдающихся способностях, но я уже давно разучился верить торговцам, нахваливающим свой товар. Так что хочу предупредить: работа, которую я собираюсь вам предложить, не самая простая, и сопряжена с риском для жизни. Конечно, для… кого-то вроде вас, это не в новинку, но я должен быть уверен, что вы будете способны справиться со своими обязанностями.

Чем дольше Лика слушала этого человека, тем больше убеждалась в том, что он если и имеет отношение к криминальному миру, то весьма опосредованное: вежливость и полное отсутствие намеков на собственную важность — прерогатива авторитетов, да и то далеко не всех. А важные шишки редко являются на встречи с наемниками, предпочитая посылать вместо себя мелкую шушеру, на которую этот субъект не тянет. К тому же невооруженным глазом было видно, что в компании Лики он чувствует себя неуютно и понятия не имеет, как разговаривать с «кем-то вроде нее», хоть и старается этого не показывать.

— Знаете, я не смогу сказать, «способна ли я справиться с работой», пока не узнаю, чем конкретно предстоит заниматься, — Лика без приглашения опустилась на один из стульев, стоявших вокруг обеденного стола.

— Что ж, тот факт, что вы сперва интересуетесь деталями, а не бездумно бросаетесь на весьма щедрое вознаграждение, говорит в вашу пользу.

— На самом деле, это «весьма щедрое вознаграждение» меня серьезно смущает. За что вы согласны платить такие деньги? Триста тысяч — это целое состояние.

Лике очень не понравилось, как забегали глаза нанимателя. Видимо, неспроста она ожидала подставы.

— Полагаю, мне следует сперва вкратце объяснить вам ситуацию. Как вы, наверное, уже догадались, я говорю не от своего имени, а представляю интересы моего начальства. Я работаю на человека, контролирующего… скажу откровенно, нелегальные поставки оружия в пределах сектора Кэтол. Так как сектор Кэтол формально является территорией Империи, это не самый безопасный бизнес, но он приносит ощутимую прибыль. В последнее время наша организация все чаще сталкивается с проблемами, требующими… радикального решения. Вы ведь понимаете, что я имею в виду?

— Чью-либо безвременную кончину?

— Зачастую. Но ваши обязанности будут разниться от случая к случаю: те самые триста тысяч — это оплата за три месяца работы. Стандартных месяца, конечно же.

— Ну, тогда многое становится понятным. Только вот есть одно «но»: вы сказали, что ваша организация действует в секторе, контролируемом Империей… а у имперских властей смертная казнь пользуется большой популярностью, знаете ли.

— Эта одна из причин, по которой оплата столь высока. Но не стоит драматизировать: сектор Кэтол располагается далеко во Внешних Территориях, да и губернатор там — не Уилхафф Таркин…

— Кто?

— Мофф сектора Сесвена. Неприятный тип, который наивно полагает, что Внешним Территориям можно навязать порядки Империи. Губернатор Тайсен — куда более… разумный человек, умеющий реально смотреть на вещи.

— Проще говоря, он упорно не замечает вашу организацию, и за это периодически становится чуть богаче.

— Совершенно верно.

— Так о каких же проблемах вы говорили, раз дела идут так хорошо? — указала Лика на главную несостыковку в рассказе мужчины.

«И снова этот бегающий взгляд. Этот тип не врет, но многого не договаривает…»

— К сожалению, мы не монополисты, и наши конкуренты не гнушаются самых грязных методов. К тому же всегда найдутся нечистые на руку клиенты, слишком принципиальные и настойчивые представители власти… в общем, без работы не останетесь. Ну так что, по рукам?

«Не нравится мне это все… но сто тысяч в месяц… проклятье, как же это похоже на бесплатный сыр!»

Наемница не хотела соглашаться на эту работу: уж очень подозрительно та выглядела. Но все доводы разума успешно затмил образ небольшого особнячка на какой-нибудь планете в Среднем Кольце…

«Я об этом пожалею,» — Лика не предполагала. Она была в этом уверена.

— По рукам.

* * *

— Иллис, ты рехнулся…

— Нет, Мартин. Вот реши я молчать об этом, тогда — да, ты мог бы с полным правом сказать, что я рехнулся.

— Но это бред! Карл Риден работает в Разведке уже восемь лет, имеет блестящую репутацию… черт, на него даже не доносили ни разу: не к чему подкопаться! Он просто не может быть «кротом», его бы вычислили давно!

— Не ори на весь штаб! — шикнул Иллис, выразительно глянув в сторону коллег, начавших подозрительно прислушиваться к разговору. — Раз не вычислили, значит, плохо искали! Мартин, я работаю с ним над рутанским делом уже полгода, и за это время прогресса в нем даже не наметилось! И я уже молчу о странной финансовой активности по всему сектору Кэтол, о подозрительных запросах, которые Риден мне выдавал…

— Дружище, у тебя паранойя, — Мартин послушно перешел на шепот. — Хотя бы потому, что прогресс-то есть: как же те карательные операции, которые с таким смаком расписывали по ГолоСети?

— Карательные операции… — Иллис Ним презрительно скривился, всем своим видом выражая свое отношение к данному явлению. — Они-то есть, никто не спорит… а толку-то?! Ну выявляет Риден периодически очередную террористическую группировку, после чего ее уничтожают… но это все симптомы, а не причины, понимаешь? А причину — читай, ту сволочь, которая террористов финансирует — он искать и не пытается!

— Ага. Значит ты, господин лейтенант, у нас самый умный, а шеф — дурак и ничего не видит, — Мартин постарался вложить в свои слова все ехидство, на которое только был способен. — Конечно, он бы не заметил попыток саботировать дело секторального масштаба, это ведь только ты, аналитик с двухгодовым стажем, обладаешь такой проницательностью…

— Молчал бы, остряк-самоучка… Риден просто очень хорошо подтасовывает факты: я видел его отчеты…

— Каким это образом?!

— Видел, и все! — прошипел Иллис, явно не собираясь распространяться о том, как именно получил доступ к информации, не предназначавшейся для его глаз. Но за это Мартин его не винил. — Ну так вот. Риден периодически «находит» мелкие очаги сопротивления — не слишком часто, чтобы положение в секторе сочли катастрофическим, но и не слишком редко, чтобы ни у кого не возникло вопроса «а чем он там занимается?». После этого проходит образцово-показательная карательная операция, в ходе которой ячейка уничтожается и — иногда — «обнаруживается» ее спонсор… а под занавес каждый раз выясняется, что очаги сопротивления, хоть и многочисленные, являются разрозненными и никак между собой не связанными. Причем эта сволочь так ловко все подает… и не подумаешь, что врет.

— Но ты все-таки подумал. Почему? — пытливо поинтересовался Мартин. Он надеялся, что сейчас услышит полнейшую глупость, скажет об этом другу и тем самым станет на шаг ближе к цели: отговорить того от дурной идеи обвинить высокопоставленного оперативника в предательстве.

Но Иллис, казалось, только и ждал этого вопроса:

— Гляди! — с триумфом воскликнул он, уверенно открывая какой-то файл. — Все мои выкладки, весь компромат на Ридена…

— Да пошел ты! И так весь на нервах из-за этого чрезвычайного положения, чтоб его, а тут еще ты со своей паранойей… — но на экран аналитик все-таки глянул. И оторопел.

— «Отдых на Манарайских горах… ресторан «Туманность»…» — Иллис, что за черт?! Намекаешь, что Риден не мог бы себе это позволить на свое жалованье? Так, что тут еще? О, «Запишись добровольцем в армию! Империя нуждается в тебе…» — нет, спасибо, мне и здесь неплохо… а это… то, что я думаю?! Мне казалось, такие объявления блокируют… хреново же цензоры работают! — вдруг Мартин, резко посерьезнев, обернулся к другу, устремив на него полный непонимания взгляд:

— Иллис, я что-то не пойму: ты решил собрать весь мусор из ГолоСети?! Зачем тебе кучи спама?

Но Ним выглядел не менее ошарашено.

— Здесь… ничего подобного не было… — судорожно вздохнув, аналитик принялся рыться в файлах, отбивая различные последовательности команд и подолгу всматриваясь в монитор. При этом он выглядел так, будто надеялся, что если пристальнее поглядеть на какую-нибудь строчку, та волшебным образом обретет смысл. Не обретала.

Прошло не меньше минуты, прежде чем Иллис смирился с тем, что его данные бесследно исчезли.

— Этот урод копался в моих файлах, — обреченно прошептал он, часто переводя дыхание, сбившееся от волнения. — Он… он стер их, понимаешь?!

Мартин прекрасно понимал. И то, что он понимал, ему совсем не нравилось. Он слишком хорошо знал своего друга, чтобы предположить глупый розыгрыш или, хуже того, внезапный приступ помешательства. А значит, файлы действительно были. И действительно содержали в себе ценные сведения, губительные для изменника, в невиновности которого Мартин был твердо уверен еще несколько минут назад.

— Иллис… похоже, все действительно серьезно… Ты не думаешь, что об этом нужно немедленно сообщить?

— Да ну?! — вскинулся Ним, благополучно забыв про собственный совет «не орать на весь штаб». — И что я теперь скажу?! «У меня пропали файлы, которые никто кроме меня не видел. Я думаю, их стер Карл Риден, оперативник с безупречной репутацией, потому что в этих самых файлах хранились доказательства совершенной им государственной измены…» — так, что ли?! И куда меня после этого пошлют? Хорошо, если просто по одному известному адресу…

Крыть было нечем. Разве что матом — ситуацию.

— А может, это его сейчас и ищут? — попытался хоть немного разрядить обстановку Мартин. — Вот тебе и разумное объяснение сегодняшней беготне, кстати.

— Не знаю… черт, если я сейчас и по этому поводу предположения начну строить, то точно рехнусь! Я вообще не должен был таким заниматься, у нас на то Регулирование есть, чтоб ему провалиться! — Мартин еще никогда не видел друга в таком состоянии: тот был на грани нервного срыва.

— Слушай, Ним… я, конечно, все понимаю, но тебе надо что-то делать с нервами…

— Что-то делать?! Подскажи, как избавиться от гада, который меня уже пятый день «пасет», и с нервами у меня все наладится автоматически!

— Пятый день?! И ты молчал?!

— Думал, у меня паранойя… — Иллис обхватил голову руками, невидящим взглядом уставившись в монитор, в данный момент демонстрирующий обнаженную грудь тви'леккской красотки. Вид был, без преувеличения, отличный, но аналитикам было совершенно не до него. — Но сегодня окончательно убедился, что это не так. Риден знал, что я его подозреваю, знал о компромате… держу пари, он прикидывает, как бы половчее меня прикончить…

Придумать что-нибудь ободряющее Мартин не успел: в зал, в котором работали рядовые сотрудники аналитического отдела, уверенным шагом вошел офицер. В том, что это безопасник из Регулирования, аналитик почему-то не сомневался, несмотря на то, что никакие внешние признаки на это не указывали.

Хотя нет, указывали. Следом за офицером вошли двое штурмовиков из 311-го корпуса.

— Что за… — прошептал аналитик, чувствуя, как его прошибает холодный пот: ничего хорошего от безопасников — а уж тем более в сопровождении штурмовиков — традиционно не ждали. Хуже них мог быть только лично заявившийся сюда Директор… или одиозная личность вроде лорда Вейдера, но это уже из области фантастики. Как хотелось бы верить.

— Лейтенант Ним! — зычно провозгласил офицер, грозно окидывая взглядом застывший в гробовом молчании зал.

— Я, сэр! — откликнулся Иллис, выходя из-за стола. Его голос звучал ровно, но затравленный взгляд, который он украдкой бросил на Мартина, вполне красноречиво говорил о его эмоциях.

— Вы пойдете с нами, — коротко бросил безопасник, едва заметно кивая своим сопровождающим.

— Но… почему? Что происходит?! — аналитик изо всех сил старался изобразить праведный гнев, но из-за дрожащего, срывающегося голоса результат вышел жалким.

— Распоряжение Директора, — снизошел до «все объясняющего» ответа офицер, после чего развернулся на каблуках и направился к выходу. Штурмовики в это время уже встали рядом с Иллисом, пока вежливо, но настойчиво подталкивая его в том же направлении.

Проводив друга взглядом, Мартин в полной прострации опустился в опустевшее кресло.

— Твою ж мать… — только и сумел вымолвить он, хотя клокотавшие внутри эмоции невозможно было выразить одной фразой.

Впервые аналитик всерьез задумался о том, что ошибся с выбором профессии…

* * *

Двумя часами ранее.

— Нейротоксин. Эту дрянь я и без всякого вскрытия узнаю, — уверенно заявил майор Джозеф Эйрин, с невозмутимым видом разглядывая тело Марка Илдара, лежащее на операционном столе.

— Сэр, при всем уважении… — вскинулся было медэксперт, — с подобным постановлением нельзя спешить: прежде чем можно будет что-то утверждать, необходимо провести серию тестов…

— Вы можете объяснить, зачем? У предателя обнаружили шприц с остатками токсина, а также след от инъекции на шее. Что вам еще требуется?

Медэксперт заметно смутился: видно было, что спор он начал чисто из возмущения тем фактом, что какой-то дилетант имеет наглость лезть на его поле деятельности, и теперь спешно подыскивал способ выйти из него так, чтобы не потерять лицо.

— Все равно… нельзя с уверенностью сказать, что в ходе тестов не выяснится ничего значимого. Например, свидетельств того, что смерть была насильственной, несмотря на все внешние признаки самоубийства…

— Что ж, не стану спорить. Хотя все еще не вижу в ваших действиях особого смысла. Быть может, агент Айсард со мной не согласится?

— Соглашусь. Здесь самоубийство, даже и думать нечего, — пожала плечами Исанн, еще раз окидывая труп оценивающим взглядом: почти до неузнаваемости искаженные предсмертной судорогой черты лица, вздувшиеся под кожей вены… нейротоксин — очевидный вывод. Стандартное «лекарство» для тех, кому ближайшие жизненные перспективы кажутся куда менее привлекательными, чем смерть. Исанн не раз видела, как с помощью нейротоксина пытались избежать допроса. Очевидно, Илдар каким-то образом узнал, что его раскрыли, и понял, что шансов спастись у него нет.

— А это, в свою очередь, все, что нам нужно знать, — с самодовольным видом заключил безопасник. — Всего хорошего, — чопорно кивнул он медэксперту, после чего направился к выходу из морга.

— Прошу вас, мадемуазель, — Эйрин остановился перед дверью, пропуская Исанн вперед.

Девушка невозмутимо воспользовалась приглашением, одновременно пытаясь понять: майор по жизни такой галантный, или его подчеркнутая вежливость и изысканность — своеобразный способ выбить собеседника из колеи. Учитывая специфику работы — скорее второе.

— Ну и ситуация, должен заметить, — выдохнул Эйрин, едва разведчики оказались в коридоре, соединяющем морг и лаборатории. — Предатель действовал прямо у нас под носом, а его обнаружили только тогда, когда стало слишком поздно. Будь я на несколько лет старше, непременно сказал бы что-то вроде «а вот раньше такого никогда бы не случилось», — несмотря на легкомысленную улыбку, в глазах безопасника читалась холодная ярость. Еще бы: ведь именно на его отделе лежала львиная доля ответственности за весь этот бардак.

— Думаю, что не сказали бы, — мило улыбнулась Исанн. — Я слышала, что раньше подобное случалось куда чаще.

Эйрин одарил девушку отнюдь не дружелюбным взглядом, однако ответил по-прежнему спокойно:

— Просто неудачно выразился. Но факт остается фактом: на моей памяти такое происходит впервые.

Фраза и впрямь была неудачной: при желании ее можно было трактовать таким образом, будто под «раньше» майор подразумевал времена Республики… а любые сравнения между Империей и Республикой в пользу последней, мягко говоря, не приветствовались. Исанн и не думала подозревать какую-то крамолу в словах Эйрина, но не воспользоваться столь очевидным промахом было выше ее сил.

— При всем уважении, майор Эйрин, я считаю, что вопрос «как справиться с нынешней ситуацией» должен занимать вас куда больше, чем «случалось ли подобное когда-либо еще».

— Думаю, слово «нас» было бы уместнее, — невозмутимо парировал безопасник. — Ведь вы здесь потому, что ваше дело каким-то образом связано с тем, на которое сейчас брошена половина моего отдела, не так ли?

«Судя по самодовольной физиономии, он действительно считает свой намек на то, что я здесь лишняя, очень тонким. Ну-ну.»

— Именно. И Директор, и генерал Уэллс считают, что я вполне могу оказать помощь вашему отделу в этом расследовании, — «раз уж он проявил себя столь неэффективно,» — и в то же время продвинуться в своем.

— Не сомневаюсь в этом, мадемуазель. Но к делу, — невысказанный вопрос «ты собираешься оспаривать решения начальства?» сразу же настроил безопасника на рабочий лад. — Я не вижу никакого смысла и дальше держаться вместе. Куда эффективнее будет на время разделиться и работать над разными зацепками, связываясь по комлинку в случае необходимости.

— Согласна, — кивнула Исанн, удивившись тому, как совпали мысли Эйрина с ее собственными.

Она и сама собиралась предложить этот вариант: так работа действительно пойдет быстрее, и в немалой степени благодаря тому, что разведчики будут избавлены от общества друг друга. В противном случае их сотрудничество заглохло бы на стадии постоянного распределения и перераспределения полномочий: никакой субординации между равными по званию офицерами быть не могло, а «сверху» особых указаний на этот счет не поступало. С одной стороны, решение абсолютно правильное: установить четкую иерархию между ними — значит, поставить один отдел Управления выше другого, что недопустимо. А с другой — без четкого распределения полномочий работа шла медленнее, чем могла бы. Учитывая сложность ситуации, любое промедление могло оказаться губительным: ведь предателей было, как минимум, двое. Илдар занимал слишком уж незначительную должность, чтобы его действия были самостоятельными.

— В таком случае, я проверю, как идут допросы сотрудников техотдела, которые работали в одну смену с Илдаром. Вы же…

— Для начала, еще раз просмотрю то немногое, что нам уже известно — может, смогу что-то прояснить. Вы ведь перешлете мне протоколы допросов?

— Разумеется. Все полсотни, или сколько их там? — с почти нескрываемой издевкой поинтересовался Эйрин.

— Да. Естественно, по мере поступления.

— Воля ваша, — пожал плечами безопасник. — Если наметится хоть какой-нибудь прогресс — дайте мне знать.

— Конечно. Но я ожидаю от вас того же.

— Само собой, агент Айсард, — отсутствие гражданского и совершенно неуставного «мадемуазель» радовало: позволяло понять, что майор уже с головой ушел в работу, и ему теперь не до бесплодных попыток указать непрошеной напарнице ее место. Исанн не привыкла спускать кому-либо с рук пренебрежительное отношение к себе, но понимала: если они с Эйрином сейчас перейдут к «боевым действиям», работа вообще встанет.

Чуть позже, поднявшись на основной этаж и направляясь к себе в кабинет, разведчица отметила, что штаб из просто мрачного стал откровенно зловещим: в коридорах непривычно пусто, если не считать периодически встречающихся штурмовиков-патрульных; около практически каждой двери стоят по двое охранников; на экранах всех консолей светится одна и та же надпись, сообщающая о чрезвычайном положении. Как это ни парадоксально, морг сейчас выглядел куда более оживленным местом.

Караульные стояли и на входе в крыло, в котором располагался оперативный отдел (или, если по-официальному, Бюро операций).

— Ваши документы, мэм, — потребовал один из них, недвусмысленно загораживая спиной массивные двустворчатые двери.

Исанн проигнорировала протянутую руку, просто подняв свой идентчип на уровень глаз штурмовика.

— Кажется, все в порядке. Но… — зловеще протянул караульный, выдержав многозначительную паузу, — вы разве не слышали, что до отмены чрезвычайного положения передвижение по штабу запрещено? Если у вас нет письменного разрешения от Директора или главы отдела Регулирования, конечно.

«Грозно. Не проработай я в Разведке семь лет, даже впечатлилась бы. Похоже, караульных успели сменить, пока меня не было. На наглых и неопытных — только такие могут выдавать неписанные правила за официальные предписания.»

— Покажите мне соответствующий приказ, — потребовала Исанн невозмутимо.

— Мэм, нынешняя ситуация попадает под директиву… — штурмовик то ли не распознал угрозы, то ли оказался упорным. Да уж, недолго он продержится, если не научится различать, на кого еще можно скалить зубы, а перед кем и хвостом помахать нелишним будет.

— … под номером Д-51, - перебила Исанн. — И она не содержит положения, в существовании которого вы настойчиво пытаетесь меня убедить. Так вы можете предоставить мне копию приказа, подтверждающего ваши слова?

— Ну, если быть точным, передвижение не рекомендуется, — поспешил вмешаться второй штурмовик. — Но вы же понимаете, что на самом деле означает фраза «не рекомендуется»?

— Понятия не имею, о чем вы. И я бы не рекомендовала вам заводить привычку трактовать распоряжения начальства: знаете ли, далеко не всегда ваше понимание может оказаться верным.

— Проходите, мэм. Прошу простить за это недоразумение, — произнес первый караульный, посторонившись. По тону получилось подозрительно похоже на «шла бы ты уже отсюда».

Пройдя чуть дальше по коридору, разведчица услышала за спиной обрывок разговора (точнее, зарождающейся перебранки):

— Вот же стерва…

— Помолчал бы, придурок… ты на фамилию посмотрел? Нет? Я так и понял.

Обычно Исанн любила послушать, что «в народе говорят» — это забавно как минимум и познавательно как максимум, но сейчас девушке было совершенно не до того. Ее мысли были заняты куда более важными вещами.

«Итак, пока что все, что у нас есть — это диверсант, техник низкого ранга, который очень не вовремя покончил с жизнью. Понятно, что роль его была чисто вспомогательной. Значит, его сообщником должен быть кто-то, занимающий гораздо более высокое положение. Кто-то, обладающий высоким уровнем доступа к засекреченной информации и широкими полномочиями. Круг поиска огромный, так что вопрос пока откладывается. Но не стоит забывать и про гангстеров. Если посмотреть на вопрос с этого ракурса… с этого ракурса имеется Террин Лаар. Работорговля, наркотики и игорный бизнес — стандартный набор, в общем-то. Сфера влияния вряд ли простирается дальше Внешних Регионов и Пространства хаттов. Скорее всего, его таинственный… партнер, начальник — кто его разберет? — действует примерно там же. И… да! Внешние Регионы. Вот оно. Только не хаттские или бесхозные территории, а наши: иначе нет смысла вербовать предателя в Разведке. Скорее всего, в одном из секторов Внешнего Кольца должна наблюдаться подозрительная активность — финансовая, социальная, или все сразу…»

Исанн так и застыла посреди коридора, пораженная внезапной догадкой.

«Так вот зачем нужен был сегодняшний бардак Кто-то пришел к тем же выводам, что и я. Кто-то вычислил предателя еще до сегодняшних событий. Или, по крайней мере, начал его подозревать. И изменник это понял. Сейчас он просто пытается замести следы, если уже не замел… неприятный вариант, что уж тут говорить. Но, если я права, у меня есть хотя бы приблизительное направление поиска.»

Заходя в свой кабинет, разведчица случайно бросила взгляд на соседнюю дверь. «Странно: кабинет Ридена заперт, и, судя по индикатору, снаружи. Но он был сегодня в штабе, и вряд ли мог уйти до того, как объявили чрезвычайное положение. Да и говорил же, что работы много… Хм. Уже вторая связанная с ним странность за сегодня. Их количество постепенно стремится к критической отметке.»

На компьютере, который девушка не потрудилась отключить перед уходом, ее уже дожидалось письмо, пересланное по внутренней сети Управления. «Майор Джозеф Эйрин, отдел Регулирования» — гласила строка «отправитель». Само письмо было весьма лаконично: «В файлах (20 на данный момент) — протоколы допросов техперсонала. Осталось еще тридцать пять человек. Пока что результат оцениваю как нулевой.»

«Ну хоть прямо сказал,» — подумала Исанн, закрывая письмо. Никакого смысла в том, чтобы тратить время на просмотр информации, уже признанной бесполезной, разведчица не видела. Вместо этого она запросила архив по Внешним Регионам за последние два года.

«Надо искать любые упоминания о затяжных кризисах, не разрешенных до сегодняшнего момента… а также имена тех, кому было поручено с этими кризисами разбираться,» — размышляла девушка, пока система безопасности (все еще изрядно подтормаживающая) сопоставляла ее уровень доступа с необходимым для просмотра запрашиваемой информации. Наконец на экране высветилось заветное «доступ разрешен».

«Однако. Все было бы куда проще, если бы Внешние Регионы не представляли собой один сплошной кризис… ну, разве что в Сесвене еще более-менее спокойно,» — но даже с учетом того, что один сектор можно было вычеркивать, при одном только взгляде на объем предложенной информации все желание искать в ней что-либо конкретное куда-то испарилось.

Не зная, с чего начать, Исанн установила сортировку по дате изменения.

«Так, ну и что здесь? Рутан, сектор Кэтол. Последнее обновление… сегодня, два часа тридцать восемь минут назад?!»

Подумав было, что от нервного переутомления у нее начались галлюцинации, Исанн закрыла глаза. Снова открыла. «Рутан, сектор Кэтол. Последнее обновление: сегодня, два часа тридцать восемь минут назад.»

«Два часа назад…» — прошептала девушка. «Два часа…» — она поспешно вывела на экран отчет, содержавший те немногие сведения, которые удалось собрать приписанным к Регулированию аналитикам.

«…зафиксированы сбои в системах безопасности и вспомогательных системах, предположительно вызванные одновременной активацией большого количества процессов (точный подсчет невозможен), запуск которых не был обусловлен объективными причинами… — «И так знаю, только когда?!» — …начало диверсии (ориентировочное): около двенадцати часов двадцати минут по времени Корусканта.»

«Около восьми часов назад, значит… может быть совпадением, но какое-то очень подозрительное совпадение получается.»

Открыв отчет по Рутану, Исанн некоторое время изумлено рассматривала девственно-чистый лист. Свернула. Снова открыла. Данные не появились.

«Вот оно. Данные из архива не удаляют никогда. Что же предатель хотел скрыть?..»

Резким движением, попутно свалив со стола какие-то бумаги, девушка схватила лежавший около компьютера комлинк:

— Майор Эйрин? Можете сейчас говорить?

— Агент Айсард? Да, подождите пару секунд, — из динамика послышался какой-то фоновый шум и отдаваемые приглушенным голосом распоряжения, после чего безопасник снова заговорил:

— Вы что-нибудь узнали?

— Похоже на то. Вы сможете пробить имена агентов, действующих на планете Рутан? Это в секторе Кэтол, во Внешнем Кольце.

— Подобную информацию нетрудно найти в архивах. У вас должен быть доступ.

— Если бы все было так просто, я бы к вам не обратилась. Вся информация о Рутане была удалена из общего архива около двух с половиной часов назад.

— Что?! — воскликнул Эйрин, позабыв про свою привычную выдержку. — Что значит — удалена?!

— Именно это и значит. Так вы можете помочь мне или нет?

— Я свяжусь с вами через несколько минут.

Видимо, понимание слова «несколько» у Эйрина слегка отличалось от общепринятого, так как позвонил он только минут через двадцать.

— Агент Айсард? Ситуация куда хуже, чем я предполагал. В документах Регулирования нет ни одного упоминания о секторе Кэтол вообще. Кто-то взломал и наши архивы, — было слышно, как майор часто переводит дыхание, будто от долгого бега. — Я уже доложил об этом генералу Уэллсу. Знаете, — раздался полупридушенный нервный смешок, — не хотел бы я сейчас оказаться на месте техников…

— Могу себе представить. У вас есть конкретные предложения, что со всем этим делать?

— Только массовые допросы, хоть это и надолго. Но сейчас хоть какая-то зацепка появилась: как раз перед вашим звонком выяснилось, что один из техников видел, как Илдар что-то делал с охранной системой центрального лифта около двух часов назад, но тогда не придал этому большого значения.

— Он кого-то выпускал… а караульные?! Они что, ничего не видели?!

— Вот об этом с ними и стоит потолковать. Но сам лифт в это время ненадолго остался без охраны: проходила смена караула, и «крот» вполне мог воспользоваться случаем.

— А что насчет камер наблюдения? — спросила Исанн безо всякой надежды: наверняка предатель позаботился и об этом.

— Уже проверили: ни одной записи за данный промежуток времени. Камеры выдавали статичную картинку, и техники не заметили неполадку вовремя.

Исанн почувствовала, как учащается ее сердцебиение и кровь приливает к вискам: «Предатель сейчас может быть уже за пределами Корусканта!»

— Нужно перекрыть каждый космопорт на планете и остановить движение по всем районам вокруг Правительственного! — девушка сорвалась на крик, но сейчас это ее совершенно не волновало. Почему-то она была уверена: уже слишком поздно. «Крота», кем бы он ни был, уже нет в столице. У него было достаточно времени, чтобы убраться отсюда…

— К сожалению, ни у меня, ни у вас нет таких полномочий. Насколько мне известно, генерал Уэллс намеревался предложить Директору такой вариант. Но нам теперь остается только ждать, как это ни прискорбно…

— Нет. Не только, — резко ответила разведчица, оборвав связь. На хотя бы элементарную вежливость сил уже не хватало.

Да, тот факт, что предатель сумел взломать как общие архивы Разведки, так и архивы Регулирования, был ужасно тревожен и говорил о незаурядных способностях «крота», но Исанн очень сомневалась, что тот сумел добраться до документов Директора: защита, стоявшая на них, заставила бы биться в истерике и команду опытных хакеров. И даже в том случае, если «кроту» все-таки удалось совершить сей невероятный подвиг, разведчица знала наверняка: ее отец вряд ли мог забыть, кого назначал на дело секторального масштаба.

* * *

— Риден, значит… — в голосе Арманда Айсарда задумчивость странным образом сочеталась со стремительно нарастающей яростью. — Значит, не зря мне его отчеты подозрительными казались…

«Так что ж ты позволял ему дурачить себя так долго?!» — хотела воскликнуть Исанн, но ей вовремя помешали устав, здравый смысл и инстинкт самосохранения. Да, у нее самой еще утром даже мысли не возникло бы о том, чтобы подозревать в чем-то Ридена, но отец-то! Чтобы аналитик с многолетним стажем, возглавлявший Разведку еще с республиканских времен, не сумел разглядеть ложь, которую ему подсовывали несколько месяцев подряд… судя по интонациям, звучавшим в голосе Директора, он думал о том же, но лучше Исанн и виду не подавать, что она это понимает. Поэтому девушка просто молчала, ожидая продолжения.

Впрочем, шеф Разведки быстро собрался с мыслями, и когда он обратился к дочери, его недавней вспышки гнева ничто не выдавало:

— Зная способности Ридена, я уверен, что его уже нет на Корусканте… или скоро не будет, это не столь важно. Важно то, что он не будет объявлен в розыск. Эта история вообще не выйдет за стены дворца, — он пристально посмотрел на Исанн, ожидая ее реакции.

Разведчица коротко кивнула, мгновенно сообразив, к чему это все идет:

— Нет нужды предупреждать заговорщиков о том, что личность их агента раскрыта, прежде чем они сами это поймут. Пусть Риден думает, что замел следы просто мастерски. А мне, полагаю, в скором времени предстоит путешествие на Рутан?

— Не позднее, чем к завтрашнему утру. Аналитики обеспечат тебе подходящую легенду — вопрос, какую именно, оставляю на твое усмотрение. Кстати, о них: я отдам распоряжения генералу Уэллсу, чтобы он отрядил кого-нибудь из своих людей на поиски аналитика, с которым Риден работал над рутанским делом. Как только его личность определят, он будет передан на допрос тебе.

— Поняла. Работать с аналитиком следует как со свидетелем?

— Сначала — да, а потом разберешься. И без лишней самодеятельности: если вдруг потребуется применить что-нибудь посерьезнее обычного психологического давления, сначала обратись ко мне за санкцией, а не ставь перед фактом, что на одного человека в Управлении меньше.

— Разумеется, — кивнула Исанн, скрывая усмешку: да, если пойти на крайние меры, то после допроса аналитика придется объявить предателем и казнить даже в том случае, если тот окажется невиновен. Слухи, будто в Разведке применяют «допрос с пристрастием» к собственным людям без веских на то оснований, не пойдут организации на пользу. И в то же время, показательный отлов и казнь настоящих изменников (или тех, кого так назовут) действуют на персонал стимулирующим образом…

— Я должна буду отбыть на Рутан сразу же, как разберусь с делами в столице?

— Незамедлительно. Побег Ридена — это очевидный провал с его стороны, а значит, лидеры заговорщиков в скором времени начнут готовиться к ответному ходу Империи. Поэтому ты отправишься одна и будешь действовать максимально скрытно — полноценная опергруппа неизбежно привлечет к себе лишнее внимание.

— Ясно. Так значит, мне нужно сперва узнать все что можно о ситуации на Рутане, после чего отправиться туда и выяснить, в чем конкретно состоит заговор, его масштабы, имена самих заговорщиков… и попутно ликвидировать предателя. Я ничего не упустила?

На губах Директора мелькнула едва заметная улыбка:

— Почти ничего. Когда выполнишь все, что сама же и перечислила, свяжись со мной и подробно доложи ситуацию, чтобы получить дальнейшие указания. То же самое — если возникнут серьезные проблемы.

— Непременно, — кивнула Исанн, не став уточнять, что если начнутся «серьезные проблемы» в ее понимании, выйти с кем-нибудь на связь будет крайне затруднительно.

Глава 4

— Витар, не хочу отвлекать, но какого хатта вы творите?! — очередной толчок, сотрясший видавший виды транспортник, который до недавнего момента казался вполне надежным, точно выбросил бы Лику из кресла второго пилота, если бы не пристегнутые ремни безопасности. — Не знала, что окажусь в опасности уже при посадке на планету!

— Не беспокойтесь! — пилот так резко дернул штурвал на себя, что Лика начала всерьез беспокоиться, как бы эта немаловажная деталь корабля осталась на предусмотренном инженерами месте, а не у него в руках. — Просто нужно было чуть подкорректировать курс, и все: идиот-диспетчер открыл двери не в тот ангар, который я запрашивал. Все, дальше посадка пройдет без эксцессов.

— Хотелось бы верить, — буркнула девушка, успокаиваясь.

«Отличное начало. Если так дальше пойдет, да еще по наклонной…»

Дабы отогнать начинающуюся хандру, Лика принялась рассматривать пейзажи за иллюминатором. Впрочем, ни о каких пейзажах речи уже не шло: она увидела лишь стремительно приближающиеся стены огромного поместья и распахивающиеся двери ангара. Ее настоящий работодатель — некто по имени Арден Найрис, как девушка успела выяснить — был чертовски богат и мог позволить себе такую роскошь, как личные посадочные площадки.

«Ну, человек, который обитает в таких хоромах, вполне в состоянии заплатить триста тысяч за пару-тройку деликатных дел… может, и нет здесь никакого подвоха.»

Как и было обещано, дальнейшая посадка прошла гладко. Отключив двигатели, Витар Дален — как раз тот человек, через которого Лика и получила работу на Рутане — обратился к наемнице, все еще часто дыша после выполнения приема «экстренное торможение с резкой сменой курса»:

— Приехали, мадемуазель Марранд. Берите вещи, и можем выходить.

— Буду у трапа через минуту, — кивнула Лика, поднимаясь с места. — Ваши прихватить? — предложение было вызвано не внезапным приступом благодушия, а тем, что корабль за двое суток полета успел надоесть наемнице до тошноты, и ей не терпелось сменить обстановку.

— Нет, благодарю, — отмахнулся Витар. — Не стану же я заставлять даму изображать вьючное животное, в самом деле.

— Как хотите, — пожала плечами девушка, направляясь к единственной каюте экипажа. «Нашел «даму»», — фыркнула она про себя.

Кроме Лики и Витара на корабле не было ни души, так что в распоряжении наемницы на всем протяжении полета было куда больше пространства, чем она привыкла. И гораздо больше, чем ей требовалось.

«У нормальной женщины гардероб, небось, не влез бы и во все эти шесть шкафчиков,» — с усмешкой подумала Лика, сгребая свой собственный, помещавшийся в одном рюкзаке: комплект сменной одежды да броня. Наемнице, в отличие от нормальной женщины, большего и не нужно…

«Три месяца. Три месяца на этой чертовски мутной работе, и я, возможно, смогу зажить по-другому…»

Взяв штурмовую винтовку и пистолет, девушка вышла из каюты и направилась к выходу с корабля. Витара ей пришлось ждать еще минут десять, прежде чем он закончил «замораживать» все системы.

— Идемте. Господин Найрис уже ждет вас, — кивнул он наемнице, активируя контрольную панель у входа и первым сходя по опустившемуся трапу.

Ангары располагались на самом верхнем этаже поместья, которое поначалу не произвело на Лику впечатления. Но стоило спутникам спуститься на этаж ниже…

«Просто делай вид, что тебе плевать. Что мраморные полы тебе не в новику. Что, глядя на скульптуры, понаставленные через каждый метр, ты не прикидываешь с трепетом, сколько стоит каждая. Что за вон ту люстру из цельного кристалла хозяин не выложил больше денег, чем ты видела за всю жизнь. Не выставляй себя деревенской простушкой,» — не уставала напоминать себе наемница, глядя обстановку, помпезную сверх всякой меры. И абсолютно безвкусную, надо сказать: складывалось ощущение, что хозяин желал просто блеснуть богатством, выставив на показ, с каким шиком он может обставить свое жилище. Что ж, если он хотел произвести впечатление, ему это удалось.

— Я смотрю, торговля оружием — весьма прибыльный бизнес, — сказала она только, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно равнодушнее.

— Более чем, мадемуазель Марранд, более чем. А в последние два года дела идут лучше, чем когда-либо.

Эта невзначай брошенная фраза заставила Лику насторожиться:

«Просто так дела у торговцев оружием в гору не идут. Резко, по крайней мере. Либо Найрис удачно лишился пары-тройки конкурентов, либо что-то нехорошее происходит в этом захолустье.»

— А, вот мы и пришли, мадемуазель. Кабинет господина Найриса располагается в конце этого коридора, — Витар показал на старомодные двустворчатые двери, видневшиеся впереди. — Желаю удачи.

— Вы не пойдете?

— Боюсь, что нет. Я занимаюсь не только вербовкой, но и множеством других вопросов, связанных с персоналом. Вы не представляете, сколько дел набежало за то время, что я пробыл на Нар Шаддаа…

— Ну… удачи вам с ними, — бросила наемница, порадовавшись про себя: чем дольше она общалась с этим типом, тем меньше он ей нравился. Скользкий он какой-то, как угорь… Витар не подал Лике ни единого повода для неприязни, но она редко ошибалась в людях, а потому желания пересекаться с этим подчеркнуто-галантным субъектом чаще необходимого у нее не возникало.

Чопорно кивнув девушке, Витар откланялся. Лика же взялась за дверную ручку («экий антиквариат,» — подумалось ей) и собралась было войти, но вовремя спохватилась и постучала.

— Войдите! — раздался зычный голос.

«Ну вот, элементарные приличия соблюдены. Похоже, я не безнадежна.»

Хозяйский кабинет был под стать остальному поместью: стены украшены золотой лепниной, на полу — мраморном, как и в коридоре — шкура чего-то большого и клыкастого, а мебели куда больше, чем нужно с практической точки зрения.

«А хозяин… большой человек, сразу видно. И в переносном смысле, и просто — в длину и ширину. И дуболом-телохранитель при нем, все как надо.»

— Вы, должно быть, дама, которую я ждал — Джулия, кажется… — пробасил Арден Найрис из огромного — под габариты владельца — кресла.

— А здесь так часто ходят вооруженные женщины? — Лика окинула нанимателя оценивающим взглядом, подходя ближе. Она не планировала отвечать так резко, но, видимо, слишком уж устала от притворной вежливости Витара.

— Не так редко, как вы думаете, — благодушно фыркнул Найрис. — Вы не очень-то заботитесь о своих манерах, как я погляжу.

— Мне не за манеры платят. Впрочем, если они вас так смущают…

— Нисколько не смущают. По правде говоря, окажись вы хоть гаммореанцем, мне было бы все равно — лишь бы знали, что в бою делать.

— Значит, проблем не будет, — «если только этот хатт в человеческом облике не имеет в виду бои с соотношением сил один к десяти в пользу противника.» — Господин Найрис, мне бы хотелось кое-что прояснить, — с ходу взяла банту за рога Лика. — Ваш представитель — Витар Дален — не сказал ничего конкретного о моих обязанностях. Так чем именно мне предстоит заниматься?

— Боюсь, я не смогу сказать ничего такого, чего бы вы не слышали от Витара: ваши обязанности будут разниться от случая к случаю. Ничего, впрочем, необычного для человека вашей профессии, как мне думается: чаще всего вы должны будете… склонить кого-нибудь к сотрудничеству методами, далекими от дипломатичных. Или же, если этот «кто-то» не внемлет голосу разума — устранить его. Детали, конечно, каждый раз будут различными, но суть одна.

— Как я и думала: ни к чему каждый раз искать наемных громил, когда можно заплатить одному и постоянно держать его при себе. Тогда у меня еще один вопрос: неужели вы не додумались до такого простого решения раньше?

— Почему же — не додумался? — с видом оскорбленной невинности спросил Найрис. — До вас на меня работал один паренек, из местных. Толковый был малый. Но он погиб около месяца назад — очень глупо, если вам интересно мое мнение.

«Так значит, у меня был предшественник, и закончил он жизнь не лучшим образом. Вселяет оптимизм, ничего не скажешь… интересно, что же с ним стало?» — этот вопрос Лика и озвучила нанимателю.

— Да так… оказался не в то время и не в том месте… — Найрис задумчиво уставился в окно, теребя массивный перстень на толстом пальце. — Догадываюсь, о чем вы сейчас подумали, но, поверьте, его смерть была мне не нужна. Просто на Рутане в последнее время… неспокойно.

— В каком смысле — неспокойно? — насторожилась наемница. Она уже практически убедила себя в том, что работа все-таки оказалась без двойного дна, но сейчас эта убежденность стала стремительно таять.

Найрис хитро улыбнулся, заставив Лику нервничать еще сильнее:

— Скоро узнаете, Джулия. А сейчас вам нужно отдохнуть с дороги. Эм-Ка! — крикнул торговец оружием, глядя в дальний угол комнаты. Оттуда не замедлил выйти начищенный до блеска протокольный дроид.

«Неудивительно, что я его не заметила: чтобы обнаружить золотистого дроида на фоне всей этой позолоты надо знать, куда смотреть.»

— Что вам угодно, хозяин Найрис?

— Проводи гостью в ее комнату и возвращайся назад.

— Да, хозяин. Идемте, госпожа, — дроид повернул голову к Лике, делая приглашающий жест в сторону двери.

«Интересно, что же эта жаба все-таки имела в виду? Ну да он прав: скоро я все равно все узнаю, а сейчас нет смысла дергаться — все равно отступать уже некуда.»

— Всего хорошего, господин Найрис, — сочла нужным попрощаться наемница.

— Приятного вечера, Джулия. Я дам знать, когда вы мне понадобитесь.

* * *

Когда Исанн сообщили, что работавший с Риденом аналитик найден и под охраной препровожден в комнату для допросов, торопиться она не стала: парню полезно будет посидеть немного взаперти, понервничать и проникнуться всей бедственностью своего положения. Ибо правильный настрой «подопечного» — половина удачного допроса.

Впрочем, просматривая заведенное на аналитика досье, Исанн все больше укреплялась во мнении, что вытащить из него информацию будет несложно и без особых ухищрений. Судя по характеристикам, профессиональные качества лейтенанта Иллиса Нима были на высоте, а вот личностные… с такими в Разведку только в Технический или Аналитический отделы могли взять: характером Ним обладал мягким и уступчивым; приказам следовал четко и оперативно, но в принятии самостоятельных решений был нерешителен; легко поддавался чужому влиянию, однако сомнений в своей лояльности не вызывал никогда (правда, это не показатель — после Ридена-то с его безупречными характеристиками). Ко всему прочему, Ним в свои двадцать три уже успел обзавестись семьей — отличный козырь на случай, если аналитик вдруг проявит большую стойкость, чем можно было от него ожидать. Словом, не человек, а радость ленивого дознавателя.

Закрыв досье, Исанн взглянула на часы и недовольно поморщилась: как оказалось, изучение данных по Ниму заняло больше времени, чем она рассчитывала.

«Парня уже полчаса в допросной держат. Пожалуй, хватит время тянуть — и так дел по горло, и сами собой они не решатся…» — при этой мысли на разведчицу накатила волна глухого раздражения: даже несмотря на то, что энтузиазма у деятельной и довольно азартной Исанн обычно хватало на троих, бешеный темп, в котором приходилось работать, не давая себе ни минуты отдыха, полностью его отбил — по крайней мере, на сегодня.

Мысленно проклиная рутанских заговорщиков, Ридена, гангстеров, еще больше усложнявших и без того запутанное дело, свою работу и себя заодно — за глупость, в свое время помешавшую ей вести беззаботную жизнь придворной леди — Исанн вышла из кабинета и направилась к ведущему в тюремный блок лифту.

Чрезвычайное положение отменили около двадцати минут назад, и сейчас штаб постепенно оживал. Большинство сотрудников Разведки не без оснований решило, что рабочий день сорван окончательно и бесповоротно, а потому с чистой совестью послало все дела к хаттам и, собравшись небольшими группами кто где, принялось активно обсуждать интригующую тему «что за чертовщина творится в управе?» Несмотря на строгую секретность, слухи по Управлению расползались со скоростью лесного пожара, так что о «кроте», судя по обрывкам разговоров, знали или догадывались очень многие. По крайней мере, тот факт, что в штабе кто-то умер на рабочем месте, уже стал достоянием широкой общественности. Помимо всего прочего ходили шепотки об аналитике, за которым пришли из Регулирования. Во мнении, что назад он уже не вернется, общественность была единодушна… быть может, она в кои-то веки не ошибалась.

Комнаты для допросов располагались на одном этаже с тюремными камерами — «чтобы далеко не ходить», как гласила распространенная в Управлении шутка. Правда, находились они на самом верхнем этаже тюремного блока, где заключенных держали редко: надолго в казематах Разведки задерживались лишь по-настоящему опасные индивиды, для которых охрана на первом уровне считалась недостаточной. Но это отнюдь не значило, что она была слабой.

На выходе из лифта Исанн уже ждали: в центре маленького, скудно освещенного холла стояла группа из троих штурмовиков (согласно положению — под — хатт — знает — каким — номером, передвижение по тюремному блоку без сопровождения было запрещено). Один из них, носивший знаки отличия сержанта, шагнул вперед и выпалил скороговоркой:

— Старший сержант Виллем Освелл, мэм. Вы — специальный агент Исанн Айсард из Бюро операций, здесь для проведения допроса лейтенанта Иллиса Нима, из отдела Аналитики?

— Именно, — кивнула девушка, передавая сержанту идентчип. «Речь наизусть заучивал, не иначе,» — добавила она про себя.

Штурмовик вставил карточку в служебный инфопланшет, после чего так долго рассматривал высветившиеся на экране данные, что Исанн начала всерьез беспокоиться о том, не переклинило ли охранную систему. Оказалось, к счастью, что единственной неисправной системой здесь был мозг сержанта.

— Следуйте за мной, мэм, — наконец он отдал разведчице идентчип, развернулся и зашагал вперед. Оставшиеся штурмовики пристроились за спиной Исанн, замыкая эту небольшую процессию. У человека, не знакомого с порядками Управления, мог бы возникнуть вопрос: «Они собрались охранять меня от чего-то, или что-то от меня?», но каждый, кто прослужил здесь хотя бы год, знал, что настоящий ответ куда проще — «так положено». Впрочем, кое-какая польза от сопровождения все же имелась: все помещения тюремного блока были настолько однообразны, что заблудиться здесь было проще простого.

Идти пришлось недалеко: по подсчетам Исанн, прошло лишь около трех минут, прежде чем сержант остановился у ряда одинаковых стальных дверей, ничем не отличавшихся от тех, что устанавливали в тюремных камерах.

— Лейтенант Ним находится в третьем слева помещении, — для наглядности Освелл даже ткнул в нужную сторону пальцем.

— Хорошо. Откройте дверь и можете быть свободны, сержант.

— Есть, — гаркнул штурмовик, передавая разведчице ключ-карту. — Рядовые останутся здесь, пока вы не закончите. Разрешите идти?

— Разрешаю, — кивнула девушка, после чего провела ключ-картой по контрольной панели.

Душераздирающе лязгнув, дверь скользнула в сторону, открывая вид на тесное, залитое бледным голубоватым светом, помещение. Всю его обстановку составляли стол и два одинаковых стула по разным его сторонам, на одном из которых сидел, буравя взглядом пол, худощавый молодой человек. Он настолько ушел в себя, что обратил на Исанн внимание лишь после того, как дверь за ней закрылась, громыхнув еще сильнее, чем в первый раз.

Выглядел аналитик не лучшим образом: лицо болезненно-бледное, под глазницами залегли глубокие тени, взгляд воспаленных глаз затравленно мечется по комнате — словом, нервное истощение налицо. «Идеально,» — удовлетворенно отметила Исанн, садясь напротив лейтенанта: «расколоть» человека, находящегося в таком состоянии, не составит труда и курсанту.

— Агент Айсард? Вот уж кого не ожидал увидеть… — выдохнул Ним потрясенно. Как ни странно, в его голосе разведчица уловила, помимо удивления и страха, нотки… облегчения? Вовсе не к такой реакции на появление своей персоны Исанн привыкла…

— Вот как? А кого же ожидали? — поинтересовалась девушка участливо, разглядывая Нима с интересом биолога, обнаружившего неизвестного науке (и безвредного на вид) зверька.

Распознав специфические интонации, характерные для «мягкого» допроса, парень нервно сглотнул и опустил взгляд, уставившись на свои сцепленные в замок руки.

— Ну не знаю… кого-нибудь из Регулирования, наверное… вам-то я зачем?

«Ага, значит, о причинах своего появления здесь он как минимум догадывается, раз признает, что мог понадобиться безопасникам.»

— А зачем вы сотрудникам Регулирования? Есть у вас предположения на этот счет?

— Это вы мне скажите, — неожиданно осмелел Ним. — Меня притащили сюда, будто какого-то преступника, и даже причин не объяснили!

— Лейтенант, вопросы здесь задаю я, если вы этого еще не поняли. Не стоит усугублять свое положение… ведь мы пока просто беседуем, разве нет?

— Знаю я, куда такие «беседы» приводят… — буркнул аналитик, снова отводя взгляд.

Повисло тяжелое молчание. Исанн не стала нарушать его первой: торопить Нима сейчас ни к чему. Сам он быстрее дойдет до нужного решения…

— Меня ведь из-за Карла Ридена повязали, да? — как разведчица и предполагала, сдался парень быстро.

— И почему же вы так решили?

— Да потому, что эта тварь меня прикончить хочет, вот почему! — вспылил было Ним, но его горячность тут же пошла на убыль, и следующая фраза прозвучала тихо и растерянно:

— Правда, я думал, что он пришлет каких-нибудь подкупленных дуболомов из Регулирования… при чем здесь вы, понятия не имею…

«Вот оно как. Это уже интересно…»

— Занятные у вас выводы. Полагаю, они не на пустом месте возникли?

Пару секунд аналитик собирался с духом, и когда он наконец ответил, его голос звучал неожиданно твердо:

— Риден — предатель и диверсант. Знаю, звучит сомнительно, тем более, что доказательств у меня нет… уже нет, если точнее. Я бы тоже не поверил на вашем месте… — внезапно на лице Нима отразилось понимание. — Так я поэтому здесь? Все уже известно, так?! — Исанн не могла определить, чего в голосе аналитика было больше — ужаса или облегчения.

В ответ разведчица лишь молча кивнула, внимательно наблюдая за реакцией парня. Которая не заставила себя ждать.

«Великая Сила… я и не знала, что человек может столько раз сменить цвет лица с мертвецки-бледного до ярко-красного всего за несколько секунд… не хватало еще, чтобы этот впечатлительный субъект у меня тут с сердечным приступом свалился!»

— Я… я здесь ни при чем… вы же не думаете, что и я тоже… я сам хотел на этого гада донести… он меня вообще убить хотел!

— Успокойтесь! — прикрикнула Исанн в попытке прервать этот поток бессвязного бреда. «Да что же это такое! Что, аналитиков вообще на устойчивость психики не проверяют?! Понабрали всяких…» — Сядьте, или мне придется позвать охрану, — добавила она уже спокойнее, окидывая вскочившего с места юношу взглядом, по сравнению с которым и замороженный карбонит показался бы не столь уж холодным.

— Д-да, простите, — стушевался Ним, снова опускаясь на стул.

— И попрошу впредь воздержаться от подобных выступлений. Воды хотите? — чуть смягчилась разведчица.

— Нет, благодарю, — аналитик отшатнулся назад, словно увидел напротив себя что-то хищное и клыкастое.

«А жаль,» — хоть смешанная с водой сыворотка правды и была менее эффективна, чем введенная внутривенно, она с тем же успехом блокировала любые попытки солгать и служила неплохим гарантом того, что допрашиваемый не утаит ничего важного.

— Дело ваше, — пожала плечами Исанн. — А теперь расскажите мне все по порядку: как вы узнали о предательстве своего начальника, в чем заключалась его подрывная деятельность, с чего вы решили, что он хочет убить вас… кстати, а почему вы не донесли на него, как, по вашим словам, собирались? — девушка намеренно сделала акцент на последнем вопросе: он был, без преувеличения, страшен, так как недоносительство нередко приравнивалось к пособничеству врагу государства и каралось соответственно. Если Ним действительно не является предателем, или же стал им по незнанию или принуждению, он из кожи вон вылезет, чтобы ценностью своих показаний хоть отчасти загладить эту вину.

— Я… я хотел донести… я очень долго собирал свидетельства против Ридена — как можно больше, чтобы у него не было шансов отвертеться… — выдавив эти несколько фраз, аналитик снова замолчал, собираясь с мыслями. Продолжил говорить он уже более связно:

— Как раз сегодня я собирался передать свои сведения в отдел Регулирования, но… черт возьми, это прозвучит жалко… в общем, все мои данные исчезли, будто и не было их, а компьютер оказался забит всяким спамом.

«И впрямь, звучит жалко… и в то же время может оказаться правдой.»

— Когда вы это обнаружили?

— Точно не могу сказать… часа два-три назад, наверное — как раз перед тем, как меня забрали.

Исанн молча кивнула — скорее своим мыслям, нежели аналитику. Пока все более-менее сходилось: очевидно, Риден по каким-то причинам не сумел устранить слишком любопытного подчиненного, и сегодня, узнав о намерении последнего сделать донос, понял, что дело пахнет жареным. Причем в любом случае: позволив Ниму передать его сведения Регулированию, он гарантированно получал полномасштабную проверку на свою голову, а поколдовав над системами безопасности и удалив весь компромат (как и было сделано), Риден лишь выигрывал время — сегодняшние события наглядно показали, что след подобное вмешательство оставляет нешуточный, и полностью его замести не выйдет. Так что неудивительно, что диверсант помчался из столицы, полностью сорвав свое прикрытие: выбор у него был небольшой — между провалом полным и пугающе скорым, и провалом отсроченным. Оба варианта, разумеется, неприятны, но второй хотя бы предусматривал возможность и самому спастись, и запасной план на ходу продумать (или привести в исполнение уже имеющийся).

— Ясно… что ж, вы говорили, что начали собирать компромат на Карла Ридена достаточно давно. Не стоило вам все-таки от воды отказываться: устно пересказать такой объем информации — задача, наверное, нелегкая, — покачала головой девушка с сочувствием, которого не испытывала. На самом деле, допрос утомлял и раздражал ее, несмотря на всю свою легкость. А точнее, именно из-за нее: благодаря сегодняшним событиям, вкупе с событиями последних дней, Исанн была вымотана до предела и зла на всю галактику. Это состояние срочно требовало разрядки, и желательно на ком-нибудь… а вместо этого ей приходилось быть терпеливой и мягкой, дабы не запугать чересчур впечатлительного аналитика сильнее, чем нужно. Причем такой подход она сама же и выбрала: в данном случае он был наиболее эффективен.

— Это займет много времени, агент Айсард… очень много.

— Ну так не тратьте его попусту! — девушка все-таки позволила выйти наружу малой толике накопившегося раздражения. Подействовало это благотворно: заслышав в голосе разведчицы гнев, Ним вздрогнул, подобрался и, прочистив горло, начал рассказ:

— Я работал с Карлом Риденом на протяжении практически шести месяцев: ему было поручено разобраться с националистическими волнениями на планете Рутан, а я выполнял стандартные для аналитика обязанности здесь, в штабе… но это вы, наверное, и сами знаете…

— Лейтенант, не надо строить предположения по поводу того, что мне известно, а что нет. Говорите, а сортировка информации — уже не ваша забота.

— Да, конечно, — торопливо закивал Ним. — До определенного момента я не замечал ничего странного, но однажды мне вздумалось сравнить данные обо всех терактах, проведенных за последний год. И вот выяснилась весьма интересная штука: ни один теракт не был устроенной для шумихи пустышкой. Каждый раз среди жертв оказывался либо видный политический деятель, лояльный Империи, либо офицер высокого ранга, либо богатый и влиятельный бизнесмен, чьим делам мешала нестабильность на планете… такое впечатление, что настоящей целью террористов было устранение определенных людей, а массовость нужна больше для отвода глаз.

Я стал копать дальше, и выяснил еще кое-что: судя по всему, у местных оголтелых патриотов были на удивление точные разведданные. Они досконально знали местность, маршруты наших патрулей, особенности систем безопасности и их недостатки… вот вы можете поверить, что кучка аборигенов-активистов могла добыть такие данные своими силами?!

— Очевидная работа «крота», — кивнула Исанн. — Вы сообщили Ридену о своих догадках?

— Да в том-то и дело, что сообщил! Он поднял меня на смех, стоило мне заикнуться о том, что теракты как-то связаны между собой: мол, «существуют неопровержимые свидетельства обратного, и ваши умозаключения не имеют под собой никаких оснований», — Ним весьма живо изобразил каменную физиономию и высокопарную речь бывшего начальника. — Но насчет «крота» он вроде как задумался, сказал, что проверит… ну и проверил: целую стаю выловил — из гарнизонов, полиции, частных охранных компаний… Да только предатели из них, как из меня штурмовик: не исключено, конечно, но очень сомнительно. Я специально глянул характеристики ИСБ на этих «кротов», и они были вполне положительными, попадались даже безупречные… нет, я понимаю, что ИСБ нередко ошибается, но не может же быть такого, чтобы на двадцать человек не нашлось ни одной верной характеристики!

— Кстати, об ИСБ: они не вмешались? Если все было так, как вы говорите, то их репутации нанесли значительный ущерб. Эта организация подобного спускать не привыкла.

— И тут тоже чертовщина какая-то, — как ни странно, но чем дальше Ним углублялся в рассказ, тем меньше нервничал, и сейчас вел себя вполне раскованно. — Обычно ведь эти собаки из ИСБ не упустят шанса хоть как-нибудь, но вставить нашим палки в колеса, а тогда шеф местного отделения даже официальную благодарность Ридену вынес — за этот массовый отлов предателей… да и вообще, сибовцы оказывали ему всяческую помощь, будто мы живем в идеальной галактике, где наши организации не пытаются перегрызть друг другу глотки!

«Отлично… вполне возможно, на Рутане еще и ИСБ «кротами» кишит. Не планета, а рассадник паразитов — и крайне опасных паразитов,» — при всем презрении, что испытывало большинство сотрудников Разведки к Имперской службе безопасности, находящейся под полным контролем КОСНОП, недооценивать ее влияние и возможности было бы непростительной ошибкой. И если ИСБ (пусть даже ее местное отделение) на этот раз выступит в качестве врага, шансы Исанн на успешное завершение задания, и без того не самые высокие, становятся пугающе близки к нулю.

— Предположим, сотрудники ИСБ на Рутане отличаются поразительным благородством и преданностью службе, — разведчица едва сдержала ехидную усмешку: честные и преданные службе сибовцы встречались не так уж и редко, но когда речь заходила о сотрудничестве с Разведкой, эти похвальные качества испарялись в неизвестном направлении — по крайней мере, у руководства. — Но не станем уходить от темы: на основании того, что вы рассказали, сделать какие-либо четкие выводы невозможно. Так что продолжайте.

— Как скажете, — коротко кивнул Ним. — Я, наверное, забыл об этом упомянуть, но Риден усиленно имитировал бурную деятельность: после каждого теракта он выслеживал и с показной жестокостью уничтожал — точнее, по его приказу уничтожали — ответственную за него группировку. И у каждой из них оружия было столько, что хватило бы на небольшой гарнизон. Даже тантауну ясно, что нужно искать разветвленную и хорошо налаженную контрабандистскую сеть — мелочевке с настолько крупными заказами не справиться. Ну тантауну, может, и ясно, а вот Ридену — нет. Когда я попытался привлечь его внимание к такой замечательной и жирной нити, то напоролся на ответ: «Лейтенант, вместо того, чтобы учить меня делать мою работу, займитесь своей». Я, конечно, в Разведке всего ничего, но по-моему, оперативник ранга Ридена не может игнорировать столь очевидные факты — иначе бы до своего звания не дослужился.

— Правильно думаете. Но не это стало последней каплей, не так ли?

— Нет, не это. «Последняя капля», как вы выразились, случилась около трех месяцев назад.

После очередного показательного рейда выяснилось, что повстанцы не только услугами контрабандистов обходиться горазды, но кое-какое вооружение и сами производят: ударная группа накрыла подпольный оружейный завод, на котором обнаружилось интересное оборудование: весьма добротное, но без каких-либо маркировок и других опознавательных знаков, по которым можно было бы вычислить его производителя. Мне было поручено выяснить происхождение этого оборудования.

Расчет был на то, что у меня ничего не выйдет… да и не вышло бы, не пришли Риден деталь сборочного конвейера на экспертизу. Я передал ее в отдел Экспериментальных технологий, где выяснили, что в сплаве, из которого была сделана деталь, использовалась ломмитная руда с очень специфическими примесями — такую только на Дорвалле добывают.

— Дорвалла… — протянула Исанн. На ум пришла карта сектора Кэтол, которую она просматривала, пока безопасники устанавливали личность работавшего с Риденом аналитика. — Она ведь располагается в одной системе с Рутаном, не так ли?

— Вот именно! — воскликнул Ним с азартом. О его недавнем страхе уже ничего не напоминало, что Исанн на данный момент вполне устраивало. Позже она вернет парня с небес на землю… но пока пусть верит, что все обошлось, и заливается певчей птичкой.

— Мне это чертовски подозрительным показалось. Я навел справки обо всех горнорудных компаниях Дорваллы и неделю потратил, копаясь в их отчетах о поставках. Дело сперва выглядело бесперспективно, но мне очень помогло то, что производства на планетах сектора Кэтол практически нет, и большая часть руды уходила за его пределы — в Сенекс и Сесвену, в основном. Но одна из компаний — «Халиан Индастриз», так она называется — достаточно регулярно делала поставки на Синали, луну Рутана. Когда я пробил данные о компании-получателе, выяснилось, что ее просто не существует. И еще лучше: официально на Синали вообще нет производства, на котором могла бы потребоваться ломмитная руда.

Казалось бы, уж это Риден не мог проигнорировать. Но вместо того, чтобы проверить потенциально полезную информацию, он устроил мне разнос: дескать, я «впустую трачу время, гоняясь за дикими бантами, вместо того, чтобы как следует выполнять прямые приказы». Начал орать, что я своей безответственностью саботирую расследование… после этого у меня уже не оставалось сомнений в том, кто здесь саботажник.

С тех пор я не сообщал Ридену никакой информации кроме той, что он запрашивал напрямую. Но проявлять, цитирую, «бессмысленную инициативу», не перестал: только теперь я искал доказательства его измены. Однако этот гад стал осторожнее и серьезных промахов больше не допускал.

А, и еще кое-что: в последние недели три Риден стал часто появляться в штабе, и с Корусканта надолго не отлучался. Я не смог выяснить, что он здесь делает: специальные агенты перед аналитиками-лейтенантами не отчитываются…

«Зато я знаю, что ему здесь понадобилось. Конечно, материалов текущих дел в свободном доступе не найти, но добраться до них не так уж и сложно — было бы желание…»

Энтузиазм, которым Ним буквально пылал еще минуту назад, внезапно исчез, уступив место прежней нервозности: аналитик вновь принялся беспокойно заламывать руки, его взгляд заметался по комнате, а голос зазвучал хрипло и неуверенно:

— Я думал, что хорошо скрываю свои подозрения, что Риден ничего не узнает о компромате на него… но он узнал. Я не оперативник, но базовую боевую подготовку прошел, и могу понять, когда за мной следят. Это началось около пяти дней назад, и с тех пор я хожу только по людным улицам, стараюсь не задерживаться на работе допоздна или, если не удалось отвертеться от ночной смены, не ухожу раньше десяти утра… думаю, только поэтому я еще жив…

— Вполне возможно, — отмахнулась Исанн. Проблемы аналитика с наемными убийцами ее занимали в последнюю очередь. — Вы сказали, что Риден стал часто появляться в штабе, несмотря на то, что официально находился в командировке. Не мог ли он поддерживать связь со своими сообщниками здесь, в Управлении?

— Я не знаю. У него вполне могли быть сообщники, но мне ничего о них не известно.

— И вы никого не подозреваете?

— Нет, агент Айсард. Я мог бы назвать несколько имен наобум, но не стану.

— Это похвально, лейтенант, — «Назвал бы, спроси я по-другому… но не похоже, что он врет, а ложные показания, выбитые силой, мне не нужны.» — Имя Марк Илдар вам ничего не говорит?

— Нет.

«И снова реакция по нулям. Не может он быть настолько хорошим актером, чтобы нагло лгать мне в глаза все это время, да еще так, чтобы я ничего не заметила.»

— Это все… в смысле, если у вас нет вопросов, сам я больше не могу припомнить ничего важного. Что теперь будет со мной?

Были у Исанн кое-какие мысли на этот счет, с расследованием никак не связанные и успевшие сформироваться за время допроса. Предателем парень не был, зато был умен, инициативен… и находился в крайне неприятном положении.

«Никогда не знаешь, как и когда может пригодиться человек, обязанный тебе по гроб жизни… или искренне уверенный в этом.»

— Вопросов у меня больше нет. Что же касается вас… к сожалению, такие решения не в моей компетенции. Теперь все зависит от отдела Регулирования. Я склонна верить в вашу непричастность к преступлениям Ридена, но поймите меня правильно: вы полгода работали с предателем, знали о его деятельности, но тянули с доносом до последнего, в итоге так его и не сделав… не уверена, что тот, кому передадут ваше дело, будет разделять мою точку зрения.

Парень окончательно спал с лица и, устремив взгляд в пол, практически прошептал:

— Я ожидал чего-то подобного, но… я же не изменник, и со следствием сотрудничал, разве нет? Почти всю мою информацию не так уж и сложно проверить, если что! Пожалуйста… вы ведь верите мне, вы сами сказали! У меня жена и ребенок маленький… неужели ничего нельзя сделать? — Ним поднял на Исанн умоляющий взгляд.

Разведчица сделала вид, что размышляет над его словами, хотя решила все еще до того, как подтолкнула аналитика к этому разговору. Парня, конечно, подержат некоторое время под наблюдением — скорее всего, даже под стражей — но если он успешно пройдет все проверки и череду допросов, которым его в обязательном порядке подвергнут безопасники, то сможет служить в Разведке как ни в чем не бывало. Если не пройдет… что ж, не позавидуешь ему в таком случае. Помогать бедняге Исанн не собиралась (могла бы, но при определенных обстоятельствах подобное поручительство вполне могло выйти ей боком, а Ним такого риска не стоил), но ему вовсе не обязательно об этом знать.

— Я постараюсь, лейтенант, но гарантировать могу лишь одно: если вы и впрямь невиновны, то этот инцидент не будет иметь для вас никаких негативных последствий.

Видно было, что эти слова не очень-то успокоили Нима, но все же некоторое облегчение промелькнуло на его лице.

— Наверное, это лучшее, на что я могу надеяться. Спасибо вам, — парень сумел выдавить слабую улыбку.

— Не стоит благодарности. Любой сотрудник Разведуправления заслуживает справедливого отношения к себе — по крайней мере, со стороны своей организации, — холодная улыбка лишь добавила словам казенности. Но Исанн и не требовалось, чтобы Ним верил в ее искренность: напротив, с участливостью не стоило перебарщивать. Парень понял все именно так, как требовалось.

«Пусть думает, что все еще нужен мне. Успокоится, самолюбие потешит… и, если его действительно освободят, будет считать себя должным. Мелочь, а приятно. Кто знает, какую пользу он может принести в дальнейшем, если переживет следующие пару недель.»

Девушка поднялась с места и нажала на вмонтированную в стол кнопку. Дверь тут же скользнула в сторону, пропуская в комнату двух штурмовиков.

— Мы закончили, — холодно бросила она, обращаясь к обоим караульным сразу. — Как я полагаю, вы уже получили инструкции касательно лейтенанта Нима?

— Так точно, мэм, — коротко кивнул один из них, ничего пояснять явно не собираясь. Исанн этого и не требовалось: она лишь хотела узнать, придется ли ей отдавать распоряжения за безопасников, или они все-таки не столь безответственны, какими порой кажутся.

— В таком случае, выполняйте. Надеюсь, мне не придется ждать сопровождения, чтобы уйти?

— Нам поручено сопроводить вас обратно, мэм. Лейтенантом Нимом займутся другие.

Девушка лишь безразлично пожала плечами, выходя в коридор. Оглянувшись назад, она заметила, как один из штурмовиков, чуть приотстав, снова запер дверь. Очевидно, еще не отошедшего от общения с ней Нима решили сразу же передать в лапы безопасников. Что ж, вполне разумно: чем меньше у жертвы сил, тем меньше сопротивления она может оказать.

Проходя по однообразным коридорам тюремного блока, Исанн обдумывала полученные сведения. Добыть их оказалось достаточно просто, но это можно было смело считать передышкой перед запредельно сложной работой. Судя по всему, на Рутане готовилось ни что иное, как революция: организованное подполье; теракты, направленные как на стандартные цели вроде сеяния паники и подрыва авторитета действующей власти, так и на устранение конкретных личностей; развертывание подпольного производства, которое очень хорошо сочеталось с нездоровым интересом заговорщиков к военным разработкам… и это — лишь верхушка айсберга. Совершенно не ясно, как заговорщики сумели привлечь на свою сторону Ридена, откуда у них свои люди в корпорации Сиенара, что происходит с местным ИСБ, леность которого выходит за все рамки разумного… Исанн была уверена, что по прибытии на Рутан количество вопросов только возрастет.

«Надо будет зайти к аналитикам и сорвать им внеплановый выходной, — решила разведчица. — Пусть проверят информацию Нима насчет жертв терактов и несуществующих клиентов «Халиан Индастриз», а также дадут сводку о политической обстановке по сектору Кэтол. Не похоже, что Ним лгал, но мало ли… да и вдруг его коллеги что-нибудь новое раскопают.»

Но кое-что Исанн было предельно ясно уже сейчас: настолько мутного дела у нее не было уже давно…

* * *

Рутан, шесть дней спустя.

Полумрак, царящий в небольшом, но роскошно обставленном кабинете, разгоняли лишь лучи заходящего солнца за высоким стрельчатым окном. Да и те едва пробивались сквозь тяжелые портьеры и раскидистые ветви деревьев, с трех сторон окружавших древний особняк, не столько освещая помещение, сколько наполняя его причудливыми тенями.

Не менее сумрачно было выражение на лице хозяина кабинета — высокого черноволосого мужчины лет пятидесяти, одетого в шелковые одежды, достойные короля. Которым он и должен был стать по праву рождения — волнуй Империю древние обычаи своих провинций.

Семнадцать долгих лет он не оставлял надежд получить то, что принадлежало ему по праву, и вернуть родную планету на истинный путь, проложенный королями прошлого, вырвав ее из-под тирании Галактической Империи. Безумная, опасная мечта, реальный шанс воплотить которую пришел не так давно — вместе человеком, который должен был стать ее губителем, но вместо этого увидел в освобождении Рутана свою выгоду.

Но сейчас Карл Риден, долгое время бывший незаменимым подспорьем в борьбе против имперской власти, поставил под угрозу все дело… и не особенно беспокоился на этот счет, судя по всему.

Хозяин кабинета с затаенной яростью разглядывал этого молодого, лет тридцати на вид, мужчину, державшегося с достойным лорда высокомерием. О, как много он мог бы сказать насчет этого самоуверенного наглеца, даже после собственного провала ведшего себя так, словно это не он не сумел выполнить взятых на себя обязательств! Но, как это ни печально, Риден все еще оставался уникальным и незаменимым союзником… к тому же весьма опасным союзником, показывать слабость перед которым — непозволительно.

По тонким губам лорда скользнула злая усмешка: «Ну теперь-то он не столь опасен, как прежде… теперь его жизнь в такой же опасности, как и моя.»

— Сколько времени пройдет, прежде чем вас вычислят?

Риден пожал плечами, задумчиво глядя в окно:

— Очень мало. Для переворота точно недостаточно… и даже если нам удастся осуществить его в кратчайшие сроки, у нас недостаточно сил для открытого противостояния с Империей: ваш режим продержится до первого карательного рейда — даже если в его составе будет только тот хлам, которым укомплектованы флотилии планет Внешнего Кольца. Нужен еще как минимум год, чтобы наладить производство на верфях, обеспечить безопасность гиперпространственных путей и усовершенствовать наземную оборону…

— Но у нас нет этого года! Что теперь делать? Залечь на дно, в надежде переждать бурю?

В зеленых глазах бывшего разведчика промелькнул азартный огонек.

— Все не так катастрофично, как вы думаете. Так как масштабы кризиса неизвестны, мой бывший начальник наверняка постарается разрешить его с минимальной шумихой, послав либо небольшую опергруппу, либо, что еще вероятнее, одного агента. А нейтрализовать одного человека не так уж и сложно…

— Да вы оптимист, Карл, — перебил собеседника лорд. — Допустим, вы правы. Допустим, в наших силах будет вычислить вражеского агента. И что тогда? «Нейтрализовать» его, как вы выразились, не так уж и сложно, это верно… но если он долго не будет выходить на связь со штабом, там начнут что-то подозревать, и тогда-то у нас появятся проблемы посерьезнее одного шпиона.

— Вы слишком дурно обо мне думаете, — рассмеялся Риден. — Убивать никого не нужно… по крайней мере, пока. Но можно заставить моего бывшего… точнее, как мне кажется, бывшую коллегу бегать по ведущим в никуда следам, и тем самым выиграть драгоценное время.

— Мне показалось, или вы знаете, с кем конкретно нам предстоит столкнуться?

— Догадываюсь. И, скажу честно, эти догадки мне не нравятся… я уже однажды недооценил ее, попытавшись заманить в ловушку на заводе «Бактоида». В итоге вышло так, что эта бешеная сука сумела раскопать сведения, для нее не предназначавшиеся. Кстати, у нашего общего друга, Террина Лаара, еще не было каких-либо серьезных проблем?

Лорда передернуло от одного упоминания этой швали. Мог ли он когда-либо подумать, что в обмен на деньги и наемников согласится предоставить базу для операций наркодилеру и работорговцу? Отчаянные времена требуют отчаянных мер…

— Понятия не имею. Думаю, об этом вам следует спросить господина Ардена Найриса — эти двое весьма дружны, как мне известно, — «Насколько вообще могут быть дружны гангстеры без чести и совести.» — А почему вы спрашиваете?

— Не берите в голову.

— И не собирался. Так что вы говорили про вашу бывшую коллегу? Чего можно от нее ожидать и как бороться?

Перебежчик на секунду задумался, прежде чем ответить.

— Нет смысла отрицать: дамочка хороша, и даже очень. Ожидать от нее можно чего угодно. Однако она спесива и самоуверенна сверх всякой меры, к тому же слишком импульсивна — на этих качествах не так уж и сложно сыграть…

— Каким образом? И много ли времени нам это даст?

Риден лишь загадочно улыбнулся, любуясь висящей на стене картиной. На ее выцветшем от времени холсте был изображен местный хищник из семейства кошачьих, слепо бросившийся на вскинувшего ружье охотника.

— Каким образом — это моя забота, милорд. А насчет времени… конечно быстро, слишком быстро все началось… но у нас появится передышка, необходимая для того, чтобы задействовать кое-какие ресурсы, припасенные как раз для экстренных ситуаций.

«Интересно, существуют ли эти «ресурсы» на самом деле, или это хаттово отродье просто делает хорошую мину при плохой игре?»

Понять этого лорд не мог, как не мог понять самого имперского перебежчика. Карл Риден был опасным союзником — хитрым, бесчестным, стремящимся к каким-то своим, непонятным целям… полезным, что верно, то верно. Но чем и когда придется платить за его помощь?

— «У нас?» Или вы подразумеваете лишь себя одного?

— Уж не страх ли я слышу, милорд? Вам ни к чему бояться моего предательства. Либо мы осуществим наши общие планы насчет свободного Рутана, либо оба погибнем. И в случае провала мне придется даже хуже, чем вам.

— Так постарайтесь, чтобы его не случилось.

— Сделаю все возможное. Как и вы, не так ли?

— Как и я, — «А что еще мне остается? Выбор сделан, и назад уже не повернуть. Да я и не повернул бы, появись такая возможность.»

* * *

— Ну, как там наш претендент на корону? — сарказм, звучавший в голосе рослого, крепко сбитого мужчины, ясно давал понять, как он к означенному претенденту относится.

— В панике, но держится молодцом, надо отдать ему должное, — фыркнул Карл Риден, потягивая красное вино. — Экая дрянь, — скривился он. — Неужели у тебя, при твоем-то ранге, нет ничего получше? Или специально для меня припас?

— Радуйся, что я специально для тебя не припас яду, — напускная доброжелательность вмиг слетела с широкого лица мужчины, сменившись едва сдерживаемой злостью. — Вельн, быть может, слепец и наивный дурак, но он прав, что боится. Ходят слухи, что все Разведуправление на ушах стоит, и мы-то знаем, почему… как ты мог так проколоться? Знал же, что паренек опасен. Почему ты его не прикончил, пока не стало слишком поздно?

Риден развел руками, состроив призванную изображать раскаяние физиономию:

— Увы, свою голову наемным громилам не приставишь. Видимо, охота на верхних уровнях Корусканта оказалась им не по зубам: слишком уж сложно там прикончить кого-нибудь, не загремев в руки полиции в течение нескольких часов после этого.

— Ладно, теперь уж нет толку об этом рассуждать. Скажи лучше, насколько серьезные у нас проблемы.

— Достаточно серьезные. Но все лучше, чем если бы я остался на Корусканте: на меня выйдут, и выйдут обязательно — безопасники в Разведке работают хорошо, не могу не признать. Но они узнают лишь то, что на Рутане творится что-то неладное, не более — об этом я позаботился перед… уходом. Плохо, что им мальчишка живьем достался, но, если разобраться, раскопал он не так уж и много: достаточно, чтобы меня поставили к стене, предварительно вынув всю душу на допросах, но слишком мало, чтобы доставить серьезные проблемы остальным… действующим лицам.

— То есть, ни одного имени, кроме твоего, он не назовет? — хищно прищурился собеседник Ридена.

— Планируешь прикончить меня? — рассмеялся тот.

— Была такая мысль.

— Ну и зря. Все это время именно я держал контакт с Вельном, и мне он доверяет. Благородный лорд думает, что я помогаю ему по собственному почину, — Риден саркастически усмехнулся. — Снова наладить контакт с ним, избежав при этом риска выдать свою драгоценную персону, практически невозможно.

— Вот именно поэтому у тебя в вине нет яда. Но мы несколько отвлеклись от темы. Есть мысли, кого из твоих бывших коллег отправят по горячим следам?

— Я почти уверен, что это будет Айсард-младшая: она вела дело, связанное с документами Сиенара, и умудрилась заметить связь между ним и моим предательством. Странно будет, если пошлют кого-то еще.

— Свежие разработки ФСС, предназначавшиеся исключительно для флота Империи… еще один провал. Не следовало вообще разевать на них рот — обошлись бы мятежники и без этой красоты, на постройку которой у них все равно не хватило бы ресурсов.

— Не о том думаешь. Ты ведь понимаешь, что девку нельзя убивать? Что если она умрет, мы через некоторое время получим весь спектр проблем, которые только способна доставить Разведка?

— Риден, ты за идиота меня держишь? Будто я не понимаю, что здесь нужен другой подход. Скажем, внимательно следить за девицей и направлять ее деятельность в нужное, относительно безопасное русло… да. Моих возможностей вполне хватит на это. Но положение все равно очень сильно осложнилось. Я не планировал спускать наших борцов за свободу так скоро, но теперь восстание придется запускать гораздо раньше намеченного… чем ты и займешься, следуя моим указаниям.

Риден откинулся на спинку кресла, задумчиво разглядывая на просвет вино в бокале.

— Надо же, какая уверенность. Знаешь, а вот мне ее что-то недостает. Раньше ведь все было просто: я помогаю тебе, вследствие чего моя карьера летит ко всем чертям, но взамен я получаю столько денег, что их с лихвой хватит, чтобы прожигать жизнь до глубокой старости… А теперь что? Планировалось, что моя деятельность будет выглядеть чередой промахов и ошибок, не более. В мирное время за идиотизм не казнят. В отличие от измены, в которой меня, скорее всего, уже признали виновным. Так не разумнее ли мне будет просто исчезнуть, оставив тебя самостоятельно разбираться со своими не в меру амбициозными планами?

— Нет, не разумнее. Потому что если ты попытаешься исчезнуть, я обязательно об этом узнаю. И без особых сожалений передам тебя Айсарду, вспомнив о своем долге перед Империей… точнее, передам твой труп: ты будешь сопротивляться, и мои люди не смогут взять тебя живьем. Но если не будешь делать глупостей, то получишь свои деньги и начнешь с ними новую жизнь где-нибудь в Корпоративном секторе или Пространстве хаттов — в зависимости от того, что тебе больше по вкусу. Логика ясна?

— Вполне, — отчеканил бывший разведчик, поднимаясь с места. — Пожалуй, пора мне откланиваться: начиная с завтрашнего дня нам обоим предстоит масштабная, и в то же время ювелирная работа.

Уже стоя в дверях, Риден обернулся к недавнему собеседнику и произнес доброжелательно:

— И мой тебе совет: не налегай на дешевое вино. Вредно для здоровья и совсем не к лицу полковнику ИСБ.

* * *

«Внешнее Кольцо — оно и в Империи Внешнее Кольцо, — лениво размышляла Лика, уставившись в грязный иллюминатор воздушного скиммера, под завязку набитого грузом разнокалиберного оружия, — находись мы на планете поцивилизованнее, и пары километров бы не пролетели со всем этим добром. А здесь ничего, главное — чуть отойти от города, и можно спокойно провозить хоть звездный разрушитель по частям. Кажется, окрестные леса вообще не патрулируют. И это недалеко от столицы… в местечках позахолустнее, наверное, вообще раздолье.»

— Местные полицейские что, временами впадают в какую-то спячку, а я на нее удачно попала? — осведомилась девушка у сидящего напротив нее контрабандиста, заросшего щетиной жилистого мужика самого что ни на есть бандитского вида.

— Местные-то? — вместе со словами контрабандист выплюнул не до конца прогоревший окурок. — Они от нее, похоже, не просыпаются. Можешь мне поверить, красотка: я здесь года полтора, и проблем имперские собаки мне ни разу не доставляли. Работать одно удовольствие. А после… Эриаду — вообще курорт.

— А что на Эриаду? — весьма емкое определение, подобранное собеседником, ясно давало понять — ничего хорошего. Не сказать, чтобы Лику так уж интересовали былые похождения контрабандиста, но, во-первых, ей все равно нечем было занять время, а во-вторых, так можно вывести мужика на по-настоящему интересные темы. Например, неплохо бы узнать, почему этот «курорт» смахивает на кастрюлю с кипящей водой, плотно прикрытую крышкой. За свое восьмидневное пребывание на Рутане девушка увидела достаточно, чтобы понять: говоря, что на планете «неспокойно», Найрис выбрал слишком мягкое определение.

Приняв вопрос Лики за проявление искреннего интереса, контрабандист приосанился и, будто бы невзначай потерев испещренную свежими шрамами руку, протянул:

— Эх, девка, мой тебе совет: если кто-нибудь предложит тебе работу на этой хаттовой планете — не соглашайся ни за какие деньги и шли нанимателя куда подальше. Я сам оттуда едва ноги унес, бросив к хаттам и груз, и ребят… Как я понял, в тамошнем правительстве стоит у руля какой-то псих, двинутый на том, чтобы сделать свой ненаглядный сектор «оплотом порядка и стабильности во Внешних Регионах». Чихнуть нельзя, чтоб тебя не упекли на каторгу или куда похуже. А уж если чихнул в сторону имперской власти, то все — здравствуй, ИСБ. Здесь-то они тихие — видать, в эту дыру особо одаренных ссылают. Но не везде такие халтурщики сидят, ох не везде…

— М-да, нехорошо, видать, тогда вышло, — поспешно вклинилась Лика. — Так ты после того случая здесь оказался?

Контрабандист промычал что-то среднее между «угу» и весьма смачным словечком на хаттском.

— Жить же на что-то надо, а у меня ни корабля, ни команды, да еще и репутация подмочена так, что дальше некуда… вот и схватился за первый попавшийся контракт. Удачно, оказалось, схватился! Бабла Найрис не жалеет, что есть, то есть. Только вот, — собеседник перешел на заговорщический шепот, — еще немного, и пора будет рвать когти отсюда.

— Это еще почему? — наемница внутренне похолодела: похоже, ее опасения все-таки были не такими уж и беспочвенными. Ну не может быть нормой то, что на имперской, как ни крути, планете, оружием чуть ли не в открытую торгуют на базарах; что патрули полиции ходят лишь по паре центральных улиц, а с наступлением темноты и вовсе исчезают; что днем на улицах собираются толпы, скандирующие антиимперские лозунги, а по вечерам эти самые толпы распадаются на группы поменьше, которые иначе как бандами не назовешь — уж на такие вещи у Лики глаз был наметан…

— Не поняла еще? Ну ниче, поймешь. Вот как ты думаешь, мы кому все это богатство везем? — контрабандист ткнул пальцем в сторону груза.

— Ты думаешь, Найрис мне подробности рассказывает? Сказал просто, что я должна проследить, чтобы груз в сохранности дошел, ну и клиентов припугнуть, если что-нибудь оригинальное выкинуть вздумают.

— Так ты правда не знаешь, кто у нашего босса в постоянных клиентах? — в словах контрабандиста недоверие сочеталось с весельем и какой-то покровительственной надменностью.

— Подозреваю, они как-то связаны с теми горлопанами, что орут на улицах лозунги вроде «долой Империю». Я права?

— Ну вот, не такая уж ты и дура, — одобрительно хохотнул собеседник. — Найрис торгует с теми, кто предпочел не орать на улицах, а «сражаться за свободу с оружием в руках», — пафос последней фразы был несколько подпорчен сорвавшимся с губ «свободного торговца» глумливым смешком. — Прибыль огромная, что уж тут говорить — а если босс гребет бабки, то и нам, простым смертным, неплохой куш перепадает. Но надолго я здесь задерживаться не стану, и тебе не советую: с окончания Войн Клонов я видел подобные шевеления раза три, и все они заканчивались одинаково — рано или поздно на оборзевшую планету заваливались карательные отряды и доходчиво объясняли всем, кто под руку подвернется, как хорошо жить под властью Империи, и как плохо — без нее… в первый раз я едва ноги унес, а потом умнее стал, научился вовремя сматываться.

— Хаттов контракт на три месяца, — прошипела Лика.

Слова контрабандиста стали лишь очередным подтверждением ее собственных догадок: не понять, что ситуация на Рутане близка к восстанию, мог только слепой. И Лика оказалась на стороне бунтовщиков…

— И что, никак не заставить босса отдать деньги раньше? — на удивление сочувственно поинтересовался мужик.

— Какое там… он же не идиот, знал, какие условия выставлять. Разве что через месяц можно попытаться часть оплаты выбить…

Контрабандист снова сочувственно вздохнул:

— Девка, ты мне почему-то нравишься. Так что послушай умного человека: ищи способы по-быстрому разбогатеть на стороне, не жди, пока старая жаба тебе заплатит. Нет у тебя этого месяца, нутром чую. Лично я останусь здесь еще буквально на несколько дней, а потом свалю к хаттам с первым же челноком. Да, потеряю на этом часть прибыли, но жизнь дороже.

— Посмотрим, как сложится…

Оставшуюся часть пути они провели в молчании: контрабандист неоднократно пытался завязать разговор, но всякий раз натыкался на молчание либо односложные ответы со стороны спутницы, и вскоре оставил ее в покое.

«Дуракам везет… либо поговорка — бред, либо я все-таки не дура. Что вряд ли: будь это так, меня бы здесь не было…» — Лика прекрасно понимала: когда сюда нагрянут имперские карательные отряды, они не станут разбираться, кто здесь бунтовщик, а кто просто подзаработать денег приехал. Тем более, что ее нынешнюю деятельность законной и безобидной назвать никак нельзя. Но бежать с Рутана, по крайней мере до того, как начнется резня (а в том, что она начнется, сомнений не было), тоже не выход: Найрис, может и махнуть на нее рукой… а может попытаться испортить жизнь нерадивой наемнице: криминальные авторитеты — ребята обидчивые. А Лике совершенно не хотелось провести ближайшие несколько месяцев, боязливо оглядываясь и выискивая подосланных к ней громил.

Из раздумий девушку вывел крик пилота:

— Через минуту на месте будем! Слайн, ты бы проверил, весь ли товар на месте, а то клиенты опять пары-тройки пушек не досчитаются. Хотя нет, не проверяй: а то точно недосчитаются! — громкий смех обоих мужчин разнесся по скиммеру, который ощутимо тряхнуло: видимо, пилот от переизбытка чувств временно забыл, что транспортом вообще-то нужно управлять.

— Уж кто бы говорил! Или это не ты топливо по-тихому сливаешь и на сторону продаешь?

— Это не я, а моя вторая личность! Она просыпается, когда первой не на что выпить и снять приличную шлюху!

И снова взрыв хохота. Вот только Лике было не до смеха.

«Ничего, — попыталась успокоить она себя, — может быть, до масштабных зачисток еще далеко: Империя здоровенная, а Рутан так далеко от центра… успею получить деньги и сделать ноги отсюда.»

— О, да вы только гляньте: уже стоят, ждут…

— Ну еще бы: мы-то минут на двадцать задержались, — фыркнул Слайн, придирчиво оглядывая набитые оружием ящики. В глазах бывалого контрабандиста горели алчные огоньки, но «проверять» товар при Лике он не рискнул.

Пилот посадил скиммер на широкую поляну, невдалеке от которой уже ждала довольно внушительная группа людей и экзотов, и крикнул пассажирам:

— Шевелитесь давайте, а то и так из графика выбились.

— Благодаря кому выбились, не напомнить? Глуши машину и не возникай, — огрызнулся контрабандист, после чего был незамедлительно послан по весьма заковыристому маршруту. Предложив пилоту пройтись по нему первым и поделиться впечатлениями, Слайн кивнул Лике:

— Ты, главное, стой с внушительным видом и держи оружие наготове, а говорить буду я. Обычно все довольно гладко проходит, но если вдруг что…

— Боюсь, «если вдруг что», эта толпа меня не сильно испугается, — фыркнула девушка. — Они всегда такими здоровенными группами на переговоры приходят?

— Да, чего-то компания побольше обычной будет… — мужик озадаченно потер плешь. — И вон те хмыри больше на наемников похожи, чем на наших партизан. Странно это как-то… ну ладно, пошли. На месте разберемся.

«Или с нами разберутся…» — мысленно добавила наемница, хоть и понимала, что здесь ее пессимизм неуместен: вряд ли у местного сопротивления так много других поставщиков оружия на примете, чтобы ссориться с Найрисом. Но, как бы она ни убеждала себя в том, что все в порядке, какое-то смутное чувство, которому Лика не могла толком подобрать названия, никуда не делось: предчувствие опасности, но не сиюминутной, а грядущей в ближайшем будущем. Примерно то же самое девушка испытывала, берясь за доставку тех злополучных документов, те же эмоции у нее вызывало заключение нынешнего контракта… может быть, она лишь накручивала себя. А может, и нет.

Выйдя из скиммера вперед задержавшегося у груза Слайна, Лика пригляделась к толпе, с которой предстоит вести дело. Каким образом она должна будет, по выражению нанимателя, «образумить клиентов, если заартачатся», девушка представляла себе весьма слабо: одна-единственная наемница вряд ли произведет впечатление на такое количество вооруженного народу. На сделку заявилось с десяток существ весьма пестрого расового состава: от людей до тви'лекков и викуэев. Подавляющее большинство людей выглядело непрезентабельно: плохонькая, едва ли не разваливающаяся броня, наскоро отремонтированная с помощью подручных средств, изможденные, покрытые грязью лица, на которых будто застыло выражение суровой решимости — для полноты образа типичных партизан не хватало лишь готового развалиться при первом же выстреле оружия. Которое, кстати, было вполне пристойным — стараниями Найриса, не иначе. Выделялся среди этих тружеников гранаты и винтовки разве что рослый мужчина средних лет, выглядевший и экипированный несколько лучше своих товарищей. Судя по виду и манере держаться, именно он и собирался говорить от имени этого сборища оборванцев.

А вот о том, что здесь делали экзоты-наемники, Лика пока что могла лишь догадываться. Ошибки быть не могло: уж свою-то породу она всегда узнает. И привыкла не ожидать от «коллег» ничего хорошего.

— Ну и ну! — воскликнул наконец выбравшийся из скиммера (и, судя по довольной роже, наверняка прикарманивший что-нибудь, пока Лика не смотрит) Слайн. — Похоже вы, ребята, вконец оголодали в своих лесах: теперь без десятка грузчиков не можете перетащить несколько ящиков с одного транспортника на другой!

«Грузчики» сердито зароптали, а главарь сумрачно буркнул:

— Ты поосторожнее со словами. Мы тут, в лесу, шутки плохо понимаем.

— Да не вопрос: буду серьезен, как подсчитывающий деньги муун. Не, ну а на самом деле: чего это вас так много? Уговор же вроде был: больше трех человек на сделку не приводить.

Лицо главаря перекосила гримаса досады и злости:

— Уже нет. Два дня назад имперские собаки вырезали другую группу — из трех человек, прям по этому… уговору, а вчера накрыли несколько наших баз и явок. Так что теперь мы будем брать столько бойцов, сколько сами захотим, нравится это тебе и твоим дружкам, или нет.

Услышав эти невеселые вести, Слайн переменился в лице:

— С чего это они активизировались? Вы что, опять взорвали что-то важное и не вовремя?

— В том-то и дело, что нет! Чего-то импы как с цепи сорвались… но мы не болтать сюда пришли, — внезапно опомнился повстанец. — Сделка пройдет как обычно: мы забираем груз, я передаю тебе кредиты, и мы расходимся. Так?

— Ты порядок попутал: деньги вперед, — усмехнулся контрабандист. — А вы здесь зачем, парни? — обратился он к наемникам, убедившись, что главарь направился к собственному транспортнику. — Что, Вильбурн, твоему отряду заняться больше нечем?

Очевидно, этих наемников Слайн знал, но Лика не могла понять, хорошо это или плохо.

— Босс сказал «надо идти», значит, надо идти, — пожал плечами рослый тви'лекк. — Тебе-то что за дело?

— А я любопытный по жизни. Издержки профессии, понимаешь?

Разговор заглох, не успев начаться: вернулся главарь повстанцев, неся в руках кейс, запертый на внушительного вида кодовый замок. Без лишних слов передав его Слайну, мужчина направился к скиммеру с грузом. Пока все шло как надо: о том, какая сумма должна быть в кейсе, знали только Найрис и заказчик (коим заросший не хуже вуки боец из леса являться точно не мог), у них же были коды от замка, так что ни о какой проверке не могло быть и речи. Решив, что с погрузкой клиенты вполне справятся и без ее пристального внимания, Лика подошла к контрабандисту с намерением кое-что прояснить:

— Так, с повстанцами мне все более-менее ясно, а наемники откуда? — толкнула она под локоть зазевавшегося напарника.

— Эти-то? Они работают на одну важную шишку, только на инопланетную, а не местную, как тот же Найрис. Понимаешь, любое восстание — очень прибыльное дело, в которое не прочь запустить лапы всяческие предприимчивые типы. Хе, я не удивлюсь, если этот Лаар и оплачивает счета наших рутанских друзей!

«Лаар? Знакомое имя, где-то я его уже слышала, — отметила наемница. — Только вот где?»

— Кстати, неплохая у тебя пушка, — сменил тему Слайн. — Имперский патруль грабанула, что ли?

— Может быть, кто-то грабанул до меня, — рассмеялась Лика. — С рук купила, почти за бесценок.

— За бесценок продать ешку, это ж надо… видать, кто-то торопился сбыть. Хорошая вещь, только прицел чуть в сторону дергает, если длинными очередями стрелять.

— Есть такое, — кивнула наемница, вспомнив бой на заводе «Бактоида». И почувствовала, как тело прошиб холодный пот: вместе с той перестрелкой вспомнился допрос Айтера Джелиндера… и то, что забрак успел рассказать, прежде чем его пристрелила имперская агентша.

— Тот воротила, о котором ты говорил — Лаар… он чем занимается? — наемница очень надеялась, что охвативший ее страх не заметен со стороны. Неужели она снова умудрилась вляпаться в дело, из которого едва выбралась совсем недавно?!

— Да понятия не имею! Я и сам о нем случайно узнал: пошел как-то передать вот такой же ящичек нашему боссу, а он с кем-то грызется по комлинку. Эти шишки тогда не поделили зоны влияния, и орали друг на друга так, что из-за той толстенной двери в кабинете Найриса было слышно. Я постоял, послушал… ну и узнал кое-что о том, кто еще нацелился на барыши с этой революции. С наемниками этого типа я и прежде пересекался, но вот имени босса не знал.

Лика слушала без особого интереса: теперь ясно, что Найрис в союзе или, по крайней мере, в неплохих отношениях с Лааром, а большее контрабандист вряд ли знает. Она лишь кивнула в знак того, что не пропустила ответ мимо ушей, покрепче сжимая оружие в руках. Наемница боялась, что иначе оно выпадет: все ее тело била крупная дрожь, а из головы никак не шло внезапно накатившее желание бежать отсюда. Не с Рутана вообще, а именно с этой поляны. И чем скорее, тем лучше.

— Да что с тобой? — вопрос контрабандиста прозвучал одновременно раздраженно и настороженно. Девушка подняла руку, жестом попросив его замолчать. Внимательно прислушавшись к звукам вокруг, она различила голоса наемников и повстанцев, шуршание дерна, по которому тащили тяжелые контейнеры, писк не то птицы, не то животного… и едва уловимый звук несущегося на высокой скорости спидера. Нескольких спидеров, если точнее.

— Слайн… а здесь не водится животных или птиц, которые умеют имитировать звук двигателя?

— Нет, а почему ты… твою мать!!! — теперь характерный рев двигателей слышался вполне отчетливо, а среди деревьев замелькали очертания фигур в белом.

— Патруль! Тревога!!! — послышались разноголосые крики, которые почти заглушил бластерный огонь. Вели его, казалось, со всех сторон: поляну оперативно взяли в кольцо, предварительно сняв и пикнуть не успевших часовых.

«Это не случайный патруль. Это облава,» — пронеслось в голове у Лики, пока она плавным перекатом уходила от направленной точно в нее очереди.

— Валим отсюда! — кто-то схватил ее за плечо, резко развернув лицом к себе. Наемница, не разбираясь, вслепую ударила этого «кого-то» прикладом, вырвалась из моментально ослабевшей хватки, и только потом поняла, что ее «противником» был Слайн.

— С… ука, — прошипел он, растирая пострадавшее плечо. — Смотреть надо, кого бить собралась! Валим отсюда, быстро! Нам здесь больше нечего делать!!!

К такому выводу пришел бы любой здравомыслящий человек: благодаря внезапности атаки штурмовики моментально выкосили чуть ли не половину сопротивления. Сейчас завязалась яростная перестрелка, но и дураку ясно, что оставшиеся повстанцы и двое наемников (остальных солдат удачи сняли в первую очередь) долго не продержатся.

— Согласна! — крикнула Лика, со всех ног бросаясь к стоявшему в небольшом отдалении скиммеру. Слайн не отставал, а заветный кейс, который он так и не выпустил из рук, казалось, не только не мешал контрабандисту, но и придавал тому сил и решимости.

Вокруг творилась самая настоящая бойня, и напарников спасло только то, что транспортник находился совсем рядом. Едва девушка запрыгнула внутрь, буквально втащив за собой Слайна, скиммер оторвался от земли и начал стремительно набирать высоту.

— Быстрее давай! — орал контрабандист, прильнув к иллюминатору. Лика же обессилено сползла по стене, просто радуясь, что живой выбралась из смертельной ловушки. Опасаться было уже почти нечего: корпус у скиммера бронированный, и из стандартного оружия его не пробить — здесь нужен ствол побольше калибром. Если по ним сейчас не ударит ракета, значит, все обошлось…

— Эта посудина что, похожа на истребитель?! Радуйся, что я без вас не взлетел, когда пальба началась!

Слайн пробурчал что-то неразборчивое, но явно нецензурное, однако больше к пилоту не лез. Вместо этого он на негнущихся ногах подошел к Лике и уселся на перевернутый, позабытый в суматохе оружейный ящик.

— Кто там про курорт что-то говорил? — вымученно улыбнулась наемница.

— Был курорт, да накрылся, — голос контрабандиста звучал глухо и слегка подрагивал. — Импы здесь раньше такого не творили… ну, этих-то партизан периодически прижимали, когда они слишком уж наглели, но дальше этого никогда не заходило. И таких облав я что-то не припомню… не забыла еще, что я говорил о том, как важно вовремя смыться?

— Ну? — буркнула Лика, прекрасно понимая, что сейчас услышит.

— Так вот он, сигнал к действию. И не просто сигнал, а, мать ее, сирена!

Девушка промолчала, угрюмо уставившись в пол. Контрабандист был абсолютно прав.

«Хатт с ней, с оплатой, я здесь и дня больше не задержусь. Только попасть под массовые репрессии мне и не хватало для полного счастья…»

* * *

День спустя.

— Ну не знаю… сложного тут, в общем-то, ничего, но зачем тебе это надо? — Рикард Веллар, сотрудник службы безопасности главного (и, по совместительству, единственного) рутанского космопорта, подозрительно уставился на Лику из-под козырька форменной фуражки.

Имя этого мелкого взяточника, за небольшое вознаграждение подрабатывающего осведомителем для людей Найриса, Лика узнала в рамках инструктажа, устроенного для нее Витаром Даленом. Чем и собиралась сейчас воспользоваться. Правда, цель ее никоим образом не была связана с выполнением прямых обязанностей, но это уже детали…

— Знаешь, — притворно-доверительным тоном начала наемница, — врать не буду: боссу это не нужно. Это нужно мне. Но я же не о благотворительности тебя прошу, так? Заплатить я вполне способна.

— Слушай, мне не нужны лишние проблемы, — уперся Веллар. — Если хочешь, чтобы я тебя пустил к базе данных, сначала скажи, зачем она тебе.

Неожиданностью для Лики этот вопрос не стал, так что она заранее заготовила ответ, который, подкрепленный дополнительным аргументом в виде трехсот кредитов, удовлетворил бы любопытство информатора. Старательно изображая недовольство, девушка процедила:

— Ну ладно. Кое-кто кинул мне информацию, что сюда не так давно прибыл один тип. Мы раньше работали с этим ублюдком, и он по-крупному меня подставил… я еле выбралась из той заварушки живьем. Теперь вот хочу повидаться… — Лика хищно усмехнулась и будто бы машинально потянулась к кобуре.

— И свести счеты, да? Хорошо-хорошо, это я понимаю… сколько заплатишь? — в маленьких, лихорадочно блестящих глазках Веллара алчность боролась со страхом — очевидно, он принял угрожающий жест наемницы на свой счет.

«Жадный трус, и трусость в нем все-таки побеждает… нет, трехсот кредиток этому типу многовато будет.»

— Двести, — тон девушки ясно давал понять: торговаться она не собирается.

— По рукам, — осклабился информатор. — Деньги вперед.

— Возьми, — Лика протянула Веллару два кредитных чипа номиналом в сотню, которые немедленно исчезли в его крепко сомкнувшемся кулаке. Обмана наемница не опасалась: продажный безопасник был слишком труслив, чтобы попытаться ее кинуть, к тому же это не принесло бы ему никакой выгоды.

— Иди за мной, — кивнул он, направляясь к неприметной двери в конце коридора, в котором и проходил разговор.

— Вот так просто? — удивилась девушка, разглядев на двери табличку с полустершейся надписью: «Вход только для персонала службы безопасности».

— А ты чего ожидала? Мы ж не на Корусканте где-нибудь. В нашем космопорту служба безопасности — одно название. Как и зарплата ее сотрудников, — усмехнулся информатор, проводя ключ-картой по контрольной панели.

Комната за дверью была ужасно тесной: практически всю ее площадь занимали несколько мониторов, стол с безнадежно устаревшим компьютером, потрепанное кресло да шкаф, забитый заросшими вековой пылью бумагами. Веллар подскочил к компьютеру, быстро ввел несколько команд и обернулся к Лике:

— Так, доступ я тебе обеспечил. Давай, ищи своего «друга».

— На стреме не постоишь?

— А зачем? Я ж говорю, служба безопасности у нас для галочки. В смене только десять человек, плюс старший. Старший — это я, а парни по постам стоят, сюда не заходят.

— Ну, как знаешь, — пожала плечами Лика, переключая внимание на монитор. На нем мелькали лица и имена всех, кто прибывал на Рутан в последние несколько дней, но вот нужного человека наемница не находила. На мужчин и экзотов она даже не смотрела, вопреки своим заявлениям — лживым от первого и до последнего слова.

На самом деле она искала любую женщину, хоть немного похожую на нее. Чужачку, которой на Рутане или, по крайней мере, в его столице, никто не хватится. Ту, которой предстоит умереть ради того, чтобы Лика сумела беспрепятственно покинуть эту проклятую планету.

Жизнь, проведенная в трущобах Корусканта и не более приятных местах, с детства отучила девушку от большинства моральных ценностей и иллюзий, за которые цепляются многие из тех, с кем судьба обошлась благосклоннее. Однако мысль о том, что предстоит сделать, все же претила ей: да, не раз и не два Лика бралась за контракты на убийство совершенно беззащитной, не сделавшей ничего дурного жертвы, но тогда это была всего лишь работа. Всегда легче, когда есть кто-то, на кого можно переложить ответственность… сейчас же она действует исключительно по собственному почину. Но свою жизнь наемница ценила в несколько раз выше любой другой, и иного способа ее спасти не видела.

На отчаянные меры ее толкнул разговор с Найрисом, состоявшийся сразу после того, как он получил свой кейс с деньгами и подробный пересказ событий в качестве дополнения. Вид заветного ящичка вызвал у торговца оружием восторг, как и вести об облаве. «Так значит, имперцы наконец-то начали действовать. Чудно! Теперь нашим друзьям потребуется больше товара… прибыль от продаж покроет все, что придется выплатить поставщикам!» — воскликнул он тогда. И Лика поняла, что этот идиот не остановится, не пойдет на попятную. Что он не понимает, чем чревато его сотрудничество с повстанцами.

Видимо, мысли девушки тогда явственно отразились на ее лице, так как наниматель, пристально посмотрев ей в глаза, выдал недвусмысленную угрозу: «Толковый персонал сейчас так трудно найти, мадемуазель Марранд… мне будет ужасно жаль потерять вас, тем более что вы уже успели войти в курс событий. Но вы ведь не собираетесь принимать никаких опрометчивых решений, правда?» — эта сцена так и стояла у нее пред глазами. Найрис ясно дал понять: теперь он точно не отпустит наемницу, успевшую слишком многое узнать.

И поэтому Джулия Марранд должна умереть. Изуродованный до неузнаваемости труп, переодетый в ее броню и сжимающий в руках ее пистолет, отведет все подозрения от настоящей Лики, а сказочка про старого врага, которую Веллар не преминет поведать любому, кто спросит, станет неплохим объяснением.

Вот только никого подходящего в базе данных пока не находилось: желающих посетить Рутан было немного, и большую их часть составляли приехавшие на заработки трудяги с еще менее благополучной Синали. В основном мужчины человеческой расы, но несколько раз попадались и экзоты. Все женщины, которые проходили через этот космопорт, как на зло, Лике совершенно не подходили: либо комплекцией, либо цветом кожи, либо возрастом… девушка закусила губу от досады. Это не прошло мимо Веллара:

— Что, не нашла его?

Наемница молча покачала головой, упорно продолжая копаться в базе данных.

— Ну, если он еще не объявился, то и не объявится, — хмыкнул информатор. — Но если он здесь, то уже никуда не денется.

— Это еще почему? — девушка мгновенно насторожилась: в голову приходило не так уж и много причин, по которым можно было задержаться где-либо дольше, чем нужно или хотелось бы. Ни один из вариантов приятным не был.

— А ты разве не знаешь? Ты в каком танке была час назад?

— В спидере, по дороге в город. Ты можешь толком сказать, что происходит?!

Но к тому моменту, как информатор сполна насладился собственным превосходством и снизошел до ответа, Лика в нем уже не нуждалась.

«Как же я раньше не поняла… люди, злобно перешептывающиеся около космопорта; женщина, бьющаяся в истерике около кассы и кричащая, что ей нужно обратно на Синали, к семье; отмененные рейсы… все до единого отмененные… проклятье, неужели блокада?! Но для блокады слишком мало шумихи, да и никаких особых мер безопасности я не заметила…»

— С сегодняшнего дня для того, чтобы улететь с Рутана или приземлиться на нем, потребуется куча бумаг и разрешений. Это все из-за хаттовых повстанцев, как мне кажется. В новостях говорили, что патрулирование на орбите усилено вдвое, чтобы никого не упустить… хех, я вот думаю: а у губернатора кораблей-то на это хватит? А то их очень мало, да и те, что есть, скорее на металлолом, чем на патрулирование годятся. Я раньше работал на орбитальной станции, где проводится обслуживание планетарного флота, так что знаю, о чем говорю.

Лику это волновало в последнюю очередь.

— Так это что получается: на Рутане введено военное положение?

— Пока нет, но повстанцы наглеют с каждым днем, так что могут и ввести. Знаешь, многие поддерживают этих бесноватых, а я вот что скажу: до того, как они появились, жить было спокойнее. А так кончится все тем, что сюда пришлют войска, и они устроят полный беспредел.

«Да как будто я не знаю!» — хотелось закричать Лике, но она сдержалась, с каким-то маниакальным упорством продолжая просматривать имена и голоизображения. «Ничего страшного… я найду способ улететь отсюда, даже так. Но надо сначала обезопасить себя, иначе Найрис почти наверняка пошлет за мной убийц…»

Внезапно ее взгляд, лихорадочно блуждавший по экрану, зацепился за изображение молодой женщины-человека. Лицо с правильными чертами, тяжелые черные волосы, в которых выделяются две белые пряди у висков… разные глаза: голубой и красный. «Райна Эветт. Двадцать восемь лет. Не замужем. Место жительства: Рансаат, Дорвалла. Цель визита: работа по специальности (обеспечение безопасности электронных систем),» — было выведено под заголовком «личные данные».

«Ну-ну. Райна Эветт, провинциальная программистка… уже поверила,» — увидев в базе данных изображение Исанн Айсард, заявившейся на Рутан под чужим именем, Лика почти не удивилась. Напротив, было бы странно, проигнорируй эта дамочка спонсируемое Террином Лааром восстание.

«Жаль, что она черноволосая и гораздо выше меня ростом. Вот уж за чью смерть меня бы совесть точно не мучила,» — одновременно с этой мыслью на девушку нахлынула новая волна отчаяния: подходящей жертвы она так и не нашла — после Айсард в списках было еще несколько человек, но среди них не нашлось даже ни одной женщины, не говоря уж о смуглой блондинке среднего роста.

«Как, неужели это все? Нет, ну не может же такого быть…»

— Дальше ты ничего не найдешь, — слова Веллара вогнали последний гвоздь в гроб ее оптимизма. — База данных обновляется каждые три дня, а доступ к архивным записям возможен только по специальному запросу. Ну, если ты не из ИСБ, конечно: эти-то могут смотреть что и когда угодно.

— Кажется, — Лика откашлялась, пытаясь скрыть дрожь в голосе, — я должна потолковать со своим информатором. Эта сволочь содрала с меня деньги за непроверенную информацию!

— Бывает, — нервно сглотнул безопасник, заметно спав с лица: видимо, сам подобным грешил. — Ну, он-то точно никуда от тебя не денется.

— Хотя бы, — буркнула девушка, выходя из комнаты. В душе клокотала адская смесь злости, досады и страха. Именно в таком состоянии у наемницы обычно появлялись самые безумные идеи… одна из которых не заставила себя ждать.

«Влияния Айсард наверняка хватит на то, чтобы выдать мне персональный пропуск из этой клятой дыры… как бы еще убедить ее это сделать?» — стремительно промелькнувшую мысль об угрозах и, быть может, пытках, Лика сразу же отбросила как бредовую, невыполнимую и опасную. Вторая выглядела несколько рациональнее:

«Я найду ее… и предложу свою помощь, в обмен на возможность убраться отсюда живой,» — думала она, пока шла прочь от космопорта, не разбирая дороги и рефлекторно лавируя между прохожими.

«Третьей встречи ты не переживешь,» — давняя угроза, брошенная имперкой на том приснопамятном заводе, ясно давала понять, что разговор (если он вообще состоится) будет не из простых, но другого выхода Лика просто не видела: остальные варианты были еще менее оптимистичными. Если она просто сбежит, не заметя следов (или заметя их недостаточно хорошо), то может смело ожидать визита наемных громил — быть может, даже из числа своих новых знакомых. Хоть одному да повезет. Остаться здесь, продолжая работать на Найриса, значит почти гарантированно подписать себе смертный приговор: раз имперцы внезапно решили взяться за повстанцев и их союзников, то у наемницы вроде нее практически нет шансов выжить — она, в конце концов, всего лишь высокооплачиваемый расходный материал. Пойти с повинной в местное отделение ИСБ — тоже вариант не из лучших: да, перебежчице там, наверное, обрадуются, примут любую помощь, которую она сможет оказать… а потом, когда нужда в ней отпадет, либо пристрелят за ненадобностью, либо, если старший офицер окажется чуть порядочней, засадят за решетку на долгий срок, обозвав это «снисхождением».

Попытаться договориться с Айсард, конечно, весьма сомнительная идея: даже если наемница убедит ее в своей полезности, то может запросто получить тот же исход, что и в варианте с работой на ИСБ, только с чуть иного ракурса. В конце концов, ее личный опыт наглядно подтверждал: держать слово имперка или не умеет, или не считает нужным. С другой стороны, так Лика получает хоть какой-то шанс на спасение против абсолютно нулевых.

«Просто поражаюсь своему везению: я работаю на гангстера, который избавится от меня без колебаний, если углядит в этом выгоду или необходимость; оказалась на планете, которую вот-вот охватит гражданская война, и единственный человек, на помощь которого я могу надеяться — жестокая, расчетливая, лживая тварь, которая в последнюю нашу встречу угрожала мне смертью. Великая Сила, если я выберусь отсюда живой, больше никогда не буду бросаться на подозрительно выгодные контракты!»

Глава 5

Гостиница, в которой остановилась Исанн, по меркам Тэсты, столицы Рутана, считалась вполне приличной. У разведчицы было в корне иное мнение на этот счет. Заведение располагалась в старинном доме, достоинства которого ограничивались исторической ценностью и своеобразной архитектурой. О комфорте же говорить не приходилось: стены были пропитаны сыростью, коей с лихвой хватало и на улице, от старых досок на полу слабо, но ощутимо несло плесенью, а тонкие перегородки между комнатами пропускали каждый звук, что было бы просто отвратительно, будь здесь больше постояльцев. К счастью, из-за относительно высокой цены эта гостиница не пользовалась большой популярностью, и потому могла предоставить относительное уединение — в чем и состояло ее главное (и, пожалуй, единственное) достоинство. У Исанн хотя бы была возможность спокойно работать.

Отпив немного кафа из стоявшей на столе чашки, девушка с отвращением поморщилась: качество напитка изначально было поганым, а остыв, он и вовсе превратился в помои. Зато бодрил получше любого дорогого — а именно это ей сейчас и требовалось.

Хмуро уставившись на экран планшета, где были выведены все известные материалы дела, разведчица предприняла очередную попытку сложить их в цельную картину.

Перед тем, как отправиться на Рутан, она «осчастливила» нескольких аналитиков задачей: собрать об этой планете всю информацию, какую только возможно — от сведений о современной политической ситуации до исторических и культурных сводок. Данных нашлось не слишком много, но и их с лихвой хватило, чтобы сделать неприятный вывод: вопрос состоял не в том, вспыхнет ли революция на Рутане, а когда и благодаря кому это случится. Слишком уж благодатна почва для восстания.

Судя по историческим сводкам, этот мир был заселен людьми еще в незапамятные времена, но с тех пор не сильно продвинулся в развитии: общество навеки застряло в феодальном строе, технологический уровень отставал от развитых планет на десятилетия, а изжившая себя поколения назад экономическая модель была крайне невосприимчива к любым нововведениям. Несмотря на это, во многих источниках отмечалось высокое национальное самосознание населения, его необоснованная гордость за свою ущербную цивилизацию.

С этой проблемой и столкнулась Империя сразу после Войн Клонов: последний король Рутана отказался признать власть нового государства и объявил о выходе своей планеты из состава, по его выражению, «вконец зарвавшейся Республики». Республиканские законы это позволяли, а имперские еще не вступили в силу, так что, с точки зрения недальновидного царька, момент был выбран идеально. Столь глупую ошибку мог совершить только монарх из глубинки, никогда не выбиравшийся за пределы родного мира…

Последствия этого неразумного решения не заставили себя ждать: буквально на следующий день на Рутане «было обнаружено» несколько сепаратистских баз, что дало Верховному канцлеру — нет, уже Императору — повод отдать приказ о введении войск на планету. Вся правящая верхушка, начиная с короля, была казнена, а вспыхнувшие то тут, то там очаги восстания — оперативно выявлены и ликвидированы. После этого на Рутане воцарилось относительное спокойствие. Но, по всей видимости, спустя семнадцать лет кому-то очень захотелось повторить былой опыт… и нельзя не признать: действовал этот «кто-то» не в пример умнее короля Фране.

Насчет центровых фигур этого заговора у Исанн имелось несколько догадок. Для начала, пушечному мясу обязательно требуется идол, за которым оно пойдет и на которого будет молиться. На эту роль идеально подошла бы особа королевской крови. И кое-что явственно указывало на то, что таковая нашлась: все сведения о королевской династии Рутана и ее родне оказались не очень аккуратно, но основательно подчищены — еще один привет от Ридена.

Однако на роль настоящего лидера опальный аристократ не подходил: кем бы он ни был, его влияния и финансовых возможностей вряд ли хватило бы на то, чтобы каким-либо образом заставить местное отделение ИСБ работать на себя (версия спорная, но иного объяснения бездействию этой структуры не находилось); он не сумел бы привлечь на свою сторону высококлассного имперского агента (Исанн знала Ридена слишком хорошо, чтобы хоть на секунду предположить, что тот просто проникся идеями мятежников. Его должны были либо серьезно прижать к стенке, либо пообещать астрономическую выгоду, чем-то свои обещания подкрепив); у него вряд ли имелась налаженная агентурная сеть, без которой невозможно вести дела с влиятельными гангстерами… в конце концов, откуда взялись его люди в корпорации Сиенара?

Нет, за этим стоит кто-то куда выше уровнем… но кто? Террин Лаар? Пожалуй, самая маловероятная кандидатура. Гангстеры — падальщики, и они с удовольствием воспользуются богатыми возможностями, что предоставляет революция. Но версия о том, что именно криминальный авторитет стоит за всем, что происходит на Рутане, выглядит не очень правдоподобно: восстание — очень затратное дело, требующее колоссальных вложений капитала, усилий и времени. При таком раскладе Лаар дождется отдачи очень и очень нескоро. Нет, скорее всего, ему просто предложили заманчивую сделку, где затраты с его стороны минимальны, а выгода — почти сиюминутна.

Девушка пролистала несколько документов, едва скользя взглядом по строчкам: за время полета она успела выучить все материалы практически наизусть, и сейчас просто надеялась, что сумеет найти что-то, что натолкнет ее на мысль. На глаза попалось досье на губернатора Джареда Тайсена — еще одного немаловажного фигуранта в этом деле.

Судя по досье, прежде Джаред Тайсен был среднестатистическим генералом, заслуги которого главным образом сводились к удачной женитьбе на даме из богатого и влиятельного семейства. Губернаторское кресло он получил именно благодаря своему браку. Больше ничем не выделялся, кроме того, что грешил взяточничеством, халатным отношением к своим обязанностям и откровенно злоупотреблял служебным положением. Будь он губернатором более значительной планеты, давно лишился бы своей должности (а то и жизни), но на захолустья вроде Рутана в Центре Империи давно махнули рукой… из-за чего периодически и сталкивались с проблемами вроде нынешней.

Впрочем, после изучения психологического портрета Тайсена у Исанн сложилось мнение, этот человек мог быть кем угодно — коррупционером, глупцом, бездарностью — но не лидером заговора. Он недостаточно амбициозен, чтобы рисковать теплым местечком (и головой) ради сомнительного шанса урвать побольше власти, и слишком глуп для построения столь сложной комбинации. Но досье ни в коем случае нельзя воспринимать как истину в последней инстанции, а потому губернатора не стоит сбрасывать со счетов.

Куда более интересной личностью казался глава рутанского отделения ИСБ, Халид Мейер. Будучи человеком умным, талантливым, очень амбициозным и не обремененным принципами, он долгое время являлся одним из главных соперников Центрального Командующего Соллейна, номинального главы Имперской службы безопасности. Одно время даже ходили слухи, что этой организации недолго осталось до смены лидера… но не сложилось. Не сохранилось свидетельств о том, что же на самом деле произошло пять лет назад — то ли Соллейн оказался конкуренту не по зубам, то ли тому просто не повезло — однако факт оставался фактом: одна из операций, курируемых лично Мейером, с треском провалилась, и несказанно обрадованный Командующий тут же воспользовался случаем — его давний соперник был незамедлительно понижен в звании с генерала до полковника и отослан подальше от столицы. На Рутан. Участь похуже смертной казни, как показалось бы некоторым.

Эта кандидатура уже выглядела правдоподобнее: у Мейера есть и связи, и средства, и амбиции… вот только мотивация хромает на обе ноги. Да, народ легко пойдет за красивой сказкой об освобождении от имперского гнета, а о последствиях, как это водится, и не подумает… но кадровый-то офицер должен понимать, сколь бесперспективно подобное предприятие?! Даже объединенный флот сектора Кэтол (если предположить, что заговор столь масштабен) выглядит смешно рядом с имперским, и краденые военные разработки (которые еще реализовать надо) здесь не спасут. Зачем полковнику ИСБ развивать и поддерживать заранее обреченное восстание?

Исанн побарабанила пальцами по столу, задумчиво глядя в окно, за которым в очередной раз собирался дождь. Стояла глубокая ночь, но на сон времени не было совершенно…

«В любом случае, я ничего не добьюсь, если не начну действовать. Но дело очень деликатное, и глупо будет подходить к нему без подготовки. Для начала, хорошо бы подыскать информаторов…» — девушка мельком взглянула на список (скорее всего, неполный) осведомителей, с которыми работал Риден. О том, чтобы воспользоваться их услугами, не стоило и думать. Но вот где взять других? Мелкая шушера для нее бесполезна, а наладить контакт с кем-нибудь повыше не так-то просто. К тому же это сопряжено с огромным риском…

«Может быть, имеет смысл разузнать о настроениях в местном ИСБ? Вряд ли там все поголовно довольны сложившейся обстановкой… нет, риск слишком велик. Хотя… если старшие офицеры вовлечены в заговор — что, скорее всего, так — это вовсе не означает, что то же самое можно сказать об остальных. Как бы я ни относилась к сибовцам, откровенные глупцы среди них встречаются редко: наверняка многие должны понимать, что происходящее добром не кончится. Если я смогу заручиться поддержкой хотя бы одного из таких «сознательных», то значительно расширю свои возможности.»

Идея казалась вполне жизнеспособной, хоть и рискованной. Для претворения ее в жизнь, в первую очередь требовалось определить, с кем из представителей рутанского ИСБ можно иметь дело. Задача, к счастью, вполне выполнимая: формально, Разведка и ИСБ не имели доступа к личным делам сотрудников противоположной организации… но формально эти структуры и конкурирующими не являлись. Нужными данными в штабе наверняка располагают, а уж как правильно распорядиться ими — решать уже Исанн. Сделать предстояло многое: выбрать из множества досье одно подходящее, подстроить «случайную» встречу с сибовцем и, самое главное, склонить того к сотрудничеству. Стоит допустить хоть одну ошибку — и все задание полетит к хаттам. Но разведчице не привыкать балансировать на грани провала — по-другому на этой работе редко бывает. Пока что она ни разу не оступалась… по крайней мере, фатально.

«Даже если я откажусь от своих планов, дополнительная информация о противнике лишней никогда не будет,» — думала девушка, составляя письменный запрос в отдел аналитики (связываться с ним напрямую, через комлинк, было бы небезопасно — звукоизоляция в гостинице отсутствовала напрочь).

Когда на экране инфопланшета высветилась надпись «сообщение успешно отправлено», Исанн положила приборчик в сумку и, накинув неброский плащ, надежно скрывший кобуру на поясе и ножны с виброножом на бедре, вышла из комнаты. Запирая за собой дверь, она искренне понадеялась, что никакому вору-домушнику не взбредет в голову порыться в ее комнате: под кроватью, за выломанными из стены и аккуратно приставленными обратно досками, находился тайник с оружием, фальшивыми документами на три разных имени и набором препаратов на все случаи жизни. Также там хранилось несколько хакерских программ, часть которых сейчас лежала у Исанн в сумке: сейчас она собиралась наведаться на конспиративную квартиру Ридена, где подобное ПО вполне могло пригодиться.

Девушка знала, что ее затея рискованна и, скорее всего, бессмысленна: Риден наверняка добрался до Рутана раньше нее, успел наведаться на квартиру и подчистить информацию — а то и подкинуть ложную, с него станется. Еще там запросто могла быть расставлена ловушка… но, несмотря ни на что, Исанн не могла оставить квартиру непроверенной: у нее слишком мало источников информации, чтобы отказываться хотя бы от одного.

Спускаясь в холл по подгнившим деревянным ступеням, разведчица вдруг замерла, насторожившись: снизу доносились приглушенные голоса.

— …если патруль нагрянет? Из меня же ИСБ душу вынет!

Этот скрипучий старческий голос принадлежал хозяину и, по совместительству, администратору гостиницы. Его собеседник был куда моложе и чем-то сильно взволнован. Исанн замерла на ступеньке, боясь пошевелиться: этот разговор явно не предназначался для посторонних ушей.

— Пойми ты, он в дороге долго не протянет, да и мы далеко с раненым не уйдем! Ты сможешь спокойно жить, зная, что на твоей совести смерть троих человек?!

— Парень, совесть меня до смерти не замучает, а вот импы — могут! Я свой век хочу спокойно дожить…

— Ах ты, плесень старая! — раздался возмущенный вопль кого-то третьего. Этот, судя по всему, совсем мальчишка, лет семнадцати-двадцати. — Ты вот прям сейчас «свой век» поганый и закончишь!

— Успокойся, Аллир, — и снова первый голос. — Пистолет убери. Прости, Теренс, но ты должен понять, в каком мы положении: сами уйти сможем, а вот с ним… и так видишь. Ну чего тебе бояться, сам посуди?

— Да будто нечего! Ладно-ладно, я ж не зверь какой! Но чтоб завтра вот этого здесь не было!

— Вот и отлично. Аллир, можешь опустить нож.

Опомнившись, Исанн метнулась наверх, стараясь двигаться как можно тише. К счастью, ее комната находилась совсем рядом с лестницей, так что она успела проскользнуть внутрь незамеченной. Едва за девушкой закрылась дверь, из коридора послышались тяжелые шаги и уже знакомые голоса:

— За это должны будете, слышали?

— Скотина жадная!

— Помолчи, Аллир… заплатим, заплатим, ты же знаешь. От постояльцев проблем не будет?

— Да не должно… тут их всего ничего: парочка из деревни, делец какой-то с Синали и девка… девка откуда — понятия не имею, но не наша, это точно. На дорвалльскую похожа, как по мне. Разнюхивать эти четверо вряд ли что станут, я стукачей за километр чую.

— Надеюсь, это действительно так… — пробормотал старший повстанец (а кто бы это еще мог быть?), явно не успокоенный заверением старика.

— Так, вот сюда заносите… ой, как плохо-то все… пристрелили бы вы его лучше, чтоб не мучился, так милосерднее будет.

— Да ты что такое болтаешь, шаак старый?!

— Тихо! Нет, — сказано это было столь безапелляционно, что спорить хозяин гостиницы не осмелился.

— Ну, как знаете… вот, на постель кладите. Если он тут помрет, ко мне претензий не предъявлять: я сиделкой не нанимался!

— Само собой. Спасибо тебе, Теренс.

— «Спасибо» в карман не положишь, парень… дело ваше, конечно, правое, но комнаты я никому задарма не сдаю. Советую не задерживаться в должниках, если собираетесь и дальше подвергать старика опасности, так и передай своему… ну кто там у вас главный, тому и передай.

— Обязательно, — в интонациях мужчины будто появился намек на сарказм, но Исанн не могла за это поручиться: разговор был слышен не столь отчетливо, как хотелось бы. — А теперь нам пора.

— Да-да, и давно…

В коридоре с негромким стуком закрылась дверь, прозвучали шаги нескольких человек. Потом все стихло… но, если прислушаться, иногда можно было различить полные мучений стоны.

Убедившись, что из своей комнаты больше ничего интересного не услышит, Исанн отошла от двери и опустилась на кровать.

«Так значит, хозяин этой гостиницы сотрудничает с подпольем… но он не из идейных и, похоже, довольно труслив. Что ж, это очень неплохо: он вполне может пригодиться мне в дальнейшем. А еще в соседней комнате лежит полумертвый повстанец… похоже, ночную прогулку по городу придется отложить.»

Взяв из тайника шприц и ампулу с сильным стимулятором, чтобы привести раненого в чувство в случае необходимости, разведчица осторожно выскользнула в коридор, после чего ненадолго задержалась в дверях, давая глазам привыкнуть к темноте и прислушиваясь. Очередной стон повстанца, прозвучавший в этой вязкой тишине, показался ей громче раската грома.

«Проклятие, слышимость абсолютная. Нельзя допустить, чтобы этот недорезанный поднял шум… но ничего страшного: если он действительно при смерти и, к тому же, страдает от сильной боли — что очевидно — то легко поверит в любую ложь, которую я ему скормлю. Главное — не проколоться на какой-нибудь мелочи.»

Крадучись, девушка добралась до комнаты, в которую поместили повстанца. Дверь была заперта, но столь простенький замок не доставил бы затруднений даже весьма посредственному взломщику.

В свете полной луны помещение с его старинной мебелью и узкими стрельчатыми окнами выглядело зловеще, и мечущийся на кровати человек казался вполне уместным завершающим элементом этой мрачной картины.

Исанн не стала зажигать свет, просто присев на край кровати. Повстанец не обратил на нее никакого внимания — и неудивительно, учитывая его состояние.

«Ничего себе… странно, что он все еще жив, с такими-то ранами,» — лунного света вполне хватало, чтобы разглядеть ужасный ожог на груди мужчины, как и повязку на плече, насквозь пропитанную кровью. Старик был прав: добить беднягу было бы милосерднее.

«Наверное, облава. Или неудавшийся теракт? Так, ладно, попробуем выяснить…»

Разведчица осторожно прикоснулась к руке раненого. Тот дернулся и неожиданно вцепился в ее запястье, распахнув глаза.

— К-кто здесь?! — его голос срывался, а взгляд безумно метался из стороны в сторону, пока не сфокусировался на девушке. — Селина? М-милая… эт-то ты?

«Он в бреду, едва осознает происходящее. Наверное, сейчас в любой женщине готов признать свою… жену, любовницу — какая разница?»

— Тише… да, все хорошо, милый, тише… все хорошо… — единственным разумным выходом сейчас было подыграть ему.

— Селина… нет, ничего… ничего хорошего… мы все, весь отряд… проклятые имперцы… сколько… сколько наших выжило?

— Несколько человек, я не знаю точно… главное, что ты жив, — Исанн старалась говорить как можно тише, чтобы голос звучал смазано: в предсмертной агонии повстанец мало что соображал, но резкий диссонанс между его воображаемым образом и реальностью мог привести к некоторому — и абсолютно не нужному — прояснению разума.

— А… а Сельвин выжил? Он… без него… в-все пропало… если он мертв…

«Это уже интересно. О ком же речь?»

— Да, с ним все хорошо. Он выжил.

— Хорошо, хорошо… — умирающий обессилено откинулся на кровать, но руки Исанн так и не выпустил. — Он… настоящий лидер, он, а не его трус-папаша! С нами и в огонь, и в воду… хорошо, что он жив…

Дыхание мужчины резко участилось, он начал захлебываться кровью. Разведчица брезгливо выдернула руку из сведенных судорогой пальцев.

— Селина… не уходи… н-не ух… — конец фразы потонул в приступе кашля. Судя по начавшемуся потом бессмысленному бормотанию, разум окончательно покинул повстанца.

«Все. Он почти труп, и вытянуть из него что-либо уже не удастся. Но переполошить соседей своими криками он может, а это мне совсем не нужно…» — не колеблясь, девушка резким движением вытащила подушку из-под головы умирающего и прижала к его лицу.

Когда тело мужчины перестало сотрясаться в конвульсиях, Исанн вернула подушку на место: вернувшиеся за товарищем повстанцы увидят, что тот скончался от ранений. Впрочем, реальности это почти не противоречило.

Выйдя в коридор и поколдовав над замком, чтобы тот казался нетронутым, разведчица вернулась к себе. Покидать свою комнату до утра она не собиралась: не хотелось бы в столь неподходящее время попасться на глаза хозяину гостиницы. Даже если старик не заметит Исанн сейчас, он вряд ли пропустит ее возвращение утром — и может заподозрить в ней свидетельницу вчерашнего разговора.

Несмотря на то, что ее изначальные планы сорвались, такое развитие событий девушку ничуть не расстроило: неожиданно свалившаяся ей прямо в руки информация — хоть и довольно скудная — была отнюдь не лишней.

«Интересная картина складывается. Милый старичок, содержащий небольшую гостиницу, сотрудничает с подпольем, двое представителей которого заявились к нему с раненым на руках — очевидно, после рейда правительственных войск. Следовательно, какие-то меры по истреблению повстанцев все-таки предпринимаются… для виду? И для кого же спектакль, интересно знать? Вопрос пока что остается открытым. Сейчас актуальнее другое: завтра бунтовщики наверняка заявятся за своим мертвым товарищем. Имеет ли смысл дождаться их и проследить, куда они направятся потом? Пожалуй, нет: не стоит тратить время и подвергать себя напрасному риску, гоняясь за пешками. Вплотную ими предстоит заниматься лишь после устранения настоящей угрозы: тогда на Рутан можно будет спустить карательные отряды, не боясь спугнуть заговорщиков. Пока что следует сконцентрироваться на поисках союзника в ИСБ и сборе информации, а там видно будет.»

А сейчас она может отдохнуть и не думать об этом проклятом деле хотя бы несколько часов…

* * *

— Он ведь выживет? Не умрет до того, как кто-нибудь из наших за ним вернется? — дрожащий голос Аллира оторвал Сельвина Вельна от отнюдь не радостных размышлений, которыми он был поглощен на протяжении всего пути от гостиницы до убежища — одного из тех немногих, что еще остались в столице.

— Не знаю, — выдохнул он, стараясь не смотреть на юнца.

Сельвин не привык отвечать подобным образом: он всегда держался с непоколебимой уверенностью, даже в тех случаях, когда вовсе не испытывал таковой. Но трудно поддерживать образ непогрешимого идола, когда из-за тебя погиб почти весь отряд, когда ты сам едва ушел живым…

«Это моя ошибка. Моя и только моя. У нас было недостаточно данных для нападения на губернаторский кортеж, но я не сумел устоять перед искушением избавиться от этой имперской погани одним ударом… отец предупреждал меня, как и тот имперец, но я не желал слушать… и теперь десятеро наших отборных бойцов мертвы, еще один умирает, а оккупанты наверняка усилили меры безопасности втрое. Как я мог быть настолько глуп?»

Умом Сельвин понимал, что и его отчаянная попытка спасти смертельно раненого Нильса была глупым, необоснованным риском, но тогда, в горячке боя, он просто не мог оставить товарища на растерзание имперцам: они-то смогли бы вытащить его с того света… чтобы чуть позже обречь на куда худшую смерть. Нильса следовало добить, как он сам и просил… но разум был тогда помутнен яростью, болью и досадой, и на передний план вышли эмоции.

Он знал, что проявил непозволительную для лидера слабость. И от осознания этого было только хуже.

— Сельвин, ты ни в чем не виноват! — со свойственной ему горячностью воскликнул Аллир. — Нам… нам просто не повезло!

— Молчи, идиот! Хочешь навести имперских ищеек на нас?!

Даже в темноте было заметно, как мальчишка густо покраснел, дернувшись, будто от удара. На самом деле, преследования можно было не опасаться уже давно, но Сельвин не мог допустить, чтобы подчиненные жалели его. Он все еще оставался лидером подполья — вторым после отца — и должен поддерживать хотя бы видимость силы.

Вдали показались очертания лачуг одного из самых бедных кварталов Тэсты. Не самое приятное место, но вполне подходящее для повстанческого убежища: в трущобах всегда полно народа, среди которого можно затеряться, да и бедняк, которому нечего терять, с куда меньшей вероятностью донесет властям, чем благополучный гражданин.

Сельвин сжал зубы в бессильной злобе: сейчас ему предстоит передать товарищам скорбные вести… а потом, добравшись до родового поместья, рассказать то же самое отцу и, скорее всего, имперскому перебежчику, который обосновался в их особняке, как у себя дома. И он не знал, что будет тяжелее: с достоинством выдержать упреки родителя или удержаться от искушения заехать кулаком по самодовольной физиономии Карла Ридена. Повстанец не переносил этого ублюдка и имел веские основания полагать, что чувство было взаимным.

— Мы в безопасности, — скорее самому себе, чем командиру, прошептал Аллир. — Имперцы не могли следить за нами все это время.

«Совсем скоро мы нигде не сможем чувствовать себя в безопасности,» — подумал Сельвин, но лишь молча кивнул в ответ.

* * *

Прогулка по вечерней Тэсте — не самая лучшая затея. Особенно если на тебе имперская форма. Но старенький спидер капитана Кевина Лайонса приказал долго жить, а купить новый не позволяло мизерное жалованье: Рутан был нищей планетой, и на зарплате сотрудников ИСБ экономили, как и на всем остальном, объясняя это «дефицитом бюджета». Так что приходилось месить ногами грязь, которую в этом захолустье выдавали за дороги, и надеяться, что никаким экстремистам не взбредет в голову устроить стрельбу по движущейся мишени. Конечно, беззащитным капитана ИСБ было сложно назвать, но что мог сделать один человек против банды, пусть и небольшой? Он ведь не спецагент какой-нибудь…

«Все в порядке. Не каждый абориген — террорист, не каждая группа аборигенов — банда…» — мысленно успокаивал себя Кевин, обходя выглядевшую крайне подозрительно компанию рутанцев. Те покосились в сторону имперского офицера, пошушукались между собой, но никаких враждебных действий предпринимать не стали. И на том спасибо.

Еще до прилета на Рутан, Лайонс, только-только получивший звание капитана (чтоб ему провалиться, этому повышению!), знал, что на планете не все в порядке: видел репортажи ГолоСети о периодических волнениях и последующих зачистках, слышал слухи, ходившие среди сослуживцев… но и представить себе не мог, насколько ужасно положение на самом деле.

На своем новом месте службы капитан провел около года, трех месяцев из которого ему вполне хватило, чтобы понять: «не все в порядке» было не только с населением Рутана. Что-то странное происходило в самой Имперской службе безопасности. А через полгода стало окончательно ясно: этому «чему-то» есть вполне определенное название. Государственная измена. Не находилось другого объяснения тому, что его контора откровенно попустительствовала коррумпированному губернатору, за которым числились не только хищения в особо крупных размерах, но и связи с местным (а может, и не только местным) криминалом; что позволила так распуститься полиции; что вела борьбу со все набирающим силу восстанием «для галочки», даже не пытаясь ни вычислить лидеров, ни отследить источники финансирования. Два первых пункта еще можно было объяснить цветущей буйным цветом коррупцией, но вот последний… ни один имперский офицер в здравом уме не станет покровительствовать восстанию ни за какие деньги — хотя бы потому, что наказание за подобное преступление слишком страшно.

Но вот уже полгода Кевина не оставляло подозрение, что глава рутанского отделения ИСБ, полковник Халид Мейер, делает куда худшее, чем «не замечает» грядущего бунта, прельстившись щедрой платой. Что он сам замешан в восстании по уши, и именно поэтому старательно парализует работу вверенной ему организации. Никаких прямых, неопровержимых свидетельств тому не было, но вот косвенных — хоть отбавляй.

Лайонс знал, что не одинок в своих подозрениях, но большинство его сослуживцев было слишком запугано, чтобы решиться хоть на какие-нибудь действия: у полковника Мейера было предостаточно сотрудников, верных лично ему, которые бдительно следили за настроениями в штабе. Не так давно один лейтенант, совсем еще мальчишка, попытался отправить рапорт на Корускант… беднягу нашли на следующий день после этого: плавал в реке с перерезанным горлом. «Ограбление,» — гласила официальная версия…

Никто не горел желанием повторить судьбу несчастного парнишки, и Кевин не был исключением. Он презирал себя за это, и никакие доводы разума не могли успокоить его совесть. И не только совесть: к ней в немалой степени примешивался страх. Рано или поздно в Центре Империи узнают о настоящем положении дел на Рутане, и тогда штат местного ИСБ в очереди на расстрел встанет сразу за бунтовщиками (офицерский состав-то уж точно). И никого не будет волновать, что некий капитан Лайонс пытался выполнять свои обязанности надлежащим образом, несмотря на открытое недовольство начальства…

Впрочем, Кевин вполне мог и не дожить до этого дня: своей принципиальностью он успел порядком насолить как начальству, так и местным криминальным авторитетам, а потому давно подозревал, что стоит следующим в списке «жертв несчастного случая».

Может быть, именно поэтому он и пошел на эту встречу: если это ловушка, она хотя бы положит конец томительному ожиданию катастрофы. Но чем ближе он подходил к месту назначения, тем сильнее желал послать все к хаттам и, отбросив любопытство, вернуться в свою маленькую квартирку, чтобы прожить еще один относительно спокойный день…

«Нет, — сибовец мотнул головой, отгоняя малодушные мысли, — я должен узнать, что здесь происходит. Если меня попытаются прикончить… что ж, самое худшее — расстанусь с жизнью на пару недель раньше.»

Странное сообщение пришло на его личный электронный адрес вчера вечером. Кевин тогда потратил несколько минут на безуспешные попытки понять смысл написанной тарабарщины, пока его не озарило: письмо было зашифровано при помощи одного из стандартных имперских кодов, которыми часто пользовались для передачи данных, не имевших высокой степени секретности. Вручную прогнав текст через дешифратор, Лайонс увидел всего несколько строчек, которых с лихвой хватило, чтобы лишить его спокойного сна ночью и душевного равновесия на весь последующий день:

«Кевину Лайонсу, капитану Имперской службы безопасности. Смею предположить, что вы давно испытываете определенное беспокойство по поводу происходящего на Рутане. Если это так, вам следует явиться по адресу Малая Заводская, дом 73, к двадцати часам следующего дня. Приходите один и не извещайте никого о своих планах — это в ваших собственных интересах. Не тратьте время, пытаясь отследить мое местонахождение. Помните: от решения, что вы примите, зависит ваша дальнейшая карьера и сама жизнь.»

От «заманчивого» предложения за километр несло западней. Но терять все равно было особо нечего… по крайней мере, так сибовец рассуждал всего каких-то полчаса назад.

«Лайонс, ты клинический кретин. Пристрелят тебя, а потом бросят гнить в этих трущобах. И станет одной «трагической потерей» больше…» — подумал он и, вопреки собственным мыслям, решительно зашагал дальше — вглубь темных улочек старого рабочего района, одна половина которого была заброшена, а вторая — населена местной беднотой, что не брезговала промышлять криминалом… если что-то пойдет не так, здесь его тело будут искать долго. Если вообще будут.

Поплутав некоторое время, Кевин вышел к нужному дому — бараку, если точнее: приземистому, с темными провалами пустых окон, сколоченному из старых прогнивших досок. Автоматическая дверь застыла в полуоткрытом положении, а на месте, где должен был находиться электронный замок, уныло свисали провода.

«Вот он, дом семьдесят три по Малой Заводской. Ну что ж, посмотрим, кто там внутри…» — сибовец вытащил пистолет и снял его с предохранителя: может статься, что потом у него не будет возможности это сделать.

В бараке было темно и тесно. Пахло плесенью, гнилью и, почему-то, горелой проводкой.

«Ну и где же ты?» — Лайонс окинул взглядом маленькую прихожую. Пути из нее было два: либо вперед по коридору, либо вверх по лестнице, ведущей на второй этаж. После того как трухлявая деревянная ступенька прогнулась под сапогом, Кевин решил, что наверх точно не пойдет: вряд ли тот, кто позвал его сюда, горел желанием сломать шею.

В конце коридора находилась всего лишь одна комната — судя по сохранившейся фурнитуре, кухня. Но и она оказалась пуста.

«Что происходит? Неужели я перепутал адрес?! Да нет, не перепутал…» — держа наготове пистолет, Кевин быстро отошел подальше от окна: находись на улице убийца, он нашел бы стоящего посреди кухни мужчину легкой мишенью.

Заслышав мягкие шаги за спиной, сибовец резко развернулся и чуть было не столкнулся нос к носу с… женщиной?! Почему-то он совершенно не ожидал увидеть здесь представительницу прекрасного пола.

— Вы заставили себя ждать, капитан Лайонс, — произнесла незнакомка холодно. В ее произношении отчетливо угадывался акцент Центральных миров.

— Мадам, буквально пару минут назад этот дом был совершенно пуст, — Кевин моментально взял себя в руки, внешне никак не показав, что совсем недавно был готов стрелять во все, что движется.

— Разумеется, он был пуст, — в ровном голосе женщины послышался намек на насмешку. — Я ведь должна была как-то проверить, что вы пришли один. Из-за вашей нерасторопности мне пришлось простоять на улице не меньше получаса.

Краем глаза Кевин успел заметить, как собеседница спрятала в карман куртки портативный сканер.

«Опасается, что я притащил на себе жучок? К чему вся эта конспирация? Чего ей от меня нужно?»

— Вы, кажется, хотели поговорить. Намекали, что знаете что-то о настоящем положении дел на Рутане. Что ж, я весь внимание. Можете начать с того, что назовете свое имя, — произнес он и едва не поморщился, услышав свой голос: холодно-надменные интонации ему удавались куда хуже, чем незнакомке.

— Разумное требование. Самое интересное, что я его даже исполню. Вы сможете получить доступ к общей базе данных со своего планшета?

«А это еще зачем? Неужели она… хотя, почему бы и нет? Ее сообщение было зашифровано с помощью имперских кодов, да еще эти намеки на то, что она может каким-то образом повлиять на мою карьеру… вполне возможно, на Корусканте уже заинтересовались рутанским восстанием. Но если эта женщина — проверяющая, почему она прибыла втайне? Что-то здесь нечисто…»

— Да. Зачем вам это?

— Не хочу, чтобы между нами остались причины для недоверия. Проверьте идентификационный номер три — шесть — восемь — пятьсот двадцать один, — продиктовала незнакомка, удостоверившись, что Кевин достал планшет.

Услышанное заставило Лайонса приуныть: похоже, он сейчас разговаривал с разведчицей, причем не самого низкого ранга. Понять это можно было и без базы данных: первая цифра идентификационного номера скрывала под собой организацию, к которой принадлежал имперский служащий, вторая — ее подразделение, в третью каким-то образом переводился ранг, а остальные являлись, собственно, личным номером. Обычно им пользовались в тех случаях, когда носить при себе удостоверение было нежелательно. Если эта женщина и впрямь та, за кого себя выдает, она очень не хочет афишировать свое присутствие…

Считав введенные числа, система выдала нужную информацию: незнакомка оказалась Исанн Айсард, специальным агентом Имперской разведки.

«Отлично. Просто замечательно! Конкуренты уже смекнули, что на Рутане что-то нечисто, а наше начальство ни сном ни духом! Интересно, какого хатта я потребовался этой дамочке?»

— Могу я взглянуть на ваше лицо? — буркнул Кевин, не скрывая неприязни: к сотрудникам конкурирующей службы он относился со здоровым недоверием.

— Думаете, я не та, за кого себя выдаю? — судя по насмешливым интонациям, происходящее забавляло женщину: она явно чувствовала себя хозяйкой положения, что было, пожалуй, недалеко от истины.

Не дожидаясь ответа, она откинула капюшон. Даже скудного света уличных фонарей, проникавшего сквозь разбитые окна, хватало чтобы понять: перед Кевином стояла именно та женщина, что была запечатлена на голоизображении.

— Что ж, агент Айсард… зачем вы устроили эту встречу?

— Вы разве не догадываетесь? Я здесь, чтобы покончить с восстанием. И теми, кто за ним стоит на самом деле.

Последняя фраза прозвучала уж больно нехорошо… как-то с намеком. Кевин даже подозревал, с каким, но очень надеялся, что ошибся в выводах.

— Благородное дело, бесспорно. Но вы, кажется, не заметили, что этим занимается Имперская служба безопасности. Типичное поведение для представителей вашей структуры, впрочем.

«Черт. Это вышло резко… я же не собирался злить ее!» — выражение «язык мой — враг мой» прекрасно подходило Кевину: чем сильнее он волновался, тем с большей вероятностью мог сболтнуть что-то не то. Эта особенность и стала одной из причин его ссылки на Рутан, но что-либо сделать с ней молодой человек не мог.

— Вот именно: не заметила. Лайонс, бросьте это притворство, вы же прекрасно все поняли!

«Ну чего она хочет от меня добиться?! Чтобы я признался в том, что подозреваю шефа в государственной измене? Ну, подозреваю… но что-то госпожа Айсард у меня не больше доверия вызывает.»

Помолчав немного, но так и не дождавшись ответа, собеседница продолжила:

— Вы будете отрицать тот факт, что распоряжения полковника Халида Мейера в последнее время носят крайне подозрительный характер и ни на йоту не приближают победу над восстанием?

— Нет, но…

Айсард ничего не желала слушать:

— Вы станете отрицать его постоянное сотрудничество с Карлом Риденом, бывшим резидентом Имперской разведки?

— А в этом-то что предосудительного?! Постойте… «бывшим»?

В полутьме было сложно разглядеть выражение лица, но почему-то Кевину показалось, что на губах разведчицы сейчас играет торжествующая улыбка.

— Карл Риден был признан виновным в государственной измене за подрывную деятельность и связь с повстанческими группировками. Имеются достоверные сведения, что он часто прибегал к помощи рутанского филиала ИСБ. Эффективность этого сотрудничества, при всей его плотности, всегда оказывалась подозрительно невелика.

— Это еще ничего не доказывает… — Лайонс сам себе поражался: совсем недавно он только и мечтал о том, чтобы явился кто-нибудь из Центра Империи и вывел Мейера на чистую воду, а сейчас сам защищает этого жука! Желания имеют мерзкое свойство исполняться не совсем так, как ожидалось.

— Довольно, — холодная властность, с которой это было произнесено, заставила сибовца придержать язык. Айсард явно утомил этот спор. — Я могу понять, почему вы пытаетесь выгородить своего начальника, но подумайте головой: что случится, когда восстание наберет силу? Мейер строит собственные планы, и я уверена — у него припасен не один трюк, чтобы выйти сухим из воды. Но только чудо поможет вам и вашим сослуживцам. Даже если я ошибаюсь, и вся вина полковника состоит лишь в преступной халатности, что станет с вашей карьерой? Этот бунт, который уже разворачивается с неконтролируемой скоростью, ляжет на ваше личное дело несводимым клеймом. В лучшем случае вы навсегда останетесь на этой планете, а в худшем… помните, что произошло на Чалакте три года назад, капитан?

Кевин почувствовал, как пол предательски уходит из-под ног — он даже оперся рукой о стену, чтобы восстановить равновесие. Как же ему не помнить? Чалактанская история служила наглядным примером того, как коррумпированное начальство может подвести под трибунал множество людей, повинных лишь в исполнении приказов. Тогдашний губернатор Чалакты решил набить карман деньгами криминальных картелей, организовав на подконтрольной ему планете перевалочный пункт для нелегальных товаров на пути из Пространства Хаттов в Среднее Кольцо. Заручившись поддержкой главы местного ИСБ, он устроил на Чалакте небольшой контрабандистский рай, благодаря чему значительно расширил свои доходы. Конец его незаконной деятельности положила посланная из Центра Империи проверка: даже всех стараний филиала ИСБ не хватило для того, чтобы скрыть источник контрабандных товаров, наводнивших рынки пяти окрестных секторов…

Масштабы последовавших репрессий ужасали: такого не случалось с самого становления Империи. Сотни служащих государственных структур были приговорены к смертной казни, еще больше получили различные тюремные сроки — «везучие» в местных колониях, менее удачливые — на Кесселе.

Кевин и сам нередко задумывался о том, что на Рутане вполне может произойти нечто подобное. Разведчица лишь вслух высказала его потаенные страхи.

— Какого рода содействие вам требуется? — вымолвил сибовец непослушными губами. Почему-то возникло такое чувство, будто он сейчас добровольно вошел в смертельно опасную ловушку и закрыл за собой дверь.

— Помните, значит, — вроде бы мелодичный голос Айсард сейчас напоминал змеиное шипение. — Поможете мне вывести Мейера на чистую воду — получите неплохую возможность зарекомендовать себя перед начальством в Центре Империи и гарантированно избежите обвинений в предательстве. Не забывайте об этом. Что же касается сотрудничества, то вы должны будете по первому требованию предоставить мне доступ к любой информации, которую я сочту нужной.

Женщина помолчала несколько секунд, не то собираясь с мыслями, не то давая собеседнику возможность осознать, на что тот только что подписался.

— К любой, Лайонс, — зловеще повторила она после паузы. — Меня не будет волновать ваш уровень доступа: вы неплохой программист, и получение нужных данных не должно стать для вас проблемой.

«Во что я ввязался? Сила, на что я только что согласился?!»

— А если я откажусь?

— Кажется, мы уже обсудили этот вопрос, капитан. Вы умный человек, и способны сделать правильные выводы.

Крыть было нечем. Согласиться на ее предложение — значит, подвергнуть себя огромной опасности. Отвергнуть — подписать себе смертный приговор.

— Как мне выйти с вами на связь в случае необходимости?

— Я сама это сделаю. Тогда вы и получите указания. А пока постарайтесь не привлекать к себе ненужного внимания: если я потеряю вас, боюсь, не найду достойной замены среди ваших сослуживцев.

«Говоришь о людях, будто о вещах, надменная, эгоистичная ты сука… но твой мерзкий характер — отнюдь не худшее, с чем мне придется столкнуться в ближайшем времени.»

— Благодарю вас за эту трогательную заботу, агент Айсард.

— Если наши планы осуществятся должным образом, вам за многое предстоит меня поблагодарить, капитан Лайонс. Надеюсь, вы не подведете, когда придет время.

* * *

— Почему ты не остановил этого шаака? — прорычал Халид Мейер, нависая над собеседником — благо, это было несложно из-за разницы в росте. — А если бы ему и его банде отморозков действительно удалось убить Тайсена?! Его смерть похоронила бы все наши планы!

«Наши, Мейер? — Карл Риден невозмутимо смотрел в глаза полковнику, не обращая никакого внимания на его ярость. — «Моими» эти планы никогда не были… и в том, что они в самом деле твои, я тоже сомневаюсь.»

— А если бы пристрелили этого тантауна, Вельна-младшего? Да на нем успех половины повстанческих операций держится! — Мейер все никак не унимался, явно задавшись целью проверить на прочность барабанные перепонки собеседника.

— Не понимаю, чем ты так недоволен. Да, эта авантюра прошла без твоего ведома, но обернулась она очень неплохо: шумиха в ГолоСети поднялась, повстанцы полны решимости отомстить за поражение, а твоя служба проявила себя блестяще, вовремя предотвратив теракт. Если подумать, все складывается идеально.

— Раньше я бы с тобой согласился, Риден, — проговорил Мейер уже куда спокойнее, отходя от бывшего разведчика и опускаясь в массивное кресло. — Но «эта авантюра», как ты выразился, прошла не только без моего ведома, но и без твоего позволения. Ты начал терять контроль над нашим августейшим семейством — а в нынешней ситуации такое абсолютно недопустимо.

— Отец не доставляет проблем. А вот сын…

— Способен натворить массу глупостей, если ему не помешать! Раз ничего не можешь с ним сделать сам, заставь Альберта Вельна придержать своего ретивого щенка.

— Уже, — самодовольно улыбнулся Риден. — Вельн устроил сыночку знатный разнос, запретив высовываться до поры до времени. Ослушаться столь категоричного приказа он не посмеет: подчинение старшим вдалбливается в головы местным дикарям едва ли не с рождения.

— Вот то-то и оно! Да, повстанцы сейчас озлоблены, но в то же время напуганы. Теперь они будут сидеть тихо и зализывать раны, боясь носа высунуть из своих нор. А терять время мы не можем: где-то неподалеку ошивается девчонка Айсарда — мало ли, что она накопает? Кстати, она клюнула на твою распрекрасную дезинформацию?

Торжествующая улыбка померкла. Айсард, четыре дня назад прибывшая на Рутан под именем Райны Эветт, пока никак себя не проявила… но и слежка за ней не ладилась: разведчица как сквозь землю провалилась, засветившись только в космопорте.

Зная, что с источниками информации у бывшей коллеги будет негусто, Риден предположил, что от безысходности она наверняка заявится на его конспиративную квартиру. Поэтому он при первой же возможности наведался туда и избавился ото всех настоящих улик, оставив взамен весьма убедительные ложные. Со стороны они выглядели как на скорую руку потертая информация, обрывки которой складывались в более-менее целостную… и совершенно бесполезную картину. Предполагалось, что дезинформация заставит Айсард с пеной у рта гоняться за мелкими преступными группировками, через которые она вышла бы на более крупные… и так до тех пор, пока девица не поймет, что тратит время впустую.

— Она не появлялась на квартире, и уже вряд ли появится, — буркнул Риден, прерывая затянувшееся молчание.

— Быть может, девчонка просто не знает, что предпринять? Дело не самое простое, ресурсов в ее распоряжении немного…

— Даже если не знает, то долго сидеть сложа руки не будет — не обольщайся на этот счет. А вот по поводу ресурсов ты абсолютно прав: Разведка мало что может предоставить на Рутане… — взгляд Ридена почему-то остановился на знаках отличия собеседника. — Ну конечно… как же я раньше об этом не подумал?! — внезапно воскликнул бывший разведчик, сжимая ладонь в кулак.

— Ну и? Выражайся яснее, — за подчеркнуто-пренебрежительным тоном легко было скрыть волнение, вызванное этими словами.

— Мейер, следи за своим персоналом. Как можно пристальнее следи. Если хоть кто-то начнет вести себя подозрительно…

— Несчастные случаи на Рутане не редкость, — понимающе кивнул сибовец. — Ты думаешь, она посмеет связаться с кем-нибудь из моего аппарата?

— Окажись я в ее положении, именно так бы и поступил: надо же откуда-то брать ресурсы. А если она тебя в чем-то подозревает, точно попытается сманить кого-нибудь из твоих — хотя бы для того, чтобы проверить свои догадки.

Лицо Мейера приняло отстраненно-задумчивое выражение:

— Если у нее хватит наглости на такую авантюру… боюсь, девица найдет себе помощников: у меня в подчинении предостаточно людей, которые желают любыми способами вырваться с Рутана и знают, что я не могу им этого обеспечить.

«О, как неприятно тебе говорить о собственной несостоятельности: рот ползет на сторону, а глаза так и сверкают… неудивительно для человека, некогда имевшего влияние при дворе и претендовавшего на высший пост ИСБ. Интересно, зачем ты все-таки это затеял. Тебе кто-то пообещал возможность вернуть былое положение? Вытащить с планеты, где ты должен был сгнить по воле Соллейна? Или же ты сам решился на эту аферу? Без поддержки тех, кто стоит на самом верху? Дурак ты, коль это так: даже если все пройдет как задумано, Соллейн не позволит тебе подняться снова…» — злорадство Ридена было несколько омрачено неприятной мыслью, что его перспективы выглядят еще менее радужно. Он ввязался в эту историю лишь ради денег — предложенной суммы он бы никогда не заработал, прослужив в Разведке хоть всю жизнь. Но все пошло не так, вышло из-под контроля… и пути назад не было.

— Да, многие твои люди ненадежны. Но большинство из них — бесполезны и трусливы, — тон бывшего разведчика никоим образом не намекал на его размышления. — Опасайся «непризнанных гениев» и попавших в опалу — скорее всего, Айсард попытается использовать именно таких.

— Я ценю твои советы, Риден, но мои люди — моя забота. А ты лучше держи Вельнов на поводке. И найди, наконец, девицу — я хочу знать, чем она занята.

Заметив, как недовольно сверкнули глаза перебежчика, Мейер счел нужным добавить:

— Советую отнестись к этому со всей возможной ответственностью: если наши планы рухнут, я позабочусь о том, чтобы твоя жизнь трагически оборвалась чуть раньше моей.

* * *

Три дня спустя.

— Гложет что-то, парень? — Кевин слегка вздрогнул, когда прямо перед его лицом возникла усатая физиономия бармена.

Лайонс, привыкший к порядкам Центральных миров, никак не мог взять в толк, почему здешние работники питейных заведений считают себя в праве лезть в чужие дела. Видимо, дело тут было в каких-то местных традициях.

— Нет, — молодой человек угрюмо уставился на свой стакан ломмин-эля — как ни странно, вполне сносного и почти не разбавленного, несмотря на дешевизну.

— А. Ну конечно, понял, — бармен равнодушно пожал могучими плечами и оставил неразговорчивого клиента в покое, переключив внимание на только что ввалившуюся шумную компанию. Впрочем, периодически бросать на Кевина оценивающие взгляды не перестал: опыт подсказывал ушлому мужику, что посетители, пребывающие в таком настроении, склонны к обильным возлияниям. Главное — вовремя подливать, а потом выставить счет, содержащий отрезвляюще высокую сумму.

Кевин намеревался бармена разочаровать: да, поводов напиться у него было хоть отбавляй, но сибовец обладал достаточным самоконтролем, чтобы этого не делать.

Юноша окинул взглядом посетителей кантины: в основном люди — небогатые, но и не бедняки; есть несколько весьма сомнительных личностей — явно из криминальной среды. Атмосфера здесь царила нездоровая: клиенты были либо безудержно, неестественно веселы и шумны, либо мрачны, как тучи. И то, и другое — вполне естественная реакция на царящую на Рутане напряженность: участившиеся облавы, введение комендантского часа, строгие ограничения межпланетных перелетов — все это пугало население и заставляло определенную его часть искать успокоения в алкоголе и шумных посиделках.

Несмотря на то, что до наступления комендантского часа оставалось всего ничего, посетителей в кантине с каждой минутой только прибавлялось. Местные гуляки нашли довольно оригинальный способ обойти означенное неудобство: некоторые просто просиживали в питейных заведениях всю ночь. Мельком подумав, что он вполне мог бы поступить так же, Кевин усмехнулся: вот подарок повстанческой пропаганде-то — офицер ИСБ, под утро выползающий из кантины в полубессознательном состоянии. Интересно было бы посмотреть на реакцию Исанн Айсард, когда она услышит, что ее поручение не было исполнено по причине жесточайшего похмелья…

«Будь оно все проклято. Я пришел сюда, чтобы хоть немного отвлечься от того, что мне приказала эта взбалмошная стерва, но не могу выбросить это из головы даже на минуту!»

И немудрено, пожалуй: не каждый день ему предлагали, по сути, провести саботаж против своего ведомства. Никак иначе предоставление постороннему человеку удаленного доступа к серверу назвать было нельзя.

«Сначала она захотела архив по всем спецоперациям за последний год. Тяжело было его достать, но я сумел. Уже за одно это меня можно обвинить в измене — да и ее тоже, если постараться. Но теперь… эта авантюристка рехнулась. Просто рехнулась.»

Шум множества голосов будто стал звучать тише — вместо него в ушах Кевина стоял обрывок разговора, состоявшегося сегодня по защищенной частоте комлинка…

«— Не морочьте мне голову, Лайонс! Вы лучший «ледоруб» во всем филиале, а защита на сервере стоит откровенно слабая, изнутри такую обойти не так уж и трудно. Да и нет специалистов, способных толком работать даже с ней: вы сами говорили мне об этом, а база данных ваши слова только подтверждает. Так что же такого невыполнимого вы видите в поставленной задаче?

— Технически — ничего. Но вы понимаете, что толкаете меня под трибунал? Да и себя под удар ставите, если уж на то пошло: то, что вы предлагаете — абсолютно незаконно!

— Кажется, вы чего-то не понимаете, капитан. Что по-настоящему незаконно, так это деятельность Халида Мейера, и под трибунал вы пойдете, если не поможете мне разоблачить его. Но на руках у меня — лишь косвенные доказательства: все данные, что вы мне предоставили ранее, были очень грамотно подчищены. Вы видите какой-то другой способ получить «необработанную» информацию?

— Ну хорошо. Допустим, Мейер действительно совершит какой-либо критический просчет. Как вы успеете вовремя на него среагировать? Вы хоть представляете себе объем информации, что будет проходить через ваш инфопланшет, или чем вы там собрались пользоваться?

— А это уже не ваше дело. Делайте, что вам сказано, и не забывайте о последствиях провала.»

«Вот так-то, Лайонс: в один прекрасный день понимаешь, что ты уже не свободный человек, а чья-то цепная собачка… но лучше уж быть собачкой, чем смертником. К тому же я на благо Империи действую… вроде бы. Я уже ни в чем не уверен.»

Хитрость бармена почти удалась: когда стакан опустел, Кевин, поглощенный своими невеселыми размышлениями, лишь машинально кивнул в ответ на услужливое предложение повторить. Но спокойно провести этот вечер сибовцу было не суждено.

Краем глаза он заметил, как к девушке, расположившейся за соседним столиком, подсели трое нетрезвых мужиков. Почти сразу стало ясно, что дама отнюдь не в восторге от общества этих громил, а от их настойчивых и бесцеремонных ухаживаний — тем более.

Некоторое время Кевин не обращал внимания на эту вполне стандартную, в общем-то, ситуацию. Но потом один из здоровяков, раздосадованный весьма грубым отказом на предложение «повеселиться», резким движением перегнулся через стол и сгреб девушку за воротник рубашки. Его дружки разразились одобрительным гоготом.

Надо сказать, не один Лайонс обратил внимание на это действо, но вот реакция окружающих заставила его передернуться от отвращения: несколько посетителей принялось подбадривать мужиков смехом и сальными шутками; даже бармен довольно ухмылялся в усы, не спеша наводить порядок в заведении. В принципе, оно и понятно: немногие станут рисковать здоровьем, защищая незнакомую девицу.

Возможно, в другое время не стал бы и Кевин. Но жалость к девушке, искреннее возмущение хамским поведением местных, приобретенная за годы службы в ИСБ самоуверенность и три стакана ломмин-эля в придачу сделали свое дело: поднявшись с места, он решительно направился в сторону развеселой компании…

* * *

Последняя неделя прошла для Лики в лихорадочном метании между поручениями Найриса и поисками путей к бегству с Рутана. Коих было удручающе мало: после того, как имперские патрули без лишних сантиментов сбили пару смельчаков, решивших улететь с планеты без разрешения властей, даже самые рисковые пилоты не отваживались покидать воздушное пространство. Ну а единственный человек, с помощью которого наемница могла разжиться нужными документами, находился — точнее, находилась — неизвестно где. Исанн Айсард была просто поразительной женщиной: Лика не могла припомнить никого другого, способного с равным успехом отравить жизнь как своим присутствием, так и исчезновением. Наемница приложила немало усилий, чтобы найти ее, но все безрезультатно.

Время, меж тем, поджимало: хватка Империи становилась все крепче, а повстанцы — судя по кредитам, широким потоком текущим в карман Найриса — все отчаяннее. Правда, после провалившегося покушения на губернатора они немного притихли, но девушка нутром чуяла: это лишь затишье перед бурей. Недолго осталось ждать по-настоящему крупных акций неповиновения… и по-настоящему масштабных репрессий.

Подобные мысли не оставляли Лику ни на минуту: даже сейчас, сидя в кантине, толком расслабиться она не могла — слишком уж тяжело было отвлечься от свалившихся на голову неприятностей.

«Я выберусь из этой передряги. Обязательно выберусь. Бывало и похуже…» — но самовнушение должного эффекта не возымело, и даже наоборот: память услужливо подсказала, что «похуже» не бывало никогда.

Потянувшись за очередной сигаретой, Лика обнаружила, что пачка опустела, а пепельница на столе переполнена еще дымящимися окурками.

«Черт. Никогда столько не курила. Надо нервы лечить, а то никакого здоровья не хватит. Денег-то, чтобы его купить, нет…»

— Сколько?

Лика с удивлением подняла взгляд на троицу, без спросу усевшуюся за ее столик. Ребята явно из местных, и все как один отличаются могучим телосложением и той самоуверенностью во взгляде, что появляется после энной порции горячительного.

— Здесь занято, парни. Не видно? — этот угрюмый и пренебрежительный тон нередко охлаждал даже весьма горячие головы. Но обычно такой ответ сопровождался ненавязчивым прикосновением к бластеру, который наемница сейчас скрывала под курткой: все-таки заведение, хоть и не из лучших, откровенно бандитским не было, и намерения вооруженной женщины здесь могли неправильно истолковать.

— Не, не видно, — осклабился кучерявый тип, являвшийся, судя по всему, заводилой в этой компании. — Кончай придуриваться, детка. Сколько с тобой поразвлечься стоит, а? За троих если?

— За другим столиком спроси. Вон та девушка явно скучает, — неподалеку действительно сидела довольно смазливая девица, чей наряд не оставлял никаких сомнений насчет ее профессии.

— Нет, с ней мы развлекались на прошлой неделе. А вот ты — что-то новенькое. Ну так что скажешь? Можешь попросить даже чуть больше, чем обычно: мы сегодня щедрые. Да, ребята?

Дружки наглого субъекта одобрительно загалдели, наперебой подтверждая правоту вожака. А Лика поняла, что ее терпению только что пришел конец.

— Ты оглох? — рыкнула она, поднимаясь. — Пошел вон. С приятелями своими можешь что-нибудь сообразить, раз новизны захотелось.

Лицо бугая побагровело, а маленькие поросячьи глазки налились пьяной злобой. Перегнувшись через стол, он рывком сгреб Лику за воротник.

— Ты хоть поняла, что сейчас сказала, девка?! — прорычал он, брызжа слюной и занося руку для удара. Внутренне содрогаясь, Лика поняла, что защититься не сумеет: бессильно повиснув на вытянутой руке здоровяка, она едва касалась пола ногами.

«Как же глупо,» — подумала девушка, задыхаясь из-за впившейся в горло жесткой ткани. В груди скапливался тугой комок досады и ярости, подстегнутых болью. Время же будто приостановило свой бег: как в замедленной съемке Лика наблюдала за несущемся ей в лицо кулаком… несмотря на немаленький опыт как настоящих боев, так и кантинных потасовок (порой не менее жестоких), она могла сейчас лишь по-детски зажмурить глаза…

Внезапно все эмоции будто волной смыло, оставив лишь сосущую пустоту в груди. Грузно рухнув на ноги, наемница с удивлением обнаружила, что снова может дышать, а напавший на нее мужик осоловело трясет головой, повиснув на руках у товарища.

На вопросы «как?» и «почему?» не было времени. Лика оперлась о стол, растирая саднящее горло и готовясь к уже неизбежной драке, когда услышала резкий окрик:

— Что здесь происходит?! Немедленно отойдите от нее!

«Что, кому-то из местной пьяни вздумалось за меня вступиться? Вот новость-то. Где-то поблизости, должно быть, что-то крупное сдохло,» — подняв глаза на нежданного заступника, девушка саркастически усмехнулась: им оказался молодой человек лет двадцати пяти, худосочный и интеллигентный на вид. Еще и приезжий, судя по акценту и слишком светлой для рутанца коже.

«Ты-то куда лезешь, дурак? Чем ты этих ребят напугать собрался?» — впрочем, от парня исходила какая-то странная уверенность, а голос звучал на удивление твердо и мощно — таким бы команды отдавать. Только вот этого было мало, чтобы заставить пьяных и разъяренных громил отступить.

— Не лезь, сопляк. Укатывайся отсюда, пока ноги целы, — восстановивший равновесие вожак презрительно сплюнул на пол, а его дружки как по команде переключили внимание на новую цель, угрожающе разминая руки.

На лице юноши сперва мелькнуло неподдельное удивление, будто он ожидал совсем иной реакции, а затем — досада. Но спустя мгновение он снова смотрел на громил с непреклонной решимостью — хоть и было в той что-то отчаянное, безнадежное.

— Отойдите от нее. Сейчас же, — повторил незнакомец с угрозой, делая шаг вперед.

Что-то странное было в его голосе, в манере держаться, во взгляде… что-то угрожающее, не вяжущееся с молодым и чистым лицом. Но Лика никак не могла понять, что именно.

На миг у нее мелькнула мысль, что сейчас следует тихонько уйти, воспользовавшись моментом. Но что-то заставило наемницу остаться на месте. Быть может, причиной тому было банальное любопытство, а может — совесть, что не позволяла бросить этого благородного дурня. Пришибут ведь, а жаль: немного было в галактике людей, способных на подобные самоотверженные глупости.

— Сказано же тебе: пошел вон! — вожак попытался схватить наглеца, как до этого — Лику, но тот ловко ушел из-под удара и впечатал соперника в стену, воспользовавшись инерцией. Посетители разразились радостными воплями, радуясь начавшемуся веселью; бармен же смотрел на драку с затаенной тоской во взгляде: наводить-то порядок предстоит ему и немногочисленному персоналу кантины…

— Сзади! — взвизгнула Лика, заметив громилу, подбирающегося к юноше с бутылкой в руке.

Молодой человек попытался увернуться, но сделал это слишком медленно: удар все равно достиг цели, но опустился на затылок, а не на висок, как планировал нападавший. Пошатнувшись, незадачливый защитник схватился за стену, попытался встать, но тут же получил удар ногой под дых и упал снова. Что еще хуже, двое «болельщиков» из числа посетителей уже помогали главарю подняться на ноги, а третий бугай, прежде остававшийся не при деле, вспомнил про Лику…

«К хаттам! Если кто-то и доложит полиции, я к тому моменту буду уже далеко,» — с этой мыслью девушка вытащила бластер и, настроив его на парализующий режим, выстрелила в противника, успевшего подобраться к ней на опасно близкое расстояние. В тот же миг кантина наполнилась воплями ужаса (а кое-где и восторга); испуганные посетители повыскакивали из-за столов, кто кинувшись к выходу, а кто просто прижимаясь к стене. Некоторые индивиды, правда, невозмутимо остались на своих местах, не пожелав расставаться с выпивкой. Но в любом случае, целиться стало гораздо проще.

Без труда отправив отдыхать оставшихся здоровяков, Лика подбежала к юноше, корчащемуся в безуспешных попытках встать.

— Эй! Вы как? — наемница осторожно тронула его за плечо.

— Н-нормально, — выдохнул он, тут же заходясь кашлем. — Жить буду, — эти слова прозвучали уже тверже. Произнеся их, молодой человек вновь попытался встать, придерживаясь за стену. И ему это даже удалось — правда, не без помощи Лики.

— Идемте. Нужно убираться отсюда, и побыстрее, — убедившись, что юноша способен держаться на ногах, наемница потащила его к выходу, опасливо косясь на недобрые физиономии притихших посетителей.

— Вы… я слышал выстрелы. Те трое мертвы?

— Парализованы. Так, постарайтесь не сшибать косяки, ладно?

— Постараюсь, — слабо улыбнувшись, он мягко, но уверенно высвободил руку из пальцев Лики и первым вышел на улицу.

Вечерняя прохлада, наполненная ароматами буйной рутанской растительности, стала приятной переменой после душной, пропитавшейся запахами пота и перегара кантины. Лика запрокинула голову, наслаждаясь свежим ветром, обдувающим разгоряченное лицо. Почувствовав легкое прикосновение к руке, она повернула голову и встретилась взглядом со своим несостоявшимся спасителем.

— Спасибо вам. Правда, я не ожидал, что все так обернется, — в его голосе к искренней благодарности примешивалась досада, которую юноша даже не пытался скрыть.

— А чего вы ждали? Что те трое резко устыдятся и попросят у меня прощения?

— Просто… а, пустое. Глупо получилось, вы правы. Ах, чтоб тебя!.. — скривившись, он прижал руку к затылку.

— Что случилось? — Лика сама удивилась беспокойству, с которым это прозвучало. Ну какое ей дело до этого дурня? Она не виновата, что ему взбрело в голову погеройствовать…

— Ничего. Ничего… — повторил молодой человек, с удивлением уставившись на перепачканные кровью пальцы. Судя по всему, кровотечение было довольно сильным.

«Посочувствуй бедолаге и уходи. Ты и так слишком задержалась, и теперь не успеешь выехать из города до комендантского часа.»

— Вы далеко живете? — спросила она вместо этого.

— Где-то в получасе ходьбы отсюда. Я доберусь, не беспокойтесь, — словно в опровержение своих слов юноша пошатнулся, и ему пришлось опереться на руку собеседницы, чтобы не упасть.

— Оно и видно… — «далеко же он уйдет в таком состоянии, да еще по не самому благополучному району.» — До гостиницы, в которой я остановилась, идти около пяти минут. У меня там аптечка лежит: подлечитесь немного и передохнете.

Чтобы не мотаться между городом и поместьем, Лика снимала комнату в небольшой, но довольно уютной гостинице, где и предпочитала ночевать: уж очень ей не нравились снующие туда-сюда слуги Найриса, имевшие повадки мелких шпионов.

— Мадемуазель, спасибо вам, но я не могу… вы и так много для меня сделали.

— А я вас ни о чем не спрашиваю. Без вашей помощи я бы не справилась с теми громилами, и бросать вас истекать кровью не собираюсь. Идемте.

— Ну, если вы настаиваете…

— Хватит вам этикет разводить: мы не на балу во дворце, а я не леди. Да и вы на лорда не похожи. Услышу от вас еще одну фразочку в подобном роде — могу и передумать. Ясно?

— Куда уж яснее, — молодой человек вымученно улыбнулся. — Представиться хоть разрешите?

— В виде исключения.

— Кевин Лайонс, к вашим услугам.

«К моим услугам, да? И какой с тебя прок?»

— Лика. И не надо мне выкать: не привыкла я к этому.

— Хорошо… Лика, — Лайонс снова скривился, прижимая руку к затылку. Видно было, что боль не отпускала юношу ни на минуту, но он старается держаться.

— Пошли быстрее, — девушка с беспокойством покосилась на кантину. — Если кто-нибудь вызвал полицию, к ее прибытию я хочу оказаться подальше отсюда.

* * *

— Лика, не пойми меня неправильно, но тебе не жаль тратить на меня бакту? Удовольствие-то не из дешевых, — Кевин устало откинулся на спинку кресла, поправляя чуть сбившуюся повязку. Рана юноши оказалась не очень серьезной: всего лишь порез, хоть и достаточно глубокий. Такие мелочи, как синяки и ушибы по всему телу, можно было вообще не принимать во внимание — пьяные драки частенько заканчивались куда худшими повреждениями.

— Будто ее много на твою царапину нужно. Я не настолько прижимиста, как ты почему-то подумал.

На самом деле бакта, остатки которой завалялись у наемницы в аптечке, была уже месяц как просрочена: ее целебных свойств едва хватало на то, чтобы обеззаразить рану и остановить кровь, так что жалеть-то было особо и нечего. К тому же девушка действительно хотела помочь Кевину: она не могла припомнить, когда в последний раз кто-то хоть пальцем шевельнул, чтобы вытащить ее из неприятностей. О чем бы парень ни думал, когда лез из-за нее в драку, он заслуживал благодарности.

— Прости. Я, кажется, ляпнул что-то не то, — молодой человек слабо улыбнулся. — Ну и что тебя так развеселило?

— Да так… забавный ты. Лезешь защищать незнакомую женщину от трех пьяных мордоворотов, извиняешься за обиды, которые сам же и придумал… ты бы еще предложил заплатить за вино, которое мы сейчас пьем!

— А почему бы и нет? Неужели ты не привыкла, чтобы мужчины за тебя платили?

«Ха! Те мужчины, что меня обычно окружают, могут потратить деньги только на один тип женщин. И я к нему, хвала Силе, не отношусь.»

— Вообще-то, нет. Но идея отличная, надо как-нибудь попробовать! Там, откуда ты родом, так принято?

— «Так принято» — это еще мягко сказано! Если поступить наоборот, можно узнать о себе много нового: некоторые дамы бывают несколько… несдержанны в выражениях. А то, что я не рутанец, действительно так сильно бросается в глаза?

— Вспомни физиономии местных и не задавай глупых вопросов. Да и говор тебя с головой выдает. Из Центральных миров сюда прилетел, я угадала?

— Да… с Балморры, если быть точным.

«Ничего себе! С богатой индустриальной планеты — и сюда. Такие переезды редко от хорошей жизни совершают.»

— И как же тебя в эту глушь занесло?

— Не поверишь: я каждое утро задаю себе тот же вопрос, — молодой человек старался выглядеть веселым, но досада — даже злость — мелькнувшая в его светло-серых глазах, была слишком очевидна.

Наемница заливисто рассмеялась, делая вид, что ничего не заметила, но дальше развивать эту явно болезненную тему не стала.

За болтовней ни о чем пролетел еще час. С каждой минутой гость вел себя все более раскованно, а Лика с некоторым удивлением отметила, что действительно получает удовольствие от его общества: интеллигентный и неглупый, Кевин разительно отличался от разномастных уголовников, в окружении которых она провела почти всю жизнь. Наемница чувствовала, что интерес парня к ней простирается куда дальше простой симпатии, но ему хватает такта держаться в рамках. И в то же время было видно: эти рамки вмиг исчезнут, если Лика того пожелает. Подобная обходительность была столь же непривычна, сколь и приятна.

— Я смотрю, тебе стало гораздо лучше, — заметила девушка вскользь. — И не скажешь, что совсем недавно ты едва на ногах стоял.

Она всего лишь констатировала факт, но Кевин понял эти слова по-своему.

— Действительно, лучше, — ответил он так, будто был очень разочарован этим фактом. — Я, наверное, злоупотребляю твоим гостеприимством? — отставив в сторону недопитый бокал, юноша поднялся на ноги, однако уходить не торопился: так и остался стоять на месте, бросая взгляды то на Лику, то на окно, по которому барабанили капли дождя.

«Ну вот что за человек? Он же действительно уйдет, если я его отпущу…»

— Ну и куда ты собрался? — насмешливо спросила девушка, грациозно поднимаясь с кресла и подходя к гостю. — Ты что, твердо вознамерился сегодня получить сотрясение мозга и энное количество переломов?

— Это еще почему?

— Про комендантский час забыл? Вот тебе патрульные обрадуются: у ребят наверняка план по вылову нарушителей стоит!

Лика не поняла, что же настолько смешного сказала, но Кевин от души расхохотался:

— Нет уж, пусть как-нибудь без моего участия премию зарабатывают! А что, у тебя есть предложения получше? — сделав шаг вперед, он мягко взял наемницу за руку.

— Да, есть парочка, — прошептала Лика, глядя ему в глаза. — Не закажешь еще вина, для начала?

— Разумеется. Плачу за него тоже я, тебе ясно?

— Даже и не собиралась спорить, — очаровательно улыбнувшись, она сняла с плеч Кевина куртку, которую тот успел накинуть. Вот уж что ему точно не понадобится в ближайшие несколько часов…

* * *

Лика проснулась от неприятного холодка, пробежавшего по ее груди и плечам. В ту же секунду ее заботливо укрыли одеялом, но сон уже был прерван. С некоторым трудом разлепив глаза, наемница обнаружила, что лежит в постели одна, а юноша, с которым она провела ночь, стоит рядом и торопливо натягивает одежду.

— Решил сбежать с места преступления, да? — спросонья ее голос звучал немного хрипло. Откашлявшись, Лика взяла с прикроватной тумбы бокал с недопитым вином сделала осторожный глоток.

«Слишком холодное. Сейчас бы кафа…»

— Прости, что разбудил, — Кевин уже успел полностью одеться и сейчас пытался придать измятой рубашке хотя бы относительно приличный вид. Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: его попытки обречены на провал. — Я просто подумал, что уйти, не попрощавшись, будет куда большим свинством.

— Куда ты вообще собрался, джентльмен? — Лика откинулась на подушку, поплотнее закутываясь в одеяло. — Ночь на дворе.

— Не ночь, а пять утра. Через два часа я должен быть на работе.

— Сдурел, что ли? Куда тебе с твоими… боевыми ранениями? Иди сюда, хватит ерунду молоть, — накинув одеяло на манер плаща, наемница встала с постели и обняла Кевина за плечи. — А начальству своему позвонишь и наплетешь… что-нибудь наплетешь, в общем.

— Я бы рад, — произнес он, поворачиваясь к девушке лицом. — Но если я так сделаю, с меня снимут голову.

— Да ну? — прошептала Лика, покрепче прижимаясь к нему. Одеяло с тихим шелестом соскользнуло на пол. — И каким же надо быть извергом, чтобы не дать отгул отважному рыцарю, пострадавшему за честь прекрасной дамы?

— Всего-навсего офицером ИСБ, — ответил юноша так же тихо, поглаживая наемницу по обнаженным плечам.

«Чего?!» — ошеломленная этой новостью, Лика чуть отстранилась, взглянув на любовника совсем не так, как прежде.

Тот факт, что этот симпатичный, обходительный молодой человек служит в одной из самых зловещих имперских организаций, казался неожиданным, даже нелепым… и в то же время многое объяснял.

«Когда он полез защищать меня в кантине, в его манерах мелькнуло что-то такое, от чего мороз до костей пробрал. Теперь все ясно: профессиональные навыки в ход пошли… да и как я раньше не подумала о чем-то подобном? Самая банальная причина для того, чтобы парень из Центральных миров оказался в захолустье вроде Рутана — распределение…»

— Так вот ты чем занимаешься, значит. Жуть. А с виду — приличный человек, — за шутливым тоном девушка постаралась скрыть свою первую реакцию: страх и желание немедленно выставить гостя вон.

«Сибовец или нет, но мне действительно было хорошо с ним…»

— А ты не боишься, что я такие слова… неправильно истолкую? — на губах Кевина появилась мерзкая ухмылка, от которой Лику передернуло: именно такое выражение частенько проскальзывало у Исанн Айсард.

— Я тебя сейчас стукну. И даже не заикайся насчет нападения на должностное лицо: ты, пока форму не надел, гражданская физиономия, и я могу делать с тобой все, что захочу.

— Многообещающе, — его улыбка мгновенно потеплела, став чуть неуверенной, почти мальчишеской. — Лика… ты захочешь меня видеть сегодня вечером?

С ответом наемница не колебалась ни секунды: эта мимолетная интрижка могла принести ей куда большее, чем несколько бурных ночей.

«Вот он — мой шанс сбежать отсюда. Куда приятнее, проще и безопаснее предыдущего.»

— Ну ты подумай: как я могу отказать? Прогоню тебя, а на следующий день окажусь государственной преступницей, — девушка состроила на лице выражение, долженствующее изображать испуг и покорность. Судя по насмешливому фырканью сибовца, физиономия получилась презабавная.

— А мне-то уж начало казаться, что от моей конторы в жизни только проблемы бывают. Я буду здесь к девяти часам вечера, согласна?

Лика закусила губу, задумавшись. Такой вариант ее не слишком устраивал: она могла понадобиться Найрису в любой момент. Тянуть с выполнением распоряжений босса, особенно когда собираешься сбежать от него — не лучшая затея. Но единственной альтернативой было дать юноше номер комлинка, и вместе с тем — возможность прослушивать ее разговоры, определять местонахождение… нет, этого он не дождется.

«Сила порой бывает ко мне благосклонна. Буду надеяться, что этим вечером Найрису ничего от меня не понадобится. А на будущее я прикуплю себе запасной комлинк, которым буду пользоваться исключительно для невинных целей.»

— Согласна. И не вздумай опаздывать!

— К тебе? Ни за что, — взяв наемницу за руку, Кевин едва ощутимо прикоснулся губами к ее пальцам. — А вот на службу я такими темпами точно опоздаю. До вечера, Лика, — с этими словами он подхватил небрежно брошенную на пол сумку и, кивнув девушке на прощание, вышел из комнаты.

«Пожалуй, это самое приятное знакомство с сибовцем из всех возможных. Нет, ну кто бы мог подумать, что вчерашняя потасовка так обернется?» — довольно улыбнувшись, Лика набросила халат и подошла к окну.

Рассвет выдался довольно зловещим: первые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь затянутое тучами небо, окрашивали его в серые и алые тона; островерхие крыши соседних домов при таком освещении казались абсолютно черными. По старинным дорогам, вымощенным раскрошившимся камнем, текли потоки дождевой воды.

И все же, это утро действительно было добрым. В кои-то веки наемница могла сказать так, не покривив душой.

«Кевин, похоже, парень добрый и порядочный, как это ни странно для сибовца. Разве он откажет мне в такой малости, как разрешение на вылет? Если все пойдет как надо, через несколько дней он и не такое для меня сделает. Главное — не позволить ему узнать, чем я занимаюсь, а то объясняться придется долго… и хорошо, если с ним и в неформальной обстановке.»

Глава 6

Стояла глубокая ночь, когда в кабинете Альберта Вельна наконец-то собрались те, от кого зависела судьба рутанской революции. По крайней мере, именно так думали о себе собравшиеся, из которых один только Карл Риден понимал — и то не до конца — сколь ошибочно это мнение.

Для Сельвина Вельна же роли участников этого совещания были достаточно ясны, как и их мотивы — не вызывающие у молодого мятежника ничего, кроме отвращения. Здесь лишь он да его отец заботились о благополучии Рутана, а остальные… Сельвин в который раз поймал себя на мысли, что после изгнания Империи главными врагами окажутся именно эти «союзники», думающие лишь о собственной наживе и власти.

«Они нужны нам… пока нужны. Когда отец утвердит свою власть над планетой, никакие бандиты не посмеют посягнуть на нее. Не сразу, но эти сволочи обожгут свои загребущие лапы…» — мысленно успокаивал он себя, с затаенным в глубине карих глаз отвращением оглядывая тех, чью помощь пришлось принять (а о чьей-то — и просить): Карл Риден, чья военная выправка в сочетании с паскудной физиономией и цепким, пробирающим до костей взглядом, мигом выдавала в нем представителя имперских спецслужб; Террин Лаар, влиятельный криминальный авторитет, благодаря деньгам которого восстание все еще не разорилось, присутствовал в кабинете в виде голограммы над коммуникатором; тучный, обманчиво-благодушный Арден Найрис, державший в кулаке практически всех рутанских контрабандистов, также не пожелал присутствовать на собрании лично, ограничившись голосвязью.

Сельвин не понимал одного: чего, собственно, он здесь делает. Полевой командир мог принести куда больше пользы, находясь среди своих людей — которым, к слову, приходилось сейчас очень нелегко…

Мужчина встряхнулся, заставляя себя сконцентрироваться на происходящем. Раз он здесь, значит — нужен. В конце концов, небесполезно в кои-то веки узнать новости напрямую, а не в изложении отца.

— Я начинаю сомневаться в том, что мои вложения в вашу революцию окупятся, господин Вельн, — после затянувшейся тишины скрипучий голос Террина Лаара прозвучал особенно неприятно. — Средств вам требуется все больше, а отдачи что-то не видно — напротив, провал следует за провалом. Верфи, что я приобрел через посредников, исправно выпускают корабли для вашего флота, но меня все чаще посещают мысли, что продать их тем же хаттам будет куда прибыльнее и безопаснее. Вы что, решили подождать с активными действиями, пока Империя не начнет полномасштабные зачистки? Прошу прощения за грубость, но вы рискуете дождаться! — полупрозрачное изображение высохшего старика с силой ударило костлявым кулаком по ладони, добавляя словам эмоциональности, которой не мог передать тихий, слабый голос.

— Господин Лаар абсолютно прав, — не дав Альберту Вельну и слова сказать, вклинился Найрис. — Ваше величество, не поймите меня неправильно, но если события и дальше будут развиваться подобным образом, официально этот титул вы не получите никогда. Недавно, между прочим, по моей организации был нанесен удар — а следовательно, и по поставкам оружия и боеприпасов для ваших бойцов, — голос контрабандиста был спокойным, но четкость и размер голограммы позволяли в деталях разглядеть его лицо: линия губ обозначена резче, чем обычно, а взгляд бегает из стороны в сторону.

«Боится, мразь. А чего он ожидал? Неужели не понимал, что, сотрудничая с повстанцами, неизбежно лишится покровительства губернатора? На двух стульях усидеть пытался, а теперь сокрушается, что не вышло.»

Злорадная улыбка мелькнула на губах Сельвина и тут же пропала: как бы он ни относился к этому гангстеру, сейчас его проблемы — проблемы восстания.

— Боюсь, мне ничего не известно о ваших проблемах, господин Найрис. Потрудитесь пояснить свои слова.

Сельвин надеялся, что только он заметил, каких титанических усилий его отцу стоит поддерживать это напускное спокойствие. Дела у сопротивления и без того шли из рук вон плохо, и худшего времени для очередной дурной вести нельзя было и придумать. Впрочем, когда для такого вообще может быть подходящее время?

Найрис открыл было рот, чтобы разразиться следующей тирадой, но был прерван вкрадчивым голосом Карла Ридена:

— Я могу прояснить ситуацию, если позволите, — бывший разведчик на мгновение сделал паузу и, дождавшись молчаливого согласия всех присутствующих, начал рассказ — в обычной для себя неторопливой, спокойной манере. Как стало ясно немногим позже — даже возмутительно спокойной.

— Вести и впрямь скверные: не далее как три дня назад мы лишились «Халиан Индастриз» — и, как следствие, сырья для машиностроения. Инициатором дела выступала, якобы, местная налоговая, но некоторые факты указывают на вмешательство куда более высокого уровня.

Молодого повстанца будто ледяной водой окатило. Горнорудная компания «Халиан Индастриз» принадлежала Найрису — через посредников, разумеется, но все же…

Судя по всему, гангстер все-таки не зря боялся.

— Как это случилось? — голос Альберта Вельна не дрогнул — лишь жалобно щелкнул переломленный пополам стилус, который некоронованный монарх Рутана сжимал в руке.

Имперец лишь равнодушно пожал плечами:

— Весьма обыденно: руководство компании арестовано, а ее деятельность приостановлена до завершения расследования — и попутного процесса национализации, как это у нас принято в таких случаях. Дело шьется самое банальное: финансовые махинации, уклонение от налогов и так далее…

— Да какая разница! — вклинился Найрис, не дав Ридену договорить. — Главная проблема даже не в этом. Никому не кажется подозрительным, что на следующий же день имперцы уничтожили ячейку моей сети, отвечавшую именно за поставки сырья?! Это не может быть совпадением — на нас открыт сезон охоты!

— Не хотелось бы это признавать, но Найрис прав, — в отличие от контрабандиста, Лаар все еще сохранял спокойствие — только злобно прищуренные глаза выдавали его ярость. — Мои корабли с живым товаром систематически атакуют пираты, нанятые через десятые руки не пойми кем; мои казино в Корпоративном секторе закрывают по указке кого-то, кого местные власти боятся до дрожи — и все это безобразие началось около полутора недель назад! Нетрудно догадаться, какая организация приложила руку к этим напастям.

— Вы совершенно правы, — Риден вежливо кивнул в сторону голографических изображений. — Я девять лет прослужил в Разведке и могу со всей уверенностью заявить: машина начала работать. Пока медленно и осторожно, но уверенно — направление уже взято. Нам отпущено ровно столько времени, сколько на Корусканте будут оценивать масштабы угрозы. Нужно ударить раньше Империи, перехватить инициативу — иначе будет поздно: скоро нас просто возьмут измором, методично отсекая источники ресурсов и каналы снабжения.

В кои-то веки Сельвин был полностью согласен с перебежчиком: им не победить, выжидая удобного момента и набирая силы — которые теперь будут лишь убывать. Империя только начала сжимать тиски, задействовав ничтожно малую часть мощи репрессивного аппарата, а восстание уже задыхается — от нехватки продовольствия и предметов первой необходимости, от потерь личного состава… а теперь еще и оба гангстера явно подумывают о бегстве. Найрис, пожалуй, никуда не денется, а вот Лаар все еще может отступить — забрав с собой большую часть флота, обученных наемников, и лишив подполье финансовой поддержки. И тогда — все. Конец. Как бы ни было велико желание рутанцев избавиться от имперского гнета, на одной народной воле революции не сделать.

— Полностью поддерживаю…

— Нет.

Холодный, властный голос Альберта Вельна заставил Лаара замолчать на полуслове.

— Простите, что? — с нескрываемой угрозой прошипел старик, грозно глядя на лорда из-под насупленных бровей.

— Я не стану посылать людей на убой просто потому, что вы опасаетесь за свою безопасность, господа — простите мне эту откровенность! Вы правы в одном: подготовку к перевороту нужно ускорить. Именно подготовку! Пока что власть Империи слишком крепка, а наши силы…

— Тают с каждым днем! — воскликнул Сельвин, в глубине души поразившись своей дерзости. — Отец, я не раз говорил, что положение ужасно. Ты хоть знаешь, что творится в партизанских отрядах?! Катастрофически не хватает еды и медикаментов — люди умирают от истощения, от простейших ран и болезней! А личный состав? В каждой ячейке на одного ветерана приходится десяток новобранцев, которые и стрелять-то толком не умеют — и мрут, как мухи…

— И что же ты предлагаешь? Действовать решительнее? Мы до сих пор пожинаем плоды твоей глупости с губернаторским кортежем — такие «решительные действия» нам следует предпринять? Неподготовленные, несвоевременные и непродуманные?

Сельвин до скрипа сжал зубы и отвел взгляд. Долго же ему будет аукаться тот случай… как же трудно будет снова доказать, что он достоин доверия…

«Если бы не я, у восстания не было бы и половины побед. Одна ошибка — пусть глупейшая, пусть имевшая тяжелейшие последствия — этого перечеркнуть не способна. А вот отец доведет нас до настоящей беды своей нерешительностью.»

— Избавьте меня от семейных драм, — выплюнул Лаар презрительно. — Просто имейте в виду, господа: если через полтора месяца я не услышу о провозглашении суверенного Рутанского королевства, то больше ждать не буду. Ни меня, ни моих людей, ни вашего флота вы больше не увидите. Всего доброго, — старик издевательски поклонился и отключил связь.

— Я не стану делать столь категоричных заявлений, ваше величество, но в общем и целом Лаар прав: медлить больше нельзя.

— Увидим, господин Найрис. Скажите, насколько серьезной опасности подвергается ваша организация в настоящий момент?

Найрис замялся — видимо, мучительно выбирал между правдой или набиванием цены себе любимому.

— Не думаю, что имперские умельцы сумеют выйти на меня: ячейки моей организации изолированы друг от друга, и их руководители знают ровно столько, сколько им необходимо. Но я понес огромные убытки — и кто знает, сколько еще понесу в дальнейшем? А потому вынужден сообщить, что повышаю расценки на свой товар. Надеюсь, вы меня поймете, ваше величество.

С этими словами контрабандист отключил коммуникатор, не став дожидаться ответа — в котором совершенно не нуждался. Найрис прекрасно знал, что он незаменим, и не собирался тратить время на неизбежно начавшиеся бы споры.

В кабинете повисла тяжелая, вязкая тишина, которую ни один из оставшихся заговорщиков не торопился прервать — каждый был погружен в свои мысли.

— Что вы предлагаете, Карл?

Глухой, надтреснутый голос отца заставил Сельвина вздрогнуть: разговор совершенно вымотал его, это очевидно. Руководство восстанием и без того непосильный труд, а уж когда из тебя пьют кровь не только враги, но и союзники… сочувствие к родителю пересилило даже глухую боль от того, что тот скорее прислушается к имперскому перебежчику, чем к родному сыну. В конце концов, с этим молодой рутанец давно свыкся — хоть и считал это слепое доверие ошибкой.

Риден задумчиво потер подбородок, глядя сквозь собеседника куда-то вдаль.

— Сложно ответить, милорд. Действительно сложно. Но одно я могу сказать точно: чем скорее вспыхнет открытое восстание, тем лучше. Нужно готовить почву для решающего удара…

— Это и без вас ясно. Что конкретно вы предлагаете? — Сельвин просто не мог удержаться: невыносимо было выслушивать общие, пустые фразы, которые имперец произносил с таким видом, будто делился великими откровениями.

Как ни странно, Альберт Вельн лишь согласно кивнул, даже не думая порицать сына за наглость.

— Я думал, это очевидно, ваше высочество, — усмехнулся Риден, чуть склонив голову. С огромным трудом Сельвину удалось сохранить невозмутимое выражение на лице: каким-то образом титул в устах бывшего разведчика звучал оскорбительнее, чем пренебрежительное «мальчишка» или «юнец». Впрочем, на эти слова имперец и права не имел, так как был немногим старше. — Время периодических налетов и терактов прошло — пора начинать полномасштабную партизанскую войну, изматывая имперские гарнизоны и рассеивая их внимание. Кульминацией же послужит захват губернаторского дворца: это положит конец имперскому режиму на Рутане — и символически, и фактически.

— Пожалуй, это разумно, хоть и рискованно… но нельзя забывать об осторожности. Если мы будем слишком торопиться, действовать необдуманно — нас просто сомнут!

— Так действуйте обдуманно! В вашем распоряжении месяц, ваше величество — не больше. За это время нужно сделать очень многое.

— Но не слишком ли многое?

— Возможно, слишком. Но у нас нет выбора.

И в комнате снова воцарилась тишина. Сельвин сцепил руки в замок, пытаясь унять дрожь — возникшую от возбуждения, но никак не страха.

Ожидание закончилось. Скоро все решится. Совсем скоро восстание либо отпразднует победу на обломках имперской власти, либо перестанет существовать.

В любом случае, кровь будет течь рекой. Но Сельвин сделает все от него зависящее, чтобы оккупанты пролили ее несравнимо больше рутанцев.

«Народ поддерживает нас. Скоро Империя поймет, что значит сражаться против тех, кого в ней принято именовать сухим словом «население». А после захватчиков настанет черед преступной мрази — и нашей, и иномирной. Рутан никем не будет порабощен снова.»

* * *

Карл Риден не мог знать точно, о чем думает молодой принц, но общий ход его мыслей легко угадывался по лицу — решительному, одухотворенному. Недурственная физиономия для агитплаката — именно такой индивид и нужен стаду в качестве вожака.

«Предвкушает великую войну — и великую победу, конечно. Самоуверенный, глупый фанатик… даже жаль его,» — бывший разведчик усмехнулся, вспомнив, что и сам был таким когда-то — лет в восемнадцать. Как беззаветно он тогда верил в Новый Порядок, с каким пылом готов был защищать его… и как забавно было сейчас смотреть на взрослого мужчину, не изжившего мальчишеских иллюзий.

«Ни этот дурень, ни его отец не понимают, что они — лишь предназначенные на убой нерфы. Кем предназначенные? Это знает, скорее всего, только Мейер… еще один глупец. И если он сам является кукловодом, и тем более — если служит ему. Либо он сгниет здесь, и весь этот спектакль ему не поможет, либо погибнет. Таких свидетелей в живых не оставляют. Разница между нами состоит в том, что я это осознаю.»

Перебежчик улыбнулся своим мыслям: уж у него-то были пути к отступлению. На счетах некоего Дарсела Ллойда, добропорядочного гражданина планеты Этти-4, уже почти два года лежали немаленькие и периодически пополняющиеся суммы. Когда начнется резня, Карл Риден исчезнет навсегда — учитывая предстоящий хаос, его «гибель» никого не удивит. А в Корпоративном Секторе никто не спросит, кто ты и откуда — главное, чтобы были деньги на тамошнюю дорогую до безумия жизнь.

С глухим недовольством Риден заставил себя вернуться к реальности. Сейчас он должен играть свою роль — и играть ее хорошо, почти по-настоящему. Иначе его планы на богатую и спокойную жизнь могут никогда не осуществиться.

«Да, события пошли несколько не по плану… но кто знает — может, так даже лучше?»

* * *

Лика задумчиво смотрела в окно, на залитую светом фонарей улицу. Время было позднее даже по меркам наемницы, но заснуть она не могла: слишком уж громкими были вопли какой-то нетрезвой компании, облюбовавшей двор многоэтажки.

— Кевин, — бросила девушка, искоса взглянув на любовника, — я просто поражаюсь твоим соседям: у вас пол-улицы имперскими военными заселено, а у этих горлопанов еще все кости целы. Как-то это неправильно. Что, никому завтра на службу не надо?

Сибовец, уже смирившийся с тем, что выспаться сегодня не сможет, недовольно буркнул:

— А что им сделаешь? Это ребята из нашего спецназа гуляют. Штурмовики их побаиваются, а штабистов они игнорируют: старший офицерский состав здесь не селят, а младший авторитета нужного не имеет. У нас такой цирк каждую неделю, уже привыкли все.

— Ясно… это они гимн Империи орут, или мне кажется?

— Он самый. И это сразу после похабных частушек… за надругательство сойти может. Выйти и припугнуть, что ли?

— Сиди! Они под таким градусом, что не проникнутся.

Лика потянулась, разминая затекшую спину, и неосторожно задела оконную раму плечом. Как назло, правым — с которого до сих пор не сошел ожог, полученный во вчерашней перестрелке с «независимыми» контрабандистами. Выстрел прошел по касательной и, надень она броню, не причинил бы никакого вреда. Но Лика на свою беду решила, что кучка мелких уголовников побоится связываться с пятью хорошо вооруженными наемниками. Отмороженность местного населения она очень сильно недооценила.

— Лика, что с тобой? — Кевин мгновенно оказался рядом с наемницей и осторожно приобнял ее за плечи.

Девушка зашипела сквозь судорожно сжатые зубы, вырываясь — сибовец умудрился прижать и без того потревоженную рану.

— Все нормально, — выдохнула она, тяжело опускаясь на пол. Стоять было просто невыносимо: в руке пульсировала тупая боль, многократно усиливающаяся даже от легчайшего соприкосновения с тканью халата, а очертания комнаты расплывались от навернувшихся на глаза слез.

«Видимо, пластырь с бактой сбился,» — мелькнула единственная мысль на Всеобщем, а не хаттском.

— Да неужели? — юноша недоверчиво прищурил глаза. — Что-то непохоже.

— Со мной все хорошо, не волнуйся, — Лика вымученно улыбнулась, принимая протянутую руку и поднимаясь.

Едва девушка оказалась на ногах, Кевин крепко прижал ее к себе, мягко, но решительно пресекая все попытки отстраниться.

— Ты что делаешь? — прошипела наемница, чувствуя, как сползает с плеч ткань.

— Хочу посмотреть. Не дергайся.

«Только этого не хватало! Он же поймет, все поймет…»

Потрясенный вздох, сорвавшийся с губ юноши, подтвердил ее опасения.

— Так вот, что у тебя называется «случайно поранилась»! И где же тебя «случайно» подстрелили?

— Кевин, послушай… ты только не волнуйся, ладно? Я сейчас все объясню… — затараторила Лика, силясь придумать хотя бы относительно правдоподобную историю. Ну не рассказывать же, что произошло на самом деле?!

— По-моему, из нас двоих волнуешься именно ты, — покрепче сжав девушку в объятиях, сибовец подвел ее к постели. — Присядь. И успокойся, пожалуйста.

Лика кивнула, послушно опускаясь на край кровати. И тут же вскрикнула от боли: в ране будто медленно проворачивали раскаленный прут.

— Так. Не знаю, на какой помойке ты нашла бакту, но она вообще не подействовала. Сиди здесь, я сейчас аптечку принесу. А потом мы поговорим.

Эти слова и раздавшийся чуть позже звук захлопнувшейся двери заставили наемницу вздрогнуть, вспоминая…

«— Кончай спектакль, девка! Все равно не отвертишься!

Сильный удар по лицу практически не чувствуется: организм попросту отказывается воспринимать новую боль — вполне хватает уже имеющейся. В голове пульсирует одна-единственная мысль: хватит. Не надо больше…

— Не надо… — срываются с разбитых губ слова. Жалкие, слабые…

А ведь сначала пыталась быть гордой, дерзкой… дуреха. Может быть, веди она себя смирней, сейчас били бы меньше.

И она бы сказала, все сказала! Было бы что…

Воспаленные глаза улавливают размытое движение: мужчина в серой форме вновь заносит руку для удара…

— Отставить, сержант! — а вот этого голоса она еще не слышала.

— Но, сэр! Молчит ведь…

— Вы хотите забить девчонку до смерти или все-таки получить информацию? Выйдите, покурите. Я сам ею займусь.

— Есть, сэр!

Здоровяк в сером уходит, но Лике все равно: один палач сменит другого, велика разница?

Чьи-то пальцы осторожно, почти ласково касаются лица.

— Совсем ребенок… тебе сколько лет, девочка?

— Шестнадцать… — хоть на какой-то вопрос она может ответить!

— Великая Сила… и зачем ты с этой бандой связалась, деточка?

— Деньги нужны были… они предложили много… послушайте, я не знаю ничего! Я на стреме просто стояла, они ничего мне не говорили!

— Ты знаешь больше, чем думаешь. Ну, чего ты дергаешься? Не бойся: будешь умницей, и сержант Траск тебя больше не тронет. Посиди спокойно, пока я вызову врача. А когда он с тобой закончит, мы поговорим.»

Лика потрясла головой, отгоняя непрошенные воспоминания. Нет, сейчас ситуация совсем иная. Она уже не запуганная до полусмерти девчонка, а Кевин — не старый, уставший от своей службы полицейский. Тогда, десять лет назад, ей лишь чудом удалось избежать колонии для несовершеннолетних: несмотря на искреннее сочувствие, пожилой майор не собирался ее отпускать.

Но для старика, в свое время с грустной улыбкой проигнорировавшего все мольбы девочки, она была никем — просто очередной малолетней преступницей, которых он на своем веку повидал немало.

Кевин — совсем другое дело. Он если и не влюблен в Лику, то уж точно успел привязаться к ней, и вряд ли станет так трястись над буквой закона… или станет? Все-таки нельзя забывать, что этот милый юноша — сибовец. Как и того, что преступлений наемницы вполне хватит на смертный приговор.

«Но я вовсе не обязана рассказывать ему все. А вот насчет полуправды следует поразмыслить… тем более, что так будет куда проще объяснить, почему мне необходимо срочно сбежать с планеты.»

* * *

— А теперь объясни мне, каким образом ты попала в перестрелку. Только ври поменьше, ладно?

— Ай! Ты что, решил допрос в лучших традициях своей конторы устроить? Больно же!

— Я не виноват, что кое-кто вообще о своем здоровье не заботится. На твою рану даже смотреть страшно, не то что ее обрабатывать. Ну, я тебя слушаю.

— Кевин, — наемница понурила голову, собираясь с мыслями и напуская на себя несчастный вид, — я не хочу вдаваться в подробности. Они тебе не понравятся.

Судя по тяжелому вздоху и процеженному сквозь зубы ругательству, в данный момент юноше не понравился ответ Лики.

— Так, послушай-ка меня, — отложив в сторону вату, пропитанную какой-то резко пахнущей субстанцией, он взял девушку за подбородок, вынуждая поднять голову. — Только не надо разводить таинственность, грустно вздыхать и изображать из себя ангела. Думаешь, я раньше не догадывался, что кое-кто не в ладах с законом? Или ты решила, что раз я молчу, значит — ничего не понимаю? Глупая.

Сказано это было настолько ласково, что у Лики даже не возникло желания заехать одному имперцу по наглой физиономии.

— Ты так спокойно на это реагируешь, — улыбнулась она, мягко отводя в сторону его руку. — Ты же понятия не имеешь, чем я занимаюсь. Вдруг я, скажем… людей за деньги убиваю?

— Это так? — с невозмутимым видом поинтересовался Кевин.

— А если я скажу «да», что ты сделаешь?

Лика хотела всего лишь оценить реакцию сибовца — и, если та ей не понравится, сделать вид, что неудачно пошутила. Но, даже не успев договорить, поняла: вместо вопроса получилось признание. Слишком уж живой интерес прозвучал в ее голосе — и слишком явное волнение.

«Я всегда была никудышной актрисой… и что теперь делать? Неужели я все испортила?»

Те несколько секунд, что Кевин медлил с ответом, тянулись мучительно долго. «Скажи уже что-нибудь!» — хотелось крикнуть наемнице, но она сдерживалась — хоть и с большим трудом.

— Посоветую тебе не лезть в неприятности хотя бы некоторое время. Тот, кто тебя подстрелил, использовал очень оригинальные боеприпасы — судя по всему, токсичные. Именно поэтому твоя рана так медленно заживает. Кстати, потерпи: сейчас жечься будет ужасно. Должно, по крайней мере.

И он, как ни в чем не бывало, принялся копаться в аптечке.

— Что? — ошеломленно выдохнула Лика. Она ожидала какой угодно реакции, но только не абсолютного безразличия. — И это все, что ты хочешь сказать?

— А что, я должен был отреагировать как-то иначе? Быть может, приставить тебе к виску пистолет и отвести в уютные застенки моей конторы? Или устроить скандал из-за того, что ты не призналась раньше? Или вообще — застрелить на месте, просто из принципа?

— Не знаю… правда, я понятия не имею. Но ты же должен бороться с такими как я, разве нет?

— Лика, неужели ты думаешь, что я задался целью извести под корень всю преступность в галактике? Я не верю, что ты представляешь угрозу для Империи, а на все остальное мне, откровенно говоря, плевать. И знаешь что? Галактика была бы куда лучше, будь в ней побольше таких преступников, как ты, и поменьше таких «честных людей», как… многие.

— Кевин, ты… чудо. Просто чудо, — выпалила девушка совершенно искренне. Молодой сибовец не переставал ее удивлять — и удивлять приятно. — Только твоему совету «не лезть в неприятности» я последовать не могу. Я в них уже по уши…

«Поджать губы, «чтобы не тряслись», нервно сцепить руки и устремить взгляд в одну точку. Плакать не нужно — пусть он видит, что мне очень тяжело, но я пытаюсь справляться. Так сочувствия будет больше.»

— Да я уже догадался, — тяжело вздохнул Кевин, сжимая ладонь Лики в своей. — Рассказывай давай. Может, я смогу помочь. В конце концов, раз все используют служебное положение в личных целях, почему мне нельзя?

Наемница слабо улыбнулась, старательно скрывая за робостью торжество.

— Ну, ты сам попросил. Учти, слушать придется долго.

Юноша тоскливо покосился на медленно, но верно светлеющее небо за окном.

— Чего уж тут: все равно ложиться спать уже нет смысла. Только кафа себе сделаю, — произнес он, поднимаясь.

— И мне принеси! — крикнула Лика вдогонку.

«А я пока подумаю, что же тебе наговорить…»

* * *

Электронные часы на прикроватной тумбе показывали половину пятого утра. Для сна было уже слишком поздно — к тому же Кевин чувствовал, что попросту не заставит себя встать вовремя, если хотя бы приляжет вздремнуть. А потому он просто сидел в кресле, допивая неизвестно какую по счету кружку кафа, и с легкой завистью поглядывал на Лику. Девушка спала крепким сном праведника — как бы смешно это ни звучало в свете ее рассказа.

«Интересно, она не боится оставаться у меня потому, что действительно доверяет и надеется на помощь? Или же думает тихонько сбежать утром и исчезнуть навсегда? Нет, второе маловероятно: тогда ей было бы ни к чему рассказывать о своих проблемах — по крайней мере, так подробно. Видимо, и впрямь доверяет. А ведь, по-хорошему, мне действительно следовало ее арестовать: она сама призналась, что работает на криминального босса, который напрямую поддерживает восстание. Наверное, Лика была бы довольно полезной пленницей…»

Сибовца передернуло от одной только мысли — настолько мерзкой она показалась. Нет, он не поступил бы так, даже если бы этот шаг действительно мог приблизить победу над восстанием — просто не сумел бы так подло обойтись с любовницей.

Кевин затруднялся определить, что же чувствует к этой девушке: он не мог, положа руку на сердце, сказать, что действительно любит ее. И в то же время, так хорошо, как с Ликой, ему не было ни с одной другой женщиной — ни в постели, ни в общении. И ее судьба отнюдь не была ему безразлична.

— Ты умная, красивая и добрая девушка — что бы ни пыталась из себя изобразить. Какого хатта тебя в наемники понесло? — на этот вопрос он так и не отважился во время разговора, закончившегося около часа назад.

Лика заворочалась под одеялами и, с трудом приподняв голову, заспанным голосом произнесла:

— Бывал на нижних уровнях Корусканта когда-нибудь?

— Нет, но наслышан, — оторопело ответил юноша. — Я думал, ты спишь.

— Я сплю очень чутко — издержки профессии, знаешь ли. Ну вот ты «наслышан», а я там родилась, — наемница криво усмехнулась. — Ты думаешь, что я от хорошей жизни своим ремеслом занялась? Передо мной просто стоял выбор: или криминал, или нищета — такая, какой ты и представить себе не можешь.

— Я понимаю… думаю, что понимаю. Но неужели не было другого выхода? Ты могла бы пойти в армию… — Кевин осекся, поймав снисходительный, чуть насмешливый взгляд Лики — так смотрят либо на детей, либо на умственно отсталых.

— Я об этом подумывала: после нескольких встреч с корускантской полицией до меня начало доходить, что пребывать по ту сторону закона вредно для здоровья и не очень приятно. Я даже до ближайшего вербовочного пункта добралась. Знаешь, там такие красивые плакаты висели, с замечательными словами… про достойную жизнь для всех и каждого тоже говорилось… даже верить хотелось. Дура наивная, — девушка невесело хохотнула, кривя рот в злой ухмылке. — Вербовщик мне очень… доходчиво объяснил, где мое место. Хорошо, что у меня хватило ума не врезать ему по роже — хотя руки чесались страшно.

Кевин некоторое время подыскивал ответ, но тщетно: любые слова ободрения казались пошлыми и неестественными; сказать в защиту государства тоже было нечего, как бы ни хотелось.

— Забавно, — заявила наконец Лика, садясь на кровати, — судя по твоему лицу, ты уже успел почувствовать себя виноватым за каждую сволочь в имперском аппарате. И как только ты в своей конторе выжил?

— Еще не вечер… — фыркнул сибовец, вспоминая о собственных многочисленных проблемах. — Кстати, ты сегодня будешь ждать меня дома?

— Понятия не имею: ты же теперь знаешь, что рабочий день у меня непредсказуемый. Если буду, могу даже приготовить тебе что-нибудь — поиграю в приличную женщину.

«А может, я ее все-таки люблю? По крайней мере, расставаться с ней будет жаль.»

— Вот найду я способ решить твою проблему, и ты улетишь отсюда. А кто меня ждать с работы будет? Я же тихо сопьюсь от безысходности — Рутан к этому очень располагает.

— Ох, чувствую, в ближайшее время тебе будет не до того. А когда все закончится, ты найдешь себе хорошую девушку, и будете вы правильной до зубовного скрежета имперской семьей. А я… у каждого солидного человека должна быть ошибка молодости вроде меня.

Лика задорно улыбнулась, но в ее синих глазах мелькнула такая тоска, что у Кевина зародилось подозрение: наемница бы с радостью оказалась на месте «хорошей девушки» и стала «правильной до зубовного скрежета». Но прекрасно понимала: такой возможности у нее нет и, скорее всего, не будет.

* * *

С каждым днем задание нравилось Исанн все меньше и меньше. Разведчица уйму времени потратила, изучая архивы ИСБ за последние пять лет — как оказалось, лишь для того, чтобы окончательно запутаться в хитросплетениях заговора.

Происходящее на Рутане казалось лишенным всякого смысла — и оттого еще более зловещим.

Версия, что за разгорающейся революцией стоит Халид Мейер, порождала больше вопросов, чем ответов, и рассыпалась, стоило повнимательнее присмотреться к фактам. Слишком уж многое не сходилось.

Начать хотя бы с Ридена. Его помощь наверняка стоила невероятно дорого — а что мог предложить Мейер? Впавший в немилость, лишившийся поддержки былых сторонников, фактически уничтоженный как политик? Без посторонней помощи — ровным счетом ничего. Да и действия самого бывшего генерала выглядели сомнительно: какую выгоду он намеревался получить с этой аферы?

Скорее всего, причину следовало искать в деньгах — как и в девяноста процентах подобных случаев. Но Рутан, казалось, даже для финансовых махинаций был бесполезен: самые ценные экспортируемые товары — меха и древесина, добыча которых давным-давно поделена между несколькими местными компаниями; расположение тоже не самое удачное — в самом конце Хайдианского пути, за куда более развитыми и благополучными мирами сектора Сесвена. Сгодится разве что как перевалочный пункт для грузовых кораблей из Сенекса — или на пути к нему.

Последнее, впрочем, наталкивало на определенные мысли…

«Кто-то пытается скрыть особо крупные хищения — или наоборот, только наладить их? Вряд ли: вложения в эту революцию должны быть очень солидными — такие превысят любую прибыль или сведут ее к ничтожным суммам. Аферы криминальных картелей? Слишком сложно и опять-таки — бессмысленно. Все-таки в имперской администрации искать надо. Только очень высоко — за пределами Рутана, это уж точно. Но у кого может быть мотив? И какой?»

Исанн чувствовала, что упускает что-то важное. Что ответ лежит на поверхности, но она в упор его не замечает. Это чувство было тем мучительнее, что разведчица понимала: она теряет драгоценное время и не может с этим ничего сделать. Если масштабы конфликта дойдут до таких пределов, что потребуется вмешательство имперского флота, это задание обернется несмываемым пятном на ее прежде безупречной репутации — если не концом карьеры. У Исанн были веские основания сомневаться в том, что отец простит ей подобный провал.

Нервно кусая губы, девушка вновь принялась просматривать архивы ИСБ трехлетней давности — более ранние она успела изучить (хоть и довольно поверхностно) за предыдущие четыре дня. И снова ее посетило чувство, что разгадка где-то совсем рядом: именно три года назад обстановка на планете начала накаляться — и притом пугающими темпами.

Рутан никогда не был спокойным миром, но раньше подполье действительно не представляло особой опасности: мелкие теракты, не несущие серьезного ущерба и направленные на малозначительные объекты, и впрямь походили на деятельность разрозненных и слабых экстремистских группировок. Но летом четырнадцатого года от становления Империи ситуация радикальным образом изменилась: удары повстанцев становились все точнее и болезненнее, потери правительственных войск в стычках с партизанами росли в геометрической прогрессии, а националистическая пропаганда расцветала буйным цветом.

Казалось, планета превращается в горячую точку, и на нее впору спускать имперский флот. Но вскоре напряженность внезапно пошла на убыль — по крайней мере, по документам выходило именно так. Исанн была абсолютно уверена: отсюда начинались «подчищенные» данные.

Последним громким инцидентом, дошедшим до Корусканта, стала гибель резидента Разведки — предшественника Ридена. Официальная версия утверждала, что смерть агента к профессиональной деятельности не имела никакого отношения: просто человек прошелся по сомнительному району и наткнулся на грабителей. Нередкое происшествие даже для благополучных миров, что уж тут о Рутане говорить?

Дело об убийстве разведчика даже не стали поручать Антитеррористическому отделу: провели через Криминальный, да так там и похоронили, поставив пометку «нераскрыто».

«А статистику по криминалу они чистить и не думают,» — усмехнулась Исанн, просматривая архив «глухих» дел. Таковых оказалось великое множество — и это всего за год!

Один заголовок привлек ее внимание: «Дело N3581. Подрыв шаттла геологоразведочной экспедиции от КОСНОП (подразделение коммерции). Нераскрыто.»

«Так значит, на Рутане проводилась геологоразведка. Завершилась она, судя по всему, весьма печально. Причем произошло это незадолго до резкой эскалации конфликта… и снова дело, которое должно бы находиться в ведении Антитеррористического отдела, почему-то вел Криминальный…»

Исанн немного помедлила, прежде чем открыть материалы дела: слишком уж пьянящим было предчувствие, что ей удалось найти недостающее звено всей этой истории, и девушка опасалась принять желаемое за действительное.

Но чем дальше разведчица углублялась в изучение скудной, обрывочной информации, тем больше убеждалась: она действительно обнаружила настоящую причину заговора. Ту награду, что стоила огромных вложений и риска.

Если судить по документам ИСБ, экспедиция прибыла в рамках одной из программ КОСНОП по развитию окраинных миров. За исключением нескольких особо крупных и действительно перспективных проектов, большинство подобных мероприятий служило целям, понятным и близким сердцу простого чиновника — отмыванию денег и воровству в приемлемых для государства размерах. Экспедиция в миры сектора Кэтол должна была стать одной из таких профанаций. Но не стала: для имитации бурной деятельности хватило бы пары недель. Геологи же провели на Рутане полтора месяца.

Теракт произошел именно в тот день, когда ученые наконец-то собрались покинуть планету: взрывчатка, заложенная в шаттле, сработала в момент выхода из атмосферы, уничтожив корабль вместе со всеми членами экспедиции. Ответственных за теракт так и не нашли.

«Судя по тому, сколько времени геологи провели на Рутане, они что-то обнаружили. А значит, не могли улететь в полном составе: какая-то часть экспедиции обязана была остаться здесь для дальнейших исследований. Столь грубое нарушение инструкции могло произойти лишь по одной причине: приказ сверху.»

Промелькнувшая догадка будоражила кровь одновременно и пробудившейся надеждой на успех, и страхом. Теперь у Исанн было примерное направление поиска… но ей решительно не нравилось, куда оно вело.

Просмотрев новости за нужный период, девушка была просто поражена количеством важных культурных мероприятий, которые было просто необходимо широко осветить в ГолоСети. Упоминание о гибели экспедиции появилось лишь мельком, и то — раза три от силы. Обычно таким образом «хоронили» самые неприятные для режима новости. Но события, подобные рутанскому теракту, напротив, активно тиражировались — ведь они так хорошо создавали в массовом сознании образ общего врага.

А здесь — гробовое молчание. Кто-то очень хотел, чтобы об этом происшествии забыли навсегда. И уж тем более — не связали с ним революцию, внезапно вспыхнувшую на заштатной планетке. И этот кто-то относится к высшим кругам Комиссии по сохранению Нового Порядка…

«Не надо замахиваться на подобные вершины, — резко одернула себя Исанн, осознав, что уже активно перебирает возможные кандидатуры. — Нужно сосредоточиться на том, чтобы вывести на чистую воду Мейера. А вот когда у меня появятся основания для его ареста, можно будет побеседовать с полковником о его таинственном покровителе…»

Не успела разведчица об этом подумать, как зазвонил лежавший на столе комлинк.

«Лайонс. Странно, обычно он не пытается связаться со мной первым,» — отметила Исанн, нажимая на кнопку ответа.

— Не спрашивайте меня ни о чем, — парень часто дышал, а его голос срывался от волнения. — Похоже, я нашел то, что погубит Мейера. Сегодня в очередной раз подменили базу данных, но я успел сохранить ее резервную копию. Это еще не все: за несколько минут до подмены часть информации была переслана с помощью мощнейшего ретранслятора… не знаю, куда именно. След теряется где-то в Центральных Мирах. Уровень шифрования просто невероятный… я не знаю, в чем на самом деле замешан Мейер, и знать не хочу. Все, что вас может заинтересовать, сейчас хранится на инфокарте. Завтра, в двенадцать часов дня, приходите к ресторану «Лесная сень» — это на центральной площади города. Прямо напротив ресторана находится статуя какого-то хищника — она там одна, не ошибетесь. Инфокарта будет лежать в ее пасти. Я тоже буду поблизости, чтобы убедиться, что вы получили данные. Когда это произойдет, не пытайтесь связаться со мной снова. Я больше не хочу иметь с вами никаких дел. Масштабы не по мне.

Не став дожидаться ответа, Лайонс оборвал связь. Исанн отложила переговорное устройство, машинально отметив некоторую медлительность своих движений, заметную только ей. Новость, свалившаяся как снег на голову, вызвала у разведчицы слишком сильные эмоции, и сейчас она рефлекторно пыталась скрыть любые их внешние проявления. Правда, девушка не могла до конца разобраться, рада ли известию, или же обеспокоена им.

С одной стороны, если все пройдет благополучно, у нее на руках наконец-то появятся настоящие улики против Мейера. Но вдруг капитана вычислили и заставили связаться с ней под дулом пистолета? Тогда она идет прямиком в ловушку. Нет, смерти Исанн не боялась: ее убийство недолго будет оставаться тайной, а резонанс, вызванный им, Мейеру совершенно ни к чему. Но если молодой сибовец действительно прокололся, то его начальник сможет прервать расследование на законных основаниях — просто предъявив разведчице список встречных обвинений. И тогда лучше бы ей действительно не возвращаться на Корускант…

Но наживка была слишком уж привлекательна, чтобы ее проигнорировать. А если события и впрямь будут развиваться по худшему сценарию… что ж, жизнь при императорском дворе научила Исанн изворотливости. Это будет не первая щекотливая ситуация, в которую ей довелось попасть, и вряд ли последняя.

* * *

Пятью часами ранее.

«Алчность порой толкает людей на странные поступки. Шутка ли: все ключевые предприятия Империи закупают карфеддионский нейраниум, а тот, кто получает с этого львиную долю дохода, продолжает сбывать часть груза на черный рынок. Воровать из собственного кармана, проводя деньги через руки контрабандистов и коррумпированных чиновников — и все лишь для того, чтобы продать товар по двойной цене и избежать налогообложения. Есть ли пределы у человеческой жадности?»

Халид Мейер усмехнулся в усы, просматривая только что пересланную из космопорта грузовую накладную — последнюю из четырех. Собственные размышления немного позабавили полковника: будучи человеком практичным и крепко стоящим на земле, он никогда не был склонен рассуждать о высоких материях. Дело было скорее в том, что, служа в ИСБ, незаметно для себя привыкаешь считать чужие деньги — даже если они приносят пользу не только обладателю, но и тебе. Точнее, принесут. В перспективе, в очень далекой перспективе…

Совсем не ко времени мелькнула мысль: быть может, зря он подписался на все это? Началось-то все относительно невинно: финансовые махинации, прикорм местных криминальных авторитетов… а закончилось гражданской войной. Точнее, обязанностью неусыпно контролировать ее ход, следя за положением обеих сторон и не допуская значительного перевеса ни одной из них. За эти труды ему был обещан шанс вновь попасть в высшие круги Империи. Получить звание Центрального Командующего и взять реванш за давнее поражение…

Но кто мог поручиться, что Мейеру не уготована та же роль, что он определил Карлу Ридену? Смерть исполнителя от рук наемного убийцы снимает вопрос с оплатой и дает стопроцентную гарантию того, что неприглядные тайны так ими и останутся…

Гоня прочь эти опасения, полковник взялся за работу. Его заботы о революции не отменяли других обязанностей — как законных, так и не очень. В частности, сокрытие крупных хищений он по-прежнему не решался доверить никому другому.

Благо, много времени это не занимало: вход в систему от имени администратора, пара изменений в соответствующих документах — и вот корабли с Карфеддиона перевозили не по сто тридцать тонн нейраниума, а всего лишь по девяносто пять.

Оставалось лишь отправить и настоящие, и измененные накладные куда следует, после чего хорошенько подчистить базу данных — и можно возвращаться к другим делам, которых, как водится, было невпроворот…

Уведомление о том, что «отчет» благополучно дошел до адресата, опередило сигнал интеркома на какую-то пару секунд.

— Сэр, к вам майор Вальд. Утверждает, что принес срочное донесение. Прикажете пропустить? — голос адъютанта звучал так, словно начальник Технического отдела вырвал того из глубокого сна. Не исключено, что так оно и было: дисциплина в рутанском филиале ИСБ находилась на удручающе низком уровне. Намеревайся полковник задержаться здесь надолго, он непременно принял бы на этот счет меры — скорее всего, репрессивного характера.

— Да, пусть войдет.

Беспокоить Мейера по ерунде подчиненные рисковали редко, резонно опасаясь гнева скорого на расправу начальника. А значит, выслушать Вальда действительно стоило.

Дверь бесшумно скользнула в сторону, пропуская в кабинет худощавого, высокого человека лет сорока. Полковнику хватило одного лишь беглого взгляда, чтобы понять: начальник Технического отдела действительно явился не просто так. Опытный сибовец контролировал себя достаточно хорошо, чтобы не показывать своего волнения явно, но губы, сжатые плотнее обычного, и глубокая складка, наметившаяся между бровями, с головой его выдавали.

— Что у вас, майор? — осведомился Мейер, указывая на кресло для посетителей.

Вопреки ожиданиям, подчиненный остался стоять — только подошел ближе к столу, периодически бросая взгляд на инфопланшет, который крепко сжимал в руках.

— Сэр, разрешите доложить? — голос мужчины, обычно весьма зычный, сейчас звучал подозрительно хрипло.

«Тебе только что задали соответствующий вопрос! Тянешь время… боишься, значит. Что же твои доблестные сотрудники проглядели на этот раз?»

— Разрешаю, Вальд. Говорите.

Обманчиво-добродушный тон начальника, резко контрастировавший с его ледяным, цепким взглядом, заставил сибовца изобразить внезапный приступ кашля, выгадывая еще немного времени на раздумья. Касавшиеся, очевидно, животрепещущего вопроса, как подать неприятные (а в этом уже не было сомнений) новости так, чтобы виноват в ошибках некоего майора оказался кто-нибудь другой.

— Пятнадцать минут назад был зафиксирован неавторизованный доступ к вашему служебному компьютеру, сэр, — наконец выдавил Вальд, нервно сглотнув.

Судя по лицу, он уже успел прикинуть свои ближайшие перспективы и прийти к неутешительному заключению. Которое сполна подкрепил рык Мейера, мигом растерявшего свое напускное благодушие:

— Надеюсь, вы пришли сообщить о том, что хакер вычислен. В противном случае, Вальд, в Техническом отделе произойдут некоторые кадровые перестановки…

Майор побелел, как полотно, но ответил относительно спокойно — даже голос почти не дрожал:

— Сэр, сигнал удалось отследить. Он… он проходит по внутренней сети. Злоумышленник сейчас находится в штабе, известен даже его IP-адрес. В данный момент проводится идентификация… уже проведена, — поправился он, сверившись с планшетом. — За взлом ответствен капитан Кевин Лайонс, из службы Внутренней безопасности.

Имя и звание он озвучивал медленно, недоуменно морща лоб — будто не мог поверить своим глазам. Впрочем, почему «будто»? Кевин Лайонс был на хорошем счету… даже слишком хорошем.

«Следи за своим персоналом. Опасайся непризнанных гениев и попавших в опалу… Риден, проницательная ты скотина. В десятку со своими прогнозами попал. Кевин Лайонс — подающий надежды специалист, безоговорочно, но не фанатично преданный Империи, довольно идеалистичный парень. Лучшей кандидатуры на роль своего агента Айсард и найти не могла. Девчонка или очень умна, или поразительно удачлива.»

— Вот значит как, — Мейер смерил подчиненного пристальным взглядом, барабаня пальцами по столу. — Его прямое начальство уже оповестили?

— Никак нет, сэр. Мне отдать распоряжения?

— Нет. Напротив, вы не должны предпринимать никаких действий по этому поводу. И пусть ваши люди держат рот на замке.

Даже приказ лично руководить арестом «крота» вызвал бы у Вальда меньше удивления.

— Сэр, могу я поинтересоваться…

— Не можете. Вы свободны, майор.

Распоряжение явно оставило Вальда в глубоком недоумении, не шедшем, тем не менее, ни в какое сравнение с радостью от того, что гнев начальника все-таки падет на кого-то другого. На главу службы Внутренней безопасности, например…

С которым и впрямь следовало разобраться. Двое… чрезмерно благонадежных элементов за полгода, и оба — безопасники. Значит, их шеф либо справляется со своей работой из рук вон плохо, либо слишком хорошо. Второй вариант был несравнимо хуже: он означал, что Мейер, не замечая того, держит рядом с собой очень опасного оппозиционера…

Впрочем, этот вопрос мог подождать. Сейчас следовало решить, что же делать с Лайонсом.

Устранить физически? Самый простой и надежный способ. Но он автоматически блокирует довольно интересные возможности…

Другой вариант: снова наставить парнишку на путь истинный. Каким именно способом — зависит от ситуации. Если сделать все правильно, можно заставить его сливать Айсард дезинформацию, тем самым парализуя ее расследование. Идея выглядит очень соблазнительно, но она ненадежна. Что, если Лайонс сорвется? Поведение труса предсказать элементарно. Просчитать действия фанатика нетрудно. Контролировать смелого и честного глупца — детская забава… но вся соль в том, что капитан относится к очень редкому виду: он честен, достаточно смел и умен. А такие люди способны на самые неожиданные поступки, причем в самый неподходящий момент.

Нет, такого риска он не может себе позволить.

«Можно поступить и по-другому: арестовать Лайонса на совершенно законных основаниях и допросить — естественно, с помощью надежных людей. Грамотное сочетание психологического давления, пыток и сыворотки правды творит чудеса. Парень все как на духу выложит, только успевай записывать. Следующий шаг — вынудить его связаться со своей сообщницей и организовать встречу. Послать на нее своих оперативников, которые представятся по форме и предельно вежливо пригласят Айсард на разговор. Отказаться она, разумеется, не посмеет. После того, как беседа состоится, Лайонса можно будет смело отправлять на расстрел, а девчонку — с позором отослать домой, предварительно пообщавшись с ее отцом и высказав ему все, что я думаю о методах Разведки в целом и ее отдельных сотрудниках (сотрудницах, точнее) в частности. Не выходя за рамки почтительной вежливости, разумеется.»

На первый взгляд, неплохой план. На второй — изощренное самоубийство. Поступив именно так, Мейер наносил серьезный удар по репутации Разведки и, что немаловажно, лично Исанн Айсард. Тем самым он бросал вызов Арманду Айсарду, а это в планы бывшего генерала совершенно не входило. Директор без особого труда мог стереть его в порошок и в лучшие годы, когда у Мейера еще была власть, а на совести не висело государственной измены.

«И все-таки самый простой вариант остается самым верным. Многого ли девчонка сумеет добиться без помощи «крота»? Вопрос спорный, конечно… но о благополучном его разрешении должен позаботиться Риден. Я могу лишь слегка помочь ему в этом.»

Полковник позволил самодовольной улыбке промелькнуть на губах: как удачно все, однако, складывается. Один самонадеянный юноша сумел получить искомый компромат? Прекрасно! Информацию такой важности он будет обязан передать лично. Парочка полезных… модификаций к его комлинку поможет и прослушать разговор, и обнаружить место встречи…

…И, в итоге, устранить незадачливого шпиона.

К счастью, штат рутанского ИСБ не ограничивался бездарностями, трусами и диссидентами. Попадались в нем и весьма толковые профессионалы, умеющие правильно расставлять приоритеты и не оспаривать решения начальства.

— Чем могу быть полезен, сэр? — «толковый профессионал» ответил на вызов незамедлительно.

— Агент Оррен, я жду вас у себя в кабинете. Немедленно.

— Вас понял, сэр, — коротко ответил оперативник, отключая связь.

«И ведь действительно — понял. Судя по тону, уже прикидывает, какое «недокументированное» дело его ждет на этот раз. Неглупый и способный молодой человек… хорошо иметь таких при себе. До тех пор, пока они не вырастают в обнаглевших авантюристов вроде Ридена, конечно. Ошибка Айсарда в том, что он не замечает, когда приходит пора избавиться от того или иного сотрудника… когда-нибудь это его погубит.»

* * *

Никогда прежде Лике не доводилось бывать в ресторанах. И с каждой минутой, проведенной в «Лесной сени», она все больше убеждалась, что ничего не потеряла: помпезность обстановки, холодная, сдержанная вежливость официантов, дорого одетые посетители, поглощающие пищу с таким видом, будто совершают некий ритуал — все это производило на наемницу гнетущее впечатление. Да и себя она здесь чувствовала неуместной и даже смешной.

«Но ведь Кевин надеялся, что мне здесь понравится, — с ноткой раскаяния подумала девушка. — Хотел приятное сделать… можно хотя бы притвориться, что у него получилось.»

Этот благородный порыв продержался ровно до того момента, как Лика бросила взгляд на меню. А точнее, на цены. Несмотря на все благие намерения, девушка, привыкшая считать каждый кредитный чип, не могла молча смириться с этим грабежом средь бела дня. Пусть даже «грабить» будут не ее: Кевин безапелляционно заявил, что платить за обед будет сам.

— Ничего себе! Я за такие деньги иногда заказы принимала, а здесь их за салат требуют. Кевин, что на тебя нашло? С чего это такая щедрость? Ты что, поумнел и начал брать взятки? — Лика помахала меню перед носом сибовца, привлекая его внимание. Которое почему-то было сосредоточено на окне, выходящем на площадь.

«Такое впечатление, что он там кого-то выискивает. Ну не пейзаж же так пристально разглядывать?»

— Нет, я по-прежнему безнадежен, — покачал головой юноша, наконец-то отводя взгляд от окна. — Просто мы скоро расстанемся, а я тебя даже в ресторан ни разу не сводил. Вот, наверстываю, пока есть возможность.

— То есть как — расстанемся? — про себя наемница порадовалась, что не успела ничего заказать: иначе точно бы подавилась. — Что ты имеешь в виду?

— Помнишь, я обещал тебе сюрприз? Ну так вот он: вчера я договорился со своим… хорошим знакомым о том, чтобы задним числом оформить один неименной пропуск с планеты. Догадываешься, для кого? Дня через три все должно быть готово.

Лика едва удержалась от того, чтобы вскочить с места и, обойдя стол, броситься сибовцу на шею.

— Спасибо тебе огромное, — девушка счастливо улыбнулась. — Ты мне жизнь спас, сам-то это хоть понимаешь?

— Конечно, понимаю, — Кевин растянул губы в улыбке и легонько сжал ладонь Лики. — Я рад, что ты будешь в безопасности. Ну, насколько это вообще возможно при твоем… образе жизни.

Казалось бы, ничего странного ни в поведении, ни в словах юноши не было. Только вот его улыбка, не затронувшая глаз, казалась скорее гримасой — так порой улыбались смертельно раненные, убеждавшие себя и товарищей в том, что еще способны встать на ноги. Только пальцы, сжимавшие ладонь наемницы, были неестественно напряжены.

И взгляд — одновременно усталый и беспокойный, он метался от окна к часам, лишь мельком задерживаясь на Лике.

Парень волновался, и волновался очень сильно. Но почему? Что такого было в их свидании? Или и не в нем вовсе?

Вся радость, которую девушка испытывала только что, в мгновение ока отступила под натиском неясных, но усиливающихся с каждой секундой дурных предчувствий. От Кевина эта резкая перемена настроения не укрылась:

— Лика, что-то не так?

— С чего ты взял? Нет, все замечательно. Но… мы здесь только затем, чтобы отпраздновать, правда? Или у тебя еще какие-то дела, о которых ты мне не сказал?

— Ну что за глупости? Почему ты вообще об этом подумала?

«Ой, как все запущено… взгляд остановился, пальцы непроизвольно дернулись, а голос-то, голос! М-да, дорогой, актер из тебя никудышный: таких неестественных интонаций я давненько не слышала. А еще сибовец!»

— Да так… не бери в голову. Давай уже закажем что-нибудь, а то официанты на нас как-то недобро косятся.

— Конечно, — юноша отрывисто кивнул, поднимаясь из-за стола. — Лика, мне надо будет отойти минут на десять. Ты пока выбирай, что хочешь. Думаю, сегодня я могу позволить себе немного раскошелиться.

— Куда это ты собрался? Ты же сказал…

— Я скоро вернусь, не беспокойся. Глазом моргнуть не успеешь, — выдав еще одну натянутую улыбку, он развернулся и решительно зашагал к выходу — быстро и одновременно скованно, будто борясь с желанием перейти на бег.

В какой-то момент наемница была близка к тому, чтобы броситься вслед за Кевином, поддавшись внезапному порыву — задержать, не пустить, не позволить ему…

Умереть.

Слово отчетливо прозвучало в голове — будто произнесенное чужим, бесстрастным и неумолимым голосом. Тогда Лика готова была поручиться: эта мысль ей не принадлежала.

«Да что со мной такое?! — сердито одернула она себя, откидываясь на спинку стула. — Ну с чего я взяла, что должно случиться что-то страшное? Да, Кевин ведет себя странно, но у каждого свои скелеты в шкафу. Мало ли, с кем ему нужно встретиться и зачем? Расспрошу его обо всем, когда вернется. Хотя нет, лучше вечером: как раз расслабится, успокоится…»

Чтобы хоть как-то отвлечься, девушка принялась листать меню. Не помогло: названия блюд и напитков мелькали перед глазами, не задерживаясь в памяти. Тогда Лика переключила внимание на окно: не зря же Кевин на него постоянно посматривал. Может, ей даже удастся увидеть, куда же он так целеустремленно направлялся.

Площадь, на которую открывался прекрасный обзор, вполне могла находиться на другой планете — куда богаче и благополучней Рутана. Пожалуй, это было первое по-настоящему ухоженное и живописное место, которое наемнице довелось увидеть в Тэсте: местный муниципалитет не пожалел денег на то, чтобы сохранить монументальную красоту старинных особняков, в которых сейчас располагались дорогие рестораны и гостиницы; поддерживать в рабочем виде огромный фонтан, причудливую форму которого скрывали тугие струи воды; не позволить выбоинам появиться на каменной мостовой.

Полюбоваться и впрямь было на что, но Лику сейчас совершенно не волновали окружающие красоты.

«А вот и он, — заметить Кевина оказалось просто: как выяснилось, он отошел совсем недалеко. — И что ему понадобилось возле той каменной зверушки, напоминающей нексу?»

Мысль неожиданно отозвалась волной даже не страха — паники, заставившей Лику вскочить с места, не отдавая себе отчет, что она делает и зачем. Тем не менее девушка успела увидеть, как сибовец достает из кармана комлинк и, немного поколебавшись, подносит его к уху…

Она не помнила, как оказалась на улице. Только когда впереди расцвела яркая вспышка, на долю секунды опередившая грохот взрыва, Лика вновь начала осознавать происходящее.

Вокруг бестолково суетились люди; кто-то кричал, кто-то невесть зачем звал на помощь, кто-то звонил не то в полицию, не то в ИСБ, истерически вопя в комлинк что-то о террористах…

А наемница на негнущихся ногах шла к обугленному телу, в нелепой позе распростершемуся на мостовой. Какая-то дородная баба оттолкнула ее с дороги, крикнув на бегу:

— Ты куда прешь, дура?! Беги отсель, пока второй раз не рвануло!

«Не рванет. Когда срабатывает такая взрывчатка, обычно остается только один труп. Он и остался…»

В полной прострации Лика опустилась на колени рядом с тем, что еще недавно было ее любовником. Осторожно провела рукой по сожженной щеке, будто боясь причинить боль… или желая этого: ведь он мог еще быть жив, мог! Выживали с ранами и похлеще, она сама видела!

Но — нет. Обгоревшие веки не дрогнули, а пульс не прощупывался ни на шее, ни на запястье.

«Он мертв. Ты ему уже ничем не поможешь. Уходи отсюда. Ты же не хочешь, чтобы тот, кто его убил, обратил внимание на тебя?»

С трудом заставив одеревеневшие конечности подчиниться, девушка поднялась на ноги. Ни горя, ни даже простого сожаления она не чувствовала — не чувствовала вообще ничего, будто и вовсе не была способна на эмоции.

Зато пришло полное осознание грозящей ей опасности. Жены и любовницы — самые частые «побочные» жертвы заказных убийств, это знает любой хоть сколь-нибудь опытный наемник. Кто бы ни пожелал избавиться от Кевина, он вполне мог решить, что Лика тоже зажилась на этом свете. Если знал о ней, конечно. Но на обратное рассчитывать не стоило: скорее всего, за сибовцем наблюдали какое-то время, наводили справки… вполне могли и за квартирой следить. Или видеть, с кем он пришел в ресторан. К тому же девушка так замечательно себя выдала, бросившись к телу…

Все это Лика обдумывала уже на ходу, торопливо шагая к арке, зажатой между двумя особняками. Сразу за ней виднелись очертания плотно застроенного района. Только добраться до него — и пусть преследователи (если они есть, конечно) ищут ветра в поле. Уж сбрасывать «хвосты» наемница умела.

Но, как оказалось, не она одна решила спешно покинуть площадь этим путем: опередив Лику, из-за угла одного из домов выскочила женщина и, ни на секунду не замедляя бега, бросилась к арке. В какой-то момент она оглянулась назад, и от резкого движения платок, покрывавший ее голову, сполз на плечи. Белоснежная прядь мелькнула в угольно-черной косе.

По телу наемницы будто электрический ток пропустили.

«Это же… какого хатта она здесь делает?!»

Вспышкой пронеслось воспоминание о том злополучном дне на Корусканте. Тогда Лика лишь чудом избежала точно такой же смерти, что постигла Кевина…

«Тогда — кредитная карта, теперь — комлинк… фантазия иссякла, да, тварь?!»

Безразличие, сковывавшее ее до этого, дрогнуло. Гнев, жаркой волной поднимавшийся в груди, заставил девушку быстро и бесшумно двинуться вслед за разведчицей. Вот она: еще не успела скрыться в переулке и сейчас маячит на открытом пространстве. Стоит только вытащить пистолет и хорошенько прицелиться…

Но рука, потянувшаяся к оружию, нащупала лишь искусственную кожу ремня. Наемница запоздало вспомнила, что именно сегодня не стала брать с собой бластер.

Айсард, снова оглянувшись по сторонам (Лика едва успела шмыгнуть за угол), исчезла за поворотом.

«Стоп. Если она — убийца, то зачем ей убегать? Полицейские, когда соизволят сюда заявиться, вряд ли вообще поймут, что произошло. ИСБ объявится еще позже, если вообще объявится. Да и чего Айсард, с ее-то статусом, их бояться?!»

Только сейчас до наемницы начала доходить вся абсурдность ее догадки. С какой стати разведчице убивать своего, можно сказать, коллегу? Куда логичнее предположить, что они сотрудничали… и для Кевина это сотрудничество обернулось катастрофой. Тогда и реакция Айсард становится вполне понятной.

«Если я права, то у нее сейчас большие проблемы. И моя помощь будет весьма кстати.»

Вместе с любовником погибла и почти сбывшаяся надежда Лики на легкий побег. Теперь ей ничего не оставалось, кроме как вернуться к первоначальному плану — от которого она с такой радостью отказалась.

«Надо выследить имперку сейчас, пока еще есть такая возможность. А через несколько дней зайти к ней и предложить свои услуги. Скорее всего, придется изрядно поунижаться перед этой сволочью, показать, как сильно я завишу от нее… ну ничего, я девушка не гордая. Жизнь дороже.»

* * *

Спустя примерно два часа Лика устало брела по незнакомому кварталу, надеясь или поймать такси, или наконец-то набрести на остановку общественного транспорта. Чтоб он провалился, этот так называемый «старый город» с его непроездными улицами!

Она добилась того, чего хотела, хоть это было и нелегко: Айсард битый час петляла по улицам, то смешиваясь с толпой, то скрываясь в узких, извилистых переулках. Лика до сих пор не понимала, как умудрилась не потерять цель: от слежки разведчица уходила профессионально, куда лучше любого из «клиентов», что приходилось преследовать наемнице. Пару раз девушке лишь чудом удавалось остаться незамеченной, в последний момент скрываясь от подозрительного взгляда разноцветных глаз. Хотелось бы похвалить себя за профессионализм, но при ее работе лгать самой себе опасно для жизни. От обнаружения Лику спасала только интуиция — хоть и находящаяся далеко за пределами человеческих возможностей. Сегодня наемница окончательно уверилась: если бы джедаи почаще забредали в столичные трущобы, одним трупом после Приказа 66 было бы больше. Пожалуй, стоило поблагодарить адептов истребленного ордена за брезгливость.

«Проклятый город… и угораздило же Айсард поселиться именно в этом районе… теперь попробуй еще выберись отсюда…»

Мысли лениво ворочались в голове, не находя никакого эмоционального отклика. Одолевшая девушку апатия не имела ничего общего с тем, что она испытывала сразу после смерти Кевина. Тогда Лика мыслила так, словно ничего не случилось… а сейчас, когда отпала необходимость взять себя в руки и действовать, ей хотелось тихо сдохнуть, настолько мерзко и пусто было на душе.

«Не думала, что настолько привяжусь к нему… ну кем он для меня был? Всего лишь хорошим парнем, с которым можно и мило поболтать, и покувыркаться в постели… мне просто его жаль, вот и все. Забавное чувство. Редко его испытываю. Это пройдет… может завтра, может, через пару дней… но пройдет. Он не первый мой любовник, который погиб у меня на глазах… хотя, если бы предыдущего не пристрелили, я бы сама это сделала через пару дней…»

Спустя несколько минут бесцельного плутания наемница наконец-то добралась до широкой улицы, выходящей на полупустую проезжую часть. Невдалеке виднелась пристойного вида кантина, завлекающая посетителей яркой вывеской в полстены, но шляться по питейным заведениям Лике сейчас хотелось меньше всего. Зато несколько раздолбанных даже на вид аэротакси, дежуривших неподалеку, оказались как нельзя кстати.

— Куда едем? — осведомился водитель у девушки, когда она завалилась на пассажирское кресло.

Лика сумрачно буркнула адрес, и спидер с натужным гулом оторвался от земли.

Несколько раз водитель пытался завести пустой разговор о погоде, ценах на топливо и повстанцах, которые «и сами жить спокойно не хотят, и другим не дают», но быстро оставил все попытки разговорить угрюмую клиентку. Девушка же, глядя на однообразный пейзаж за окном и вдыхая застоявшийся запах дешевых сигарет, потихоньку сомлела.

Казалось, она только на минуту прикрыла глаза, а таксист уже тряс ее за плечо.

— Эй, красавица, просыпайся! Приехали.

— А… что, уже? — пробормотала Лика, недоуменно вглядываясь в очертания совершенно одинаковых многоэтажек. — Постой… ты куда меня завез?

Вопрос был откровенно дурацким: место она узнала сразу. Только вот к ее гостинице оно никакого отношения не имело.

— Куда-куда… куда сказала, туда и завез. Тридцать кредитов, дорогуша, и поживее. На другой конец города из-за тебя тащился.

Расплатившись, наемница вылезла из спидера и окинула взглядом уже ставший знакомым двор. Надо же, машинально назвала этот адрес… сказала одно, а про себя подумала: «домой». Ни одно место еще домом не называла, а тут на тебе…

«Ну не идти же теперь пешком до гостиницы? Далековато, да и все равно бластер забрать надо.»

Ежась на холодном ветру, девушка поспешно зашагала к дому, в котором Кевин Лайонс провел последние месяцы своей жизни.

* * *

Остаток вечера Лика провела, сидя в маленькой, захламленной кухне. Сегодня компанию ей составляла только бутылка гизерского эля, которую Кевин прятал на полке с соусами, приберегая для какого-нибудь особого случая.

Что ж, никто не говорил, что «особый случай» обязательно будет радостным.

«А вокруг ничего не изменилось… на столе стоит посуда, оставшаяся со вчерашнего ужина, за стеной ругаются соседи, на улице опять орут пьяные солдафоны… и на часах всего полвосьмого. Так легко представить, что сегодня ничего не случилось. Что где-то через полчаса ты придешь — уставший, как собака, но очень довольный тем, что я тебя жду…»

Сгорбившись, Лика обхватила себя руками. Тело била крупная дрожь, в горле стоял ком, а глаза щипало от слез. Сидя в этой маленькой, бедно обставленной кухоньке, и по привычке дожидаясь того, кто больше никогда не придет, она начала понимать, что потеряла. Почему вернулась сюда, совсем этого не желая. Почему, в конце концов, ей так плохо, что хочется забиться в угол и тихо выть от безысходности.

С Кевином она наконец-то поняла, что это такое: жить почти нормальной жизнью. Знать, что есть кто-то, кто всегда будет рад ее видеть. Кто-то, кому не наплевать на нее. Кто-то, кто может помочь ей, и не потому, что надеется взыскать долг чуть позже…

Лике дали иллюзию той жизни, которую она всегда хотела иметь — и тут же ее отняли, жестоко напомнив о неприятной и опостылевшей реальности. А Кевин… нет, наемница его не любила. Наверное, в ее прагматичном сознании просто не было места для такого чувства. Но эта дружба, к которой в немалой степени примешивалось влечение, служила любви прекрасной заменой.

«Что ж, теперь у меня есть повод ненавидеть тех, с кем предстоит бороться.»

Девушка хмуро посмотрела на недопитый бокал. Вид плескавшегося в нем дорогого напитка почему-то вызвал у нее жгучее отвращение к себе. Она ведь всегда презирала тех, кто топил свои беды в выпивке, а теперь сама оказалась немногим лучше!

Справившись с одеревеневшим телом, Лика тяжело поднялась на ноги и поплелась в спальню. Сейчас девушке хотелось лишь одного: чтобы этот проклятый день наконец закончился.

А утром… утром она уйдет и больше никогда сюда не вернется. Ее жизнь все еще стояла на кону, и наемница была твердо намерена сделать все возможное, чтобы не последовать за любовником.

Глава 7

Электропоезд двигался по рельсам с мерным жужжанием, периодически прерываемым жалобным дребезгом. О природе этого звука думать не хотелось совершенно, как и о возрасте транспорта — на Корусканте подобный остался лишь на нижних уровнях и насчитывал столетия только со дня последнего ремонта.

За окном очертания густых лесов постепенно сменялись горными склонами; вдали изредка мелькали убогие деревушки, навевающие мысль о том, что от развитых планет Рутан отстает не на несколько сотен лет, а на пару-тройку тысячелетий. Пейзажи, на самом деле, были весьма живописными, но для Исанн они давно уже слились в однородную серо-зеленую полосу.

Обычно разведчице хорошо думалось в дороге — в поезд она села лишь по этой причине. Но транспорт проходил маршрут уже в третий раз, а ни единой мысли насчет того, как вывести расследование из тупика, на ум так и не пришло. Напротив, чем дольше Исанн думала над этим, тем сильнее становилось ощущение, что она бьется лбом о стену: толку от ее размышлений было немногим больше, а голова к концу второго часа непрерывного мозгового штурма болела просто невыносимо.

После гибели Лайонса разведчица осталась совершенно одна, без ресурсов и даже легального положения — против врага, который контролировал всю планету. У нее по-прежнему был доступ к серверу ИСБ, но толку с него, как с банты молока: вся важная информация проводилась через базы данных задним числом и в изрядно подчищенном виде. Быть может, команда аналитиков и сумела бы найти что-нибудь полезное, но у Исанн не было достаточно мощного передатчика, чтобы отправить в Центр Империи такой объем информации.

Похоже, надеяться оставалось только на чудо, именуемое «подходящем моментом». Такой вариант девушку категорически не устраивал, но других, к сожалению, не имелось.

Уставившись в окно невидящим взглядом, разведчица зачем-то провела ногтем по прорезавшей стекло трещине. В голове слабо копошились мысли о задании, которое стремительно летело к хаттам, о возможных последствиях провала, о собственном бессилии что-либо изменить… еще вчера эта безысходность приводила Исанн в ярость, сейчас же сил не осталось и на нее. Даже после самых тяжелых и опасных операций девушка не чувствовала себя настолько вымотанной и опустошенной.

«Скорее бы эта рухлядь доехала до Тэсты. Моя гостиница, конечно, клоповник тот еще, но там хотя бы можно принять ванну и заварить себе каф…» — подумала Исанн, хватаясь за край скамьи: состав тормозил около очередной станции, сопровождая остановку тряской и ужасающим грохотом.

На каждой станции народу в поезде только прибавлялось: день клонился к вечеру, и многие спешили в город до наступления комендантского часа. Поэтому разведчица была немного удивлена, когда старуха, сидевшая напротив нее, встала и заковыляла к выходу. Ну и хвала Силе: вонь от бабки шла такая, словно та уже давно испустила дух, а не готовилась к этому.

На место старухи рухнул — по-иному и не скажешь — новый пассажир. Исанн смерила его равнодушным взглядом, отмечая каждую деталь внешности — не из интереса, но профессиональной привычки.

С одной стороны, его можно было назвать типичным рутанцем: высокий рост, смуглая кожа, черные волосы и миндалевидный разрез темно-карих глаз встречались у аборигенов через одного. Тем не менее, лицо у попутчика было весьма запоминающееся — волевое, с достаточно резкими, но гармоничными чертами, оно так и просилось на повстанческий агитплакат.

Мужчину можно было бы даже назвать красивым («на определенный вкус», — добавила разведчица с непонятной ей самой поспешностью), но все впечатление портила его потрепанная, мешковатая одежда и грязные сапоги, отдаленно напоминающие армейские.

Девушка брезгливо поджала губы и отвернулась, совершенно не беспокоясь насчет того, что слишком явно показала свое пренебрежение.

— Согласен. Мой вид и впрямь оставляет желать лучшего, — неожиданно заявил абориген.

— Ваш вид мне совершенно безразличен, — холодно ответила Исанн, незамедлительно подмечая новую деталь: несоответствие между речью и внешним видом.

«Интересный контраст. Даже слишком интересный… да нет, будь этот субъект подосланным, он бы или вовсе со мной не заговорил, или, если диалог входил в планы, постарался бы соответствовать выбранному образу».

— Возможно, — улыбнувшись, мужчина развел руками. — Но лицо у вас было такое, будто вы увидели крысу.

— Неужели? И часто вы рассматриваете лица незнакомых женщин?

— Периодически доводится. Согласитесь, это не самое неприятное зрелище из всех возможных.

— Не поспоришь. А ответного внимания вы не опасаетесь? Скажем, мой муж тоже может заинтересоваться кое-чьим лицом… — Исанн мило улыбнулась, ожидая реакции попутчика.

Сейчас она была только рада этому разговору: за пустой болтовней можно хоть ненадолго отвлечься от навалившихся проблем.

Улыбка рутанца стала еще шире:

— Да, вашему мужу определенно следует запереть вас дома и не выпускать без сопровождения — чтобы хамы вроде меня не засматривались. Не удивляйтесь, если ему придет в голову такая идея… когда он появится, конечно. Вы ведь не замужем.

— С чего это вы взяли? С того, что я сижу здесь одна?

— Не угадали, — незнакомец покачал головой, рассматривая Исанн из-под хитро прищуренных век. — У вас… специфический взгляд. Оценивающий. На мужчину так может смотреть только незамужняя женщина. Или шлюха. Или имперский офицер.

«Какой занимательный у некоторых ассоциативный ряд! Настолько занимательный, что тянет на повод для разговора… со следователем из ИСБ, скажем».

— А может, я шлюха? Или имперский офицер?

«А может, этот разговор все-таки не случаен? Если реакция будет хоть сколь-нибудь подозрительной… я даже обрадуюсь: шпион может рассказать много интересного, если его хорошенько об этом попросить».

— Вы? Не смешите. Видел я и тех, и других…

— Что, не похожа?

— Нисколько.

«Нет, точно не шпион. У этого типа взгляд, мимика и интонации человека, который говорит то, что думает».

— А еще вы совсем не похожи на рутанку. Вы родом с… Дорваллы, правильно?

— Правильно, но не впечатляет. Можете угадать что-нибудь менее очевидное?

— Сейчас, — мужчина, лишь раззадоренный пренебрежительным тоном Исанн, сделал нарочито-сосредоточенное выражение лица и подпер рукой подбородок. — Вы прибыли сюда в поисках работы. Вы программистка или инженер: на Дорвалле полно вузов, которые готовят подобные кадры. Но на родине рынок труда переполнен, как и в мирах поближе к центру — в которых, к тому же, провинциалке из Внешних регионов очень трудно — да что там! — практически невозможно сделать карьеру. Синали — нищая и полудикая планетка, жить на которой — тяжелейшее испытание для девушки, привыкшей к цивилизации. Поэтому вы прилетели на Рутан: у нас и условия жизни приемлемые, и специалистов вашего профиля вечно не хватает. Я прав?

— Уже гораздо лучше. Браво, — разведчица почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке: на лице попутчика читался совершенно искренний интерес и легкое самодовольство — в положительном ответе он не сомневался.

— Ну вот! Улыбка вам идет куда больше, чем та недовольная физиономия, которую я наблюдал совсем недавно. Сейчас я бы вам дал лет двадцать — а ведь сначала мне показалось, что вы не моложе тридцати пяти.

«И все-таки он очень красив. Чисто эстетически… да о чем я вообще думаю?!»

— А вот это уже хамство, вам не кажется? — девушка вскинула бровь, старательно (и без особого успеха) разжигая в себе недовольство. Наверное, она просто слишком устала, чтобы должным образом реагировать на эти жалкие попытки флирта.

— Скажем так: если бы вы действительно обиделись, я бы извинился. Знаете, что я думаю, глядя на вас?

— Не знаю и знать не хочу.

Абориген определенно не желал воспринимать ответы, которые ему не нравились:

— Такой красавице, как вы, совсем не к лицу… да-да, нахмуренные брови, поджатые губы, злобный взгляд — все правильно! Вот этого не надо.

— Вы — на редкость беспардонный и наглый тип, вам это известно? — предательская улыбка вновь тронула губы — на какое-то мгновение, пока Исанн вновь не напустила на себя недовольный вид. Но рутанца это, судя по его довольной физиономии, не обмануло.

— А вы слишком напряжены. Лезть в вашу жизнь не стану, но у вас явно какие-то проблемы — это невооруженным глазом видно. Знаете, что может здорово поднять настроение?

«Знаю. Конспиративная квартира, оборудованная по всем стандартам. Полноценная, постоянно обновляющаяся база данных по Рутану. Аналитик, способный с ней работать. Информаторы — штуки три как минимум. Это так, неполный список».

У попутчика на этот счет было иное мнение, озвучить которое ему не помешало даже полное отсутствие реакции со стороны собеседницы:

— Вам нужно выбраться на природу — она у нас просто замечательная! Река Халнейр, к примеру… ни разу там не были?

— Нет.

— Рыбалку любите?

— Понятия не имею — в жизни на ней не была.

— Ну, тогда вопрос решен! Завтра же побываешь. Я зайду за тобой в семь утра, — радостно объявил рутанец, поднимаясь и галантно подавая Исанн руку — которую разведчица, совершенно выбитая из колеи такой наглостью, машинально приняла. — До дома проводить?

— Уже и такие предложения пошли? А если я живу на другом конце города? — беспардонный переход на «ты» и странное заявление она предпочла проигнорировать: любая ее реакция могла послужить поводом для продолжения разговора.

— Тогда тем более! Я серьезно: времена сейчас неспокойные, а ты — красивая девушка, да еще и не местная. Ты даже представить себе не можешь, какие твари иногда встречаются на улицах. Я уж не говорю об имперцах, которые считают, будто вправе творить что угодно!

«Забавная мешанина эмоций: интерес вполне определенного толка, искреннее беспокойство — за незнакомую женщину, это же надо! И… ненависть при упоминании об имперцах. Чистая, незамутненная ненависть. Интересно, это особенности местного национализма или что-то личное?»

— И правильно — нечего о них говорить. А то, знаете ли, и накликать можно. Всего доброго, — Исанн, отбросив посторонние размышления, выдала одну из своих «служебных» улыбок. В сочетании с медово-сладким голосом и ледяным взглядом такой оскал превращал слова «всего доброго» в недвусмысленную угрозу.

Не дожидаясь ответа, разведчица поспешила к раздвижным дверям вагона: поезд стремительно приближался к станции, и Исанн намеревалась оказаться на улице до того, как начнется давка.

Чуть позже, когда вокзал с его гамом и толчеей остался далеко позади, девушка неспешно брела по направлению к Старому городу. Состоявшийся в поезде разговор никак не шел у нее из головы. Казалось бы, в нем не было ничего странного, да и тот самоуверенный абориген не вызывал подозрений — за его словами не стояло ничего, кроме скуки и желания познакомиться с красивой женщиной. И все же какая-то деталь не давала Исанн покоя.

Поневоле она снова и снова прокручивала в памяти диалог; вспоминала внешность незнакомца, его взгляд, мимику, интонации… голос.

«Да. Голос. Такое ощущение, что я слышала его раньше. Но где и когда?»

«Мы далеко с раненым не уйдем… заплатим, заплатим, ты же знаешь…»

От пришедшей на ум ассоциации разведчица лишь отмахнулась: голос того повстанца она слышала нечетко и достаточно давно, а потому сейчас могла вспомнить лишь тембр — да и то не без труда. Просто на фоне последних событий у нее разыгралась паранойя, вот и все.

В любом случае, нахального типа из поезда она больше не увидит, так к чему вообще об этом думать? Будто больше не о чем…

* * *

Полтора часа спустя.

Официальное название района, в котором располагалось повстанческое убежище, знали, наверное, только работники муниципальных служб — да и те вряд ли припомнили бы его, не залезая в картотеку. Большая же часть жителей Тэсты именовала эти трущобы не иначе, как «Чумным лабиринтом». Название это появилось еще в незапамятные времена, да так и прижилось — пусть даже лекарство от крысиной чумы, некогда выкашивавшей целые бедняцкие кварталы, уже лет пятьсот как получило широкое распространение и стало доступно даже очень небогатым людям.

Возвращаясь сюда в который раз, Сельвин не мог отделаться от чувства, что «устаревшее» имя неспроста закрепилось за районом, пережив столетия. Древние, практически слившиеся с грязью дороги, ветхие лачуги, возведенные где из посеревшего камня, а где — из насквозь прогнившего дерева, изодранные навесы, натянутые между крышами — все это не просто несло на себе отпечаток минувших лет. Нет, эти убогие улицы будто запечатлели боль и страдания всех бедняков, что когда-либо жили здесь; пропитались духом нищеты и безысходности; навеки впитали смрад гниющих тел, которые когда-то давно лежали прямо в уличной грязи, неделями ожидая погребения.

И впрямь — чумной нарыв на теле города. Того и гляди, прорвется и выплеснется черным гноем на «здоровые» улицы…

Сельвин зябко передернул плечами, гоня прочь слишком явственно вставшую перед глазами картину.

«Зато имперцы не заходят сюда без веской причины. И слабонервные новобранцы еще на подходе отсеиваются», — с усмешкой подумал мужчина, подходя к нужному зданию.

Штабом городской ячейки сопротивления служил старинный трехэтажный дом, покосившийся и вросший в землю. Узкий, зато высоченный и оборудованный множеством пристроек, он угрюмо нависал над дорогой, почти соприкасаясь выступающей мансардой с крышей соседней халупы. Практически дворец по меркам Лабиринта, но по любым другим — абсолютно непригодное для жизни место.

Повстанец быстрым шагом преодолел остававшееся до порога расстояние и несколько раз ударил кулаком по грязной автоматической двери.

Конвульсивно дергаясь, та отъехала в сторону. В открывшемся проеме незамедлительно показался часовой — точнее, показался внушительных размеров дробовик, а его обладатель не иначе как пытался спрятаться за грозным оружием.

— Чего надо? — взвизгнул растрепанный мальчишка лет шестнадцати, вцепившись в дробовик дрожащими руками. Наверное, паренек пытался изобразить грозный рык героя дешевого голофильма (или кантинного вышибалы, на худой конец), но получилось что-то среднее между щенячьим тявканьем и предсмертным хрипом.

— Я к Гэрту, за брагой, — озвучивая условленный ответ, Сельвин чуть отклонил голову: вконец разволновавшийся часовой (если это чудо природы можно так назвать) едва не засветил ему оружием по челюсти.

«Как бы еще курок не спустил от избытка чувств. Вот же… молодое дарование!»

— Проходи, — парень посторонился, пропуская повстанца в дом. — Ты…

Едва разглядев лицо гостя, мальчишка поперхнулся и замолк, уставившись на него полным восхищения взглядом.

— Зд… здравствуйте, господин! Вы ведь… ну ничего себе!

Сельвин мягко улыбнулся и покровительственным жестом положил ладонь на плечо часового:

— Да-да, я ведь. Дверь закрой. И пушкой не маши, а то выстрелит еще!

— Ага! — парень счастливо улыбнулся и резво подскочил к контрольной панели, от переизбытка энтузиазма едва не впечатавшись лбом в стену. — Я могу вам чем-то помочь, господин Вельн?

«Ну, хотя бы говорить связно начал. Уже прогресс».

— Можешь. Скажи, твой командир здесь?

— Генерал Аларон? Да, он никуда не отлучался.

— Спасибо, боец. Свободен.

Благосклонно кивнув мгновенно зардевшемуся мальчишке, Сельвин прошел дальше по коридору. Из общей столовой доносился гул голосов, смех и ругань, но туда повстанец идти не собирался — по крайней мере, не сейчас. Вместо этого он направился сразу на третий этаж, в кабинет Бернарда Аларона — человека, которого можно было назвать главой повстанческой разведки и, по совместительству, службы безопасности.

— Какие люди! — завидев на пороге старого друга, Аларон оторвался от своего инфопланшета и расплылся в улыбке. — Стучаться не учили, а, ваше высочество?

Густой бас этого мужчины как нельзя лучше подходил к его широкому, мясистому лицу и могучему телосложению. На фоне хозяина гость, которого только слепой мог бы назвать хилым, выглядел тощим и высушенным, словно муун.

— И тебе здравствуй. Бернард, что это за чудо на входе? — проигнорировав вопрос, Сельвин без приглашения опустился в потрепанное кресло у окна. — Ему же оружие в руки давать нельзя: и своих, и чужих перестреляет!

— А, ты про этого… Дэйла, кажется? Толковый, кстати, парнишка, зря ты так о нем. Зеленый просто совсем, вот и дергается от каждого шороха. Небось, чуть в обморок не грохнулся, как тебя увидел?

Повстанец только мрачно кивнул в ответ.

— Ну а чего ты хотел? Ты — настоящая икона, друг мой. Живая легенда. Было бы странно, отреагируй мальчишка по-другому. Виски будешь, кстати? — Бернард уже сжимал в одной руке выхваченную из шкафа бутыль, а во второй — два хрустальных бокала.

— Наливай. Знаешь, если мой «святой образ» появится у имперцев в базе данных, я очень быстро переквалифицируюсь из живой легенды в мученика. Я полагаю, тот перебежчик до штаба ИСБ не дошел?

— Сразу о делах, да? Не волнуйся, до ближайшей канавы он дошел. Донесли, точнее, — хохотнул Аларон. Вручив один из наполненных бокалов собеседнику, он грузно опустился в соседнее кресло. — Ну, а если не считать той крысы, у нас все ровно. Готовимся потихоньку, собираем информацию… ждем сигнала. Ты ведь об этом хотел спросить?

— Угадал.

— А у тебя какие новости, раз уж мы все равно о делах заговорили? Ты вроде как по партизанским отрядам с инспекцией мотался?

Прежде чем ответить, Сельвин поднес к губам свой бокал и сделал большой глоток, что его товарищ незамедлительно истолковал по-своему:

— Что, все так плохо?

— Лучше, чем могло бы быть.

— Но гораздо хуже, чем хотелось бы, да? Или что-то еще случилось, а я об этом не знаю? Уж больно лицо у тебя недовольное…

«С чего бы начать? Дефицит провизии и медикаментов просто катастрофический. Оружие и боеприпасы теперь приходится закупать по завышенной втрое цене. Террин Лаар продолжает урезать финансирование и в любой момент может сделать ноги — вместе с деньгами, наемниками и флотом. А отец понятия не имеет, как со всем этим счастьем разбираться… и правда, чем это я недоволен?»

Повстанец поймал себя на том, что сжал ладонь в кулак — да так плотно, что побелели костяшки пальцев. Сделав глубокий вдох, он ответил с нарочитым равнодушием:

— Бернард, ты уже знаешь все, что тебе нужно знать. И даже чуть больше, если уж на то пошло. Но некоторые вещи — не твоего ума дело. Без обид.

— Без обид, — заметив нехороший блеск в глазах товарища, Аларон счел за лучшее согласиться и перевести разговор на другую тему — благо, тоже животрепещущую. — Слушай, ваше высочество… это что же получается: сейчас последнее затишье перед бурей? Все эти приготовления, разведывательные операции… мы переходим к полномасштабной войне, так?

Голос Бернарда звучал хрипло и непривычно тихо. Повстанец будто не до конца верил в свои слова… или боялся поверить.

Сельвин прекрасно понимал его: сколько было разговоров о том, что еще чуть-чуть, и восстание развернется во всю свою мощь, перед которой дрогнет непоколебимая власть Империи… но шло время, а повстанцы продолжали совершать периодические теракты да налеты на гарнизоны — дерзкие, нередко успешные, но доставляющие имперцам… головную боль, только и всего.

И вот теперь — война. А вместе с ней и возросшие в стократ риски, и не поддающиеся исчислению жертвы… для рутанского принца переход к боевым действиям был долгожданным избавлением от мучительного, удушающего ожидания. «Либо мы, либо нас» — такая постановка вопроса нравилась Сельвину куда больше, чем тянувшаяся столь долго неопределенность. Но отнюдь не все члены сопротивления разделяли эту точку зрения. Никто бы не признал этого вслух, но многие… привыкли к устоявшемуся статус-кво. Жизнь, которую вели повстанцы сейчас, была отнюдь не безопасной, но в какой-то мере предсказуемой. Война же обещала положить этой предсказуемости конец — вполне возможно, трагический.

— Так и есть, Бернард. Еще около недели уйдет на долгосрочное планирование и сбор разведданных, так что наслаждайся, пока можешь. Скоро отдыхать не придется.

— Наслаждаться? А кто сбором этих самых разведданных заниматься будет, а?

— Твои люди. У тебя работа чисто координаторская, так что жаловаться даже не начинай. В ближайшем будущем она превратится в ад, не спорю… но не сейчас.

— Вот хоть бы кто оценил мой титанический труд на благо восстания! Почему-то все бойцы упорно считают, что раз я сижу в кабинете целыми днями, то ни черта не делаю.

— После войны оценят, — криво усмехнулся Сельвин. — Либо орденами, деньгами и поместьем, либо выстрелом в лоб. Это уж как сложится.

— Ну, за первый вариант! — рассмеялся Аларон, поднимая бокал, в котором вновь плескалась золотисто-коричневая жидкость. — Как я понял, у тебя пока полный застой намечается?

— Если все будет идти своим чередом, то да.

— И как собираешься коротать время? Шугать бойцов проверками?

— Время от времени, — уклончиво ответил Сельвин, хитро улыбаясь.

Да, дела у восстания шли довольно скверно, глупо было бы отрицать… но он все равно не мог с этим ничего сделать. Пока не мог. Сейчас выдался недолгий период, на который его боевое мастерство и тактические способности остались не востребованы — так почему бы не провести это время… как обычный человек? Набраться сил перед войной, получить краткое удовольствие от по-настоящему спокойной жизни…

И общества красивой женщины. Поразительно красивой женщины. Сельвин не без удовольствия припомнил точеное лицо случайной попутчицы, усталый взгляд ее необычных глаз, насмешливую, чуть презрительную улыбку на полных губах… да, эта дамочка определенно стоила его сегодняшней прогулки от вокзала до Старого города.

Разумеется, девушка не понимала, что за ней следят: повстанец вовсе не хотел пугать ее, а с его-то доскональным знанием чуть ли не каждой улочки города было несложно остаться незамеченным.

По какому-то странному совпадению незнакомка остановилась в гостинице, которую содержал Теренс. С этим заведением у мужчины были связаны не самые приятные воспоминания… народные приметы говорили, что нельзя вновь посещать места, где тебя постигло несчастье. Но Сельвин, хоть и с уважением относившийся к культуре своего народа, в древние предрассудки не верил. По крайней мере, именно так он решил, когда понял, куда именно направляется девушка.

— О, да у тебя, похоже, есть планы поинтереснее? — Бернард хитро прищурился, глядя на довольное лицо друга. — И как ее зовут?

— Сам не знаю, — рассмеялся принц. — Пока не знаю.

Сельвин уже представлял себе реакцию женщины, когда та увидит его на пороге. Буря праведного негодования ему точно обеспечена… что ж, тем веселее. Как бы незнакомка ни скрывала, «наглый и беспардонный тип» пришелся ей по душе, а это главное. Ее упрямство особого значения не имело — оно лишь означало, что знакомство и последующие отношения (в том, что они будут, повстанец не сомневался) обещают быть… интересными. Как минимум.

* * *

Наутро Исанн разбудил стук в дверь. Тихий и осторожный поначалу, он усиливался с каждой секундой: очевидно, визитер сперва хотел показаться вежливым, но терпение его подвело.

Мысленно поминая незваного гостя на хаттском и одновременно гадая, кого же именно принесло в такую рань, девушка поднялась с постели и мельком глянула на часы. Без десяти семь. К «лестным» эпитетам в адрес наглеца добавилась еще парочка — особо заковыристых.

— Сейчас открою! — крикнула она, на ходу натягивая халат. Привлекательную мысль, что пистолет дополнил бы образ как нельзя лучше, пришлось отбросить по соображениям здравого смысла.

— В чем дело? — негостеприимно осведомилась Исанн, открывая дверь. — Вы хоть знаете, который… — разведчица не договорила: вид гостя заставил ее осечься на полуслове.

На пороге стоял вчерашний попутчик. Правда, сегодня он выглядел несколько приличнее и походил скорее на провинциала, собравшегося на природу, чем на подозрительно чистого нищего.

— Час? — со смехом произнес мужчина, делая шаг вперед. — Я-то знаю. А ты? Мы же вчера договорились, что я заеду за тобой в семь.

— Мы? Договорились? — выдохнула Исанн пораженно. — Какого хатта… — вопрос был более чем резонным, так как девушка прекрасно помнила: в поезде она была на удивление словоохотлива, но отнюдь не до такой степени, чтобы назвать случайному собеседнику адрес.

Однако незнакомец не пожелал выслушать ее до конца:

— Хатты здесь совершенно ни при чем, можешь мне поверить. Чем ругаться, лучше бы впустила: мне-то ничего, а ты, чего доброго, простудишься на сквозняке.

Исанн посторонилась, пропуская гостя в номер… и лишь потом задалась вопросом: а зачем она, собственно, это сделала?

— Вот так-то лучше, — одобрительно хмыкнул рутанец, не подозревая о метаниях хозяйки. — Я присяду, не возражаешь? — он махнул рукой в сторону двух кресел, стоявших вокруг журнального столика.

— Садись, — «раз уж мне не хватило ума выставить тебя сразу». — А заодно потрудись объяснить, как ты сюда попал.

— Доехал на спидере, как же еще?

— Не смешно. Откуда ты узнал, где я живу?

— Проследил, конечно, — ответил мужчина с таким видом, с каким мог бы объяснять маленькой девочке, что дважды два равняется четырем. — Мне показалось, что догонять тебя на улице, чтобы спросить адрес, было бы несколько… невежливо.

— А без приглашения заявиться к незнакомой женщине, значит, вежливо? — скептически поинтересовалась Исанн, опускаясь в соседнее кресло.

Девушка чувствовала, что готова истерически рассмеяться: дало о себе знать напряжение последних дней, на которое наложилась абсурдность ситуации. Стоило лишь ненадолго ослабить бдительность, и последствия не заставили себя ждать. И хорошо, что проявились они в лице не шпиона или убийцы, а всего-навсего аборигена, положившего на нее глаз…

«Профессиональная разведчица, которая умудрилась не заметить, что ее «ведет» какой-то местный… было бы смешно, если б не было так грустно. Давно я не допускала столь глупых промахов, очень давно. Со всеми этими передрягами работоспособность ни к черту».

— Ну как же — «без приглашения»? — искренне изумился гость. — Я предупредил, что зайду, а ты не возражала. Кстати, разреши представиться: Райт Меллар, — с этими словами он поднялся с места и отвесил церемониальный поклон.

— Сиена Джайлз.

Ответ прозвучал куда теплее, чем предполагалось. Исанн вообще то и дело ловила себя на том, что ведет себя как-то неправильно: то посмотрела слишком заинтересованно, то допустила в голос интонации, которых допускать не следовало, то дала повод к продолжению разговора, вместо того, чтобы его закончить… словом, держалась так, будто не имела ничего против присутствия Райта.

Что хуже всего — действительно не имела…

— Безумно рад знакомству, — мужчина энергично кивнул и подал Исанн руку. — Так, Сиена, пока мы тянуть будем, в реке вся рыба сдохнет. От старости. Одевайся и выходи, а я пока подожду в холле.

— Ах, ну конечно, — протянула разведчица с издевкой. — И мы, разумеется, поедем в какое-нибудь уединенное место, подальше от людских глаз…

Исанн отчаянно хотелось, чтобы он сказал какую-то пошлость. Или окинул ее сальным, похотливым взглядом… что угодно, лишь бы она сумела почувствовать к новому знакомому отвращение, а не эту странную, категорически неправильную симпатию. И резко осадить, выгнать прочь — причем с таким напутствием, чтобы у него впредь и мысли не возникло о повторном визите…

Но Райт лишь от души рассмеялся:

— Ничего себе фантазии у приличной девушки! Нет, милая леди, на том пляже обычно народу хватает: место красивое, клев хороший… я тебя разочаровал?

— И не надейся, — она задорно улыбнулась, отбросив всякие попытки взять собственное поведение под контроль или хотя бы разобраться в его причинах. — А теперь выйди отсюда. Я скоро спущусь.

— Насколько скоро? Я успею позавтракать или стоит ограничиться кафом?

— Выйди, пока я не передумала!

— А вот это угроза… меня уже нет!

Едва за гостем закрылась дверь, к Исанн начала возвращаться утраченная было способность адекватно мыслить.

«Да что на меня нашло? Какая рыбалка?! У меня дело на грани провала, а я о чем думаю?!»

Разведчица криво усмехнулась: о чем, о чем… ну уж точно не о ловле рыбы. Вот чего Исанн от себя никак не ожидала, так это откровенного флирта с аборигеном. Докатилась. Похоже, это задание расшатало ей нервы куда сильнее, чем она предполагала.

Да. Определенно, так и было. Но именно поэтому воспользоваться предложением Райта все-таки стоило.

Девушка с содроганием вспомнила, как провела последние три дня: анализируя сумасшедшие объемы информации, прорабатывая различные планы действий — лишь для того, чтобы отбросить каждый из них за невыполнимостью или нецелесообразностью… Исанн доводила себя работой до изнеможения, но не добилась ровным счетом никаких результатов. Это приводило ее в отчаяние, которое, в свою очередь, побуждало вновь взяться за работу — и так по замкнутому кругу, с краткими перерывами на сон.

Этот круг необходимо было разорвать. Потому что иначе она попросту сляжет с переутомлением или нервным срывом.

«Я позволяю себе подобное в первый и последний раз, — думала разведчица, вытаскивая одежду из платяного шкафа. — Один день отдыха делу не повредит… и уж точно пойдет на пользу моему здоровью».

* * *

По давней, еще с республиканских времен сложившейся традиции, плановое совещание по вопросам госбезопасности не завершилось после того, как было объявлено закрытым. Оно лишь плавно перетекло из величественного Зала Собраний в блистающий не меньшей роскошью атриум, где влиятельнейшие чиновники Империи, разбившись на своеобразные группы по интересам, заново обсуждали между собой поднимавшиеся ранее вопросы, обменивались ничего не значащими на посторонний взгляд репликами, договаривались о более приватных встречах. И каждый старался подметить, с кем и, желательно, о чем говорят остальные… товарищи по общему делу.

Участия в сей увлекательной игре никогда не принимали разве что Император и Главнокомандующий: для первого это было слишком мелко, второй же подчеркнуто игнорировал всевозможные политические дрязги. Впрочем, первые лица Империи вообще редко появлялись на подобных «планерках» — к вящей радости постоянных участников.

По своему обыкновению, Арманд Айсард задерживался после совещаний не более чем на пятнадцать минут: этого времени вполне хватало, чтобы переброситься парой фраз с теми, с кем следовало, и поддержать видимость интереса к происходящему. Ни к чему наглядно подтверждать и без того распространенное (и вполне обоснованное) мнение, что у него имелись куда более действенные способы узнать о настроениях в имперской верхушке, чем самолично следить за ее представителями — причем именно тогда, когда те проявляют наибольшую осторожность.

С практической точки зрения, сегодняшнее собрание было пустой тратой времени: как казалось большинству присутствующих, никаких серьезных угроз государственной безопасности, равно как и событий, способных изменить расстановку сил в высших кругах Империи, на данный момент не имелось — а потому совещание свелось к привычному обмену любезностями и, между делом, обсуждению кризисов на Рутане и еще паре планет Внешнего Кольца. «Сезонные обострения, не более. Местные власти вполне способны справиться с ними и без помощи Центра», — как пренебрежительно высказался на этот счет Центральный Командующий Соллейн — и в отношении двух очагов нестабильности был совершенно прав.

Из того, что говорил он абсолютно искренне, напрашивались два взаимоисключающих вывода: либо дочь была права, когда в последнем отчете высказывала опасения по поводу главы рутанского филиала ИСБ — а следовательно, Командующий понятия не имеет, что на самом деле творится на той захолустной планетке, либо девочка сильно преувеличивает опасность — возможно, даже сознательно, чтобы подыскать себе оправдание, объяснив провал наличием могущественных врагов. На Исанн совершенно не похоже, но она никогда прежде не оказывалась в подобном положении: лишенная ресурсов из-за предательства Ридена, вынужденная соблюдать строжайшую секретность из-за него же… глупо отрицать, дело на нее свалилось — хуже не придумать, даже если постараться.

И все же эта версия правдоподобной не выглядела, с какой стороны ни посмотри: Айсард прекрасно помнил Халида Мейера — умного, отличающегося редким профессионализмом человека. Желай он пресечь восстание на Рутане, бунтовщики бы и головы поднять не сумели. Потерял хватку за годы ссылки? Вот это вряд ли. Скорее, отчаялся настолько, что с готовностью принял предложение поучаствовать в готовящейся афере — за более чем щедрое вознаграждение, разумеется. В конце концов, экс-генерал славился тягой к рискованным авантюрам и непомерными амбициями, удовлетворить которые, верно служа режиму, у него уже не было ни единого шанса.

Да и было бы попросту нелогично, если бы тот, кому хватило ресурсов на столь масштабное и дорогостоящее предприятие, не заручился поддержкой такой полезной (и опасной, будучи неподконтрольной) фигуры, как глава филиала ИСБ. Окажись Мейер неподкупен, он бы уже был мертв, а его место — занято кем-нибудь посговорчивей.

Вопрос, кто же стоит за всем этим беспорядком, не давал Директору покоя уже довольно долгое время: афера подобного размаха не могла не повлечь за собой серьезных и долгосрочных последствий.

Но какую цель ставили перед собой заговорщики? Не свержение же имперского режима на отдельно взятой планете, в самом деле. Дискредитация спецслужб Империи — вполне вероятно, обеих? Провоцирование масштабного конфликта, который должен охватить изрядную часть Внешних Регионов? Нет, маловероятно: для цепной реакции необходимо множество мелких, но долгое время не затухающих очагов нестабильности, территориально расположенных недалеко друг от друга. Или же причина крылась в самом Рутане? Возможно ли, что в этой планете есть нечто примечательное, но ускользнувшее от бдительного взгляда Разведки и КОСНОП?

Ответ, как это ни отвратительно, пока имелся лишь один: «А хатт его знает». Но кое-что в намерениях заговорщиков все-таки было ясно: они стремились как можно скорее перевести конфликт к горячей фазе — и, судя по отчетам Исанн, были весьма близки к тому, чтобы это стремление осуществить.

Расклад выглядел скверно. Но это отнюдь не означало, что он не оставлял пространства для маневра…

На минуту отвлекшись от своих мыслей, Арманд с холодной вежливостью кивнул Соллейну, попутно отметив, что лицо Командующего не выражало ничего, кроме сдержанной скуки. Хорошо. Значит, информация о предательстве высокопоставленного разведчика не просочилась в ИСБ, иначе глава этой организации выглядел бы куда довольнее. На этот раз отдел Регулирования сработал четко.

«Что же касается кризиса на Рутане… мы еще посмотрим, в чью пользу он обернется», — Директор позволил себе хищно улыбнуться: решение, ранее не приходившее ему в голову, сейчас казалось едва ли не очевидным. Он слишком много размышлял над этим вопросом, при этом постоянно отвлекаясь на другие дела — и из-за этого сам себя загнал в рамки, не догадываясь взглянуть на проблему с другого ракурса. А ведь сложившаяся ситуация открывала перед ним интересные перспективы…

«Если Исанн сумеет найти прямые улики против Мейера, она не только выведет из игры одну из ключевых фигур заговора и получит ценный источник информации, но и поставит ИСБ в пренеприятное положение. Сотрудница Разведки разоблачает изменника-сибовца, покровительствовавшего националистическому восстанию… сильный выйдет удар по репутации и позициям ИСБ. Не смертельный, конечно, но чертовски неприятный».

Но, как бы привлекательно ни выглядел такой вариант развития событий, было бы крайне неразумно делать ставку лишь на него. Исанн могла и не справиться с задачей: судя по ее последним отчетам, она зашла в тупик и понятия не имела, как из него выйти. Слишком уж много внимания уделялось аналитике и всестороннему описанию текущей ситуации — о предпринятых же для ее изменения шагах не было сказано ни слова. Либо дочери попросту не о чем говорить, либо она уже успела наломать дров и теперь лихорадочно пытается исправить положение. Была у девчонки нехорошая привычка докладывать о своих действиях постфактум, не спрашивая на них разрешения. Арманд спускал ей это с рук лишь по одной причине: результаты его полностью устраивали. До недавнего времени…

«Надо будет сегодня же связаться с Исанн и поинтересоваться, чем она там занимается. А то что-то не нравится мне ее молчание…»

Также следовало вплотную заняться одним чрезмерно осмелевшим криминальным авторитетом по имени Террин Лаар. Работорговец на старости лет возжелал расширить бизнес? Что ж, самое время показать ему, сколь вредны для здоровья и благосостояния чрезмерные амбиции. Как только старик начнет нести миллиардные убытки, а его организация — с катастрофической скоростью разваливаться на части, его даже арестовывать не придется — сам приползет с предложением сотрудничества, лишь бы в покое оставили. Кто знает, сколько интересных имен он может открыть… не говоря уже о том, что потеря такого могущественного союзника станет для восстания тяжелым ударом.

Желательно, конечно, чтобы за то время, что потребуется на разработку и осуществление операции, дочь успела вывести на чистую воду Халида Мейера. Если все сложится именно таким образом, ситуация мало того, что перейдет под полный контроль Айсарда, так еще и обернется весомым козырем против его политических оппонентов.

Очевидно, означенные оппоненты обладали мистическим даром объявляться, стоило лишь вспомнить о них. Именно такая мысль пришла на ум Директору, когда он заметил уверенно направляющегося в его сторону Круэйю Вандрона. Физиономия у главы КОСНОП была довольная, как у объевшегося сметаны кота. Впрочем, карфеддионец старался поддерживать такой вид постоянно, ибо прекрасно знал: ничто так не выводит из душевного равновесия, как радость на лице врага. А врагом этот интриган из глубинки, поднявшийся невероятно высоко, приходился очень многим.

— А, господин Директор, вы еще не успели нас покинуть, как я вижу, — радостно объявил Вандрон, прямо-таки лучась дружелюбием.

— Не дождетесь, господин Вандрон, я еще не настолько стар, — иронично ответил Арманд, пожимая давнему противнику руку.

— Отрадно видеть, что у кого-то еще остались силы шутить после этого… чрезвычайно необходимого Империи собрания. Не знаю, как вас, а меня пустая трата времени выматывает куда больше, чем самая напряженная работа.

— Вы преувеличиваете. Рассматривайте это как возможность спокойно подумать: на совещаниях, по крайней мере, никто не станет отвлекать вас мелкими рабочими вопросами.

— А у вас, как я понял, имеются причины для раздумий?

— Когда их не будет, я пойму, что мне пора в отставку. Потому что буду знать: либо нам наконец удалось построить идеальное общество, которое более не нуждается в спецслужбах, либо я перестал адекватно оценивать ситуацию. Первое утопично, а до второго, смею надеяться, еще далеко.

— К слову об адекватной оценке ситуации: вы были поразительно немногословны, когда речь зашла о Рутане и повышенной активности тамошних националистов…

— Зато Центральный Командующий говорил за двоих — или даже за троих. Вам кажется странным, что я не пожелал повторять то же самое, но своими словами?

— Нет. Мне показалось странным, что вы не высказали собственной точки зрения на этот счет.

— Чтобы еще дольше растянуть совещание? При всех преимуществах, о которых я упоминал, это все же сомнительное удовольствие. Бессмысленные демагогии следует оставить тем, кто ими занимается профессионально, вы так не считаете?

— Не желаете отбирать хлеб у сенаторов? Благородно, господин Айсард. Следует ли понимать ваши слова таким образом, что вы согласны с мнением Командующего Соллейна?

— А почему я должен быть не согласен? В конце концов, род деятельности наших организаций очень схож… или вы считаете, что данные Разведки сильно отличаются от данных ИСБ? Такой расклад возможен лишь при масштабной диверсии, проводимой одной из сторон — причем против своего же начальства. Кстати, почему вас заинтересовал именно Рутан, а не Оссус или Празетлин?

Естественно, Айсарду был известен ответ. Но Вандрон должен был сам произнести его — и повести разговор по колее, предложенной оппонентом.

— Я думал, это очевидно: ни через Оссус, ни через Празетлин не проходит транзит нейраниума. В отличие от Рутана.

— Ну разумеется. Похоже, мне следует освежить в памяти карту Внешних Регионов — особенно расположение гиперпространственных путей. А я-то гадал, с чего идет такой рост цен на нейраниум… но давайте начистоту, разве вам и вашему семейству от этого так уж плохо?

Во времена Республики Карфеддион (которым, как и всем сектором Сенекс, уже тогда правил многочисленный и могущественный дом Вандронов) упорно добивался возможности вести дела с входящими в ее состав мирами — и раз за разом получал отказ, якобы из-за грубо и систематически нарушавшихся местным правительством прав личности. Но, как бы ни было сильно желание Правящего Дома привлечь республиканские капиталы, осторожность и здравый смысл не позволяли ему открыть главное богатство своей планеты: очень крупные залежи нейраниума. И совершенно правильно не позволяли: иначе не миновать бы столице Сенекса внезапного, но удивительно мощного и хорошо организованного народного восстания. В свое время это был излюбленный способ Республики свергать неугодные ей режимы — раз уж официальная идеология не позволяла действовать более открыто.

Но в первые годы Империи положение коренным образом изменилось: после Войн Клонов экономика государства находилась в плачевном состоянии, и кризис, в котором пребывала горнорудная промышленность, был одним из тяжелейших. Вот тут-то и пришел звездный час Карфеддиона и его правителей, один из которых уже являлся советником Императора, а также главой стремительно набирающей силу КОСНОП.

«Упустил я тогда момент. Был слишком занят реорганизацией Разведки и проглядел опасность…» — подумал Айсард, не сводя внимательного взгляда с Вандрона.

— Уж не обвиняете ли вы меня в чем-то, Директор? — беззаботно улыбнулся тот. — Видно, что вы человек военный, и в тонкостях ведения бизнеса несведущи. Ваша версия была бы верна, будь компания, принадлежащая моей дорогой кузине, монополистом. Но, к сожалению или к счастью, это не так. Такими темпами контракты с промышленниками уплывут к нашим конкурентам… так что я очень надеюсь, что вы, равно как и Центральный Командующий, правы насчет этого бунта.

— Я уверен, что господин Соллейн будет держать вас в курсе событий. В конце концов, это входит в его обязанности.

— Да, это не вызывает никаких сомнений, — на миг лицо собеседника приняло отстраненно-задумчивое выражение, тут же сменившееся привычной светской улыбкой. — Что ж, не смею вас больше задерживать: вы человек занятой, да и у меня забот предостаточно. Всего доброго, господин Айсард.

— Всего доброго.

«Всего доброго…» — мысленно повторил Арманд, глядя вслед удаляющемуся противнику. В голове стремительно проносились отрывочные слова, связывающие Вандрона с рутанским конфликтом: власть, деньги, влияние на ИСБ, выгода. Выгода, которой, казалось бы, нет… глава КОСНОП так старательно делал вид, что восстание несет ему одни убытки, и так активно пытался выяснить, не известно ли Директору что-то, о чем не осведомлен Центральный Командующий… слишком много интереса, слишком открытая демонстрация собственной уязвимости. Этот змей точно не о контрактах с промышленниками беспокоится…

Айсард ухмыльнулся: если его догадки подтвердятся, дело примет очень занимательный оборот. А еще занимательнее — если найдутся улики, прямо указывающие на вмешательство Вандрона в конфликт. Вряд ли, конечно… но даже старым политикам порой хочется помечтать.

«В любом случае, операцию по «вразумлению» Лаара следует взять под личный контроль, раз уж ставки так взлетели. И дочери надо дать понять, что она очень меня разочарует, если провалит дело… а заодно посмотреть, нет ли возможности как-нибудь помочь ей».

* * *

Погода на Рутане, очевидно, не признавала полумер. Почти месяц земля не просыхала от дождей, небо было затянуто тучами, а промозглый ветер пробирал до костей, легко проникая даже под довольно плотную одежду — и на этом фоне сегодняшний день казался особенно жарким и солнечным. Только прохладный бриз, который нагоняло с реки, не позволял назвать жару изнуряющей.

Исанн с наслаждением вдохнула свежий, пахнущий речной водой и сочной, разнообразной растительностью, воздух. К любителям дикой природы она не относилась, но не могла не признать: была в той определенная прелесть, которой никогда не достичь элитным курортам вроде Манарайских гор, где даже мох растет исключительно на тех поверхностях, что отведены ему администрацией.

Несмотря на то, что окрестности Тэсты были окружены густыми лесами, на пляже, куда Райт отвез разведчицу, деревьев росло не так уж и много — их как раз хватало, чтобы предоставить тень, спасительную при столь ярком солнце. Зато противоположный берег, видневшийся за широкой полосой воды, щетинился сплошным частоколом хвойного леса.

«Вот уж где настоящее раздолье для партизанских отрядов. Интересно, много ли на том берегу бродит озлобленных, голодных сепаратистов?»

«Нет, — тут же одернула себя Исанн. — Только не сегодня. Сегодня я буду беспокоиться насчет повстанцев, только если они вдруг вылезут из ближайших кустов. Пока эти господа чисто гипотетически сидят «на том берегу» — пусть себе сидят дальше и не портят мне настроение».

К счастью, никаких террористов поблизости не наблюдалось. Зато наблюдался Райт, который по приезду сделался удивительно молчаливым — при том, что в пути он рта не закрывал, обеспечивая фоновый шум не хуже радио (которое, к слову, в его спидере не работало). Мужчина вообще вел себя довольно странно. Совсем недавно разведчица была уверена, что рыбалка — не самый изобретательный предлог для ухаживаний, и всю дорогу готовилась к тому моменту, когда потребуется резко охладить пыл кавалера. Правоту Исанн подтверждали и жадные взгляды, что бросал на нее Райт, и безлюдность пляжа, где, по словам «рыбака», должно было «хватать народу»…

Однако сейчас он вел себя так, будто не существовало ничего более достойного внимания, чем запутавшаяся леска на допотопной удочке, да наживка, разложенная на грязном куске ткани.

Что самое странное, в его поведении не было никакой наигранности — и Исанн это не на шутку беспокоило. Как она может держать ситуацию под контролем, если даже не представляет, что спутник выкинет в следующий момент?

— Ну и раритет, — хмыкнула разведчица, кивая в сторону инвентаря. — Ты бы еще острогу взял, чтоб ловить рыбу было совсем просто.

На самом деле, в рыбалке девушка разбиралась немногим лучше, чем в гунганском этикете (если таковой вообще существует, конечно), но затянувшееся молчание уже начинало давить на уши.

— Ничего ты не понимаешь, — снисходительно заявил Райт, даже не взглянув в ее сторону: никак не желающая распутываться леска по-прежнему занимала все его внимание. — Тут ведь важен не быстрый результат, а сам процесс. А так рыбу и в магазине купить можно… з-зараза! — ровная, чуть насмешливая речь мгновенно перешла в злобное шипение. — Слушай, не говори под руку, а?! — по его пальцам бежала, спускаясь к кисти, тонкая струйка крови.

Исанн пожала плечами и демонстративно устремила взгляд на реку:

— Хорошо. Сиди и наслаждайся процессом дальше.

Райт категорически не желал поддаваться на незатейливые женские провокации: он лишь пробурчал что-то себе под нос и вновь принялся воевать с леской. Несколько секунд спустя послышался торжествующий возглас: «боевые действия» все-таки увенчались успехом.

Почему-то разведчице невыносимо захотелось подойти и залепить ему пощечину за этот полный радости вопль. А еще за то, что под палящим солнцем у нее обгорела кожа на лице и руках; за то, что в воздухе кружило множество кровососущих насекомых, которые не давали толком насладиться отдыхом…

Логичных объяснений своим эмоциям девушка находила немного: либо какие-то представители местной флоры выбрасывали в воздух вещества, обладающие легким наркотическим эффектом, либо она все-таки довела себя до нервного срыва — симптоматика, по крайней мере, вполне подходила.

— Ну ты как, не заскучала еще? — участливо осведомился Райт. Выглядел он возмутительно довольным жизнью — в отличие от Исанн, чье хорошее настроение испарилось окончательно.

— Веселюсь. От души, — процедила она, с остервенением хлопая себя по обнаженным рукам: разведчица явно показалась мошкаре куда более вкусной, здоровой, а главное — легкодоступной — пищей, чем ее спутник, одетый в рубашку с длинным рукавом и не по погоде плотные штаны.

— Да я вижу… ты, дорогая моя, чем думала, когда так одевалась?

Девушка и сама успела понять (более того — прочувствовать), что ее решение надеть спортивный топ, открывающий плечи, было несколько неразумным, если не сказать — идиотским. И оттого подчеркнуто-терпеливый, снисходительный тон мужчины казался вдвойне оскорбительным.

Райт явно ожидал ответа, но, так как Исанн всем своим видом демонстрировала, что сочла вопрос риторическим, быстро сдался. Издав мученический вздох, он принялся… расстегивать рубашку. Не успела разведчица удивиться, как одежда была буквально сунута ей под нос:

— На, — раздраженно буркнул мужчина, для наглядности встряхивая ткань. — Буду теперь из-за тебя ходить полусъеденный и обгоревший, что поделать?

— Надо же, какие жертвы, — Исанн презрительно скривила губы. — Оденься. Переживу как-нибудь.

Девушка едва подавила глупый порыв отвести взгляд, словно стыдливая барышня, какая-нибудь аристократочка из далекой провинции. Подумаешь, красивый, рельефный торс… какого черта она реагирует так, будто мужчину в первый раз увидела?

Проигнорировав заявление спутницы, Райт набросил рубашку ей на плечи:

— Сиди уж… а я пойду нам пропитание добывать. Постараюсь управиться поскорее.

С этими словами он подхватил удочку и бодро зашагал к воде, оставив Исанн недоуменно смотреть ему вслед. Рыбалка определенно занимала аборигена куда больше нее… это было как-то неправильно. Даже оскорбительно. Разведчица вдруг поняла, что чувствует себя обиженной, как если бы надеялась на ухаживания со стороны Райта, а не прикидывала всю дорогу, как их отклонить, не испортив себе отдых.

Стремясь как-то привести мысли в порядок, она попыталась вновь подумать о работе, набросать хотя бы приблизительный план дальнейших действий… но вскоре поняла, что просто физически на это не способна: даже простейшие логические цепочки рассыпались, не успев выстроиться, а голова начинала нещадно болеть при малейшем умственном напряжении. Переутомление все-таки давало о себе знать.

Исанн чувствовала, что начинает злиться, причем не ясно, на кого же сильнее: на себя — за полнейшую несобранность, или на Райта — за его наглость, за пренебрежение ее персоной, за эмоции, что это пренебрежение вызывало… как бы то ни было, минут через пятнадцать собственное неуравновешенное состояние окончательно опротивело разведчице. Равно как и безделье, еще больше его усугублявшее.

Поднявшись на ноги, она подошла к спутнику. Тот, казалось, не замечал ничего вокруг, не отрывая взгляда от вяло подергивающегося поплавка.

— И как там наш завтрак с выходом на обед?

— Пока не ловится, — лаконично ответил Райт, по-прежнему полностью поглощенный своим занятием. — Аккуратнее, тут скользко, — мельком, но он все же удостоил Исанн взглядом, когда та приблизилась еще немного.

— Вижу, — ее голос звучал странно. С каким-то придыханием, хрипотцой, которой никогда не появлялось в нем прежде…

Не вполне понимая, что и зачем делает, она положила ладонь на широкое плечо мужчины. Медленно, осторожно провела пальцами по коже, под которой бугрились внушительные мускулы.

«Какого черта?» — шевельнулась было здравая мысль, но отвечать на этот вопрос, заданный самой себе, категорически не хотелось. Просто потому, что Исанн знала: ответ ее точно не устроит.

Райт, сперва заметно напрягшийся, сейчас едва ли не мурлыкал от удовольствия. Еще немного, и ответственный процесс ловли рыбы мог быть окончательно забыт…

И тут разведчица почувствовала, что земля уходит из-под ног. В самом что ни на есть прямом смысле: девушка неосторожно ступила на крупный, но круглый и скользкий камень.

«Река слишком близко. Отвратительно», — успела подумать Исанн, прежде чем Райт подхватил ее, не давая упасть. Прижал к себе, чуть приподнимая над землей и легко перенося на твердую почву…

«Руки убери!» — возмущенное требование так и не сорвалось с губ. «Хорошо… даже не вздумай отпустить…» — пробивалась из глубин подсознания совсем другая, толком не сформированная, но ясная мысль. К ужасу разведчицы, именно она казалась более естественной.

— Ну я же говорил тебе: осторожнее надо быть! — убедившись, что Исанн держится на ногах, мужчина разжал руки и поспешно сделал шаг назад.

Слова подействовали не хуже пощечины. Странное состояние, схожее с опьянением, мгновенно схлынуло, оставив после себя ощущение какой-то незавершенности и удушливую, накатывающую волной злость.

— Бабы, — с абсолютно непередаваемым выражением бросил Райт, поднимая с песка удочку. — Сиена, ты можешь просто посидеть спокойно и не лезть под руку? Поверь мне, это не так уж и сложно… о, клевать начало, наконец-то! Отойди немного, мешаешь, — он махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху.

Разведчице потребовалось все ее самообладание, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость. За подобное поведение спутника хотелось, самое меньшее, отправить к столь интересующей его рыбе. Или самой окунуться в холодную воду — может, хоть так получится прийти в чувство.

«Самка, — презрительно охарактеризовала она себя. — Хватило всего-навсего стресса и внимания красивого мужика, чтобы я потеряла голову, начала действовать совершенно неадекватно… комбинация факторов, чтоб ее. Физиология физиологией, но мозги-то на что?»

Но старательно разжигаемое отвращение к себе затихло еще до конца мысленной тирады, затерявшись на фоне других эмоций.

Исанн еще не в полной мере осознавала, что совершенно напрасно пыталась найти логичное объяснение своему состоянию. Такового просто не было — и быть не могло.

* * *

— Сиена, солнце мое, эта рыба уже минуты три как сдохла. Она тебя не съест, — протянул Сельвин терпеливо, стараясь не показывать своего раздражения. — Я тебя что, о многом прошу? Всего-то взять нож и выпотрошить эту жирную зубастую тварь.

Судя по лицу девушки, взять нож она действительно была готова — но не иначе как в смертоубийственных целях.

— Сколько раз повторять: я не хочу, чтобы от меня пахло, как от торговки с рынка, — она с отвращением скривилась, на всякий случай отодвигаясь подальше. — К тому же я никогда этого не делала. Ты что, хочешь потратить еще пару часов, вылавливая нам еду? Потому что это, — Сиена ткнула пальцем в сторону обсуждаемой тушки, — будет безнадежно испорчено.

— Так. Я правильно понял, что готовить ты не умеешь?

— Ну наконец-то! А мне уже начало казаться, что ты принципиально пропускаешь мимо ушей все слова, которые тебя не устраивают.

Сельвин никогда не считал, что женщине к лицу дерзость. Но Сиену почему-то не хотелось резко осадить, поставить на место… а вот привлечь к себе, ласково погладить по голове и поцеловать, чтобы перестала нести чушь — очень даже.

«Нет. Не сейчас. Пока рано… а вот разъяснить ей кое-что нужно, и как можно скорее — пока это чудо на неприятности не нарвалось».

Чтобы настроиться на нужный лад, рутанец в красках представил, что может случиться с этой очаровательной, но совершенно бестолковой девицей, если та не пожелает прислушаться к его словам. Судя по тому, как она удивленно моргнула, поймав внезапно изменившийся взгляд собеседника, эффект превзошел все ожидания.

— Лет двадцать назад женщина, посмевшая прилюдно заговорить с мужчиной в таком тоне, получила бы хорошую пощечину. В лучшем случае, — Сельвин и сам не ожидал, что эта фраза прозвучит так резко.

— Познавательно. И к чему же эта историческая справка?

От ровного, лишенного всяких эмоций голоса Сиены рутанцу почему-то стало не по себе. Или дело было в ее цепком, пронзительном и явно недобром взгляде?

Мужчина передернул плечами, сбрасывая на миг овладевшее им оцепенение.

«Теперь я знаю, как она себя ведет, если злится по-настоящему. Довольно необычно ведет, надо сказать».

— Ты бы дослушала, прежде чем обижаться. Я тебе не угрожаю. Не пытаюсь унизить или оскорбить, — продолжил он чуть мягче. — И это не «историческая справка», а, скорее, инструктаж по технике безопасности.

— Ну и? — ее интонации слегка «оттаяли», но по-прежнему были далеки от теплых.

— Понимаешь… — Сельвин немного замялся, подбирая слова. — Раньше у нас действовали довольно строгие законы, определяющие место женщины в обществе. Ваше поведение должно было вписываться в жесткие рамки, а иначе… последствия могли быть разными, но неприятными в любом случае.

Империя, когда пришла сюда со своей… унификацией, упустила кое-что из виду: старые законы можно лишить силы, традиции — поставить под запрет… но обычаи, существовавшие веками, нельзя искоренить размашистой подписью Императора на соответствующем приказе. Поэтому тебе следует быть осторожней с тем, что ты говоришь и как: многие у нас и живут, и думают по старинке.

«И это очень хорошо. Нет ничего более жалкого, чем древний народ, позабывший о своем прошлом. Мы — не такие. И именно поэтому у восстания есть шанс…»

— Неужели ты считаешь, что я стану хамить людям на улицах?

— Нет, — мужчина подавил тяжелый вздох: Сиене, как иномирянке, и впрямь сложно понять такие вещи. Он не имеет права злиться на нее за это. — Но попасть в неприятности ты можешь, всего лишь косо взглянув на какого-нибудь алкоголика. И за тебя вряд ли кто-нибудь вступится — просто потому, что ты не рутанка. В глазах большинства — человек второго сорта.

— И в твоих тоже?

— Стал бы я тогда с тобой тут сидеть и мило разговаривать. Постарайся прислушаться к моим словам, хорошо? Если что-то случится, меня может не оказаться рядом, чтобы помочь.

— Я запомню, — кивнула она серьезно. На миг в ее глазах промелькнуло какое-то странное выражение… удивление? Возможно, но явно смешанное с чем-то еще — чем-то, что Сельвин определить не мог. — Тебе не кажется, что мы отвлеклись от темы? Я готовить не умею, а ты, судя по всему, не станешь из принципа. Как выходить из положения будем?

— Ну почему сразу — «не стану»? Не оставлять же себя любимого без еды, — он плутовато улыбнулся. — Но ты не думай, что так и дальше будет — а то привыкнешь еще…

— К чему это?

— К тому, что мужчина твоим делом занимается. И нож отдай! Порежешься еще… принцесса.

В ответ девушка лишь надменно вздернула подбородок. Передавая Сельвину нож, она демонстративно смотрела куда-то в сторону — но скрыть, как уголки ее губ нет-нет, да подрагивают в улыбке, ей не удалось.

«Красавица, — довольно подумал рутанец. — Такую и побаловать можно… несколько дней-то уж точно».

* * *

Огромный завод мрачным исполином нависал над улицами, которые, казалось, расходились от него концентрическими кругами. Несмотря на всю внушительность здания, само предприятие явно дышало на ладан: половина цехов щерилась выбитыми и наспех заколоченными окнами, крыша просела в нескольких местах, и только над тремя трубами из девяти поднимались клубы черного, зловонного дыма. По утрам ко входу тянулись немногочисленные рабочие — смурые, неопрятные мужики, по сравнению с которыми многие «коллеги» Лики казались безукоризненными джентльменами. Вечерами работяги покидали завод, сбившись в зловещего вида группы. Многие сжимали в руках увесистые инструменты или даже дешевые бластеры.

Этих людей можно было понять: по улицам старого фабричного района бродили бандиты, головорезы-одиночки, наркоманы, которым вечно не хватало на дозу… на фоне таких замечательных соседей контрабандисты и наемники Найриса, обосновавшиеся в заброшенном складском комплексе, казались мирными, не представляющими никакой опасности ребятами. Эти, по крайней мере, не тронут, если не лезть на их территорию.

Облокотившись на дюрастиловую стену времянки, Лика приходила в себя после недавней бешеной гонки, сопряженной с перестрелкой: информация шефа насчет того, что кто-то сливает сибовцам сведения об операциях, проводящихся в этом квартале, оказалась верной. Выяснить это было на удивление легко. Устранить «крота» и агента ИСБ — чуть труднее. А вот справиться с последствиями… кто знает. Может быть, все обойдется. А может — нет.

Девушка устало прикрыла веки, поднося к губам сигарету. Густой дым проник в легкие, смешиваясь с тяжелым, пропитавшимся заводскими выхлопами воздухом. Лика чувствовала, что проваливается в нездоровую полудрему: голова казалась странно потяжелевшей, а звуки — приглушенными, едва различимыми. Перед глазами почему-то встало лицо сибовца, убитого ею сегодня. Она не успела — да и не пыталась — толком запомнить его черты. Может быть, именно поэтому они расплывались, складываясь в лицо Кевина. Наемница старалась не вспоминать о нем, загнать эмоции вглубь… надо сказать, у нее неплохо получалось. Но иногда образ погибшего любовника все-таки всплывал из глубин подсознания — и тогда девушка по полдня ходила, как в воду опущенная, довольно агрессивно реагируя на любые попытки завязать с ней разговор.

«Скорее всего, у того сибовца была жена. Или любовница. Может быть, даже дети… и теперь какая-нибудь баба будет так же выть на стену, как я совсем недавно… чтоб оно все! С каких это пор меня волнуют такие вещи? Себя бы лучше пожалела, дура… еще один смертный приговор себе заработала — уже человек на десять хватит!»

— Марранд! — кто-то потряс ее за плечо. С некоторым запозданием Лика узнала голос Слайна. — Эй, да что у тебя в папиросе такое, красотка?

— Табак, — буркнула она, возвращаясь к реальности. На головокружение и легкую тошноту девушка старалась не обращать внимания. — Устала, как собака, вот и все.

— Ага, — понимающе кивнул контрабандист. — Не ты одна. Что, гоняешься за крысами, которые побежали с корабля?

— Точно. А мы честно идем ко дну вместе с ним, — девушка криво усмехнулась. — Потому что бежать-то некуда…

— А я уже начал бояться, что ты, став любимой собачкой босса, резко поглупела. Рад, что у тебя хватает мозгов понять, в каком мы дерьме.

— Высокооплачиваемом. Может, нам повезет, и мы уберемся с этой планеты живьем и при деньгах.

— Может… а еще имперцы по доброте душевной нам всем амнистию объявят… — Слайн грубовато хохотнул, явно не разделяя ее фальшивого оптимизма. — А, к чертям. Ты сейчас к Найрису, докладывать об успехах?

— Да, только поем сначала, — вздохнула Лика, отрываясь от стенки. В глазах помутнело, но справиться с этой слабостью удалось достаточно быстро.

На базе имелась столовая (совмещенная с баром), где кормили отвратительно, но сытно — что для наемницы сейчас имело приоритетное значение.

— Ну, а я как раз собирался пропустить пару стаканчиков кореллианского. Пошли. Может, тебе руку подать? — ехидно осклабился он.

— Слайн…

— Чего?

— Заткнись, а?

Судя по тому, что контрабандист счел за лучшее не только замолчать, но и пройти на несколько шагов вперед, вид у нее и впрямь был устрашающий. Или жалкий. Или все сразу, как у жертвы чумы.

Шум, доносящийся из столовой, был слышен даже на улице — внутри же он и вовсе оглушал, волной обрушиваясь на уши. Лавируя между забитыми столами, Лика в который раз поразилась масштабам организации Найриса: даже здесь народу было столько, что хватило бы на хорошую банду.

К раздаче она пробиралась в гордом одиночестве: Слайн отвлекся на содержательную и крайне эмоциональную беседу с некоей Джесс — боевого вида бабищей в полном комплекте брони. О чем они говорили и чем это закончилось, девушка не знала: возмущенного крика «А это что за шалава?!» ей хватило, чтобы малодушно капитулировать.

Получив свою порцию чего-то, отдаленно напоминающего мясо в густой подливке, Лика направилась к ближайшему относительно свободному столу. Сидевший за ним косматый мужик едва удостоил ее взглядом: пузатая бутыль самогона занимала его куда больше.

— Пить вредно, — насмешливо сообщила наемница, принимаясь за еду.

— Пить… пить п-полезно! — вскинулся мужик, дохнув на девушку перегаром. — Я, если бы не пил, в-вообще б тут не сидел, во! По космосу бы р-развеяло… бам! И все… — загадочно произнес он и широко взмахнул рукой — наверное, показывая, как далеко бы его развеяло.

Только сейчас Лика заметила, что одет он был в грязную, засаленную имперскую форму.

— А? Чего смотришь?! Ну да, служил я на имперррском к-корабле… г-года… сколько? Три года назад, кажется. А потом он взорвался к чертям! Был — и не стало, понимаешь?! А я… я тогда в кантине был, пьяный в дрова, когда н-начальство всем манатки собирать велело… вот поэтому я пью, пил и буду пить! Твое здоровье!

Отсалютовав бутылкой, бывший имперец крепко к ней приложился, с наслаждением глотая ядреное пойло.

«М-да, кого только не встретишь среди контрабандистов… ничего удивительного, что мужик пьет по-черному. После такого кто угодно алкоголиком станет».

Внезапно он крепко сгреб Лику за плечо, вынуждая наклониться. Их глаза оказались на одном уровне — и девушка непроизвольно дернулась, поймав его взгляд: полубезумный, полный застарелой боли, ненависти и страха.

— А я… я знаю, зачем эти уроды это сделали… чинуши, мать их за ногу… я знаю, почему они наших ребят взорвали… почему теперь происходит все это…

— Что — «это»?

— Революция, чтоб ее! Я знаю, зачем это нужно…

— И зачем же?

«С психами лучше не спорить. Особенно когда один такой держит руку у тебя на шее…»

— Я не на военном корабле служил: был техником, приписанным к г-геологорзвдчной экспеди-ции… и ребята… они знаешь, что раскопали?! Нейраниум, — его голос упал до благоговейного шепота. — Самые крупные залежи проклятущего н-нейраниума на хатт знает сколько световых лет вокруг! Не надо было им тот отчет отправлять… сказали бы, что ничего н-не нашли… живы бы сейчас были…

Лика похолодела. Сказанное, конечно, было пьяным бредом, но уж очень это бред походил на правду. Не врут люди с таким взглядом. Такую боль, граничащую с безумием, не подделаешь — тем более, напившись в хлам.

— Д-девка… а ты подзаработать не хочешь? Хорошо заработать, состояние целое…

— Это каким еще образом?

— А пошли! — радостно воскликнул пьяница, вскакивая из-за стола. — Пойдем-пойдем, — лихорадочно шептал мужик, крепко стискивая запястье девушки. — Знаешь, я сначала боялся слишком… а потом понимал, что мне никто не поверит… но ты новенькая… и умная… ты поверишь… — бормотал он, таща ее к выходу.

Конечно, Лика могла вырваться, но делать этого пока не собиралась: история бывшего техника не на шутку ее заинтересовала. Кто знает, вдруг он и впрямь сможет рассказать или предложить что-нибудь стоящее? С учетом на редкость дурного чувства юмора Силы, это вовсе не казалось чем-то невозможным…

Мужик привел ее к бывшему складу, сейчас переоборудованному в барак.

— Стой тут. Внутри слишком много народу для таких разговоров, — похоже, на свежем воздухе он немного протрезвел, и теперь говорил достаточно связно.

Ждать пришлось достаточно долго, чтобы Лика начала не просто сомневаться в своих действиях, а чувствовать себя полной идиоткой. Ну чего можно ожидать от полусумасшедшего пьяницы? Неужели она всерьез надеется, что он действительно может ей чем-то помочь?

Наконец мужичок вернулся, крепко прижимая к себе что-то, завернутое в потрепанный кусок ткани.

— Смотри, — прошептал он, протягивая ей сверток. — Перед тем, как… как все случилось, один парень передал мне свой инфопланшет: эта рухлядь ужасно барахлила и нуждалась в хорошем ремонте. А парень-то помощником начальника экспедиции был. Всю бумажную работу за этого старикана делал: мол, он профессор, ему по статусу не положено… а, ладно, не в этом суть. Все отчеты, которые тот помощник составлял — они все здесь, понимаешь? Это — настоящее богатство, если покупателя найти…

— Сначала покажи товар. Пока я вижу только старый планшет.

— Да не вопрос. Дай сюда на минуту.

Выхватив планшет у нее из рук, техник принялся дрожащими пальцами вводить на нем какие-то команды.

— Вот… вот он, тот последний отчет… — прошептал он, вновь передавая прибор наемнице.

«Черт ногу сломит», — думала девушка, продираясь сквозь неимоверно длинное и столь же бессодержательное введение, список ключевых участников экспедиции с их многочисленными регалиями и прочую бюрократическую чепуху. Похоже, сама форма официальных отчетов была составлена так, чтобы шпион взвыл от объема совершенно ненужных сведений, так и не добравшись до чего-нибудь ценного.

«Ну, зато в подлинности можно не сомневаться: так овладеть искусством бумагомарания способен только настоящий имперец».

За введением шло подробное описание столичного региона Рутана: климат, рельеф, растительность, почвы, грунты… и, наконец, природные недра.

Несмотря на то, что едва ли не половина текста состояла из мудреных терминов, смысл которых от наемницы ускользал, главное ей понять удалось: слова «залежи нейраниума» и приведенные ниже числа дополнительных пояснений не требовали.

«Это подделка. Очень хорошая подделка… а этот тип — аферист, который просто хочет срубить денег…» — Лика все еще боялась поверить собственным глазам, и в то же время прекрасно понимала: никакого обмана нет. Она действительно держит в руках документ, положивший начало рутанской резне… точнее, его черновик, по нелепой случайности попавший к технику-алкоголику.

Будь она на месте бывшего имперца — избавилась бы от планшета, не раздумывая. Потому что в руках простого смертного это не ключ к богатству, а приговор.

«Или же путь к свободе… если очень повезет».

— А что мне помешает попросту пристрелить тебя, и забрать всю прибыль себе? С какой стати я должна с тобой делиться?

Мужичок хитро улыбнулся:

— Я — член экспедиции. Я помню название корабля, имена ученых… даже свой идентифкц — тьфу! — идентификационный код хоть сейчас назову. Без меня тебе никто не поверит, девка. Ну так что, подыщешь нам покупателя?

— У меня уже есть один на примете, — абсолютно честно ответила Лика. — Ты, главное, помалкивай об этом деле и сиди ниже травы, а я скоро организую встречу. Кстати, планшет я забираю с собой.

— Почему это я должен отдать его тебе?

— По той же причине, по которой я тебя не пристрелю и даже деньгами поделюсь, — усмехнулась девушка. — Иначе мне никто не поверит.

«Теперь у меня есть, что предложить Айсард. Остается только надеяться, что ей хватит мозгов понять, как много пользы я могу принести и в дальнейшем…»

* * *

За окном спидера проносились узкие улицы Старого города. Окрашенные мягкими лучами заката в светло-оранжевые и розоватые тона, они в кои-то веки не казались Исанн омерзительными. Наверное, дело было в освещении, маскирующем неопрятные потеки на облупившейся штукатурке и пятна плесени вокруг окон и дверей старинных домов. Или свою роль сыграло настроение разведчицы, впервые за несколько дней подряд отличающееся от изнуряюще-безысходного?

Хотя, если подумать, отличаться ему было не с чего: дело как «висело», так и «висит» — и далеко не факт, что за день ситуация не стала еще хуже. Но почему-то сейчас Исанн это практически не волновало: спасительная мысль «работой я займусь завтра» давала обманчивый покой, позволяла расслабиться и просто наслаждаться моментом.

«Вот значит, как он выглядит — нормальный, человеческий отдых. Приятно, что тут еще скажешь», — девушка улыбнулась своим мыслям, поудобнее устраиваясь на заднем сидении.

В Старом городе передвижение на спидерах было запрещено, но следить за соблюдением этого правила никто не считал нужным. Поэтому Райт без помех вел свою колымагу к гостинице, в которой остановилась Исанн — лишь один раз какая-то старуха, возмущенная такой наглостью, безуспешно попыталась заехать клюкой по лобовому стеклу.

Чем ближе они подъезжали к месту назначения, тем сильнее разведчицу беспокоил вопрос: а как вести себя с Райтом? Вечер только начинался — и кто поручится, что рутанец не захочет продолжить его более интересным образом? Напросится ли он к ней — якобы на чашку кафа? А если напросится, стоит ли его прогонять? В конце концов, она же решила сегодня хорошенько отдохнуть…

«Нет. Развеялась немного, и хватит. Это же дикарь — стоит переспать с ним один раз, и он не оставит меня в покое. Вот только этого мне не хватает для полного счастья… лучше выставить его за дверь сразу, и избавить себя от проблем в будущем».

Почему-то от этой мысли тоскливо защемило в груди — от чего Исанн лишь отмахнулась. Эмоции, глупые бабские эмоции… ничего, работа гарантированно вытравит эту дурь у нее из головы.

Спидер дернулся, останавливаясь. Щелкнула, открываясь и вновь захлопываясь, водительская дверь. В следующий момент распахнулась уже пассажирская.

— Прошу, — Райт широко улыбнулся, подавая девушке руку.

«Интересно, откуда он понахватался манер, которым некоторые придворные бы позавидовали? Не из голофильмов же», — подумала она, вкладывая свою ладонь в его.

Когда Исанн вышла из спидера, Райт и не подумал ее отпускать — напротив, чуть сильнее сжал пальцы и привлек девушку поближе к себе.

«Ну вот, сейчас начнется», — вздохнула про себя разведчица, с каким-то смешанным чувством заготавливая достойную отповедь.

— Устала? — участливо поинтересовался он, легко прикасаясь губами к ее запястью.

— С чего бы мне уставать?

— Не знаю, но вид у тебя замученный. Было так плохо?

— Нет, — и что ее дернуло ответить честно? — Совсем не плохо. Но…

— Рад слышать, — Райт, до этих слов выглядевший обеспокоенно, просиял. — Сиена, извини, но мне нужно бежать: у меня еще дел по горло, а я и так от них слишком долго отлынивал. До скорого.

С этими словами рутанец еще раз улыбнулся ей и, махнув рукой на прощание, вернулся в машину.

Уже заготовленная речь пропала впустую. Мужчина просто… сбежал, оставив Исанн недоуменно смотреть ему вслед. Меньше всего девушка ожидала, что он поступит именно так.

Казалось бы, все сложилось как нельзя лучше… но почему тогда она чувствует себя оскорбленной? Униженной? Брошенной?

— Сволочь… — слова сорвались с губ, благополучно минуя логику и здравый смысл.

Развернувшись на каблуках, девушка быстро зашагала у гостинице. Она собиралась отложить дела на завтра? Да черта с два! Сейчас Исанн была твердо намерена провести за работой весь оставшийся вечер — и ночь, скорее всего. Пусть даже эта работа в очередной раз сведется к бессмысленному изучению информации, сотню раз просмотренной до этого.

Разведчица не знала и не могла знать, что рутанец и сам не хотел покидать ее так скоро. Но Райт Меллар мог бы позволить себе провести с ней больше времени, а Сельвин Вельн, которого другие лидеры сопротивления уже полчаса как ждали на очередном собрании — нет.

* * *

— Исанн, что происходит? Ты провела на Рутане около стандартного месяца, и за все это время расследование не сдвинулось с мертвой точки. Как ты это объяснишь?

Вкрадчивый, обманчиво-спокойный голос Арманда Айсарда не предвещал ничего хорошего. Услышав в свой адрес подобные слова, среднестатистический оперативник Разведки принялся бы лихорадочно оправдываться, всячески доказывая свою компетентность и исполнительность — не из трусости, а инстинкта самосохранения, в той или иной степени присущего каждому живому существу.

Исанн среднестатистическим оперативником не являлась и понимала, что, пытаясь скрыть свои многочисленные проблемы, положения не исправит. А может и усугубить, если не повезет.

— Очень просто, — ответила она звенящим от едва сдерживаемого гнева голосом. — Вот если бы ты спросил, почему оно вообще продвигается, ответить было бы труднее. У меня ресурсов не просто не хватает, а нет совсем, у противника же их — явный переизбыток. Мне рассказать подробнее, или и это сойдет за приемлемое объяснение?

— За нарушение субординации это сойдет! — рявкнул Директор, прожигая дочь взглядом. Из-за невысокой четкости голограммы эффект получился не столь внушительным, каким ему полагалось быть. — Исанн, ты что себе позволяешь?

— Я всего лишь ответила на вопрос. За некорректную формулировку прошу простить, — раздраженно бросила девушка, про себя порадовавшись тому, что несколько дней назад озаботилась покупкой дешевых, но надежных звукоподавляющих устройств. Теперь можно было спокойно разговаривать, не боясь дать соседям богатую пищу для размышлений.

Сейчас Исанн пребывала в настолько взвинченном состоянии, что совершенно не беспокоилась об уставе или хотя бы элементарной вежливости. Тем более, что она прекрасно понимала: если задание увенчается успехом (на что шансов оставалось все меньше и меньше), отец простит ей неподобающее поведение. А если нет, у него и так будет предостаточно причин для гнева.

— В последнее время ты стала слишком часто допускать «некорректные формулировки». Об этом мы еще поговорим. А сейчас скажи прямо: ты не способна справиться с задачей или просто предпочла не упоминать о некоторых своих действиях в отчетах?

Разведчица досадливо поморщилась: вопрос был поставлен мерзко, очень мерзко. Как ни ответь, все равно виноватой окажешься. Умение отца вести разговор так, чтобы собеседник чуть ли не физически ощущал петлю у себя на шее, было весьма полезным, даже достойным восхищения… но чувствовать его эффект на собственной шкуре все же было, мягко говоря, неприятно.

— Предпочла не упоминать. И теперь уже нет смысла об этом говорить: мой агент провалился, а информация, которую ему удалось добыть, уничтожена вместе с ним. Несколько недель работы пошли… крахом, — девушке хотелось употребить совсем другое выражение, но ругаться на хаттском в присутствии отца воспитание и здравый смысл ей все-таки не позволяли.

— И теперь у тебя нет четкого плана действий.

«Не вопрос, а констатация факта. Он знал, что у меня проблемы, еще до того, как позвонил. Что ж, вполне логично — иначе и связываться было бы незачем».

— Я работаю над этим. Но мне нужно время, чтобы…

Договорить эту до отвращения шаблонную фразу, в переводе означающую «я понятия не имею, что делать», она не успела.

— Все ясно. А теперь замолчи и послушай меня, девочка. Внимательно.

Исанн все-таки вздрогнула: пожалуй, хуже «девочки» могла быть только «дочка». Тогда она всерьез начала бы беспокоиться, что ее собираются уволить — причем не в отдаленной, как сейчас, перспективе, а в самой что ни на есть ближайшей.

— Ты наверняка понимаешь, что революция как таковая меня совершенно не волнует: полноценным карательным отрядам хватит пары недель, чтобы втоптать в землю мятеж и покрупнее. Но нити этой аферы тянутся к Центру Империи — и даже я не могу предугадать, чем может обернуться успех заговорщиков. Не говоря уже о том, какой урон способны нанести столь высокопоставленные предатели в дальнейшем.

— К Центру Империи? — переспросила Исанн недоуменно. А в следующий момент почувствовала, как в груди поднимается приутихший было гнев. — Отец, если Разведка располагает какой-либо информацией по этому делу, которой не располагаю я…

Девушка собралась было предельно дипломатично высказать все, что она думает о параноидальности родной конторы, из-за которой оперативники, ведущие взаимосвязанные расследования, даже не догадываются о существовании друг друга, но была прервана резким замечанием:

— С каких пор ты считаешь себя вправе повышать голос в моем присутствии? — холодно осведомился Айсард. — Любой другой оперативник на твоем месте уже давно получил бы выговор с занесением — безо всяких скидок на стресс, какие я сейчас делаю тебе. Это во-первых. Во-вторых, Разведка ничем не располагает — располагаю я. Такими же умозрительными заключениями, как и ты в отношении Халида Мейера. И без прямых доказательств они ничего не стоят.

Исанн молчала, обдумывая услышанное. С каждым днем она все больше склонялась к версии, что за кризисом кроется масштабный, но оттого не менее банальный передел сфер влияния, и сейчас получила очередное подтверждение этим догадкам. Отец, судя по тону, был абсолютно уверен в своих «умозрительных заключениях»… вполне возможно, он даже знал, кто является организатором заговора. И очень хотел прижать того к стенке: иначе с чего бы ему проявлять такой интерес к этому делу?

— Сорвать заговор куда проще, чем разбираться с его последствиями, Исанн, — продолжил Директор, не дождавшись от нее никакой реакции. — Очень многое указывает на то, что готовится передел власти, и Разведке он совершенно не выгоден. Как и нашей семье. Ты ведь понимаешь, что это значит? Какая ответственность на тебя возложена?

«А вот и настоящая причина этого вызова. Следовало бы раньше догадаться. Что, кто-то из твоих соперников решил провернуть масштабную и дорогостоящую интригу, а ты уже прикидываешь, как бы обернуть ее себе на пользу, да, папочка?»

Эта мысль заставила сердце пропустить удар: теоретически, проваленное задание еще могло сойти Исанн с рук (или хотя бы обернуться понижением в звании — что, конечно, унизительно, но не критично), но крушения собственных планов отец ей точно не простит. Тем более, если к революции приложил руку кто-то из верхушки КОСНОП, которую дражайший родитель уже давно не прочь увидеть перед расстрельной командой — желательно, в полном составе.

— Я понимаю, — коротко кивнула девушка. — И сделаю все, что в моих силах, чтобы… оправдать доверие.

Последняя фраза прозвучала с нескрываемой иронией: если в их отношениях и осталось место доверию, то в последние годы оно определенно приняло весьма извращенную форму.

— Очень на это надеюсь, — Айсард поморщился, уловив в голосе дочери издевку, но заострять на этом внимание не стал. — И тебе следует учесть, что события, скорее всего, будут развиваться быстрее, чем ты предполагала: у повстанцев намечаются крупные проблемы с финансированием. Само собой, это подтолкнет их к активным действиям.

«Значит, Лаара все-таки решили взять в оборот. Давно пора было это сделать».

— Приму к сведению. В таком случае, могу я попросить тебя кое о чем?

— Зависит от того, что тебе нужно. Говори.

— Мне нужен доступ к информации, которой Террин Лаар попытается купить себе свободу и спокойную жизнь. Только и всего.

— Ты его получишь. А теперь возвращайся к работе — ее у тебя предостаточно.

Связь оборвалась прежде, чем Исанн успела ответить.

— Было бы к чему возвращаться, — пробормотала она, глядя на погасший экран комлинка равнодушным взглядом. После чего резко сжала ни в чем не повинный приборчик в кулаке и, размахнувшись, швырнула его в стену — зная, что на крепком, рассчитанном на боевые действия корпусе не появится и царапины.

Ситуация оказалась даже более мерзкой, чем разведчица думала поначалу. На Корусканте затеяли очередную игру. Затеяли давно, кропотливо прорабатывая каждый шаг и превращая заговор в настоящую систему — мощную, отлаженную и защищенную. «Сорвать проще, чем разбираться с последствиями»? Хотелось бы верить! Об интриге стало известно главным образом благодаря успехам Исанн, и наградой девушке стала возможность понаблюдать за кульминацией спектакля. А также «привлекательная» перспектива почувствовать, какого это — оказаться виноватой в том, что, хорошо выполняя свою работу, она не сумела совершить чуда.

Отец отправил ее гасить лесной пожар с ведром песка — и, кажется, всерьез рассчитывает, что ей это удастся.

«Начинать операцию против Террина Лаара следовало раньше, гораздо раньше. Сейчас же она приведет к тому, что обе стороны начнут гнать события вперед. Черт знает, чем это обернется, но вовремя подстроиться под ситуацию, а уж тем более воспользоваться ею, будет очень сложно… тут даже информация, которую выбьют — если выбьют! — из гангстера, вряд ли поможет».

Сдаваться Исанн не привыкла. Разведчица всегда считала, что из каждой, даже самой тяжелой ситуации есть выход, и всей душой презирала своих незадачливых коллег, пытавшихся оправдать провал той или иной операции «обстоятельствами». И то, что сейчас она оказалась в схожем положении, злило ее куда больше, чем пугали возможные последствия неудачи.

«А ведь день так хорошо начинался…» — неожиданная, невесть с чего пришедшая в голову мысль оказалась вовсе не мимолетной. Она потянула за собой совсем свежие воспоминания — не о произошедших за день событиях, а, скорее, связанных с ними эмоциях, так резко отличавшихся от ее нынешнего состояния… пожалуй, Райта следовало даже поблагодарить за испорченное под конец настроение — иначе контраст оказался бы куда более мучительным.

Но благодарить не хотелось. А вот высказать наглому аборигену все, что она о нем думает — очень даже…

Как-то незаметно ее мысли ушли от работы, сфокусировавшись на Райте. Продолжалось это безобразие всего несколько секунд, пока Исанн не опомнилась, осознав, что отчаянно жалеет о том, что не взяла у «этой сволочи» номер комлинка.

— Да что со мной происходит? — прошептала девушка, до боли прижимая пальцы к вискам. — Что происходит?

Ответа не было. Только засвистела за окном какая-то птица — на редкость пронзительно и противно, как показалось Исанн.

«Надо было блокираторы звука подороже покупать — такие, чтоб работали в обе стороны», — зло подумала разведчица и с такой силой задернула занавески, что едва не сорвала их с багета.

Что ж, если она собиралась провести за работой всю ночь, то сейчас самое время начинать. Вряд ли с этого будет хоть какой-то толк, но выплескивать злость, громя комнату, еще менее конструктивно.

* * *

Старый город не относился к тем районам, где жизнь начинает кипеть с первыми лучами солнца. Торопливо шагая по лабиринту извилистых улочек, Лика практически не встречала на своем пути прохожих: похоже, рано здесь вставали только нищие да уличные мальчишки, в которых безошибочно узнавались начинающие карманники. И те, и другие стремились занять «рыбные» места раньше конкурентов, из-за чего то здесь, то там вспыхивали ожесточенные потасовки.

Казалось бы, вокруг не было ничего необычного, да и замешанная на Силе интуиция не предупреждала об опасности, но девушка все равно не могла заставить себя убрать руку от бластера. Скрытое под курткой оружие приятно холодило ладонь, придавая спокойствия и уверенности. Иногда Лике нестерпимо хотелось прикоснуться к сумке, в которой лежал инфопланшет со злосчастным отчетом, но каждый раз это желание подавлялось усилием воли. «Если у тебя есть что-то ценное — не показывай этого», — гласило неписанное правило выживания, знакомое любому жителю нижних уровней Корусканта.

Сверившись с навигатором, наемница поневоле прибавила шагу: до гостиницы Айсард оставалось совсем немного, и девушке не терпелось поскорее избавиться от своего опасного приобретения. Держа при себе информацию, погубившую столько народу, Лика не могла отделаться от ощущения, будто кто-то рассматривает ее в прицел снайперской винтовки.

Ко входу в трехэтажное здание, отличающееся от своих соседей лишь потрепанной вывеской над дверью, она поднималась чуть ли не бегом.

Фойе встретило ее полумраком и затхлым воздухом, в котором скорее угадывался, чем чувствовался запах плесени. Сквозь щель между плотными шторами пробивались тонкие лучи солнца, подсвечивая лениво кружащиеся пылинки.

— Есть тут кто? — крикнула Лика, проходя вглубь комнаты.

— Есть, есть… — дребезжащий голос, раздавшийся из-за массивной стойки администратора, заставил девушку вздрогнуть и рефлекторно потянуться к оружию. — Вам чего?

Лишь подойдя поближе, наемница увидела говорившего: старик полулежал в раскладном кресле, и высота стойки не позволяла заметить его со стороны входа. Совершенно некстати Лике пришла мысль, что отстреливаться с этой позиции было бы очень удобно… как и отстреливать нежелательных посетителей.

— У вас тут женщина остановилась… — тут она замялась: Айсард, конечно, могла зарегистрироваться под именем Райны Эветт — а могла и под любым другим. Мало ли у нее фальшивых документов? — С приметной внешностью: рост под метр восемьдесят, черные волосы с белыми прядями, глаза разного цвета. Есть такая?

— Ну, предположим, женщина-то есть… а вам она зачем? — недоверчиво прищурился старик. — Ходят тут, спрашивают, а мне, старому больному человеку, потом с проблемами всякими разбирайся…

— Скажем так: она моя старая подруга, — наемница очаровательно улыбнулась, а в ее пальцах блеснул кредитный чип, мгновенно завладевший вниманием собеседника. — Проблем у вас никаких не будет. Обещаю.

— Ааа, — расплылся в щербатой улыбке администратор, хватая кредитку с ловкостью, удивительной для его возраста. — Женская дружба — это святое, конечно. Поднимайтесь на второй этаж и постучитесь в восьмую комнату. Там ваша подруга.

Девушка лишь кивнула в ответ и поспешила к лестнице. Вдогонку ей послышалось тихое, но явно недовольное бормотание: похоже, старик искренне надеялся на разговор и был очень раздосадован поведением «хамской девки».

Оказавшись в длинном и узком коридоре второго этажа, Лика немного замедлила шаг, собираясь с мыслями. От предстоящего разговора зависело очень многое — вполне возможно, что и сама ее жизнь. Не стоило начинать его на горячую голову. Но и тянуть с ним не было смысла.

Дверь нужной комнаты распахнулась после первого же стука.

— Ну здравствуй… Райна, — наемница криво усмехнулась, облокачиваясь на косяк. — Давненько не виделись.

«С удовольствием не видела бы тебя еще дольше», — добавила она про себя, спокойно встречая взгляд разведчицы, в котором удивление мгновенно уступило место недоверию и злобе.

— И снова ты. На чьей голове решила подзаработать в этот раз, Кейран? — выражение, появившееся на лице Айсард, иначе как оскалом назвать было нельзя. В нем читалось пренебрежение, уверенность в собственном превосходстве и недвусмысленная угроза. Блеф, доведенный до автоматизма, или же и впрямь непрошибаемая самоуверенность? Трудно было понять.

— Мимо, дорогуша. Чужие головы меня на этот раз не волнуют — только своя. Может, пропустишь? Разговор есть.

Лика ожидала продолжения перепалки, угроз и даже — чем черт не шутит? — внезапного появления здоровенного спецназовца, выполняющего при Айсард роль телохранителя (и телозакапывателя, при необходимости). Но имперка лишь преспокойно отошла в сторону:

— Заходи. Поговорим, — с этими словами она скрылась в комнате, оставив дверь открытой.

Наемница без возражений последовала за подозрительно гостеприимной хозяйкой, стараясь не обращать внимания на отчаянно бьющуюся в голове мысль «не нравится мне все это».

В ту же секунду опасения девушки сполна подтвердил щелчок предохранителя, раздавшийся практически у нее над ухом.

— Но сначала ты положишь пистолет на пол. Живо.

— С чего ты взяла, что он у меня есть? — прикинулась дурочкой Лика, осторожно оборачиваясь на голос. Оставаться безоружной в компании непредсказуемой и вооруженной имперки ей не очень-то хотелось.

— Под курткой. Модель DL-44 или сходная. Я не стану повторять еще раз, Кейран.

«Вообще-то, SE-14. Но близко, надо отдать должное».

— Ладно-ладно, не дергайся, — медленно, стараясь не делать резких движений, девушка отцепила бластер от пояса и положила чуть в стороне от себя. — Довольна?

— Почти. Теперь сядь туда, — Айсард махнула рукой в сторону кресла, все еще держа наемницу под прицелом.

— Да пожалуйста. У тебя бластер на парализующем?

— Дай мне повод выстрелить — и узнаешь.

— Я тебя тоже очень люблю. Ну вот, сижу, даже руки могу поднять, если тебя это успокоит.

— Руки можешь просто держать на виду, — разведчица пропустила издевку мимо ушей и невозмутимо опустилась в кресло напротив. Но оружие все еще держала наготове, что Лику изрядно нервировало. — А теперь я тебя выслушаю. Начнешь ты с того, что подробно расскажешь, как сумела выйти на меня. Говори, — в голосе женщины прорезались стальные нотки.

— Любовник помог. Тот самый парень из ИСБ, которого общение с тобой недавно свело в могилу — если ты еще помнишь о такой мелочи, конечно, — наемница саркастически улыбнулась, хоть эти слова и отдались в груди болезненным спазмом.

— Лайонсу хватило глупости обсуждать наши дела с тобой? — последнее слово Айсард практически выплюнула. — Что он тебе рассказал?

— Ничего он мне не рассказывал. Я даже не подозревала, что вы знаете друг друга, пока он не погиб… кстати, не твоих рук дело? А то почерк уж больно знакомый.

— Нет. Не отвлекайся от темы.

— Как скажешь, — Лика пожала плечами и откинулась на спинку кресла, закинув ногу на ногу. — Отдаю тебе должное: проследить за тобой было непросто. Но я, как видишь, справилась.

— Поздравляю. И если ты сейчас же не скажешь, зачем тебе это понадобилось, то рискуешь получить заслуженную награду.

— Это еще какую? — девушка наивно захлопала ресницами. — Дыру во лбу?

— Ну зачем же так грубо? — разведчица хищно улыбнулась, чуть подаваясь вперед. — Парализующий заряд и инъекцию одного средства, под действием которого очень… несподручно уходить от прямых ответов.

— Умеешь ты располагать к себе людей. Врожденный талант, наверное. А прямой ответ очень прост: я хочу выбраться с этой проклятой планеты. Выбраться живой, здоровой и не на Кессель. Кевин обещал мне в этом помочь, но мы обе знаем, что с ним случилось. Получается, обратиться я могу только к тебе… не делай такое лицо, меня это тоже не радует.

— Вот как. И почему я должна тебе помогать? Услуги, которые ты оказывала Лайонсу, мне ни к чему.

Лика до скрипа сжала зубы, но оскорбление проглотила. Айсард откровенно нарывалась на грубость и хороший удар по наглой физиономии, но у наемницы хватило самоконтроля, чтобы не поддаться на провокацию. Несмотря на то, что поддаться очень хотелось.

— Поверь, как раз это меня полностью устраивает. Но я думала, что тебя заинтересуют услуги информатора — и агента, если потребуется. Небесполезно иметь выход на контрабандистскую сеть, которая снабжает повстанцев оружием и припасами, тебе так не кажется?

— Мне кажется, что ты слишком охотно меняешь работодателей, — имперка дернула уголком губ — не разберешь, раздраженно или насмешливо. — Откуда мне знать, что ты не продашь и меня?

— Вряд ли кто-то предложит мне что-то более ценное, чем билет отсюда. В последнее время на этой планетке слишком возрос процент смертности… никогда бы не подумала, что залежи нейраниума так плохо влияют на здоровье.

«А вот здесь я попала в точку, — удовлетворенно отметила наемница, видя, как презрение и насмешка на лице Айсард мгновенно сменились сосредоточенностью и интересом. — Отлично. Теперь можно и торг начинать».

— Залежи нейраниума, говоришь? — протянула разведчица задумчиво. — И откуда сведения? Неужели работодатель поделился?

— Не угадала, — Лика торжествующе улыбнулась. — Вот видишь: нам есть, о чем поговорить — и что предложить друг другу.

— Посмотрим. Рассказывай, Кейран… а я решу, насколько ты полезна.

«Решишь-решишь. Что бы ты ни пыталась из себя изобразить, лишние руки тебе точно не помешают… а тем более — если они идут в комплекте с головой и ценной информацией».

Подленькую мыслишку, что в таких делах избыток сообразительности и знаний может обернуться преждевременной кончиной, Лика постаралась отогнать: в конкретно этой ситуации их нехватка еще более губительна.

* * *

Айсард изучала отчет геологоразведочной экспедиции уже минуты три, периодически хмурясь или кивая в ответ на какие-то свои мысли. Сперва Лику это вполне устраивало: в последние полчаса ей пришлось так много говорить, пересказывая имперке свою историю и отвечая на многочисленные вопросы, что под конец рассказа горло нещадно саднило, а голос то и дело срывался на нечленораздельный хрип. Но очень скоро эта усталость сошла на нет, а затянувшееся молчание стало действовать не отличающейся терпением наемнице на нервы.

Наконец она не выдержала:

— Ну как тебе цифры? Потянут на причину для маленькой такой гражданской войны?

— И даже для не очень маленькой, — кивнула разведчица, отрываясь от чтения. Вид у нее был задумчивый и какой-то… предвкушающий? Поди пойми эту женщину.

— Ну так что, я могу считать себя нанятой?

— Считать ты можешь все, что угодно. Но — да, я согласна воспользоваться твоими услугами.

— И принять условия оплаты?

— И это тоже, — с раздражением отмахнулась имперка. — Но к делу. Мне нужно будет встретиться с человеком, который передал тебе информацию. Устрой это в ближайшее время.

— Без проблем, — Лика торжествующе улыбнулась. — Где и когда?

— А вот об этом я буду разговаривать с ним. Дай сюда свой комлинк.

Девушка немного поколебалась, но переговорное устройство все-таки протянула. Что ж, на какое-то время ей придется смириться с тем, что разведчица отслеживает ее местонахождение и прослушивает разговоры. Пока это не так уж и страшно… наверное.

— Что ты собираешься сделать?

Айсард медлила с ответом, сосредоточенно вводя на приборе какие-то команды. Но не прошло и минуты, как она вернула комлинк хозяйке.

— Уже сделала. Теперь у тебя есть доступ к защищенной частоте и мой номер.

Список контактов и впрямь пополнился именем некой С. Джайлз.

— Когда снова встретишься с этим своим пьяницей, позвони мне и дай с ним поговорить. После этого ты получишь дальнейшие указания. Все поняла?

— Так точно, мэм, — с неприкрытой издевкой ответила наемница. — Ну, тогда я пойду?

— Можешь идти. И, Кейран…

— Что еще?

— Сегодня же твое имя появится в отчете, который я отправлю начальству. Если моя жизнь внезапно оборвется, Разведка откроет на тебя охоту… и тогда лучше застрелись сразу. Быстрее и безболезненнее будет.

Лика, уже успевшая подобрать с пола бластер и пройти к двери, остановилась, чувствуя, как грудь будто сдавил тугой и обжигающе-холодный обруч.

— А если ты погибнешь по собственной глупости? — проговорила она, невольно сжимая ладонь на рукояти оружия.

— Вот видишь, как тебе выгодно мое благополучие. Почему ты так разволновалась? Я всего лишь предупредила… по-дружески.

Может быть, улыбка и красит женщину… но не такая улыбка и не эту женщину.

— Я тебя поняла… подруга, — Лика все-таки взяла себя в руки и даже выдала ответный оскал. — Береги себя, — добавила она тоном «чтоб ты сдохла, тварь».

Выскочив в коридор и с такой силой захлопнув за собой дверь, что с потолка посыпались кусочки побелки, девушка чуть было не влетела… в огромную корзину цветов.

— Госпожа Джайлз? — неуверенно осведомился щуплый парнишка, выглядывая из-за внушительной ноши. Корзина едва помещалась у него в руках, и наемница терялась в догадках, как юноше вообще удалось протащить ее по лестнице, не свернув шею.

— Нет, она вон там живет, — Лика ткнула пальцем в сторону двери. — А тебе зачем?

— Ну как — «зачем»? Я в службе доставки работаю, и вот это велели передать госпоже Сиене Джайлз. Мадам, вы меня пропустите? А то тяжело…

— А… ясно, проходи, — выдавила наемница, посторонившись.

Хотя ясно ей не было ровным счетом ничего, Лика не без оснований решила, что вопрос «кому взбрело в голову послать Айсард цветы?» ее совершенно не касается.

* * *

День пролетел стремительно и, если не считать утренних переговоров, совершенно бестолково. С того момента, как Лика Кейран убралась восвояси, время будто поставили на ускоренную перемотку: казалось, только что было раннее утро, а сейчас небо, затянутое тучами, уже прорезали первые лучи заката.

Бросив взгляд на часы, Исанн коротко выругалась: пять часов пополудни незаметно перетекли в половину шестого. Райт будет ждать ее через полчаса, а еще неизвестно, сколько добираться до того ресторана…

Разведчица со злостью дернула расческой спутавшуюся прядь волос. Почему это должно ее волновать? Ничего с этим аборигеном не случится, если он подождет минут десять. И даже если случится — ей-то что?

Она могла бы и вовсе проигнорировать приглашение, вложенное, в духе дешевых мелодрам, в корзину с цветами. Такой вариант неоднократно приходил девушке в голову, но каждый раз решительно отметался — по различным причинам, убедительным и не очень.

«Нет, идти все-таки надо. Иначе с этого хама станется заявиться прямо сюда…» — логика тут же услужливо подсказала, что в таком случае разорвать толком не начавшиеся отношения будет куда проще, чем при встрече в ресторане… но почему-то соглашаться с доводами разума не хотелось. Было в них что-то неправильное, но Исанн отнюдь не горела желанием разбираться, что именно. В конце концов, с каких пор она начала оправдываться перед собой?

Критически осмотрев свое отражение в зеркале, девушка недовольно закусила губу. И о чем она думала, когда одевалась и приводила себя в порядок? Простенькое темно-зеленое платье, доходящее до колен и украшенное незатейливой вышивкой, еще соответствовало ее намерениям, а вот с макияжем и прической разведчица явно перестаралась. Наверное, сработала привычка тщательно готовиться к любому выходу в свет… каким бы кратковременным ни был выход, и сколь сомнительным — свет. Да. Другого объяснения и быть не могло.

«И все-таки это тряпье сидит отвратительно. Стыдно на улицу выйти…»

Исанн помотала головой, будто несуразные мысли могли развеяться от резкого движения. С ней определенно творилось что-то неладное: от одной лишь перспективы встретиться с каким-то непримечательным аборигеном у нее напрочь отказывала способность связно мыслить, а эмоции пускались в хаотичный пляс, в котором беспричинная ярость переходила в столь же необоснованную радость всего за несколько секунд… с этим наваждением необходимо было покончить, и чем скорее, тем лучше.

Как нельзя кстати звякнул комлинк: прокуренный мужской голос сообщил, что такси, которое девушка вызвала около часа назад, ожидает ее на выезде из Старого города.

Ответив водителю, что подойдет через несколько минут, Исанн подхватила сумку и почти выбежала из комнаты, едва не забыв запереть за собой дверь.

Совсем скоро этот фарс закончится. Она навсегда распрощается с Райтом Мелларом, вернет себе столь необходимое душевное равновесие и перестанет отвлекаться по ерунде. Сейчас, когда расследование сдвинулось с мертвой точки, ей больше не требуется общество этого дикаря. Да и прежде не требовалось, если уж на то пошло.

* * *

Тишина, царившая на набережной, нарушалась лишь шумом прибоя да криками ребятни, копошившейся на пирсе. Редкие прохожие, что попадались Исанн на пути, спешили по своим делам, так сосредоточенно глядя перед собой, будто бы малейший взгляд в сторону мог навлечь на них беду. Стояли полупустыми кафе и рестораны, тянувшиеся вдоль береговой линии; на дверях и окнах некоторых и вовсе красовались таблички «закрыто», опровергая указанные рядом часы работы. Оживление, характерное для выходного дня, наблюдалось лишь около кантины — вот туда-то как раз выстроилась внушительная очередь, а вопли нетрезвых посетителей были слышны даже на другой стороне улицы.

Про себя разведчица порадовалась, что наверняка успеет уйти прежде, чем эта толпа повалит обратно — кто напившись в хлам, а кто — преисполнившись сил, самоуверенности и, вполне возможно, обостренного патриотизма. Хрупкая девушка с явно не-рутанской внешностью неизбежно привлечет внимание последних, и вот тогда Исанн рисковала горько пожалеть, что не взяла с собой бластер или хотя бы вибронож.

Нужный ей ресторан выгодно выделялся на фоне остальных: ухоженный фасад, отделанный какой-то местной разновидностью песчаника, крыша, покрытая черепицей цвета темного шоколада, миниатюрные корзинки с цветами, развешенные между окон… даже для благополучного мира — неплохо. По крайней мере, на вид.

Узорчатые двери с чуть слышным шорохом скользнули в стороны и снова сомкнулись, едва девушка переступила порог.

Обстановка фойе, в котором она оказалась, подкупала сдержанной роскошью. Фрески на светло-кремовых стенах не отличались художественной ценностью, но и не резали глаз убогим выполнением, а мраморный пол был начищен до блеска и не диссонировал своим цветом с меблировкой, выдержанной в кремовых и шоколадных тонах.

— Добрый вечер, мадам, — администратор, скучавший за стойкой, немедленно расплылся в дежурной улыбке, стоило Исанн приблизиться. — К сожалению, в данный момент свободных столиков у нас нет, но вы можете зарезервировать место на другой день. Или, быть может, у вас назначена встреча?

— Именно, — кивнула разведчица, ничем не выдав своего удивления: после увиденного на улице трудно было поверить, что дорогой ресторан вдруг оказался забит до отказа. — С господином Райтом Мелларом.

— А, госпожа Джайлз, — улыбка администратора мгновенно стала шире и подобострастней. — Позвольте мне проводить вас в зал. Вас уже ожидают.

Заблудиться в прямом коридоре, ведущем к единственной двери, было физически невозможно. Видимо, хозяева этого ресторана прослышали о стандартах обслуживания, принятых в Центральных мирах, и принялись претворять их в жизнь с энтузиазмом, граничащим с фанатизмом. Но уж лучше так, чем в других рутанских… заведениях.

Двустворчатые двери распахнулись, пропуская их в просторный зал, залитый приглушенным светом. Если не считать музыканта, наигрывающего ненавязчивую мелодию, и единственного посетителя (в котором разведчица даже не сразу признала Райта: вопреки своему обыкновению, он был одет дорого и не без лоска), помещение было абсолютно безлюдно. Что со словами администратора не вязалось совершенно.

— Официант сейчас к вам подойдет, — сообщил тот, подводя Исанн к занятому столику. — Будут ли у вас какие-нибудь дополнительные пожелания?

— Нет, благодарю. Вы можете идти, — сдержанно кивнул Райт, и не думая интересоваться мнением разведчицы на этот счет.

Девушка недовольно поджала губы, но ничего не сказала — просто заняла место напротив рутанца.

Идеально прямая осанка, взгляд, устремленный поверх плеча мужчины, чопорно сложенные на коленях руки — безупречный и в то же время отталкивающий своей неестественностью образ, привычный для любой светской дамы. Один только вид разведчицы должен был сказать о ее намерениях яснее слов.

Но Райт, очевидно, догадливостью не отличался.

— Ты великолепна, — с мягкой улыбкой произнес он, не сводя с девушки теплого и чуть насмешливого взгляда. — Но в следующий раз я тебя одну в таком виде никуда не отпущу. Украдут.

Несколько глупых, смешных слов, но их оказалось вполне достаточно для того, чтобы по телу пронеслась обжигающе-горячая волна, а плохо подогнанная маска дала первую трещину — ответную улыбку. Искреннюю… вместе с мучительным осознанием собственной глупости пришел странный вопрос: а когда она в последний раз улыбалась просто потому, что хотела этого?

— Предлагаешь услуги телохранителя?

Хотелось хлопнуть себя по лбу. Сильно, до звона в ушах.

«Я не за тем сюда пришла. Нужно взять себя в руки. Сказать ему, что между нами нет и не может быть никаких отношений. Закончить этот фарс, пока он не зашел слишком далеко».

— На сегодня — еще и официанта, — заявил Райт, поднимаясь из-за стола и принимая из рук только что подошедших юношей в черно-белой форме поднос, доверху нагруженный едой и напитками.

Двое официантов еле справлялись с этой ношей — он же с легкостью подхватил поднос и водрузил его на стол. Ни капли вина не пролилось из высоких графинов, а неустойчивая на вид пирамида, сложенная из экзотических фруктов, даже не пошатнулась.

— Вижу, ты уже все заказал, — осознав, что смотрит на рутанца широко раскрытыми глазами, Исанн поспешила сделать недовольное лицо. — Мое мнение, естественно, в расчет не принималось.

— Вот что ты разу обижаешься? Если тебе ничего не понравится, я просто закажу то, что ты захочешь. И ты же ничего еще не попробовала! Вот, например, птица арфланд в винном соусе…

Следующие несколько минут Райт терпеливо расписывал ей достоинства того или иного блюда, попутно накладывая в ее тарелку те из них, что хоть как-то сочетались друг с другом. Вялые возражения он слушать не желал, да Исанн и сама чувствовала, что возражать не хочет совершенно…

— А почему здесь так пусто? — первой заговорила она, когда мужчина, разлив вино по бокалам, наконец вернулся на свое место. — Администратор сказал мне, что все столики зарезервированы.

— Ну так мной и зарезервированы, — он легкомысленно пожал плечами. — Другие посетители нам бы только мешали, разве нет?

Вот сейчас нужно было резко оборвать разговор. Не притронувшись к еде и напиткам, осадить этого самонадеянного дикаря, решившего столь глупым и примитивным способом произвести на нее впечатление. Сказать ему все, что следовало, и уйти…

Проблема заключалась в том, что уходить не хотелось категорически. Более того: при одной только мысли об этом становилось так тошно, что единственной разумной идеей казалось послать здравый смысл к хаттам и не портить себе вечер.

«Глупость. Бред и сиюминутная слабость. Пора заканчивать этот цирк… и я закончу. Но еще один бокал вина погоды не сделает. Оно здесь на удивление неплохое…»

На вопрос девушка не ответила, но, делая глоток, слегка наклонила голову. Райту этого оказалось вполне достаточно. Он не произнес ни слова — просто дождался, пока она опустит бокал, и нежно провел пальцами по ее щеке.

Надо было отстраниться. Оттолкнуть его руку и, выдав гневную отповедь, уйти прочь. Но вместо этого Исанн чуть подалась вперед, жмурясь, как довольная кошка… только мурчания не хватало для полноты образа!

«Веду себя, как последняя идиотка… но, черт возьми, как же это приятно…»

— Наглость — второе счастье, да? — тихо спросила она, даже не пытаясь скрыть улыбку.

— Не знаю. Но тебе, как эксперту, поверю на слово.

— Хам.

— А еще наглый и беспардонный тип, я все помню. Но я же дикарь, мне можно, — рутанец состроил зверскую физиономию, вновь принимаясь сноровисто разделывать свой кусок мяса ножом и вилкой.

По этикету, принятому в Центре Империи, громкий смех считался верхом неприличия. Благовоспитанная леди может позволить себе сдержанный смешок, не более… но уж точно не звонкий, заливистый хохот счастливой девчонки.

Но этот ресторан — не пышный бальный зал Императорского дворца. А она сейчас — не Исанн Айсард, дочь одного из влиятельнейших людей Империи. Не специальный агент Айсард, профессиональная разведчица, живущая только своей службой. Сиена Джайлз, безродная девица с захолустной планеты… все-таки есть у этой личины свои плюсы. Почему бы не воспользоваться ими пусть не в первый, но уж точно последний раз?

Незатейливая, но приятная мелодия, звучавшая все это время, оборвалась и, после короткой паузы, сменилась новой. Знакомые, но искаженные и фальшиво наигранные ноты прошлись по слуху острым ножом.

— Какая странная музыка. Это ваша народная, или что-то в этом роде?

Райт поморщился, будто ему наступили на больную мозоль:

— Насколько я знаю, этот вальс одно время часто играли на балах в Центре Империи. Если тебе не нравится, могу попросить музыканта сыграть что-нибудь другое.

— Да, будь так добр. Ну и дурной же вкус у столичной элиты…

* * *

До гостиницы они добрались аккурат к началу комендантского часа.

— Вот видишь, а ты говорила — «не успеем, не успеем…» — насмешливо произнес Райт, помогая Исанн выйти из лэндспидера.

— Ничего подобного. Я говорила, что твоя колымага развалится по дороге от такой скорости.

— Ну не развалилась же! И даже не заглохла ни разу. А значит, пророчица из тебя — как из сибовца честный человек, — рассмеявшись, он легонько щелкнул девушку по носу, за что немедленно получил шлепок по руке. Как ни странно, отнюдь не из тех, что могут сломать человеку кисть.

— Антисоциальный ты элемент, Райт… вдобавок к тому, что дикарь и наглец, — выдохнула разведчица, позволяя спутнику прижать ее к широкой груди.

Говорить было трудно: дыхание сбивалось из-за бешеного сердцебиения, а стук крови в висках, казалось, мог заглушить не только слова собеседника, но и ее собственные. Хорошо, что в темноте не видно яркого, обжигающего щеки румянца… впрочем, какая разница? Вряд ли она покажется Райту непривлекательной даже в таком виде.

«Одна ночь. Только одна ночь, и я порву с ним. У меня слишком давно не было мужчины, вот и веду себя, как девчонка… ничего, завтра это пройдет…»

— Точно подмечено, — прошептал рутанец, практически касаясь губами ее виска. — Ну что, пойдем?

— Да. Райт…

— Что?

— Сегодня ты останешься со мной, ясно?

— Я хотел сказать тебе о том же. И не только сегодня…

«Размечтался. Глупый, самонадеянный дикарь… развлечение на ночь, не более того…» — подумала Исанн и счастливо рассмеялась, когда «глупый и самонадеянный дикарь» легко подхватил ее на руки и понес к дверям гостиницы.

* * *

Утро началось с запаха кафа. Терпкий и сладковато-горький, он приятно щекотал ноздри, не имея ни малейшего сходства с кисловатой вонью помоев, которые в этой гостинице обычно пытались выдать за благородный напиток.

Исанн сладко потянулась, но глаз не открыла, все еще цепляясь за остатки сна. Отрывать голову от подушки категорически не хотелось, да и необходимости в том не было…

— Ну и сколько можно спать? — раздался у нее над ухом отвратительно бодрый мужской голос. — Если ты, радость моя, сейчас же не встанешь, я съем весь завтрак.

— Ешь, — буркнула девушка, заворачиваясь в одеяло. Точнее, попытавшись завернуться: едва ее пальцы нащупали плотную ткань, как та немедленно исчезла как из зоны досягаемости, так и с кровати вообще.

— Мерзавец, — прошипела разведчица, садясь на постели.

— Какой есть, — Райт обезоруживающе улыбнулся и, прежде чем Исанн успела возмутиться, заключил ее в объятия и крепко поцеловал. — Не ругайся.

— Халат принеси, — с напускным недовольством потребовала девушка, неохотно отстраняясь. Больше всего ей сейчас хотелось обвить руками шею мужчины, толкнуть его на постель… ну, или придушить. Но второе вызывало меньше энтузиазма. — Холодно.

— Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа… а вообще вот он, на спинке кровати висит. Протяни ручку и возьми. И побыстрее, а то я его сейчас унесу и потеряю: ты мне без одежды больше нравишься.

Как оказалось, реакции рутанца можно было позавидовать: первая подушка просвистела над его головой, а вторая ударилась о захлопнувшуюся дверь. Из смежной комнаты раздался издевательский хохот.

— Дикарь, — припечатала Исанн, натягивая халат и поднимаясь.

— Звучит, как комплимент, — донеслось из-за двери. — А я допиваю каф и сейчас примусь за твой.

— Только попробуй! — крикнула она в ответ, вздрагивая от едва сдерживаемого смеха.

Мысль о том, что эти отношения нужно разорвать как можно скорее, вчера казавшаяся такой здравой, сейчас стремительно теряла свою убедительность. Ну каким образом эта невинная интрижка может повредить ее заданию? Зачем добровольно лишать себя удовольствия? В конце концов, если Райт действительно будет мешать ей, порвать с ним можно в любой момент…

* * *

— Так, признавайся, где ты взял всю эту красоту, — Исанн выразительно взмахнула полупустой чашкой кафа в сторону стола. На нем красовалось блюдо со свежайшей выпечкой и две тарелки с незамысловатыми, но превосходно приготовленными салатами, которые просто не могли быть делом кривых рук местного повара.

— На кухне заказал, — прочавкал Райт, которого вопрос отвлек от поглощения булочки с джемом. — Ты разве не так делаешь?

— Не ври с набитым ртом. В этом клоповнике такого не готовят.

— Это смотря как заказ сделать. Ты просто не умеешь договариваться с людьми.

— Ты что, приставил пистолет к виску повара?

— Глупенькая, пистолет в такой ситуации использовать категорически нельзя! Или ты думаешь, что повар стал бы готовить лучше, если бы у него дрожали руки? Кстати, смотри и учись: скоро ты должна будешь так кормить меня.

От возмущения Исанн чуть не подавилась кафом, но достойно ответить не успела: из спальни донеслась настойчивая трель комлинка. Причем не ее.

— Я сейчас вернусь, — бросил Райт, поспешно поднимаясь из-за стола. Хоть он и старался говорить как можно более небрежно, на его лицо будто тень набежала: легкомыслие и беззаботность исчезли без следа, уступив место досаде и какой-то мрачной решимости.

Вопрос «и что это было?» не давал разведчице покоя все то время, что рутанец находился в спальне. Из-за двери доносились лишь обрывочные, односложные ответы — и, судя по интонациям, с которыми те были произнесены, новости были отнюдь не радостными.

«Даже если у него что-то случилось, мне-то какое дело?» — резко осадила себя девушка, но неясная тревога, поселившаяся в груди, от этого никуда не исчезла — напротив, с каждой секундой она становилась только сильнее.

«Неужели я… переживаю? За этого дикаря? Нет, глупость какая…»

Не успела Исанн об этом подумать, как дверь спальни распахнулась (судя по всему, от хорошего пинка), и на пороге появился Райт. Лицо бледное, губы поджаты, глаза горят злым огнем…

— Что случилось? — голос, вопреки логике и здравому смыслу, дрогнул. — Райт?

Мужчина встрепенулся и уставился на разведчицу так, будто только что ее заметил и теперь недоумевает, как она вообще здесь оказалась.

— Все хорошо, милая, — наконец произнес он, сопроводив слова вымученной улыбкой. — Просто мне надо будет уехать… до вечера, наверное. Не волнуйся.

— Не верю, — неожиданно для себя самой заявила девушка. Миг — и она уже стоит рядом с рутанцем, пристально глядя ему в глаза. — Что у тебя произошло?

— Ничего, — с нажимом повторил Райт, после чего привлек ее к себе и, обняв, нежно провел рукой по волосам. — Если я сказал, что все хорошо, значит, так оно и есть. Поняла? — добавил он уже мягче. Дождался утвердительного кивка и только тогда отстранился. — Я вернусь вечером. Не скучай.

«И что это было? — вновь спросила себя Исанн, когда мужчина скрылся за дверью. — И что, черт побери, сейчас было со мной?»

Ответа, естественно, не было. Зато тишину прорезал звон комлинка — на сей раз того, что принадлежал разведчице.

— Чего тебе нужно, Кейран? — гаркнула она, дождавшись соединения.

— Не в духе с утра, да? — издевательски протянула наемница. — Ты поаккуратнее с начальственным рыком: мне-то плевать, а вот наш… кхм, партнер и испугаться может.

— Ты нашла его? — никаких пояснений Исанн не требовалось. — Надеюсь, место для разговора ты выбрала безопасное?

— Обижаешь. Вокруг ни души, ни электроники — все в лучшем виде, — деловой, с легким оттенком самодовольства, тон профессионала, выполнившего свою работу. — И господин техник четвертого ранга очень хочет с тобой поговорить… насчет информации и вознаграждения за нее.

— Очень хорошо, — разведчица позволила себе довольно улыбнуться. — Передай ему комлинк.

Обычное рабочее состояние, никаких посторонних мыслей… все правильно. Все именно так, как должно быть всегда.

* * *

Коридор, ведущий к подвалу, обитатели городской штаб-квартиры сопротивления старались обходить стороной. Вид потрепанной двери с новыми замками, ярко выделяющимися на фоне ржавого железа, уже сам по себе был довольно зловещим — а уж крики боли и ужаса, порой доносившиеся оттуда, тем более не располагали к хорошему настроению.

Сейчас здесь царила плотная, почти осязаемая тишина, в которой каждый звук слышится так отчетливо, словно его источник находится совсем рядом — будь то осторожный шорох, отзвук голосов с верхних этажей… или слабый, прерывистый не то стон, не то жалобный всхлип.

Звукоизоляция в подвале никуда не годилась.

Подходя к лестнице, истоптанные ступени которой терялись в полумраке бывшего винного погреба, Сельвин заметил свежие пятна крови на стене. Похоже, пленника хорошенько приложили о нее лицом, когда тот пытался вырваться. Правда, он вполне мог идти смирно, а конвоирам попросту захотелось выместить злость на шпионе… что ж, их право. А ему — поделом.

Хрустнула, натянувшись до предела, плотная кожа перчаток. Сельвин немного замедлил шаг, с шумом вдыхая застоявшийся воздух. Сейчас не время давать волю ярости. В таком состоянии он попросту убьет мальчишку прежде, чем тот сможет что-либо рассказать.

Небольшая комната, начинавшаяся сразу за лестницей, производила гнетущее впечатление: грязный деревянный пол, покрытый подозрительными пятнами и разводами, стены неопределенного буроватого оттенка, на которых отслаивающаяся штукатурка перемешивается с плесенью… впечатление усугублял и свет — тусклый, то затухающий, то вспыхивающий с новой силой, он, казалось, был специально настроен таким образом, чтобы действовать присутствующим на нервы… хотя единственной причиной такой иллюминации служила жадность Аларона, которому жаль раскошелиться на новую лампу.

За простым столом в центре комнаты восседал, хмуро уставившись в экран инфопланшета, сам глава повстанческой контрразведки.

— Здравствуй, — мрачным голосом поприветствовал он вошедшего, поднимаясь и крепко пожимая ему руку. — Жаль, что тебе пришлось прийти по такому поводу.

— Жаль, — эхом отозвался Сельвин. — Предателя уже успели допросить?

— Лично, — коротко и зло бросил Аларон, махнув рукой в сторону инфопланшета. — И до сих пор перевариваю то, что услышал. Хреново переваривается, я тебе скажу. Настолько, что аж тошнит.

— Ущерб так высок? — на мгновение губы повстанца сжались в тонкую линию, но больше никаких проявлений эмоций он себе не позволил.

— Не уверен. Все странно, Сельвин, очень странно… ты поймешь, о чем я, когда поговоришь с мальчишкой. А потом мы сверим ответы. Может быть, ты вытянешь из него что-то, о чем он не сказал мне.

— В каком он состоянии?

Бернард дернул уголком губ, покосившись в сторону крепкой, почти новой двери у себя за спиной.

— Парни слегка перестарались, пока тащили его сюда. Ну и я, конечно, добавил… так что поаккуратнее с ним. Не убей раньше времени.

Сельвин мрачно кивнул и уже направился к двери, когда ему в спину прозвучали непривычно-тихие слова:

— Мальчик сам просил тебя позвать. Сказал, что хочет попросить прощения перед смертью.

— Он знает меня достаточно хорошо, чтобы его не ждать, — зло бросил повстанец и ускорил шаг.

«Не убей раньше времени… хороший совет. Тяжело будет ему последовать».

* * *

— Оставьте нас.

Часовые — крепкие, мрачного вида парни — молча кивнули и вышли в коридор. Один, правда — тот, что выглядел помладше — уставился на Сельвина горящими от восторга и энтузиазма глазами, явно намереваясь ляпнуть какую-то глупость. От разноса за неподчинение его спас старший товарищ, предупреждающе ткнув дурня под ребра и практически потащив за собой.

Принц проводил их равнодушным взглядом и, дождавшись, пока захлопнется дверь, обернулся к парнишке, сжавшемуся в комок в дальнем углу комнаты. Нарочито медленно подошел, наблюдая, как юноша вздрагивает при каждом его шаге. Резко протянул руку и, крепко сжав его подбородок, дернул вверх, вынуждая поднять взгляд.

Аллира Тейна трудно было узнать: на распухшем от побоев лице так обильно запеклась кровь, что не разберешь, где свежие шрамы, а где — просто потеки; вокруг одного глаза красуется огромный синяк, второй же заплыл так сильно, что и открывается-то с трудом… на этом фоне разбитые в кровь губы кажутся относительно здоровыми. Во время допроса рот старались не повредить. Оно и понятно: как можно добиться ответов от узника, который не в состоянии их дать?

— Не ожидал от тебя такого, Аллир.

И впрямь — не ожидал. Как можно ожидать предательства от своего… воспитанника? Ученика? Этого мальчика он приметил около трех лет назад, после ожесточенного боя, в котором четырнадцатилетний сопляк, не имеющий ни опыта, ни подготовки, проявил себя получше многих ветеранов. Сельвин, почувствовав в мальчишке потенциал, взял его под покровительство, лично взялся за обучение… результат не заставил себя долго ждать: к семнадцати годам Аллир, оказавшийся очень способным учеником, превратился в превосходного бойца. Сильного, преданного и смелого.

Принц неоднократно ловил себя на том, что привязался к юнцу. Относился к нему почти как к родному сыну.

И теперь он получил от этого ребенка, всегда смотревшего на своего покровителя с восторгом и обожанием, нож в спину.

От мягкого, почти ласкового голоса бывшего благодетеля лицо юноши на миг озарилось отчаянной надеждой… которая тут же сменилась еще большим ужасом, стоило ему перехватить взгляд Сельвина — полный отвращения и с трудом сдерживаемой ярости.

— Я… я не хотел… — совершенно по-детски всхлипнул Аллир и немедленно получил увесистую пощечину.

— Да неужели? А как же тогда так вышло, что тебя поймали на шпионаже? Не дури мне голову, мальчик. Кому ты продался? ИСБ? Разведке? Полиции?

— Я не знаю, кто это был! — срывающимся голосом крикнул парень и тут же зашелся кашлем. — Я всегда разговаривал с одним и тем же человеком, и он мне не представлялся!

— Дерзишь, — замечание прозвучало строго, но… привычно. Как прежде, когда юноша забывал, что разговаривает с командиром и будущим королем. — Расскажи мне об этом человеке. Все, что знаешь. И постарайся, чтобы я поверил тебе с первого раза.

Аллир несколько раз судорожно вздохнул, успокаиваясь и собираясь с силами.

— Он связался со мной месяца… месяца полтора назад, да. Просто позвонил мне на комлинк и спросил, хочу ли я поговорить с сестрой… ты, наверное, не знаешь… она из наших была. Партизанка. Я думал, ее убили во время одного из налетов… я так тому типу и сказал, хотел даже связь обрубить… и тут… он комлинк Лирре передал… мы едва пару слов друг другу сказали…

Он замолчал, часто сглатывая слезы. Поднял взгляд на Сельвина, молчаливо умоляя о поддержке…

— А потом он выставил тебе условия, — закончил повстанец, презрительно кривя губы. — Сестра в обмен на информацию. И ты согласился. Поставил ее жизнь выше наших. Выше всего нашего дела.

От каждого слова мальчишка вздрагивал, будто его били кнутом.

— И ты даже не попытался выяснить, кто такой этот «доброжелатель». Не знаешь даже, точно ли это был имперец.

«Полтора месяца. Прошло полтора месяца, а это убежище еще стоит. Не накрыты явки, о которых знал Аллир, не схвачены агенты, с которыми он был знаком… и я преспокойно хожу по городу. Что-то здесь не так. Что-то неправильно».

— Нет, — проронил пленник. — А кто это еще может быть? — на миг детское любопытство пересилило страх.

Мощный удар в челюсть немедленно привел его в чувство.

— Ты отвечаешь на вопросы, а не задаешь их, щенок! Что ты ему рассказывал?

— Он… он сказал, что его интересуешь только ты, Сельвин, — захлебываясь слезами, продолжил мальчишка. — Да, он даже имя назвал! Он хотел знать, где ты находишься, какими операциями руководишь… и тот случай с кортежем… я все рассказал тогда, перед тем, как… — он не договорил, вновь затрясшись в рыданиях. — Прости меня… прости, пожалуйста…

— Простить? — угрожающе переспросил Сельвин, наклоняясь к пленнику. Даже не произнес — едва слышно выдохнул. А ведь хотелось кричать. От боли, ярости и отчаяния, сжигающих грудь изнутри и перехватывающих горло тугой удавкой. — Ты хоть понимаешь, что натворил, щенок? — безо всякого перехода шепот превратился в рык разъяренного зверя. — Сколько из-за тебя людей погибло?! Понимаешь ты это, мразь?!

Аллир коротко взвыл и вновь зашелся в приступе кашля, отхаркивая кровь.

— А ведь твою сестру все равно убьют, — продолжил повстанец уже спокойнее, чеканя каждое слово. — Не отпустили бы ее, даже выполни ты все свои обязательства. Ты предал меня и даже не получил ничего взамен. Идиот.

Неожиданно парень перестал всхлипывать. Сжимая зубы от боли, расправил плечи и вскинул голову — впервые с начала разговора.

— Убей меня, — прошептал он, изо всех сил сдерживая слезы. — И прости… хотя бы попытайся… пожалуйста…

Сельвин потянулся было к виброножу, но в последний момент отдернул руку. Подошел к двери и несколько раз ударил по ней кулаком.

— Сельвин… спасибо тебе. За все спасибо, — лихорадочно шептал Аллир, глядя на бывшего командира обожающим взглядом верной собаки. — Ты мне как отец, ты же знаешь…

В его голосе звенела пока еще несмелая, но искренняя, почти безумная радость. Мальчишка решил, что все обошлось. Только что он был готов принять смерть, а сейчас уже представлял, как выйдет на волю, как со смирением понесет наказание и, конечно же, искупит вину великими подвигами…

Дверь скользнула в сторону, пропуская в комнату двух охранников.

— Повесить, — коротко приказал принц, махнув рукой за спину. — А труп бросить на съедение собакам. Только подальше от убежища: здесь и так грязи хватает.

Слова царапали горло, не желая вырываться наружу. Сельвин до скрипа сжал зубы, изо всех сил сдерживая порыв отменить приказ. Хотя бы лично перерезать мальчишке глотку, не предавать мучительной и позорной смерти…

«Нет. В такие времена людям требуется наглядно показать, какая кара следует за предательством. И не важно, сколько предателю лет. Не важно, сколько на его счету заслуг…»

— Ты мне как отец… — тоскливый, жалобный голос обреченного ударом ножа прошелся по оголенным нервам.

«И это тоже не важно».

Уходя, Сельвин не слышал за спиной жалкой мольбы предателя. Из подвала доносился горький плач до смерти напуганного, брошенного ребенка.

* * *

Сельвин уже подходил к кабинету Аларона, когда его остановил звонок комлинка. Увидев, что номер, высветившийся на экране, принадлежит Ридену, повстанец едва поборол искушение сбросить вызов. Сейчас общаться с этим мерзавцем ему хотелось меньше, чем когда-либо.

— Да? — гаркнул он, с трудом удержавшись от более длинного, но куда менее любезного приветствия.

— Добрый день, ваше высочество, — раздался из динамика голос Ридена — вкрадчивый и спокойный, как и всегда. — Насколько мне известно, вы захватили предателя? Юношу из вашего ближайшего окружения, так?

— Вы выбрали плохое время для поздравлений, Карл. Откуда вам это известно?

Имперец коротко хохотнул:

— Утром я получил известие от одного из моих информаторов. Мальчик сообщил, что провалился, и за ним придут с минуты на минуту. Вы не представляете, как трогательно он умолял освободить его сестру… даже жаль, что девица оказалась слишком непокладистой, чтобы держать ее в живых.

— Так это ваших рук дело? — голос Сельвина упал до свистящего шепота. — Зачем? — он с такой силой сжал кулак, что корпус комлинка больно впился в ладонь.

Находись Риден поблизости, на месте приборчика оказалась бы его шея.

— Для вашего же блага. Вы… скажем так, не всегда ставите меня в известность, когда дело касается тактических решений. Должен же я как-то…

«Держать меня на поводке?!»

— …оценивать ситуацию, чтобы вовремя подстроиться под нее? Скорректировать собственные действия, если потребуется?

— Вы слишком увлеклись ролью кукловода, — слова были произнесены тихо. Очень тихо и очень спокойно. — Не боитесь, что я, в силу своего недалекого ума, однажды не догадаюсь, что вы действуете ради общего блага?

— Я считаю вас достаточно разумным человеком, чтобы не допускать столь… досадных ошибок. А за этот, с позволения сказать, инцидент, я приношу извинения.

«Извинения? Хотел бы я принести тебе свои. Перерезав глотку твоему сыну. Как бы ты посмотрел на это, выродок?»

— Вы для этого со мной связались?

— Да. И еще для того, чтобы вы знали: никакого ущерба «шпион» не нанес. Нет причин для беспокойства.

— Спасибо за заботу, Карл. Я оценил. Очень высоко оценил. А потому хочу дать вам встречный совет: когда мы выиграем эту войну, как можно скорее покиньте Рутан. Улетайте при первой же возможности. Задержитесь хотя бы на день — утром рискуете не проснуться.

Риден начал было что-то говорить, но Сельвин не стал слушать. Звук оборвавшегося на полуслове голоса как нельзя лучше сочетался бы с хрустом позвонков.

«Не проснешься. Обещаю тебе, хаттов сын, не проснешься. Скоро ты станешь не нужен восстанию… гораздо скорее, чем ты думаешь».

* * *

За окном звуки перестрелки не смолкали уже около двадцати минут. Не далее чем в паре улиц от дешевой, грязной гостиницы, которой куда лучше подошло бы определение «притон», воздух прорезали одиночные выстрелы бластеров, короткие очереди, пущенные из пистолетов-пулеметов, и более длинные и мощные — из штурмовых винтовок; несколько раз слышались даже взрывы гранат. Ничего необычного: скорее всего, выясняли отношения две крупные уличные банды. На нижних уровнях Корусканта такое происходило с периодичностью в неделю-две, и это если не считать разборок помельче.

«Когда ж они наконец поубивают друг друга?» — мысленно простонала Лика, прижимая ладони к вискам. От пульсирующей в голове боли, казалось, трещали по швам кости черепа, а каждый резкий звук воспринимался как удар чем-то тупым и чертовски увесистым.

«А ведь мне еще по этому чудному району обратно идти. В таком состоянии до спидера можно и не добраться», — тоскливо подумала девушка, прижимаясь лбом к прохладному стеклу. Слой пыли на нем Лику в данный момент совершенно не смущал.

— Ну и где эта твоя покупательница? — недовольное ворчание техника-контрабандиста, чье имя наемница так и не потрудилась запомнить, вызвало у нее очередной приступ боли и резко подскочившую к горлу тошноту. — Сколько ее еще ждать?

— Откуда я знаю?! — рявкнула Лика, резко оборачиваясь. Комната поплыла перед глазами, из-за чего девушке пришлось опереться о стену, чтобы удержать равновесие. — Она передо мной не отчитывается.

— Может, ее вообще пристрелили, и мы тут зазря сидим… — пробурчал техник, выразительно косясь в сторону окна.

— Такая сама кого хочешь пристрелит, — отмахнулась наемница, обессилено опускаясь на постель. — Думает, наверное, что слишком большую честь нам окажет, если придет вовремя.

Хотела бы она испытывать такую уверенность на самом деле. Айсард, конечно, трудно было назвать хрупкой и беззащитной девушкой, но от шального выстрела, как наглядно показал Приказ 66, даже джедай не застрахован.

«В другое время с удовольствием пожала бы руку, лапу или щупальце тому, кто избавит галактику от этой стервы, а сейчас чуть ли не молиться за ее здоровье готова! Как забавно все складывается. Обхохочешься просто».

От волнения невыносимо захотелось курить. Наемница потянулась было за сигаретой, но при одной только мысли об этом горло перехватил новый спазм — такой, что Лике едва удалось подавить тошноту.

«Отравилась, что ли? Вовремя-то как».

— Та еще баба, наверное, раз ты ее так «любишь», — усмехнулся мужик, не обращая никакого внимания на бледное, приобретшее слегка землистый оттенок, лицо спутницы. — На кого она хоть работает-то?

— Меньше знаешь…

— Крепче спишь?

— Дольше живешь, — отрезала Лика. — Если так интересно, спросишь у нее сам.

— Да хатт с ней, с этой бабой. Пусть заплатит, а остальное — дело десятое, — тут же пошел техник на попятную. — Вот только где ее…

Вопрос был прерван стуком в дверь. Прислушавшись и опознав в нем условный сигнал, о котором они с Айсард договорились несколько часов назад, Лика коротко бросила:

— Легка на помине. Иди, открывай, — вставать самой у нее не было ни малейшего желания.

— Не рассыпалась бы от нескольких шагов, — буркнул бывший имперец, но, несмотря на показное раздражение, к двери подошел весьма резво. Нажал на контрольную панель и тут же отскочил в сторону.

— Ну наконец-то, — заявил он, едва Айсард переступила порог. — А вы не особенно-то торопились, а?

— Зато ваша пунктуальность достойна похвалы, — холодно кивнула женщина, едва удостоив техника поворотом головы. — От манер я многого и не ожидала.

«А капюшон-то мы снимать не хотим… неужели она до сих пор опасается, что за встречей наблюдает кто-то еще? А, вон, даже портативный сканер с собой притащила — жучки искать. Ох, как бы мне паранойя этой дамочки потом боком не вышла…»

Присев на край потрепанного кресла, стоявшего в углу комнаты, Айсард указала технику на соседнее:

— Садитесь и давайте перейдем к делу.

— Да вообще без вопросов! Только вот, — мужик хитро прищурился и выразительно похлопал ладонью по карману, — цену сперва назовите. Я, знаете ли, за бесценок вам ничего ни говорить, ни отдавать не буду.

Лика саркастически усмехнулась: интересно, насколько бурно отреагировал бы этот идиот, узнай он, что его инфопланшет и так уже сменил хозяина?

Разведчица медлила с ответом меньше минуты, но технику этого вполне хватило, чтобы растерять всю свою самоуверенность: его взгляд лихорадочно заметался по комнате, а пальцы принялись теребить край поношенного кителя.

— Ну, так что насчет оплаты? — поторопил мужик, косясь на Лику — поддержи, мол. Наемница предпочла этого не заметить: сейчас ее куда больше волновал вопрос, стоит ли бороться с непреодолимым желанием лечь на постель и вздремнуть. В конце концов, разговор девушку не сильно интересовал, да и у Айсард потом будет меньше причин ее пристрелить…

С огромным трудом она заставила себя встряхнуться и даже подняться на ноги — во избежание. И как ей вообще пришла в голову подобная глупость?!

— Разумеется, — имперка, мельком взглянув на нее, слегка наклонила голову. — С информацией, хранящейся на планшете, я уже ознакомилась и готова предложить за нее двадцать пять тысяч.

В повисшей тишине выстрелы за окном казались по-настоящему оглушительными.

— Сколько? — недоуменно переспросил техник, глядя на собеседницу, как на умалишенную. — Дамочка, у вас, я извиняюсь, с головой все в порядке? Да за эту информацию полумиллиона мало!

— Мало, — легко согласилась Айсард. — А кто вам предложит сумму повнушительнее, позвольте узнать?

— Да уж найдутся желающие!

— Ну, раз так, то не стану тратить ваше время. Видимо, у меня имеются слишком серьезные конкуренты, — разведчица равнодушно пожала плечами, поднимаясь. — Один маленький совет: перебирая кандидатуры, вычеркните тех, кто незамедлительно вызовет санитаров. А после — хорошенько подумайте, какова вероятность того, что благодарный клиент не избавится от вас при первой же возможности. Даже не из жадности, а просто так, на всякий случай.

Лика не двинулась с места, прекрасно зная, чем кончится этот небольшой спектакль. Чтобы понять это, достаточно было мельком глянуть на контрабандиста: на то, как он сжимает кулаки в бессильной злобе, как кусает губы, как мечется его взгляд…

«Раз… два… три…»

— Эй! Хатт с вами, мамзель. Тысяч пять хотя бы накинете?

«Как быстро. Я-то думала, он, по крайней мере, до десяти продержится».

— Пять, может, и накину, — женщина самодовольно улыбнулась и вновь опустилась в кресло. — Но прежде хотелось бы задать вам несколько вопросов.

Наемница скривилась — на сей раз от отвращения, а не боли. Как же она все-таки не любила этот тон: надменный, притворно-вежливый, скорее подчеркивающий угрозу, нежели скрывающий ее. С мерзкой натурой Айсард он сочетался как нельзя лучше.

— Весь ваш, — нелюбезно отозвался техник. — Как предъявите наличку, так и отвечу.

Вместо ответа имперка просто извлекла из кошелька три кредитных чипа. Номиналом в десять тысяч каждый.

Не лучший вариант оплаты, на самом деле: столь крупные кредитки слишком бросаются в глаза. Одно дело, когда ими расплачивается богатый делец, и совсем другое — когда они внезапно появляются у мелкой шушеры вроде этого мужичка.

На его месте Лика непременно потребовала бы расчета в валюте помельче, чтобы потом не мучиться с обменом. Но у контрабандиста, судя по алчному блеску в глазах, подобных мыслей даже не промелькнуло.

— Ну, задавайте, что уж, — расплылся он в довольной ухмылке, глядя на кредитки, как голодающий — на кусок хлеба. Того и гляди, подскочит и выдернет заветные чипы из обманчиво-тонких пальцев.

— Очень хорошо, — кивнула Айсард, закрепляя на столе что-то, подозрительно похожее на миниатюрную видеокамеру.

— А это еще зачем?

— Не обращайте внимания. Итак, вы прибыли на Рутан в качестве члена геологоразведочной экспедиции?..

К последующему разговору, временами смахивающему на допрос, наемница особенно не прислушивалась: отметила лишь, что имперка с маниакальным упорством докапывалась до мелочей вроде имени первого помощника старшего повара, моделей оборудования для геологоразведки и прочей чепухи. Вся по-настоящему стоящая информация в точности совпадала с тем, что техник рассказал Лике еще тогда, на базе — разве что изложена была более связно.

«Что и требовалось доказать: Айсард мне не доверяет, вот и все. Хотела лично поговорить с мужичком, только чтобы посмотреть, будет ли он путаться в показаниях и на все ли вопросы сможет ответить. В принципе, ее можно понять…»

Лика привалилась к стене и измученно закрыла глаза. Чувствовать себя она, казалось бы, стала чуть лучше, но взамен изнуряющей головной боли и тошноты пришла усталость — настолько сильная, что даже держаться на ногах удавалось с трудом.

Разговор продолжался не очень долго: прошло около получаса, когда Айсард, выслушав сбивчивый, но пестревший подробностями рассказ о том, как к простому технику попал планшет со столь ценным отчетом, предупреждающе подняла руку:

— Достаточно. Я уже услышала все, что хотела.

Мужик, принявшийся было в очередной раз костерить «этого ленивого, склочного и злобного старикана, профессора Дэвиса, чертова язвенника» (очевидно, с главой экспедиции у техника, склонного к обильным возлияниям, отношения были весьма натянутые), осекся на полуслове:

— Получается, свою часть сделки я выполнил, да? Так как насчет вашей? А, мамзель? Планшет вам моя компаньонка передаст, если у вас насчет этого вопросы есть.

— Нет, с этим уже все улажено. Вот ваша доля, — разведчица небрежно бросила на стол кредитки — таким жестом, будто швырнула подачку бездомному псу. — Надеюсь, вы понимаете, что этот разговор должен остаться между нами. Иначе последствия для вас будут… неприятными.

С жадностью схватив деньги и поспешно затолкав их в поясную сумку, техник вскочил на ноги.

— Конечно, понимаю — чай, не с идиотом разговариваете. Знаю, какие люди подобными вещами могут интересоваться. Я ж себе не враг, чтоб трепаться на такие темы… да мне все равно никто не поверит, если уж честно.

— Прекрасно, — оборвала его Айсард, не скрывая раздражения. — Вы можете идти, а с вашей компаньонкой нам еще нужно кое-что обсудить.

Лика поморщилась, догадываясь, что от нее сейчас потребуется. Похоже, имперка обленилась настолько, что даже лишний раз спустить курок не потрудится, предпочтя воспользоваться услугами «девочки на побегушках». Которая сейчас пребывала отнюдь не в том состоянии, чтобы гоняться за кем бы то ни было.

Контрабандист покинул комнату чуть ли не вприпрыжку. Наверное, от счастья позабыл даже о своем страхе перед местными бандитами, проявляющими сегодня чрезмерную активность.

Айсард некоторое время молчала, внимательно рассматривая индикаторы, высветившиеся на корпусе камеры. Потом, невесть с чего улыбнувшись, спрятала устройство в сумку и лишь после этого обратилась к Лике:

— Кажется, ты хочешь о чем-то спросить.

— Да. Когда мне выдвигаться вслед за нашим… другом?

Женщина равнодушно пожала плечами:

— И зачем тебе это надо? Неужели охотничий азарт взыграл? Странно, ведь ты едва на ногах стоишь.

— Спасибо за трогательное внимание к моему здоровью, — буркнула наемница. — Ты что, его отпустишь?

— А почему бы и нет? Знаешь ли, я не люблю бессмысленного кровопролития.

— Ах, даже так. С какой благородной гуманисткой я, оказывается, имею дело. И где эта замечательная женщина была на Корусканте?

— Бессмысленного кровопролития, Кейран, — в голосе Айсард послышалось предостережение. — К чему убивать человека, который и сам прекрасно с этим справится? Он глуп, жаден, и долго влачил полунищенское существование. Как ты думаешь, сколько он проживет в бандитских кварталах, имея на руках такую сумму?

Ответ для Лики был очевиден: и пары дней не протянет. Она не раз видела подобных «счастливчиков»: срубивших огромный, по их меркам, куш, и не знающих, как им распорядиться. И не сумевших понять, что мелкая сошка, сорящая деньгами направо и налево — слишком заманчивая мишень для тех, кто считает себя хищниками покрупнее. Не сегодня-завтра мужик примется спускать полученные кредиты на казино, шлюх, дорогую выпивку… и осознает свою глупость только в тот момент, когда ощутит холодную сталь у себя под ребрами. Или за секунду до того, как бластерный выстрел выжжет дыру у него во лбу. А может, даже не успеет ничего понять — так и помрет все с тем же глуповато-радостным выражением на небритой физиономии.

— Знаешь, такое изощренное убийство — довольно глупый способ потратить кредиты. Лучше бы мне отдала, раз не жалко.

— К сожалению, ты мне все еще нужна. А от этих тридцати тысяч я не обеднею.

— Конечно. Деньги-то государственные, а не твои, — Лика несколько раз глубоко вдохнула, борясь с вновь подступающей дурнотой.

— К тому же я хотела обсудить с тобой дальнейшие планы, пользуясь случаем… — Айсард бросила взгляд на окно. Прислушавшись к уже не столь интенсивной перестрелке, недовольно поморщилась:

— И побыстрее: кажется, на улице заканчиваются бандиты. Не хотелось бы терять такое хорошее прикрытие, правда?

Глава 8

От монотонного бормотания диктора, вещающего что-то об активной и, само собой, эффективной борьбе с контрабандистами, неудержимо клонило в сон. Не спасал ни крепкий каф, ни прохладный вечерний воздух, проникающий сквозь распахнутое окно.

«В ходе спецоперации накрыты три точки, и то — мелочь. Перевалочные пункты. Ни одной крупной базы, ни одного ценного пленника. Эффективность работы сил правопорядка поражает, нечего сказать, — угрюмо размышляла Исанн, сопровождая просмотр новостей чтением соответствующих сводок ИСБ. — Неудивительно, что Арден Найрис процветает. Но эти потери, безусловно, потреплют его бюджет… а в итоге больше всего пострадают повстанцы, которым придется закупать оружие и припасы по резко подскочившим ценам. Принимаем во внимание, что у главного спонсора восстания тоже не все гладко с бизнесом, и получаем резкую эскалацию конфликта в ближайшие несколько дней. У бунтовщиков просто нет иного выхода, кроме как развязать войну в кратчайшие сроки. Мейер гонит события вперед, чего и следовало ожидать».

Всего пару дней назад девушка назвала бы ситуацию катастрофической — и это если использовать выражения, принятые в приличном обществе. Но сейчас многое изменилось. Лика Кейран наверняка и понятия не имела, сколь значительной оказалась ее помощь. Добытая ею информация позволяла почти со стопроцентной вероятностью указать на «кукловода», стоящего за всем этим спектаклем: в Империи было совсем немного людей, у которых имелись и соответствующие ресурсы, и мотивы. На этом фоне казался до смешного незначительным тот факт, что теперь Исанн располагала данными о Найрисе — на которого, по вполне понятным причинам, у рутанских безопасников даже досье не нашлось.

Однако положение все еще оставалось, по меньшей мере, непростым: слишком много сил было вовлечено в конфликт, и слишком непредсказуемо вела себя каждая из них. Не говоря уже о том, что ресурсов у разведчицы по-прежнему было недостаточно, и появление одного агента, пусть и довольно ценного, не могло этого полностью компенсировать.

«Сейчас нужно дождаться, пока операция против Лаара принесет плоды, а там уж действовать по обстоятельствам. Кто знает, какую помощь удастся выбить из работорговца… а когда у меня будет достаточно информации на руках, можно и в штаб ИСБ явиться: либо сразу с ордером на арест Мейера, либо, до поры до времени, с предложением сотрудничества. Это как повезет».

От размышлений девушку отвлек механический голос, возвестивший о начале комендантского часа.

«А ведь Райт обещал вернуться к вечеру, — с беспокойством подумала она. — Интересно, где его носит?»

Все то время, что Исанн разбиралась с работой, этот вопрос не приходил ей в голову. Сейчас же и восстание, и подковерные игры имперских политиков незаметно отошли на второй план — и перед чем? Какой-то абориген, которого она знает всего несколько дней, до сих пор не вернулся, несмотря на обещание.

«Не придет — и черт с ним. Мне же проще», — решила девушка, поднимаясь, чтобы закрыть окно, от которого все сильнее веяло холодом.

Но тревога отступать категорически не желала: вскоре разведчица поймала себя на том, что смотрит на часы чуть ли не через каждую минуту, а сонливость, одолевавшая ее до этого, исчезла без следа. Зато появилось нелепое и в то же время непреодолимое желание пробить по базе данных имя Райта Меллара и узнать, наконец, номер комлинка этого проклятого аборигена.

«Ну и чушь же в голову лезет! — сердито встряхнулась Исанн, осознав, что уже потянулась за инфопланшетом. — Он ушел, и скатертью дорога. Придется снова спать в одиночестве. С каких пор меня это беспокоит?»

Подойдя к выключателю, она погасила свет и неторопливо пошла к кровати, давая глазам привыкнуть к темноте. В конце концов, здоровый сон — роскошь, которую разведчик может себе позволить не так уж и часто. Глупо было бы променять ее на бессмысленное ожидание.

Но уснуть девушка, несмотря на все усилия, не могла: около часа она лежала, уставившись в потолок невидящим взглядом, и при этом чувствовала себя совершенно бодрой. Гнев, разочарование, беспокойство — столько эмоций из-за какого-то пустяка. Это ненормально. Пожалуй, после этого задания ей придется взять отпуск, чтобы избавиться от побочных эффектов стресса и переутомления.

Тихий щелчок замка заставил Исанн вздрогнуть всем телом и подобраться, готовясь к бою.

«Прекрасно. И кто это у нас? Домушники? Или у кого-то из заговорщиков настолько плохо со здравым смыслом, чтобы послать ко мне убийц?» — мысли вспышками проносились в голове, пока разведчица осторожно, стараясь не шуметь, вытаскивала бластер из ящика прикроватной тумбы.

— Сиена? Ты спишь, солнце? — осторожный вопрос прозвучал в тот самый момент, когда рукоять пистолета легла в ладонь девушки — и тут же скользнула обратно, сопроводив падение негромким стуком.

— Райт? — Исанн приподнялась на локте, готовая в любой момент схватить оружие снова.

— Ждала кого-то еще? — осведомился рутанец, включая свет.

— Уже не ждала тебя, — нарочито угрюмо произнесла разведчица, изо всех сил сопротивляясь необъяснимому порыву с радостным возгласом броситься мужчине на шею. — Где тебя…

Внезапно девушка осеклась, взглянув на его лицо: и без того резкие черты сейчас были будто прорисованы тонкими темными линиями, уголки губ застыли в неестественном напряжении, а усталый и вместе с тем жесткий взгляд трудно было выдержать, не отводя глаз.

— Что произошло? — обеспокоенно спросила она, мгновенно вскочив на ноги. — Почему ты так поздно?

Райт молчал, быстро приближаясь к ней. Выглядело это довольно жутко — разведчица даже приготовилась защищаться, если…

Но опасения девушки даже не успели толком сформироваться, как потеряли всякий смысл: рутанец просто обнял ее, крепко прижимая к себе. Перебирая пальцами распущенные на ночь волосы, прошептал:

— Ничего не произошло. И больше не спрашивай меня об этом. Пожалуйста.

Исанн собралась было возразить, но, перехватив его взгляд, поняла: лучше не спорить. А когда Райт принялся с жадностью целовать ее, решила, что не очень-то и хочет у него что-то спрашивать… сейчас, по крайней мере.

* * *

— Тебя администратор впустил? — тихий вопрос Сиены вырвал Сельвина из странного, тяжелого состояния между сном и бодрствованием.

Он помотал головой, отгоняя дремоту: все равно та скорее выпивала остатки сил, нежели помогала их восстановить.

— Да. Еще и разорил меня на пятьдесят кредитов, — ответил рутанец, следя, чтобы его голос не выдал тревоги и недовольства: если уж за пятьдесят кредитов этот ушлый старик пускает к постояльцам посторонних людей (пусть даже Сельвина хозяин гостиницы знал достаточно хорошо), то что он сделает, скажем, за полторы сотни?

Воображение немедленно нарисовало жуткую сцену: оперативники ИСБ вламываются в комнату, заламывают Сиене руки за спину, грубо выталкивают на улицу… нет. Ничего подобного он не допустит. Не имеет права допустить.

«Ребенка я к себе уже приблизил — и сегодня узнал, чем такие глупости заканчиваются… а теперь собираюсь повесить на шею заботу о женщине. Абсолютно беззащитном существе. Рискую поставить под удар и себя, и ее. Идиот».

— Ты так из-за кредитов переживаешь? — насмешливо осведомилась девушка, кладя голову Сельвину на плечо. — Могу компенсировать.

— Дурочка, — он невесело улыбнулся, отбрасывая с лица Сиены белую прядь. — Но в чем-то ты права: я переживаю. За тебя.

— С чего бы?

— Смотри новости хоть иногда. Периодически там говорят что-то, похожее на правду.

— Ты думаешь, сюда в любой момент могут ворваться повстанцы и учинить беспредел?

Сельвин мученически вздохнул:

— Жертва имперской пропаганды. Беру свои слова обратно: похоже, новости ты смотришь слишком часто. Повстанцы воюют с Империей, а не простыми людьми.

«Хотя всякое порой случается… жертвы среди мирного населения неизбежны в любой войне».

— Тогда чего же мне бояться? — вопрос прозвучал саркастически. Даже с долей злой насмешки, неприятно царапнувшей слух.

«Будто она услышала нечто совершенно абсурдное, но не видит смысла что-либо мне доказывать… черт возьми, после общения с Риденом в любой фразе подтекст начнешь искать!»

— О нападениях бандитов слышала?

Девушка только кивнула, выжидающе глядя на него.

— Слышала, значит. Так вот они не прекратятся, что бы власти ни заявляли. Наоборот, будут происходить все чаще: помяни мое слово, очень скоро имперцам станет не до того, чтобы следить за порядком. Да и к тому же… — мужчина осекся, не зная, стоит ли продолжать.

О бандитах он начал говорить лишь для того, чтобы дать Сиене приемлемое объяснение… и неожиданно для себя понял, что имперцы — и в самом деле не единственная опасность, которая ей грозит.

— Что такое? Договаривай, — потребовала девушка и тут же смягчила резкость тона коротким поцелуем. — Что ты хотел сказать? — добавила она чуть тише и ласковей.

— Будут погромы, — выдохнул Сельвин, невольно сжимая ладонь у нее на плече. — Где-то их спровоцируют, где-то они начнутся сами собой… люди слишком долго жили под властью Империи, Сиена. Слишком долго загоняли вглубь свою ненависть к ней. Когда начнется гражданская война, это все вырвется наружу… а для толпы любой чужеземец — имперский прихвостень. Я даже думать не хочу, что с тобой могут сделать…

Не думать, впрочем, не получалось: стоило ему на миг представить, что кто-нибудь хоть пальцем тронет Сиену, как кровь приливала к вискам, а разрушительная, испепеляющая ярость требовала немедленно уничтожить предполагаемого обидчика. Даже не просто убить — разорвать голыми руками, выпустить всю кровь до последней капли…

Это уже походило на помешательство. Мог ли Сельвин предположить, во что выльется его, казалось бы, мимолетное увлечение острой на язык красоткой с необычными глазами?

Впрочем, какая теперь разница?

— Ты с такой уверенностью говоришь о подобных вещах… с чего ты вообще взял, что будет война?

— Я хорошо знаю свой народ. И вижу, что происходит вокруг, — отрезал принц, намереваясь сразу пресечь возможные возражения. Не хватало еще спорить с женщиной о политике.

— И что же ты предлагаешь? Я должна улететь, по-твоему?

«Самый разумный выход… разумный, но не верный. Никуда ты от меня не улетишь. Я найду способ тебя защитить. Что бы ни случилось. Обещаю».

Сельвин некоторое время молчал, глядя на любовницу. И как ему вообще могло прийти в голову, что от нее можно отказаться? Сама мысль о том, что эта необыкновенная женщина может принадлежать кому-нибудь, кроме него, казалась совершенно нелепой.

Озвучивая решение, повстанец ни на секунду не усомнился в его правильности. И неоспоримости.

— Я бы хотел, чтобы ты жила со мной. У меня дом в очень приличном квартале — не чета этому. Тебе там будет хорошо… если ты согласишься, конечно, — поспешно добавил Сельвин, опомнившись. А сам мельком подумал, что если эта упрямая девица заартачится, то поедет связанная и в багажнике. Потом ее можно будет задобрить подарками и ласковым обращением… а с гибелью нескольких хрупких предметов и пары тысяч нервных клеток нетрудно смириться.

Девушка медлила с ответом, задумчиво глядя куда-то в сторону.

— Тогда ты сможешь постоянно быть рядом со мной? — спросила она с надеждой… впрочем, с надеждой ли? Скорее уж расчет и сомнение звучали в ее голосе.

«А не рановато ли для ревности и нелепых подозрений? — одернул себя Сельвин. — Общение с нашими замечательными союзниками кого угодно доведет до паранойи».

— Мне бы этого хотелось, милая. Но у меня очень много работы… боюсь, я буду пропадать неделями. Так ты согласна?

— Наверное, я рехнулась… но почему бы и нет? — ответила Сиена, счастливо, совершенно по-девчоночьи улыбаясь.

— Вот и умница, — довольно заключил Сельвин, крепче сжимая любовницу в объятиях.

— Я дура, Райт, — прошептала девушка еле слышно. — Ты даже не представляешь, какая… я и сама раньше не представляла.

«Любовница»… нет, все-таки принцу категорически не нравилось это определение. Оно было слишком низким, не подходящим его красавице. Его будущей жене.

Он знал Сиену всего несколько дней, но уже не мог представить ни одну другую женщину в качестве своей супруги. Не мог представить — да и видеть не хотел.

«Когда все закончится, я женюсь на ней. И к хаттам недовольство отца — у него не будет иного выхода, кроме как смириться. Косые взгляды можно стерпеть, а длинные языки — укоротить. Если кто-нибудь вздумает портить жизнь моей королеве — лично пристрелю. У нас все будет хорошо. Осталось только победить в войне…»

* * *

О фантастической, захватывающей дух красоте Корусканта был наслышан, пожалуй, каждый обитатель цивилизованной галактики. Каких только дифирамб не пелось древней столице во всевозможных путеводителях, программах ГолоСети и туристических буклетах, в один голос твердящих, что не побывать в Галактическом городе хоть однажды — значит, зря прожить отпущенные годы.

Террин Лаар не стал бы спорить с этим утверждением, услышав его в разговоре: дискуссии с глупцами, возникшие из пустопорожней болтовни, гангстер считал уделом молодежи. Возможно, лишь отметил бы про себя, что предпочел бы «прожить жизнь впустую», чем добровольно полез бы в этот серпентарий, именуемый столицей — Империи или Республики, невелика разница. Работорговец умел правильно соотносить свои возможности с возможностями потенциальных противников и считал, что только помешательство способно толкнуть его на какой-либо контакт с обитателями верхних уровней Корусканта. Работать с теми же кланами хаттов в десятки раз выгоднее, безопаснее и проще.

И все же он здесь: безучастно разглядывает через окно лэндспидера небоскребы, освещенные миллиардами огней, периодически задаваясь вопросом, сколько времени осталось до конца дороги. По бокам от него сидят двое крепких молодчиков в штатском. Безукоризненно вежливые ребята, следует отметить: ни намека на хамство себе не позволяют, пистолеты скрывают под куртками и не хватаются за них при любом движении старика… неплохо персонал в Разведке дрессируют, это Лаар еще на примере Карла Ридена заметил.

Не безупречно, впрочем.

Мельком взглянув на одного из своих конвоиров, гангстер криво ухмыльнулся: наблюдать за этим молодым человеком было куда забавнее, чем за его старшим и, видимо, более опытным сослуживцем. Сосредоточенность парня граничила с нервозностью, а непонимание того, как подобает вести себя с не то пленником, не то гостем, прослеживалось в каждом жесте и скупом слове разведчика. Оно и понятно: вряд ли Айсард соизволил рассказать подчиненным, кого тем поручено сопровождать. А вот последствия, с которыми им предстоит столкнуться, если что-то пойдет не так, наверняка были разъяснены более чем доходчиво.

Молодой оперативник подозрительно покосился на старика, явно не понимая, что же его так развеселило. Разумеется, он и предположить не мог, какая злоба скрывалась за этой напускной беззаботностью. Террин Лаар не любил проигрывать — тем более так глупо, из-за жадности, в критический момент затмившей здравый смысл. И уж совсем не терпел старый гангстер шантажа в свой адрес. А действия Айсарда никак иначе назвать было нельзя.

«И ведь как провернул все, сволочь! Так, чтобы я сам приполз, а перед тем еще долго и упорно добивался аудиенции через своих агентов и мелочевку из Разведки… хороший подход, эффективный и тешащий самолюбие. Только вот на себе испытывать неприятно».

Спидер тем временем заходил на посадку. Несмотря на то, что большую часть обзора загораживали двое дюжих разведчиков, Лаар сумел разглядеть внушительную громаду небоскреба, роскошного даже на вид: привыкший к богатой жизни работорговец мигом приметил и огромные панорамные окна (на остекление каждого из которых ушло столько транспаристила, что хватило бы на полный комплект иллюминаторов для средней яхты), и едва заметное свечение защитных полей, и парковки для спидеров, и ангары для небольших звездолетов… вполне возможно, что сейчас он лицезрел знаменитый пятисотый дом по Республиканской (или как она сейчас называется?) улице. Впрочем, за это Лаар поручиться не мог: на Корусканте он никогда прежде не бывал, так что безошибочно мог указать разве что на Императорский дворец или Сенат.

Как только водитель заглушил двигатели, конвоиры вышли из спидера — слаженно, словно по команде.

— Выходите, — коротко бросил тот, что постарше, изваянием застыв у открытой двери.

— Пожалуйста, — невозмутимо добавил Лаар, подчиняясь. Поймав недоуменный взгляд молодого оперативника, пояснил:

— Воспитанные люди обычно не требуют, а просят. Быть может, у вас, юноша, еще есть шанс это усвоить.

Парковка (пустая и, скорее всего, предназначенная для транспорта гостей) была достаточно хорошо освещена, так что работорговец смог немного полюбоваться на растерянную физиономию парня. В это время старший разведчик негромко разговаривал по комлинку — судя по почтительному тону и несколько раз прозвучавшему «сэр», лично с начальником.

— Вас ожидают, — наконец произнес оперативник, отключая переговорное устройство. — Следуйте за мной.

Естественно, через парадные двери пентхауса Лаара проводить не стали. Вместо этого конвоиры, сделав изрядный крюк по террасе, свернули к черному входу.

— Я, конечно, не ожидал роскошного приема, но это даже как-то невежливо, — желчно пробурчал старик себе под нос. Чего и следовало ожидать, разведчики предпочли пропустить его замечание мимо ушей.

Идти пришлось долго: коридоры, анфилады комнат, а потом и лестничные пролеты казались бесконечными. Оценив приблизительные размеры пентхауса, а также прикинув стоимость отделки и обстановки, Лаар усмехнулся: так невольно начнешь задумываться о том, что выбрал в этой жизни какую-то неверную дорогу. По крайней мере, имение гангстера на Этти-4 не выдерживало никакого сравнения с жилищем «скромного слуги народа».

На третьем этаже к их небольшой группе присоединился серебристый дроид-секретарь, услужливо проводивший «господ» до двустворчатых дверей, отделанных деревом и витражным стеклом.

«Гостиная, скорее всего», — отметил работорговец с легким удивлением. В Корпоративном секторе было принято обсуждать деловые вопросы исключительно в кабинетах, даже если разговор проходил между давними партнерами.

Повисла плотная, более не нарушаемая звуками шагов, тишина.

— Сэр, ваш гость прибыл, — Лаар поморщился от резкого, слишком громкого голоса разведчика. — Так точно, — кивнул тот после короткой паузы и, деактивировав комлинк, обратился к гангстеру:

— Проходите, господин, — он указал на двери, будто предполагал, что старик не поймет, куда именно ему надлежит пройти.

«Сделка обещает быть занятной. Вот уж не думал, что когда-нибудь доведется торговаться с чиновником такого уровня».

Ни малейшей нервозности Лаар не испытывал. Да, старик понимал, сколь многое зависит от исхода этих переговоров. Даже не собирался отрицать, что противник заведомо сильнее, а значит, условия диктовать будет именно он. Но для гангстера не было секретом и то, что он нужен Айсарду. Нужен живой, здоровый и на свободе. А значит, в ближайшее время один зажившийся на этом свете криминальный авторитет вряд ли порадует своих врагов безвременной кончиной.

За дверьми и впрямь оказалась гостиная — огромная комната, выдержанная в темных тонах и обставленная с мрачной, монументальной роскошью. На своем веку работорговец повидал множество резиденций и привык к тому, что обычно вычурность обстановки служит лишь одной цели — продемонстрировать огромное состояние хозяина. Здесь было почти то же самое… но кое-что неуловимо отличалось. Не богатство стремился подчеркнуть владелец апартаментов, а статус. И власть, связанную с ним.

Центр комнаты занимал невысокий столик на вычурных гнутых ножках и два кресла вокруг него. Мужчина, расположившийся в одном из них, даже не соизволил встать, чтобы поприветствовать гостя — лишь холодно произнес, едва повернув голову в его сторону:

— Приветствую, господин Лаар. Рад, что вы добрались в добром здравии.

— Как и я. Добрый вечер, господин Директор, — даже если бы сарказм не звучал в голосе Лаара столь явно, что не распознать его мог только глухой, кривая ухмылка на тонких губах не оставляла сомнений в «искренности» приветствия.

— Вы так в этом уверены? Ваш оптимизм достоин восхищения, — в ответе не было ни насмешки, ни угрозы: таким тоном обычно разговаривают о погоде или обсуждают новости биржевых торгов. — Присаживайтесь. Негоже держать гостя на пороге.

«Естественно, никаких рукопожатий. Ненавязчивая, но наглядная демонстрация того, что меня считают совершенно ничтожной фигурой, не стоящей даже видимости уважения. Высокомерный ублюдок».

— Весьма любезно с вашей стороны, — проскрипел работорговец, опускаясь в свободное кресло. — Что же до оптимизма, то он, как мне кажется, имеет под собой определенные основания.

— Мне даже любопытно, что вы таковыми считаете, — Айсард чуть подался вперед, не сводя с собеседника пристального, оценивающего взгляда.

— Хотя бы тот факт, что я разговариваю здесь и с вами, а не с дознавателем в допросной. Я не страдаю манией величия, господин Айсард, и знаю: вы могли бы уничтожить меня в пару ходов… если бы хотели этого.

— Крайности — удел горячих юнцов, господин Лаар. Далеко не всегда они ведут к наилучшему результату.

— Мне остается только гадать, какой же результат вы считаете наилучшим. Вы добились бы куда большего в борьбе с восстанием, если бы довели до конца уничтожение моей организации. Или устранили бы меня физически, — старик зашелся кашляющим смехом. — Но вот я здесь, теряюсь в догадках, на каких же условиях вы примете мою капитуляцию. Значит, ваша настоящая цель несколько отличается от очевидной, не так ли?

В светло-голубых, почти бесцветных глазах главы Разведки промелькнуло странное выражение: вроде бы откровенно угрожающее, и в то же время — заинтересованное.

— Вы очень неглупый человек, господин Лаар… думаю, вы понимаете, что догадываться — безопаснее, чем знать.

Работорговец страдальчески поморщился: ну конечно же, настоящая игра велась на том уровне, куда ему доступ не откроется никогда. Как же смешон Найрис, и впрямь считающий себя кукловодом… и как же неприятно чувствовать себя лишь фигурой на доске для дежарика. Странной такой фигурой, переходящей из рук в руки.

— Я тоже считал себя неглупым человеком до недавнего времени. Но, знаете, мне порой кажется, что старческое слабоумие вот-вот возьмет свое. Иначе как объяснить мое участие в авантюре, из-за которой я сейчас нахожусь здесь?

— «Участие»… интересное слово вы подобрали. Странно слышать его от того, кто считает себя ключевой фигурой во всем этом… предприятии.

Лаар укоризненно покачал головой:

— Обижаете вы старика, господин Директор. Кто сказал вам, что я придерживаюсь столь высокого мнения о своей роли? Видимо, вы все-таки считаете меня глупцом, вопреки своим заявлениям…

Губы работорговца сжались в тонкую линию, пальцы впились в подлокотники кресла: пусть на жалкую долю секунды, но ярость заставила его потерять контроль над собой.

— Я рассчитывал нагреть руки на рутанской революции, чуть расширить бизнес… а руки-то нагрели на мне. Какой-то богатый и влиятельный шельмец проворачивал свои планы на мои деньги… ловко, ничего не скажешь. Я бы с удовольствием пожал ему руку, прежде чем скормить домашним нексу.

Усмешка, мелькнувшая на губах Айсарда, подтвердила догадки старого гангстера: Директор лично знал афериста, о котором шла речь. И сам не отказался бы скормить его нексу — да только пока не мог.

— Значит, в чем-то мы с вами солидарны. Но, насколько я понял, вы не знаете, кого именно следует… скормить зверям.

«Надо же, как сильно варварская идея понравилась одному цивилизованному человеку…»

— Боюсь, мой круг общения ограничивается всего лишь… управленцами на местах: Карл Риден, с которым вы и сами хорошо знакомы, Арден Найрис, самый влиятельный контрабандист в секторе Кэтол, и семейство Вельн…

— Королевская семья? — изумленно вскинул бровь Айсард. — Маловероятно. Я лично отдал приказ о казни всех ее представителей по мужской линии. Дети были вывезены за пределы планеты, после чего переданы в Службу семьи.

— Да, вплоть до младшего внучатого племянника троюродной тетушки короля… ваши умельцы обо всех позаботились. А, собственно, прямого наследника престола проглядели, — Лаар сделал паузу, ожидая реакции собеседника.

— Говорите, — холодно потребовал тот. — У нас долгий разговор впереди, не тратьте время попусту.

— Разговор-то долгий… — проговорил старик задумчиво, растягивая слова. — В отличие от лет, которые мне осталось прожить. Я с удовольствием поделюсь с вами всеми сведениями, которыми смогу, но взамен хочу получить гарантии того, что остаток жизни проведу в спокойствии и достатке.

— Все зависит исключительно от вас, господин Лаар. Если ваша помощь будет приносить ощутимые результаты — значит, будут и гарантии. Нет — не обессудьте.

— Это очень расплывчатая формулировка.

— И тем не менее, вам придется ею довольствоваться. Не забывайте, что ваше содействие желательно… но отнюдь не обязательно.

— Вы очень наглядно обозначили границы допустимого торга, — глаза работорговца недобро блеснули, а высохшие пальцы царапнули воздух, сжимаясь в кулак. — Что ж, будь по-вашему.

Манера, в которой Айсард вел разговор, была старику очень знакома. По себе. С таким же нескрываемым чувством собственного превосходства он обычно наблюдал, как мечется жертва, как она изо всех сил старается и сохранить лицо, и не переступить черту, за которой кончается напускное благодушие хозяина… только сейчас на месте жертвы оказался он, Террин Лаар. Унижение, которое очень трудно стерпеть…

— Рад, что мы поняли друг друга. Итак, вы остановились на чудом выживших представителях королевской династии…

— Да не чудом, господин Айсард, а безалаберностью ваших сотрудников. И вовремя проснувшейся сообразительностью Альберта Вельна, младшего брата рутанского короля. В былые времена он, насколько мне известно, занимал пост министра внутренних дел. Когда приказом Императора и стараниями вашего ведомства на Рутане сменилась власть, он сумел вовремя скрыться, предварительно инсценировав свою смерть — как и смерти жены и сына.

— Их шаттл был взорван при попытке покинуть планету, — задумчиво добавил Директор, с видимым трудом припоминая подробности того давнего дела. — Если не была проведена генетическая экспертиза останков… — в его голосе послышались зловещие нотки: судя по ним, от увольнения (а то и чего похуже) тех, кто отвечал за зачистку Рутана семнадцать лет назад, спасет лишь срок давности. А может, и не спасет. — Да, это возможно. Ваша версия будет проверена. Под «семейством» вы подразумевали сына?

— Его самого. Не знаю, как было несколько лет назад, но сейчас именно он отвечает за, так сказать, грубую силу восстания: координирует действия ячеек подполья и партизанских отрядов, планирует боевые операции и лично руководит самыми важными из них… делает это все довольно эффективно, надо сказать. Безусловно, талантливый молодой человек… даже жаль, что фанатизм мешает ему видеть дальше собственного носа.

Айсард немного помолчал, обдумывая услышанное. Судя по хитрому прищуру глаз, информация показалась ему довольно интересной.

— Получается, — наконец произнес он, — что лидером мятежников фактически является Вельн-младший?

— Именно так. Вижу, вас заинтересовала эта… примечательная персона, не так ли?

— Господин Лаар, если это будет каким-то образом касаться вас, я вам непременно сообщу. Пока же от вас требуется уделить внимание совсем иному вопросу… — с этими словами Директор вытащил из кармана инфочип и протянул его собеседнику. — При следующем сеансе связи с вашими… союзниками вы установите эту программу на передатчик.

— И что дальше? — угрюмо поинтересовался старик, сверля оппонента недружелюбным взглядом.

«Не дождешься, сволочь. Только через мой труп на моей аппаратуре будут стоять имперские шпионские программы!»

— А это уже забота специалистов из Разведки. От вас потребуется лишь вести переговоры, как и всегда… естественно, таким образом, чтобы они соответствовали нашим планам, — по губам Айсарда скользнула едва заметная, но от того не менее мерзкая усмешка.

— Господин Директор, — Лаар говорил медленно, чеканя каждое слово — и все равно в его голосе отчетливо звучала с трудом подавляемая ярость. — Вам не кажется, что вы требуете слишком многого? Позволить людям из вашей организации прослушивать и отслеживать мои переговоры?! Я на это не пойду.

— Мне казалось, что вы лучше оцениваете ситуацию, — произнес Айсард тихо и угрожающе-спокойно. — Я ни о чем вас не прошу. Я предъявляю условия, а вы их выполняете. Откажетесь хоть от одного — и никакой сделки не будет. Вы умрете в нищете… если вам посчастливится пережить тюремное заключение и допросы, которым вы будете подвергнуты. Мне не по душе этот вариант, но я его реализую — если вы не оставите мне выбора.

Кровь отхлынула от и без того бледного лица старика. Несколько секунд он с яростью смотрел в глаза оппоненту, мысленно желая тому сдохнуть в страшных муках. От участившегося сердцебиения в груди болезненно защемило, а дыхание сбилось, вырываясь наружу жутковатыми хрипами.

— Вам плохо? — осведомился Директор холодно, на всякий случай потянувшись к комлинку.

— Не стоит беспокоиться, — желчно бросил Лаар, справившись с собой. — Старческий организм иногда выкидывает подобные фокусы.

— В вашем возрасте вредно так волноваться. Надеюсь, впредь вы будете избегать столь… бурной реакции на мои слова.

— Никакого сочувствия к старику… жестокий вы человек, господин Директор.

— Ну что вы… я всего лишь был с вами честен. Значит ли это, что вы согласны принять мои условия?

— Разумеется. Ваши доводы показались мне более чем убедительными.

— И все-таки вы очень разумный человек, господин Лаар. С такими приятно вести дела, — Айсард благосклонно улыбнулся, вновь надевая маску радушного хозяина. — Не желаете ли вина? Как я уже говорил, нам предстоит долгий разговор.

— Не откажусь, — работорговец сдержанно кивнул, пряча нехороший блеск в глазах. — К слову, вы не знали, что являетесь кровным врагом семейства Вельн?

— Полагаю, им придется встать в очередь. Желающих моей смерти в галактике немало. Какой сорт предпочитаете?

— Красное сухое, с виноградников Альдераана. А на вашем месте я бы не относился к этому столь легкомысленно: насколько мне известно, на Рутане находится ваша дочь… если, скажем, Сельвину Вельну станет известно об этом, а также — каким-то чудом — о том, как девушка выглядит…боюсь, ее жизнь подвергнется серьезной опасности: кровная месть предполагает уничтожение всех родственников до седьмого колена.

— У вас изысканный вкус… в ваших же интересах, чтобы рутанские аборигены не узнали об Исанн. Знаете ли, горе отца, потерявшего единственную дочь, может быть так сильно, что немудрено и забыть о некоторых обещаниях… думаю, вы меня понимаете.

— Прекрасно понимаю, — ответил Лаар с безупречной светской улыбкой, в который раз за вечер мысленно пожелав собеседнику скорейшей кончины.

* * *

— Дамочка, я что-то не пойму: вы съезжаете или как? — администратор сверлил Исанн таким взглядом, будто своим повторным появлением в гостинице она оторвала его от чрезвычайно важных дел. Да и сама просьба девушки оставить за ней номер старику, судя по его виду, чем-то сильно не нравилась.

— Технически — нет, — терпеливо пояснила разведчица, беспокойно посматривая на часы: не хватало еще, чтобы Райт зашел поинтересоваться, сколько можно искать забытую впопыхах сумочку. — Я по-прежнему буду платить вам за номер и периодически в нем появляться. От вас требуется лишь не впускать никого в мою комнату — в том числе персонал и дроидов. Убираться буду сама, как и прежде.

— А-а-а, — расплылся администратор в мерзкой улыбке и понимающе покачал головой, — вы, значит, не хотите, чтобы тот молодой человек встречался с некоторыми вашими знакомыми, да, милочка?

— Вам есть до этого какое-то дело? — Исанн вскинула бровь, смерив хозяина гостиницы ледяным взглядом.

Видимо, он счел девушку неверной любовницей или невестой. На каких основаниях — непонятно, но разведчицу это заблуждение вполне устраивало.

— Да нет, никакого… платите вы исправно, так что развлекайтесь, как вам угодно, — ухмылка администратора стала еще более сальной. — Вот, ключ возьмите.

— Спасибо, — отвращение, которое Исанн испытывала к этому типу, скрылось за безукоризненно-вежливым тоном.

Быстрым шагом, едва не переходя на бег, она добралась до своего номера. Проверила охранную аппаратуру, тайник за кроватью — все на месте и не бросается в глаза. Конечно, это отнюдь не лучшая конспиративная квартира из тех, что когда-либо были в ее распоряжении, но другой нет и не предвидится.

«Глупо поступаю, конечно, — отстраненно подумала девушка, поднимая с кресла предусмотрительно «забытую» сумочку. — Я ведь могла оставить все, как было. А теперь придется ездить сюда каждый раз, когда нужно будет спокойно поработать или встретиться с кем-нибудь, да еще и следить, чтобы Райт не услышал и не увидел лишнего… масса сложностей из-за мимолетной придури».

Разведчица покачала головой, поражаясь собственной глупости. Райт оказывал на ее умственные способности поистине пугающее влияние. О вчерашней ночи Исанн даже вспоминать не хотелось: то… состояние, в котором она пребывала тогда, утром казалось немногим более адекватным, нежели алкогольное опьянение.

Усилием воли девушка заставила себя отвлечься от этих мыслей. Что сделано, то сделано. Да, она позволила себе принять решение на эмоциях, практически не заботясь о последствиях — что недопустимо в принципе. Однако заданию этот промах не помешает: Исанн не раз доводилось работать под прикрытием, находясь на вражеской территории — и работать весьма успешно. Что в сравнении с этим сожительство с каким-то аборигеном?

«Будем рассматривать это как… грамотное сочетание работы и отдыха», — подытожила разведчица. Формулировка ей понравилась: так ее решение чуть меньше походило на банальную женскую блажь.

* * *

Район Гвардейского парка, где проживал Райт, произвел на Исанн неожиданно приятное впечатление. Географически он располагался не так далеко от центра города, но при этом был отделен от шумных и плотно застроенных улиц небольшой лесополосой — тем самым Гвардейским парком, который был настолько запущен, что на его рукотворное происхождение указывали лишь относительно ровные ряды старых деревьев да кованая ограда, где полностью скрытая плющом, а где и вовсе разрушенная. Парк образовывал своеобразный коридор вдоль на удивление ухоженной дороги, выводящей ко вполне пристойному частному сектору. По меркам Рутана он, скорее всего, считался очень дорогим: даже Исанн, не понаслышке знавшая, что такое роскошь, не могла бы назвать здешние особняки «скромными» — что уж говорить о местном населении.

Улицы здесь радовали глаз чистотой и обилием пышной, но при этом аккуратно подстриженной растительности. Через опущенные оконные стекла в спидер проникали ее терпкие, пьянящие ароматы — если бы не прохладный и достаточно сильный ветер, от них вполне могла бы закружиться голова.

Райт тем временем повел спидер по одной из боковых дорог. Почти сразу стало ясно, что эта часть района куда старше тех, что Исанн видела до этого. На смену новехоньким особнякам, построенным преимущественно в манере Центральных миров, постепенно приходили совсем иные дома: длинные и достаточно узкие, имеющие от трех до четырех этажей в высоту и увенчанные островерхими крышами, они были бы куда более уместны в Старом городе или в округе центральной площади. Фасады многих из них были почти полностью скрыты за раскидистыми деревьями, явно пережившими не одно столетие; узкие стрельчатые окна затягивали плети плюща — судя по виду, достаточно крепкие, чтобы выдержать удар не только садового ножа, но и топора. Большинство особняков, несмотря на изрядный возраст, поддерживалось хозяевами в хорошем состоянии, однако некоторым зданиям явно требовался капитальный ремонт. А попадались и такие, которым и он бы уже не помог: с крошащимися от времени и отсутствия должного ухода стенами, перекошенными перекрытиями и просевшими крышами, они придавали улице мрачный, даже зловещий вид.

— Многие дома здесь стоят заброшенными уже много лет, — пояснил Райт, поймав взгляд Исанн. — Родовые поместья нашей знати, — при этих словах на его лице отчетливо заиграли желваки. Он резко оборвал фразу, не то жалея, что вообще заговорил об этом, не то считая, что дал исчерпывающее объяснение.

На самом деле, объяснение и впрямь было исчерпывающим. Но для простой девушки, которая прилетела на другую планету ради заработка, не потрудившись ознакомиться с ее историей, оно быть таковым не должно.

— А как это связано? — наивно захлопала она глазами. — Что, аристократы массово решили сменить место жительства?

— Зришь в корень, — губы мужчины скривила злая усмешка. — Сменили. Кто на Кессель, а кто — на тот свет. В эпоху перемен нет ничего более опасного для жизни, чем верность старой власти.

«А тема-то болезненная… может быть, его семья из тех, что смирились с имперским правлением, а теперь тихо оплакивают попранную дворянскую честь? Или же…»

От неожиданно пришедшего на ум подозрения по телу девушки пробежал холодок. За словами Райта могло стоять что угодно — а если учесть, что своей ненависти к Империи он никогда не скрывал…

«У меня нет никаких оснований его подозревать. Совершенно никаких. Если нелюбви к Империи и сочувствия к старой элите достаточно, чтобы признать человека повстанцем, то каждый третий на этой проклятой планете подлежит расстрелу, а каждый второй — аресту».

— Поняла, — кивнула разведчица, скрывая охватившее ее беспокойство за беспечным тоном. — А ты-то как здесь недвижимость приобрел?

— Купил. Лет пять назад, — отрывисто ответил Райт с явным недовольством. — Кстати, мы почти приехали, — мужчина указал на четырехэтажный особняк, стоявший в некотором отдалении от всех остальных. Такой же архитектурный памятник, как и другие здания по этой улице, он отличался вычурной отделкой и значительно большей, нежели у соседей, территорией, обнесенной высоким каменным забором. Над коваными воротами недружелюбно поблескивал объектив камеры наблюдения.

Рутанец отдал несколько команд с комлинка, и тяжелые створки разъехались в стороны, сопровождая движение натужным скрипом. Пока Райт парковал спидер на прилегающей к забору феррокритовой площадке, Исанн с интересом осматривала ту часть территории, которую можно было увидеть из окна машины.

Очевидно, Райт не уделял своим владениям особого внимания. Стараниями потрепанного дроида-садовника, сейчас сражающегося с разросшимся кустом, газон и немногочисленные зеленые насаждения выглядели достаточно ухоженными, однако ничего подобного нельзя было сказать ни о каменной дорожке, между расшатанными плитами которой упрямо пробивалась трава, ни о замшелом фонтане, переставшем работать, судя по виду, не год и не два назад.

— Нравится? — осведомился мужчина, легко дотрагиваясь до плеча Исанн. — Не обращай внимания на сад. У меня все никак руки не доходят привести его в пристойный вид, — поспешно добавил он.

— Все в порядке, — девушка улыбнулась, сжимая его ладонь. — Здесь очень красиво, — «и в какой-то мере это правда». — Идем, покажешь мне дом.

— Учти, экскурсия будет долгой и обстоятельной, — с напускной серьезностью ответил Райт, одаривая ее теплым и слегка покровительственным взглядом. — Я не хочу, чтобы без меня ты заблудилась в собственном доме.

— «Собственном»? Интересная формулировка.

— Какая есть, — рутанец развел руками и первым вышел из спидера. Пояснять свои слова он явно не собирался.

* * *

Пальцы девушки осторожно скользили по клинку, украшенному витиеватой гравировкой. Темно-серый металл скорее поглощал свет, нежели отражал его — явный признак того, что в сплаве использовано большое количество кортозиса. У основания золоченой гарды стоит клеймо — изображение походило на коронованного воина на фоне щита, однако точно сказать было трудно. Зато дата, выведенная под гербом, читалась без труда: три тысячи девяносто восьмой год от становления Республики. Возраст меча насчитывал больше двух тысяч лет.

— Красивая вещь, — абсолютно искренне произнесла Исанн, возвращая оружие на полку над камином. — И древняя.

— Времен войн за независимость, — с затаенной гордостью объявил Райт, приобнимая девушку за талию. — На этом клинке кровь ситхов, моя дорогая… а может быть, и джедаев. До определенного момента мы не делали различий между этими напастями — и были правы.

— Воевали на два фронта? — разведчица едва удержалась от саркастичного «и кто же завоевал вас в итоге?»

«Видимо, рутанцы никогда не отличались здравым смыслом».

— Да, можно и так сказать. Правда, в конце концов нам все-таки пришлось принять помощь Республики… точнее, финансовую кабалу, как выяснилось чуть позже. Сверхдержавы, — Райт горько усмехнулся, обращаясь скорее к себе, нежели к Исанн, — империи, республики… одна суть под разными обертками.

«Я начинаю верить в то, что семнадцать лет назад на Рутане действительно размещались сепаратистские базы. Местный менталитет как нельзя лучше располагает к глупостям вроде поддержки антиправительственных коалиций».

— Меч остался от предыдущих хозяев?

— Как и многое другое, — кивнул мужчина, возвращаясь к реальности. — Думаю, у них не было ни возможности вывезти вещи, ни… потребности в этом.

— Не знаешь, кто жил здесь до тебя?

— Понятия не имею. Кто-то из древней знати, оставшейся верной королевской династии, скорее всего. Но это совсем не важно.

— Как скажешь, — Исанн натянуто улыбнулась, старательно гоня прочь неясные подозрения, не оставлявшие ее с самой дороги. Девушке категорически не нравилась скрытность Райта, его уклончивые ответы…

А вот его нарочито-обескураженная физиономия, напротив, выглядела чертовски мило.

— Я не ослышался? Родная, такими темпами ты перестанешь со мной спорить и, страшно сказать, готовить научишься!

— Мечтать не вредно, — разведчица прикрыла глаза и чуть откинула голову, позволив мужчине поцеловать себя. Что за чушь она себе чуть было не вообразила? То, что Райт богат, живет в старинном доме и придерживается националистических взглядов, еще не делает его повстанцем или бандитом…

— Я устала, — капризно произнесла она, прижимаясь к любовнику. — Мы уже все осмотрели, разве нет?

— Осталась пара комнат на четвертом этаже и подвал, но, я думаю, туда мы можем не заходить. Ты присядь, — спохватился Райт, подводя ее к дивану. — Принести тебе чего-нибудь с кухни?

— М-мм, дай-ка подумать… — девушка осеклась на полуслове: что-то холодное и твердое на ощупь было вложено между диванных подушек. Запустив руку чуть глубже, Исанн сомкнула пальцы на… рукояти бластера.

— Райт, это еще что? — из ее голоса мгновенно исчезли игривые нотки, сменившись настороженностью и недоверием.

— Бластер. Сиена, ну что ты как дите малое? Тянешь руки к тому, что нельзя трогать, — издав страдальческий вздох, Райт присел рядом с разведчицей и успокаивающе положил ладонь ей на плечо. — Отдай мне, пожалуйста.

Исанн проигнорировала его просьбу, пристально рассматривая пистолет. VH-38, он же «Защитник» — мощный крупнокалиберный бластер, выпускавшийся в последние годы Войн Клонов корпорацией «Бактоид». Оружие, способное пробить тяжелую броню, усиленную энергощитом.

— Зачем это тебе? — спросила она требовательно, все еще сжимая бластер в руке.

— Глупые вопросы задаешь, солнышко. Для самозащиты, конечно, — Райт посмотрел на девушку слегка удивленно, будто бы не понимал, что ее так обеспокоило. — Ты ведь знаешь, что сейчас происходит в мире. Так зачем спрашиваешь?

«Зачем? А ничего, радость моя, что твои представления о самозащите тянут лет на пятнадцать каторги?!» — VH-38 был внесен в реестр запрещенного к распространению оружия. Райт мог приобрести его только на черном рынке.

— Отдай, — голос мужчины зазвучал чуть строже. Он требовательно протянул руку, для наглядности несколько раз сжав пальцы. — Не хватало еще, чтобы ты по дури курок спустила.

— Так он еще и заряжен?!

Рутанец несколько секунд не спускал с нее недоуменного взгляда, после чего внезапно разразился веселым смехом:

— Нет, я незаряженный пистолет под рукой держать буду! Какая же ты у меня бестолковая иногда бываешь, — отсмеявшись, он приобнял девушку за плечи и чмокнул ее в щеку.

— Ну да. А то перед гостями как-то неудобно получится, — язвительно пробормотала Исанн, совершенно обескураженная поведением любовника. Он действительно считает, что держать запрещенную модель бластера в гостиной — совершенно нормально. Да еще искренне удивляется тому, что кто-то думает иначе!

— Если они силой вламываются к тебе в дом — очень неудобно, — кивнул Райт, забирая у разведчицы пистолет и кладя его на журнальный столик.

— Ты же говорил, что здесь очень спокойно.

Почему-то ей очень хотелось, чтобы он смог ответить на все ее вопросы. Чтобы все ее подозрения мгновенно стали нелепыми, надуманными… чтобы ни нотки фальши не проскользнуло в этом уверенном, чуть насмешливом голосе.

— Сегодня спокойно, завтра — нет… — мужчина бросил задумчивый взгляд на окно, не переставая поглаживать Исанн по плечу. — В последнее время обстановка вокруг столицы очень непредсказуемая, Сиена. В новостях не говорят и половины того, что происходит на самом деле. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебя это не коснулось.

Искренность и неподдельная забота, звучавшая в этих словах, отозвалась приятным теплом, пробежавшим от груди до кончиков пальцев. Исанн и сама не заметила, как обвила руками шею Райта, положив голову ему на плечо.

«Он не лжет, — думала разведчица, позволяя себе расслабиться в его объятиях. — Если бы лгал, я бы поняла… но многого недоговаривает, это точно. Нужно будет навести справки о нем, узнать, в кого меня угораздило…»

Исанн вздрогнула, осознав, о чем только что подумала. Эта мысль должна была показаться глупой и нелепой в тот же момент… но не показалась. Напротив — оказалась настолько естественной, что от нее бросало в дрожь. Словно человека, обнаружившего у себя симптомы смертельной болезни и удостоверившегося в том, что ошибки быть не может.

«…влюбиться? В дикаря-националиста, хранящего дома оружие с черного рынка и ненавидящего Империю всеми фибрами души? Похоже на то. Будь оно все проклято. Будь проклято…»

— Завтра мне надо будет уехать на несколько дней, — тихо проговорил Райт, чередуя слова с поцелуями. — Пообещай мне, что не будешь выходить из дома, пока я не вернусь.

— Обещаю, — легко согласилась Исанн, про себя отметив, что завтра ей придется повозиться с камерами наблюдения. — Когда вернешься?

— Постараюсь поскорее, — уклончиво ответил он. — Но ничего обещать не могу.

«Хорошо. Будет время спокойно разобраться с делами. И с собственными эмоциями…»

* * *

Атмосфера, царившая в салоне скиммера, была давящей, напряженной. Она действовала на нервы, заставляла прислушиваться к каждому звуку, отличавшемуся от шума двигателей, и тревожно вглядываться в темноту за иллюминатором, высматривая возможную опасность. В транспортнике находились, ни много ни мало, восемь человек, но обстановку это нисколько не разряжало — напротив, хмурые, сосредоточенные физиономии наемников, державших оружие наготове, наводили на неприятную мысль: если все вокруг так взвинчены, значит, на то есть веские основания. Нервные, нарочито-беззаботные и грубоватые шутки, которые время от времени отпускал то один, то другой «солдат удачи», и не более естественные смешки, раздававшиеся в ответ, вызывали у Лики стойкую ассоциацию: приговоренные к смерти, коротающие в общей камере последние дни перед казнью.

О чем только девушка ни думала, пытаясь отогнать так и стоящую перед глазами безрадостную картину, но результате добилась только одного: тюрьма сменилась лесной поляной, усеянной телами. А потом и вовсе тлеющими обломками скиммера. Наемнице оставалось только надеяться, что всему виной была лишь обострившаяся в последнее время мнительность, а не навеянное Силой предупреждение.

«Бойня развернется не здесь. Да и когда она начнется, я буду уже далеко отсюда — вся в белом: и электронику дражайшим клиентам Найриса доставила, и Айсард об этом в подробностях доложила. Оба работодателя довольны».

И все-таки тот факт, что всего в нескольких километрах от места назначения находится имперская военная база, не добавлял спокойствия и уверенности.

Лика прислонилась спиной к ящику, около которого сидела, и обхватила себя руками. Ее била крупная дрожь, никак не связанная со страхом: самочувствие девушки, целый день пребывавшее практически в норме, резко ухудшилось к вечеру — как нарочно. По телу наемницы свинцом разливалась слабость, а украдкой поднеся руку ко лбу, Лика обнаружила, что тот был куда горячее, чем следовало.

«Все-таки надо обследование пройти, хотя бы у найрисова меддроида. А то выяснится еще, что я уже месяц как больна чем-то неизлечимым».

Мысль вызвала только саркастическую усмешку: «Значит, у меня появится еще один пункт в списке того, от чего я могу помереть в ближайшей перспективе. Экзотическая болезнь — неплохое дополнение к смерти в перестрелке, расстрелу и яду».

— Волнуешься, Марранд?

Девушка искоса взглянула на Слайна, бесцеремонно усевшегося на пол рядом с ней. Почему-то шельмоватый контрабандист искренне считал Лику если не другом, то хорошей приятельницей — уж точно. Разубеждать его наемница не видела никакого смысла.

— С чего бы? Мы всего лишь везем груз навороченного оборудования банде террористов. Причем проворачиваем это невдалеке от имперской военной базы. Совершенно безопасное занятие, правда же?

Слайн коротко и невесело хохотнул, после чего, запустив руку в карман, извлек оттуда измятую пачку сигарет:

— Будешь? Ядреная дрянь, до костей пробирает. От пошаливающих нервишек — самое то.

Девушка потянулась было к предложенному «успокоительному», но, чуть поколебавшись, опустила руку:

— Не хочу, — Лика слабо мотнула головой. В последнее время на наемницу почему-то накатывал приступ тошноты каждый раз, как ей вздумывалось покурить — вот и сейчас девушке пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы избавиться от перехватившего горло спазма.

— Ну, дело твое, — Слайн равнодушно пожал плечами, щелкая зажигалкой. Вскоре по салону расползся удушливый запах крепкого табака, добавляя новую ноту в и без того «благоухающий» воздух.

Лика закашлялась и помахала ладонью перед носом, недовольно морщась.

«Такими темпами я рискую вообще с курением завязать. Хоть какая-то польза от моего состояния».

Они молчали, думая каждый о своем. Впрочем, девушка почти не сомневалась, что мысли Слайна во многом сходились с ее собственными: нападение на военную базу было той самой точкой невозврата, за которой последует полноценная гражданская война — война, которую и контрабандист, и наемница так надеялись не застать. Причем у Лики было хоть и сомнительное, но все же заступничество Айсард — в то время как Слайн не мог похвастать даже таким призрачным шансом на спасение.

На самом деле, контрабандисту знать о планах повстанцев не полагалось, но Лика уже привыкла, что этот шельмец зачастую располагает куда большей информацией, чем она — вроде как приближенная Найриса.

— Ну что, нравится чувствовать себя причастной к праведной борьбе за свободу? — губы мужчины дернулись не то в усмешке, не то в нервном тике.

— Да гори эта борьба синим пламенем, со свободой вместе. Мне нравится чувствовать себя живой.

— Одно с другим слабо вяжется, Марранд.

— Сделай даме одолжение и заткнись. Без тебя тошно.

Слайн издал нечто среднее между саркастическим смешком и недовольным фырканьем, однако начинать перепалку не стал. Но долго молчать, очевидно, было выше его сил:

— Дама, ишь ты… девка подзаборная, — произнес он грубовато, но без злости. Даже, как ни странно, с явной симпатией. — Но красивая, чего тут говорить. Часто тебе, наверное, такое говорили, а?

— В основном по пьяни. Слайн, иди лучше товар пересчитай. Или еще что-нибудь бесполезное сделай.

— Мне за это не платят, красотка.

— А что, Найрис за неуклюжие попытки подкатить к бабам доплату ввел?

— Не-а. Эх, девка, я ж к тебе со всей душой… а, к хаттам. Похоже, мы на посадку заходим.

За мутным, грязным транспаристилом иллюминатора замелькали слабые отблески света. Очертания самого лагеря едва угадывались в полумраке — можно было заметить лишь неясные контуры палаток и размытые, суетливые движения фигур, отдаленно напоминающих человеческие.

Собравшись с силами, Лика поднялась на ноги, стараясь обращать как можно меньше внимания на предательскую слабость. Проверив оружие и на всякий случай перезарядив штурмовую винтовку, девушка отрешенно наблюдала, как командир отряда наемников что-то втолковывал своим людям, периодически размахивая руками и, не иначе как выразительности ради, приправляя инструктаж крепким словцом.

Вот этим ребятам и впрямь было о чем волноваться: они являлись очередным вкладом Лаара в «общее дело» и должны будут принять участие в намечающемся штурме — в то время как Лика и Слайн отправятся назад, в поместье Найриса.

Когда скиммер с легким толчком опустился на землю, Лика предпочла пропустить вперед «товарищей», нежели рваться к выходу одной из первых. Нападения она почти не опасалась, однако не считала нужным изменять старой привычке, не раз спасавшей ей жизнь.

Едва девушка спустилась по трапу, ее взгляду открылась не самая воодушевляющая картина: не меньше десятка повстанцев держали на прицеле всех вышедших из скиммера. Из-за темноты трудно было разглядеть лица аборигенов, однако наемница могла поручиться: их выражения были бесконечно далеки от дружелюбных. Агрессия и недоверие, исходившие от бунтовщиков, ощущались почти физически.

«Один неверный жест — и на этой поляне появятся семь трупов. Никто даже оружие достать не успеет», — с содроганием подумала Лика, замирая: кто знает, какое движение эти туземцы воспримут как угрожающее…

Настороженное молчание длилось немногим меньше минуты. Наемница даже подумывала первой «пойти на контакт», когда ее опередил один из повстанцев:

— С нами пойдут только Томас Слайн и Джулия Марранд. Остальные пока останутся здесь, — зычно и безапелляционно провозгласил рослый мужик в камуфляжной броне.

— Какого… — возмутился было Слайн, однако повстанец не собирался его выслушивать:

— Спорить бесполезно, это распоряжение нашего командира. Претензии, если хотите, можете предъявить ему.

— Может, и предъявим, — процедил Слайн сквозь зубы. — Хатт с тобой, веди.

— Сначала сдайте оружие. Вы оба.

— Это не обязательно, — попыталась вклиниться Лика, опасливо косясь на рутанцев, которые медленно, но верно сжимали кольцо вокруг них. — Вы что думаете, мы по клиентам стрелять станем? Не лучшая идея, особенно при таком численном перевесе.

— Не тому человеку задаешь вопрос, женщина. Я просто выполняю приказ.

Спорить было и впрямь бесполезно. Скрепя сердце девушка вытащила из-за плеча штурмовую винтовку и медленно, без резких движений, опустила ее на землю. Туда же отправились два пистолета — ее и Слайна.

Представитель «встречающей делегации» удовлетворенно кивнул. В тот же момент от окружения отделились двое: один встал рядом с Ликой, а второй — с контрабандистом. «Дипломат» взял на себя роль проводника… или главного конвоира, это уж как посмотреть.

Эта мысль заставила Лику поежиться: практически безоружная (вибронож не в счет) и ослабевшая от болезни, наемница давно не чувствовала себя настолько беспомощной. Если этим повстанцам вздумается что-нибудь выкинуть, она вряд ли будет способна постоять за себя.

К тому моменту, как их провели к лагерю, от последнего мало что осталось: палатки были свернуты в аккуратные валики, а костры, за исключением одного, затушены. Вооруженные до зубов мужчины на секунду отрывались от своих разговоров или проверки вооружения, чтобы проводить спутников настороженными, недоверчивыми взглядами.

— Готовятся к марш-броску, — прошептал Слайн, толкнув Лику в бок.

— Не твое дело, — буркнул конвоир, злобно глянув на контрабандиста.

— И слава Силе, что не мое, — легко согласился тот, чем заслужил очередной уничижительный взгляд. — Штурм имперской базы не входит в мои планы на ближайшие лет сто.

Разговор исчерпал сам себя, когда они подошли к единственной палатке, оставшейся в лагере. Из-под ее полога пробивался неяркий свет и слышались приглушенные мужские голоса.

— Стойте здесь, пока не позовут, — скомандовал повстанец, после чего скрылся за пологом — как показалось Лике, сделав глубокий вдох и расправив плечи.

Задержался он не меньше, чем на пять минут. А когда вернулся, то выглядел еще более сосредоточенным и напряженным, чем до этого: видимо, отсчет времени перед марш-броском пошел на минуты.

— Так, вы двое — внутрь, вас ждут. Навен, сходи предупреди Лонтра, что у него в отряде пополнение на пятерых наемников… да чего вы ждете, шевелитесь давайте! — прикрикнул повстанец на замешкавшихся спутников.

Дважды повторять не пришлось: Лика хотела как можно скорее разделаться с этим заданием и убраться восвояси, да и Слайн вряд ли горел желанием задержаться здесь надолго.

— А, вот и вы, — один из трех мужчин, склонившихся над голографической картой, поднял взгляд на вошедших — за секунду до того, как свернуть проекцию. — Проходите. У нас не так много времени, чтобы обсудить все насущные вопросы.

Голос повстанца звучал безукоризненно ровно, однако от Лики не укрылось презрение, которым были буквально пропитаны вроде бы вежливые слова. Этот тип прекрасно скрывал свое настоящее отношение к визитерам — однако наемница чувствовала его… какой-то гранью восприятия, на уровне инстинктов… точно она могла сказать только одно: даже Айсард не испытывала к ней такой брезгливости, как этот мужчина.

Чертовски красивый мужчина, к слову… не совсем в ее вкусе, правда, но многие женщины нашли бы его смуглое, выразительное лицо, густые черные волосы и могучее телосложение более чем привлекательными.

— Джулия Марранд, Томас Слайн… верно? — осведомился повстанец, давая им знак подойти ближе. Дождавшись утвердительного кивка, он холодно произнес:

— К сожалению, не могу предложить вам присесть. Итак, вас интересует оплата за генераторы помех, электромагнитные мины, хакерские программы и взрывчатку…

— Мощнейшую взрывчатку с малым радиусом взрыва, разработанную специально для имперских спецподразделений, позвольте заметить! — вклинился Слайн, не то стремясь подчеркнуть уникальность Найриса как поставщика, не то и впрямь оскорбившись пренебрежением, которое рутанец демонстрировал к столь ценному товару.

— Пусть так, — раздраженно бросил повстанец, на сей раз даже не пытаясь скрыть отвращения. — Плата все равно уже оговорена.

— Груз на борту скиммера, как и обычно, — вступила в разговор Лика, стремясь очаровательной улыбкой отвлечь внимание от взгляда — цепкого, оценивающего и, что греха таить, несколько затравленного. Ощущение смутной опасности по-прежнему не покидало ее. — Вам остается выполнить свою часть сделки.

— Разумеется, — произнес он, выразительно взглянув на одного из своих товарищей. Тот понятливо кивнул и направился к нагромождению ящиков в дальнем углу палатки. К столу повстанец вернулся уже с металлическим кейсом — запертым на кодовый замок, как и всегда.

— Вам придется остаться здесь, пока мои люди выгружают товар и проверяют его… сохранность, — мужчина выделил голосом последнее слово и недобро прищурился. На Слайна почему-то напал приступ кашля.

«Привык бояться, что словят на воровстве», — с усмешкой подумала Лика, чуть расслабляясь. Процедура была вполне стандартной, а за вороватым напарником девушка проследила. Никаких проблем быть не должно… наверное.

Но наемнице все равно не терпелось покончить с этой сделкой — и сейчас причина заключалась не только и не столько в близости имперской базы. Лике категорически не нравился тип напротив: отвращение, которое он испытывал что к ней, что к Слайну, опасно сочеталось с агрессией. Повстанцу не просто не нравилось общество контрабандиста и наемницы — его не устраивал сам факт их существования… это не было одержимостью маньяка — Лике скорее вспоминалось отношение к ней некоторых представителей полиции.

«Скорее бы убраться отсюда», — билось в голове у девушки, в то время как с лица не сходила вежливая улыбка.

«Неужели у Айсард лицемерия набралась? Что ж, тоже полезное качество…»

* * *

Чуть больше получаса спустя они летели к резиденции Найриса.

Лика коротала дорогу в тяжелой борьбе со сном. Обессилено привалившись к стене, она тихо радовалась, что этот неимоверно длинный день наконец-то закончился: график наемницы, разрывавшейся между поручениями босса и Айсард, сегодня оказался загружен даже плотнее обычного.

— Крупная у них, наверное, операция намечается. Важная, — подал голос Слайн, вырывая ее из полудремы.

— Угу, — буркнула девушка безразлично.

«Крупная и с треском провалившаяся», — добавила она про себя.

— «Угу»… мне вот совсем другие выражения на язык просятся, — мрачно объявил контрабандист. — Представляешь, как импы после этого взбесятся?

— Ага, — не более содержательно, чем в первый раз, ответила наемница. Слайн был, безусловно, прав: проблемы на головы всех причастных к восстанию теперь будут валиться, как из рога изобилия. Но на сегодня девушка уже устала сокрушаться по этому поводу.

— Хуже всего, что наши друзья, скорее всего, победят…

— Слайн, тебе бы на площадях о конце света вещать! С чего ты взял?

Мужчина невесть с чего рассмеялся:

— А ты что, не знаешь, с кем мы сейчас разговаривали?

Лика отрицательно помотала головой, не особенно интересуясь ответом, но понимая, что от напарника ей все равно не отделаться.

— Этот тип, дорогуша, ни кто иной, как Сельвин Вельн. Рутанский принц без короны, фактический лидер восстания… превосходный командир и ходячая машина для убийств. Вильбурн как-то сражался под его командованием, а потом долго восхищался этим сукиным сыном. Это дорогого стоит, знаешь ли.

— Дорогого, говоришь? — задумчиво протянула Лика, мигом приободрившись.

— Ну, ты же знаешь Вильбурна: чтобы он кого-то назвал иначе, чем салагой… чего ты улыбаешься?

— Не бери в голову.

«Айсард наверняка уже слила мою информацию имперцам, а значит, повстанцев на этой базе ждет радушный и хорошо подготовленный прием. Это что же выходит: с моей помощью импы не только отобьют атаку, но и уничтожат или возьмут в плен чертовски важную персону? Как замечательно… пожалуй, можно попросить у моей милейшей покровительницы премию. Может быть, даже что-то путное из этого выйдет…»

* * *

Ночь выдалась лунной, и дорога, ведущая к блокпосту, хорошо просматривалась даже без специального оборудования. А если учесть, что шлемы штурмовиков в обязательном порядке оснащались приборами ночного видения, повстанцы могли с тем же успехом планировать атаку и днем.

Впрочем, просчетом со стороны противника сержант Ольвер Кеннет это не считал: да, атакующих будет видно, как на ладони… но только когда те выйдут из леса, окружавшего территорию базы со всех сторон. А до тех пор хорошее освещение играет террористам на руку.

Спроси кто сержанта, как он оценивает готовность базы к атаке, и ответ вышел бы… не самым приятным.

«Зеленка не вырублена: подкрадывайся — не хочу, — угрюмо размышлял Кеннет, облизывая пересохшие губы и крепче сжимая в руках винтовку, — дроидов-разведчиков — две штуки на всю базу, и то один на ремонте… турели на металлолом годятся, а личного состава — сорок пять человек, с подкреплениями вместе…» — дальше в своих мыслях штурмовик перешел на ломаный хаттский, периодически разбавляя его фразой-другой на Всеобщем.

За его спиной негромко переговаривались солдаты:

— Похоже, повстанцы решили, что нахрен им наша база не сдалась. А мы тут, понимаешь, в состоянии полной боевой готовности…

— Вот иди и скажи это коменданту. А еще лучше — сибовцам, это ведь они нам напророчили.

— Вот ты правильно сказал — напророчили… как гадалки с базара: то враги нам как снег на голову валятся, то наоборот — нападение пообещали, поставили всех на уши, а потом — отбой тревоги…

Даже искаженные вокодерами, голоса звучали нервно, с наигранной беззаботностью: всерьез на ложную тревогу никто не рассчитывал. Напротив, с каждым часом угроза атаки становилась все более осязаемой, близкой… и подобная болтовня только сильнее нагнетала обстановку.

— Отставить разговоры! — рявкнул Кеннет, резко оборачиваясь к болтунам. — Следить за периметром, если не хотите полететь домой на труповозке!

В недовольные шепотки, последовавшие за этим, он вслушиваться не стал. Пусть себе солдаты бормочут, что хотят — главное, чтоб были настороже.

На какую-то долю секунды сержанту показалось, что за деревьями мелькнуло размытое движение. Но еще миг — и наваждение пропало. Только ветер, казалось, стал завывать чуть громче… и еще громче… и ниже…

— Твою ж мать… — пробормотал Кеннет, наблюдая, как из-за поворота дороги выныривает скиммер. Транспортник несся на огромной скорости, и снижать ее водитель явно не собирался.

«Если там вообще есть водитель… а не автопилот и куча взрывчатки…» — холодея, подумал штурмовик.

Повстанцы уже использовали такую тактику раньше, но Кеннету ни разу не доводилось видеть ее воочию… и, как он надеялся, никогда не доведется.

«Мог бы уже привыкнуть, что на этой хаттовой планете дела всегда идут настолько погано, насколько это вообще возможно».

С языка едва не сорвался приказ открыть огонь, но в последний момент у сержанта будто переключатель в голове щелкнул: это не поможет. Единственное, что они могли сделать…

— В сторону! — что было сил заорал он, надрывая связки. — Оставить позиции!

Все, что последовало за этим, пронеслось в сознании Кеннета безумным калейдоскопом: рев двигателя, сигнал тревоги, бесполезный, безнадежно запоздавший залп турелей… грохот взрыва, обжегшего спину даже сквозь крепкую броню. Перед глазами мелькали то вспышки света, то какие-то элементы пейзажа; периодически обзор и вовсе застилала непроглядная темнота.

Сержант не знал, сколько времени прошло, прежде чем он снова начал осознавать происходящее.

Подняться на ноги (Кеннет и не помнил, как оказался распростертым на земле, на порядочном удалении от блокпоста) штурмовику удалось с некоторым трудом: тело, казалось, отказывалось ему подчиняться, норовя даже не остаться на земле, а врасти в нее. Звуки доносились до него, как сквозь толщу воды: размытые, приглушенные и далекие. Но оттого не более приятные.

— Вот дерьмо… — выдохнул сержант, оглядевшись по сторонам. Хотел бы и больше сказать, да только горло перехватило: от ужаса и изумления одновременно.

Блокпоста попросту… не было: турели, заграждения — все, что не уничтожил взрыв, сейчас обстреливали со стороны леса из ракетниц. От ворот, ведущих на территорию базы, осталась лишь воронка и искореженный, обугленный металл по ее краям. От одной только мысли о том, что случилось с бойцами, находившимися поблизости, желудок скручивало в тугой узел.

Тяжело, прерывисто дыша, Кеннет дрожащими пальцами попытался набрать частоту своего отряда. Надеяться, что хоть кто-то остался в живых, было глупо… но не проверить он не мог.

«Ну давай же! Давай…» — с губ срывалось чуть слышное бормотание, тогда как сержанту хотелось бы орать благим… вернее, просто матом. Комлинк, вмонтированный в бронированную перчатку, наотрез отказывался реагировать на вводимые команды — похоже, где-то поблизости работала глушилка.

«Подготовились, твари… хорошо подготовились, чтоб их…»

Подступающую панику сдерживала только солдатская выучка и немалый опыт боевых действий. И он же подсказывал: это конец. Кеннет оказался отрезан от товарищей, остался один на территории, занятой противником…

«Нельзя стоять на месте, — вспышкой промелькнула мысль. — Нужно пробраться к своим…»

Но Кеннет успел сделать лишь пару шагов, когда позади него появилась — будто соткалась из густых теней — человеческая фигура. Краем глаза штурмовик успел уловить размытое движение и матовый блеск виброклинка — и в ту же секунду основание шеи пронзила резкая боль; вкус крови растекся во рту. Вокруг рукояти пистолета сомкнулись уже мертвые, стремительно холодеющие пальцы.

Глава 9

Ночное небо пятнали клубы черного дыма. Высоко над базой полыхало зарево пожара, подсвечивая небосклон ярко-рыжими отблесками. Воздух, совсем недавно чистый и свежий, сейчас был тяжелым от смрада гари и раскаленной плазмы. Казалось, зловонный дым наполнял грудь при каждом неосторожно-глубоком вдохе, заставляя людей сгибаться в приступах кашля и крепче прижимать к лицам плотные повязки.

Сельвин устало смахнул ладонью пот, застилавший глаза. Вслед за рукой по коже протянулась бурая полоса — грязь, копоть и кровь толстым слоем покрывали лицо мужчины.

Жесткая усмешка пробежала по его губам, когда воздух прорезал очередной крик, полный боли и отчаяния. Сегодня подобные звуки ласкали слух лучше красивейшей мелодии… если не задумываться о том, что не только оккупанты этой ночью останутся лежать на выжженной земле, захлебываясь кровью.

Но Сельвин давно привык к тому, что любую победу приходится оплачивать жизнями своих бойцов. Сегодня они разгромили врага — а значит, его люди погибли не напрасно.

Казалось бы, все было разыграно как по нотам, от первой до последней минуты боя. Бросив все силы на отражение лобовой атаки, имперцы совершенно позабыли о том, что стены их базы отнюдь не неприступны. А когда опомнились, было уже поздно: изрядно потрепанный взвод взяли в кольцо, методично поливая огнем со всех сторон. Под конец сражение превратилось в настоящую бойню.

И все же победа далась тяжело. Слишком тяжело… Сельвин никогда не был склонен недооценивать противника: подготовка имперских военных внушала уважение, и глупо было бы не считаться с этим. Но принц планировал атаку, исходя из полученных недавно разведданных — и по ним выходило, что сопротивление должно было быть намного слабее.

Эта мысль мгновенно отрезвила повстанца. Кровь по-прежнему бурлила в венах обжигающим потоком, однако вдоль позвоночника пробежал мерзкий холодок.

«Нас ждали. Усилили гарнизон в последний момент. Кто-то слил информацию врагу… либо мои сведения с самого начала были неверны».

Остатки эйфории схлынули без следа. Ее место заняла чудовищная усталость, навалившаяся на плечи не хуже каменной плиты.

Очередной предатель. Похоже, это бедствие медленно, но верно приобретает системный характер. Скольких еще придется казнить за эту войну? И кто на этот раз посчитал свою шкуру более ценной, чем жизни товарищей?

«Не место и не время, — одернул себя Сельвин. — Насчет изменников я поговорю с Бернардом — это его работа, в конце концов. А сейчас пора заканчивать свою».

— Хороший бой, — раздался у него за спиной хриплый бас. — Давно пора было взять этих тварей за горло, ваше высочество!

— То ли еще будет, Имар, — Сельвин хищно оскалился, оборачиваясь к говорившему и крепко пожимая ему руку. — Имперцев у нас много развелось, надолго хватит!

«Главное, чтобы хватило нас», — куда мрачнее добавил он про себя.

Имар Релат, командир штурмовой группы, раскатисто рассмеялся. В такт его хохоту загромыхал объемистый вещмешок, доверху набитый трофейным оружием.

— Да уж, в ближайшее время мы точно не заскучаем! Кстати, ты не обратишься к ребятам с речью? По-моему, сейчас самое время.

— Позже, — отрезал Сельвин, мигом посерьезнев. — Когда мы доберемся до лагеря. А сейчас подготовь своих людей к отступлению: мы уходим, как только подрывники установят взрывчатку.

Релат промолчал, однако улыбка исчезла с его лица, а густые брови сердито сошлись на переносице. Перспектива скорого отступления его явно не обрадовала, и принц прекрасно знал, почему: при всех своих многочисленных достоинствах, Имар был завзятым мародером — а сейчас у него вероломно отбирали возможность поживиться.

— Есть возражения? — холодно осведомился Сельвин. — Говори.

Повстанец беззвучно подвигал губами, не то пытаясь определиться с ответом, не то проглатывая крепкие ругательства. Судя по тому, как играли желваки на его лице, второй вариант был недалек от истины.

— Я подумал, что пара-тройка лишних стволов нам не помешает, — произнес он наконец. — Да и кредиты тоже пригодятся. Так что половина моего отряда сейчас…

— Растаскивает все, что плохо лежит? Как последние бандиты из заводских кварталов? — прорычал принц, нависая над подчиненным. В его темно-карих, почти черных глазах отразились отблески пламени. — Имперцы наверняка уже выслали подкрепления, а ты посылаешь людей мародерствовать?!

«Жадный глупец. Но командир, каких мало… сейчас я не могу позволить себе разбрасываться подобными кадрами».

Релат открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Сельвин предупреждающе вскинул руку: в гарнитуре комлинка раздалось шипение статики, а секундой позже — голос старшего сапера:

— Задание выполнено, господин. Взрывчатка заложена в командном центре, оружейной комнате и казармах. Какие будут приказания?

— Отличная работа, Юрген, — из голоса принца мгновенно исчез даже намек на гнев — теперь он звучал тепло, с одобрением. — Возвращайтесь со своей группой к точке сбора. Конец связи.

В какой-то момент могло показаться, что буря миновала. Но когда Сельвин снова обратился к Релату, от его недавнего благодушия не осталось и следа:

— Надеюсь, со слухом у тебя все в порядке, Имар. Если через три минуты твоих бойцов не окажется на месте…

— Они исполняли приказ, Сельвин. Ты не можешь…

— А им ничего и не будет. Вина за задержку ляжет на командира — со всеми вытекающими последствиями. Ясно?

Повстанец мрачно кивнул, зло скрипнув зубами:

— Так точно, ваше высочество.

— Тогда вы свободны, коммандер Релат.

«Надо будет сказать Бернарду, чтобы прислал кого-нибудь из своих соглядатаев к нему в отряд, — отметил Сельвин, провожая Имара хмурым взглядом. — Релат уже не в первый раз скалит зубы… как бы он однажды не попытался укусить хозяйскую руку».

Мужчина поморщился и осторожно дотронулся до предплечья: будто в ответ на его мысли начала ныть левая рука, задетая взрывом осколочной гранаты. До сих пор боль удавалось заглушить ударной дозой анестетиков, однако сейчас их действие понемногу сходило на нет.

«Главное — не делать перевязку при Сиене, когда вернусь домой. Она ведь впечатлительная: испугается еще, переживать будет…»

С некоторым усилием Сельвин заставил себя отогнать посторонние размышления: не время сейчас думать о женщине. Ее место — дома. На поле боя он не имеет права даже вспоминать о ней.

* * *

«Некомпетентные идиоты! Не справиться с кучкой террористов, заранее зная о нападении, о приблизительной численности атакующих, о вооружении, которое те будут использовать… хотела бы я пообщаться с шааком, который командовал гарнизоном! Даже жаль, что он погиб во время сражения».

Исанн сердито постукивала ногтем по столешнице, просматривая отчет ИСБ о расследовании, проведенном на месте террористического налета. Военную базу, расположенную неподалеку от столицы, вчера ночью буквально сравняли с землей — не помогли даже подкрепления, присланные с подачи разведчицы. Выходит, она только зря рисковала, от имени некого оперативника-сибовца отправляя коменданту разведданные.

«Неужели имперский контингент на Рутане и впрямь настолько некомпетентен? Или дело в полной деморализации войск? В плохом материальном обеспечении? Или же…»

Пальцы девушки на миг перестали отбивать по столу ритм, застыв над полированным деревом.

«…или же Мейер узнал о моем вмешательстве задолго до того, как были посланы подкрепления?»

Это было возможно. Более того — весьма вероятно: если комендант запросил подтверждения разведданных, мимо Мейера это точно не прошло. В таком случае полковнику не составило бы труда догадаться о личности нежданного «помощника»- ему стоило лишь вспомнить, что полевой агент ИСБ Ральф Деннет уже две недели как госпитализирован с тяжелым ранением, и никакой информации предоставить просто физически не мог… Исанн намеренно обставила все так, чтобы ее вмешательство было очевидным — и сейчас это могло обернуться против нее.

«Мейер может догадаться, что я планирую сделать на самом деле. Что я намереваюсь перехватить у него инициативу, нанося удары по бунтовщикам в обход ИСБ, и попутно собираю доказательства полной недееспособности этой структуры. Теперь эта тварь станет еще осторожнее… и еще этот оглушительный успех повстанцев, будь они неладны… черта с два теперь докажешь, что поражение не на моей совести».

Исанн до боли сжала зубы. От захлестнувших ее досады и волнения захотелось швырнуть в стену чем-нибудь тяжелым.

«Подставилась, как последняя неумеха-курсантка. Хорошо еще, если мне просто не повезло с местными вояками… а если Мейер и вправду узнал о моей небольшой авантюре?»

Несколько глубоких вдохов и разорванный на множество мелких лоскутов кружевной платочек помогли разведчице взять себя в руки.

«Ничего страшного. Это всего-навсего мелкая неудача. У меня будет еще предостаточно возможностей обыграть этого ушлого старика… в крайнем случае — заявлюсь в штаб ИСБ, как только соберу достаточно данных о бунтовщиках. Посмотрим, как Мейер станет выкручиваться, когда окажется вынужден работать со мной. А там можно будет и подчиненных господина полковника поспрашивать, как им служится под его чутким руководством… они много интересного смогут рассказать, стоит лишь найти правильный подход к правильным людям».

Наличие вариантов успокаивало — чего нельзя было сказать о вопиющей безалаберности одной наемницы. Кейран должна была явиться еще час назад, однако о пунктуальности эта девка, скорее всего, слышала очень давно и краем уха.

Напоследок подправив наброски еженедельного отчета (подумав, Исанн пришла к выводу, что упоминать в нем о вчерашнем происшествии совершенно ни к чему), девушка вошла в базу данных ИСБ. Было у нее на примете одно дело, которое поможет скоротать время.

Система обрабатывала запрос мучительно-долго, прежде чем выдать куцее досье на Райта Меллара.

«Итак, что у нас здесь? Возраст — тридцать три года, место рождения — Рутан, Тэста… холост, образование — среднее, получено в колледже имени какого-то там Эллагара Нейена…»

Дойдя до графы «место работы / источники дохода», Исанн в изумлении вскинула бровь:

«Частные грузоперевозки? Да неужели? И что же такое надо перевозить, чтобы скопить денег на старинный особняк в элитном районе?»

Пульс, едва успевший выровняться после вспышки гнева, вновь участился. Вариантов ответа на ум приходило множество, да только каждый из них предусматривался одной или даже несколькими статьями уголовного кодекса.

Некстати вспомнилось, что Райт никогда не говорил о своей работе. Даже словом о ней не обмолвился.

«По досье-то выходит, что биография у него кристально-чистая. Не судим, на учете ни в полиции, ни, тем более, в ИСБ никогда не состоял, даже как свидетель к расследованиям не привлекался… прямо-таки образцовый гражданин. Только вот откуда у скромного дальнобойщика взялись такие деньги? Дорогой бластер явно контрабандного происхождения, наверное, валялся на дороге? А «срочные дела» совпали с этой треклятой атакой по чистой случайности? Все может быть, конечно…»

Разведчица вновь принялась барабанить пальцами по столу, все ускоряя темп: волнение, охватившее ее, требовало хоть какого-то выхода.

«Все может быть? — мысленно повторила она, кривя губы в горькой усмешке. — Вроде уже не маленькая девочка, чтобы в сказки верить. Не бывает таких совпадений…»

Стук в дверь раздался как нельзя кстати: перспектива разговора с Ликой Кейран еще никогда не казалась Исанн настолько привлекательной.

Со своим… что уж тут отнекиваться, любимым, она непременно разберется. Только чуть позже, когда решит более насущные проблемы.

* * *

Сегодня о вознаграждении лучше даже не заикаться. Это Лика поняла, едва переступив порог номера: процеженное сквозь зубы «явилась наконец!» и испепеляющий взгляд из-под злобно прищуренных век ясно давали понять, что дражайшая работодательница изволит пребывать в скверном расположении духа.

Впрочем, это наемницу нисколько не удивило — странно было скорее то, что после громкой и весьма эффектной победы повстанцев ее не попытались обвинить в подрывной деятельности и передаче дезинформации. К вящему удивлению девушки, Айсард ограничилась разносом за нерасторопность (после которого у Лики до сих пор слегка звенело в ушах). Доклад же она выслушивала вполне спокойно — пока что даже не перебила ни разу.

Но почему-то на протяжении всего разговора наемницу не оставляло чувство, будто над ее головой сгущаются тучи. Недовольство Айсард явно себя не исчерпало и грозило проявиться в любой момент — причем в совершенно непредсказуемой форме.

Не прекращая говорить, Лика машинально коснулась рукой сумки. Нервно потеребила застежку, не решаясь открыть.

«Показывать ей эту проклятую накладную или не стоит? Айсард же меня придушит голыми руками, если узнает, какая занимательная информация вовремя не дошла до нее… а если не покажу, а она все равно узнает? Пожалуй, лучше все-таки нарваться на выволочку, чем на выстрел. Да и зря я эти документы у Слайна всеми правдами и неправдами выманивала, что ли?»

Стоило Лике принять решение, как имперка сама подняла спорный вопрос:

— Почему ты не сообщила мне, что у террористов имеется взрывчатка класса NR-9? — разведчица оборвала ее на полуслове, раздраженно махнув рукой.

«Ну вот. Тут уж хочешь — не хочешь, а говорить надо. Хорошо хоть, что ответ у меня есть».

— Смеяться будешь: потому что я о ней не знала. Я не виновата, что в накладной не значилось этой дряни.

— Разве? — Айсард скептически вскинула бровь. — Тогда мне очень любопытно послушать, как же так могло получиться.

В ее голосе звучала легкая насмешка, но глаза сверкали затаенной… пока не злостью — всего лишь раздражением. Но, насколько Лика знала эту дамочку, одно может смениться другим с ужасающей скоростью.

— Да очень просто, — девушка равнодушно пожала плечами и закинула ногу на ногу, стараясь выглядеть как можно более беспечной. — Я же на подобных миссиях играю роль пугала… ну, и охранника, конечно. От меня требовалось проследить, чтобы товар достался клиентам в целости и сохранности — вот и документы мне дали такие, где было указано только то добро, которое находилось на нашем транспортнике. А взрывчатку повстанцам доставили на день раньше — понятия не имею, кто именно. Вот, сама взгляни на дату.

С этими словами Лика протянула нанимательнице инфочип.

Сначала физиономия Айсард не выражала ничего, кроме неприкрытого скептицизма. Но по мере того, как женщина вчитывалась в строчки, бегущие по экрану планшета, в ее глазах стал появляться интерес — а потом и нечто, подозрительно напоминающее торжество.

«Похоже, душить меня сегодня никто не будет. Интересно, что же такое она там увидела?»

* * *

Мрачная улыбка промелькнула на губах Исанн, когда она сравнивала два, казалось бы, не связанных между собой документа: накладную на контрабандный груз и отчет ИСБ о пожаре, несколько дней назад произошедшем на одном из военных складов.

«Где-то убыло, где-то прибыло? Что ж вы так, господин полковник… надо было хоть числа изменить, а то совсем уж некрасиво получается: в результате взрыва потеряно ровно столько взрывчатки, сколько потом оказалось в руках террористов. Замечательный промах, прямо бальзам на душу. И Найрису отдельное спасибо: не каждый честный бизнесмен так дотошно ведет свою бухгалтерию, как этот контрабандист. Конечно, улика не самая весомая, но сейчас мне пригодится любая мелочь».

Наемница все это время сидела с таким видом, будто происходящее ни капли ее не касается. Правда, периодически она все-таки бросала на Исанн короткие, оценивающие взгляды — когда думала, что та не обращает на нее внимания.

«И кого ты пытаешься обмануть? Твоя жизнь напрямую зависит от моей благосклонности — и мы обе это прекрасно понимаем».

— Хорошо, Кейран, — произнесла разведчица, свернув оба документа и положив планшет на стол. — Объяснения приняты. Теперь вернемся к нашим шаакам: как продвигается твое основное задание?

«Судя по количеству воды в ее докладе, никак. Иначе девка давно бы уже соловьем разливалась о своих успехах».

— А, ты о найрисовом бухгалтере? — наемница досадливо поморщилась. — Без изменений. Знаю, кто он, как выглядит, где живет… а вот подобраться — пока не могу.

— И в чем же сложность?

— Очень трудно обставить все так, чтобы на меня не вышли, — Лика откинулась на спинку кресла, уставившись в потолок. Казалось, всем ее вниманием завладел здоровенный паук, покачивающийся на люстре. — Я уже разработала несколько сценариев, но риски большие… знаю, ты не очень-то меня жалуешь, но согласись: будет неприятно по глупости потерять агента. Надо выждать, подгадать момент…

— Кейран, — собственный голос показался Исанн до отвращения неприятным. — Меня не волнует, как именно ты выполнишь задание. Но этот «подходящий момент» должен представиться в кратчайшие сроки — иначе у меня могут зародиться сомнения в твоей ценности.

Наемница вдруг побледнела; ее дыхание резко участилось. Чтобы справиться с собой, ей потребовалось несколько секунд.

«И все-таки что с ней творится? Не хватало еще, чтобы она оказалась тяжело больной».

Отдышавшись, Кейран внезапно подалась вперед, впившись в собеседницу разъяренным взглядом.

— А у руководства Разведки — в твоей, не так ли? — прошипела она со злой насмешкой. — Ведь тебе тоже страшно, а, госпожа специальный агент? Поэтому ты спешишь: хочешь положительных результатов, и поскорей.

Бессильная злоба, наконец-то нашедшая выход. Попытка потешить уязвленное самолюбие. Поведение, характерное для загнанной в угол жертвы. Но, несмотря на это, слова подействовали, словно удар под дых.

«Правда глаза колет, глупо отрицать. Но сейчас наблюдательность этой девки идет мне во благо: работать со способными людьми куда проще и эффективнее, чем с идиотами».

— Ты не так глупа, как может показаться, — Исанн растянула губы в ласковой улыбке. — И все правильно поняла. Сама догадаешься, что это значит?

— Просвети, — огрызнулась Лика. Ее симпатичное, в общем-то, лицо, исказил звериный оскал.

— Ну, ты же так хорошо меня знаешь… я мстительна, Кейран. И ценю свой статус куда больше твоей жизни. Поэтому лучше бы тебе хорошенько постараться и обеспечить… быстрый и качественный результат.

Наемница так крепко сжала подлокотники кресла, что казалось, будто старое дерево вот-вот начнет крошиться под ее пальцами.

— Заказ будет выполнен. Не сомневайся, — произнесла она отрывисто. — Но если ты хочешь быстрых результатов, лучше бы поручила мне убийство, а не похищение.

«Все-таки угрозы порой здорово помогают вернуть диалог в конструктивное русло».

— Зачем? Мертвец не принесет мне планов поставок на ближайший квартал.

— Будто живьем наша цель будет сговорчивой. Ладно, того же Джелиндера ты сломала под пытками — но у бухгалтера будет возможность прийти в себя. Как ты думаешь, что помешает ему попросить Найриса о защите? Ты что, готова предложить ему астрономическую сумму и билет с Рутана?

— Есть и другие способы. После применения которых мне не придется отчитываться за перерасход денежных ресурсов.

Кейран скривилась, всем своим видом демонстрируя отвращение к собеседнице. Но уточнять, какие именно способы имелись в виду, не стала.

«Видимо, боится окончательно разочароваться в моих душевных качествах».

* * *

Разговор подходил к логическому завершению. Сначала Лика собиралась, улучив момент, поделиться с нанимательницей своими знаниями о некоторых террористах, но теперь на это не осталось ни сил, ни желания. Сейчас ей больше всего хотелось убраться подальше отсюда и урвать хотя бы пару часов отдыха: усталость на нее навалилась страшная. То ли Айсард обладала способностями к энергетическому вампиризму, то ли организм, изнуренный болезнью, просто перестал справляться с нагрузками.

Но в тот самый момент, когда Лика уже собиралась распрощаться с разведчицей, та убрала ладонь от инфопланшета.

Наемнице хватило беглого взгляда на экран, чтобы понять, чье досье на нем отображалось. Все-таки у Сельвина Вельна было очень запоминающееся лицо.

— Сколько ты собираешься за него предложить? За такую работу я возьмусь только с доплатой, предупреждаю сразу.

— О чем ты? — спросила разведчица с искренним недоумением. Проследив за взглядом Лики, нахмурилась.

— Ну, разве ты со своими друзьями из ИСБ не собираешься объявить его в розыск? Особенно после вчерашнего-то. Этот тип, похоже, много проблем может доставить…

Айсард удивленно распахнула глаза; ее губы чуть дрогнули.

— Проблем какого рода? При чем здесь вчерашняя атака?

Казалось, слова даются ей с трудом. Тело женщины будто окаменело: она так и застыла в кресле, держа спину неестественно-прямо.

— Может, я обозналась… дашь взглянуть на эту физиономию поближе? — Лика окончательно перестала что-либо понимать. Может, и впрямь обозналась?

Планшет ей сунули в руки с такой силой, что его корпус больно прошелся по ладоням.

— Да нет, он… точно он, — уверенно заявила наемница, присмотревшись к голоизображению. Скользнув взглядом по досье, не удержалась от смешка. — Главарь повстанцев, который прикидывается дальнобойщиком… даже странно для такого сноба. Знаешь, вы бы друг другу понравились — он такой же…

Обычно Лике требовалось приложить значительное усилие, чтобы почувствовать хотя бы отголосок эмоций собеседника. Но сейчас на нее будто обрушилась волна чужой ярости — обжигающей, разрушительной… оставившей горькое послевкусие отчаяния.

Слова комом застыли в горле.

Вздрогнув, девушка посмотрела на Айсард — и с трудом подавила судорожный вздох при виде застывшего, кипенно-белого лица. Взгляд неестественно расширенных глаз был, как назло, сфокусирован на Лике.

— Ну, в общем, ты подумай… насчет того, что я тебе рассказала, — пробормотала она, поспешно кладя планшет на стол. — По поводу того бухгалтера я с тобой свяжусь, как прогресс наметится.

Разведчица вздрогнула, будто очнувшись ото сна. Выражение лица вновь стало осмысленным, взгляд ожил… а злость, исходившая от нее, внезапно обрела четкий вектор — направленный на наемницу.

У двери Лика оказалась с умопомрачительной скоростью. Сама не зная зачем помахав рукой, она выскользнула в коридор. Почему-то девушка была уверена, что вдогонку ей будет брошено что-нибудь увесистое — однако из номера не раздалось ни звука.

— И что это было? — недоуменно пробормотала она, глядя на захлопнувшуюся дверь. — Что я такого сказала? Вот же психованная баба.

Встряхнувшись, Лика поспешила вниз по лестнице. Сейчас ей как никогда прежде хотелось оказаться подальше от Исанн Айсард.

* * *

Исанн застыла в кресле, не сводя взгляда с двери, за которой скрылась наемница. Невесть с чего вздрогнула. Протянув ладонь к инфопланшету, сжала похолодевшие пальцы на его корпусе.

«Не может быть».

Кровь прилила к вискам, бешено пульсируя. Гул в ушах нарастал с каждой секундой, заглушая все остальные звуки.

Девушка подняла планшет на уровень глаз и невидяще уставилась на изображение Райта. Пробежалась взглядом по строчкам его неправдоподобной биографии.

«Сколько ты собираешься за него предложить? Этот тип, похоже, много проблем может доставить… да нет, он… точно он».

— Не может быть, — вымолвила Исанн непослушными губами. Собственный голос показался ей ужасно хриплым, почти чужим.

«Еще как может. И я догадывалась, что он собой представляет, уже давно. Но не верила. Не хотела. Вот теперь получила подтверждение… не просто террорист — главарь… враг. Враг».

Но с экрана на нее смотрел не какой-то абстрактный повстанец. Не преступник, который не заслуживал права на жизнь, а Райт был запечатлен на голоизображении. Ее Райт — самоуверенный, до фанатизма преданный своим глупым, наивным идеям… заботливый, нежный… родной.

В груди поселилась тяжесть, какая бывает при сильных перегрузках — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Невыносимо щипало глаза, но ни одной слезинки не скользнуло по мертвенно-бледной щеке. А в душе пожаром разгоралась… даже не ярость. Бешенство. Тлевшее еще с того момента, когда наемница завела этот трижды проклятый разговор, но не находившее выхода, оно огнем прокатилось по венам, заполнило собой разум, мгновенно вытеснив все мысли.

Исанн уже с трудом отдавала себе отчет в собственных действиях. Дрожащей рукой взяв со стола стакан, наполненный водой, девушка так и не поднесла его к пересохшим губам.

Мимолетный взгляд, брошенный на досье, стал для нее последней каплей: злость, отчаяние и мучительное осознание собственного бессилия достигли апогея. Из горла вырвался сдавленный, почти нечеловеческий крик.

Исанн уже не замечала, что ее пальцы побелели от слишком сильной хватки, не обратила никакого внимания на жалобный хруст стекла… только стряхнула с ладоней окровавленные осколки.

Планшет с грохотом врезался в стену, оставив на ней неглубокую вмятину.

О том, что произошло после этого, разведчица могла лишь догадываться: в памяти остались обрывочные, неясные образы. Может, оно и к лучшему: безобразная истерика — отнюдь не то, что хотелось бы запомнить во всех подробностях.

Спустя какое-то время девушка обнаружила, что лежит на кровати лицом вниз, комкая в руках простыню. Подушка была мокрой от слез.

Окончательно рассудок прояснила резкая боль: в ладонь будто засадили с десяток игл, да так там и оставили.

«Могло быть гораздо хуже, — равнодушно отметила разведчица, осмотрев все еще кровоточащую ладонь. — Несколько неглубоких порезов, вот и все. Надо будет спуститься к администратору за аптечкой… если она у него есть, конечно».

Исанн ожидала, что такой взрыв эмоций истощит ее, как морально, так и физически — но, как ни странно, усталости она не ощущала. Напротив, энергия переполняла ее — замешанная на душевной боли и злости, она не давала ни успокоиться, ни расслабиться. Девушка чувствовала, что должна сделать хоть что-то — иначе попросту сорвется снова. Благо, неотложных занятий хватало: обработать рану, привести в порядок комнату, а потом…

А потом она решит, что делать дальше. Когда успокоится окончательно.

Почему-то от этой мысли вновь захотелось что-нибудь разбить. Желательно, о дурную голову одного аборигена.

Очевидно, от спокойствия Исанн была еще очень далека.

* * *

Исанн, не отрываясь, смотрела на письмо, пришедшее ей несколько минут назад. Она уже знала наизусть каждую его строчку, каждую деталь трех досье, приложенных к нему. И все равно не могла до конца поверить в увиденное.

Все оказалось еще хуже, чем разведчица думала сначала — хотя в другое время она сочла бы новости более чем приятными.

«Тот, кто спонсирует восстание — завербован, — Исанн размышляла отстраненно, так, будто это больше ее не касалось. — Лаар может предоставить много полезной информации, не говоря уже о других возможностях… один приказ отца — и работорговец полностью обрубит повстанцам финансирование, а до тех пор будет планомерно сокращать его. Возможно, есть смысл использовать наемников Лаара для диверсионной деятельности и шпионажа…»

Исанн до боли впилась ногтями в ладони, раздирая еще свежие порезы. Попытка отвлечься с треском провалилась: эти размышления казались ей пустыми, лишенными смысла. С ясностью и спокойствием, удивившими ее саму, разведчица поняла, что задание не волнует ее так, как прежде. Оно могло немного подождать… в отличие от другой ее проблемы.

Девушка уже видеть не могла досье Сельвина Вельна — однако вновь и вновь вчитывалась в него, не то в отчаянной надежде понять, что ошиблась, не то в столь же безнадежном стремлении увидеть, наконец, врага в любимом человеке.

С голоизображения на Исанн до боли знакомыми глазами смотрел шестнадцатилетний мальчишка. Мертвый мальчишка, если верить досье — погибший вместе со своими отцом и матерью в тот же год, когда Империя сменила Республику.

«Отец Райта… нет, все-таки Сельвина, сфальсифицировал ту катастрофу, чтобы избежать смерти. Все эти годы он взращивал в сыне ненависть и жажду мести, превращая его в оружие против Империи. В орудие, с помощью которого он надеется прийти к власти», — думала разведчица с холодной яростью. Она понимала этого человека — но это нисколько не мешало ей заочно его ненавидеть.

Девушка крепко обхватила себя руками, будто бы этот жест мог помочь ей успокоиться.

«Райта лишили всего, что у него было, уничтожили большую часть его семьи — и все это по желанию Императора и приказу моего отца. Что станет с его любовью, если он узнает, кто я такая? Райт просто… — Исанн все еще было трудно называть любимого его настоящим именем, — убьет меня. А я… я должна убить его. Должна. А смогу?»

Впервые в жизни Исанн Айсард не могла ответить на этот вопрос. И очень сомневалась, что сможет ответить на него, когда придет время.

* * *

Дорога домой оказалась немногим менее тяжелой, чем вчерашняя битва: усталость, сильный жар и сонливость, вызванная анестетиками, мешали Сельвину сконцентрироваться на управлении спидером. А ближе к концу дороги боль в руке вновь стала ощутимой, усиливаясь с каждой минутой.

По-хорошему, ему следовало остаться в убежище этой ночью. Но желание увидеть Сиену было просто непреодолимым — к тому же Сельвин не знал, как скоро он сможет сделать это снова.

Наконец добравшись до дома, рутанец не спешил выходить из машины: откинувшись на спинку кресла, он устало прикрыл глаза, собираясь с силами. Слабость, разливавшаяся по телу, была просто кошмарной, не говоря уже о боли в опухшем, гноящемся предплечье. Сельвин пережил немало битв и перенес бесчисленное множество ранений — но опыт не заставлял поврежденную плоть болеть хоть сколь-нибудь слабее.

Из спидера он вышел, заметно пошатываясь — со стороны могло показаться, что мужчина в стельку пьян. С каждым шагом голова кружилась все сильнее, и все труднее становилось сдерживать тошноту. Сельвину оставалось лишь надеяться, что его невеста (а именно так он привык мысленно называть Сиену) уже спит. Сейчас у него не было сил выслушивать ее причитания и упреки. А уж если девушка еще и рану увидит…

Свет, горевший в окне гостиной, поставил на этих надеждах жирный крест. Что ж, мысль о суетящейся и воркующей вокруг него красавице тоже казалась принцу вполне привлекательной. Может быть, так даже лучше.

Холл встретил его тишиной и блаженной прохладой, приятно холодящей разгоряченное лицо. Казалось, даже дурнота немного отступила. Лунный свет проникал в узкие окна, выхватывая из полумрака старинную мебель и причудливую резьбу на деревянных стенных панелях.

Сельвин не успел сделать и пары шагов, как заметил женскую фигурку, стремительно несущуюся к нему из коридора. В белоснежной ночной сорочке, простоволосая, босая и бледная, Сиена походила на привидение.

— Где тебя так долго носило?! — воскликнула она вместо приветствия. Ее огромные глаза пылали праведным гневом.

Сельвин поморщился, хватаясь за голову, которую будто дробили на части.

— Солнышко, — простонал он, — давай ты завтра ругаться будешь? У меня спидер в дороге сломался, я с ним черт знает сколько времени провозился, устал, как собака…

— Ах, спидер у него сломался… — проговорила девушка угрожающе-тихо. — Ах, устал он…

Сельвин едва успел заметить размытое движение руки, как щеку обожгло болью, эхом отдавшейся в висках. К подбородку побежала тонкая струйка крови: длинные ухоженные ногти оставили на коже неглубокие, но крайне неприятные царапины.

— Это — за вранье! Это, — Сиена вновь занесла руку, — за то, что шляешься невесть где! — от второго удара мужчина почти успел увернуться, и вместо щеки пострадала челюсть.

«Да что с ней такое?» — ошарашено подумал он. Встреча вышла несколько не такой, как представлялось.

— Идиот! Скотина! Сволочь! Ты хоть знаешь, как я волновалась?! Ты хоть понимаешь, что тебя там убить могли?! Ты вообще обо мне не думаешь, да?!

— Тихо! — рявкнул Сельвин, не столько разозленный, сколько слишком измученный, чтобы терпеть женские истерики.

Сиена, возмущенная до глубины души, подошла на шаг ближе и замахнулась в третий раз. Подгадав момент, рутанец схватил девушку за запястье и рывком притянул к себе, мягко, но решительно пресекая попытки к сопротивлению.

— Тихо ты, — повторил он уже спокойнее. — Так же и убить можно, ты что делаешь?

Несмотря на то, что у него едва хватало сил, чтобы держаться на ногах, Сельвин крепко обнял любимую за плечи и поцеловал в макушку.

Сиена наконец перестала вырываться: обвила руками торс мужчины и, уткнувшись лбом ему в плечо, всхлипнула:

— По ГолоСети такое показывали… террористы, карательные отряды… а тебя дома нет. Я… я очень испугалась, Райт. Не смей, — она вновь повысила голос и заглянула ему в глаза, — больше оставлять меня одну надолго! Не смей, слышишь?!

— Не плачь… ну, солнышко, хватит… все хорошо, видишь? Я здесь, с тобой… — шептал Сельвин, поглаживая девушку по вздрагивающим плечам. — Будешь устраивать такие скандалы — отключу ГолоСеть к чертям, чтоб всякие пропагандисты тебя не пугали… успокойся, пожалуйста.

Он и сам часто дышал, едва не теряя сознание от боли и слабости.

— Я сейчас к тебе вернусь: зайду в душ, помоюсь с дороги… — пообещал Сельвин, отстраняясь. — Ты подожди меня в гостиной, хорошо?

Сиена судорожно кивнула, разжимая руки. Оглянувшись на полпути, мужчина заметил, что она не двинулась с места — так и застыла посреди холла, словно изваяние, зябко обхватив себя за плечи.

* * *

Когда Сельвин, наскоро обработав и перевязав рану, зашел в гостиную, его взгляду открылась идиллическая картина: Сиена, свернувшись клубком, спала на диване, трогательно подложив руки под голову. На столике перед голопроектором стояла початая бутылка бренди — очевидно, катализатор сегодняшней истерики.

Комната плыла перед глазами, а ноги подкашивались — но Сельвин все равно подошел к девушке и присел рядом с ней. Нежно погладил по голове, одновременно любуясь.

«Какая же она все-таки красивая. Когда спит. Когда злится. Когда улыбается. Всегда. Мое чудо. Взбалмошное, наглое… любимое».

Осторожно проведя ладонью по ее талии и бедру, рутанец тихо вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Как ему удалось добраться до спальни на втором этаже, он и сам не понимал. Рухнув на постель, не раздеваясь, мужчина забылся беспокойным сном.

* * *

Исанн проснулась в совершенно ином состоянии, нежели вечером. Спокойная, собранная — что удивило даже ее саму.

Хотя нет, не спокойная. Ее спокойствие — видимость, иллюзия, внушаемая самой себе. Тонкая ниточка, которая лопнет сразу же, как только разведчица сделает то, что должна сделать.

Сельвин Вельн был по-настоящему опасен. Опасен для ее задания. Опасен для ее рассудка. И потому он должен умереть сейчас — пока у нее есть возможность убить его. Пока у нее есть силы и решимость сделать это.

Упрямо сжав губы, Исанн выскользнула из гостиной. Тенью пронеслась по коридорам и лестницам, остановившись лишь у двери их спальни.

«Нет. Не «нашей» — его. Моя затянувшаяся глупость предоставила мне уникальную возможность убить опаснейшего террориста на Рутане. Не прилагая никаких усилий. Просто ввести яд в вену…»

Спящему человеку. Который любит ее. Который доверяет ей. Что ж, такова жизнь.

Тонкие пальцы легли на дверную ручку. Девушка чуть помедлила, прежде чем войти, почти сознательно оттягивая страшный момент.

Тишину, царящую в комнате, нарушало лишь сбивчивое дыхание. Сельвин распростерся на неразобранной, смятой постели. Его голова беспокойно металась по подушке, широкие плечи подрагивали.

Стараясь не смотреть на него, Исанн подошла к туалетному столику. Покопавшись в одной из косметичек, достала одноразовый шприц и ампулу с сильнодействующим ядом.

«Он все равно погибнет. Это, по крайней мере, убьет его мгновенно и безболезненно. Не будет ни пыток, ни долгой агонии… так будет лучше для него».

Девушка присела на постель. Провела дрожащей рукой по волосам мужчины, откидывая отросшие пряди от шеи. Не удержавшись, погладила его по щеке, на которой все еще виднелись следы от ее пощечин.

«Я не люблю его. Это не чувство — блажь девчонки, которой захотелось побыть любимой. Побыла. Приятно. Но все когда-нибудь кончается».

Игла приблизилась ко вздувшейся вене еще на несколько миллиметров. Челюсть болезненно свело, а глаза будто жгло огнем.

С губ мужчины сорвался слабый, наполненный болью стон, от которого у Исанн болезненно сжалось сердце — хотя, казалось бы, дальше некуда. Вдруг Сельвин содрогнулся всем телом, чуть было не напоровшись на иглу самостоятельно — и девушка в ужасе, сама не отдавая себе в этом отчет, отдернула руку.

«Не могу, — наконец призналась она себе. — Будь что будет, но я не могу. Ему очень плохо — может, сам умрет».

От этой мысли внутри все перевернулось. К сведенному спазмом горлу подкатил ком.

«Я ему умру!» — непоследовательная, нелогичная мысль немедленно воплотилась в действие: метнувшись все к тому же столику, Исанн вернула ампулу с ядом на место, сменила шприц и выудила другую косметичку — в которую перекочевала половина полевой аптечки.

Осторожно, боясь разбудить, девушка сняла с Сельвина рубашку. Размотала бинты, которыми было перехвачено предплечье.

Увиденное заставило ее судорожно втянуть воздух через сжатые зубы.

«Эти туземцы вообще имеют представление о медицине?!»

Раны выглядели отвратительно: порезы и ожоги, оставленные, судя по всему, взрывом осколочной гранаты, гноились; кожа вокруг них вздулась и приобрела нездоровый красновато-розовый оттенок, а теплом, которое шло от поврежденного предплечья, можно было греть озябшие ладони.

«Дурень. Идиот. Скотина. Что ж ты с собой делаешь… совсем обо мне не заботишься».

Премудрости полевой медицины в головы курсантов-оперативников вбивали крепко и, можно сказать, безжалостно. И за это Исанн была сейчас очень благодарна инструкторам Академии.

* * *

Часом позже Исанн сидела около своего пациента — уставшая, сонная, но очень довольная результатом: жар спал, дыхание выровнялось, да и рана стала выглядеть заметно лучше. Перевязав предплечье мужчины свежими бинтами, найденными в громоздкой аптечке в ванной, девушка поспешно спрятала медикаменты обратно в косметичку.

За окном уже занимался рассвет. Сладко потягиваясь, разведчица примостилась на постели рядом с рутанцем. Прижалась к нему всем телом, крепко обняв.

— Что ты со мной сделал? — прошептала она, водя пальцем по его груди. — Сволочь. Скотина. Шаак упрямый…

Исанн не знала, что будет делать дальше. Как будет выкручиваться… как оградит Сельвина от его собственной дури. Одно девушка знала точно: этот мужчина принадлежит ей. Она никому не позволит отнять его — ни повстанцам, ни Империи, ни отцу.

* * *

— Похоже, вы наконец-то начали отрабатывать те деньги, что я потратил на вас, господин Вельн, — по голографическому изображению прошла рябь, когда Террин Лаар чуть изменил положение рук, сцепив пальцы в замок. — Всего за три дня — несколько успешных операций в разных частях планеты… похвально, похвально. Я, признаться, не ожидал от ваших людей череды блестящих побед. Особенно хороша атака на военную базу неподалеку от столицы: дерзко, молниеносно, эффективно. Передайте мое восхищение вашему сыну. Талантливый молодой человек, очень талантливый…

Казалось бы, лицо лорда осталось невозмутимым — лишь чуть резче обозначились и без того острые скулы, да морщины в уголках губ стали немного заметнее.

«Ну еще бы ему не злиться: какой-то работорговец посмел отозваться о нем, особе королевских кровей, словно о наемнике. Как грязными сапогами по августейшей гордости прошелся».

— Сельвин будет счастлив услышать о вашем одобрении, господин Лаар, — голос Альберта Вельна был холоден и лишен даже намека на эмоции. Все-таки бывший министр держал себя в руках не в пример лучше сына, который с шестнадцати лет не расставался с оружием и успел позабыть премудрости двора. — Но я все еще жду полного перевода средств на мои счета. Я полагаю, у вас возникли определенные проблемы, из-за которых деньги приходится пересылать постепенно?

Голограмма вновь потеряла четкость, застыв на долю секунды. Скрипучий голос старика раздался раньше, чем ожило его изображение над проектором:

— Вы получили полный объем средств позавчера, господин Вельн. Единым переводом.

В наступившей тишине можно было расслышать тяжелое, участившееся дыхание хозяина кабинета.

— Вы не проинформировали меня о сокращении финансирования.

— Вы считаете, что я должен перед вами отчитываться? — Лаар подался вперед, угрожающе прищурив глаза. На сей раз запаздывал звук: движения тонких губ, периодически кривящихся в презрительном оскале, не совпадали с произносимыми словами. — Ваше восстание, — продолжил он сквозь зубы, — высасывает деньги не хуже черной дыры, не принося ничего взамен. Вы должны быть благодарны, что я все еще готов выделить вам хоть что-то.

На лице Вельна заиграли желваки. От более явных проявлений гнева его удерживало лишь недюжинное самообладание: умения держать лицо у лорда было не отнять.

— Мне казалось, вы считаете свободный Рутан перспективным вложением.

— Мне порой кажется, что я успею скончаться прежде, чем оно окупится, — скривился Лаар. — Я подумаю над тем, чтобы пересмотреть свою позицию, когда услышу и о других победах.

— Не считайте меня за дурака, господин Лаар, — мимика Вельна стала совершенно нечитаемой. — Неужели вы думаете, что я не понимаю мотивов этого решения?

«О, вы в самом деле понимаете, милорд? Жаль, не могу сказать того же о себе…»

Риден чувствовал: что-то странное было в этом разговоре. Бывший разведчик, правда, не мог понять, что именно настораживало его: не то интонации Лаара, не то нечто, что проскальзывало в его взгляде и мимике… не то эти проклятые помехи. Уж больно подозрительно они выглядели.

«Все эти три года связь была просто идеальной. Внезапные неполадки? Да не смешите… а вот при прослушке сигнал вполне может так запаздывать».

Риден сцепил похолодевшие пальцы в замок и поджал губы, опасаясь, что те предательски дрогнут. Возможно, он просто дал волю разыгравшемуся воображению… но слишком уж его догадки походили на правду.

Изображение вновь потеряло четкость. Когда Лаар соизволил ответить, его голос сопровождался едва уловимым эхом:

— А вы понимаете? — старик ухмыльнулся, откровенно забавляясь. — Ну надо же. Что ж, блесните своей проницательностью. Вы же все равно от этого не удержитесь, правда?

— Я прекрасно понимаю, что вы терпите убытки, господин Лаар, — лорд уже не стремился скрыть своего негодования: в его темных глазах появился злой блеск, а голос окреп, зазвучал мощно и откровенно угрожающе. — Ваше намерение добиться быстрых результатов вполне обосновано, но методы — отвратительны и недальновидны. Вы хотите заставить меня форсировать события, увеличить интенсивность и дерзость атак, но забываете, что именно это я и делаю — безо всяких понуканий со стороны. Потому что теперь у меня нет выбора. Некуда отступать, даже если бы я захотел. Но как, по-вашему, мы победим в этой войне без финансирования? Найрис повышает расценки с каждым днем, и такими темпами мы скоро окажемся не в состоянии оплачивать услуги его сети. Как вы думаете, господин Лаар, — голос Вельна вновь изменился: стал вкрадчивым, почти шипящим, — много ли навоюют голодные, больные и безоружные солдаты?

«Раньше надо было думать, ваше величество. Это же было так предсказуемо, — несмотря на липкий страх, все крепче сковывавший его, Риден не сдержал усмешки: ловушка, которую он лично спроектировал и расставил, захлопнулась с оглушительным щелчком. — Кто заставлял вас послушаться моего совета и завязать все снабжение на организацию одного «лояльного» контрабандиста? Теперь вы пожинаете плоды собственной глупости… но что нашло на наших гангстеров? Допустим, Найриса немного потрепали ребята Мейера, и теперь контрабандист пытается восполнить убытки. Это понятно и соответствует планам… но почему Лаар решил так рано выйти из игры? Не верю я, что этот тип просто так взял и пошел на попятную — характер не тот. Возможно, конечно, что здравый смысл возобладал над гордостью и жадностью… да кого я обманываю? Помогли ему возобладать».

Изображение Лаара замерцало. Старик склонился над передатчиком, из-за чего его сморщенное лицо стало казаться непропорционально-большим:

— Значит, у них есть неплохой стимул воевать лучше. Прыгать выше головы, образно говоря. Согласитесь: тяжело вести затяжные бои и разменивать силы на одиночные налеты, когда бойцы умирают от голода и старых ран… череда быстрых и значимых побед — вот мое условие, господин Вельн. Ваши люди уже успели доказать, что способны его выполнить.

Он не стал дожидаться ответа, обрубив связь почти сразу после этих слов. Из-за заторможенности изображения желчная улыбка чуть было не осталась за кадром, появившись лишь в последнюю секунду.

Альберт Вельн сверлил взглядом погасший проектор, будто надеялся, что собеседник вот-вот появится снова — и тогда-то благородный лорд сможет высказать ему все, что намеревался.

Наверное, на языке у него вертелись примерно те же выражения, что мысленно твердил Риден. Хотя вряд ли некоронованный монарх захолустной планетки способен так же виртуозно ругаться на шести языках, сплетая их в причудливые комбинации.

Все складывалось. Подтверждений догадкам бывшего разведчика было мало, но в то же время — вполне достаточно. Если бы Лаар хотел просто уйти, бросив свое неудавшееся предприятие на произвол судьбы, он бы сделал это сразу, больше не вложив в восстание ни единой кредитки. Но он — остается. По-прежнему хочет находиться в курсе событий, при этом обрекая повстанцев на отсроченную, но, тем не менее, верную смерть.

Помехи — побочный эффект прослушки. В этом Риден уже не сомневался. Причем работорговец прекрасно знает об этой маленькой «модификации» — скорее всего, сам же и установил по указке нового хозяина.

— Что вы обо всем этом думаете, Карл? — нейтральные слова нейтральным тоном. Только в глазах — ярость и решимость обреченного. С таким бы взглядом — и в последний бой, в одиночку против орд врагов… местным дикарям нравятся подобные возвышенные глупости. Быть может, лорд оценил бы идею.

«Что ты станешь трупом несколько раньше, чем я думал. Что это может резко сократить и мою жизнь… ну, мысль, что господин Айсард — старая хитрая мразь и гореть ему в аду, не нова».

— Что я могу сказать? — Риден пожал плечами. Изображать задумчивость даже не пришлось — ему и впрямь было, над чем подумать. — Лаар жаден и труслив, и этим продиктовано его решение. Вам не следует слепо идти у него на поводу…

— Я знаю, что не следует. Но иначе восстанию грозит медленная смерть.

Лорд устремил невидящий взгляд в окно, на переплетенные ветви старинных деревьев. Сейчас он казался куда старше своих пятидесяти с небольшим. Рано постаревший, изрядно побитый жизнью человек, в котором лишь идея поддерживает силы.

«Старые фанатики представляют собой даже более жалкое зрелище, чем молодые. Думаю, он сам умрет в тот же день, когда поймет, что проиграл: наложит на себя руки, или сердце не выдержит. Интересно было бы проверить».

Интересно, да. Но куда интереснее — выжить самому. А сделать это можно, лишь сбежав с Рутана в нужный момент: не слишком рано и не слишком поздно.

У Ридена было заготовлено несколько планов отступления, но сейчас, спешно анализируя их, перебежчик понимал, насколько они несовершенны. А ведь осуществлять их придется скорее, чем предполагалось… главная опасность сейчас — Мейер. Сибовец — не дурак, он и без помощи своего «партнера» поймет, как мало времени у него остается. Как скоро придется кончать с восстанием, пока это не сделали за него.

«Придется искусственно замедлять события. Тянуть время, пока не придумаю что-нибудь получше».

Отвратительный план. Но другого не было.

— Вы предпочитаете быструю смерть?

— Если до этого дойдет — да, — мрачно кивнул Вельн, переводя на собеседника тяжелый взгляд. — А еще я предпочитаю хрупкую, но надежду на победу верному поражению. К тому же, — он криво усмехнулся, — мой сын поднимет восстание внутри восстания, если я снова пойду на попятную. Особенно при таких обстоятельствах.

«Вот здесь он абсолютно прав. Попробовать отговорить этого маньяка от «освободительной войны» — все равно, что оттащить голодного волка от раненой дичи. А зубы-то у зверя будь здоров… и он уже успел вкусить власти. Обожания и полного повиновения своих людей. Если бы у восстания и впрямь были шансы на победу, чувствую, недолго бы Вельн-старший оставался королем».

— Кстати, где он? Я ничего не слышал от его высочества с той битвы. Думаю, его бы тоже заинтересовали новости.

Вопрос был отнюдь не праздным: во время последнего сеанса связи Сельвин Вельн вскользь обмолвился о незначительном ранении… а понимание слова «незначительное» у этого типа было весьма размытым.

Как бы бывший разведчик ни относился к этому фанатику, сейчас их жизни были прочно связаны: погибнет принц — погибнет восстание, лишенное лидера. А значит, погибнет и Риден — ставший бесполезным куда раньше, чем думалось его «покровителю».

Вельн-старший покачал головой:

— Он не выходил на связь почти два дня. Впрочем, ничего необычного в этом нет.

«Ничего необычного, это верно… но подобное молчание обычно заканчивается совершенно непредсказуемыми авантюрами. Мне только не хватало, чтобы этот шаак решил в очередной раз посвоевольничать! А еще может оказаться, что ранен он был куда серьезнее, чем хотел показать».

Оба варианта Ридена категорически не устраивали. А значит, нуждались в проверке и своевременном пресечении.

В ночь после битвы его осведомители доложили, что Сельвин Вельн, перебросившись парой слов с Бернардом Алароном, отбыл в неизвестном направлении. То, что направился он не в штаб, было очевидно.

«Остается только личная резиденция в Гвардейском парке. Что ж, с меня не убудет проведать нашего дорогого принца и поинтересоваться, чем он занимается, пока дело всей его жизни летит к чертям».

* * *

Шестнадцатилетний мальчишка сидел на роскошной кровати, прижав колени к груди. Согнувшись в три погибели, он, тем не менее, старался держать голову прямо: внешний вид от этого более величественным не становился, зато так было чуть легче сдерживать слезы. Почему-то сейчас это было очень важно для него: не разреветься, как девчонка. Не позволить себе проявить слабость. Пусть даже нестерпимо хотелось не просто заплакать — взвыть раненым зверем, в ярости броситься на стену, в кровь разбивая кулаки.

Вчера было чуть легче. Вчера у него не было времени на рефлексию. На полное осознание того, что произошло. Надо было срочно бежать из дворца, не успев даже собрать вещи; тайком, короткими перебежками пробираться по улицам, чувствуя, как стынет кровь в жилах при одном лишь взгляде на патрульных — невесть откуда взявшихся клонов из Великой Армии Республики… да нет же, Империи. Вот уже неделю как Империи.

Сельвин не любил политику. Можно сказать, терпеть не мог — и потому был искренне рад, что приходится королю племянником, а не сыном. Однако новость о смене строя в государстве, в состав которого формально входил и Рутан, не могла пройти мимо не наследного, но все же принца. Почему-то юноша сразу решил, что весть эта — не из добрых. Но он и в страшном сне не мог представить, насколько прав окажется…

Всего один день — и мир Сельвина рухнул с оглушительным грохотом. Власти Рутана обвинены в пособничестве сепаратистам. Король — без суда и следствия казнен за измену государству, которому никогда не присягал. Идут массовые зачистки, гонения на королевскую семью и тех, кто предан ей…

А сам Сельвин — официально мертв. Так же, как его отец и мать. Просто потому, что иначе все они будут мертвы фактически.

Злые слезы все-таки наворачиваются на глаза, когда юноша в который раз включает проклятую запись, выложенную в ГолоСети на всеобщее обозрение. Почему-то он не может удержаться от искушения вновь разбередить свежую рану, снова почувствовать, как боль захлестывает его с головой, крепко переплетаясь со жгучей ненавистью.

— Врешь ты все, ублюдок! — тихий, надломленный голос звучит очень по-детски, но Сельвину плевать на это. Он едва ли обращает внимание на такие мелочи, до боли всматриваясь в лицо немолодого мужчины, одетого в кроваво-красный мундир. — Врешь! Не было у нас сепаратистов, не было их проклятых баз! Никогда не было! — юноша сорвался на крик.

Убийца, чьи руки запятнаны кровью близких Сельвина; палач, на совести которого лежали смерти сотен невинных людей, не смирившихся с новоявленной тиранией, продолжал невозмутимо вещать что-то о сепаратистах, желавших погрузить сектор Кэтол во мрак новой гражданской войны.

— Убийцы… — шепот с трудом прорывается сквозь судорожно сжатые зубы. — Этот… Айсард, этот проклятый Император… ненавижу!

В порыве ярости юноша швыряет инфопланшет в стену. И только тогда запоздало замечает отца, безмолвно застывшего на пороге комнаты.

— Отец?! Прости, я… я веду себя недостойно. Прости, — сбивчиво тараторит Сельвин поспешно поднимаясь на ноги. Нелепым движением пытается пригладить растрепанные волосы, второй рукой вытирая влажные дорожки под глазами.

Почему-то очень хочется услышать от родителя привычные нотации — и почувствовать, что хоть что-то в этом мире осталось прежним. Однако Альберт Вельн и не думает укорять сына за слабость: он просто подходит ближе и кладет руку ему на плечо, крепко сжимая пальцы. Но Сельвин все же чувствует, что ладонь отца, всегда такая крепкая и надежная, слегка дрожит.

— Ничего, — с тяжелым вздохом произносит лорд. — Ярость — правильное чувство, Сельвин. Гораздо лучше, чем апатия.

Немного ободренный, юноша вскидывает голову. Пристально всматривается в глаза отца, отчаянно ища в них понимания и поддержки:

— Эти люди… они должны умереть, отец. За то, что они сделали с нашей семьей. За то, что они сделали с Рутаном, — злоба, звучавшая в этих словах, поразила его самого. Юный принц никогда не думал, что способен так искренне ненавидеть. Так отчаянно желать кому-либо мучительной смерти.

Тонкие губы Альберта Вельна кривит невеселая, чуть снисходительная усмешка:

— Должны, Сельвин. Но я не думаю, что мы когда-нибудь сможем добраться до Арманда Айсарда — не говоря уже об Императоре. Не надо тешить себя пустыми надеждами.

Юноша вновь опустил голову, кусая губы. Правда была очевидной — но от того не менее горькой.

«Но не оставлять же все как есть?!» — слова застревают в горле. Не то потому, что Сельвин не хочет выглядеть запальчивым мальчишкой, не то потому, что слишком боится услышать ответ.

— Но это не значит, что мы смиримся с имперским владычеством. Не значит, что мы перестанем бороться за то, что принадлежит нам по праву.

— Ты имеешь в виду…

— Мы не откажемся от мести, Сельвин, — лорд снова улыбается, но уже совсем другой — хищной и предвкушающей улыбкой, на которой лежит тень горечи. — Моего брата обвинили в том, что он собирался развязать гражданскую войну… что ж, я не стану «собираться». Империя получит то, чего так боялась… пусть даже не сейчас.

И, вопреки всему пережитому ужасу, на губах мальчишки тоже появляется улыбка — почти радостная… и жуткая. В ней странным образом сочетаются робкая надежда на то, что в конце концов все будет хорошо… и отнюдь не детская готовность пойти на все, лишь бы эта надежда осуществилась.

Внезапно Сельвина словно ледяной водой окатило: чувство, что он немедленно должен куда-то бежать и что-то делать, выдернуло его из сна-воспоминания. Резко сев на постели, мужчина осоловело потряс головой, пытаясь прийти в себя.

Сознание возвращалось к норме мучительно-медленно, будто раздвоившись: какая-то его часть крепко цеплялась за остатки сна. Казалось, Сельвин все еще слышит голос отца и чувствует его ладонь на своем плече. Эмоции, что он испытывал шестнадцать лет назад, бушевали в нем с той же силой, что и в тот день — правда, с каждой секундой они меркли, отступая под натиском реальности.

— Райт? — словно издалека донесся тихий, встревоженный голос. Тонкие пальцы легонько коснулись лба. — Что случилось? Тебе плохо?

Сельвин наконец открыл глаза — и тут же отпрянул с судорожным вздохом.

Принцу никогда бы и в голову не пришла столь абсурдная идея — сравнить лица Сиены и Арманда Айсарда. Но сейчас ненавистный образ стоял перед глазами, как наяву… и Сельвин с ужасом осознал, что у его любимой та же форма носа, тот же разрез глаз, очень схожая линия губ…

— Солнце, тебе нехорошо? — переспросила девушка чуть более требовательно.

Мужчина лишь покачал головой, переводя дыхание. Крепко зажмурился, в надежде отогнать наваждение. Избавиться от жуткой и нелепой ассоциации оказалось не так-то просто: мозг упрямо находил все новые и новые черты сходства, от оттенка кожи до интонаций и мимики…

«Бред. Бред-бред-бред… чего только не привидится на больную голову».

— Так и будешь молчать? — Сиена присела рядом и прижалась к его груди. — Вчера ни слова не сказал о том, что ранен, сейчас ведешь себя странно… я тебя ночью сковородкой не приложила? — в ее голосе звучало искреннее беспокойство. Кажется, насчет сковородки девушка спрашивала всерьез.

Сельвин снова взглянул на нее: хрупкую, взволнованную, преданно заглядывающую ему в глаза… нет, и как он мог подумать о подобной нелепости? Сейчас его не подозрения даже — ассоциации — казались поистине кощунственными.

«Подсознание порой выкидывает дикие шутки…»

Почему-то от этой мысли стало гораздо легче на душе. Горький осадок, оставленный сном, стремительно исчезал, уступая место нежности. Все-таки глупо замыкаться на прошлом, когда тебя обнимает самая прекрасная женщина во всей галактике.

— Нет, дорогая, дальше пощечин дело не пошло, — он усмехнулся и ласково щелкнул ее по носу. — Наверное, я должен радоваться, что ты даже не знаешь, где кухня.

Девушка нахмурилась, не очень правдоподобно изображая недовольство и угрозу:

— Ты не поверишь: я знаю не только, где кухня, но и где лежит вся утварь. Так что только попробуй снова исчезнуть…

Сельвин живо состроил физиономию, призванную изображать страх и трепет:

— Понял, из рейсов буду возвращаться в шлеме.

— Дурак, — заключила Сиена. — Ты как себя чувствуешь? — спросила она без перехода. — Рука не болит?

Вопрос заставил его бросить удивленный взгляд на предплечье. Рана и впрямь не болела. Совсем. Хотя вчера Сельвин был уверен, что мучиться придется как минимум несколько дней. Мужчина осторожно повел плечом, прислушиваясь к своим ощущениям. Боли по-прежнему не было. Даже намека на нее.

— Нет. На мне все заживает, как на собаке.

— Как на шааке, — припечатала Сиена. — Кстати, я забыла устроить тебе скандал из-за этой раны. Так что сейчас я буду кое-кого бить… ай! Пусти, кому сказала! — взвизгнула девушка, когда Сельвин, рассмеявшись, опрокинул ее на постель и крепко прижал, не давая вырваться.

— Ну-ну. У нас слишком разные весовые категории, солнышко.

— Руки… убери… дурак… плечо опять заболит, ты что делаешь? — шептала Сиена в перерывах между поцелуями.

— Переживу, — улыбнулся он, скользя пальцами по ее груди. — Я соскучился по тебе, родная.

— Я тоже… — девушка оставила даже символические попытки к сопротивлению, помогая любимому справиться с застежками на домашнем платье. — Но от наказания это тебя не спасет.

— Да? Я весь внимание… трепещу, можно сказать.

— Правильно делаешь: я тебе завтрак приготовила. И только попробуй его не съесть!

* * *

Обещанный завтрак оказался не столь ужасен, как можно было предположить, исходя из кулинарных талантов Сиены и того, с каким видом она конвоировала Сельвина до кухни (для полноты образа не хватало только бластера). В принципе, перемасленную, катастрофически недосоленную и местами подгоревшую яичницу можно было есть, не опасаясь за здоровье. За свою жизнь принц и не такие шедевры полевой кухни пробовал.

Но его все равно бросало в дрожь, стоило только представить, что любимая всерьез увлечется готовкой. Пасть жертвой кулинарных экспериментов Сиены он не пожелал бы и имперцу.

— Ну как? — грозно осведомилась девушка, сверля мужчину взглядом кровожадной гарпии.

— Очень вкусно, — широко улыбнувшись, он потянулся за кафом и сделал большой глоток. Немного погонял напиток во рту, надеясь его вкусом перебить вкус яичницы. — Ты у меня просто умница.

— А ты — бессовестный лжец. Ешь-ешь, а то сейчас добавки положу.

— Угу… Сиена, ты мой комлинк не видела? — взглянув на часы, Сельвин ужаснулся: почти два пополудни. Наверняка с ним уже неоднократно пытались связаться.

— Нет, не видела. Ты снова уезжаешь куда-то?

Она скорее утверждала, чем спрашивала. В ее голосе читались раздражение и досада.

— Да. Я же предупреждал, что у меня очень много работы. Понимаешь, сейчас такой период…

— Я все понимаю, родной. Не надо ничего объяснять.

Заготовленная речь про выгодные контракты и простаивающие грузы пропала впустую. Сельвин удивленно замолчал и даже машинально отправил в рот очередную порцию яичницы.

Сиена тем временем поднялась на ноги и подошла к нему.

— Надо ехать — значит, езжай, — произнесла она, ласково перебирая его волосы. — Но у меня к тебе будет одна просьба… маленькая и очень глупая. Не откажешь?

— Ну как тебе можно хоть в чем-то отказать? — растрогавшись, Сельвин и впрямь готов был хоть звездный разрушитель подарить своей умной и покладистой невесте. — Что тебе купить?

— Снова задержишься в этом своем рейсе — придумаю! — мужчина поморщился, когда Сиена потянула его за волосы, вынуждая запрокинуть голову. — А вообще-то я хотела тебе небольшой подарок сделать.

Отпустив «жертву», она сняла с шеи кулон. Грани горного хрусталя сверкнули в лучах солнца.

Сельвин машинально отметил, что никогда прежде не видел на невесте этого украшения. Наверное, она надела его, когда задержалась в спальне.

— Красивый, правда? Семейная реликвия… вроде бы приносит удачу и отводит беду. Знаю, ерунда это все… но мне было бы спокойнее, если бы ты его носил, — девушка смущенно опустила взгляд, очаровательно покраснев.

— Ну почему же — «ерунда»? — принц тепло улыбнулся и сжал украшение в руке. — Вещи, которые хранятся в семье несколько поколений, действительно обретают некоторую силу. Спасибо, солнце. Это для меня очень многое значит.

В первую очередь это означало, что Сиена уже согласилась стать его женой. Признала его членом семьи.

Миниатюрное украшение практически полностью скрылось под рубашкой — виден был лишь небольшой участок цепочки на шее.

— Буду носить его постоянно, радость моя.

— Именно об этом я хотела тебя попросить, — наклонившись, она поцеловала Сельвина в макушку. — Ладно уж, пойдем поищем твой комлинк. Кажется, я натыкалась на него где-то в холле.

На губах девушки играла хитрая полуулыбка, в глазах появился… даже не озорной — торжествующий блеск.

«Наверное, сама же его спрятала подальше и отключила, маленькая змеюка».

Почему-то эта мысль не вызвала ничего, кроме умиления. А по-хорошему — должна была возмутить и породить желание вправить мозги этой чрезмерно инициативной женщине. За саботаж — пусть мелкий и непреднамеренный.

* * *

Исанн не смогла сдержать улыбки, глядя, как Сельвин со счастливым видом надевает ее подарок.

В самых своих смелых мечтах она не могла представить, что заставит лидера сопротивления добровольно надеть маячок.

В одном разведчица не солгала: кулон действительно отведет беду от ее любимого шаака. Благодаря усилиям ныне покойного Лайонса, все разведданные, что собирали агенты ИСБ, сначала приходили к ней, лишь с задержкой в полчаса отправляясь на сервер. Исанн не могла влиять на прямые приказы, поступающие оперативникам и отделениям ИСБ по всему Рутану — но запросто могла изменить входящую информацию так, как сочтет нужным. Значит, ей не составит особого труда отводить удары от группировок, возглавляемых Сельвином…

…в то время, как остальные банды бунтовщиков будут нести ужасающий урон. Пара недель наблюдений, сопоставления разведданных и передвижений Сельвина — и Исанн вычислит как главную базу повстанцев, так и множество вспомогательных. Поймет, куда будут направлены следующие атаки…

…и многим из них — позволит увенчаться успехом. Государственная измена в чистом виде…

…нет. Никакой измены. Да, Исанн всеми силами будет охранять жизнь лидера восстания. Но это не помешает ей отправить карательные отряды на базу, которую он покинет. Или же «слить» силовикам места временной дислокации, куда он ездил с проверкой — но не задержался надолго.

Оперативная информация от ИСБ, планы поставок вооружения, которые принесет ей Кейран, а также возможность следить за передвижениями любимого — скоро у разведчицы будет достаточно данных, чтобы уничтожить восстание в кратчайшие сроки.

В этом долг совпадал с ее желаниями: пока жива революция, Исанн будет лишь второй любовью Сельвина. Любовницей, можно сказать… а девушка всегда была ужасной собственницей.

В глазах разведчицы горел азартный огонек: конечно, она еще далека от того, чтобы выиграть эту партию, но козырей у нее на руках стремительно прибавлялось.

И все-таки кое-что никак не хотело укладываться в эту радужную картину. Кое-кто, точнее.

Азарт, не успев толком разгореться, начал утихать.

«С тобой-то мне что делать? — с тоской думала девушка, наблюдая, как Сельвин мечется по холлу в поисках комлинка. — Не везти же на Корускант в бессознательном состоянии?»

Ее любимый жил этим клятым, с самого начала обреченным восстанием. Он не смирится с поражением, даже если Исанн каким-то чудом сумеет сохранить ему жизнь. И уж точно не простит вчерашней возлюбленной ее происхождения — не говоря уже о делах.

Задача наотрез отказывалась решаться. А время поджимало…

— Что-то не так, солнце? — Сельвин на мгновение оторвался от своих поисков и обеспокоенно взглянул на нее.

— Да нет… не хочу с тобой расставаться, только и всего. Не бери в голову.

«Не бери в голову… — мысленно повторила девушка, глядя на комлинк, брошенный под лестницей. — Наверное, надо все-таки «найти» этот несчастный приборчик, а то так еще полдня пройдет».

* * *

Риден в раздражении барабанил пальцами по приборной панели спидера. Сельвин Вельн по-прежнему отказывался отвечать на звонки — а значит, придется идти в дом, несмотря на все свое нежелание лишний раз пересекаться с непредсказуемым, агрессивным и — что немаловажно — наточившим на него здоровенный зуб рутанцем.

«Этого шаака можно во многом обвинить, но такой безответственности за ним никогда не водилось. Как бы не подох там…»

Риден заглушил двигатели. Собравшись было выйти на улицу, он так и замер, мельком глянув на окно.

Сквозь кованые прутья ворот хорошо просматривалась дорожка, ведущая к особняку. Как и неспешно шагающая по ней парочка.

По губам бывшего разведчика пробежала нехорошая усмешка: так вот, значит, как их высочество изволит лечить боевые ранения… что ж, на «медицинский персонал» у Вельна был неплохой вкус — даже не видя лица девки, льнущей к принцу, Риден мог оценить ее ладную фигурку, выгодно подчеркнутую легкомысленным платьем.

«Интересно, насколько шлюшка ему дорога? Всегда полезно иметь пару козырей в рукаве, на разные случаи жизни…»

И только в тот момент до Ридена дошло, что это не свет играет на черных волосах женщины, превращая пряди у висков в белые. А когда парочка приблизилась к воротам, перебежчик с содроганием осознал, что у «шлюшки» до боли знакомое лицо и разноцветные глаза.

Мужчину прошиб холодный пот. В голове лихорадочно заметались предположения, одно другого хуже.

«Дело дрянь», — примерно так переводился с хаттского на Всеобщий вывод, сделанный бывшим разведчиком.

«Дело дрянь. Но что с этим делать? Думай, Карл, уж этому-то тебя учили полжизни. Какие отношения могут связывать этих двоих? Самый очевидный вариант: Айсард спит с Вельном, чтобы подобраться к сопротивлению. Скорее всего — чтобы добыть информацию, а потом прикончить этого шаака. Тогда все очень, очень плохо. Другой вариант: она спит с ним удовольствия ради, и понятия не имеет, кто ее любовник. Маловероятно, но все может быть. А возможно… нет, это бред… но все-таки…»

Предположение, сперва показавшееся абсолютно фантастическим, с каждой секундой становилось все менее и менее абсурдным.

«Что, если Вельн знает, кто она? Он, конечно, дикарь, но не дурак — так может быть, его фанатизм не более чем ширма? Если предположить, что он планирует вернуть себе титул без революции…»

Предать отца. Предать товарищей. Предать все, чем жил долгие годы… это совершенно не вязалось с характером принца. Но — он был неглуп. Более того — достаточно умен, чтобы понять всю бесперспективность революции. Он был амбициозен и жесток. Он был идеен… но идти к высокой цели можно самыми окольными и неприглядными путями.

«Слишком много догадок. Слишком мало информации. Но известие, что имперская разведчица увивается вокруг Вельна, в любом случае вызовет слишком много беспокойства… а беспокойство мне совершенно не нужно».

Шум двигателя разорвал тишину, сковывавшую безлюдную улицу. Стремительно уводя спидер прочь от особняка, Риден раздумывал над своими дальнейшими перспективами. Они, с какой стороны ни посмотри, были отвратительны.

Но теперь у него появилась новая пища для размышлений. И весьма калорийная.

«Надо бы присмотреться к поведению Вельна. Бросить пару провокаций, оценить реакцию… кто знает, в оружие какого рода можно обратить эту презанятную новость. И против кого направить».

Глава 10

Бордель «Три гурии» отличался, по слухам, запредельными ценами и великолепным качеством обслуживания. А также чертовски удачным расположением: здание находилось на пересечении нескольких улиц — извилистых, запутанных, но при этом достаточно широких, чтобы по ним без труда мог пролететь спидер. Район вокруг считался одним из самых злачных в Тэсте: власти практически не контролировали его, без особого сопротивления уступив эту территорию бандитским группировкам. А потому концентрация борделей, наркопритонов, кантин и лавок самого сомнительного вида могла поразить даже уроженку корускантских трущоб — казалось, даже там «увеселительных заведений» было в разы меньше.

В воздухе висел ни с чем не сравнимый аромат химических отходов, перемешанный с запахами отходов органических. При этом некоторые улицы — точнее сказать, участки улиц — поражали роскошью и чистотой. Великолепный особняк с огороженной и до блеска вылизанной территорией здесь вполне мог соседствовать с разваливающейся халупой, у дверей которой слоняются оборванцы с нездорового цвета лицами и застывшей в воспаленных глазах безысходностью.

Привычная среда обитания, пусть и с рутанским колоритом. Лика криво усмехнулась под платком, скрывавшим нижнюю часть лица: похоже, в подобных местах ей суждено провести всю жизнь. А ведь надоело, право слово. До тошноты.

Девушка сглотнула, подавляя очередной спазм. Пытаясь выровнять сбившееся дыхание, сделала глубокий вдох — о чем незамедлительно пожалела: поток зловонного воздуха ворвался в легкие, заставляя желудок подскочить к горлу. Земля предательски качнулась, норовя уйти из-под ног. Чтобы сохранить равновесие, наемнице пришлось опереться о стену какого-то здания.

«Чтоб оно все!» — мысленно простонала Лика, чувствуя, как внутри все будто сворачивается в тугой узел. Ей было настолько плохо, что заковыристые ругательства в голову не шли: хотелось просто взвыть от боли… и, послав к чертям Айсард с ее планами, вернуться к себе в номер, рухнуть на постель и уснуть, закутавшись в одеяло.

«Размечталась, — зло одернула себя наемница. — Отдыхать буду, как разберусь с этим делом. А желательно — вообще на другой планете».

Тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, девушка заставила себя выпрямиться. Боль понемногу отступала — с некоторым усилием Лике даже удалось убедить себя, что она чувствует себя нормально. Ну, почти нормально.

Дрожащими пальцами наемница вытащила бластер из кобуры. С оружием, в отличие от его владелицы, был полный порядок: парализующий режим выставлен, заряд полный, глушитель прилажен на совесть.

«Хорошо бы еще суметь всем этим воспользоваться».

Взглянув на часы, Лика тихо выругалась: ну сколько же можно торчать в этом клятом борделе?! Видимо, Найрис очень хорошо платит своему бухгалтеру, раз тот может позволить себе такие дорогостоящие удовольствия.

Стоять между тем становилось все тяжелее. Приступов резкой боли пока не повторялось, но слабость, головокружение и постоянная тошнота были немногим лучше.

«Для полного счастья не хватает только, чтобы у спидера внезапно сдох двигатель. Черт знает, как с ним обращался прежний хозяин…»

Лике хронически не везло на угнанные машины. Оставалось только надеяться, что на сей раз Сила выберет другую жертву для злых шуток.

Поглощенная борьбой с собственным организмом и массой дурных предчувствий, девушка едва не упустила момент, когда на пороге борделя показался Талер Навен.

Костеря себя последними словами, Лика поспешно сняла пистолет с предохранителя.

«Ну, иди сюда, голубчик… — проносились в голове мысли, пока бухгалтер вразвалочку брел к своему спидеру. — Давай же, шевели ногами, сволочь… ага, вот молодец! Хороший обзор…»

Изо всех сил сжимая рукоять бластера, девушка попыталась прицелиться… и, сдавленно взвыв, согнулась пополам, прижимая свободную ладонь к животу. Пистолет с глухим стуком упал на дорогу и откатился куда-то в сторону.

Судорожно хватая ртом воздух, Лика могла только с бессильной злобой наблюдать, как ее цель благополучно скрывается за поворотом.

«Сукин сын», — успела подумать наемница, прежде чем ее скрутило в мучительном спазме. Упав на четвереньки, она поспешно сорвала платок с лица — за секунду до того, как ее вывернуло на грязную мостовую.

* * *

— То есть как ты его упустила? — судя по тону, ответом Айсард совершенно не интересовалась. Она просто давала собеседнице шанс раскаяться, осознать всю тяжесть своей провинности и, взяв ноги в руки, побежать исправлять положение.

— Молча, — Лика раскаиваться совершенно не собиралась. Куда-либо бежать — тем более. — Как у вас там принято говорить? В силу определенных обстоятельств?

«Если она сейчас начнет орать, я отрублю связь. И плевать, как эта стерва отреагирует».

— «Обстоятельства» тебе мешают уже больше недели! — рявкнула имперка. Наемница слабо застонала сквозь зубы и зарылась лицом в подушку: приступ головной боли этот крик вызвал нешуточный. — Я начинаю подозревать, что дело здесь в банальной некомпетентности.

«Да, молодец, лучше шипи. Так от тебя голова болит меньше».

— А некомпетентная исполнительница тебе ни к чему, ага. Слушай, я все помню, давай не будем сотрясать воздух? — слова прозвучали почти умоляюще. — Виновата, признаю, больше не повторится. Последствия провала себе представляю. Ну, все?

«Может, так она быстрее натешит свое самолюбие и отстанет от меня. Скучно же орать на человека, который не пытается с тобой спорить».

Повисла зловещая пауза, за время которой Лика успела морально приготовиться к чему угодно: от долгой и выразительной тирады на хаттском до холодного «ваши услуги больше не требуются». Или чего-нибудь менее вежливого, но со схожим смыслом.

— Доставь мне этого бухгалтера. На операцию — трое суток ровно, — отрывисто произнесла разведчица, отчетливо скрипнув зубами.

— А если не уложусь?

— Тогда я сочту операцию проваленной. Раз последствия ты себе представляешь, сотрясать воздух не буду.

Сердце девушки пропустило удар.

«Три дня на чреватое последствиями похищение. Это же нереальный срок…»

— И тебе всего хорошего. Сука, — хмуро пробормотала Лика в пустоту: Айсард дожидаться ее реакции не стала.

Прикрыв глаза, наемница растянулась на кровати. Комлинк, отброшенный куда-то в сторону, мягко ударился о ковер.

«Итак, мне милостиво дают шанс исправиться. В принципе, хорошо. Могло быть и хуже. Плохо другое: уложиться в сроки, да еще и не подставиться — почти нереально. Сегодня момент был хороший: и у меня «официальное» задание висело, и Навен оказался в таком месте, где человека можно хоть резать на части посреди улицы. Черта с два мне снова так повезет — тем более за три дня».

Лика закусила губу, морщась от накатившей головной боли. Сил не было ни на что: не хотелось ни думать, ни тем более что-то делать.

Одна польза от этого бессилия: оно не позволяло удариться в панику, давая наемнице возможность трезво, даже немного отстраненно оценить свои шансы на скорую кончину.

Шансы казались отвратительно высокими.

«Айсард говорила всерьез: если я не справлюсь с этим делом, мне конец. Не знаю уж, что у нее произошло: то ли она от начальства выволочку получила, то ли ситуация как-то поменялась… а я страдаю в любом случае».

Невидимая петля, которую Лика добровольно набросила, прибыв на Рутан, сжималась вокруг ее шеи все сильнее и сильнее.

«Если Найрис узнает о моих «проделках», мне конец. Если Айсард не получит свою жертву через три дня, мне опять-таки конец. Какие чудные у меня альтернативы».

Откуда-то с пола пискнул комлинк, отвлекая девушку от невеселых мыслей.

«Найрис. Легок на помине. «Немедленно явиться и доложить о выполнении задания», говоришь? Лучше момента найти не мог…»

Лика невесело усмехнулась: с распоряжением контрабандиста она управилась еще вчера. Будь ситуация на Рутане несколько иной, девушка спокойно работала бы на этого гангстера и горя не знала…

«Пора бы уже смириться, что у меня все не как у людей. Судьба, наверное, такая».

С тяжелым вздохом наемница поднялась на ноги. Крепко зажмурилась, пытаясь справиться с головокружением.

«Зато наконец-то обследование пройду. А то может статься, что мне уже нет смысла куда-либо бежать…»

* * *

Майор Бирнс Вальд уже больше часа просматривал отчеты своих подчиненных из Технического отдела. Периодически он хмурился и бормотал что-то себе под нос. В глазах мужчины горел азартный огонек — как бывало всякий раз, когда сибовец работал над занимательной и непростой задачей.

«Оперативная информация поступает с задержкой в полчаса. И кто-то периодически играется с базами данных, это точно… отследить бы сволочь и послать «подарок», так нет же — черта с два сигнал поймаешь. Хороший вирус стоит, прелесть просто. Лайонс, Лайонс, что ж тебя в безопасники-то понесло? С твоими талантами в Технический надо было…»

Глупо было бы ожидать, что со смертью диверсанта исчезнут шпионские программы, которые он успел установить. Интересно было другое: эти программы регулярно использовались… причем система защиты в упор не замечала вмешательства.

В отличие от персонала, которому приходилось мириться с постоянными неполадками в сети и на персональных компьютерах. Вальд даже был вынужден сочинить сказку про «устаревшее оборудование», чтобы в его отдел перестали приходить гневные требования «разобраться с этим безобразием». Требования все равно приходили, но теперь — чуть реже.

— Ну вот, опять… — пробормотал майор, с выражением безграничного терпения на лице глядя на зависший компьютер. А зачем дергаться? Все равно машина «оживет» через несколько секунд.

«Третий раз за день. Ну что за люди: ни стыда, ни совести! Думают, что мы ничего не замечаем».

Майор постучал по клавишам, проверяя работу компьютера. Тот охотно отзывался на команды — будто и не было никаких неполадок.

Скорее всего, в какой-то из баз данных снова произошли изменения. Теперь уже и не проверить, где и какие…

По-хорошему, следовало бы сообщить о своих догадках начальнику. Но Вальд уже сделал такую глупость однажды… и воочию убедился, что действовать по инструкции — не значит действовать верно.

Сибовец как сейчас помнил свое изумление, когда полковник Мейер строжайше запретил ему говорить о Лайонсе и его подрывной деятельности. Помнил, с каким смешанным чувством недоумения и недовольства смотрел, как диверсант преспокойно покидает штаб после рабочего дня… и до сих пор майора прошибал холодный пот, стоило только вспомнить, что парень погиб на следующий же день — якобы пал жертвой теракта.

Не было ни задержания, ни допросов. От Лайонса просто избавились… как от ненужного свидетеля. Что наводило на очень неприятные мысли…

Вальд не был слепцом. Он прекрасно понимал, что Халид Мейер нечист на руку и, скорее всего, состоит в очень неплохих отношениях с местным криминалом… возможно, даже имеет свой интерес в восстании — не зря же оно живет так долго.

А потому майору лучше держать рот на замке — если он не горит желанием закончить так же, как один молодой и непутевый капитан. Мало ли, кому и зачем нужен этот шпионаж…

«Глупый мальчик… небось компромат рыл на нашего дорогого начальника? Если это так, ты даже представить не можешь, как сильно ты мне помог. Посмертно, правда».

Объемный донос, который Вальд кропотливо составлял на протяжении нескольких месяцев, не так давно стал больше на два приложения: рапорт о диверсанте, положенный «под сукно», и свидетельство о смерти Кевина Лайонса.

Мейер думает, что может безнаказанно убивать своих людей? Что ж, посмотрим, согласится ли с полковником инспекция из столицы. Не может же Центр вечно игнорировать бардак, который творится на Рутане.

«Что же до шпионов… пусть себе резвятся. Вряд ли из-за них дела в нашем филиале могут пойти хуже, чем сейчас».

* * *

— У вас ранний срок, госпожа. На этой стадии еще возможно прерывание беременности без хирургического вмешательства. Если вы пожелаете…

Механический голос меддроида едва пробивался сквозь стоящий в голове шум. Тело попеременно бросало то в жар, то в холод — и Лика не могла определить, было ли тому причиной состояние ее здоровья, или же волнение. Сердце почти болезненно билось о грудную клетку, будто норовя раздробить сдерживающие его кости.

Первый шок, вызванный новостью, постепенно сходил на нет — но Лика предпочла бы и дальше сидеть, оцепенев, а не разрываться между истерическим смехом и паникой.

— Госпожа Марранд! — голос дроида зазвучал чуть требовательнее. — Могу я предложить вам препараты для…

— Да-да, — поспешно пробормотала Лика. — Давай их сюда, конечно.

Слова срывались с языка, благополучно минуя разум. Из-за раздирающих ее эмоций девушка не могла толком сконцентрироваться на происходящем.

— Госпожа, ваш пульс сильно учащен. Мои сенсоры фиксируют и другие признаки волнения, такие как…

— Да знаю я, черт тебя побери! — рявкнула наемница в порыве злости. Кровь бешено пульсировала в висках и, казалось, бежала по венам с утроенной скоростью. — Просто дай мне эти таблетки, и все!

— Да, госпожа, — невозмутимо ответил дроид, протягивая девушке небольшой пластиковый цилиндр. — Употреблять следует…

— С инструкцией я разберусь, — отрезала Лика, выхватывая медикаменты из механических пальцев.

Порывисто вскочив с кушетки, она быстрым шагом направилась к двери.

— Госпожа, подождите минуту!

— Ну что еще?!

Лике хотелось бегом броситься прочь из медицинского кабинета: ей казалось, что белые стены сжимаются вокруг нее, выдавливая воздух из груди и не пуская в голову ни одной трезвой мысли.

— Исходя из проведенной мною диагностики, вы уже прерывали беременность — не далее как три года назад.

— И что?

— В соответствии с моей программой, должен вас предупредить: повторный аборт с вероятностью в шестьдесят восемь процентов повлечет за собой бесплодие. Вывод сделан на основании…

— Приняла к сведению, заткнись уже!

Девушка понимала, что теряет контроль над собой. От истерики ее отделяла очень тонкая грань — и с каждой секундой она становилась все призрачнее.

— Доброго вам дня, госпожа Марранд. Берегите себя.

Жизнерадостно-вежливого прощания Лика уже не слышала: как раз в тот момент она что было сил ударила кулаком по контрольной панели, закрывая за собой дверь в медблок.

* * *

Даже полтора часа спустя, сидя на постели в своем номере, Лика не могла заставить себя размышлять здраво. Мысли путались, постоянно перескакивая с одного на другое. Пластиковый цилиндрик с таблетками стоял на столе, то и дело притягивая к себе взгляд.

«Пока что их пить нельзя. Потом, как разберусь с заданием…»

Наемница прекрасно помнила, как плохо ей было после первого аборта. Тогда она избавилась от нерожденного ребенка без колебаний — и почти неделю мучилась дикими болями, впадала в истерики по поводу и без… и до сих пор тоской отзывалось воспоминание о том иррациональном, но чертовски сильном чувстве потери, преследовавшем ее на протяжении нескольких месяцев.

Сейчас подобное состояние для нее — смерти подобно. А позже…

«Повторный аборт с вероятностью в шестьдесят восемь процентов повлечет за собой бесплодие».

Сухие слова меддроида набатом отозвались в голове. И почему-то снова вспомнился Кевин. Его лицо, голос, ласковые прикосновения… забота, которой он окружал Лику — случайную подружку, которой не был обязан ровным счетом ничем…

Тоска и боль потери, казалось бы, утихшие и благополучно изжитые, волной захлестнули девушку. На глаза навернулись слезы; горло сдавило невидимой удавкой.

Что сказал бы Кевин, узнав, что Лика носит его ребенка? Наверняка не стал бы открещиваться, не прогнал бы ее… он был слишком добрым и честным для такого.

Но его больше нет. И жизнь самой Лики висит на волоске.

Наемница в неосознанном порыве прижала ладонь к животу. Погладила его с нежностью, какой сама от себя не ожидала.

Либо у нее будет ребенок от человека, которого она почти любила… либо не будет уже никогда, как бы ей того ни хотелось.

В любых других условиях выбор был бы очевиден и прост. Но сейчас… беременность протекала довольно тяжело. Глупо надеяться, что дальше будет легче. А Лике требовались все силы, чтобы сохранить собственную жизнь.

Всхлипнув, девушка спрятала лицо в ладонях. Ее трясло, а к горлу вновь начала подкатывать тошнота.

«Где эта проклятая Сила, когда она так нужна?!»

Подумала — и словно ледяной водой в лицо плеснула. Паника немного отступила: ее место начала медленно, но верно отвоевывать безумная надежда.

«Сила. А ведь точно…»

Идея, продиктованная отчаянием и нежеланием принимать решение самостоятельно, сперва показалась совершенно нелепой. И в то же время — удивительно привлекательной. Едва успев сформироваться, она прочно засела в голове и уходить оттуда категорически отказывалась.

По слухам, джедаи могли каким-то образом спрашивать совета у Силы, прислушиваясь к ее течению… Лика понятия не имела, что из себя представляет «течение Силы» и как к нему прислушиваться. Да и не сильно это помогло джедаям в их маленьком государственном перевороте, если уж на то пошло. То ли легенда — бред, то ли эти господа течение Силы неправильно истолковали. В любом случае, падение Ордена наглядно показало: Сила — не панацея от всех бед.

Но верно было и другое: не раз и не два Лика на собственном опыте убеждалась, что предвидение — не миф. До сих пор его проявления ограничивались обостренной интуицией и внезапными, краткосрочными озарениями…

…но наемница никогда не пыталась вызвать их осознанно. Кто знает, чего можно добиться, хорошенько постаравшись?

«Хуже не будет в любом случае».

Глубоко вздохнув, девушка прикрыла глаза и попыталась расслабиться. Получалось из рук вон плохо: буря эмоций, бушевавшая у нее внутри, не давала сконцентрироваться; в голове роились назойливые мысли… и хуже всего была уверенность: ничего у нее не выйдет.

Лика упрямо сжала зубы.

«Не думать. Не думать ни о чем. Цепляться за вот это странное ощущение… будто меня нет. Мир вокруг есть — а меня в нем нет».

Она всеми силами вытесняла из головы любую осознанную мысль, до боли кусая губы, чтобы отвлечься… и в какой-то момент это начало работать — да так, что Лика, передернувшись от ужаса, попыталась вынырнуть из того жуткого состояния, в которое сама же себя загнала.

Но сознание продолжало меркнуть, отступая под натиском темноты. Наемница не могла даже открыть глаза — она уже не владела своим телом. А вскоре и вовсе перестала его ощущать.

По мере того, как ускользали мысли и рвалась связь с реальным миром, эмоции только усиливались — становились чище и яснее, заполняя образовавшуюся в сознании пустоту. Не сдерживаемые больше разумом и волей, ледяным потоком нахлынули страх, безысходность, боль, ярость… и где-то там, на самом краю восприятия — тепло. Нежность. Счастье.

Лика чувствовала, что начинает задыхаться. Холод обступал ее со всех сторон, сдавливая грудь, наполняя все естество девушки отчаянием… из последних сил она потянулась вперед — к тому слабому, недосягаемо-далекому отблеску тепла.

Внезапно темноту прорезала невыносимо-яркая вспышка. Когда свет рассеялся, Лика снова начала осознавать происходящее…

У нее был лишь краткий миг, чтобы понять — все, что она видит, не может происходить с ней. А в следующую секунду это стало совершенно не важно…

…ведь ее вели на расстрел.

…Смирение постепенно выдавливает волю к борьбе. Нет больше желания цепляться за жизнь. Нет больше смысла сопротивляться — приговор вынесен. Кандалы сковывают руки и ноги. И перед глазами — холодная серая стена.

— Огонь!

Несколько выстрелов сливаются в один — и кажется, что люди вокруг нее падают долей секунды позже, чем по всему телу огнем расходится невыносимая боль. Мучительно-долго приходит спасительное небытие: казалось, она вечность лежит на земле, пытаясь вдохнуть — но не в силах даже слабо застонать. Лишь надсадно бьется сердце в не до конца выжженной груди…

Свет меркнет. И перед глазами — уже другая картина.

…Разноцветные глаза на безупречно-правильном лице женщины смотрят с холодным презрением. Зло кривя полные губы, она произносит:

— Ты выполнила все, что я тебе приказывала. Очень хорошо. И теперь ты хочешь получить награду, не так ли?

— Именно. У нас был договор, Айсард. Мне не нужны деньги — просто дай мне уйти, и ты больше никогда меня не увидишь.

Голос дрожит от напряжения. По телу расползается липкий страх.

Она знает, что единственная награда, которая ей достанется — смерть. Все к этому шло с самого начала.

Пальцы смыкаются на рукояти бластера…

«Ну, давай. Твой ход. Я готова…»

Но шаги за спиной она слышит слишком поздно. Видимо, все-таки не готова…

— Арестовать, — все тем же спокойным и презрительным тоном. — И казнить.

Плечи пронзает резкая боль: один из подошедших солдат заламывает ей руки за спину.

Кажется, она пытается кричать. Вырывается, лягаясь, словно дикий тритт…

Но все ее сопротивление приводит лишь к одному: сильный удар в живот выбивает воздух из легких, заставляет скрутиться от боли…

— Подготовить расстрельную команду, мэм?

— Много чести, — холодно бросает женщина. — Пристрелите при первой возможности, вот и все.

Вспышка света — и картина вновь меняется.

…Покрытая струпьями рука в мольбе протягивается к равнодушным прохожим. Больные глаза с отчаянной злобой всматриваются в этот бесконечный людской поток; с ненавистью скользят по очертаниям далеких небоскребов.

Даже панораму города она теперь не может видеть четко — зрение не позволяет. Мир сузился до участка грязной, заплеванной мостовой и потрепанной подстилки, у которой валяется ветхая шляпа.

— Подайте, добрый господин… — жалобно, с надрывом умоляет нищенка — и сама себя ненавидит за это.

Она ведь еще совсем молода… ранение, полученное в одной из бесчисленных стычек, сделало ее жалкой старухой в неполные сорок.

Никому не нужна наемница-калека. А протезы слишком дороги…

По изможденному, некогда привлекательному лицу скатывается слеза, оставляя светлую дорожку на грязной щеке.

— Эй, тетка! Ноги не болят, если весь день поджимать, а?

Глаза нищенки яростно сверкают — и нахальный мальчишка заходится в хриплом кашле, массируя перехваченное внезапным спазмом горло. Испуганно глядя на женщину, над которой только что насмехался, он поспешно скрывается в толпе.

«Нет. Нет. Нет! Этого не произойдет. Так не будет!» — прорывается сквозь темную пелену отчаянная мысль.

«У меня ведь есть шанс… все еще может быть хорошо…»

Тьма, окружающая ее, чуть теплеет. В безумном, почти нестерпимом усилии девушка пытается уцепиться за эту слабую, призрачную надежду…

Страх понемногу отступает. Источник тепла становится все ближе…

За миг до того, как темноту прорезала очередная вспышка света, Лика поняла: на сей раз видение будет совсем иным.

…Лучи солнца играют на поверхности небольшого пруда. По водной глади бежит слабая рябь, забавно искажая отражение детского личика.

— Смотри, мам, там рыба! — восторженно визжит шестилетняя девочка, радостно шлепая ладошкой по воде. Несколько секунд недоуменно вглядывается вглубь пруда, после чего обиженно произносит:

— Ну вот, уплыла! А она красивая была… и здоровая! Вооот такая! Честно!

Ребенок широко разводит руки в стороны и делает страшные глаза — видимо, чтобы никто не усомнился в правдивости описания.

— Ну конечно, красивая, — на губах расцветает ласковая, чуть снисходительная улыбка. — Папа на этих рыбин столько денег выкинул, что можно было бы нового дроида-уборщика купить.

— Снова ты бурчишь?

На плечи ложатся крепкие мужские ладони. Чуть надавливают, вынуждая снова опуститься на лежак.

— Конечно, бурчу. Вот кто бы тебе мешал тратить деньги на всякую ерунду, если бы не я? Стоит мне только отвернуться…

Слова могли бы послужить началом семейной ссоры, не будь они произнесены насмешливым, чуть кокетливым тоном.

— Ребенок просил рыбок… ну, я перестарался немного, и что теперь?

— Ничего… молодец ты у меня, вот что.

От поцелуя пришлось отвлечься, чтобы помочь радостно пискнувшей дочке взобраться к себе на колени.

— Мама, а откуда у тебя на руке такой страшный шрам?

— Порезалась, родная. Давно уже. Неаккуратно мясо резала.

Чувствуя на себе насмешливо-недоверчивый взгляд мужа, женщина лишь очаровательно улыбается в ответ. Ее семье ни к чему знать, что на момент «готовки» «мясо» было очень даже живо и весьма агрессивно… в конце концов, это было давно. В прошлой жизни.

Хрипло втянув воздух сквозь зубы, Лика открыла глаза. Рефлекторно сжав в руках плотную ткань одеяла, едва сдержала горький стон — казалось, ее пальцы все еще хранили мягкость пушистых волос девочки…

Ее дочери. Ее маленького сокровища.

В глазах потемнело, когда наемница резко вскочила с кровати. Пошатываясь от слабости, девушка подошла к столу и схватила цилиндрик с таблетками.

Уже сейчас видения начинали казаться Лике горячечным сном — которым они, возможно, и являлись. Наемница опасалась, что через несколько дней ей снова может прийти в голову решение, о котором она будет жалеть всю оставшуюся жизнь… скорее всего, очень недолгую.

Где-то на улице возмущенно завопила потревоженная птица: наверное, выброшенная из окна упаковка пролетела рядом с ее гнездом.

— Все правильно, — счастливо улыбнулась девушка, поглаживая живот. — Так и должно быть.

Дышать стало намного легче. Решение было принято — и почему-то насущные проблемы теперь казались не столь уж страшными.

«Не дело беременной женщине за людьми с пистолетом бегать. Можно ведь и по-другому поступить…»

Прежде Лике и в голову бы не пришла такая нелепость: нанимать головорезов, чтобы те выполнили ее работу. Но сейчас это решение казалось наиболее правильным… и пусть она потратит большую часть сбережений — жизнь всяко дороже. А две жизни — тем более.

* * *

Те три дня, что Сельвина не было дома, Исанн целиком посвятила делам, взявшись за них с почти опасными для здоровья энтузиазмом и самоотдачей. Даже ела она, не расставаясь с планшетом и набросанными на скорую руку заметками: объем работы был настолько сумасшедший, что для его выполнения, казалось, остро не хватало часов в сутках. Девушке приходилось неусыпно отслеживать передвижения любимого, анализировать постоянно обновляющуюся информацию ИСБ и вовремя вносить в нее коррективы… и все это — при необходимости срочно писать запоздавший отчет в Центр.

Она и сама не могла сказать, как ей удалось разобраться со всем этим так скоро — всего-то за двое с половиной суток. Теперь оставалось лишь дожидаться результатов… и новых известий.

Разведчица была уверена, что ждать новостей предстоит недолго. А первые плоды ее деятельность уже принесла: пять лагерей мятежников, сровненных с землей. Пять — вместо одного, что самостоятельно обнаружили в ИСБ. Деятельная натура Сельвина сыграла с его дружками злую шутку…

Удар по бунтовщикам вышел мощный — явно мощнее, чем хотелось бы Мейеру. Результат, которым можно гордиться и смело вписывать в еженедельный отчет.

Только вот удовлетворения Исанн не чувствовала.

Отложив в сторону планшет, девушка откинулась на спинку дивана и устремила взгляд в окно: от непрерывной работы с картами и документами у нее ужасно слезились глаза. В висках поселилась тупая боль — не сильная, но раздражающая и выматывающая.

На улице еще не начинали сгущаться сумерки, но Исанн со страшной силой клонило в сон: сказывались две бессонные ночи. Ей бы отдохнуть, но, вопреки усталости, разум продолжал работать в бешеном темпе — и не самом конструктивном русле.

Беспокойство и досада, которые разведчица старательно подавляла ударным трудом, охватили ее, стоило только расслабиться. Мысль, что Сельвин сейчас был бы дома, если бы не эта облава, не оставляла ее. То и дело Исанн поглядывала на планшет, но видела всю ту же безрадостную картину: любимый по-прежнему сидел в каких-то трущобах, куда приехал еще утром… резко свернув с дороги домой.

Если посмотреть с другого ракурса — лидер мятежников длительное время находится в штабе городской ячейки, прибыв туда в экстренном порядке.

«Этот шаак собирается выкинуть какую-то глупость. Абсолютно в этом уверена… после вчерашней зачистки Сельвин не удержится от ответного удара. Но что он готовит? Что-нибудь масштабное или теракт попроще и подешевле?»

Узнать было невозможно — по крайней мере, пока. Но Исанн была уверена, что Сельвин не станет затягивать с местью. А значит, следует ожидать чего-то относительно мелкого, не требующего больших затрат ресурсов и длительной подготовки… мелкого, но эффектного. Призванного посеять панику и показать, что повстанцы не прощают поражений.

«Что же ты задумал, псих мой ненаглядный? Только попробуй завтра не вернуться — сама пристрелю!»

Хотелось сделать хоть что-нибудь — лишь бы не сидеть сложа руки и ждать неизвестно чего. Девушку не очень волновало, что готовят бунтовщики: их жалкие потуги вряд ли помешают ее планам… если только не пострадает Сельвин. Чего она и боялась — до холодного пота и дрожи в руках.

«Мне нужно около пары недель, и восстание будет биться в агонии, истекая кровью… но Сельвин погибнет вместе с ним. И я сама приближаю этот момент…»

К зазвонившему комлинку Исанн бросилась чуть ли не бегом.

«Кейран. Объявилась наконец».

— Слушаю тебя.

— Бухгалтер схвачен. На условленное место будет доставлен примерно через десять минут, — послышался из динамика голос наемницы. Он звучал глухо и чуть искаженно: должно быть, женщина прикрывала рот рукой.

— Принято, — кивнула разведчица, улыбнувшись уголком губ.

«Для отбросов вроде Кейран нет стимула лучше, чем страх. Давно и не мною подмечено».

— Осложнений не возникало?

— Ничего такого, о чем стоило бы упоминать. Есть, правда, небольшое недоразумение…

— Какого рода?

— Мужского, — из динамика раздался приглушенный смех. — Ничего серьезного. Кстати, ты помнишь, как пыталась расплатиться со мной на Корусканте?

— К чему ты клонишь?

— Если у тебя остались те чудные кредитные карты, прихвати с собой одну. Надо бы отблагодарить моего помощника.

«Значит, у нее хватило ума действовать через наемников. Хорошо, так риск провала значительно ниже».

— Он получит свою оплату, не беспокойся. Я скоро буду на месте.

Кейран буркнула что-то в ответ, и связь прервалась.

«Вот что бы ей с дружком не управиться хотя бы часов на пять раньше? Наемники… вечно они тянут до последнего».

Исанн устало потерла глаза и почти с ненавистью взглянула на нетронутую пачку таблеток, лежащую рядом со стаканом воды.

«Придется все-таки пить эту дрянь: не хватало еще проводить операцию в полусонном состоянии».

Годам к пятидесяти организм наверняка скажет ей «спасибо» за частое употребление энергетиков… но, если пренебрегать ими, до этого юбилея можно и не дожить.

* * *

Возможно, имелись на Рутане города, где промышленные районы использовались по прямому назначению. В Тэсте же, по наблюдениям Лики, они были нужны исключительно для того, чтобы проворачивать темные делишки.

— В жизни не видел столько заброшенных заводов в одном городе, — вторил ее мыслям наемник — детина огромного роста и еще большей жадности. — Вот везде бы так, а? Ты как думаешь, мужик?

Басовито рассмеявшись, он хлопнул Навена по плечу. Тот возмущенно задергался, что-то мыча сквозь кляп. Веревки на толстых запястьях натянулись, явно болезненно впиваясь в кожу.

— Ты там со стула не свались! Это неприятно будет, отвечаю. Да не мычи ты! Во, пива хочешь? — наемник помахал бутылкой с дешевым пойлом перед носом пленника. Заглянув в его выпученные от страха и ярости глаза, вздохнул:

— А, точно. Мадам же запретила у тебя кляп изо рта вынимать. Звиняй, мужик, тебе не повезло. Правильно же я говорю, а, мадам?

Лика только фыркнула и отвернулась к окну. Лишний раз встречаться с Навеном взглядом не хотелось: хоть ее лицо было закрыто капюшоном и маской, а очертания фигуры скрывала мешковатая куртка, девушка боялась быть узнанной — все-таки Джулия Марранд слишком часто мелькала в поместье Найриса.

— Чего-то мадам у нас неразговорчивая, — заключил наемник и приложился к бутылке. — Наверное, не хочет говорить, где ходят мои деньги.

— Уже идут сюда, — буркнула девушка, заметив размытое движение на улице.

«Надеюсь, это не местные бродяги. Не хочется мне что-то устраивать стрельбу по движущимся мишеням».

«По отстреливающимся — тем более», — добавила она, мельком подумав о «хвосте».

— Ну, тогда пусть поторопятся, — угрожающе пророкотал мужик, сверкнув глазами из-под кустистых бровей. — А то я могу…

Тихих шагов на лестнице он не услышал — обернулся лишь после того, как негромкий щелчок предохранителя эхом отозвался в пустой комнате. Получив несколько выстрелов в грудь, наемник хрипло выдохнул и пошатнулся — бронежилет спас его от мгновенной смерти. Но воспользоваться этим здоровяк не успел.

— Надо было надевать шлем, — заключила Лика, перешагивая через распростертое на полу тело. Женщине в деликатном положении не стоило смотреть на его лицо, выжженное бластерным выстрелом. — Решила на сей раз обойтись без высоких технологий?

Айсард удостоила ее лишь беглым взглядом и пренебрежительным движением руки — а сама, мол, не видишь?

Она приближалась к пленнику нарочито-неспешно, хищной грацией движений напоминая матерую нексу. В разноцветных глазах читался холодный, презрительный интерес — так потенциальные покупатели рассматривают рабов на невольничьих рынках.

Навен следил за новой мучительницей паническим взглядом, инстинктивно пытаясь отодвинуться от нее подальше. Его учащенное дыхание сбивалось, по лбу градом катился пот.

Вдоволь насладившись беспомощностью и страхом жертвы, Айсард небрежно кивнула Лике:

— Вытащи кляп.

«А сама не управишься?!» — хотела было огрызнуться наемница, но вовремя прикусила язык: чем менее четко Навен запомнит ее голос, тем лучше. К тому же Айсард наверняка не преминет напомнить ей, кто тут от кого зависит. Ни к чему нарываться на очередное унижение.

Исполнив приказ, девушка отошла на несколько шагов и устало оперлась о стену: пока что самочувствие было почти в норме, но ноги дрожали ощутимо.

Никто не спешил нарушить тишину: Айсард изучала пленника все с тем же пренебрежительным интересом, а тот, в свою очередь, был едва ли способен вымолвить слово от страха. На его дряблом лице застыла жалкая гримаса, губы дрожали, а взгляд бешено метался из стороны в сторону.

— Сколько?! — выкрикнул бухгалтер наконец. — Сколько ты хочешь? Назови сумму, и завтра же ты ее получишь!

— А сколько вы готовы предложить? — с нарочитым энтузиазмом осведомилась имперка, смерив Навена насмешливым взглядом.

— Пятьдесят тысяч! — выпалил он, судорожно хватая ртом воздух.

— Мало, — Айсард причмокнула губами. — Вы так низко оцениваете свою жизнь?

— Сто!

— Попробуйте еще раз, — женщина откровенно насмехалась, однако Навен был слишком напуган, чтобы это понять.

«Или просто хочет понимать. Выкуп — самое меньшее, что от него могут потребовать, и он это знает».

— Сколько тебе надо? Двести? Двести пятьдесят? Ты ведь знаешь, сколько хочешь, да?! Ну, говори!

От страха его лицо приобрело землистый оттенок. Пятна пота расползлись по белой рубашке из дорогого материала, липнущей к необъятному телу.

— Не старайтесь, — коротко и зло хохотнула разведчица. — Мои расценки разорили бы и «Черное солнце».

— Да кто ты вообще такая?! — заорал Навен, отчаянно дергаясь.

Стремительный, почти неразличимый замах тонкой руки — и голова мужчины запрокинулась назад от хлесткого удара.

Короткий крик боли перешел в вопль, когда Навен инстинктивно потянулся к щеке: туго затянутые веревки впились в его запястья, до крови обдирая кожу.

— Я не люблю истерик, — пояснила женщина невозмутимо. — Предложила бы вам воды, но здесь ее негде взять.

— Ты из ИСБ, — выплюнул бухгалтер, тяжело дыша. — Паршивая имперская сука! Ты хоть понимаешь, во что вляпалась?! Когда мой босс об этом узнает, тебя твои же дружки закопают!

Срывающийся голос и кожа, побледневшая до нежно-салатового оттенка, отнюдь не добавляли угрозе убедительности. Лика сомневалась, что подобные панические заявления впечатлили бы даже сибовца-курсанта.

— Вы так думаете? — Айсард подошла к пленнику вплотную и подцепила кончиками пальцев его подбородок. — Господин Найрис лишился всех преференций в тот день, когда нам стало известно о его… неосмотрительном выборе клиентов. Мое начальство знает, чем я здесь занимаюсь. Более того, — она растянула губы в зловещей улыбке, — мне дан полный карт-бланш. Я могу хоть заживо резать вас на части, если сочту нужным…

Длинный ноготь уперся мужчине в основание челюсти и скользнул ниже — к часто вздрагивающему кадыку.

— К счастью для вас, мне это ни к чему. Вы и так выполните все, о чем я попрошу.

— Я не собираюсь плясать под твою дудку, — очень неубедительно прохрипел Навен.

— А будете. Потому что иначе ваш босс закопает вас, — имперка ласково улыбнулась и, покопавшись в сумке, вытащила из нее лист флимсипласта.

— И что это?

— Ну как — «что»? Донос, — Айсард принялась изучать документ, сосредоточенно щуря глаза, — в Имперскую Службу Безопасности, на имя майора Джабима Фэрра, начальника Криминального отдела… здесь вы подробно описали расположение перевалочных пунктов в Тэсте и Лаэнне, указали на базу в окрестностях села Этерр… ценные данные, они очень помогли нам в недавней операции.

Лика вздрогнула: и база, и перевалочные пункты действительно существовали… до недавнего рейда.

— Фальшивка, — Навен окончательно спал с лица. Слова давались ему с трудом, двойной подбородок трясся. — Грубая подделка… никто этому не поверит…

— Подделка, — охотно согласилась разведчица. — Но очень хорошая, можете мне поверить. Не хватает только маленькой детали…

Женщина ткнула документ пленнику под нос и выразительно постучала пальцем по какой-то графе внизу листа.

— И т-ты думаешь, что я его подпишу?! Сам суну голову в петлю?!

«Ты уже давно это сделал. Просто еще не понял».

— Подпишите. Потому что иначе моя помощница сломает вам руку… для начала. Знаете ли, с человеческим телом можно сделать очень многое — при наличии фантазии и подручных средств. И того, и другого у нас вполне достаточно.

Азартный блеск в глазах, на губах играет предвкушающая полуулыбка… всем своим видом Айсард демонстрировала, что угрозу она непременно исполнит — и не без удовольствия.

«Больная на всю голову садистка. Или очень хорошая актриса, но что-то мне в это слабо верится».

Бухгалтер выглядел так, будто вот-вот лишится чувств. Он уже не дышал — хрипел, хватая ртом воздух.

Айсард собралась было что-то сказать, но передумала, наткнувшись взглядом на чемодан Навена: Лика бросила его рядом с поваленным столом, предварительно освободив кошелек от налички.

— Впрочем, это может и подождать. Принеси сюда его планшет, — скомандовала имперка, коротко кивнув наемнице. — А вы пока подумайте, как вам удобнее поставить подпись: сломанными пальцами или здоровыми.

«Будто собаке команды отдает. Жаль ее подчиненных из Разведки: бедолагам даже огрызнуться в ответ нельзя».

Лика вручила разведчице чемодан как можно грубее, стараясь «случайно» заехать одним из острых углов ей по ладоням — глупо и мелочно, но наемница чувствовала, что нуждается хотя бы в такой разрядке. Навена она не жалела — ей просто было противно находиться здесь. Противно смотреть на Айсард; на то, как она упивается своей властью и беспомощностью жертвы. Противно бегать на задних лапках перед этой тварью.

Девушку снова начало подташнивать. С каждой минутой тело становилось все тяжелее, и все сильнее слипались глаза. Лика не смогла подавить тяжелого вздоха, усаживаясь на подоконник. Привалившись к высокому оконному проему, она безучастно наблюдала, как Айсард сосредоточенно вглядывается в экран планшета, периодически вбивая какие-то команды…

Наемница не знала, сколько времени прошло, когда имперка, торжествующе осклабившись, протянула:

— Знаете, ваша подпись мне не так уж нужна… мой фальшивый донос не идет ни в какое сравнение с вашей документацией — подлинной от первого до последнего слова… цифры, вернее.

Пленник застыл на стуле, будто окаменев — только с губ сорвалось что-то похожее на «нет»… впрочем, это вполне мог быть просто слабый, полупридушенный стон.

Жесткая усмешка разведчицы стала еще шире:

— Интересно, как отреагирует Арден Найрис, узнав, скольких миллионов он недосчитался по вашей милости? Кстати, у вас очень неплохой вкус на виллы… жаль, что пожить в новой резиденции вы не успеете. Не удовлетворите ли вы мой профессиональный интерес? Что у вас в ходу при допросах: побои, раскаленные электроприборы, пыточные дроиды? Или все сразу?

Этого Навен уже не выдержал: взревев раненым зверем, он рванулся вперед — будто намеревался зубами вцепиться Айсард в горло.

— Заткнись, тварь! Закрой свой поганый рот! — закашлявшись, он обессилено обмяк на стуле: плечи опустились и будто бы стали уже, а спина согнулась в три погибели. — Я все понял. Говори, что тебе надо от меня. Все сделаю, все, что захочешь… сука имперская…

— Очень хорошо, — голос имперки вмиг изменился, став холодным и властным, лишенным даже намека на веселье или издевку. — Мне нужна информация о мятежниках. В первую очередь, планы поставок вооружения. Далее — перевалочные пункты и базы, принадлежащие вашей организации. Также мне понадобится полный список ваших поставщиков. Вы все поняли?

Навен лишь обреченно кивнул, уставившись на Айсард пустым взглядом.

— Повторите.

— Планы поставок вооружения. Расположение баз и перевалочных пунктов. Список поставщиков. Довольна?

Женщина презрительно поморщилась:

— Буду довольна, когда получу желаемое. Если мне придется ждать больше недели, Найрис узнает о вас много нового. Думаю, мне не стоит объяснять, что случится, если вы решите рассказать боссу о нашем разговоре или дадите мне неверную информацию.

Дождавшись от пленника очередного кивка, Айсард продолжила:

— Тогда нам осталось только обсудить детали, и моя помощница отвезет вас в безопасное место.

Задумавшись на секунду, она вновь протянула Навену донос и ручку:

— А подпись вы все-таки поставьте. Так вернее будет. Развяжи его, Лика. Не думаю, что он попытается сбежать.

Лика тяжело вздохнула, снова поднимаясь на ноги. Похоже, сегодня отдохнуть у нее выйдет очень и очень нескоро…

* * *

Сельвин метался по дому загнанным зверем, не находя себе места. Он уже успел в ярости разбить об пол керамическую вазу и убрать осколки, несколько раз разобрать и собрать бластер, позвонить Бернарду и, наверное, в сотый раз обсудить с ним детали запланированной операции… неоднократно принц порывался отправиться на поиски невесть куда девшейся Сиены. Останавливало его только одно: он понятия не имел, где искать эту пустоголовую девицу.

Повстанец и без того был взвинчен: внезапный карательный рейд имперцев лишил восстание сотен бойцов и такого количества припасов, что впору было под дулом пистолета уговаривать Найриса отпускать товар бесплатно — иначе расходы вскоре станут совершенно непосильными.

А теперь еще и Сиене вздумалось прогуляться по вечернему городу. Сила определенно решила свести Сельвина с ума.

Едва подумав об этом, он вновь испытал жгучее желание сорваться с места и поехать за этой глупой женщиной: опасность, грозившая ей, была слишком реальной.

Тэста с каждым днем все больше и больше погружалась в хаос: не проходило и дня, чтобы в новостях не мелькнуло сообщения об убийстве или грабеже; в некоторых кварталах люди уже перестали обращать внимание на звуки выстрелов или крики о помощи… но хуже всего приходилось чужакам: ежедневно СМИ смаковали учиненные националистами зверства, и в кои-то веки Сельвин не мог уличить имперскую пропагандистскую машину во лжи.

За окном догорали последние лучи заката. А Сиена даже на звонки не отвечала.

«Я убью эту дуру, пусть только появится!» — мужчина в ярости отбросил комлинк и сложил руки на груди. Сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

Не помогло: Сельвину тут же вспомнилось тело молодой девушки, на которое он наткнулся, выезжая из Лабиринта. Чудовищно изуродованное, обнаженное тело, вдоль живота вырезана надпись «имперская шлюха»…

Принц тяжело оперся на подоконник. Порывы холодного ветра, проникающие сквозь распахнутое окно, хлестали по разгоряченному лицу, не принося ни малейшего облегчения.

«С Сиеной все хорошо, — повторял Сельвин, как заклинание. — Ничего с ней не случилось. И не случится. Она больше не посмеет выйти из дома без моего ведома… но где носит эту идиотку?!»

Он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Из прокушенной губы потекла тонкая струйка крови.

На Рутане не считалось зазорным бить жену: мужчина имел право воспитывать супругу и детей так, как сочтет нужным — главное, чтобы до увечий дело не доходило. И если раньше Сельвин даже подумать не мог о том, чтобы поднять руку на любимую, то сейчас желание залепить ей пару-тройку крепких пощечин не казалось столь уж кощунственным.

Сумерки сгущались. С улицы доносились истеричные вопли какой-то птицы… и все приближающийся шум спидера. Минутой позже распахнулась калитка, и женская фигурка неспешно зашагала по садовой дорожке.

Сиена выглядела совершенно здоровой и весьма беспечной — будто и не провинилась ни в чем.

Сельвин с трудом подавил порыв броситься девушке навстречу и, крепко подхватив ее под руки, отвести в дом. Глубоко вздохнув, он расправил плечи и неспешно направился в прихожую, изо всех сил стараясь успокоиться. С Сиеной следовало серьезно поговорить — строго, но без скандалов и рукоприкладства… как бы ни хотелось хорошенько наорать на эту глупую девицу и надавать ей по шее.

* * *

Сельвин стоял посреди коридора, мрачно нависая над Исанн. Он часто дышал, раздувая ноздри; в прищуренных глазах горела с трудом сдерживаемая ярость. Вены на шее вздувались под смуглой кожей, а рубашка, казалось, вот-вот лопнет на могучих плечах. При всем своем немаленьком росте, сейчас разведчица чувствовала себя удивительно хрупкой и миниатюрной.

— Где ты была? — прорычал мужчина, делая шаг вперед.

— В магазине. Хотела одежды себе прикупить, — невозмутимо соврала Исанн, окидывая любимого быстрым взглядом. — А в чем дело?

«Не ранен на сей раз. Это хорошо. И очень, очень зол. Это уже не так хорошо».

— «В чем дело»? — переспросил Сельвин свистящим шепотом и, одним шагом преодолев разделявшее их расстояние, вплотную приблизился к Исанн. Теперь девушка почти упиралась подбородком ему в грудь. — То есть, сама ты не догадываешься?

Разведчица не смогла сдержать тяжелого вздоха: действие энергетика сошло на нет, и ей приходилось прилагать титанические усилия для того, чтобы просто держаться на ногах. Выслушивать претензии Сельвина, а уж тем более оправдываться, она не собиралась.

— Райт, — произнесла Исанн мягко, дотрагиваясь кончиками пальцев до его руки. — Не разговаривай со мной в таком тоне, пожалуйста.

— А как я с тобой должен разговаривать, радость моя?! — рявкнул мужчина, грубо отталкивая ее ладонь. — Я велел тебе не выходить из дома! Ты что, не знаешь, что происходит в городе?! Хочешь стать следующим трупом, который найдут в канаве?! Хочешь, чтобы в новостях со смаком расписывали каждый надрез на твоем искалеченном теле?! Этого ты хочешь, дура?!

В запале он сгреб Исанн за плечи и хорошенько встряхнул. Этого девушка не стерпела: зло зашипев, она сбросила его ладони и отошла на шаг назад.

— Вижу, ты неадекватен. Поговорим, когда придешь в чувство, — холодно бросила разведчица и, вскинув голову, попыталась пройти мимо Сельвина. Но не тут-то было: прорычав что-то сквозь зубы, он схватил ее за локоть. Резко дернул на себя, заламывая девушке руку за спину.

— Я буду разговаривать с тобой, когда пожелаю, и советую хорошенько это запомнить! Как и то, что мое слово для тебя — закон! Ты поняла, женщина?!

От возмущения и обиды у Исанн перехватило дыхание. Кровь прилила к вискам, горячечным румянцем обожгла щеки. Девушка и сама не обратила внимания, как рефлекторно вырвалась из захвата — лишь вовремя остановила руку, уже привычно взметнувшуюся в ответном ударе.

Развернувшись так резко, что волосы хлестнули по лицу, разведчица поймала взгляд Сельвина — пылающий от безумной ярости. От ее собственного веяло убийственным холодом.

— Я поняла. А теперь и ты послушай меня, — ее голос был безукоризненно ровен. Надменные аристократические нотки как нельзя лучше дополнил прорезавшийся корускантский акцент. — Если еще раз я услышу от тебя подобное обращение… — она сделала паузу, приблизившись на полшага, — если еще раз ты посмеешь так заговорить со мной или поднять на меня руку — можешь обо мне забыть. Я уйду и больше никогда здесь не появлюсь. Советую хорошенько это запомнить.

Несколько секунд они молча стояли друг напротив друга. Сельвин тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки. Исанн застыла каменным изваянием, чопорно сложив руки перед собой. Потом она все так же молча развернулась и пошла к лестнице, почти уверенная, что сейчас услышит окрик…

Сельвин не проронил ни слова.

* * *

Исанн стояла напротив окна в спальне, сложив руки на груди. Спать уже не хотелось: адреналин бурлил в крови, и не давало покоя желание спуститься к Сельвину и довести скандал до логического завершения.

«Что он о себе возомнил?! Хам. Да чего я вообще ожидала от варвара?! Связалась на свою голову… столько проблем из-за него… пристрелила бы, и дело с концом, так нет же! Дура. Хотела большой и чистой любви — вот, получи и распишись! Угораздило же полюбить этого…» — эпитетов, подходящих рутанцу, было так много, что Исанн затруднялась выбрать наиболее меткий.

Поутихшая было злость вновь захлестнула разведчицу. Окажись сейчас Сельвин поблизости…

…И что бы она сделала? Гордо смотрела мимо него и молчала? Сама накинулась с претензиями? А может быть, бросилась на шею при первом же его ласковом слове?

Несмотря на всю свою злость, Исанн начинала… скучать: ее любимый дурень слишком долго цеплялся за свою уязвленную гордость. Дольше, чем ей хотелось бы не видеть его физиономию.

«Он ведь не хотел ничего плохого. Он очень за меня волновался, это очевидно. Сельвин просто… несдержанный дикарь, вот и все. Зверь, который нуждается в дрессировке. Ничего, я еще сделаю из него нормального человека».

Девушка подошла к зеркалу и поправила растрепавшиеся волосы. Критически осмотрев себя, состроила несчастное лицо. Круги под глазами и заострившиеся от усталости черты сейчас были как нельзя кстати.

Сельвин не сможет долго беситься в одиночестве. Скоро он заявится сюда — доказывать (в первую очередь, себе), что прав во всем, а вот ей следовало бы попросить прощения. Исанн нужно лишь показать, что все в точности наоборот.

«Только бы палку не перегнуть. Дрессировка диких зверей — процесс тонкий и небыстрый. Потребуется еще много времени, чтобы достичь нужного результата».

* * *

Настойчивый стук в дверь вырвал Исанн из полудремы: стоило эмоциям приутихнуть, и усталость тут же взяла свое. Едва приподняв голову от подушки, разведчица вновь обессилено рухнула на постель. Тело не желало ей подчиняться, голова раскалывалась, а в глаза будто песка насыпали. Сильная усталость и откат от энергетиков достаточно неприятны сами по себе, но вместе они дают просто убийственный эффект.

«Ненавижу энергетики, — сонно подумала она, переворачиваясь на другой бок. — Надо обходиться кафом. А еще можно не доводить себя до такого состояния. Наверное, можно».

Стук повторился — уже гораздо громче. Исанн зашипела сквозь зубы: казалось, стучали не по двери, а ей по голове. Куском арматуры как минимум.

— Сиена, открой дверь! Нам надо поговорить.

Судя по голосу, Сельвин раскаиваться в своем поведении не желал совершенно. Скорее уж намеревался добиться раскаяния от Исанн.

Дверь содрогнулась от очередного удара — гораздо более сильного, чем все предыдущие.

— Если ты сейчас же не откроешь, я схожу за ключом и войду сам! — гаркнул рутанец угрожающе. — Я не буду на тебя кричать. Обещаю, — уже спокойнее добавил он после паузы.

Последняя фраза вызвала у Исанн вымученную улыбку: «Думает, что я его боюсь. Какой же он все-таки забавный…»

Усилием воли она заставила себя встать и подойти к двери. Угрюмый и совершенно несчастный вид даже изображать не пришлось.

Сельвин с каменным лицом стоял на пороге, заложив руки за спину. Стойкий и внушительный, как скала, и абсолютно уверенный в своей правоте.

— Я тебя слушаю, — холодно произнесла Исанн, спокойно встречая жесткий взгляд темно-карих глаз.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга: он — строго и сердито, она — равнодушно и устало. На лице Сельвина играли желваки.

— Нет. Ничего ты слушать не хочешь, — со злостью бросил он наконец, резко разворачиваясь и захлопывая дверь.

Из коридора послышались быстрые, тяжелые звуки шагов. Несколькими секундами позже раздался грохот и жалобный скрип старинных дверных петель.

* * *

Сельвин был твердо намерен закончить этот проклятый разговор сегодня же. Расставить все точки над «и», указать Сиене на ее место — и, в конце концов, помириться с ней. Пока женщина обижена, она не поймет своих ошибок… к тому же эта ситуация уже порядком утомила принца. У него и без семейных ссор достаточно проблем.

Решительно распахнув дверь спальни, Сельвин так и застыл на пороге: Сиена лежала на постели лицом вниз и часто всхлипывала. Она даже не обратила внимания, когда мужчина вошел в комнату и встал рядом с кроватью.

Хрупкое девичье тело била дрожь, черные волосы разметались по подушке.

Намерение провести с любимой воспитательную беседу на поверку оказалось не столь уж непоколебимым. Оно отступало перед совершенно иным желанием: крепко обнять ее, лаская и успокаивая.

В принципе, разговор с лаской можно и совместить.

— Сиена, — прошептал Сельвин, легонько дотрагиваясь до ее плеча.

Девушка даже головы не повернула.

— Ну хватит, — произнес он уже строже. — Прекрати этот спектакль и давай поговорим спокойно.

Рыдания только усилились. Дыхание Сиены, и так прерывистое, теперь вырывалось из горла сдавленными хрипами.

— Ну что мне с тобой делать?! — простонал Сельвин, гладя ее по голове. — Успокойся. Сейчас я принесу тебе воды, и мы поговорим. Ты меня слышала?

Она судорожно кивнула и снова зашлась плачем.

Выскочив в коридор, принц перевел дыхание.

«Эта женщина точно сведет меня с ума. Нашла повод для истерики… да и я хорош. Довел… нельзя было поспокойнее ее встретить? Толку точно было бы больше. Ничего, мы еще завтра поговорим».

Мужчина не мог видеть, как на губах его «доведенной до истерики» любимой расцветает самодовольная улыбка.

Когда Сельвин поднялся в спальню, девушка уже крепко спала. Лунный свет играл на ее волосах; падал на лицо, обрисовывая точеные черты.

Красивая, хрупкая и беззащитная… взбалмошная, неконтролируемая и до безумия гордая.

— Вот за что я тебя люблю, а? — прошептал принц, присаживаясь рядом с ней. — Тебя убить за твои выходки мало, а я что? Чувствую себя последней свиньей за то, что слегка накричал. Ведьма ты.

Сиена лишь натянула одеяло до подбородка и перевернулась на другой бок. Ласково потрепав ее по щеке, Сельвин встал и бесшумно вышел из комнаты.

Дел у него еще было по горло: множество отчетов и оперативных сводок дожидалось его внимания. Все-таки десятки терактов в разных частях планеты — не то дело, которое можно бросить на самотек.

* * *

С каждой минутой Исанн становилось все труднее удерживать серьезное, чуть отстраненное выражение на лице. Сельвин, наверное, считал, что выглядит сурово и непоколебимо, сидя с угрюмой физиономией над своей порцией завтрака — который состоял из свежих, явно заказанных в ресторане пирожных, и роскошного кафа с ликером.

— Тебя что-то развеселило? — немедленно вскинулся рутанец, стоило мимолетной улыбке мелькнуть на губах девушки.

— Ничего. Спасибо за завтрак, — холодно произнесла она, вновь напуская на себя серьезный вид.

— Не благодари, — отмахнулся Сельвин. Немного помолчал, пристально глядя на нее. — Ты плохо выглядишь. Заболела? — спросил он обеспокоенно, забирая у разведчицы чашку и подливая ей кафа.

— Ты сама дипломатичность. Прямо как вчера, — Исанн пренебрежительно фыркнула. — Я чувствую себя нормально, Райт. Не беспокойся.

Тяжело вздохнув, Сельвин пододвинул девушке тарелку с пирожным.

— Ешь, немочь бледная. Тебя скоро ветром сносить будет.

Повисло неловкое молчание, и разведчица не спешила его прерывать.

«И долго ты будешь ходить вокруг да около? Я не собираюсь тебе помогать, милый».

— Сиена. Посмотри на меня, пожалуйста, — мягко произнес Сельвин. Дождавшись, пока Исанн поднимет взгляд от чашки, продолжил:

— Прости за то, что было вчера. Я вспылил. Мне не следовало так набрасываться на тебя.

«Молодец. Быстро сообразил».

Скрыв торжествующую улыбку, девушка лишь скептически вскинула бровь и поджала губы.

— Не следовало, ты прав. Передай мне сахар, пожалуйста.

— Сиена, — с нажимом повторил рутанец и недобро прищурил глаза. — Ты ведешь себя, как обиженный ребенок. Тебя бы под замок посадить за твою глупость, а не пирожными кормить и успокаивать!

— То есть, ты на самом деле считаешь, что извиняться тебе не за что, я правильно поняла?

— Нет, неправильно, — с поспешностью, говорящей прямо о противоположном, заявил Сельвин и положил Исанн на тарелку еще одно пирожное. — Но пойми ты меня, я не без причины волновался. Не просто так говорил тебе не выходить из дома.

— Я смотрю новости время от времени, Райт. Но вчера ты был просто неадекватен. Ты очень меня обидел, и даже не понимаешь, что именно сделал не так!

Исанн часто задышала и прикрыла глаза, будто бы сдерживая слезы.

— Тсс… — встав, он подошел к разведчице и положил ладони ей на плечи. — Не начинай, хорошо? Я просто хочу, чтобы ты оставалась в безопасности и не искала приключений на свою… голову. Не обижайся на меня, родная.

Вместо ответа девушка ласково потерлась щекой о его руку. Этот этап приручения прошел успешно, теперь зверя и погладить можно.

— Ты, кажется, говорила, что ездила за одеждой?

— Говорила. И что с того?

— Как я понял, ты ничего не купила.

— Ничего не понравилось. Райт, ты это к чему?

Исанн догадывалась, что Сельвин решил замириться с ней самым логичным, с его точки зрения, способом: накупить новой одежды «своей женщине», тем самым заручившись ее покладистостью и обожанием на неопределенный срок.

— Моя невеста действительно не должна ходить в таком тряпье, — нахмурившись, рутанец провел пальцами по рукаву ее дешевого платья. — Пока у меня есть время, надо бы свозить тебя в приличный магазин. Я куплю тебе все, что захочешь.

— Прямо-таки все? — осведомилась Исанн, лукаво усмехнувшись.

— Хоть полмагазина, — с самым серьезным видом подтвердил Сельвин. — А взамен ты пообещаешь мне не выходить из дома в одиночку. И это не просьба, Сиена. Ты меня поняла?

Разведчица кивнула, крепче прижимаясь к любимому. По краю сознания проносились беспокойные мысли: «И что же готовят повстанцы, раз у него внезапно появилось время?», «А если мне позвонит Кейран или, чего доброго, отец?», «И как я буду выкручиваться, если Сельвин снова вернется домой раньше меня?»… но все это казалось каким-то далеким, незначительным.

Ей просто было хорошо. И гори дела огнем, со всей галактикой вместе.

Глупо. Безответственно. Совсем на нее не похоже. Ну и пусть.

Глава 11

Легкая, ненавязчивая музыка лилась по залу ресторана. Сводчатый потолок, до которого не доставал приглушенный свет стилизованных под старину торшеров, терялся в полумраке. За высокими окнами догорал закат, наводя Сельвина на неприятные мысли о завтрашнем дне, который непременно принесет сплошные проблемы.

Мотнув головой, принц перевел взгляд на Сиену, без аппетита ковыряющую вилкой салат. Вид девушки вызывал у рутанца какое-то смешанное чувство обожания, гордости и раздражения. Он уже не вполне понимал, с какой стати позволил ей пойти в ресторан в новом вечернем платье — скроенном по имперской моде и донельзя развратном. Облегающая темно-синяя ткань подчеркивала каждый изгиб великолепного тела, закрывая грудь и шею, но обнажая плечи. Непристойно-глубокий вырез на спине практически доходил до поясницы.

Сиена была так хороша, что захватывало дух. Но выставлять эту красоту на всеобщее обозрение — непозволительно. Невеста принца должна быть скромнее. И она не должна выглядеть так… по-имперски. Женщина, сидевшая напротив него, уместно смотрелась бы на Корусканте, но никак не на Рутане.

От этой мысли Сельвина передернуло. Все-таки надо было купить ей то роскошное платье в классическом рутанском стиле. Выглядела бы сейчас, как королева, а не… невесть кто.

Поймав его неодобрительный взгляд, девушка состроила несчастное личико:

— Я тебе не нравлюсь, — обиженно надула она губки. — Я некрасивая, да?

— Не говори глупостей. Ты просто великолепна, — Сельвин ласково улыбнулся и погладил ее по руке. — Мне не нравится то, что моя красавица сидит в ресторане полуголая. Я кому сказал палантин накинуть?

— Райт, — немедленно вскинулась Сиена, — сколько раз тебе говорить, что палантин здесь не нужен? К твоему сведению, это платье очень скромное.

Принц, с усмешкой покачав головой, встал с места и подошел к девушке. Не обращая никакого внимания на шутливые попытки отстраниться, поднял со спинки стула палантин и набросил ей на плечи.

— Дома будешь в таком непотребном виде расхаживать, — прошептал он, склонившись к ее уху. — Когда никто, кроме меня, не видит. Нечего другим любоваться на то, что принадлежит мне.

С этими словами Сельвин попытался набросить ткань ей на голову, но встретился с уже более активным сопротивлением:

— Ты мне еще лицо этой тряпкой замотай! — Сиена передернула плечами. — Поборник нравственности и традиций, тоже мне.

Сельвин нахмурился, но попытки завернуть девушку в палантин с головы до ног все-таки оставил.

— Вот как мне превратить тебя в приличную женщину, когда ты так активно сопротивляешься?

Она лишь задорно улыбнулась:

— А зачем это тебе? Помнится, я тебя и неприличной всегда устраивала. Или что-то изменилось?

Принц тяжело вздохнул и молча подлил ей вина.

«И как мне объяснить тебе, что традиции Рутана ты должна принять, как свои? Жена наследного принца не может быть…»

Сельвин не смог сдержать судорожного вздоха. Истина, все это время лежавшая на поверхности, но не приходившая ему в голову, обрушилась на плечи неподъемным грузом.

Жена наследного принца не может быть простолюдинкой. И уж тем более она не может быть иномирянкой.

— Ничего не изменилось, родная. Ничего, — выдохнул он, сглатывая застывший в горле ком.

«Все было так с самого начала. А я все-таки редкостный шаак».

Сиена недоверчиво посмотрела на него своими огромными глазищами, но ничего не сказала. Лишь удивительно крепко сжала его ладонь своими тонкими пальцами.

* * *

Сельвин стоял на балконе, тяжело опираясь на каменные перила. В прохладном воздухе витал одуряющий аромат цветов и хвойных деревьев; чернильно-синее небо было усыпано звездами.

Волшебная ночь. В самый раз для того, чтобы сделать любимой предложение руки и сердца.

Принц запустил ладонь в карман пиджака и извлек оттуда фамильный перстень-печатку. Задумчиво покрутил его в руках, заворожено наблюдая, как блики играют на старинном золоте, а лунный свет выхватывает из темноты очертания герба. Тяжелое кольцо, не подходящее для тонких девичьих пальцев. Традиционный подарок для невесты — фамильная драгоценность с символом рода.

Ритуальный дар, знаменующий вечный союз даже не двух людей — двух семейств. Так было испокон веков. Так должно быть и впредь — если Сельвин надеется когда-либо объединить народ Рутана под своей властью.

Принц сжал перстень в руке, чувствуя, как тот больно впивается в ладонь. В висках стучала кровь, а перед глазами стоял образ отца. В ушах неумолимо звучал его голос.

«Любовь и привязанность — вот то, что не имеет никакого значения при заключении брака. Женитьба должна служить интересам династии, а не мимолетной прихоти. История знает множество случаев, когда опрометчиво заключенный брак приводил к междоусобицам, ослаблению правящей династии или же вовсе к ее краху…»

Сиена — простолюдинка. Чужачка. Женитьбой на ней он нанесет оскорбление всем древним и благородным рутанским семействам, в которых есть девушки на выданье. Рутан вновь охватит пламя войны — но это будет уже не священная борьба с захватчиками, а междоусобная грызня за власть.

Никто не захочет видеть иномирянку королевой — ни аристократы, ни простой народ.

Позади послышались тихие, осторожные шаги. Мужчина поспешно спрятал кольцо обратно в карман.

— Райт, — негромко позвала Сиена.

Сельвин не отозвался, все так же вглядываясь вдаль.

«Я должен прекратить это. Давно должен был. Пока все не зашло слишком далеко».

— Почему ты бросил меня одну? — прошептала она, прижимаясь к его спине. Тонкие пальцы заскользили по плечам, лаская. — Кажется, я чем-то тебя расстроила. Да? Ты на меня обижен?

Рутанец лишь крепче вцепился руками в перила. Он почти принял правильное решение. Почти… но с каждой секундой его решимость, и без того призрачная, таяла.

«Так будет лучше для нее. Если я погибну, ей точно придется худо. Если восстание победит, и я останусь жив, аристократы не дадут ей покоя. Я должен сказать ей, что все кончено. Должен прогнать ее прочь».

— Милый, ну ты что? — Сиена уткнулась лицом ему в плечо. Ее тело трепетало, ладони скользили по его груди.

«Я обязан это сделать».

Мягко разведя в стороны ее руки, Сельвин обернулся к девушке. И застыл, не в силах выдавить из себя ни слова.

Черные волосы водопадом ниспадали на обнаженные плечи, обрамляя самое прекрасное, самое родное лицо во всей галактике. Платье, которое Сиена так и не сняла после ужина, делало ее удивительно хрупкой, похожей на фарфоровую статуэтку.

— Райт, что произошло? — спросила она, делая шаг вперед. — Все было так хорошо…

Сельвин и сам не заметил, как заключил ее в объятия, крепко прижимая к себе и гладя по бесстыдно обнаженной спине.

— Ничего, — прошептал он. — Я люблю тебя, Сиена. Люблю. Ты — моя. Навсегда. Что бы ни случилось.

«Поздно. Все зашло слишком далеко. Какой же я шаак».

— Я тоже тебя люблю, Райт, — выдохнула девушка так же тихо. — Я — твоя. Что бы ни случилось.

По небу серебристым росчерком пронеслась яркая точка, за долю секунды исчезнув за горизонтом.

— Знаешь, — задумчиво произнес Сельвин, крепко прижимая любимую к себе, — есть у нас легенда. Старая-старая, еще тех времен, когда не была так распространена вера в Силу. Она гласит, что людям, которые любят друг друга, но не смогли провести жизнь вместе, обязательно дается второй шанс. В следующей жизни они непременно встретятся. И уже не будет между ними никаких преград.

Сиена чуть отстранилась, пристально поглядев ему в глаза. Долгим, серьезным взглядом.

— Глупый ты. Нет никакой следующей жизни. Есть только здесь и сейчас, Райт. И я не хочу до старости жалеть об упущенном счастье.

Под конец фразы ее голос дрогнул. Глубоко вдохнув, как перед прыжком в ледяную воду, девушка вновь обняла Сельвина и поцеловала — жадно и страстно.

С неохотой оторвавшись от него, она прошептала:

— И пусть сгорит все, что встанет между нами. Пусть сгорит дотла.

Рутанец хотел было снисходительно улыбнуться, но наткнулся на ее взгляд — холодный и жесткий. В нем горела такая уверенность и решимость, что ласковая насмешка застряла у принца в горле.

Но миг — и наваждение развеялось, а на губах девушки вновь появилась улыбка.

— Пойдем в дом, милый. Мне холодно, — попросила Сиена, глядя на него влюбленными и преданными глазами.

— Идем, — охотно согласился Сельвин, обнимая ее за плечи. — Ты дрожишь. Так сильно замерзла?

— Да, Райт. Замерзла.

Ее голос был непривычно тихим и хриплым.

«Как бы не простудилась, глупая. Вот еще одна причина, по которой нельзя ходить по улицам полураздетой».

* * *

В последнее время Лике за каждым углом мерещилась опасность. Девушка ходила по улицам, озираясь по сторонам и держа руку на бластере — казалось, в каждой темной подворотне ее поджидает или коллега-наемник, или имперский оперативник. Естественно, не для того, чтобы пожелать доброго утра. Она боялась появляться в поместье Найриса, боялась ходить по одной и той же дороге дважды в день…

Что хуже всего, Лика не могла понять, разыгралась ли у нее паранойя, или Сила предупреждает ее о реальной опасности.

Одно девушка знала точно: Айсард убьет ее, как только решит, что наемница исчерпала свою полезность. И этот день стремительно приближался.

Неужели совсем недавно она всерьез рассчитывала на помощь этой злобной твари? Сейчас эта отчаянная надежда казалась до смешного наивной.

Надеяться она может только на себя. Пора бы уже привыкнуть.

Холодный ветер хлестнул в лицо, заставляя Лику поплотнее закутаться в куртку и поднять воротник. Стремясь как можно быстрее оказаться под крышей, она ускорила шаг.

Торопливо проходя по накрепко запечатлевшимся в памяти улицам, девушка старательно гнала от себя смутное ощущение, что поступает как-то неправильно. Глупости какие. Кевин мертв, ему деньги уже ни к чему. А вот ей, матери его будущего ребенка, они здорово пригодятся. Более того — спасут жизнь. По крайней мере, она на это надеялась.

На детской площадке с визгами и гиканьем копошилась малышня, не обращая никакого внимания на резкие порывы ветра и серое, готовое пролиться дождем небо.

«Видимо, у их мамаш что-то неладно с головой. Выпустить дите из дома в такую погоду…»

Наемница саркастически фыркнула: и откуда такие мысли у уличной беспризорницы?

При виде до боли знакомой многоэтажки у девушки тоскливо защемило сердце. Привычно потянувшись к карману, она с досадой отдернула руку. Ключ ей не понадобится: замки уже наверняка сменили.

«Одно хорошо: в городе творится такой беспредел, что до кражи со взломом никому не будет дела. Кража со взломом… тьфу, это никогда еще так гадко не звучало».

До квартиры Лика добиралась спокойно, прогулочным шагом — только глубже натянула капюшон, встретившись взглядом с молодой женщиной. Соседка Кевина с подозрением посмотрела на нее и, поджав губы, прошла мимо.

«Узнала? Может быть. Ну и хатт с ней».

Перед дверью в квартиру наемница осмотрелась и, не обнаружив поблизости любопытных соседей, присела на корточки. Беглым, наметанным взглядом осмотрела замок.

«Действительно, новый. Но вроде модель стандартная, не особо навороченная… по крайней мере, я такие ломала, — она сосредоточенно закусила губу, взглянув наверх, где прямо над ее головой мигал красный огонек. — Сигнализация. Ну, значит, бутылку Слайн не даром получил».

Запустив руку в карман, она вытащила приборчик, напоминающий миниатюрный пульт дистанционного управления. Генератор помех из той партии, которую Лика и Слайн доставили лично Сельвину Вельну.

С едва слышным щелчком индикатор погас. На пол упала сенсорная панель замка, сковырнутая шпилькой. А меньше чем через минуту дверь с тихим дребезжанием отъехала в сторону.

Странно было приходить сюда вот так — не желанной гостьей, а воровкой. Сколько бы наемница ни пыталась урезонить себя, какое-то липкое, неприятное чувство — нечто между виной и горечью — не оставляло ее.

Войдя внутрь, Лика немного замешкалась. Место, которое она почти считала своим домом, сейчас казалось мертвым, неприветливым. Контраст с ее счастливыми воспоминаниями был настолько разительным и мерзким, что по спине пробежал холодок. В спертом воздухе висел запах пыли; в конце полутемного коридора виднелась распахнутая дверь кухни. Где-то рядом жужжали мухи. На полу были разбросаны вещи, вываленные из шкафов.

«Похоже, я не первая решила сюда наведаться, — отметила девушка, поворошив ногой куртку. — Квартиру обыскивали. Интересно, что они собирались здесь найти… и кто это вообще был. Если ИСБ или полиция, то какого хатта им здесь понадобилось?»

Лика нервно сглотнула и чуть ли не бегом бросилась в спальню: ей надо управиться поскорее, а не размышлять — если она не хочет лично спросить у представителей власти, не они ли учинили здесь такой беспорядок.

В спальне неизвестные тоже порезвились от души: пол был усеян всевозможным хламом и одеждой; на матрасе красовалось несколько разрезов; около рабочего стола валялся выдранный с мясом ящик.

Как завороженная, девушка провела ладонью по опустевшей столешнице — то место, где раньше стоял компьютер, медленно зарастало пылью. Из ящика куда-то исчез планшет.

Дверца сейфа, вмонтированного в стену, легко поддалась под пальцами Лики — замок печально щетинился оголенными микросхемами. Внутри, как и следовало ожидать, было пусто.

«Искали что-то определенное. Какую-то информацию. Но и деньгами разжиться были не прочь — но так, в качестве приятного бонуса… Кевин, что же ты такое раскопал? Во что тебя втравила эта сука? И во что она втравила меня?»

Выдохнув сквозь стиснутые зубы, наемница вытерла испарину со лба. Сердце билось в груди тяжело и быстро.

«Здесь побывал кто угодно, только не повстанцы. И не повстанцам потребовалось убивать Кевина — они бы сделали это по-другому, если бы захотели. Он погиб из-за того, что работал с Айсард, эта стерва и не отрицала… может, кто-то из людей Найриса или Лаара? Но Кевин же… Кевин вроде как безопасником был, так какой вред он мог им причинить? Если только…»

Лике стало совсем нехорошо. Желудок сжался и подскочил к горлу; голова закружилась.

«ИСБ. Как же я раньше не поняла? Черт побери, Кевина убили свои же… что же получается, Айсард работает против них? И тогда я — тоже?! Выходит, я не просто преступница, а ходячая мишень… если только обо мне узнают…»

Лика прижала ладонь ко рту, сдерживая не то крик, не то тошноту.

Похоже, она умудрилась заполучить в потенциальные палачи практически всех власть имущих на Рутане. Многовато чести для простой наемницы.

Хотелось забиться в какой-нибудь темный угол и свернуться в комок, притянув колени к груди — как когда-то в детстве она пряталась от оборванцев постарше и посильнее. Паника захлестывала девушку с головой, и взять себя в руки ей удалось с огромным трудом.

«Одной проблемой больше, одной меньше — не все ли равно, когда их так много? Надо улетать отсюда, вот и все. А для этого мне нужны деньги. Просто жизненно необходимы».

Сейф в спальне был пуст, но у Лики оставалась еще одна надежда: часть сбережений и кредитных карт Кевин хранил в шкафу с голофильмами. Может быть, там не додумались искать?

В гостиной царил такой же разгром, как и в остальной квартире, но высокий застекленный шкаф казался почти нетронутым: его содержимое перебирали, но явно без особого энтузиазма. Дрожащими от волнения руками наемница вытащила с полки цветастую коробку из-под старого, еще республиканских времен, фильма. Оттуда послышался тихий стук, будто внутри пересыпались небольшие и твердые предметы.

«Все правильно запомнила, значит. Какая я молодец. Эх, хоть бы там было достаточно, хоть бы у Кевина было не настолько маленькое жалованье, как он говорил…»

Под крышкой лежало несколько купюр номиналом от сотни кредитов до десяти тысяч. Лика сгребла их, не считая — она еще успеет это сделать, когда окажется подальше отсюда.

В коробке не нашлось ни одной кредитной карты. Но зато…

«Инфочип? — девушка подняла находку двумя пальцами, с интересом рассматривая ее. — Уж не за этим ли сюда наведывались? Может, Айсард тоже заинтересуется… свободу я у нее не выторгую, а вот пару тысяч кредитов — вполне могу».

Больше здесь нечего было делать. И что-то подсказывало наемнице: ей нужно уходить отсюда, и как можно быстрее.

Но на пороге комнаты она все-таки задержалась. В глаза бросился белоснежный мундир, небрежно сброшенный на пол.

Сглотнув подступивший к горлу ком, девушка приблизилась и провела ладонью по жесткой ткани.

— Мне идет? Ну скажи честно!

Лика со смехом вертится у зеркала, кутаясь в слишком большой для нее мундир.

— Честно? — Кевин улыбается и обнимает ее за талию, одновременно пытаясь справиться с тугой пуговицей на вороте. Девушка чуть приподнимает подбородок, но ничем больше помогать не собирается. — Нисколько. Я видел слишком много женщин в военной форме, знаешь ли.

— И что? Я хуже, да? — корчит она обиженную гримаску.

— Лучше, — его горячее дыхание приятно щекочет шею. — Гораздо лучше.

— Прощай, Кевин. И спасибо тебе. За все, — прошептала Лика, глядя куда-то вдаль. На ресницы навернулись слезы, но девушка не стала их утирать. Пусть себе текут.

Рука будто сама собой прижалась к животу, и на какую-то долю секунды наемнице показалось, что она чувствует на тыльной стороне ладони знакомое прикосновение — мягкое, ласковое. Но — всего на лишь на долю секунды.

А потом пришел страх. И жгучее желание бежать отсюда, сломя голову. На сей раз Лика тянуть не стала.

На улицу она практически выбежала, ни капли не беспокоясь о том, как выглядит со стороны. Что-то гнало ее вперед, заставляя все быстрее и быстрее переставлять ноги.

Лика успела отойти достаточно далеко, когда небо позади нее окрасилось багровыми всполохами, за которыми последовал оглушительный грохот взрыва. А потом — еще и еще один. По земле прокатилась дрожь, и наемница замахала руками, силясь удержать равновесие. В переулок ворвался поток обжигающего воздуха, несколько камней ударилось о ее ноги.

Медленно, словно во сне, Лика обернулась назад. Улица, по которой она прошла только что, тонула в удушливом дыму. Вдалеке виднелись отблески пожара, слышались крики боли и ужаса; надрывно вопила сирена.

«Вот теперь до кражи со взломом точно никому не будет дела», — с оторопью подумала девушка, сглатывая слюну. В ушах звенело, а все тело била крупная дрожь.

Наемница нервно облизнула губы и ускорила шаг, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Дожидаться, пока сюда сбежится половина городской полиции в компании сибовцев, было бы донельзя глупо.

«Я сегодня напьюсь. Точно напьюсь, и пошло все к хаттам».

Живот немедленно скрутило спазмом.

«Ну ладно, не напьюсь, а выпью немного. Хорошего вина», — мысленно поправилась она.

Хотелось истерически смеяться. И трястись от ужаса. И ругаться — долго и грязно. Но девушка просто свернула в ближайшую подворотню, крепко прижимая к себе сумку с деньгами и очередной ценной информацией.

Быть может, что-то из этого поможет ей выбраться с Рутана.

* * *

Вставляя инфочип в планшет, Лика не собиралась долго вникать в информацию, хранившуюся на носителе. Ей нужно было лишь удостовериться, что там есть нечто стоящее — и оценить, на сколько тысяч кредиток это потянет.

После недолгой загрузки на экране высветилось несколько файлов: какая-то программа и с десяток видеозаписей, датированных разными числами позапрошлого месяца.

«Видео? — девушка нахмурилась, с сомнением открывая самую раннюю запись. — Надеюсь, Кевин не особо изысканную порнографию так прятал. Это я Айсард точно не смогу продать. Хотя… кто ее знает».

Над экраном тем временем соткалось голографическое изображение Кевина. Лицо у него было сосредоточенное, но в глазах горели азарт и веселье.

— Итак, я запустил видеохронику, и теперь ребята из техотдела будут обязаны поставить мне ящик пива. А иначе господин Вальд узнает, какие ленивые и некомпетентные у него подчиненные… о, как заговорил! Кажется, годы в качестве безопасника не прошли даром.

Усмехнувшись, Кевин застучал по клавишам компьютера, оставшегося за кадром.

— А если серьезно, без записей тут черт ногу сломит, а я и подавно. Итак, что мы имеем? Какой-то вирус жрет информацию из нашей базы данных, и никто понятия не имеет, что с ним делать. А я, наверное, идиот, раз решил этой проблемой заниматься — хотя и не должен. А потому рискую получить не премию, а по башке от начальства, если оно меня поймает на этом благом деле в рабочее время.

Несмотря на веселье, звучавшее в его голосе, было видно, что Кевин сосредоточения не терял — напротив, все больше и больше погружался в работу: на экран он смотрел, практически не мигая, время от времени кусая губы. Хорошее качество голозаписи позволяло разглядеть глубокие морщины, образовавшиеся на его лбу.

Внезапно парень удивленно распахнул глаза и воскликнул дрожащим не то от волнения, не то от предвкушения голосом:

— Ага, вот оно! Запустили, знать бы еще, кто… так… ну-ка, посмотрим…

С этого момента Лика перестала что-либо понимать, кроме разве что крепких словечек, которые время от времени вклинивались в поток техническо-программистской тарабарщины. Наемница даже подумывала выключить запись, но сдержалась: информацию вслепую не продашь — а уж тем более такой непростой клиентке, как Айсард.

«Но как же ему нравилось заниматься этой ерундой… любимое дело, сразу видно, — с грустью подумала Лика. — Дурак ты, Кевин. Пошел бы в программисты, жив бы до сих пор был».

Глаза предательски защипало. Злясь на себя за глупую сентиментальность, она утерла выступившие слезы кулаком. Вновь настроиться на рабочий лад оказалось нетрудно, но неприятный осадок на душе остался.

Отвлекшись, девушка чуть не упустила момент, когда Кевин вновь начал выражаться понятным языком.

— Итак, кажется, я понял, как эта дрянь работает, — с самодовольным видом заявил он, вытирая испарину со лба. — Код, разумеется, не целиком выловил… но для первого раза это уже хорошо. А сейчас мне надо наконец-то дописать этот хаттов отчет, будь он неладен…

Запись прервалась. Голографическое изображение мигнуло и пропало, оставив Лику в полном недоумении.

«Ерунда. Пустышка», — разочарованно подумала она, но все-таки запустила вторую запись. Сдаваться так рано наемница не собиралась — а вдруг что-нибудь интересное выяснится позже?

Но и второе, и третье видео ее разочаровали: Кевин лишь проговаривал вслух свои действия, периодически вставляя гневные, ехидные или отстраненные комментарии. Четвертую часть Лика уже думала промотать, как…

— …Я выловил этого червя. Черт побери, я это сделал! Даже самому не верится, — юноша победно хлопнул в ладоши, и его изображение чуть отдалилось — видимо, он откинулся на спинку кресла. — Осталось только передать копию кода технарям и разъяснить им, где эта гадость сидит.

Сложив руки на груди, он задумчиво уставился на экран.

— Но мне кажется, что просто так удалить эту программу — расточительство. В потенциале, у нее масса возможностей… если бы тот, кто ее писал, был поизобретательнее… вот если подправить эту пару строчек, можно пробить более долговечную брешь в защите… а впрочем, — внезапно смутился парень, — не стоит на работе об этом.

«Ну и? До чего же ты додумался?»

Лика выжидающе поглядела на потухший экран, в нетерпении постукивая пальцем по корпусу планшета. Почему-то то, что Кевин прервал мысль, девушку практически взбесило.

Ее сердцебиение участилось, а от волнения вспотели ладони. На краю сознания билось то ли ощущение, то ли не до конца сформировавшаяся мысль: это важно. Важно лично для нее.

Но тратить долгие часы на то, чтобы прослушать кучу технических подробностей… нет, этого она не вынесет. И поэтому Лика без колебаний запустила последнюю запись.

— Итак, подведем итоги, — Кевин прочистил горло и приосанился, будто выступал перед публикой. — Занимаясь ерундой, я умудрился создать программу, за обладание которой любой преступник продаст душу. Ну, или убьет, что вероятнее. При запуске она автоматически подключается к нашей базе данных, но теперь не стирает определенную информацию, а добавляет новую. Пара минут — и на Рутане появляется новый гражданин. И ни одна проверка не выявит обмана: вирус расползается по разным каналам, добавляя пару-тройку лишних записей в базу данных нужного роддома, школы, института, организации… конечно, более-менее серьезная защита это дело пресечет на корню, но если не замахиваться на слишком многое… скажем, пополнить население Тэсты на одного честного фермера — не проблема. На капитана ИСБ — уже вряд ли.

Лика, распахнув глаза, смотрела на голограмму Кевина. Он продолжал вещать что-то насчет того, что программа не опробована, и неизвестно, будет ли она работать как следует… кажется, юноша говорил что-то насчет хвоста-маячка, который, будучи приписанным к коду, позволит ИСБ без труда ловить желающих создать себе новую личность…

Наемницу это уже не волновало.

«Неужели… нет, не бывает чудес в этой клятой галактике… не таких и не со мной…»

Лика до сих пор не могла поверить, что все это происходит наяву. Билет в нормальную, спокойную жизнь — у нее в руках. Стоит только запустить файл…

— …Программа работает очень медленно: по моим расчетам, на создание новой личности потребуется не меньше недели…

«Ну и пусть».

Пальцы сами потянулись к иконке «запустить программу»…

«Она не сработает. Не может сработать».

Мучительно-долгая загрузка. И — высветившееся на экране пустое досье.

«Имя, фамилия: ввести», — гласила первая строчка.

Несколько секунд Лика, окаменев, смотрела на планшет, беззвучно шевеля губами — читая заголовки пустых граф. А потом страх и неверие будто волной смело; радость и детский восторг заполнили все ее существо. На лице играла улыбка — искренняя и счастливая.

Наверное, никогда прежде девушка не смеялась так громко и заливисто. И плевать ей было на возможные риски. На то, что программа, даже если сработает, не решит всех ее проблем. Не вытащит ее с Рутана, не избавит от внимания Найриса и Айсард…

Лика Кейран, уличная девка, нищая наемница из корускантских трущоб, получила шанс стать другим человеком. Как в прямом, так и в переносном смысле.

«И черта с два я этот шанс упущу».

* * *

В кабинете Бернарда Аларона висела напряженная тишина. Сельвин, отставив в сторону нетронутый бокал виски, застыл напротив окна, сложив руки за спиной. Закатные лучи окружали его фигуру кровавым ореолом; падали на лицо, подчеркивая резкость черт. Думая о чем-то своем, мужчина нахмурился, и из глубокого пореза, рассекающего его бровь, потекла тонкая струйка крови. Машинально стерев ее, повстанец вновь сцепил руки в замок и замер каменным изваянием.

— Так что ты думаешь о последних новостях, Сельвин? — осмелился Бернард нарушить тишину. — Справились наши диверсанты с задачей?

«Диверсанты… хорошо звучит. Правильно. А вот у имперцев в ходу другие наименования: террористы, бандиты, убийцы, насильники… тоже верно, но звучит гораздо хуже. Но при таких формулировках репрессии выглядят чуть менее отвратительно».

Несколько дней кряду ячейки сопротивления, разбросанные по всему Рутану, старательно сеяли хаос и разруху: теракты, погромы, массовые протесты, перерастающие в кровопролитные стычки с властями… террор в ответ на террор, как гласил один из излюбленных девизов повстанцев. Впрочем, как показала практика, имперцам этот принцип тоже был по душе — и теперь силы сопротивления, постоянно пополняющиеся энтузиастами из народа, соревновались с властями в том, чья акция устрашения окажется более кровавой и эффектной.

Бернард следил за новостями со смесью гордости и мерзкого, пробирающего до костей ужаса: странно и жутко было осознавать, что именно он спланировал провокации, с которых начался весь этот ад. Что именно по его указке продолжали взрываться жилые дома и общественные здания, именно его люди распаляли и вели народ на баррикады…

Впрочем, сам план принадлежал Сельвину — как отвлекающий маневр и способ истощить силы Империи. И пока этот расчет себя оправдывал, плевать ему было на реки крови.

Впрочем, плевать ли? Порой Аларону начинало казаться, что его давний друг и товарищ упивается смертью каждого оккупанта — будь то солдат или безобидный булочник.

— Сработано превосходно, Бернард, — кивнул принц, едва повернув голову в его сторону. — Чего я не могу сказать о наших боевых операциях.

Его голос был безукоризненно ровен, но Аларон знал друга достаточно хорошо, чтобы понять: это спокойствие предвещало бурю.

— Группы, которые ты ведешь в бой, всегда возвращаются с победой, — осторожно вставил он.

В этих словах не было ни капли лести: Сельвин вообще редко проигрывал сражения. А за последние недели, когда интенсивность боев многократно возросла, не проиграл ни одного — хоть и умудрялся руководить чуть ли не половиной операций.

— Верно, — подтвердил принц все так же спокойно. Выдержав короткую паузу, он резко развернулся на каблуках. Стремительно преодолев разделявшее их расстояние, мужчина угрожающе навис над собеседником:

— Но это касается только моих отрядов, Бернард. Тебе не кажется странным то, как часто других командиров — талантливых, опытных командиров — разбивают на голову? Имперцы просто сметают наших бойцов… будто ждут их. Знают, где и когда будет атака, какого сопротивления следует ожидать…

На его лице играли желваки, вокруг губ залегли глубокие складки, ноздри гневно раздувались… но хуже всего был взгляд: гнев и жажда крови, горящие в глубине карих глаз, граничили с безумием. Нервно сглотнув, Аларон едва удержался от того, чтобы отшатнуться.

— Сельвин, я понимаю, к чему ты клонишь. Но многие операции проходят успешно, так что ничего подозрительного я не вижу… у нас просто очень тяжелая ситуация, это ты знаешь лучше, чем кто бы то ни было. А имперцы не испытывают недостатка ни в ресурсах, ни в подготовке…

Бернард отчаянно надеялся, что его голос ни разу не дрогнул. Он бессовестно лгал другу и командиру: в существовании высокопоставленного шпиона, а то и нескольких, глава контрразведки не сомневался. Но если дать волю подозрительности Сельвина… сейчас с него станется объявить охоту на врагов революции. Только этого восстанию и не хватало для полного счастья.

В ответ принц расхохотался — коротко и зло:

— «Ничего подозрительного»? Друг мой, я скоро начну сомневаться в твоей профпригодности! Тебе и регулярные атаки на наши лагеря и базы подозрительными не кажутся? Систематические удары против контрабандистов, которые снабжают нас всем необходимым — тоже случайность? Какая-то черная полоса для нас наступила, не иначе.

Он запрокинул голову и прикрыл глаза. В гробовой тишине его тяжелое дыхание казалось почти неестественно громким.

— Ты же знаешь, что среди нас есть предатель. Скорее всего, не один и не два. Я не хочу масштабных репрессий, Бернард. Имперцы только скажут нам «спасибо», если мы вцепимся друг другу в глотки… но терпеть изменников в наших рядах, позволять им и дальше срывать наши операции — ошибка куда более страшная.

Сельвин сжал ладонь в кулак.

— Необходимо выловить каждую крысу, что у нас завелась. Выловить — и казнить на глазах у других бойцов. С максимальной жестокостью. И если это чревато «охотой на ведьм»… что ж, пусть будет так.

— Я постараюсь этого избежать, — Бернард склонил голову и украдкой набрал в грудь побольше воздуха. Спорить с Сельвином, когда тот пребывал в таком состоянии — дело тяжелое, неблагодарное и опасное для жизни. Но порой необходимое.

— Ты прав. Очень многое указывает на то, что среди нас есть предатели — и будь я проклят, если эти твари не окажутся на виселице. Но… — «Я должен это сказать. Обязан — ради него и всех нас». — Дело не только в них.

— Бернард, я знаю о проблемах с подготовкой личного состава и ресурсами куда лучше тебя. О преимуществах имперцев — тоже. Избавь меня от статистики.

Аларон расправил могучие плечи и вскинул голову, впервые за долгое время осмелившись на… прямой вызов, чего уж тут.

— Нет, ваше высочество, не избавлю. Потому что эта «статистика» в самое ближайшее время со всей силы даст вам по дурной башке! — пророкотал он, делая шаг вперед. Теперь мужчины стояли вплотную друг к другу. — Прежде нас никто не воспринимал всерьез. Имперцы отмахивались от наших атак, как от комариных укусов. Но сейчас все изменилось. Мы начали доставлять им настоящие проблемы, и карательную машину запустили всю мощность. На всю мощность, которая есть на Рутане: на Корусканте о нашем существовании, я уверен, и не подозревают. Как ты думаешь, что случится, если мы победим?! Как скоро сюда нагрянет настоящий имперский флот? Настоящая имперская армия, а не жалкие отбросы, которые гниют на нашей планете за ненадобностью?!

Он замолчал, тяжело переводя дыхание. Под взглядом Сельвина нестерпимо хотелось отвести глаза. Опустить плечи, низко поклониться и, пробормотав извинения, немедленно ретироваться куда-нибудь подальше. Но Аларон знал, что отступить сейчас не имеет права.

— Нас сомнут. Рано или поздно. Ты должен это понимать.

— И что же ты предлагаешь? Сложить оружие? Сдаться?

— Остановиться, пока еще не слишком поздно. Потребовать автономии, возвращения наших традиций и законов… власти могут на это пойти: им тоже не нужна лишняя напряженность. У Палпатина слишком много врагов, чтобы давать им в руки лишний козырь.

— Я тебя понял, — от голоса принца веяло мертвенным холодом. — А теперь сядь и послушай, что я тебе скажу, друг.

Бернард остался стоять — сам не зная, почему.

— Сядь, — почти ласково повторил Сельвин. На сей раз Аларон ослушаться не посмел.

— Ты хочешь остановить кровопролитие. И я желаю своей земле мира — всей душой, уж поверь мне. Но люди… люди жаждут крови тех, кто отнял у них свободу. Ты сам видишь, с каким пылом они готовы сражаться против оккупантов. Народ верит в нашу победу. Но если у него эту веру отобрать… хуже того — предать ее, продавшись имперцам за жалкие подачки… — он с отвращением поморщился, — нас возненавидят. Люди обратят свой гнев против тех, за кого совсем недавно были готовы отдать жизнь.

Его ладонь тяжело легла Бернарду на плечо — не то дружески, не то угрожающе. Некстати вспомнилось, что Сельвин способен без особого труда сломать человеку шею.

— И как тебе могло прийти в голову, что я пойду на такое? — хватка стала чуть крепче. — Стать цепным псом Империи… — его пальцы сжались еще сильнее, причиняя весьма ощутимую боль, — инструментом пропаганды, с помощью которого режим продемонстрирует свой либерализм и всепрощение… я лучше умру, Бернард. Но с высоко поднятой головой, а не стоя на коленях.

В его глазах горело бешеное пламя. Застарелая боль, ярость… фанатизм.

«Хочешь мира, говоришь? Нет, друг мой. Ты лжешь самому себе. Ты уже забыл, что это такое — и не желаешь вспоминать».

Сельвин вновь развернулся к окну. Сложив руки на груди, он из-под гневно прищуренных век смотрел на трущобы за грязным стеклом. Бернард украдкой потер плечо. Скорее всего, останутся синяки.

— Империя никогда не пойдет нам навстречу: свободу у нее можно вырвать лишь силой. И мы это сделаем. Захватчики заплатят за все зло, которое причинили.

«За твою родню. За твою разбитую жизнь. За то, что в шестнадцать лет ты впервые убил человека, а в семнадцать — уже потерял счет своим жертвам. Как и погибшим друзьям. За это ты хочешь расквитаться с Империей. Но народ Рутана… о нем ты беспокоишься меньше всего. Хоть и искренне веришь в обратное. И ни о каком будущем ты не думаешь. Никогда не думал».

В комнате снова воцарилось молчание. Аларон поднялся с кресла и встал рядом с другом.

«Я должен был задуматься об этом раньше. Но что мог понять, что мог предугадать сопливый мальчишка? Сын кухарки, которому посчастливилось стать названым братом наследного принца… а теперь уже поздно. Я слишком верен тебе, чтобы остановить. Пусть даже твоя смерть предотвратила бы тысячи других».

— Знаешь, — тихо произнес он, — некоторые люди рождаются для того, чтобы положить жизнь на алтарь великой цели. Стать символом, святым мучеником… но не торопился бы ты в анналы истории. С этим всегда успеется.

Сельвин криво усмехнулся:

— Ты слишком рано решил меня похоронить. Уже успел попрощаться с мечтой о поместье и титуле, дружище?

— Да при чем здесь поместья, титулы… — Бернард схватил бутылку виски и щедро плеснул золотистой жидкости в свой бокал. — Ты мне как брат. Я буду сражаться за тебя, что бы ни случилось. Я умру за тебя, если придется. И ты это знаешь.

— Именно поэтому я не казню тебя за сегодняшние речи.

Громкий, нарочито-веселый смех разнесся по комнате. Хрустальные бокалы соприкоснулись с легким звоном. А Бернард Аларон никак не мог отделаться от ощущения, что ему только что подписали приговор.

Глупости какие. Приговор ему подписали куда раньше — его же собственной рукой.

* * *

— Ваше служебное рвение похвально, господин Мейер. Если вы продолжите в том же духе, мир и порядок восторжествуют на Рутане совсем скоро.

Голос главы КОСНОП звучал благосклонно, а губы под конец фразы изогнулись в одобрительной полуулыбке — от вида которой любому, кто был знаком с Круэйей Вандроном хоть сколь-нибудь долго, стало бы не по себе. По меньшей мере. Решая вопросы в рабочем порядке, лорд не тратил время на подобные спектакли, высказывая одобрение сухо, а недовольство — открыто.

Видимо, сейчас он был не просто недоволен, а ужасно зол. И на то были причины.

Мейер осторожно повел плечами: рубашка противно липла к спине. Это все треклятая рутанская влажность. Но свалить на климат то, что ворот мундира почти болезненно впивался в кожу при каждом вдохе, уже куда труднее.

Полковник угрюмо молчал, изо всех стараясь не выдать своей нервозности. Безукоризненная осанка, прямой и открытый взгляд… только немного подрагивают сцепленные за спиной руки.

— Но я не понимаю одного, — продолжил Вандрон все так же мягко. — Как это сочетается с нашими интересами? Я думал, мои указания были точны.

«Поддерживать восстание. Защищать его от полного уничтожения. Помогать ему достичь определенных целей, но не позволять нанести слишком серьезный урон. Уничтожить, когда придет время».

Безумно захотелось облизнуть пересохшие губы.

Указания оставляли довольно широкий простор для трактовок, но нынешняя ситуация не укладывалась даже в самые вольные из них. Время еще не пришло, а повстанцы уже захлебываются в собственной крови… и, агонизируя, с утроенным энтузиазмом проливают чужую.

А Мейер ничего не смог сделать, чтобы это предотвратить. И теперь, кажется, полностью потерял контроль над происходящим: Сельвин Вельн, этот бешеный зверь, сорвался с цепи, а ИСБ не может не реагировать на действия экстремистов… если, конечно, один полковник не торопится под трибунал.

Крупная капля пота предательски поползла по виску. Оставалось только надеяться, что на голограмме это не отобразится.

Лорда быстро утомила игра в светскую беседу. Его глаза угрожающе сузились, а голос зазвучал жестче:

— Этот бунт начал развиваться слишком быстро, бесконтрольно — и вместо того, чтобы регулировать активность повстанцев, вы решили уничтожить их раньше времени? Совсем не об этом я просил вас, полковник.

Акцент на последнем слове — соль на старую рану и невысказанная угроза: ставками в этой игре с самого начала были либо повышение, либо смерть.

Мейер сглотнул подкативший к горлу ком. Титанических усилий ему стоило совладать с дыханием, норовящим сбиться со спокойного ритма.

Если он разочарует Вандрона, никакого трибунала, конечно, не состоится. Но исход будет тот же.

— Милорд, я признаю, что позволил обстановке накалиться сильнее, чем следовало, — сибовец склонил голову: не столько в знак покаяния, сколько из желания скрыть беспокойный взгляд. — Но, позвольте вас заверить, ситуация под контролем: Карл Риден все еще имеет на мятежников огромное влияние, а я позаботился о том, чтобы некоторые мои сотрудники поумерили пыл. Скоро все вернется к норме.

Лорд смерил собеседника долгим, испытывающим взглядом.

— Очень на это надеюсь. А сотрудников следует контролировать получше, полковник. А то у вас развелось многовато дураков с инициативой.

— Виноват, милорд. Больше не повторится.

Каждое слово сибовец буквально выдавливал из себя: от подобного самоуничижения у бывшего генерала сводило челюсть. Но злить покровителя — себе дороже. Особенно сейчас.

— Хорошо, если так. Я рассчитываю на вашу компетентность, господин Мейер.

Мейер терпеливо дождался, пока голограмма полностью погаснет. С невозмутимым видом отключил передатчик. Только после этого он рухнул в кресло и спокойным, тихим голосом, правильно расставляя все акценты и интонации, выдал витиеватую фразу на хаттском. Лорд Вандрон наверняка и не подозревал, сколь экзотична его родословная. Следующей череды эпитетов удостоилась Исанн Айсард, из-за которой все дело и пошло наперекосяк.

Полковник с шипением втянул воздух сквозь зубы и резким движением поднялся на ноги. Стремительно прошелся по кабинету, тяжело дыша, будто после долгого бега.

Злость на себя самого жгла изнутри; выталкивала воздух из груди; мешала сконцентрироваться. Как он мог упустить вмешательство этой дрянной девчонки?! Как не понял сразу, не отследил…

Хотя ответ Мейер прекрасно знал: не доложили. То ли по головотяпству, то ли по умыслу. И, увы, второе было весьма и весьма вероятно.

Еще одна проблема — ко множеству других. Собственный персонал строит против него козни… дело, в принципе, привычное, и опасность вряд ли бы представляло, кабы не ошивающаяся поблизости Айсард. На редкость неприятная девица: оставлять неподконтрольной — опасно, навязать сотрудничество, чтобы держать в поле зрения — еще опаснее… убить — вообще несусветная глупость.

Но угроза, которую представляет эта молоденькая выскочка, и рядом не стоит с той, что исходит от Круэйи Вандрона. И от него у Мейера нет и не может быть защиты.

«Восстание придется давить раньше, чем планировалось. Этого джинна обратно в бутылку не загонишь. Остается только надеяться, что Вандрона устроит результат. Знать бы еще, что этому жуку нужно на самом деле…»

* * *

Все-таки вера в силу государства — премерзкая вещь. В последнее время Круэйя Вандрон частенько вспоминал Республику — если не с тоской, то уж точно с легкой ноткой ностальгии. Как просто было посеять панику на рынке в те времена… а сейчас никто всерьез не верит, что восстание на Рутане проживет долго. А потому не взлетают цены на нейраниум, никто не спешит закупать ценный металл огромными партиями, опасаясь перебоев с поставками…

Он бы все равно добился этого — не сломай рутанские фанатики всю игру, и не утрать Мейер контроль над ситуацией. Но теперь затяжного конфликта не выйдет, как ни крути — будет быстрое подавление бунта и много, много крови. Революция сгорит в яркой, разрушительной, но короткой вспышке.

А жаль. Терять такой приятный бонус, как огромный спрос на главную карфеддионскую продукцию, было неприятно.

Впрочем, партия все равно остается выигрышной: после всей этой заварушки губернатора Тайсена неизбежно снимут с должности — для верности Мейер хорошенько потрудился, роя компромат на него. А ставленник лорда уже давно готов принять пост. Уж он-то не допустит не Рутан ни одной горнорудной компании кроме тех, что принадлежат его благодетелю.

Вандрон довольно улыбнулся и жестом подозвал служанку, чтобы та наполнила опустевший бокал вина.

«Надо будет дать Мейеру указания: пусть его ручные дикари хорошенько покрушат инфраструктуру. Восстановление планеты, пострадавшей во время гражданской войны — благороднейшее и непростое дело, как раз по плечу КОСНОП… при некотором дополнительном финансировании, конечно».

А за возможность полюбоваться на лицо Арманда Айсарда, когда выяснится, что его организация несет львиную долю ответственности за этот бунт, Вандрон был готов выложить еще не один миллион кредитов. Старый разведчик наслаждался фавором Императора непозволительно долго.

Все-таки Рутан оказался чертовски выгодным вложением — пусть даже и не все пошло по плану.

Лорд прикрыл глаза, наслаждаясь великолепным букетом вина и его долгим, тягучим послевкусием. Если у победы и впрямь был вкус, то красное полусладкое, собранное на виноградниках Карфеддиона, воплощало его как нельзя лучше.

* * *

Шелковый пеньюар защищал от холодного, влажного ветра просто отвратительно. Точнее, не защищал вообще. Исанн без толку куталась в невесомую ткань, растирала озябшие плечи, но уходить с балкона не спешила.

Здесь размышлять здраво ей было куда проще, чем лежа в постели с Сельвином. Как девушка думала поначалу. Но, похоже, здравомыслие у нее атрофировалось окончательно.

В последние дни ее ничто не заботило, кроме благополучия одного упертого террориста: Исанн окончательно оставила попытки выйти на след Ридена, практически забросила поиск компромата на Мейера, и только планомерное уничтожение восстания все набирало обороты — уж за это разведчица взялась со всем своим энтузиазмом и умением.

Но долго так продолжаться не могло. Чем хуже шли дела у сопротивления, тем сильнее это сказывалось на Сельвине. Он практически перестал приходить домой, а в те дни, что им все-таки доводилось увидеться, держался с отчуждением, какого девушка никогда не замечала за ним раньше. Ее любимый сделался угрюмым и мрачным, ужасно раздражительным — и в то же время он нуждался в Исанн, как никогда прежде. Сельвин мог часами сидеть с ней в обнимку, не произнося ни слова и не позволяя ей самой завести разговор; стремился все время держать ее поблизости, упиваясь каждым моментом, проведенным вместе.

Романтично? Едва ли. Исанн прекрасно понимала: эта «романтика» — ни что иное, как предвестие близкого нервного истощения. Только чудовищная сила воли и фанатизм, в последнее время проявляющийся каждый раз, когда речь заходила о недавних событиях, удерживали рутанца от срыва.

И удерживала она — единственная его радость, как все чаще повторял Сельвин. До крови кусая губы. Украдкой почесывая свежие шрамы. Потирая воспаленные глаза, красные от полопавшихся сосудов. Вымученно улыбаясь и обнимая ее крепкими, но неестественно напряженными руками.

Революция медленно убивала его — но она же и давала волю к жизни. Играя в этом, к сожалению, куда более значительную роль, чем Исанн.

Порочный круг, который под силу разорвать только ей. Сельвин слишком скован догмами, вбитыми в его твердолобую башку. Слишком привязан к тем, кого считает своими товарищами. Слишком большое значение придает словам «долг» и «честь».

Кто-то из них должен быть умнее. Исанн пора бы перестать обманывать себя: в той жизни, которую она ведет сейчас, любимому нет места.

Поежившись, девушка облокотилась на перила, глядя вниз, на теряющийся во тьме двор. По телу разливалась слабость, слегка закружилась голова. Странно билось сердце: вроде бы и не быстро, но тяжело, почти болезненно. Руки покалывало — не то от холода, не от волнения.

Впрочем, волнения ли? Нет, она льстит своему самообладанию. Ей было страшно — как не было, наверное, никогда в жизни.

Выбор ясно стоял перед ней: либо Исанн наконец находит в себе силы преодолеть это помешательство, эту эмоциональную зависимость, именуемую любовью…

…либо остается с Сельвином навсегда, лишившись всего: карьеры, положения в обществе… прошлого и будущего. Став Сиеной Джайлз на самом деле. Позволив Исанн Айсард умереть — для всей галактики и себя самой.

Девушка чувствовала, что ее начинает подташнивать. На ватных ногах она отошла подальше от перил: проверять, есть ли у молодой и здоровой женщины шансы выжить при падении с третьего этажа, ей совершенно не хотелось.

От одной только мысли, что придется вновь жить по-прежнему, Исанн передернуло. Прошлое теперь вызывало лишь беспросветную тоску. Казалось пресным, ненастоящим.

Она вообще была счастлива хоть когда-нибудь? Когда-нибудь жила так, как сама того хотела, а не так, как должна была? Работа — вот единственный смысл ее существования. Бесконечная череда заданий, постоянная грызня внутри Управления… и собственное стремление быть лучшей из лучших. Сначала — чтобы доказать свое право находиться на «неженской» службе, а потом — чтобы ни в коем случае не оступиться. Ибо падать пришлось бы слишком высоко, больно и унизительно.

Она ведь действительно любила эту жизнь: опьяняющее чувство принадлежности к великой системе, коей является Империя; осознание собственной власти — заслуженной потом и кровью (как своей, так и чужой), а не тенью отцовского могущества; необходимость прикладывать все силы и постоянно совершенствоваться, чтобы добиться успеха…

…и в то же время — полное отсутствие выбора. Наивное желание маленькой девочки — выделиться из числа сверстниц и заслужить одобрение отца — предопределило судьбу взрослой женщины. Начав обучение, она уже не могла остановиться на достигнутом. Да и не позволили бы ей это сделать: отец всегда придавал большое значение своему наследию — частью которого она являлась.

Еще совсем недавно Исанн все устраивало. Но сейчас…

За спиной послышались тяжелые шаги. Крепкие руки обхватили девушку за плечи, сжимая их почти до боли.

— Ты совсем глупая? — осуждающе прошептал Сельвин, прижимая ее к себе. — Стоишь на холоде почти голая. Простудиться решила?

…но сейчас у нее есть этот дикарь. И как без него жить дальше, Исанн уже не представляла.

— Ты прав, Райт. Я совсем глупая, — она обезоруживающе улыбнулась, оборачиваясь к нему. — Я думала, ты спишь.

«Скажи мне кто раньше, что все так обернется, я бы долго смеялась».

— Спал. А потом понял, что рядом кое-кого не хватает, — он усмехнулся и потянул ее за собой. — Пойдем. Буду тебя горячим чаем отпаивать, дурочка.

С готовностью кивнув, девушка последовала за ним. Сельвин так и не разжал объятий, а Исанн не собиралась отстраняться.

Все правильно. Звания не помогут ей в трудную минуту, а ордена и медали не согреют ночью. Променять на них единственного человека, которому она по-настоящему дорога… какой же невообразимой глупостью это теперь казалось.

Бросив взгляд на изможденное лицо Сельвина, девушка нахмурилась:

«Но прежде я должна спасти его от самого себя. Уничтожить то, что между нами стоит… в том числе и его собственные убеждения».

С помощью гипноза и комбинации наркотиков можно заставить солдата забыть о пережитом плену. Приложив чуть больше усилий, можно заставить его добровольно застрелить товарища и лучшего друга — привив, скажем, воспоминания о страшном предательстве и воздействуя на некоторые эмоциональные центры. Блокирование участков памяти, вживление чужеродной информации на подсознательном уровне — старые игрушки Разведки, хотя весь их потенциал еще только предстоит раскрыть.

Исанн нужно лишь освежить свои познания в этом вопросе и посмотреть, что можно сделать в полевых условиях. Быть может, она сумеет заставить благородного принца забыть о придуманном долге перед его жалкой родиной.

* * *

Казалось, Сельвин только сомкнул глаза — и проснулся, разбуженный первыми лучами рассвета. Он с трудом повернул голову, морщась от боли в затекшей шее. Циферблат антикварных часов показывал почти пять утра.

«Пора ехать».

Принц быстрым, слитным движением поднялся с постели. Тело протестующе ныло, а в ушах стоял противный звон, но он давно уже отвык давать себе хоть какие-то поблажки. Совет был назначен на семь часов утра, так что тянуть с отбытием не следовало.

Привести себя в порядок после сна, немного размять мышцы и одеться — на все это ушло не больше пяти минут.

Со стороны кровати послышался тихий шорох: Сиена беспокойно заворочалась, кутаясь в одеяло, и потянулась к пустующему месту рядом с собой. Длинные ногти слегка царапнули еще теплую подушку.

Сердце кольнуло — остро и мучительно-сладостно. Сельвин подошел ближе и ласково провел ладонью по щеке девушки; отбросил назад упавшие на лицо пряди — угольно-черные на алебастровой коже.

Его женщина. Его любимая. Единственная простая, человеческая радость в его жизни.

— Я вернусь к тебе. Обязательно вернусь, — прошептал он, целуя ее в лоб — легко, чтобы не разбудить.

Слова прозвучали с горечью, удивившей его самого. Словно прощание.

Он мог не вернуться. У него было чертовски много шансов никогда больше не увидеть ее.

Но он вернется. Потому что иначе и быть не может.

Сельвин развернулся и вышел из комнаты, ни разу не оглянувшись назад.

* * *

Уверенный, властный голос Сельвина Вельна раздражал. Отвлекал от собственных размышлений, приковывая внимание Ридена к ничего не значащим для него словам.

Ему не было никакого дела до атаки на губернаторский дворец, которую повстанцы планировали на следующий день. Куда больше его занимали последствия…

…хотя план и впрямь был не так уж и плох. Завтра на площади перед дворцом планировалась ярмарка в честь какого-то местного праздника — подачка аборигенам и, наверное, самое неуместное во время гражданской войны мероприятие. Повстанцы, раздобыв по своим каналам необходимые разрешения, вроде как намеревались пригнать три грузовика — якобы со всяческой сельхозпродукцией. На деле же один из них будет доверху набит взрывчаткой, а два других — вооруженными до зубов террористами. Вельн еще упоминал что-то о диверсантах, замаскированных под простых гуляк, о своих людях внутри дворца, о снайперах, которые будут расставлены на нужных позициях…

Риден поморщился. В голове будто тикали часы — назойливо так тикали, крайне раздражающе. Отсчитывали время, которое ему осталось жить.

А значит, к хаттам детальную проработку побега. Сойдут и те наброски, что у него имелись.

— Также мы организуем ложную атаку на космопорт — с опережением в полчаса. Это отвлечет имперцев на какое-то время, — продолжал вещать принц, обводя присутствующих тяжелым взглядом. — По всему городу будут спровоцированы массовые протесты; особенное внимание планируется уделить митингу у мэрии и забастовке рабочих на оборонном заводе. Само собой, большинство протестующих будет вооружено.

Риден ухмыльнулся уголком губ: и не переводятся ведь идиоты, чтобы в этих массовых беспорядках участвовать! Бывшего разведчика всегда поражала глупость населения: будто бы от того, что они поорут на баррикадах, зарежут энное количество полицейских и покрушат собственные города, их жизнь непременно превратится в рай земной.

«К слову, об идиотах. Пора бы уже привлечь внимание его высочества».

— Я не так хорош в вопросах военной тактики и стратегии, чтобы высказывать свое мнение по поводу предстоящей атаки, — по его губам скользнула тонкая улыбка. — Но мне бы хотелось обратить ваше внимание на другую значимую проблему, господа. Также требующую неотложного решения.

— Я вас слушаю, Карл, — невозмутимо кивнул Альберт Вельн.

Принц смерил Ридена мрачным, подозрительным взглядом — слишком долгим, чтобы означать простое выражение неприязни. Вполне возможно, прямо сейчас он обдумывал, как и когда убьет намозолившего глаза имперца.

«В очередь, ваше высочество. В очередь».

— Я говорю о человеке, повинном во множестве бед восстания. Хитром, умном и жестоком человеке. Полковнике Халиде Мейере, главе местного ИСБ.

— Его время придет совсем скоро, — пренебрежительно фыркнул Сельвин Вельн. — Как и всех имперских прихвостней.

— Несомненно. Но чем раньше вы уничтожите его, тем меньше вреда он сумеет нанести.

Лорд собрался было что-то сказать, но не успел: его сын подался вперед, так, чтобы его лицо оказалось как можно ближе к лицу Ридена.

— Почему вы вспомнили о нем только сейчас, Карл? Почему не неделю назад? Не год? Никогда прежде вы и словом об этом человеке не обмолвились. Или раньше он не мешал вам?

Казалось, воздух между ними накаляется и вот-вот начнет искрить. В подозрительно прищуренных глазах повстанца недоверие крепко переплеталось с давней ненавистью. Казалось, еще немного, и он протянет ладонь, сминая шею оппонента, словно бумагу…

Риден холодно улыбнулся, спокойно встречая взгляд Вельна.

«Словно пес на слишком короткой цепи: клацает зубами, рычит, а сделать ничего не может».

— Ваше высочество, неужели это не очевидно? Убей вы его раньше, и имперцы начали бы травлю, когда ваша организация еще не была способна ей противостоять. Сейчас же момент подходящий. И, будем откровенны, терять вам нечего.

— Совсем скоро полковника выволокут из его офиса и бросят на растерзание разъяренной толпе, — его губы изогнулись в хищной усмешке. — К чему тратить время и ресурсы на отдельную операцию?

— Вы хотите сказать, что после взятия дворца Империя немедленно сложит оружие? Напротив, ваше высочество. Вы не представляете себе, насколько опасны силовики, получившие всю полноту власти, не сдерживаемые больше административным аппаратом. Казнив губернатора, вы развяжете руки куда более страшному врагу. Уничтожьте его как можно раньше, вот мой совет.

Ни один из них больше не обращал внимания на Альберта Вельна. Принц, казалось, позабыл о его присутствии, а Риден не видел резона разговаривать с человеком, не имеющим на деле никакой власти. Сельвин Вельн был лидером сопротивления, и только он.

Губы принца сжались в тонкую линию. Тяжело дыша, он процедил — делая паузы между словами и гневно хмурясь:

— Это похоже на правду. Я прислушаюсь к твоим словам.

Вельн резко откинулся на спинку своего кресла, задумчиво глядя куда-то в сторону. А Ридену оставалось только гадать, что же творится в его башке.

— ИСБ — именно та структура, которая должна быть дестабилизирована, — продолжил он, рискуя перегнуть палку, но все же надеясь придать аргументам дополнительного веса. — Она работает против вашей основной силы. Против народа.

— Против кого же тогда работает ваша? — взяв себя в руки, принц вновь перешел на отстраненно-вежливое «вы». Презрения в его голосе, впрочем, не убавилось.

— Не моя, давно уже не моя, — с мягкой улыбкой поправил Риден. — Разведка работает преимущественно против конкретных людей. Они могут заниматься «низами», разумеется, но главные их цели — лидеры. Организации. Верхушка, одним словом.

— Тогда где тот, кто должен этим заниматься? Где ваши бывшие коллеги?

«Пока не время. Я не знаю, как он отреагирует».

— Трудно сказать, — перебежчик пожал плечами. — Не могу же я знать в лицо каждого оперативника. Но на вашем месте я был бы бдителен: шпион может воспользоваться вашими привязанностями, как однажды воспользовался я. Возможно, он давно находится рядом с вами. Внимательней смотрите по сторонам, ваше высочество, вот и все, что я могу сказать. Присмотритесь к тем, кто окружает вас.

Вельн долго не сводил с него внимательного взгляда. А потом просто продолжил расписывать подробности атаки, что-то указывая и расчерчивая на голографической карте.

«Прощайте, полковник Мейер. Кто знает: быть может, я спасаю вас от куда более страшной смерти».

Риден улыбнулся и принялся размышлять над тем, как лучше убраться с планеты: угнав шаттл с нужными кодами доступа или договорившись с контрабандистом поопытнее и порисковее.

* * *

День перед главной битвой восстания. Казалось, он не настанет никогда: столько было разговоров и мечтаний, столько лет подготовки… вся жизнь Сельвина проходила в предвкушении этого. Прежних, счастливых лет он и не вспоминал: казалось, все, что было до воцарения имперской тирании, происходило с кем-то другим. Мальчиком, не имевшим ничего общего с нынешним Сельвином.

Кульминация дела, дававшего ему силы и волю к жизни, сейчас была так близка…

Кровь бешено бежала по жилам; все тело, казалось, горело от не находившей выхода энергии. Но сейчас нельзя растрачивать этот пыл. Пусть тлеет глубоко внутри, дожидаясь момента, чтобы вырваться наружу — не раньше и не позже, чем нужно.

— Сельвин.

Принц повернулся на голос. Выверенным, привычным движением склонил голову перед отцом.

— Ты хотел поговорить со мной?

Они вряд ли станут тратить слова на пустые рассуждения о том, какой великий день наступит завтра. Все было сказано и обговорено много лет назад.

— Да, мальчик мой, — Альберт Вельн устало улыбнулся. Его голос был мягким и спокойным, но в глазах читалась та же решимость, что и у сына.

Лорд подошел ближе — теперь они стояли почти вплотную друг к другу.

— Я всегда знал, что из тебя выйдет великий воин, Сельвин. Если имперцы сумеют разбить нас завтра, я буду очень удивлен.

— Предпочитаю предсказуемый исход, отец, — принц усмехнулся. — Что ты хотел сказать мне? Не подумай, что я проявляю неуважение, но мне нужно еще многое подготовить.

— Разумеется. Я просто хотел сказать, что сегодня мы отправимся вместе.

— Что? — Сельвин оторопел. Смысл сказанного дошел до него немедленно, но как же он хотел ошибиться на этот счет!

— Ты прекрасно все понял. Я буду сражаться наравне с тобой. Рядом с моим народом.

— Исключено.

Ответ прозвучал резче, чем хотелось бы.

— Что ты сказал? — глаза Альберта Вельна опасно сузились, а в голосе зазвучали стальные нотки. — Неужели ты приказываешь мне? Ты позабыл свое место, сын?

— Нет, не позабыл, — Сельвин спокойно встретил взгляд отца, и не думая отступать. — Твое дело и священный долг — править, а мое — проливать кровь за тебя. Если ты погибнешь, Рутан лишится лидера. Если погибну я — он лишится всего лишь полководца.

Принц понизил голос, успокаивающе кладя руку отцу на плечо. Чувствуя, как сильно тот нуждается в поддержке и защите. Лорд Альберт был силен, но пережитые несчастья и трудности сделали из него старика гораздо раньше срока.

— Отец, не обманывай себя! Ты слишком стар, чтобы брать в руки оружие. Когда ты в последний раз командовал хотя бы небольшим отрядом?! Ты и себя, и людей погубишь. Ты принесешь куда больше пользы Рутану, оставшись здесь. Не подвергая себя бессмысленной опасности.

Он готов был встать на колени, если потребуется. Лишь бы не пустить отца на поле боя. Не позволить ему сложить голову в бессмысленной погоне за честью и славой.

— Нет, Сельвин, — лорд тяжело вздохнул и мягко оттолкнул его ладонь. — Король не может вечно прятаться за спиной сына — особенно в такие времена, как нынешние. Я должен кровью заслужить право властвовать над народом Рутана. Право называться его королем. Пока же его имеешь только ты.

— Вздор! Если бы не ты…

Альберт грустно улыбнулся:

— Я знаю, что сделал для восстания. Но люди этого не видят, пойми. Все, что они запомнят — это твои победы. Я не хочу остаться в их памяти жалким стариком, трясущимся за свою шкуру, Сельвин. И ты меня не остановишь.

Принц хотел было возразить, но, взглянув в лицо отца, понял: его невозможно переубедить. В его взгляде не было ни намека на сомнение — лишь уверенность и решимость идти до конца.

— А как же мама? Что будет с ней, если ты погибнешь?

Последний аргумент. Если не подействует и он…

— Кто-то из нас наверняка останется в живых. Если я погибну, ты позаботишься и о Рутане, и о Тассии — как достойный наследник и любящий сын.

Сельвин неодобрительно покачал головой, но больше спорить не стал. Бесполезно.

— Хорошо, — отрывисто кивнул он, сглотнув вставший в горле ком. — Поедем вместе.

Помолчав немного, добавил:

— Береги себя, отец. Это все, о чем я прошу.

На сердце стало невыносимо тяжело. Так не должно быть. Он должен был остаться здесь, в безопасности…

Но если в чем-то отец и сын были предельно схожи, так это в своем упрямстве. Леди Тассия Вельн часто называла это их худшим пороком, той самой чертой, которую любящая жена и мать страстно желала искоренить в своих мужчинах.

В кои-то веки Сельвин был полностью с ней согласен.

* * *

ИСБ проявляло сегодня нездоровую активность. Все утро Исанн не отрывалась от чтения множества отчетов; внимательно отслеживала приказы, поступающие оперативникам и отрядам спецназа. Готовилась ладная, хорошо спланированная антитеррористическая операция — каких Рутан не видел, наверное, с начала гражданской войны. Не иначе как Мейер наконец-то решил пустить в ход свои немалые, на самом-то деле, способности.

И Сельвин, как назло, крутился где-то поблизости.

«Ну еще бы этому шаааку не участвовать в штурме губернаторского дворца. Вот же фанатичный идиот…»

Девушка сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Как бы хорошо ни подготовились повстанцы, против той мощи, которая обрушится на них, им не выстоять. Даже при всем таланте Сельвина. Спецназ ИСБ и силы целого взвода штурмовиков, снабженные, вдобавок ко всему, точными разведданными — слишком грозные противники для кучки террористов.

И шансы их главаря на выживание стремятся к нулю.

Происходящее казалось дурным, безумным сном. Она опоздала, безнадежно опоздала. Этой атаки не должно было быть. Исанн следовало предотвратить ее. Как? Да как угодно! Усыпить Сельвина, связать и запереть в кладовке, в конце концов! Если бы она только знала…

«Успокойся. Что теперь толку об этом размышлять?»

Сейчас она могла лишь попытаться отвести удар от любимого. Помочь ему пережить сегодняшний день.

Исанн мучительно захотелось оказаться там, рядом с ним… чтобы всадить в этого дурня парализующий заряд и утащить в безопасное место.

Как жаль, что это невозможно. Пока что.

Девушка открыла последний отчет. Нервно кусая губы, всмотрелась в бегущие по экрану строчки, отчаянно пытаясь сконцентрироваться на их смысле.

Должна быть лазейка. Не бывает безвыходных ситуаций — бывают некомпетентные исполнители.

«…согласно полученным разведданным, основная ударная группа вступит в бой незамедлительно после детонации взрывчатки. Дополнительная группа, предположительно, гораздо меньшая, будет задействована с небольшой задержкой, атакуя с тыла…»

«Основная группа. Та, от успеха которой зависит исход боя. Я буду очень удивлена, если Сельвина в ней не окажется».

Несколько команд — и основная группа переквалифицировалась в «отвлекающую». К сожалению, больше Исанн ничего не могла сделать.

Дрожащей рукой девушка налила себе кафа. Немного погрев ладони о чашку, отставила ее в сторону — напиток не шел в горло. Ей нужно было чем-то занять себя, лишь бы не чувствовать собственного бессилия, не мучиться каждую минуту догадками и опасениями…

Как же она ненавидела просто ждать и надеяться!

«Сельвин и не из таких передряг выходил живым. Он справится и вернется ко мне — целый и невредимый. А уж я позабочусь о том, чтобы этот шаак никогда больше не рисковал собой».

Выдохнув сквозь стиснутые зубы, Исанн вывела на экран материалы по психофизиологии, нейролингвистическому программированию и последним достижениям Разведки в этих областях. Совсем скоро эти знания очень ей пригодятся.

* * *

— Сельвин, что-то не так, — тревожный голос Бернарда с трудом пробивался сквозь помехи. — Мои агенты докладывают, что концентрация имперцев вокруг площади просто зашкаливает. И это не простые патрульные.

«Проклятье».

— Сколько? — зло бросил Сельвин, досадливо морщась.

«Все-таки узнали, твари. Ничего. Это их не спасет».

Ладони привычно прошлись по корпусу винтовки, скользнули к поясу с гранатами; легли на рукояти двух боевых ножей. Придется пустить оружие в ход минутой раньше, только и всего.

— Не знаю. Судя по всему, не меньше хорошего взвода, точнее не могу сказать. И это не все: контакт в ИСБ только что сообщил, что по первому требованию на площадь перебросят отряд спецназа: их транспортник уже готов сняться с места. Людей разгоняют с ярмарки, кольцо войск стягивается… — Аларон говорил так, будто считывал постоянно обновляющуюся информацию. — Ааа, чтоб тебя! — прорычал он внезапно, выплевывая крепкое ругательство на хаттском. — Там как минимум двое типов с ракетницами. Держат их наготове.

— Проклятье, — выдохнул Сельвин, бросая короткий взгляд на бойцов рядом с собой — не прислушивается ли кто к разговору. — Как далеко?

— Что?

— Как далеко от площади типы с ракетницами? — он едва сдерживался, чтобы не перейти на крик: дворец за иллюминатором неуклонно приближался, все увеличиваясь в размерах.

— В радиусе поражения, — поспешно ответил Бернард. — Рапорт от Молочника: гражданских почти разогнали, а к нему приближаются штурмовики — с саперами, ему кажется. Мне скомандовать…

«Молочником» обозвали смертника, до поры до времени изображающего мирного фермера. В бидонах с «молоком», обложенных мешками с «мукой», хранились два компонента мощного взрывчатого вещества — в таких количествах не менее разрушительного, чем хорошая плазменная бомба.

— Пусть активирует детонатор немедленно.

— Принято.

Связь оборвалась. Напоследок из динамиков донеслось оглушительно-громкое шипение статики — возможно, над площадью глушились коммуникации. Только этого не хватало.

— Приготовиться, — скомандовал Сельвин, поднимаясь и обводя взглядом членов своего отряда. — Нас ждали и готовят теплый прием, так что на легкую победу не рассчитывайте.

Оглушительный грохот раздался за секунду до того, как скиммер тряхнуло так, что задрожали прочные транспаристиловые иллюминаторы и задребезжали дюрастиловые стены. На площади, проплывающей прямо под транспортником, медленно, будто в замедленной съемке угасала ослепительно-яркая вспышка.

— Кажется, Молочник сделал за нас добрую треть работы, — широко ухмыляясь, заявил один из бойцов. — Вон, как штурмачей поджарило…

— Это — всего лишь один отряд, — мрачно поправил принц. — Их там целый взвод, и спецназовцы из ИСБ на подходе.

По скиммеру пронесся угрюмый ропот; кто-то отпустил сальную шутку, встреченную немного натянутым, но громогласным смехом.

Сельвин, прищурив глаза, смотрел вниз, на опустевшую площадь. На дымящуюся воронку, оставленную взрывом; на тела в оплавившейся, но все еще белой броне…

…и на другие белые фигуры — еще далекие, но угрожающе-быстро приближающиеся.

Ничего. Они успеют раньше врага — пусть на жалких полминуты, но в бою и такое преимущество довольно весомо.

Он резко обернулся к отряду:

— После приземления занимаем условленные позиции. Наша задача — выкосить как можно больше имперцев и отступить, отвлекая внимание от основной группы. После этого мы добиваем преследователей и, обогнув площадь по переулкам, перегруппировываемся и снова вступаем в бой.

План был давно известен каждому члену отряда — но даже опытным бойцам лучше несколько раз озвучить задачу, чем разбираться с последствиями. Слишком уж часто операции проваливались из-за банальной человеческой глупости.

Взгляд Сельвина скользил по хмурым, сосредоточенным лицам, останавливаясь на каждом и ни на ком в отдельности. Ветераны — закаленные, проверенные. Таким не нужны пафосные речи и напутствия перед битвой. Им требуется лишь цель, приказ и оружие, чтобы его выполнить.

И, пожалуй, обещание сладкого пряника в конце.

— Когда мы покончим с ними, — принц ткнул пальцем в окно, — штурм дворца покажется детской забавой. Унесете оттуда столько добра, сколько сможете утащить на себе.

— И имперских баб тоже?

Вопрос был встречен одобрительным хохотом. Сельвин криво усмехнулся в ответ:

— И имперских баб. Сколько сможете унести.

Скиммер снова сотрясся — на сей раз от хохота двух десятков мужчин.

Вряд ли, конечно, кто-то станет делать различия между имперками и рутанскими девушками из обслуги… но с этими издержками вполне можно смириться.

Скиммер накренился, идя на снижение. Сельвин вскинул руку, и смех немедленно затих. Мгновенно посерьезнев, бойцы принялись в последний раз проверять снаряжение; подниматься на ноги, готовясь к десантированию.

Транспортник завис примерно в метре над землей. С тихим шипением открылась дверь.

«Пора».

— Первый пошел!

Предвкушение, страх, смутное беспокойство за отца — все это смешалось в дикий коктейль, вплескивая в кровь ударную дозу адреналина. В голове — ни одной посторонней мысли.

Союзники рядом, а впереди — враги, еще не успевшие занять позиции. Вот и все, что сейчас стоило его внимания.

Глава 12

От шума, стоящего вокруг, давно уже заложило уши. Выстрелы, взрывы гранат — они теперь не казались столь оглушающими, как в начале боя. Всего лишь какофония неясных звуков, маячащая на грани восприятия.

Сделав несколько хриплых вдохов и худо-бедно восстановив дыхание, Сельвин вытащил вибронож из пробитого насквозь шлема штурмовика. Лезвие вышло с противным хлюпаньем; кровь брызнула на транспаристил визора.

Сделать еще один вдох. Краем глаза заметив размытое движение, откатиться в сторону и немедленно контратаковать. Практически не целясь, можно сказать — по наитию. Но все же еще один труп валится на выжженную землю, словив очередь точно в грудь.

Вновь подняться на ноги, бросаясь в укрытие. Одиночный выстрел проходит в каком-то миллиметре от плеча. Очень близко — энергощит даже на долю секунды окрасился оранжевым, готовясь отразить сгусток плазмы.

Глаза, не защищенные больше маской (ее безнадежно повредил удар прикладом), горели от набившегося в них песка; легкие саднило от напряжения и нехватки нормального, не загрязненного гарью и тяжелым запахом раскаленной плазмы, кислорода.

Движение воздуха. Смазанное черное пятно, заметное лишь краем глаза. На сей раз попасть было труднее — почти вся очередь ушла в молоко, и лишь пара зарядов достигла цели. Плохо, что по касательной.

Сельвин едва успел уклониться от ответного выстрела — точнее, подставить плечо вместо головы. Руку пронзила боль, как от сильного удара; энергощит вспыхнул сердитым оранжевым светом.

«Не штурмовик. Сибовец».

Крупный мужик, с ног до головы закованный в черную матовую броню, бросился вперед, сокращая дистанцию. На бегу он выхватил дробовик, молниеносным движением прицепив бластер на пояс.

Вот это действительно выглядело плохо.

Кинувшись наперерез, Сельвин ударил его прикладом по запястью и коленом вышиб оружие из на миг ослабевших рук. Но от кулака, несущегося в лицо, защититься не успел: бронированная перчатка с хрустом врезалась в скулу. Голова взорвалась болью, в глазах потемнело, но это не помешало принцу, отшатнувшись назад, выхватить нож.

Спецназовец кинулся вперед, сжимая в руке собственный клинок. Широкое, тяжелое лезвие прошло в миллиметре от лица Сельвина. Скользнув по бронированному воротнику и предплечью, застряло в сочленениях брони, когда повстанец, подгадав момент, согнул локоть. Пауза длилась какую-то долю секунды, но Сельвину большего и не требовалось: взревев, он что было сил вогнал нож противнику в основание челюсти — глубоко, по самую рукоять.

Тонкая струйка крови стекла вниз, от ножа к сжимавшей его ладони.

«Близко. Но недостаточно».

Выдохнув, он резко потянул оружие вниз и пинком сбросил с себя мертвое тело. Ощущая легкое головокружение, встал и поднял с земли отброшенную в сторону штурмовую винтовку.

«Половина заряда, и три энергоблока в запасе. Мало, чтоб его…»

Тяжело дыша, принц осмотрелся вокруг. Бой шел уже не столь интенсивно: имперцев еще было предостаточно, но все же не так много, как можно было бы ожидать.

«И где же осведомители Бернарда увидели «хороший взвод»? Впрочем, хатт с ними. Нам же проще».

Пора командовать отступление. Основная группа уже должна быть на подходе.

«Маловато им достанется, — с усмешкой подумал Сельвин. — И хорошо. У отца будет меньше шансов сложить голову, чем я опасался».

* * *

— Они отступают? — глаза Ральфа Иртена, главы Антитеррористического отдела, хитро сузились.

В кои-то веки все шло по плану. В кои-то веки ему позволили взять террористов за горло. И будь он проклят, если упустит этот шанс.

— Так точно, сэр, — донесся сквозь помехи голос командира штурмовой группы. — Прикажете преследовать?

— Да. Пусть думают, что мы поверили в их маленький спектакль. Но не слишком увлекайтесь: у террористов большой опыт уличных перестрелок. Ни к чему принимать бой на их условиях. Дождитесь подкреплений и немедленно принимайтесь за основную ударную группу.

— Есть, сэр.

Иртен довольно улыбнулся, откидываясь на спинку кресла.

Наконец-то дела на Рутане начали идти, как положено, а не так, как почему-то хочется полковнику Мейеру. Вопрос лишь в том, долго ли продлится это счастье.

Но эта жалкая и очень наглая кучка террористов обречена в любом случае.

«Сдохнут, как и подобает тварям вроде них».

* * *

Выстрелы проносились над его головой; пролетали мимо, лишь каким-то чудом не задевая. Совсем рядом гремели взрывы, раскаляя воздух до невыносимых температур. Крики людей, грохот оружия и боевой техники — все звучало так глухо, будто уши Сельвина были набиты ватой.

Где-то на периферии сознания маячила мысль: он не имеет права рассиживаться здесь. Положение отчаянное, и тех бойцов, что все еще остались в живых, необходимо срочно выводить отсюда. Бой безнадежно проигран, но многих людей еще можно спасти.

Но сейчас и сокрушительное поражение, и жизни бойцов казались сущей ерундой. Мелочами, не стоящими внимания.

Казалось, вокруг не существует ничего, кроме тела, покоящегося у него на руках.

— Отец, — выдохнул Сельвин и зашелся кашлем, не в силах вдохнуть — воздух лишь раздирал глотку и раскаленной пылью жег легкие. — Как же это…

Горло перехватило, и больше он не сумел выдавить из себя ни слова. Лишь крепче прижал к себе тело, пальцами одной руки зачем-то пытаясь свести вместе края смертельной раны, разорвавшей грудную клетку. Расплавленные ошметки брони застыли, накрепко прикипев к истерзанной, обожженной плоти.

Лорд Альберт уже не дышал, когда Сельвин нашел его, по какому-то наитию взглянув на кучу тел, распростертых вокруг оставленной взрывом воронки.

Он погиб не сразу, несколько мучительных мгновений, а то и минут цепляясь за жизнь: предсмертная гримаса почти до неузнаваемости исказила его черты; окоченевшие руки были плотно прижаты к ране.

Он лежал здесь, зная, что умирает. Мучаясь от невыносимой боли. Один, посреди этого ада, где не было человека, способного хоть как-то помочь ему.

— Я же говорил, — шептал Сельвин, сквозь пелену, застилавшую глаза, всматриваясь в родное лицо. — Я говорил, что тебе здесь не место! Ты мог бы сейчас жить, отец… ты мог бы… зачем ты пошел со мной… я должен был остановить тебя. Должен был!

Сознание медленно угасало. Перед глазами стояли всполохи пламени, запятнанные черным дымом; в ушах — крики, грохот и вой сирен. Песок с привкусом крови скрипел на зубах. Нестерпимо-горячий воздух жег изнутри, заставляя то и дело скручиваться в приступах кашля.

Шорох гравия послышался неожиданно отчетливо на фоне смазанной какофонии звуков. Сельвин рывком повернул голову.

«Штурмовик».

Имперский солдат, пятясь, стрелял куда-то вперед, слишком сосредоточенный, чтобы заметить врага прямо у себя за спиной.

Принц бережно положил тело отца на землю. Ласковым прикосновением прикрыл ему веки. Напоследок крепко сжал его ладонь в своей, со всей силы стискивая мертвые пальцы. Зная, что они не сомкнутся в ответ, но в глубине души отчаянно этого желая.

Медленно, пошатываясь, он поднялся на ноги. Сделал несколько шагов вперед. Все более твердых и уверенных. Все более быстрых.

С диким, нечеловеческим ревом Сельвин бросился на штурмовика, сжимая нож в руке. Прежде чем солдат успел среагировать, лезвие вошло в зазор между основной частью брони и шлемом.

Враг был обречен. Но еще не мертв.

Ударом ноги свалив противника с ног, принц сорвал с него шлем. Тяжело, прерывисто дыша, придавил коленом часто вздымающуюся грудь.

Обреченный пытался что-то сказать, хрипя и отхаркивая кровь. Его глаза были широко распахнуты, окровавленные губы жалко тряслись…

Размахнувшись, повстанец что было сил ударил его ножом в лицо. Он бил снова и снова, выкрикивая проклятия, пока лицо имперца не превратилось в сплошное кровавое месиво, а лезвие практически перестало натыкаться на твердую кость.

Когда тело обмякло, больше не сотрясаясь в конвульсиях, бешенство, овладевшее Сельвином, постепенно начало сходить на нет. Вместо жгучей ненависти прояснившийся разум затопила глухая горечь. И ясное, свободное от каких-либо эмоций осознание: надо срочно командовать отступление. Настоящее. Он и так уделил своему горю слишком много времени.

И будь он проклят, если не сумеет спасти тех, кто все еще жив.

* * *

Исанн хотелось закружиться по комнате, звонко, по-девчоночьи смеясь: Сельвин все-таки сумел выбраться и теперь находится далеко от площади. В безопасности.

Она счастливо улыбнулась, глядя на быстро перемещающийся по карте индикатор.

«Возвращайся домой, милый. Знаю, тебе тяжело пришлось… ничего, я помогу. Дай мне еще немного времени, и все закончится. Мы вдвоем будем счастливы — без моей работы и твоего проклятого восстания».

Каф, который девушка сегодня поглощала в огромных количествах, наконец-то перестал казаться безвкусным.

Усталость как рукой сняло: хоть глаза и слезились от внушительных объемов прочитанного текста, а виски ломило от бешеной умственной активности, Исанн чувствовала такой прилив энергии, что, казалось, могла хоть сегодня осуществить все свои планы. И улететь отсюда — вместе с любимым человеком, навстречу другой, более счастливой жизни.

Ей несказанно повезло: почти все медикаменты, необходимые для ее целей, входили в стандартную экипировку агента-оперативника, а несколько дополнительных препаратов оказалось нетрудно добыть с помощью Кейран.

Оставалось лишь грамотно ими воспользоваться… и, к сожалению, сказать это было проще, чем сделать. Гипнозом и техниками НЛП Исанн владела недурно, но вот с применением наркотиков для столь глубокого воздействия на личность была знакома лишь в теории. Одно дело — сломить пленного на допросе, внушить ему нужную мысль или «подправить» участки памяти. «Излечить» человека от сверхценной идеи — уже совсем иное.

Процедуры займут несколько дней: сеансы придется растягивать, чтобы не допустить чрезмерной нагрузки на мозг. К тому же потребуется время, чтобы внушение закрепилось — если она хочет, чтобы любимый воспринимал навязанные мысли, как свои собственные.

Сколько долгих часов придется потратить на задушевные разговоры, на мягкое и постепенное искоренение ненависти Сельвина к Империи; на то, чтобы заставить его усомниться в святости своего долга…

…но результат того стоит. Если только подопытный не сойдет с ума. Если только его личность не деформируется, исказившись до неузнаваемости.

«Риск — в допустимых пределах. В конце концов, я собираюсь всего лишь провести несколько сеансов психотерапии… просто некоторые средства помогут сделать «пациента» покладистее. Главное — не напортачить с пропорциями и дозировками».

Сельвин, разумеется, не забудет, кем он был. Исанн этого и не требовалось. Но она сделает все, чтобы ему не захотелось возрождать восстание из пепла.

А пока ей следует хорошенько продумать план побега и, что самое неприятное, все-таки показаться на глаза Мейеру.

«У отца и тени подозрения не должно зародиться, что я попросту дезертировала, инсценировав свою трагическую гибель. А значит, господину полковнику нужно дать хороший повод меня убрать».

Решив, что для пущего правдоподобия лучше лишний раз проявить ответственность и инициативность, Исанн набрала сложный код личного передатчика Директора.

«Если мне повезет, это будет наш последний разговор».

Легкий укол грусти — нежелание расставаться с прошлым. Она будет скучать, в этом нет никаких сомнений. По своему положению, работе… даже по отцу — пусть их отношения и становились все холоднее по мере того, как Исанн укрепляла свои позиции в Разведке.

«Довольно. Не время для глупой сентиментальности. Оплошаю сейчас — чуть позже получу от папочки прощальный подарок. Убийцу, пришедшего по мою душу. Арманду Айсарду куда милее героически погибшая дочь, чем живая дезертирка, порочащая его имя».

* * *

— Итак, повстанцы находятся на грани полного уничтожения. Надеюсь, ИСБ не сумеет записать твои заслуги на свой счет?

— Им придется очень постараться, — Исанн улыбнулась уголком губ. — Я практически никак не маскировала свое вмешательство. Даже самая нелюбопытная и предвзятая инспекция подтвердит, что разведданные приходили из совершенно посторонних источников.

— Очень хорошо, — Директор одобрительно кивнул. — Учитывая, что законность твоих действий крайне сомнительна, ИСБ наверняка раздует скандал из этой истории… которым только привлечет внимание Императора к своей некомпетентности. Ты, разумеется, никакой ответственности не понесешь.

Предвкушающая улыбка задержалась на его лице лишь на какую-то долю секунды. Нахмурившись, Арманд пристально посмотрел на дочь — уже без тени благодушия.

— Ты не позволила пошатнуть наши позиции — и я высоко оценил твою инициативу, не сомневайся. Но свою основную задачу ты до сих пор не выполнила.

Исанн собралась было ответить, но Директор предупреждающе вскинул руку:

— И вряд ли выполнишь, продолжая работу под прикрытием. Так что завтра же Мейер будет официально извещен о твоем прибытии… и чрезвычайных полномочиях.

«Вот так просто. Даже убеждать ни в чем не пришлось».

Девушка с трудом сдержала улыбку: чрезвычайные полномочия давали ей право на следственные действия любого рода — включая арест и допрос любого служащего, заподозренного в государственной измене.

Иными словами, на ней только что нарисовали здоровенную мишень: более опасной и неудобной для Мейера фигуры, чем она, теперь сложно представить.

— Порадовалась? — холодно осведомился Арманд. — Энтузиазм — это замечательно, Исанн. Но мне нужны результаты. Найди неопровержимые свидетельства государственной измены. Мейер должен оказаться в главной тюрьме Управления — там, где до него не дотянутся лапы КОСНОП.

— Я поняла, — девушка склонила голову, мельком посмотрев на карту.

Маячок быстро перемещался по направлению к Гвардейскому парку.

«Черт возьми».

— Будь предельно осторожна. Это дело слишком деликатное для банальной подтасовки фактов: если взять Мейера по ложному обвинению, все наши старания полетят к хаттам. Не говоря уже о том, что Соллейн и Вандрон сделают все, чтобы ты предстала перед трибуналом — и я не уверен, что смогу тебе помочь.

Исанн промолчала, глядя на карту. Сельвин точно окажется дома раньше нее.

«Снова скандал. Только этого не хватало».

— Поэтому забудь о своей самодеятельности. Без моего одобрения никаких действий не предпринимать. Отчеты будешь отсылать ежедневно. Все поняла?

— Так точно, — привычно откликнулась Исанн.

Отец смерил ее долгим, испытывающим взглядом — словно сомневаясь, что девушка и впрямь прониклась всей серьезностью положения.

— Тогда завтра ты официально приступишь к работе. Для отвода глаз начнешь с ни к чему не обязывающей инспекции режимных объектов. А пока — свободна.

Дождавшись, когда погаснет голограмма над комлинком, Исанн бросилась собирать вещи: Сельвин уже был дома, а ей ехать не меньше часа. Да еще и такси ловить…

«Значит, буду долго и очаровательно просить прощения. Можно еще слезу пустить — на Сельвина действует безотказно».

На ходу застегивая плащ, одновременно с этим пытаясь запихнуть планшет в сумку, внезапно ставшую слишком маленькой, она твердо решила: с делами закончит на этой неделе. Совмещать работу и личную жизнь становится практически невозможно…

…тем более, что эта «личная жизнь» с отчаянным упорством пытается героически погибнуть.

* * *

Около двух часов назад.

Круглый зал кантины тонул в табачном дыму, причудливо подсвеченном неоновыми огнями. Громкая музыка била по ушам, отдаваясь в висках болезненной пульсацией; мелодии было не разобрать за многоголосым гамом. На небольшом возвышении соблазнительно извивались танцовщицы, ловя на себе сальные взгляды посетителей.

Сельвин никогда не любил подобные заведения. Даже сейчас какая-то часть его содрогалась от омерзения: прийти сюда, чтобы по-черному напиться. Поставить себя на одну ступень с этими отбросами, что шумными толпами сидели за столами и барной стойкой, шушукались в темных углах, лапали шлюх или без сознания валялись на полу, как какой-то экзот, через которого принц перешагнул только что.

Плевать. И на гордость, и на воспитание. Он сорвется, если сейчас не выплеснет горе: наедине с самим собой, когда ни перед кем не надо изображать непоколебимого идола. Всего пара часов слабости — роскошь, которую можно себе позволить. А потом — вновь к делам, как бы ни было тяжело. И еще зайти к матери, как бы ни было невыносимо смотреть ей в глаза. Нельзя оставлять ее без поддержки в такую минуту… но — позже.

Даже Сиену пока видеть не хотелось. Ее общество понадобится потом, когда схлынет эта высасывающая силы апатия. Когда пустоту в душе сменит боль — мучительная, почти невыносимая… но присущая живым.

Пока же Сельвин чувствовал себя так, будто сам погиб на той площади и лишь по какому-то недоразумению продолжает дышать, мыслить и двигаться.

Всего пара часов, и он вновь станет тем, кем должен быть. Поднимется и оживет — не в первый раз.

Грубо отпихнув с дороги торговца спайсом, мужчина прошел к барной стойке. Тяжело рухнул на потрепанное сиденье, прикрыв глаза: от мельтешения разноцветных пятен у него начала кружиться голова.

— Значит, мы договорились.

Слова прозвучали негромко. Даже поразительно, что удалось различить их сквозь такой шум.

Сельвин резко обернулся: слишком уж знакомые интонации звучали в этом бесцветном, невыразительном голосе.

— Оплата по факту, и вы никогда меня не видели. Иначе… — Риден — а это был именно он — выразительно провел пальцем по горлу, на секунду задержав взгляд на Сельвине. Заметил. А может, видел с самого начала.

— Да знаю, я, знаю! — собеседник шпиона, низкорослый, непромытый мужик весьма пронырливого вида, раздраженно отмахнулся. — Не в первый раз уже таких как вы катаю… эээ, сэр, наверное? — он хрипло рассмеялся, хлопнув перебежчика по плечу.

— Вам пора заняться делом. Задержка в час — минус пятьсот кредитов от оплаты, — холодно ответил тот, отряхивая рукав куртки — словно налипшую грязь счищал.

Мужичок понятливо кивнул и растворился в толпе. А имперец неспешно направился к стойке. Казалось, с каждым шагом его ухмылка становится все более мерзкой.

Сельвин непроизвольно сжал ладонь в кулак. Застарелая ненависть все-таки пробилась сквозь апатию.

— Странно видеть вас среди черни, ваше высочество, — широко улыбнувшись, Риден сгреб за плечо какого-то пьяницу и резко толкнул, сбрасывая его со стула. Мужик лишь слабо захрипел, грузно ударившись об пол.

— Чего тебе нужно? — нелюбезно рыкнул повстанец, когда перебежчик уселся на освободившееся место.

— Мне? Я всего лишь улаживал пару дел и вдруг увидел знакомое лицо, — он легкомысленно пожал плечами. — Пойло здесь преотвратное, к слову — я бы на вашем месте к нему не притрагивался.

Как ни странно, но присутствие Ридена помогало: желание придушить эту мразь понемногу возвращало Сельвина к жизни. По крайней мере, он вновь был способен испытывать ненависть.

Он промолчал, до скрипа сжимая зубы.

— Я знаю, что произошло сегодня. Сочувствую вашему горю, — имперец покачал головой, неправдоподобно изображая печаль. — Но, признаться, удивлен, что вы пришли искать утешения в объятиях местных шлюх… насколько мне известно, вас ждет куда более достойная дама.

«Откуда он знает?!»

Следующая пробудившаяся эмоция — тревога за Сиену. Зачем этот мерзавец заговорил о ней?!

— Как мужчина, я прекрасно понимаю вас: Исанн — прелестная женщина… особенно пока не открывает рта. Но все-таки вы не устаете меня удивлять: взять в любовницы дочь кровного врага… если только, — Риден глумливо усмехнулся, — вы не хотели таким изощренным образом отомстить Арманду Айсарду — обесчестив его дочь… в таком случае ваш план откровенно неудачен: эта красавица наверняка перебывала во многих постелях. Нравы в Центре Империи куда менее строги, чем на Рутане.

Сельвин застыл, как громом пораженный. Смысл сказанного доходил для него мучительно медленно, натыкаясь на отчаянное отрицание:

«Этого не может быть. Не может».

— Что за бред ты несешь? — прошипел принц, до хруста сжимая кулак.

Вокруг глаз имперца собралась сеть тонких морщинок.

— Так вы не знали? — со смехом произнес он. — Это многое объясняет. Очень многое.

Дыхание Сельвина участилось, пальцы сжимались и разжимались в бессильной ярости.

«Ни слова больше, лживая мразь. Ни слова больше».

Сиена — хорошая, простая девушка. Не имеющая никакого отношения к…

— Как это цинично с ее стороны… впрочем, я никогда не сомневался в Исанн. Редчайшая тварь, ваше высочество. Разведуправление — тот еще серпентарий, но леди Айсард исключительна даже по нашим меркам. В равной степени опасна и для врагов Империи, и для тех, кто просто перешел ей дорогу.

Риден криво усмехнулся, внимательно глядя собеседнику в глаза.

«Ни слова больше. Ты лжешь. Ты лжешь».

Кровь прилила к вискам, обжигающим потоком пронесшись по жилам. Сельвин чувствовал, что его трясет — от гнева, ненависти… и страха. Подспудного страха, что Риден говорит правду.

— Она, безусловно, заслуживает смерти за все, что сотворила, — голос имперца зазвучал приглушенно, вкрадчиво. — Вы же сами знаете, что я не лгу. Истина лежала на поверхности все это время, вы просто не хотели ее замечать.

Перед глазами вспышками проносились короткие образы — обрывки воспоминаний об их жизни вдвоем. Детали, на которые Сельвин никогда не обращал внимания.

У Сиены было очень сильное тело. Он не раз удивлялся этому, лаская ее.

У Сиены был странный акцент, не похожий на грубоватый говор уроженцев Дорваллы.

У Сиены были манеры аристократки. Ему всегда это нравилось. Он был рад, что с любимой не стыдно выйти в свет, и ни разу не задался вопросом: а откуда в ней это?

Разрез глаз. Форма носа. Линия губ.

Сиена была похожа на Арманда Айсарда — как может быть похожа на отца родная дочь.

«Не может быть. Ложь. Ложь от первого и до последнего слова. Он — садист и мерзавец. Чужая боль доставляет ему удовольствие. Я не верю».

— Она — ваш враг и дочь вашего врага, — с нажимом произнес Риден, чуть подаваясь вперед.

Принц тяжело дышал. Мускулы бугрились под кожей; четче обозначились вены на руках и шее.

«Ложь!»

— Она использовала вас. Обманула вас. Она — грязная имперская шлюха, и заслужила смерть.

Стул с грохотом отлетел в сторону, когда Сельвин вскочил с места. Тяжело дыша, он схватил Ридена за горло и, стиснув пальцы, чуть приподнял над полом.

— Не смей так говорить о ней, мразь!

На его крик обернулась половина посетителей, но сам повстанец практически не слышал своего голоса: все звуки заглушал гул крови в висках. Лицо Сельвина пылало, перед глазами все плыло — лишь ненавистную рожу имперца он видел четко.

Принц усилил хватку, почти с наслаждением ощущая, как напряглись мышцы на шее жертвы, как дергается кадык под его ладонью…

— Из-за тебя мне пришлось убить ребенка. Хорошего, преданного ребенка, — прошипел Сельвин, нависая над перебежчиком. — Ты — тварь, не заслуживающая жизни… но ты пережил моего отца, — хватка стала еще крепче. Риден захрипел, вытаращив глаза; его пальцы отчаянно скребли по руке повстанца. — И теперь ты посмел раскрыть свой поганый рот на Сиену. На самое чистое, самое прекрасное существо в этой галактике! — басовитый, почти нечеловеческий рык очень странно сочетался с ласковыми словами. — Ты даже имя ее произносить недостоин, мразь!

Коротко взревев, он схватил имперца за волосы и, размахнувшись, ударил лицом о стойку. Не обращая никакого внимания на испуганные и одобрительные крики вокруг, размахнулся и ударил снова — с удвоенной силой. На траспаристил брызнула кровь; несколько капель попало на бутылки.

На третьем ударе раздался хруст треснувшей кости. На четвертом — оборвались крики боли. После пятого тело Ридена перестало дергаться, повиснув на руке мертвым грузом.

Сельвин застыл, с секунду рассматривая труп. Презрительно сплюнув, швырнул его на пол.

— Прибери здесь, — хрипло распорядился повстанец, вытаскивая из кармана кредитный чип и кидая его на стойку.

Бармен, благоразумно забившийся в угол, встряхнулся и невозмутимо сгреб подачку в кулак. Кивнув вышибале на тело, вытащил из-за пояса тряпку и, побрызгав на нее жидкостью из бутылки с содранной этикеткой, принялся оттирать стойку.

Сельвин всего этого уже не видел, сквозь толпу пробираясь к выходу.

«Она — ваш враг и дочь вашего врага. Она использовала вас. Обманула вас», — голос Ридена упрямо звучал в голове.

Принц ускорил шаг.

Это не могло быть правдой. Сиена — прекрасная девушка. Его любимая. Чистая и искренняя.

Но он должен убедиться. Не потому, что сомневается, нет! Просто чтобы заставить этот голос замолчать. Чтобы перестать раз за разом вспоминать все странности любимой, искать скрытый смысл в фразах и придумывать совпадения.

Нет никаких причин верить словам лжеца. Но какого черта они звучат так убедительно?

* * *

— Сиена!

Крик эхом отразился от стен и растворился под сводчатым потолком. Сельвин застыл, напряженно прислушиваясь. Сейчас с лестницы послышатся торопливые шаги. Или Сиена вынырнет из коридора и, едва увидев любимого, радостно бросится ему на шею. Так бывало всегда… ну, или почти всегда.

Вот сейчас. Сейчас она появится.

Тихий шорох штор, слегка колышущихся на сквозняке. Стук собственного сердца, гулко отдающийся в ушах. И — все. Мертвая тишина.

«Она просто не услышала».

— Дорогая!

И снова никакой реакции. Сельвин прерывисто выдохнул сквозь зубы и несколько раз сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в руках.

«Сиена здесь. Она просто не слышит», — как заклинание повторял принц, торопливо поднимаясь по лестнице.

Может быть, она уснула, устав переживать за него. Сиена — умная девушка, и давным-давно поняла, где он пропадает целыми днями. Сельвин знал: она давно уже не верит в его сказки насчет работы — всего лишь позволяет ему лгать.

А может — знала все с самого начала? И молчала вовсе не потому, что хотела сохранить мир в их почти что семье?

Нет. Даже мысли такой не допускать! Риден лгал. Лгал.

«Но зачем? Какой ему резон врать?» — упрямо пробивалась подлая мыслишка.

Лестничные пролеты и коридоры бешено мелькали перед глазами. Несмотря на сгущающиеся сумерки, свет нигде не горел.

«Спит. Точно спит».

Сельвин резко остановился перед дверью спальни, тяжело дыша. Положил ладонь на ручку, не решаясь толкнуть.

Она наверняка там: свернулась клубком на постели, намотав на себя оба одеяла. Достаточно будет лишь взглянуть на ее невинное личико, чтобы понять: все его подозрения просто смешны.

Набрав в грудь побольше воздуха, мужчина распахнул дверь. И застыл на пороге, ошарашено обводя взглядом комнату.

Постель была аккуратно заправлена. Окно — забрано тяжелыми шторами, не пропускающими ни лучика света.

«Значит, снова ушла прогуляться. Дура. Сколько ей можно говорить об этом?! Нет, в этот раз я ее жалеть не стану: получит хорошую трепку, как вернется!»

Принц беспокойно прошелся по комнате, старательно гоня прочь подозрения — как назло, крепнущие с каждой секундой. Становящиеся все более и более убедительными.

«Сиена — всего лишь бестолковая девица, не желающая учиться на своих ошибках. Она ведет себя, как ребенок — что ж, значит, придется воспитывать. Строже, чем хотелось бы».

Вот и все. У него нет никаких оснований подозревать ее в чем-то более серьезном. С каких пор словам Ридена, этой имперской мрази, можно верить?

Но самовнушение не помогало. Слишком много было странностей, чтобы их игнорировать.

«Вышла прогуляться? В такое время?! Это же какой идиоткой без инстинкта самосохранения надо быть?!»

Назойливые образы мелькали перед глазами: ее манеры, акцент, внешность… это никак не вязалось с историей о «простой девушке с Дорваллы».

«Ничего. Она скоро вернется, и мы поговорим. Долго и очень серьезно. Заплачет — пускай. Ее слезы больше на меня не подействуют. Я должен знать, кто она на самом деле».

Губы скривила горькая усмешка: допрашивать любимую женщину из-за клеветы какого-то мерзавца? Черт возьми, именно это он и собирается сделать! И сделает.

«Пусть я окажусь неправ. Пожалуйста… Сила, боги, кто угодно! На коленях у нее просить прощения стану. Подарками завалю. Она слова дурного от меня больше не услышит!»

Липкая, холодная мысль, от которой сжимается сердце:

«А если прав? Что тогда? Убить ее?»

Сельвин обессилено опустился на постель, обхватив голову руками. Очертания комнаты расплывались перед глазами; в висках пульсировала тупая боль.

Еще немного, и ожидание точно сведет его с ума.

Он вздрогнул, задев ногой что-то твердое. Из-под кровати торчал уголок чемодана.

Раньше принцу и в голову бы не пришло копаться в вещах любимой. Но сейчас…

Рывком вытащив чемодан, он откинул крышку. Бегло осмотрел содержимое — всего несколько безделушек, которые Сиена то ли забыла, то ли не стала выкладывать. Ничего подозрительного.

Если только нет потайных отделений.

«Крышка — вполне обыкновенная. А вот дно…»

Сельвин затаил дыхание, когда шов подкладки слегка подался под его пальцами. Стоило легонько потянуть ткань, и та сползла, обнажая лист не то очень крепкого пластика, не то пластичного, тонкого металла. Тайник, надежно запертый на два замка: механический и электронный.

— Нет.

Слово, произнесенное настолько тихо, что его можно было принять за вздох, полностью заглушил шум двигателей за окном. Открываясь, натужно заскрипела калитка.

Ладонь легла на рукоять бластера, скрытого под курткой. Пальцы болезненно свело, когда Сельвин вытащил оружие из кобуры.

* * *

Он стоял посреди холла, сцепив руки за спиной. Прислушиваясь к каждому шороху. Шуршание проклятых штор на проклятом сквозняке. Скрип двери где-то в коридоре. Собственное тяжелое, прерывистое дыхание — воздуха отчаянно не хватало. Сельвин задыхался, словно от долгого бега. Горячечный румянец жег щеки и лоб; почему-то саднило горло.

Он чувствовал себя больным, мучающимся от лихорадки. За одним важным отличием: у него были силы. Пожалуй, даже слишком много сил.

В голове набатом звучали слова Ридена — но теперь Сельвин воспринимал их, как свои собственные.

«Она обманула меня. Использовала меня. Она враг. Тварь, заслуживающая смерти».

Пальцы, сцепленные за спиной, уже ныли от напряжения. Бластер висел в кобуре, дожидаясь своего часа. Впрочем, Сельвин не был уверен, что пустит в ход оружие. Исанн Айсард не заслуживала быстрой смерти.

«Эта тварь за все заплатит».

В ушах звенело ее имя. Перед глазами стоял смазанный женский силуэт в имперской форме. Эфемерный образ, от одной лишь мысли о котором принца захлестывали ненависть и отчаянное желание убить, стереть в порошок, уничтожить…

…но лица у этого призрака не было. Оно принадлежало совсем другой женщине. Той, которой никогда не существовало. Той, которую Сельвин любил больше жизни.

Той, за убийство которой Исанн Айсард заплатит тройную цену.

Милая, прекрасная, немного взбалмошная Сиена. Воспоминание о ней отдавалось волной нежности, переходящей в мучительную боль потери.

Его любимая погибла. Поверить в это гораздо легче, чем в то, что она была всего лишь очередной маской имперской шпионки.

Заскрипела, открываясь, входная дверь. Сельвин вздрогнул и подобрался, привычно готовясь к бою…

… с женщиной? Горький смешок сорвался с его губ, когда в холл проскользнула тонкая фигурка.

Увидев его, девушка смущенно и чуть виновато улыбнулась. Неловким движением пригладила растрепавшиеся волосы.

— Милый, не сердись, пожалуйста…

Хотелось взвыть раненым зверем. Схватить эту… это существо за горло и сжать пальцы, по капле выдавливая из нее жизнь.

Но Сельвин не шелохнулся, не в силах справиться со сковавшим его ступором. Казалось, тело ему больше не подчиняется — лишь дрожат напряженные до предела мышцы.

Девушка медленно, с опаской шагнула вперед. Принц чувствовал на себе ее взгляд — внимательный, изучающий. Видел изумление и подозрение на ее лице, когда она заговорила:

— Почему ты молчишь? Ты так зол на меня? — еще несколько шагов вперед. И — ласковая улыбка:

— Прости, пожалуйста. Я знаю, ты волновался…

В ее голосе звучала едва уловимая фальшь — и Сельвина передернуло от ярости и отвращения. К ней и самому себе. Идеальная пара: лживая тварь и глупец, охотно верящий каждому ее слову!

От острой, почти физической боли хотелось кричать. Мир на долю секунды потонул в слепящей вспышке гнева.

«Лживая имперская мразь!»

Резко замахнувшись, Сельвин ударил ее по лицу, вкладывая в пощечину всю свою ярость, разочарование, желание причинить боль — такую же, как эта женщина причинила ему.

Она коротко вскрикнула, прижимая ладонь к щеке. Посмотрела на него полным искренней обиды и непонимания взглядом:

— Райт… за что? Как ты можешь обходиться со мной так?!

Ее голос дрогнул, и на миг Сельвин ощутил абсурдное желание пожалеть девушку, попросить у нее прощения…

Ведьма. Тварь. Какую же власть она до сих пор над ним имела!

— Ты прекрасно знаешь, как меня зовут на самом деле, — прошипел он, нависая над имперкой. — Этот спектакль тебе не поможет, Айсард.

Как же тяжело было произнести это вслух! Произнести — и признать, что его возлюбленная, его Сиена — дочь палача, виновного в смерти его близких. Что она слуга тирана, поработившего Рутан. Виновного в разрушенной жизни самого Сельвина и многих, многих других.

Признать, что она никогда не любила его — лишь использовала, чтобы разрушить все, чем Сельвин жил долгие семнадцать лет. Быть может, и смерть его отца — на ее совести?!

Женщина вздрогнула, будто он снова ударил ее. На миг в разноцветных глазах промелькнул испуг; с полных губ сорвался судорожный вздох.

— Значит, ты узнал, — выдохнула Айсард. — Что ж, ладно. Тогда давай поговорим откровенно.

— Нам не о чем говорить, — выплюнул принц, делая шаг назад. Его пальцы сомкнулись на рукояти бластера.

Пусть она попытается напасть. Пусть солжет. Пусть даст ему повод…

— Нет, милый, — твердо произнесла имперка, глядя ему в глаза. — Именно сейчас мы должны поговорить. Не обманывая друг друга больше.

— Друг друга?! — от бешенства перехватило дыхание. — Да как ты смеешь, дрянь?! Из нас двоих лгала ты одна. Только ты…

Какого черта он медлит?! Пистолет заряжен, стоит лишь достать его…

— Только я? — Айсард нервно рассмеялась. — Твое имя — Райт Меллар, не правда ли? Ты простой дальнобойщик, не имеющий никакого отношения к восстанию, так?!

Она сорвалась на крик. Ее голос звенел от напряжения и… обиды? Нет. Это страх за свою поганую жизнь, не более.

— Ты использовала меня. Превратила во влюбленного дурака, не видящего дальше своего носа!

— Ты решил, что я все подстроила? — крикнула имперка, явно распаляясь. Горячечный румянец прилил к ее щекам; в глазах промелькнул злой блеск. — Сельвин, подумай головой, иногда это у тебя получается! Вспомни нашу встречу. Разве я могла это спланировать? Разве не ты подошел ко мне? Разве это я пыталась соблазнить тебя несколько дней подряд?

— Ты профессиональная шпионка, — он бешено замотал головой, будто это могло прогнать сомнения, посеянные ее словами. — Ты способна заставить человека сделать все, что пожелаешь…

— Сесть в тот проклятый поезд?! Усесться прямо напротив меня?! Заставить флиртовать со мной, не бросив на тебя ни единого взгляда?! Я не владею треклятой Силой, чтобы проделать подобное!

Она была права. Но это ничего не меняло. Значит, ей просто фантастически повезло.

— Значит, ты узнала позже. И именно поэтому осталась со мной — чтобы рано или поздно убить!

— Тогда почему я не сделала этого, идиот?! Почему ты до сих пор жив?!

«Почему?» — вопрос эхом отозвался в висках, причиняя чудовищную муку. Почему она не исполнила свой долг? Зачем ей тянуть?

— Тебе не приходило в голову, что я люблю тебя, дурак?! Ради тебя наплевала на свою карьеру, на будущее… я ради тебя всем пожертвовала! Да если кто-нибудь узнает, что я для тебя сделала… — ее голос сорвался, — что собиралась сделать… да мне под трибунал прямая дорога за такое, и к стене!

Ее лицо исказилось от боли; губы дрожали, словно она вот-вот заплачет. Айсард шагнула вперед, протягивая вперед руку — будто хотела прикоснуться к нему, ища поддержки…

Он и сам дрожал, разрываясь между желанием убить ее… или крепко стиснуть ее ладонь в своей. Прижать женщину к себе, успокаивая и защищая.

Она не лгала. Понимание было сродни удару обухом по голове: столь же дезориентирующее и болезненное.

«Да если кто-нибудь узнает, что я для тебя сделала… отряды, которые ты ведешь в бой, всегда возвращаются с победой… красивый, правда? Семейная реликвия… вроде бы приносит удачу и отводит беду. Знаю, ерунда это все…»

Догадка яркой вспышкой промелькнула в мозгу. Быстрым, лихорадочным движением Сельвин запустил руку под рубашку. Дрожащие пальцы сомкнулись на гранях горного хрусталя, срывая кулон с цепочки.

Айсард рефлекторно отпрянула, когда принц швырнул украшение ей под ноги. С дребезгом разлетелись в стороны кусочки хрусталя, обнажая электронные внутренности.

— Вот значит как, — прошептал Сельвин.

Вот она, его поразительная удача. Вот он, рок, поразивший его товарищей. Вот то, что спасло ему жизнь в сегодняшней битве… и погубило отца.

Лицо Айсард, и без того бледное, почти сровнялось цветом с ее белоснежной рубашкой.

— Я просто хотела защитить тебя, любимый. Я не могла позволить тебе погибнуть… я бы никогда не причинила тебе вреда. Никогда!

С какой же преданностью она смотрела на него. С какой любовью. Как искренне звучали ее слова.

Принц готов был истерически расхохотаться. Любовь — чистая и искренняя! Вот она, значит, как выглядит, когда женщина привыкла идти к цели по трупам и сломанным жизням.

С трудом проталкивая слова через одеревеневшее горло, Сельвин прохрипел:

— Какая же ты тварь… Исанн. Какая тварь.

Отступившая было ярость вернулась с утроенной мощью. Накатила волной ревущего пламени, сметая былую нежность, пробуждающееся сочувствие…

Бластер все-таки покинул кобуру.

— Ты уничтожила мою жизнь, — прорычал Сельвин, часто дыша. — Ради своих желаний ты сравняла с землей все, что мне было дорого! И ты думаешь, я прощу тебе это?!

Он уже не видел ничего вокруг. Перед его глазами проплывали застывшие, искаженные предсмертной мукой лица. Отец, друзья, товарищи по оружию… и она. Не женщина, стоявшая перед ним — но женщина, которую он знал. Придуманный, обожаемый образ.

Сиену Исанн Айсард убила с чудовищной жестокостью. Но почему, почему он не может отделить одну от другой?! Он не Исанн Айсард любил, не ее!

— Стреляй, — произнесла имперка чуть слышно. — Чего ты ждешь, Сельвин? — губы женщины скривились в горькой усмешке. — Я не стану защищаться. Не хочу.

Она шагнула вперед — так, что подрагивающее дуло пистолета почти уперлось ей в лоб.

Сельвин до хруста сжал зубы. Кровь гудела в ушах; бежала по жилам с такой скоростью, что, казалось, сердце вот-вот лопнет от перегрузки. Горло перехватило от беззвучного крика; душила подступающая тошнота. Воспаленные, ужасно саднящие глаза застилала белесая пелена.

«Ненавижу», — билось в раскаленном мозгу.

— Ненавижу, — вырвался вместе с горячим дыханием хриплый шепот.

— Стреляй, — одинокая слеза скатилась по бледной щеке и растворилась на нездорово-алых губах. — Стреляй же!

Стук в висках оглушал, разрывая на части черепную коробку. Медленно, словно во сне, Сельвин снял пистолет с предохранителя. Отвел взгляд в сторону, не желая смотреть на ненавистное, но не переставшее быть родным лицо…

…но в последний момент все-таки посмотрел. Прекрасные, искаженные болью черты, грустная полуулыбка…

«Я — твоя. Что бы ни случилось».

От мощного, размашистого броска бластер с грохотом врезался в стену. С потолка мелкой пылью посыпалась побелка.

— Убирайся, — прошипел Сельвин сквозь зубы. — Я убью тебя, если увижу снова.

И стремительно, почти бегом он направился ко входной двери.

— Сельвин! — громкий, отчаянный крик эхом отразился от старинных каменных стен.

Принц лишь ускорил шаг. Ему больше нечего делать в этом доме. И не о чем говорить с женщиной, которую он впустил сюда.

* * *

Исанн стояла на коленях, невесть зачем собирая с пола осколки маячка. Ладони противно саднило от множества мелких порезов: руки девушки дрожали, и острые кусочки хрусталя впивались в кожу при каждом неосторожном движении.

Она не обращала на эти мелкие неудобства внимания. Даже не замечала назойливых покалываний.

«Все кончено. Он больше никогда не придет. Я потеряла его».

На душе было гадко. И так пусто, будто все силы в одночасье покинули ее. Без остатка ушли на бесплодное объяснение с любимым, оставив после себя лишь чудовищную усталость.

Глаза щипало, но даже на полноценный плач девушка была сейчас не способна — только дрожь усилилась, и дыхание стало более рваным.

Ненавижу.

Убирайся.

Я убью тебя.

Ты думаешь, я прощу тебе это?!

Каждое слово — удар ножом по сердцу. Хотелось кричать от боли, но из горла вырывались лишь судорожные хрипы.

Счастье было у нее в руках — и вот, что она получила, когда до мечты оставалось всего ничего! Хрустальные осколки. Ее новая жизнь, ее любовь — разбиты и растоптаны. Теперь только ранить и могут острыми гранями…

Горькая усмешка скривила губы: и все-таки в одном она не ошиблась. Исанн знала, что Сельвин не выстрелит в нее. Просто не сумеет — только не тогда, когда она так покорна его воле, когда смотрит на него таким влюбленным взглядом…

…все было просчитано. Кроме того, что этот шаак уйдет, лишив ее возможности все исправить.

И теперь… теперь она не знала, что делать. Руки опускались, стоило только вспомнить ярость в глазах любимого. Стоило только представить, что он способен натворить в таком состоянии.

Стиснув зубы, она сжала крупный осколок в ладони. Тонкая струйка крови потекла по запястью, когда хрусталь вонзился в кожу. Резкая физическая боль отрезвляла, возвращая Исанн в реальный мир, вырывая ее из омута меланхолии.

Ей было плохо. Больно, как никогда прежде. Но она все еще жива — и жив Сельвин. Пока что. И до тех пор, пока один из них не погибнет, все еще может наладиться. Исанн все еще может спасти свою мечту.

Как? Способ найдется. Пусть даже сейчас ситуация кажется безнадежной, она найдет выход.

Все у нее будет: и любимый человек, и уютный дом на тихой планетке, и дети — все то, чего Исанн никогда прежде не хотела, но без чего теперь не могла представить жизни.

«Я верну его. Понятия не имею, как, но верну».

Пошатываясь, девушка поднялась на ноги. Преодолевая дрожь и слабость во всем теле, пошла к лестнице. До крови кусая губы при мысли, что Сельвин не придет ни этой ночью, ни следующей, ни…

Ну уж нет! Он будет рядом с ней. Обязан быть.

Она никогда не сдавалась прежде. Не сдастся и сейчас.

Главное — не слушать мерзкий, въедливый голосочек, твердящий, что все кончено. Что она потеряла Сельвина и ничего уже не исправит.

«Все будет хорошо», — повторяла Исанн себе, отчаянно стараясь поверить в эти слова.

Но почему-то дышать было по-прежнему тяжело.

* * *

Читая уведомление, пришедшее сегодня утром, Халид Мейер мысленно перебирал все известные ему нецензурные выражения. Благодаря знанию четырех языков, пока ни разу не повторился.

Айсард решил сыграть в открытую, предоставив доченьке чрезвычайные полномочия. А значит, с минуты на минуту эта выскочка заявится сюда — «в целях сотрудничества в борьбе с антиимперской активностью и расследования по делу о государственной измене»… по делу о чьей измене, в документе не уточнялось.

Мейер зябко потер руки: в комнате будто стало холодней. Он-то прекрасно понимал, кого господин Директор хочет видеть в уютной тюрьме на Корусканте.

«Что самое мерзкое, я даже не цель — так, разменная монета в борьбе двух… давних товарищей».

Неприятный удар по самолюбию, ничего не скажешь.

Шум за дверью отвлек полковника от размышлений. Секундой позже в кабинет гордо прошествовала статная женщина в штатском. Весьма приметная дама с белыми прядями в черных волосах и разноцветными глазами.

— Сэр, — следом за ней влетел запыхавшийся, раскрасневшийся адъютант. — Прошу простить, сэр, я пытался сказать ей…

— Вы свободны. Наш разговор с полковником не предназначен для посторонних ушей, — холодно заявила Исанн Айсард, свысока посмотрев на молодого человека.

Поняв, что стоит с приоткрытым от удивления ртом, он поспешил сделать серьезное лицо и вытянуться по стойке «смирно». Только взгляд остался таким же недоуменным.

— Сэр?

— Можете идти, Кальн, — кивнул Мейер. — Агент Айсард, прошу вас присесть.

От «радушного» приглашения веяло льдами Хота. Лицо разведчицы, невозмутимо усевшейся в кресло для посетителей, отчаянно просило кирпича.

Услышав фамилию женщины, адъютант вздрогнул, поспешно козырнул и ретировался, разве что голову в плечи не втянув.

Полковник неспешно прошелся по кабинету. Сев за стол, чопорно расправил складки на кителе. Когда он соизволил поднять взгляд на разведчицу, его лицо не выражало ничего, кроме сдержанного недовольства.

— Я был извещен о вашем прибытии, агент Айсард. А теперь потрудитесь объяснить, по какому праву вы позволяете себе подобную наглость и грубое нарушение субординации?

Таким тоном он мог бы отчитывать школьницу. А учащенный пульс можно и на возмущение списать.

Женщина скептически вскинула бровь:

— Вы невнимательно читали уведомление, если спрашиваете. Чрезвычайные полномочия дают мне право хоть поднять вас посреди ночи, если потребуется.

В каждом ее слове сквозило такое презрение, словно она разговаривала с прислугой, а не со старшим по званию.

— В случае необходимости, специальный агент! Я надеюсь, у вас были веские основания заявиться ко мне без доклада. В противном случае я буду вынужден направить жалобу вашему начальству.

«Висельник жалуется на потенциального палача. Смех продлевает жизнь, говорят… вот уже чего Арманд от меня не дождется».

Дела были плохи. Но Мейер совершит глупейшую ошибку, если не попытается выглядеть честным служакой, которому нечего скрывать.

Глаза Айсард гневно блеснули:

— Ситуация на Рутане — сплошная веская причина, полковник Мейер! И я не собираюсь тратить время на бюрократические проволочки. Хотите жаловаться? Ваше право. Не забывайте, что у меня оно тоже есть.

Она подалась вперед, растянув губы в недоброй улыбке:

— И, поверьте, претензий к работе вашего ведомства накопилось уже немало. Так что лучше нам обоим обойтись без конфликтов.

«Маленькая дрянь. Интересно, что она знает? И сможет ли воспользоваться этим быстрее, чем я… избавлюсь от нее?»

Наверное, придется. Иначе девчонка раскопает такое, что в скором времени закопают его. Сожгут, вернее: на Корусканте, где его хочет видеть Арманд Айсард, крематории пользуются куда большей популярностью, чем кладбища.

— Хорошо, — Мейер сердито поджал губы. — И все же попрошу вас держаться в рамках: на Корусканте вам, возможно, и спускали с рук столь вызывающее поведение, но я не стану терпеть наглость. Советую вам это запомнить.

— Вы считаете, что в своем положении можете предъявлять мне ультиматумы? Любопытно, полковник, — разведчица тонко улыбнулась. — Очень занятно.

Свет упал на ее лицо, и сибовец заметил на бледной щеке синяк — несомненно, тщательно замаскированный с помощью всевозможной косметики, но все же различимый.

Кто бы ни наградил девицу этим «украшением», Мейер прекрасно его понимал.

— Что бы вы ни имели в виду, Исанн, я всего лишь прошу вас соблюдать приличия и устав. Ни больше ни меньше. Я не намерен чинить препятствия вашей работе, но взамен требую от вас того же.

— Разве это не разумеется само собой, господин полковник? — притворно изумилась она. — Вы можете быть уверены: я здесь для того, чтобы помочь вам исполнить долг перед Империей, а не мешать в этом.

Разведчица пристально посмотрела на него, и на мгновение в ее глазах промелькнуло что-то такое, что заставило Мейера похолодеть. Так не на противника смотрят, а на приговоренного.

«Девочка уже все для себя решила. Точнее, решили за нее — а она твердо намерена выполнить приказ».

— Что ж, раз наши разногласия преодолены, я бы попросила показать мне мой кабинет, — холодно произнесла она, поднимаясь. — Если у вас больше нет вопросов.

— Я вызову вас, если мне что-нибудь понадобится, — столь же прохладно отозвался Мейер и активировал интерком. — Кальн, проводите агента Айсард в сто семнадцатый кабинет.

Дверь немедленно распахнулась — будто бы адъютант преодолел расстояние от приемной до кабинета в один прыжок. На сей раз парень вошел вполне степенно, подтянутый и собранный, как на параде.

— Следуйте за мной, мэм, — отчеканил он, глядя на женщину со смесью страха и благоговейного трепета.

Айсард уверенным шагом вышла за порог, даже не удостоив паренька взглядом.

Оставшись наедине с собой, Мейер еще долго смотрел в одну точку, задумчиво вертя в руках стилус. Минуты на электронных часах, казалось, сменяли друг друга с удвоенной скоростью.

Партия перешла в завершающую фазу. И ему нужно действовать очень быстро, если он хочет выйти из нее… не победителем — хотя бы живым.

«Восстание почти мертво. Значит, добивать будем очень интенсивно, чтобы официальных претензий возникало поменьше… и при этом нужно избавиться от девчонки. Руками террористов — так, чтобы на меня и тени подозрения не пало. Что она там планирует?»

Взгляд скользнул по тексту уведомления.

«Так, у нас в обязательной программе стоит инспекция режимных объектов? Неплохо. Что ж, девочка. Доинспектируешься ты у меня».

Насколько Мейеру было известно, Сельвин Вельн все еще жив. Если через каналы мятежников «слить» информацию о местонахождении Айсард… принцу даже инструкции ныне покойного Ридена не понадобятся. Он погибнет, разумеется — будет немедленно уничтожен спецподразделениями ИСБ. Но спасти Исанн Айсард бойцы, к сожалению, не успеют.

«Молодая, подающая надежды, уже не единожды героиня Империи в свои неполные тридцать… какая трагедия: столь замечательная девушка пала жертвой дикаря-националиста. Ужас».

Уголки губ приподнялись в намеке на улыбку.

В сравнении с ним госпожа специальный агент — еще ребенок. Чертовски глупо и обидно было бы старому, опытному сибовцу проиграть девочке…

В какой-то миг мысли полковника унеслись на двадцать семь лет назад. В дорогой ресторан, где компания офицеров Сенатской СБ шумно поздравляла майора Айсарда с рождением дочери.

Интересно, мог ли тогда хоть кто-нибудь предположить, что все так сложится?

«Сантименты? В такое-то время? О Сила, как же я старею… держу пари, Арманд не страдает подобными глупостями».

* * *

За окном шелестела мелкая морось, водяной пылью оседая на темном стекле. Давно уже зашло солнце, сменившись бледным диском луны, несмело выглядывающим из-за туч.

Исанн мельком глянула на часы. Половина девятого вечера. Неудивительно, что неяркий свет монитора больно резал глаза: с сегодняшнего утра она вставала из-за стола едва ли раза четыре.

Рука потянулась было к нижнему ящику, но тут же опустилась. Личных вещей Исанн здесь не было и быть не могло. Девушка досадливо поморщилась: оказывается, не так-то легко выдерживать свой привычный ритм работы без энергетиков и средств для глаз. Вот и рассуждай теперь о том, что проклятая химия только вредит здоровью…

Мысли лениво ворочались в тяжелой, раскалывающейся голове. Исанн чувствовала себя просто омерзительно, но, как ни странно, работать ей это только помогало: на переживания и эмоции не осталось никаких сил. А горечь, ни на секунду не отпускавшая ее, по крайней мере не отвлекала от дел.

Подумать только, сколько она успела всего лишь за день: проверив отчеты о спецоперациях и протоколы допросов, выявить несколько грубейших нарушений в ведении документации; воспользовавшись своим нелегальным доступом, отправить на Корускант очень подробные досье на приближенных губернатора… судя по изрядному количеству как подозрительно позитивной информации, так и компромата на одного из них — даже выявить ставленника Круэйи Вандрона.

Что самое главное, пока девушка могла быть спокойна за жизнь Сельвина. Спецопераций в ближайшее время не намечалось, а повстанцы вели себя довольно тихо, зализывая раны.

Затишье перед бурей, несомненно. Исанн не могла знать, что творится в дурной голове ее любимого, но думать, что он признает свое поражение и откажется от мести, было бы наивно.

А значит, ей оставалось только одно: сделать так, чтобы Сельвин первым делом кинулся мстить лично «предательнице», а не Империи. Так подставиться под удар, чтобы искушение убить ее стало непреодолимым.

«Сельвин слишком любит меня, чтобы поручить столь ответственное дело своим подчиненным. Он романтик: ему нужно посмотреть мне в глаза в последний раз, произнести пафосную речь… а все, что требуется мне — бластер, выставленный на парализующий режим, спидер поблизости и относительно безлюдное место встречи, где меня не окружали бы имперские военные».

Та еще задачка. Исанн билась над ней уже не первый час, то и дело переключаясь на прямые служебные обязанности, но решения пока не находила. Разве что надеяться на то, что Мейер попробует избавиться от нее руками Сельвина… тогда, по крайней мере, поблизости точно не окажется потенциальных спасителей.

Вполне возможно, именно так полковник и планирует поступить. Однако Исанн категорически не желала отдавать старику инициативу. Она должна полностью контролировать ситуацию, снизить риски до минимума…

Девушка устало потерла виски, морщась от очередного приступа головной боли. Нет, сегодня она точно ни до чего не додумается. Слишком мало информации на руках.

Числа на электронном циферблате моргнули, сменяя друг друга. Без пяти девять. Исанн машинально прикоснулась к карману, где лежал мятый, сложенный несколько раз лист флимсипласта. Записка, которую ей торопливо, опасливо оглядываясь по сторонам, сунул в ладонь начальник Технического отдела… Бирнс Вальд, кажется.

«Встреча назначена на половину десятого. Что ж, раз все так складывается, глупо отказываться от потенциального информатора».

Пока не представится возможность разобраться с личной жизнью, ей остается только… делать свою работу, словно ничего и не произошло. Словно и не собиралась она послать к чертям политические дрязги Империи. Словно и не было у нее проблем поважнее.

По крайней мере, привычная деятельность помогала отвлечься от собственных страхов и переживаний.

Глава 13

Следующим вечером.

Шквалистый ветер завывал за высокими окнами, проверяя на прочность стволы вековых деревьев. Длинные тени, отбрасываемые их искривленными ветвями, ложились на пол и стены ломаными, зловещими линиями.

В огромном камине тихо потрескивали дрова. Наверное, это должно было бы придать комнате уюта, но почему-то эффект выходил прямо противоположный: рваные отблески пламени выхватывали из темноты алую драпировку стен и старинную, тяжелую мебель; играли на темном, начищенном до блеска паркетном полу, придавая дереву оттенок запекшейся крови. Большая часть помещения тонула в полумраке, и густые тени, казалось, неуклонно подступали к небольшому освещенному пространству, становясь все ближе и насыщенней с каждым движением воздуха.

Бернард непроизвольно поежился, сжимая ладони на резных подлокотниках кресла. Взял со столика бокал, наполненный вином, и сделал большой глоток, совершенно не беспокоясь насчет того, что благородный напиток вообще-то надлежало цедить чуть ли не по капле, наслаждаясь богатым букетом и долгим послевкусием.

С куда большей охотой он выпил бы сейчас виски — а может, и самогона. И уж точно не здесь. В летней резиденции Альберта Вельна смерть и горе будто были разлиты в затхлом воздухе; пропитывали старинную мебель и древние стены. К общей атмосфере увядания и безысходности примешивалось незримое присутствие кого-то невидимого… и враждебного. Аларон не был суеверным и не обладал богатым воображением, но все же не мог отделаться от ощущения, что кто-то смотрит ему в спину. Недобрым таким, пристальным взглядом… наверное, человек более впечатлительный сказал бы, что присутствие простолюдина оскорбляет души королевских особ, когда-либо живших в этом доме.

Кто их знает, эти души — возможно, так и было. Но Бернарда мертвые аристократы волновали куда меньше, чем один живой.

Сельвин сгорбился в кресле, равнодушно глядя на огонь. Он и сам мог сойти за призрака: отощавший, с изможденным, посеревшим лицом и заострившимися чертами. Сквозь истончившуюся кожу проступали вены; глубокие морщины залегли вокруг глаз и рта.

Казалось, за пару дней принц постарел на десяток лет.

До сих пор он держался молодцом. Провел экстренный военный совет, ничем не выдав своего состояния; потратил много часов, составляя план передислокации сил, и пристально следил за его реализацией… зачем Сельвин вызывал к себе нескольких командиров и долго беседовал с каждым из них наедине, Аларон мог только догадываться. Разговор с ним друг приберег напоследок.

Уже неоднократно Бернард порывался заговорить, и каждый раз слова застревали у него в горле. Признаться честно, он не знал, что следует сказать. Попытаться ободрить? Глупость. Он не утешит товарища и не поможет ему справиться с горем — только разбередит свежую рану. Обсудить дела? Наверное, за этим он и здесь. Но на ум не шло ничего. Все, что можно сделать сейчас, было сделано. А планы на будущее… да какое уж тут будущее?

Ресурсы восстания истощены. Сельвин объявлен в розыск, и его изображение постоянно мелькает в новостях, появляясь в местной ГолоСети чаще, чем армейская агитация. Массовые аресты проводятся и днем, и ночью. Боевой дух людей низок, как никогда прежде.

Надо смотреть правде в глаза: все кончено. Это касается и их дела, и, скорее всего, их жизней.

За окнами завывал ветер. В камине потрескивали дрова. Где-то наверху скрипели половицы. Молчание откровенно затягивалось.

— Мне почему-то кажется, что нас здесь как минимум трое.

Сельвин искоса взглянул на него и тихо ответил:

— Возможно, это смерть. Я уже долго заставляю эту даму ждать.

И он снова уставился на огонь, грея в ладонях бокал.

— Так скажи этой стерве, что она не по адресу, и пусть проваливает! — сердито отозвался Бернард, чувствуя, как противный холодок расползается от его позвоночника по всему телу.

«Он не мог сдаться. Он слишком силен для этого. Он не…»

— Забавно. Если бы я знал тебя хуже, то подумал бы, что ты на что-то надеешься.

Принц залпом допил остатки вина. Быстрым движением схватил бутылку и щедро плеснул себе еще.

— Сельвин, что ты… — Бернард не знал, что собирается сказать: слова разбегались, за исключением каких-то пустых банальностей и глупой лжи, в которую не поверит ни один из них.

Глаза друга сердито сверкнули:

— Не начинай. Ты все прекрасно понимаешь. У нас нет сил продолжать войну. И даже сил пережить травлю, которую нам организовала Империя, больше нет.

Он помолчал, глядя куда-то в сторону. Его неестественно напряженные губы скривились в жуткой ухмылке; в глазах отражались огненные блики.

Когда Сельвин вновь заговорил, его голос звучал надтреснуто и глухо. В нем больше не было ни жизни, ни энергии, ни силы. Только боль и смертельная усталость.

— Ты снова оказался прав, Бернард. У нас нет шансов… не было с самого начала. И теперь лучшее, что я могу сделать для своего народа — позволить Империи победить окончательно… и проявить милость к побежденным.

Он задумчиво покачал бокал в ладони и, помедлив, опустил на стол нетронутым.

Аларон подавленно молчал. Ему казалось, что гулкие удары его сердца слышны во всех уголках комнаты.

«Он все-таки сдался».

Сердце пропустило удар. Такого просто не могло быть…

— Что ты задумал?

Сельвин будто не слышал его.

— Ты давно хотел мира с Империей. Остановиться, пока еще не поздно, выторговать поблажки, так?

«И до сих пор думаю, что так было бы лучше. Но шанс упущен. Ты поздно спохватился, друг».

— Сельвин, с нами уже не пойдут на переговоры. Если мы сдадимся сейчас, то Империя всего лишь получит добровольно идущих на эшафот смертников. Теперь уж лучше умереть с оружием в руках.

«Когда мы успели поменяться ролями?»

— Не думаю. Гражданская война, пусть даже на одной планете — затратное и хлопотное дело. Если Империя не пойдет нам навстречу, Рутан еще долго будет для нее гноящейся занозой. А ты предложишь способ этого избежать… и поддержать этот имперский «мир и порядок», будь он проклят!

Принц скривился, будто каждое слово причиняло ему невыносимую боль. Аларон никогда не видел его в таком состоянии: обессиленным, отчаявшимся… и в то же время — явно решившимся на что-то. Слова Сельвина звучали твердо и уверенно, как и всегда.

— И как ты планируешь…

Бернард осекся на полуслове. До него только что дошел смысл сказанного — и внутри все оборвалось.

Сельвин не собирался приводить свой план в исполнение лично.

— Я? — принц горько усмехнулся. — Это уже не моя забота, Бернард. Мое время ушло вместе с нашими победами и надеждой на триумф. Я не принесу Рутану мир. А ты — можешь.

— Ты рехнулся?! — Аларон вскочил с места, с трудом сдерживая порыв хорошенько врезать другу и командиру по лицу — чтобы привести в чувство. — При чем здесь я?! Я разведчик и координатор… простолюдин, в конце концов! Ты — лидер…

Сельвин поднял на него взгляд — и Бернард немедленно опустился в кресло. Можно сказать, рухнул: ноги внезапно ослабели и отказались держать слишком тяжелое для них тело. Слова комом застряли в горле.

— Я — мертвец.

И он повернулся к окну, равнодушно глядя на залитый лунным светом пейзаж.

— С такими как я не ведут переговоров. Ты видел мой «послужной список» в объявлении о розыске? Это не один — сотня смертных приговоров. И Империя с радостью приведет их в исполнение, если я сдамся.

Бернард задыхался. Невысказанные слова жгли горло — но он знал, что вслух не произнесет ни одного из них.

Должен быть другой выход. Всегда, даже в самой сложной ситуации…

…и варианты действительно были. Только Сельвин выбрал самый правильный из них. Так действительно будет лучше для всех. Капитуляция сопротивления и гибель его лидера спасет множество жизней…

Но почему от такого «общего блага» хочется выть в голос?

— Насколько я могу судить, большинство командиров беспрекословно примет твое лидерство. Не мне тебя учить, как поступать с несогласным меньшинством, — принц говорил так спокойно, словно обсуждал детали очередной операции. — Ты выйдешь на связь с ИСБ и добьешься переговоров. Скажешь, что являешься лидером умеренного крыла восстания и всегда осуждал зверства, которые творят «эти отморозки-радикалы». Предложишь мир и свое активное содействие в уничтожении тех, кто откажется сложить оружие.

— Сельвин… это наши люди… те, кто сражался за тебя. Кто верил каждому твоему слову!

И снова — правильный выбор. И снова Бернард чувствует себя предателем и убийцей, даже не успев сделать его.

— Ты хотел мира? Вот она — твоя цена! — рявкнул Сельвин так, что эхо еще долго носилось по комнате. Он тяжело, хрипло дышал. Только сейчас Аларон заметил, что тело друга била крупная дрожь. — Ты думаешь, я рад этому? Думаешь, я не чувствую себя последней мразью?! Но, если мы не решимся на этот шаг, погибнет куда больше людей.

Он вновь повернулся к собеседнику, и его лицо исказил жуткий оскал:

— Знаешь, мне, наверное, чуть проще, чем тебе. Я хоть недолго буду с этим жить.

Сельвин хрипло рассмеялся и схватил со стола бутылку вина. Приложился к горлышку и, словно последний работяга, сделал несколько больших глотков.

Бернард молчал, беспокойно теребя бархатную обивку кресла.

Он многое хотел сказать. И в то же время — не видел в этом смысла. Все решено. И его лучший друг — уже мертв.

— Надеюсь, ты не забыл о Халиде Мейере? Этот приказ остается в силе: чтобы достичь мира, следует избавиться от радикалов по обе стороны баррикад. Его смерть ты тоже спишешь на моих сторонников.

— Не забыл. Операция была запланирована на завтра, но…

— Завтра. И никаких «но». После моей смерти тебе труднее будет откреститься от этого дела.

«После моей смерти». Могло показаться, что Сельвин говорит о ком угодно, но не о себе. Только его голос звучал более глухо, чем обычно.

— Да провались оно все пропадом, Сельвин! — неожиданно для себя самого воскликнул Бернард. — Я из-за тебя в эту заварушку втянулся, ты же знаешь! Мне от владычества Империи было бы ни жарко, ни холодно, не будь ты моим лучшим другом. А теперь мне отдуваться за все, что было? Как-то спасать людей, на которых клеймо «террорист» крупными буквами стоит?

— Получается, что так.

Они разлили вино по бокалам. Выпили, не чокаясь.

— Ты справишься, Бернард. Это твое время и твое дело. А я жил революцией. Войной до победного конца, местью… а теперь мне, получается, и жить-то незачем. Все, что мне остается — уйти так, чтобы меня запомнили. И разобраться с одним незаконченным делом.

Он грустно улыбнулся и взял со стола планшет. Пробежался взглядом по последним донесениям и остановился на одном. Аларон точно знал, на каком именно. Сельвин читал его уже не в первый раз.

«После всего, что произошло, он все еще помнит о кровной мести. Аристократы…»

Но следующие слова принца повергли его в шок.

— Я предупреждал ее. Велел убираться с Рутана. Почему женщины никогда не слушают, что им говорят?

Сельвин осуждающе покачал головой и отложил планшет в сторону.

Аларон не знал, что заставило его выпалить:

— Помнишь, я спрашивал, как зовут твою новую пассию? Ты так и не ответил.

«Глупый вопрос. Какой черт меня дернул?! Даже если я прав… особенно если я прав, зачем было…»

— Понял, значит, — принц горько усмехнулся. — Ее зовут Исанн. Насчет фамилии ты догадываешься.

Повисла тяжелая пауза. Негромко потрескивали догорающие дрова. Завывал ветер за окном. Все в том же гробовом молчании Бернард разлил по бокалам остатки вина. На сей раз к напитку не притронулся никто.

Они сидели в тишине еще несколько минут. А потом Сельвин просто встал с места и пошел к двери. У порога он обернулся:

— Бернард, и еще кое-что: позаботься о моей матери. Я боюсь, что она может наложить на себя руки… да и вообще, ей будет очень тяжело выжить в одиночестве.

— Конечно, — с трудом выдавил Аларон. — Ты не хочешь… попрощаться с ней?

— И как ты себе это представляешь? Сказать родной матери, что идешь на верную смерть? Нет. Чем дольше она будет думать, что я жив, тем лучше.

— Ей было бы легче, если бы она увидела тебя в последний раз.

Сельвин смерил его долгим, внимательным взглядом. Улыбнулся уголком губ:

— То-то я смотрю, тебе сильно полегчало.

Он развернулся и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

* * *

Развалившись на постели, Лика неспешно потягивала горячий каф. То и дело она поглядывала на свои новые документы, «потерянные» и «восстановленные» всего день назад, будто ожидая, что те вот-вот исчезнут. Но идентчип и несколько листов флимсипласта, заверенных всеми нужными подписями и печатями, все так же лежали на столе — вполне реальные, подлинные и «чистые».

«Ну, мадемуазель Авелин Реннар, поздравляю вас с днем рождения», — девушка улыбнулась, поплотнее закутываясь в одеяло.

Лика не знала точно, когда появилась на свет — даже ее двадцать шесть лет были весьма условной цифрой. Дражайшая мамаша была слишком занята, зарабатывая себе на жизнь проституцией и мелким воровством, чтобы вовремя оформить документы на дочку… но в своем новом свидетельстве о рождении наемница наобум указала именно сегодняшний день.

По такому случаю девушка даже тортик купила: ароматная выпечка стояла на столе, дожидаясь своего часа.

«Для полной идиллии сюда бы еще мужа с цветами и подарками…»

Настроение немедленно испортилось. И дернуло же ее об этом подумать!

«Надо же, сколько времени прошло, а я все еще скучаю по нему. Хорошим парнем все-таки был Кевин. Таких впору по заповедникам распределять, чтобы не вымерли окончательно».

В комнате почему-то стало слишком пусто и тихо. Стремясь отогнать внезапно одолевшее ее одиночество, Лика включила голопроектор на стене. Помещение немедленно наполнилось до тошноты знакомыми наемнице звуками: стрельбой, криками, ревом пламени…

Местные новости. Поразительно однообразные в последнее время.

Раскрашенная, похожая на фарфоровую куколку дикторша вещала что-то об очередной спецоперации ИСБ. Тон дамочки — спокойный, но с тщательно выверенными напряженными нотками — безошибочно давал понять: ситуация серьезная, но «наши» непременно победят.

«Как жизнерадостно. Интересно, а добропорядочных имперских граждан от обилия пропаганды так же тошнит, или это только у преступной швали вроде меня реакции какие-то неправильные?»

Ракурс камеры сменился, охватив поле боя… и Лика поперхнулась кафом. Уж этот-то особняк она знала очень хорошо.

— …по предварительным сведениям, Арден Найрис, глава преступного синдиката, контролирующего нелегальную торговлю оружием, военной амуницией, наркотиками и медикаментами, был убит в ходе спецоперации. Подробности пока не разглашаются…

Наемница поставила чашку на пол — от греха подальше. А то так и обвариться от избытка чувств недолго.

Вскочив на ноги, она сделала несколько кругов по комнате. Схватив комлинк со стола, проверила входящие вызовы и сообщения. Ни одного. Наверное, при атаке имперцы заглушили коммуникации.

Противоречивые эмоции раздирали девушку: граничащее с шоком удивление, радость и облегчение… стремительно нарастающий страх. Именно последний становился сильнее по мере того, как она осмысливала произошедшее.

Найрис мертв. Значит, ей больше не надо опасаться его организации. Некому будет искать сбежавшую наемницу… кроме Айсард. Смерть Найриса автоматически означала, что Лика разведчице больше не нужна.

А еще сибовцы вполне могли добраться до документов гангстера: Найрис очень серьезно относился ко всевозможному учету — от бухгалтерии до списков «сотрудников». Кто знает, не захотят ли имперцы улучшить статистику по отлову уголовных элементов?

«Похоже, отметить день рождения у меня сегодня не выйдет».

Решение было принято мгновенно. Бежать с насиженного места ей не впервой — к тому же Лика давно собиралась это сделать.

Морщась от спазмов в животе, она подскочила к шкафу. Поспешно выгребая одежду, девушка одновременно сортировала ее: вот три смены нижнего белья — это нужно, вот теплая и крепкая куртка — совершенно необходима… а симпатичное платьице, купленное на местном базаре — лишнее, только место в рюкзаке занимать будет. Нужно ведь еще как-то броню там разместить.

Как ни странно, молния на рюкзаке сошлась, и вроде тот даже по швам не лопался.

Драгоценные документы Лика бережно положила в поясную сумку.

Напоследок она запустила полную очистку памяти на комлинках. Не дожидаясь завершения, забросила оба приборчика подальше от себя — чтобы машинально не прихватить. Лучше уж потратить лишнюю сотню кредитов, чем тащить с собой электронику, возможно, зараженную шпионскими программами.

Быстро одевшись и прицепив на пояс кобуру, наемница с тоской посмотрела в окно. Серое, тяжелое небо; сильный ветер трепет макушки деревьев… погода настолько чудная, что хочется послать к хаттам свои страхи и остаться в этой гостинице.

«Скорее всего, сегодня меня никто не станет искать. Но проверять как-то не хочется, так что хватит себя жалеть. Заживу как человек, когда уберусь с этой планеты».

Лика вот уже неделю как присматривалась к одному контрабандисту: мужик неплохо зарабатывал тем, что перевозил людей и товар с Рутана на Синали и обратно. Судя по тому, что он все еще жив, а его корабль не превратился в кучку космического мусора, свое дело пилот знает.

Конечно, любая неудача бывает в первый раз…

«Уж лучше рискнуть так, чем ждать, пока меня найдут ребятки из ИСБ или милейшая нанимательница. А цена… о ней договоримся. Способов много».

Вот уж на что, а на свою жизнь и жизнь дочки она скупиться не станет!

* * *

«Лямбда» «Лямбде» рознь. Трудно было поверить, что этот потрепанный шаттл, выглядевший так, будто не проходил техобслуживание со дня выпуска, относился к серии T-4 — моделями которой пользовались высшие должностные лица Империи, включая самого Императора.

«Интересно, у Мейера в распоряжении не нашлось машины поновее, или он просто не посчитал нужным таковую выделить?»

Если верно второе, то о причинах такого решения Исанн предпочитала не задумываться, дабы зря не трепать себе нервы. Она и так отчаянно не хотела лететь на орбитальную наблюдательную станцию — но формального повода отказаться от инспекции у нее не было.

«Я пережила уже три объекта. Судя по всему, четвертый должен стать последним… в моей жизни. Даже интересно, как именно Мейер планирует устроить мне трагическую гибель».

Впрочем, то, что челнок не развалился на части ни при взлете, ни при выходе из воздушного пространства, вселяло некоторую надежду: возможно, до места назначения члены инспекции доберутся в целости и сохранности.

А там уж видно будет.

Исанн нахмурилась, глядя в иллюминатор, за которым простиралась бесконечная чернота космоса. Что-то должно случиться. Просто обязано. Иначе что в одном шаттле делают она, Бирнс Вальд и Ральф Иртэн? Если присутствие главного техника еще можно как-то объяснить, то руководитель Антитеррористического отдела был здесь совершенно лишним.

Судя по его мрачному, сосредоточенному лицу, Иртэн и сам это прекрасно понимал. И тоже не питал иллюзий насчет безопасности полета и последующего пребывания на станции.

— Шаттл в полном порядке, госпожа Айсард, — Вальд ободряюще улыбнулся. — В своих специалистах я уверен.

Улыбка у него вышла весьма натянутой.

«Наверное, он уже тысячу раз проклял свое решение передать мне весь накопившийся компромат на Мейера. Хороший компромат, вместе с моими данными на крепкое уголовное дело хватит… интересно, как полковник об этом узнал? Или принял решение так, по наитию?»

— Рада слышать, майор, — девушка мрачно кивнула, едва не поморщившись: дожили, техник-сибовец может без труда догадаться, о чем она думает. Надо лучше следить за мимикой.

Иртэн от комментариев воздержался — только машинально положил ладонь на кобуру с табельным пистолетом. Заметив, что разведчица немедленно подобралась, готовая пресечь возможную атаку, понимающе ухмыльнулся и закинул руки за голову.

Исанн откинулась на спинку сиденья и устало прикрыла глаза. Меньше всего она ожидала, что Иртэн попытается напасть, но постоянное напряжение давало о себе знать: некоторые боевые рефлексы срабатывали быстрее, чем девушка успевала их подавить.

«Если так дальше пойдет, я начну кидаться на людей из-за каждого резкого движения».

— Агент Айсард, не могли бы вы мне кое-что пояснить?

— Что вас интересует, майор Иртэн? — без энтузиазма отозвалась Исанн.

— Эти инспекции… вы, специальный агент Разведуправления, видите смысл лично заниматься подобным?

Девушка равнодушно пожала плечами:

— А вы, майор? Глава Антитеррористического отдела?

Глаза Иртэна недобро сверкнули:

— У меня есть приказ, который я не имею права оспаривать. Никого не интересует, считаю ли я его разумным.

— Тогда зачем вы задаете мне такие вопросы? Проведение подобного рода инспекций — обязательная процедура, и я не имею права ею пренебречь.

— О чем прекрасно осведомлен полковник Мейер, я полагаю. Вопросов больше не имею, агент Айсард.

Сибовец замолчал и повернулся к иллюминатору. Его ладонь снова легла на рукоять бластера.

Видимо, бывшего оперативника это успокаивало. Придавало ему уверенности, что он успеет вовремя среагировать на угрозу.

В наступившей тишине простой сигнал оповещения показался ужасно громким, режущим слух.

Исанн вытащила из кармана комлинк. Сообщение, высветившееся на экране, заставило ее похолодеть:

«Я тебя предупреждал».

Станция уже виднелась за иллюминатором, неумолимо увеличиваясь в размерах.

* * *

«Все кончено».

Эта мысль преследовала Мейера с самого утра. С того момента, когда его осведомители сообщили, что информация о местоположении Исанн Айсард дошла до высшего руководства мятежников.

Все шло по плану. В том-то и проблема. Сейчас, при здравом размышлении, полковник запоздало понял всю тяжесть своей ошибки… которую теперь не исправить.

«Глупо было посылать девчонку на смерть. Неужели мне бы не хватило ума переиграть ее? Выставить ее деятельность в таком свете, чтобы Айсард сам отозвал дочь с Рутана, лишь бы замять неприятную историю? А теперь что? А теперь сюда сбежится половина этой хаттовой конторы, с разъяренным папашей во главе. И даже будь я невиновен, ему было бы наплевать».

Он сглупил. Поддался панике и допустил непростительную ошибку. И его судьба — предрешена. Мейер не любил фатализма, но это факт. Смерть Исанн Айсард развяжет ее отцу руки, станет удобным предлогом для любых следственных действий… не говоря уже о том, что подозрения в первую очередь падут на человека, которому молодая разведчица мешала больше всего.

На совести полковника лежало слишком много грехов, чтобы скрыть их при таком раскладе.

«Возможно, именно этого Арманд и добивался. Бесчеловечно жертвовать собственным ребенком ради политических амбиций… но для сильных мира сего не существует подобных ограничений. Достигая определенных вершин, ты неизбежно становишься тем, что большинство обывателей именует коротким, но емким словом «монстр». Мне ли не знать…»

И, что самое худшее — он клюнул на этот трюк. Оказался предсказуем и управляем.

Ситуация из тех, когда самым разумным выходом кажется выстрел в висок. Но в природе человека до последнего надеяться на лучшее — а Халид Мейер, ко всему прочему, был человеком сильным. Оступившись, он всегда стремился подняться вновь, хватаясь за любую возможность…

…что и поставило его на грань гибели. Если бы он только не принял предложение лорда Вандрона…

…и что тогда? В рутанском филиале ИСБ вскоре появился бы новый руководитель, только и всего. Такие люди, как глава КОСНОП, отказов не принимают.

Мейер горько усмехнулся: вот она, его главная ошибка. Он оказывался в проигрыше, какой бы шаг ни предпринял: любой его выбор приводил либо к одному варианту гибели, либо к другому — с разницей лишь во времени и исполнителях приговора.

Тот, кто готов мириться с ролью марионетки в руках кукловода, заранее обречен. И единственный шанс на спасение — начать собственную игру.

«Еще не поздно, — отчаянно убеждал себя полковник, безучастно рассматривая какую-то бумагу. Слова мгновенно вылетали из памяти, стоило их прочесть, и смысл документа от сибовца ускользал. — Надо лишь прекратить паниковать и хорошенько все взвесить. Какие козыри остались у меня на руках? На каких противоречиях между Вандроном, Айсардом и Соллейном я могу сыграть, исходя из нынешнего положения?»

Когда-то подобные задачки давались ему удивительно просто: перед глазами будто вставали нити, связывающие между собой основные фигуры игры; концентрическими кругами от них расходились сферы влияния; прорехами зияли слабости и противоречия…

Сейчас — ничего подобного. Только в висках бьется назойливая мысль: «Обречен. Ничего уже не изменить».

Видимо, он и впрямь потерял хватку. Или в этот раз ситуация была поистине безнадежна?

Сигнал интеркома не мог раздаться в менее подходящий момент.

— В чем дело, Кальн?! — гаркнул Мейер, не позаботившись придать голосу хотя бы видимость спокойствия.

— Сэр, к вам посетительница. Элеонора Отэн, гражданская.

— Так какого… — полковник проглотил крепкое ругательство. — По какому вопросу она обращается лично ко мне?

— Вчера ее направили к вам, сэр, — в голосе адъютанта послышалось удивление, будто вопрос начальника его изрядно смутил. — Из Антитеррористического отдела. Ее внуку грозит смертная казнь, а так как он — несовершеннолетний, а она — единственная близкая родственница и законная опекунша…

«Отэн… — мужчина пробежался взглядом по документу, содержание которого не мог взять в толк уже несколько минут подряд. — Получается, я успел дать этой старухе разрешение на прием? Еще вчера, надо же. Интересно, что еще я успел подписать, толком не прочитав?»

Мейер выдохнул сквозь стиснутые зубы: снова придется тратить время на пустые формальности. Эта бабка — отнюдь не первая в череде безутешных родственников, умоляющих о снисхождении для «неразумного ребенка».

Все они получали один и тот же ответ.

— Достаточно, Кальн. Пропустите ее.

В кабинет, опустив взгляд в пол, прошла пожилая женщина. Очень ухоженная и опрятная, достаточно дорого одетая, она производила бы вполне приятное впечатление — при условии, что на Мейера сейчас хоть кто-то мог произвести приятное впечатление.

— Присаживайтесь, мадам, — холодно бросил он, скрывая раздражение за официальным тоном.

Старуха несмело опустилась в кресло напротив стола. Она немедленно склонила голову, и края черного, расшитого золотом платка спрятали в тени ее лицо. Холеные, хоть и сморщенные от возраста руки беспокойно теребили подол платья.

— Изложите суть вашего дела, госпожа Отэн.

— Разумеется, сэр, — сбивчиво начала женщина. — Я законная представительница Дэйлена Отэна. Около недели назад он…

Ее голос дрогнул. Запрокинув голову, посетительница прикрыла глаза ладонью, изо всех сил сдерживая слезы.

— Простите, сэр. Мне… — она судорожно вздохнула, — очень нелегко говорить об этом.

— Понимаю. Не утруждайте себя.

И Мейер принялся зачитывать досье, приложенное к уведомлению:

— Восемь дней назад ваш внук попал в плен вместе с другими членами повстанческой диверсионной группы. В настоящий момент он находится под стражей, и с ним работают следователи ИСБ. Со следствием Дэйлен сотрудничать отказывается, ведет себя агрессивно… вина не подлежит сомнению, оснований для смягчения приговора не имеется. Встреча с родственниками не позволена. Так что вас интересует, мадам?

Он сделал многозначительную паузу и пристально посмотрел на старуху: мол, у тебя еще остались вопросы после этого?

«Остались, разумеется. Они никогда не уходят так просто…»

Сухонькое тело Элеоноры содрогнулось. Хрупкая женщина будто стала еще меньше, испуганно сжавшись в кресле и обхватив себя руками.

— Сэр… Дэйлен — еще совсем ребенок…

«Сколько раз я слышал эту фразу?»

— …ему всего шестнадцать. Ну какой из него террорист?! — с каждым словом ее голос становился все надрывнее, и слезы слышались в нем все явственней. — Он мальчишка… глупый мальчишка… ему голову заморочили красивыми словами, наобещали всего… — она всхлипнула и спрятала лицо в дрожащих ладонях.

Некоторое время старуха молчала, не в силах выдавить из себя ни слова. Но когда она неожиданно выпрямилась и вскинула голову, ее слова прозвучали на удивление твердо:

— Что можно сделать, чтобы его спасти?

— Ничего. Вам следовало лучше присматривать за внуком, мадам. А теперь, если у вас больше нет вопросов…

Лицо Мейера ничего не выражало. В его голосе не было ни намека на сочувствие — лишь легкие нотки раздражения прорвались сквозь абсолютное безразличие.

— Я не прошу о полном освобождении от наказания, — выдохнула Элеонора. — Но разве нельзя смягчить приговор? Дэйлену всего шестнадцать…

Ее глаза светились отчаянной надеждой. Мольба читалась в каждом ее движении и слове, в каждом прерывистом вздохе…

Это могло продолжаться еще очень долго. А у Мейера не было времени на рутанских старух с их трагедиями.

— Да хоть бы и двенадцать! — рявкнул он, поднимаясь из-за стола и нависая над съежившейся от горя и страха женщиной. — Терроризм и государственная измена — тяжелейшие преступления, мадам Отэн, и меня не волнует, сколько лет тем, кто их совершает! Ваш внук виновен и понесет соответствующее наказание. Вы сможете увидеться с ним после того, как его дело будет рассмотрено военно-полевым судом. А теперь прошу вас покинуть помещение.

Женщина вздрогнула. Издав полупридушенный хрип, прижала ладони к лицу. Ее шепот был сродни предсмертному — будто приговор относился непосредственно к ней:

— Что же вы за человек… у меня больше никого нет, неужели вы не понимаете?

— Мне очень жаль.

Элеонора поднялась на ноги. Покачнулась, словно борясь с головокружением. Она подняла голову, и Мейера поразило выражение ее лица — такого не ждешь от сломленной старухи: в широко распахнутых глазах застыла боль напополам с решимостью, аккуратно подкрашенные губы были плотно сжаты, а тонкие ноздри гневно раздувались:

— Нет, — произнесла она глухо. — Вам не жаль. Нисколько.

На лице Мейера не дрогнул ни один мускул.

— Вы правы. Охрана проводит вас к выходу.

— Одну минуту, полковник, — тихо произнесла женщина, и ее тонкие пальцы цепко ухватились за запястье сибовца. — Мне плохо. Давление… — она сделала хриплый вдох. — Хотя бы воды старой женщине вы можете дать?!

«Если это поможет выпроводить тебя вон…»

Борясь с готовым вырваться наружу раздражением, Мейер подошел к стеллажу, одну из полок которого украшал хрустальный графин. Наполнив водой стакан, стоявший здесь же, мужчина скупым движением протянул его посетительнице.

Старуха трясущейся рукой извлекла из сумки какую-то капсулу. Повертела ее между пальцами, словно не решаясь проглотить.

— У моего мальчика нет шансов на спасение, так? — в который раз спросила она и тут же раздраженно мотнула головой:

— Конечно же нет. Вы неоднократно это повторяли. Простите за беспокойство, господин… и будьте прокляты.

Ее голос был тверд и спокоен. Только в глазах застыла пустота, и мертвенная бледность заливала лицо.

И она проглотила лекарство. А долей секунды позже кабинет полковника Мейера исчез в огненной вспышке.

Позднее высказывались предположения о мощном взрывчатом веществе, детонирующем при вступлении в контакт с желудочным соком. Бернард Аларон лишь пожимал плечами в ответ на вопросы следователей, утверждая, что в последнее время имел весьма смутное представление о планах радикального крыла сопротивления.

* * *

В Империи давно и прочно укоренились два явления: Великий Имперский Порядок и Великое Имперское Головотяпство. Как Свет и Тьма, они существовали неотделимо друг от друга — в непрерывной борьбе и относительном равновесии.

Почти безраздельно Головотяпство властвовало на Рутане, выступавшем, видимо, компенсацией за все Центральные миры разом. Станция, вверенная капитану второго ранга Уоллу Гаррету, исключением не была.

«А это означает что? Это означает, что нашивки на моей планке держатся на честном слове хатта. Эта милая женщина явно недовольна тем, что она видит… а сибовцы, твари дрожащие, ей вторят. И где эта извечная война спецслужб, когда она так нужна?» — невесело размышлял Гаррет, наблюдая за членами инспекции.

Первым же делом эти господа велели провести их в командный центр, а по прибытии туда немедленно затребовали кипу отчетов о состоянии защитных систем. Точнее, все требования выдвигала Исанн Айсард — ледяным и безапелляционным тоном, от звучания которого в капитане незамедлительно пробуждался рефлекс, выработанный долгими годами службы во флоте: исполнить все в рекордные сроки и тихо исчезнуть, дабы под руку разъяренному начальству попался кто-нибудь другой.

К сожалению, о возможности побега оставалось только мечтать. И поэтому комендант покорно, словно верная собака, выполнял лаконичные команды разведчицы, и с поистине безграничным спокойствием отзывался на выкрики майора Иртэна. Фраза «есть записать нарушение по пункту такому-то…» уже давно набила Гаррету оскомину.

Нарушений набралось уже весьма прилично: на двенадцатом капитан сбился со счета и махнул рукой — все равно дела плохи, а возможность измерить точную глубину сарлачьей ямы ему еще представится. К тому же свое веское слово еще не сказал майор Вальд, с похоронным видом просматривающий отчеты техников. Айсард тоже хранила зловещее молчание, время от времени сердито сжимая губы. Выражение, застывшее на ее лице, капитан определить затруднялся — мог лишь поручиться, что оно не имело ничего общего с дружелюбным или одобрительным.

— Сэр, — вдруг подал голос оператор РЛС. — Радары засекли грузовой корабль типа «Гтрок 720» в опасной близости от станции. Он не сворачивает с курса и идет со средней скоростью 76 МгС в час. На позывные не отвечает.

Гаррет досадливо поморщился:

«Плавали, знаем. В прошлый раз проверка из Центра Империи тоже нам такой спектакль устроила. Ну, лейтенант Лотарр, если система оповещения и на сей раз не сработает, отправится ваша голова в свободный полет через шлюз…»

Каменные физиономии членов инспекции лишь подтвердили его догадки. Только Айсард выглядела подозрительно напряженной, будто происходящее и впрямь ее волновало.

— Продолжайте попытки выйти на связь до тех пор, пока корабль не войдет в квадрат BS (395-1).

«А после связываться будет уже не с кем. При условии, что… ох ты ж хаттов хвост…»

Гаррет запоздало вспомнил, что защитные турели не проходили техобслуживание больше двух лет — со времен последней крупной инспекции. Если корабль, скажем, управлялся дроидом, и в планах стояла экстремальная проверка боеспособности станции…

«То в свободный полет через шлюз отправится моя голова».

Экраны консолей вспыхнули сердитым алым цветом. По командному центру разнесся протяжный сигнал тревоги.

«Ну, по крайней мере оповещение сработало как следует…»

Сквозь вой сирены слышался голос связиста, в очередной раз призывающего командира транспортника «выйти на связь и заглушить двигатели». Безуспешно, как и всякий раз до этого. Видимо, перспектива «быть уничтоженным в случае неповиновения» пилота не слишком пугала.

— Система экстренного оповещения работает нормально, — одобрительно кивнул Вальд. — Агент Айсард, думаю, пора отдать вашему пилоту приказ остановиться. Нехорошо выйдет, если по нему ударят защитные орудия.

Не успел изрядно взволнованный Гаррет облегченно выдохнуть, как слова разведчицы заставили его похолодеть:

— Я не посылала этот корабль.

Ее голос не потерял привычной твердости, но лицо сделалось белее мела, и беспокойно дернулся уголок губ. В неестественно расширенных глазах промелькнуло нечто, подозрительно похожее на ужас.

— Перевести турели на ручное управление, — приказала она. Ее взгляд неотрывно следил за маленькой точкой на радаре.

— Но, мэм… — попытался было возразить артиллерист, недоуменно косясь на коменданта — видимо, затруднялся определить границы полномочий инспекторши.

— Выполнять! — рявкнула Айсард, и офицер, немного ободренный кивком командира, поспешно защелкал переключателями.

А секундой позже ожили динамики пульта связи. Загремел, отражаясь от дюрастиловых стен, мощный мужской голос:

— Я, Сельвин Вельн, князь Лаэннский по рождению и единственный законный наследник рутанского престола, приветствую экипаж безымянной имперской станции. Что куда важнее, я приветствую народ Рутана, до которого рано или поздно дойдет мое послание. Я приветствую каждого, кто услышит мои последние слова.

Вот теперь Гаррету стало по-настоящему нехорошо.

Террорист-смертник. А ведь только что казалось, что нет ничего хуже важных шишек в качестве инспекторов…

— Сегодняшний день войдет в историю Рутана под знаком имперского триумфа, — невозмутимо, с ледяной властностью продолжил повстанец. — Я не отрицаю и не страшусь этого, ибо знаю: сладкий вкус победы еще обернется пеплом на ваших губах, слуги Императора. Семнадцать лет назад вы отняли у нас свободу. Право жить по нашим традициям. Право подчиняться тому правителю, что разделяет все тяготы народа, как свои собственные. Кровь, пролитая в тот день, уже вернулась к вам сторицей. Совсем скоро вспыхнет пламя нового восстания — и всей мощи Империи не хватит, чтобы погасить его. За каждого истинного рутанца, погибшего от ваших рук, Империя потеряет десяток солдат и сотню простых обывателей. Моя битва проиграна — но выиграна война. Новый спаситель проложит себе дорогу по моим костям…

— Он держит курс на реакторный отсек, — отрапортовал изрядно побледневший оператор.

Автоматически передала сигнал гарнитура комлинка, закрепленная на ухе Гаррета:

— Сэр, защитные турели выведены из строя — предположительно, саботаж.

Сердце подскочило к горлу и резко ухнуло куда-то вниз.

«Твою ж…»

— Прикажете открыть огонь? — артиллерист уже держал руку на пульте.

«Было бы из чего», — отстраненно подумал Гаррет, с трудом пытаясь протолкнуть в легкие хоть немного воздуха. Он чувствовал, как леденеют его ладони, и оцепенение сковывает все тело — даже пальцы свело судорогой, зафиксировав их в одном положении.

— Нет!

По командному центру пронесся изумленный ропот. На Айсард, изваянием застывшую посреди зала, сейчас смотрели все — даже штурмовики-караульные, закованные в броню с ног до головы, всем своим видом выражали недоумение.

— Никто, — отчеканила разведчица, тяжело дыша, — даже не шелохнется, пока я не отдам приказ.

В ее лице не было ни кровинки; лихорадочно блестящие глаза казались непропорционально-огромными.

Иртэн схватил было ее за плечо и что-то жарко зашептал на ухо, но женщина вырвалась и оттолкнула сибовца с такой силой, что тот с трудом удержался на ногах. Она опрометью кинулась к пульту управления орудиями и склонилась над экраном радара. Стоило артиллеристу подозрительно шевельнуть рукой, и Айсард угрожающе прорычала:

— Одно движение без моего приказа, и Кессель — ваше постоянное место жительства! Это ко всем относится!

Откуда-то послышался нервный шепот:

— Да что за… здесь происходит?!

Гаррета причинно-следственные связи сейчас не слишком волновали.

«Протонные торпеды, — отчаянно цеплялся он за мысль. — Они-то должны быть в норме…»

Айсард, казалось, об уничтожении несущегося в сторону станции маньяка и не думала. Из-за только ей ведомой блажи она потребовала у оператора головной микрофон и сама обратилась к повстанцу:

— На связи специальный агент Разведуправления Исанн Айсард.

— Что ж ты делаешь, идиотка?! — простонал Иртэн, послав этику ко всем чертям. — Он же сейчас только скорость прибавит!

Женщина то ли не услышала, то ли пропустила этот пассаж мимо ушей.

— Неплохая речь, господин Вельн. Жаль, что ее услышит лишь горстка людей. А теперь я приказываю вам немедленно прекратить этот фарс и лечь на обратный курс.

«Вот так он тебя и послушал, дура!» — Гаррет и сам не понимал, что за сила удержала его от того, чтобы выпалить это вслух. Наверное, субординация накрепко засела у него в мозгу, пустив корни и превратившись в своеобразный рефлекс.

Из динамика послышался негромкий смех:

— Горстка людей, миледи? Первая часть сообщения транслировалась сразу по двум каналам: вашему закрытом и общему. Неужели ваши специалисты этого не поняли? Какое упущение… ну ничего. С мертвецов нет спросу. Им все простится… и вам тоже.

Под конец фразы его голос будто смягчился. Злая насмешка в нем уступила место… грусти?

У фанатика-террориста? Не может быть. Абсурд и выкрутасы одурманенного страхом сознания.

— Ошибаетесь, — голос Айсард был тверд и спокоен. Лишь пальцы, вцепившиеся в спинку кресла, побелели от напряжения. — Вам не простится ничего. Ваши последователи умоются кровью за то, что вы сделали… если вы не одумаетесь.

— Намереваетесь сыграть на моем чувстве вины? Напрасно. Я выбрал свой путь. Как и те, что последуют за мной в могилу.

Гаррет уже успел мысленно проклясть предков этой парочки до десятого колена, когда до него донеслись негромкие, обреченные слова оператора РЛС:

— Расстояние от объекта до станции — 15 МгС. — Расчетное время столкновения — четыре минуты тридцать девять секунд.

«Проклятье».

Ступор, сковывавший коменданта, отступил перед инстинктом самосохранения.

— Выпустить по кораблю протонные торпеды!

«И плевать на заявления этой чокнутой девки!»

— Не сметь!

Айсард, к сожалению, свои слова могла подкрепить действием: за долю секунды до того, как артиллерист коснулся нужной кнопки, разведчица подхватила его под руку и вышвырнула из кресла. Офицер грузно рухнул на пол, не успев даже сгруппироваться, чтобы смягчить удар.

— Вы рехнулись! Вы всех нас погубите из-за своей придури! — заорал Иртэн, шагнув вперед с явным намерением броситься к Айсард и оттащить ее от пульта.

Женщина успела выхватить бластер раньше, чем сибовец сделал второй шаг.

— Он нужен мне живым, — прохрипела она, обводя офицеров полубезумным взглядом. — Каждого, кто вздумает мешать, я пристрелю. Три шага назад!

Ослушаться никто не посмел: даже артиллерист живо вскочил на ноги и отошел на безопасное расстояние, и оператор-связист добровольно покинул место.

И связь, и орудия полностью перешли в распоряжение неадекватной девицы. На то, чтобы этого достичь, ей потребовалось меньше минуты.

— Напыщенные, красивые фразы, Сельвин, — вновь обратилась она к повстанцу, тщетно пытаясь придать голосу видимость спокойствия. — Я слышала подобное много раз. Слова фанатика. Террориста, который желает лишь одного: войны ради самой войны. Ты не такой, я знаю. Ты всегда заботился о своих людях… так помоги им. Сверни назад. Пока ты еще можешь это сделать…

— …расчетное время столкновения — три минуты двадцать семь секунд…

— Моя единственная цель — освобождение Рутана. И не важно, какой ценой. Видимо, мы оба думали друг о друге слишком хорошо, Исанн.

— Сельвин…

Несмотря на весь ужас ситуации, Гаррет поразился тому, каким умоляющим, каким слабым сделался ее голос.

— У тебя был шанс уйти.

Гаррету пришлось изумляться повторно, потому что на сей раз печаль слышалась в словах террориста совершенно отчетливо.

— …две минуты тридцать одна секунда…

И все вопросы немедленно вылетели у Гаррета из головы.

«Минута ровно — и я вырублю эту сумасшедшую суку. А потом — будь что будет. За спасение станции они меня на Кессель не упрячут!».

Глава 14

Времени до столкновения оставалось все меньше. Транспортник неумолимо приближался к станции. Обстановка в командном центре была накалена до предела; негромким, но непрерывным гудением сквозь вой сирены пробивался беспокойный ропот.

Какой-то частью сознания Исанн понимала, что рано или поздно кто-нибудь из офицеров не выдержит и попробует убрать ее с дороги… и будет прав. Потому что только она стояла между ними и спасением, подвергая жизнь экипажа смертельной опасности.

Она все понимала. И ей было плевать. Потому что у нее в запасе было еще целых две с половиной минуты. Потому что она знала: Сельвин повернет назад. Он не причинит ей вреда. Нужно лишь еще немного времени…

Красная точка на радаре стремительно приближалась. С бешеной скоростью сменяли друг друга ее координаты.

«Он повернет назад. Он повернет», — как молитву повторяла Исанн. А дрожащие пальцы уже лежали на кнопке запуска ракет.

Зачем?! Она этого не сделает! Ей не придется!

Ее тело тряслось, словно в лихорадке. Непролитые слезы обжигали сухие глаза. «Не делай этого. Я люблю тебя. Не надо», — повторяли дрожащие губы, но с них не сорвалось ни звука.

Исанн не могла сказать подобное при свидетелях. Как странно, что она по-прежнему способна заботиться о подобных мелочах…

— У тебя был шанс уйти.

В его словах нет угрозы — лишь грусть и сожаление.

И все же красная точка продолжает свое стремительное движение.

— Не надо… — голос девушки слаб и практически не слышен. Но усиленные микрофоном слова все-таки доходят до единственного человека, которому они предназначались.

— Мы еще встретимся. В следующей жизни, помнишь?

Сельвин улыбался — Исанн знала это. Тепло и грустно. Будь она рядом, он обнял бы ее, утешая и укрывая ото всего мира. Он успокаивал ее, искренне стараясь облегчить последние минуты жизни.

«Что же ты делаешь, дурак?! Что ты делаешь?»

— …минута тридцать восемь секунд…

До столкновения еще оставалось время. Но мир Исанн уже рушился, сгорая в ревущем пламени. Девушка чувствовала, как оно пожирает изнутри ее тело, заставляя корчиться от невыносимой боли. В ее голову будто вогнали сотню раскаленных добела игл, и с каждой секундой методично всаживали их все глубже.

Когда-то ей довелось почувствовать на себе действие химиката под кодовым обозначением XB-1K7 — модифицированной имперской сыворотки правды. Исанн было поручено расследовать, каким образом несколько экспериментальных образцов попало на черный рынок. Это было ее второе в жизни задание, и она — неопытная, самоуверенная девчонка — попалась в руки злоумышленникам.

Тогда девушка думала, что хуже того, что ей пришлось пережить, не может быть ничего.

Наивная дурочка. Может. Может быть стократ хуже…

— Обещает достать ее и на том свете… — будто сквозь толстую стену донеслись чьи-то слова.

Идиоты. Они не понимают. И как бы ей хотелось не понимать!

«Все кончено. Он не остановится».

— Нет никакой следующей жизни, Сельвин. Есть только здесь и сейчас.

Собственный голос кажется чужим — будто какая-то другая женщина, хладнокровная и безучастная, взяла контроль над ее телом.

«Я люблю тебя. Я не хочу жить без тебя. Но умирать — не готова. Прости меня. Прости, мой хороший».

Она всего лишь нажала на кнопку запуска — но с тем же успехом могла вогнать нож в сердце.

Девушка не могла видеть, как корабль ее любимого исчез в огненной вспышке. Лишь погасла на радаре алая точка, и прекратила истошно вопить сирена.

…В ту памятную ночь падали звезды. Сегодня же никто не увидел ярких точек, летящих по небосклону: останки транспортника сгорели в атмосфере почти мгновенно…

Со стороны Исанн казалась совершенно невозмутимой. Безукоризненная осанка, отстраненное, нечитаемое выражение лица…

…ведь со стороны не услышать ее крика — оглушительно-громкого, надрывного, но так и не сорвавшегося с бескровных губ. Со стороны не почувствовать жгучей боли, терзающей каждую клеточку тела. Со стороны не увидеть вспышки ослепительно-белого света, выжигающей глаза.

Зато со стороны было прекрасно видно, как ноги разведчицы подкосились, и она рухнула на пол, шумно ударившись о дюрастил.

* * *

В командном центре повисла мертвая тишина — лишь негромко шипела статика из умолкшего пульта связи, да слышалось чье-то тяжелое дыхание. Приятная перемена после шума, стоявшего здесь только что.

Безопасность — вообще приятная перемена после смертельной угрозы, если уж на то пошло.

Гаррет с трудом разжал хватку. Ладонь уже саднило от впившейся в нее рукояти пистолета — который, к счастью, так и не пришлось применить.

Все обошлось. Он до сих пор не мог поверить в это чудо.

Лица присутствующих по-прежнему были белы, как мел. Наверное, комендант и сам выглядел не лучше. Во всяком случае, чувствовал он себя отвратительно.

Молчание успело затянуться до неприличия, когда подал голос майор Иртэн:

— Ну что, господа офицеры… со вторым днем рождения нас всех, — хрипло прокаркал он и тут же закашлялся.

Фраза произвела поистине волшебный эффект: младшие офицеры, отбросив устав и формальности, принялись шумно переговариваться, обмениваться поздравлениями и хлопать друг друга по плечам; майор Вальд облегченно вздохнул и — что было совершенно внезапно — с размаху швырнул на пол свой планшет с пометками. Выдав витиеватое и крайне непристойное выражение на хаттском, сибовец окончил тираду на Всеобщем:

— …и турели прикажи привести в рабочий вид, сволочь. В следующий раз под трибунал за преступную халатность пойдешь.

— Есть, сэр! — с готовностью козырнул Гаррет, с трудом сдерживая идиотскую улыбку.

«В следующий раз» — значит, он остался не только в живых, но и при должности, и даже без выговора! Фантастика, да и только.

Иртэн тем временем подошел к распростертой на полу Айсард. Безрезультатно похлопав ее по щекам, нахмурился. Пощупав пульс, помрачнел еще больше:

— Едва дышит, и пульс слабый. Понятия не имею, что с ней, но это явно к медикам. Капитан, организуй. А нам — чего-нибудь спиртосодержащего и забористого на троих.

Бросив взгляд на разведчицу, он неодобрительно покачал головой:

— И что на нее нашло?

— Да мало ли, — философски пожал плечами Вальд. — Сказала же: «живым нужен». Может быть, у нее задание в поимке этого типа заключалось, а он ей все надежды на повышение поломал.

Гаррет в их разговор не встревал. Не дело это — перемывать разведчикам кости в компании сибовцев.

Вместо этого он набрал на комлинке код медблока. Если состояние Айсард ухудшится, капитан не собирался давать кому-либо повод свалить это на него.

* * *

Апартаменты Круэйи Вандрона блистали ослепительной роскошью. Казалось, перед дизайнером, оформлявшем пентхаус, стояла задача задействовать максимальное количество дорогостоящих материалов и мебели — и он постарался на славу. На стенах, где их не украшала золоченая лепнина, висели картины человеческих живописцев-классицистов; гигантских размеров многоуровневые люстры заливали ярким светом просторные залы и отражались в начищенных до зеркального блеска полах. Сквозь высокие, от пола до потолка, окна открывался вид на панораму верхнего Корусканта во всем его сдержанном, не опошленном назойливым мерцанием неоновой рекламы великолепии.

Гости, приглашенные на шестидесятипятилетие лорда Вандрона, вполне соответствовали окружению: аристократия, бизнес-элита, высшие чины администрации, армии и силовых структур — радушный хозяин не забыл ни о ком, и никто не пренебрег приглашением.

Прием продолжался уже больше полутора часов. До конца вечера с формальностями было покончено, и на некоторое время гости оказались предоставлены сами себе.

Первый этаж пентхауса наполняли звуки музыки и множества голосов. На втором было чуть тише, так что многие выбрали для непринужденной светской беседы именно его. Хозяин не стал исключением.

— Я рад, что разногласия по рутанскому вопросу не повредили нашим добрым отношениям, господин Айсард.

Вандрон улыбнулся и поднес к губам бокал белого игристого вина.

— Не вижу для этого ни малейших причин, — Директор ответил намеком на холодную улыбку. — Как можно обвинять вас в этом инциденте? Это недосмотр Центрального Командующего Соллейна, но никак не ваш.

Лорд рассмеялся:

— Директор, я бы предложил вам съесть что-нибудь кислое: ваш возмутительно довольный вид нервирует гостей.

Всем своим видом глава КОСНОП показывал, что его слова следует воспринимать исключительно как шутку.

— Нюансы репутации, — Айсард равнодушно пожал плечами. — Я всего лишь искренне наслаждаюсь жизнью, а окружающие почему-то сразу начинают строить нелепые предположения.

— Глупые предрассудки, согласен. Кстати, мне очень жаль, что ваша дочь не смогла прийти. Восхитительная девушка, она украшает собой любое общество, в котором появляется. Это, разумеется, не мое дело, но заставлять ее прозябать на Рутане так долго — слишком жестоко с вашей стороны, — Вандрон покачал головой с мягким укором и тут же добавил:

— Так уж вышло, что мне известно, кого следует благодарить за разоблачение этого омерзительного предательства.

— Я передам Исанн ваши теплые слова, когда она вернется. Но, господин Вандрон, неужели вам до сих не дает покоя эта история?

— Разумеется. Назовите меня старым идеалистом, но у меня в голове не укладывается, что офицер ИСБ — тем более такой достойный, как полковник Мейер — поддерживал восстание. Не в обиду вам или вашей дочери будет сказано, я даже сперва заподозрил фальсификацию. К сожалению, факты, предоставленные вами, говорят сами за себя.

Лорд прекрасно скрывал свои эмоции, и все же под конец фразы он разве что зубами от досады не скрипнул. Его оппонент скрыл смех за негромким покашливанием.

— Тщеславие и жажда власти нередко толкают людей на совершенно немыслимые поступки. Очень жаль, что террористка-смертница лишила нас возможности узнать истинные мотивы полковника.

— Сомневаюсь, что он рассказал бы вам что-нибудь новое.

— Подтверждение старых догадок меня бы вполне устроило.

Впервые за весь разговор собеседники смотрели друг другу в глаза. И на какой-то краткий миг в их взглядах, в их мимике и интонациях проскользнула слабая тень истинной враждебности, которую эти двое испытывали друг к другу. Посторонний человек не заметил бы никаких внешних перемен — но в воздухе будто повисла угроза. Невысказанная, но от того еще более реальная.

Вандрон первым прервал затянувшуюся паузу — и буря стихла, не успев начаться. Теперь даже Одаренный с трудом распознал бы в двух мирно беседующих мужчинах заклятых врагов.

— Теперь уже нет толку об этом сожалеть. Как бы то ни было, история закончена, и скоро в Империи вновь воцарится мир. Как только террористы на Рутане будут уничтожены, само собой.

— И ровно до тех пор, пока не появятся следующие. В Империи то и дело вспыхивают очаги нестабильности. И те, кто их раздувает, увы, тоже не переводятся.

— К сожалению. Империя столь огромное и сложное государство, что от забот мы с вами отдохнем только в могиле.

— Вы, часом, не тост предлагаете?

— Именно его.

Легкий звон бокалов раздался в полном безмолвии, однако ни один из собеседников не сомневался, что каждый пожелал другому поскорее отправиться на заслуженный отдых. Не в первый уже раз за последние семнадцать лет.

Молчание затягивалось. Музыка с первого этажа будто зазвучала громче и отчетливее, заполняя собой паузу. Взгляд Вандрона задумчиво скользил по фигурам гостей, не останавливаясь ни на ком в отдельности.

Рутанская афера завершилась совсем не так, как планировалось. Дискредитировать Айсарда не удалось, поставить марионеточного губернатора на место Тайсена — тоже… по вине все того же Директора, предложившего Императору заменить продажного наместника человеком, вовсе не связанным с рутанской администрацией. Впрочем, в последней немногие останутся при должностях: лавина сокращений и уголовных разбирательств уже покатилась.

Но Вандрон все еще мог захватить изрядную долю в разработке местного нейраниума, да и КОСНОП на измученной гражданской войной планете есть, где развернуться.

А Директор пусть подавится своей небольшой победой в противостоянии спецслужб и укрепившимися позициями при дворе.

Все еще не раз изменится.

* * *

Перед глазами стояла кромешная темень. Изредка в ней проплывали какие-то смазанные пятна или мелькали разноцветные вспышки — причем последние сопровождались такими болевыми спазмами, что Лике казалось, будто ее желудок сейчас выпрыгнет наружу.

Застонав, она сглотнула тошноту и свернулась клубком на твердом полу, отчаянно желая снова провалиться в беспамятство. Но нет, пытка продолжалась: ее несчастное тело швыряло из стороны в сторону и нещадно било о стены, навевая неприятные воспоминания об уличных потасовках и общении с имперской полицией.

Повинуясь безотчетному инстинкту, Лика покрепче прижала колени к животу.

«Скоро все закончится. Скоро все закончится. Скоро все закончится», — повторяла она себе, часто дыша. Потрепанный транспортник трясло так, будто он сейчас развалится, и этому мучению не было конца и края.

Наемница смутно припоминала, что чувствовала себя более-менее нормально до того, как контрабандист, с которым она договорилась насчет побега, велел ей запереться в тайнике на нижней палубе.

Пол здесь не мыли, наверное, несколько лет; в затхлом воздухе стояла густая вонь. Не самые комфортабельные условия, конечно, но терпимые. А потом началась тряска, и Лика грешным делом подумала, что лучше бы осталась на Рутане.

Нисколько не заботясь по поводу гигиены, девушка вцепилась зубами в грязную подстилку, приглушенно хныча. Это было просто невыносимо. Сколько уже продолжается этот клятый полет?!

«Малыш, ты только держись там, ладно? Ты же у меня сильная девочка. Вся в маму. Держись», — она прижала ладонь к животу, с трудом сдерживая крик.

«Все будет хорошо. Все будет хорошо».

Шаттл в очередной раз тряхнуло и… все стихло. По крайней мере, девушку перестало швырять вверх-вниз и из стороны в сторону.

Резкие спазмы чуть ослабели, и Лика наконец-то смогла худо-бедно выровнять дыхание. Воздуха по-прежнему не хватало, да и мутило наемницу, как после хорошей попойки, но боль понемногу переходила в категорию «терпимая».

Девушка перевернулась на спину. Возможность сделать полноценный вздох — так, чтобы воздух не выбило из легких в ту же секунду — показалась ей величайшим блаженством.

«Как-то я беглого раба ловила, которого потом в такой же тайник запихнули и газом усыпили, чтобы шумел поменьше… а что, если этот мужичок в доле с работорговцами? Вот так проснусь я на невольничьем рынке и с ошейником… и продадут меня в какой-нибудь… гарем! Я ничего, может, и купят… да, гарем — не такой уж и плохой вариант…»

Лика практически не соображала, что за бред слабо бормочет себе под нос. Измученный организм все-таки брал свое, и она постепенно проваливалась в нездоровый сон.

* * *

— Эй!

Лика простонала сквозь зубы ругательство на хаттском и попыталась отпихнуть руку, бесцеремонно трясущую ее за плечо.

— Мамзель, просыпайся давай! Мы на месте.

С трудом продрав глаза, наемница уставилась на пилота полуосмысленным взглядом.

— Приехали? — эхом повторила она и потрясла головой в тщетной попытке собрать раздваивающуюся перед глазами картинку в одну. — Ага. Я сейчас…

Контрабандист пренебрежительно фыркнул и сунул ей в руки рюкзак:

— Давай, чудо зеленое, шевелись. Здесь, конечно, патрули обычно не шастают, но кто ж их, импов, знает…

Пошатываясь от слабости и хватаясь за стены, чтобы удержать равновесие, Лика осторожно поднялась на ноги. Низкий потолок трюма не позволял выпрямиться в полный рост, так что до люка пришлось добираться, согнувшись в три погибели.

Выбравшись на палубу, наемница долго не могла надышаться: прохладный, пропахший всевозможной химией и ржавым железом воздух показался ей просто божественным после зловонной затхлости тайника.

Дурнота понемногу отступала, а голова прояснялась, так что по трапу Лика спустилась практически твердым шагом.

Пилот, вытащивший ее с Рутана сидел на поваленном бревне и курил. Его руки дрожали — то ли от пережитого стресса, то ли по какой другой причине.

— Ну, выбралась? — почти дружелюбно осведомился он, глядя на девушку из-под кустистых бровей. — Молодца. Добро пожаловать на Синали, в ближайший город тебе по вон той тропинке, и надеюсь, дикие звери не сожрут тебя, такую молодую и красивую.

— Значит, не проводишь? — криво ухмыльнулась Лика, усаживаясь рядом.

— Не-а. Отдохну немного, и обратно. У меня еще один рейс на ночь запланирован. Впрочем, — он окинул собеседницу оценивающим взглядом, — предложишь оплату натурой — может, и договоримся. Я и кантину, кстати, хорошую знаю…

— Извини, после сегодняшней встряски я фригидна часов эдак на двадцать четыре. По той тропинке, говоришь?

Девушка с сомнением посмотрела на петляющую между деревьев дорожку.

«Натоптанная, судя по виду. Уже неплохо».

— Угу. Там трасса через несколько километров по прямой, не заблудишься.

— Разберусь.

Наемница запрокинула голову и с наслаждением втянула лесной воздух. Сухой и теплый, совсем не такой, как на Рутане. Но тоже пахнет великолепно.

«Остаться на Синали, что ли? Природа здесь — прелесть просто», — мечтательно думала она, разглядывая безоблачное небо над головой. Тихо шелестели деревья; лицо обдувал приятный ветерок. Какие-то пушистые цветы ткнулись в ладонь, стоило Лике неосторожно пошевелиться.

— Подскажи мне лучше, у кого здесь можно прикупить пушку и как его найти, — девушка вытащила из кармана кредитный чип и, не глядя, бросила его контрабандисту.

— Вопросец на монетку покрупнее, вообще-то, — он хмуро посмотрел на кредитку и, поморщившись, спрятал ее в поясную сумку. — Понимаешь, после того, как Найриса — слышала ведь о Найрисе? — грохнули, такой чес начался… импы давно уже так не зверствовали. Народец попрятался, боится лишний раз нос из норы высунуть. Впрочем, есть один тип: держит забегаловку в довольно неприятном райончике и всякой мелочевкой из-под полы приторговывает. Торгует со всеми, кто готов нести ему бабло или товар, но годные вещицы у него все равно редко бывают.

— Давай адрес, — фыркнула наемница, отгоняя от лица какое-то насекомое. — Я не привередливая.

«Главное, чтобы не привередничал торгаш. E-11 — штука приметная, не все хотят с такими связываться».

Лика не знала, на кой черт забрала с собой штурмовую винтовку: вполне ведь могла бросить на Рутане и не мучиться теперь вопросом, куда деть бесполезную в мирной жизни ешку. Выбросить не позволяла глупая сентиментальность (все существо наемницы протестовало против такого обращения с хорошим и надежным оружием) и меркантильность: денег оставалось всего ничего, а ведь ей еще жить на что-то надо. Так что сбыт оружия и брони значился в плане действий «пунктом номер один».

Получив адрес и на этом распрощавшись с контрабандистом, девушка закинула на плечо рюкзак и неспешно пошла по тропинке. У нее все еще слегка кружилась голова и подкашивались ноги, а ветви деревьев то и дело цеплялись за волосы и куртку, но раздражения Лика не чувствовала. Напротив, она была готова скакать вприпрыжку от переполнявшей ее эйфории.

«Я жива. Я свободна. Все закончилось!»

Хотелось смеяться в голос. Вот теперь, с чистыми документами и какими-никакими, но деньгами, она заживет по-новому. Как нормальный человек и хорошая мать.

* * *

«Не надо. Ты этого не сделаешь. Ты же любишь меня. Ты же…»

Кровь оглушительно-громко пульсирует в висках. Надсадно бьется сердце в груди.

Спасения нет. Исанн знает это. И все равно продолжает смотреть на экран радара в безумной, отчаянной надежде.

Надежде, что на этот раз все будет по-другому.

Но координаты сменяют друг друга все так же неумолимо.

Неужели это повторится опять? Неужели она обречена переживать это вновь и вновь?!

— Мы еще встретимся. В следующей жизни, помнишь?

Который раз она слышит эту фразу? Десятый? Сотый?

Почему все происходит так? Почему он никогда не поворачивает назад?!

И снова невыносимая боль рвет сердце на части. И снова онемевшие губы шепчут ответ. И снова пальцы будто сами собой нажимают на кнопку…

…казалось бы, ничего не произошло — лишь погасла алая точка на радаре.

Лишь родной голос замолчал навсегда.

Истошный вой сирены тонет в безмолвном крике. Боль достигает своего апогея, разрывая в клочья каждую клеточку тела. Ослепительно-белая вспышка расцветает перед глазами, неся с собой спасительное забытье…

Тьма обступает ее со всех сторон. Все закончилось — чтобы вскоре повториться вновь.

Отчаяние вдруг сменяется холодным гневом. Все уже произошло. Она ничего не изменит — так почему терзает себя? Почему не покинет этот ад?

— Отпусти меня, — шепчет она едва слышно. — Ты любишь меня, я знаю. Так зачем мучаешь?

Исанн не надеется на ответ. И все же он приходит.

— Исанн? Где ты? — раздается в темноте голос, и сердце пропускает удар.

Сельвин здесь. И он такой же пленник, как и она.

— Я не знаю, — девушка озирается по сторонам, но видит лишь клубящуюся тьму. — Ты хорошо меня слышишь? Иди на голос!

В голове роятся тысячи предположений, но Исанн не собирается вдумываться в происходящее. В этой ситуации логика ей не поможет.

Сельвин где-то рядом, и ее кошмарные воспоминания не спешат повторяться — только это сейчас и имеет значение.

— Уже, — раздается голос позади нее, и теплые, такие надежные и знакомые руки обнимают ее за плечи. — Здравствуй, родная.

Сельвин целует ее в шею, и девушка чувствует, как радость и облегчение захлестывают ее с головой, вытесняя боль и страх.

Он сдавливает ее плечи чуть сильнее, вынуждая повернуться. Несмотря на окружающую темноту, Исанн прекрасно видит его — и сердце радостно трепещет в груди, когда она понимает, что любимый ничуть не изменился. Все такой же сильный, уверенный… все такой же живой.

И тем горше осознание: это лишь иллюзия. Игры измученного сознания. Но как легко, как приятно поверить в обратное…

Девушка хочет что-то сказать, но слова застревают в горле — неуклюжие и неуместные. Слишком неловкие и пустые, чтобы выразить все, что она чувствует.

Они стояли в тишине, прижавшись друг к другу. Наслаждаясь самим присутствием любимого человека. Каждым прикосновением. Ловя каждый вздох.

Две половинки одного целого. Когда-то Исанн смеялась над подобными словами…

…до тех пор, пока ее половинку не отняли у нее. Не вырвали с мясом, оставив рваную, неизлечимую рану.

— Зачем? — выдавливает она из себя. — Зачем ты так поступил со мной? Мы могли бы быть счастливы… ты мог бы быть моим…

Сельвин крепче прижал ее к себе.

— Исанн… неужели ты так ничего и не поняла? — прошептал он, гладя ее по голове. — Надо же… при всем твоем уме, при всем твоем опыте… ты до сих пор остаешься избалованной маленькой девочкой, слепо верящей в мудрость своего отца. «Все будет твоим — все, что пожелаешь… нужно лишь уметь добиваться своего. Кровью и потом, жестокостью и подлостью… чужие судьбы и желания должны волновать тебя не больше, чем грязь под ногами», — не так ли?

Он горько усмехнулся:

— Видишь, какие непредсказуемые результаты дает эта формула, если руководствоваться ею и в любви? Тебе следовало бы понять это еще двадцать лет назад — когда твоя мать тихо собрала вещи и ушла из дома.

— Откуда ты…

— Не удивляйся. Мы — одно целое, моя дорогая. Сейчас больше, чем когда бы то ни было.

— Тогда почему я не вижу тебя насквозь?

Прежде чем ответить, он склонился к ее губам и поцеловал — требовательно и властно, как и всегда. На миг Исанн потеряла всякий интерес к собственному вопросу, полностью отдавшись во власть сладкой иллюзии, будто все происходит по-настоящему. Вот сейчас она откроет глаза, и не будет вокруг этой кошмарной тьмы. Они окажутся в доме у Гвардейского парка…

— Я не знаю, любимая. Возможно, дело в том, что ты жива. А я… наверное, нет.

Она открыла глаза, и тьма вокруг не рассеялась. Только объятия Сельвина вдруг перестали защищать от могильного холода.

— Не уходи, — прошептала Исанн. — Останься со мной еще ненадолго. Я… я ведь больше никогда тебя не увижу. Я не хочу тебя терять, любимый. Не хочу!

Его тело становилось все холодней. Исанн крепче прижалась к нему в безотчетной попытке согреть. И удержать.

— Я люблю тебя, милая. Пусть даже ты заслуживаешь ненависти — я люблю, — он ласково улыбнулся. — И я не ухожу. Это ты отпускаешь меня.

— Нет! — воскликнула девушка сквозь слезы. — Никуда я тебя не отпускала!

— Это ты так думаешь. Ты смирилась с тем, что не сможешь изменить ход событий на станции — и перестала проживать этот день вновь и вновь. А теперь ты смирилась с тем, что я мертв. И освободила нас обоих.

Исанн крепко сжала ладони Сельвина в своих, жадно впитывая угасающее тепло его кожи. Сглотнув вставший в горле ком, прошептала:

— Это лишь сон, от которого мне придется проснуться. Я знаю. Вся наша жизнь вдвоем была такой иллюзией. Все мое счастье.

— И все же ты не жалеешь.

— А говорил, что видишь меня насквозь. Я жалею. О том, что не уберегла тебя.

— Ты бы не смогла.

— Знаю. Теперь знаю.

Его силуэт поблек, а ладонь выскользнула из пальцев Исанн. На сей раз она не пыталась ее удержать.

— Прощай, любимая. Я обязательно дождусь тебя… в следующей жизни или где еще.

Голос донесся до нее будто издалека. Бледный силуэт едва виднелся на фоне темноты.

— Прощай, — прошептала Исанн.

Девушка не стала ничего ему обещать. Он и так знает, что она никогда не забудет его.

Сельвин ушел — теперь уже навсегда.

Тьма сгустилась вокруг нее, милосердно укрывая от новой боли.

* * *

Центральный госпиталь Тэсты, вопреки неброскому названию, являлся учреждением достаточно элитарным — во многом благодаря иномирным докторам, присланным по распределению. Не сливки имперской медицины, разумеется, но в большинстве своем — куда более компетентные и толковые специалисты, чем выпускники местной Медакадемии. Поэтому Ном Райан, главврач — человек престарелый, списанный с флота по состоянию здоровья — был привычен к важным шишкам в качестве пациентов или посетителей.

К тем, кого на Рутане считали важными шишками, если точнее. Высшие должностные лица Империи в таком захолустье воспринимались как существа полумифические и в реальной жизни не встречающиеся.

И все же сейчас доктор Райан едва поспевал за одним таким «фольклорным элементом», торопливо подсказывая ему, куда следует свернуть на том или ином повороте и через какую дверь пройти.

У старика уже сбивалось дыхание, однако попросить гостя чуть замедлить шаг он не решался. А ведь тот тоже был весьма немолод! Видимо, Арманд Айсард отличался отменным для своего возраста здоровьем и физической формой.

Персонал госпиталя не обращал на них особого внимания: немногие граждане Империи так пристально следили за новостями, чтобы знать Директора Разведки в лицо. Но с дороги медики все равно убирались весьма расторопно — и дело тут было, к сожалению, не в авторитете главврача. Его спутник производил весьма внушительное впечатление, даже будучи одет в строгий черный костюм вместо характерного кроваво-красного мундира.

— И все-таки я считаю, сэр, что вы слегка поторопились с визитом, — рискнул Райан подать голос, когда впереди замаячил коридор, ведущий к VIP-палатам. — Мадемуазель Айсард еще очень слаба, и лишний стресс ей совершенно ни к чему.

— Я ее отец, доктор, — ответил Директор, искоса взглянув на него. — О каком «лишнем стрессе» может идти речь?

Арманд Айсард, с его ледяной манерой держаться и нечитаемым, но определенно мрачным выражением лица, совершенно не походил на заботливого родителя. На взгляд Райана, его визит мог повлечь за собой лишний стресс для кого угодно.

Разумеется, свое мнение главврач придержал при себе, пробормотав только:

— Я всего лишь хотел попросить вас не затрагивать темы, способные вызвать у нее беспокойство. Мне давно не доводилось видеть нервного срыва такой тяжести — а учитывая переутомление, это чудо, что дело не закончилось инсультом!

Состояние младшей Айсард и впрямь было довольно скверным — начать хотя бы с того, что она провела без сознания почти двое суток. Девушка попросту не просыпалась, видимо, реагируя таким образом на чрезмерную психологическую нагрузку. Вдобавок к этому ее организм был так протравлен энергостимуляторами, будто она употребляла эту дрянь вместо завтрака, обеда и ужина.

Ситуация, несомненно, довольно неприятная, но летальным исходом не грозящая. Однако еще ни один пациент не доставлял Райану столько беспокойства: любое ухудшение в состоянии разведчицы грозило ему крупными неприятностями.

Благо, все обошлось… если Директора устроят условия, в которых содержат его дочь. Если он не решит, что ее здоровье восстанавливается слишком медленно… да мало ли, что ему может не понравиться?

Райан беспокойным движением оправил медицинский халат, с трудом удержавшись от искушения вытереть о него вспотевшие ладони.

— Я понимаю. Вы хотели еще что-то сказать?

— Нет, сэр, — поспешил ответить Райан, чувствуя себя крайне неуютно под подозрительным взглядом светло-голубых глаз. — Кроме того, что мы почти пришли. Мадемуазель Айсард находится в этой палате.

Все еще украдкой переводя сбившееся дыхание, главврач подошел к нужной двери. Но не успел он приложить ладонь к контрольной панели, как был остановлен негромкими словами:

— Вы можете идти, доктор. Я предпочел бы поговорить с дочерью наедине.

— Как пожелаете, господин Директор. Если вам что-то понадобится, кнопка вызова персонала находится возле двери.

Райан услужливо склонил голову и, дождавшись короткого кивка, поспешил удалиться — шагом, удивительно быстрым для человека столь преклонных лет.

Все-таки к настолько высокопоставленным посетителям доктор не привык. И очень надеялся, что привыкать не придется.

* * *

Решение лететь на Рутан было принято необдуманно и на эмоциях — чего Арманд не позволял себе уже очень давно. Узнав, что Исанн находится на грани комы из-за исключительного по тяжести нервного срыва, он даже не задумался: а есть ли смысл ее навещать? Впервые за много лет отец в нем оказался сильнее Директора Разведки.

«Стрессовая ситуация, возникшая при выполнении служебных обязанностей», — так в диагнозе была указана предположительная причина срыва. На взгляд Арманда — крайне сомнительная.

Что могло довести до такого состояния оперативницу, у которой служебные обязанности — сплошная стрессовая ситуация? Исанн с куда меньшими последствиями для здоровья переживала задания и потяжелее.

Директор был твердо намерен выяснить, что же произошло с его дочерью — и постараться поддержать ее. Сейчас девочка по-настоящему в этом нуждалась. Арманд понятия не имел, откуда ему это известно — он просто знал. А интуицию не стоило сбрасывать со счетов даже в профессиональной деятельности.

Дверь отъехала в сторону, пропуская его в палату — чистую, опрятную, но достаточно тесную. В помещении едва хватало места для узкой койки, стула возле нее и небольшого столика у дальней стены. Свет, проникавший сквозь затемненные окна, был столь приглушен, что казалось, будто на улице уже сгущаются сумерки.

Исанн полулежала на постели, безучастно глядя в потолок.

— Здравствуй, отец, — произнесла она глухо, едва повернув голову. — Не ожидала тебя здесь увидеть.

Вот так вот. «Не ожидала увидеть» — пустым, лишенным эмоций голосом.

А на что он, собственно, рассчитывал? Не на радостную улыбку и объятия же. Хотя… было бы приятно, что тут отрицать.

Арманд молча опустился на стул, пододвинув его почти вплотную к койке. Вблизи дочь выглядела совсем скверно: кожа бледная до синевы, вокруг глаз залегли глубокие тени, а губы, яркие от природы и неизменно подкрашенные, сейчас казались посеревшими.

— Я должен был удостовериться, что ты здорова, — ответил он и едва не скривился от того, насколько казенно и холодно прозвучали эти слова. — Как ты себя чувствуешь?

«Судя по виду — отвратительно».

Исанн устало прикрыла глаза. Ее лицо едва заметно напряглось — будто вопрос причинил ей несильную, но раздражающую боль.

— Со мной все хорошо. Тебе не стоило беспокоиться.

С каждым произнесенным ею словом Арманд все больше убеждался, что беспокоиться как раз таки стоило. Хотя, может быть, индифферентность дочери — всего лишь побочный эффект седативных препаратов, которыми ее накачали. А возможно — естественная реакция нервной системы на такую перегрузку.

Скорее всего. Но вопрос «что могло эту перегрузку вызвать?» оставался открытым.

Исанн откинула упавшую на лоб прядь волос, и Директор заметил, какими жилистыми стали ее руки. Вены проступали под кожей сильнее обычного, а ногти, всегда ровные и ухоженные, были обломаны под корень.

Что-то странное было в том, как она держала кисть — в полусогнутом состоянии, избегая сжимать или разжимать пальцы.

— Покажи руку, — потребовал Арманд немного резче, чем собирался. Не дожидаясь согласия, взял дочь за запястье и повернул ладонь вверх.

Светлую кожу стягивал пластырь, медленно пропитывающийся кровью. Рана была нанесена максимум пару часов назад.

— И как ты это объяснишь?

Он намеревался спросить это мягче. Однако слова прозвучали, как обвинение.

— Слишком сильно сжала кулак. Непроизвольное сокращение мышц, как мне объяснили.

Исанн равнодушно пожала плечами. Ее взгляд был направлен в сторону затемненного окна, за которым виднелось солнце — буровато-оранжевое пятно на темно-коричневом фоне.

С ней определенно творилось что-то неладное. И переутомление здесь совершенно ни при чем. Переутомление не заставит энергичную, полную сил девушку безучастно лежать на постели, реагируя на происходящее с эмоциональностью дроида. Переутомление не заставит ее разрывать ногтями кожу на руках.

— Что с тобой произошло? — негромко спросил Арманд. В неосознанном порыве он протянул руку, намереваясь погладить дочь по щеке.

— Заработалась.

Это шаачье, бессмысленное упрямство, которое так выводило Арманда из себя, когда Исанн была подростком, вызвало вспышку гнева и сейчас. Он ведь помочь ей хочет, глупой девчонке!

Вместо того, чтобы ласково скользнуть по щеке Исанн, его ладонь тяжело опустилась ей на плечо. Чуть усилив нажим, Директор заставил девушку обернуться…

…и слова застряли у него в горле. Впервые с начала разговора он поймал ее взгляд. Пустой. Мертвый. Будто с той стороны зрачка стояло непрозрачное стекло, непроницаемое для чужого глаза.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. А потом Арманд первым отвел взгляд и разжал хватку на ее плече. Уступив дочери впервые в жизни.

Какое-то время в палате висела вязкая тишина.

— Когда ты сможешь вернуться к работе? — собственный голос Директор услышал будто со стороны.

Он не о том хотел спросить. Не о том и не так.

— А когда нужно?

Голос — холодный и безжизненный, как и ее взгляд.

— Как можно скорее.

— Завтра — подойдет?

— Нереальный срок. Я свяжусь с тобой через два дня, чтобы оценить твое состояние и дать указания.

Он поднялся на ноги. Педантично расправил мундир. Бросил взгляд на дочь. Безжизненная кукла сидела на постели, совершенно безучастная ко всему.

Какая-то часть его разума буквально вопила: уходить нельзя. Оставить Исанн сейчас, наедине со всем, что свалилось на нее — значит, позволить ей безвозвратно измениться. И черт знает, в какую сторону.

Но Арманд лишь сердито отогнал эти абсурдные мысли. Что бы ни произошло, Исанн это пережила. Психических расстройств тесты не выявили. А значит — отойдет от шока и встанет на ноги. Работоспособность она быстро восстановит. Собственно, что еще его должно волновать?

«Ничего. Ровным счетом ничего».

Бросив на прощание какую-то пустую фразу, Директор развернулся и вышел из палаты. Злясь на себя за эту бессмысленную трату времени. И за то, что уходить отчаянно не хотелось — как бы глупо эти ни было.

Эпилог

Гражданская война на Рутане захлебнулась, не успев начаться. Время от времени на площадях еще раздавались голоса недовольных, но ряды протестующих поредели, а пыл их поубавился. Массовые беспорядки вспыхивали так же легко, как и подавлялись властями. То там, то здесь заявляли о себе мятежники, но их акции значительно потеряли в дерзости и масштабе. Да и само слово «мятеж» очень быстро исчезло из официальной имперской риторики: сперва повстанцев окончательно разжаловали в «террористов», а потом и вовсе в «бандитов».

Империя больше не подавляла восстание — она всего лишь проводила масштабную зачистку. Проявив, тем не менее, неслыханную милость к побежденным: наряду с показательно кровавыми репрессиями в адрес непокорных и «особо отличившихся», власть щедрой рукой раздавала амнистии тем, кто склонил голову и сложил оружие.

Последних оказалось больше, чем можно было ожидать.

Сельвин оказался прав. Своим последним приказом он спас очень многих… но для Бернарда Аларона — человека, оказавшего Империи неоценимую помощь в борьбе с повстанцами — это оказалось неожиданно слабым утешением.

«Так будет лучше для всех».

Эти слова стали для него мантрой. Ведя с имперцами переговоры о капитуляции, он мысленно повторял их в отчаянной попытке сохранить остатки гордости.

Бернард неизменно держался с достоинством и уверенностью, но эта иллюзия не обманывала ни его бывших врагов, ни его самого. Он ползал на брюхе перед ними, вымаливая подачки — пусть и облекая мольбы в форму конструктивных предложений.

Новый лидер обреченной на гибель организации — вот, кем стал Бернард Аларон после смерти Сельвина. Верный цепной пес Империи — вот, кем ему предстоит стать отныне. Чтобы спасти свой народ. Чтобы позволить Рутану мирно существовать в оковах, которые совсем недавно он искренне желал разорвать.

Спасая тысячи людей, Бернард губил сотни. Многих «ренегатов», не пожелавших смириться с поражением и переступить через свои идеалы, он казнил лично. Многих приказывал уничтожить. Он засылал к бывшим товарищам шпионов, консультировал сибовцев и военных, предоставляя им разведданные и давая советы…

Убийца и предатель. Вот кем Бернард Аларон является сейчас. Быть может, история и оправдает его. Он себя — не сможет. Даже зная, что поступает правильно.

Совсем скоро на Рутане воцарится мир. Мир, построенный на костях, горьких слезах и разбитых надеждах.

Отныне и навсегда слова «общее благо» будут горчить у бывшего повстанца на губах и вызывать лишь злой, презрительный смех.

* * *

Исанн провела на Рутане еще неделю, приводя дела в порядок и дожидаясь постоянного резидента. Оставаться здесь и дальше не было никакого смысла: свою задачу она выполнила.

Пришла пора возвращаться домой.

В иллюминаторе шаттла все еще виднелся сине-зеленый шар Рутана. Не отрываясь, Исанн смотрела на планету, где похоронила часть себя. Лучшую? Спорный вопрос. Самую человечную? Вероятно.

Сомнению не подлежало лишь то, что Сельвин мертв уже много дней. А она — жива. Хотя первое время отчаянно проклинала себя за это. Казалось, день ото дня будет становиться только хуже: по мере того, как Исанн восстанавливала силы, к ней возвращалась способность чувствовать — и боль, сперва ютившаяся где-то на задворках души, обрушилась на нее со всей своей мощью.

Но все-таки она была жива — и снова в строю. Работа стала ей панацеей. Единственной защитой от безумия.

И однажды наступил момент, когда дышать стало немного легче. А потом еще немного. Вскоре Исанн и вовсе перестала прикладывать какие-либо усилия, чтобы запереть боль глубоко внутри. Та выучила свое место — но вряд ли когда-нибудь уйдет окончательно.

Шаттл все больше отдалялся от планеты. С минуты на минуту пилот начнет рассчитывать координаты для гиперпрыжка — если еще не делает этого.

Скорее всего, она никогда больше не увидит Рутан. К своему огромному облегчению.

Возможно, все, что произошло с ней — к лучшему. Исанн поддалась глупым мечтаниям, достойным наивной девчонки. Поверила в сказку. Позволила себе стать слабой. Что ж, это был хороший урок.

Больше она никогда не повторит такой ошибки.

Сладкий сон рассыпался прахом, но реальная жизнь продолжалась. И в этой жизни по-прежнему была цель. Империя — великая и несокрушимая. Не идеальная, но единственная реальная защита от хаоса и тяги к саморазрушению, свойственных природе любого живого существа.

Единственное, что теперь стоило ее любви.

Те же, кто попытается отнять у нее и это счастье, жестоко поплатятся. Исанн больше никому не позволит разрушить то, что ей дорого.

Что до Сельвина… он навсегда останется самым светлым ее воспоминанием. И самым худшим кошмаром. Призраком, который будет терзать ее до конца дней — но с которым она никогда не пожелает расстаться.

За иллюминатором протянулись слепяще-белые нити гиперпространства. Шаттл начал долгий путь до Центра Империи.

* * *

Решение обосноваться на Нубии Лика обдумывала недолго. Точнее, не обдумывала вообще: девушке хватило всего нескольких статеек из ГолоСети, чтобы понять, где она хочет начать новую жизнь. Развитая и богатая, Нубия, тем не менее, не превратилась в сплошной мегаполис наподобие Корусканта или Кореллии, сохранив свою природу и естественный климат — мягкий и приятный на основном заселенном континенте. От опрятных улиц, утопающих в зелени и цветах, Лика пришла прямо-таки в детский восторг, который только подкрепили цены на жилье. Шутка ли: в городе, по уровню жизни уступающему лишь местной столице, снять скромную квартирку можно было дешевле, чем крысиную нору в Алом коридоре!

Реальность бывшую наемницу не разочаровала, что случалось крайне редко.

Все это казалось волшебным сном, который должен развеяться с наступлением утра. Но день шел за днем, а Лика все так же просыпалась в своей маленькой, но чистой и уютной съемной квартире. И не надо было никуда бежать. Никто не выбивал ногой дверь, чтобы арестовать преступницу или расквитаться с конкуренткой. Не надо было обвешиваться оружием и идти «на дело», чтобы заработать себе на пропитание.

Никогда прежде Лика не была так счастлива, как сейчас. А примерно через семь месяцев станет еще счастливее: в клинике подтвердили, что ее девочка развивается совершенно нормально. Правда, врач не преминул высказать безответственной мамаше все, что думает об ее отношении к собственному здоровью. Девушка с совершенно счастливым и оттого немного бестолковым видом кивала в ответ, клятвенно обещая исправиться.

И ведь действительно исправится! К своему прежнему, весьма вредному образу жизни она не намерена возвращаться никогда. Наелась романтикой криминального мира на сотню лет вперед.

Должность личного шофера у какого-то богача девушку привлекала куда больше. Отправляясь на собеседование, она прекрасно отдавала себе отчет, какие непредусмотренные контрактом услуги от нее могут потребовать. К этому Лика была готова, и даже больше: она сделает все, чтобы работодатель проникся к ней отнюдь не деловым интересом. Зарплата шофера — это, конечно, хорошо, но полагающиеся любовнице «премиальные» могут повысить ее как минимум вдвое.

Почему-то Лика не сомневалась, что у нее все получится. На территорию особняка она вошла уверенной походкой красивой и хорошо осведомленной о своей привлекательности женщины. Очевидно, дни, потраченные на освоение навыка хождения на каблуках, не прошли даром: девушка даже ни разу не пошатнулась.

Чуть поодаль от дорожки блестел в солнечных лучах садовый пруд. Мельком взглянув на него, Лика все-таки споткнулась и едва устояла на ногах.

…Лучи солнца играют на поверхности небольшого пруда. По водной глади бежит слабая рябь, забавно искажая отражение детского личика…

Она знала это место.

На губах Лики сама собой расцвела счастливая улыбка. Секундный шок сменился радостью и воодушевлением, от которого хотелось звонко, по-девчоночьи смеяться.

Все-таки погиб в ней джедай. Туда ему и дорога.

Поправив сбившуюся с плеча сумку, девушка поспешно зашагала к возвышающемуся впереди особняку. Озорные искорки играли в ее глазах, когда она прокручивала в памяти давнее видение — и все больше убеждалась, что ошибки быть не могло.

Собеседование точно пройдет удачно. Да и вся жизнь, похоже, наконец-то пошла на лад.

Content

Анна Назаренко
Тень нестабильности

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог