Василий Головачев

Пришельцы против пришельцев

© Головачёв В.В., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

Пришельцы против пришельцев

Камчатка. 21 августа, полдень

Камчатский полигон «Кроноцкий» для испытаний геофизического оружия был создан ещё в середине девяностых годов прошлого века. Проводились ли испытания и чем закончились, знали только те, кто их планировал и проводил. Но в августе этого года на полигоне появились другие военные специалисты, разрабатывающие так называемое вакуумное оружие; среди его конструкторов оно получило название «дыробой».

Испытания «дыробоя» состоялись двадцать первого августа в двенадцать часов дня. Были предприняты беспрецедентные меры безопасности, секретность мероприятия обеспечивал специальный батальон охраны Министерства обороны, и о настоящем положении дел знали лишь несколько человек в стране, ответственных за разработку новейших систем оружия. Персонал же полигона считал, что на Камчатку прибыли геофизики для проведения очередных «стрельб», что превратилось уже в рутинную проверку техники измерений, вошло в норму и никого особенно не волновало.

Между тем на полигон прилетели не только министр обороны и начальник научно-технического управления ФСБ, но и физики, чьи идеи легли в основу разработки «дыробоя». Среди них был и «отец» вакуумной энергетики Владимир Леонтьев, а также конструктор «дыробоя», – официально изделие именовалось «поляризатором вакуумных осцилляций», – Роман Злотниченко, совсем молодой, тридцати четырёх лет, но уже доктор технических наук и лауреат многих премий.

Полигон «Кроноцкий» расположен в западной части Камчатки, на берегу красивого и чистого Кроноцкого озера. Озеро полукольцом окружают шестнадцать вулканов, сидящих на высоких платообразных фундаментах – долах. Высота долов достигает тысячи четырёхсот метров, а самый высокий здешний вулкан – Кроноцкая сопка поднимается вверх на три с половиной километра.

Из всех этих вулканов лишь пять считаются действующими, хотя выбрасывают в воздух только пар и газы. Однако в последние годы начали просыпаться и остальные, давно потухшие, да и землетрясения в этом районе стали происходить чаще, что, естественно, было связано с испытаниями геофизического оружия, генерирующего направленные пучки электромагнитных и спин-торсионных полей.

Группа учёных-физиков и конструкторов «дыробоя» расположилась там же, где базировался и центр управления полигоном, охраняемый спецподразделением Министерства обороны. На берегу озера были установлены сборные домики для проживания делегации, а к подземному бункеру центра управления гостей доставлял небольшой электропоезд, нырявший в тоннель на северном берегу озера. Сам «дыробой» был установлен на склоне сопки Медвежья, представлявшей собой голый каменный бугор, испещрённый рытвинами и трещинами. Когда-то в древности сопка тоже была вулканом и выбросила столько серного ангидрида, что ни деревья, ни кустарники, ни травы на ней не росли. Лишь подножие окружало кольцо кедрового стланика и вереска.

В двенадцать часов дня начальник полигона генерал Уткин доложил министру обороны, что всё готово к испытаниям, и тот кивнул:

– Начинайте.

Московские гости расположились в центре зала управления, перед большим плоским экраном, показывающим склон сопки и бронетранспортёр, на борту которого высилась установка вакуумного поляризатора, похожая на лазерный излучатель и на старинную пушку одновременно. Её ствол смотрел под углом сорок пять градусов к основанию сопки. Во избежание неприятных сюрпризов решено было «просверлить вакуум», а заодно и горные породы под сопкой на глубину километра и по направлению к ядру Земли, хотя и не строго по радиусу к нему.

В зале прозвучал гудок.

Все разговоры стихли. Учёные замерли, впившись глазами в экран. Раздался равномерный стук метронома. На десятой секунде руководитель испытаний коротко сказал: «Пуск!» – и нажал на красную кнопку включения «дыробоя».

Дуло «пушки», обмотанное стеклянной спиралью, покрылось слоем неярких в свете дня искр и плюнуло сгустком горячего воздуха – с виду, так как импульс «поляризации вакуума» напоминал струение раскалённого воздуха над нагретым асфальтом и был почти не виден. Раздался странный скрежещущий вопль, от которого у всех присутствующих в зале управления, упрятанном в недрах скал на глубине двадцати метров, завибрировали кости черепа. Люди схватились за уши. Министр обороны выругался. Что-то быстро проговорил Леонтьев, обращаясь к непосредственному конструктору «дыробоя». Речь шла о каких-то «нелинейных деформациях вакуумного поля».

– Предсказанное нарушение конфайнмента, – коротко ответил физику Злотниченко.

«Струя нагретого воздуха» вонзилась в склон сопки, вспухло и расплылось струйками сизое дымное кольцо.

«Пушка» погасла.

– Эксперимент закончен, – лаконично доложил министру руководитель испытаний.

Все разом задвигались, заговорили, перебивая друг друга.

– Я думал, эта штука эффективней сработает, – проворчал министр.

– Наоборот, слишком много шума, – возразил учёный. – В канале разряда возникает лавинообразный процесс распада квантонов пространства на монополи, которые в свою очередь разрушают кварки. Процесс этот не должен сопровождаться значительными звуковыми и световыми эффектами.

– Что же мы тогда слышали? Не глюк же, в самом деле.

– Глюком мы называем распад кварков и глюонов на кванты энергии. Проанализируем его параметры и выясним причины звукового удара.

– А посмотреть на ваш «дыробой» поближе можно?

Леонтьев повернулся к коллеге.

– Радиация?

– Практически в норме.

– Пойдёмте, обследуем место удара.

Через полчаса присутствующие на эксперименте в сопровождении начальника полигона взобрались на складку дола и подошли к бронетранспортёру с установкой вакуумного поляризатора.

– Ну и где результат? – хмыкнул министр.

– Вот, – показал рукой один из специалистов в камуфляже, прибывший к установке раньше.

В каменном бугре напротив БТР зияло круглое отверстие диаметром с кулак, окружённое сеточкой трещин.

– И это всё?

– Так точно! – вытянулся руководитель испытаний.

– Я думал… – министр пошевелил пальцами, – здесь будет нечто вроде кратера…

– Мощность импульса невелика… – начал оправдываться Злотниченко.

– Главное, что поляризатор работает, – перебил его Леонтьев. – По всей длине канала произошёл кварк-глюонный распад материи, чего мы и добивались.

– А в броне ваш «дыробой» сможет пробить дырку?

– Разумеется.

– И на каком расстоянии мы сможем уничтожать бронетехнику противника?

– Теоретически на любом, но в данном случае импульс был рассчитан на километровую глубину затухания. Сейчас проверим и выясним.

– Что ж, неплохо. Продолжайте работу. – Министр бросил взгляд на несолидную дырку в каменном бугре и направился к подножию сопки, где его и свиту ждал вездеход.

Злотниченко и Леонтьев задержались возле группы испытателей, облепивших бронетранспортёр.

– Миша, какова глубина канала? – поинтересовался конструктор «дыробоя».

– Меряем, – отозвался руководитель эксперимента. – Нет эха… но должно быть не меньше километра, без сомнений.

Он ошибался.

Длина пробитого в горных породах канала была гораздо больше, хотя никто из специалистов этого ещё не знал.

Москва. 22 августа, полночь

Трофима Вепрева разбудил звонок.

«Какого чёрта?! – ругнулся он в душе, дотягиваясь до трубки телефона. – Я же в отпуске…»

– Слушаю, Вепрев.

– Майор, срочно в управление! – раздался в трубке глуховатый голос полковника Старшинина. – Через час должен быть у меня как штык.

– У меня утром билет на самолёт… – заикнулся Вепрев, надеясь, что замначальника управления пожалеет сотрудника и даст отбой. – В Сочи лечу… а что случилось, Иван Поликарпович?

– Убиты военспецы, занимавшиеся разработкой импульсного оружия, покушались на министра обороны, он жив, но в реанимации… короче, быстро в контору, одна нога там, другая здесь! Будем работать.

– Блин! – сказал Вепрев расстроенно, поправился: – Слушаюсь, товарищ полковник!

Положил трубку, попрощался с мечтой об отдыхе на море.

– Вот гадство! Надо было вчера улететь…

Через полчаса он уже ехал по Москве в Управление военной контрразведки, где работал следователем по особо важным делам.

Полковник Старшинин, за глаза называемый подчинёнными Старшиной, худой, костистый, мосластый, длиннолицый, с полуседыми волосами ёжиком, ждал его в своём кабинете. Кроме заместителя начальника управления, там же сидел неприметный человечек в бежевом летнем костюме, с лицом мелкого клерка. Но стоило заглянуть ему в глаза, умные, рассеянно-ждущие, как бы проваливающиеся в себя, и становилось ясно, что этот человек далеко не так прост, как кажется.

– Знакомьтесь, – отрывисто бросил Старшинин. – Майор Трофим Вепрев, бывший рэкс[1], «важняк». Борис Константинович Шелест, кандидат физматнаук, заведующий нашей лабораторией в Красноярске-66. Трофим Тарасович, ты знаешь что-нибудь о теории УКС?

– Нет, – качнул головой Вепрев.

Старшинин посмотрел на гостя.

– Теория упругой квантованной среды, – неожиданным басом отозвался тот, – разработана всего двадцать лет назад, Вадим Петрович – её апологет.

– Вадим Петрович?

– Тот, кого убили.

– Борис Константинович является учеником Леонтьева, – добавил полковник. – Он расскажет, над чем работали Леонтьев и Злотниченко.

– Мы работали… – Шелест запнулся.

– Ему можно рассказывать всё, – кивнул Старшинин. – У него «красный» карт-бланш.

– В общем, мы работали над практическим использованием эффекта Ушеренко. Вадим Петрович пошёл дальше…

– Что такое эффект Ушеренко? – спросил Вепрев.

– Эффект сверхглубокого проникновения твёрдых микрочастиц размером от одного до тысячи нанометров в твёрдые преграды. При этом происходит аномально высокое выделение энергии, примерно как при ядерном распаде. Леонтьев доработал теорию УКС в области энергетических вакуумных взаимодействий, и на базе его расчётов мы создали УКС-излучатель, в луче которого амплитуда вакуумных осцилляций становится такой большой, что начинают разрушаться не только ядра атомов, но и элементарные частицы, вплоть до кварков.

Контрразведчики переглянулись.

– Ты всё понял? – поинтересовался Старшинин.

– Я закончил радиотех, – пожал плечами Вепрев, скептически поджал губы. – Но до сих пор никому из учёных не удавалось не то что разрушить кварки, но даже растащить, расщепить элементарные частицы на отдельные кварки. Это явление называется конфайнментом.

– Вы меня приятно удивили, – пробасил Шелест, благожелательно глянув на майора. – Это верно, кварки, свёрнутые в протоны, нейтроны и электроны, невозможно отделить друг от друга обычными методами, но мы обошли этот закон, открыв явление нелинейной квантовой «расшнуровки» частиц.

– Всё равно не понимаю…

– Идём дальше, – поднял ладонь Старшинин. – Углубляться в теорию нет времени. Если совсем коротко, Леонтьев и Злотниченко создали генератор…

– Поляризатор, – поправил учёный.

– …Поляризатор вакуума, названный «дыробоем», и испытали его на полигоне. После чего и произошли нападения на разработчиков и на тех, кто присутствовал при запуске «дыробоя». Исчезли все расчёты, схемы и чертежи установки. Кстати, сам «дыробой» наполовину сгорел, по оценкам инженеров – из-за короткого замыкания. Однако не верю я в скоропостижные короткие замыкания. Мы закрыли полигон, оттуда ни одна душа не выскользнет, надо лететь.

Вепрев вопросительно поднял бровь.

– Испытания прошли успешно?

– В общем-то, да. – Шелест смущённо почесал кончик носа. – Хотя и не без сюрпризов.

– Что вы имеете в виду?

– Понимаете, мощность импульса была рассчитана так, что длина канала, пробитого «дыробоем» в горных породах, не должна была превысить одного километра. На деле же оказалось, что канал намного длиннее.

– Насколько?

Учёный снова взялся за нос.

– Если верить измерителям, он достиг ядра.

– Ядра чего? – не понял Старшинин.

– Ну, не атома же, – усмехнулся Шелест. – Ядра Земли, конечно. И это странно. Мы такого не ожидали. Надо тщательно проанализировать результаты и попытаться объяснить, что произошло.

– Представляешь? – посмотрел на майора Старшинин. – С такой пушкой можно будет выводить из строя технику противника на расстоянии в тысячу километров.

– Шесть тысяч, – флегматично поправил его завлаб. – Радиус Земли равен шести с лишним тысячам километров. Я вообще считаю, что наши расчёты неточны и канал на самом деле длиннее, чем мы себе представляем.

– Почему? – заинтересовался Вепрев.

– Потому что при пробое происходит не сферическая деформация вакуума, как при рождении волны гравитационного поля, а векторная, с возникновением самофокусирующегося солитона…

– Это не главное, – перебил Шелеста полковник. – Доработка теории – ваша забота, расследование – наша. Майор, убийством физика Леонтьева и покушением на министра, – на них напали уже в Москве, – будет заниматься бригада Скворцова, тебе же придётся лететь на Камчатку и разбираться с техникой и теми, кто её обслуживает. Самолёт через два часа. С тобой полетит капитан Лазарев из научно-технического управления и Борис Константинович.

Вепрев посмотрел на военспеца. Тот сморщился, развёл руками.

– Прошу прощения, попутчик я скучный, придётся потерпеть.

– Ничего, не красна девица, потерпит, – буркнул Старшинин.

Москва – Камчатка. 23 августа

Полёт из подмосковной Кубинки до Петропавловска-Камчатского на новом военном «Ту-160» занял всего шесть часов. Ещё через час старенький «Ми-8» доставил делегацию военной контрразведки на Кроноцкий полигон.

Во время полёта Вепрев успел познакомиться с Шелестом поближе и убедиться, что военспец – не такой уж и скучный человек, как он о себе говорил.

После беседы о теории УКС майор с улыбкой вспомнил известный анекдот о рабочих, пытавшихся из украденных на заводе деталей собрать трактор, а получалась у них ракета.

Шелест улыбнулся в ответ.

– Это правда, не существует такой теории, которую военные не смогли бы применить для разработки оружия. Но таков уж человек, наполовину ангел, наполовину зверь, жаждущий крови ближнего своего. Вы знаете, я как-то ради любопытства сделал анализ развития орудий уничтожения, получилась интересная статистика.

– Секретная?

– Нет, конечно, просто я её никому не показывал.

– Поделитесь?

– Если вам интересно.

– Я тоже работал над анализом оружия, но с другой точки зрения, профессионально – как над утечкой военных технологий.

– Понимаю. В общем, картина получается такая. Если начать с доисторических времён, то первыми орудиями убийства были кремниевые ножи, затем топоры, луки и копья. Хотя я лично считаю, что они являются лишь следами и свидетелями деградации погибших цивилизаций – Лемурии, Атлантиды и Гипербореи, владевших куда более мощным и современным оружием.

– Магическим.

Шелест озадаченно глянул на собеседника.

Вепрев улыбнулся.

– Мы с другом увлекаемся эзотерикой и почитываем соответствующую литературу.

– Кто ваш друг?

– Варавва… майор Кашин, мы вместе работаем. Полковник мог отправить на Камчатку и его, но попался я. А идея ваша не нова.

– Я и не претендую на открытие, – махнул рукой военспец. – После палеолита человечество шагнуло в неолит, эпоха каменных орудий сменилась эпохой бронзы. Появились мечи, кинжалы, копья с металлическими наконечниками, сначала бронзовыми, потом железными. С изобретением пороха на смену холодному пришло огнестрельное оружие, мощь его постоянно росла, появилось атомное и термоядерное. Не упускались из виду и «боковые веточки» – промежуточные энергетические диапазоны, также принятые на вооружение учёными.

– Электромагнитное, лазерное оружие.

– Пучковое, психотронное, химическое и так далее. Теперь мы подошли к использованию энергетических запасов вакуума, которые поистине неисчерпаемы. Причём заметьте: сначала возникают идеи мирного использования новых энергетических источников, но тут же вслед за ними появляются образцы принципиально новых видов оружия. Будто работает некая программа, понимаете?

– Нет.

– Создаётся впечатление, что кому-то выгодна деятельность человечества по изобретению средств индивидуального и массового поражения.

– Кому? – Вепрев посмотрел на капитана Лазарева, как бы приглашая его принять участие в беседе, но капитан промолчал. Он вообще предпочитал слушать и в разговоры вступал редко, думал о чём-то угрюмо и на вопросы не отвечал.

Шелест развёл руками.

– Тут я пас, не знаю. Если бы я верил в пришельцев и во всякую мистику, сказал бы, что создание новых военных технологий выгодно либо «зелёным человечкам», контролирующим жизнь на Земле, либо дьяволу.

Вепрев засмеялся.

– В «зелёных человечков» и я не верю, хотя считаю, что дыма без огня не бывает. Возможно, за нами действительно кто-то наблюдает из космоса, слишком много описано очевидцами непонятных явлений, не вмещающихся в рамки естественных природных. Не могут же все контактёры быть лгунами и шизофрениками.

– Не могут, – согласился Шелест.

Больше им поговорить не удалось.

Самолёт приземлился в аэропорту Петропавловска-Камчатского, их тут же пересадили в вертолёт, и в одиннадцать часов утра по местному времени Вепрев ступил на землю Кроноцкого полигона, одетый в удобный туристический костюм «арктик»: штаны и куртка из мягкой, прочной, водонепроницаемой ткани, кросс-ботинки на липучках, в куртке множество кармашков и приспособлений для ношения личных вещей и кучи разных необходимых для походного человека прибамбасов, в том числе очки, нож, рация, компас, бинокль и тому подобное.

В отличие от него капитан Лазарев натянул армейский пятнистый комбез и ничем не отличался от мрачных охранников полигона, встретивших контрразведчиков.

Первым делом они осмотрели труп Злотниченко, хранившийся в отдельном помещении возле казармы. Конструктор «дыробоя» был убит выстрелом в голову. Стреляли из пистолета «волк» отечественного производства.

– Как это случилось? – спросил Вепрев.

Начальник полигона, сопровождавший гостей из столицы, посмотрел на полковника Павлова, начальника охраны, тот развёл руками:

– Никто не знает. Его нашли вчера утром в домике. А убили, по оценке врача, ночью, часа в три, когда все спали. Выстрела никто не слышал.

– Оружие не нашли?

Начальник полигона передёрнул плечами.

– Пистолетами «волк» вооружены только три человека на полигоне: я, мой зам и командир подразделения охраны. Мы проверили: ни один пистолет не пропал, ни из одного не стреляли.

Вепрев постоял немного у трупа и вышел.

– Поехали к «дыробою».

Бронетранспортёр с «дыробоем» на броне всё ещё стоял на прежнем месте, в точке испытаний, несмотря на ухудшение погоды; пошёл мелкий противный дождик. Возле него возились трое хмурых мужчин: один в стандартном камуфляже, бородатый, двое в цивильной одежде. Бородач оказался помощником Злотниченко, знавшим Шелеста. Они поздоровались, и Шелест представил Вепрева и Лазарева. Добавил:

– Контрразведка.

Бородач окинул прибывших безразличным взглядом, дёрнул Шелеста за рукав куртки, отводя в сторону.

Вепрев и Лазарев переглянулись.

– Учёные, мать их за ногу, – впервые улыбнулся капитан, бледно и неуверенно. – Мы для них не авторитеты.

Вепрев нахмурился.

– Здесь ЧП, какие могут быть тайны? Кто тут старший?

– Ну, я, – оглянулся бородач. – Подожди, мы поговорим.

Майор шагнул к нему, крепко взял за локоть, сказал медленно, чеканя слова:

– Давайте договоримся, любезнейший. Кому из нас подождать, буду определять я. Это первое. Если вы считаете себя круче местных сопок, то ошибаетесь. Через пять минут вас заменят. Это второе. Всё понятно?

Бородач дёрнулся, пытаясь высвободиться, глянул на Шелеста, хотел возмутиться, но встретил заледеневший взгляд Вепрева, вздрогнул.

– Я хотел…

– Я спрашиваю, вам всё понятно?

– Понял, – буркнул военспец.

– Фамилия?

– Гоглоев.

Вепрев отпустил его локоть.

– Вот и славно. Показывайте оборудование и рассказывайте, что произошло.

Возникла небольшая суета, затем гостям показали дырку в каменном бугре на склоне сопки, уходящую в недра полуострова на неведомую глубину, и «пушку» на платформе БТР, оказавшуюся «дыробоем». С виду она была цела, но специалисты уже вскрыли панель управления установкой, и взорам гостей предстала сотовая начинка компьютера, управлявшего поляризатором вакуума. Она выгорела почти вся, и в воздухе отчётливо воняло сгоревшей изоляцией и пластиком.

– Коротнуло, – заметил один из спецов, с опаской поглядывая на Вепрева.

– Не похоже, – возразил второй, худой и небритый. – Это не КЗ в классическом варианте.

– А что? – поинтересовался Вепрев.

Спец помялся, бросая взгляды исподлобья на бородача, но тот демонстративно молчал.

– Такое впечатление, что кто-то дал команду, блокирующую систему контроля… и по цепи прошёл запороговый сигнал. Сгорел блок управления, а также вся коммутация слаботочных систем.

– Кто мог подать команду?

– Никто, – бросил бородач, подумал и добавил с угрюмым удивлением: – Но выглядит это именно так.

– Я займусь этим, – сказал слегка оживившийся капитан Лазарев. – Компьютеры и электроника – моя епархия.

– Действуй, – согласился Вепрев. – А я пока допрошу свидетелей и побеседую с начальством.

До вечера он выяснял круг допущенных к испытаниям людей и уточнял детали происшествия.

Начальство в лице полковника Рутберга, заместителя начальника полигона, и руководителя испытаний полковника Плацебо толком ничего сообщить не могло. Они знали только то, что испытания закончились торжеством теории и практики, а что произошло после победной вечеринки в кругу военспецов, никто из них не знал. Оба проводили высокое московское начальство – министра обороны и Леонтьева, «приняли на грудь» изрядную дозу «успокоительно-горячительного» и убыли к семьям в офицерское общежитие полигона ещё до отбоя.

Эксперты, обслуживающие аппаратуру полигона, также не добавили ясности в дело, лишь отметили, что Леонтьев и Злотниченко дольше всех возились с «дыробоем».

Не помогли следствию и охранники, не заметившие ничего подозрительного вокруг района испытаний вообще и на территории полигона в частности.

Зато неожиданно оказался полезным капитан Лазарев, отыскавший в недрах измерительного комплекса «дыробоя» параметры «выстрела» и запись испытаний, а также – что было вовсе уж экзотично и отдавало мистикой – запись с телекамеры, которая глядела на сопку Медвежью с расстояния в полкилометра. В суете вокруг «дыробоя» об этой телекамере забыли, но дотошный Лазарев отыскал в компьютере полигона схемы наблюдения и обнаружил «забытую» телекамеру, установленную на одинокой скале на берегу озера.

Телекамеру проверили, запись прокрутили, и Вепрев увидел, как в два часа ночи – камера имела инфракрасную оптику – возле бронетранспортёра сгустился мрак, приобрёл очертания человеческой фигуры. Ночной гость, неведомо как пробравшийся мимо охраны, влез на БТР, покопался в «дыробое» и растворился в ночи.

– Сможете определить, кто это был? – поинтересовался Вепрев.

– Попробую, – буркнул Лазарев, увлечённый работой.

Судя по всему, он был специалистом очень высокого класса и Старшинин не зря дал его в помощники своему подчинённому.

Подмосковье, лес под Чисменой. 23 августа, утро

Облака над лесом разошлись, и хотя ноги выше колена были мокрыми от влаги, собранной с травы штанами и кроссовками, настроение улучшилось. Да и грибов было столько, что Варавва пожалел, что не взял с собой дополнительную тару: уже через час хождений вдоль небольшого ручейка, пересекающего шоссе Москва – Волоколамск, в густом смешанном лесу с обширными моховыми полянами корзина была почти полна подосиновиками, белыми, лисичками и рыжиками.

Найдя сухой бугорок возле еловой крепи, куда опытный грибник никогда не полезет, Варавва присел, достал полиэтиленовый пакет с завтраком: варёные яйца, куриная ножка, пакет кефира, яблоко – и с удовольствием его умял, вспоминая, как в молодости, ещё до известных майданных революций, ездил по грибы с друзьями-украинцами в леса под Новомосковском, за сто с лишним километров от города.

Ехать надо было рано утром (машин тогда не было ни у кого), с тремя пересадками, до деревни Ивано-Михайловка, после чего они переходили по железному мосту речку Самару на территорию танкового полигона, где и собирали самые высокие и красивые в мире подосиновики.

Времена те давно прошли, но Кашин не переставал их вспоминать и нередко названивал оставшимся в «стране победившего ублюдонацизма» приятелям, рассчитывая когда-нибудь слетать к ним, в Днепропетровск, и с той же компанией отправиться по грибы.

Допив кефир, он аккуратно уложил пакет с отходами в ямку под елью, присыпал слоем опавших иголок (кылек, как говорила бабушка-белоруска), прикинул, как будет выбираться к дороге, через топь или с краю от ручья, и двинулся обратно, ощутив прилив сил.

В четверг, двадцать третьего августа, грибников в лесу было мало, их наплыв ожидался к субботе – воскресенью, поэтому Варавве почти никто не встретился на пути, чему он был рад. Грибная охота требовала тишины, покойного сосредоточения на красотах природы, а не криков со всех сторон, когда лес навещали большие молодёжные компании.

Ближе к ручью начался мшаник, усеянный лисичками.

Варавва начал их собирать и наткнулся на огромную упавшую сосну, из-под комля которой выше человеческого роста выбрались вдруг двое мужчин разного возраста, постарше и помоложе. Тот, что постарше, был массивным, как бетонная плита, и носил бороду, молодой, узколицый, смуглый, смотрел как прицеливался, и в глазах его прыгали чёртики. Оба носили пятнистые куртки по моде «милитари» и такие же кепи с длинным козырьком.

Досадуя на себя, что расслабился и не учуял грибников (обошёл бы крюком, чтобы не встречаться), Кашин тем не менее вежливо поздоровался с ними и повернул направо, к более светлым зарослям осины и берёзы.

– Эй, малый, погодь, – окликнули его.

Он оглянулся.

Похожие больше на егерей, чем на обычных грибников, мужчины смотрели на него оценивающе, но с разными эмоциональными оттенками: бородач – угрюмо, чернявый – с весёлым презрением.

– Вы мне?

– Тебе, тебе, – сказал бородач. – Грибками не поделишься?

Варавва внимательней оглядел мужчин, отмечая их злую нацеленность на конфликт. Попробовал уладить ситуацию мирным путём.

– Так ведь грибов полно кругом, сами наберёте. Да и в чём вы их понесёте?

– В кепках, – хохотнул чернявый парень.

– А-а… в таком случае вам и двух красноголовиков хватит. – Матвей достал из корзины одного красавца.

– Издевается, – нехорошо посмотрел на напарника чернявый.

Матвей сунул подосиновик обратно, повернулся и зашагал между стволами берёз и сосен к светлому вывалу впереди: край леса был близок. Однако его маневр не устроил странную пару.

Послышался щелчок взводимого курка, и Матвей понял, что недооценил «егерей». Они были вооружены.

Он оглянулся.

Бородач целился в него из ружья.

Чернявый держал в руке пистолет.

– Грибочки оставь, родимый, – обронил бородач. – И шагай отседова тихонько. И ещё один совет: не езди в Усть-Кишерть! Не вернёшься!

– В Кишерть? – невольно удивился Варавва. – Я вроде бы не собирался. А где это?

«Егеря» переглянулись.

– Не знаешь, так узнаешь. Грибы оставь и вали!

Дуло ружья глянуло Варавве в лоб. Только теперь он разглядел, что это не ружьё, а карабин «СКС», старое, но проверенное и мощное оружие, хотя и давно снятое с вооружения армии.

Под ложечкой засосало. Пуля «СКС» пробивала метровую кирпичную кладку.

– Неужто стрелять начнёте? – полюбопытствовал он. – А как люди услышат или увидят?

– Тебе будет уже всё равно.

– А-а… верно. – Варавве стало совсем интересно. На психов «егеря» не походили, а их намёки на Усть-Кишерть должны были иметь основания, если только «грибники» не ошиблись, принимая его за кого-то другого. Стоило это выяснить.

Он поставил корзину под куст, в заросли крапивы, отступил.

– Забирайте. Я могу идти?

– Топай, не забудь, о чём тебя предупредили.

– А как же, не забуду. – Варавва попятился в кусты, следя за дулами карабина и пистолета (похоже, новейший «калаш», оружие спецназа), сделал несколько шагов и перешёл на темп, начиная переводить задуманное в практическую плоскость. Он не собирался отдавать ни за грош свою грибную добычу, а познакомиться с вооружёнными «егерями» хотелось всё больше. Тем более что они скорее всего знали, с кем имеют дело.

Расчёт оказался верным. На крюк длиной в полсотни метров потребовалось всего полминуты, и его возвращения «егеря» не ждали. Они только-только успели вытащить корзину из травы с крапивой и заглянуть в неё.

Варавва прыгнул из-за ели на спину бородатому, костяшками пальцев вбил ему мочку уха в шею, отобрал карабин и съездил прикладом чернявому по скуле, отбрасывая его метра на полтора в кусты, на корни сосны. Поднял выпавший в траву пистолет, проверил обойму, поставил на предохранитель, спрятал в карман.

Снял с обоих ремни, связал руки за спинами, прислонил спинами друг к другу. Обыскал, не нашёл ни паспортов, ни мало-мальски приличных удостоверений. Пошлёпал ладонью по физиономии одного, другого.

– Как самочувствие, орёлики?

Бородач пришёл в себя, попытался освободить руки, но Варавва ткнул ему в пузо стволом карабина, и здоровяк застыл, ворочая глазами.

– У меня нет ни желания, ни времени играть с вами в допросные игры, – сказал Варавва. – Если вы меня спутали с кем-нибудь, я попрошу прощения и отпущу вас с миром. Если нет, вам придётся коротко и быстро ответить на мои вопросы… если, конечно, вы хотите остаться целыми и невредимыми.

– Развяжи, фраер! – сквозь зубы процедил чернявый.

– Повторять не буду. Вы не грибники и, судя по вашим пушкам, не егеря. Вопрос первый: кто вы?

– Пожалеешь, сука!

Бородач снова попытался разорвать ремень на мощных руках, и Кашин выстрелил из карабина так, чтобы пуля вонзилась под каблук армейского ботинка сорок шестого размера.

Пленники подскочили, ошеломлённо глядя на карабин в руках Вараввы, оставшегося совершенно спокойным.

– Следующий выстрел будет в ногу, – равнодушно пообещал он, присел на корточки перед пленными. – Будем говорить?

Его тон и поведение подействовали не меньше выстрела.

– У нас задание… – неохотно пробормотал бородач, отводя глаза.

– Какое? От кого?

– Ты его не знаешь…

Варавва поднял ствол карабина, целя в бедро здоровяка.

– Он начальник усть-кишертской полиции, – заторопился бородач. – Мой шурин.

– А ты кто?

– Начальник…

– Чего? Неужели тоже полиции?

– ЧОПа… в Волоколамске…

– Важная шишка. А он? – кивнул Варавва на чернявого.

– Мой зам…

– Какого дьявола вы ко мне прицепились? Кишер – это где?

– Усть-Кишерть… Пермский край…

Варавва присвистнул.

– Ни хрена себе! Где я, а где Усть-Кишерть! Какая связь? Вы точно того нашли, кого надо?

– Ты Варавва… Кашин…

– Блин! Откуда твой шурин знает обо мне, если он живёт в Пермском крае, а я в Москве?

– Не знаю… велено найти, предупредить…

– А твой шурин знает, кто я?

– Нам не сказали… велели предупредить, и всё.

– Идиоты! Как вы на меня вышли?

– Следили…

– Вели с Чисмены, – криво усмехнулся чернявый. – Нам дали адрес твоей дачи. Отпусти, а то сгорит ненароком.

Варавва вдруг вспомнил, что, когда он загонял свой тёмно-вишнёвый «Ягуар» на территорию садового товарищества «Предлог» под Чисменой, невдалеке остановилась серая «Лада Веста».

– Серая «Лада»!

– Ну…

– Зачем я шурину? Откуда он меня знает?

– Его спроси.

Варавва успокоился.

– Обязательно спрошу. Его фамилия, имя, звание.

– Чешко Михаил… Игоревич… полковник.

– Ты кто?

– Лёвушкин… Степан…

– Ты? – Варавва посмотрел на чернявого.

– Если я тебе скажу, – развязно бросил парень, – тебя завтра зарежут!

Варавва двинул его прикладом в скулу, так что сидевший зам Лёвушкина отлетел на метр в сторону, врезался головой в сосновый комель и затих.

– Кто он?

Начальник частного охранного предприятия проводил напарника глазами, сглотнул слюну.

– Тогоев… Махмуд… зря ты его так… у него брат – охранник самого главы Дагестана.

– Здесь не Дагестан. А если потребуется, я и брата найду. Твой шурин объяснил причину, почему я не должен ехать в эту вашу Усть-Кишерть?

– Не…

Варавва встал, раздумывая, что делать дальше. Судя по тупой морде Лёвушкина, ничего он больше не знал, выполнил просьбу свояка, и всё. А из этого следовал вывод: если у Вараввы оставалось желание разобраться с инцидентом, то надо было как раз и лететь к чёрту на кулички, в Усть-Кишерть, чтобы разгадать загадку. Но ведь Пермь – не Подмосковье? Кто его отпустит, если отпуск практически закончился?

Варавва вынул из карабина и пистолета обоймы с патронами, сунул себе в карман куртки, оружие обоих чоповцев бросил в кусты.

– Не дай вам бог встретиться со мной ещё раз! Моя контора намного круче вашей, да и вашего шурина тоже. Понял?

– Развяжи…

– Сами развяжетесь. Понял, спрашиваю?! – Варавва сделал вид, что отводит ногу для удара.

– Понял, понял…

Зашевелился чернявый зам Лёвушкина, показал начавшую наливаться синью опухоль на скуле.

– Убью… гада!

– Объясни ему, – кивнул Варавва на парня, взял корзинку с грибами и шагнул в просвет между деревьями.

Через несколько минут, поменяв на всякий случай направление, он вышел на край леса.

Однако на этом его приключение не закончилось. Когда он уже подходил к линии электропередачи, зазвонил мобильный. Варавва с удивлением считал с экрана номер шефа.

– Слушаю, товарищ полковник.

– Доброе утро, майор, – влился в ухо хрипловатый басок Старшинина. – Надеюсь, ты в России?

– Уже вернулся, товарищ полковник.

– Где был?

– В Белоруссии, под Гомелем, на родине бабушки.

– В Белоруссии хорошо, я тоже отдыхал там как-то, под Брестом. Майор, твой приятель Вепрев в командировке, а то я его бы послал, но теперь придётся тебе отдуваться.

– А где ТТ? Э-э… майор Вепрев?

– Улетел на Камчатку, и тоже по странному делу. Потом расскажу подробности.

– А мне куда?

– Нужно срочно убыть в Подуралье, в Пермский край. Уровень 5–5.

Сердце дало сбой. Сложность задания характеризовали уровни секретности – от единицы до пяти, и уровень сложности – тоже от одного до пяти, и сочетание 5–5 означало, что руководство управления посчитало задание архиважным.

– Куда?!

– Пермский край, Усть-Кишертский район, деревня Молёбка.

«Не может быть!» – хотел сказать Варавва, но вовремя остановил язык. Мысли бежали торопливо, но все они представляли собой очередь вопросов, на которые полковник вряд ли мог ответить.

– И что там?

– С двадцать четвёртого августа, то есть с завтрашнего дня, в Молёбке начинается очередной межрегиональный этнофутуристический фестиваль «Молёбка: миф и реальность», в котором примут участие уфологи, эзотерики и писатели. Ни разу не слышал об этом?

– Совсем мало, там какая-то геопатогенная зона, часто видели НЛО…

– Уже хорошо, хотя зона там не патогенная, а существенно аномальная. Остальное я сброшу тебе на емейл. Так вот, в последнее время там, в этой самой М-зоне, НЛО стали видеть чаще, но самое главное – сегодня, час назад, когда в деревню уже начали съезжаться делегации, в том числе из-за бугра, был убит известный отечественный уфолог Барков. А неделю назад там же пропал без вести другой уфолог – Белобров.

– Чёрт побери! – вырвалось у Вараввы. Судя по всему, шурин чоповца Лёвушкина был настроен серьёзно. Хотя связи между ним и собой Варавва по-прежнему не видел никакой. Главный вопрос: откуда этот самый шурин узнал о предполагаемом визите в Пермь сотрудника Управления военной контрразведки ФСБ Кашина, если этот сотрудник, то есть сам Варавва, узнал об этом только сейчас? – оставался без ответа.

– Ты знал Баркова? – хмыкнул Старшинин. – Или Белоброва?

– Нет, просто… странно всё…

– Надо слетать туда.

– Я уже понял. Но если проблема в НЛО, в эту Молёбку должен был бы лететь спец по этой теме. У нас таких нет?

– Был капитан Супрун, уволился месяц назад. Ты должен его помнить, встречались в «конторе».

– Не уверен, но, может, увижу – вспомню.

– Ты сейчас где территориально?

– Под Волоколамском, в Чисмене.

– Я пошлю машину, вылет из «Домодедово» после обеда, в четыре часа, успеешь. Проводку тебе обеспечат, в Перми встретят.

– Х-хорошо, – пробормотал Варавва.

– До связи. – Телефон замолчал.

Пришла мысль, что неплохо было бы расспросить чоповцев о пермских полицейских подробнее, но искать их по лесу не хотелось, да и момент был упущен, вряд ли после инцидента они остались на прежнем месте, дожидаясь возвращения обидчика.

Где-то недалеко засвистела электричка.

Варавва очнулся и быстрым шагом направился через небольшое поле к столбам линии электропередачи, за которыми виднелись дома посёлка.

Берег Кроноцкого озера. 23 августа, вечер

Поздно вечером, когда уставший за день майор собирался ложиться спать в одном из домиков на берегу Кроноцкого озера, к нему зашёл Шелест, одетый в старенький спортивный костюм. На лице военспеца лежала печать философской задумчивости.

– Слышали вечерние новости?

– Нет, не успел, – ответил Вепрев, натягивая футболку. – Что вас взволновало?

– В Аргентине, возле Буэнос-Айреса, взорвался нефтеперерабатывающий завод.

– Ну и что? – пожал плечами Вепрев. – Несоблюдение каких-либо правил эксплуатации, либо террористы постарались.

– Ещё был сбит американский азимутальный спутник, примерно в той же точке, над Аргентиной.

Вепрев хлебнул воды из пластиковой бутылки, разглядывая лицо гостя.

– Что вы хотите сказать?

– Оба этих происшествия совпадают по времени и нанизываются на один вектор.

– Кажется, я догадываюсь…

Шелест поднял на майора светлые рассеянные глаза.

– Возможно, я был прав. Леонтьев и Злотниченко не до конца рассчитали параметры импульса. Затухания не получилось. «Дыробой» создал нечто вроде струны мгновенного распада материи, пробившей всю Землю навылет и ушедшей в космос.

– Здорово!

– Да, неплохо, – кивнул учёный, – если не считать последствий.

– Я имел в виду, что мы получили сверхдальнобойное оружие.

Шелест направился к выходу, бросив:

– Спокойной ночи, Трофим Тарасович.

– Это всё, что вы хотели сказать? – вдогон спросил Вепрев.

Военспец не ответил.

Майор походил по комнате из угла в угол: три шага туда, три обратно, – сел на раскладушку, и в это время зазвонил мобильный телефон. Вепрев поднёс к уху трубку.

– Я кое-что получил, – заговорила трубка голосом Лазарева, оставшегося в центре управления полигоном.

– Узнал, кто был этот ночной лазутчик? – оживился Вепрев.

– Не поверишь…

– Сейчас подойду.

– Я сам приду, жди у озера.

– Что за секретность?

Лазарев понизил голос:

– Тут ушей много.

Вепрев помолчал.

– Хорошо, я буду у скалы, где стоит камера.

– Через полчаса.

– Договорились.

Гадая, почему капитану взбрело в голову встречаться в укромном месте, а также размышляя над словами Шелеста, Вепрев натянул свой «арктик» и без пяти двенадцать подошёл к скале, торчащей над лесом, в полусотне метров от обрывистого берега северной части Кроноцкого озера. Фонаря здесь никакого не было, но в небе висела ущербная луна, и берег был неплохо освещён.

Лазарева ещё не было.

Вепрев прошёлся по кромке обрыва, любуясь лунной дорожкой на озере, зябко поёжился: к ночи похолодало, температура едва ли была выше трёх-четырёх градусов выше нуля.

Что-то плеснуло под обрывом.

Вепрев насторожился.

Спину мазнул чей-то липкий взгляд. Пришло ощущение какой-то неправильности в окружающей природе. Не оставалось сомнений: за ним наблюдали, цепко и зло. Вепрев пожалел, что согласился на дурацкое рандеву с капитаном в отсутствие свидетелей. Тронул рукоять штатного «волка» в кобуре под мышкой. Поднял к глазам циферблат часов: Лазарев опаздывал уже на пятнадцать минут, а это было против правил. Что-то случилось. Капитан, очевидно, не смог адекватно оценить обстановку на полигоне, где произошло ЧП с убийством конструктора «дыробоя» и уничтожением самой установки.

Вепрев набрал номер Лазарева.

Где-то далеко, на грани слышимости, мяукнул знакомый сигнал.

Вепрев напрягся, не понимая, грезится ему этот звук или нет.

Сигнал повторился и смолк. Но майор уже понял, откуда доносится тихий мяв, – из-под обрыва (не может быть!), метнулся на берег озера.

Груды камней, валуны, скальные рёбра, чёрное пятно наполовину в воде, наполовину на плите. Человек?!

Вепрев начал спускаться по крутому откосу вниз, цепляясь за выступы и рёбра. Чуть не сорвался, но всё же сумел удержаться, сполз до обреза воды, пригнулся, упираясь руками в валун и всматриваясь в пятно, и это его спасло.

Над ухом вжикнуло.

Пуля?!

Он отпрянул в сторону, перекатился на бок.

Вторая пуля также пролетела мимо, с треском разнесла на куски один из камней.

Вепрев сделал ещё один перекат, включаясь в боевой режим, выхватил пистолет.

В десяти шагах у воды шевельнулась тень.

Он выстрелил.

С тихим вскриком тень погрузилась в воду.

Ещё одна тень выросла над обрывом. В камень у головы Вепрева шлёпнулась пуля; стреляли из пистолета с глушителем.

Он выстрелил в ответ.

Тень исчезла.

Вепрев рывком достиг берега, тронул человека за ногу: это был капитан Лазарев, лежавший по плечи в воде. Он явно был мёртв.

Скрипнув зубами, Вепрев метнулся к обрыву, взлетел на откос как на крыльях, краем зрения уловил движение в кустах, за скалой, бросился в погоню.

Снова пришло ощущение неправильности происходящего. Будто он забыл что-то важное и никак не мог вспомнить. Разгадка пришла спустя мгновение, когда Вепрев обогнул колючий куст можжевельника и наткнулся на человека, пытавшегося взобраться на скалу: никто на выстрелы не отреагировал! Охрана тревогу не подняла!

Однако размышлять на эту тему было уже поздно.

Человек бросился на майора, как рысь, и тому пришлось приложить максимум изворотливости и сноровки, чтобы отразить нападение и перейти в атаку. Он выманил противника, одетого в камуфляжный комбез, на освещённое луной место, хлёстко ударил его по лицу тыльной стороной ладони (приём «массаж», ослепляющий и отвлекающий), а затем нанёс сильнейший удар кулаком в корпус, чуть пониже ребра, прессуя почку.

Человек со сдавленным криком отлетел на груду камней, упал.

Вепрев шагнул было к нему, собираясь обыскать, но вовремя почуял холодок опасности и нырнул на землю, пропуская над собой пулю, выпущенную из пистолета; стреляли из-за стены кустарника в двадцати шагах.

Да сколько же вас!..

Он метнулся в сторону, припал за камень, пережидая ещё один тихий выстрел, ответил дважды.

Вскрик, грохот раскатившихся камней.

Вепрев выскочил из-за укрытия, бросился на звук удалявшихся шагов; новый противник был ранен и не мог бежать бесшумно и быстро.

Он догнал его на берегу озера, где склон был не так крут и покрыт песком. Хромающий стрелок обернулся, выстрелил несколько раз (снова «волк», ети его!), не попал, поднёс к виску пистолет и нажал на курок. Пуля разнесла череп! Тело человека в комбинезоне свалилось на песок.

– Мать твою! – выдохнул Вепрев, подбегая. Склонился над самоубийцей и не поверил глазам: это был… замначальника полигона полковник Рутберг!

Однако ему не следовало расслабляться.

Кто-то вдруг подскочил сзади, ударил рукоятью пистолета по затылку. И хотя Вепрев смягчил удар наклоном, его сбили с ног и, спустя минуту после ожесточённой борьбы на песке, вывернули руки и стянули ремнём. Он извернулся, ударил нападавших ногами, попал, но тут же в ответ заработал ещё один удар по голове и потерял сознание.

Большое Савино. 23 августа, вечер

Самолёт сел в пермском аэропорту «Большое Савино» точно по расписанию.

За время полёта Варавва успел изучить материалы, присланные Старшининым по электронной почте, и знал о месте назначения достаточно, чтобы представлять себе, с чем ему придётся столкнуться.

Молёбский фестиваль, посвящённый этноисторическим корням края с упором на его легендарность, порождённую аномальной зоной и встречами с НЛО, проводился уже не первый год, начиная с две тысячи четырнадцатого. Его основателями считались Усть-Кишертская районная библиотека и отдел туризма и экскурсий Пермского министерства культуры. На него год от года съезжалось всё больше гостей из разных регионов России и даже зарубежных стран, а также собирались все местные любители «экзотических встреч с пришельцами», туристы и просто молодые люди, жаждущие приключений.

В первые годы весь фестиваль умещался в один день, несмотря на обилие конференций и конкурсов. Однако в нынешний, после того как были построены павильоны и шатры для всех желающих отдохнуть и поучаствовать в программе фестиваля, мероприятие разбили на две части, посвятив первую – встречам учёных-уфологов и эзотериков, вторую – беседам с писателями и знакомствам с творческими центрами.

Но этими встречами программа не исчерпывалась. В ней были и мастер-классы, и конференции на разные темы, и конкурсы (даже такие экзотические, как конкурс кулинарного искусства «Битва поваров»), инсталляция живых скульптур, велогонка, выступления песенных групп, театр моды, концерты мастеров искусств и даже балет.

Варавва, изучив программу, и сам был бы не прочь послушать знающих людей и поучиться у мастеров. Тем более что, по отзывам в Интернете людей, побывавших на фестивалях, съезжались в М-зону действительно интересные личности, бескорыстно занимавшиеся изучением аномальных явлений. У Кашина даже мелькнула мысль позвонить Старшинину и спросить, почему эксперты отдела науки и сам шеф не заинтересовались Молёбкой после посещения района группой капитана Супруна и не отправили туда серьёзную исследовательскую экспедицию. Всё-таки НЛО там и в самом деле наблюдали не раз. Однако мысль пришла поздно, когда он уже сидел в самолёте, и Варавва решил высказать шефу свои умозаключения после командировки.

В аэропорту его встретил молодой парнишка по имени Алексей, лейтенант, сотрудник местного отделения «конторы», поинтересовался, как прошёл полёт, Варавва ответил, что всё нормально, и они подошли к чёрной «Волге» с местными «силовыми» номерами.

– Куда сейчас? – спросил Алексей, садясь за руль. – К нам в отдел?

– В гостиницу, – сказал Варавва; уже стемнело, и ехать сразу на место происшествия было бессмысленно, а в «контору» ехать не было нужды. – Где тут поблизости от Молёбки есть отель поприличней?

– Предлагаю «Сталагмит» в Кунгуре, это шестьдесят километров от Молёбки, ближе ничего не найдём. А из Перми ехать вдвое дальше.

– Хорошо, поехали в «Сталагмит». Интересное название.

– Гостиница сравнительно новая, позиционируется как гостинично-туристический комплекс, имеет свой бассейн. Организует экскурсии по Кунгуру и за город. Места у нас богаты церквями да монастырями, музеев много, очень приличный музей крестьянского быта – «Деревня Ермака». Имеются сказочные поляны, тематические уголки, центры всевозможных ремёсел. В общем, есть на что посмотреть. А «Сталагмит» стоит буквально в сотне метров от входа в знаменитую Кунгурскую ледяную пещеру. Не бывали?

– Не приходилось.

– Изумительно красивый подземный ход длиной больше километра. Пещеру облагородили, наладили подсветку, народ валом валит полюбоваться на сталактиты и сталагмиты. Я там был дважды, понравилось. Если хотите, можем устроить экскурсию.

– Некогда, – односложно отказался Варавва. Клаустрофобией он не страдал, но подземелья не любил ни в каком виде, провалившись в детстве (ему тогда исполнилось всего шесть лет) в старые катакомбы и проплутав по ним больше суток. – Может быть, потом. Что известно об инциденте?

Проводник оценил настроение московского гостя, подобрался.

– В общем, пока ничего не известно, следователи только начали работать. Баркова нашли в общей палатке, он поселился там вместе с товарищем из Екатеринбурга. По предварительным данным, его убили ударом в шею. Удар был несильным, следов почти не осталось, но пришёлся в сонную артерию, мужик умер мгновенно. Это всё, что я знаю.

– Причины тоже неизвестны?

– Скорее всего.

– При нём были какие-нибудь бумаги?

– Не знаю, – виновато шмыгнул носом водитель.

– Кто занимается расследованием?

– Пермская бригада и местная полиция.

– А Чешко здесь?

– Вы его знаете? – с ноткой удивления в голосе спросил Алексей.

– Слышал от… его свояка.

– Не знал, что у него есть свояк. Вообще, по отзывам, это косорукий товарищ.

– Какой? – удивился, в свою очередь, Варавва.

Алексей улыбнулся.

– Взятки берёт. Но у него хорошие связи в областном УВД, недавно ему полковника дали, до этого в майорах ходил.

– Да, это характеристика. Он участвует в расследовании?

– Вряд ли, но его в Молёбке видели.

«Волга» добралась до окраин Перми, но в город въезжать не стала, свернула к трассе до Екатеринбурга.

– Ваши парни не подсоединились к расследованию? – спросил Варавва.

– По всем признакам это обычная уголовщина, – пожал плечами провожатый. – Нас никто не подключал, да и нужды в этом нет.

– Но у вас лично есть какое-то мнение?

Алексей помолчал.

– Уфологи вообще народ странный, а Барков был самым оригинальным. Если не считать пропавшего Белоброва. Кстати, в Молёбке сейчас находится Евгения Дарницкая, она журналист, сотрудник «Пермской правды», много раз интервьюировала Баркова и других учёных.

– Отлично, надо будет встретиться с ней. У вас есть её координаты?

– К сожалению, нет, могу узнать у знакомых, но вы её легко узнаете. – Алексей расплылся в улыбке. – Она там самая красивая.

– Спасибо.

Вопросы у Вараввы закончились, и разговор сам собой увял.

Молчали до Кунгура, к которому подъехали уже в одиннадцатом часу вечера. Алексей начал было рассказывать историю старинных зданий, мимо которых проезжала машина, однако Варавва слушал его вполуха, и гид замолчал.

Подъехали к гостинице, располагавшейся рядом с кручей, в основании которой и начинался вход в ледяную пещеру.

Гостиница оказалась достаточно вместительной, четырёхэтажной, с большим полукруглым павильоном справа, похожим на тир.

Алексей дождался, пока гость устроится, спросил:

– Что-нибудь ещё?

– Спасибо, ничего, – ответил Варавва. – Вы тоже здесь поселитесь?

– Нет, я в городе остановлюсь, у меня тут родичи живут. Когда отправимся в Молёбку?

– Чем раньше, тем лучше. Сколько туда ехать?

– Погода хорошая, на удивление, поэтому доберёмся за час.

– В таком случае жду вас в семь часов утра.

Алексей подал руку, и на этом они расстались.

Варавва спросил у молоденькой администраторши, работает ли ресторан, и получил ответ:

– С восьми утра до десяти вечера. А бар работает допоздна, – добавила девушка.

Только теперь Варавва обратил внимание на стойку бара справа от окна ресепшн, оглядел ассортимент предлагаемых блюд и остался доволен. В меню входили быстро разогреваемые супы и вторые блюда, так что с голоду умереть ему не грозило.

Поднялся на третий этаж на лифте, открыл дверь одноместного номера, осмотрелся, бросил сумку с вещами в шкафчик, не распаковывая. Умылся, спустился вниз, в бар, заказал понравившееся видом блюдо – «Трофей Ермака», состоящее из трёх сортов мяса: кролика, индейки и свинины, а также зелёный чай и пирожки с вишнями. Уселся за отдельный круглый столик у стенки бара, хотя мог бы расположиться и на большом диване; всего бар вмещал не менее трёх десятков посетителей.

Однако гостей этим вечером было мало. У стойки за соседним столиком устроилась молодая пара с дочерью лет пяти, да на кожаном диване за фикусами вели беседу двое пожилых джентльменов и женщина. Летний сезон кончился, и гостиница наполовину опустела, несмотря на необычайно тёплый август.

Варавва поужинал, с удовольствием напился зелёного чаю, полистал местную прессу. Бегло оглядел семейную пару, определив, что молодые люди явно в ссоре, судя по их репликам. Собрался уже подняться к себе в номер, и в этот момент в гостиницу вошли двое полицейских в чёрных кожанах и фуражках, капитан и сержант. Оба окинули холл специфическими ищущими взглядами и устремились вслед за Вараввой.

– Эй, гражданин, – окликнул его капитан.

Варавва оглянулся.

– Ваши документы, – продолжал капитан мальчишеским баском; у него были широкие скулы и крохотные губы жителя Севера.

– Предъявите, – добавил громила-сержант замогильным голосом; он был выше Вараввы на целую голову.

– А в чём дело? – спокойно осведомился майор, хотя в голове и мелькнула мысль о связи представителей охраны правопорядка с таинственным начальником УВД Усть-Кишерти. – Я веду себя неправильно?

– Документы! – Сержант опустил руку на рукоять резиновой дубинки, висевшей на поясе.

Кровь бросилась Кашину в лицо, но он сдержался.

– У меня есть право потребовать документы от вас. Предъявите, пожалуйста. Кто вы, откуда, по чьему приказу действуете.

Полицейские переглянулись.

– Ты чо, сдурел? – выкатил блёклые глаза сержант.

– Вы отказываетесь? – осведомился капитан, топорща соломенные усики.

– Представьтесь! – сдвинул брови Варавва.

– Вам придётся проехать с нами.

– Щас! – насмешливо шаркнул ножкой Варавва. – Только грудь побрею.

– Ах ты, козёл! – набычился сержант, хватаясь за рукоять дубинки.

Кашин дождался, пока дубинка окажется в руке полицейского, в три движения выхватил дубинку и упёр её конец в кадык сержанта.

– Замри! В больницу ляжешь надолго!

Сержант послушно застыл с выпученными глазами, расставив руки-грабли.

Капитан оцепенело потянулся к пистолету на левом боку.

Варавва покачал головой.

– Не советую, малыш. Предлагаю сесть на диванчик и вежливо поговорить. Я майор Кашин, московская «контора». Кто вы?

Полицейские снова обменялись неуверенными взглядами.

Сидевшая на диване компания торопливо поднялась и опасливо отступила к кабинке с монитором охраны. Сидевший за экраном пожилой пузатый охранник встал, вышел к бару.

– Помочь, товарищ капитан? Могу вызвать наряд…

– Я тебе вызову! – недобро усмехнулся Варавва. – Займись своим делом. Ну, так как, граждане полицаи?

– Сядем, – решил капитан.

Собравшаяся было небольшая группа постояльцев гостиницы начала рассеиваться.

Сели на диван: полицейские справа, Варавва слева, ближе к фикусу.

– Кто вас послал?

– Мы не имеем права… – начал капитан кисло.

– Нарушать закон вы имеете право, а соблюдать его нет? Кто послал? Не Чешко случайно?

Полицейские одновременно вытаращили глаза; получалось это у них артистично.

– Вы его… знаете?

– Отвечайте на вопросы.

– Да, он.

– Откуда ваш полковник знает, что я прибыл в Кунгур?

– Спросите у него.

– Спрошу, конечно. То есть вы не знаете, что ему было нужно. Может быть, просто задержать на время следствия?

– Нам предписано проверить документы…

– И ради этого вы ехали из Усть-Кишерти в Кунгур?

– Проверить… задержать… доставить в Пермь…

– Ага, я таки был прав. Но если ваш начальник знает, кто я такой и где работаю, как он собирался объяснить свои действия «конторе»?

Капитан начал потеть, снял фуражку, пригладил влажные волосы, снова надел.

– У вас липовые корочки… якобы…

Варавва достал удостоверение с вытисненными золотом российским гербом и надписью «Федеральная служба безопасности Российской Федерации». Полицейские вытянули шеи, разглядывая удостоверение. Варавва раскрыл, показал фотографию.

– Вы считаете, что существуют кретины, подделывающие такие документы? Один мой звонок, – даже не в Москву – в Кунгур, – и через полчаса вы будете сидеть в «обезьяннике»! Устраивает вас такая перспектива?

Новый обмен взглядами.

– Извините, товарищ майор… нас не предупредили…

– Идите. – Варавва встал.

Полицейские дружно вскочили.

– Передайте полковнику… впрочем, я сам ему всё скажу. Свободны.

Полицейские козырнули и, не глядя ни на кого, поспешили из холла наружу.

Варавва смотрел им вслед. Цель полковника Чешко была понятна – не допустить сотрудника военной контрразведки ФСБ на территорию М-зоны. А вот чего он боялся, было неизвестно.

Берег Кроноцкого озера. 23 августа, ночь

Зеркало воды, мелкие оспинки волн, лунная дорожка…

Пейзаж неподвижен, но в теле – ощущение движения…

Яркие точки над головой мигают вразнобой, как звёзды. В черноте проявляется чьё-то бледное лицо, гаснет, роняя искры на воду…

Снова слышится звон телефона… или это ему грезится?

Голоса, постукивание, скрипы…

– Кто здесь? – вяло спросил Вепрев.

Из тьмы возникает другое лицо, губы роняют слова:

– Он очнулся…

– Кто здесь? – повторил Вепрев.

Что-то кольнуло в плечо.

Мрак раздвинулся.

Вепрев ощутил себя лежащим на палубе яхты, скользящей по глади озера. Впрочем, это был всего лишь небольшой катер.

Светила луна. Воздух был напоён ароматами луговых трав, дышалось легко, только слегка поташнивало от удара по затылку и болели мышцы ног, натруженные бегом.

Он сел, опираясь ладонями о холодную палубу, огляделся.

Вокруг стояли люди в камуфляже, равнодушно глядя на него. Он узнал одного из них – это были охранники полигона. А напротив стоял полковник Павлов, командир подразделения охраны, засунув руки в карманы комбинезона, и тоже смотрел на майора, выпятив губы.

К нему подошёл боец в пятнистом комбезе, понизил голос:

– Второй пост запрашивает, что случилось, они слышали выстрелы.

– Скажи – поймали диверсанта, всё нормально.

– Старший наряда может послать группу.

– Сколько у нас времени?

– Минут семь.

Полковник присел на корточки перед Вепревым.

– Что мне с тобой делать, майор?

– Кто… вы? – с трудом выговорил Вепрев.

– Не догадываешься?

– Вы… убили Лазарева… значит, работаете… на ЦРУ…

Павлов усмехнулся.

– С воображением у тебя туговато.

Силы возвращались, мышцы были готовы к действию, несмотря на тупую боль в затылке, но Вепрев ждал момента, понимая, что шансов остаться в живых у него нет. Эти люди шутить не любили и не жалели никого. Но если его не убили сразу, значит, он был нужен убийцам, неизвестно каким образом захватившим полигон.

– Если не на ЦРУ, то на кого вы работаете? На азиатов?

– У тебя только один путь, – сказал полковник, пропустив вопрос мимо ушей. – Согласишься сотрудничать с нами – будешь жить, нет – пойдёшь вслед за коллегой.

– Зачем вы его убили?

– Он нашёл то, что не должен был найти. Умный парень. Жаль, что так получилось.

– Что же он нашёл?

– Сначала я хочу услышать ответ на вопрос.

– Не зная, кто вы и что вам надо, я не стану отвечать.

– Жаль, но у меня нет времени на беседы. – Полковник сделал жест пальцем, подзывая кого-то. – Абрамыч, уберите его, и чтобы ни одна собака… – начальник охраны не договорил.

Вепрев вошёл в боевое состояние, выдернул у Павлова пистолет из руки и выстрелил в подходившего к ним охранника. Откатился в сторону, выстрелил ещё раз, целя в другого, схватившегося за автомат. Едва не свалился в воду.

Полковник оказался быстрым и понятливым, поэтому бросаться на Вепрева не стал, опрокинулся через борт и упал в воду вниз головой, спасаясь от выстрела.

Тотчас же на берегу озера вспыхнул прожектор, его луч нащупал катер, заставив Вепрева отвернуться. Заработали моторы ещё двух катеров, рванувшихся с двух сторон к судёнышку, на борту которого полулежал майор.

– Стоять, не двигаться! – проревел усиленный мегафоном голос. – Бросить оружие! Руки на затылок!

– Свои… – прохрипел Вепрев, опуская пистолет.

С приблизившихся катеров к нему на палубу прыгнули двое в камуфляже, с автоматами в руках.

– Майор Вепрев? Где полковник Павлов?

– Он… там, – кивнул на воду Вепрев, – нырнул…

Один из комбезов крикнул:

– Ныряльщиков в воду! Один прыгнул за борт! – Повернулся к майору: – Где ваш напарник?

– Убит, – выдохнул Вепрев, только теперь начиная чувствовать боль во всём теле. – На берегу.

Вскоре суета на озере стихла. Спецвездеход увёз трупы охранников – Павлова тоже нашли в озере, но живого, – в медучреждение полигона. Вепрев, с замазанными йодом синяками и ссадинами, доложил Старшинину по мобильному о случившемся, и тот велел ждать комиссию из Москвы.

Вепрев попытался начать следствие по горячим следам, допросил всех свидетелей трагедии, охранников, обслугу полигона, командиров подразделений, но особого успеха не достиг. Понять, что произошло, почему вдруг заместитель начальника полигона и командир охраны с тремя подчинёнными решили убрать Лазарева, а потом Вепрева, от кого они получили приказ и на кого работали, с наскока было невозможно.

Лишь в шестом часу утра усталый и осоловелый Вепрев добрался до своего домика и рухнул на раскладушку, не раздеваясь. Но отдохнуть ему не пришлось. В комнату вдруг заглянул Борис Константинович Шелест.

– Можно?

Вепрев выругался в душе, с трудом нашёл в себе силы сесть, помял лицо.

– Заходите.

– Извините, Трофим Тарасович, возникла срочная необходимость поговорить.

– Может, утром, часов в девять?

– Нет, я и так опоздал с этим разговором. Это моя вина, что погиб ваш коллега.

– О чём вы? – не понял Вепрев, наливая из фляги на ладонь воды и вытирая ладонью лицо.

– Они пытались вас вербовать?

– Кто? – Сон сняло как рукой. – О ком вы говорите?!

– О Павлове и Рутберге. Что они вам предложили?

– Откуда вы знаете?! И вообще… – Вепрев потянулся к пистолету.

– Не надо, – махнул рукой военспец. – Я сяду и всё объясню.

Он умостился на краешек табурета возле крошечного стола, посмотрел на поднявшегося Вепрева снизу вверх.

– Да вы садитесь, майор, я не собираюсь сражаться с вами, как криптоиды.

– Кто?

– Те парни во главе с Павловым. По сути – зомби, закодированные для определённой операции. К счастью, они торопились и зачистку провели некачественно.

– Ничего не понимаю! – Вепрев сел на раскладушку. – Какие криптоиды? Какая зачистка?

– Сейчас всё поймёте. Помните, в самолёте мы затронули тему оружия?

– Помню.

– Тогда мы пришли к выводу, что человек в первую очередь использует научные идеи для создания оружия. Так вот, эта деятельность и есть его главная задача. Человечество создано для разработки систем оружия для всей Галактики и успешно справляется со своим предназначением.

Вепрев с изумлением и недоверием посмотрел на собеседника.

– Вы… шутите?!

– Вы хотели спросить: не болен ли я? – Шелест усмехнулся. – Не болен. Просто я тоже криптоид, хотя и служу другой епархии. Я давно работаю по этой программе и получил задание найти помощника. По-моему, вы вполне подходите.

– Кто вы, чёрт возьми?! Кто такие криптоиды?

– Пришельцы, если вам будет угодно. Инопланетяне.

– Бред!

– К сожалению, не бред, а рутинная реальность. Землю поделили между собой пять цивилизаций, и каждая вывозит отсюда то, что ей нужно. Я служу одной из сторон, которая нуждается в новом оружии. К сожалению, Павлов, Рутберг и главный резидент орионцев вышли на «глюк» раньше нас и теперь нам придётся заметать следы, делать зачистку, чтобы не произошла утечка информации.

– Подождите… ничего не понимаю… «глюк» – это…

– Новое поколение оружия, создатели не зря назвали его «дыробоем». На самом деле при генерации импульса в вакууме появляется векторная «трещина», или «струна», в которой разрушаются даже кварки, глюоны и кванты пространства. Отсюда название оружия – «глюк».

– «Дыробой» не хуже…

– Это вопрос вкуса.

– Погодите… голова кругом! Значит, Павлов…

– Криптоид из рассеянного звёздного скопления в созвездии Ориона.

– А… вы?

– Криптоид из центра галактики Млечный Путь. Мы соперники.

– Почему вы соперники? Что не поделили?

– Орионцы всё время лезут на нашу территорию, приходится отбиваться.

– Ваша территория…

– Россия. Криптоиды Ориона контролируют Китай. Но это не главное. Возникла нетерпимая ситуация, не связанная с оружием. Вы что-нибудь слышали о Молёбской аномальной зоне?

– Н-нет…

– Это место в Кунгурском районе Пермского края, жители местных деревень там часто видели НЛО.

– У нас работал специалист по НЛО… я не интересовался…

– К сожалению, мы поздно обратили на эту зону внимание, а под Молёбкой на глубине сотни метров, как оказалось, скрывается нечто исключительно ценное, и наши клятые соперники-орионцы решили завладеть этим сокровищем. Они нашли пещеру… и вот-вот подберутся к нему вплотную, и мы тогда проиграем. Да и вы, люди, тоже.

– Почему? Что это за сокровище? Неужели оружие?

– Вы догадливы, – усмехнулся Шелест. – Но прежде давайте договоримся: вы с нами или нет? Если с нами, получите всю информацию и наше мерси.

– Почему я должен быть с вами?

– Не с орионцами же. Вы видели, как они относятся к своим провалившимся агентам. Мы добрее. – Шелест снова усмехнулся, но так, что Вепрева продрал мороз по коже. – К тому же у вас будет напарник – майор Кашин.

– Варавва?! Он с вами?!

– Нет, его послал в Молёбку ваш начальник, полковник Старшинин. В деревне начинается этнофутуристический фестиваль, съезжаются уфологи и другие учёные со всей России и из-за рубежа… и орионцы убили одного из видных уфологов, обследовавшего местность и наткнувшегося на вход в пещеру, ведущую к Дракону.

– К кому?!

– Так они назвали нужный нам объект. Так вот, майор Кашин уже там, ему грозит нешуточная опасность, ему надо помочь, вы согласны?

Вепрев приложил ладонь к затылку, поморщился: голова болела, хотелось пить и спать.

– Мне надо подумать… поподробней можно?

– Узнаете всё, если согласитесь.

– А если не соглашусь?

Шелест пожал плечами.

– Боюсь, у вас нет выбора.

– Сколько их там?

– Кого?

– Орионцев?

– По меньшей мере три десятка. Они запрограммировали все местные силовые структуры, полицию, прокуратуру…

– То есть вы посылаете меня в пасть ко льву?

– Вы профессионал, насколько я берусь судить, владеете рукопашкой и умеете думать. Недаром вы получили кличку ТТ. К тому же вы будете не один, да и майор Кашин не слабак. И мы снабдим вас оружием.

– Орионцы будут вооружены лучше.

– Сомневаюсь.

– Не понял?

– Мы дадим вам «дыробой».

Вепрев с недоверием посмотрел на собеседника.

– Шутите? Он же сгорел… да и в карман его не спрячешь, нужен бронетранспортёр.

– Изобретатель сделал ручной «дыробой», как выяснилось, мы нашли его в домике погибшего, проверили. Против этого излучателя нет защиты, у вас будет большое преимущество. Соглашайтесь.

Вепрев снова погладил затылок.

– Вы меня припёрли к стенке… Варавва в Молёбке? Чёрт! Что за Дракон там прячется?

– Узнаете.

– Вы так уверены в вашем «дыробое»…

– При его испытании «струна» фазового сдвига не только пробила навылет гору и нефтеналивной терминал в Аргентине, но и всю Землю, ушла далеко в космос, задев американский спутник, и была запеленгована аж в центре Галактики. Так что можете быть уверены.

– А патронов хватит?

– «Дыробою» не нужны патроны, он имеет зарядное устройство.

– Ваши конкуренты знают о «дыробое»?

– Нет.

– Похоже, вы мало отличаетесь от них.

– Ничем не отличаемся, – спокойно пожал плечами военспец. – Или почти ничем. Они, как и мы, продают оружие… э-э, заинтересованным структурам в Галактике в частном порядке и не брезгуют обманом и провокациями.

Вепрев невольно покачал головой.

– Торговцы смертью…

– Именно, молодой человек. Хотя кого это волнует в наше время? Нас нет, людей тоже. Эта работа очень неплохо оплачивается.

– Зачем вы убили конструктора «дыробоя» и взорвали саму установку?

– Вы не поняли: это сделали не мы, а наши конкуренты.

– Китайские криптоиды?

Шелест улыбнулся.

– Звучит не хуже, чем «китайские товары». Они контролируют не только Китай, но и ещё несколько государств юга Азии.

– Откуда вы знаете о Драконе?

– Вы помогли нам взять «языка».

– Павлов?! – догадался Вепрев.

– Давайте закончим ночь вопросов и ответов.

Вепрев снова качнул головой.

– Ну и влип!

– Выходит, что так, – флегматично кивнул Шелест.

– Чёрт бы вас подрал! А если я не соглашусь работать на вас? Сообщу в «контору»…

– А кто вам поверит? Я же первый заявлю, что вы психически больной человек. После чего вас ликвидируют. Но вы не выберетесь отсюда живым.

Вепрев встал, сделал два шага к стене и обратно, сел.

– Вы считаете, у меня нет выбора?

– А вы как считаете?

Вепрев достал пистолет.

Шелест прищурился, ни капли не испугавшись, оставаясь сидеть в прежней позе.

– Захватив меня, вы ничего не измените. Нас пристрелят обоих. Придут другие. Но я вас понимаю. Подумайте над моим предложением до утра. Это всё, что я могу для вас сделать. Если согласитесь, выиграете очень много. К тому же подумайте о вашем друге.

Шелест поднялся, вышел.

Вепрев посмотрел на пистолет в руке с отвратительным чувством обмана и обречённости. Его припёрли к стенке. Он поверил военспецу… и в то же время всё ещё надеялся, что с ним пошутили, сейчас в комнату вернётся Шелест, кашлянёт, улыбнётся и признается, что всё это розыгрыш.

Но таяли секунды, сложились в минуты, истекли полчаса, час, а военспец не возвращался. И тогда майор понял, что он действительно поставлен перед смертельным выбором, ценой которому была не только жизнь, но и кое-что поважней – чистота души.

Деревня Молёбка. 24 августа, утро

Машину оставили буквально за статуей пришельца, поставленной энтузиастами у въезда в деревню, дальше пошли пешком.

Об инциденте в гостинице Варавва рассказывать Алексею не стал. Пермский чекист (лейтенант со стажем работы всего в два года, как он признался) вряд ли посоветовал бы что-нибудь дельное.

Утро только вступило в свои права, свежее, тихое, с далёкими криками петухов, ночные тучи убрались на запад, день обещал быть таким же тёплым, каким сложился весь август.

Гости только начали съезжаться к Молёбке, ещё не зная о трагедии, ставили машины на специальной стоянке и шли стайками к палаточному городку. Но их было ещё немного. Основные мероприятия фестиваля должны были начаться не раньше десяти часов утра. Лишь в нескольких палатках, установленных двумя длинными рядами, сновали владельцы, расставляя лотки, разжигая мангалы и вывешивая таблички с надписями типа: «Шашлык-башлык, пальчики оближешь!»

Жилая зона фестиваля начиналась ближе к домам деревни, многие из которых действительно выглядели печально. Большинство жителей Молёбки давно разъехалось по окрестным сёлам и городам, а их дома развалились. В последние годы поток туристов в Молёбку значительно вырос, поэтому районное начальство наконец отреагировало на запросы гостей обустройством быта сельчан. Ближе к реке Сылве началось строительство уфологического заказника. Но до постройки гостиницы и стационарной столовой дело пока не дошло. Поэтому для посетителей М-зоны возвели палаточный городок на всё лето, где можно было разместить до трёхсот любителей экстрима.

Название Молёбка деревня получила от молебного камня, которому поклонялись местные жители – манси. В демидовские времена в Молёбке жили около четырёх тысяч человек, выплавляли чугун, делали картечь, ядра, отливали пули для фузей. К моменту приезда Вараввы, как ему поведал Алексей, в деревне осталось всего три-четыре десятка жителей, с полсотни полуразвалившихся изб да старая церковь.

– А с чего начался шум вокруг деревни? – спросил Варавва.

– В тысяча девятьсот восемьдесят третьем году геолог Бачурин обнаружил недалеко от деревни круглый след от посадки НЛО диаметром шестьдесят два метра, – ответил Алексей. – С той поры и начали тут искать зелёных человечков, тем более что и раньше наблюдали всякие огни и светящиеся шары.

Подошли к ряду палаток, ещё почти не обжитых гостями фестиваля.

Никакого оцепления вокруг жилой зоны видно не было, лишь у крайней брезентовой палатки стояла небольшая группа мужчин: двое в штатском и полицейский.

Варавва с Алексеем подошли к ним, поздоровались. Им ответили, хотя и недружно. Полицейский с погонами старшего лейтенанта выглядел форменным стариком, ему никак нельзя было дать меньше шестидесяти лет. Бедняга, подумал Варавва с сочувствием, дослужился к пенсии только до старлея.

Его спутниками были костистолицый молодой парень с цепкими глазами и мужчина постарше, с седым ёжиком волос, накачанный так, что плащ на нём готов был лопнуть от напора мышц.

– Вы кто? – спросил полицейский; у него было серое лицо неспавшего человека.

– Варенов, – представился Алексей, – пермское отделение ФСБ. Это майор Кашин из Москвы.

– Меня не предупредили, – хмуро сказал старлей.

– Это имеет какое-то значение? – осведомился Варавва. – Представьтесь.

– Петухов… Усть-Кишертское УВД.

Варавва перевёл взгляд на спутников старлея.

– Вы ведёте расследование?

– Так точно, – подтянулся худой. – Капитан Шульман, начальник следственного отдела УВД. Это следователь Борщевский.

Седой кивнул. Шея у него была короткая, толстая, отчего казалось, голова вросла в плечи, и кивок удался с трудом.

– Введите меня в курс дела.

– Да мы вроде доложили наверх, – сказал Шульман.

– Капитан! – проникновенно сказал Варавва. – Я уже заметил, что все подчинённые полковника Чешко ведут себя по-хамски. Разумеется, мы сделаем выводы и предъявим ему свои претензии, задержался человек в этих краях. Поэтому давайте договоримся: хотите остаться в полиции? Делайте своё дело и помогайте. Не хотите – я найду других помощников.

Шульман побледнел, потом вспыхнул, открыл рот, собираясь дать ответ, но встретил предупреждающий взгляд Вараввы и удержался от возражений.

– Слушаюсь… товарищ майор.

Кашин посмотрел на глыбистого следователя, изучавшего его жёлтыми, как у рыси, глазами.

– Патологоанатом дал заключение?

– Дал, уже уехал.

– Труп здесь?

– В палатке.

– Идёмте, расскажете подробности.

Засуетившийся старший лейтенант распахнул полог палатки, в которой могли поместиться с десяток человек. Варавва вошёл в палатку вслед за ним.

Внутри было темно, однако свет был подведён, щёлкнул выключатель, и внутри зажёгся единственный плафон под полотняным потолком.

Варавва насчитал восемь кроватей, а точнее – солдатских лежаков, заправленных со спартанской строгостью.

Труп уфолога лежал на крайней кровати, лицом вверх. Щёки у него побелели, губы посинели, чёрты красивого лица расслабились, и от тела веяло холодом.

Варавва подошёл, осмотрел лицо, шею, не притрагиваясь к коже мертвеца.

На шее Баркова виднелась небольшая припухлость, но именно она и указывала на причину смерти: убийца уфолога попал точно в сонную артерию, после чего у потерпевшего случился болевой спазм и сердце остановилось. А ударить так точно мог только профи высокого уровня, обучавшийся приёмам смертельного касания.

– Я могу ознакомиться с медзаключением?

– Нет, – буркнул следователь. – Только по официальному запросу.

Варавва поднял бровь, посмотрел на равнодушное мясистое лицо здоровяка, не выражавшее никаких эмоций.

– А если я предъявлю вам бумагу о содействии, это будет считаться запросом?

– Прошу прощения, но я подчиняюсь своему начальству.

Варавва понял, что не только Чешко не желает помогать московскому представителю, но и всё местное силовое начальство, что наводило на определённые размышления.

Пропажа уфолога Белоброва и смерть уфолога Баркова были связаны с М-зоной, и убили последнего, очевидно, из-за неких происходивших здесь событий. Варавва почувствовал растущий азарт. Ему сильно захотелось выяснить причины инцидента и имена тех, кто за ним стоял. Расследование обещало быть нетривиальным.

– Алексей, зайди, – позвал он.

В палатку вошёл лейтенант.

– У тебя есть связь с вашим штабом? – спросил Варавва.

– Есть, конечно.

– Мне нужен главный.

– Полковник Зайцев.

– Звони, я хочу вызвать сюда ЧП-бригаду.

Алексей взялся за мобильный.

Следователь и полицейские переглянулись.

– Это… зачем? – спросил капитан.

– Так как вы не расположены выдавать требуемую мне информацию, вас сменят сотрудники моего ведомства. А я подам рапорт о вашем несоответствии служебному положению. Все свободны.

– На линии. – Алексей подал смартфон Варавве.

– Э-э… погодите, – забеспокоился Шульман, обменявшись ещё одним взглядом со следователем. – Так нельзя… мы не отказываемся…

– Минутку, товарищ полковник. – Варавва накрыл мобильник ладонью. – Будем работать или продолжите ставить палки в колёса?

– Будем…

– Доброе утро, товарищ полковник, майор Кашин, управление «ВК». Вас должны были предупредить.

– Да, я в курсе, – ответил начальник пермского УФСБ густым прокуренным басом.

– Извините за ранний звонок. Мне может понадобиться спецгруппа, как быстро вы сможете перебросить её в Молёбку?

– Всё так плохо?

– Прогноз, – усмехнулся Варавва.

– У меня в Кунгуре трое…

– Речь идёт о спецконтингенте быстрого реагирования.

– Его ещё надо собрать.

Варавва начал злиться, так как ему показалось, что начальник УФСБ тоже не слишком расположен помогать представителю центральной «конторы» и тянет время.

– Так соберите.

– Часа три-четыре… если машинами.

– А если «вертушкой»?

– Необходимо обоснование…

– Получите.

– Через два часа.

– Подготовьте, пожалуйста. – Варавва вернул мобильный, по очереди осмотрел посмурневших мужчин. – У меня ещё есть вопросы, первый: у Баркова были враги?

Шульман и старлей устремили взоры на следователя.

– Следствие только началось, – нехотя проговорил Борщевский. – Сведений мало. По отзывам, он был не слишком общителен, ни с кем не дружил.

– Женат?

– Разведён. Хотя женщины у него были.

– Круг подозреваемых? Опросили свидетелей?

– Говорю же, мы только начали работать. Никто не видел, кто заходил в палатку и кто вышел. Свидетелей нет.

– На ограбление этот случай не похож. У него что-нибудь пропало?

– При нём ничего не нашли, только паспорт и мобильный телефон.

– Странно, человек ехал сюда делать доклад и не взял материалы?

Косой перегляд мужчин подсказал Варавве, что от него многое скрывают.

– Кто его встречал?

– Ну, я, – буркнул полицейский.

– Он приехал один?

– С женщиной.

– Она здесь?

– Это журналистка из Перми, но она уехала в Усть-Кишерть ещё вчера вечером и ничего не знает. По идее, должна приехать, нам тоже хотелось бы задать ей пару вопросов.

– Хорошо, продолжайте разбираться. Будут новости – найдите меня.

Варавва бросил взгляд на синеющее лицо уфолога и вышел. Алексей вышел вслед за ним.

– Я вам нужен, товарищ майор?

– Пока нет, поброжу по деревне, по лагерю, осмотрюсь и позвоню.

– Вы и в самом деле хотите вызвать спецгруппу?

– Это пока моё предположение. Всегда лучше, когда не надо, но есть, чем когда надо, но нет.

Алексей улыбнулся, кивнул и направился к стоянке машин.

– Ты это, майор, не гони лошадей, – пробурчал появившийся из палатки следователь. – Здесь не Москва, другие порядки.

– И как вас понимать, господин Борщевский? – с любопытством спросил Варавва, вдруг окончательно осознавая, что за смертью Баркова, пропажей Белоброва и поведением Чешко и его подчинённых прячется тайна.

– Всяко случается, – пожал круглыми плечами следователь, отворачиваясь и делая шаг обратно в палатку.

– Эй, дядя, – негромко окликнул его Варавва. – Спасибо за предупреждение. Случись что, ты будешь первым, кого отсюда этапируют в Москву.

Лицо следователя вытянулось, глаза налились нехорошим блеском.

– Это… угроза?

– Это обещание. – Варавва поклонился и зашагал прочь.

Кроноцкое озеро. 24 августа, раннее утро

Утро выдалось росистое, тихое и солнечное.

Вепрев дважды выглядывал из домика, встречал внимательные взгляды парней в камуфляже и возвращался обратно в комнату.

Мысль пробиться сквозь оцепление приходила к нему не раз, и он вполне мог бы освободиться, несмотря на охрану, однако перед глазами возникало лицо Вараввы, почему-то искажённое гримасой боли, и Вепрев останавливал разгоравшееся желание действовать: перебить сторожей, других криптоидов, захватить Шелеста и уйти с ним в тайгу. Старшинин его докладу не поверил бы. Да и Варавву было жаль, так как майор вряд ли понимал, с кем имеет дело. Вепрев знал Кашина давно и был уверен, что склонить его служить криминалу, кто бы его ни возглавлял, невозможно.

Решение созрело после трёх часов маеты: на протяжении всей ночи Вепрев не сомкнул глаз. Сопротивляться насилию означало погибнуть самому, погубить Варавву и помочь криптоидам завладеть Драконом.

Что или кто это такой, было непонятно, однако Шелест не зря заострял внимание на этом объекте. Дракон был оружием, и если две группировки пришельцев готовы были ради обладания им замочить друг друга, пожертвовав большим количеством людей (военспец обмолвился насчёт этого нарочно, однако не приходилось сомневаться в его искренности), то стоило вмешаться в процесс и выяснить, что за Дракон прячется в Пермском крае.

«А там посмотрим!» – с угрюмой угрозой подумал Вепрев.

Вышел на крыльцо, отметив, что солнце на «японском востоке» встало, хотя ещё не вылезло из-за холмов и лесной полосы.

– Позовите начальника.

Здоровяк в пятнистом, с автоматом в руках, сделал кому-то знак, буркнул Вепреву:

– Ждите.

Шелест заявился через двадцать минут. Выглядел он бледным, помятым и невыспавшимся, хотя говорил, как и прежде, вежливо:

– Что решили?

– Иду с вами, – сказал Вепрев, сдерживая желание свернуть военспецу шею. – Но оставляю за собой право не соглашаться с вашими приказами, если они пойдут вразрез с моими оценками и совестью.

– Я передам ваши пожелания кому следует, – кротко пообещал военспец. – Вы не пожалеете.

– Что дальше?

– Через полтора часа вас посадят в самолёт, и вы полетите в Пермь… с нашими людьми.

Вепрев понимающе усмехнулся.

– И сколько будет людей?

– Сколько потребуется, – усмехнулся Шелест ответно.

– А с оружием как?

– Вам отдадут его на месте, в Молёбке.

– Хотелось бы посмотреть… потренироваться.

Шелест оценивающе глянул на майора, в сомнении пошевелил соломенными бровями, но увидел на лице завербованного лишь деловое выражение.

– Резонно, там тренироваться вам будет некогда. Идёмте. И будьте послушным мальчиком, не демонстрируйте на мне приёмы карате.

– Карате не обучен, – равнодушно сказал Вепрев, опустив подробности своего тренинга: с детских лет его обучали боевому самбо, потом была система «барс»[2], превосходящая по многим параметрам любые азиатские техники рукопашного боя, и школа адекватного ответа, сделавшие из него рэкса и бойца.

Вышли из дома.

Вепрев ожидал, что они повернут к домикам испытателей «дыробоя», но Шелест повёл его к берегу озера.

К небольшому дощатому причалу был привязан катер, по крохотной палубе которого расхаживал бородач в хаки, и тоже с автоматом через плечо.

– Позови старшего, – сказал Шелест.

Бородач недобро посмотрел на Вепрева, стукнул в дверцу крытой рубки, пробурчал с акцентом:

– Эмиль Аркадьевич, вас.

Из рубки вышел толстяк в чёрном, и Вепрев уже почти без удивления узнал в нём начальника полигона полковника Плацебо.

– Доброе утро, криптоид, – насмешливо сказал Вепрев.

Плацебо посмотрел на Шелеста. Военспец развёл руками.

– Я вынужден был дать ему общие сведения.

– Какого чёрта он здесь делает? – осведомился начальник полигона сиплым голосом.

– Хочет потренироваться с «глюком».

– Обойдётся.

– Дорогой господин Плацебо, – проникновенно проговорил Вепрев, – если вы хотите добиться цели, исполняйте мои просьбы, иначе вам самим придётся доставать вашего Дракона.

Бородач глянул на застывшее лицо полковника, ощерился, перемахнул через бортик катера на причал и ударил Вепрева прикладом автомата в ухо. Вернее, хотел ударить: приклад угодил в пустоту, – а сам верзила, неожиданно для всех и в первую очередь для себя, перекувырнулся через голову и свалился с причала в воду.

Вепрев выпрямился, погладил левой рукой костяшки пальцев правой.

– Прошу прощения, не сдержался.

Плацебо и Шелест с одинаковой озабоченностью посмотрели на отплёвывающегося, пытавшегося взобраться на причал бородача.

– Драться нехорошо, – сказал военспец нравоучительным тоном.

– В следующий раз я вышибу ему мозги, – пообещал Вепрев, – если, конечно, найду. У вас все помощники профессионально владеют автоматами?

Бородач влез на доски, поднял автомат.

– Убью, сука!

– Отставить, Гоглоев! – буркнул Плацебо. – Он нужен нам живой и невредимый.

Бородач сплюнул, согнал с волос воду, кинул на Вепрева многообещающий взгляд.

– Ещё посчитаемся, контрразведка.

– Обязательно, – кивнул Вепрев.

– Поднимайтесь, – сказал Плацебо хмуро.

Поднялись на борт.

Бородач остался на причале, нервно сжимая пальцы на стволе автомата.

Плацебо и Шелест отошли в сторонку, посовещались, начальник полигона достал мобильный, поговорил с кем-то, повернулся к бородачу.

– Сними швартовы.

– Я бы лучше пошёл с вами…

– Сними.

Бородач скинул с деревянного столба петлю каната.

Катер заворчал мотором, двинулся вдоль берега, но отошёл от причала недалеко, всего метров на двести. Остановился у торчащей из воды скалы, похожей на грубо обработанную колонну с канделябром на вершине.

Плацебо нырнул в рубку, вынес нечто, напоминающее толстый медицинский шприц для промывания желудка, с крестиком на срезе и мигающей красной звёздочкой индикатора на тыльной стороне рукояти. Вместо курка устройство имело кнопку, расположенную на той же рукояти под индикатором.

– Это и есть ваш «дыробой»? – удивился Вепрев. – А выглядит как клизма.

– Принцип простой, – не отреагировал на шутку полковник. – Первый раз нажимаешь на кнопку – «глюк» приводится в рабочее состояние. Второй раз нажимаешь – происходит разряд. Третий раз – срабатывает предохранитель.

– Неудобно, – скривил губы Вепрев. – Чтобы выстрелить хотя бы два раза подряд, придётся нажимать спуск четырежды.

– Изобретатель не готовил излучатель в качестве стрелкового оружия, – сказал Шелест.

– Ладно, понял.

Плацебо сделал кому-то знак, из рубки вылез молодой кучерявый парень в тельняшке и джинсах, навёл на Вепрева ствол автомата.

Вепрев усмехнулся.

– Я человек слова, сказал – пойду с вами, значит, пойду.

Начальник полигона протянул ему «шприц».

«Дыробой», или «глюк», как его называли сами криптоиды, оказался тяжелее обычного пистолета. Вепрев взвесил его в руке и понял, что основную массу устройства составляет аккумулятор.

– Сколько раз можно выстрелить?

– Два, – сказал Плацебо.

– Я имел в виду – на сколько выстрелов он рассчитан.

Начальник полигона и военспец переглянулись.

– Теоретически – без счёта, – сказал Шелест. – Практически – на сколько хватит энергии аккумулятора. Думаю, раз на сто хватит.

– Мишень будете устанавливать?

– Вот тебе мишень, – показал на скалу Плацебо. – Один раз просто шмальни по камню, второй раз прицельно, там наверху зубец есть, видишь?

Вепрев повертел в руках необычное изделие, навёл «шприц» на скалу, дважды нажал на кнопку.

Раздался короткий неприятный – аж зубы заныли! – свист. Из отсвечивающего матовым стеклом «дула» вылетело почти незаметное глазу струение воздуха, воткнулось в основание скалы над водой. В сером изломе камня вспух и опал сизый дымок, проявилось отверстие диаметром в два сантиметра.

Вепрев сунул палец в ухо, потряс.

– Ну и звучок!

– Ультразвук, – равнодушно сказал Шелест. – Побочный эффект. Его можно будет устранить.

– И какова глубина дырки?

– Я вам уже объяснял: создаётся «струна» фазового перехода вакуума, длина которой не зависит от мощности разряда. Импульс улетел в космос.

– То есть скалу эта штуковина пробила насквозь.

– Не только скалу, но и скалы на том берегу озера, и всю атмосферу, и все планеты и звёзды, что попадутся на пути луча.

– Круто!

Вепрев прицелился, наводя крестик на срезе «шприца» на камень наверху скалы.

«Шприц» свистнул, в канделябре возникло отверстие.

Плацебо отобрал «дыробой».

– Хватит, и так всё понятно. Вы отменный стрелок.

Вепрев проводил излучатель взглядом, подумав, что он вполне мог бы справиться с полковником и командой катера, добраться до «большой земли» и вызвать подмогу, но вторая мысль – о Варавве – нейтрализовала первую.

– Хорошо, постараюсь приложить все свои умения.

Катер вернулся к причалу.

– Перекусите пока, – сказал Шелест, когда они высадились на берег. – У вас минут сорок.

– Что потом?

– Позвоните начальству, скажете, что заболели, и отправитесь в аэропорт Петропавловска.

– Старшинин не поверит, что я заболел.

– Надо сделать так, чтобы поверил, другого варианта всё равно нет.

– Сюда летит комиссия.

– Мы побеспокоимся о ней.

Мысль начать партизанскую войну с криптоидами вернулась, и потребовалось несколько минут и много нервов, чтобы справиться с ней.

В комнате на столе его ждала тушёнка, полбатона хлеба и термос с горячим чаем.

Ещё через час в сопровождении Шелеста и четырёх парней в камуфляже он садился на борт вертолёта – новенького «Ми-8», который доставил всю группу в аэропорт Петропавловска-Камчатского.

Молёбка, М-зона. 24 августа, 11 часов утра

Погода расстаралась на славу, и уже к началу открытия фестиваля (приехавшее районное начальство решило не отменять праздник) температура воздуха на берегу Сылвы поднялась выше двадцати градусов. День и в самом деле обещал быть солнечным и тёплым.

Варавва на торжественном открытии мероприятия, хотя и омрачённом трагическим событием, не был. Он успел обойти окрестности, познакомился с фестивальной поляной, окружённой палатками, демонстрирующими изделия местных мастеров, осмотрел строящиеся справа от церкви дома заказника, побродил по берегу реки и съел шашлык в одном из продовольственных павильонов, оборудованных мангалами, а также попробовал привезённые на конкурс местные яства. Особенно понравились солёные рыжики, пироги с лесными ягодами и молоко «из-под коровы», как утверждали разодетые в народные костюмы кулинары, в основном женщины.

К одиннадцати часам гости стали расходиться по павильонам, где готовились встречи с учёными, уфологами, собирателями фольклора и писателями.

Варавва собрался было посмотреть на сбор уфологов, ознакомиться с их фотоматериалами, снимками НЛО, но в это время к нему подбежал запыхавшийся Алексей.

– А я вас ищу.

– Да я вроде не скрывался. Подругу Баркова не видел?

– В связи с ней я вас и искал. Она приехала из Усть-Кишерти минут пятнадцать назад, и её забрали полицейские.

– Что значит – забрали?

– Встретили на подъезде, усадили в «воронок», и она теперь под охраной сидит в их машине на другом конце деревни. Туда и следователь порысил.

Варавва помял пальцами подбородок.

– Парни не хотят, чтобы я с ней встретился. Или есть другая причина? Она что-то знает?

– Может быть, и то и другое.

– Проверим. – Варавва посмотрел на часы, прикидывая, где в данный момент по московскому времени может находиться Старшинин; рано беспокоить начальника отдела не хотелось, в Москве было только девять часов утра. – Веди.

Алексей поспешил вперёд.

Возле крайнего, если считать от церкви направо, уцелевшего дома под дощатой крышей, потемневшей от времени и непогоды, действительно стоял синий «УАЗ», неизвестно как сохранившийся с советских времён. Возле него никого не было видно, даже водителя. Усть-кишертские полицейские, очевидно, увели пленницу в дом и сами находились внутри.

– Полковник Чешко не приехал? – поинтересовался Варавва.

– Не видел, – мотнул головой раскрасневшийся от ходьбы лейтенант. – Его невозможно будет не заметить, с ним обычно тусуется человек десять оперов.

– Откуда тебе это известно?

– Он и в Пермь приезжал как король, со свитой.

– Что ж, нарушим планы его подчинённых. – Варавва отодвинул ветхую калитку и первым направился к дому.

В прежние времена дом скорее всего принадлежал колхозному хозяйству, и располагалась в нём какая-то мастерская, судя по невыветрившимся запахам масел, кожи и ржавого железа. Сени в нём отсутствовали. Единственную комнату с тусклыми окошками заполняли верстаки и ящики. Кое-где по стенам висели дряхлые пыльные хомуты, ржавые серпы и тряпки. Возможно, здесь хотели сделать некий музей «соцбыта», но забросили дело, и все остальные экспонаты были вывезены или украдены.

Возле одного из верстаков расположилась группа мужчин: знакомые полицейские – капитан Шульман и старлей, незнакомые – сержант и парень в штатском – и следователь Борщевский. А напротив, с другой стороны верстака стояла женщина, от вида которой у Вараввы ёкнуло сердце.

Алексей не преувеличивал: она была красавицей!

На миг память выдала строки поэта: «Но что есть красота и почему её обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, или огонь, мерцающий в сосуде?»

Евгения Дарницкая была одета в джинсовый костюм, сидевший на ней как вторая кожа. У неё были большие лучистые серые глаза, высокий лоб, брови вразлёт, изящный носик и коралловые – не накрашенные – губы. Плюс водопад золотистых волос чуть ли не по пояс.

Она стояла свободно, раскованно, сумочка через плечо, и лишь над переносицей пролегла морщинка, говорившая, что женщина огорчена или сердится. Когда Варавва вошёл, морщинка эта исчезла, хотя вопрос в глазах Евгении остался. Она ещё не знала, кого представляет новый гость.

Оглянулись и мужчины. Возникла немая сцена, которую разрушил Варавва.

– Доброе утро, джентльмены, – непринуждённо сказал он, проходя на середину помещения. – Кажется, я вовремя. Это и есть госпожа Дарницкая?

Никто не тронулся с места, никто не сказал ни слова.

– Это Женя, – подтвердил Алексей. – Э-э… Евгения Леонтьевна, журналистка.

– Мне бы хотелось задать ей несколько вопросов.

Шульман очнулся.

– Она… даёт показания… нам.

– Выбирайте выражения, господин полицейский, – досадливо поморщилась женщина. – Я буду разговаривать с вами только в присутствии адвоката. По какому праву вы задерживаете меня и допрашиваете?

– По праву… м-м… расследования убийства… вашего знакомого.

– Я сама узнала об этом только что.

– Тем не менее нам хотелось бы выяснить кое-какие обстоятельства…

– Ничего говорить не буду, пока здесь не появится адвокат!

Варавва сделал шаг вперёд.

– Капитан, вам знакомы слова «презумпция невиновности»?

– Ну-у… да.

– Вы понимаете, что не имеете права задерживать человека без веских причин?

– У нас есть причина, – угрюмо проговорил Борщевский. – Убит известный учёный.

– И что с того? У вас есть доказательства её причастности к его смерти?

– Она видела его последним. Мы имеем полное право вести расследование…

– Вести расследование – имеете, задерживать и допрашивать как преступницу – нет! Господин Борщевский, сколько лет вы работаете в следственных органах?

– Зачем это вам? Ну… восемь.

– И вы не знаете таких элементарных вещей? Я ведь уже предупреждал: обязательно укажу в рапорте о ваших действиях. – Варавва посмотрел на Дарницкую. – Извините за неправовое поведение моих коллег, Евгения Леонтьевна, они переусердствовали. Пойдёмте, поговорим без свидетелей, если не возражаете.

Дарницкая смерила его взглядом и, видимо, поняла, что её пытаются избавить от общества местных полицейских. Выйдя из-за верстака, она оказалась одного роста с Вараввой, хотя и он не был малышом при росте сто восемьдесят пять сантиметров.

– Она… останется… здесь, – всё так же угрюмо, с паузами, проговорил следователь.

– Она… пойдёт… со мной! – с такими же паузами между словами, но железным тоном сказал Варавва. – Если появится полезная для следствия информация, я сообщу.

Стоявший рядом с капитаном молодой человек в сером костюме и водолазке сунул руку под борт пиджака. У него было узкое, как лезвие ножа, лицо и близко посаженные чёрные глаза. Он был широкоплеч, гибок, ощутимо силён и опасен. Варавва мгновенно оценил в нём оперативника высокого класса. И ещё ему показалось, что он этого молодого человека где-то встречал.

– Хорошо, – проворчал Шульман, отрицательно качнув головой в ответ на движение парня. – Надеюсь, вы поможете следствию. Нам тоже хотелось бы задать мадам Дарницкой пару вопросов.

Варавва встретил взгляд чёрных, с поволокой и шалым блеском, глаз парня в штатском, постарался не выдать своих чувств и вышел из дома, пропустив вперёд журналистку и лейтенанта. Интуиция подсказывала, что с этим мачо ему ещё придётся столкнуться на фестивале.

– Кто вы? – обернулась Евгения, оказавшись за калиткой.

– Майор Кашин, – ответил Алексей за Варавву. – Московская «контора».

– Контора?

– Федеральная служба безопасности, точнее – военная контрразведка.

Брови женщины изогнулись, в глазах протаяли удивление, любопытство и странная надежда.

– Так вы из Москвы?

– Абсолютно верно, – кивнул Варавва, подал руку. – Варавва Витальевич, можно просто Варавва, Вар и даже короче – ВВ. В детстве мама звала меня Варькой.

Евгения улыбнулась, и у Вараввы сердце снова дало сбой, настолько красивой была эта лучезарная, немного печальная улыбка.

– Очень рада, Женя. – Рука женщины была холодной и мягкой. – Благодарю вас за освобождение от этой не очень приятной компании. Я и в самом деле не предполагала, что возникнет такая ситуация. – По лицу журналистки прошла горестная тень. – Ермошу убили… за что?! Почему?! Он же никому не сделал ничего плохого! Мы расстались вчера нормально, он был весел, закончил давнюю свою работу по шаманизму…

– Давайте присядем где-нибудь, поговорим, – предложил Варавва. – Алексей, павильоны все заняты?

– Павильоны все, но я видел пустые палатки.

– Поищи одну.

– Подождите, я бы хотела посмотреть на… Ермошу. – Имя погибшего Евгения произнесла шёпотом.

– Иди, – махнул рукой Варавва.

Лейтенант исчез.

– Лучше этого не делать, – посоветовал Варавва. – Местная полиция не желает помогать и ревниво следит за всем происходящим. У меня вообще складывается впечатление, что она знает мотивы преступления и самого преступника, но хочет это скрыть.

– Как его убили?

– Ударом в шею. Бил профессионал. Случайно такие удары не наносятся. Вы вчера с ним приехали?

– К вечеру, на редакторской машине, из Перми. Он остался, а я уехала в Кишерть, у меня там подруга живёт, в библиотеке работает.

– У него были с собой какие-то вещи?

– Только плоская сумка наподобие «дипломата», он возил в ней планшет, личные вещи и какие-то бумаги.

Варавва вспомнил ответ Шульмана.

– А мне сказали, что при нём ничего не было.

– Враньё! – Евгения передёрнула плечами. – Значит, ради этого «дипломата» его и убили. Ермолай хвастался, что везёт на фестиваль бомбу.

– Бомбу?

– В переносном смысле. Он уже два года изучает М-зону, всё здесь исколесил, по рекам на лодках плавал, искал точку выхода.

– Какую точку?

– Он считал, что НЛО появляются из-под земли в определённых местах, через расщелины или шахты, а в глубинах М-зоны прячется база пришельцев.

Варавва спрятал улыбку.

– Ну, в этом он не сильно оригинален. Большинство уфологов тоже утверждают о присутствии в подземных пещерах баз пришельцев.

– Да, но он признавался, что вычислил, а потом нашёл точку выхода.

– Где? – недоверчиво прищурился Варавва.

– Где-то в скалах на реке Вязовке.

Варавва сдвинул брови, подобрался. Его фантазии неожиданно начали находить реальное подтверждение, хотя неясных обстоятельств в затронутой теме оставалось ещё предостаточно.

Мимо пробежала стайка школьников, за ними просеменили какие-то старушки в старинных платьях.

– Поговорим поподробнее без свидетелей, – решил Варавва. – Не возражаете?

– Как скажете. – Лицо Евгении стало безучастным, взгляд застыл. Она вспоминала приятеля. Ермошу. Варавве очень захотелось спросить, кем он ей был, но задать этот вопрос он так и не решился.

Подбежал Алексей.

– Пойдёмте, там с краю от въезда палатка дежурных по лагерю, в ней можно спокойно посидеть какое-то время.

Пробились сквозь толпу зрителей, собравшихся посмотреть на старт велосипедистов, миновали стоянку с полусотней машин разного калибра, остановились у зелёной брезентовой палатки с табличкой:

«Охрана».

– Можно? – спросил Алексей у двух парней в камуфляже, но без погон, прохаживающихся поодаль.

– Заходите, – отозвался крупнотелый блондин, бросив восхищённый взгляд на Евгению.

Алексей отступил в сторону.

– Кофе принести?

Варавва посмотрел на спутницу. Та равнодушно повела плечиком.

– Принеси, если не трудно, – согласился Варавва. – И чего-нибудь к кофе, баранки там, пирожки.

Зашли в палатку, где располагалась раскладушка, столик с монитором компьютера и два раскладных стульчика, сели.

– Расскажите, над чем работал Барков. Мне говорили, что он создал целую теорию о пришельцах.

Евгения очнулась от дум, уголки губ женщины печально опустились.

– Ермолай был талантливым человеком. Окончил Томский госуниверситет, работал учителем физики, потом увлёкся уфологией и объездил всю Россию и полмира в поисках НЛО. Участвовал в двух десятках экспедиций. Последние два года изучал молёбский аномальный треугольник. Кстати, если вы работаете в ФСБ, то должны знать такие вещи.

– Я послан сюда начальством с другой целью – разобраться с обстоятельствами гибели Баркова и пропажи Белоброва. Всё-таки аномальная зона, где люди, образно говоря, исследуя неизвестное, получают непонятное. Управление контрразведки, в котором я служу, как раз и занимается такими вещами.

– В таком случае я не понимаю, почему ваш отдел не занялся Молёбкой раньше. НЛО тут летают не меньше сорока лет, и людей в зоне пропало много.

– Во-первых, я работаю в отделе всего около года. Во-вторых, до меня у вас работали наши эксперты, я читал их отчёт. Но в нём нет ничего особенного. Мест, где в России наблюдают НЛО, больше тысячи, молёбская аномалия мало чем отличается от других. Ну, разве что количеством фотоматериалов.

– Не только.

– Вот об этом я хочу поговорить. Так что за теорию в действительности сочинил Барков?

– Не сочинил – разработал.

– Извините.

– Он автор двух больших работ – по шаманизму и по экспансии инопланетных цивилизаций.

– Как это сочетается?

– Если учесть, что «духи верхнего мира», вызываемые шаманами, по сути инопланетяне, то очень даже сочетается. Конечно, я не всё читала и не все идеи Ермолая восприняла, но поняла главное: он считал, что космос населён разновидностями жизни, для которых в большинстве своём планеты не имеют особого значения. То есть он имел в виду, что основная жизнь во Вселенной – тонкоматериальна. А люди, мы с вами, представляют собой грубоматериальную аномалию.

– Интересно!

– Да, я тоже увлеклась… после знакомства с ним и Белобровом. Он тоже долго занимался М-зоной. Мне год назад предложили взять интервью у Ермоши… хотела даже большую статью написать о нём и его теории, но… – она беспомощно развела руками, – не успела.

– Допустим, он прав, жизнь в космосе тонкоматериальна, как это можно доказать? Мы ещё до Марса не долетели.

– Не важно, куда не долетели мы, важно, что инолайфы – так называл жителей космических пространств Ермоша – прилетели к нам и давно завоевали Землю.

– Если верить мифам.

– Ермолай обработал все существующие мифы и легенды с помощью специальной программы на компьютере и получил однозначный ответ: человечество находится под контролем.

– Об этом говорят не только уфологи, но и писатели-фантасты, – улыбнулся Варавва.

– Но далеко не все учёные разрабатывают идеи с такой скрупулёзной тщательностью. Ермолай утверждает, что инолайфы…

– Пришельцы?

– Пусть будут пришельцы, они не живут среди людей в своих материальных оболочках, они используют наши тела. И пособников ищут среди нас, зомбируют проводников своих идей – так называемых пророков. Ближневосточный регион, по его мнению, где укоренился ислам, является основной территорией распространения заразы. А на других материках располагаются пункты обслуживания энергоинформационных структур.

– НЛО.

– НЛО лишь эффекты работы этих пунктов.

– А на Украине?

– На Украине сработал вторичный зомбирующий контур – американский. Инолайфы сначала закодировали США, а потом спецслужбы США начали распространять их идеологию по всему миру, доломали СССР, обрушили украинскую этноструктуру, тем более что запас предательского негатива по отношению к истинному человечеству в этой социальной общности был очень велик.

– Бандеровцы? Нацисты?

– И до них в этом геноме хватало агрессивности и ненависти к иным этносам, привнесённых кровью византийцев.

– Хорошо, вернёмся к нашим баранам, – сменил тему Варавва. – Ну, а здесь, в М-зоне, что нашёл ваш Ермолай… э-э…

– Мартович. – По губам Евгении скользнула горькая улыбка. – Мой… он был на сто процентов свой, никто ему был не нужен… Вы мне не верите?

– Верю! – поспешил он возразить. – По вашим словам, Барков вёз сюда некий доклад-бомбу, что он собрался продемонстрировать? И не за эту ли готовность выдать тайну его убили?

Евгения передёрнула плечами.

– Может быть.

– Вы знаете? Он вам рассказывал?

Евгения замялась, что-то решая для себя.

– Если Ермошу убили… из-за его открытия…

– Не беспокойтесь, вы теперь под моей защитой! – Фраза прозвучала по-мальчишески хвастливо, и Варавва торопливо исправился: – Под защитой «конторы».

Впрочем, Евгения не обратила внимания на его слова.

В палатку прилетел взрыв смеха, далёкие голоса, обрывки музыки, чьи-то громкие объявления. Фестиваль зажил своей жизнью, и даже известие о гибели уфолога не испортило его торжественности и ожиданий гостей. Хотя, подумал Варавва мимолётно, может быть, о смерти Баркова никто и не объявлял, чтобы не портить проведение давно запланированного мероприятия.

Алексей принёс кофе в пластиковых стаканчиках и пакет с баранками и пирожками.

– Чешко приехал, – сообщил он. – С ним целая бригада оперов, в форме и в штатском, человек пятнадцать.

Варавва напрягся. Ничего хорошего прибытие начальника усть-кишертской полиции не сулило.

– Машины сюда не подъезжали.

– Они приехали с другой стороны, через Выселки.

– Покарауль возле палатки, чтобы нам никто не помешал беседовать. Да, и за кофе спасибо.

– Не за что. – Алексей шмыгнул за полог палатки.

– Мы так и не дошли до бомбы Баркова, – вежливо напомнил Варавва. – Это секрет?

– Молёбская зона – очень необычная. Я потому и удивилась, что ваша служба не занималась ею всерьёз. Здесь везде магнитные аномалии, вода разная, хотя река одна. Там, где Пирамидки, – часы у людей отстают. Группа доцента Уфимского авиационного института Горюхина эксперимент проделала – поместила в термос часы и оставила в зоне на сутки, так часы отстали аж на пять с лишним часов! По Ведьминым Кольцам часами можно ходить и не выйти из зоны, хотя её диаметр всего полтора километра. В общем, странно, что ваши специалисты ничего этого не заметили.

Действительно, странно, подумал Варавва озабоченно. Надо спросить у Старшинина, почему материал не пошёл наверх. И почему уволился капитан Супрун, возглавлявший группу экспертов.

– Пейте, а то остынет. Вы видели эти часы?

Евгения взяла стаканчик с кофе, пригубила.

– Ермолай участвовал в эксперименте, он и рассказал. У него вообще накопилось множество наблюдений и фактов, хватило бы на две диссертации. – Женщина сморщилась. – Один раз он даже едва не погиб из-за того, что на него упала «тарелка».

«С супом?» – хотел пошутить Варавва, но сдержался.

– Большая?

– Дело не в размерах, она излучала какое-то поле, и Ермолай спасся тем, что нырнул в воду. Но не это главное. – Женщина взяла пирожок, откусила, кивнула сама себе. – Вкусно…

– Это вся бомба?

– Нет, я же говорила – он нашёл точку выхода НЛО в зоне.

– Где? Далеко отсюда?

– За урочищем Скопино, на реке Вязовке. Она маленькая, вытекает из болота, а в одном месте у неё крутой берег, скалы.

Варавва почувствовал прилив энтузиазма. Интуиция подсказывала, что он на пороге эпохального открытия.

– Вы знаете, где это место?

– К сожалению, нет, только из слов Ермолая, он там проплывал на лодке и что-то увидел.

– Он один плыл?

– Нет, с кем-то из местных жителей, но с кем конкретно, не знаю.

– Ладно, это уже кое-что, – бодро проговорил Варавва. – Попробуем определиться. Что ещё он вам рассказывал?

Ответить Евгения не успела. В палатку заглянул Алексей.

– К нам гости.

– Кто?

– Господин Чешко.

Глаза Евгении стали большими и тревожными.

– Это… нехороший человек… про него плохие слухи ходят.

– Да уж знаю, – усмехнулся Варавва. – Его клевреты меня даже в Подмосковье нашли. Ничего, я не в комитете по утаптыванию мостовой работаю. Не делитесь с ним, над чем работал Барков, хорошо?

Полог палатки резко отдёрнули, дюжие хлопцы в полицейских куртках оттолкнули Алексея в сторону, уставились на сидящих Варавву и Евгению. За ними виднелась целая группа мужчин, из которых полковник Чешко выделялся дородной фигурой, пузом и мясистым красным лицом. Ему было жарко, и начальник Усть-Кишертского УВД то и дело промокал платком лоб и щёки.

– Выходите, – буркнул полицейский-брюнет.

Глаза Евгении выразили удивление. Она была шокирована грубым тоном представителя закона.

Варавва сцепил челюсти.

– Закрой… полог!

Сержант открыл рот.

– Чо ты сказал?!

Варавва, не вставая, вырвал у него полог палатки, загородил вход.

Несколько мгновений снаружи было тихо, потом раздался хор восклицаний, кто-то присвистнул, кто-то выругался. Полог снова отодвинули. На Варавву глянули жёсткие серые глаза капитана Шульмана.

– Майор, с вами хотят поговорить…

– Капитан, – сказал Варавва ледяным тоном, – более хамского поведения среди служителей закона я ещё не встречал! О нравах ваших подчинённых и вас лично я обязательно доложу начальству. А пока я занят, извольте подождать!

Шульман неуверенно оглянулся.

– Здесь начальник УВД…

– А-а… это другое дело, очень кстати. – Варавва встал, успокаивающе кивнул собеседнице. – Подождите меня здесь, пожалуйста.

Он вышел из палатки, опустил полог, нашёл глазами Чешко (чистой воды кабан, ей-богу!) в окружении ведомственной челяди, подошёл к нему.

– Добрый день, полковник. Отойдём?

– А? – выпучил глаза Чешко.

– Давайте отойдём, у меня к вам личный разговор.

– Как ты смеешь…

– Смею! – Варавва взял толстяка под локоть, заставил сделать несколько шагов от палатки к машинам, оставив онемевшую толпу полицейских и парней в штатском.

Шульман опомнился, догнал их, за ним увязались трое полицейских, доставая оружие.

– Товарищ полковник? – начал Шульман.

Варавва оглянулся, хищно раздул ноздри.

– Ещё шаг, капитан, и мои люди отреагируют на это как на нападение на должностное лицо с неограниченными полномочиями!

Шульман невольно оглядел окрестности.

– Что вы гоните…

– Ждите, – буркнул Чешко, потея ещё больше.

Капитан сделал понятный жест рукой, полицейские отошли.

– Привет от свояка, Лёвушкина, – сказал Варавва. – Вы с ним похожи, как близнецы-братья. Но он полный мудак, судя по всему, а с вами придётся разобраться.

– Вы… понимаете?..

– Ещё как понимаю! Борщевский мне уже всё сказал. Вырисовываются неприятные для вас обстоятельства. Первое: ваш осведомитель, тот, кто навёл вашего свояка на меня, практически вычислен.

Это была неправда, но мысли, кто мог «сдать» майора военной контрразведки, у Вараввы были.

– Второе: вы попытались воспрепятствовать сотруднику ФСБ прибыть на место происшествия и мешаете расследованию до сих пор.

– Я не…

– Третье: убийца наследил, и я его найду! Гарантирую! Поэтому мой вам совет: расскажите мне всё, откуда растут ноги преступления, каковы его цели, что тут у вас творится и так далее. Это избавит вас от этапирования в столицу. Обещаю облегчить участь.

Чешко стал лиловым, потом бледным, лицо его окаменело, он начал приходить в себя, глаза сверкнули.

– Майор, ничем не могу помочь. Никто тебе не поверит! Гарантирую! Со мной работают профи не чета тебе. И мой тебе совет – беги отсюдова, пока не поздно! Мы тут сами во всём разберёмся!

Варавва оглядел складчатое лицо полковника (ну и рыло, мать моя женщина!), усмехнулся.

– Инолайф, э?

– Чего?!

– Я здесь не один, царёк кишертский. А угрозу оценил, спасибо, приму меры. Только ведь и тебе бежать некуда, дружок? – Варавва прикинул, в какую складку лица Чешко он с удовольствием воткнул бы кулак. – Или есть куда?

Не дожидаясь ответа, развернулся к полковнику спиной, вернулся к палатке.

– Все свободны, парни, занимайтесь своими делами.

Посмотрел на Алексея, подмигнул ему, кивнул:

– Всё нормально, остальные пусть дежурят на местах.

Отдёрнул полог, вошёл в палатку, задёрнул, сел, прислушиваясь к тишине снаружи, готовый действовать более энергично.

Снаружи заговорили, голоса стали стихать, свита Чешко отошла от палатки. Начальник УВД не рискнул продолжать «качать права» или не захотел при свидетелях, рассчитывая ответить московскому гостю позже. И опасаться его стоило: Чешко был готов сделать всё, чтобы факты о смерти Баркова и его открытии не стали достоянием общественности, а тем более службы госбезопасности.

Москва. 24 августа, день

Звонок майора озадачил Старшинина.

Было ясно, что Вепрев столкнулся на Камчатке с чем-то неожиданным и нестандартным, однако пояснять по телефону ничего не стал. Сказал только, что заболел и находится в военном госпитале недалеко от Кроноцкого полигона. И теперь комиссии, которую Старшинин послал на место трагедии, предстояло самостоятельно разбираться в деталях происшествия.

Не добавило оптимизма полковнику и молчание Кашина. Майор не вышел на связь в положенное время. Запрос же Старшинина в УФСБ Пермского края ситуацию не прояснил.

– Он звонил нам сегодня утром, – сообщил начальник УФСБ полковник Зайцев, – просил подготовить опергруппу, но пока не требовал послать её в Молёбку.

– Что он там обнаружил?

– Не имею понятия, не докладывал. С ним работает мой сотрудник лейтенант Варенов, от него тоже пока никаких известий не поступало.

– Свяжитесь с лейтенантом, узнайте, что там происходит, и доложите.

– У меня свои планы…

– Полковник, – налился кровью Старшинин, – у вас погиб учёный, ещё один пропал без вести, извольте предпринять меры для выяснения всех обстоятельств трагедии! У майора Кашина карт-бланш на любые процедуры! Если вам этого мало, я сейчас же свяжусь с Папой, и вы лично отправитесь в Молёбку! Если только после моего разговора с генералом останетесь начальником управления.

– Ладно, ладно, не пугайте, – кислым голосом проговорил Зайцев. – Мы и так занимаемся этим грёбаным фестивалем, бросили все дела.

– Найдите лейтенанта и доложите! – Старшинин кинул трубку на стол, помял лицо ладонями, посмотрел на часы. Возникло знакомое ощущение, будто он упустил из виду какую-то важную деталь, но никак не может вспомнить, какую именно. Пробормотал вслух:

– Видно, надо лететь самому, полковник…

Зайцев позвонил через полчаса.

– Товарищ полковник, лейтенант Варенов выполняет какое-то задание вашего майора, ищет свидетелей, обещал к вечеру сообщить подробности.

– Где майор, он не сообщил?

Зайцев кхекнул.

– Бродит по деревне с бабой…

– С кем?!

– С пермской журналисткой, – поправился начальник УФСБ. – Она ему сообщила какие-то важные сведения.

– Что за сведения?

– Не знаю, Варенов свяжется со мной, я позвоню вам.

– Жду. – Старшинин выключил мобильный телефон, побарабанил пальцами по столу.

Надо было лететь в Пермь самому, но что-то мешало принять окончательное решение, то самое неприятное ощущение дежавю, не отпускавшее полковника с утра. Что же он упустил из виду, чёрт побери?

Молёбка. 24 августа, день

Фестиваль мирно вошёл в стадию конкурсов, и пришлый народ – а собралось не меньше тысячи человек – начал разбредаться по берегу реки и фестивальной поляне, ища развлечения по вкусу.

Варавва сводил всё-таки Евгению в палатку, где лежал мертвец, но она провела там всего несколько минут. Вышла темней тучи, в глазах женщины стояли слёзы, и даже дежурившие у палатки полицейские не решились задержать журналистку или задавать ей вопросы.

Чешко после встречи с майором куда-то исчез вместе со своей свитой, и Варавва, не заметивший, когда полицейский эскорт покинул деревню, вздохнул с облегчением, хотя понимал, что просто так полковник не отступит. Чешко пригрозил ему вполне конкретно, а значит, имел возможности осуществить свои замыслы. Непонятно было другое: откуда он получил такие возможности, позволявшие ему не бояться конфликта с мощной структурой ФСБ.

Поучаствовали в фестивале – как зрители – и Варавва с Евгенией и Алексеем. Сначала послушали выступления уфологов с просмотром видеоматериалов, важно именуемых «доказательствами физического контакта инопланетян с землянами», обошли самые близкие аномальные зоны – Поляну ужасов и Пирамидки, пообедали в павильончике с гордым названием «Аномальное кафе», порешали, что делать дальше.

– Ты первый раз на фестивале? – спросил Варавва лейтенанта.

– Второй, – ответил Алексей.

– НЛО видел?

– Видел, но не здесь. Во время проведения фестивалей местная чертовщина почему-то отключается.

– Ну и каково твоё мнение?

Алексей неопределённо посопел, поглядывая на задумчивую Евгению.

– Если честно, я в пришельцев не верю.

– Но ведь шарики светящиеся летают? Тарелки разные?

– Шарики – это какие-то электрические явления типа шаровой молнии, а тарелки… этому просто пока не нашли правильного объяснения.

– Как же, если об этом целые фильмы снимают?

– Снимают те, у кого хорошая фантазия, – ухмыльнулся Алексей. – Пришельцы – выдумки людей с неустойчивой психикой.

– Если бы это были просто выдумки, людей не убивали бы, – возразила примолкшая Евгения, зябко передёрнув плечами. – К тому же описаны случаи, которые нельзя списать на больную психику свидетелей.

– Ну, не знаю.

Варавва взял женщину под локоть.

– Женя, понимаю ваше состояние, но всё же хотел бы поговорить с вами о Баркове. Он был вам дорог, это естественно…

Евгения слабо улыбнулась.

– Мы дружили, и только. Я помогала ему редактировать статьи и тексты для выступлений по телевидению.

Варавва почувствовал облегчение. Было бы совсем печально, если бы выяснилось, что понравившаяся ему женщина состояла с уфологом в гражданском браке или была его любовницей. Последнее обстоятельство почему-то показалось особенно важным.

– Может быть, вспомните, говорил ли Ермолай, кто из местных помогал ему?

Евгения наморщила лоб.

– Может, и упоминал, но не помню. А плавал он на лодке.

– Тут лодка только у одного мужичка есть, у Феди Скоробогатова с хутора Выселки, – сказал Алексей. – Рыбку ловит и в Усть-Кишерти продаёт на базаре. Можем подъехать, до хутора всего полтора километра, сейчас сухо, нормально проедем.

– Хорошая мысль. – Варавва оглянулся: показалось, что кто-то пристально смотрит ему в спину. – Прогуляемся заодно, разомнёмся. Вы не против, Женя? Нас всё равно не допустят до участия в расследовании убийства, судя по настроению местной полиции, поэтому надо искать другие пути выяснения истины.

– Мне всё равно.

– Тогда поехали.

Расселись в «Волге» Алексея, пропахшей кожей и антикомариным спреем. Машина выехала со стоянки фестиваля, провожаемая взглядами охранников и каких-то мрачноватых молодых людей.

Хутор Выселки встретил гостей тишиной и унынием. В нём сохранились только два дома, ещё четыре стояли с провалившимися крышами, пугая туристов пустыми глазницами окон. Никто по единственной улочке хутора, заросшей травой, не бродил, лишь за домом с зелёным заборчиком копался в огороде мужичок лет семидесяти, лысоватый, сухой, с бородкой, одетый в тельняшку и застиранное трико. Он и оказался Федей Скоробогатовым, ответив на вопрос Вараввы хмурым взглядом из-под косматых седых бровей:

– Чего надоть?

– Добрый день, дядя Федя, – сказал Алексей. – Уделите нам пару минут?

– Чего надоть? – повторил вопрос старик, не спеша выходить с огорода ближе к штакетнику.

Варавва, чувствуя себя как при выходе на подиум: интуиция то и дело подавала сигналы тревоги, за ними действительно кто-то следил, сам подошёл ближе.

– Здравия желаю, Фёдор… э-э…

– Федей меня кличут.

– Майор Кашин, госбезопасность. Это журналистка из Перми, Евгения Дарницкая. Можно задать вам пару вопросов?

Старик воткнул лопату в землю, поднял с кирпича жестяной чайник, отпил из горлышка. Не торопясь вышел к забору.

– Чекист, значить?

– Можно и так сказать. Вы уфолога Баркова знали?

– Уфолога? – Федя почесал пальцем бородку. – А-а… Ермолая, что ли? Ну, знаю.

– Он умер.

Старик мигнул, снова почесал бороду, на задублённое годами лицо его легла тень.

– Царствие небесное… как умер?

– Похоже, убили его, сегодня ночью. Он с вами по рекам плавал, на вашей лодке. Верно?

– Ну… было дело. По Вязовке больше.

– А можете показать, где он на берег выходил?

– Могеть, и показал бы, да не могу.

– Почему?

– Лодку у меня украли. Вчера заяву в полицию отволок, обещали найтить.

Варавва и Алексей переглянулись.

– Одно к одному, – тихо сказала Евгения.

– А далеко до места? – спросил Варавва. – Можно к нему по берегу подъехать?

– Так-то напрямую недалеко, версты две, Вязовка там в Сылву впадает, а по берегу не подъехать, болото.

– Мне говорили, что там возвышение рельефа, берег обрывистый, скалы.

– Ну, скопинский порог там, к нему только пёхом можно добраться, через урочище. Болото щас подсохло, могеть, и доберётесь.

– Не покажете дорогу?

– Не ходок я, артрит замучил.

– Что ж, спасибо за информацию.

Евгения побрела к машине. Мужчины последовали за ней.

– Эй, майор, – послышался голос хозяина дома.

Варавва оглянулся.

– Не ходите туда, – сиплым голосом посоветовал Федя. – Пропадёте ни за грош.

– Это почему?

– Духи в тех местах злые гнездятся, не любят тех, кто их покой без надобности нарушает. Могеть, и Ермолая они сгубили.

– Благодарю за предупреждение.

Усаживаясь в кабину «Волги», Алексей сказал убеждённо:

– Федя что-то знает, да говорить не хочет.

Варавва промолчал. Его мнение совпадало с мнением лейтенанта.

– Его припугнули.

– Возможно. Может, если умело допросить, он расколется?

– Умело – это как?

Алексей отвёл глаза.

– Есть способы… вы знаете… сыворотку можно ввести.

– Способы есть, пытки называются. Да мы не палачи, лейтенант.

Лицо Алексея пошло пятнами, он сделал официальный вид.

– Что будем делать, товарищ майор?

Варавва посмотрел на Евгению.

– Наше положение становится совсем зыбким. Женя, давайте мы отвезём вас в Усть-Кишерть, вам здесь лучше не оставаться.

– А вы?

– Я попробую найти подходы к скалам, где побывал Барков, отыскать свидетелей убийства. Найду лодку, спущусь по Сылве в место впадения Вязовки.

– Я с вами.

– Но это может быть опасно!

Глаза Евгении загорелись упрямым блеском.

– Я с вами.

Варавва встретил понимающий взгляд Алексея.

– Рискнём?

– Как прикажете, – дипломатично ответил лейтенант.

Село Усть-Кишерть, райотдел полиции. 24 августа, день

Пообедав, Чешко вызвал капитана Шульмана.

– Есть новости? – спросил он, наливая в стакан кефира из пакета.

– Позвонили с Камчатки. Добыть «глюк» не удалось, наши конкуренты сумели ликвидировать группу захвата и взять «языка».

– Твою мать! – побагровел Чешко. – Как это им удалось?!

– Им помог какой-то майор из Москвы.

– Ещё один майор…

– Вполне вероятно, он входит в команду местников.

– Надо звонить главному…

– Звоните. Хотя я бы подождал до вечера, до запуска осталось всего ничего.

– Может, ты и прав. Что москвич?

– Шатается вокруг и около. Следим.

– Он опасен.

– Да ладно, одни амбиции.

– Говорю тебе, он опасен! И начинает догадываться, что мы спускаем дело на тормозах.

– Он один, а один в поле не воин, как известно. В крайнем случае пригрозим, чтоб не путался под ногами, а не уймётся – уберём.

– Тогда сюда нагрянет десант из «конторы».

– Не нагрянет, мы вывезем майора за пределы зоны. К тому же нам осталось ждать всего двое суток максимум. Дракон активируется, и мы спокойно свалим отсюда.

– Твоими устами – да мёд пить, десятый!

В дверь кабинета постучали, вошли Борщевский, как всегда угрюмо-недовольный чем-то, и Супрун, его помощник по особым поручениям.

– Что обсуждаем?

– То же, что и вчера. Ситуация ухудшается, – буркнул Чешко, едва не облив китель кефиром. – Чёрт! Руки дрожат, как у алкоголика.

– Твой носитель и был алкоголиком, – презрительно выпятил губы следователь. – Десятому могли бы дать носителя получше. Я на это твоё пузо смотреть не могу!

– Чешко был ближе всех к зоне.

– Да понимаю!

Полковник с досадой бросил пустой пакет в корзину для бумаг.

– Предлагаю увезти тело Баркова в Усть-Кишерть, и чем быстрее, тем лучше. Меньше народу будет тереться у Молёбки.

– Закончим процедуры – увезём.

– Сегодня к вечеру!

– Сделаем. Я бы ещё и журналистку эту придавил где-нибудь по-тихому. Она наверняка что-то знает и может растрепать майору. А он и так взял след.

– Вечером мы с ним поговорим.

Зазвонил телефон Шульмана.

– Секунду, – сказал он, поднося к уху айфон. – Слушаю.

Возникла пауза. Лицо капитана стало мрачнеть.

– С кем?.. Понятно… нет, следите пока. – Шульман прикрыл трубку рукой. – Кашин на хуторе, разговаривает с лодочником.

– Говорил же – надо было его мочить! – выдал хищную улыбку Супрун.

– Что будем делать, господа наездники?

Следователь бросил тяжёлый взгляд на потеющего Чешко.

– Доигрались, герр гауптштурмфюрер? Кто будет расхлёбывать кашу, если майор начнёт копать глубоко?

– Его надо… – начал Супрун.

– А если он и в самом деле не один?

– Парнишка при нём – из наших местных чекистов.

– Я не о парнишке.

Чешко открыл второй пакет кефира.

– Выбора не остаётся. Надо брать его и допрашивать.

– Давайте я попробую объяснить ему ситуацию, – предложил Супрун. – Расскажу, чем мы занимаемся, чего ждём. В конце концов, я тоже служил в «конторе» и знаю все её слабые стороны.

– У тебя была червоточина, – буркнул Борщевский, – категорическая уверенность в безнаказанности. Поэтому ты и пошёл на контакт с нами. А этот майор слеплен из другого теста.

– Все мы имеем внутри червоточины, – не обиделся Супрун. – Вы в том числе. А попытка – не пытка. Пойдёт на контакт – хорошо, не пойдёт – спишем. Нам всего-то надо день простоять да ночь продержаться, как писал пролетарский классик.

Борщевский посмотрел на Чешко.

– Тебе решать, ты у нас координатор.

Полковник посопел, бесцельно тыкая пальцами в клавиатуру компьютера.

– Хорошо, берём его. Гарик, группу на выезд!

Шульман проговорил в трубку:

– Не спугните майора, мы скоро будем.

– Не надо посылать группу, – сказал бывший сотрудник ФСБ. – Мы сами его возьмём. Я лично с ним разберусь.

Пермь. 24 августа

Путь от Кроноцкого озера до Перми занял пять часов с минутами. Вылетели из аэропорта Петропавловска-Камчатского в двенадцать часов дня и прилетели в столицу Пермского края в начале первого, успев пересечь пять часовых поясов.

Вместе с Вепревым летели шесть человек: Шелест, переодевшийся капитаном полиции, и пятеро дюжих охранников полигона, также переодетых полицейскими. Среди них оказался и бородач Гоглоев, у которого на скуле вспух красивый синяк от удара Вепрева. На контрразведчика он поглядывал с ненавистью и угрозой, и Вепрев мимолётно подумал, что с ним придётся разбираться ещё раз.

В Перми пришлось задержаться на три часа, так как Шелест не смог быстро получить нужный транспорт. Несмотря на связи криптоидов в органах власти практически всех губерний, им не всегда удавалось склонить к сотрудничеству чиновников, зависящих от других структур, а в Пермском крае, как оказалось, на их стороне работали только гражданские начальники, не располагавшие большими ресурсами. Спецслужбы – УФСБ, полиция и МЧС – попали под влияние «китайских криптоидов», как признался Шелест не без юмора, но с сожалением, что сильно осложнило положение группы.

Помог Вепрев, точнее, его удостоверение офицера ФСБ. Он же предложил и альтернативу – выйти на центр медицины катастроф Перми и реквизировать санитарный вертолёт.

В четвёртом часу пополудни группа погрузилась в бело-синий «Ка-226» с красными полосами и буквами СП МК, и винтокрылая машина поднялась в воздух, направляясь на северо-восток, в сторону Кунгура. Её пилоты оказались нелюбопытными и задавать вопросы руководителю экспедиции: почему их аппарат взялся перевозить незнакомых людей? – не стали. Шелест сообщил им лишь то, что они должны были услышать: летим в Молёбку с важным государственным заданием, а дальше по обстоятельствам.

Вепрев хотел спросить: знают ли его спутники маршрут? – но военспец на этот счёт не заморачивался, из чего можно было сделать вывод, что он знает дорогу. Помолчав несколько минут, он всё же поинтересовался безразличным тоном:

– Нас не собьют? Если Дракон так ценен, его должны охранять, как Кремль.

– Его охраняют, – не отреагировал на последние слова майора Шелест. – Мы пойдём низко, над лесом, и появимся внезапно. А там уже вы должны будете проявить свой опыт.

– В таком случае давайте «дыробой».

Шелест поколебался немного, потом открыл взятый с собой кейс и вытащил «шприц».

– Поосторожнее с ним… для него нет непреодолимых преград. Стреляйте только в случае крайней необходимости и не из кабины вертолёта. «Глюк» пробьёт его стенку, как бумажный лист.

– Не волнуйтесь, – равнодушно сказал Вепрев, оглядывая излучатель и пряча его под ремень штанов сбоку. – Не надо было отдавать инициативу «китайцам».

– Если бы всё было так просто, – пробормотал военспец.

– Странно, что вы до сих пор не перебили друг друга.

– Мы сотню лет спокойно вели бизнес…

– Натравливая людей друг на друга.

Шелест пожевал губами.

– Вы чересчур эмоциональны, майор.

– Не мы к вам прилетели.

Окраины Перми начали удаляться.

Под вертолётом простёрлась зелёно-серая, усеянная жёлто-оранжевыми пятнами шкура тайги. Мелькнула в стороне башня телетранслятора, скрылся под днищем машины нефтеперерабатывающий завод.

Солнце склонилось к горизонту, собираясь в скором времени уступить место звёздной ночи.

Вертолёт поднялся до километровой высоты, подчиняясь указаниям Шелеста, но вскоре опустился до ста метров.

В полусотне километров от города началось болото, судя по зарослям чахлых берёзок и осин, окружённых кочковатым одеялом трав, в котором то и дело протаивали водные бочаги. Сверкнул чуть западнее зигзаг речушки.

– Сылва, – сказал Шелест, глядя в иллюминатор кабины, оглянулся на спутников. – Приготовились.

«Полицейские» взялись за автоматы, поменяли головные уборы на балаклавы и стали походить на кавказских террористов, задумавших совершить теракт.

– Вижу «вертушку»! – доложил один из пилотов.

Шелест сунулся в кабину.

– Где?

– Правее, в километре от нас, идёт наперерез.

– Чёрт! Только этого нам не хватало! Опуститесь ниже!

– Куда уж ниже.

– Ниже, я сказал! Прижмитесь к болоту!

Вертолёт начал опускаться, поднимая винтами волны в травяных полях.

– Кажется, ваши конкуренты не дремлют, – хмыкнул Вепрев.

– Может, проскочим.

– Вряд ли, это по наши души.

Стал виден вертолёт – военный «Ми-28», украшенный подвесками ракетных модулей. Он явно намеревался заставить коллегу отвернуть, напоминая крокодила, ринувшегося в атаку.

– Что они говорят?!

– Ничего, – ответил пилот, – молчат.

Шелест оглянулся на Вепрева. Он был встревожен, но не испуган.

– Попадёте отсюда?

Майор оценивающе пригляделся к «крокодилу».

– Пусть подойдут поближе.

– Они запросто могут открыть огонь!

– Если это действительно «китайцы» и если они точно знают, кто мы.

– Лучше перестраховаться.

– Сколько осталось до места высадки?

– Километров десять.

– Ладно, откройте люк по команде, пусть лётчики повернут машину дверцей к «вертушке».

«Ми-28» приблизился на расстояние в полсотни метров, продолжая идти в том же направлении и с той же скоростью, будто собирался взять санитарную машину на абордаж.

– Поворот!

По команде Шелеста пилоты развернули вертолёт влево.

Шелест с помощью бородача Гоглоева открыл дверцу кабины.

Вепрев присел на корточки, вцепился в край люка одной рукой, чтобы не выпасть, и навёл ствол «шприца» на винт «Ми-28».

Хутор Выселки. 24 августа, день

Берег Сылвы напротив хутора оказался вполне цивильным, он даже имел деревянный причал с леерным ограждением и широкие сходни. По всему было видно, что за ним ухаживают.

Лодок видно не было. Справа и слева от причала располагались низкие бараки – гаражи, но ни у одного из них не стояла на воде какая-либо посудина. Впечатление складывалось такое, будто все владельцы лодок дружно убыли на рыбалку и ещё не вернулись из похода.

Зато к причалу был пришвартован бело-синий катер, небольшой, с кокпитом на одного человека под прозрачным козырьком и миниатюрным кубриком на корме. Имени катер не имел, только номер – 028.

– Корыто советских времён, – сказал Алексей. – Почту возит. Осадка маленькая, шустрый, может ходить по мелководью.

– Вряд ли мы уговорим хозяина, – неуверенно проговорила Евгения.

Варавва поднялся по сходням на причал, нарочно топая по настилу ногами погромче.

Дверца кубрика, украшенная иллюминатором, открылась, оттуда высунулась заспанная небритая физиономия: светлый чубчик, клювастый нос, широкий подбородок, скуластое лицо. Цвет глаз аборигена Варавва рассмотреть не смог.

– Добрый день, сэр, – сказал он. – Это ваш катер?

– Ну? – хрипло ответил «сэр».

– Ваш или нет?

– Ну? – повторил ответ средних лет мужичок.

– Нам захотелось прокатиться на нём до впадения в Сылву Вязовки. Мы заплатим.

– Не получится.

– Почему?

– Я при исполнении.

– То есть вы не владелец?

– Моторист.

– Свяжись с хозяином, уговори, а лучше возьми нас на борт втихаря, и ни с кем не надо будет делиться. Мы потратим на прогулку не больше часа.

– Не могу…

– Такой хороший день, а ты не в настроении, – укоризненно покачал головой Алексей. – Кто отворачивается от хорошего заработка, неблагодарен, ибо выказывает пренебрежение милости божией.

– А скоко дадите?

– Тысячу.

– Гроши, – скривился моторист.

– Две, – повысил ставку Варавва.

– Три.

– Уговорил.

– Но всех я взять не смогу.

– Почему? Уместимся как-нибудь, нас всего трое.

– Двоих возьму, – упёрся моторист.

Варавва оглянулся на спутников.

– Женя, может, останешься?

– Давайте лучше я останусь, – оценил мимику журналистки Алексей. – Будем держать связь. В случае чего я найду способ присоединиться к вам.

– Договорились, – согласился Варавва. – Жди нас здесь через час-полтора.

Он подал руку Евгении, оба перелезли на борт катера.

Моторист вылез из кубрика целиком, оказавшись в коричневой робе инспектора рыбнадзора, снял с тумбы на причале кольцо швартовой верёвки, встал к штурвалу.

Катер заворчал мотором, медленно отошёл от причала.

Плёс Сылвы лёг перед его носом извилистой лентой шириной всего двадцать-тридцать метров.

Однако далеко катеру отплыть не удалось.

Из-за поворота реки вдруг вынесся другой катер, пошире и подлинней, с высоким фальшбортом и надстройкой на корме под белым пластиком. На носу у него торчала тумба, на которой крепился прожектор. При повороте стало видно название катера: «Гроза». Он лихо подрезал катер Вараввы, заставив рулевого остановиться.

– Всем на борту! – загремел жестяной голос. – Стоять, не двигаться! Поднять руки!

Варавва оценил ситуацию в долю секунды, отвернулся, активировал мобильный, ткнул пальцем в сенсор с позывным «Алекс».

Лейтенант откликнулся по-военному быстро:

– Да?

– Алексей, звони своему шефу, вызывай тревожную группу, как я и просил. Немедленно! Я найду способ связаться с тобой. А лучше бы ты запросил Москву, моё управление, начальник – полковник Старшинин.

– Что случилось?! – всполошился чекист.

– Нас вяжут. – Варавва поднял руки на уровень плеч, посмотрел на испуганную Евгению. – Подними руки. Всё будет хорошо, верь мне.

Катера сошлись.

На борт судна небритого моториста спрыгнули трое: мощного сложения сержант-полицейский с «калашниковым» в руках, капитан Шульман и давешний глыбистый блондин с лицом водителя асфальтового катка.

– Обыщи их, – бросил он сержанту.

Варавва мог бы освободиться от всех троих за пару секунд, но с ним была женщина, и он оставил планы освобождения на будущее.

– Я безоружен, она тем более.

Сержант всё же похлопал его по бокам, по груди, провёл ладонями по штанам, начал было обыскивать журналистку и схлопотал пощёчину.

– Наглец! Я не ношу оружия!

Сержант грубо схватил женщину за руку, дёрнул к себе… и перелетел через бортик от удара Вараввы, с плеском плюхнулся в воду.

Крутоплечий блондин проводил его глазами, оценивающе глянул на Варавву, в глазах его загорелся нехороший огонёк.

– Отменный удар, майор! Чем занимался? «Барс», сгоб, карате, «боса»?

– Всем, – коротко ответил Варавва. – Не распускайте руки, это чревато.

Блондин пошевелил плечом.

Сознание отметило это движение, напрягло память: где-то он уже видел подобный жест.

На палубе соседнего катера появились ещё двое мужчин: матрос в синей робе и следователь Борщевский. Матрос помог сержанту вскарабкаться на борт катера. Борщевский упёр взгляд рысьих глаз в глаза Вараввы. Несколько мгновений они смотрели друг на друга как сквозь прицелы снайперских винтовок.

– Похоже, господин из прокуратуры, вы решили окончательно перейти границу, – усмехнулся Варавва. – О последствиях подумали?

Борщевский отвёл глаза.

– С вами хотят поговорить.

– Кто?

– Я, – сказал глыбистый молодой человек, снова шевельнув правым плечом, как это делает боксёр, отбивая удар противника. – Кубрик здесь маловат, но для короткой беседы сгодится. Мобилу отдай.

Варавва помедлил, снял часы-айком, отдал блондину. Тот кинул мобильный Шульману.

– Проверь звонки. Вперёд!

Варавва посмотрел на Евгению.

– Не волнуйся, я скоро.

Кубрик и в самом деле был совсем крохотным, рассчитанным на одного матроса. В нём умещался только узкий лежак, стул и откидной столик.

– Садись, – сказал блондин, закрывая за собой дверь.

Варавва сел на лежак.

Блондин уселся на стульчик.

– Давай знакомиться.

– Я тебя узнал, – бесстрастно сказал Варавва. – Капитан Супрун. Точнее – бывший капитан.

– Надо же, какая память, – ощерился блондин. – А я тебя не сразу узнал, встречались только раз, да и то мельком. Какого дьявола тебя сюда занесло?

– Ну, это тебя сюда дьяволом занесло, я получил задание.

– Какое?

– Догадайся.

– Неужели Старшинин всё-таки решил устроить проверку?

– Откуда полковник Чешко знал, что мне дадут задание?

– Пора бы уже поумнеть. Главный опер в отделе теперь ты, не считая ТТ, вот я и посоветовал Чешко убрать тебя заранее, зная твой послужной список и несговорчивый характер.

– А он подослал ко мне шурина.

– Мог бы и киллера.

– Спасибо за откровенность. Но ведь Старшина мог отправить сюда и Вепрева.

– Вепрев на Камчатке.

– Ты и это знаешь? Ты-то почему оказался здесь после увольнения? Клад нашёл?

– Клад, – развеселился Супрун. – В точку! – Он посерьёзнел, глаза потемнели. – Предлагаю присоединиться к нам.

– К кому? К компании Чешко?

– Он всего лишь функционер, координатор группы активации.

– Какой группы?

– В Молёбском треугольнике работает десант… впрочем, начну по порядку, только учти, назад ходу у тебя не будет. Сведения секретные. Откажешься сотрудничать – сам понимаешь, что будет.

– Убьёте, как Баркова? Или я исчезну, как Белобров?

– Он сам виноват.

– Если я не позвоню начальству через час, поднимется тревога, Старшинин пошлёт спецгруппу.

– Пока он решится, пока соберёт группу, пока она доберётся до Молёбки… мы успеем. Но уверен, ты согласишься с нами работать, как согласился я, и позвонишь. Если не такой дурак, каким прикидываешься.

– Благодарю за комплимент.

– Это не комплимент, рабочая оценка.

– Один вопрос.

– Один разрешается. Учти, на глупые вопросы я не отвечаю, а на умные не могу.

– Ты убил Баркова?

– Какая тебе разница? Этот шустрый учёный балбес начал путаться под ногами, вычислил местонахождение Дракона, подвёл под это теорию…

– Отвечай на вопрос. Судя по всему, удар ему нанёс профессионал.

– Ну, я, хотя никакого значения этот факт не имеет. Приём «жало скорпиона», могу научить.

– Не надо.

– Будешь слушать?

– Буду.

– Что тебе удалось вынюхать?

Варавва подумал, улыбнулся.

– Как ты там говорил? На глупые вопросы не отвечаем…

Супрун свёл брови воедино.

– Шутки кончились, майор! Или ты с нами, или пойдёшь путём Баркова.

Варавва хотел спросить, какие планы у бывшего капитана контрразведки насчёт Евгении, но и так было понятно, какая участь её ждёт. Дарницкая в любом случае становилась опасным свидетелем.

– Так что за клад вы нашли?

Супрун скорчил рожу, насмешливо скривил губы.

– Этот клад оставлен не людьми и не для людей. Поскольку ты работаешь не в аномальном отделе, то вряд ли знаком со связанными с аномальщиной разделами науки, в том числе – проблемами связи с иными цивилизациями, ксенопсихологией, целеполаганием инопланетян в применении к Земле и к человечеству. А на объяснения у меня нет времени.

– Кое-что я читал, – помедлив, осторожно сказал Варавва. – Не отвлекайся на детали, в общих чертах.

– Я и сам не буду углубляться в дебри научных дискуссий по теме, есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе. В том смысле, что Вселенная населена. Космос вообще был населён до появления человечества и будет населён после. Но не все космические существа имеют такую биоформу, как человек. Это первое. Можешь не отвечать, просто прими к сведению. Второе: давным-давно, больше ста миллионов лет назад, на Землю прибыли пришельцы, находящиеся в состоянии войны с другой цивилизацией, и оставили на планете Дракона, – название условное, так его назвали мы, для определённости, его называли и Древним Гневом, и Ковчегом Отрицания, и Осуществителем, – нечто вроде боевого робота-трансформера. Что было потом, почему его не забрали обратно, покрыто мраком неизвестности. Возможно, отряд, оставивший Дракона, погиб. И вот спустя сто миллионов лет о нём вспомнили. Не хозяева – другие сущности, тоже находящиеся в состоянии войны с другой галактической расой. Вообще состояние войны для нашей Вселенной – перманентное состояние разума. Философствовать на эту тему нет смысла. Так вот эти сущности не являются жителями массивных тел – планет, скорее это полевые кластеры, развивающие тонкоматериальные структуры. Но они могут неким образом внедряться в массивные живые субъекты, в том числе – в тела людей. Почему и получили название – наездники-криптоиды.

– То есть вы пользуетесь телами нормальных людей?

– И ненормальных тоже, – хохотнул Супрун, показав крупные белые зубы. – Ими пользуются все, кому не лень, в Галактике больше десяти тысяч цивилизаций, а Землю посетило не меньше сотни. В настоящий момент её делят пять рас, я работаю на одну из них.

– На какую, если не секрет? – с недоверием спросил Варавва.

Супрун развёл руками, шутливо поклонился.

– Мои работодатели населяют пару звёзд в созвездии Ориона. Прошу любить и жаловать. Главное, что мы сейчас здесь. Тело капитана Супруна является моим носителем, информатором и эффектором. Капитан Шульман – ещё один десантник, рангом повыше. Ещё выше Борщевский и Чешко. И все мы делаем одно дело – активируем…

– Дракона! Который торчит где-то в Молёбской зоне. Где именно? Неужели посреди недоступного болота?

– На глубине ста пятидесяти метров под рекой. Браво, майор! Ещё раз убеждаюсь, что в «конторе» идиотов не держат. Когда мне всё объяснили, я пошёл на контакт добровольно. Надеюсь, и ты не сглупишь. Самое интересное, что наездники не могут вселяться в любого землянина, мешает какой-то этический принцип, играющий роль физического закона. Поэтому с ними сотрудничают только добровольные перебежчики.

– Инолайфы…

– Что?

– Барков называл вас инолайфами.

– Хорошая была голова, но сотрудничать с нами отказалась. Мы чаще называем себя криптоидами. В основном мы занимаемся тем, что изготавливаем на Земле оружие и продаём другим расам. Наши конкуренты – криптоиды других цивилизаций – делают то же самое. Ничего личного, как говорится, только бизнес. Земляне тоже это поняли.

– Значит, НЛО в Молёбской зоне – ваши аппараты? А рост их числа – следствие процесса активации Дракона?

– НЛО – полевые энергоинформационные конструкции, изредка переходящие барьер невидимости в результате спонтанных взаимодействий с излучениями Земли. Мне пришлось сочинить массу небылиц в отчёте начальнику управления, чтобы «контора» не послала сюда настоящую экспедицию. Теперь уже можно не беспокоиться, Дракон через пару дней выйдет на режим, и мы начнём свёртку десанта. Хотя, не скрою, нам ваша симпатичная планета понравилась.

– Какую же участь вы запланировали человечеству?

– Да никакую, – фыркнул Супрун. – Живите как жили, деритесь, воюйте, уничтожайте друг друга, перспективы у вас нет никакой, а до полевой формы жизни вы не доживёте. Конечно, когда Дракон проснётся и начнёт выбираться из темницы наружу, возможны мощные энергетические эффекты – землетрясения, обвалы породы, даже вулкан может проснуться. Мощь робота велика. Во времена по-настоящему звёздных войн эти парни способны были сокрушать целые планеты. Но пусть тебя это не беспокоит. Жертвы будут, тут до Усть-Кишерти всего ничего, да и до Перми всего сто километров по прямой, может и город зацепить. Неизбежный ущерб, как говорится, ничего личного, но совсем небольшой.

Варавва стиснул зубы. Слушать разглагольствования предателя, добровольно переметнувшегося на сторону криптоидов, становилось невмоготу.

– Как вы будете им управлять?

– Разумеется, сделать это непросто, составлена целая программа с использованием многих разумов. Но наши техники уже нейтрализовали почти все блоки, разобрались с функционированием систем Дракона, осталось включить главный генератор.

– А если не удастся с ним сладить?

– Удастся, все наши теоретики дают добро на запуск.

– Вход к Дракону через пещеры в устье Вязовки?

– Ты и это вычислил? Туда на катере направлялся?

– Там, наверное, охрана? – ответил Варавва вопросом на вопрос.

– Относительная, в то место с суши подобраться невозможно, особенно во время дождей, кругом болота, а со стороны реки дежурит группа отморозков. Внутрь, в шахту, можно попасть только с определённой точки под скалой. Сверху она не видна.

– Охранники тоже зомбированные?

– Нет, им ни к чему знать подробности процесса, обыкновенные бандиты, преимущественно бывшие зэки на прикорме. Иногда их приходится… менять. Впрочем, это действительно отморозки, не жалко.

– Вам и нормальных людей не жалко.

Супрун снова развёл руками.

– Ничего не поделаешь, издержки процесса, опять же – ничего личного.

– У вас там, где вы живёте, есть имена? Как тебя звали?

– Имён нет, это другая логика, другие принципы социума, другая жизнь. Существует властная иерархия, чем больше функций исполняет криптоид… гм, инолайф, пользуясь терминологией Баркова, тем выше он по положению.

– Ваш главный может всё? – усмехнулся Варавва.

– Не всё, но многое. Я – исполнитель шестого уровня, мои главные функции – быстрое реагирование и качественное исполнение приказов.

– Шестёрка…

Супрун посмотрел исподлобья.

– В тебя тоже не заселят президента, будешь седьмым-восьмым, как Шульман с Борщевским.

– Кто из них выше?

– Борщевский – восьмой. Шульман – седьмой. Чешко – десятый. Но пусть тебя не смущает уровень перехода, это всего лишь первая должностная ступенька. В дальнейшем ты получишь возможности, о каких и не мечтал. Если останешься на Земле, дойдёшь до вершин службы, мы поможем. Пойдёшь с нами, перед тобой откроется космос.

– Как это? Я полечу… в космос?!

– Тело, конечно, останется здесь, – ухмыльнулся Супрун, – гнить. Энергоинформационная структура, которую вы красиво назвали душой, получит доступ к нашим технологиям.

– Заманчиво.

– Ты согласен?

– Ещё вопрос: что будет с Евгенией?

– С этой бабой? Она лишний балласт.

– Понятно. Поехали.

– Куда?

– Посмотрю на Дракона и решу, идти мне с вами или помирать.

Супрун вытаращил глаза.

– Охренел?! Кто же тебя пустит к нему?

– Поговори с Чешко, я буду полезен больше, чем ты.

– Что-то мало верится.

– Рискни. Или кишка тонка? Годишься только безоружного убить?

Супрун ощупал лицо Вараввы настороженным взглядом, встал.

– Выходи.

Варавва мог бы обездвижить его в долю секунды, но его снова остановила мысль о спутнице. Уберечь её от гибели становилось делом чести.

Один за другим они выбрались на палубу катерка.

Река текла медленно, однако за время беседы оба катера успело снести вниз по течению метров на сто и прибить к камышам.

Шульман, стоявший у колонки штурвала (моториста нигде видно не было), сделал шаг навстречу.

– За последние два часа он звонил только один раз. Закладок нет, маячка тоже, обычная мобила.

Супрун посмотрел на Варавву, прищурясь.

– Оскудела «контора», перестала снабжать агентов секретками. Доклад шефу через час – блеф?

Варавва, сделавший успокаивающий жест Евгении, остался задумчиво-спокойным.

– Может, блеф, может, не блеф. Вообще я тоже удивляюсь вам, господа инолайфы: заняты таким важным делом, а не позаботились о достойном прикрытии и запасных вариантах. А ну как проговорится кто из ваших холуёв? И сюда нагрянет СОБР, а то и «Альфа»?

Шульман покосился на Супруна.

– Я ему объяснил суть, – сказал бывший чекист.

– У нас всё под контролем, – буркнул капитан полиции. – А чтобы нагрянул СОБР, нужны веские основания, каких у тебя не будет. В местных органах у нас сидят свои люди.

– И в УФСБ?

– Естественно.

– Неужели сам Зайцев?

Собеседники обменялись взглядами. Шульман потёр пальцами сухую скулу.

– Не имеет значения. О чём вы договорились?

Варавва понял, что прощупывать криптоидов-инолайфов не стоит, они в состоянии понять, что он играет в свою игру. И ещё он понял, что группа, которую ему пообещал начальник Пермского управления ФСБ, не прилетит. Мало того, Алексей тоже скорее всего попал в список мешающих свидетелей и его жизни угрожает нешуточная опасность.

– Он хочет посмотреть на Дракона, – хмыкнул Супрун.

– На кой?! – изумился Шульман.

– Хочу убедиться, – твёрдо сказал Варавва, – правду вы говорите или лапшу на уши вешаете. И последнее условие: Дарницкую не трогать! Если мне подойдут ваши предложения, я уговорю её помогать мне.

– Варавва?! – не поняла Евгения. – Что вы говорите?!

– Я всё объясню. – Варавва заглянул ей в глаза, добавил железобетонно: – Верь мне!

– Что там у вас? – окликнул спутников Борщевский с борта второго катера.

– Он хочет посмотреть на Дракона, – отозвался Шульман.

– Зачем?

– Хочу убедиться в вашей адекватности, – вежливо повторил Варавва свой довод. – Вы ничем не рискуете, зато я рискую всем!

– Звони Чешко, – сказал Супрун.

– Заткнись, шестой, – проворчал капитан.

Борщевский достал смартфон, отошёл на корму катера.

О чём он беседовал с координатором инолайфов, слышно не было, но, видимо, Чешко дал добро на экскурсию, потому что следователь махнул рукой Шульману.

– Пересаживайтесь.

– Давай помогу, – протянул Супрун руку Евгении.

Она отшатнулась, цепляясь за Варавву.

Супрун засмеялся, легко перемахнул на более высокую палубу второго катера, почти не дотронувшись до перил фальшборта.

Перелезли и Варавва с журналисткой.

– А с этим что делать? – указал на первый катер Шульман.

– Пусть стоит здесь, – отмахнулся Борщевский.

– Моторист?

– В воду.

– Он разве не ваш холуй? – не выдержал Варавва.

– Местный дурачок, – скривил губы капитан полиции. – Оказался не в том месте и не в то время.

– Зачем вам вешать на себя дополнительную мокруху? Если он ничего не знает, то ничего и не расскажет. Он же принимает вас за настоящих законников.

Шульман повернулся к сержанту с автоматом.

– Отпусти.

Моториста вывели из кубрика на корме второго катера, спихнули на палубу родной посудины.

– Вали! И никому ни слова!

Ничего не понявший из того, что произошло, небритый детина обрадовался, кинулся к штурвалу, катер отплыл. Заработал и мотор второго катера.

Внезапно вякнул телефон Вараввы в руке Шульмана, а вместе с ним «вякнуло» и сердце майора. Он напрягся, лихорадочно соображая, как себя вести.

Шульман глянул на высветившийся экранчик часов.

– Какой-то Алекс.

– Лейтенант, – равнодушно сказал Варавва.

Полицейские и следователь обменялись быстрыми взглядами.

– Чего ему надо? – поднял брови Супрун. – О чём ты с ним договаривался?

Айком вякнул ещё раз.

– Дай ему, – приказал Борщевский. – Послушаем, о чём пойдёт разговор.

Шульман вернул коммуникатор владельцу, достал из-под полы куртки пистолет.

– Только без шуток!

Варавва покосился на пистолет, приготовился к иносказательному обмену фразами, надеясь на сообразительность Алексея.

– Кашин.

– Я сделал, что вы просили, товарищ майор, – доложил лейтенант.

– Когда ждать? – сухо бросил Варавва.

Возникла пауза. Алексей оценивал тон собеседника.

«Не ляпни лишнего!» – взмолился в душе Варавва.

– С пятого на десятое, – делано засмеялся Алексей. – Посылка из столицы будет отправлена, но и её придётся подождать.

– Хорошо.

– Где вы сейчас? Могу подъехать.

– Где и положено, – ещё суше выговорил Варавва, – гуляю с дамой. Можешь быть до вечера свободен.

Шульман выхватил у него телефон.

– Что ещё за посылку ты ждёшь из Москвы? – поинтересовался Супрун.

Варавва, испытавший невероятное облегчение (Алексей, умница, понял его как надо), пожал плечами.

– Оружие, техника…

– Какая техника?

– Я с собой ничего не взял, а когда убедился, что М-зону надо обследовать с воздуха с помощью беспилотников и спецаппаратуры, заказал через лейтенанта необходимое. В местном УФСБ такой аппаратуры не оказалось.

– Логично. – Супрун повернулся к Борщевскому. – Что решаем?

– Пора заканчивать возиться с этим делом, – сказал следователь, восьмой, как оценил его функциональную широту Супрун, – времени у нас мало. Высадите меня в Кишерти, отвезёте его к… горловине, а дальше – по обстоятельствам.

Катер выбрался на стрежень реки, набрал скорость.

– Что ты задумал? – едва слышно спросила Евгения, прижавшись к плечу Вараввы; глаза женщины тревожно мерцали, но страха в них не было, только вспыхивали и тонули искорки сомнений и ожидания.

– Выжить! – шепнул он ей на ухо, погладив пальцы женщины, лежащие на сгибе его локтя.

Москва, Управление военной контрразведки. 24 августа

Мобильный на столе сыграл «бой курантов».

Старшинин встрепенулся, глянул на экранчик служебного смартфона, поднял брови: номер был незнаком.

– Алло?

– Здравия желаю, товарищ полковник.

– Кто говорит?

– Лейтенант Варенов, Пермское УФСБ.

– Варенов?! Ах, да… Что там у вас творится, лейтенант? Вы держите связь с майором Кашиным?

– Так точно, товарищ полковник. Майора захватила группа местных полицаев, нужна срочная помощь, мне одному не справиться.

– Кашина… захватили?!

– Он обнаружил пещеру… или шахту, не знаю точно, и поплыл на катере к ней, и его захватили.

– Какое отношение пещера имеет к проблеме? Кашин послан разобраться в убийстве…

– Тут всё взаимосвязано, долго объяснять. Я говорил с ним, он намекнул, чтобы я позвонил вам и попросил помощи.

– Давно он… у полицаев? Кто у них главный?

– Полковник Чешко, начальник полиции Усть-Кишерти.

– С ним можно связаться?

– Можно, однако я не советую контактировать с этим человеком, он как раз главный в деле, всеми силами пытается замять преступление.

– Понял, не по телефону. Вы где?

– В данный момент недалеко от Молёбки, на хуторе Выселки.

Решение лететь в Пермь созрело окончательно.

– Я готовлю десант, сможете принять?

– Принять-то смогу… – лейтенант замялся. – Но пока вы долетите из Москвы, пройдёт часа три…

– На ваших начальников можно положиться?

– Не рекомендую, Зайцев тяжёлый человек, да и не верю я ему, если честно.

– Хорошая характеристика начальника управления.

– Извините…

– Ладно, буду решать проблему, жди звонка и попытайся узнать, где сейчас Кашин.

– Хорошо.

Старшинин набрал номер начальника оперативной части полковника Сергиенко:

– Сергей Самсонович, собери спецгруппу.

– Размер? – не удивился приказу Сергиенко.

– «Малую десятку БГ».

– Слушаюсь.

«Малая десятка БГ» означала дежурное отделение спецназа быстрого назначения в количестве десяти бойцов, которому не нужно было времени на подготовку.

– Выезд через пятнадцать минут.

– Принял.

Старшинин связался с начальником отдела обеспечения:

– Майор, проведи «десятку БГ» до Перми и от Перми до деревни Молёбка Кунгурского района.

– Как срочно?

– Через час выезд на аэродром, нужен скоростной борт.

– Найдём, в Раменском сейчас сидят две «тушки». Кто поведёт группу?

– Я лично.

– Маршрут с местной «конторой» в Перми согласовывать?

– Нет.

– Принял.

Старшинин ещё раз посмотрел на часы и позвонил жене, чтобы предупредить о своей неожиданной командировке.

Раменское, военный аэродром. 24 августа, день

Грузились в самолёт в спешке – девять бойцов в штатском и командир спецгруппы быстрого реагирования капитан Тамоников. Экипировку – комбинезоны «ратник», оружие, гаджет-оборудование, рации, везли с собой в вещмешках.

Со времени выезда из управления прошло всего полчаса, но Старшинин торопил капитана, то и дело поглядывая на часы.

– На месте получим канал системы спутникового мониторинга, – закончил он инструктаж, специально надев полковничий мундир, чтобы не приходилось слишком часто предъявлять документы. – Нас встретят в Перми, грузимся в «вертушку» и рвём когти в Молёбку. За время полёта наши технари определят точный район высадки с борта «вертушки» и сообщат.

О том, что мобильный майора Кашина молчит, сообщать Тамоникову Старшинин не стал, понадеялся, что лейтенант Варенов поможет майору найти способ связаться с ним.

– Понял, – сказал мощного «медвежьего» сложения чернобровый Тамоников. – Цель броска?

– Захват группы… – полковник пожевал губами, формулируя статус цели, пребывая в нерешительности, так как оставалось неизвестным, с чем или с кем столкнулся Кашин, – потенциальных пособников иностранной агентуры.

– Предел воздействия?

– ПОО.

Это означало, что группе разрешалось применение огнестрельного оружия.

– Понял.

Группа разместилась в брюхе военного «МС-21», и самолёт вырулил на взлётную полосу. В Перми он должен был приземлиться через час с минутами.

– Что же ты обнаружил там, майор? – хмуро вопросил Старшинин включённый планшет.

Компьютер не ответил.

М-зона, устье реки Вязовки у впадения в Сылву. 24 августа, день

Борщевского высадили на причале близ Усть-Кишерти через полчаса после беседы Супруна с Кашиным. Вместо него на борт катера поднялись двое полицейских – лейтенант субтильного вида, с чёрными усиками «а-ля опереточный злодей» и здоровенный белобрысый бугай с одной лычкой на погоне, на просторном рябоватом лице которого застыло выражение скуки. Оба держали в руках «калаши», потёртые от долгого ношения, и до места назначения не спускали глаз с присевшей на лавочке перед рубкой катера пары Варавва – Евгения.

На дорогу до впадения Вязовки в Сылву потратили ещё полчаса. Всего же на путь от Выселок до устья Вязовки (Варавва считал минуты) ушёл час с четвертью. Катер поворочался на плёсе, маневрируя, ища места поглубже, вошёл в устье Вязовки, ширина которой не превышала пятнадцати метров, и двинулся меж стенами кустарника и камыша, как прогулочная яхта в шхерах Норвегии.

Река сделала два поворота, слева показалась каменистая гряда правого берега Вязовки, окружённая воротником соснового леса.

Сначала показалось, что подойти к обрывистому берегу по усыпанной камнями отмели не удастся. Но катер повернул, умело обходя скальные рёбра в коричневой от торфа воде, и пристал к недлинной каменной ступеньке, также усеянной валунами.

Гул мотора катера стих. Вместо него в небе раздалось тихое жужжание, и на высоте двух десятков метров над берегом пролетел сверкнувший металлом крестик.

НЛО – хотел пошутить Варавва. Но это был не НЛО – беспилотник. Возможно, его специально показали пленникам, чтобы те прониклись уважением к слову «контроль».

Впрочем, мысленно Варавва поблагодарил охранников входа в подземелье за демонстрацию возможностей, теперь надо было каким-то образом связаться с Алексеем и предупредить его о наличии у инолайфов (хреновый термин всё-таки придумал Барков, что лай собаки, криптоид звучит лучше) системы воздушного мониторинга.

– Ждите, – сказал им Супрун, спрыгивая на берег.

Вместе с Шульманом они обошли скалу перед носом катера, скрылись в расщелине.

– О чём вы с ним говорили? – тихо спросила Евгения.

– Мне предлагали генеральский чин и весь космос, – ответил Варавва серьёзно.

– За что?! – не поверила женщина.

– За пособничество инолайфам. – Он не выдержал, улыбнулся.

– Кому?

– Ермолай кого называл инолайфами?

– А-а… пришельцев… ты не шутишь?

– Шутки кончились, как сказал мой бывший коллега капитан Супрун. Шестой – в их иерархии. Они все здесь, кто на катере, пошли на сотрудничество с этими сущностями добровольно. Так что вокруг нас не люди, а…

– Зомби?!

– Можно сказать и так. Если человек соглашается работать с ними добровольно, в него вселяется криптоид… э-э, инолайф – полевая структура и командует им, пользуясь опытом и знаниями, полученными реципиентом в течение жизни.

– А если не соглашается?

– Получается Барков. – По глазам Жени было видно, что она не всё понимает, и Варавва добавил: – Он не согласился, и его убили.

Евгения вздрогнула, подумала, отстранилась.

– Значит, ты… согласился?!

Варавва сделал вид, что колеблется.

– Ещё не решил.

На лицо женщины легла тень.

– Ты согласился… потому что нас убьют, если мы откажемся… так?

– Не спеши с выводами, – шепнул он ей. – У меня есть кое-какие козыри, о которых эти парни не догадываются, и мне надо тянуть время. Помогай мне, стань актрисой, обещай подумать, задавай побольше вопросов, в общем – играй. Сможешь?

Евгения глубоко вздохнула.

– Я боялась…

– Чего?

– Что ты сломаешься… терпеть не могу предателей…

– Я тоже.

– Смогу!

– Ну и чудесно.

Из-за скалы появился Шульман в сопровождении приземистого полицейского с квадратным лицом.

– Иди за мной.

Варавва и Евгения встали.

– Она пусть тоже идёт. Если соглашаться, то вместе, а нет, так вы её всё равно в покое не оставите.

Капитан смерил взглядом Евгению, заколебался.

– Я не решаю такие вопросы…

– Странные у вас отношения, господа криптоиды, – усмехнулся Варавва. – Супрун – всего лишь шестёрка, а многие проблемы решает за вас. Не уважает?

Шульман снова потёр ладонью скулу, она у него почему-то всё время чесалась.

– Не понимаю, майор, зачем ты усложняешь себе жизнь. Ладно, пусть идёт. – Он посмотрел на полицейских. – Не спускайте с них глаз!

– И ещё одно соображение, – обронил Варавва. – Если я не позвоню лейтенанту Варенову, он запаникует, начнёт бегать по окрестностям, меня искать, начальству доложит, а я не хочу видеть его в гробу.

Шульман снова заколебался.

– Тебе-то он кем приходится? Братом, сыном, сватом? О себе лучше беспокойся.

– Я только посоветую ему не соваться куда не следует.

Шульман поднёс руку к лицу, но чесаться не стал, достал из кармана айком Вараввы.

– Звони. Одно лишнее слово – и ты труп!

– Понял, не дурак. – Варавва ткнул пальцем в иконку «Алекс».

Лейтенант откликнулся мгновенно:

– Товарищ майор?

– Я отъеду на пару часов, жди звонка. Посылка пошла?

Шульман сделал к нему движение, но Варавва выставил ладонь, останавливая его, выслушал ответ:

– Скоро будет.

– Жду. – Вернул мобильный капитану, стиснувшему губы в бледную полоску. – Не трогайте парня, он нам ещё пригодится.

Шульман молча повернулся и зашагал прочь от катера.

Вслед за ним потянулись остальные: Варавва с Евгенией и полицейские с оружием в руках.

Расщелина была узкой и упёрлась в тупик. Однако тупик оказался иллюзией: стоило повернуться к нему вполоборота, как слева приоткрылась щель, превратившаяся в метровой ширины проход между скалами. Проход вильнул в тёмный зев пещеры. Слева и справа вспыхнули яркие квадраты осветителей, не позволявшие ничего увидеть в глубине пещеры. Шульман надвинул на глаза чёрные очки, сделал жест идущим сзади.

Варавву и Евгению взяли под руки, повели в глубь пещеры.

Варавва скосил глаза, щурясь особым образом, и, прежде чем они миновали устье пещеры, заметил две неясные фигуры слева и справа от входа, а также крючковатую растопырчатую тень, чем-то напоминающую силуэт зенитной установки.

Осветители погасли. Впереди загорелся фонарь, луч света упёрся в пол пещеры, явно обработанный какими-то механизмами. В нём проявились ступеньки, уходящие в туннель, ныряющий вниз, в шахту или колодец, также со следами обработки. Пахло в пещере прогорклым маслом и ржавым железом.

Начали спускаться в шахту, диаметр которой достигал не менее десяти метров.

Спуск длился около пятнадцати минут. На глубине трёх десятков метров (по расчётам Вараввы) идущий впереди Шульман высветил фонарём круглую площадку с двумя металлическими тумбами и цилиндром диаметром два метра, бликующим матовым стеклом.

В стенах загорелись вертикальные люминесценты. Стало видно металлическое кольцо, опоясывающее цилиндр.

– Лифт? – кивнул на него Варавва.

– Ждём, – сказал Шульман.

Раздался тихий гул, цилиндр прорезала щель, развернувшая створки двери. Из тёмной кабины лифта шагнул Супрун в сопровождении немолодого мужчины в сером комбинезоне, напоминающем робу автомастера. У спутника Супруна было морщинистое лицо землистого цвета, нос сливой, голову прикрывала белая каска. Увидев перед собой Варавву и Евгению, он нахмурился.

– Ты говорил – он будет один…

– Какого чёрта ты притащил сюда бабу?! – повернулся Супрун к Шульману.

Капитан флегматично сплюнул.

– Он хочет иметь помощника.

– Он хочет! – взъярился Супрун. – Перехочет! Ещё не генерал! Забыл?! Мы баб в помощники не берём, у них слишком длинные языки! Отведите её назад!

– Не спеши, шестой, ты тоже не главный здесь. Пойду доложу полковнику.

Шульман исчез в полутьме.

– Она поможет нам с прессой, – сказал Варавва, дыша глубоко и ровно, насыщая кровь кислородом. – Напишет пару успокаивающих общественность репортажей, сочинит компромат на Баркова.

– К едрене фене! Нам это уже не понадобится. Она вообще никому не нужна, даже тебе! Найдёшь тёлку помоложе! Будешь свободен. Пятый, шлёпни её к чертям собачьим!

Квадратнолицый спутник Шульмана достал пистолет, и Варавва осознал, что выбора ему не оставили. Оставалось только надеяться на скорую доставку «посылки» – диверсионной группы из центра, если Алексей правильно понял его намёк, что надо связаться с «конторой», чтобы та выслала группу в Молёбку. Но прошло всего чуть больше двух часов с момента вызова, и сколько времени надо было ждать до её высадки, если Алексей дозвонился до Старшинина, сказать было трудно. А равнодушно смотреть на то, как убивают Женю, он позволить себе не мог.

«М-мать вашу! – вскипятил он себя. – Вы уверены в безнадёжности сопротивления?! Не ждёте сюрпризов?! Что ж, мой ход!»

Пистолет сам собой вылетел из руки полицейского, свернул ему скулу.

Мгновенный поворот, удар по лодыжкам Евгении (прости, милая, нет времени на объяснения), чтобы не мешала движению, два выстрела, две пули – полицейским, цапнувшим с плеч автоматы.

Но реакция у Супруна была отличная, он умело ушёл с вектора третьего выстрела – пуля расколола стеклянную створку лифта – и, поднырнув под руку Вараввы, выбил пистолет из его руки. Вскочил. Заработал руками и ногами в стиле мастера «барса». Ну, понятно, его учили там же и те же, и бил он из положений, которые считались самыми эффективными. Что ж, уверенные в своём превосходстве проигрывают реже, но проигрывают – а знаешь ли ты живу, капитан? Был ли у тебя учитель, практикующий это древнерусское боевое искусство?

Варавва ударил. Ему ответили. Однако не так, как ответили бы вооружённые практиками живы. Тем не менее бой продолжался ещё какое-то время, полный почти невидимых от скорости ударов рук-ног с выплеском энергии.

Очнулся приземистый, ворочая головой, ища глазами оружие.

Вышел из ступора пожилой спутник Супруна, отступил к лифту.

Варавва начал теснить Супруна, понимая, что теряет шанс спасти жизнь себе и Евгении.

Квадратнолицый на карачках побежал к телам полицейских, выронивших свои автоматы, но кто-то опередил его. Раздался выстрел.

Здоровяк опрокинулся на бок, получив пулю в висок.

Спутник Супруна споткнулся, испуганно втягивая голову в плечи.

Отвлёкся на мгновение и Супрун.

Это стоило ему жизни.

Варавва донёс костяшки пальцев до шеи убийцы Баркова, вложив в удар всю накопленную за время знакомства ненависть.

Супрун отшатнулся, хватаясь руками за шею, выпучил глаза.

– Алаверды, – хрипло пробормотал Варавва, опуская руки. – «Жало скорпиона».

Супрун кулём свалился на пол, дёрнулся несколько раз, затих.

Его спутник сделал было движение к лифту, собираясь сбежать, но Варавва догнал его в два прыжка, развернул к себе, дал пощёчину.

– Замри! Фамилия!

– Дергачёв, – пролепетал «автотехник».

– Уровень функционирования?!

– Десятый…

– Неплохо тебя оценили, за такого «языка» мне орден положен. Учёный, инженер?

– Инженер… электрик…

– Значит, в курсе, что здесь происходит. Расскажешь всё, что знаешь.

Морщинистолицый инженер побелел.

– Я… не могу…

– Жить хочешь?!

Дергачёв затрясся, судорожно закивал. Жить он хотел.

– Хочешь, вижу, умница. – Варавва оглянулся.

Евгения стояла у стены, держа трясущимися руками пистолет, и огромными глазами смотрела на мёртвого полицейского.

Варавва рывком усадил криптоида на колени, подошёл к женщине, отобрал у неё пистолет, погладил по волосам.

– Женя, спасибо! Ты молодец!

– Я его… убила!

– Ты спасла меня! – Варавва хотел добавить: и себя тоже, – но не стал.

Она бросилась к нему на шею.

М-зона, устье реки Вязовки. 24 августа, ближе к вечеру

«Дыробой» не подвёл.

Его выстрел-«свист» (в ухо словно вонзили работающую дрель!) был не виден, однако материально ощутим: часть лопасти вращавшегося винта «Ми-28» испарилась, лопотание винта изменило тембр, машина клюнула носом и начала разворачиваться, резко пошла на снижение.

Выстрелить из своих страшных пушек пилоты вертолёта не успели.

– Добей! – каркнул бородач, нависший над Вепревым.

Вепрев проводил падающий винтокрыл взглядом, рывком захлопнул дверцу, сел на лавочку напротив, потеснив двух верзил в балаклавах и полицейских кителях.

– Ни к чему тратить заряд, он уже не взлетит.

Гоглоев свирепо раздул ноздри, но Шелест не дал ему возможности возмутиться.

– Сядь!

Бородач стиснул приклад автомата, попятился, сел.

Шелест вернулся в кабину пилотов, показал рукой:

– Правее, туда, где одна река впадает в другую, видите? Там холм и скалы.

Вертолёт сделал дугу и вернулся на прежний маршрут.

«Ми-28» ухнул куда-то за лесной гребень, исчез.

Убивать никого Вепрев не хотел, тем более что, по словам Шелеста, криптоиды пользовались телами людей, вселяя в них свои матрицы, и в душе порадовался удачному выстрелу, оставившему надежду пассажирам остаться живыми.

Блеснула излучина реки. Каменистый гребень на её правом, более крутом берегу, усеянный группами живописных скал, вырос в размерах.

– Катер! – первым заметил небольшое судёнышко Вепрев. – Ваш?

Военспец замер, прильнув к иллюминатору.

– Это они!

– Кто?

– Конкуренты! – Шелест поспешил в кабину пилотов. – Пройдитесь над корытом, готовьтесь к маневру.

Вертолёт пошёл левее, над стрежнем реки, катер приблизился, стали видны люди на его палубе и на берегу. Почти все они были одеты в полицейскую форму. Лишь двое на берегу отсвечивали пятнистыми комбинезонами.

– Привет! – процедил сквозь зубы Шелест, оглянулся на бородача. – Снизимся – откроете огонь!

– Я могу его потопить, – сказал Вепрев.

– Не надо, он может нам пригодиться.

Вертолёт снизился.

Гоглоев открыл дверцу кабины.

Дружно заработали автоматы боевиков группы.

Люди на палубе катера заметались, кто-то прыгнул в воду, двое открыли ответный огонь.

Вепрев заметил на берегу бойца с ПЗРК на плече, навёл на него «шприц», дважды вдавил спусковую кнопку.

«Свист» улетел вниз, как камень в воду.

Боец, наводящий на вертолёт переносной зенитно-ракетный комплекс, упал на спину, не успев выстрелить.

Катер задымил. Палуба его опустела.

Стрельба стихла. Все пассажиры и команда судна, а также неизвестные спецназовцы на берегу были убиты.

– Садимся! – крикнул Шелест.

Пилоты, осознавшие, что участвуют в какой-то серьёзной операции (форма пассажиров сбила их с толку, и они считали их государевыми людьми), повиновались приказам беспрекословно.

Вертолёт покружил над крутым берегом, с трудом нашёл небольшую ровную площадку между валунами, сел, накренившись на правый борт.

– Кургинян, остаёшься! – бросил Шелест. – К берегу никого не подпускать! Переговоры ни с кем не устраивать! Остальные за мной!

Высадились, сторожко следя дулами автоматов за лежащими тут и там телами убитых полицейских и бойцов на берегу.

Вепрев покачал головой. В душе родилось ощущение обмана. Охрана Дракона показалась несопоставимой с его значением.

– Вам не кажется странным?

– Что? – оглянулся военспец.

– Слишком просто мы дошли сюда, и слишком мало людей и средств защищает Дракона.

– Наши конкуренты были уверены, что владеют ситуацией. Все силовые структуры края находятся под их контролем. Они не допускали мысли, что кто-то попытается им помешать. Вперёд!

– Вы в армии служили?

– Нет. А что?

– Командуете не хуже армейского старшины.

– Не я, – бледно улыбнулся Шелест, ткнул пальцем себе в висок, – он.

– Наездник?

– Можно и так сказать.

Нашли тропинку, переходящую в узкую расщелину, бородач Гоглоев направился было туда, но раздавшаяся автоматная очередь заставила его зайцем метнуться обратно.

– Засада!

Шелест оглянулся на Вепрева, прижавшегося спиной к холодному камню.

– Сможете убрать стрелка?

– Я его не вижу.

– Вычислите, где он может прятаться, и стреляйте. Камни «глюку» не помеха.

Вепрев на секунду высунул голову из-за валуна, всматриваясь в глубину расщелины, нырнул обратно, пережидая очередь. Пули с неприятным стуком и визгом вонзились в скалу.

– Кинь камень!

– Чего? – не понял Гоглоев.

– Кинь камень, я посмотрю, откуда ведётся стрельба.

Бородач нашёл камень величиной с кулак, прицелился, швырнул в расщелину.

Раздалась очередь: охранники расселины нервно, механически отреагировали на движение.

Вепрев высунулся ещё раз, определяя вектор стрельбы, спрятался, навёл ствол «дыробоя» на предполагаемое укрытие, откуда вёлся огонь, нажал на спуск.

«Свист» вонзился в скалу и в барабанные перепонки.

В скале появилось двухсантиметровое отверстие.

Несколько мгновений было тихо, потом за поворотом расщелины закричали, послышались скрип, возня, чьи-то голоса.

Вепрев выстрелил ещё раз – на слух.

Крик оборвался. Какое-то время были слышны стоны, шорохи, скрипы, потом и они стихли.

Вепрев выглянул из-за гребня скалы.

Никто не выстрелил.

Тогда он метнулся вдоль расщелины к нависавшему над ней каменному козырьку и за поворотом, в естественной нише, увидел двоих мужчин, истекавших кровью, одетых в полицейскую форму. У одного отсутствовала часть черепа вместе с ухом, у другого было вспорото плечо.

Трофим поискал глазами дырки в стене расщелины, нашёл обе рядышком, просверлившие толщу камня так, словно это была пористая пластмасса.

Дырки обнаружились и на противоположной стене расщелины. Шелест был прав: для лучей «дыробоя» преград не существовало, если при испытаниях аппарата на Кроноцком полигоне импульс пробил всю Землю насквозь и ушёл в космос. Дырки в скале подтверждали слова военспеца.

Подбежал Гоглоев.

– Не суйся первым! Схлопочешь пулю в затылок!

Вепрев поднял палец, призывая бородача и спешащих следом бойцов к тишине.

Расщелина впереди переходила в пещеру, и оттуда послышался неясный шум.

– Там кто-то есть.

Подошёл Шелест.

– Стреляйте!

– Но там может быть Варавва… майор Кашин.

– Это всего лишь охрана входа, нашим коллегам ни к чему оставлять вашего приятеля в начале пещеры. Они его либо взяли с собой, либо… убили.

– Кашина непросто убить.

– Может, его вообще здесь нет. С чего вы взяли, что он нужен конкурентам?

– Это вы утверждали, что они его взяли!

– Так утверждал «язык».

Вепрев помолчал, прислушиваясь к себе.

– Я не смогу объяснить, что чувствую, но Варавва жив!

– Стреляйте, мы не можем задерживаться.

«Варавва, увернись от этой «пули», если ты меня слышишь!» – взмолился в душе Вепрев, поднимая «дыробой».

М-зона, подземелье, кабина лифта. Спуск в преисподнюю

Лифт медленно пополз вниз, на стометровую глубину, приостанавливаясь каждые десять метров, будто проезжал этажи обыкновенной многоэтажки.

Пленник, год назад бывший на пермской ТЭЦ ведущим инженером, а потом завербованный рекрутами криптоидов-инолайфов, работающими под вывеской Агентства адекватных рабочих предложений – ААРП по всей стране, исправно отвечал на вопросы и не думал о последствиях.

Он рассказал, что пришельцев на Земле много, но Драконом занимается лишь одна раса – полевики из центра Галактики, обитавшие в поясе между звёздами балджа, центрального галактического ядра, и чёрной дырой, по массе равной миллиону солнц. Сами себя они называли уриптоидами, используя дикцию и произношение землян, в данном случае русскоязычных, и Дергачёв удивился, когда Варавва назвал «заселенцев» инолайфами. Сам он называл своих работодателей всадниками. О работах уфолога Баркова он ничего не знал, занимаясь одной проблемой – настройкой системы управления Драконом.

Что или кто такое Дракон, инженер, в общем-то, не знал тоже. Вернее, воспринимал спящую в недрах Земли сущность как некое устройство, которое надо было разбудить, заставить вспомнить свое предназначение и служить новым хозяевам, причём не тем, кто его пытался реанимировать, а тем, кому они хотели его продать.

Воевать с людьми криптоиды не планировали, используя тела землян в своих целях (как это делали и другие инопланетные существа полевой формы жизни), хотя ничуть не переживали за их судьбы и спокойно ликвидировали тех, кто не соглашался с ними контактировать.

Зато покупатели Дракона воевали с какой-то агрессивной разумной расой в центре Галактики и надеялись в этой войне победить. Впрочем, подробностей Дергачёв – десятый в иерархии наездников – не раскрыл, да и как человек не интересовался такими вещами, не обладая широтой взглядов и любопытством исследователя. Ему предложили работать с пришельцами за приличное вознаграждение (какое именно, он опять-таки не сказал), инженер согласился, «взял на постой квартиранта» – криптоида и, как типичный обыватель, не переживал по поводу того, что служит пусть и не завоевателям, но нелюдям, готовым ради достижения своих целей разрушить полпланеты.

– Вас убьют, – равнодушно сказал он, когда лифт почти достиг дна шахты. – Соглашайтесь, пока не поздно, они хорошо заплатят.

– Золотом? – усмехнулся Варавва, убеждённый в том, что ни при каких обстоятельствах не стал бы сотрудничать с чужаками. – И что я буду с ним делать? На базаре продавать? Сколько вас внизу?

– Одиннадцать человек. Дежурная смена.

– Дежурная смена? То есть вы меняетесь?

– Раз в месяц. Кое-кто не выдерживает, его заменяют…

– То есть ликвидируют. Понятно. Ты десятник, значит, старший смены?

– Есть ещё главный надзиратель…

– Капо.

– И куратор. Но куратор появляется всего раз в неделю.

– Кто он?

– Сорок первый…

– Ух ты, большая шишка, однако! Но я имел в виду земного носителя.

– Мэр Кунгура, Гурджанян.

– Я почему-то так и думал, что вы найдёте руководителя повыше рангом, ему удобнее прикрывать вашу деятельность. А полковник Чешко в таком случае у него на побегушках. Как же легко находятся среди нас такие подонки! Ведь вы ищете только добровольцев?

Дергачёв с прежним равнодушием пожал плечами. Он мыслил конкретно, и его мелкая душонка не корчилась в судорогах переживаний.

– А надзиратель кто?

– Двадцать первый… бывший замглавы администрации Перми… Ващекин.

– Тоже неслабая фигура. Он командует охраной?

– Нет, Ващекин контролирует все службы… начальник охраны – пятый, бывший вертухай из пермского СИЗО. Филоненко.

– Правильно, этой должности особые мозги не требуются. Сколько всего охранников?

– Пятеро, включая Филоненко.

– Так мало?

– Процесс активации контролирует компьютер… датчики… здесь всё можно взорвать дистанционно.

– Тоже выход. Если четверо из одиннадцати – охранники, то остальные…

– Айтишники, энергетики, один физик…

– И все согласились работать на вас добровольно?!

Дергачёв отвёл глаза.

– Всем хочется жить… хорошо.

– Вот это желание и погубит людей в конце концов. Ладно, на эту тему потом поговорим. Выходишь первым и сразу зовёшь главного вертухая, Филоненко. Где располагаются охранники?

– Двое на мониторе, двое у лифта.

– Надзиратель?

– Как правило, в центральном пусковом блоке… или на территории. Он часто обходит зал.

– Остальные халдеи?

– Компьютерщики в модуле, в основном… но кто-то может обслуживать агрегаты запуска.

– Понятно, всех в одно место собрать не удастся. НЛО вы запускаете?

По губам Дергачёва впервые скользнула кривая ухмылка.

– Мы ничего не запускаем.

– Как же не запускаете, если над Молёбкой их видели десятки раз?

– В основном это эффекты технических сбоев запуска и спонтанные флуктуации работы некоторых ячеек Дракона, так сказать, его мыслеформы. Он реагирует на щекотку… э-э, на наши манипуляции. Но есть и другие причины появления визуальных эффектов.

– Какие?

– К нам прилетают инспекторы…

– Откуда? Из центра Галактики, что ли? – недоверчиво хмыкнул Варавва.

– Не смейтесь, так и есть, нас проверяют. И при этом далеко не всегда соблюдают правила секретности при старте-финише, считая, что завеса мистики в аномальной зоне спишет всё на феномен НЛО. Уфологи нам в этом деле весьма помогают. Нет особой нужды прятаться.

– Диспозиция понятна. – План дальнейших действий созрел окончательно. – Женя, ты останешься в лифте…

– Нет! – перебила его журналистка. – Я пойду с тобой! Один ты не справишься! Я умею стрелять!

Он вгляделся в раскрасневшееся, ставшее прекрасным лицо Евгении, с пунцовыми губами и сияющими огромными глазами, мимолётно подумал, что она вполне могла бы составить его счастье. Но чем закончится отчаянный рейд в глубины Земли, никто не знал, и оставалось лишь дать себе клятву сделать всё, чтобы понравившаяся женщина выжила!

– Держи. – Он протянул ей пистолет. – Тут осталась почти вся обойма – пятнадцать патронов. Будешь прикрывать спину.

– Слушаюсь! – неумело отдала честь Евгения.

Варавва повернулся к проводнику-пленнику.

– Твоя жизнь зависит только от тебя! Делай всё, что я прикажу, и останешься жить.

– Х-хорошо, – торопливо сказал Дергачёв.

Лифт остановился…

М-зона, берег реки Вязовки. 24 августа, ближе к вечеру

Очередной «свист» улетел в тёмный рот пещеры.

Послышался сдавленный вопль. Прогремела очередь, но пули из пещеры не вылетели, стрелок, очевидно, получив «свист», автоматически нажал на спусковой крючок автомата.

– Вперёд! – махнул рукой Шелест.

Гоглоев и остальные бойцы бросились вперёд. Раздались автоматные очереди.

Вепрев хотел было прыгнуть следом, но военспец остановил его, ухватив за локоть.

– Не спешите, майор, у вас задача посерьёзней.

Через минуту из пещеры выглянул вымазанный пылью Гоглоев.

– Всё чисто.

– Потери? – спросил Шелест.

– Рябцев ранен.

– Оставь его здесь, пусть охраняет вход.

Пробрались дальше в пещеру, привыкая к полутьме, миновали два осветителя и необычной формы механизм, напоминающий старинную зенитную установку, обнаружили два тела полицейских, лежащие в углу зала. Из-за нагромождения камней слева донёсся тихий стон. Гоглоев метнулся туда и выпустил очередь из автомата.

Шелест подошёл и включил фонарь. Луч света выхватил тело мужчины в гражданском костюме.

– Идиот! – выдохнул Шелест. – Надо было допросить!

– Набрали отморозков, – сказал Вепрев осуждающе. – А ещё хотите Драконом завладеть.

– Кто согласился, тот и с нами. – Шелест наклонился над убитым, достал красное удостоверение, развернул. – Капитан Шульман, Усть-Кишертское отделение УВД.

– Эх, Мустафа, кто тебя за руку дёргал?

Гоглоев оскалился – это был его фирменный жест, – направил на Вепрева ствол автомата.

– Ещё раз гавкнешь…

Вепрев повернул «дыробой» к бородачу, нехорошо улыбнулся.

– Давай, кто первый, рискнёшь?

Гоглоев облизнул губы, колеблясь, посмотрел на Шелеста.

– На хрен он нам сдался? Я бы тоже справился с этим «свистком».

– Этот «свисток» требует иного обращения, – вздохнул военспец, – не по твоему уму. Пойдёшь последним.

Бородач стиснул руки на автомате, отступил за спины других бойцов группы.

Вепрев отвернулся, оглядывая зал, и с облегчением расслабился. Вараввы среди трупов не было.

В глубине пещеры обрисовался опускавшийся в темноту туннель, в полу которого появились ступеньки.

– Майор, – окликнул Вепрева Шелест, – не отставай.

Начали движение, на глубине трёх десятков метров уткнулись в площадку с двумя металлическими тумбами и цилиндром из матового стекла.

– Лифт? – спросил Вепрев, с любопытством оглядывая помещение.

– Похоже, – кивнул Шелест и нажал на кнопку вызова.

– Подождите, – сказал Вепрев, – если эти парни предупредили своих внизу…

– Заткнись! – вскинулся Гоглоев.

– У нас нет другого выхода, – спокойно сказал Шелест. – Скоро сюда слетится вся свора конкурентов, они уже наверняка осведомлены о нападении, и нам надо срочно очистить нижний горизонт от реаниматоров.

– От кого?

– Возле Дракона установлен модуль активации, команда операторов пытается его реанимировать, и наша задача – успеть до того, как он проснётся. Времени очень мало. Кстати, возможно, ваш приятель тоже находится внизу.

– Вас хрен поймёшь, то вы утверждаете, что он им не нужен, то наоборот – они его взяли с собой.

– Как свидетель – не нужен, как носитель ЭИС – нужен.

– ЭИС?

– Энергоинформационная структура, псиматрица. Наши конкуренты используют людей…

– Вы тоже.

– Но они скармливают их Дракону. В том смысле, что пытаются с помощью какого-то устройства всадить в Дракона пси-матрицу оператора.

– Зачем?!

– Только так его и можно оживить.

– Откуда вам это известно?

Шелест изобразил улыбку.

– От вашего обидчика на полигоне. Я вам говорил.

– От Павлова?

– Он оказался не простым исполнителем замысла орионцев, а резидентом с высокими полномочиями, имея ранг двухсотого оператора. В военной иерархии это близко к званию генерала.

– Он выглядел исключительно уверенным человеком.

– И тем не менее очень хотел жить. Орионцы обладают мощным инстинктом самосохранения. Эти идиоты обнаглели до предела. И Дракона захотели прибрать к рукам, и наш «глюк» умыкнуть. Не удалось.

– Но ведь и вы хотите прибрать к рукам Зверя.

– Это наша территория!

Вепрев хотел сказать: вообще-то вы находитесь на нашей территории, на территории России! – но встретил сверкнувший злобой взгляд бородача и передумал. Пришельцы, торгующие не ими созданным оружием, его бы не поняли.

– Поехали, – сказал Шелест, шагнув к подъехавшему и раскрывшему створки дверей лифту.

М-зона, берег реки Вязовки. 24 августа, ещё ближе к вечеру

На пермском военном аэродроме группу ждал новенький Ми-8АМТШ «Терминатор», вооружённый четырьмя подвесками с НУРС и УРС[3].

Так как операцию готовило головное управление военной контрразведки, никаких ЧП не случилось, все, кто должен был направлять группу, снабжать транспортом и оружием, знали своё дело и время не тянули.

Взлетели в начале четвёртого по местному времени, взяли курс на Кунгур. В кабине вертолёта переоделись в спецкостюмы «ратник», оборудованные особыми шлемами с очками ночного видения и системой целеуказаний.

Старшинин связался с лейтенантом Вареновым, и через десять минут вертолёт подобрал того на окраине полуразвалившегося хутора на берегу реки.

Снова поднялись в воздух, свернули к речке Вязовке, сообразуясь с указками Варенова. Он был единственным из всех пассажиров вертолёта, кто не был экипирован «ратником».

– Левее.

Его услышали.

Вертолёт подвернул левее.

На забрале шлема Старшинина мигнул жёлтый огонёк вызова.

– Орёл, я Зенит, – заговорил наушник рации голосом дежурного системы спутникового слежения Южно-Уральского военного округа.

– Слушаю, Зенит, – отозвался полковник, придерживая планшет-налокотник, экран которого показал карту Пермского края.

– Весь Кунгурский район накрыт сетью частных видеофиксаторов. Мы отследили три десятка ползающих источников, в том числе над Усть-Кишертью и Молёбкой. Судя по параметрам излучения, это в основном беспилотники класса «Орлан-2».

– Чистые гляделки? Не стрелялки?

– Скорее всего – гляделки плюс шумогенераторы. На всякий случай сообщите при подлёте, мы врубим ближайшую РЭБ[4].

– Буду над целью через пару минут.

– Удачи, Орёл!

Старшинин кивнул Тамоникову.

– Приготовились! – скомандовал капитан, поднимая над головой сжатый кулак.

Бойцы опустили забрала шлемов.

Лейтенант, пристально вглядывающийся в ландшафт под винтокрылой машиной, летящей на высоте полтораста метров, ткнулся лбом в иллюминатор.

– Вертолёт!

Старшинин сунулся головой в иллюминатор, увидел на поляне между вывороченными соснами уткнувшийся в склон холмика «Ми-28».

– Ваш?

– Нет, мы никого не посылали.

– Значит, здесь ещё кто-то рыщет. Номер заметили?

– Не успел.

– Ладно, потом прокачаем по базе.

Впереди по курсу появилась голубая змейка реки.

– Это Вязовка, Сылва чуть дальше… глядите! Ещё один вертолёт, санитарный!

Действительно, на берегу между двумя скалами стоял, накренившись, бело-синий вертолёт. Возле него курили, задрав головы, двое мужчин, один в лётной форме, второй в форме полицейского.

– Ваши? – спросил Старшинин.

– Точно не наши! – мотнул головой лейтенант.

Полицейский вдруг сорвал с плеча автомат, дал очередь по заходящему над скалами «Ми-8».

Стоявший рядом с ним лётчик кинулся бежать. Из кабины вертолёта выпрыгнул второй пилот, тоже метнулся прочь от машины.

– Огонь! – скомандовал Тамоников.

Блок НУРС левой подвески пыхнул двумя дымками, к вертолёту понеслись две огненных стрелы, разнесли стрелка в клочья.

Санитарный вертолёт, получив повреждения, накренился ещё больше, задымил.

– Вон ещё! – показал лейтенант. – Катер…

У скопления жёлто-бурых скал и камней на правом берегу реки дымил катер. На берегу были видны тела людей.

– Капитан!

– Вижу, – отозвался командир группы.

– Здесь явно воевали несколько минут назад.

– Приготовились! – спокойно приказал Тамоников.

– Берег обрывистый, – заметил лейтенант, – каменистая горбина, не сядете.

Что-то сверкнуло в зелёной шкуре леса впереди по курсу вертолёта, как капелька росы на траве.

– Дрон!

– За нами следят!

– Зенит, я Орёл – «гром»!

– Есть «гром», Орёл!

На обширную болотистую равнину площадью три тысячи квадратных километров, с петлями рек и зеркалами озёр, обрушилось невидимое цунами высокочастотного радиоизлучения, забивая все каналы связи и передачи данных всех наземных и летающих аппаратов, в том числе – управляемых дистанционно. Ослепли все датчики визуального контроля, все телекамеры, работающие на специальных частотах, потеряли управление беспилотники в зоне удара, аварийно переключили диапазоны связи самолёты пассажирских авиалиний, летящие в настоящий момент над Пермским краем, хотя на их положении это практически не отразилось. Самолёты, подстанции и штатные энергопотребители района не пострадали, используя другие диапазоны связи и методы защиты.

Вертолёт спикировал к буро-жёлтой каменистой гряде, у которой догорал небольшой катер.

– Внимательно! Бережко, Савин, идёте первыми!

– Есть! – отозвались бойцы.

– Пошли! – скомандовал Тамоников.

Бойцы группы один за другим попрыгали вниз, цепляясь за тросы устройства высадки десанта. Пробежались по камням, ворочая дулами пистолетов-пулемётов.

– Трупы! – доложил кто-то из первой двойки.

– Товарищ полковник?

– Иду, – отозвался Старшинин, прыгая вниз. За ним прыгнули остальные бойцы.

– Сядете где-нибудь поближе, – приказал Тамоников пилотам, покидая борт вертолёта последним, крикнув лейтенанту снизу: – Отвечаешь за связь!

Вертолёт взмыл вверх, пошёл по кругу над грядой.

Варенов, склонившись над порогом боковой дверцы, увидел, как бойцы разбежались по гряде, наткнулись на несколько очередей: охранники точки высадки появились как чёртики из коробки, – ответили на стрельбу и собрались возле двух скал, откуда и велась стрельба.

– Идём внутрь! – прилетел в наушник рации лейтенанта голос командира группы. – Здесь дырка в скалах!

– Что мне передать вашим? – заорал в ответ лейтенант.

– Жди, – ответили ему.

Фигурки бойцов исчезли, будто растворились в воздухе.

– Кашин, – пробормотал лейтенант, – продержись ещё чуток, мы близко…

М-зона, подземелье. Дракон и звери…

Их не ждали.

Вернее, ждали как потенциальных сотрудников, а не как десантников, вознамерившихся вдвоём нарушить давно заведённый порядок в святая святых пришельцев – в «обители» Дракона. Да и то ждали одного парламентёра – Варавву, надёжно изолированного конвоирами сверху (как казалось), а вышли двое – Варавва и Женя, вооружённые автоматами и пистолетом.

Сначала внимание охранников отвлёк Дергачёв, выйдя из лифта первым и потребовав старшего.

Ничего особенного в его просьбе не было, и охранники – их и в самом деле было двое, один прохаживался по помещению с лифтом, второй сидел за низкой стойкой, на которой красовался обычный коммутатор, и пялился на экран компьютера, в котором мелькали какие-то тени, – глянув на сгорбленного начальника смены, вызвали Филоненко.

Варавва вышел следом за инженером, держа за спиной в обеих руках «калаши» полицейских. На него посмотрели более внимательно, однако оба пятых не владели экстрасенсорными способностями и настрой гостя не прочувствовали.

Зато почуял неладное появившийся в коридорчике со стороны пещеры главный охранник объекта – низкорослый, но широкий, с мощными руками до колен, шапкой чёрных вьющихся волос и чёрной бородой. Бывший сотрудник СИЗО больше походил на цыгана, несмотря на обтягивающий фигуру серо-фиолетовый костюм охранника.

– Мне велено отправить вас обратно, – громыхнул он каменными жерновами голоса.

– А мне приказали показать им Дракона, – пискнул Дергачёв.

– Кто приказал?

– Шестой…

– А мне – двадцать первый! Разворачивайтесь!

– Будьте добры, позовите вашего начальника Ващекина, – вежливо попросил Варавва, успев оглядеться и сосредоточиться на главных деталях обстановки. В лифтовое помещение вели два коридорчика, из первого вышел «цыган» Филоненко, второй упирался в тупичок с дверью. Дверь была закрыта и беспокоила Варавву как заноза в пальце.

Филоненко озадаченно смерил его тяжёлым взглядом.

– Сказано – вертайтесь, значитца, вертайтесь! Повторять не буду. Фикса, свяжись с верхом, пусть встречают.

Пол помещения, выложенный рубчатыми металлическими плитами, едва заметно дрогнул.

Филоненко склонил голову к плечу, прислушиваясь к слабому затихающему гулу стен.

– Что за чёрт? Фикса!

Бегающий пальцами по клавиатуре компьютера лысый охранник вскинул руки.

– У них там… война!

– Какая ещё война?!

– Вертолёт… ракеты… десант…

Начальник охраны оглянулся на прибывших с поверхности земли, рванул с плеча висевший на ремне пистолет-пулемёт ПП-19 «Бизон» с магазином на шестьдесят четыре патрона, и Варавва дал две очереди одновременно, в двух направлениях, одну – в Филоненко, вторую – в охранника справа, также схватившегося за оружие.

«Калаши» не подвели, пули легли густо. «Цыган» и рослый малый в мундире распростёрлись на полу.

Лысый охранник вскочил и замер под дулом автомата.

– Спроси, кто атакует, – шагнул к нему Варавва.

– Штукари… в комбезах… – выдавил парень.

– Кто?

– Полицаи в балаклавах… не знаю… побили охрану. – Лысый вдруг перевёл взгляд за спину Вараввы.

«Вторая дверь!» – с сожалением вспомнил он, разворачиваясь и понимая, что не успевает.

Раздался выстрел, за ним другой, третий.

Варавва извернулся, падая и вскидывая оба автомата.

Дверь в тупичке за лифтом была открыта, рядом с лифтом зыбилась дымчато-прозрачная фигура с человеческой головой, а из кабины лифта выглядывала Евгения с пистолетом в обеих руках. Она и стреляла, опередив гиганта в маскировочном суперкостюме «хамелеон», превращавшем его в привидение.

Варавва дал очередь, упал, вскочил, заметил движение лысого охранника – к автомату на стойке, выстрелил ещё раз.

Лысый упал.

Зыбкая зеркально-оскольчатая фигура перестала плыть и качаться, Варавва направил на неё ствол «калаша», но стрелять не пришлось.

С глухим стуком тело надзирателя – Ващекина (двадцать первого в иерархии наездников) свалилось на плиты пола, роняя какое-то странное оружие, напоминавшее ракетницу и лазер одновременно.

В помещении стало тихо, только с экрана компьютера доносились едва слышные вопли, выстрелы и взрывы. Десант «конторы» (Варавва уже понял это) продолжал вскрывать заслоны шахты, ведущей к подземелью со Зверем, и был уже близко.

Евгения выскочила из кабины лифта, метнулась к Варавве, косясь на упавшего надзирателя.

– Он… не встанет?!

– Вряд ли, – качнул головой майор, посмотрел на побледневшего до смертной синевы Дергачёва. – Что это у него в руках?

– «Сплин», – хрипло выдавил начальник смены.

– Что?

– Аппарат вселения…

– Я думал – какой-то ваш разрядник.

– Мы пользуемся тем, что у нас имеется.

– Ну да, вынуждены пользоваться нашим же оружием. Значит, в обойме этого… гм, «сплина» – души ваших соотечественников? Наездники?

– Да… полная смена…

– Какого хрена он пытался всадить в меня наездника? Я же не давал согласия.

– Вы бы потеряли сознание…

– И эти парни просто пристрелили бы меня. Кстати, где ещё двое охранников?

– Там, в пещере блок-пост, справа…

– Они нас видят?

– Конечно.

– Жаль, гранат нет. – Варавва отстранил Евгению. – Ждите здесь, последи за ним, чтобы не устроил концерт.

Подумав, он вернулся к трупу надзирателя, поднял с пола «ракетницу», с помощью которой наездники вселялись в тела людей. Возникла идея использовать её вместо автомата. Тем более что патронов в магазинах обоих «калашей» оставалось всё меньше и меньше. На всякий случай крикнул в проём двери, ведущей в центральную пещеру со спящим Драконом:

– Выходите по одному! Обещаю сохранить жизнь!

Ему дружно ответили из двух пистолетов-пулемётов. Думать пятые не умели, выполняя приказ «чужих не пропускать», и уговаривать их не имело смысла.

Варавва дал в ответ длинную очередь, опустошая магазин автомата в правой руке, отбросил «калаш», берясь за рукоять «сплина», перекатился мячиком по коридорчику и, уже представляя, где засели охранники, оба – слева от входа, нажал на гашетку «ракетницы», посылая очередь невидимых энергоинформационных «пуль» – «душ» криптоидов, ждущих своих носителей.

Идея себя оправдала: «души» нашли тела охранников, но так как их головы уже были заняты другими «квартирантами», возник конфликт новых переселенцев со старыми, охранники вообще перестали соображать, что происходит, и прыгнувший в пещеру Варавва, обнаружив противника, опустошил магазин и второго автомата. Упал, перекатился по полу под неровную, бугристую, каменную стену, ожидая ответных выстрелов, прислушался к своим ощущениям, встал.

Охранники не шевелились, получив по несколько пуль каждый. Восстановить их активность засевшие в головах наездники не смогли.

– Выходите! – крикнул Варавва, поднимая один из пистолетов-пулемётов (отечественный «бизон») и озираясь.

Пещера оказалась не столь уж и большой, как он ожидал. Её купол поднимался метров на двадцать, а диаметр не превышал полусотни метров. Дракон – необычной формы монолит со множеством плавно перетекающих друг в друга вздутий и жил – больше напоминал гигантскую каплю ртути, уходящую основанием в шахту неизвестной глубины, и его лоснящиеся, бликующие в свете прожекторов бока медленно текли сами в себе, меняя форму.

Только теперь Варавва почувствовал взгляд спящего, тяжёлый, как могильная плита, и невольно отступил назад, собираясь в комок.

Взгляд Дракона не был угрожающим, вызывая ассоциации заторможенности, отрешённости от всего сущего, равнодушия и эйфорической пустоты. Дракон – кем бы он ни был на самом деле – находился в состоянии пассивной рассредоточенности, которую можно было назвать сосредоточенностью на пустоте, в состоянии прострации, если пользоваться земными терминами, и лишь изредка «вскидывался» сквозь сон, пробуждаясь на мгновение и снова впадая в глубокую депрессию нирваны.

Подошли Дергачёв, почти не обративший внимания на «каплю ртути», и сражённая увиденным – глаза на пол-лица! – Евгения.

– Ужас! – проговорила она хрупким голосом. – Он… жидкий?!

– Это голография, – пробурчал Дергачёв, покосившись на тела охранников. – У него нет определённой формы, а рентген его не берёт. На экране томографа – куча муравьёв, образно говоря, или скорее – осиный рой. Хотя это и не осы, и не муравьи – полевые кластеры. Но энергии в нём – что в тысяче атомных бомб.

– Не рванёт? – облизнул пересохшие губы Варавва.

– Самостоятельно не должен, это же не бомба, в конце концов. Боевой робот с большим спектром воздействия на материальные объекты.

– Вы же подготовили всё к взрыву.

– Это мера предосторожности, на случай, чтобы к нам никто не смог прорваться. Но Дракона взрыв скорее всего не уничтожит.

– Ужас! – повторила Евгения. Сконфузилась, виновато посмотрела на Варавву. – А я не верила Ермоше! Честное слово!

Туша Дракона вздрогнула, по ней побежали тусклые змейки фиолетового свечения, собрались в кольцо, и это кольцо ушло в потолок пещеры, порождая водопад мелких искр.

Дергачёв бледно улыбнулся.

– Через пару минут из-под земли в районе Сылвы вылезет очередной НЛО.

Варавва очнулся.

– Значит, реально взорвать его нельзя?

– Если только сбросить атомную бомбу, способную пробить сто пятьдесят метров базальта и осадочных пород. Да и то я не уверен.

– А если возбудить внутри какие-нибудь автоколебания, чтобы его реактор пошёл вразнос?

– У него нет реактора, он сосёт энергию из вакуума. К тому же если Дракон взорвётся, ни от Молёбки, ни от всего Пермского края не останется камня на камне!

– Ясен пень. А заставить его улететь в космос можно?

Дергачёв в растерянности почесал затылок.

– Мы не ставили такой задачи.

– Так поставьте!

– Не получится.

– Почему?

– Тревога уже началась, сюда скоро прилетят зондеры.

– Кто? – не понял Варавва.

– Ну… чистильщики… контролирующие территорию. Зачистят территорию, наберут новую команду взамен допустившей утечку информации, так уже было.

– Зондеры – люди или ваши криптоиды?

– Люди… запрограммированные.

– Ими случайно не полковник Зайцев командует?

– Не знаю.

– Пока они найдут новых исполнителей, пока зазомбируют, пока ликвидируют компанию Чешко… хотел бы я на это посмотреть… пока спустятся к нам… сколько у нас времени?

– Может, час… может, чуть больше.

– Успеем что-либо предпринять. Веди в центр управления вашей машинерией.

– Я хочу жить…. – Дергачёв заторопился, увидев сдвинутые брови майора. – Я буду полезен, клянусь! Выполню любой приказ!

– В этом я не сомневаюсь. Интересно, это психология наездников – уцелеть любой ценой? Или чисто человеческое качество? Наездники боятся умереть?

На мгновение лицо Дергачёва стало иным, чужим, высокомерно-презрительным, словно с него слетела маска. Инженер тут же сморщился, засопел, бледнея, заискивающе заглянул в глаза Вараввы, но тот уже понял, что верить ему нельзя. Ни как наезднику, ни как человеку.

– Живи… пока… замечу подозрительный жест – пристрелю!

– Хорошо, хорошо…

Из прохода к лифтовому блоку послышался лязг, лёгкий скрип шагов множества людей.

По спине пробежал ручей мурашек.

– Отступаем! Быстро к кунгу!

Дергачёв согнулся, шмыгнул мимо туши Зверя вправо, к мачте с осветителем, за которой виднелась синяя гофрированная стенка модуля управления процессом активации. За ним послушно заторопилась Евгения.

Варавва попятился, поднимая ствол «бизона».

М-зона, берег реки Вязовки. 24 августа, вечер

В пещере было темно, воняло ржавым железом, прогорклым маслом и порохом.

У стен слева и справа валялись тела мужчин в полицейской форме. Лучи фонарей шедших впереди бойцов Тамоникова высветили две штанги осветителей, зенитную установку на помосте, ступеньки, уходящие в глубь опускающегося туннеля. Пол пещеры явно был выровнен, ступеньки подтверждали этот вывод.

Спустились к выработке с грубо обработанными стенами, из дна которой начиналась трёхметрового диаметра шахта, оборудованная навесом для подъёмника. Самой кабины видно не было, она находилась внизу.

– Лифт, – сказал капитан, – опущен.

– Поднимем? – нагнулся над краем шахты Старшинин.

– Сейчас разберёмся.

Разбираться пришлось несколько минут. Лифт действительно оказался внизу, на большой глубине, и поднимался наверх долго.

– В лифт, быстро! – приказал Старшинин, нашёл глазами Тамоникова. – Капитан, нужна связь с нашим спецбортом. К тому же сюда могут нагрянуть сторонники этих бандитов.

– Я оставлю бойцов, – предложил Тамоников. – Всё равно все в лифте не поместятся.

– Хорошо, поехали.

– Савин, Росинский, Бережко – остаётесь наверху, найдите лейтенанта. Один пусть дежурит у лифта, остальные снаружи.

– Есть, – козырнул сержант.

С большим трудом в кабину вместились восемь человек, включая Старшинина. Бликующий матовым стеклом цилиндр ухнул вниз.

Оставшиеся проводили крышку лифта глазами.

– Колян, жди покуда здесь, – сказал сержант Савин Росинскому, – мы будем наверху.

Выбрались из пещеры.

Солнце скрылось за гребнем скалистой гряды, время клонилось к вечеру, небо потускнело, появились космы облаков, похолодало.

– Летун-1, где вы? – запросил по рации пилотов вертолёта Савин.

– Сели в километре, – ответили ему. – Лейтенант помчался к вам.

– Вот пацан неуёмный, не сидится ему.

Лейтенант появился в расщелине через десять минут, запыхавшийся, раскрасневшийся, с горящими глазами. Увидев бойцов Старшинина, он удивился.

– Вы остались?

– Выполняем приказ, – пожал плечами Савин. – Покурим, товарищ лейтенант?

Где-то далеко над лесом, за рекой, послышался тихий рокот, стих. Варенов насторожился.

– Секунду… – поднял он палец, пристально вглядываясь в горизонт. – Ничего не слышите?

Бойцы застыли.

– «Вертушка»?

– Может, это наш борт поднялся?

Савин включил рацию:

– Летун-1, я Земля, отвечайте!

– Слушаю, Земля, – отозвался пилот «Ми-8».

– Вы где?

– Сидим в километре от горки.

– Подъём! К нам приближается чужая «вертушка», а то и не одна.

– Понял, взлетаю.

Савин посмотрел на лейтенанта.

– Рассредоточимся? Вы заляжете здесь, мы у входа в расщелину. Оружие есть?

– Нет, – сконфузился Варенов.

– Эх, чекист, твою мать! – Сержант достал из спецзахвата на поясе «ратника» длинноствольный «Волк». – Держи, чекист, шестнадцать «маслин», прицельная дальность семьдесят метров. Стрелять-то умеешь?

– Учили.

– И то хлеб. Давай, прячься, поиграем с ними в кошки-мышки, кто бы ни прилетел. Вступаешь в дело только при крайней необходимости.

– Понял.

– Колян, выходи, здесь лейтенант окопается.

Из пасти пещеры появился третий боец группы.

Над левым берегом реки в нескольких километрах показалось стремительно увеличивающееся зелёное пятно.

М-зона, подземелье. Неожиданное…

Шаги стихли.

Потом послышался чей-то знакомый голос:

– Варавва, ты здесь?

Варавва взвесил в руке «ракетницу» «сплина».

– Кто спрашивает?

– Не узнаёшь?

– ТТ?! – удивился Варавва. – Вепрев?!

– Не стреляй, мы выходим.

– Кто – мы?

– Объясню.

Варавва махнул рукой выглядывавшей из двери синего кунга Евгении: спрячься! – попятился, прикидывая, куда сможет нырнуть в случае неожиданной атаки.

– Много вас?

– Шесть комбатантов.

– Выходите по одному.

Из-за поворота тоннеля в пещеру вышли двое – худосочный полицейский без фуражки, не вооружённый с виду, и Вепрев, помахивающий каким-то предметом, напоминавшим толстый шприц на рукояти.

За ним вплотную следовал дюжий бородач, упираясь в спину Вепрева стволом автомата.

Следом появились ещё трое полицейских, вооружённых автоматами, с балаклавами на головах.

– Стойте! – поднял своё оружие Варавва: в левой руке «сплин», в правой «бизон». – Ни шагу больше! Открою огонь – ляжете все! Майор, ты же должен быть…

– На Камчатке, – кивнул Вепрев, с любопытством разглядывая тушу Дракона, мачты осветителей и короб кунга. – К сожалению, проблема оказалась сложней.

– У меня тоже. Кто это с тобой?

Вепрев покосился на спутника.

– Криптоиды.

Варавва присвистнул.

– Ни фига себе! Похоже, мы оказались в одной выгребной яме!

– С одним отличием: ты нарвался на одних пришельцев – «китайских», а я на других.

– Китайцы? – удивился Варавва, глянув на тела убитых на полу пещеры. – А с виду славяне. Вон тот, в «хамелеоне», вообще хохол.

– Они и не китайцы, а контролёры Китая, воруют у них оружие и продают другим инопланетянам. А наши, – Вепрев снова покосился на спутника, – делают то же самое на нашей территории. У них случился конфликт на этой почве, и мы увязли в нём по разные стороны баррикады.

– Заткнись! – толкнул Вепрева в спину стволом автомата бородач, повернулся к его худосочному спутнику. – Биг, что мы возимся с ними?!

– Терпение, Махмуд, – произнёс худосочный бесцветным, интеллигентным, лишённым всяческих интонаций голосом, не сводя глаз с «жидкой» дышащей горы Дракона. Сделал шаг вперёд. – Всё выяснили, я надеюсь?

– Чего вам надо?

– Друг мой, вы успешно справились с орионцами…

– С кем?

– Эти парни с Ориона, – указал на трупы Вепрев. – Точнее, их наездники с Ориона. Людей они используют в качестве носителей.

– Это я уже знаю. – Варавва повёл стволом пистолета-пулемёта на полицейских в балаклавах. – А твои конвоиры откуда?

– С планет звёздного ядра Галактики.

Варавва покачал головой.

– Далеко забрались.

– Позвольте, я продолжу? – без какого-либо раздражения сказал худосочный.

– Валяй.

– Мы бы хотели забрать Дракона и покинуть вашу планетку, если вы не возражаете.

– Откуда вам известно о Драконе?

– «Китайцы» оказались не слишком подготовленными по части сохранения тайны закладки. Хотя и мы опоздали, надо признаться. Обещаю оставить вас в живых, если вы не станете нам препятствовать. А если присоединитесь к нам, ещё и награду получите.

– Пулю в спину, – хмыкнул Варавва.

– Мы ценим исполнителей больше, чем орионцы. Обещаю замолвить за вас словечко.

– Перед кем?

– Есть человечек в московских кабинетах.

– Не сомневаюсь, но – нет.

– Да пошли они на… – рявкнул бородач, толчком в спину посылая Вепрева вперёд и вскидывая автомат.

Дальнейшее произошло в течение нескольких мгновений.

Варавва выстрелил из «бизона», прошивая бородача недлинной – в три патрона – очередью.

Вепрев мячиком прокатился по гладкому каменному полу, вскинул «шприц», оставаясь лежать, и пещеру пронзил неприятный полусвист-полувопль, от которого у Вараввы заломило скулы.

Один из автоматчиков, следовавших за ним, упал, буквально просверленный насквозь.

Остальные шарахнулись в тоннель, открывая стрельбу, но Варавва дал длинную очередь из «бизона» и добавил импульс «сплина», целясь в одну из фигур.

Пещеру пронзил ещё один зубодробительный «свист», и стрельба прекратилась. Все полицейские попадали на пол, кто от «свиста», кто от пули. Уцелел только худенький спутник Вепрева, не сделавший ни одного движения.

Вепрев гибко вскочил, поводя по сторонам цилиндром «шприца», расслабился, повернулся к Варавве.

– Интересная у тебя «пушка».

– «Сплин», излучатель программ наездников, с его помощью мои работодатели зомбировали себе исполнителей. А у тебя что за свистулька?

– «Дыробой», хотя мои работодатели называют его «глюком». Разработан, кстати, нашим изобретателем, россиянином. Стреляет чем-то вроде луча, в котором распадается любое вещество.

– Здорово!

– За ним эти парни и охотились.

– А мои – за Драконом.

Вепрев кивнул на «жидкую гору» посреди пещеры.

– Он?

– Он.

– Не такой уж он и страшный.

«Гора» шевельнулась, обросла шубой фиолетовых искр, собравшихся в кольцо, которое ушло в потолок пещеры, не оставив следа.

По нервам людей в зале пробежала судорога.

– Чёрт! – поёжился Вепрев.

– Вот именно, – сказал Варавва. Он уже насмотрелся на странное существо, и занимали его практические вещи.

– Почему они доверили «дыробой» тебе?

Худосочный полицейский очнулся, зябко потёр ладонь о ладонь.

– Мы надеялись…

– На что?

– На сотрудничество. Господин Вепрев показал себя исключительно ценным специалистом.

Варавва покачал головой.

– Вы плохо разбираетесь в людях, господин… как вас там? Биг?

Вепрев посмотрел на спутника.

– Разве вы не Борис Константинович Шелест, военспец?

Полицейский не успел ответить.

Дверь синего кунга распахнулась, оттуда вылетела красивая девушка в джинсовом костюмчике, с пистолетом в руке, бросилась к Варавве.

– Ты не ранен?! Не надо было оставаться… – Она увидела остальных свидетелей сцены, осеклась, замедлила шаг.

За её спиной из двери кунга опасливо выглянул вислоносый мужчина средних лет, в комбинезоне, с белой каской на голове.

Варавва на мгновение прижал девушку к себе.

– Всё в порядке, Женя, свои, это майор Вепрев, кличка ТТ.

– Почему ТТ? – пришла она в себя.

– Потому что его зовут Трофим Тарасович. Трофим, это Женя Дарницкая, журналистка.

– Рад знакомству, – шаркнул ножкой Вепрев. – Ну-с, показывайте, что это за зверь тут обитает?

– С ним что делать? – ткнул Варавва стволом «бизона» в Шелеста.

Вепрев оценивающе глянул на военспеца, снова впившегося взглядом в «живую гору».

– Пусть побудет пока с нами, ценный кадр, в нём сидит какая-то шишка из центра Галактики, может, поведает что интересное. Хотя он, не задумываясь, пустил бы нас в расход. Что за мужик выглядывает из кунга?

Варавва оглянулся.

– Оператор активации Дракона, бывший радиоинженер Дергачёв. В нём тоже сидит инолайф.

– Кто?

– Наездник-орионец. Тоже ценный субъект.

– Он нам не устроит подлянку?

– Не устроит, – презрительно скривил губы Варавва, – до смерти хочет жить.

– Это ты хорошо сформулировал, – рассмеялся Вепрев. – Командуй, майор. Пошли знакомиться с объектом, Борис Константинович? То есть Биг?

Шелест молча двинулся к блоку управления Драконом.

М-зона, берег реки Вязовки. 24 августа, вечер

Алексей впервые в жизни наблюдал за дуэлью вертолётов: Ми-8 «Терминатора», на котором прилетела группа полковника Старшинина, и двух военных – Ми-28 «Ночного охотника», похожего на чудовищного крокодила, и «Ка-52», также не зря названного «Аллигатором».

Бой был не учебным и не показательным, а настоящим, небо над рекой и холмом со скалами то и дело прорезали огненные языки выпущенных ракет, а по лесам, полям и болотам Усть-Кишертского района метались громовые раскаты взрывов, ядовитое шипенье и татаканье пушечных очередей.

«Терминатор» был хорош, и управляли им опытные лётчики, но отбиться от штурмовых «вертушек» российской армии он не имел шансов и уже через пару минут после начала боя получил повреждение, задымил и пошёл на снижение, пока не врезался в речную отмель в двух сотнях метров от скал.

Попал и он: «Ка-52» отвернул в сторону, пустил струйку дыма, поспешно снизился и начал искать место для посадки.

«Ночной охотник» добил «Ми-8» (пилоты успели выпрыгнуть из вертолёта, Алексей заметил это, сидя на козырьке над пещерой, но остались ли живы, было неизвестно), повернул к холму и открыл огонь из подвески НУРС, не жалея ни живых, ни мёртвых.

Волна грохота и свистящих осколков камней накрыла скалы и расщелину.

Лейтенант успел спрятаться в пещере, и осколки его не зацепили. Переждав стрельбу, он выглянул из-под козырька, крикнул:

– Парни, целы?!

В расщелину один за другим спрыгнули два бойца, в глазах – ни капли страха, только озабоченность и мрачная решимость.

– Звоните в свою «контору», товарищ лейтенант, – сказал сержант Савин, потирая скулу, куда угодил камень.

– А где т-третий? – заикнулся Варенов.

– Ранен, залёг наверху.

– Его надо…

– Звоните!

– Я не уверен…

– В чём?

– Моё начальство может быть замешано в этом бедламе.

– Вот и узнаете, замешано или нет.

Алексей достал мобильный.

Новая волна разрывов ракет накрыла скалы.

Бойцы вместе с Алексеем отступили в пещеру.

– С-суки! – буркнул мрачнолицый спутник Савина. – Сейчас пойдут в атаку! А у нас только три «бизона» с подствольниками. Интересно, кто это так разбушевался.

– Армия, наверно.

– Плохо…

– Чего ж хорошего – со своей армией воевать. Знать бы, кто им приказы отдаёт.

– Надо срочно доложить полковнику.

– Не удержим плацдарм.

Сержант посмотрел на Алексея.

– Ну, что?

– Не отвечают, – пробормотал лейтенант, стараясь выглядеть таким же уверенным и деловитым, как контрразведчики. – Сейчас… минуту…

Он вылез из-под козырька пещеры, взмолился в душе: отвечайте, мужики!

– Слушаю, Щербань, – просочился в ухо голос дежурного.

– Лейтенант Варенов! – едва не закричал Алексей. – Мне срочно нужен Зайцев!

– Нету Зайцева.

– То есть как нет?! Где он?! Найдите!

– Он улетел со спецухой в Молёбку.

– Со спецухой… – Алексей не сразу понял, что дежурный имеет в виду спецназ. – В Молёбку?!

– Позвонил полковник Чешко, наш и сорвался.

Алексей сглотнул, оглянулся на сержанта.

– Он летит… сюда…

– Кто?

– Полковник Зайцев… начальник управления…

– Вот тебе и ответ – кто друг, кто враг. Ваш полковник Зайцев кинул против нас армейский спецназ. Ничего, всё станет на свои места. Дуйте к полковнику, товарищ лейтенант! Сообщите – на нас полезли местные чекисты. Колян – наверх, к Росинскому, я засяду у начала расщелины.

– Но я могу здесь… – заикнулся Алексей.

– Ныряйте вниз, доложите полковнику, мы задержим этих пацанов.

Сержант исчез в расщелине.

Алексей проводил его заторможенным взглядом, услышал гул вертолётных двигателей, переменился в лице и метнулся в глубь пещеры…

М-зона, подземелье. Кто не рискует…

Добежать до кунга ни Варавва, ни его спутники не успели.

Из тоннеля, ведущего к лифту, донеслись голоса, шаги, и Варавва с Вепревым, переглянувшись, одинаковым жестом направили Евгению и Шелеста в кунг.

– Прячьтесь!

– Ты справа, я слева!

Варавва нырнул за мачту осветителя справа, Вепрев слева.

Из тоннеля в пещеру выбежала группа парней в «дымящихся» от каждого движения – точную форму тел определить было невозможно – спецкостюмах.

– Стоять! – крикнул Варавва.

Шестеро «привидений» мгновенно развернулись в цепь, наводя оружие – все были вооружены пистолетами-пулемётами – на мачты и кунг.

– Кто главный?!

Вперёд вышел «призрак», единственный из всех, кто держал в руках не «бизон», а планшет.

– Кашин? – раздался густой глуховатый бас.

– Полковник?!

Забрало шлема откинулось, на Варавву глянули светлые глаза Старшинина.

Варавва вышел из-за мачты с поднятым вверх стволом пистолета-пулемёта.

– Иван Поликарпович…

– Кто с тобой?

– ТТ.

Старшинин пригладил взлохмаченные волосы на затылке.

– Я так и знал, что он окажется здесь, вас вшестером не растащишь. Где он?

Вепрев вышел из-за мачты, держа в руке «шприц».

– Здесь, товарищ полковник.

– Какого чёрта ты делаешь в Молёбке?

Вепрев нерешительно посмотрел на Варавву.

– Долго рассказывать…

– А мне торопиться некуда.

– К сожалению, поторопиться придётся, – виновато сказал Варавва.

Старшинин перевёл взгляд на «глыбу дышащей ртути».

– Что это за чудо?

– Дракон.

– Чего?!

– Потом объясню, товарищ полковник. У нас всего какие-то минуты на то, чтобы разобраться с этим зверем так, чтобы его никто не разбудил. Боюсь, скоро сюда свалится десант зондеров…

– Кого?!

– Расставляйте своих бойцов по пещере…

«Призрак» пошире и помассивней шагнул к Старшинину, откинул шлем.

Варавва не удивился, узнав командира группы быстрого реагирования.

– Капитан…

– Привет, Кашин.

– Сколько вас?

– Шестеро здесь, трое наверху, плюс ваш лейтенант.

Варавва посмотрел на Старшинина.

– Разрешите, товарищ полковник? Я покомандую.

– Валяй, – буркнул Старшинин, подходя ближе к дышашей «горе металла».

– В этот кунг, – Варавва указал на выглядывающий из-за «горы» бок модуля, – никто не должен прорваться. Особенно уделяй внимание тем, у кого в руках будут такие штуковины. – Варавва пнул ногой «ракетницу» «сплина».

– Гранатомёты?

– Хуже, программаторы, превращают людей в роботов, исполняющих чужие приказы.

– Понял.

– Связь у тебя с поверхностью есть?

– Нет, глухо.

– Там в предбаннике с лифтом стоял коммутатор, им пользовались охранники Дракона, попробуй его оживить.

– Наши наверху вряд ли сидят в пещере и ждут связи по коммутатору.

– Попытайся как-то связаться с базой, нужно подкрепление. – Варавва повернулся к Старшинину. – Идёмте, товарищ полковник, посмотрим, что там у них за машинерия.

Втроём они обогнули тушу Дракона.

Блок активации и в самом деле представлял собой нечто вроде автомобильного кунга из гофрированного материала размером с грузовой фургон фирмы «Континенталь». Длина его достигала пятнадцати метров, ширина – около трёх.

От него к туше Дракона тянулась полуметрового диаметра гофрированная металлическая труба, другим концом погруженная в тело монстра. Ещё с десяток разной толщины кабелей уходили из торца фургона в щель между телом Дракона и краем шахты. Над некоторыми потрескивали электрические искорки, и воздух был насыщен озоном.

Из-за фургона доносился гул: за ним, очевидно, прятался генератор питания.

Варавва постучался в дверь кунга, дверь сама собой ушла в проём и в сторону.

Варавва отодвинул высунувшегося инженера, шагнул в фургон первым, приобнял Евгению, отпустил. За ним последовали Старшинин и Вепрев.

Они увидел пять столиков-пультов, вытянувшихся цепью вдоль стенки фургона, пять метрового размера экранов над ними и четверых операторов, сидящих за столиками, не спускающих глаз с экранов, по которым ползли столбцы светящихся цифр, геометрических фигур и цепочек непонятных символов. На появившегося Варавву со спутниками они даже не оглянулись.

Зато он обратил внимание на стоящий у дальнего торца фургона аппарат под прозрачным колпаком, напоминающий барокамеру и томограф одновременно. От тумбы «томографа» тянулись жгуты кабелей, исчезая в стенке, и ещё одна гофрированная труба, но вдвое меньше диаметром, чем труба снаружи.

В камере кто-то лежал. Было видно обнажённое тело, опутанное датчиками. Голова «пациента» скрывалась в сложном шлеме. Подойдя ближе, Варавва убедился, что это мужчина. Понаблюдав за мигающими огнями на шлеме, он повернулся к Дергачёву.

– Кто это?

– Двадцать второй, – с готовностью подбежал к нему начальник смены.

– Кто носитель?

– Один уфолог… Белобров…

Вспомнилась ориентировка Старшинина: один уфолог – Белобров – пропал, второго убили…

– Что он здесь делает?

– Ничего… он формирует брейн-зону…

– Объясни!

Евгения, с не меньшим любопытством и брезгливостью оглядывавшая прозрачный саркофаг камеры, нахмурилась.

– Он болен? Его лечат?

– Понимаете, всё просто, – засуетился Дергачёв. – Дракона невозможно активировать всего целиком одномоментно, нужно настраивать каждый нервный узел, а их у него более шести тысяч. Настроено же чуть больше пяти… Для настройки мы и используем своих специалистов…

– Всаживая их в тело носителя?

– Совершенно верно. Брейнформаторов нужно много, они долго не выдерживают…

– Что это означает?

– Ну, – Дергачёв отвёл глаза, шмыгнул носом. – Они быстро сгорают, приходится заменять.

Варавва встретил выразительный взгляд Вепрева, сжал кулаки.

– То есть они… вы их, по сути, убиваете?

Дергачёв переменился в лице, попятился.

– Я здесь ни при чём, эта процедура применялась до меня, клянусь!

– Сколько же вы убили людей?! Сто? Тысячу? Пять тысяч?!

– Меньше… некоторые выдерживают до десяти погружений… наездники горят чаще.

– То есть вы ни чужих не щадите, ни своих.

Инженер отступил ещё на шаг, затрясся.

– Мне тоже… надо было… но я полезнее как руководитель.

– Зачем же вы убили Баркова? Сунули бы его в камеру.

– Кого?

– Уфолога, который, так же как и Белобров, исследовал зону в Молёбке.

– Не знаю… я не убивал.

– Вряд ли ему докладывают, что творится наверху, – тихо сказала Евгения.

– Твари! – выговорил Варавва ледяными губами. – Нелюди!

– Они и есть нелюди.

– Спокойнее, майор, – буркнул Старшинин.

– Я говорил не о пришельцах. Наездники родились такими – бездушными и равнодушными ко всему, но ведь носят их не менее бездушные люди!

– Ермолай плохо относился к коллегам, – проговорила девушка, – к людям вообще, считая их заражёнными вирусами себялюбия и пренебрежения к другим. Поэтому у него и не было друзей. Говорил, что человечество само себя погубит.

– Похоже, к этому всё и идёт. – Варавва подошёл к первому оператору, одетому в синий халат, понаблюдал за экраном, повернулся к пустующему стулу у пятого экрана. – Твой?

– Мой, – мелко закивал Дергачёв.

– Чем ты занимаешься?

– Отвечаю за модальную оптимизацию мотиватора. – Дергачёв кинул нерешительный взгляд на Старшинина, торопливо добавил: – После настройки куста брейнмотиваций я свожу их в систему и слежу за состоянием реципиента.

– Его? – кивнул на бокс Варавва.

– Его, – показал пальцем на торец фургона Дергачёв, имея в виду Дракона. – Иногда приходится давать успокоительное.

– Как это?

– Мы вводим в его интерфейс специальные программы психоразгрузки: музыка, пейзажи, секс…

Вепрев фыркнул.

– Неужели секс его успокаивает?

– Больше, чем музыка.

– Неужели инопланетные роботы понимают, что это такое?

– У них были хозяева…

– Ну, если только они походили на людей. А что будет, если мы взорвём вашу аппаратуру?

– Дракон может спонтанно возбудиться… он почти настроен…

– И что случится?

Дергачёв сделал попытку улыбнуться.

– Случится землетрясение… может даже проснуться вулкан. Этого нельзя допустить!

– Вам-то что с того, наездникам? Вы-то смерти не боитесь?

– Не боимся… не все… но избегаем… концепция самосохранения заложена и в нас. Вот он подтвердит. – Дергачёв кивнул на безучастного ко всему Шелеста.

Военспец не ответил. По всему было видно, что он считает своё положение безнадёжным и о сопротивлении не помышляет.

– Что можно сделать, чтобы Дракон сам убрался с Земли? Тихо, без эксцессов? – спросил Старшинин.

Дергачёв развёл руками.

– Это невозможно. Необходимо перепрограммировать его контур управления, образно говоря – заменить целевую программу…

– Наездники ведь по большому счёту и есть программы, почему же нельзя кому-нибудь из вас напрямую внедриться в мозг Дракона, как вы делаете это с людьми, и начать командовать им?

– Нашей воли не хватает, – с искренним сожалением произнёс Дергачёв, точнее, губами инженера – его наездник – десятый.

В голову пришла идея, и, чтобы обдумать её, Варавва прошёлся вдоль ряда операторских пультов, поглядывая то на экраны, то на самих операторов, по-прежнему занятых своей работой.

Вепрев последил за одним из экранов, повернулся к приятелю.

– Я погуляю по пещере?

– Давай.

Майор вышел. Но через минуту постучался в дверь снова.

Дергачёв открыл.

– К вам посланец, товарищ полковник.

Старшинин перестал изучать пульты операторов, оглянулся.

– Кто?

В кунг вошли Тамоников и молодой человек в гражданском костюме.

– Алексей? – удивился Варавва.

– Майор, на нас напали! Две «вертушки», «Ночной охотник» и «Аллигатор»! Сбили нашу машину! – Алексей перевёл взгляд на Старшинина. – Товарищ полковник, командует всей заварухой начальник управления полковник Зайцев! Скорее всего, готовится десант!

– Я предполагал такой вариант, – качнул головой Варавва. – У криптоидов всё схвачено, они и местных чекистов запрограммировали.

– Я наверх, – сделал движение к двери Тамоников.

– Отправляйся, – после паузы бросил Старшинин. – Свяжись с южноуральской базой, поднимай все силы на «алярм»!

Тамоников зычным голосом отдал распоряжение, собрал своих бойцов.

– Мне с ними? – нерешительно спросил лейтенант.

– Останься, там должны работать профессионалы, – сказал Варавва, не подумав, что этой фразой обидит парня, но Алексей не обиделся. Начал оглядываться.

– «Дыробой» нам здесь нужен? – спросил Вепрев.

Варавва с сомнением посмотрел на его «шприц».

– Наверно, не нужен. Даже если ты сделаешь дырку в Драконе, он вряд ли сдохнет.

– Тогда я отдам его вашим парням.

Вепрев выпрыгнул из кунга, догоняя Тамоникова.

– Капитан, подожди.

За спиной Вараввы послышалась возня, закричала Евгения:

– У него нож!

Варавва повернулся.

Дергачёв, содрогаясь, лежал на полу, зажимая рукой горло: из-под него по полу растекалась лужа крови.

Алексей и Старшинин держали Шелеста, согнув его пополам.

У ноги военспеца лежал нож – тонкий и длинный, в крови.

Операторы за пультами по-прежнему сидели как изваяния, не обращая никакого внимания на происходящее, словно были машинами, а не живыми существами.

– Извините, – виновато проговорил Алексей, – я отвлёкся.

– Что случилось?!

– Он его ударил… ножом, – сказала девушка, часто дыша.

– Зачем?! – выговорил вскочивший в кунг следом за Вараввой Вепрев.

– Вы все здесь умрёте, – сдавленным голосом произнёс Шелест. – Я подал сигнал… сюда скоро прилетит зональный чистильщик… Зверь не достанется ни нам, ни вам… никому.

– Что за чистильщик?!

Шелест затрясся – то ли смеялся, то ли плакал.

– Узнаете…

– Уберите его! – сквозь зубы процедил Старшинин, отшвыривая тщедушное тело военспеца в руки Вепрева.

Вепрев передал его бойцам Тамоникова.

– Так что ты хотел, майор? – спросил командир группы.

Вепрев протянул ему «шприц».

– Это «дыробой», пробивает любую броню, металл и камень на любом расстоянии! Нажимаете дважды на кнопку – вырывается прямой луч, никаких навесных траекторий. Каждый раз нажимать надо четырежды. Но будь очень осторожен, он не разбирает, что у него на пути, делает дырки во всём, что встречается, на многие километры.

Тамоников с уважением принял «шприц».

– Понял, учту.

– Действуй, капитан.

– Мне этот тип наверху не нужен.

– Оставь его здесь, он уже не опасен.

Тамоников и его бойцы скрылись в тоннеле.

Вепрев вернулся в кунг.

– Ну, товарищ полковник, что будем делать?

– Есть идея, – сказал Варавва.

Евгения оставила тело переставшего шевелиться инженера, подошла, бледная, тревожно хмуря брови.

– Что ещё ты задумал?

– Перезагрузку, – усмехнулся Варавва.

– Какую перезагрузку?

– Воли наездников не хватает на перехват управления Драконом, так, может быть, хватит моей?

Глаза Жени стали круглыми.

– Ты… с ума сошёл?!

Вепрев красноречиво покрутил пальцем у виска.

– Дружище, выпей успокоительное.

– Вы не понимаете… что будет, если прилетит этот… чистильщик? – Варавва кивнул на открытую дверь кунга, указывая на нелепо растопырившуюся фигуру Шелеста. – Эта тварь в отличие от инженера почему-то не боится смерти… не понимаю, на что он рассчитывает. И вообще я не понимаю, на что рассчитывали криптоиды, спокойно позволяя нам пользоваться «дыробоем» и «сплином».

– Они рискнули всем ради Дракона, рассчитывая завладеть им и зачистить территорию.

– Да, может быть, ты и прав… но и чистильщик, наверно, не слабый противник, если ваш военспец пригрозил им. Если он появится, «вертушки» полковника Зайцева покажутся детскими игрушками. Поэтому я и предлагаю упредить его.

– Как?

– Занять место этого парня. – Варавва небрежно кивнул на саркофаг.

Брови Старшинина прыгнули на лоб.

– Майор! Ты в своём уме?!

– Был в своём. Трофим, командуй операторами, пошлёте моё сознание в Дракона. Я попробую его разбудить и подчинить.

– Ты не справишься…

– Нет! – крикнула Евгения.

– Женечка, милая, так надо! Я сейчас лягу в эту коробку с крышкой, а ты проследи, чтобы меня правильно подключили. В случае каких-либо подозрений ликвидируйте всю эту вшивую шоблу, все они, по сути, предатели и экзекуторы.

– Сгоришь ни за грош! – покачал головой Вепрев.

– Братцы, речь идёт о глобальной катастрофе, и если мы не предпримем никаких мер, от Пермского края останется лунный ландшафт!

– Ты не справишься… один…

– Ты не справишься один! – повторила журналистка слова Вепрева. – А вдвоём мы справимся?

Дергачёв вдруг встал, как сомнамбула, продолжая держаться рукой за шею. Глаза у него стали бездонными.

Присутствующие в кунге с удивлением и недоверием уставились на него.

– Офигеть! – сказал Вепрев. – Он же умер!

– Умер человек, – проговорил Варавва, сообразив, в чём дело, – носитель, наездник остался жив. Так, десятый?

Дергачёв харкнул кровью.

– Отлично, мы тебе поможем, выживешь. Ты ведь так хотел жить! Помоги и ты нам. Мы справимся с Женей вдвоём?

Дергачёв посмотрел на саркофаг, на своих операторов, на Старшинина, на Евгению, на Вепрева, на Варавву, еле слышно произнёс:

– Не знаю… мы не имели дел с женщинами… они ненадёжны…

– Мы не слабее мужиков! – вспыхнула Женя, повернула Варавву к себе. – И не возражай! Я пойду с тобой!

Варавва рассмеялся.

– Кто-то сказал, что женщины такие же, как мужчины, только смелее и на ощупь приятнее.

Старшинин покашлял.

– Кашин… ты понимаешь сам, что делаешь?

– Может быть, и нет, – сделался задумчивым на одно мгновение Варавва. – Если бы я думал о спасении одного человека… а спасать надо миллионы… и если есть хотя бы один шанс… Ты-то понимаешь, на что идёшь, спасительница?

– Понимаю! – сверкнула глазами Евгения. – Мы прорвёмся!

Варавва подошёл к саркофагу, внутри которого лежал обречённый на гибель человек.

– Мы уместимся вдвоём?

– Можно попробовать…

– Нужен ещё один шлем.

Дергачёв просипел:

– Биосъём… у нас три в запасе.

– Тогда вынимайте этого парня.

– Лучше я пойду, – предложил Алексей неуверенно.

– Или я, – сказал Вепрев.

Варавва крепко взял его под локоть.

– Трофим, ты единственный, на кого я могу рассчитывать! Мы нырнём в этот гроб, а ты будешь нас защищать.

Старшинин кашлянул.

Варавва повернулся к нему.

– Извините, товарищ полковник, что я без приказа…

– Ладно, я понял… хотя не вижу, что вы сможете сделать.

– Мы с Женей ляжем, уговорим Дракона убраться с Земли, а на вас – держать оборону до прихода основных сил. Намертво держать! Потому что если сюда прорвутся наездники…

– Да кто они такие, чёрт побери?! Только не вешайте мне лапшу на уши про пришельцев!

– Именно что пришельцы, нелюди, использующие нелюдей в человеческом обличье.

Варавва повернулся к Жене.

– Может, передумаешь?

– Нет! – воскликнула она, кидаясь ему на шею. – Не хочу тебя терять!

– Я тебя тоже, – улыбнулся он. – Идём спасать мир, Женечка?

– Идём, Вар!

Они шагнули к саркофагу…

М-зона, берег реки Вязовки. 24 августа, вечер. Неравный бой

Шквал огня заставил Савина и его напарника укрыться в пещере.

Первую атаку десанта – в бой пошли молодые бойцы армейского спецназа, судя по экипировке и безбашенности, – Савин, Бережко и Росинский отбили, щедро полив берег реки пулями и истратив две гранаты. После чего снова прилетел «Ночной охотник» и дал несколько залпов НУРС по вершине гряды.

Зацепило и сержанта, хотя легко: осколок снаряда пропорол наплечник и застрял в плече. Савин вытащил его сам, пальцами, только поморщился.

Росинский был ранен серьёзнее – в ногу, и повязка на бедре, сооружённая товарищами ещё до второго налёта, быстро пропиталась кровью. Ходить он не мог, поэтому пришлось его оставить в нише под скалой и ждать конца артподготовки, чтобы можно было потом перетащить раненого в пещеру.

Вертолёт отвернул, заходя на круг, и Росинский доложил по рации, что у него всё в порядке.

– Не отобьёмся, – сказал Бережко, взъерошенный, потный, жарко дышащий. – И пацанов тех жалко.

– Они нас не пожалеют.

– Что ж теперь, мочить их за это? Они люди подневольные, получили приказ. Вот командиров бы я пострелял!

– Они тоже не свободны, лупешить надо тех, кто сидит наверху и дёргает за ниточки.

– Это не нашего ума дело.

– Что предлагаешь? Отступать?

– Костю надо сюда как-то перетащить.

Савин снял с плеча окровавленную ладонь, вытер о выступ скалы.

– Стихло как будто… пошли посмотрим.

Высунулись из пещеры, ящерицами всползли на крутые откосы с двух сторон расщелины.

Гул моторов возвестил о наличии у десантников ещё одного вертолёта. Обе машины лопотали винтами над рекой, одна «метала икру» – высаживала десант, вторая угрожающе уставилась буркалами прожекторов, пушек и подвесок на вершину гряды, откуда начинался ход к пещере.

По берегу извивалась цепочка зелёных фигур: десантники перебежками поднимались на склоны гряды и были уже близко.

– Не успеем забрать Костю, – процедил сквозь зубы сержант.

– И здесь мы не удержимся.

Внезапно кто-то появился за спинами лежащих бойцов.

Савин судорожно дёрнулся, перекатываясь на спину и вскидывая ствол «бизона», но его остановил властный голос:

– Спокойно, сержант, свои!

Он опустил автомат. К ним подползали почти не видимые на фоне камней товарищи, ведомые командиром.

– Товарищ капитан?!

– Что тут у вас? – добрался до него Тамоников.

– Две «вертушки», на горку лезет не меньше роты.

– Где Росинский?

– Левее, вон жопа торчит. Он ранен, мы хотели его оттащить в пещеру.

Тамоников достал бинокль, поводил окулярами по берегу, скомандовал по рации:

– Рассредоточиться! Огонь по команде!

Бойцы группы, вернувшиеся вместе с ним из подземелья, умело заняли оборону, прячась за скалами, выбрали удобные позиции.

Вертолёт – «Ми-8», не тот, что сел на отмель, – закончил «метать икру», пошёл вверх. Его напарник «Ночной охотник» тоже начал подниматься, нацеливаясь на гряду.

Тамоников достал необычной формы пистолет, больше напоминающий шприц на рукояти, навёл на приближавшуюся летающую громадину.

Раздался взвизг, от которого у всех бойцов заложило уши.

Вертолёт пару секунд продолжал двигаться в прежнем направлении, потом вдруг клюнул носом, его винт заскрежетал, будто зацепил бетонную стенку, начал рассыпаться дождём осколков, и, не успев взлететь над берегом, «Ночной охотник» спикировал к подножию гряды.

Раздался удар, грохот разлетавшихся камней, скрежет, машину скрыла туча пыли. С берега донеслись крики бегущих десантников.

– Ни хрена себе! – выдохнул Савин. – Чем это вы его угостили, товарищ капитан?!

Тамоников молча прицелился в поднимающийся второй вертолёт.

Раздался такой же взвизг-свист, от которого закладывало уши и ныли зубы.

«Ми-8» пошатнуло, его винт по какой-то причине тоже пошёл вразнос, отстреливая лопасти, и машина косо ухнула в заросли леса на другом берегу реки.

Удар, грохот, стихающее дребезжание, выстрелы, крики!

– Мать твою! – выговорил сержант, переводя круглые глаза со столба дыма на «шприц» и обратно. – Что это за фиговина с морковиной?!

– «Дыробой», – удовлетворённо сказал Тамоников, осторожно пряча «шприц», приподнялся, скомандовал: – Огонь!

Бойцы открыли стрельбу.

Цепь нападающих, поднимавшаяся в гору, дрогнула, солдаты побежали назад, ошеломлённые потерей двух бортов и огненным штормом.

– Прекратить огонь!

Стало тихо.

– Щербань, Носов, помогите снести Росинского в пещеру.

Бойцы собрались у раненого, к ним присоединились Сидоров и Бережко, сноровисто перенесли Росинского под защиту каменных стен.

Сержант вернулся.

– Товарищ капитан, глазам не верю, чем вы сбили «вертушки»? Что за «дыробой»?

– Наша разработка, российская, – скупо пояснил Тамоников. – Хотя ещё и не доведена до ума.

– Да уж, – согласился Савин, – стреляет громко, до сих пор в ухе свербит.

– Главное – эффективная.

– А чем она стреляет, если не секрет? Неужели звуком?

– Не болтай лишнего. – Тамоников взялся за бинокль.

Сверху было видно, что армейское подразделение, десантированное с борта вертолёта, спешно отступает к берегу реки, не помышляя о сопротивлении. Потеря трёх боевых машин, считая и севший на отмель «Ка-52», подействовала на них устрашающе, да и стрельба из автоматов защитников пещеры не добавила оптимизма, поэтому ждать быстрой атаки не стоило. Умирать неизвестно за что и от рук неизвестно кого никто не хотел.

– Бережко, Щербань, в охранение! Остальным расслабиться, сбор в пещере.

Отступили в расщелину, собрались под козырьком пещеры, негромко делясь впечатлениями от увиденного. Никто из бойцов группы прежде не видел в действии «дыробой», и всех интересовал один вопрос: как он действует?

Впрочем, этого не знал и Тамоников. Расспросить подробности у Вепрева он не успел, знал только, что излучатель способен делать дырки в любом материале и на любом расстоянии, что тот и продемонстрировал.

Около получаса противник никаких активных действий не предпринимал.

За это время капитан связался с Москвой по спутниковой связи, попросил от имени Старшинина помощи, как мог – без «мистики» – объяснил начальству ситуацию и почувствовал облегчение: ему пообещали прислать подразделение «Альфы» из Екатеринбурга, не подчинявшееся местному командованию. Оставалось только ждать развязки конфликта и по возможности избежать потерь как среди личного состава, так и среди науськиваемых пришельцами местных военных.

Но ожидание было недолгим. События начали развиваться не так, как на то рассчитывал Тамоников, и не так, как представляли себе ситуацию нападавшие.

Они-то как раз вели себя соответственно обстоятельствам, начиная снова скапливаться на двух направлениях у подножия гряды, чтобы потом развивать наступление. Их командир и не мог действовать иначе, получив приказ во что бы то ни стало прорваться к пещере, потом в шахту, и захватить Дракона, что бы тот собой ни представлял. Сам Тамоников, человек исключительно материальных устоев, полюбовавшись на глыбу «жидкого металла» на дне шахты, склонялся к мысли, что Дракон является массивом особо ценного неизвестного минерала, за которым и охотились какие-то «пришельцы», скорее всего – террористы, поскольку ни один из встреченных им охотников не отличался от человека.

Десантники под горой открыли огонь из автоматов и подствольных гранатомётов, пошли в атаку.

– Подпустить поближе! – скомандовал Тамоников. – Стрелять только по сигналу!

Цепь зелёных фигур появилась между скалами, приблизилась, капитан опустил бинокль, собираясь отдать приказ начать стрельбу, и в этот момент с темнеющего вечернего неба выпало на берег Вязовки переливчатое светящееся облако размером с небольшую сопку.

Атакующие остановились, прекратив огонь.

Замерли и бойцы Тамоникова, не зная, как реагировать на прибытие необычного объекта.

– НЛО?! – прошептал Сидоров, располагавшийся слева от командира.

– Чистильщик! – сжал зубы капитан, вспомнив слова военспеца в шахте.

– Кто?!

– Внимание всем! Не двигаться! Сидеть как мыши! По возможности спрятаться за скалы! Не стрелять!

Облако опустилось на самую вершину гряды, приобрело чёткие стеклянно-металлические очертания.

Сержант Щербань лежал слева от козырька пещеры, между грудами камней, дно «медузы» опускалось прямо на него, и нервы парня не выдержали: прогремела очередь!

«Медуза» отреагировала мгновенно: выпуклый фасетчатый «глаз» в её днище налился фиолетовым свечением и сорвавшаяся с него молния буквально разбрызгала бойца по камням.

– Огонь! – рявкнул Тамоников.

Бойцы ответили дружным залпом из автоматов и гранатомётов, целясь по «глазам» и выпуклостям НЛО.

Капитан прицелился из «дыробоя», дважды вдавил кнопку запуска.

Полусвист-полувизг унёсся в брюхо летающей махины.

«Глаз», испустивший смертельную молнию, погас.

«Медуза» подскочила вверх на добрый десяток метров, словно ничего не весила.

В её днище выросли сразу несколько «фасеток», начали извергать потоки молний, хотя и неприцельно. Лишь одна из них зацепила кого-то из бойцов.

– Фокстрот! – крикнул Тамоников, целя в ближайший фасетчатый «глаз» аппарата.

Бойцы начали маневрировать, меняя позиции после каждого выстрела…

М-зона, подземелье. Дракон против…

Дергачёва перевязали, и, несмотря на большую потерю крови, бывший радиоинженер на службе у криптоидов не помышлял о диверсии и не готовил сюрприз наподобие того, что преподнёс военспец, пустив в дело нож.

Шелеста связали и оставили в пещере, в десятке шагов от Дракона, которого он мечтал приручить.

– Пригляди за ним, – попросил Старшинин лейтенанта.

Алексей без возражений остался с военспецом. Ему тоже было интересно последить за медленной трансформацией «жидкометаллической» глыбы, выдавливающей из себя время от времени «пузыри» НЛО.

Белоброва освободили от шлема, захватов, клемм и детекторных присосок, уложили на пол кунга, попробовали привести в себя, но безрезультатно. Уфолог, психика которого «переселилась» в интерфейс Дракона, остался лежать без сознания.

– Может, сгорел, – равнодушно констатировал почерневший от боли и потери крови Дергачёв.

Ему сунули термос с горячим чаем, и главный ответственный за активацию Дракона замолчал.

Его подчинённые, словно заведённые, продолжали следить за экранами комплекса, так и не изъявив желания узнать, что происходит за их спинами. Возможно, ими тоже управляли наездники, но рангом не выше обычного компьютера.

– Всё-таки риск слишком высок, – хмуро сказал Старшинин, когда попытки привести в сознание подопытного ни к чему не привели. – Вы тоже хотите так кончить?

– Не беспокойтесь, товарищ полковник, – бодро ответил Варавва. – Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, вы же знаете. А мы с Женей не откажемся выкушать бутылочку.

– Я люблю брют, – улыбнулась бледная, с горящими щеками, девушка. Она волновалась, но страха не испытывала.

Что-то произошло в системе управления комплексом. По рядам индикаторов метнулись красные огни, экраны компьютеров мигнули, по ним побежала морская рябь искажений.

Дергачёв, держась рукой за перебинтованную шею, сунулся к своему компьютеру.

– Что происходит? – повернулся к нему полковник.

– Он отреагировал…

– На что?

– Не понимаю…

– Может, на прекращение связи с уфологом?

– Нет… – Дергачёв, как пианист, пробежался пальцами по клавиатуре. – Его что-то встревожило.

– Говорите яснее!

– Не знаю… не уверен… похоже на пересечение энергопотоков… что-то влияет на него извне…

– Чистильщик! – осенило Варавву. – Военспец говорил о каком-то зональном чистильщике. Не он ли появился?

Вепрев выскочил из кунга, развернул задеревеневшего в одной позе Шелеста к себе.

– Как выглядит ваш чистильщик?! Он видим или невидим?! Что это такое?! Космический корабль?! Портал?! Спецкоманда?!

– НЛО, – осклабился Шелест. – Я предупреждал… он уже здесь… вас сейчас сотрут в порошок!

Кашин, выбежавший следом за Вепревым, обменялся с ним взглядом.

– Опоздали? – сощурился Трофим.

Варавва метнулся назад.

– Подсоединяйте нас! Женя, я бы всё же попросил тебя остаться. Со мной пойдёт ТТ.

– Нет! – выпалила Евгения. – Мы решили: я с тобой!

– Парни, мы уходим, что бы ни случилось – держите оборону! Если нам суждено выжить – выживем! А нет – никто нас не осудит. Товарищ полковник…

– Иди, майор, – проворчал Старшинин, – делай, что обещал, спасай мир. Да и нас всех заодно.

Саркофаг был рассчитан на одного человека, поэтому Варавва и Евгения уместились в нём с трудом, полностью освободившись от одежды. Девушка стеснялась, и Вепрев с полковником отвернулись, чтобы не мешать процедуре раздевания. Помогал новым «пси-донорам» Дергачёв, теряющий силы на глазах. Дошло до того, что он упал у саркофага, и Варавва поддержал его, позвав:

– Трофим, помоги криптоиду, а то ещё потеряет сознание до включения.

Вепрев дал инженеру горячего чаю.

Больше всего времени занял процесс приклеивания детекторов. Их оказалось больше десятка на одного человека, пришлось поворачиваться, тесно прижимаясь друг к другу (что было очень даже приятно), осторожно вытягивая руки и ноги, потом снова укладываться и терпеть холодные прикосновения чашечек и липучек.

Старшинин зорко следил за действиями Дергачёва.

Вепрев контролировал операторов, получивших новое задание, но не высказавших никаких сомнений в его необходимости.

Прибежал Алексей, с любопытством понаблюдал за церемонией подготовки запуска «драконавтов», Старшинин сдвинул брови, и лейтенант убежал к пленнику. Крикнул оттуда (дверь в кунг осталась открытой):

– Он «кипит»!

Вепрев выглянул наружу, пригляделся к глыбе Дракона, передёрнул плечами, вернулся к пультам.

– И в самом деле кипит – фонтанчики пускает и красными молниями стреляет.

– Готово, – доложил Дергачёв.

Старшинин склонился над саркофагом.

– Станет плохо – дайте знать.

– Обязательно, – пообещал Варавва, обнимающий Евгению со спины – руки на животе, под грудью; оба лежали на боку. – Но мы его укротим!

Крышка саркофага захлопнулась.

– Разгон! – повернулся к операторам Дергачёв. – На «бэта-сорок», ламинарно, в три стадии.

Операторы ответили «музыкальными» аккордами клавиатур.

Рябь на экранах контроля потускнела, сменилась игрой синих и зелёных колец, испускающих россыпи звёздочек.

Центральный экран показал цветную схему, изображавшую два человеческих черепа, внутри которых пульсировали жёлтые и красные чешуи и петли.

– Мне надо сесть, – пробормотал Дергачёв, ещё больше бледнея.

Вепрев помог ему добраться до кресла.

Глаза лежащих в саркофаге закрылись.

– Они отключились? – нахмурился Старшинин.

– Входят в изменённое состояние сознания.

Снаружи раздался треск, что-то быстро прокричал Алексей.

Вепрев выглянул.

Туша Дракона изменила очертания, перестав быть огромной текучей глыбой металла, поднялась вверх, приобретая форму карикатурной фигуры человека, увитой сеточкой молний.

– Голем! – оглянулся на кунг лейтенант. Глаза его горели, он был возбуждён и потрясён.

– Отойди! – сказал Вепрев.

Алексей отступил к кунгу.

Шелест остался стоять на месте, неподвижный, как деревянный идол.

«Голем» начал корчиться, то разделяясь на две фигуры, то сливаясь в одну, молний вокруг него стало больше, пещеру накрыла волна треска, запахло озоном.

Алексей отступил ещё дальше.

– Дьявольщина! Он не потечёт во все стороны?!

Дракон внезапно застыл – кошмарная конструкция из двух объединённых, текучих, металлических «скелетов» – и безглазо посмотрел на людей…

* * *

Лежать было неудобно, и если бы не ощущение живого прикосновения тела женщины и не осознание цели, Варавва испытывал бы, наверно, неловкость и недовольство, но испытывал душевный подъём, трепет и обвальную нежность пополам с желанием защитить любимую от любых бед и невзгод. Мужское либидо в счёт не шло, хотя по сознанию и скользнул «кроличий хвостик» желания. Главным в данный момент было ощущение не физической, а духовной близости.

– Извини, – на всякий случай сказал он.

– Мне приятно, – прошептала она в ответ.

– Мне тоже. Повторим… потом?

– Если захочешь…

– Захочу! – подтвердил он.

По телам пробежала волна электрических укольчиков, оба замолчали, прислушиваясь к себе. Свет перед глазами померк. В голове Вараввы родилось облачко эфемерного свечения, объявшего весь объём головы, объединившего все чувства в единый ментальный «организм».

Евгения вздрогнула. Он успокаивающе сжал её в руках.

Облачко мыслей-ощущений выросло в размерах, выходя за пределы черепа, соприкоснулось с другим таким же, принадлежащим спутнице.

Откуда-то из глубин внутреннего космоса вылетела теннисная ракетка, подбросила ментальные «мячики» пары и загнала в подобие трубы, состоящей из светящихся фиолетовых обручей. «Души» Вараввы и Жени устремились по этой трубе в пропасть неведомой глубины, вонзились в свитую из ветвящихся молний гору нечеловеческих ощущений и переживаний, обвитую чёрными пауками и каракатицами.

Варавва почувствовал, как сжалось сердце: пауки несли в себе некий древний апокалиптический ужас и угрозу! Это дала о себе знать программа Дракона, его «психика», нацеленная на войну с себе подобными, и паукообразные файлы готовы были направить хозяина на ту деятельность, для которой его создавали. Чтобы подчинить робота, надо было эти файлы нейтрализовать и добраться до сияющего «сердца» монстра, представляющего собой основной контур управления.

«Женя! – мысленно воззвал Варавва. – Ты меня слышишь?»

«Слышу, милый!» – отозвалась она; это был не звук, не голос, не радиопередача, но он услышал ответ.

«Пробиваемся к девайсу Дракона, видишь светящийся георгин?»

«Чувствую…»

«Защищай спину от пауков, если полезут!»

«Как?»

«Представь, что ты язык огня, и бей по лапам!»

«Поняла».

Варавва сосредоточился на броске, наметил атаку на ближайшего паука и прыгнул вперёд, вонзая в растопырчатую многолапую тень огненный клинок мысли.

Паук дёрнулся, загорелся, распадаясь на струи дыма, освободил проход.

Остальные пауки с недоумением повернулись к огненному гостю, несущему им смерть.

Варавва безжалостно развеял с десяток тварей, почувствовал приток сил (Женя не отставала, размахивая горящим копьём мысленной поддержки), достиг текучей световой сердцевины георгина, влился в него, как струя расплавленного чугуна в ковш.

Обожгло, ослепило, но не сильно, способность чувствовать и мыслить он не потерял.

Зрение стало многодиапазонным, вариативным, резонансным: всплеск – из темноты выплывает искажённый объём пещеры, видны люди в ней, кунг, трубы. Ещё один удар сердца – волна искажений стирает первое впечатление, изображение дробится на осколки, гаснет…

Новый всплеск озарения – отчётливо проявляются слои породы в стенах пещеры, сотрясение – объём вокруг причудливо ломается на кривые зеркальные осколки, гаснет… и эта метаморфоза зрения с частотой в три-четыре потрясения в секунду продолжалась до тех пор, пока Варавва не занял собой почти весь эфемерный призрачный массив «звериного девайса».

Последним усилием воли он подчинил трепыхание георгина, всю его информационно-энергетическую иерархию себе (до него это пытались сделать пси-операторы, последним – Белобров) и превратился в сущность, созданную сотни миллионов лет назад неизвестными разумными существами для войны.

«Вар! – послышался тонкий голосок. – Мне страшно!»

Он вытащил огненную мысль-птицу из объятий паука, походя развеяв его в пыль, пристроил птицу внутри себя как дополнительное сердце.

«Не бойся, помощница! Идём дальше?»

«Идём!» – прозвенела-просияла птица.

Зрение обрело комплексно-адресный характер: Варавва стал видеть то, что хотел видеть в данный момент.

«Кунг!»

Перед его мыслевзором раскрылся объём блока управления, где сидели операторы, терпеливо ждали «продолжения банкета» товарищи и лежали в саркофаге, тесно прижавшись друг к другу, тела пси-посланцев.

«Шахта!»

Перед глазами, а точнее – перед мыслесферой Вараввы развернулось изображение шахты, соединявшей пещеру с поверхностью. Стали слышны неприятные звуки: треск, щелчки, свист, – стены шахты вздрагивали.

«Берег!»

Впечатление было такое, будто его выбросил вверх столб дыма из жерла вулкана!

Пошатавшись в изломах искажений, пейзаж с крутым берегом реки стал виден во всех подробностях.

На более низком и топком берегу Вязовки дымили два вертолёта – Ми-28 «Ночной охотник» и «Ми-8». В двух сотнях метров от скальной гряды на отмели стоял «Ка-52», судя по всему – повреждённый. У подножия гряды дымили остатки санитарного вертолёта. К берегу приткнулся небольшой катер. Сопку крутого правого берега окружала цепь зелёных фигур. А над скалами и козырьком над пещерой висел бликующий в косых лучах заходящего солнца летательный аппарат, напоминающий формой медузу. Он то снижался, то подскакивал с немыслимой скоростью вверх и вонзал в скалы под ним ручьи синего электрического огня, разнося в щебень огромные валуны.

«Варавва!»

«Вижу, – ответил он. – Подоспели, чёрные души!»

«Медуза» метнула каскад огненных разрядов.

Варавва напрягся, и Дракон ожил, вырываясь из пещеры, в которой спал сотни миллионов лет!

* * *

Прошла минута после размещения Кашина и журналистки в саркофаге.

Старшинин расслабился, хотя понимал, что главное ещё впереди. Однако сердце ныло, хотелось спать и забыться, не ожидая постоянно неприятных сюрпризов ни от пришельцев, ни от людей.

Дергачёв приободрился, продолжая поглощать горячий чай из термоса. Он и позвал полковника к своему столу, когда компьютер доложил ему об изменении состояния Дракона.

– Он… просыпается.

– В каком смысле? – уточнил Старшинин.

– Датчики фиксируют рост энергообмена. Наш генератор ему не нужен.

– А… посланцы?

– Они там…

– Где?!

– Внутри. – Дергачёв заметил, как изменилось лицо полковника, торопливо добавил: – Контур управления связан с интерфейсом робота, перципиенты мысленно перешли в этот интерфейс, вмешались в его программу.

– Как их вернуть обратно?

Инженер виновато развёл руками.

– Мы не рассчитывали на возвращение брейн-оператора… они сами должны… выбраться.

Несколько мгновений Старшинин осознавал смысл сказанного, не сводя заледеневших глаз с лица оператора.

Тот вжался в спинку кресла, пролепетал:

– Не я разрабатывал алгоритм активации… возвращение не предусматривалось… никто не возвращался.

Старшинин потянулся за пистолетом.

Дергачёв побелел.

– Я только исполнитель… без меня вы ничего не…

Кто-то положил руку на сгиб локтя Старшинина.

– Товарищ полковник.

Старшинин выдохнул, ослабил хват рукояти, смахнул со лба испарину.

– Нелюдь!.. Чего тебе?

– Там происходит нечто любопытное, – сказал Вепрев.

Выбрались из кунга.

Дракон перестал походить на глыбу жидкого металла. Теперь он представлял собой невероятно сложный конгломерат из жидких металлических струй и капель, напоминающий конструкции, изображённые Сальвадором Дали. Формой конгломерат слегка походил на слившиеся воедино человеческие скелеты – два огромных и два десятка поменьше. Ширина кластера уменьшилась, высота увеличилась, в настоящий момент Дракон доставал «головой» свода пещеры, покрытый слоем искр и фиолетовых молний. От фигуры Дракона дул холодный, насыщенный озоном ветер.

– У меня впечатление, что он собирается рожать, – с восхищением и страхом проговорил возбуждённый до крайности Алексей. – Видите, они толкаются, и пузо растёт.

– Может, спросить у этого… десятого, что происходит? – предложил Вепрев.

– Наши посланцы там, – кивнул на «сгусток скелетов» Старшинин.

– Как – там? – не понял майор.

– Мысленно… информационно… не знаю, как… их души внутри Дракона.

– И что теперь будет?

Ответить Старшинин не успел.

Вся скульптурная композиция скелетов засияла так, что люди в пещере невольно закрыли глаза ладонями, превратилась в жидкометаллический фонтан, хлынувший вверх и легко пронизавший потолок пещеры.

Затряслись стены, в пещеру посыпались струйки мелких камней.

Дракон исчез!

Люди в молчаливом оцепенении смотрели на дыру в потолке, прорезавшую слои пород до самой поверхности земли.

Далеко вверху стал виден синий кружок неба…

М-зона, берег реки Вязовки. Люди и Драконы

Впервые в жизни Варавва испытывал ощущение всеобъемлющего восторга! Ему были подвластны все земные стихии, поля и силы, все живые существа планеты и человеческие желания! Он мог подчинить любого человека, любое животное, мог разрушить любое здание, храм, замок, гору, всю планету! Он мог бы дотянуться до Луны, сбить её с орбиты, превратить в пояс астероидов, в пыль, в ничто!

Одного он не мог – создать что-либо похожее на храм, здание, гору или планету. Он мог только разрушать!

Осознание обстановки пришло тотчас же, стоило ему подумать об этом. Его сторонников оставалось мало, врагов – впятеро больше. Но основным противником являлся не воинский контингент во главе с криптоидом (Варавва его почувствовал), а зависший над скалистой грядой берега трансгалакт – НЛО, каким его представляли люди, квазиживой организм, управляемый другими квазиживыми организмами, намеревавшимися зачистить территорию вокруг гряды и захватить самого Дракона. Варавва почувствовал и это, не разделяя себя и сущность, которой он стал вместе с Евгенией.

Трансгалакт перестал палить по защитникам пещеры из деструкторов, подпрыгнул, обратив внимание на вымахнувшего из-под земли боевого робота Древних. Команда ещё не поняла, кто управляет объектом, ради которого им пришлось пересечь пол-Галактики.

«Варька, – окликнул Варавву нежный мыслеголосок; он даже «оглянулся», так его в детстве называла мама. – Осторожнее, родной, не затронь наших…»

«Не затрону!» – пообещал он.

Трансгалакт покрылся пузырями разрядников, сотни молний ударили в облако Дракона, покрывая его сплошной «кольчугой» огня!

Варавве показалось, что его самого облили кипятком! Ощущение было таким острым, что он едва не заорал от боли!

Вскрикнула и Женя.

«Забираем эту тварь! – распахнул он «отсек аккумуляторов» Дракона (мысль отразила суть процесса). – Поостерегись!»

Форма трансгалактического летателя исказилась, поплыла, как облако пара под воздействием вентилятора. Летающий призрак превратился в струю эфемерного «металла», в щупальце брызг-струек, втянулся в гигантскую пасть Дракона, исчез.

Замершие, переставшие стрелять в «НЛО» люди на вершине горы смотрели на удивительный огненный гейзер, просиявший невысоко над скалами, ещё не понимая, что произошло.

Дракон вокруг Вараввы – или внутри него, не разберёшь – обрёл «голос». Его мысленный рык был ощутимо плотен и невыносимо тяжёл:

«Кто… посмел… меня… будить?!»

Конечно, это не были слова человеческого языка, робот Древних говорил мыслеобразами, эмпатиями, тонкими полями, но смысл его «речи» сводился именно к простой фразе: «Кто посмел меня будить!»

«Я! – сказал Варавва. – Мы!»

Новая «волна кипятка» обрушилась на людей, оседлавших носителя – «псевдопсихику» Дракона! Невидимые когти вонзились в тело, в голову, раздирая кожу и мышцы, дробя кости, стремясь сбросить «наездников»!

«Остановись! – крикнул Варавва внутрь себя – Дракона, отбивая когти, с трудом удерживаясь на грани сознания. – Мы не враги тебе! Уходи отсюда! Это не твоё время и не твой дом! Твои создатели давно покинули эту Вселенную, иди ищи их!»

Сила, сжимавшая мысленные тела людей, отступила.

Дракон размышлял. Либо сравнивал полученную информацию с заложенными в него программами.

«Кто вы?!»

«Люди, – ответил Варавва, держась из последних сил. – Мы здесь живём. – Повторил: – И мы не враги тебе!»

Несколько томительных мгновений монстр вокруг – или опять же внутри Вараввы, попробуй отдели – крутил спирали непонятных тающих форм-мыслеобразов, потом огляделся (Варавва снова это почуял), анализируя всё, что происходило не только в районе реки, но и на всей Земле, и огненным копьём рванул в небо!

Последнее, что почувствовал Варавва, было стремительное падание в бездну…

Открыл глаза, увидел над собой мутную стеклянную крышку, замер, потом по рукам и ногам пробежала колкая волна ощущений – к коже возвращалась чувствительность, он понял, что обнимает обнажённое женское тело, снова замер, боясь разрушить иллюзию, и услышал голос:

– Мы умерли?..

– Мы живы! – шепотом возразил он. Поцеловал девушку в затылок. Ударом руки сбросил крышку саркофага, повторил ликующе: – Мы живы, Женечка!

Оба поднялись в пластиковом корыте, не разнимая объятий.

К ним подскочили Старшинин и Вепрев.

– Ну?! – расцепил челюсти полковник.

– Он ушёл, – небрежно отмахнулся Варавва.

– Куда? – недоверчиво спросил Вепрев.

– Чёрт его знает! Я послал его разыскивать своих создателей.

– Там… стреляют, – тихо напомнила ему ситуацию девушка.

– Ни фига, криптоиды не станут воевать с нами, – с той же интонацией произнёс Варавва. – Земля для них ещё долго будет оставаться поставщиком оружия. Они так и будут поощрять этот бизнес. Не так ли, десятый?

Вопрос предназначался Дергачёву, и старший оператор кривой ухмылкой подтвердил вывод майора.

– Надо помочь капитану… – начал Старшинин.

– Отвернитесь, мы оденемся.

Вепрев и Старшинин вышли из кунга.

– А если Дракон… вернётся? – шепнула Евгения на ухо Варавве.

– Не вернётся, – успокоил её Варавва. – А если вернётся, мы с ним подружимся.

Впрочем, это он сказал сгоряча.

Или нет?..

Зелёные нечеловечки

1

Спал Фомин плохо. Снились какие-то грязные улочки, мусорные баки, чумазые бомжи, отгоняющие его от баков. В какой-то момент голоса их визгливо взлетели над улочкой странным хором, и Фомин проснулся.

Голоса притихли, но не пропали.

За стеной слышались стуки, звоны, со скрипом двигались стулья, ронялись на пол миски и стаканы, кто-то ругался, потом запел. Песню прервал хохот, затем заговорили сразу несколько человек, во весь голос, не по-русски, и Фомин вспомнил, что неделю назад в соседнюю квартиру вселилась семья из Азербайджана. В первую же ночь переселенцы устроили праздник по поводу переезда, и соседи Фомина глаз не сомкнули до утра.

Вторая ночь почти ничем не отличалась от первой. А так как в Москве давно работало распоряжение мэра о соблюдении тишины после десяти часов вечера, жильцы осторожно напомнили переселенцам об этом законе.

Следующая ночь прошла более или менее спокойно. А потом началось то же самое: грохот сдвигаемой мебели, голоса, ругань, песни, хохот и крики. Словно приезжие решили доказать, что порядки устанавливают здесь они и что местные законы на них не распространяются.

Фомин два дня отсутствовал, был в командировке на Севере, потом сутки дежурил: он служил в спецназе ГУИН, – вернулся уставшим и лёг спать. Однако проспал недолго. Посмотрел на часы: половина четвёртого. Что у них там за праздник? Февраль, зима, холодно, в такую погоду только спать и спать. Неужели соседи не вняли увещеваниям жильцов? Позвонить в милицию или самому попробовать договориться?

Он полежал с минуту, прислушиваясь к шуму за стеной, сходил в туалет, глотнул холодного чаю. Натянул спортивный костюм, собираясь заняться усмирением «хозяев жизни», но его опередили.

В коридоре послышались голоса, стук в дверь.

Фомин заглянул в глазок.

Перед дверью соседской квартиры стояли две женщины, старик в халате и молоденький милиционер. Женщин и старика Фомин узнал, они жили на этой же площадке, в соседних квартирах. От сердца отлегло: Фомин не любил конфликтовать с людьми по любым поводам, и если случалось такое, то исключительно в те моменты, когда у него лопалось терпение. В данном же случае его вмешательство не понадобилось.

Послушав перебранку за дверью, Фомин с облегчением вернулся в спальню, сбросил костюм и нырнул под одеяло. Через полминуты он уже спал.

Утро двадцать третьего февраля выдалось солнечное, и настроение у него поднялось. Вспоминать о ночных кошмарах уже не хотелось. Фомин собрался было сварганить себе завтрак: жил он один после ухода жены три года назад, – но в этот момент позвонил Дэн Лаванда, то есть Даниил, или Данька среди друзей, предложил встретиться в кафе на Долгоруковской, и Фомин согласился. Жил он всего в десяти минутах ходьбы от кафе.

Данька (Дэном он был на работе и среди постоянных юзеров игровых сайтов) работал в Центральном статистическом управлении уже четвёртый год, после того, как уволился из ГУИН, где с ним и познакомился Фомин, и был натурой увлекающейся. Как и приятель, он в свои 33 года жил один, но в отличие от Фомина ни разу не женился, считая, что у него всё впереди.

Они встретились у кафе, похлопали друг друга по спинам, заняли столик.

Фомин был старше приятеля на два года, но выглядел спортивней, так как продолжал заниматься рукопашным боем профессионально. В его работе иногда приходилось применять боевые навыки, поскольку спецназ ГУИН кидали в самые горячие точки России, где начинались бунты заключённых.

От постоянного сидения за компьютером Дэн был бледен, хил, рыхл, носил бородку и усы, которые подбривал раз в месяц, отчего выглядел как очнувшийся от спячки деятель искусств. Пышные волосы он вообще не стриг, по мнению Фомина, и поэтому даже зимой ходил без шапки.

Фомин был выше его на голову (метр восемьдесят семь), поджар, строен, брился почти каждый день, волосы с проседью стриг коротко, любил спортивно одеваться. Глаза у него были серые, со стальным блеском, губы твёрдые, и портил лицо, опять же по его мнению, только туфлеобразный нос.

Заказали салаты, горячий шоколад и чай.

– Выглядишь не здоровски, – заметил Дэн.

– Дважды будили, – поморщился Фомин.

– Соседи?

– Я тебе рассказывал, на площадку переехали азербайджанцы, ведут себя как хозяева, ничего не боятся.

На лицо Дэна легла задумчивость. Он кинул косой взгляд по сторонам, понизил голос:

– Хочешь, дам тему для размышлений?

– Валяй.

– В Москве сейчас проживают четырнадцать миллионов человек.

– Я читал – двенадцать.

– Это я говорю тебе как статистик. Я недавно закончил работу по анализу спроса на квартиры в Москве – знаешь, кто создаёт основной спрос?

– Беженцы из бывших советских республик?

– Не поверишь.

– Тебе поверю, – успокоил Фомин приятеля.

– Цены на квартиры всё растут и растут, но в столицу всё едут и едут, хотя, казалось бы, бум этот переселенческий должен был давно закончиться.

– Короче, Склифосовский.

– Не торопи, а то ничего не скажу, – огрызнулся Дэн. – Короче, должен быть некий консенсус: сколько из других регионов уехало, столько должно к нам приехать. Но никакого консенсуса не наблюдается! Приезжает больше!

– Да ерунда это, – с недоверием сказал Фомин. – Даже ваше статуправление не может знать, куда и откуда мигрируют люди. Разве они переселяются только в Москву? А за рубеж сколько уезжает, в другие города?

– Всё учтено! Понимаешь? К нам стекаются данные со всей России и из-за рубежа, мы всё считаем. Остаётся некий «сухой остаток» – количество приезжающих в Москву, которое никак не объясняется.

– Ерунда, не верю. Вы чего-то не учитываете. И сколько же таких «мёртвых душ» вы насчитали?

Дэн снова бросил взгляд по сторонам.

– Никому не скажешь?

– Зуб даю!

– Две с лишним тысячи душ за год.

– Не так уж и много. Может, это просто ошибка?

– Цифра дана с учётом статистической погрешности. Она может быть уменьшена, но ненамного.

– Интересно, кто дал тебе это задание – посчитать неучтённых переселенцев?

– Начальник отдела, Клара Иосифовна, а ей, наверное, сам директор.

– И кто же к нам едет?

Дэн бледно улыбнулся, вытер бородку салфеткой.

– Пришельцы.

Фомин засмеялся.

– Это неоригинально.

– Да хрен с ним, оригинально это или нет. Я не вижу других объяснений.

– Грустно. А как начальство относится к этой идее, насчёт пришельцев?

– Да никак, отмахивается. Мол, наше дело – прокукарекал, а там хоть не рассветай.

– Хорошо, хоть в дурдом не направляет.

– Да я им о пришельцах ничего не говорил, – скривился Дэн. – Пошутил пару раз, что из-за этой работы на звёзды стал чаще смотреть.

– А через дуршлаг на звёзды смотреть не пробовал?

– Через дуршлаг? – удивился Дэн. – Нет.

– Если ночью выйти во двор, лечь на землю и долго смотреть на звёздное небо через дуршлаг, то можно увидеть лицо врача «Скорой помощи».

Дэн разочарованно отмахнулся.

– Шутишь? А мне не до смеха. В последнее время вообще кажется, что за мной следят. Вон того мужика я уже где-то видел.

Фомин проследил за взглядом Дэна.

Вошедший в кафе парень в блестящей чёрной куртке оглядел сидящих за столиками посетителей, задержал взгляд на собеседнике Фомина и сразу же вышел. Фомин почувствовал лёгкое раздражение, даже не беспокойство, будто забыл что-то и не может вспомнить. Такое с ним бывало только на работе, но тогда всё объяснялось нервным напряжением и адекватной ситуацией. В данном же случае причин чувства дежавю он не видел. Сотрудник статуправления, по его мнению, ничем не мог заинтересовать какую-нибудь спецслужбу, равно как и криминальные структуры.

Допили чай, набросили куртки, вышли из кафе.

– Не бери в голову, – посоветовал приятелю Фомин на прощание. – Твои выводы насчёт пришельцев интересны, но вряд ли соответствуют истинному положению вещей. А насчёт того, что за тобой кто-то следит… может, возьмёшь отпуск, отдохнёшь?

– Зимой? – сморщился Дэн. – Я не любитель лыж, коньков и прочих зимних прелестей.

– Махни в Австралию или ещё куда-нибудь, где сейчас лето.

– Директор отпуска не даст, у нас сейчас запарка, анализируем рост болезней в России, сколько здоровых, сколько больных.

– Ладно, вечером созвонимся.

Дэн, сгорбившись, побрёл к подземному переходу.

Фомин проводил его сочувствующим взглядом, хотел направиться в другую сторону и вдруг заметил давешнего парня в чёрной куртке, что заходил в кафе. Парень стоял на другой стороне улицы и явно наблюдал за кем-то.

Фомин посмотрел назад, увидел сбегающего по лестнице Дэна. Тотчас же и парень поспешил к переходу, махнув кому-то рукой.

Смутное подозрение переросло в уверенность. Фомин думал ровно одну секунду: вызывать милицию или нет? – затем метнулся вслед за приятелем.

Он появился в переходе вовремя. Несмотря на почти утреннее время: начало одиннадцатого, – народ не спешил переходить с одной стороны улицы Долгоруковской на другую, и когда Фомин спустился по лестнице вниз, он увидел лишь трёх пешеходов: Дэна и двух парней, в чёрной и синей куртках, подходивших к приятелю спереди и сзади.

Дэн, очевидно, узнал того самого наблюдателя в куртке, так как вдруг отступил к стене и затравленно оглянулся. Фомина из-за набегающего сзади парня в синей «надувашке» он не заметил.

Что-то блеснуло в руке бегуна. Фомин, холодея, понял, что это нож, и, не задумываясь, рявкнул во весь голос:

– Стоять, милиция!

Приём сработал. Парень в синем споткнулся, оглянулся, увидел Фомина, набирающего скорость, и заколебался, быстро переводя взгляд с Дэна на Фомина и обратно.

Фомин сунул руку в карман, нащупал мобильник.

Второй парень, в чёрной куртке, думал быстрее и решительнее. Вместо ножа он вытащил пистолет. И тогда Фомин, понимая, что времени у него нет, метнул в него мобильный телефон.

Он не зря тренировался в особой технике броска из арсенала русбоя: приём назывался «щелчок плетью» и при правильной постановке руки срабатывал идеально. Мобильник молнией прошил воздух и врезался парню в глаз с такой силой, что разлетелся на части!

Парень отшатнулся, взвыл, хватаясь за лицо, но пистолет не выронил и явно намеревался закончить дело, потому что, несмотря на струйки крови, побежавшие меж пальцев руки, зажимающей рану, направил пистолет на Дэна. Не на мчавшегося во всю прыть Фомина, что было совсем уж необъяснимо!

И в этот момент в действие вмешались иные силы. Они появились словно из-под земли: двое мужчин самого затрапезного вида, в незапоминающейся одежде, и девушка в джинсах и коричневой курточке, с белым беретом на голове.

Девушка выстрелила в парня в чёрной куртке дважды, в руку и в голову: обе пули попали в цель! А мужчины без промедления перекрыли выходы на лестницу с той и другой стороны.

Фомин, которому удалось добежать до второго бандита, в синей куртке, и в два удара обезвредить его, остановился, не понимая, что происходит.

Девушка подбежала к Дэну, быстро осмотрела его, бледного и осоловелого от переживаний, потрясённого развязкой абсолютно неигрового «экшена».

– Жив, здоров, ранен?

– Д-да… н-нет…

Девушка повернула голову к мужчинам.

– Уходим! Забирайте его!

– Э-э, позвольте, – сказал Фомин. – Какого дьявола?

Девушка оценивающе посмотрела на него, потом на подошедшего мужчину. Тот сунул руку в карман.

– Он лишний.

Девушка покачала головой.

– Не торопись, Солома. Он явно профессионал. Нам таких не хватает.

– Некогда разбираться.

– Заберём его с собой. – Она обратилась к Фомину: – Вам придётся пройти с нами.

– Это с какого бодуна? – осведомился Фомин, готовясь перехватить руку мужчины, которая, скорее всего, держалась за рукоять пистолета. – Кто вы?

В переходе появились люди.

– Нет времени объяснять. – В руке девушки появилась малинового цвета книжечка с золотым тиснением «Федеральная служба безопасности». – Идёмте, быстро!

Мужчина, которого она назвала Соломой, взял Фомина под руку, подтолкнул к лестнице.

Фомин мог бы освободиться от него в два счёта, но не стал этого делать. Во-первых, Дэн был с ними, а во-вторых, ему стало интересно, чем всё это закончится. Портило настроение только жёсткое поведение сотрудников ФСБ, без колебаний открывших по бандитам огонь на поражение.

2

У перехода их ждал серый «Туарег».

Девушка села впереди, Дэн, Фомин и мужчина по кличке Солома – сзади. Ещё один член группы незаметно скрылся.

Водитель «Туарега», пожилой, осанистый, с виду степенный и медлительный, тронул машину с места и погнал по улицам Москвы с такой скоростью и ловкостью, что Фомин невольно восхитился его мастерству и реакции. Своё дело этот человек знал туго.

Ехали всего минут сорок, счастливо избежав пробок, свернули с Дмитровского шоссе налево и вскоре остановились перед воротами в сплошной бетонной стене, скрывающей какую-то усадьбу. Створка ворот отъехала в сторону, «Туарег» шмыгнул мимо двух стеклянных с виду колонн, попетлял между заснеженными деревьями и сугробами, остановился у низкого двухэтажного здания самого обыкновенного – «социалистического» дизайна.

Не проронившие ни слова девушка и её спутник выбрались из машины, жестами предложили Фомину и Дэну выйти.

Дэн растерянно посмотрел на приятеля; за время в пути они обменялись только взглядами. Фомин успокаивающе сжал его плечо, вылез первым.

– Я бы попросил вас…

– Вам всё объяснят, – перебила его девушка. – Не волнуйтесь, мы вас не задержим.

– Чего мне волноваться.

Девушка пошла ко входу в здание, доставая на ходу мобильный телефон.

Здание не имело никаких вывесок, и какой структуре оно принадлежало, догадаться было трудно. Хотя, если эта решительная мадам показала удостоверение сотрудника ФСБ, то и здание принадлежит службе?

Фомин дождался, пока вылезет Дэн, повёл его вслед за незнакомкой. Её спутник держался сзади, ненавязчиво подчёркивая, что его дело чисто формальное. Фомину, бросившему взгляд на «Туарег», показалось, что номер у машины был другой, не тот, с каким они отъезжали от перехода на улице Долгоруковской. Он посмотрел на сопровождающего, и тот ответил беглой усмешкой, подтвердившей догадку Фомина. По-видимому, номера у этой машины были жидкокристаллическими, способными меняться мгновенно.

Ни одного человека на территории усадьбы и в самом здании Фомин не заметил, однако чувствовал, что усадьба хорошо охраняется. Прибавил это ощущение к своим наблюдениям, собираясь поговорить по душам с руководителями заведения и задать им пару вопросов.

Короткий коридор с рядом белых дверей.

Вошли в небольшой кабинет, безликий и по-спартански аскетичный. Стол, стеклянный шкафчик, холодильник, кресло, три стула – вот и весь интерьер, если не считать пейзажа на стене (репродукция с картины Левитана «Рожь») и суперсовременного компьютера с объёмным дисплеем.

Сидящий за столом мужчина средних лет поднял короткостриженую голову, оценивающе глянул на Фомина. Он был плотен, крутоплеч, твёрдое лицо носило отпечаток властности, а глаза у него были такие же серые, как и у Фомина, только с голубым оттенком.

Фомин поёжился, подумав, что лучше числиться в кругу друзей этого человека, чем в кругу его врагов.

Хозяин кабинета перевёл взгляд на девушку.

– Еле успели, – сказала она сухо. – Наблюдатель сообщил нам слишком поздно, что за этим лохом пошла команда. – Она кивнула на Дэна.

– Это почему я лох? – ожил вдруг Лаванда, начиная приходить в себя. – Кто вы такие? Что вообще происходит?

Мужчина посмотрел на него прицеливающимся взглядом, сказал задумчиво:

– Ты уверена, что он согласится с нами работать?

– Захочет жить – согласится, – пожала плечами девушка.

– Логично, отведи его к Лосю, пусть он объяснит ему ситуацию.

Девушка взяла Дэна под локоть.

– Минуту, – остановил её Фомин. – Мне хотелось бы получить…

– А вы останьтесь, – сказал мужчина, – побеседуем. С вашим другом ничего не случится.

Девушка увела Дэна, пытавшегося выглядеть независимым, хотя его взгляд, брошенный на приятеля, был полон сомнений и неуверенности. Фомин улыбнулся ему, махнул рукой: мол, я тут всё выясню и приду за тобой.

Дверь закрылась.

– Садитесь, – кивнул на стулья мужчина. – Меня зовут Иван Петрович, а вас?

– Влад… э-э, Владислав Алексеевич. – Фомин подумал и добавил со смыслом: – Я подполковник ГУИН.

Мужчина бросил взгляд на экран компьютера, где всплыла страница какого-то текста и фотография. Как оказалось, это была фотография Фомина.

– Верно, Владислав Алексеевич Фомин, тридцать пять лет, подполковник спецназа Главного управления исполнения наказаний, разведён, детей нет, двухкомнатная квартира на Новослободской, машина – «Мицубиси Эво-5» цвета голубой металлик. Правильно?

– Чёрт бы вас побрал! – мрачно восхитился Фомин. – У вас на меня досье? Быстро работает ваша контора!

– Контора, да не та.

– Не понял.

– Вот что, Владислав Алексеевич, давайте сначала договоримся: о нашей встрече никому ни слова! Возможно, она и не случайна, так как вы проявили себя как прекрасный профессионал, каких нам не хватает, но видит бог, что вы оказались не в том месте и не с тем человеком.

– Дэн… Данька Лаванда… мафиози?

Иван Петрович улыбнулся.

– Ну, что вы, ни в коем разе, он хороший компьютерщик, отличный статистик, специалист своего дела. Просто он копнул материал, за который его некая структура приговорила к ликвидации. А вы, по сути, его спасли.

Мысли разбежались. Фомин лихорадочно кинулся соображать, что имеет в виду собеседник, но информации не хватало, и он заставил себя успокоиться. Спросил после паузы:

– Какая структура?

– Мы договорились?

– Допустим. Что за контора на него наехала?

– Не допустим, я должен знать точно. После этого можете задавать любые вопросы.

– Вы поверите мне на слово?

Собеседник остро заглянул в глаза Фомина, помедлил, кивнул:

– Вам поверю.

– Хорошо, даю слово. Что за команда решила убрать Дэна? И за что?

– Мы называем эту команду «ящерами». А за что? Он вам ничего не рассказывал?

Фомина осенило:

– Переселенцы?! Он поделился со мной выводом, который сделал после подсчёта переселенцев в Москву. Якобы остаются две тысячи человек, нигде не учтённых…

– Если бы человек, – усмехнулся хозяин кабинета. – Впрочем, поменьше, не две тысячи, а всего около пятисот, но и с этими возни много.

– Вы о чём?

– Подполковник, в Москву переезжают не только жители Кавказа, Азербайджана, Армении, Молдавии, Грузии и так далее. Пятьсот переселенцев – не люди!

– А кто? – Фомин засмеялся. – Неужели и вправду пришельцы? Зелёные человечки?

Лицо Ивана Петровича не дрогнуло.

– Не зелёные и не человечки. Когда-то я реагировал на эту информацию так же, как и вы. К сожалению, это правда.

– Да бросьте вы, – недоверчиво сказал Фомин.

– Я дам вам все необходимые данные. Не хотите работать с нами?

– В ФСБ?

– Нет, ФСБ всего лишь прикрытие. Наша организация называется «Ветрин». Это аббревиатура слов «Впредь никого над нами!». Ваш друг Даниил Лаванда сделал открытие, которое может стоить ему жизни. Мы следим за работой статуправления, потому что через него получаем информацию о тихом просачивании… гм, гм, зелёных нечеловечков на Землю, в частности в Россию. Это экспансия, которая замаскирована тысячью мифов, легенд, сказок и фантастических историй. В неё уже никто не верит. Чего, собственно, и добивались агрессоры, возжелавшие контролировать деятельность цивилизации, пасти человеческое «стадо». Системы первой и второй колонны, мы называем их «змеями» и «ящерами», существовали в древности. Во всяком случае, я имею информацию о двухтысячелетней истории этого контроля. Третья колонна появилась сравнительно недавно, около ста лет назад, предположительно в тысяча девятьсот пятом году, аккурат в те времена, когда в России на арену вышли большевики во главе с Лениным. Наша группа столкнулась с ней всего два года назад. Её идеологов мы назвали «приматами».

– Почему приматами?

– Само собой сложилось. Могли бы назвать и иначе.

– Каким образом вы столкнулись с ними?

Иван Петрович поморщился, пригладил волосы на виске.

– Они ловко обвели нас вокруг пальца. Выдали полный интенсионал о «змеях» и «ящерах», представились сотрудниками противоборствующей системы «Три Н», провели пару провокационных нападений на членов моей группы… короче, мы согласились сотрудничать с ними. Прозрение наступило позже.

– Их организация называется…

– «Три Н», то есть «Никого над нами». Название своей организации мы дали в соответствии с этим.

Фомин почесал ухо.

– Но ведь и вы можете…

Собеседник усмехнулся.

– …Сделать то же самое? Обмануть, завлечь? Можем. Но не будем ни подавлять вашу волю с помощью психотроники, ни навязывать своё мнение иными способами. Определитесь сами. Не захотите работать, мы неволить вас не будем.

– Но я подполковник государственной структуры, никто не уволит меня без особых причин.

– Не беспокойтесь, у нас есть свои люди и в ГУИН. Итак, будете знакомиться с материалами?

Фомин помедлил.

– Буду. Но не здесь, дома.

– Разумеется. – Иван Петрович нажал клавишу селектора, панель которого выплыла из столешницы. – Солома, зайди.

Через минуту вошёл мужчина, провожавший Фомина. Без куртки и шапки он выглядел гораздо моложе, несмотря на гладко выбритую голову.

– Виктор Андреевич, дай ему наш толковый словарь.

– Он согласился с нами сотрудничать?

Иван Петрович усмехнулся:

– Почти со стопроцентной вероятностью.

На лице его помолодевшего подчинённого расцвела улыбка. Он сунул Фомину ладонь:

– Витя, Соломин, кликуха Солома, бывший капитан спецназа Минобороны.

– Владислав, – представился Фомин, изучая лицо Соломина, открытое и дружелюбное. По возрасту бывший капитан вряд ли был старше, и с ним вполне можно было дружить, судя по улыбке.

Они вышли из кабинета начальника «Ветрин», зашли в почти такой же спартанский кабинет по соседству, и Соломин протянул Фомину плоскую коробочку DVD.

– Изучай, здесь достаточно интересных данных. Где работал?

Фомин хотел сказать, что до сих пор работает и не собирается увольняться, но передумал.

– В ГУИН.

– О, наш Корень тоже служил в ГУИН, правда, лет пять назад. А говоришь ты интеллигентно.

– Это плохо?

– Да нет, я просто так сказал. Обычно в этой системе служат парни попроще, неинтеллигенты, так сказать.

Фомин улыбнулся.

Соломин понял его по-своему, поднял вверх руки.

– Не обижайся.

– Я не обижаюсь, просто вспомнил приятеля. Он говорил: если вы считаете себя интеллигентом, попробуйте произнести «полтора рубля» без мата.

Соломин засмеялся.

– Трудно.

– О то ж.

– Как тебе Петрович?

– Кто?

– Наш командир.

– Нормально.

– Классный мужик, бывший полковник.

– Заметно.

Они пожали друг другу руки, и Фомин вышел, обуреваемый сомнениями. Вспомнил о Даньке, постучал в кабинет начальника «Ветрин», дождался приглашения войти, приоткрыл дверь:

– Простите, я хотел бы подождать Дэна.

– Не беспокойтесь за него, Владислав Алексеевич, – ответил Гордеев, – он задержится у нас на пару часов. Потом его доставят домой.

– На него напали, как бы снова не…

– Конечно, мы его подстрахуем. Думаю, он согласится работать с нами, а у нас есть возможность исключить подобные инциденты.

Фомин кивнул и аккуратно закрыл дверь кабинета.

Выходя из здания, он по-прежнему не увидел ни одного человека, но при этом у него окончательно созрело убеждение, что территория «Ветрин» охраняется со всей надлежащей серьёзностью, не хуже известного здания на Лубянке.

3

Во вторник он принял решение и позвонил по указанному на DVD телефону.

До этого встречался с Дэном, который вдруг начал осторожничать и не стал делиться с приятелем своим опытом общения с ветриновцами. Сказал только, что на днях уезжает по делам и вернётся не скоро.

Фомин его понял. Дэн Лаванда действительно дал согласие работать с «Ветрин» и уже не мог, как раньше, советоваться с приятелем. На его месте Владислав действовал бы точно так же.

В среду он положил начальству на стол заявление об уходе со службы «по состоянию здоровья» и мгновенно получил разрешение полковника Зорича уйти в отставку.

В четверг Фомин встретился с Иваном Петровичем, узнав, что фамилия начальника «Ветрин» Гордеев. Побеседовал с «гуру» ветриновской идеологии Леонидом Владимировичем Шиловым, советником директора ФСБ. Изучил проблемы, решаемые «антипришельческой» системой.

В пятницу ему дали первое задание. То есть включили в состав группы, изучающей проблему «искусственных техногенных катастроф». Проблема состояла в следующем.

По статистическим данным, накопленным за последние полвека, во всём мире начался странный процесс увеличения числа техногенных катастроф. Самыми страшными из них были: взрыв химического завода в индийском городе Бхопале, Чернобыль и разрушение плотины в Китае на реке Янцзы. Однако хватало и не столь крупных бедствий, вызванных катастрофами самолётов, атомных подводных лодок, космических кораблей, спутников и разного рода заводов в химической и нефтегазовой отраслях. К ним же смело можно было приплюсовать теракты на газопроводах и нефтепроводах, на предприятиях и на улицах городов, в том числе такие, как атака на американский деловой центр 11 сентября 2001 года, нападение американских ВВС на иранские ядерные объекты – строящиеся атомные электростанции и исследовательские центры и ответный удар иранских ракет, уничтоживших три американских авианосца и два города в Израиле. Политические мотивы этих действий роли не играли. Образовалась самая настоящая система аварий и катастроф, винить в создании которой было некого – по первому впечатлению. Распространились даже «умные» размышления учёных и журналистов о «непреднамеренной реакции природы» на загрязнение её человечеством.

Но аналитики «Ветрин», вооружённые опытом внедрения в цивилизационное пространство внешних контролёров, отбросив все «естественные» аварии, пришли к выводу: система аварий существует и управляется она из трёх разных центров. Ну, или если говорить о «диффузном» управлении, аварии инициировались тремя разными силами, имеющими собственные активные структуры. Консолидировались же эти структуры через всемирную компьютерную паутину – Интернет.

На вопрос Фомина: зачем этим структурам, то есть «ящерам», «змеям» и «приматам», устраивать катастрофы? – ему ответили: для снижения творческого и в особенности военно-технического потенциала человечества. И Фомин после недолгих размышлений и дополнительных консультаций с «гуру» понял, что ветриновцы правы. Пришельцы (можно смеяться, можно плакать, можно ехидничать, произнося это слово) боялись активности людей и не желали допустить ситуации, когда человечество овладеет супертехнологиями, выйдет в космос и освободится от энергетического, информационного и психического контроля.

Впрочем, так далеко в будущее Фомин не заглядывал. У него была конкретная задача: вместе с группой Соломина уничтожить вычисленную на территории России команду, которая намеревалась взорвать строящийся под Подснежинском первый в мире атомный реактор взрывного сгорания – РВС.

Подготовка к операции шла уже давно, больше двух месяцев. Фомин присоединился к группе в конце февраля, когда был уже известен срок проведения операции. Однако ему хватило недели, чтобы влиться в группу, стать для её членов своим и вникнуть в конечную цель существования «Ветрин». Цель эта была обозначена группе Гордеева ещё два года назад и звучала просто и величественно: никого над нами! В «переводе» на разговорный язык это звучало совсем обыденно, хотя и не без ассоциаций: не допустим никакого контроля над людьми ни со стороны «внутренних пастухов», ни со стороны внешних! Фомину такая постановка вопроса понравилась.

Четвёртого марта он с девушкой по имени Вика, которая спасла его в переходе на Долгоруковской и, как оказалось, была женой Ивана Петровича (все звали его просто Петровичем), и с другими членами команды выехали в Подснежинск, или, как его чаще называли, Челябинск-100.

По наблюдениям контрразведки ветриновцев, теракт в Подснежинске готовила группа «приматов». Контрразведчики выявили состав группы диверсантов, которой руководила Алина, дочь полковника ФСБ Сергеева, и могли бы обезвредить её в любое время. Однако ликвидация «примат-террористов» не давала гарантии, что те не включат какой-нибудь резервный вариант, поэтому Гордеев решил взять псевдоблагодетелей – а «приматы» играли роль именно таких благодетелей, спасителей человечества от «змей» и «ящеров», – в момент проведения ими операции по уничтожению РВС.

Естественно, при подготовке контроперации Фомин тщательно изучил проблему РВС и мог бы сдать экзамен по теории ВДЭ – взрывной дейтериевой энергетики.

Идея учёных, разработавших концепцию ВДЭ, состояла в том, что в котле взрываются один за другим «небольшие» ядерные заряды, в переводе на тротиловый эквивалент, от одной тонны до десяти килотонн. При этом «бомбы» поджигают дейтерий, изотоп водорода с одним «лишним» нейтроном в ядре, как свечи в двигателе автомобиля поджигают бензин, и выделяющаяся энергия идёт на поддержание «дейтериевого горения» и на практические нужды. Тория и урана в данной установке требуется в тысячи раз меньше, чем для работы АЭС такой же мощности, а соответственно в тысячи раз уменьшается и количество радиоактивных отходов.

В общем, Фомин убедился в преимуществе РВС перед другими реакторами, хотя и считал, что они не отменяют преимуществ управляемого термоядерного синтеза. И всё же строительство и запуск РВС в эксплуатацию являли собой прорыв в технологии энергоснабжения человечества в целом.

В Подснежинск приехали вечером; до этого летели в Челябинск на военном «Ил-76». Выгрузили поклажу в мини-фургон «Баргузин» с милицейскими номерами. Детали операции были расписаны до минуты, поэтому не суетились, каждый делал своё дело.

Всего в группу Соломина входили пять человек, из которых Фомин не знал лишь одного. Этот член группы присоединился к остальным уже в аэропорту Челябинска. Отзывался он на кличку Лось и был похож на старенького японца, с достоинством носящего на носу очки в золотой оправе. На вопрос Фомина, кто он, Соломин коротко ответил:

– Следопыт.

Что под этим подразумевалось, Фомин понял позже, когда группа выгрузилась в тайге, под склоном сопки, и Лось повёл её через лес. По-видимому, он хорошо знал окрестности Подснежинска и играл роль проводника.

Конечно, в операции участвовало множество людей, специалистов в областях электроники, физики, компьютерной связи, наблюдения за объектом и обеспечения всем необходимым, но группа Соломина была ударной и в наведении на цель не участвовала. Это именно её наводили на цель, используя все самые современные научно-технические методы, в том числе – нанотехнологии. Во всяком случае, комбинезон, в который облачился Фомин перед основной фазой операции, был создан с применением нанотехнологий.

Во-первых, человек в нём был почти невидим, так как внешний слой комбинезона обладал свойствами шкуры хамелеона. Во-вторых, комбинезон был пуленепробиваем. В-третьих, его эргономика и технокреатика позволяли владельцу мгновенно извлекать оружие и пользоваться компьютеризированными системами навигации и связи со своими коллегами. И все эти системы были также созданы с применением нанотехнологий. Как и «шмель» – миниатюрный и бесшумный самолёт-разведчик размером с человеческий мизинец.

Отряд на особых «шерстяных» лыжах быстро преодолел два с половиной километра до сопки, за которой начиналась территория РВС. Здесь находился выход резервной шахты, ведущей к подземному комплексу реактора, который располагался на глубине трёхсот метров.

Сам реактор представлял собой железобетонную бочку диаметром 150 метров и высотой 220. Толщина его стенок достигала 35 метров, внутри они были облицованы двадцатисантиметровой сталью, поэтому никакой внешний взрыв, даже ядерный, произойди он на территории полигона, вреда реактору причинить не мог.

Внутрь «бочки» заливался защитный слой жидкого натрия, где и взрывались дейтериевые заряды мощностью до десяти тонн тротилового эквивалента, что позволяло каждые полчаса получать до 40 гигаватт тепловой энергии. Эта энергия потом преобразовывалась в электрическую и поступала потребителям.

Поскольку реактор и в самом деле было трудно повредить, диверсанты нацелились на уничтожение центра управления РВС, который располагался над реактором, на глубине 40 метров. Попутно рассчитывалось взорвать и периферийную электроэнергетику комплекса, созданную с помощью уникальных, не имеющих аналогов в мире технологий.

Все эти сведения промелькнули в голове Фомина, когда отряд остановился на опушке леса. Проверили лыжи, приготовились к броску через открытое пространство: от места расположения отряда до замаскированного входа в шахту было около 100 метров. Запустили «шмеля».

– Они уже пошли, – заговорила нашлемная рация Фомина. – Шесть единиц с грузом. Один прикрывает.

Фомин невольно глянул на ясное небо с лёгкими пёрышками облаков. За территорией полигона РВС наблюдал спутник, который должен был через минуту «ослепнуть», чтобы системой наблюдения не воспользовались «приматы», которые тоже имели доступ к спутниковым сетям, и не предупредили диверсантов.

– Отключаюсь, – добавила рация.

– Переходим на свои ресурсы, – лаконично отозвался Соломин. – Арминги!

Перед глазами Фомина соткалась вуаль целеуказателя, затем стала видна призрачно светящаяся картина местности: включилась телекамера «шмеля».

Аппарат летел на высоте 20 метров над землёй, сделал два круга над склоном сопки. Показалась свежая лыжня – диверсанты прибыли сюда на лыжах, как и ветриновцы, – ведущая к сопке, развороченный наст: в этом месте они спрятали лыжи.

«Шмель» поднялся выше, и Фомин увидел серо-зеленоватую полосу под нависшим каменным карнизом: здесь диверсанты проникли в шахту, замаскированную специальным плёночным щитом. По-видимому, они абсолютно точно знали, где находится выход шахты, а открыть вход изнутри мог свой человек, заранее устроившийся на полигон.

Что-то сверкнуло в глубине щели, под плёнкой.

«Бинокль!» – сообразил Фомин.

– Лось, Корень, – скомандовал Соломин.

«Японец» и Кирилл Ковеня припали к прицелам снайперских винтовок, вылавливая сторожа, оставшегося прикрывать отход диверсионной группы.

– Готовы?

– На кресте, – отозвались штатные снайперы группы, что означало: они держат цель в перекрестиях визирных меток.

– Огонь!

Сухо треснули два выстрела, слившиеся в один.

Зайчик в окуляре бинокля сторожа погас. Ни вскрика, ни какого-то движения, ни ответной стрельбы из щели не последовало. Снайперы стреляли парализующими пулями, отключающими сознание человека даже при лёгком касании.

– Вперёд!

Отряд понёсся на лыжах к сопке. Весь путь занял всего полминуты.

Отогнули край плёнки на металлических усах, соединявшихся в зонтичный механизм. Запустить его можно было только дистанционно, изнутри, отчего стало окончательно понятно, что диверсантов действительно впустили в шахту их пособники.

Щель загораживало тело лежащего ничком человека в обыкновенном синем комбинезоне. По-видимому, именно он и открыл вход, а затем остался «на стрёме».

Соломин переключил программу аппаратного сопровождения, и «шмель», летающий над сопкой кругами, послушно нырнул в устье шахты. Двинулись за ним, прекрасно ориентируясь в обстановке. Все тоннели и залы комплекса отряд изучал не один месяц. У Фомина было на это гораздо меньше времени, но он досконально разобрался в основных агрегатах комплекса и не чувствовал себя дискомфортно.

Тоннель полого опускался в глубь земли и был освещён редкими фонарями под скруглёнными сводами. Длина его достигала 200 метров. Упирался он в кольцевой штрек, обходящий верхние отсеки РВС, от которого шли узкие коридорчики к блокам реактора и центру управления. Разумеется, все тоннели охранялись. Но и диверсанты прекрасно подготовились к своей операции и шли вперёд целеустремлённо, полагаясь на помощь внедрённых в штат полигона агентов.

Телекамера «шмеля» показала один за другим три поста охраны, уничтоженных диверсантами. Позы убитых говорили о том, что охранников отвлекли. Это ещё раз подтверждало правильность догадки о поддержке группы перевербованными сотрудниками полигона.

– Они опережают нас на полторы минуты, – проговорил Соломин, когда группа вышла к пересечению коридоров. – Корень, Лось, Шах – налево, остальные за мной!

Фомин и Вика без колебаний последовали за ним.

Нашли два тела в синих комбинезонах, лежащих у стены коридора. Диверсанты не щадили никого на своём пути. Фомин до боли сжал зубы: захотелось побыстрее выйти на убийц и отправить их в «долгое некосмическое путешествие».

Лифт. Ещё одно тело.

Соломин посадил «шмеля» в гнездо на плече, показал жест: пальцы в кулак, большой палец вверх.

Сели в лифт. К счастью, его электроника не была выведена из строя: диверсанты надеялись выбраться отсюда тем же путём.

Два этажа вверх.

Лифт остановился, открылись дверцы.

Ну, господа зелёные нечеловечки, как вам такой сюрприз?

Рванулись вперёд, ускоряясь до предела.

Короткий коридорчик, стеклянные панели, матово-белые стены, мягкий свет со всей поверхности потолка, накрытый ребристой резиной пол.

Удивлённое лицо оглянувшегося парня в текучем, плохо различимом комбинезоне, таком же, какие были на ветриновцах.

Соломин выстрелил из «бизона» с насадкой бесшумного боя.

Во лбу парня расцвели две розочки, он опрокинулся навзничь, отброшенный ударами пуль, выронил из руки пистолет.

Фомин на ходу подхватил этот необычной формы пистолет, опередил Вику, нырнул в дверь отсека, представляющего собой центр управления реактором.

Он увидел небольшой зал, кольцом окружавший колонну операционного контроля, на которой светилась сложная схема реактора. Примерно так же выглядел и зал обычной АЭС, только этот был меньше по размерам и больше походил на рубку фантастического звездолёта. В рабочем режиме операторы, следящие за реактором, должны были сидеть в креслах перед вычурными приборными панелями, над которыми светились объёмные мультивариационные дисплеи компьютеров. В настоящий момент все они лежали в креслах без движения, и Фомин снова остро пожалел, что группа избрала стратегию преследования диверсантов, а не опережения. Жертв можно было избежать.

Зелёных нечеловечков было пятеро. Двое из них в текуче-дымчатых спецкостюмах возились со взрывными устройствами, прикрепляя их к операционной колонне. Ещё двое бегло просматривали какие-то записи в растворах экранов. Пятый «призрак» работал на клавиатуре главного диспетчера, вводя программу запредельного режима. Это была женщина; забрало её шлема было поднято. Именно она, Алина Сергеева, по рассказам ветриновцев – командир какого-то трикстера «приматов», и руководила операцией.

Четверо десантников отреагировали на появление противника одинаково: закрыли забрала шлемов, схватились за оружие.

Но ветриновцы действовали быстрее.

Соломин и Фомин открыли огонь из «бизонов» первыми.

Девятимиллиметровые пули с урановыми сердечниками пробили забрала шлемов у двух десантников, и силы уравнялись.

Десантники тоже открыли стрельбу, но их оружие не было огнестрельным, о чём Фомина предупредили заранее, поэтому он сразу включился в сверхбыстрое маневрирование, отрабатывая приём из арсенала русбоя, называемый «качание маятника». Вот когда ему пригодились навыки рукопашника, воспитанного отечественной боевой системой, которую много лет назад восстановили легендарные мастера единоборств Ознобишин, Кадочников и Грунтовский.

От двух выстрелов – мимо с шипением пролетели невидимые гравитационные разряды – Фомин ушёл, удачно поразив одного из «призраков», и улетел в стену от третьего силового шлепка, едва не превратившего его в блин. Перед глазами всё поплыло, но он всё же успел заметить, как в проёме двери возник текучий полупрозрачный силуэт, сверкнул выстрел из снайперской винтовки, и противник Фомина сунулся носом в пол, получив пулю в затылок.

Движение в зале управления РВС прекратилось.

Вика наконец справилась с Алиной, не дав ей ни разу выстрелить из гравитационного разрядника.

Остальные десантники были убиты или ранены.

Фомина же спас Лось, появившийся в самый нужный момент. Как выяснилось позже, их тройку встретили двое агентов «приматов», поджидавшие своих, легко ранили Шаха, и Лосю с Корнем пришлось какое-то время сражаться в невыгодных условиях, пока они не достали противника меткой стрельбой.

В недрах комплекса завыла сирена.

Фомину помог подняться Соломин.

– Ранен?

– Нет, – прохрипел он, чувствуя себя пропущенным через мясорубку. – Уходим?

– План Б.

– Понятно.

В зал ворвались охранники РВС в пятнистых комбинезонах, вооружённые «калашами».

Соломин вскинул над головой малинового цвета книжечку с золотым тиснением: «Федеральная служба безопасности России».

– Опустите оружие! Работает антитеррор, группа «А»! Террористы уничтожены! Дежурную смену сюда!

Охранники, ошеломлённые столь неожиданным финалом тревоги, переглянулись.

– Кто главный? – уже тише спросил Соломин.

– Я, – выступил вперёд рослый блондин. – Капитан Вавин.

– Помогите вынести террористов наверх. И медиков сюда, живо! Может, удастся кого-нибудь спасти.

4

Через восемь минут группа в полном составе разместилась в чреве прибывшего (по заранее утверждённому плану) вертолёта, погрузив туда же трупы и раненых «приматов». Лётчиков было двое, и Фомин уже не удивился, узнав в одном из них Гордеева.

Алина Сергеева тоже не удивилась встрече, только скривила губы.

– Значит, я была права… вам удалось вычислить нас…

– Удалось, – ответил Иван Петрович. – Нам многое удаётся, особенно совсем невыполнимое.

– И что же вы намерены делать?

– Мы имеем честь объявить вам войну, – усмехнулся Гордеев. – Всем, кто пытается командовать нами.

– Кем – нами? – прищурилась женщина.

– Людьми.

Алина хотела сказать что-то едкое, но перехватила предупреждающий взгляд Вики и передумала.

А Фомин вдруг впервые в жизни ощутил себя частью команды, очень большой команды, имя которой было – человечество. И ему стало хорошо.

Декабрь 2007 г.

Свой – чужой

Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт – гласит народная мудрость. Но этим троим, что упорно карабкались вверх по склону горы Таш-Тугуш на Алтае, было всё равно, что о них подумают другие. Они были альпинистами: один – профессионал, двое – любители, – и не знали лучшего отдыха, чем тяжёлый, медленный, мучительный подъём на вершины гор.

Близилась середина июля, погода стояла великолепная: тепло, солнце лижет спины, снег искрится, небо кажется бездонным, – и настроение у друзей было отменным. Благо, что до вершины осталось совсем немного, рукой подать – всего метров 200 по бугристой вертикальной стене. Часа два подъёма, если не торопиться. А спускаться они собирались уже с другой стороны горы, практически отдыхая, так как западный склон Таш-Тугуша спускался в долину полого, по нему спокойно можно было скатиться на лыжах.

Нестор остановился на узком, шириной с ладонь, карнизе, посмотрел вниз.

Его спутники: Дорик – Эдуард Каманин – и Вера – Вероника Ершова – пыхтели десятком метров ниже, упрямо цепляясь за костыли и подтягиваясь ближе. В отличие от него они горами «заболели» недавно, будучи классными спортсменами в других видах спорта. Дорик был мастером спорта по гимнастике, Вера – метательницей копья, входила в сборную России по лёгкой атлетике. Всего год назад они решили освоить более экстремальный вид физической нагрузки и уговорили Нестора стать их инструктором.

Конечно, готовились долго, больше года. Побывали на Урале, под Красноярском, на двух альпполигонах, и подъём на Таш-Тугуш был для них окончательным экзаменом, после которого они могли смело называть себя альпинистами.

Нестор поправил ремень универсальной обвязки Sky Hook, приставил ко рту ладонь, сказал негромко, но чётко (кричать в горах считалось неприличным):

– Малышня, как самочувствие?

Два лица в чёрных зеркальных очках поднялись к небу.

– Нормально, – в один голос откликнулись спутники.

– Отдыхать будем?

– Добёремся – отдохнём. – Это уже Дорик. – Я думал, тяжелее придётся. Да, Верунчик?

– Ползи дальше, – проговорила девушка с азартом. – На спор, я первая поднимусь?

– Отставить соревнования! – строго сказал Нестор. – Это вам не стадион и не спортзал. Будете торопиться – заставлю отдыхать каждые 15 минут.

– Да мы шутим.

– Пошутили? Вперёд!

Нестор нашёл выступ, подтянулся, поставил ногу на карниз повыше, вбил крюк, передвинул зажим на шнуре.

Метр, ещё метр, ещё…

Дорик и Вера терпеливо двинулись за ним. Им было легче, потому что они шли по его следам, цепляясь за вбитые им крюки. К тому же всё снаряжение, кроме лыж: палатку «Оберон», закладки «парус», костыли, верёвки, – нёс он. Однако Нестор ходил по горам без малого 15 лет и привык к серьёзным нагрузкам.

Впервые в горы его, четырнадцатилетнего, взял с собой отец. С тех пор Нестор жил горами, став одним из самых известных альпинистов России, покорившим все самые высокие горные вершины мира.

Семейная жизнь у него не сложилась. Подруги, которая понимала бы его увлечение горами, Нестор так и не нашёл. Окончил строительный институт, но строителем не стал. Сначала жил на случайные заработки и помощь отца-юриста, потом стал зарабатывать на жизнь коммерческими подъёмами.

Человек желает подняться на явно непосильную гору? Отлично! Альпинист-профи к его услугам. А так как подъём в горы стал популярен среди молодых и амбициозных бизнесменов, отбоя от их предложений у Нестора не было.

Правда, за этот поход он денег со своих спутников не взял. Во-первых, они были друзьями, во-вторых, ему очень нравилась Вероника.

Через час прошли две трети склона, отдохнули на сидушках, снова полезли вверх, нетерпеливо предвкушая выход на вершину горы.

Нестор ухватился за ребро последнего уступа, подтянулся, перекинул ногу и перевалил через гребень, глядя в ясное синее небо. Чёрт возьми, до чего же приятно чувствовать себя победителем! Пусть это и не самое сложное восхождение в жизни.

Что-то сверкнуло в вышине.

Самолёт?

Сверкнуло ещё раз, уже ближе, появился тоненький белый хвостик, устремившийся к земле.

Нет, не самолёт, больше похоже на метеорный след.

Хвостик увеличился на глазах, стал виден огонёк в его начале.

Блин! Ракета, что ли?

Нестор приподнялся на локтях, оценивая падение объекта, похожего на ракету и на метеорит. Ёлки-палки! Похоже, он целит прямо в гору!

Нестор свесился с обрыва, крикнул:

– Держитесь крепче!

Его что-то спросили, весело, с радостным ожиданием окончания подъёма, но он не услышал, всем телом ощущая приближающийся свист.

Мама родная, точно шарахнет по горе!

В 20 метрах над головой пролетел огненный болид и врезался в снежный склон горы в полукилометре от вжавшегося в скалу Нестора.

Ахнул взрыв!

Его, как пушинку, снесло с уступа, но он, извернувшись, как кошка, падая вниз, цапнул рукой за крюк. В голове мелькнуло чьё-то изречение: человек в горах подобен слезе на ресницах Аллаха…

Рывок! (Выдержала бы рука!)

Удар всем телом о стену! (Не разбить бы коленки!)

Рука сорвалась. Однако сработал амортизатор рывка, завизжал блок-ролик, завибрировала страховочная привязь.

Оп-па! Висим!

Нестор преодолел головокружение, глянул вверх.

На него в немом изумлении смотрели товарищи, не понимающие, что случилось. Они успели вцепиться в костыли, прилипли к стене и не сорвались.

Слава орлам в небе! Он их не задел при падении!

– Несторчик? – послышался неуверенный голос Веры.

– Всё в порядке, – хрипло отозвался он, прислушиваясь к затихающей дрожи стены. – Самолёт упал. Поднимайтесь, живо!

Дорик послушно полез вверх. За ним двинулась Вера. Последним на вершину горы выбрался Нестор (рука болела так сильно, что он не мог даже сжать пальцы в кулак), и они, выпрямившись во весь рост, несколько минут разглядывали облако дыма и пара в месте падения неизвестного объекта. Потом Дорик сказал с сомнением:

– Самолёты так не падают.

Нестор не ответил, баюкая руку. Он тоже сообразил, что самолёты не падают с неба с такой скоростью и не оставляют конусовидных воронок, как ракеты.

Вероника заметила движение Нестора, обеспокоенно подошла ближе.

– Руку сломал?

– Не сломал, но растянул прилично. Ничего, до свадьбы заживёт. Ну, что, мальчики и девочки, вам приключений не хватало? Вот вам приключение. Посмотрим, что там грохнулось так громко? Вдруг самолёт всё-таки?

– Можно, я первый? – загорелся Дорик. – Смотрите, там, в воронке, что-то горит!

Он начал спускаться с горы.

– Не торопись, пожарник, – остановил его Нестор. – Неизвестно, что упало. А если там радиация? Держимся вместе.

Они спустились по голому скальному горбу вершины Таш-Тугуш, обдуваемому всеми ветрами, до снежника, остановились, разглядывая воронку диаметром около тридцати метров и глубиной около десяти. Вал снега вокруг воронки курился струйками пара, а в её центре светился странный объект, похожий на богатырский шлем. Правда, высота шлема – около пяти метров и диаметр – около трёх говорили сами за себя. Примерить этот, с позволения сказать, шлем могла бы только легендарная голова из поэмы Пушкина «Руслан и Людмила».

– Ракета? – робко спросила Вера.

– Непохоже, – засомневался Дорик. – Может, метеорит такой? Он ещё весь раскалённый, светится.

– Лишь бы эта штука не светилась радиацией, – проворчал Нестор.

– Я могу подобраться… – Дорик не закончил.

«Шлем» вдруг засветился сильнее и рассыпался опадающими клубами тлеющих огоньков.

Вера ахнула.

Нестор почувствовал себя неуютно, будто на него кто-то посмотрел сверху, большой, сильный и недобрый.

– Там… что-то есть! – показала пальцем Вера.

Действительно, на месте великаньего «шлема» теперь торчал чёрный дымящийся объект, по форме напоминающий гриб.

– Гляди-ка, подосиновик, – хмыкнул Дорик. – Двухметрового роста.

Однако и «подосиновик» продержался недолго. Спустя минуту после появления он засветился изнутри вишнёвым накалом и оплыл слоем смолы, оставив на своём месте конусовидную чешуйчатую шишку зеленоватого цвета, высотой около полутора метров и диаметром почти с метр. Нестору показалось, что шишка при этом, больше похожая на кактус, вздрагивает, как живая.

– Могу побожиться, – оглянулся на него Дорик, – оно на нас смотрит!

«Кактус» зашевелился.

Вера попятилась, растерянно глянув на Нестора.

– Что это?!

Дорик тоже посмотрел на командира экспедиции, но лицо у него было азартное, а в глазах сквозь удивление пробивалась жажда деятельности.

– Это пришельцы, Нест! Точно тебе говорю – пришельцы! Корабль разбился, а экипаж жив!

– Где ты видишь экипаж? Здесь всего один… кактус…

– Ну, пилот.

Между тем странное существо в центре воронки начало вытягиваться в высоту, трансформироваться, приобрело руки, ноги, голову. Послышался короткий необычный звук, напоминающий плач.

Альпинисты переглянулись.

Плач повторился.

Существо, теперь уже больше похожее на человека, сделало шаг, второй, третий, направилось, спотыкаясь, по склону воронки вверх, к людям.

– Что будем делать, Нест?!

«Кактусочеловек» упал, заскулил, как собака, заелозил руками по парящим комьям снега.

– Помочь?

– Подожди, надо сначала…

– Ему надо помочь! – Дорик сбросил с плеч скалолазную разгрузку, поскакал вниз, к обрыву воронки.

Пришлось и Нестору спускаться за ним, чтобы не упускать инициативу из своих рук. Следом к обрыву торопливо сбежала Вера. Втроём они нашли самый короткий спуск в воронку, остановились в десяти шагах от «псевдочеловека», приподнявшего голову и посмотревшего на них.

Пауза длилась несколько секунд.

Потом чужак начал меняться.

Чёрные дымящиеся лохмотья на нём исчезли, фигура приобрела более осмысленные и чёткие очертания. Ещё несколько мгновений, и на замерших альпинистов глянуло вполне человеческое лицо.

– Ни фига себе! – пробормотал Дорик. – Из пластилина он, что ли?

Человек поднялся на ноги. Одежда на нём просияла серебром и превратилась в самые настоящие богатырские латы. Лицо незнакомца окончательно стало человеческим, открытым, дружелюбным, голубые глаза выражали муку и надежду. Он глянул на Нестора, на Веру, на Дорика и стал смотреть только на Нестора, признав в нём начальника. Прозрачные волосы на его голове приобрели серебристый оттенок, словно поседели за две секунды.

В голове Нестора родился прерывистый писк, шорох, затем раздался шелестящий расплывчатый голос. Так мог бы заговорить сам воздух вокруг альпинистов:

«Прошу прощать… за беспокойство… я не хотел… причинять неудобства… вашей популяции…»

Голос пропал.

Седой незнакомец сделал шаг вперёд, однако ноги его подломились, и он со стоном осел на пористый, как губка, снег.

Вера и Дорик одновременно посмотрели на Нестора.

– Ты… слышал? – неуверенно спросила девушка.

– Кажется, я понял, – пробормотал Дорик. – Это мысленная речь. Я читал, такое возможно… ну, или было возможно в древности. Можно, я ему помогу?

– Не спеши. – Нестор подошёл ближе к седоголовому; при этом ему показалось, что фигура чужака зыбится, колеблется, плывёт и сотрясается, как мыльный пузырь. – Кто вы?

Снова в голове с тихим шелестом возник странный, очень правильный, механический и в то же время полный каких-то незнакомых эмоциональных обертонов голос:

«Я варьх Княссь… не житель… вашей планеты… здесь случайно… за меня… за мной идти… погоня… вам лучше уходить… быстро…»

– Я же говорил, он пришелец! – возбуждённо бросил Дорик. – Свалился к нам откуда-то из космоса. Интересно, с какой планеты? Неужели с Марса?

«Марс… не понять… да, понять… – заговорил голос. – Четвёртая планета… вашей звёздной системы… жизни нет… была давно… я не с Марса… очень далеко… другая звёздная система…»

– Какая? Сириус? Капелла? Лебедь?

– Подожди, астроном, – остановил Нестор взбудораженного Дорика, – потом будем выяснять, откуда он родом. Сначала надо узнать, кто его преследует и за что. Вдруг он какой-нибудь инопланетный преступник?

«Преступник… понять… – отозвался чужак, садясь на снег и отправляя в рот – совсем по-человечески – горсть снега. – Нет преступник… я варьх Княссь…»

– Князь? Это имя? – не унимался Дорик. – Или сословие?

«Княссь… делать вместе… объединять жизнь… против неправильность правитель…»

– Оппозиция, что ли?

«Да так есть… оппозиция… Княссь вся Арикки… координатор оппозиции».

– Точно, должность, – кивнул Дорик, глянул на Нестора. – Он был князем там у них, руководил оппозицией. Вот его и преследуют люди, – Дорик хихикнул, – какого-нибудь местного Саакашвили. Интересно, а варьх что такое? Напоминает нашего варяга.

«Варьх… служить всем… во благо…»

Фигура пришельца оделась в ореол лучистого сияния, на короткое время потеряла чёткие очертания, скачком сжалась и тут же восстановилась в новом обличье. Теперь вместо лат на нём светилась кольчуга, а на голове – шлем, повторяющий очертания снаряда, в котором он свалился на скалы.

Дорик оглянулся на Нестора, глаза у него были шальные.

– Какая трансформация! Он может видоизменяться! И свободно читает наши мысли!

– Скорее всего, он нам просто кажется таким, – возразил Нестор. – Не человек, согласен, но не обязательно суперпластичное существо.

– Хочешь, попросим его превратиться в обезьяну? Или в тигра?

– Не хочу.

– Мальчики, не спорьте, – взмолилась Вера. – Ему плохо!

Мужчины, переглянувшись, решительно двинулись к пришельцу, назвавшемуся Князем.

Он встал, сделал шаг, но снова опустился на снег, мучительно исказив лицо.

– Берись, – сказал Нестор, взяв Князя под руку.

Дорик зашёл с другой стороны. Соединив усилия, они помогли пришельцу встать.

– Тяжёлый, – озадаченно сказал Дорик. – Килограммов сто пятьдесят. Мы его не дотащим.

– Я помогу, – засуетилась Вера.

Князь всхлипнул (во всяком случае, так его эмоции воспринимались людьми), стал текуче-жидким, выскользнул из рук альпинистов, превратился в золотистый кусок желе, но тут же приобрёл прежнюю форму. Правда, вместо кольчуги на нём теперь красовался скалолазный костюм, как и на альпинистах.

– Что будем делать? – неуверенно проговорил Дорик.

Князь прислушался к чему-то: уши на его седой голове стали на мгновение большими, как локаторы.

«Вы напрасность мне помощь… погоня близко… я не могу защита…»

– Что же нам теперь, прятаться? – осуждающе сказал Дорик. – Отобьёмся как-нибудь. Нест, звони на базу, пусть пришлют спасателей. Его можно забрать отсюда только на вертолёте.

Нестор оценивающе посмотрел на чужака, достал рацию.

Вертолёта спасателей пришлось ждать больше часа.

За это время пришелец трижды терял сознание, однако успел сообщить, что его состояние «безнадёжность». Тем не менее он согласился ответить на вопросы альпинистов, и теперь они знали, что на родине Князя началась война за передел власти и что ему пришлось с горсткой соратников бежать в космос. Соратники погибли, он остался один. Землю он выбрал исключительно из-за её благоприятной орбиты, позволяющей получать от центральной звезды, то есть Солнца, оптимальное количество энергии. На созерцание её природных красот, а также на изучение других планет системы у него не было времени, но всё же ему стало ясно, что все они безжизненны.

Затем его догнала погоня, произошла схватка, ему удалось уничтожить корабль преследователей, но и они повредили его корабль.

«Они сообщить своим, – закончил Князь. – Погоня вернётся, моя участь решена».

– Ничего, мы ещё посмотрим, кто кого, – сказал решительно настроенный Дорик. – Пусть посмеют сунуться. Мой брат служит в Алтайском пограничном округе, он военный лётчик, майор, летает на новых «сушках». В случае чего я ему позвоню.

– Ага, и он сразу прилетит, – скептически хмыкнул Нестор. – Кто-то разрешит ему использовать истребитель в личных целях. В Москву надо звонить, в службу безопасности.

– Вот из Москвы уж точно никто не прилетит, – махнул рукой Дорик. – Во-первых, не поверят, во-вторых, чиновники решают такие проблемы очень долго.

– У меня есть свои знакомые в ФСБ.

– Звони.

– И позвоню.

Наконец прилетел оранжево-белый «Ка-56» горноспасательного отряда.

Его экипаж тоже был настроен скептически ко всякого рода пришельцам, однако, увидев Князя, воронку на месте разбившегося корабля, быстро проникся идеями существования в космосе внеземной разумной жизни.

С трудом поместили пришельца в грузовой отсек вертолёта; он был чрезмерно тяжёл и горяч, трижды менял одеяние – с альпинистского костюма снова на кольчугу, на сверкающие латы и на белый шерстяной комбинезон, превративший его в «снежного человека».

Нестор понимал, что все эти метаморфозы объясняются воздействием на психику людей какого-то излучения, отчего они и видят пришельца разным. То же самое касалось и его речи: Князь не говорил по-русски, он свободно читал мысли людей и отвечал им телепатически. Однако все эти свойства пришельца надо было изучать в лабораториях, и настоящий его облик оставался пока скрытым от взгляда человека.

Базовый альплагерь располагался на западном склоне, почти у подножия Таш-Тугуша. Но альпинисты решили там не задерживаться, а, забрав вещи и продукты, сразу полетели в Бийск, чтобы уже там дождаться специалистов из Барнаула, куда позвонил начальник горноспасательного отряда. К счастью, он оказался продвинутым парнем и не стал издеваться над лётчиками, доложившими ему о возникшей проблеме, и над альпинистами, на которых свалился корабль Князя.

А уже при подлёте к аэродрому в Бийске вертолёт догнал странный летательный аппарат, чистой воды НЛО: двадцатиметровая «тарелка» с хищными обводами, стремительная, бликующая, словно сделанная из хрусталя, плохо видимая, кажущаяся прозрачной, но при маневрах ощутимо массивная и плотная, как огромная капля жидкого металла.

Князь прореагировал на это быстрее, чем люди. По-видимому, у него были какие-то приборы, определяющие появление сородичей, либо он их просто чувствовал.

Он поднялся на ноги: выглядело это очень экзотично, если представить снежного человека, сделанного из сверхпластичного серебра или ртути.

«Они вернулись… вам оставить меня… будет плохо… все погибнут… нельзя».

– Чёрта с два! – огрызнулся Дорик, лихорадочно набирая номер на мобильнике. – Мы тоже не лыком шиты!

НЛО между тем облетел вертолёт, сделал крутой пируэт прямо перед носом машины.

– Ух, зараза! – вырвалось у пилота. – Мы же столкнёмся!

Вертолёт вильнул, косо пошёл вниз, к земле.

Дорик что-то затараторил торопливо в трубку.

Вертолёт выровнялся, но перед ним снова прошмыгнул призрачный НЛО, и пилот вынужден был бросить машину в сторону, спасаясь от столкновения.

Вера с криком улетела в глубь отсека.

Князь странным образом устоял, поднял руки над головой. Глаза его засветились.

– Садись! – крикнул Нестор, цепляясь за леера по стенам отсека.

– Был бы у нас пулемёт! – оглянулся второй пилот. – Мы бы ему показали, кто тут хозяин!

НЛО зашёл слева.

«Мне… надо… прыгать», – сказал Князь мысленно.

Тело его превратилось в огненную массу, текущую снизу вверх, но – в границах человеческих форм. Хотя при этом было отчётливо видно, что он нечеловек.

– Сейчас наши прилетят! – радостно сообщил Дорик. – Я дозвонился до брата, он обещал.

НЛО спикировал на вертолёт сверху, словно собираясь протаранить его на всей скорости, однако отвернул в самый последний момент.

– Почему он не стреляет? – крикнул Дорик.

«Невозможно… применять оружие… в заселённых мирах, – ответил Князь. – Станет известно… контролёрам… грозит наказание…»

– Значит, у вас ещё работает какая-то мораль?

Князь не ответил.

Нестор посмотрел на Веру, встретил её ответный взгляд. В нём не было страха, только отчаянная решимость не уступать. Он подмигнул ей.

– Нас не догонишь, как поётся в песне?

Вера бледно улыбнулась, понимая, что он хочет её подбодрить.

– Жалко, что мы не киборги.

Нестор удивлённо посмотрел на девушку.

– Что ты имеешь в виду?

– Вспомнила фильм «Терминатор-3».

– А-а… действительно, были бы мы такими киборгами…

«Дробный тип сознания, – заговорил Князь, ухитряясь удерживаться на ногах при любых кренах вертолёта, в то время как люди вынуждены были цепляться за леера и скамейки. – Человеческое тело… уникальный инструмент… позволяет творить… диапазоны форм… всё, что доступно разуму и воле… Не надо технологий… глупо… всё внутри вас… технологии ограничивают…»

Дорик, Вера и Нестор переглянулись.

Оглянулся и второй пилот, которому показалось, что он слышит голос пришельца.

– Кто это сказал?

– Он, – показал глазами Нестор.

– Умный парень.

Перед носом вертолёта вновь сформировался прозрачно-блестящий вихрь: НЛО подставлял свой борт, намереваясь таким образом заставить пилотов сделать «наезд», то есть «налёт».

Первый пилот, крикнув что-то нечленораздельное, попытался отвернуть машину, но не смог.

Винты «Ка-56» чиркнули по зеркально-прозрачной обшивке «тарелки», разлетелись стеклянными брызгами.

Вертолёт дёрнулся, начал падать.

К счастью, до земли было недалеко, всего метров 50, да и упал он на склон сопки, по которому и соскользнул в ложбину, поросшую корявым кустарником.

Нестор удержался на леерах, хотя в голове у него загудело от удара. Хватаясь за какие-то ящики и скамейки, добрался до Веры, помог ей подняться. Огляделся.

Дорика в отсеке не было, Князя тоже. Дверца отсека отсутствовала вовсе. Пилоты в смятой кабине уцелели, судя по их шевелению, хотя им пришлось тяжелее всех: вертолёт ударился о сопку носом. От блистера не осталось ни одного целого кусочка.

– Вылезаем!

– Где Дорик? Вывалился?!

– Успел выскочить.

Нестор подал Вере руку, и они протиснулись в проём отломанной при ударе двери наружу.

Дорик, раздувая ноздри, стоял на камне в десяти шагах от вертолёта и смотрел на Князя, который непостижимым образом взобрался на гребень сопки. В данный момент пришелец выглядел как медведь, одетый в крупночешуйчатый, отливающий золотом комбинезон. Человеческими в его облике были только руки, которые он раскинул в стороны.

Над ложбиной выписывал пируэты инопланетный космолёт, бликуя на солнце мгновенными зеркальными всполохами.

Нестор сначала не понял, почему НЛО мечется зигзагами в воздухе, не обращая внимания на беглеца, потом его накрыла волна тугого рёва и грохота, он увидел мелькнувшую стремительную стрелу самолёта над деревьями и понял: лётчики не подвели! Два классных истребителя «Су-35» устроили боевой танец с пришельцами и не давали им ни малейшего шанса доделать своё чёрное дело.

Две бледные трассы прошили воздух: это заработала пушка первого «Су».

НЛО увернулся, но подставился под трассу второго «Су».

Сверкнувшие стрелы ракет первого «Су» заставили НЛО сделать невероятный кульбит, но ещё две ракеты второго истребителя вырвались из пусковых контейнеров первого «Су» и вонзились в дно «тарелки».

Сверхскоротечный бой закончился.

Вспышка ярчайшего света резанула по глазам людей, наблюдавших за боем.

Волна гула, свиста и ядовитого шипения ударила по ложбине, переворачивая вертолёт, разбрасывая камни, валя наблюдателей с ног.

Нестор, которого ударная волна отбросила от Веры на несколько метров, перевернулся на живот, поднял голову.

Князь устоял!

Его фигура с вытянутыми в стороны руками олицетворяла собой самый настоящий крест смирения: он ждал смерти, – и Нестор мимолётно подумал, что христианский крест вовсе не является символом защиты. Он всегда был символом смерти!

Последние тающие клочья огня долетели до земли.

Два истребителя пролетели над ложбиной, один покачал крыльями: им, очевидно, управлял брат Дорика.

Самолёты улетели. Садиться им здесь было не на что.

Стало совсем тихо.

Дорик вылез из кустов исцарапанный, кинулся было вверх по склону к Князю. Тот уронил «медвежьи» руки, сел – как бы стёк на землю струёй металла.

В головах людей родились шелестящие «звуки» его мысленной речи:

«Почему вы спасать меня?»

– Да потому что мы всегда помогаем слабым! – взорвался Дорик от переполняющих его чувств.

«Я не есть слабый».

– Они хотели тебя…

– Подожди, – оборвал приятеля Нестор. – Мы спасли тебя, потому что это неправильно – когда кто-то на твоих глазах убивает беглеца без суда и следствия. Даже если тот виноват в преступлении.

«Я чужой для вас».

– Свой ты или чужой – пусть решает следствие.

– «Они вернутся».

– Ну, так что ж? – заулыбался Дорик, ища взглядом поддержки Нестора. – Нам есть чем их встретить.

Из вертолёта наконец выбрались абсолютно обалдевшие от всего случившегося пилоты. Вид у них был уморительный.

Альпинисты посмотрели на них, Дорик засмеялся, а Нестор подал руку Вере, и они полезли по склону сопки к Князю, веря своим чувствам и всему тому в душе, что делало их людьми.

25 декабря 2007 г.

Примечания

1

Рэкс – разведчик экстра-класса (жаргон спецслужб).

2

«Барс» – боевая армейская система.

3

НУРС – неуправляемые реактивные снаряды, УРС – управляемые.

4

Станция радиоэлектронной борьбы.

Content

Василий Головачев
Пришельцы против пришельцев

Пришельцы против пришельцев

Зелёные нечеловечки

1

2

3

4

Свой – чужой

Примечания