Милтон Анна

Будь ты проклят, Зак Роджерс!

Анна Милтон

Будь ты проклят, Зак Роджерс!

Аннотация:

Если бы кто-нибудь сказал мне год назад, что мое сердце попадет в руки заносчивого, самоуверенного, но сексуального сукиного сына, я бы не поверила и засмеялась.

Однако это произошло.

Моим парнем был чертов Зак Роджерс. Наши нормальные отношения продлились всего несколько дней, но это были самые лучшие часы, минуты в моей жизни. Иногда он выводил меня из себя, и в приступах неконтролируемого бешенства мне казалось, что я способна совершить убийство. Но по большому счету я понимала, что без него жизнь не была бы такой яркой.

И все бы хорошо, если бы не одно роковое «но», изменившее ВСЕ.

А вот с чего началась наша мимолетная история любви…

Глава первая

Первое место в рейтинге самых отстойных дней в моей жизни определенно займет сегодняшний. И причиной тому является переезд в Кливленд, штат Огайо, где живет новый дружок моей мамы. Джеймс Роджерс — бизнесмен, красавчик, добряк… таким его считает мама, и таким он считает себя сам.

Я видела этого Джеймса всего пару раз. Первая встреча произошла случайно, когда я вернулась от Джесс раньше, чем хотела, и застала его с моей мамой. Брр. Даже вспоминать об этом противно. Наша вторая встреча была официальной. Мама представила его мне, как своего жениха. Тогда я буквально утратила дар речи. Не то, что бы я была ярой противницей маминых интрижек. Я понимаю, что в сорок лет быть разведенной одинокой женщиной полный отстой. У нее были ухажеры. Много. Периодически я виделась с некоторыми из них.

Моя мама настоящая красотка. У нее длинные каштановые волосы, большие карие глаза, стройная фигура и замечательная белоснежная улыбка. Вот сбавить бы ей только десяток лет…

Поэтому для меня стало настоящим шоком, когда она заявила, что выходит замуж за Джеймса. Я не планировала, что это событие когда-либо произойдет. Я была уверена, что маме достаточно одной свадьбы — с моим отцом.

Кстати, о нем.

Он свалил, когда мне было десять. Я не знаю, где он, и, честно говоря, меня это мало заботит. Я считаю его настоящим козлом. Бросить любимую женщину с ребенком — это вверх подлости. Насколько я знаю, причина его ухода заключалась в том, что он нашел себе какую-то молодую курицу. А еще отец любил азартные игры. Он проигрывал бешенные деньги. Мама много плакала, когда он ушел. Но мне удалось убедить ее в том, что без него в нашей семье не случится конец света. Ведь мы есть друг у друга, а это самое главное.

Я не пролила ни одной слезинки, когда папа оставил нас. Я не скучаю по нему. Мне не плохо без него. Иногда мне самой странно, с какой удивительной легкостью я смогла вычеркнуть из своей жизни этого человека. Обычно, плохое запоминается лучше, чем хорошее.

На чем я остановилась?

Ах да, Джеймс Роджерс.

Он неплохой человек, заботливый и все такое. Только я не была уверена в продолжительности их с мамой отношений. Я взяла смелость предположить, что мама может испугаться очередной свадьбы. Я бы на ее месте побоялась вновь обжечься. Но так же в защиту хочется сказать, что таких мерзавцев, как мой отец, больше не существует. Я надеюсь.

Сейчас мы направлялись в Кливленд, чтобы остаться там навсегда. У Джеймса большой дом, особняк, как говорила мама. Она уже бывала там, а я — ни разу.

— У тебя будет огромная спальня, — пообещала она мне, когда мы упаковывали вещи в наш старенький красный «Минивэн».

Я ничего ей не ответила. Я вообще с ней не разговаривала, так как была обижена. Она выдернула меня из города, в котором заключался смысл моей жизни. Там мои друзья, там школа, к которой я привыкла, люди, атмосфера, география и климат… черт! Все это так паршиво. Жить, жить, а потом бац, и уехать в совершенно незнакомый город к незнакомым людям.

Я не разговаривала с ней даже сейчас, когда мы преодолели большую часть пути и подъезжали к Кливленду.

Я полулежала на задних сидениях, подставив лицо ветру, врывающемуся через опущенные стекла, и думала о том, каким образом буду перестраивать свою жизнь. С чего мне начать? Куда идти? С кем подружиться? В Индианаполисе все было просто. У меня была Джесс, без которой я не могла прожить и дня. А что сейчас? Сейчас нас разделяют сотни километров, и в лучшем случае я могу видеться с ней по выходным.

— Сделать погромче? — спросила мама, взглянув на меня через зеркальце.

Я промолчала.

— Ноами? — она подумала, что я ее просто не услышала.

Я закрыла глаза и медленно выдохнула.

— Мне все равно, — сказала я.

— Это же твоя любимая песня! — воскликнула мама.

У меня было море любимых песен.

Я махнула рукой, как бы соглашаясь. Мама широко улыбнулась и прибавила громкость. Звуки песни Led Zeppelin «I Can't Quit You Baby» заполнили салон автомобиля, и я невольно расслабилась. Потрясающе. Я представила, как загораю на заднем дворике нашего уютного небольшого дома в Индианаполисе, рядом лежит Джесс и болтает о своем парне Мэйсоне.

— Детка? — позвала меня мама.

Я с неохотой разлепила глаза.

— Ммм? — промычала я.

— Ты помнишь свое обещание? — она кинула мне серьезный взгляд через зеркальце.

Я тихо фыркнула и закатила глаза.

— Я буду паинькой, мам. Не парься.

Напряженная улыбка осветила ее лицо.

— Я очень на это надеюсь.

Я обещала ей, что буду вести себя хорошо, что не буду устраивать истерик и скандалов, хотя я имела на это полное право! Она оставляла Индианаполис с легкой душой, так как с этим городом у нее связаны не самые приятные воспоминания. Ей было легко покидать наш дом, где прошли их лучшие с отцом годы жизни, потому что потом родные стены несли боль. Мама так просто отрезала себя от прошлого, потому что оно стало для нее кошмаром. Она уезжала, испытывая счастье.

Но не я.

Мама забыла спросить у меня, хочу ли я переезжать в Кливленд к незнакомому мужчине, у которого есть сын. О, я еще не сказал об этом?

Джеймс Роджерс тоже испытал всю горесть неудачного, хоть и долгого брака. Его жена уехала с каким-то мексиканцем. Джеймс остался один с тринадцатилетним мальчиком-подростком, у которого был тяжелый период. Сейчас, правда, этому мальчику уже двадцать лет. Я никогда не встречалась с Заком Роджерсом, но мама сказала, что мы с ним чем-то похожи, а поэтому непременно подружимся.

Мама больше не пыталась завести разговор и специально для меня включила станцию рок-музыки, хотя она ее терпеть не могла и прозвала сей жанр дикостью. Она не разбиралась в искусстве ровно так же, как и я не разбиралась в адвокатуре. Мама — первоклассный юрист. Я не хотела быть адвокатом, потому что это скука смертная.

Кливленд — большой и красивый город с богатой историей. Я прогуглила его за день до переезда. Там было много достопримечательностей, но мне сразу же бросился в глаза зал и музей славы рок-н-ролла. Я дала себе обещание, что непременно посещу его, когда немного освоюсь в городе. Мама сказала, что особняк Джеймса находится в пригороде, поэтому там спокойно, не шумно, свежий воздух все такое. Конечно, это здорово, но… мне что, с деревьями общаться?

А еще в Кливленде было много черных. Нет, я ни в коем случае не была расисткой, но уровень преступности в городе все же велик. Однако и это не остановило маму переехать. С чистой совестью могу сказать, что я испробовала все варианты убеждения для обратной ситуации — чтобы Джеймс переехал в Индианаполис. Мама сразу же исключила этот вариант.

Когда мы въехали в город, я немного оживилась, и мама приободрилась, так как подумала, что пейзажи Кливленда завоюют мое сердце, и я перестану противиться. Во-первых, я и не противилась. Внешне, по крайней мере. Во-вторых, я просто прилипла к окну и со скучающим видом наблюдала за мелькающими зданиями, становящимися выше по мере того, как мы углублялись в город.

— Здесь так красиво! — воскликнула мама.

— Ага… — безучастно пробормотала я, мой взгляд перескакивал с одной неоновой вывески магазина на другую. — То же самое есть в Индианаполисе, если ты не заметила.

— Да ладно, Наоми. Разве тебе не интересно?

— Нисколько.

Возможно, мне было совсем чуть-чуть интересно.

Целый час мы двигались по прямой дороге через весь город. Я уверена, мы провозились бы в несколько раз дольше, если бы ни GPS-навигатор.

Но мы все же умудрились потеряться. Полчаса петляли по районам, и в итоге у нас закончился бензин, а потом столб дыма стал подниматься из-под капота, что свидетельствовало о поломке «Минивэна». Разве не чудесно?

Наша машина заглохла прямо посреди дороги, вследствие чего образовалась огромная пробка. Хорошо, что водители, застывшие в своих автомобилях за нами, оказались не типичными козлами. Они помогли откатить «Минивэн» к обочине.

— Замечательно, — проворчала я, закрываясь ладонью от палящего солнца.

На мне было минимум одежды: короткие джинсовые шорты и белая майка-алкоголичка, но я все равно умудрилась вспотеть.

— Эмм, не волнуйся, милая, я сейчас что-нибудь придумаю, — ответила мама, копошась в сумочке.

Я крутилась вокруг своей оси и искала тенек. Но увидела кафе-Макдональдс на противоположной стороне улицы, и мой желудок, словно по команде, громко заурчал.

— Я хочу есть, — сказала я.

Мама не ответила.

Я повернулась к ней и увидела, что она кому-то звонит. Наверно, своему будущему мужу.

— Алло, Джеймс?

О, я была права.

И мама вкратце объяснила ему ситуацию, в которой мы оказались. Я метала взгляды к Макдональдсу и ждала, когда мама прекратит болтать. Наконец, когда она сказал ему: «Люблю», и он ответил ей: «Люблю тебя тоже» (я стояла рядом, поэтому слышала), я повторила, что проголодалась, и что мы могли бы зайти в Макдональдс.

— Эээ, ладно. Хорошо, — мама нервно ерзала на месте, закусывая нижнюю губу и кидая взгляды на «Минивэн». А я давно говорила, что пора менять тачку. — Как раз подождем Джеймса.

— Что? Он приедет за нами? — я это предвидела, но все равно удивилась.

— Да.

— Здорово… — мама не услышала иронии в моем голосе.

Мы оставили машину и пошли в Макдональдс. Там было немного людей, но в помещении стояла неимоверная духота. Я была готова раздеться. И я разделась бы, если бы под одеждой был купальник. Ну, или хотя бы сняла майку. Интересно, как далеко находится дом Джеймса от побережья? Потому что если такая жара будет постоянно, я не выдержу. Хотя, можно целыми днями торчать у бассейна… ведь он есть в доме Роджерсов, верно?

Сейчас начало июля, и на этот месяц у меня была куча планов. Во-первых, таскаться по вечеринкам с Джесс. Так сказать, оторваться перед последним учебным годом, перед выпускным, экзаменами и нервотрепкой из-за поступления в колледж. Во-вторых, благодаря вечеринкам я планировала подкатить к Мэтту Спейсу, парню, с которым хожу… ходила на английский и химию. Он как раз расстался со своей девушкой. В-третьих, я хотела просто и беззаботно проводить летние дни, валяясь до обеда в постели, и до вечера смотреть телик. Вот оно — идеальное лето. Но его у меня не будет.

Мама заказала кучу еды, и я безо всяких размышлений о том, что это вредно для фигуры, принялась уплетать ее. Ммм, фастфуд. Обожаю! Картофель фри, чизбургеры, хот-доги… я и сама удивилась, что в состоянии столько съесть. А на десерт мама заказала клубничное мороженое. Много-много мороженого. В конце я устало откинулась назад, и на моем лице застыла гримаса мученицы. Желудок разрывало, и меня начало подташнивать.

Мама смеялась надо мной.

— И надо было так наедаться…

Я застонала, переведя взгляд на оранжевый потолок Макдональдса.

— Что-то задерживается твой Джеймс, — пробормотала я, пытаясь дышать ровно.

— Ты права. Я позвоню ему.

Мама вышла на несколько минут. Я пододвинулась к началу красного кожаного диванчика и вытянула ноги. Какое блаженство! Я довольно замычала и услышала, как кто-то кашлянул.

— Кхм, девушка, не могли бы вы опустить ноги, — раздался мужской голос.

Я разлепила глаза и с трудом подняла голову. У столика стоял темноволосый официант в красной рубашке.

— Окей, — брякнула я недовольно.

После сытного обеда во мне вспыхнула потребность как можно скорее добраться до нового дома (боже, какой ужас, не верю, что это действительно так) и завалиться на свою новую кровать.

— Спасибо, — вежливо улыбнувшись, официант ушел.

Вскоре пришла мама.

— Пойдем. Сейчас за нами приедут, — сообщила она.

Отлепившись от диванчика, я поплелась к выходу из Макдональдса, обнимая себя руками. Желудок скрутился в тугой узел, и я едва не стонала от боли.

— Напомни мне больше никогда так не наедаться, — попросила я маму.

Она рассмеялась и похлопала меня по плечу.

Мы вышли под палящие лучи солнца, и стало еще хуже. Я была готова вернуться в кафе и не выходить оттуда до вечера, пока не станет прохладнее.

Я огляделась.

— И где твой Джеймс? — спросила я несколько угрюмо.

— Он не приедет. У него появились какие-то срочные дела, — проговорила быстро мама.

— Ох, ну конечно, дела, — съязвила я.

Мама одарила меня недовольным взглядом.

— А кто тогда за нами приедет? — вздохнула я.

— Джеймс сказал, что послал за нами лучшего друга Зака.

Я зевнула так громко, что парочка прохожих обернулась в мою сторону.

— Интересно, почему нас не согласился довести сам Зак? — поинтересовалась я.

Мама не ответила.

Может быть потому, что Зак тоже не в восторге от нового брака своего отца? Хотя, на самом деле, причин того, что не он приедет, чтобы забрать нас с этой чертовой улицы, было много.

Через пару минут рядом с нами резко затормозил ярко-синий «Додж Челленджер» с белыми полосками. Я присвистнула, глядя на тачку. Мне бы такую… Я выпрашивала машину у мамы с тех пор, как только мне исполнилось шестнадцать, но, к сожалению, этого не случилось. Сейчас мне восемнадцать, точнее, исполнится в начале августа, и я единственная восемнадцатилетняя девчонка, у которой нет своей машины. У всех моих друзей есть, а у меня — нет. Чудесно. Конечно, у них не такие крутые тачки, как этот синий «Додж», и я бы хотела такую, но не отказалась бы даже от старенького пикапа.

Дверца «Доджа» распахнулась, и оттуда вышел высокий, подтянутый парень с русыми вьющимися волосами, обрамляющими узкое лицо. Глаза скрывали солнцезащитные зеркальные очки. Парень был одет в белые шорты чуть выше колен и простую, льняную, синюю футболку в цвет машины. А еще он был симпатичным, чего я просто не могла не заметить.

Я автоматически расправила плечи и втянула в живот, который слегка выпирал из-под майки, потому что я объелась так, словно последний день живу.

— Миссис Питерсон? — уточнил парень, обращаясь к моей маме.

— Да, это я, — кивнула она.

Парень улыбнулся и снял очки. Вау. У него были очуменные зеленые глаза, как два изумруда. Он подошел к нам и протянул руку маме. Та пожала ее.

— Я Джейсон, друг Зака. Мистер Роджерс прислал меня.

— Да, да, спасибо, Джейсон. Можешь звать меня просто Линдси. А это моя дочь Наоми.

Парень перевел взгляд за спину мамы, на меня, и я помахала ему, вяло улыбнувшись. Интересно, у него есть девушка?

— Привет, Наоми, — сказал он, быстро пробежавшись глазами по моему телу.

— Привет, Джейсон, — ответила я.

Парень вернул внимание к маме и прочистил горло.

— Эмм, где ваши вещи? — спросил он.

Джейсон помог нам перетащить сумки с чемоданами, которые едва поместились в багаж. Несколько сумок пришлось положить на задние сидения, поэтому остаток пути до дома Роджерсов предстоял быть не простым. Для меня, во всяком случае.

Джейсон занял место водителя, повернул ключ зажигания, и тачка грозно взревела под нами. Мы тронулись с места. Для уюта парень негромко включил музыку. Попса. Брр. Ненавижу попсу.

— Можешь переключить на другую станцию? — попросила я.

— Без проблем, — Джейсон пожал плечами и потянулся свободной рукой к стереосистеме. — Оставить? — уточнил он, когда заиграла Fight or Flight «Sacrifice».

— Да, спасибо.

Ровно три песни мы ехали в абсолютной тишине. Я наслаждалась музыкой, а мама что-то смотрела в телефоне.

— Как вам в Кливленде? — спросил Джейсон, и я не поняла, к кому именно он обращался.

Я решила, что все-таки к маме.

— О, спасибо, здесь здорово! — с воодушевлением отозвалась она.

— А тебе как, Наоми? — Джейсон взглянул на меня через зеркальце.

Я ответила ему прямым взглядом.

— Да, здесь интересно, — солгала я и натянула милую улыбку.

Джейсон ответил мне тем же.

— А почему Зак не смог приехать за нами? — мама повернула голову в сторону парня.

Я заметила, как Джейсон слегка покраснел и смутился.

— О, эмм, он… у него дела, — пробормотал он.

Я тихо фыркнула, но никто этого не услышал из-за музыки. Как же, дела у него… Ведь ясно, что Джейсон прикрывает друга. Хотя мне нет никакого дела до того, какая причина заставила Зака отказаться привести свою будущую мачеху и сводную сестру в свой дом, который теперь и их дом тоже.

Мама засомневалась над ответом Джейсона, но деликатно умолчала и лишь улыбнулась ему.

Больше мы не разговаривали.

Иногда я поглядывала на Джейсона, и он ловил мои взгляды через отражение, после чего улыбался, и на его щеках появлялись неглубокие симпатичные ямочки. Я тоже улыбалась ему, а потом мы отворачивались: я — к окну, он — вперед на дорогу. Может, попросить у него показать мне город? К примеру, сегодня вечером? Или завтра? Нет. Желательно сегодня. Или все-таки не стоит? Привыкнуть к дому, настроиться на то, что отныне моя жизнь связана с этим местом. Может быть, даже поплакать. Хотя последнее я все же пропущу.

Мы ехали так долго, что я начала засыпать. Но всю апатию как рукой сняло, когда машина резко остановилась. Я тут же распахнула глаза и моментально прилипла к окну, чтобы посмотреть, где мы.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела великолепный двухэтажный дом… огромный светлый дом с колоннами, просторным балконом. К особняку вела широкая дорожка из камня, а по обе стороны раскинулись едва ли не целые поля ярко-зеленого газона.

Просто ух-ты!

— Приехали, — бодро сказал Джейсон и заглушил двигатель.

Я выбралась из машины, и пока они с мамой выгружали вещи, продолжала смотреть на дом. Затем мама вручила мне мой красный чемодан с огромной дорожной сумкой и, вздохнув с улыбкой, провозгласила с тихим торжеством:

— Вот мы и дома!

Я не разделяла ее радости и, ответив молчанием, поплелась по дорожке к входным дверям.

Глава вторая

Внутри дом выглядел еще потряснее, чем снаружи. Богато, стильно, минимум мебели, но все это было чертовски круто. Высокие потолки в огромной гостиной, блестящий сверкающий пол из мрамора (или какого-то другого камня), дорогая кожаная мебель. У меня сложилось такое чувство, будто мы ошиблись адресом… и городом, и случайно оказались в доме какой-нибудь голливудской супер-звезды.

Но этот особняк принадлежал жениху моей мамы. И мы не ошиблись адресом.

Может быть, мне здесь понравится.

Я осматривала гостиную с разинутым ртом, когда ко мне тихо подошел Джейсон.

— Примерно такая же реакция была у меня, когда я впервые здесь появился, — сказал он, улыбнувшись.

Я перевела взгляд на него.

— Как-то слишком для этого города, — пробормотала я.

Джейсон усмехнулся, обратив глаза к белоснежным навесным потолкам.

— Плевать. Если бы у меня было столько денег, я бы построил дом покруче.

Я рассмеялась. А он забавный. Мне точно стоит с ним сходить куда-нибудь.

— Милая! — услышала я голос мамы за спиной. Она подошла ко мне и обвила рукой мои плечи. — Ну, как тебе? Здесь мило, не правда ли?

Мило? Не то слово.

— Да, уютно, — значительно приуменьшила я. Не хотелось показывать маме всю степень своего удивления от этого дома.

— Пойдем, я покажу тебе твою комнату, — обратился ко мне Джейсон.

Я выбралась из-под маминой руки и поплелась за парнем к широкой лестнице, ведущей на второй этаж.

— Там кухня, — пояснил Джейсон, махнув рукой в сторону, когда мы подошли к лестнице. — А если пройти дальше, то будет уборная комната.

— Хмм, — только и ответила я.

Оторвав от пола мой чемодан, Джейсон быстро миновал ступеньки и остановился, ожидая меня. Я неторопливо ползла вперед, маскируя свою усталость под любопытным осматриванием просторного светлого холла и гостиной.

Второй этаж оказался таким же большим, но стены коридора были окрашены в более темный оттенок, нежели внизу. Джейсон повернулся налево и последовал в самый конец крыла дома. Он остановился перед светло-деревянной дверью и кратко улыбнулся мне. Затем, опустив вниз позолоченную ручку, толкнул единственное препятствие, разделяющее меня от моей новой комнаты, от себя.

— Добро пожаловать! — торжественно объявил парень, широко распахнув дверь, чтобы я могла увидеть всю прелесть своей обители.

Спальня была выдержана в светлых тонах, как, похоже, и все в этом особняке. Бледно-розовые стены, ламинированный пол, устланный пушистым бежевым ковром. Широкая кровать, прижатая к восточной стене, с высоким деревянным изголовьем и резьбой. Шкаф-купе, предназначенный для того, чтобы я запихала в него все свои шмотки. Пара картин на стенах, зеркало во весь рост в правом дальнем углу комнаты рядом со шкафом. Стол, трюмо с красным кожаным пуфом. Но главным было то, что комната помимо панорамных окон имела выход на широкий балкон.

Негромко сглотнув, я сделала несколько неуверенных шагов вперед.

— Здесь… — я медленно прокрутилась на месте. — Здесь неплохо.

Нет. Я снова приуменьшала. Моя комната в прежнем доме была в три раза меньше этой! И… вау. Просто вау! Только… я бы изменила цвет стен, а так все замечательно.

— Рад, что тебе понравилось, — раздался за спиной голос Джейсона.

Я посмотрела на него. Парень с какой-то странной сожалеющей улыбкой метал взгляд из одного угла комнаты в другой, словно вспоминая что-то, и у меня невольно сложилось впечатление, что до этого здесь кто-то жил. Но это всего лишь предположение. Даже если и так, то мне все равно. Я всегда могу переселиться в другое место. Я и эта комната еще не стали лучшими друзьями, так что страдать не буду.

— Да, спасибо, — лепечущим голосом произнесла я.

Джейсон поставил мой чемодан рядом с кроватью.

— Ну, если что-нибудь понадобиться, зови, я буду внизу, — сказал он.

Я нахмурилась.

— Разве ты не уходишь?

Я думала, что мы с мамой останемся одни и будем ждать возвращения Джеймса.

— Да-а, — на выдохе протянул парень. — Мистер Роджерс попросил меня не оставлять вас до тех пор, пока не вернется домой.

Я ухмыльнулась.

— Это не мое дело, конечно, — я подняла руки в извиняющемся жесте. — Но разве этим не должен заниматься его сын? Эмм… Зак, правильно? — я специально сделала вид, будто не запомнила имя отпрыска маминого жениха. — Так вот. Мы, вроде, как родственники теперь, — я издала громоздкий вздох. — Точнее, станем ими скоро…

— Этим? — недоуменным тоном переспросил Джейсон.

Он что, вообще меня не слушал?

— Да. Нянчиться с нами. Заботится о том, как мы доехали, как обустроились в доме, и все в этом роде, — немного нервно пояснила я.

— Ох, ты об этом, — Джейсон озадаченно почесал затылок. — Слушай, Наоми. Зак — мой лучший друг, и я отношусь к нему, как к брату. Но поверь мне, он тот еще засранец. И уж точно не джентльмен.

Ух-ты. Как откровенно. Кажется, мне все понятно. На Зака в дальнейшем рассчитывать не стоит. Во всех смыслах.

— Хм, эмм, ясно, — я немного смутилась. — Спасибо за предупреждение. Буду осторожна.

И улыбнулась.

Но Джейсон послал мне серьезный взгляд.

— Правда, Наоми. Иногда он может быть самым несносным придурком, поэтому не обращай внимания, ладно?

Я усмехнулась.

— Окей. Учту.

Джейсон, вроде как, даже расслабился.

— Ну, одну из своих миссий я выполнил. Пойду, помогу твоей маме разобрать вещи. А ты осваивайся в своей комнате, располагайся.

— Ага.

Джейсон, кивнув мне, скрылся за дверью.

Он был хорошим парнем, а это сразу бросается в глаза. Поэтому у меня появился вопрос. Если он говорит, что Зак такая сволочь, то почему дружит с ним? Возможно, я никогда этого не пойму, как и не понимала дружбы Кейси Уилсона и Мартина Дрю. Кейси был бабником и полным моральным уродом. А Мартин — добрым, милым и скромным. Я училась с ними в одной школе, и мне часто приходилось наблюдать за тем, какие они разные люди. Они говорили по-разному, смотрели, разговаривали. Видимо, парни не могут дружить так, чтобы оба были разумными. Кто-то должен быть сумасшедшим.

Ну и ладно. Плевать на этого Зака.

У меня и так полно дел.

***

Милаш-Джейсон, как и говорил, просидел с нами до самого вечера. Я точно не знала, чем он занимался, — вроде как сидел с мамой на кухне, и они болтали обо всем на свете за чашечкой сладкого чая. Прелестно. Я бы тоже приняла участие в их милой дружеской беседе, только у меня были заботы покруче. Например, я несколько часов раскладывала свои вещи, делая комнату, которую мне выделили, живой. Конечно, получилось не совсем то, что я ожидала, но… вполне симпатично. А, пофиг. Только пугали и вызывали отвращение бледно-розовые стены. Может быть, через какое-то время, когда я более-менее обживусь в этом доме, и Джеймс привыкнет ко мне, он разрешит перекрасить комнату?

Когда у меня появилась свободная минутка, я тут же достала телефон и набрала номер Джессики.

— Наоми! — прокричала в трубку подруга.

Я рассмеялась.

— Привет, Джесс. Извини, что получилось позвонить только сейчас. Я… была занята, — я прошла от шкафа к кровати и плюхнулась на нее, раскинув незанятую руку в сторону.

— О, боже мой! Я так соскучилась, хотя мы виделись с тобой вчера вечером, — затараторила она. Да, надо было видеть наше прощание. Сопливое, бесконечное, наполненное слезами и нескончаемыми обещаниями созваниваться каждый день. — Расскажи мне все. И в мельчайших подробностях, пожалуйста.

Я усмехнулась и принялась ей пересказывать весь свой день, начиная с того, что проснулась еще в своей старой комнате в Индианаполисе, и закончила тем, что чертовски хочу вернуться обратно.

— Поверь, Наоми, я тоже хочу вернуть тебя, — захныкала в телефон Джесс. — У тебя будет возможность привести свою задницу в Индианаполис на выходные?

Я закрыла глаза и тяжело вздохнула.

— Не думаю, что получится, — с сожалением пробормотала я. — Мама непременно что-нибудь придумает. У Джеймса, я уверена, тоже будут выходные, и все вместе мы отправимся куда-нибудь.

— М-да. Мрак.

— Ага.

— Представляешь, Мэйсон все-таки продал свой «Мустанг»…

И она взахлеб принялась рассказывать о своем неугомонном парне. А я слушала ее, и мое сердце переполнялось непреодолимой грустью. Это невозможно — вот так взять и порвать с прежней жизнью. Как же мама этого не понимает? Куда бы она ни уехала, хоть на край света, прошлое будет преследовать ее, потому что это часть ее жизни, ее пути.

Я закончила болтать с Джесс где-то спустя полчаса. Я пообещала ей позвонить завтра и впервые за весь день покинула свою новую комнату. Неторопливо прогуливаясь по широкому коридору второго этажа, я услышала звуки, исходящие из гостиной.

Внимание-внимание, вернулся Джеймс Роджерс — мой новый папочка. Интересно, как бы он отреагировал, если бы я встретила его широкой улыбкой и крепкими объятиями? И как бы на это посмотрела мама? Уверена, у них бы отвисли челюсти. У всех. А потом бы меня ждал серьезный и долгий разговор с мамой на тему моего отвратительного поведения.

Ухмыльнувшись своим мыслям, я спустилась по лестнице и узрела для себя не самую приятную картину. Мама с радостным возгласом кинулась в объятия своего нынешнего и, как она говорила, последнего избранника, а затем они поцеловались. Страстно. Неистово. Такие поцелуи не должны видеть дети.

Я непроизвольно застыла на предпоследней ступеньке, мой взгляд остановился на не совсем молодых голубках, и я просто была не в состоянии пошевелиться.

Вау.

Я должна отвернуться. Немедленно.

— Я так скучала, — сказала мама Джеймсу, крепко целуя его в щеку.

Его руки опустились к ее пояснице, едва не касаясь по… ее пятой точки, и я, наконец, нашла в себе силы, чтобы отвернуться.

О Господи. Мне будут сниться кошмары.

Отстранившись, мама с необъяснимой бодростью взглянула на меня и взяла Джеймса за руку.

— Наоми, — произнесла она и кивнула на мужчину так, чтобы только я это увидела. Она намекнула мне приветствовать его. Как будто я сама это не знаю…

Итак, самое время улыбнуться, как идиотке, и сделать вид, будто я безмерно счастлива оказаться здесь и присоединиться с мамой к небольшой семье Роджерсов.

Джеймс одарил меня искренней дружелюбной улыбкой, и они с мамой остановились напротив. Боже, помоги мне пережить этот цирк.

Я миновала оставшиеся ступеньки и натянула на лицо фальшивую улыбку.

— Здравствуйте, Джеймс, — сказала я.

— Привет, Наоми, — ответил мужчина, показав свои ровные отбеленные зубы. Интересно, сколько он платит своему дантисту, чтобы похвастаться такой белоснежной улыбкой? — Рад, что теперь мы будем видеться часто.

Они с мамой рассмеялись так, словно он сказал какую-то шутку. Возможно, он и пошутил, только я все равно ничего не поняла, однако засмеялась вместе с ними. И лишь один человек сумел распознать в моей, казалось бы, профессиональной маске трещину. Джейсон. Он стоял, прислонившись к стене, со скрещенными на груди руками и тихо усмехался. Он понял, что я играю. Поймав его взгляд на себе, я перестала смеяться.

Мистер Роджерс что-то говорил мне, но я не слушала его — лишь делала вид. Мама была сама не своя. Вся светилась и улыбалась. Клянусь, я никогда не видела ее такой счастливой. Как будто сбылась мечта всей ее жизни. Но… я бы не пожелала такого. Хотя, возможно, в ее возрасте и пережив ее судьбу, я бы изменила свое мнение. Но, к счастью, я — это я, и у меня своя жизнь, своя дорога, и только мне решать, куда сворачивать.

Джейсон дал о себе знать только спустя несколько минут, когда я была готова умереть прямо на этом месте от скучнейшей болтовни Джеймса о том, как он рад, что мы с мамой, наконец, переехали в его дом, и что нас ждет счастливая долгая жизнь вместе. Интересно, он сам-то верил в то, что говорил?

— Мистер Роджерс, — Джейсон подошел к мужчине, и они пожали друг другу руки.

Я заметила, как лицо маминого жениха немного вытянулось, и с лица медленно сползла улыбка.

— Да, Джейсон, привет, — пробормотал мужчина. — Спасибо, что встретил их, — его мимолетный взгляд коснулся сначала мамы, затем меня, и вернулся к темноволосому парню.

— Всегда рад помочь, — кивнул Джейсон, опустив руку.

Я заметила, как на лице Джеймса промелькнула неловкость. Связано ли это как-то с его сыном — Заком? Определенно, так и есть.

Одна неидеальная семья соединится с другой неидеальной семьей. Просто идеально.

— Ладно, эмм, я пойду, — сказал Джейсон, направляясь к выходу. — Мне еще надо уладить кое-какие дела.

Мистер Роджерс посмотрел на парня так, словно понял, о каких именно делах идет речь. Странно. Но… это меня не касается.

— Хорошо. Иди. Еще раз спасибо, Джейсон, — Джеймс поднял руку в прощальном жесте.

Парень кивнул ему и остановился у самых дверей.

— До свидания, миссис Питерсон. До свидания, Наоми. Было приятно познакомиться.

Я помахала ему рукой. Когда Джейсон ушел, я вдруг почувствовала себя загнанным зверьком. Одна против мамы и Джеймса. Против их заботы и вежливости. Против их счастья. Мне придется делать вид, что я разделяю их радость. Мне придется лгать, чтобы не сделать маме больно. Потому что для нее это действительно важно, — я вижу.

В огромной гостиной повисла неловкая тишина. Мы переглядывались, но не останавливали друг на друге взгляд дольше, чем на секунду. Потом мама хлопнула в ладони, привлекая к себе наше внимание и прекращая эту тупую игру в гляделки.

— А на кухне вас ждет сюрприз! — воскликнула она, озарившись широченной улыбкой. Затем посмотрела на Джеймса. — Я тут немного похозяйничала и приготовила черничный пирог.

Тот ответил ей теплым взглядом. Он обнял маму и поцеловал в щеку.

— Дорогая, звучит просто потрясающе, — одобрил он, глядя на мою маму, словно на бриллиант в дорогой оправе. — А ты что думаешь, Наоми?

О боже, серьезно?

Я думаю, что все это полнейшая чушь.

— Конечно. Черничный пирог — что может быть лучше? — произнесла я и натянула милую улыбку.

Я услышала, как мама выдохнула с облегчением.

А потом мы дружно прошествовали на кухню, чтобы отведать ее кулинарное произведение.

***

Мне пришлось выслушивать их милый разговор и не наблевать.

Жесть. Это полный вынос мозга. Иногда у меня возникало ощущение, что мама намеренно ведет себя так по-домашнему. Ведь она не такая. По крайней мере, я ее такой знаю. И она никогда не претворялась покладистой женщиной, встречаясь с другими мужчинами. Либо Джеймс действительно ее так зацепил, либо… либо я ни черта не знаю свою маму.

С непосильным трудом пережив ужин в «семейном» кругу, я думала, как бы смыться в свою новую комнату. Лишь бы больше не видеть, как мама воркует с Джеймсом.

Но решение проблемы само свалилось мне на голову.

— Мы с Джеймсом собираемся в ресторан, — призналась мама, таща меня на второй этаж.

О, теперь мне стало ясно, что имел в виду Джеймс, когда сказал ей идти готовиться. Мама должна была приготовиться к походу в ресторан. И зачем тогда было устраивать этот показушный ужин на кухне?!

Идиотизм какой-то.

— Прекрасно, — вздохнула я. — А причем здесь я?

Мама подвела меня к одной из дверей в правом крыле коридора второго этажа. Она улыбнулась и невинно захлопала ресницами.

— Как причем? Ты поможешь мне выбрать платье, — и, подмигнув, она распахнула передо мной дверь в их спальню.

Ого. Она была огромнее даже моей комнаты, хотя я думала, что больше просто не бывает. В спальне хозяина этого шикарного особняка преобладали желтые тона. Бледно-лимонные стены, огромная кровать с золотистыми шелковыми простынями, куча свободного места, небольшая гардеробная в конце комнаты.

— Вау, — произнесла я, когда мама завела меня внутрь.

— Пойдем, — она показала мне гардеробную.

И понеслась.

Она примеряла платья одно за другим и внимательно прислушивалась к моим советам. Ей было важно выглядеть потрясающе, и она полностью доверяла мне. Я не хотела подводить ее, поэтому честно высказывала свое мнение относительного каждого наряда. В итоге мама остановилась на классическом черном платье. К нему она подобрала аксессуары, сумочку и туфли.

Джеймс ждал маму внизу. На нем был официальный дорогой костюм под цвет маминого платья. Когда он успел переодеться? Ведь до этого он был одет в обычные белые брюки и вязаный серый пуловер. Глаза мужчины засверкали, когда он увидел мою маму. Боже, да он действительно был влюблен в нее. И это было понятно даже мне — человеку, не смыслящему ничего в этом чувстве. Что, правда так бросается в глаза, когда ты одержим этим чувством?

— Если что, еда в холодильнике, — сказала мне мама. Похоже, она уже чувствовала себя здесь хозяйкой.

— Окей, — кивнула я, переминаясь с ноги на ногу. Она и Джеймс выглядели так, словно собрались на прием к президенту.

— Можешь посмотреть телевизор, или поплавать в бассейне, — предложил Джеймс. — В доме есть бильярд. Ты умеешь играть?

— Немного, — ответила я.

— Не волнуйся, милая. Скучать не придется, — мама ласково потрепала меня по руке.

— Дорогая, мы уже опаздываем, — взглянув на дорогие наручные часы, сообщил Роджерс. — Приятного вечера, Наоми.

— И вам, — сказала я.

Они вышли за дверь, когда мама обернулась, чтобы проинформировать меня:

— Милая, можешь не ждать нас сегодня. Мы вернемся завтра.

Я вскинула брови. О. ух-ты. Даже так? Я не желала думать о том, почему они будут отсутствовать всю ночь.

— Ладно. Люблю тебя, — я кисло улыбнулась ей.

Мама послала мне воздушный поцелуй.

— И я тебя.

Они сели в черный «Мерседес Бенц» S-класса Джеймса и уехали.

Я не скучала этим вечером. Разве что совсем чуть-чуть. Хотелось снова позвонить Джесс, но она говорила что-то о грандиозных планах с Мэйсоном на эту ночь, поэтому я не стала отвлекать подругу и продолжила тонуть в своем безделье.

Я несколько раз обошла весь дом и выяснила, что в нем гораздо больше комнат, чем я думала. Оказывается, в особняке существует подвал, переделанный под зону отдыха. Там есть плазма, несколько диванчиков, стол со стульями, барная стойка, холодильник, упоминаемый Джеймсом бильярд, парочка игровых аппаратов и дартс. Я немного поиграла в последнее и отправилась дальше исследовать дом.

Я взяла на себя наглость и зашла в каждую комнату, которая была открыта. А открыты были все. Кроме одной. Она находилась на втором этаже в левом крыле коридора прямо напротив двери в мою комнату. Видимо, она кому-то принадлежит, и этот кто-то не хочет, чтобы такие любопытные особы, как я, совали туда свой любопытный нос. Отлично. Больно надо.

Смотреть телик не было настроения, поэтому я отправилась к себе.

Перед сном я решила принять душ и привести в порядок свои мысли.

Я зашла в просторную ванную из болотно-зеленого мрамора, осмотрелась и остановилась перед зеркалом, издав громоздкий вздох. Порой, видя свои глаза, я ненавидела их. Они были черными и блестящими, словно жемчужные бусинки, а самое главное, их цвет достался мне от отца. Они у него такие же непроницаемо агатовые.

Несколько секунд я смотрела на свое отражение, затем достала из небольшой прозрачной сумочки, которую прихватила с собой, расческу. Большинство девушек мечтают о шикарной густой шевелюре… Но они понятия не имеют, как тяжело ухаживать за такими волосами! Тем более, если они длинные. Мои вязко темно-коричневые волнистые волосы достигали талии, и я терпеть не могла ухаживать за ними. Мало того, что приходится мыть голову целый час, что густые волосы плохо промываются, и уходит за раз уйма шампуня, так они еще плохо высыхают и запутываются. Если перед сном я не расчешу их и не заплету, то утром на моей голове будет твориться черти что.

Закончив приготовление ко сну, я легла в постель и укрылась легким одеялом.

Конечно же, процесс засыпания не обошелся без мыслей, разрывающих мою усталую голову.

Глава третья

Я проснулась ночью оттого, что услышала шум с первого этажа — он был настолько громким, что добрался до моей комнаты. Первая мысль, которая посетила меня, была о том, что меня грабят. Точнее, не совсем меня… но это было неважно.

Испуганно соскочив с кровати, я на носочках вышла из комнаты и таким образом добралась до лестницы. Я не ощущала столь сильного необъятного страха, какой должен был присутствовать у меня. Может, это потому, что я не до конца проснулась и совершала действия в полубессознательном состоянии.

Я выглянула из-за стены и увидела промелькнувшую темную фигуру. Твою мать. Что мне делать? Вызвать полицию? На моем телефоне, как ни странно, закончились деньги, — я проболтала их с Джесс. А домашний телефон находился внизу.

Мне нужно как-то оказаться там.

Негромко сглотнув, я очень осторожно спустилась по лестнице, постоянно оглядываясь. В гостиной никого не было. Теперь грохот послышался из кухни. Это дало мне возможность поискать телефон в гостиной. Но там его не оказалось, хотя я старалась смотреть внимательно. Мне мешала темнота. Включить бы свет… но я могла спугнуть грабителя и нарваться на него.

Неужели в таком доме нет системы безопасности?

Какой же идиоткой надо быть, чтобы следовать за преступником на кухню, а я все еще была уверена, что он там, так как раздался звон падающих столовых приборов и протяжное вялое: «Ай!». Какой непредусмотрительный и неуклюжий вор. Его профессия требует бесшумности и ловкости. А по звукам он как будто специально все громил, ну, или у него отсутствовала всякая координация, и он натыкался на все подряд.

Отличное зрение помогало более-менее ориентироваться в темноте и замечать на своем пути преграды. Подойдя к кухне, я заметила шатающуюся фигуру у холодильника. Сгорбившись, вор открыл дверцу и наклонился. Половиной тела он нырнул в холодильник. Что за черт? В доме, я уверена, есть драгоценности и деньги, а он решил ограбить холодильник? Может, проголодался? Бедняга.

Собрав волю в кулаки и представив себя, поймавшую вора, я с крайней осторожностью прошла на кухню. Добралась до тумбы. Остановилась. Фигура по-прежнему не выпрямлялась, опираясь на дверцу холодильника. Отлично. Издав крошечных вдох, я сделала еще несколько шагов и потянулась рукой за сковородой. Выбрала самую большую и тяжелую, сняла ее и поудобнее сжала ручку.

Обойдя кухонную стойку, на блестящей и гладкой поверхности которой играли тусклые блики лунного света, я остановилась прямо за спиной у грабителя. Ну, вот. Осталось только хорошенько бахнуть его по голове, и я могу смело называть себя героем.

Встав в более удобную для нанесения удара позу, я неуверенно приблизилась к вору и замерла, когда он зашевелился, — до этого же виснул на руке, которой опирался о дверцу холодильника. Он что, уснул? Боже. Какой странный грабитель. Да и выглядел он не так, как должен выглядеть вор. На нем были джинсы с низкой посадкой и простая белая футболка. По телосложению это был парень, а не мужчина, и я окончательно запуталась.

Но однозначно одно. То, что вор — парень, не означает, что я не должна остановить его, пока он не приступил к главной части своей опасной рискованной работы и не обчистил дом Джеймса.

Пора поиграть в ниндзя.

Я решительно замахнулась, чтобы, наконец, долбануть преступника, но неожиданно он разогнулся и, сильно пошатнувшись, не устоял на ногах. Парень грохнулся на пол, и я рефлекторно отпрыгнула назад. Его фигура скрылась внизу, во тьме, — там, куда не доставал лунный свет.

— Что за… — раздалось его невнятное бормотание. — Твою мать… как больно…

Он пьян?

Мое сердце начало отплясывать яростный танец в тесной груди, в ушах стал бешено пульсировать подскочивший адреналин. Призрачный осадок сна как рукой сняло, когда я почувствовала, что кто-то коснулся моей щиколотки.

Пискнув так громко, что мне самой хотелось закрыть уши, я резко взмахнула рукой, в которой держала сковороду, и с силой опустила ее вниз. Раздался приглушенный звук столкновения металла с чьей-то головой.

— Ай! Черт! Черт! Ай! — заорал вор.

Я попятилась назад, когда рядом с собой, внизу, заметила движение. Стремительно попятившись назад, я наткнулась спиной на одну из кухонных тумб. Вор медленно и неуверенно поднялся с пола, опершись рукой о стойку. Второй он схватился за голову.

— Какого хрена? — пробормотал парень. — Кто здесь?

Он издевается!

Прижав к груди сковороду, я стала осторожно двигаться в сторону выхода из кухни.

— Я вызову полицию! — сказала я.

Молчание.

Я слышала его хриплое сбившееся дыхание. Он сделал неустойчивый шаг вперед и упал бы, если бы не схватился за стойку второй рукой. Вор наклонился вперед, и шлейф лунного света, пробирающегося сквозь окно, показал половину его лица. Это ничего мне не дало, кроме того, что я удостоверилась, что это парень. Разве он не должен был надеть маску? Да как он еще за решеткой не оказался с таким отношением к своей работе? Или он только начинающий грабитель?

Что ж, во всяком случае, мне повезло, потому что встреться я с настоящим профессиональном, — меня бы уже не было.

— Какая к черту полиция? — выдавил парень исказившимся от боли голосом. Он схватился за голову и прижался лбом к стойке. — Почему ты ударила меня? Кто ты вообще такая, и что делаешь в моем доме?

Упс?

Немного расслабив руки, я опустила сковороду.

— В твоем доме? — переспросила я.

— Да, — простонал он. — Это мой дом. И это мне стоит вызвать полицию, потому что, черт подери, ты долбанула меня по голове!

Что-то я совсем ничего не понимаю.

Больше не желая испытывать судьбу, я подошла к выключателю, бросая на парня настороженные взгляды. Раздался щелчок, и в тот же миг в кухне зажегся свет. На мгновение я зажмурилась, а потом, раскрыв глаза, увидела, что парень держится рукой за затылок, — видимо, туда пришелся удар.

Высокий, светловолосый, смуглый, молодой. На виде ему было не больше двадцати. Он не напоминал вора, уж точно. Они так не выглядят.

— Кто ты? — спросила я.

— Кто я? Это ты кто? — рыча, потребовал парень в ответ и поднял голову.

На меня уставилась пара затуманенных голубых глаз.

Ух-ты. Признаться, на секунду я потеряла дар речи, потому что оказалась завороженной красотой парня. Но нелепая ситуация, в которой я оказалась, заставила меня спуститься с небес на землю.

— Я… Наоми, — пробормотала я, сама не понимая, почему отвечаю на его вопрос. — Мы переехали сюда. Сегодня. К мистеру Роджерсу. Знаешь его?

На парня будто снизошло озарение. В глазах рассеялся туман, и они буквально впились в меня испытывающим взглядом.

— Ноами? — медленно повторил парень, выпрямляясь. — Наоми Питерсон?

Он знает меня? Откуда?

— Да-а-а, — неопределенно протянула я.

Парень неожиданно разразился горьким смехом.

— Потрясающе, вы уже здесь, — проговорил он себе под нос, и я с трудом услышала его. — Отец даже не предупредил меня… Класс! Скоро он выставит мои вещи за порог, и я узнаю об этом самым последним. Отлично. Люблю своего папочку, — язвительно закончил парень.

Воу. Воу. Стоп. Отца? Так это что, Зак? Зак Роджерс?

О боже, боже мой. Я ударила сына хозяина этого дома по голове! Господи! Вот дерьмо.

Бессильно опустив руки вдоль своего тела, я открыла рот в изумлении. Эмоции атаковали меня, и я не знала, что сказать парню.

— Я… прости… я… мне очень жаль, — бессвязно залепетала я. — Извини, я подумала, что ты вор, и…

— Я? Вор? — ухмыльнулся Зак. — Девочка, ты фильмов насмотрелась? Решила поиграть в отважную защитницу? — он убрал руку с затылка и, отдалив ее от лица, пытался сосредоточить рассеянный взор на ней. — Если бы я был вором, то не стал бы сейчас вести с тобой беседу... Черт, — прошипел он, скривив лицо. — Как больно!

Девочка? Он назвал меня девочкой? Вообще-то, мне восемнадцать… будет через месяц.

Может, мне стоит ударить его еще раз?

— А что я еще должна была подумать, когда услышал шум посреди ночи?! — стала оправдываться я.

— Может, стоило спросить для начала, кто пришел, а не кидаться со сковородой, — раздраженно пробурчал Зак.

— Да, спасибо. Непременно учту на будущее, — язвительно отозвалась я.

— И вообще, в доме есть система безопасности, и она сработала бы, если бы дверь взломали. А я открыл ее своим ключом, — он замолчал на секунду, посмотрев на меня раздраженно. — Своим, — громко и четко повторил он, словно я идиотка и не поняла, когда он сказал это в первый раз.

Мне уже не нравился этот парень. Похоже, Джейсон был прав. Зак — придурок.

На кухне воцарилась тишина. Я метала на парня недовольные взгляды, а он, шатаясь, на заплетающихся ногах направился в мою сторону. Парень был чертовски пьян.

Я стояла у плиты и, когда Зак остановился рядом, от него повеяло алкоголем. Брр! Какой отвратительный запах. Я сморщила нос и сделала шаг назад, но это не спасло, и тошнота сковало мое горло. Парень был выше меня на несколько дюймов, поэтому мне пришлось поднять подбородок, чтобы видеть его лицо. Аквамариновые глаза неторопливо прошлись вдоль моего тела, изучая, и из них исчезло раздражение, — теперь там читалось любопытство, тонущее в искрах алкогольного опьянения.

— Значит, ты моя будущая сводная сестра? — спросил он, пытаясь сделать свой голос похожим на трезвый.

Я не ответила.

— Слушай, — вздохнув, сказала я, — я прощу прощения за то, что ударила тебя и…

— Буду откровенен, — неожиданно перебил Зак, пропустив мои слова мимо ушей. — Я не рад, что ты и твоя мама оказались здесь. Я так же не в восторге оттого, что мой отец решился жениться на Линдси, поэтому не собираюсь прыгать перед ними на задних лапках, как радостная собачонка. Ясно? Я не обязан им угождать. Я никому ничем не обязан. Запомни. И тебе тоже ничего не должен, — его голос, приобретший внезапную холодность, заставил меня врасплох. — Поэтому если мне что-то не понравится, я скажу об этом прямо. Скажу все, что думаю, независимо оттого, будет это хорошо, или плохо.

Я открыла рот, собираясь ответить, но Зак оборвал меня, с трудом подняв руку, как бы прося не перебивать и дослушать.

— Но если ты захочешь пообщаться со мной, не как сестра с братом, то, пожалуйста, я всегда к твоим услугам, — и на лице расплылась пошлая улыбка. — Ты симпатичная, и фигурка у тебя неплохая, так что я мог бы подарить тебе незабываемую ночь любви и ласки. Только не рассчитывай на большее. Знаешь, я не любитель серьезных отношений.

А вот теперь у меня отвисла челюсть.

— Ты в своем уме?! — взвизгнула я. — Придурок! Пошел ты! — я вновь замахнулась на него сковородой. Парень дернулся назад, выставив руки перед собой, готовясь защищаться. Но я не ударила. — Иди к черту, извращенец!

С этими словами я швырнула сковороду на тумбу и, метнув озлобленный взгляд на ухмыляющегося пьяного парня, поспешила удалиться из кухни.

Немыслимо! Он предложил мне переспать с ним? Боже, каким же моральным придурком нужно быть, чтобы сделать это… Ведь мы знакомы с ним всего несколько минут! Боже, да о чем я думаю? Даже если бы я была знакома с ним всю жизнь, то бы ни за что не согласилась лечь с ним в одну постель. Никогда.

Обуреваемая гневом, я поднялась по лестнице и вернулась в свою комнату. Громко хлопнув за собой дверью, я прыгнула в кровать и яростно укуталась одеялом, перевернувшись набок и прижавшись щекой к прохладной подушке.

Идиот. Кретин. Мерзавец.

Так вот он какой — Зак Роджерс. Пьяный, наглый, отвратительный и злой. Ну, ладно, злым его сделала я. Однако это не отменяет у него звания ублюдка.

Я долго не могла уснуть, размышляя об этом несносном парне.

Глава четвертая

Мой прекрасный сон, в котором я лежала у шикарного бассейна и наслаждалась солнечным теплом, а вокруг меня расхаживали полуголые, смуглые, мускулистые красавчики, рассеял телефонный звонок.

Я слышала мелодию, — она звучали где-то очень близко, — но мне было лень открыть глаза и избавить себя от песни System of a Down «Mr. Jack». А так же я прекрасно отдавала себе отчет в том, что если немедленно не предприму какие-либо действия относительно музыки, то через считанные секунды пожалею о том, что не вырубила ее.

Черт бы побрал того, кто звонит в такую рань!

Тихо простонав, я вытащила из-под щеки руку и протянула ее вперед, не глядя, куда именно. Мои пальцы наткнулись на что-то прохладное и слегка шершавое. Тумбочка. Где-то на ней должен быть телефон.

Я подпрыгнула и мгновенно разлепила глаза, когда резкие оглушительные аккорды мелодии, стоящей на звонке, окончательно разорвали в клочья тишину. Когда комната приобрела в моих глазах нормальные очертания, я, наконец, нашла телефон и приблизила его к лицу. Пара пропущенных звонков от мамы. Должно быть, они с Джеймсом скоро вернутся.

Я посмотрела на время. Десять часов утра. Воу. Не так уж и рано.

Отложив телефон, я покинула постель, сладко зевнув и потянувшись, и потопала в ванную, взяв с собой полотенце и зубную щетку. Приведя свой внешний вид в порядок (по крайней мере, я старалась это сделать), я поплелась на кухню, чтобы приготовить себе завтрак.

Здесь все было чужим, незнакомым и новым. Так странно. Я нерешительно застыла под аркой, рассматривая светлую кухню. Невольно в память врезались воспоминания ночной стычки с Заком Роджерсом, которого я посчитала вором и ударила по голове сковородой. Ну, он сам виноват. Зачем так шуметь и греметь? Да и мне что оставалось делать, ведь я реально испугалась, что в дом пробрался грабитель! Ах, наверно, мне стоило все-таки сидеть в своей комнате и дрожать от страха. А что, если бы вместо пьяного сына Джеймса здесь ночью действительно оказался вор?! Я бы еще виноватой осталась…

Встряхнув головой, я прошла вперед, к холодильнику. Открыла его, бегло осмотрела содержимое. Помимо остатков черничного пирога здесь мало что находилось. Мда. Я нашла на нижней полке яйца и коробку с молоком. Ммм. Еще есть бекон! Супер. Не совсем здоровый, но чертовски вкусный завтрак обеспечен.

Я взяла ингредиенты для приготовления омлета в руки и перетащила их на кухонную стойку. Разложила, закрыла холодильник. Затем подошла к плите и включила ее. Из меня был неважный повар, но это, думаю, я смогу приготовить, не спалив кухню. Такое однажды случилось. В Индианаполисе. Даже пожарные приезжали.

Я обшарила все тумбы и нашла миску, разбила в ней пару яиц, залила молоком, посолила и перемешала. Пока нагревалась плита, я порхала по просторной кухне, напевая песенку, стоящую у меня на звонке, и думала о том, как бы повела себя Джесс, появись она в этом доме. Моя подруга сошла бы с ума. Это стопроцентно. Тот дом, в котором мы жили в Индианаполисе, казался крошечным по сравнению с особняком Джеймса. Здесь Джесс могла бы спокойно остаться на ночь, не беспокоясь о том, что ей не хватит места. Она не то, что бы могла поселиться в моей комнате, она могла бы выбрать себе любую из трех гостевых комнат. Потрясающе, не правда ли?

Плита нагрелась. Я поставила на нее сковороду, которой вчера огрела Зака, и вылила будущий омлет. С грязной миской в руках я прошествовала к раковине, но по пути случайно задела локтем маленькую стеклянную баночку с солью, которую достала и оставила на стойке. Она упала, но, слава богу, ничего не рассыпалось.

Я нагнулась, чтобы поднять соль.

— Какой прелестный вид.

Резко выпрямившись, я развернулась на сто восемьдесят градусов и увидела у стены Зака. Господи, как же он меня напугал…

Схватившись за сердце, я громко выдохнула и закрыла глаза на секунду.

— Черт, — тихо выругалась я.

Открыв глаза, я увидела, как губы парня растянулись в ленивой улыбке. Невольно мой взгляд коснулся его голого торса. О, мой, Иисус. Просто идеальное тело. Как раз парни с таким прессом мне и снились сегодня. Широкие плечи, гладкая смугловатая кожа, рельефные мускулы… Ладно, хоть на нем были джинсы. Вчерашние. Он что, не переодевался?

Мне нужно срочно перестать на него пялиться.

В свою очередь Зак разглядывал меня. На мне были коротенькие шорты и синяя футболка, оголяющая пупок, с символом супермена, но взгляд сына мистера Роджерса был таким… грязным и довольным, что я почувствовала себя голой. Абсолютно.

Неловко переступив с ноги на ногу, я ощутила, как мои щеки залились краской.

— Привет, красотка, — наконец, когда кристально-голубые глаза Зака остановились на моем лице, сказал он с хрипотцой, отчего его голос стал только сексуальнее.

Да о чем я вообще думаю?

Я постаралась вложить в ответный взгляд всю свою злость. Вчера… точнее сегодня ночью он предложил мне переспать с ним. Идиот. Он ведь меня совсем не знает. Как и я его. Получается, ему все равно, с кем? А еще он сказал, что не рад мне и моей маме. Так какого черта сейчас он называет меня красоткой и улыбается, как будто мы друзья, или что-то вроде того?

Точно странный.

— Эй, какая-то ты неразговорчивая, — бодрым тоном сообщил Зак.

Я вопросительно изогнула бровь и увидела краем глаза дым со стороны плиты. Черт! Омлет! Я совсем про него забыла. Наплюнув на Зака, я кинулась к сковороде и переставила ее на другую плитку. Фух. Совсем немного подгорело. Есть можно.

На минуту я забыла о том, что нахожусь на кухне не одна. Я переложила омлет на тарелку и оставила сковороду в раковине. Затем выключила плиту и стала размахивать кухонным полотенцем по воздуху, чтобы рассеять легкое облако дыма. Зак Роджерс все это время наблюдал за мной. Точнее я не видела этого, но чувствовала, так как он не уходил.

Я услышала, как парень приглушенно ухмыльнулся.

Через несколько секунд чьи-то руки обвили мою талию.

— Прости, если что-то этой ночью пошло не так, — прошептал мне на ухо Зак. — Я… немного выпил, эмм… — он нерешительно замолчал, словно обдумывал, или вспоминал что-то, — зайка?

Что?

Что, черт возьми, он несет?

Я была настолько ошарашена происходящим, что утратила дар речи. Моя рука застыла в воздухе. Я не шевелилась и не дышала. Меня накрыла волна яростных мурашек. Я чувствовала теплую мягкую кожу Зака, и это было так… волнительно и невероятно. Не знаю, даже объяснить не могу.

Сумасшедшее количество мыслей ворвалось в голову, они спутались между собой в один огромный клубок, который сейчас мне распутать было не по силам.

Зак кратко поцеловал меня в шею и резко отстранился. Тот участок кожи, которого коснулись его губы, обдуло огнем, и пламя растеклось по венам, достигнув самые отдаленные точки моего тела. Затем Роджерс резко отстранился, и я пошатнулась.

— Хотя, знаешь, это невозможно, — продолжил он. О чем он говорил? — Ну, я имею в виду, секс со мной, — последовал довольный смешок. — Девушки такое не забывают. Поверь мне. Я уверен, что причиной твоего молчания является что-то другое. Тебе не могло не понравиться, — я слышала его тихие шаги за спиной и шорканье джинсовой ткани друг о друга. — Или тебе действительно не понравилось? — парень говорил это абсолютно не расстроенным голосом. — Что ж, тогда мне придется исправить это. Повторяюсь, этой ночью я был, мягко говоря, не трезв, поэтому…

Из моей руки выскользнуло полотенце. Зак замолчал.

— Э-э-э, ты в порядке? — непринужденно спросил он. — Прости, я забыл твое имя. Эмм, Кейси? Келли?

Последовал шумный выдох.

— Ладно. Это неважно. Слушай, — Зак проскользнул за моей спиной, оставив после себя слабый ветерок, и встал передо мной спиной. Он оперся руками о кухонную тумбу и вытянул шею, словно пытался что-то высмотреть в окне. — Давай встретимся сегодня вечером… хотя, лучше завтра. Да. Завтра, — Роджерс развернулся ко мне лицом и натянул ослепительную улыбку. — Обещаю, я не буду пить, и эту ночь ты не забудешь никогда. Договорились?

Он подмигнул мне и прошествовал к холодильнику. Я все еще стояла с разинутым ртом и всеми силами пыталась обрести самообладание, а так же вернуть себе способность говорить. Роджерс открыл дверцу холодильника и немного наклонился вперед. Ничего не найдя, он с разочарованным выражением лица захлопнул ее и, уперев руки в бока, осмотрелся. Его взгляд остановился на тарелке с омлетом. Моим омлетом.

— О, это ты мне приготовила? — обрадовался парень. — Я приятно удивлен. Спасибо, э-э-э… спасибо, в общем.

И он направился, чтобы взять тарелку и съесть омлет. Если бы только шок не парализовал меня, я бы вмазала ему хорошенько. Что он себе позволяет?! Он что, не помнит меня и думает, что я его подружка? Афигеть можно! Что за кретин… Значит, он не помнит и того, что ночью я посчитала его вором и ударила по голове.

Присев, я подняла с пола полотенце и накрутила его конец на кулак. Медленно развернувшись, я увидела, что Зак с тарелкой прошел к столу и плюхнулся на стул. С довольной миной он рукой стал уплетать омлет.

— Ммм, вкусно, — похвалил он. — Но, знаешь, к сожалению, тебе пора уходить. Скоро вернется мой отец и… — его лицо помрачнело. — В общем, он вернется не один, а с моей новой семьей, — Роджерс скривился, словно был не в восторге от этой мысли.

Ой. Я совсем забыла. Ночью он ясно дал понять, что против нашего с мамой пребывания в этом доме.

— Почему ты молчишь? — поинтересовался Зак. — Ты что… немая? — последнее слово он произнес шепотом. Его лицо вытянулось и стало удивленным, словно ему не требовался ответ, и он понял, что прав. — Кхм, я не мог переспать с немой…

Мои брови вновь взлетели вверх.

И тут я не выдержала.

— То есть, будь я немой, это было бы для тебя слишком низко? — прошипела я.

Зак Роджерс подавился и стал громко кашлять. Вот так нежданчик для него.

— Извини, — прохрипел он, пытаясь откашляться. — Я…

Поздно.

— И так, для справки, — я сделала к нему шаг, крепче сжав кулак, на которое было намотано полотенце. — Я и есть твоя новая семья. Я и моя мама. Мы приехали вчера. И я, черт подери, не твоя подружка! — на последних словах я сорвалась и закричала. Мне стало обидно, и плевать о моей осведомленности о том, что Зак был настолько пьян, что наше «знакомство» могло вылететь у него из головы. Нужно уметь видеть границы и следовать им.

Искреннее недоумение отразилось в округлившихся глазах парня, пухлые губы разомкнулись в бесшумном: «Ооо». Но мгновение спустя красивое лицо исказилось в гримасе.

— Не могла бы ты больше не кричать, — попросил он. — У меня раскалывается голова.

Что? И это все? А где извинения за то, что он принял меня за свою девушку? Где извинения за то, что он распускал руки? Ладно. Распускал руки — это громко сказано.

Я громко выдохнула и микроскопически покачала головой.

— Я так понимаю, омлет ты сделала не для меня, — пробормотал парень.

— А ты догадлив, — пробурчала я.

Зак ухмыльнулся и поднял руку, чтобы почесать затылок. Но когда он дотронулся до своих волос, торчащих во все стороны, то с его губ сорвалось тихое шипение.

— Ау! Какого… — он отдернул руку, словно ошпарился, и стал удивленно пялиться на свою ладонь.

Я виновато прикусила губу и опустила взгляд.

— Это моя вина, — негромко сказала я.

— В смысле? — не понял Роджерс.

— Ну-у, я ударила тебя. По голове. Сковородой.

Глаза парня стали еще шире.

— Ты? — судя по его голосу, он мне не поверил.

Я скромно пожала плечами и тут же насупилась.

— Я приняла тебя за вора, потому что ты пришел ночью и стал шуметь, — объяснила я и вздохнула. — Ты вообще ничего не помнишь?

Зак покачал головой и вновь попытался дотронуться до своего затылка.

— Вау, — ухмыльнулся он. — Меня чуть не убила в собственном доме моя новая сводная сестра, — его глаза цвета лазурита поднялись к моему лицу и сверкнули. Губы расплылись в крошечной улыбке, но эта улыбка не была доброжелательной. Скорее, равнодушной. — Раз причиной моей адской головной боли являешься ты, то… дашь мне анальгин?

У меня отвисла челюсть.

То есть он хочет сказать, что хреново себя чувствует не из-за того, что вчера напился до такой степени, что еле волочил ногами, а из-за моего удара?!

— Знаешь что, — прошипела я. — Возьми сам!

На меня нахлынула обида, и я понятия не имела, почему этот парень вообще так повлиял на мое настроение и поведение. Мне вспомнились его слова о том, что он не в восторге оттого, что отныне я и мама часть его семьи.

Что ж. Это взаимно.

Бросив полотенце на стол к парню, я направилась к выходу из кухни.

— Эй! — позвал меня Зак.

Я не хотела останавливаться, но мое тело среагировало быстрее, чем разум, поэтому я замерла.

— Чего? — угрюмо бросила я через плечо.

Я ожидала услышать извинение, хотя бы самое неискреннее, но вместо всего предполагаемого раздалось:

— Ты ведь не будешь есть омлет?

Я закатила глаза и нахмурилась сильнее.

— Нет. Приятно подавиться.

Услышав приглушенный смешок, я скрылась в гостиной.

Глава пятая

У меня не было никакого желания выходить из своей комнаты, чтобы лишний раз не встретиться с противным Заком Роджерсом. Боже, я знаю его меньше дня, но меня уже выводит его улыбка, его голос… все в нем раздражает! Особенно то, как он разговаривает. А еще этот парень пьет до потери памяти. Какой кошмар. И с этим человеком мне предстоит жить в одном доме. Всю жизнь.

Боже мой.

Нет.

Не всю жизнь.

Я смотаюсь в колледж и перееду в общежитие. Идеально. А потом, когда закончу учебу, сниму квартиру, устроюсь на работу, и все будет прекрасно.

Я чувствовала необходимость позвонить Джесс и пожаловаться ей на Зака Роджерса. Но я не стала этого делать. Джесс, услышав мужское имя, завалила бы меня вопросами о том, какую отметку по десятибалльной шкале сексуальности он занимает. Я бы ответила, что он урод, и все такое, но Джесс бы раскусила меня в два счета и не угомонилась. Мою лучшую подругу невозможно провести, особенно, когда дело касается парней. Скажи я ей о Заке, она бы сочла это предлогом для будущих отношений. Но… я и Роджерс младший?! Ха-ха-ха. Я бы ни за что не стала встречаться с парнем вроде Зака. Двух наших встреч хватило, чтобы точно для себя понять, кто такой этот парень.

Существует два типа красавчиков.

Первый — красавчики средней степени несносности. Они могут быть козлами, но у них еще есть совесть.

Второй — абсолютно помешанные на своей крутости парни, считающие себя идолами и богами красоты. Они думают, что им позволено все. Они могут делать, что хотят, они не следят за своей речью. Такие парни соблазняют девушек, пользуются ими, а на следующий день даже не перезванивают. Красавчики второго типа по щелчку разбивает сердца. Уровень их несносности явно зашкаливает.

Зак Роджерс является как раз таки ублюдком тяжелой степени.

За своими мыслями я потерялась во времени, и когда услышала звук открывающейся двери, то подскочила с кровати и уставилась на настенные квадратные часы. Половина второго. Может быть, это Зак ушел? Или пришел?.. Нет. Скорее, вернулась мама с Джеймсом. Отлично. В их компании мне будет куда веселее.

Подорвавшись с места, я ринулась по коридору к лестнице, забыв о своей глупой боязни столкнуться с Заком.

Я увидела маму и Джеймса. Они, кокетливо смеясь и держась за руки, стояли у входных дверей. Джеймс прижимался к моей маме и что-то нежно шептал ей на ухо. О… невероятно. Я почувствовала, как внутри зарождается приступ тошноты. Извращение какое-то. Нет. Конечно, я все понимаю. Джеймс ее будущий муж, и без физической близости не обойтись. Но только от одной мысли об этом у меня неприятно скручивало желудок. Я не то, что бы ревновала маму ко всем ее бойфрендам. Просто… это было не самое приятное зрелище. И, ну, немного обидно, когда личная жизнь твоей мамы лучше, чем у тебя. Точнее, она у нее вообще есть…

— Кхм, кхм, кхм, — я нарочито громко прочистила горло, привлекая к себе внимание «голубков».

Услышав меня, Джеймс и мама резко отпрянули друг от друга, и их щеки залил яркий румянец. Господи. Они выглядели, как школьники, которых застукали за непристойным делом.

Мама, поправив слегка растрепанные волосы, рассеянно улыбнулась мне.

— Привет, милая, — пролепетала она.

— Привет, — ответила я, сдерживая улыбку. Мама выглядела ужасно нелепо. Про Джеймса я вообще молчу.

Я неторопливо спустилась по лестнице и неуверенно застыла у стены.

— Как… провели время? — спросила я.

Мама и Джеймс переглянулись друг с другом и микроскопически улыбнулись.

— Чудесно, дорогая, — отозвалась мама, переместив туманный взгляд на меня. Ее глаза сверкали, как никогда прежде. Она была влюблена. Безумно-безумно влюблена в Джеймса. Мама прошла вперед и остановилась рядом со мной. Ее горячие руки легли на мои плечи. — А ты как? Не скучала?

Ооох. Я точно не скучала. Особенно ночью.

— Нет. Не скучала, — я натянула на лицо фальшивую улыбку и удивилась, потому что мама не заметила моей неискренности, хотя она всегда подмечала такие детали. Странно. Возможно, она просто ослеплена своей любовью к Джеймсу. — Поиграла в дартс, посмотрела телик… В общем, круто провела время.

Ага. Чуть не умерла со скуки.

Мама мягко похлопала меня по плечам.

— Я рада, — она бросила мимолетный взгляд на Джеймса, который незаметно подкрался к ней и встал слева.

— Наоми, Зак… не появлялся? — осторожно поинтересовался мистер Роджерс.

Наверно, было заметно, как изменилось мое лицо. Я даже почувствовала, что покраснела. От злости.

— Да-а-а, он… приходил, — промямлила я, изо всех сил стараясь сохранить свой голос ровным.

Конечно, он появлялся. Пришел ночью. Я подумала, что он вор, поэтому шибанула его по голове сковородой. Он сказал мне, что не желает видеть меня и мою маму в этом доме, а на следующее утро вообще принял за девушку, с которой провел ночь… Конечно, ничего из этого я не произнесла вслух.

В глазах Джеймса мелькнула тревога. Он заметно напрягся. Похоже, понял, что что-то пошло не так, однако не стал спрашивать об этом. И я мысленно поблагодарила его. Не хотелось бы выглядеть обидчицей его сына, которая чуть не лишила «несчастного» мальчика разума с помощью сковороды. Хотя, насчет «лишить разума» я сомневаюсь. Точнее сомневаюсь в том, есть ли он у Роджерса младшего.

— Хорошо, — шумно выдохнул Джеймс и немного расслабился. — Ты не знаешь, сейчас он дома?

Не знаю. И не хочу знать.

Я пожала плечами.

Джеймс задумчиво свел брови вместе. Его глаза опустили к полу, и он погрузился в размышления на несколько секунд. Потом, словно опомнившись и вспомнив, что стоит здесь не один, резко поднял голову и послал нам с мамой быструю улыбку.

— Я пойду, проверю, дома ли Зак, — проинформировал он.

Мама погладила его по руке.

— Хорошо, — ответила она мягко. — А я поговорю с Наоми.

И они обменялись понимающими взглядами.

Теперь нахмурилась я.

Я что-то упустила? О чем она должна со мной поговорить? Что задумала на этот раз?

О боже. Мне даже дурно стало.

Джеймс вскоре скрылся на втором этаже, а мама взяла меня за руку и повела в гостиную. Она села на диван и взглядом указала на место рядом с собой, как бы прося меня его занять. Я послушно опустила свое тело туда.

— О чем ты должна поговорить со мной? — уточнила я. — Мне стоит начинать паниковать?

Мама нервно рассмеялась.

— Нет.

Я вопросительно изогнула бровь.

— В последний раз, когда ты говорила, что хочешь поговорить со мной, дело закончилось переездом сюда, — пробормотала я, медленно сужая глаза.

Мама не засмеялась и виновато прикусила нижнюю губу.

— Мам, — сказала я. Я начинала волноваться. — Мы что, снова должны куда-то переехать?

— Нет, — она лихорадочно замотала головой, и я выдохнула с облегчением.

— Тогда, что случилось? — я не расслаблялась, потому что мне по-прежнему не нравилось ее странное загадочное поведение. Она же знает, что я ненавижу, когда от меня что-то скрывают, или пытаются растянуть время, чтобы сказать, наконец, что-то.

Мама замялась. Я сдерживала раздражение глубоко внутри себя и сохраняла на лице легкое напряжение. Все внутри меня бурлило от нетерпения услышать что-то «страшное» от мамы. Незнание пожирало изнутри.

— Говори уже, — чуть ли не крикнула я.

— Мы уезжаем, — быстро проговорила мама, впившись в меня своими огромными карими глазами.

На мгновение я застыла.

— Куда? — осторожно поинтересовалась я.

Так. Возможно, пока рано устраивать настоящую панику.

Мама не шевелилась. Она вцепилась пальцами в колени и продолжала смотреть на меня.

— На Гавайи, — сказала она. Мои брови медленно поползли вверх. — В смысле, не мы все, а только я и Джеймс. Это… это что-то вроде медового месяца.

Тишина.

Я несколько минут пыталась переварить ее слова.

Вау. Значит, медовый месяц. Разве он не должен быть после свадьбы, а не перед ней? Черт! Даже неизвестна точная дата «торжества»!

По крайней мере, мне никуда не придется переезжать. Второго раза я бы точно не пережила.

— Ух-ты, — выдохнула я, когда вновь смогла говорить.

Мама придвинулась ближе ко мне, и ее резко похолодевшая ладонь накрыла мою руку. Я вздрогнула.

— Ну? — спросила она. — Что ты думаешь об этом?

Я бы сказала, что думаю, но мне будет невероятно стыдно, если я произнесу это вслух.

— Я в шоке, — это я сильно приуменьшила. — Постой. Какой медовый месяц? Вы же… вы же еще не женаты!

Мама улыбнулась.

— Это была идея Джеймса. Он предложил слетать на месяц на Гавайи и отдохнуть, побыть вдвоем…

— Месяц?! — я не ожидала, что закричу.

Мама вздрогнула и крепче сжала мою руку.

— Тише, Наоми. Не переживай так. Ты не останешься одна. Здесь будет Зак. Вдвоем будет не так скучно.

От ее «утешения» мне вдруг захотелось рыдать. Громко. Мне хотелось капризничать и требовать, чтобы мама отказалась от так называемого медового месяца и осталась здесь. Боже, она что, решила меня убить?! Я не понимаю… Остаться в этом доме один на один с Заком? Жить с ним целый месяц? Да за это время я точно убью его, если он будет вести себя таким образом всегда!

— Если ты решила избавиться от меня, то выбрала самый жестокий способ, — процедила я.

— О чем ты говоришь? — не поняла мама.

О том, что не выйдет ничего хорошо, если я и Зак останемся вдвоем в одном доме. Целых тридцать дней. Я не хочу бесконечный месяц сидеть в четырех стенах! Я не знала, чего ожидать, если мама и Джеймс все-таки уедут. Что будет со мной? Я и Роджерс младший точно не станем друзьями, и наше сосуществование не будет мирным.

Я резко соскочила с дивана и нависла над мамой.

— Я здесь всего один день, — проговорила я сквозь зубы. — Я никого не знаю. Я не знаю, как мне вести себя. Я растеряна, черт подери! И ты хочешь оставить меня одну? Серьезно?! Да это же… ты не можешь так поступить со мной! Не можешь…

— Милая, успокойся. Я не понимаю тебя.

Она попыталась взять меня за руку, но я не позволила ей сделать этого.

— Зачем было тащить меня сюда, если тебя все равно не будет рядом?! С таким же успехом я бы осталась в Индианаполисе и жила своей жизнью дальше! Но нет! Тебе надо было все испортить и лишить меня привычных вещей… лишить меня общения с моей единственной лучшей подругой! Почему ты так со мной? — моя нижняя губа задрожала от обиды. — Что я такого сделала, что все сложилось таким образом?

— Наоми, успокойся, — голос мамы приобрел серьезные нотки.

— И не подумаю. Ты просила меня быть пушистой, но сама нарушаешь условия нашего договора!

Мои слова окончательно ввели ее в ступор. Она собиралась открыть рот, чтобы оспорить меня и сказать какую-нибудь чушь в свое оправдание, но я лишила ее этой возможности.

— Если ты уедешь, я вернусь в Индианаполис, — сказала я с неожиданной твердостью. — Я не буду жить в чужом городе, в чужом доме и с чужим человеком!

— Наоми, сейчас же прекрати кричать, — прошипела мама, поднимаясь с дивана. Она взглянула наверх, словно боялась, что нас… меня мог услышать Джеймс, или Зак. Но мне было плевать. Затем карие глаза вернулись к моему лицу и сверкнули от недовольства. — Отныне это твой дом, и Зак тебе не чужой.

Что, черт возьми, творится у нее в голове?! Как этот придурок может быть мне родным?! Я его даже знакомым своим назвать не могу! Да он никто мне!

— Я не…

Мама оборвала меня жестом руки.

— Перестань вести себя, как маленькая глупая девочка. Перестань капризничать. Не всегда все будет так, как ты хочешь.

Мне стало больно. Мы и раньше ругались, но еще никогда ее слова так не задевали меня. То есть, мое желание видеть ее рядом с собой хотя бы первое время, пока я адаптируюсь на новом месте, она считает капризом?

Прекрасно. Просто прекрасно, черт возьми.

— Хорошо, — сказала я. — Хорошо. Уезжай. Куда хочешь. С кем хочешь. Мне все равно.

Бросив маме косой хмурый взгляд, я обошла ее и направилась к лестнице.

— Мы не договорили, — бросила мне вслед мама.

— И не договорим, — пробурчала я в ответ.

— Наоми!

Я не откликнулась.

Мне навстречу выполз Джеймс. Он тоже не выглядел счастливым. Видимо, разговор с сыном не удался, как и у меня с мамой.

— Зака нет, — сказал мистер Роджерс и, посмотрев сначала на меня, а затем на маму, удивился. — Все в порядке?

Я не стала отвечать, так как не была уверена, что этот вопрос адресован именно мне.

Молча проскользнув мимо него, я поспешила скрыться за коридором.

Добравшись до комнаты, я громко хлопнула дверью и зарылась лицом в подушку, позволив слезам слабости появиться на свет.

У меня был целый день, чтобы хорошенько все обдумать.

В конце концов, я решила, что мама права. Я не умру, если она и Джеймс отлучаться на месяц. Я справлюсь. Я уже большая девочка и могу пережить ее отсутствие. Ведь не вечно же мне жить с ней. Не вечно мне искать спасение в ее присутствии. Настанет день, когда я действительно останусь одна, когда мамы не будет рядом. Пора учиться жить самостоятельно.

Я не могла понять лишь одного.

Мне было страшно оставаться одной, или пугало то, что мама не сможет защитить меня от Зака? А я была уверена, что мы будем сталкиваться, будем ругаться и спорить. Я вижу людей насквозь. Я поняла, что Зак не простой человек. Как и я.

Я не буду молчать, если мне что-то не понравится. Из-за своей «честности» у меня всегда были проблемы. Но лучше говорить горькую правду, чем лгать, или вообще молчать. Это раз.

Я такой человек, что с радостью отвечу, если меня как-нибудь заденут. Я не останусь в стороне, я не позволю оскорблять себя, или издеваться над собой. Никому. Это два.

Думаю, этого достаточно.

Я смогу справиться с Заком Роджерсом и его будущими напастями. Точно смогу.

Мне было неловко идти к маме и извиняться. Но у меня не было другого выхода. Я должна была смириться, потому что это — единственный путь к взрослению.

Мама так обрадовалась, когда я пришла. Она крепко стиснула меня в объятиях.

— Я знала, что ты поймешь меня, — прошептала она.

Я грустно вздохнула.

— Конечно.

Мой голос слабо дрожал от безысходности.

Несправедливо. Почему родители требуют, чтобы дети понимали их, но сами они не хотят понимать нас?

По-настоящему я удивилась тогда, когда мама сообщила, что они с Джеймсом улетают завтра. Не через неделю, или несколько дней. А завтра. Их рейс в одиннадцать тридцать пять. Я просто улыбнулась, когда услышала очередную шокирующую деталь, так как не могла реагировать иначе.

Мама оживленно болтала со мной о том, как она рада съездить на Гавайи. Она сказала, что в следующий раз мы поедем все вместе: она, Джеймс, Зак и я. Я снова улыбнулась ей, хотя про себя подумала, что этого никогда не произойдет. Возможны только два варианта. Я, мама и Джеймс, или Зак, Джеймс и мама.

Мистер Роджерс беспокойно слонялся по дому с телефоном, пытаясь дозвониться до сына. И, наблюдая за ним, я осознала, насколько мне его жаль. Бедный, даже представить себе не могу, сколько хлопот доставляет ему Зак. Но боюсь, в скором времени я собственными глазами увижу все выходки Роджерса младшего. Честно говоря, я думаю, что от этого парня можно ожидать что угодно.

***

Мне стоило огромных усилий успокоиться и лечь спать. Я долгое время лежала в кровати, пялилась в потолок и снова думала о жизни, о том, как судьба жестока по отношению ко мне.

Я проваливалась в сон, как внезапно услышала шорохи.

Резко распахнув глаза, я затаила дыхание, прислушиваясь к звукам. Шуршание, тихие шаги, кто-то дергал за дверную ручку. Какого черта? Протерев глаза, я взяла в руки телефон и посмотрела на время. Ровно столько же, сколько и было вчерашней ночью, когда я проснулась от шума.

Это точно не грабитель. Сработала бы система безопасности, ведь Зак сказал, что она есть в доме. Возможно, это просто мама. Ей не спится, и она решила поговорить со мной, поделиться своими переживаниями. Иногда такое уже случалось, и утром я не высыпалась, из-за чего опаздывала в школу.

Скинув с себя одеяло, я свесила ноги и встала на прохладный пол. Кратко потянувшись и бесшумно зевнув, я поплелась к двери. В нее по-прежнему пытались войти. Странно. Разве нельзя просто постучаться?

Я потянула на себя дверь, и каково было мое удивление, когда вместо мамы я увидела высокую фигуру, скрытую во тьме. Она громко дышала, и ее горькое дыхание заставило меня скривиться от отвращения. Это что… алкоголь?!

Я не успела ничего понять, как эта фигура ввалилась в мою комнату.

Это был парень.

А именно — Зак Роджерс.

От неожиданности я растеряла все мысли.

Этот придурок был пьян. Снова. О, мой Бог. Как так можно?

Я вросла в пол, наблюдая за тем, как парень, едва держась на ногах и икая, пытается идти вперед, выставив перед собой руки, словно ища что-нибудь, за что можно ухватиться и не упасть. У меня медленно отвисла челюсть.

Зак еле как дошел до моей кровати с закрытыми глазами и… плюхнулся на нее. Упал лицом вниз и больше не шевелился. Через минуту я услышала громкий храп.

Что это только что было?

Зак Роджерс. Пьяный в хлам. На моей постели. В своей одежде, пропахшей алкоголем, и грязных кроссовках! А что, если его внезапно вырвет? Черт… что вообще он здесь забыл? Откуда явился? И почему пришел именно в мою комнату?!

Невероятно. Просто невероятно. Кто-нибудь, разбудите меня. Наверняка, это мой кошмар. Всего лишь ужасный, пьяный, отвратительный сон…

Наконец, я вырвалась из стальных и тяжелых оков парализующего оцепенения и подбежала к кровати.

— Эй! Вставай! — я стала трясти Зака по плечу.

Он не отреагировал. Наоборот, захрапел сильнее.

Я поморщилась и продолжила свои попытки добудиться до потерявшего совесть парня.

Я непрерывно теребила его несколько минут, но все было бесполезно.

— Поднимай свою тяжелую пьяную задницу, черт бы тебя побрал! — зашипела я и стукнула кулаком по его хребтине. Было бы глупо надеяться, что ЭТО разбудит его.

И мама действительно хочет оставить меня с этим человеком?!

Застонав, я обошла кровать и стала тянуть Зака за руку, пытаясь стащить с постели. Я была слишком слаба, чтобы сдвинуть его тушу хотя бы на миллиметр. Но я не собиралась сдаваться. Я толкала его в разные стороны, даже пинала. Зак не просыпался. Я даже подумала, что он умер, так как затих на какое-то время. Но потом, когда я приблизилась к его лицу, чтобы проверить, дышит он, или нет, меня оглушил его храп.

За что мне это?

Хорошенько вспотев, я рухнула на пол и издала тихий скулящий стон поражения. Не было сил кричать и дальше бить Роджерса младшего. Я уже тысячу раз пожалела о том, что открыла дверь.

И что мне делать? Не ложиться же рядом с ним. И вообще, я не останусь в этой комнате с этим придурком. Мало ли что случится утром. Может, он снова примет меня за свою подружку и… о, нет, даже думать не хочу.

Соскочив с пола, я бросила на трупоподобного Зака Роджерса яростный взгляд и подошла к кровати. Схватив подушку и телефон, я направилась к двери, стараясь идти как можно громче. Вдруг, он все-таки проснется?

Ну да. Размечталась. Наверно, Роджерс сейчас видит десятый сон.

Я вылетела из своей комнаты, мысленно ломая парню нос.

Я брела по коридору в другое крыло особняка. Рядом с хозяйской спальней находились гостевые комнаты. Я заняла одну из них. Закрыв дверь на защелку, я расположилась на холодной широкой кровати и свернулась калачиком.

Конечно, я могла бы нажаловаться Джеймсу, или маме, но… все-таки мне не пять лет. Я могу разобраться с этим обнаглевшим парнем самостоятельно. Когда он будет трезвым. Пусть не надеется, что это сойдет ему с рук. Не с той связался.

Глава шестая

Когда я проснулась следующим утром, на миг, — лишь на миг! — мне показалось, что я в своей комнате. А в моей комнате Зак… Поэтому я резко соскочила с кровати и оглянулась. Какое же облегчение накрыло меня, когда я осознала, что нахожусь в другой комнате. Я бы умерла, если бы сейчас увидела здесь Зака, рядом с собой.

Издав хриплый громкий вздох, я накрыла ладонью лоб и опустила голову. С пробуждением на меня нахлынули мысли об отъезде мамы и Джеймса. Не может быть. Просто невероятно, что моя собственная мать оставляет меня буквально на съедение монстру.

Хотя… может, все будет не так уж и плохо?

Да кого я обманываю. Предчувствие плохих вещей еще никогда меня не подводило.

Оглядев комнату, в которой я провела ночь, я взяла подушку и поплелась к выходу. Мне было страшно представить, как я собиралась выпроваживать Зака Роджерса из своей спальни. Применить силу не получится. Остается только словесное нападение. Да. В этом мне нет равных.

Бредя по коридору в другое крыло особняка, я придумывала фразы, которые бы кидала в адрес обнаглевшего парня. Но внезапное столкновение с кем-то мгновенно вытащило меня из размышлений.

Перед собой я увидела голубую клетчатую рубашку и такой же расцветки пижамные штаны. Я медленно подняла голову и увидела светлую растрепанную макушку. Но это был не Зак, хотя на секунду в моей голове промелькнула мысль об этом.

— Э-э-э, — мистер Роджерс выглядел немного растерянным и сонным. — Извини, Наоми. Я тебя не заметил.

Я негромко сглотнула и прочистила горло.

— Ничего. Я сама виновата — не смотрю, куда иду.

Мужчина робко улыбнулся, а затем его брови озадаченно сошлись на переносице.

— Разве ты спала не в своей комнате? — удивленно поинтересовался он, бросив беглый взгляд мне за спину.

О. Эмм. Об этом я совсем не думала. Точнее не ожидала, что мне зададут подобный вопрос.

Что мне сказать?

— Я… — начала я и резко втянула в себя воздух. Боже, да что в этом сложного? Мне нужно просто соврать Джеймсу. Вот понимаю, если бы на его месте сейчас стояла мама… тогда мои дела были бы плохи. — Я просто гуляла по дому.

Да. Знаю. Это был самый идиотский ответ, который я могла дать. Но мне же нужно было сказать хоть что-нибудь.

Джеймс слегка сузил глаза и опустил их к подушке, в которую я вцепилась мертвой хваткой и прижимала к груди. Затем он вернул свой взгляд на мое лицо. Его лицо украсила крошечная улыбка. Я мысленно поблагодарила его за не любопытность.

— Хорошо.

Между нами образовалась непривычная тишина, вгоняющая меня в краску. И я сама не понимала, почему мне так неловко. Джеймс не казался плохим человеком. И я еще раз подчеркнула для себя резкое отличие Зака от него. Да это же абсолютно разные люди! Может, мама Зака нагуляла его от… соседа? Хах. Мистер Джеймс убил бы меня в эту же секунду, если бы мог читать мои мысли.

Кстати, Зак.

Этот поганец, выгнавший меня из моей же комнаты.

Я могла бы рассказать Джеймсу о том, что этот бессовестный недоумок заявился ко мне ночью пьяный и завалился спать, прямо сейчас. Но… что-то останавливало меня сделать это. Клянусь, я возненавидела себя за свою самонадеянность, ведь я четко для себя решила мстить Роджерсу младшему без чьей-либо помощи. Я должна показать ему, что способна справиться с ним самостоятельно, и что я не побегу жаловаться при первом подвернувшимся случае взрослым.

Джеймс словно читал в моих глазах нерешительность и желание рассказать что-то, вероятно, поэтому он по-прежнему стоял напротив меня и ждал, что я начну говорить. Но я молчала.

Возможно, я точно идиотка.

Я взяла на себя инициативу разрушить это нелепое молчание и сделала несколько шагов в сторону, чтобы обойти мужчину. Он ничего не сказал мне, и я, чувствуя его взгляд на своей спине, потопала к комнате, в которой меня ждала пьяная проблема по имени Зак.

Когда я подошла к двери, то бросила взгляд в сторону, на то место, где стоял Джеймс… но его уже не было там. Отлично. Повернув голову, я замерла на пару секунд. Мои глаза смотрели сквозь дверь. Собрав всю волю и смелость в кулаки, я толкнула ее от себя и влетела в комнату.

Под звуки яростного сердцебиения я прошла вперед.

Зак Роджерс даже и не думал поднимать свою задницу и валить отсюда. Он лежал в том же положении, в каком был, когда я уходила. Не сдвинулся ни на миллиметр. Ублюдок. Бросив подушку, которую я держала в руках, к остальным, я нависла над парнем.

— Эй, ты. Вставай, — сказала я достаточно громко для того, чтобы вытащить человека из сна.

Но только не Зака.

И как мне будить его?

Я стукнула парня по руке.

— Просыпайся уже, наконец! — процедила я и стала трясти его, бить по спине.

Когда у меня начала гореть ладонь, Роджерс младший, наконец, подал признаки жизни.

Зак приглушенно застонал и оторвал голову от одеяла.

— Что? — прошептал он сипло.

Я скрестила руки на груди и встала перед ним так, чтобы он мог видеть меня. Но он не мог, потому что его глаза были закрыты.

— С добрым утром, козел, — сказала я.

Это было грубо. Но… не надо было ломиться в мою комнату посреди ночи!

С трудом разлепив глаза, Роджерс зашевелился. Он со скоростью улитки перекатился на спину и громко застонал, словно ему было больно. Я терпеливо ждала, пока он приходит в себя. Приподнявшись на локтях, парень завертел головой, осматриваясь.

— Не понял, — сказал он. — Где я?

Бинго!

— Ты в моей комнате, — недовольно ответила я.

Роджерс недоуменно нахмурился, его сонные опухшие глаза лениво пробежались по комнате в сотый раз.

— Не может быть. Почему я здесь?

Я не удержалась и вскинула руками.

— Представляешь, я задавалась этим вопросом всю ночь, которую провела в другой спальне! Потому что ты, — я ткнула в него указательным пальцем, — заявился ко мне пьяный, не способный передвигаться и, похоже, думать тоже не мог, раз ошибся комнатой.

Удивительно, что незнакомый человек может вызывать такую бурю негативных эмоций.

Мы точно не подружимся.

Зак Роджерс подполз к краю кровати и свесил ноги. Его лицо скривилось, когда он взглянул на свет. Почесав затылок, парень сказал:

— Упс. Кажется, ошибочка вышла.

И комнату сковала тишина.

Я пока не решила для себя, достаточно ли злости, разрывавшей мою душу, на то, чтобы прямо здесь и сейчас прикончить этого парня.

— И это все? — нетерпеливо спросила я.

Неторопливо его взгляд коснулся моего лица. Хотя, нет. Сначала эти голубые глаза осмотрели мое тело, а только потом добрались до лица.

— Мы точно с тобой не спали? — поинтересовался Зак.

Моя челюсть отвисла и с невероятным грохотом упала на пол.

— Мы с тобой не спали! И никогда не будем спать! — взорвалась я. — Прекрати строить из себя болвана!

Гладкое лицо Роджерса младшего скривилось, и он заткнул пальцами уши.

— Зачем же так орать? Я не глухой.

— Но, похоже, тупой, раз до тебя так долго доходит! — прошипела я, дернувшись вперед.

Клянусь, у меня чесались руки, потому что мне жутко хотелось врезать ему.

— Слушай, я был пьян, окей? — он встал с кровати и пошатнулся.

Он говорил это и в прошлый раз… Боже. Я уже ненавижу этого парня!

— И… вполне вероятно, что я мог перепутать комнаты, — добавил он спустя несколько секунд.

Но почему именно моя спальня? Их же в доме полным-полно!

— Это не оправдание, — раздраженно фыркнула я.

Зак наградил меня расслабленной ухмылкой.

— Оправдание? Я не оправдываюсь перед тобой, детка. Зак Роджерс ни перед кем не оправдывается. Запомни.

Я издала глухой смешок, несмотря на то, что разозлилась сильнее, потому что он назвал меня деткой.

— Что смешного? — немного обиженно спросил он.

Я покачала головой, не убирая с лица дразнящей насмешливой улыбки.

— Ничего. Просто ты выглядишь глупо.

Его бровь взметнулась вверх.

— Глупо? — переспросил парень.

— Ты уверен, что не глухой? — издевательски уточнила я.

Зак нахмурился и поправил футболку.

— Не наживай врага в моем лице, как там тебя… — он сделал вид, что забыл мое имя, или он на самом деле его не помнил. — В прочем, это не важно.

Я стиснула зубы и опустила руки вдоль тела.

— Ты такой козел.

— Ты это уже говорила, — ухмыльнулся Роджерс и потянулся, разведя руки в стороны.

— С удовольствием повторю еще раз!

— Отлично, — он безразлично отмахнулся рукой и повернулся лицом к двери, к которой незаметно подошел. — Потом расскажешь, как поговорила сама с собой. Хотя, лучше не надо. Не люблю скучные истории.

Зак Роджерс ушел, оставив меня сгорать от взрывоопасной ярости, превращающей мое тело в раскаленную лаву, а разум в вату.

Он не закрыл за собой дверь, поэтому я увидела, как он достал из кармана ключ и открыл дверь напротив моей — ту единственную из всех в доме, которая была закрыта. Получается, та комната принадлежит ему.

Оу. Теперь мне все понятно.

Роджерс младший напился и перепутал свою комнату с моей. Точнее, перепутал правую сторону с левой, поэтому оказался у меня.

Мда… Интересно, мистер Роджерс знает о том, что Зак злоупотребляет алкоголем?

Конечно, Зак уже достаточно взрослый, чтобы самому отвечать за свою жизнь, но… все же, в конце концов, парень сопьется.

Его непременно стоит показать наркологу. И психологу.

Оставалось два часа до отъезда мамы и Джеймса. Мои мысли создавали в голове настоящий хаос, и я витала в мрачных облаках, когда мама инструктировала меня на кухне, одновременно готовя всем завтрак, о том, как я должна вести себя в их отсутствие.

— Мам, я уже не маленькая. И мне известно, как включать плиту, — в итоге сказала я, «выслушав» ее инструктаж. — Ты немного переборщила.

Издав тяжелый вздох, мама виновато посмотрела на меня и кивнула.

— Ты права. Я просто первый раз оставляю тебя на такой долгий срок, поэтому жутко волнуюсь.

Я подобрала под себя ноги, удобнее усевшись на стуле.

— Нуу, еще не поздно все отменить и остаться, — пробормотала я.

— Это же Гавайи, — мама сделала молящее лицо, прикусив нижнюю губу.

Я бы хотела обидеться на нее за то, что она предпочла лазурный берег родной дочери, но не вместо этого просто рассмеялась. Я знала свою маму. Я знала, что она может быть легкомысленной, вести себя, как ребенок, но она любит меня. Разве это не главное?

— И… на самом деле, Джеймс давно планировал эту поездку, — призналась мама, отвернувшись к плите. — Но из-за работы все пришлось отложить.

— Так… отложите еще на пару неделек, — осторожно предложила я.

Мама промолчала, дав понять, что мои слова не нуждаются в ответе.

Супер.

— Раз я буду здесь совсем одна, тогда, может, Джесс приедет сюда? — я не могла упустить возможности спросить у мамы об этом, даже если прекрасно знала ответ.

— Нет, Наоми, — раздался ее твердый голос. — Мы только переехали сюда, и неприлично звать гостей на такой долгий срок, даже если это будет Джесс.

— Неприлично насильно вырывать меня из родного города, тащить сюда и оставлять на целый месяц, — пробурчала я.

Мама снова ответила мне молчанием.

— Ты будешь здесь не одна, — спустя минуту проговорила она.

Я закатила глаза.

— О. Если ты имеешь в виду Зака, то…

— То что? — раздался его голос со стороны арки.

Я резко повернула голову в его сторону. Он выглядел так же, каким я видела его полчаса назад, когда испепеляла взглядом его спину. Изменилось только одно. На нем не было футболки. Он стоял в одних джинсах с низкой посадкой и с озорством смотрел в мою сторону. Было трудно не пялиться на его тело, однако я справилась с этим, — спасибо несносному характеру обладателя такого шикарного пресса.

Проглотив слова, которые не успела сказать, я наблюдала за тем, как Роджерс младший медленно плывет вглубь кухни и останавливается у другого конца стола, за которым сидела я.

— Доброе утро, Линдси. Как спалось? — вежливо поприветствовал Зак мою маму.

Ого! А как же его слова о том, что он не будет претворяться, будто рад, что мы здесь? Да он не только самовлюбленный наглец. Он лицемер.

— Доброе утро, Зак! — мама даже обернулась, чтобы взглянуть на него. Она помахала ему деревянной лопаткой, которой что-то мешала в сковороде. — Спасибо. Спалось хорошо. А тебе?

Роджерс младший ухмыльнулся и посмотрел на меня.

— Отлично. Я выспался, — ответил он, и я засомневалась, кому именно были адресованы эти слова: маме, или мне.

Я сузила глаза, буравя его недовольным взглядом.

Выспался, значит? Мне все-таки не стоило сдаваться ночью и сделать все возможное, чтобы согнать его задницу с моей кровати.

— Завтрак скоро будет готов, — сообщила мама неожиданно бодрым голосом.

Это что, на нее Зак так повлиял? Его фальшивая вежливость, или что там еще? Неужели она не видит, какой он… грязный? Мне и то удалось это заметить, причем я поняла это в первые минуты нашего знакомства!

Встряхнув головой, я опустила взгляд с довольного лица Роджерса младшего к поверхности стола. Но между начальным и конечным пунктом мои глаза сделали небольшую остановку на торсе парня. Это получилось как-то непроизвольно. Честно.

Громко сглотнув и услышав довольный смешок Зака, я, наконец, оставила свои глаза на столе.

Через минуту Зак отодвинул стул напротив и плюхнулся на него, откинувшись на спину и вытянув ноги. Они у него были такими длинными, что почти дотянулись до моего стула! Мне тут же захотелось отодвинуться как можно дальше.

Стараясь не смотреть на парня, я ждала, когда мама закончит возиться с завтраком.

— А где отец? — спросил Зак.

— Он скоро спустится, — ответила мама.

Повисло молчание, затянувшееся на несколько бесконечных минут, за которые мне хотелось убежать отсюда двести сорок раз.

Вскоре на кухне появился мистер Роджерс, но обстановка от этого не разрядилась. Наоборот, мне показалось, что напряжение заполнило каждый миллиметр пространства, — Джеймс буквально замер, когда увидел Зака. Я не удержалась и с любопытством стала наблюдать за ними. Эмоции в глазах мистера Роджерса проносились с немыслимой скоростью, а Зак выглядел так же расслабленно и равнодушно. У них сложные отношения. Но это не мое дело.

— Зак, — натянуто произнес Джеймс.

Парень даже не взглянул на него. Его глаза смотрели в мою сторону, но не на меня.

— Папа, — певуче отозвался Зак.

Мистер Роджерс тяжело вобрал в себя воздух и положил руки на бока.

— Почему ты в таком виде? — спросил он.

— В каком — таком? — спокойно уточнил Зак, постукивая пальцами по столу.

Я заметила, как мама бросила молниеносный взгляд через плечо.

Вау. Да здравствуют семейные разборки!

— Где твоя рубашка, или футболка?

Зак закатил глаза.

— Почему она должна быть на мне?

— Потому что теперь ты здесь не один, — мистер Роджерс слегка повысил голос, но, заметив на себе мой ничего не понимающий взгляд, осек себя. — Так будь добр, веди себя прилично. И выгляди соответственно.

Зак громко рассмеялся. Мы все вопросительно уставились на него, но он проигнорировал это.

— Разве я веду себя плохо? — обратился Роджерс младший ко всем, но его аквамариновые глаза застыли на мне. Он издевался.

Я открыла рот, но тут же его закрыла. Во мне вспыхнуло желание все рассказать, но, сделав это, я испорчу маме и мистеру Джеймсу их поездку. Я сделаю так, как хочу, но от этого будет страдать моя мама. Я не конченая эгоистка.

Брови Зака медленно выгнулась, приподнявшись. Он испытывающее смотрел на меня, словно ожидал, что я начну говорить. Но я не собиралась жаловаться.

Я микроскопически покачала головой, чтобы только он это заметил, и незамедлительно отвернулась от него.

— Видишь, папа, никто не возмущается моим поведением, кроме тебя, — сказал Зак. — Да и чем тебя не устраивает мой внешний вид? Мы ведь теперь одна большая дружная семья. К чему стеснения!

Я закатила глаза.

Придурок.

Ответ Зака не устроил Джеймса.

— Нам надо поговорить, — сказал он твердым голосом.

— О чем?

— О твоем поведении, Зак.

— Пфф, — парень запрокинул голову и уставился в потолок. — Мне не пять лет, чтобы говорить со мной о моем поведении, папа.

— Но все твои поступки доказывают обратное, Зак! Нам надо поговорить.

— Ты ведь не отстанешь?

Мистер Роджерс устало вздохнул.

— Нет.

— Супер, — безрадостно проговорил Зак. — Давненько я не слушал твоих нотаций.

Парень лениво поднялся со стула и неторопливой походкой направился к выходу из кухни. Когда он исчез из поля моего зрения, мистер Роджерс опустил голову и потер пальцами переносицу, а затем выскользнул вслед за сыном.

Я и мама остались одни.

— Ого, и что это только что было? — я не стала воздерживаться от комментариев.

Мама повернулась ко мне лицом, в ее глазах я прочитала печаль.

— У них… напряженные отношения, — сказала она.

— Это видно, — хмыкнула я и достала из-под себя ноги.

Из гостиной до нас стали доноситься голоса мистера Роджерса и Зака. Правда, слышно было плохо, поэтому пришлось сосредоточить все внимание на их разговоре. Не только я горела желанием подслушать, о чем говорили отец с сыном, но и мама.

— Что ты творишь, Зак?! — возмущался Джеймс.

— Я ничего такого не делал, — нехотя отозвался Роджерс младший.

— Правда? — недоверчиво воскликнул мужчина. — Перестань вести себя подобным образом, Зак. Я серьезно. Не вынуждай меня идти на крайние меры.

Зак рассмеялся.

— Крайние меры? Интересно.

— Не шути со мной, — пригрозил Джеймс.

— Я не шучу.

— Ты ведешь себя, как клоун!

— Я всегда себя так веду. Не понимаю, почему это стало волновать тебя только сейчас. Хочешь выпендриться перед ними?

Наверно, он имел в виду нас с мамой.

— Не разговаривай со мной в таком тоне! — прошипел Джеймс. Бедняга. Не представляю, как он выносит Зака столько лет… Я бы с ума сошла, если бы у меня на самом деле был такой брат.

— Отлично. Извини, папочка, — я отчетливо услышала в голосе Зака сарказм.

Мистер Роджерс громко выдохнул.

— Я устал с тобой спорить. Это просто убивает меня, — надломленным голосом произнес он, и мне стало жаль его еще больше. — Мы с Линдси уезжаем.

— Отлично! — тут же отозвался Зак с радостью. — На сколько? Когда? Можешь пропустить ту часть, где информируешь меня о том, каким правильным и пушистым я должен быть в твое отсутствие. Не в первый раз остаюсь один, так что основные правила знаю. Не устраивать слишком громких вечеринок и не попадать в полицию.

О боже, да у этого парня еще и проблемы с законом… Потрясающе.

— Ты останешься не один, — сказал Джеймс.

— То есть?

— Мы с Линдси уезжаем вдвоем. На месяц. Наоми останется здесь. С тобой, — мужчина сделал небольшую паузу. — Поэтому мне нужно, чтобы ты вел себя… хорошо. Зак. Хоть раз в жизни не подведи меня и будь ответственным.

Они прекратили разговор. Зак долго не отвечал, и я готова была заплатить сотню баксов, чтобы только увидеть его растерянное лицо (а я была уверена, что новость об отъезде и о том, что ему придется жить со мной в доме целый месяц, выбила его из колеи).

— Я могу на тебя положиться? — осторожно поинтересовался Джеймс.

Боковым зрением я заметила, как мама напряглась.

Последовал вздох (Зака?).

— Я всегда мечтал быть нянькой для сумасбродной девчонки, — безучастно пробормотал парень.

Что? Он? Сейчас? Сказал? Я — сумасбродная девчонка?! Он ничего не перепутал?

От злости у меня покраснело лицо, и я сжала руки в кулаки. Я посмотрела в сторону мамы и кинула ей взгляд, в котором говорила: «Ты слышала, что сказал этот недоумок?!».

— Зак! — шикнул мистер Роджерс. — Прекрати сейчас же!

— Ладно. Ладно. Я все понял. Следить, чтобы… Наоми, — так значит, он помнит мое имя, — ничего не натворила, — и в конце Зак издал громкий страдальческий вздох. Вот ублюдок.

— Боюсь, это ей придется следить за тобой, — с проблеском безысходности произнес Джеймс. — Мне просто нужно, чтобы ты вел себя не так… как обычно. Постарайся быть хорошим, Зак. Пожалуйста. Это очень важно для меня. Я хочу, чтобы все было нормально. Мне нравится Линдси, я люблю ее! Так же я хочу, чтобы Наоми чувствовала себя здесь, как дома. Помоги ей в этом.

Помочь мне? Вот уж спасибо. Справлюсь без Зака. Он только все испортит.

— Хорошо. Я постараюсь сделать все от меня зависящее, — с мастерски завуалированной язвительностью ответил Зак.

— Я очень на это надеюсь.

— Конечно, папа.

— И… да. Надеть футболку. Тебе не стыдно так ходить?

Зак ухмыльнулся.

— Пап. Я не должен стыдиться такого потрясающего тела, которого желают все девушки и женщины.

— Иди уже.

Они больше не говорили. Мы услышали приближающиеся шаги, и мама тут же отвернулась, сделав вид, будто не подслушивала. Я тупо смотрела вперед и анализировала их разговор.

На кухню вошел мистер Роджерс и натянул слабую виноватую улыбку. Мама, так же широко и безмятежно улыбнувшись, отошла от плиты с готовым завтраком. Овощное рагу. Ммм. Вкусно. Но у меня пропал аппетит.

Джеймс занял место за столом рядом со мной. Мама, разложив рагу на четыре порции, взяла две тарелки и подошла к нам. Одну поставила передо мной, другую перед своим женихом.

— Все хорошо? — тихо спросила она, положив руку ему на плечо.

Он накрыл ее руку своей ладонью и кивнул, не убирая с лица улыбки.

— Да, дорогая.

Через несколько минут, когда все сели за стол, появился Зак. Теперь на нем была серая футболка, обтягивающая его накаченное тело. Небрежно проведя рукой по светлым волосам, растрепав их, Зак прошел вперед и занял свободный стул.

— О, рагу! Обожаю! — воскликнул он, бросив голодный взгляд на тарелку перед собой. Он до сих пор претворяется приличным человеком, или говорит искренне?

Однако мама все равно улыбнулась ему.

Зак взял вилку и посмотрел на каждого из нас.

— Приятного аппетита, моя дорогая семья, — как ни в чем не бывало, пожелал Роджерс младший.

Мама и Джеймс кинули друг другу сомневающиеся взгляды, но ничего не сказали.

***

Я помогала маме спускать чемоданы вниз, когда подошло время их отъезда.

— Зачем тебе столько вещей? — запыхаясь, спросила я, минуя последнюю ступеньку и ставя тяжеленный чемодан на пол.

— Я же уезжают не на пару дней, — засмеялась мама. — А на целый месяц.

— Ах да, точно. Я забыла.

Я ничего не забыла, но все равно не понимала, куда маме столько шмоток. Она собралась переодеваться несколько раз в день?

Словно читая мои мысли, мама сказала:

— Женщина всегда должна выглядеть на высоте, милая.

Я тихо фыркнула.

— Ты и так выглядишь на высоте. И если Джеймс тебя действительно любит, то ему плевать, во что ты одета.

Мама ласково улыбнулась и обняла меня.

— Ты у меня такая умная.

Я похлопала ее по спине.

— Конечно. Я же твоя дочь.

— Моя, — она нежно провела рукой по моим распущенным волосам.

Отстранившись, мама подмигнула мне, и мы дотащили ее чемоданы до входной двери. Вскоре в поле нашего зрения появился мистер Роджерс. У него была только одна дорожная сумка. Я бросила краткий взгляд на маму, думая, что мужчины собираются куда более практично, чем женщины.

Следом за Джеймсом плелся Зак, засунув руки в карманы джинс и осматривая стены. Мистер Роджерс остановился рядом с мамой, а Зак притаился в сторонке, словно все это его не касалось.

— Пора прощаться, — сказала мама и снова обняла меня. Крепко. Я сцепила руки за ее спиной и закрыла глаза. — Я буду скучать, — прошептала она.

— И я.

Мне не хотелось отпускать ее.

Мама отстранилась первая и подарила мне полную теплоты и любви улыбку. Так же она не упустила возможности пробежаться напоследок по пунктам того, что я должна делать, а что нет.

— У меня будет к тебе странная просьба, — обратился ко мне Джеймс. — Присматривай за Заком.

Парень стоял рядом, и я видела, как он закатил глаза.

— Вообще-то, я здесь и все слышу.

Но мистер Роджерс сделал вид, что тот промолчал. Я улыбнулась ему и кивнула.

Я не собиралась присматривать за Заком Роджерсом. Как и он за мной. Мы просто будем жить в одном доме, но не больше.

Затем Джеймс заключил меня в неловкие объятия. Мы очень быстро отошли друг от друга.

— Ну все, мы должны идти, — сказал он и сжал мамину ладонь.

Джеймс взял ее второй чемодан, который я тащила, и они вышли на улицу. Я стояла в дверях и смотрела, как они садятся в машину. С каждой секундой я все больше понимала, что лишусь нервов за месяц отсутствия мамы и мистера Роджерса. Вот была бы здесь Джесс… я бы справилась. Со всем. С лучшей подругой гораздо легче пережить любые неприятности.

Когда машина Джеймса отъехала на приличное расстояние и скрылась за углом в конце дороги, я почувствовала себя странно.

С одной стороны, я могла делать все, что пожелаю. Я могла гулять, веселиться (несмотря на то, что я никого здесь не знала). Мама наказала мне кучу всего, но в общих чертах я должна вести себя тише воды, ниже травы. Но я непослушная дочь. Иногда мне нравится нарушать правила.

Но с другой стороны, такой огромный спектр возможностей вызвал во мне растерянность.

— Держись от меня подальше.

Неожиданно раздавшийся ровный голос Зака Роджерса заставил меня подпрыгнуть на месте. Я испуганно округлила глаза и развернулась к нему лицом.

— Что? О чем ты? — не поняла я.

— Я сказал, держись от меня подальше, — так же невозмутимо повторил парень, встав напротив меня со скрещенными на груди руками.

Я подняла одну бровь.

— Я по-прежнему тебя не понимаю, — пробормотала я. — Я не собиралась приставать к тебе. Успокойся.

Зак глухо усмехнулся.

— То, что мы остались в этом доме одни, не значит, что я должен буду нянчиться с тобой и развлекать. Найди себе для этого другого идиота.

Я не сдержала смешка. То есть, он не отрицает, что идиот?

Парень сердито нахмурился.

— Я сказал что-то смешное? — требовательно спросил он.

«Ты не представляешь, насколько» подумала я, но воздержалась оттого, чтобы сказать это вслух.

Так и не дождавшись моего ответа, парень продолжил, вернув своему лицу непоколебимое равнодушие.

— Если тебя что-то не устроит — это твои проблемы. Я буду жить так, как жил до твоего приезда сюда. Это ясно? Нас не связывает ничего, кроме того, что отныне мы будем просыпаться и засыпать под одной крышей.

Может, мне все-таки стоит сказать ему, насколько глупо и тупо он сейчас выглядит? Или позволить ему и дальше считать себя крутым парнем?

— Расслабься, — его поведение повеселило меня. — Ты мне нужен ровно столько, сколько я нужна тебе. Просто… не вламывайся в мою комнату, иначе я снова ударю тебя по голове, только чем-нибудь потяжелее сковороды.

Губы Зака медленно растянулись в коварной улыбке.

— Идет. Думаю, мы уживемся.

Очень сомневаюсь в этом.

Глава седьмая

— Я прямо сейчас готова убить тебя, Наоми Питерсон! — закричала в трубку Джесс, когда я позвонила ей.

Я рассмеялась.

— К счастью, ты не сможешь этого сделать. Я нахожусь в другом городе.

— О, я прекрасно справлюсь и по телефону!

Устрашающий тон подруги вызвал во мне новый взрыв смеха.

— Это что-то новенькое? Убийство на расстоянии? Интересно.

— Не проверяй на прочность мое терпение, Наоми, — прорычала Джесс.

Я прикрыла рот ладонью, чтобы она не услышала мой смех.

— Ладно. Прости. У меня не было времени позвонить тебе.

— Что-то с трудом верится.

— Серьезно, — я вздохнула. — Кое-что произошло.

Мой загадочный тон вызвал у подруги нешуточное любопытство.

— Рассказывай немедленно!

И я поведала ей о том, что моя мама сошла с ума и укатила в «медовый месяц» с Джеймсом. Джесс внимательно слушала меня и иногда вставляла комментарии типа: «Ого!», «Вау», «Ничего себе» и тому подобное.

— Ну, эмм, знаешь, если бы меня предки оставили на месяц в доме, я бы свихнулась от счастья! — в итоге сказала Джесс.

— Не сомневаюсь в этом, — ухмыльнулась я. — Но все не так просто, как кажется.

— Ооо. Это становится интересным, — довольно сказала подруга и замолчала, ожидая от меня более детального пояснения о том, почему я не рада отсутствию взрослых. — Итак, я жажду подробностей.

Я горела желанием рассказать ей о Заке Роджсерсе во всех красках, обозвать его всеми словами и сказать, какой он придурок. Я хотела, но знала, что Джесс замучает меня им. Возможно, она даже попросит познакомить с ним. А вот этого мне точно не надо. Но и рассказать я ей не могла, ведь она моя лучшая подруга.

Придется балансировать между правдой и почти правдой.

Я удобнее устроилась на кровати и устремила взгляд на стеклянную дверь, ведущую на балкон.

— В общем, я тебе говорила о том, что у Джеймса есть сын, — начала я.

Джесс тут же меня перебила:

— Вы переспали?!

Вот. Это случилось. О чем я и говорила…

Я застонала и накрыла лицо ладонью.

— Нет, Джесс! Господи, конечно же, мы не переспали.

Я умру, если это случится. Точнее я умру раньше, и это никогда не произойдет. Если только в моем кошмаре.

— Хм, жаль, — только и ответила подруга.

— Жаль?

— Да. Ну, было бы прикольно, если бы ты закрутила интрижку с этим Заком.

— Скажи, что ты не серьезно сейчас?

— Я серьезно, Наоми. Знаешь, тебе пора бы начать с кем-нибудь встречаться.

Я закатила глаза и проглотила желание застонать вновь.

— Только давай не будем говорить об этом, — взмолилась я. — Пожалуйста?

Джесс громко вздохнула в трубку.

— Рано или поздно ты перестанешь избегать тему о парнях, и я выведу тебя на чистую воду.

— Обязательно.

— Ладно. Так что там с этим Заком?

Я вкратце рассказала ей о нашем знакомстве и о том, что он заявился ко мне в комнату этой ночью пьяный и завалился спать. В конце Джесс хохотала, как ненормальная.

— Ой, подожди секунду. Я смою тушь, — сказала она и убежала.

Подруга вернулась через минуту.

— Закончила? — спросила я.

— Ага. Я хочу посмотреть на этого Зака.

Я ухмыльнулась.

— Поверь, лучше живи, как тебе живется.

Джесс пропустила мои слова мимо ушей.

— Он красавчик?

Я закатила глаза.

— Он придурок.

— Значит, красавчик, — довольно проговорила подруга. — Можешь, сфоткаешь его и отправишь мне фото?

— Ты издеваешься, Джесс? Я не стану его фотографировать. Да и он вряд ли позволит это сделать.

— Сделай это тайно.

— Не говори чушь, — мое лицо скривилось. — Ты ничего не потеряешь, если не увидишь его. Поверь мне.

— Я тебе не верю. Прости. Если ты говоришь, что он не достоин, чтобы я пускала по нему слюни, значит, там есть на что посмотреть. То же самое было прошлым летом, помнишь? Майк Уотсон. Он подкатывал к тебе, а ты его отшила. По твоему мнению он тоже был придурком и уродом. Как оказалось, он далеко не урод.

— Но придурок, — подметила я.

— Да-а, согласна. В нем есть что-то такое.

— Что-то такое?! — пискляво переспросила я, подпрыгнув на кровати. — Ты шутишь, должно быть… Майк Уотсон разбрасывается девчонками направо и налево, абсолютно не считая их за людей. И если бы в свое время я не послала его куда подальше, то стала бы одной из кучи использованных им девушек. Спасибо. Ты привела удачный пример.

— Остынь, Наоми.

— Поверь, Зак ничуть не лучше Майка.

— Ты же знаешь его всего ничего.

— У меня чуйка на таких, как он… они. На уродов.

Джесс искренне рассмеялась.

— Тебе стоит вступить в общество феминисток.

Я фыркнула.

— Я не ненавижу парней вообще. Я ненавижу таких ублюдков, как Майк. Или Зак. Или Стив Мэтсон, с которым мы ходили на физкультуру.

Джесс громко цокнула.

— Стив Мэтсон лапочка. Не впутывай его в это.

— Окей. Стив Мэтсон — хороший парень, хотя мы обе знаем, что это не так.

— Ты ненавидишь всех, кто к тебе когда-либо подкатывал.

— Да. Потому что все они были аморальными.

— Что, по твоему мнению, является аморальным, Питерсон?

Я решила не отвечать на этот вопрос, потому что Джесс прекрасно знала ответ.

— И к твоему сведению, Мэтт Спейс, твой смуглый герой, тоже не подходит на роль принца, — сказала она.

— Но он не относится к девушкам, как к чему-то дешевому и бесполезному, — встала я на его защиту.

Мэтт был хорошим. Просто однажды он отверг Джесс, которой тоже нравился. Поэтому сейчас, да и вообще, она злится на него.

— А, плевать на Мэтта. Мы разговаривали о Заке, — подруга переключилась с темы на тему.

— Я не хочу разговаривать о нем, — я сморщила нос. Пока Джесс не сказала что-нибудь в ответ, я быстро спросила: — Как дела у тебя и Мэйсона?

Мы проболтали с Джесс полтора часа, но ей оказалось этого мало. Как и мне.

Затем подруга попросила меня показать ей дом через скайп. Я согласилась.

— Это моя комната, — сообщила я, отворачивая от себя экран ноутбука.

Несколько минут я ходила туда-сюда, чтобы Джесс смогла увидеть все детали. Она была без ума от моих новых покоев. Затем я вышла в коридор, показывая ей стены, пол и потолок и попутно болтая о всякой ерунде.

Я зашла почти в каждую комнату, потом спустилась в гостиную и проторчала там около получаса.

— Я хочу к тебе! — пропищала Джесс, когда я повернула на себя экран.

Я улыбнулась, увидев ее рожицу.

— Я скучаю, — сказала я.

Джесс перестала кривляться и улыбнулась мне.

— Я тоже.

Я готова была расплакаться, глядя на подругу. Почему все так сложилось? Почему сейчас она не рядом со мной?

Я вздрогнула, когда услышала тяжелые шаги и увидела Зака. Он спускался по лестнице, перепрыгивая через одну ступеньку. На нем была красная рубашка, другие джинсы на тон светлее тех, в которых он был утром, и красные кроссовки. В левой руке он крутил ключи от машины.

Зак, увидев меня с ноутбуком в руках, сделал вопросительное лицо, а затем покачал головой и прошествовал к входным дверям. Я вросла в пол и не могла пошевелиться, провожая пристальным взглядом фигуру парня. Эта рубашка сидела на нем просто изумительно…

— Эй! — я заметила на экране мелькающую ладонь Джесс. — Ты меня слышишь?

— Я… да. Слушаю, — промямлила я, возвращая к ней внимание.

Через несколько секунд захлопнулась дверь. Роджерс младший ушел и, скорее всего, вернется только завтра утром.

— На кого ты смотрела? — поинтересовалась Джесс, приблизившись к камере.

— Ни на кого, — рассеянно отозвалась я.

— Да брось. Я же видела, что ты на кого-то пялилась. И… ты бы видела свое лицо, — подруга хихикнула. — Это был Зак, да? — в ее зеленых глазах засверкали искры любопытства.

— Нет. Я просто задумалась, Джесс…

— Угму. Задумалась она, — закивала девушка с недоверчивой улыбкой.

Чтобы наш разговор вновь не зашел о Заке, мне пришлось соврать.

— Слушай, мне тут мама звонит. Так что давай закругляться.

— Окей. Созвонимся завтра?

— Ага.

— Пока.

— Пока, Джесс.

Я захлопнула крышку ноутбука и подбежала к окну.

Из гаража выехала сверкающая красная машина с откидным верхом. «Феррари», кажется. За рулем сидел Зак.

Вау.

Крутая тачка. Крутая внешность. Характер гавнюка. Вот что представляет из себя Зак Роджерс.

Вздохнув, я отошла от окна, взяла с дивана ноутбук и отправилась в свою комнату.

Глава восьмая

Я никогда не представляла, что можно так скучно проводить время.

Я знала нескольких ботанов из школы в Индианаполисе, которые целыми днями сидели в своих комнатах и смотрели в книги. Я знала, что учебники были их единственными друзьями. Но, по-моему, даже им веселее проводить так время, хотя это тоска смертная.

Здесь у меня не было друзей. Не было мест, куда бы я могла сходить. Был телевизор, бильярд, бассейн и телефон с ноутбуком. Я созванивалась с Джесс каждые два часа, и подруга прямо заявила мне, что я чертовски ее достала. Но что я могла поделать? Мне совершенно нечем было заняться.

И так продолжалось неделю.

Мама выходила со мной на контакт каждый день. Спрашивала, все ли в порядке, не скучаю ли я (а сама она не пробовала догадаться?), не тяжело ли мне (хотя в том, что я тусовалась одна семь дней, нет ничего тяжелого, если только для моих мозгов). Еще она интересовалась, как я общаюсь с Заком. На этот вопрос мне было затруднительно дать ответ.

Зак Роджерс — это вообще отдельная тема.

Я редко видела его. Серьезно.

Но когда все же сталкивалась с ним, то он был либо пьяным, либо с похмелья. Скажем так, парень напивался до такой степени, что у него была самая тяжелая стадия похмелья. И это было отвратительно. Правда. Ладно он хоть нигде не блювал, иначе бы я точно повесилась.

Зак Роджерс был невыносим.

Каждый раз он возвращался домой глубокой ночью и шумел. Но теперь я хотя бы знала, что это не грабитель. Иногда мне хотелось, как и в первый раз, стукнуть его по голове сковородой, но я понимала, что не смогу остановиться и точно убью парня.

Мои нервы были на пределе.

Я не могла спокойно спать. Даже если Зак шумел не очень сильно, то мне все равно казалось, что он находится со мной в одной комнате. Эти звуки, создаваемые им, раздражали. Все раздражало.

Как можно так пить?!

Такими темпами он не доживет даже до тридцати лет. Заработает себе цирроз печени, или еще что хуже.

Вчера Роджерс вновь перепутал свою комнату с моей, но я ему не открыла. Какое-то время он постоял под дверью и затих. Утром я нашла его спящим в коридоре. Он не сумел дойти до своей комнаты. Кошмар, не так ли?

Странно, но я даже, вроде как, привыкла к такому образу жизни. Вечно пьяный Роджерс, одиночество…

Это было ненормально.

Естественно я собиралась менять такое положение вещей.

Но всему свое время.

***

Восьмая ночь с тех пор, как мама и Джеймс уехали на Гавайи, выдалась такой же беспокойной, как и семь предыдущих.

Злая и растрепанная я вылетела из своей комнаты, как только разлепила опухшие глаза.

Роджерс в конец обнаглел! Мало того, что вернулся ночью половина четвертого утра, так еще он включил музыку. Я проснулась от басов дапстепа, от которых дрожали стены моей комнаты. Я не стала закатывать истерический скандал, потому что вести беседу с пьяными людьми не имеет никакого смысла. Лучше подождать, когда они протрезвеют.

Я дождалась.

Мне было плевать, как я выгляжу. Я собиралась не красоваться перед Заком, а надрать ему задницу (конечно же, образно; я бы не смогла избить его даже при самом сильном желании, потому что он в тысячу раз сильнее меня) и покричать, как следует. Я не собиралась мириться с таким порядком его жизни. Нет, мне плевать, как он живет. Но меня крайне беспокоило то, что его веселье отражается на моем здоровье. Я заметила, что у меня появились огромные фиолетовые синяки, и кожа стала выглядеть бледнее. Возможно, если его разгульный образ жизни не прекратится, то я подсяду на успокоительные препараты.

Жить с ним в одном доме — это так проблематично.

Еще никогда я так не желала оказаться на другом конце планеты. Но, боюсь, меня бы и там преследовал его пьяный призрак.

Я остановилась перед дверью в комнату Зака и стала громко долбить по ней. К моему удивлению, она оказалась открытой, поэтому я безо всяких церемоний влетела в нее. В комнате было пусто. Странно. Но я нашла причину моего пробуждения. Стереосистема, из которой вырывалась музыка. Я прошла в комнату и несколько минут пыталась выключить ее. Когда, наконец, мне удалось это сделать, у меня зашумело в голове.

Распустив и растрепав волосы, я направилась в гостиную. Бегом спустившись по лестнице, я увидела Роджерса младшего. Он лежал на диване лицом вниз и тихо храпел. Рядом с ним валялась бутылка с ромом… точнее без него. Отлично. Вернувшись, он пил. Ему мало? Хоть бы музыку выключил…

Я сморщила лицо от отвращения и подошла к спящему Заку. Пнула его коленом в бок.

Роджерс застонал.

— Отстань, Дэни, — промямлил он, не удосужившись оторвать свое лицо от дивана.

Дэни?

Мда.

Отстать, говоришь?

Сейчас. Разбежался.

Он не давал мне покоя по ночам целую неделю, и отстать от него я собиралась в самую последнюю очередь.

Недолго думая, я отправилась на кухню. Осмотревшись, я взяла большой стеклянный стакан для пива и подошла с ним к раковине. Я включила холодную воду и наполнила его ею. Затем пошла обратно в гостиную.

— Пора, красавица, проснись, — пропела я, остановившись перед Роджерсом.

Я вытянула руку, в которой держала кружку, и вылила ее содержимое на спину парня. Тот моментально соскочил с дивана, правда, неудачно. Зак плюхнулся на пол и оказался прямо у моих ног. Уперев руки в бока, я посмотрела на него сверху-вниз и довольно хмыкнула. То-то же.

— Какого хрена?! — завопил он, поднимая голову.

Сильно сузив глаза, он уставился на меня и свел брови в недоумении.

— Что ты наделала?

Я медленно и коварно улыбнулась.

— С добрым утром, — нежным голосом проговорила я, ставя кружку на журнальный столик.

— Ты совсем чокнулась?! Нахрена ты вылила на меня эту чертову воду?! Идиотка! — кричал Зак, поднимаясь на ноги.

Белая футболка прилипла к его телу. Он развел руки и низко опустил голову, глядя на джинсы, которые так же попали в зону «поражения» воды.

— Сам ты идиот, понял? — проворчала я, враждебно скрестив руки на груди. — Если бы ты вел себя, как человек, то ничего бы не произошло.

— Афигеть блин, — Роджерс словно не слышал меня.

Он провел руками по футболке и встряхнул ими, избавляясь от сырости. Затем фыркнул, что-то пробормотал себе под нос так тихо, что я ничего не услышала, и, взявшись пальцами за самый край футболки, стянул ее через голову. Вода попала на его волосы, и они стали слегка мокрыми.

Вот. Он снова полуголый. Мне хотелось вырезать себе глаза, чтобы перестать пялиться на его кубики. Нет. Это невозможно. Долбаные гормоны!

Громко сглотнув, я перевела взгляд к разъяренному лицу парня. Он рассматривал свою промокшую футболку, его ноздри раздувались, когда он делал глубокие частые вдохи. Я вывела его. Супер!

— Ненормальная, — процедил Роджерс, резко опуская руки. В следующую секунду футболка оказалась у его босых ног.

Я вскинула брови.

— Что, прости? Я ненормальная? — мой голос непроизвольно повысился почти на октаву. — И это мне говорит алкоголик?!

Мои последние слова разозлили его сильнее, и он сделал шаг вперед. Но неожиданно замер, сжав руки в кулаки. Мускулистая грудь Зака тяжело вздымалась и опускалась. Голубые глаза проделывали во мне дыру, но я не боялась его взгляда. Признаюсь, в какой-то момент мне реально показалось, что он готов ударить меня. Ну… в таком случае, я бы точно покалечила его чем-нибудь.

— Это тебя не касается,— прошипел Роджерс, все-таки сократив расстояние между нами на еще один большой шаг. — Не лезь в мою жизнь.

Мы оказались близко друг к другу.

— А ты прекрати портить мою своим ужасным поведением! — в ответ проговорила я сквозь зубы, не собираясь отступать.

— Интересно, каким это образом я порчу ее тебе? — язвительно спросил он, скривив лицо. — Я не делаю этого хотя бы потому, что мне плевать! Поверь, если бы мне было нужно превратить твою жизнь в ад, я бы сделал это.

— Ты, несчастный алкаш, не даешь мне спать по ночам! — воскликнула я и, осмелев благодаря кипящей в венах ярости, ткнула его пальцем в грудь.

Зак очень медленно опустил голову, чтобы посмотреть на мою руку, которую я тут же прижала к своей груди, но через несколько секунд вернул взгляд к моим глазам. Внутри меня шла борьба страха и адреналина. Если бы меня ткнули в грудь и обозвали несчастной алкашкой, я бы освирепела и закатила страшный скандал. Что ж, признаю, я не слежу за своим языком, когда зла. Но… все это исключительно по вине Зака.

Роджерс не казался разъяренным, и это немного удивило. Он слегка сузил глаза, словно пытался изучить меня, и наклонил голову вбок.

— Значит, я — несчастный алкаш? — ровным тоном уточнил он.

Я была на грани того, чтобы не задрожать. Есть такое выражение (или нет), что спокойный человек куда страшнее злого, потому что можно ожидать, что угодно от того, кто мастерски контролирует свои эмоции.

Главное — не выдать свой страх.

Поборов зарождающуюся дрожь, я гордо подняла подбородок, давая понять, что не отказываюсь от своих слов, и кивнула.

— Да. Ты — несчастный алкаш, мешающий нормальным людям видеть сны ночью.

Не знаю, чем мои слова так рассмешили Зака. Он залился громким смехом, запрокинув голову, и хохотал над чем-то почти минуту. И кто из нас ненормальный?

Неожиданно его смех прекратился. Роджерс вернул голову в прежнее положение, так же, как и я, скрестил мускулистые руки на груди и с кривоватой улыбкой посмотрел на меня.

— А ты кто тогда? — спросил он. Признаться, мне не понравился его голос. Такой тихий, спокойный, вызывающий неприятное предчувствие. Ну, как затишье перед бурей. Брр.

Я вопросительно выгнула бровь.

Зак чуть наклонился вперед, и все, на что я могла смотреть, только на его пухлые губы, выговаривающие эти ужасные слова:

— Ты — никто. По крайней мере, в этом доме.

Слова совершенно незнакомого и чужого мне человека не должны были вызвать у меня такое оцепенение. Однако я застыла, даже перестала дышать. В горле появился огромный ком, который я не сумела проглотить. Мир постепенно сузился до одних лишь голубых глаз Зака, и меня пробрала сильная дрожь. Они были холодными и жестокими.

Мне бы хотелось посмотреть на себя со стороны. Наверно, выглядела жалко. Я просто не ожидала, что когда-нибудь услышу нечто подобное.

«Ты — никто» прозвучал голос Зака в моей голове, и я услышала в нем насмешку.

Что было ужаснее, так это то, что парень сказал правду. Я не имею ни грамма веса в доме мистера Джеймса. Я здесь чужая, как и мама. И это никогда не изменится, даже если пройдет много лет, и наши две разбитые семьи будут жить долго и счастливо.

Мне хотелось закрыть глаза и уйти. Просто уйти и расплакаться. Но тогда я покажу себя, как слабого, не способного постоять за себя человека. А я не была такой. Я знала, что могу ответить, если нужно. Могу ответить так же жестко и холодно.

Я была более чем уверена, что Зак ожидал от меня именно такой реакции. Он хотел насладиться моими слезами. Не дождется.

Сжав челюсть, я обратила на парня ледяной взгляд.

Нужно быть наглой.

— Мне плевать. Хочешь ты этого, или нет, но я здесь, и, возможно, останусь надолго. Так что я не потерплю, если мой покой будет нарушен. А ты нарушаешь его, — мой голос оставался спокойным, а глаза горели от злости. — Я буду обламывать тебе кайф каждый раз, когда увижу пьяным. Ледяная вода — только начало, — и для пущего эффекта я натянула на лицо дьявольскую улыбку.

Вау, какая я коварная.

Если Роджерс и растерялся, то мастерски замаскировал это.

— Посмотрим, — уверенным голосом сказал он.

Вызов принят.

— Посмотрим, — повторила я.

Мы стояли друг против друга и молчали. Кто-то из нас должен был прекратить это безумное оцепенение, прогоняющее лихорадочный жар по телу, и уйти.

Это сделала я.

Развернулась и ушла. Вот так просто. Я пошла обратно в свою комнату, хотя собиралась на кухню (но менять маршрут не стала, так как это выглядело бы глупо), и чувствовала на себе пронзительный взгляд Роджерса.

Если он думает, что сможет задеть меня, обидеть, или сделать больно, то глубоко заблуждается. Я не из робкого десятка, и ему предстоит убедиться в этом.

Глава девятая

Первая половина дня прошла более-менее сносно, хотя я ожидала какой-нибудь подлости со стороны Зака. Но он вел себя так, словно не было того утреннего разговора, яростных метаний взглядов друг на друга… Когда я пересеклась с ним на кухне в обед, то косилась на него, пока он не видел этого. И что-то подсказывало мне, что Роджерс делал то же самое, когда я отвлекалась на что-то другое.

Было странным и то, что он никуда не ушел, хотя обычно в это время покидал дом. Неужели, решил устроить перерыв? А, плевать, лишь бы ночь была спокойной, потому что я стала забывать о том, как высыпаться.

Я переписывалась с Майли Кейс в твиттере, когда услышала звонок в дверь. Перевернувшись со спины на живот, я сползла с кровати и быстренько написала Майли, что отойду на пару минут. Захлопнув крышку ноутбука, я вышла из своей комнаты.

Интересно, кто пришел?

Но точно это не ко мне.

Я сомневалась до последнего, пока шла к дверям, стоит ли мне открывать. Определенно, это пришли к Заку. Но он не спускался, словно вообще не слышал звонок. Хотя такое возможно, если он завалился спать. Урод. Сам отдыхает, а другим не дает.

Отбросив мысли в сторону, я потянула на себя дверь и увидела Джейсона.

На моем лице тут же расплылась улыбка. Боже, хоть одно приятное лицо за последние семь дней. В глубине души вспыхнуло желание кинуться парню на шею и умолять его забрать меня отсюда, подальше от Роджерса. Мое непонимание относительно того, почему Джейсон дружит с Заком, усилилось в пару тысяч раз.

Я еще раз отметила для себя, что Джейсон был красавчиком. Как бы мне ни хотелось это признавать, но он не дотягивал до Роджерса. Самую малость. Джейсон был тоще Зака, но у него присутствовали мышцы, которыми я могла насладиться сейчас, так как парень был в синей майке в белую полоску. Так же у Джейсона были длинные ноги. Спортивная фигура. Блестящие русые волосы необычного пепельного оттенка. Невероятные зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами. Плюс к этому он был лапочкой.

— Джейсон! — по-идиотски воскликнула я, словно мы были старыми друзьями и давно не виделись.

Парень улыбнулся, и на его подбородке появилась ямочка.

— Привет, Наоми, — поздоровался он. — Пустишь?

А я и забыла, что стою и пялюсь на него уже непозволительно долго.

— Да. Конечно. Извини, — ухмыльнувшись и опустив голову, потому что покраснела, я шире открыла дверь и отошла в сторону, пропуская Джейсона внутрь дома.

Оглядевшись, парень остановился рядом со мной.

— Как дела? Как привыкаешь к новому месту? — вежливо поинтересовался он.

У меня даже сердце забилось быстрее от радости.

— Отлично, — уф, конечно же, это было неправдой. Но не хотелось изливать Джейсону свои проблемы. Никому не нравится, когда кто-то жалуется. Люди любят веселых людей. Поэтому я улыбнулась как можно шире, что у меня даже заболели щеки. — Немного скучно. Мама с Джеймсом уехали, так что…

— Да, — кивнул Джейсон. — Знаю. Зак рассказал мне.

Даже одно упоминание об этом отвратительном персонаже заставило мою улыбку померкнуть. Джейсон заметил это и подарил мне сочувствующий взгляд, словно понимал, какую степень отчаяния я переживала, находясь в одном доме с Роджерсом младшим.

— Эй, Джейсон! — окликнул его тот-чье-имя-противно-произносить.

Мы с Джейсоном синхронно повернули головы в сторону лестницы, откуда исходил голос наглого Роджерса.

— Зак, — сказал Джейсон, приветствуя друга.

Роджерс улыбнулся и спустился по лестнице. Он подошел к нам и пожал Джейсону руку.

— Здарова, — кивнул он и даже ни разу не взглянул на меня, словно я была невидимкой. Что ж, отлично. Он игнорировал меня. Я бы сделала то же самое с радостью, если бы раздражение к его персоне не засело так глубоко во мне и мешало жить так, словно этого парня нет в моей жизни.

— Ты готов? — спросил Джейсон, обратившись к Заку.

Тот широко и лучезарно улыбнулся.

— Братан, не я должен быть готов к вечеринкам, а они ко мне.

Вот болван.

Я закатила глаза.

Зак валит на вечеринку. А это значит, что вернется ночью и снова все испортит. Может, мне стоит запереть дверь? Не получится. У него же есть ключ.

Джейсон рассмеялся, а я поникла. Я бы никогда не позавидовала такому, как Зак, потому что быть идиотом, как он, — тяжелый труд. Но сейчас это гложущее чувство поселилось внутри, и я все больше убеждалась в том, что я ничтожество.

Меня никто не зовет на вечеринки. А вот если бы сейчас я была в Индианаполисе, с Джесс и Мэйсоном, то не пропустила бы ни одну тусовку и приходила бы домой только для того, чтобы переночевать. В общем, как Зак. Только без дебошей под действием неопределенного количества алкоголя. Я люблю веселиться, но пить… нет.

— Не хочешь поехать с нами, Наоми?

Я сначала подумала, что мне это показалось. Но, заметив на себе ожидающий взгляд Джейсона, я поняла, что он только что позвал меня на вечеринку. Правда?!

Эмоции со скоростью снежной лавины нахлынули на меня, и я растерялась. О, я уже люблю этого парня!

— Я…

Но не успела я ответить, как за меня это сделал Зак:

— Нет. Она не поедет с нами. Джейсон, ты рехнулся?

Джейсон перевел на друга непонимающий взгляд. Зак выглядел решительно настроенным на то, чтобы не допустить моего присутствия на их веселье.

— Что такое, Зак? — удивился Джейсон.

— Что такое?! — истерическим голосом повторил Роджерс, окинув меня буравящим мрачным взглядом. — Она чокнутая! Знаешь, что она сделала утром? Облила меня водой, когда я спокойно спал! Мало ли что вытворит на вечеринке. Таким, как она, опасно доверять.

Мне хотелось рассмеяться, потому что он выглядел глупо. Капризничал и жаловался, словно девчонка.

Джейсон рассмеялся за нас двоих, за что схлопотал недовольный взгляд от Роджерса, но он проигнорировал это и продолжил хохотать.

— Не будь таким козлом, Зак, — скривился Джейсон, успокоившись. — Пусть Наоми отдохнет от твоей пьяной рожи и немного повеселится. Она здесь уже больше недели, и все это время сидит дома!

— Это ее проблемы, — фыркнул Зак.

Я сдерживала улыбку всеми усилиями, хотя мне захотелось врезать ему.

— Я беру ее под свою ответственность, идет? — успокоившись, пообещал Джейсон.

Тот молчал.

Мне не хотелось навязываться, чтобы меня взяли на эту чертову вечеринку. Но еще меньше я хотела оставаться дома. Так и с ума сойти недолго…

Зак мерил Джейсона обиженным взглядом, словно тот предал его, затем переместил голубые глаза на меня, и они потемнели от раздражения. Но в конечном итоге он сдался.

— Ладно. Плевать. Пусть идет. Но если я увижу, что она впуталась в неприятности, — это меня не касается. Тебе копаться в этом дерьме, — он бросил на Джейсона предупреждающий мрачный взгляд и выдохнул.

Дерьме? Он назвал меня дерьмом, я ведь правильно услышала?

Я, конечно, все понимаю. Но… Ослепительная внешность не дает ему права быть таким ослепительным подонком.

Теперь я точно уверена, что для этого парня не существует рамок приличия.

Я бы обиделась на него, если бы он хоть что-то для меня значил. Но так — это всего лишь пустые слова жалкого человечишки.

Джейсон покачал головой, словно ему было стыдно за своего друга.

— Мог бы выразиться как-нибудь поделикатнее, — сказал он.

— Вот еще, — выплюнул Зак и покосился на меня в последний раз. — Было бы перед кем изображать героя.

— Какой же ты гавнюк, — сказала я, сморщившись.

— Само собой, — он закатил глаза и вышел из дома.

Джейсон подмигнул мне и улыбнулся.

— У тебя есть пятнадцать минут на сборы.

Я, отбросив мысли о Роджерсе, чуть ли не запрыгала от радости.

— Буду через десять, — бодро кивнув, я ринулась к лестнице и услышала мягкий смех Джейсона мне вслед.

Я скакала по комнате и беззвучно кричала, со скоростью света рассматривая шмотки, которые одним разом вытащила из шкафа-купе. Я разбросала их по всей комнате и разрывалась между тремя блузками, двумя джинсами и белым летнем платье до середины бедра.

Платье я отбросила сразу. Это было слишком… откровенно, хотя я не скромница. Но мне захотелось приберечь его для другой вечеринки. Джинсы после того, как я крутилась в них перед зеркалом целых две минуты, показались скучными, да и боюсь, что я в них тупо запарюсь. Все-таки за окном лето в самом разгаре. Джинсы определенно не подходят.

Я нашла светлые джинсовые шорты, которые чересчур обтягивали мою пятую ночку, но я могла себе позволить надеть их так как, хвала Всевышнему, у меня не было целлюлита (а ведь при моем образе жизни я давно должна была заплыть жиром). К шортам я подобрала белую майку-алкоголичку.

Я не стала краситься, потому что у меня элементарно не было на это времени. Лишь слегка подкрасила ресницы и быстренько замазала тональным кремом фиолетовые следы усталости.

Меня действительно позвали на вечеринку! О мой бог. Это свершилось! Как долго я ждала возможность оторваться.

— Спасибо, Господи, — перед тем, как покинуть свою комнату, я остановилась и обратила взгляд к потолку, сложив руки на груди, словно молясь.

Через секунду я уже летела по коридору к лестнице. Бегом минуя ступеньки и на ходу убирая волнистые волосы в высокий небрежный хвост, я подошла к Джейсону, который, увидев меня, слегка округлил глаза.

— Вау! Я думал, тебя придется ждать намного дольше! — присвистнул он и пробежался взглядом по моему внешнему виду. — Обычно, девчонкам требуется немереное количество времени, чтобы так отлично выглядеть.

Мое сердце радостно затрепетало в груди, и я тихо захихикала.

— Спасибо.

Затем я встала перед ним по стойке смирно.

— Рядовая Питерсон отправиться на вечеринку готова! — я отсалютовала ему, как солдат своему командиру.

Джейсон, залившись мелодичным смехом, подыграл мне и состроил серьезную гримасу.

— Тогда марш в машину! — и он вытянул руку в сторону выхода, указав пальцем на свой синий «Додж Челленджер».

Мне хотелось быть веселой. Мне хотелось быть искрометной. Мне хотелось улыбаться и смеяться. И все потому, что в коем веке я увидела хорошего человека (это я о Джейсоне). С недоумком Заком мне хотелось повеситься, и я реально была на гране от этого страшного шага. Но явился Джейсон, словно ангел спасения, и разогнал тьму, созданную совместным проживанием с Роджерсом младшим.

— Может, вы уже закончите строить друг другу глаза и посадите свои задницы в этот чертов автомобиль?! — голос этого мерзкого человека все разрушил, и улыбка автоматически сползла с моего лица. — Я не хочу опоздать из-за вас.

Джейсон тоже перестал улыбаться и бросил в сторону Зака недовольный взгляд.

— Чувак, — сказал он, — не смей называть мою тачку чертовой. И… без тебя, главного ублюдка всех вечеринок, все равно не начнется ничего интересного.

Зак, который уже сидел в «Додже» на переднем сидении, довольно ухмыльнулся, высунул руку через опущенное окно и похлопал машину по дверце.

Джейсон почесал большим пальцем подбородок и посмотрел на меня.

— Пойдем, — мы вышли из дома, и я закрыла дверь ключом, который оставил мистер Роджерс.

Мне пришлось сесть на задние сидения. Что ж, и то хорошо: хоть не буду видеть наглую физиономию Зака.

На какой-то момент мне удалось забыть о нем, хотя я постоянно слышала его голос, — он разговаривал с Джейсоном о своих «мужских» делах, связанных с тачками и прочей ерундой. Джейсон включил радио, остановившись на рок-станции, и я наслаждалась песнями любимых мною исполнителей.

Мы ехали долго. Где-то час. Я, прислонившись головой к окну, наблюдала за мелькающими пейзажами. Через сорок минут из общей сложности пути мы покинули город, остальные двадцать ехали по извилистой дороге, обрамленной с двух сторон густым лесом.

Мой энтузиазм относительно вечеринки медленно гаснул. Я буду незнакомкой на этой тусовке, чужой. Все будут на меня коситься, спрашивать, кто я, поползут слухи, даже если на то не будет причин, и так далее и тому подобное… Больше всего я жалела о том, что рядом со мной не было Джесс. Господи, с ней бы я свернула горы. С ней бы я ничего не боялась.

Джейсон изредка поглядывал на меня через маленькое зеркальце и кидал подбадривающие улыбки. Какой же он хороший. Я могу рассчитывать на его помощь, если что-то пойдет не так. Но что, если этим «что-то» окажется Зак? Что, если мы поругаемся с ним? Джейсон не выберет мою сторону, потому что он лучший друг этого гадкого Роджерса.

Все будет хорошо. Это всего лишь вечеринка. Я не должна быть тряпкой, потому что я ею никогда не была.

Все страхи, сомнения и трудности преодолевать только с гордо поднятой головой.

Машина остановилось.

Я не видела этого, так как глубоко зарылась в своих мыслях, но почувствовала, что мы прекратили движение.

Встряхнув головой, я огляделась. Мы на месте. Оказывается, вечеринка проходит на берегу озера в двухэтажном деревянном доме для отдыха. У входа в дом толпилась кучка молодых парней и девушек. Парни были в одних плавательных шортах, а девушки в лифчиках от купальника.

Супер.

На мне не было купальника. Меня никто не предупредил, что на этой вечеринке можно будет плавать.

Я издала огорченный вздох.

— Круто, — мрачно промямлила я. — Все в купальниках.

— Ой, — тут же услышала я. Это «ой» принадлежало Джейсону. Я отвернулась от окна и поймала его виноватый взгляд в отражении прямоугольного зеркальца. — Я забыл сказать, что вечеринка будет у озера, и все собираются плавать.

Зак громко рассмеялся. Надо мной.

Он похлопал Джейсона по плечу и, собираясь покинуть автомобиль, насмешливо посмотрел на меня через плечо.

— Ей он все равно не понадобится. Она будет сидеть, как мышь, потому что никого здесь не знает.

С лицом победителя он оттолкнул от себя дверцу и оказался на улице.

Я ненавижу Зака Роджерса.

Теперь я просто обязана что-нибудь вытворить, чтобы доказать этому… кретину, что он не прав.

— Я не мышь, — вслух произнесла я свои последние мысли.

Джейсон сочувствующе наморщил лоб, развернувшись всем телом в мою сторону.

— Не слушай его, Наоми. Помнишь, что я тебе говорил? Зак может быть придурком.

С моих губ слетела жесткая усмешка.

— Может быть? Он и есть придурок.

И, поспешно отведя глаза в сторону, чтобы больше не видеть, с какой жалостью Джейсон смотрит на меня, я покинула «Додж». Парень вылез следом за мной и поставил машину на сигнализацию. Он обошел тачку и остановился рядом.

— Не думай о Заке. Ты вряд ли столкнешься с ним на вечеринке, — сообщил Джейсон.

— Почему? — вопросительно нахмурилась я, хотя в груди стрельнула искра радости.

— Смотри сама, — он подбородком кивнул вперед, и я повернула голову.

Роджерса окружила неожиданно появившаяся толпа полуголых девиц, и он утонул в их внимании, раздаривая каждой лучезарные улыбки. Двоих, блондинку и брюнетку с пятым размером груди (не меньше), которую едва прикрывала ткань лифчика, он обнял за талию, и всей дружной компанией они отправились к дому.

Он бабник. Кто бы сомневался.

— Ясно, — я глухо усмехнулась и покачала головой.

Не успели мы приблизиться к дому на несколько футов, как к Джейсону подошло несколько парней его возраста, они стали пялиться на меня, и в их взглядах похоти было больше, чем любопытства. Джейсон любезно сказал им отвалить. Затем он провел меня в дом.

Внутри было свободно, наверно, потому, что большая часть плескалась в озере. Я точно неудачница. Играла музыка — попса. Кенни Уэст, кажется. Да, точно. Он.

Джейсон остановился между аркой, ведущей на кухню, и аркой в гостевую комнату.

— Эмм, хочешь чего-нибудь? — поинтересовался он.

«Хочу, чтобы ты остался со мной на весь вечер» хотелось ответить мне.

Но я не имела права отнимать у Джейсона его время на веселье. Он не должен бегать за мной весь день и вечер только потому, что я растеряна. Черт, я уже большая и самостоятельная.

Как быстро менялись мысли в моей голове… Кошмар.

— Нет, — я слабо улыбнулась Джейсону.

Парень немного удивился.

— Точно?

— Да.

— Тогда…

Он не успел договорить, потому что к нему подлетел темноволосый парень с голым торсом и отвесил ему подзатыльник.

— Джейсон! Чувак! Какого черта ты все еще здесь?! Пошли плавать!

Джейсон толкнул парня в плечо, и тот заржал. Но его дикий смех прекратился, когда он, наконец, заметил меня.

— О. Вау. Привет, — натянув на лицо очаровательную улыбку, парень протянул мне руку, с которой стекала вода.

— Привет, — ответила я, улыбнувшись в ответ и пожав его руку.

— Как тебя зовут, прелестное создание? — в его глазах заплясали бесенята, и мне захотелось рассмеяться.

— Наоми.

— Я Марк. О-о-очень приятно познакомиться.

Джейсон нахмурился и посмотрел на наши все еще соединенные руки.

— Приятель, засунь свое очарование куда подальше, — сказал он.

— О. Так она твоя девушка? Прости. Не знал.

Марк разжал мою ладонь, а я покраснела из-за его слов. К сожалению, я не была девушкой Джейсона. Но… это можно исправить, если сердце милого красавца не занято другой.

— Нет. Наоми не моя девушка, — сказал Джейсон, и я почти застонала от огорчения. — Она с Заком. Так что не трогай ее. И передай всем, чтобы держались от нее подальше.

Лицо Марка ошеломленно вытянулось, и он, округлив глаза, уставился на меня.

— Так ты девушка Зака?

Джейсон закатил глаза.

— Нет. Она его сестра.

— Сестра? — изумился Марк. — Но у него нет сестры…

Джейсон раздраженно закатил глаза.

— Не твое дело. Факт в том, что он пришьет любого, кто подойдет к ней хотя бы на метр. Ты меня хорошо понял, Марк?

Зачем Джейсон лгал? Заку будет плевать, если ко мне будет кто-то подкатывать.

— Да, чувак. Все предельно ясно. К Наоми не подходить, — Марк кивнул и робко улыбнулся мне. — Приятно было познакомиться.

И он побежал дальше, оглянувшись на нас лишь у выхода.

Когда мы остались с Джейсоном наедине, я вопросительно скрестила руки на груди и спросила:

— Зачем ты так сказал?

Джейсон издал тяжелый вздох.

— Зак пользуется большим… уважением среди наших ребят, поэтому ему редко переходят дорогу.

— Но причем здесь я? — не поняла я.

— Так скажем, большинство присутствующих здесь не упустят возможности познакомиться с тобой.

— И что?

Джейсон серьезно посмотрел на меня.

— Некоторые их низ конченые извращенцы, так понятно?

Я открыла рот в беззвучном: «Ооо».

— Если они будут знать, что ты с Заком, то тебе ничего не грозит, — уже мягче пояснил Джейсон.

Я медленно кивнула, хотя до меня все равно ничего не доходило.

Джейсон расправил плечи и выдавил напряженную улыбку.

— А теперь давай веселиться?

***

Если бессмысленное хождение по гостевому дому называется весельем, то да, я веселилась.

Какое-то время Джейсон был со мной, а потом ушел. Наверно, до него все-таки дошло, что со мной находиться — скука смертная.

За весь день я действительно ни разу не увидела Зака. Это было только к лучшему.

Я сотню раз пожалела о том, что согласилась идти на эту дурацкую вечеринку. Чего я только ожидала? Что все сразу примут меня с распростертыми объятиями, и я почувствую себя так, словно знакома с этими людьми всю свою жизнь? Нет, черт подери.

Ко мне никто не подходил. Парни косились на меня, как и девушки, но на этом все заканчивалось. Блин. Я почувствовала себя реальным изгоем. Если до момента пика своей скуки я считала «услугу» Джейсона благородным делом, то после того, как отчаяние волной захлестнуло меня с головой, я посчитала, что лучше бы он ничего не говорил этому Марку, и парни ко мне лезли. Так хотя бы было бы веселее, ну, точнее, их отшивать.

Похоже, я никогда здесь не освоюсь. Мой удел — торчать целыми днями в особняке семьи Роджерс… моей новой семьи, и лаяться с Заком.

Когда начало темнеть, народ стал перебираться в дом. Я сказала «прощай» тишине и спокойствию. Меня чуть не задавили. Было так тесно… я внезапно стала клаустрофобом.

Единственным местом в доме, где еще остался воздух, была кухня. Я направилась туда.

Прислонившись к тумбе, я устало вздохнула и закрыла глаза.

Так дальше не может продолжаться. Либо мне нужно проваливать отсюда, либо…

Распахнув глаза, я резко дернулась с места и пошла в огромную гостиную, где невозможно было протолкнуться.

Плевать на все и на всех. Я буду веселиться. По-настоящему. По-взрослому.

Просканировав толпу, я зацепила взглядом парня, стоящего у бочка и разливающего всем пиво. Отлично. Вот, что мне нужно, чтобы расслабиться и влиться в атмосферу.

Через минуту я остановилась напротив этого парня и взяла красный пластиковый стаканчик. Протянув его парню, я улыбнулась.

— Налей мне. И побольше.

Широкая улыбка озарила лицо рыжеволосого парня, и он взял стаканчик из моей руки.

— Конечно, красавица.

Я выпила содержимое залпом и сморщилась, крепко зажмурив глаза, когда алкоголь слегка обжег мне горло.

— Еще, — сказала я, снова протянув стаканчик к парню.

Он ухмыльнулся и налил мне.

Я проторчала рядом с ним несколько минут, и вскоре разливающий стал удивленно на меня коситься. Еще бы, ведь я накидалась. Господи. Я нарушила одно из своих главных правил жизни — не напиваться.

Я чувствовала себя легко, хорошо, безумно весело и… все равно. Мне стало действительно плевать на то, кто меня окружает, что они думают обо мне, и так далее.

Я просто хотела танцевать.

— Эй! Сделайте погромче! — крикнула я, обращаясь в пустоту.

Ребята, стоящие ко мне ближе всех, стали коситься на меня, а потом какой-то парень из другого конца гостиной поддержал мою просьбу.

Зазвучала новая песня. Вскинув руки, я начала протискиваться в самый центр толпы. Остановившись, я веселым взглядом обвела окружающих меня людей и неторопливо завиляла бедрами и остальными частями тела в такт музыке. Я закрыла глаза, так как так мне было комфортнее двигаться, но знала, что на меня сейчас обращено огромное внимание.

Все равно.

Я растворялась в музыке с каждой секундой все больше и больше. Это было потрясающе. Я чувствовала себя свободной, ничем никому обязанной. Я могла делать все, что пожелаю. И это было чертовски круто.

Когда закончилась песня, я открыла глаза и заметила, что на меня по-прежнему многие пялились.

А так же я заметила на себе еще один взгляд.

Он принадлежал Заку Роджерсу собственной персоны. Этому наглому, ужасному и эгоистичному болвану с самым сексуальным в мире телом.

Зак сидел на большом коричневом диване, и с двух сторон его окружали девушки с идеальными лицами и телами. Уфф. Как банально. Король вечеринок. Главный ублюдок, как сказал Джейсон. Одна его рука лежала на колене пышногрудой блондинки, а вторая обнимала за плечи шатенку, которая что-то шептала ему на ухо и смеялась. Но на его лице не было даже намека на улыбку. Он не слушал эту девушку и вообще казался каким-то отстраненным. Более странным было то, что его взгляд был сконцентрирован исключительно на мне. Зак смотрел на меня изучающе, заинтересованно, а я была пьяна для того, чтобы мыслить разумно и отвернуться от него.

Я сделала все наоборот.

Растянула губы в хищной улыбке и под новую музыку задвигалась в энергичном танце. При этом я не сводила глаз с Зака, который тоже почему-то улыбнулся. Он убрал руку с колена блондинки и провел ею по своим шелковистым волосам. Мне тоже захотелось так сделать ему.

Чья-то рука, обвившая мою талию, заставила меня переключить внимание с Роджерса.

— Эй, малышка, ты так сексуально танцуешь, — раздался совсем рядом с ухом хриплый низкий голос.

Развернувшись, я увидела перед собой высокого черноволосого парня с пошлой улыбкой и горящими глазами, жадно разглядывающими мое декольте. Его рука крепче сжала мою талию, приближая меня к себе. Я выставила руки вперед, пытаясь оттолкнуться. Да кто он такой?

— Убери свои руки, — сказала я, пытаясь сделать свой голос грозным, но это было трудно из-за принятого алкоголя, превращающего меня в кисель.

Парень лишь ухмыльнулся и положил вторую руку мне на ягодицу. Затем сжал ее.

— Отвали, придурок! — прошипела я и треснула его по груди.

Его противный смех заполнил окружающее пространство.

— Ну, киска, зачем же так грубо? — он так и не убрал от меня своих грязных паклей.

Боже. Я почувствовала себя отвратительно. Меня лапал на глазах у всех какой-то левый парень, и я была достаточно трезва для того, чтобы осознать всю паршивость этой ситуации. Но я ничего не могла сделать. Он был сильнее меня.

Я попыталась ударить его в пах, но это лишь развеселило его.

— Обожаю буйных девочек, — сказал он, уткнувшись носом в мои волосы. — Ммм. Ты вкусно пахнешь.

Фу. О боже. Он нюхал меня. Извращенец.

— Давай уединимся? — у него еще хватает смелости предлагать мне подобное?!

— Пошел к черту, осел, — я не оставляла попыток вырваться, но это только бодрило его.

Когда его рука продолжала блуждать по моему телу, мне реально стало страшно.

— Давай, обзывайся. Это круто заводит, малышка.

Мой желудок скрутило в тугой узел, и приступ панической тошноты сковал горло. Я даже задрожала. Слезы подступили к глазам, вот-вот готовясь прорвать оборону и проделать кривые дорожки на щеках.

Все, что было дальше, произошло с молниеносной скоростью.

Кто-то резко схватил меня за локоть и оттащил назад с такой силой, что я оказалась вне «объятий» черноволосого парня. Я не успела ничего понять, как увидела промелькнувшую фигуру. Она застыла перед тем парнем, и сквозь пелену на глазах, которая делала все расплывчатым, я узнала в этой фигуре Зака. Его широкие плечи, его одежду и светлые волосы.

Без лишних слов Роджерс врезал черноволосому.

Один удар.

Парень, лапавший меня, оказался на полу.

Движение вокруг прекратилось. Все замерли и устремили шокированные взгляды на Зака и этого парня.

Изо всех сил я старалась устоять на ногах.

— Зря ты трогал ее, — ровным голосом сказал Зак, глядя на него сверху-вниз.

Черноволосый схватился за место на лице, куда пришелся удар, и отполз назад.

— Какого черта ты творишь, Роджерс? — спросил он недоуменно и зло.

О. Так они были знакомы.

Зак ничего не ответил ему и развернулся в мою сторону. Голубые глаза пронзили меня насквозь, и я вздрогнула.

— Пошли, — Роджерс взял меня за руку и потащил к выходу из дома.

Нас провожали удивленными взглядами и перешептываниями. Я всеми силами пыталась понять, что только что произошло.

Зак ударил этого парня… Он заступился за меня. Но зачем ему это? Так не должен поступать человек, которому все равно на другого человека. Зак сам говорил, что если что-нибудь произойдет, то его это не должно касаться. Так почему влез и защитил меня?

С трудом передвигая подкашивающимися ногами, я следовала за Роджерсом. Мы оказались на улице. Прохладный ветерок окутал мое пылающее лицо, и я сделала глубокий вдох, желая утолить пламя внутри себя с помощью ветра.

Зак довел меня до синего «Доджа». С каждым шагом суматоха отдалялась, музыка становилась тише, как и неприятная дрожь, блуждающая по моему телу после рук того парня.

— Стой здесь, — приказал он и направился обратно к дому.

Схватившись за голову, я согнулась пополам и пыталась понять, что произошла бы непоправимая вещь, если бы не вмешался Зак.

Господи. Мне не стоило пить. Мне вообще не стоило идти на эту дурацкую вечеринку.

Зак вернулся через несколько минут. И он был не один.

— С тобой все в порядке? — ко мне подбежал обеспокоенный Джейсон и положил руки на мои плечи.

— Да, — вяло кивнула я.

— Отвези ее домой, — прозвучал хмурый голос Роджерса.

Джейсон поджал губы и убрал одну руку с моего плеча, чтобы достать ключи от машины.

— Залезай внутрь, — мягко сказал он, открывая передо мной дверцу пассажирского сидения.

Глядя вниз, я послушно забралась в салон автомобиля и подняла голову лишь тогда, когда Джейсон сел рядом и вставил ключ зажигания. Затем он стал говорить мне что-то, но я не слышала его голоса, так как смотрела на Зака. Его скулы находились в напряженном состоянии, аквамариновые глаза пробили стекло и сверлили во мне дыру. Но он не смотрел на меня обвиняюще. Он был просто зол.

— Наоми? — донесся до меня тихий голос Джейсона, словно из другого конца туннеля.

Я с огромным трудом заставила себя отвернуться от Роджерса и взглянуть на парня рядом с собой.

— Ммм? — вопросительно промычала я.

— Ты точно в порядке?

— Угу. Все нормально.

На самом деле все было отвратительно. В голове творилась настоящая каша, которую сейчас у меня не было сил расхлебывать. Это придется сделать завтра, когда я буду страдать от головной боли и похмелья.

Джейсон кивнул сам себе и завел автомобиль.

Откинувшись на мягкую спинку кожаного сидения, я попыталась расслабиться, хотя это было практически нереально, и закрыла глаза.

Глава десятая

Я проснулась от жуткой головной боли, словно меня сильно ударили по ней. С хриплым стоном я приподнялась на локте и, пытаясь открыть глаза, стала ощупывать пространство вокруг себя.

Я лежала на чем-то мягком.

Где я? Сколько сейчас времени?

Наконец, мне удалось открыть глаза. Я обнаружила себя в своей комнате дома мистера Роджерса. Но… как я здесь оказалась, в своей постели?

Нахмурившись и сморщившись от боли, я напрягла память и углубилась в воспоминания вчерашнего вечера.

Я была на вечеринке, я выпила несколько стаканчиков с пивом, а потом ко мне начал приставать какой-то тип. Но его остановил Зак Роджерс, который сказал, что не будет вмешиваться, если у меня возникнут неприятности.

Я на секунду блокировала поток воспоминаний, схватившись за голову, потому что та раскалывалась.

Может быть, про помощь Зака мне приснилось? Или я спутала его с другим человеком? Вполне возможно, что наглое лицо Роджерса младшего могло мерещиться мне. Хотя… шести стаканчиков пива недостаточно, чтобы вызвать у меня помутнение рассудка.

Ничего не понимаю.

Роджерс ублюдок, а не герой.

Но я не могла отрицать того, что без его вмешательства могло случиться страшное.

Закрыв глаза, я вспомнила, что было дальше.

Джейсон увез меня с той вечеринки, но я не помнила, как мы подъезжали к дому. Возможно, отключилась по дороге. Значит, Джейсон донес меня до моей комнаты на руках и уложил на кровать.

Боже, как стыдно. Я была пьяна. Что он обо мне теперь думает?

Проведя рукой по лицу, я вновь открыла глаза и осмотрела себя. На мне была вчерашняя одежда.

Я медленно встала с кровати и, сжимая пальцами виски, поплелась в ванную. Я ужаснулась, когда увидела себя в зеркале. На голове было куриное гнездо, под глазами размазалась тушь, и вообще кожа имела нездоровый бледный оттенок. Я как долбаный зомби.

Я нервно засмеялась и умылась холодной водой. Боже, какой кайф. Затем я вернулась в свою комнату, чтобы переодеться.

Если бы Джесс знала, что произошло, она бы смеялась над тем, что я опьянела от нескольких стаканчиков с пивом, и сделала бы отбивную из того парня, пристававшего ко мне.

Я больше не появлюсь на глазах у Джейсона.

Но… Зак.

С чего вдруг он совершил благородный поступок? Он недолюбливает меня. Как и я его. Однако сейчас мое мнение относительно этого парня улучшилось. Против моей воли, естественно. И… спасибо ему.

Только хватит ли у меня смелости поблагодарить его вслух?

Я пришла на кухню, чтобы перебить чем-нибудь голод, от которого мой желудок устроил истерику. В холодильнике было лишь то, что я вчера приготовила. А вчера я ничего не готовила. Но слава богу, что в доме были хлопья. Правда, их пришлось есть в сухомятку, так как не было даже молока.

Сегодня точно нужно что-нибудь приготовить. Ну, или заказать пиццу.

Учитывая мое состояние, я, пожалуй, прибегну к службе доставки.

— О. Проснулась уже.

Я чуть не подавилась, когда услышала за своей спиной, совсем близко, голос Роджерса. От испуга мое сердце заколотилось с баснословной скоростью, и я подпрыгнула на высоком стуле, едва не свалившись с него.

Зак плавно обошел стойку, за которой я завтракала (хотя время близилось к обеду), и остановился напротив меня. Он выглядел свежо и выспавшимся. На его гладковыбритом лице не было ни малейшего намека на похмелье. В отличие от меня. Я немного смутилась по поводу своего внешнего вида.

У меня сложилось такое впечатление, что мы с Роджерсом поменялись ролями. Он стал хорошим и правильным, а я — плохой и отвратительной.

Ох, а как он на меня смотрел… Черт. Я даже не могла объяснить, как.

— Ты напугал меня, — пробормотала я с набитым хлопьями ртом.

Роджерс оперся руками о край стойки и немного подался вперед. Его голубые глаза, которые я запомнила злыми и холодными, сейчас выражали любопытство.

— Сколько ты выпила вчера? — спросил он.

Я перестала жевать и вопросительно уставилась на парня.

— Что? — тупо переспросила я.

— Сколько ты выпила вчера? — спокойно повторил свой вопрос Роджерс.

Мы действительно собираемся говорить об этом?

Ооокей.

— Шесть стаканчиков, — невнятно проговорила я.

— Чего?

— Пива.

Я почему-то чувствовала себя девочкой, которую сейчас собирался отчитывать родитель (то есть, Зак). Глупо, знаю. В самую последнюю очередь Роджерс станет читать мне поучительные нотации.

Его выразительные брови в искреннем изумлении приподнялись вверх.

— Всего-то?

— Э-э-э… — я не нашла слов для ответа.

Мой взгляд невольно опустила к его футболке, на которой было написано: «Скажи незащищенному сексу «НЕТ». Эта надпись была заключена в огромный красный круг. Ооо.

Меня отвлек мелодичный смех Зака. Я перевела глаза обратно к его лицу и медленно продолжила прожевывать хлопья.

Мне хотелось спросить, что его рассмешило, но я промолчала. После того, как он защитил меня, я решила пересмотреть необходимость грубить ему. Своим поступком он поставил под сомнение мою уверенность в том, что он не свинья, и где-то глубоко внутри него живет человек.

Возможно, мне стоит вести себя с ним мягче.

Пока он смеялся, я настраивала себя на то, чтобы сказать ему: «Спасибо».

Но следующие слова Роджерса заставили меня передумать.

— И ты опьянела от нескольких стаканчиков пива? Девочка, у тебя чертовски слабый организм.

И он произнес это так, словно осуждал меня за это.

А так же он снова назвал меня девочкой.

Я нахмурилась и выпустила шипы наружу.

— О, прости. Пила бы я, как ты, то точно бы ничего не почувствовала от этого, — съязвила я.

Зак ухмыльнулся. Мои слова его ничуть не задели, а наоборот, рассмешили сильнее.

— Но не я попал в такую… нелепую ситуацию, — наконец, успокоившись, сказал Роджерс, сохраняя в низком голосе твердую непоколебимость.

Нелепая ситуация?! Я не ослышалась? Значит, то, что меня облапал какой-то левый парень, было глупым? Несерьезным? Забавным? Потому что голос Зака звучал именно так: словно ничего не случилось бы, если бы он не вмешался.

Здорово, черт подери!

Я пыталась быть пушистой, но Зак сам все испортил.

— Тогда зачем ты, крутой парень, ввязался в это? — состроив гримасу, спросила я.

Зак пропустил мой вопрос мимо ушей и продолжил.

— Ты виляла своей задницей в разные стороны. Я удивлен, что к тебе пристал только Дарен. Тебе еще повезло, — он фыркнул. — Мог попасться урод пострашнее.

Его тон был обвиняющим, и меня это взбесило еще больше. Я отодвинула тарелку с такой силой, что та задрожала и загремела, и соскочила со стула. Встала в такую же позу, что и Роджерс, и нависла над столом.

— Тогда какое тебе дело до этого? Тебя никто не просил помогать мне, — прошипела я.

Зак вздохнул и закатил глаза, словно он был уверен в своей правоте, и я болтала попусту.

— Если бы не я… — начал он.

О, нет, нет, нет, нет, нет! Вот только не надо так говорить.

— Если бы не ты, — я наклонилась ближе к Заку, — все было бы нормально! Если бы не твое дурацкое поведение и алкоголизм, я бы не хотела повеситься и не рвалась бы из дома, лишь бы не видеть твое пьяное лицо, — я сделала секундную передышку, сделав резкий шумный вдох. — И хоть немного повеселиться, черт подери, потому что тебе совершенно плевать, что я умираю от скуки!

Да. Я просто молодец. Перевела все стрелки на Роджерса. Это было очень мудро и по-взрослому.

Зак выдвинул подбородок вперед и нахмурился.

— Я не нанимался быть твоим персональным клоуном, — процедил он, сократив расстояние между нашими лицами еще на пару сантиметров. Я смотрела в его пылающие от злости глаза цвета лазурита и понимала, что мои глаза горят точно так же. — Я не рад, что ты здесь, и что ты вообще сунулась на эту вечеринку!

Я тоже пожалела о последнем, но признавать это вслух перед Роджерсом не собиралась.

Какое к черту: «Вести себя с ним мягче»?!

Он козел. Это факт. И он не дождется от меня благодарностей. Не в этой жизни.

— Прекрасно! — выплюнула я. — Если тебе плевать, зачем ты ударил того парня? Зачем увел меня и отправил домой? Какое тебе до этого дело? Какая тебе разница, изнасиловал бы меня тот придурок, или нет?! — под конец я перешла на крик. Меня пробивала легкая дрожь ярости.

На его лице не дрогнул ни один мускул. В глазах по-прежнему царило холодное безразличие.

— Я сделал это не ради тебя, а ради себя, — проговорил он.

Я недоуменно свела брови вместе.

— Если с тобой что-нибудь случится, отец три шкуры с меня сдерет… и еще отберет карточку. Так что я вынужден, — он выделил это слово интонационно, чтобы разозлить меня сильнее, — следить за тем, чтобы твоя хорошенькая задница не угодила в неприятности.

И я посчитала этого парня героем? Бред.

Стоп. Он считает мою задницу хорошенькой?

Черт. Не об этом я должна сейчас думать.

Я гневно вдыхала и выдыхала воздух через ноздри, и раздражение к Роджерсу сдавливало мое сердце, заставляя его биться быстрее.

Мне хотелось наговорить Заку кучу «добрых» слов, и это было бы обоснованно, потому что он редкостный засранец. Но мои мысли путались, и если бы я начала говорить, то получилась бы настоящая неразборчивая чушь.

Поэтому я заткнулась. И Роджерс, почувствовав свою победу, довольно ухмыльнулся.

— Ты действительно думала, что я сделал это из благородных побуждений? — сказал он.

— Ты… — зашипела я, но он перебил меня:

— Козел?

Я почти зарычала.

— Ты… — снова попыталась я и снова мне не позволили закончить.

— Ублюдок? Мерзавец? Подлец? Можешь не продолжать, — со скучающим видом посоветовал Зак. — Знаешь, я думаю, этот инцидент может послужить мне отличным бонусом уважения от отца. Я мог бы рассказать ему о том, что ты напилась, и я спас тебя от еще одного пьяного парня… — он внимательно посмотрел на меня, уголки его губ дрожали, словно он боролся с улыбкой, пытаясь выглядеть серьезным. — Что думаешь? И даже врать не придется, ведь это чистая правда.

— Да ты просто…

— Я подумаю над этим, — вздохнул Зак, сделав свое лицо озадаченным. — Было приятно поболтать, — резко подняв голову, он все же улыбнулся и направился к выходу их кухни.

Когда он проходил мимо, я едва сдержала себя, чтобы не прыгнуть на него и не избить.

— И, кстати, — сказал он, остановившись под аркой; в его голосе сквозило веселье. — Не за что.

Ни о каком перемирии не может быть и речи.

Это война.

Определенно. Война.

Глава одиннадцатая

Было девять вечера, когда раздался неожиданный звонок от человека, чьего номера у меня не было в списке контактов… до этого дня, похоже.

— Алло? — неуверенно произнесла я, до последнего сомневаясь в том, что действительно услышу этот голос.

— Привет, — сказал Джейсон.

Вау. Это и вправду он!

— Как… откуда у тебя мой номер? — от волнения у меня перехватило дыхание, и я вышла на балкон.

— Я вбил свой номер в твой телефон, когда ты спала. Извини.

— Нет, ничего, — я тихо усмехнулась. — Я… я просто… не ожидала.

Я услышала смех Джейсона и занервничала еще сильнее.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

Ох. Меньше всего я хотела говорить об этом с Джейсоном. Мне было стыдно. Очень стыдно. Черт. Как бы трудно мне ни было признавать, но Роджерс прав. Я попала в такую нелепую ситуацию… Если бы я не пила это чертово пиво, если бы я сидела дома, ничего бы не произошло.

— Нормально, — запоздало отозвалась я, медленно выпустив из легких воздух.

Глухие удары сердца отдавались в голове с такой силой, что у меня сложилось чувство, будто по ней колотят дубинкой.

— Правда? — тревожно уточнил парень.

— Угу.

— Что вчера произошло? Почему Зак сказал мне отвести тебя домой? Что случилось?

Я недоуменно свела брови.

— Ты… ничего не знаешь?

— Нет. Зак ничего не объяснил.

— Я думала, ты знаешь, — промямлила я растерянно.

— Так что произошло?

Уфф. Мне не хотелось говорить о том, что руки какого-то незнакомого парня вчера свободно блуждали по моему телу, и я не могла воспрепятствовать этому. И почему Роджерс не сказал Джейсону?

— Ничего такого, — пробормотала я, стараясь унять легкую дрожь в своем голосе.

Я сделала пару шагов вперед и остановилась у перил.

— Я просто… немного выпила, — продолжила я, глядя на оранжево-красное солнце, которое почти скрылось за линией горизонта.

— На тебе лица не было, — напряженно сказал Джейсон. — И Зак выглядел как-то странно. Вы поругались?

Если бы. Я бы так не расстраивалась.

— Нет, — вздохнула я. — Мы не ругались. Эмм, слушай, это неважно, — я постаралась перескочить на другую тему и со скоростью света обдумывала вариант дальнейшего развития нашего разговора. — Спасибо, что донес меня до моей комнаты.

— Не за что, — прозвучал мягкий голос Джейсона, и я была уверена, что сейчас он улыбался.

В воздухе повисла тишина, и я стучала пальцами по каменным балконным перилам, кусая губу и гадая, о чем сейчас думает Джейсон, потому что он тоже молчал.

Вдруг парень рассмеялся.

— Эмм, — сказал он. — На самом деле, я звоню тебе не только для того, чтобы спросить, как ты.

Мои пальцы застыли, как и все тело.

— А для чего? — осторожно уточнила я.

Несколько секунд тишины, словно Джейсон не решался озвучить то, что хотел.

— Может, сходим завтра куда-нибудь? — наконец, сказал он. — Я покажу тебе город, и…

— Я согласна, — вырвалось у меня, точнее я чуть не выкрикнула это.

На мгновение все остановилось. А потом мир завращался с удвоенной скоростью, и мое сердце не успевало следовать ритму его движения. Густой розовый туман окутал мое сознание, и я расплылась в широкой улыбке, как идиотка.

Джейсон пригласил меня на свидание!

Это же свидание, верно?

О, мой дорогой Иисус. Это случилось.

— О. Ух. Отлично, — Джейсон нервно усмехнулся. — Я заеду за тобой завтра, в четыре. Будь готова, хорошо?

— Хорошо, — радостно прошептала я.

— До скорого, Наоми.

— Пока, Джейсон.

Он отключился первый.

Какое-то время я стояла, не шевелясь и прижимая к груди телефон, а потом, спотыкаясь, поплелась обратно в комнату.

Уснуть под давлением сумасшедших мыслей о предстоящей встрече с Джейсоном было невозможно.

Я ворочалась всю ночь, улыбалась, представляла, каким будет наше свидание. Мне хотелось двигаться, что-то делать, так как из меня ключом била энергия. Я должна была лечь спать, потому что иначе завтра буду выглядеть хуже, чем сегодня утром. А мне нельзя выглядеть плохо. Я должна сразить Джейсона.

***

— Какого черта ты будишь меня в такую рань, Питерсон? — раздался сонный голос Джесс.

Я улыбнулась, когда увидела ее сонную физиономию на экране, и помахала рукой.

— Ничего не рано. Десять часов, — сказала я.

Джесс пододвинула к себе ближе ноутбук и, протерев глаза, разлепила их.

— Вообще-то, сейчас лето, и я планировала вставать не раньше двух часов дня, — пробурчала она. — Чего ты такая довольная?

— Мне нужна твоя помощь, Джесс, — сказала я.

— Хмм, — промычала подруга и укуталась в одеяло. — Может, ты попросишь о помощи через пару часиков?

Я закатила глаза.

— Нет. Сейчас. Это не займет много времени… я так думаю, — я прикусила нижнюю губу.

— Ладно, — вздохнула она. — Валяй. Что у тебя там?

Я радостно спрыгнула с кровати и схватила два платья, которые выбрала для свидания с Джейсоном.

Я встала так, чтобы Джесс видела меня и платья.

— Какое из этих двух? — спросила я, выставив вещи перед собой и подняв их на уровне плеч.

Подруга озадаченно сморщила лоб.

— Что происходит? Куда ты намылилась? — ее сонный голос постепенно приобретал яркие оттенки любопытства. — Погоди-ка. Ты просишь у меня совета только тогда, когда идешь с кем-то на свидания.

Мои щеки порозовели, но, слава богу, качество камеры не позволяло Джесс увидеть этого.

— Неправда, — фыркнула я, стараясь быть непринужденной. — Не всегда. Я часто прошу у тебя совета.

Лицо Джесс приободрилось, и она улыбнулась.

— Ты идешь на свидание, Наоми? — спросила она. — Я должна знать об этом.

— Да. Я иду на свидание, — улыбнулась я в ответ.

Подруга начала пищать, словно я только что сообщила самую радостную новость в ее жизни.

— Ура! Наконец-то! Скажи мне, кто этот счастливчик? О, постой, постой. Это Зак?! — глаза Джесс округлились от приятного шока. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, скажи, что это он!

Я недовольно цокнула.

— Не угадала. Я бы никогда не пошла с ним на свидание, — заявила я.

Джесс разочарованно выставила нижнюю губу и подперла кулаком щеку.

— Тогда с кем ты идешь на встречу? — спросила она уже не очень заинтересованным голосом.

— С его лучшим другом, Джейсоном, — вновь улыбнувшись, ответила я.

Джесс вскинула брови, изображая удивление.

— Вау. Джейсон, значит. Круто. У вас намечается любовный треугольник? — и она заиграла бровями, выводя меня.

Если бы сейчас подруга находилась со мной в одной комнате, я бы швырнула в нее чем-нибудь.

— Ты невыносима, — прошипела я. — Не будет никакого треугольника. Если только в твоей больной извращенными фантазиями голове.

Джесс рассмеялась.

— Воу. Воу. Остановись. Я пошутила, — она выставила руку вперед перед камерой, как бы тормозя меня. — Окей. Расскажи о нем.

— О Джейсоне?

— О ком же еще.

— Ну, — я сделала задумчивый вид. — Он хороший, добрый, милый…

— Скукота, — прервала меня Джесс.

Я метнула на нее сердитый взгляд.

— С ним бы я с удовольствием стала встречаться. На него можно положиться.

— Зато никакой страсти, — подруга забавно сморщила свой нос, но я не засмеялась.

Она продолжила прежде, чем я ответила ей.

— Он красивый?

Нереально.

— Само собой, — кивнула я.

Джесс ухмыльнулась.

— Конечно, это был идиотский вопрос. Ты никогда не встречаешься с уродами.

— Можно подумать, что ты — да, — парировала я.

Подруга улыбнулась шире и подмигнула мне.

— Ладно, — вздохнула я. — Вернемся к платьям? Которое из них?

Джесс помогала мне с выбором целый час. Она подробно разбирала все недочеты и достоинства каждой вещи. В итоге наши мнения сошлись на коротком, легком бледно-желтом платье с тонким кожаным пояском на талии. К нему у меня нашлись желтые балетки. Джесс посоветовала мне выпрямить волосы утюжком, и я так же согласилась с ней.

У меня было несколько часов, чтобы сделать маникюр, педикюр, прическу и макияж.

Я начала подготовку с прохладного душа.

Удивительно. Вроде я все распланировала, но каким-то невероятным образом я бегала по своей комнате, как ненормальная, потому что ничего не успевала. Самое главное я сделала: оделась и выпрямилась. Осталось только накраситься. Я занялась этим на кухне, одновременно попивая кофе.

Телефон завибрировал, свидетельствуя о том, что мне звонят.

Я отстранилась от круглого зеркальца, которое притащила из своей комнаты, и посмотрела на экран смартфона.

Джейсон!

Я схватила телефон и прислонила к уху.

— Привет!

— Привет, — ответил Джейсон. — Я подъезжаю. Ты готова?

Ох, черт. Я не докрасила один глаз!

— Эмм, да, конечно. Готова, — растерянно забормотала я.

— Хорошо. Я буду через минуту.

— Окей.

Пришлось докрашивать глаз, как попало.

Я услышала звук подъезжающей машины и соскочила с места. Быстренько сгоняв в свою комнату, оставив там косметику и взяв сумочку, я вылетела обратно и метнулась сразу к выходу, даже не взглянув на себя в зеркало напоследок.

Замерев у выхода, я оглянулась и почему-то подумала о Роджерсе. Я не видела его сегодня. Вообще. Я не знала, был ли он дома, или нет.

Но… это неважно. Важно то, что меня ждет Джейсон, и мы проведем замечательный вечер.

Я выскользнула из дома и увидела парня. Он стоял у машины и с улыбкой ждал меня. Я помахала ему и закрыла дверь. Я едва сдерживала себя, чтобы не побежать.

— Здравствуй, — с теплой улыбкой поприветствовал меня Джейсон, когда я остановилась рядом с ним.

Его сверкающие зеленые глаза с восхищением смотрели на меня.

— Ты потрясающе выглядишь, — сказал он.

Я зарделась и утонула в своем бешеном сердцебиении.

— Спасибо. Ты тоже, — отозвалась я.

На Джейсоне были простые джинсы и светлая рубашка, но все это смотрелось на нем чертовски очаровательно.

Глаза парня бегали по моему платью, то вверх, то вниз, но никак не могли достигнуть моего лица. Мне льстило, что я не зря потратила весь день, чтобы выглядеть красиво. Джейсону действительно понравился мой внешний вид, и я была рада этому.

— Эмм, — наконец, Джейсон посмотрел мне в глаза. Его губы украшала робкая улыбка. — Поехали?

Я кивнула и улыбнулась в ответ.

— Поехали.

Джейсон галантно открыл мне дверцу, и я села на пассажирское кресло рядом с водительским. Сам парень через несколько секунд приземлился за руль. Крутой автомобиль Джейсона зарычал под нами, когда он повернул ключ зажигания.

— С чего хочешь начать? Музеи, парки? — поинтересовался он.

— Точно не музеи, — ухмыльнулась я.

Джейсон рассмеялся.

— Отлично. На самом деле, я составил небольшой план экскурсии. Думаю, тебе понравится.

Конечно, мне понравится, потому что он будет рядом.

Когда Джейсон развернул машину, и мы стали отъезжать, я бросила в сторону дома беглый взгляд и увидела в окне темную фигуру, облепленную светом.

Я заставила себя отвернуться, так как Джейсон начал что-то говорить мне.

Джейсон начал свою экскурсию с района «University Circle», где находится «Музей искусств Кливленда» — один из лучших художественных музеев в США.

После этого мы поехали в Даунтаун — «Public Square». Как сказал Джейсон, это сердце Кливленда. Здесь расположилась центральная площадь города, рядом с которой возвышалось три самых высоких здания. Мы так же проезжали старинную церковь «Old Stone Church» и внушительных размеров монумент морякам и солдатам «Soldiers' and Sailors' Monument».

Джейсон рассказывал мне историю тех или иных зданий, мимо которых мы проезжали, энергично жестикулируя руками.

Затем мы поехали дальше, на север, где находился квартал «Civic Center». На его территории стояла мэрия и другие важные административные здания. Так же там был огромный парк «Cleveland Mall», состоящий из трех отдельных площадок: Mall A, B и C. Мы немного прогулялись по парку, и дошли до гигантской скульптуры в форме печати красного цвета «Free Stamp».

Следующим пунктом нашего пути являлось озеро Эри, откуда открывался великолепный вид на небоскребы. Далее мы оказались в еще одном туристическом районе города «North Coast District». Там находилась одна из главных достопримечательностей Кливленда — гигантский стадион «Cleveland Browns Stadium», где, как объяснил Джейсон, играет команда национальной футбольной лиги «Cleveland Browns». Я все равно ничего не поняла, и мы продолжили свое путешествие по городу.

Мы проезжали мимо пришвартованного корабля-музея «Steamship William G. Mather Maritime Museum», и субмарины, участвующей во второй мировой войне, а теперь являющейся еще одним морским музеем.

Я сразу же оживилась, когда увидела «Музей славы Рок-н-Ролла». Мы с мамой проезжали мимо него, когда только приехали в Кливленд.

— Мы можем зайти в него? — попросила я Джейсона, припав к окну.

— Он уже закрыт, — с сожалением сообщил он.

Я тихо застонала.

— Мы зайдем сюда в следующий раз, хорошо? — сказал Джейсон.

Я посмотрела на него с сомнением.

— Правда?

Парень улыбнулся мне.

— Не имею привычки не сдерживать своих обещаний, тем более данных мною красивым девушкам, — сказал он.

Я смущенно засмеялась.

— Договорились.

Мы проехали мимо еще нескольких мест; оказались в одном из районов Даунтауна «Playhouse Square», замечательным тем, что в нем располагался второй по величине театральный комплекс в Соединенных Штатах Америки «Playhouse Square Center».

Ну, а все закончилось тем, что Джейсон предложил заехать куда-нибудь и перекусить. Так мы оказались в одном из кварталов «Gateway District», где почти на каждом шагу встречалось какое-нибудь кафе, или ресторан. А так же неподалеку находились два спортивных сооружения: «Quicken Loans Arena», где выступает команда NBA «Cleveland Cavaliers», и бейсбольный стадион «Progressive Field» — дом для команды MLB «Cleveland Indians».

— Тебе бы работать гидом, — рассмеялась я.

— Ну, я прожил здесь всю жизнь, — улыбнулся Джейсон и взглянул на меня. — Что скажешь, если мы заглянем сюда? — он кивнул на одноэтажное здание с неоновой надписью «У Рона», к которому подъезжал. — Здесь готовят самую лучшую пиццу в городе. Раньше мы с Заком часто бывали в этом месте, — и он вздохнул так, словно безумно скучал по тем временам.

Я пожала плечами.

— Окей. Я люблю пиццу.

Тем более я сегодня почти ничего не ела.

Мы вышли из машины и отправились к пиццерии.

— Прошу, — Джейсон с шутливым поклоном открыл передо мной дверь.

Я рассмеялась и прошла внутрь помещения. Пиццерия была миленькой. Уютная обстановка, приятное освещение, чисто, свободно, хотя посетителей было много, но самое главное здесь вкусно пахло.

— Пойдем туда, — Джейсон, положив руку на мое плечо, указал в конец зала.

От его прикосновения у меня появились мурашки, и я послушно потопала к единственному свободному столику в том направлении. Мы заняли стулья друг напротив друга, и к нам подошла рыжеволосая официантка. Джейсон заказал нам фирменное блюдо заведения, и девушка ушла.

— Итак, — сказал он, сложив на столе руки. — Тебе понравилась экскурсия?

— Шутишь? Это было потрясающе! — искренне ответила я. — Я думала, что Кливленд скучный город. Оказывается, это не так.

Джейсон бодро закивал.

— Я показал тебе самое основное.

Я мило улыбнулась ему.

— Спасибо, что сделал это.

Джейсон выпрямился и немного наклонился к столу. Сейчас он выглядел очень очаровательно.

— Знаешь, на тебя было больно смотреть позавчера, — признался он немного виноватым голосом. — Ты была такой грустной.

Я горько засмеялась и опустила голову.

— На меня так дурно влияет Зак, — выпалила я и осторожно посмотрела на Джейсона, выражение лица которого стало еще мрачнее. — Извини. Он твой друг. Я не должна так говорить о нем. Но… ничего другого я тоже не могу сказать, — я нервно ухмыльнулась и сцепила пальцы в замок.

Боже. Зачем я это сказала? Сейчас Джейсон обидится на меня, и вечер будет испорчен.

Роджерс делает мою жизнь ужасной даже на расстоянии.

Джейсон издал длинный свистящий выдох и поджал губы.

— Ничего. Я понимаю, что с ним… трудно, — проговорил он.

Это еще очень мягко сказано.

— Жаль, что ты не знаешь, каким он был раньше, — добавил Джейсон несколько секунд спустя и взглянул на меня из-под длинных ресниц. — Мы подружились, когда нам было по шесть лет. Я знаю Зака всю жизнь, — он невесело усмехнулся и вновь приковал глаза к поверхности стола. — Поверь мне, он был другим. Он был… хорошим и правильным мальчиком, — Джейсон сделал небольшую паузу, вызывая у меня внутри напряженное желание узнать продолжение. — До тех пор, пока миссис Роджерс… Аманда не оставила его и мистера Роджерса и уехала с новым бойфрендом. Это сломало Зака, и он изменился.

Я не знала, что сказать.

— Было время, когда я думал, что потерял своего лучшего друга навсегда, — печальным голосом сказал Джейсон. — Зак связался с плохой компанией, он стал пропускать занятия в школе, стал плохо учиться и все время где-то пропадал. Но Зак не оставлял меня. Мы по-прежнему общались, как до ухода его матери. Изменилось его отношение к жизни, но не ко мне. Его новое поведение беспокоило меня, и я пытался говорить с ним. Зак лишь отмахивался и уверял меня, что все в порядке.

Мне стало жаль Роджерса.

Мой отец тоже оставил меня и маму, но я не стала «плохой» девчонкой из-за его ухода. Может быть, это потому, что я была маленькой, и не понимала, что его предательство может так ранить? Насколько я помню, мама Зака ушла от них с Джеймсом, когда Заку было тринадцать. Мне было десять. Почти одно и то же… Не знаю, возможно, я бы тоже сошла с ума и стала создавать проблемы. Тринадцать лет — начало переходного возраста, как-никак.

— Это… ужасно, — хрипло произнесла я.

Джейсон кратко кивнул и перевел взгляд на окно.

— Зак сложный, и мне нелегко такое признавать, но я хуже стал понимать его, — он продолжил свое откровение. Я удобнее устроилась на стуле и подперла щеки сжатыми в кулаки руками. — Он поступил в университет на экономиста, как хотел его отец. Он собирается идти по стопам мистера Роджерса, заняться бизнесом, но… я ни разу не видел, чтобы ему это было интересно. Зак слушается Джеймса, но в то же время он сам по себе. Он делает, что хочет, живет, как хочет. Я не знаю, что происходит у него в голове. Правда. Это… это сводит с ума, — Джейсон нервно усмехнулся и виновато посмотрел на меня. — Извини, что говорю тебе это.

— Ничего, — я вяло покачала головой. Мне было даже приятно, что Джейсон делится со мной этим. Значит, он доверяет мне.

— Я просто хочу, чтобы ты знала, что Зак не всегда был таким отморозком. Сейчас я не обращаю на это внимание. Я смирился с его поведением, привык к постоянным «сюрпризам». В последнее время Зак пристрастился к алкоголю.

Мои брови сошлись на переносице.

— Я это заметила.

— О, ты о его очередном загуле?

— Э-э-э…

— Ну, периодически Зак уходит в загул, который длится около двух недель. Время очередного загула подошло к концу, так что скоро он вновь станет нормальным человеком.

Вау. Ух-ты. Это было неожиданно.

— Спасибо за полезную информацию, — пыталась пошутить я.

— Я почти не вижу его, потому что он постоянно пропадает на вечеринках. К сожалению, я не могу себе такого позволить, — губы Джейсона изогнулись в безрадостной улыбке. — У меня работа.

— Ты работаешь? — удивилась я.

— Ага. Чиню тачки.

— Классно. А ты учишься?

— Да. Тоже будущий экономист.

— Уау. И в отличие от Зака мне это по душе.

Честно говоря, я думала, что Джейсон тусуется с Заком, но он правильный. Он хороший. Он работает. Он учится. Не удивлюсь, если он жертвует деньги в какой-нибудь благотворительный фонд.

— Я бы никогда не пошла на экономиста, — со смехом призналась я.

Джейсон немного приободрился.

— Правда? Почему?

— Ну, у меня всегда были проблемы с математикой, — это была не шутка.

Джейсон хрипло рассмеялся.

— О. А кем бы ты хотела стать?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Пока не решила. Еще есть время подумать над этим. Впереди выпускной класс, так что…

— Оу, — сказал Джейсон. — Я помню свой выпускной класс. Это был отстой.

— Да?

— Ага. Все эти экзамены, суматоха. Но Заку было труднее. Его заставили читать прощальную речь.

Я открыла рот в искреннем изумлении.

— Что? Зак Роджерс читал прощальную речь на выпускном?

Джейсон, смеясь, кивнул.

— Да. То еще было зрелище.

Это было для меня так же невероятно, как если бы то, что прямо сейчас инопланетный корабль упадет на эту пиццерию.

Нашу идиллию прервала официантка с пиццей в руках.

— Ваш заказ, — сказала она, вежливо улыбнувшись, и упорхнула обслуживать другие столики.

— Ура, — вяло воскликнул Джейсон. — Пицца. Наконец-то. Я дико проголодался. А ты?

— Безумно, — на выдохе проговорила я.

Джейсон усмехнулся и потянулся за куском пиццы.

— Что ж, налетай.

— Спасибо за этот замечательный вечер. Пицца была просто потрясающей!

Мы сидели в машине Джейсона у дома мистера Роджерса. Наша прогулка подошла к концу, но мне не хотелось возвращаться туда, где царит одиночество и Зак Роджерс. История Джейсона вызвала во мне жалость к Заку, но… мы сами выбираем свой путь. Мы ответственны за то, что с нами происходит.

— Я надеюсь, как-нибудь повторим? — спросил Джейсон, повернув голову в мою сторону.

Я улыбнулась.

— С удовольствием.

Мы просидели в нерешительной тишине пару минут, смотрели друг на друга и улыбались, а потом я решилась на отважный поступок.

Я нагнулась через консоль и поцеловала Джейсона в щеку.

— Еще раз спасибо, — прошептала я и отстранилась от его лица только через несколько секунд.

Джейсон не шевелился какое-то время. Вообще. А потом он громко выдохнул. Я была благодарна тому, что было темно, и парень не мог увидеть моего ярко-красного от смущения пылающего лица.

— Что ж, — медленно произнес он, поднимая на меня свои сверкающие зеленые глаза. — Думаю, я готов устраивать тебе экскурсии каждый день, чтобы получать такую благодарность.

О, Пресвятая Дева Мария.

Нет. Невозможно. Парни не могут быть такими замечательными.

Я тихо захихикала и открыла дверцу автомобиля со своей стороны.

— Пока, Джейсон.

Парень продолжал задерживать меня своим пристальным взглядом.

— Пока.

Я не хотела уходить. Хотела закрыть дверцу и впиться в его губы. Но так было неправильно. Не на первом свидании, которое даже не было официально свиданием. Возможно, в следующий раз… может быть, Джейсон сам поцелует меня? Это будет потрясающе.

Я вылезла из «Доджа» и, помахав парню рукой, направилась к дому. Свет в окнах горел, значит, Зак здесь. Супер. Только бы не встретиться с ним. Когда я остановилась у входных дверей и полезла в сумочку за ключами, Джейсон уехал.

Сегодня я точно не усну и буду думать об этом вечере.

Когда я оказалась внутри дома, меня ждал «сюрприз» от Зака Роджерса.

В гостиной царил настоящий хаос. На полу возле дивана и журнального столика валялись пустые стеклянные бутылки из-под алкоголя. Он выпил все это в одиночку? А так же были разбросаны коробки из-под пиццы.

У меня сложилось такое чувство, будто здесь побывал ураган.

Нет. Это всего лишь Зак Роджерс снова напился. Зрелище не из приятных.

Он развалился на диване ко мне спиной и потягивал светло-коричневое содержимое из очередной бутылки. Негромко играла песня одной из моей любимых рок-групп Black Crowes «She Talks to Angels». Вау. Заку нравится такая музыка?

Черт.

Зачем было устраивать такой бардак?!

Я медленно и очень осторожно прошла в гостиную, хотя должна была наплевать на все и сразу идти в свою комнату.

— Эй, — сказала я, обращаясь к Заку.

Тот замер, бутылка застыла у его губ.

— Ооо, — протянул он и очень медленно повернул голову в мою сторону. — Кто вернулся…

Отуманенные огромным количеством алкоголя глаза начали спускаться к моей шее, декольте, задержались там на несколько секунд и упали к ногам.

Я скрестила руки на груди, подсознательно желая спрятаться от такого взгляда Роджерса.

— Что ты делаешь?

Зак лениво ухмыльнулся, по-прежнему не сводя глаз с моих ног.

— Как что? Разве не видно? Я расслабляюсь.

Вообще-то, это был риторический вопрос.

— Хотя, — добавил он, громко икнув, — откуда такой зануде, как ты, знать, как отдыхать?

— Что? — пискнула я. — Я не зануда, ты, осел!

Зак по-идиотски улыбался и продолжал бесстыдно разглядывать меня. Почему, ну почему каждый раз, когда я думаю, что он не такой козел, он делает все для того, чтобы у меня отпали всякие сомнения в его дурацком характере?!

Он просто невозможен!

— Прекрати пялиться на меня! — процедила я, сделав шаг вперед и сжав кулаки.

Злость волнами окутывала меня, но я приказала себе следовать совету Джейсона и не обращать внимания на Роджерса.

Зак проигнорировал мою просьбу. Он отпил из бутылки и резко поднял взгляд к моему лицу.

— Чего тебе надо от меня? — спросил он так, словно я его достала.

Но это он, он меня достал!

— Мне ничего не надо от ничтожного алкоголика, — прошипела я, грозно склонившись над ним.

Роджерс проследил за моим движением и пошатнулся назад, немного запрокинув голову.

— Получается, ты сестра алкоголика, — промямлил он еле внятным голосом. — Ай-ай-ай. Как нехорошо для такой хорошей девочки, как ты.

Я сморщилась от отвращения к этому парню.

— Что за бред ты несешь?

Зак громко захохотал и снова сделал глоток… виски. Боже, мне нужно немедленно уходить, пока я не потеряла контроль над своим гневом.

— Плевать, — сказала я себе и резко развернулась от него, зашагав к лестнице.

— Какие мы обидчивые, — от сарказма его голос неприятно исказился.

Я остановилась через пару шагов и сделала глубокий вдох. Нужно было продолжить занятия йогой. Может, сейчас мне было бы легче игнорировать этого идиота.

Держи себя в руках, Наоми.

— Кстати, как прошло свидание с Джейсоном? — раздался за спиной непринужденный голос Роджерса.

Я сделала еще один шаг. Я понимала, что должна поступить по-умному и промолчать, однако не сумела сдержать себя от желания ответить.

— Знаешь, прекрасно, — я повернулась к спине Роджерса лицом. Он не шевелился, но его голова слабо покачивалась из стороны в сторону. — В отличие от тебя, он не моральный урод.

Зак театрально изобразил удивление и обиду, раскинув руки в стороны.

— О, значит, вы еще не спали?

— У тебя всегда все сходится только к этому?

— Конечно, — серьезно ответил Зак.

— Тогда мне очень жаль тебя, — я покачала головой и пошла дальше.

Неожиданно он швырнул бутылку на пол и резко соскочил с дивана. Я не успела осознать, как Зак оказался рядом. Он положил свои руки на мои плечи и впечатал меня в стену у лестницы. Его огромные голубые глаза пронзили меня насквозь, и я немного опустилась вниз, желая скрыться от такого пронизывающего ледяного взгляда.

— Никогда не жалей меня, — прорычал он, встряхнув меня за плечи.

От испуга мое сердце забилось с удвоенной скоростью. Мне стало страшно. Еще никогда я не видела Зака таким злым. Мои слова так разозлили его? Боже. Ему надо лечить нервы.

— Никогда, — тише и угрожающе повторил он, наклонившись ближе к моему лицу.

Его горячее и горькое из-за алкоголя дыхание прогоняло лихорадочную дрожь по телу. Я должна быть смелой. Я не должна позволить ему запугать себя.

Я набрала в грудь воздух и стряхнула его тяжелые ладони со своих плеч.

— Мне жаль тебя, Роджерс, потому что ты жалок. Гробя себя… выпивкой! Чего ты добиваешься? Умереть через десять лет?

— Может и так! — вдруг закричал он и стукнул кулаком по стене прямо у моего уха. Я вздрогнула. — Какое тебе дело?

Я судорожно дышала, пытаясь казаться равнодушной. Он действительно сказал, что ему плевать на то, что он себя губит? Да что происходит с этим парнем?

— Ты прав, — произнесла я холодным тоном. — Мне нет до тебя никакого дела.

Зак не убрал кулак от стены. Он облокотился второй по другую сторону от моей головы и навис надо мной. Он играл желваками и яростно хмурился, медленно превращая меня в пепел. Между нами осталось катастрофически мало расстояния. Мне стало неуютно, и я зашевелилась, стараясь смотреть куда угодно, только не ему в глаза.

— Держись от него как можно дальше, — медленно и четко выговорил Зак. — От Джейсона.

Я невольно взглянула на него, и это стало огромной ошибкой, так как я попала в плен его глаз и больше не могла отвернуться.

— Прости? — нахмурилась я. — Ты себя слышишь?

— Я сказал, — он повысил голос, — держись от Джейсона подальше! Ты не достойна быть рядом с ним. Ты вообще не должна быть здесь, в этом доме. Так же держись подальше и от меня.

Мне стало трудно дышать, потому что практически я вдыхала мерзкий запах алкоголя.

У меня затекла левая нога, поэтому я переступила на правую.

— Ты переоцениваешь важность своей персоны, Роджерс, — сказала я своим самым незаинтересованным голосом. — Мне отвратительно находиться с тобой поблизости. И уж тем более я не собираюсь лезть к тебе. Кажется, я уже говорила об этом. Это тебя что-то не устраивает, — я скрестила руки на груди и попыталась скопировать его угрюмый взгляд. — Я буду общаться с Джейсоном, понял? Ты не в праве мне указывать, что делать.

Взгляд Зака стал жестким, и дыхание участилось. Я почти физически почувствовала, как от злости напряглась каждая мышца его тела. Это было опасно и в то же время дико возбуждающе…

— Правда? Думаешь, я не в праве? — тихо произнес он и хищно улыбнулся.

Мне хотелось убежать, но я была заключена в ловушку его рук и твердого тела.

— Правда, — несмело ответила я.

— Не будь так уверена.

Я нервно засмеялась.

— Ты…

Но мой протест так и не прозвучал. Его мягкие губы накрыли мой рот, и я растерялась.

Я округлила глаза от шока и попыталась оттолкнуть его от себя. Я расплела скрещенные руки и стала упираться ими в грудь парня. Но Зак словно не заметил моего сопротивления. Его язык требовательно раскрыл мои губы, и я… я позволила ему углубить поцелуй, в какой-то момент потерявшись в нем окончательно.

Я понятия не имела, что происходит, все мысли ушли на второй план. Мои попытки оттолкнуть от себя Роджерса слабли с каждой секундой. Мои руки безвольно рухнули вниз, и все, о чем я могла думать, лишь о том, что Заку каким-то невероятным образом удалось заполнить собой все пространство.

Поцелуй не был мягким, нежным и чувственным. Скорее это напоминало атаку. Он жадно исследовал мой рот, и я не могла воспрепятствовать этому. Внутри разгоралось необъяснимое пламя, подталкивающее меня к тому, чтобы теснее прижаться к парню и ощутить каждый миллиметр его изумительного тела.

Словно по команде мой мозг отключился.

Я не могла остановиться и отстраниться парня. Этот поцелуй парализовал меня, и я не контролировала себя. Больше нет.

Но это было неправильно.

Точнее, этого вообще не должно быть.

Зак Роджерс был пьяным. Чертовски пьяным. Он недолюбливал меня и не скрывал этого.

Я ненавидела его. Минуту назад мне хотелось врезать ему.

Но я не могла отрицать того, что он потрясающе целовался.

Когда одна его рука переместилась на мою талию, а пальцы второй запуталась в моих волосах, я услышала едва слышный тревожный звоночек своего разума, который рвался из плена безумия, вызванного поцелуем Зака.

Я должна прекратить это.

Немедленно.

Издав хриплый стон, я положила руки на грудь Роджерса и прервала поцелуй. Зак медленно разлепил глаза, в них плескалось удивление и… возбуждение. Тяжело и громко дыша, он послушно сделал шаг назад, не сводя с меня ошеломленного взгляда. Он сам не понял, что это было.

Не в состоянии что-либо говорить, я отлепила ноги от пола. Мои коленки предательски дрожали. Слабо соображая, я поплелась к лестнице. С трудом добравшись до своей комнаты, я вошла в нее и припала к двери.

Глядя куда-то вперед, в пустоту, я медленно подняла руку и дотронулась пальцами до пульсирующих губ, которых несколько секунд касались губы Зака Роджерса.

Глава двенадцатая

Если бы это было сном…

Мы целовались.

Я и Зак Роджерс.

Но это не сон.

Невероятно. Немыслимо. Невозможно. Недопустимо… Запас глаголов с частицей «не» исчерпался в моей голове. Сказать, что я была удивлена, — то же самое, что промолчать.

Зачем он это сделал? Зачем я ответила ему? Почему… почему мне понравилось? Черт. Я могла бы лгать себе сколько угодно, что это было отвратительно. Но правда такова, что этот поцелуй без преуменьшения был самым лучшим в моей жизни. Парни, с которыми я целовалась раньше, не шли ни в какое сравнение с пьяным Роджерсом.

Боже.

Я схожу с ума, да?

Меня колотило. Жар разливался по телу и щекотал мои внутренности.

Зак Роджерс не мог поцеловать меня. Это было бы логично. Он ненавидит меня, я — его. Люди, которые не нравятся друг другу, не целуются.

Так что это было?

Я не знала ответ на этот вопрос.

Всю ночь я провела в размышлениях и беспокойных метаниях по комнате.

Я не знала, как мне смотреть Заку в глаза, когда увижу его утром. Что будет? Вдруг мы снова поцелуемся? Нет. Нет. Нет. Я не буду целоваться с ним. Никогда. Это… то, что произошло, было ошибкой, случайностью, порывом чувств.

Разумнее всего с моей стороны будет забыть об этом, как о самом кошмарном сне. Я не буду выяснять у Роджерса, почему он ни с того ни с сего решил поцеловать меня. Вычеркнуть из памяти этот инцидент — прекрасное решение.

Так же вполне возможно и то, что Зак не будет помнить поцелуя, ведь он был чертовски пьян.

Что ж, я надеюсь на это.

Я проснулась рано… точнее, я вообще не ложилась спать. Мне бы хотелось просидеть весь день в комнате, чтобы избежать неизбежное — встречи с Роджерсом. Но, к сожалению, меня ждет мучительная голодная смерть, если я немедленно не съем что-нибудь.

Стрелки часов показывали половину девятого утра. В это время Роджерс еще спит. Отлично. Значит, я могу выйти, пока есть возможность.

Боже. Но я же не смогу бегать от него вечно! И куда делась моя твердая решительность вести себя так, словно не было поцелуя?

Собрав волосы в пучок, я вышла из комнаты и на носочках, очень тихо, пошла по коридору к лестнице. Когда я достигла ее, мой взгляд упал вниз, на то место, где Зак впился своими губами в мои. Приятная щекочущая дрожь зародилась в области затылка, где вчера запутались его пальцы…

Я встряхнула головой, избавляясь от этих мыслей, и неуверенно спустилась в гостиную.

Я вросла в пол, когда услышала исходящее с кухни тихое пение. Голос принадлежал парню. А если быть точнее, Заку Роджерсу. Я перестала дышать, и мелодию заглушали лишь мои чрезмерно громкие удары сердца.

Он напевал незнакомый мотив, его слегка хрипловатый голос завораживал. Он даже не фальшивил! Вау. Не знала, что Зак умеет петь.

По-прежнему не дыша, я стояла за углом и слушала Роджерса. Шуршание, звук отрывающейся дверцы холодильника, несколько секунд тишины, приглушенный хлопок, тихие шаги, гром посуды, далее Зак выругался и вернулся к пению.

Я зажмурила глаза и медленно вдохнула. Как можно тише я развернулась и, стараясь не скрипеть, направилась обратно к лестнице. Я не появлюсь на кухне, пока Роджерс там. Да-да, знаю, я трусиха.

— Может, ты прекратишь подслушивать и прятаться? — неожиданно поинтересовался Зак. — Я знаю, что ты стоишь за углом, — он усмехнулся.

Я подпрыгнула и замерла. Меня разоблачили. Но как?! Я же двигалась совсем бесшумно!

Шок сковал меня цепями, и я тонула в звуках носящегося по моим венам адреналина.

«Будь смелой, Наоми. Это же так просто. Встретиться с человеком, который раздражает тебя до смерти, но который поцеловал тебя, и ты ответила, и тебе понравилось…».

Да, совсем просто…

Плевать. Будь, что будет.

Расправив плечи и сделав резки глубокий вдох, я с наигранным спокойствием вошла на кухню.

Но не тут-то было.

Зак Роджерс стоял передо мной, и на нем не было одежды. Вообще. Он был абсолютно голым.

Издав какой-то неопределенный звук, похожий на писк, я резко отвела взгляд в сторону и закрыла глаза ладонью.

— О, боже мой… — прошептала я. — Почему ты… охх…

Я услышала, как Зак цокнул, и могла предположить, что он закатил глаза.

Лихорадочная волна мурашек окатила меня с ног до головы, и я покраснела. Густо. Хорошо, что сейчас этого не было видно, так как поверх ладони, которой зажимала глаза, я положила вторую руку.

— И не надо так удивляться, — беспечно произнес Зак. — Я всегда хожу по дому обнаженный, когда остаюсь один. Ну, знаешь, свобода действий, коже нужен свежий воздух, и все такое…

Он еще больший кретин, чем я думала вначале.

Господь Всемилостивый.

Я медленно попятилась спиной к выходу из кухни, но наткнулась плечом на стену и чуть не упала. Я услышала приглушенный смех Роджерса.

— Открой глаза, если не хочешь покалечить себя, — посоветовал он.

— Тебе не все ли равно? — вырвалось у меня, и я снова обо что-то стукнулась.

Зак захохотал громче.

— Ты права. Мне все равно. Но у моего отца и твоей матери возникнут вопросы, когда они вернутся и увидят тебя в синяках. Еще подумают, что я виноват в этом.

С моих губ непроизвольно слетел нервный смешок.

— А что? Отличная идея. Покалечить себя и свалить все на тебя.

— Серьезно? Ты готова наставить себе синяков, только чтобы насолить мне? Вау! Ты упала в моих глазах еще ниже.

— В моих ты уже давным-давно на дне, — прошипела я и перестала пятиться. — Надень что-нибудь.

— Не могу. Не люблю нарушать свои правила.

Господи, он серьезно? Его правило — таскаться по дому, в чем мать родила? Жесть.

— Ладно, — вздохнул Роджерс. — Похожу голым где-нибудь в другом месте. Но советую тебе привыкать к этому, потому что я не стану ничего менять ради тебя. Сделаю исключение только на первый раз.

И, надеюсь, в последний, потому что я больше не собираюсь заставать его голым.

Мне хотелось скорчить ему рожицу, но тогда бы мне пришлось убрать руки от лица. Нет. Ни за что.

— Не мог бы ты хотя бы предупреждать, когда решишь… проветривать свое достоинство?

Зак громко ухмыльнулся.

— Нет. Мне понравилась твоя реакция.

Придурок.

— Ты выглядишь так… смущенно, — добавил он с долей насмешливости. — Как будто никогда не видела голого парня… Погоди-ка, — ох, как мне не понравился его голос. — Ты…

Я не собиралась дослушивать его; покраснев сильнее, я резко развернулась и ринулась вперед. Впечатавшись лбом в стену, я убрала руки от лица и, наконец, могла видеть то, куда иду. А я намеревалась убежать от обнаженного Роджерса как можно дальше.

Вслед себе я услышала басистый смех Зака.

Голод вынудил меня вернуться на кухню через несколько минут. Роджерса там не было, и я вздохнула с облегчением. Я старалась не закрывать глаза, так как в темноте сразу появлялся образ его голого тела… прекрасного, накаченного, упругого тела, к которому так и тянулись руки. А далее следовали мысли о том, как я провожу руками по его бархатистой смуглой коже, трогаю его бицепсы, а он притягивает меня к себе и горячо целует…

Я сжала пальцы в кулаки и стиснула челюсти. Эти представления каким-то образом причиняли боль, но она была приятной: разгоралась внизу живота и стремительно растекалась по всему телу, заставляя сердце метаться в тесной груди.

Зак вел себя странно. Похоже, у него хорошее настроение, так как он разговаривал со мной. И он не упомянул о поцелуе, значит, забыл об этом. Супер. Это как раз то, чего я хотела. Только то, что я увидела несколько минут назад, заставило частичку меня круто пожалеть о том, что поцелуй длился так мало.

Просто забыть.

Жить дальше.

Спорить с Заком Роджерсом. Метать друг на друга раздраженные взгляды. Не прикасаться друг к другу. Держаться от него как можно дальше, как он и советовал мне несколько раз.

Я буду настоящей идиоткой, если не попытаюсь придерживаться такого порядка вещей.

Когда я заглянула в холодильник, он был пуст. Совсем. Не осталось даже хлопьев. Не было молока. Хлеба. Ничего. Мда. Мой желудок требовал нормальной пищи, и я не собиралась заказывать пиццу. В идеале было бы съездить за продуктами в магазин. Но была парочка проблем. Во-первых, наш «Минивэн», который заглох в первый день нашего с мамой пребывания в Кливленде, находился в ремонте. Забрать тачку я смогу только через пару дней. Во-вторых, я не знала дороги до ближайшего продуктового магазина, поэтому мне нужна была помощь. Проблема номер три — мне не у кого было ее просить.

Разве только…

Нет. Зак Роджерс — не вариант.

Хотя у меня вообще нет вариантов, если я хочу не умереть с голода.

Вот черт. Нужно было уговорить маму остаться в Кливленде.

Застонав от безысходности, я вышла из кухни и, скрипя зубами, отправилась искать Роджерса. В гостиной его не было. В игровой комнате в подвале — тоже. Наверно, он у себя.

Поднявшись по лестнице, я неуверенно остановилась перед его дверью и подняла руку, чтобы постучать по ней.

Зак открыл почти моментально, что немного удивило меня. Его лицо появилось в узком проеме, и он недовольно свел брови, когда увидел меня. Мои глаза невольно опустились вниз, и напряжение спало. Зак был одет.

— Чего тебе? — спросил он. Куда делась игривость в его голосе?

У этого парня настроение, как американские горки.

— Дома нет еды, — сказала я, сцепив руки за спиной.

— Да. Я в курсе.

— Мне нужно съездить в магазин, чтобы купить продукты, — продолжила я.

Одна его бровь вопросительно изогнулась.

— Я понял. Но… причем здесь я?

Уфф.

— Можно я возьму твою машину?

Я бы никогда в жизни не обратилась с подобной, или какой-либо вообще просьбой к Роджерсу, если бы у меня был выбор. Вот что делает с людьми безысходность…

— Нет, — сразу ответил Зак и собрался закрыть дверь, но я машинально выставила руку вперед, не давая ему этого сделать. — Я не ясно выразился? Нет.

— Но…

— Я не даю свою малышку малознакомым людям. А ты именно как раз этот случай. Так что тебе придется придумать что-нибудь другое.

— То есть, это нужно только мне? — я даже не заметила того, как стала озвучивать вслух свои мысли. — Ты, значит, не собираешься питаться, да? Не знала, что люди теперь могут спокойно обходиться без еды.

Зак со слабым раздражением закатил глаза и ослабил напор на дверь. Поняв, что он не собирается закрывать ее ближайшие несколько секунд, я опустила руку.

— Возможно, ты слышала о том, что еду теперь можно заказывать по интернету.

— Окей, — я сдержанно выдохнула. — Тогда съезди в магазин сам.

Роджерс громко фыркнул, изо всех сил стараясь показать, какими нелепыми ему показались мои слова.

— Вот еще! Тебе нужно — ты и езжай.

— Я не могу! — воскликнула я. — Потому что у меня нет машины, и ты отказываешься дать свою.

— Не мои проблемы, — он пожал плечами.

Прекрасно, черт побери!

Я метнула на него такой яростный взгляд, на какой только была способна, и, круто развернувшись, сделала пару шагов к двери своей комнаты, громко хлопнув ею.

Таких редкостных кретинов я еще не встречала! Боже, ну почему ты свел меня с этим человеком? Что такого ужасного я сделала в своей короткой жизни, за что заслужила кошмар в лице Зака Роджерса?!

Придется идти в магазин пешком. И плевать, что дом Джеймса находится за чертой города. Плевать, что я понятия не имею, сколько буду идти. Лучше умереть где-нибудь по дороге, чем в одном доме с Заком.

Я написала список продуктов, которые должна купить, переоделась в футболку и джинсовую юбку, убрала волосы в высокий хвост, чтобы они не мешались, и вышла из комнаты. Когда я спустилась вниз и собиралась открыть входную дверь, меня остановили за руку.

— Куда ты собралась? — раздался голос Роджерса за спиной.

Меня пробрала дрожь, и я выдернула руку из его хватки.

— А сам как думаешь? — прорычала я.

— Пешком? — недоверчиво фыркнул он.

Я сердито посмотрела на него через плечо и посчитала нужным не отвечать ему.

Зак издал обреченный вздох и сказал:

— Что нужно купить?

Я не ослышалась? Мне так хотелось попросить его повторить, но я не стала этого делать. О, Господи! Случилось невероятное! Зак Роджерс переступил через свою чертову гордость и решил пойти мне навстречу! Куда это записать?

Плотно сжав зубы, чтобы сдержать победную улыбку, я достала из заднего кармана юбки сложенный в четверть листок и протянула его парню.

— Здесь все написано, — холодно сообщила я.

Зак взял листок и, больше ничего не сказав, скрылся за входной дверью. Он ее не закрыл, поэтому я проследила за тем, как он сел в «Феррари» и выехал за пределы дома.

Роджерс вернулся через полчаса.

Я едва не сорвалась с места, когда он вошел на кухню с тремя тяжеленными на вид пакетами. Ура, еда! Прикусив нижнюю губу от нетерпения, я ждала, когда он подойдет к столу и поставит пакеты.

— Здесь все? — уточнила я.

— Да.

Зак оставил пакеты, и я принялась выкладывать еду. Овощи, фрукты, чипсы, шоколадные батончики «Марс», «Твикс», «Сникерс», «Пикник», «Twizzlers Rainbow Twists» (жевательные конфеты) — без них я просто не представляю своей жизни.

— «Скитлс»! — улыбнулась я.

— Это мне, — Зак выхватил шуршащую упаковку с разноцветными конфетками у меня из рук и запихнул ее себе в карман.

Я прикусила щеку изнутри и нырнула в следующий пакет.

Так. Французский хлеб, отбивные, курица и индейка. Низкокалорийные йогурты. Масло, сливки...

— Пиво? — удивилась я, доставая несколько стеклянных бутылок из последнего пакета.

— Это тоже мое, — сказал Зак, взяв их у меня и поставив в холодильник на самую нижнюю полку.

Разобравшись с продуктами, я могла приступить к готовке. Но сначала перекусила бутербродами с арахисовым маслом и апельсиновым соком. Обед Зака состоял из одной бутылки пива и пончиков. Ужасное сочетание. Мы сидели друг напротив друга и молчали. Каждый думал о своем. Не знаю, о чем размышлял он, но я совершила мысленный скачок во вчерашний вечер и осталась там до тех пор, пока Зак не покинул кухню, своим уходом вернув меня в реальность.

Я сполоснула за собой стакан, а к недоеденным пончикам Роджерса даже не притронулась. Пусть сам убирает.

Я решила приготовить жареную курицу по-южному с запеченным картофелем «Айдахо» и достала из холодильника необходимые для блюд продукты. К моему удивлению, когда я приступила к чистке картофеля, Зак вернулся на кухню и стал наблюдать за мной.

— Что? — мне было неуютно, когда он так внимательно смотрел на меня. Жаль, что мои волосы были убраны, тогда я могла бы спрятать свое лицо за ними.

Зак стоял сбоку от меня, прислонившись бедром к кухонной тумбе и скрестив руки на груди.

— Нужна помощь?

Я выронила не дочищенную картофелину и медленно перевела на него изумленный взгляд.

— Помощь? Ты предлагаешь мне помощь? Нет. Спасибо.

Да что с ним такое?! Сначала, крича, требует обходить его стороной за километр, а сейчас хочешь помочь? Что бы это ни было, я не готова идти на риск.

Зак ухмыльнулся и сделал пару шагов в мою сторону. Я невольно отступила вбок и вернулась к чистке картофеля.

— Скажи, что нужно делать, — настаивал он.

— Уходи, — ответила я.

— Что ты собираешься готовить?

Я промолчала.

Зак страдальчески вздохнул и оперся одной о раковину, у которой я стояла.

— Давай, я почищу картофель, а ты займешься другими делами? — предложил он.

Вау. Он снова говорил со мной, как человек, а не как свинья.

Я отложила в сторону нож и посмотрела на парня. Я не ожидала, что лицо Зака окажется так близко и поэтому, когда встретилась с его светло-голубыми глянцевыми глазами, растерялась, забыв все то, что хотела сказать ему. С легкой улыбкой на губах Роджерс ждал от меня ответа, но я не могла говорить. Я была лишена этой возможности, попав в плен, как и вчера, его красоты, как бы смазливо это ни звучало.

Зак действительно был хорош собой. Чертовски хорош. А еще он целуется лучше всех. И мне хочется поцеловать его снова, чтобы убедиться, что мне не приснилось то удовольствие, когда он впился своими губами в мои.

Я пропустила воздух через ноздри и покорно уступила ему место у раковины.

— Чисти, — все, что я смогла произнести.

Уголки его губ приподнялись выше, изобразив лисью улыбку, и он взял нож в руки.

Совместное приготовление еды с Заком Роджерсом стало для меня настоящей пыткой. Спустя несколько минут после того, как я пустила его за раковину, я поняла, что совершила огромную ошибку. И… я нарушила то, что должна была соблюдать. Я позволила ему находиться рядом с собой. От этого становилось труднее думать и двигаться.

Ладно. Если бы Роджерс молчал, я бы сумела пережить несколько часов в его компании, но он постоянно указывал мне, что я делаю не так, хотя я все делала правильно. Я готовила эти блюда бесчисленное количество раз и лучше знала, как правильно резать лук, сколько нужно сыпать перца, и как долго обжаривать куриные ножки. Но Роджерс, черт бы его побрал, возомнил из себя кулинара, поэтому достал меня своими поправками и указами.

— Убирайся с кухни, пока не поздно, — прошипела я ему. — Я сама все приготовлю. Отстань. Ты только мешаешь.

Зак ухмыльнулся, обваливая куски курицы в смеси муки и кайенского перца.

— Вот еще. Потом скажешь, что готовила ты, поэтому и будешь есть, соответственно, только ты.

Что?

— Отличная идея, кстати, заморить тебя голодом, — пробормотала я, выкладывая готовый картофель на противень. — Но как-нибудь в следующий раз. И… разве не ты говорил, что можешь питаться заказной пиццей?

— Не придирайся к словам.

Я почти улыбнулась.

— Не могу этого не делать.

Зак вздохнул и устремил на меня прямой взгляд.

— Не думай, что я забыл про поцелуй, — сказал он тихо.

Я замерла, нависнув над противнем.

— Я помню, — медленно произнес он, словно пытаясь внушить мне это. — Все. Так же то, что ты ответила на него.

О, нет. Нет. Нет. Он все помнит. Не может быть… Вот дьявол!

Все закружилось перед глазами, и я с трудом сумела сохранить равновесие. Пол стал мягким под босыми ступнями, и я громко сглотнула. Мой взгляд застыл на выразительно-красивом лице парня. В его бирюзовых глазах плясали бесенята; он подловил меня, застал врасплох.

То есть, Зак претворялся весь день, что ничего не помнит, но на самом деле это не так?

Наконец, когда ко мне вернулся дар речи, я зашевелилась и перевела стеклянный взгляд вниз, на противень.

— Причем здесь это? — пролепетала я, стараясь не показывать своей растерянности, но, по-моему, Зак все понял, глядя в мои бегающие глаза.

— При том, — сказал он, и боковым зрением я увидела, что он идет ко мне.

О, Боги…

— Ты хочешь меня, — в его глубоком, певучем голосе слышалась улыбка.

Я до боли прикусила нижнюю губу и резко подняла на него взгляд.

— Зачем тебе это? Ты же ненавидишь меня, — не понимала я.

Лицо Зака просияло.

— О, значит, ты не отрицаешь, что тебя ко мне тянет?

Я густо покраснела и попыталась выглядеть злой.

— Нет, придурок. Я не хочу тебя. Меня к тебе не тянет. Ты раздражаешь меня до смерти. И иногда я хочу врезать тебе. Нет. Не правда. Я всегда хочу врезать тебе.

— Хмм, — протянул он, и мне это совсем не понравилось.

— Хмм? — с опаской эхом повторила я.

Секунда тишины.

Зак резко поднял меня и посадил на одну из кухонных тумб. Только я хотела начать отбиваться, он резко притянул меня к себе, схватил мои руки и соединил их у меня за спиной. Его губы были изогнуты в плутовской улыбке. Одним резким движением он раздвинул мои ноги, оказавшись ко мне еще ближе. Его сильные руки держали мои, хотя я перестала вырываться. Он был везде. Снова. Как и вчера.

У меня был реальный шанс закричать, но я почему-то не стала этого делать.

И тогда я поняла, что одна частичка меня дико этого хотела.

От свежего, приятного запаха одеколона Зака у меня закружилась голова.

Я ждала, ждала, что сейчас он поцелует меня. Я хотела этого. Я забила глубоко внутри себя предостерегающий голос разума. Клянусь, Зак увидел это, глядя мне в глаза, так как его улыбка стала шире, и на щеках появились слабые ямочки.

— Я просто хочу проверить, показалось ли мне вчера, или нет, — вкрадчиво проговорил он.

Он разжал мои кисти, проделал пальцами воздушную дорожку от поясницы до талии. Затем его ладони, испачканные смесью для курицы, легли на мои бедра, и я вспыхнула. Моментально.

Зак смотрел на меня с гипнотизирующей прямотой, и это возбуждало еще больше.

К черту все.

Мне хотелось поцеловать его.

Скользнув к краю тумбы, я плотнее прижалась к нему, выгнула спину ему навстречу и обхватила его ногами. Зак сжал мои бедра и хищно улыбнулся.

— Я прав, — прошептал он, и его горячее дыхание обдувало мое лицо.

Я прикусила губу от нетерпения, с трудом понимая, о чем вообще идет речь.

И куда, собственно говоря, улетучилась вся моя ненависть к этому парню?

Я понятия не имела. Честно. Когда Зак находился ко мне так близко, мой мозг отказывался выдавать трезвые мысли.

— Ты хочешь меня.

Когда сквозь толщу сладкого тумана я услышала кричащую уверенность в его голосе, то на меня внезапно снизошло прозрение. Я моргнула и будто по-новому взглянула на Роджерса. Точнее, по-старому.

Эта дурацкая, но, не буду отрицать, сексуальная ухмылка больше не производила на меня того эффекта, от которого несколько секунд назад я сходила с ума и была готова броситься Заку на шею.

Что-то изменилось в выражении моего лица, так как Зак немного отстранился.

Я знаю, что изменилось.

Я разозлилась.

Дикий, бушующий гнев свалился на меня внезапно и сразил, словно удар молнии.

— Отвали от меня! — я толкнула его в грудь и спрыгнула с тумбы.

Пока Зак приходил в себя, мои глаза наткнулись на кастрюлю, в которой недавно варился картофель, и все дальнейшее произошло само собой.

Я взяла ее в руки и, встав на носочки, надела на голову Роджерса. Остывшая вода в кастрюле намочила всю его одежду. Я отпрыгнула в сторону и стала искать предмет, которым смогу защищаться, когда Зак решит прикончить меня.

Воспользовавшись несколькими секундами абсолютной тишины, я сняла со стены сковороду, крепко сжала ее ручку и приняла оборонительную позу. Я ожидала проявление ярости Роджерса в любом виде, но точно не думала, что он начнет хохотать, как ненормальный.

Медленно сняв с головы кастрюлю, он встряхнул волосами, и брызги воды попали на меня. Спокойно поставив ее на стол, Роджерс с необъяснимым озорством посмотрел на меня.

Я надела на лицо маску «великой мстительницы»

— По-прежнему уверен, что я хочу тебя? — процедила я.

Зак коварно улыбнулся.

— Ооо, да-а-а, — довольно протянул он. — Теперь я более чем уверен в этом.

Я зарычала.

Когда его сверкающие глаза опустились вниз, он перестал улыбаться.

— Эй, пожалуйста, опусти сковороду, — попросил Зак. — Мне страшно видеть тебя с ней.

— И не подумаю!

Ухмыльнувшись, Зак провел рукой по мокрым волосам и оглядел себя.

— Ты снова облила меня водой, — сказал он.

— Притронешься ко мне еще раз — я сделаю и не такое, — пообещала я.

Роджерс взглянул на меня сквозь ресницы и с грациозной неторопливостью направился в мою сторону. Я попятилась назад, подняв выше сковороду.

— Я ударю тебя! Клянусь.

Но Зак проигнорировал мою угрозу. Он остановился тогда, когда сковорода коснулась его груди.

— Если я поцеловал тебя, то это не значит, что ты мне нравишься, — похолодевшим голосом объявил он.

Я опустила сковороду, но не потому, что хотела позволить Заку подойти ближе. Я просто была в шоке.

— Ты на самом деле… — я даже не смогла договорить. Я так сильно скривила лицо, что мне стало больно. — Я никогда, никогда не изменю своего мнения относительно тебя, Зак Роджерс. Ты раздражал меня, раздражаешь, и всегда будешь раздражать. Даже если на Земле не останется никого, кроме нас двоих, я не захочу тебя, — последние слова я буквально произнесла по буквам. — Ты навсегда останешься для меня придурком.

Зак ничего не ответил, и я ткнула его сковородой в грудь так сильно, что он пошатнулся назад.

— Теперь я говорю тебе держаться от меня подальше, — прошипела я, испепеляя его яростным взглядом.

— Проще простого, — парировал он. — Но вот сможешь ли ты игнорировать меня — с этим я могу поспорить.

И, бросив мне напоследок беспечную ухмылку, Зак направился к выходу из кухни.

Приготовленный картофель с курицей я ела в одиночестве.

Глава тринадцатая

Зак Роджерс решил выйти из запоя и стать нормальным человеком… по крайней мере, попытаться. Он спал дома несколько ночей. Он не разговаривал со мной, метал косые взгляды, иногда подшучивал, желая задеть меня. Но я была готова терпеть это, главное, что мой сон не был потревожен.

Мы не разговаривали о том, что произошло на кухне и тем вечером, когда я вернулась с прогулки с Джейсоном. Я избегала его. Старалась это делать. Зак тоже не горел желанием находиться рядом со мной. Но когда мы все же сталкивались, он смотрел на меня, как на груз на своих плечах, который он ОБЯЗАН тащить. И мне хотелось провалиться сквозь землю каждый раз, когда я замечала на себя такой взгляд.

Что ж, я тоже не очень-то горела желанием быть его грузом.

Зак Роджерс «подарил» мне две недели бессонных ночей.

Из-за Зака Роджерса у меня появился нервный тик и возможность видеть каждое утро в отражении зеркала настоящее зомби.

Мне хотелось отомстить ему. Точнее, я всегда этого хотела, — с того момента, как познакомила его голову со сковородой, которую держала в руках в первую ночь, как переехала в Кливленд. Но я не стала ничего предпринимать, не стала ломать голову над тем, как намеренно испортить Заку жизнь. Я решила поступить мудро и просто вести себя так, как будто его вообще нет в моей жизни.

Полный игнор.

Это задевает сильнее, чем то, когда ты отвечаешь.

Но в один прекрасный момент стена терпения, которая казалось мне прочной, сломалась, и мы снова сцепились с ним, с трудом сумев остановиться. Спор возник на пустом месте — я просто положила пульт не туда, где он, по мнению Зака, должен быть всегда.

— Да какая вообще разница, где лежит пульт?! — не понимала я, сорвавшись на крик.

Мы были в гостиной. Я спокойно смотрела телевизор, пока не явился Роджерс и все не испортил.

— Для меня — большая, — сильнее нахмурился он и переложил пульт на несколько сантиметров влево.

Я закатила глаза и скрестила руки на груди. Я стояла у одной стороны журнального столика, Зак — у противоположной. Мы мерили друг друга гневными взглядами, и у меня чесались руки положить пульт обратно, назло Роджерсу. Но я, опять же, взяла свою ярость под контроль, так как в ином случае мы бы спорили бесконечно.

— Прекрасно! — воскликнула я, вздохнув, и вскинула руки, признавая свое поражение. — Я больше не притронусь к этому чертовому пульту.

— Будь так добра, — ядовитым голосом произнес он. — И вообще, лучше ни к чему не прикасайся в этом доме.

Иногда мне казалось, что Роджерс затевал со мной спор только ради того, чтобы повеселиться.

Я скривилась.

— Знаешь, теперь мне чисто тебе назло хочется все переворачивать и перекладывать на другие места. Пожалуй, начну с пульта.

Я нагнулась и бросила вещь на диван.

Роджерс громко стиснул зубы.

— Ты мне надоела, — процедил он. — Вечно суешь свой нос, куда не надо! Твое присутствие… если бы ты знала, как это раздражает! Ты все портишь.

Признаю, это было обидно. И даже больно. Совсем чуть-чуть. Неприятное чувство вспыхнуло где-то в недосягаемых глубинах моего разума, и я надеялась, что очень скоро оно исчезнет.

Сначала Зак Роджерс говорит мне ужасные вещи, затем целует и вновь возвращается к своей старой песне о том, что я его достала и бла бла бла. Он вообще нормальный?

Сжав пальцами переносицу, я опустила голову и слабо покачала ею.

— Ты невыносим, — пробормотала я неожиданно уставшим голосом, но во мне по-прежнему пульсировала злость на парня. — Просто чертовски невыносим. Не удивлена, что твоя мать сбежала от тебя.

О. Нет.

Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.

Я не могла сказать этого вслух…

Вздрогнув и замерев, я осторожно подняла голову. То, каким было лицо Зака, сильно удивило меня и заставило почувствовать самой огромной сволочью на свете. И я была ею. Я задела его за самое больное место. Джейсон рассказывал мне, что Зак стал… плохим из-за ухода миссис Роджерс, и я не имела права бросать ему это в лицо, каким бы козлом он ни был.

Я впервые увидела слабость в этих голубых глазах, и мое сердце сжалось от ненависти к самой себе.

Какая же я дура.

— Извини, — промямлила я. — Я не хотела…

— Заткнись, — прошипел сквозь плотно сжатые зубы Роджерс.

Я послушно замолчала и сомкнула засохшие губы, громко сглотнув. Если Зак сейчас накричит на меня, я не стану отвечать ему и обзываться в ответ. Это будет заслуженно.

Но не было ничего из того, чего я ждала и боялась.

Зак Роджерс просто развернулся и ушел, как делал это всегда. А я… я осталась наедине с гложущим к себе отвращением, пожирающим изнутри и заставляющим задуматься, что я не лучше его. Зак ужасен по-своему, а я — по-своему.

Но я все равно хуже. Он обижает, но не задевает чувства так глубоко, как это только что сделала я.

Я монстр.

Мне удалось обидеть человека, которого, я думала, ничто не берет, ни одно ругательство на свете. Но стоило заикнуться о его матери, как защита пала, и голубые глаза обнажили передо мной страх. Страх осознания того, что он остался без одного из самых близких ему людей.

Я хотела отомстить ему — я отомстила. Но это не принесло мне облегчения.

Мне не давало покоя то, что я сказала.

Мне было стыдно. Ужасно стыдно. Но я не могла отмотать время назад и промолчать, как хотела.

Я сидела на кухне, ела лакрицу и смотрела на стул перед собой. Несколько минут назад разговаривала с мамой. Она рассказывала о том, как прекрасно на Гавайях, что они живут в пятизвездочном бунгало на первой линии берега, и что у них вообще все замечательно. Она интересовалась, как я справляюсь с домашними делами и, конечно же, не упустила возможности спросить, как мы ладим с Заком. Само собой я солгала ей, сказав, что мы стали чуть ли не лучшими друзьями. Когда мама отключилась, я задалась вопросом: что бы было, если бы я и Роджерс действительно ладили?

Грусть сковала мое сердце. Мне срочно была необходима доза легких бесед и смеха. Я стала набирать номер Джесс.

Мой большой палец застыл над надписью: «Вызов», когда во входную дверь постучались.

Я повременила со звонком подруге и отправилась проверить, кто пришел.

Это был Джейсон.

Я не видела его с той первой и единственной прогулки по Кливленду, которую он мне устроил, и я соскучилась по нему. Мы созванивались один раз. Джейсон говорил, что у него много работы в автомастерской, и все, о чем он может думать, возвращаясь домой, так это о том, чтобы скорее завалиться спать.

Широко улыбнувшись, парень вошел в дом, когда я открыла дверь.

— Привет, — сказал он.

Мне хотелось улыбнуться ему, но уголки губ отказывались подниматься. Тупая щемящая тоска сжимала в тиски мое сердце, и я просто не могла радоваться.

Скажи мне кто-нибудь неделю назад, что я буду чувствовать себя виноватой перед Заком Роджерсом и переживать из-за этого, я бы громко рассмеялась в лицо этому человеку.

— Здравствуй, — с огромным усилием я все же смогла выдавить улыбку.

Джейсон тревожно взглянул на меня.

— Что-то случилось? — спросил он.

Я вяло покачала головой.

— Нет. Все в порядке. Просто нет настроения.

Джейсон не поверил мне. Он подошел ближе и положил руки мне на плечи. Немного согнув ноги в коленях, он попытался заглянуть мне в глаза.

— Тебя обидел Зак? — ненапряженным голосом предположил он.

Я тяжело вздохнула и виновато поджала губы.

— Скорее, я его, — тихо произнесла я.

Джейсон недоуменно свел брови вместе.

— О чем ты?

Я не собиралась говорить ему о том, что сказала Заку. Тогда Джейсон возненавидит меня.

Я отмахнулась рукой.

— Это неважно. Я рада тебя видеть.

Пальцы парня мягко сжимали мои плечи, и по телу разлилось приятное тепло.

— Я тоже, — отозвался Джейсон.

Мы смотрели друг на друга, находясь на близком расстоянии, и было в этой парализующей тишине что-то завораживающее и успокаивающее. Но все не так просто. Все очень сложно.

Я не понимала своих чувств. Я запуталась в них, словно несчастная муха в липкой паутине. Это ловушка могла стать для меня роковой. Мне нравился Джейсон, очень. Но вместо того, чтобы думать о нем эти дни, когда мы не виделись, и ждать с нетерпением следующей встречи, чтобы, наконец, заложить основу наших будущих близких отношений, я забила свою дурную голову мыслями о его лучшем друге — Заке Роджерсе. Несносном, бестактном парне, к которому испытывала особую неприязнь. Но я целовалась с ним почти два раза и, даже прилагая усилия, не могла забыть об этом.

Это неправильно.

Правильно — думать о Джейсоне, и только о нем.

Я вынырнула из омута мыслей и, глупо улыбнувшись, растеряно захлопала ресницами.

— Ты голоден? — нарочито непринужденным тоном поинтересовалась я.

Джейсон громко выдохнул и убрал руки с моих плеч.

— Вообще-то, я как раз собирался позвать тебя и Зака посидеть в одном месте, — ответил он.

— Ооо. Эмм…

Я не знала, что сказать. Меня и Зака? Вряд ли Роджерс согласится. Опять начнет возражать и требовать, чтобы я осталась дома. Тем более после того, что я сказала ему сегодня днем.

Но я не собиралась отказываться от приглашения Джейсона в любом случае.

— Ну, я в принципе готова, — сообщила я, хлопнув ладонями по своим бедрам.

Взгляд Джейсона скользнул вниз и остановился на моих голых ногах. На мне был белый короткий сарафан.

— Думаю, тебе лучше переодеться, — задумчиво промычав, посоветовал он. — Сегодня прохладно.

— Ладно, — согласилась я. — А куда мы пойдем?

Джейсон надел на лицо загадочную улыбку.

— В одно веселое место.

Я непроизвольно напряглась.

— Это не вечеринка?

— Нет. Это бар, но там очень круто.

Я медленно кивнула.

— Окей.

— Ты иди, переодевайся, а я зайду к Заку и потороплю его величественную задницу, — сказал Джейсон.

Мы вместе поднялись на второй этаж. Я скрылась в своей комнате, а Джейсон постучался в дверь Зака.

Я переоделась в облегающие узкие джинсы и легкую красную кофточку с длинным рукавом. Мои волнистые волосы были затянуты в тугой хвост, и я не стала ничего менять.

Готовая, я вышла в коридор, и как раз в это время из комнаты Роджерса выплыли две высокие фигуры. Первым был Джейсон, а следом за ним — Зак. Я видела лишь его профиль, пока он закрывал дверь своей комнаты на ключ. Затем Роджерс развернулся в мою сторону.

Он замер, когда наши взгляды сошлись друг с другом. Я тоже. Джейсон начал что-то говорить, заметив меня, и улыбаться. Но я не слышала его голоса и не смотрела в его сторону.

Я ожидала столкнуться с ненавистью в голубых глазах, но они были пусты и непроницаемы. Вообще не выражали никаких эмоций, а это было страшнее, чем то, если бы он наорал на меня.

Я шумно втянула воздух через ноздри и прервала наш зрительный диалог.

— Эй, — произнес Джейсон, глядя то на меня, то на Роджерса. — Вы, ребята, какие-то странные. Точно все хорошо?

— Да, — ответил за нас двоих Зак и, насупившись, пошел по коридору к лестнице.

Джейсон устремил на меня вопросительный взгляд, а я сделала вид, что не заметила этого, впившись глазами в отдаляющуюся спину Роджерса.

Зак не произнес ни слова, когда мы сели в машину Джейсона. Я готовилась в любой момент услышать недовольство относительно того, что я поехала с ними, и сидела, как на иголках, теребя рукава своей кофточки.

— Я позвал Шепли, — сказал Джейсон.

Он обращался к Заку, так как я понятия не имела, кто такой, или такая Шепли. Но мне стало интересно.

— Зачем? — похоже, Зак бы не очень рад этому.

Через зеркальце я увидела, как Джейсон закатил глаза.

— Потому что мы давно не гуляли вместе.

Зак мрачно ухмыльнулся.

— Я бы не виделся с этой чокнутой еще столько же.

Значит, Шепли — это девушка? Кто она?

Джейсон крепче сжал руль и свел брови вместе. Он был недоволен словами Роджерса.

— Эй, чувак. Не говори так о ней.

Зак лениво подняли руки в сдающемся жесте.

— Извини. Ты же знаешь, я терпеть не могу Шепли, как и она меня.

Джейсон печально вздохнул, словно признавая это.

— Я знаю. Но я никогда не перестану пытаться вас подружить.

— Ты хоть слышишь себя? — не успокаивался Роджерс.

Губы Джейсона расплылись в крошечной улыбке.

— Ну ладно. Для начала я просто хочу, чтобы вы при встрече не пытались оторвать друг другу головы.

— Прости, но я не верю, что тебе удастся это сделать.

Джейсон, улыбаясь, покачал головой.

— Вы самые близкие мне люди, но вы так же просто невыносимы.

— Ага, — ответил Зак.

Я ничего не понимала, и у меня было много вопросов. Во-первых, меня интересовало, что за девушка эта Шепли, и почему Джейсон защищал ее? Самые близкие люди?

Я нашла этому только одно объяснение.

Шепли — девушка Джейсона.

Все остальные мысли мгновенно разлетелись в стороны, и моя догадка насмерть врезалась в голову.

Мне стало холодно. Ноги и руки онемели, и я перестала дышать. Неужели, я так безнадежна? Какая же я дура. Думала, что у меня есть реальный шанс встречаться с Джейсоном. Боже! А когда я поцеловала его в щеку, то он, наверно, подумал, что я полная идиотка, раз посчитала, что могу на что-то рассчитывать, и просто решил не говорить мне ничего, чтобы не ломать надежды глупой девочки.

Но тогда почему он предложил мне показать город? Почему звонил мне? Почему был таким милым?

Может быть, потому, что это обычная вежливость? Конечно, это так, ведь Джейсон порядочный, добрый человек. И он просто не хотел показаться безразличным чурбаном и козлом в моих глазах, как Роджерс, и просто пожалел меня.

Ничего больше.

Я все себе придумала.

Мои веки тяжело опустились на глаза, и я издала громоздкий вздох.

Оставшуюся часть дороги мы ехали в тишине, разбавленной негромкой музыкой в стиле кантри. Я не хотела знакомиться с этой Шепли и смотреть на них с Джейсоном. Что я буду там делать? Господи, что я вообще делаю? В этом городе, с этими людьми? Хочу домой, к Джесс.

Я пыталась справиться с нахлынувшим отчаянием, когда синий «Додж Челленджер» прекратил свое движение и припарковался у обочины рядом с одноэтажным зданием из темно-красного кирпича. На нем не было вывесок и названий. С виду строение вообще походило на склад.

Парни покинули автомобиль. Я сделала то же самое с кислым лицом. Зак направился к переулку с западной стороны здания. Джейсон, кратко взглянув на меня, кивком сказал следовать за Заком. Я ему даже не улыбнулась, потому что меня одолевали мрачные мысли.

Мы догнали Зака и оказались перед железной дверью, сливающейся со строением из-за одинакового цвета. Роджерс сделал несколько ударов по ней в определенной последовательности, и буквально в следующую секунду она открылась. Мои глаза устремились на огромного лысого вышибалу. Он занял весь проем своим широким двухметровым телом и просканировал каждого из нас пристальным взглядом. Мне стало страшновато.

— Здарова, Бен, — сказал Зак и протянул вышибале руку.

Глаза здоровяка переметнулась с меня на Роджерса, и их руки соединились в крепком рукопожатии.

— Привет, Зак, — раздался низкий голос вышибалы.

Затем он так же поздоровался с Джейсоном. В конечном итоге темные глаза мужчины с татуированными руками оказались на мне.

— Она с нами, — ответил Джейсон на не прозвучавший вопрос вышибалы.

Я внутренне сжалась и заглушила в себе желание спрятаться от этого громилы, так как он выглядел, мягко говоря, угрожающе.

— Проходите, — сказал мужчина и сделал несколько шагов назад, чтобы пустить нас.

Джейсон и Зак прошли первыми, я неуверенно плелась за ними и оглядывалась. Мы оказались в узком, плохо освещаемом коридоре. Что это за место? Какой-то закрытый клуб? Это типа круто? В некоторых фильмах в подобных заведениях отдыхают бандиты и толкают наркоту. Надеюсь, это не тот случай.

Мы прошли до конца коридора. Зак открыл еще одну дверь.

Это был обычный с виду бар в темных коричневых тонах. Здесь сидели обычные люди, и они не были похожи на преступников. Большинство посетителей были молодыми парнями и девушками. Кто-то играл в бильярд, кто-то сидел за квадратными деревянными столиками, болтал, или смотрел по плазме у барной стойки прямую трансляцию бейсбола.

Вполне себе так миленько.

Неожиданно Джейсон помахал кому-то.

— Шепли! — крикнул он.

Я быстро обвела глазами всех присутствующих здесь людей и увидела, как одна девушка за самым дальним столом у противоположной стены подняла голову. Я попыталась вглядеться в нее. У нее были светлые длинные волосы, заплетенные в небрежную косу, и очки в толстой черной оправе на пол лица. Эта и есть девушка Джейсона? Честно говоря, я ожидала увидеть какую-нибудь знойную блондинку, или брюнетку с шикарной модельной фигурой, но не как не такую…. простую девушку.

Та, заметив Джейсона, вздохнула и опустила плечи. Она что-то сказала, так как ее губы шевелились.

Мы направились к тому столику. По пути Зак и Джейсон постоянно с кем-то здоровались. Я чувствовала себя белой вороной, так как на меня смотрели, как на чужачку, и это немного нервировало. Я невольно вспомнила ту вечеринку у озера, на которой мне тоже пришлось нелегко.

— Наконец-то! — измученно воскликнула девушка, когда мы остановились рядом с ней. — Я думала, ты уже никогда не притащишь сюда свою задницу.

Вау. Что-то она не очень ласковая, хотя у нее былая милая внешность. Круглое лицо, пухлые губы и большие серые глаза, которые казались просто огромными из-за очков. Она не казалась взрослой. Я имею в виду, такой, как Зак, или Джейсон. Черты ее лица сохранили что-то детское, и это было безумно мило. На вид девушке было не больше лет, чем мне. Возможно, она была даже младше меня на год, или два.

— Извини, — сказал Джейсон. — Мы попали в пробку.

— Ясно, — протянула Шепли и устремила взгляд за Зака, который стоял рядом с другом в непринужденной позе. Ее глаза медленно сузились. — О, и ты здесь, конечно же, — с ядом в голосе проговорила она. Затем Шепли сердито посмотрела на Джейсона. — Зачем ты притащил его сюда?

Я заметила, как Роджерс закатил глаза.

— Вообще-то, я стою здесь. И я все слышу.

Девушка сморщила свой аккуратный нос, но оставила свой взгляд на Джейсоне.

— Поцелуй меня в зад, Роджерс.

Зак ухмыльнулся.

— Пожалуй, нет.

— Ой, только не начинайте, пожалуйста, — попросил Джейсон, скривившись.

— Мы и не начинали, — фыркнула Шепли.

— Ладно. Шепли, познакомься, это Наоми, — он повернулся ко мне и отступил в сторону, чтобы я и девушка могли лучше видеть друг друга. — Наоми, это Шепли — моя младшая сестра.

Она цокнула.

— Эта конкретика была ни к чему.

Сестра?! Не девушка?

Упс.

И только сейчас, словно прозрев, я увидела внешнее сходство между ней и Джейсоном. Оба светловолосые, светлоглазые, и у них чем-то похожи носы и лбы.

На секунду Шепли округлила глаза, словно только заметила меня.

— Привет, — сказала она в следующую секунду и улыбнулась, помахав мне рукой.

Смущение окрасило мои щеки в бардовый цвет.

Боже, я такая идиотка.

— Привет, — запоздало отозвалась я, когда на меня уставились три пары глаз.

— Я заказала пиццу, — проинформировала всех Шепли. — Наоми, садись сюда.

Она отодвинулась в сторону и похлопала по месту рядом с собой. Эта девушка такая милая. И она не в восторге от Зака Роджерса. Мы с ней обязательно подружимся.

— Конечно, — согласилась я и присела рядом с Шепли.

Парни расположились напротив нас. Джейсон светился от радости, словно это был самый лучший день в его жизни. Можно бесконечно смотреть на эту улыбку. Но какой-то черт переманил мой взгляд на Зака. Он выглядел скучающим и отстраненным. Но когда наши взгляды встретились, его глаза зажглись холодным пламенем, задевшим мое сердце.

— Ты любишь пиццу? — вопрос Шепли притянул мое внимание к ней.

— Обожаю, — с немного оторопелой улыбкой ответила я.

Шепли просияла.

— Правда? Фух, слава богу. А то я так боялась, что мой любимый братец нашел себе очередную курицу-вегетарианку, питающуюся исключительно низкокалорийной гадостью, — быстро пробормотала она.

Сначала я рассмеялась, а потом до меня дошло то, что она имела в виду.

— О, нет, я не… — залепетала я.

— Наоми не моя… — подключился Джейсон.

Звонко рассмеявшись, Шепли избавила нас от бессвязных попыток оправдаться.

— Я поняла, поняла. Вы не встречаетесь. Жаль. Но ты нравишься Джейсону, — она посмотрела на меня. — Дома он болтал о Наоми Питерсон без умолку, — Шепли подмигнула зардевшемуся брату, лицо которого выражало смятение и явное желание провалиться сквозь землю.

— Шепли! — шикнул он.

— Что? — девушка невинно захлопала глазами.

Я захихикала, но мне было приятно, что Джейсон покраснел.

— Это неправда, — сказал парень, глядя на меня.

— Это правда, — настаивала Шепли. — Тогда откуда я знаю, что ты будущая сводная сестра Роджерса? Кстати, сочувствую. И у тебя самые потрясающие темные глаза, которые Джейсон когда-либо видел в своей жизни?!

— Мы не достаточно хорошо ладим, чтобы я говорил с тобой о ее глазах, — спорил Джейсон.

— Да брось, братишка, ты же…

— Я за пивом, — внезапно прервал их дискуссию Зак и поднялся со своего места.

Джейсон и Шепли замолчали, уставившись на него, как и я.

— Тебе взять? — спросил он у Джейсона.

— Нет, — тот покачал головой.

— Как знаешь.

Зак направился в сторону бара.

***

Я потеряла счет времени.

Болтая с Шепли, можно реально обо всем забыть.

Оказывается, у нас много общего. Ну, главное в том, что мы любим пиццу с пятью сырами, и любим не париться о том, что это неблагоприятно отразится на наших фигурах. Потом мы разговаривали о рок-группах. Оказывается, Шепли без ума от «Queen». Я выразила свою глубокую симпатию к группе «Nirvana». Шепли сказала, что у нее вся комната обклеена плакатами с Куртом Кобейном. Джейсон это подтвердил.

Мы говорили о книгах, фильмах и прочей ерунде. На какой-то момент мне даже показалось, что я разговариваю с Джесс.

В параллель нам Зак и Джейсон вели мужской разговор о тачке Джейсона. Он хочет тюнинговать ее, и Роджерс давал ему советы. Под конец разговора мы присоединились к обсуждению относительно «Доджа».

— Я хочу поиграть в бильярд, — заявила Шепли, добивая свой лаймовый фреш. — Кто со мной? Наоми? — она взглянула на меня.

— Нет. Я не очень хорошо играю, — виновато улыбнувшись, сказала я.

Шепли вздохнула с огорчением и кивнула. Она повернула голову в сторону парней.

— Тебя я даже спрашивать не буду, — сказала она Заку.

— Не обольщайся. Я бы все равно не согласился, — произнес Роджерс.

Шепли поправила очки и, клянусь, у нее было такое лицо, словно она вот-вот высунет язык, как маленький ребенок. Интересно, что Роджерс ей сделал такого, за что она возненавидела его? Уверена, ему даже не пришлось стараться.

Девушка посмотрела на своего брата.

— Только попробуй отказать, и я перестану убираться в твоей комнате, — пригрозила она ему.

Зак, запрокинув голову, рассмеялся и похлопал друга по плечу.

— Эй! — возмутился Джейсон. — Я плачу тебе сто баксов в месяц.

— Я повышу до четырехсот.

— Это половина моей зарплаты!

— Не ври. Но если хочешь сохранить деньги, поиграй со мной.

Джейсон сделал жалостливое лицо.

— У меня самая замечательная сестра на свете, — пробормотал он.

Девушка широко улыбнулась и вышла из-за стола. Джейсон последовал ее примеру, и они направились к освободившемуся бильярдному столу.

— Я надеру тебе задницу, — уверенно заявила Шепли.

— Посмотрим, — ответил Джейсон.

Он обвил рукой ее шею и наклонил к себе, потрепав сестру по волосам. Шепли пискнула, оттолкнула его, и он громко захохотал.

Я наблюдала за ними до тех пор, пока они не начали игру.

Я отвернулась к столу, чтобы взять кусок пиццы, но застыла с вытянутой рукой, когда заметила на себе изучающий взгляд Зака. Я совсем забыла, что осталась не одна.

С трудом опустив глаза, я взяла пиццу и надкусила треугольник. Я старалась жевать как можно тише, но мне все равно казалось, что то, как я ем, слышит каждый, кто здесь находится. Из-за волнения, разгорающегося в груди, я подавилась и стала кашлять. Вцепившись в свой стакан с содовой, я осушила его за несколько секунд.

— Что? — рявкнула я на Роджерса, который смотрел на меня, и уголки его губы были слегка приподняты, словно он улыбался, но это было не так.

Вслед за смущением и раздражением на меня навалилось чувство вины.

Я должна извиниться перед ним за свои сегодняшние слова. Плевать, если он не простит и будет дуться дальше. Главное, моя совесть будет чиста.

— Слушай, прости за то, что я сказала тебе днем, — забормотала я, и мой голос дрожал от неуверенности. Я старалась смотреть куда угодно, но только не на Роджерса. — Я вовсе так не думала. Просто ты разозлил меня, и я ляпнула первое, что пришло на ум, — я сделала паузу, чтобы перевести дыхание. Набравшись смелости, я подняла голову, встретившись с немного расширенными глазами Зака. — Правда. Мне очень жаль и стыдно, что я так сказала.

Ну вот.

Я сделала это. Извинилась перед Заком Роджерсом.

Я вцепилась пальцами в колени под столом и стала ждать реакции парня. Мне должно быть все равно, но я чувствовала жизненно важную необходимость услышать, что он не держит на меня обиды. Я знаю, что мы все равно будем общаться, как враги, но я должна быть прощена, чтобы могла спокойно спать по ночам.

Роджерс, не прерывая зрительного контакта, потянула за пивом. Он намеренно молчит, или его обида настолько сильна?

Во второе мне верилось с трудом.

Я нетерпеливо вскинула брови.

В поле моего зрения попала эффектная длинноволосая брюнетка со сногсшибательным телом. На ней была кошмарно короткая юбка, которая при малейшем движении может оголить ее пятую точку, и белый топ, открывающий вид на проколотый пупок.

Вау.

Парни провожали ее жадными взглядами, когда она шла к нашему столу, игриво накручивая локон на палец и плавно покачивая бедрами.

Каково было мое удивление, когда эта девушка подошла сзади к Заку и обвила рукой его шею.

— Здравствуй, сладкий, — промурлыкала она и нежно поцеловала Роджерса в щеку.

Разинув рот, я наблюдала за тем, как она обошла его и устроилась у него на коленях. Зак не сказал ничего против и даже обнял ее свободной рукой за осиную талию.

— Эшли, — протянул он, поставив бутылку с пивом на стол. — Не знал, что ты здесь, — он приковал свой взгляд к ее глубокому декольте.

— Я пришла сюда несколько минут назад, — пояснила Эшли, выставив грудь вперед, чтобы Заку было удобнее на нее смотреть. — Увидела тебя и решила подойти. Скучаешь? — задав этот вопрос, девушка покосилась на меня.

И в этот момент я поняла, что сижу и пялюсь на них очень долго. Их общение не было дружеским, и я должна немедленно отвернуться.

Прямо сейчас.

— Кто это? — спросила Эшли, по-прежнему сжигая меня своими карими глазами.

Зак даже не повернул голову в мою сторону, не взглянул.

— Неважно, — сказал он, второй рукой откинул волосы Эшли назад и оставил ее на шее девушки. Та довольно улыбнулась и перестала смотреть на меня, кокетливо стрельнув взглядом на Роджерса. — Я скучаю, — произнес он. — Ты даже не представляешь себе, как.

И он поцеловал ее. Жадно. Неистово. Так, что даже мне стало жарко. Они углубили поцелуй, соединив в яростном танце свои языки и полностью игнорируя меня, словно я вообще не существовала.

С невероятным трудом мне удалось отвернуться. Я закрыла глаза, когда его рука спустилась с шеи Эшли на ее грудь и сжала. Они совсем не стеснялись, словно находились здесь одни.

Мое сердце билось ровно, когда я в полубессознательном состоянии встала на ватные ноги, собираясь уйти, чтобы больше не видеть эту отвратительную картину.

Я не хотела знать, кем приходилась Заку Роджерсу эта девушка. Я ничего не хотела, кроме того, чтобы оказаться сейчас на другом конце планеты.

Ничего не видя вокруг себя, я просто шла вперед. Пустота стремительно стала заполняться печалью, непониманием и обидой. Этот микс эмоций начал сводить с ума, и мне хотелось плакать.

— Наоми! — словно издалека до меня донесся знакомый голос. А через несколько секунд меня остановили, взяв за локоть. Я медленно обернулась и увидела удивленного и взволнованного Джейсона. Не Зака. — Куда ты пошла?

Мне не хотелось отвечать ему. Я была опустошена и переполнена одновременно. Джейсон терпеливо ждал, когда я объяснюсь, но я вздохнула и покачала головой.

— Я хочу домой, — тихо вымолвила я.

Я как последняя дура сидела и распиналась перед Заком Роджерсом, но он и глазом не моргнул. Однако стоило подойти какой-то девице, и он сразу ожил.

Он ни во что меня не ставил.

Ему плевать на все мои слова. Плевать на искреннее желание извиниться.

Я ненавижу его.

Проглотив слезы, я низко опустила голову. Обида рвала сердце на части, и это было чертовски неприятно и болезненно.

— Хорошо, — согласился Джейсон без лишних вопросов. — Подожди нас на улице. Ты помнишь, как выйти отсюда?

Я вяло кивнула.

Джейсн отпустил мой локоть, и я ушла.

Он вышел из бара с сестрой через несколько минут. Я ждала их у машины Джейсона. С ними не было Роджерса.

— А где Зак? — вырвалось у меня.

Прежде чем сесть в «Додж», Джейсон кинул мне мрачный взгляд.

— У него появились дела.

Дела…

С той девушкой.

Я залезла в машину. Шепли заняла место рядом с водительским, где обычно сидел Роджерс, и мы тронулись с места.

Я не хотела думать о том, чем собирается заниматься Зак Роджерс с Эшли, но мысли сами лезли в голову, и они были настолько навязчивыми, что я не могла сопротивляться им. Не хватало сил.

Обратный путь показался мне мгновенным.

— Приехали, — объявил Джейсон.

Он остановил машину перед особняком, но не заглушил мотор.

— Спасибо, — хрипло поблагодарила я, толкая от себя автомобильную дверцу.

— Спокойной ночи, Наоми, — пожелал мне он.

Я выдавила ему уставшую улыбку.

— И тебе.

Я выползла из «Доджа», когда меня окликнула Шепли.

— Наоми, ты не будешь против, если я загляну к тебе завтра? — с надеждой в голосе спросила она. — Просто если я еще хотя бы день проведу в стенах своего дома, то сойду с ума, — Шепли смущенно усмехнулась.

Это было бы просто здорово, потому что мне тоже нужно будет отвлечься.

— Конечно, я двумя руками «за», — мне не хотелось выглядеть перед девушкой грубиянкой, поэтому я изобразила восторг.

Шепли тут же улыбнулась.

— Класс! Тогда до завтра?

— Ага.

— Пока.

Я помахала им с Джейсоном рукой, и они уехали.

Устало проведя рукой по волосам, я распустила их и поплелась к входным дверям. Я не помнила, как дошла до своей комнаты. А когда оказалась там, то сразу рухнула на кровать, не раздеваясь.

Я закрыла глаза и перед глазами появилась расплывчатая картинка целующихся Зака и той брюнетки.

И почему это так задело меня?

Ранним утром следующего дня я заваривала себе кофе на кухне, чтобы прогнать хандру и немного взбодриться.

Мое внимание привлекли звуки, исходящие из гостиной. Я услышала чьи-то приглушенные шаги и подалась в сторону арки, ведущей в коридор. Я выглянула из-за угла, вытянув шею, и увидела промелькнувший образ девушки. Блондинки. Она на цыпочках кралась к двери, держа в руке туфли на сумасшедшем каблуке. А следом за ней плелся сонный Зак Роджерс. На нем были красные трусы-боксеры. Он чесал затылок и громко зевал.

— Поцелуй на прощание? — писклявым голосом попросила блондинка, развернувшись к нему у самого выхода.

Тот лениво притянул ее к себе и подарил глубокий поцелуй.

Я не должна была видеть это, как и вчерашнюю сцену Зака с той брюнеткой.

Честно говоря, я не ожидала, что увижу его с другой. В смысле, я думала, что если он и вернется домой с девушкой, то ею будет Эшли — его вчерашняя «знакомая». Но он не оправдал моих ожиданий и переплюнул даже самого себя.

Зак открыл дверь, не прерывая поцелуя. Затем он отстранился и мягко подтолкнул девушку к ней.

— Прощай, — сказал он абсолютно безэмоциональным голосом.

— Ты позвонишь мне? — спросила блондинка.

Наивная.

— Конечно, — солгал Родежрс. Он не собирался ей звонить. Это даже дураку ясно.

Девушка улыбнулась ему и скрылась за дверью, которую Зак тут же захлопнул. Он остановился и замер, словно прислушивался к чему-то. Тогда его взгляд упал в мою сторону. Я моментально прижала голову к стене, затаила дыхание и оцепенела. Крепко зажмурив глаза, я начала молиться, чтобы он не пошел сюда.

Похоже, Бог решил откликнуться и помочь мне.

Зак Роджерс поднялся по лестнице. Я услышала приглушенный хлопок закрывающейся двери.

Его девушки — не мое дело.

Его образ жизни — не мое дело.

Он — не мое дело.

Это все, что мне нужно знать, чтобы жить дальше.

Глава четырнадцатая

Мое спокойствие длилось недолго.

Я не успела насладиться сном сполна, поэтому пожалела о том, что, когда у меня была возможность, не спала целыми днями.

Зак Роджерс вновь бодрствовал по ночам. Но теперь причиной его «занятости» была не выпивка. Это было намного, намного хуже.

Он стал водить в дом девушек. За несколько дней я выучила стандартный алгоритм их действий. Сначала они мило общаются в гостиной, смеются и кокетничают, а потом поднимаются наверх и приступают к делу. Минут пятнадцать-двадцать уделяют прелюдиям, и начинается настоящая жесть, длящаяся чуть ли не всю ночь. Только и слышно: «О, да, Роджерс!», «Быстрее, Зак!», «Да, малыш, да!» и тому подобное от разных женских голосов.

Зашибись.

Я живу в одном доме с алкоголиком, патологическим извращенцем и бабником в одном лице.

Как только я погружалась в сон, начинались громкие звуки, исходящие из комнаты Зака. В эти самые моменты мне казалось, что нас вообще ничего не разделяет, и мы находимся в одном помещении. Это ужасно. Правда.

Сначала я не могла уснуть оттого, что он был пьяным. Теперь же причина моей бессонницы заключалась в том, что он… развлекался с девушками.

— Зак! — кричала его очередная девица. — О, Господи!

Я накрыла лицо подушкой и зарылась в одеяле, но даже это не спасло от звуков чужого наслаждения. Да сколько можно?! Ему что, вообще не хочется спать ночью?

— Быстрее! — вновь раздался надрывающийся женский крик. — Быстрее, Зак! Давай…

Тихо зарычав, я одним рывком скинула с себя одеяло и бросила подушку в угол комнаты.

Как же они мне надоели…

Я стала нервно метаться из стороны в сторону. Я пыталась, пыталась игнорировать их крики и скрипы кровати несколько ночей. Но моему терпению настал конец, хотя оно и так находилось в подвешенном состоянии. Меня до безумия раздражало то, что Роджерсу сейчас хорошо, а я не могу найти покоя. Это было нечестно. Разве Господь ослеп и не видит, что это я должна кайфовать, а не Зак?!

— Ты великолепен, детка! — эта девушка все не затыкалась, и мне захотелось сделать это самой.

Я вновь прижала ладони к ушам, надеясь, что смогу погрузиться в тишину, но это было тщетно.

Господь, если я убью Зака Роджерса, я же не попаду за это в ад? Я сделаю доброе дело — избавлю этот мир от такого паразита с чертовски завышенной самооценкой. Да после этого я просто обязана попасть в рай!

Они ускорились.

Кровать заскрипела чаще, стоны девушки увеличили свою интенсивность. Их дело близилось к концу, но это ненадолго; через несколько минут они продолжат. Так было, по крайней мере, все эти дни. Зак «мучил» своих девиц едва ли не до смерти.

Нет.

Я не должна думать об этом.

Мысли о Роджерсе не приносили мне облегчения. Никогда. А мысли о его горячем твердом теле, блестящем от пота, вообще сводили с ума, и мне хотелось лезть от этого на стену, рвать на себе волосы, чтобы заглушить неистовое пламя желания заполучить его всего, целиком, почувствовать его силу.

— Брр, — я лихорадочно затрясла головой, остановившись у кровати.

Я должна немедленно прекратить это, иначе мой мозг точно взорвется.

Громко вздохнув и собрав волю в кулаки, я направилась к выходу из комнаты. Проскользнув через дверь, я оказалась во власти непроглядной темноты, в которой утонул просторный коридор второго этажа особняка Джеймса. Я остановилась и прислушалась к звукам.

Они исходили не из комнаты Зака Роджерса, что несколько удивило меня. Странно. Тогда… где он и та громкоголосая девица?

Я определила, что звуки исходят из соседней комнаты. О боже… они ближе, чем я думала. Не удивительно, почему дрожали стены.

Гневно насупившись, я решительно подошла к двери этой комнаты и громко постучала.

Я обломаю их кайф.

Я сделаю так, чтобы ночь Зака Роджерса была испорчена.

Скрипы прекратились, как и стоны. Тишина.

— Кто это? — расслышала я приглушенно-недоуменный голос девушки.

Молчание. Слабый скрип деревянных половиц.

— Не вставай, мы не закончили, — раздался слегка раздраженный голос Роджерса.

Приближающиеся неторопливые шаги.

Я скрестила руки на груди и надела на лицо разъяренную маску. Я ждала, когда откроется дверь. Я с трепетом в груди готовилась излить на Зака свою гневную тираду, готовилась наезжать на этого недоумка, портящего мне жизнь и целенаправленно уничтожающего мои нервные клетки.

Бледная полоска света коснулась моего тела, когда приоткрылась дверь. Сначала я смотрела перед собой, а потом, когда появился свет, опустила взгляд вниз. Я увидела босые мужские ноги. Мой взгляд очень медленно поднимался вверх… до тех пор, пока…

Ох, черт.

Зак Роджерс вновь предстал передо мной в обнаженном виде.

Проклятье! Просто прелестно.

Я вовремя закрыла глаза и шумно выдохнула.

— Пожалуйста, прикройся, — прошипела я.

— И не подумаю, — хмыкнул Зак.

Он вновь пытался вывести меня из себя. Он стал придурком… Нет. Он всегда был им.

Уняв зарождающуюся дрожь волнения, я резко убрала руку от лица и намеренно прямо заглянула в наглые и недовольные глаза Роджерса, но меня так и тянуло опустить взгляд ниже…

— Чего тебе, Питерсон? — лениво спросил он.

Чего мне?

— Вы не могли бы… развлекаться потише. Я не могу уснуть из-за вас, — сказала я в полголоса.

Зак ухмыльнулся так, словно я только что сделала ему комплимент.

— Извини, но нет. Я не виноват, что так хорошо умею доставлять другим удовольствие.

Я закатила глаза.

— Ты такой придурок.

— Ммм. Угу. Это все?

Я вернула взгляд к его самодовольному лицу.

— Хотя бы зажимай ей рот рукой, — процедила я и сморщилась, представив эту картину.

— О, — его брови поднялись вверх, словно к нему снизошло озарение. — Кстати, отличная идея. Только я заткну ей рот чем-нибудь другим.

Это он о…

Немыслимо. Его грязные намеки побуждали мою больную фантазию представлять на месте той девушки себя.

Я почувствовала, как начинаю краснеть, и обрадовалась тому, что было достаточно темно, чтобы Роджерс не увидел этого.

Я шумно втянула в себя воздух и сжала руки в кулаки.

— Мне плевать, как ты заткнешь ее. Просто не мешайте мне спать! Я не могу этого сделать уже несколько ночей.

— Ничего не могу обещать, — раздражающе спокойным тоном сообщил Зак.

— Окей. Тогда я просто обязана обламывать тебе кайф.

— Я все понял, — ледяная улыбка мелькнула на его лице. — Ты завидуешь.

Боже. Что? Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала в своей жизни.

— Я не завидую, — буркнула я. — Было бы чему.

— Похоже, есть чему, — он оперся локтем о дверь и навалился на нее, продолжая насмешливо смотреть на меня. — Тебя беспокоит то, что ты спишь по ночам, а я нет. Тебя беспокоит то, что у меня есть секс, а у тебя его нет. Печально, согласен, — Роджерс состроил сочувствующую гримасу. — Я бы и не так бесился. Но, к огромному счастью, я не на твоем месте. Будь это так, я бы умер, потому что не сумел бы прожить столько жалких и бессмысленных дней.

Это моя жизнь жалкая и бессмысленная?!

Меня охватила адская ярость. Я чувствовала, как она вызывала покалывание во всем теле, побуждая меня совершить немыслимое и зверское убийство. Я была на грани того, чтобы не накинуться на Роджерса и не исцарапать ему лицо, наплевав на то, что он «занят», и что он голый.

— Я не монашка, — прошипела я.

И это все, что я могла выловить из океана своих бушующих в тесной голове мыслей.

— Серьезно? — поддразнивая меня, Зак недоверчиво улыбнулся.

Я плотно сжала губы и метнула на него сердитый взгляд.

— Я не собираюсь тебе ничего доказывать, — процедила я.

— А я не прошу, чтобы ты доказывала мне что-либо, — спокойно проинформировал Роджерс младший.

— Прекрасно! — выплюнула я.

— Прекрасно, — повторил он с весельем.

Господь, создавая этого парня, ты переборщил с наглостью!

— За-ак, — раздалось писклявое хныканье.

Мой взгляд автоматически переместился за плечо Роджерса, но я все равно ничего не увидела.

— Ты долго? Иди ко мне. У тебя есть одно незаконченное дело, — последние слова она произнесла с кокетливым озорством и захихикала.

Что-то больно защемило в груди, когда Зак улыбнулся, слушая ее и глядя на меня. То, что мы целовались, ничего для него не значит. И для меня не должно. Но я по-прежнему думала и вспоминала об этом. Я отчаянно пыталась найти в этом сумасшествии хоть какой-нибудь смысл. Но фишка была в том, что смысла нет.

— Уже иду, — безучастным тоном отозвался Роджерс.

Стараясь не растерять самообладание и гнев, я скрестила руки на груди и устремила на него злой взгляд.

— Если вы не убавите громкость, клянусь, я вновь испорчу вам кайф. Я буду делать это каждый раз, чтобы ты понял, что я не шучу, и хотя бы иногда шел мне на уступки.

Зак смотрел на меня так, словно я была маленьким капризным ребенком, и все мои угрозы были для него не более чем детским лепетом. Но я говорила абсолютно серьезно. Он смотрел на меня, слегка наклонив голову вбок, и я была уверена, что про себя он смеялся надо мной.

— Извини, но я вынужден отказать тебе в просьбе, — сказал он и захлопнул дверь прямо перед моим носом.

Эта сволочь по имени Зак Роджерс так и не дала мне выспаться.

Когда утром я разлепила опухшие глаза, то почувствовала смертельную необходимость выпить чашечку крепкого кофе.

Спустившись на кухню, еле волоча ногами, я, не глядя, включила чайник и рухнула за стол.

Зак и его очередная подружка затихли под утро — в четыре часа тридцать две минуты. Сейчас было восемь утра. Я была более чем уверена, что они спали, и вероятность встречи с кем-нибудь из них была крайне невелика.

Я почти уснула, но услышала щелчок, свидетельствующий о том, что вскипела вода. Слабо подпрыгнув, я разлепила глаза и поплелась наливать себе кофе. Взяв свою кружку и налив туда кипяток, я насыпала одну… две чайные ложки «бодрости» и, помешивая содержимое, вернулась к столу.

Сделав небольшой глоток, я блаженно закрыла глаза. Обжигающее тепло разлилось по телу, вызывая приятную дрожь.

Когда я открыла глаза, то увидела у входа на кухню девушку. Она, застыв, пялилась на меня, округлив свои большие серые глаза. Не нужно быть гением, чтобы понять, что она та, с кем Зак провел сегодняшнюю ночь. Очередная длинноногая блондинка в коротком обтягивающем платье.

Мы смотрели друг на друга, не шевелясь, наверно, несколько минут, пока первая из нас не пришла в себя. Ею оказалась я. Не знаю, почему, но мне захотелось быть смелой и дерзкой перед этой девицей. Она уже мне не нравилась — хотя бы потому, что она переспала с Заком Роджерсом, а это уже говорит о том, что она лишена всякого рассудка.

Расправив плечи, я не сводила с нее слегка скучающего пристального взгляда.

― А ты кто? ― с нескрываемым отвращением спросила девица.

Она медленно прошла вперед и остановилась у противоположного конца стола.

― Хороший вопрос, ― негромко ухмыльнулась я и сделала глоток кофе. Напиток обжег горло. ― Я здесь живу, вообще-то.

Ее аккуратные брови домиком резко поднялись вверх, выражая недоверие.

― Живешь? ― она сморщила нос. ― Зак не говорил, что у него есть девушка…

Я чуть не захлебнулась и стала громко кашлять.

― Прости, ― прохрипела я. ― Я не девушка Зака, ― во мне проснулось бурное недовольство. ― К счастью, конечно же. Так что расслабься, этот кретин твой, и только твой. Хотя… я сомневаюсь в этом. И, знаешь, я не советую быть с ним, потому что мало ли какую венерическую болезнь ты от него подхватишь, ― засмеявшись себе под нос, я взяла тряпку и стала водить ею по столу, вытирая пролитый кофе.

― О чем ты говоришь? ― недоуменно спросила девушка.

Я оторвала взгляд от поверхности стола и посмотрела на девушку.

Ууу, да она, похоже, не ладит со своим мозгом.

Что ж, придется мне просветить ее в «грязное белье» Роджерса младшего. Хотя я сомневалась, что это будет что-то для нее значить.

― Поверь, этот недоумок по имени Зак каждый вечер возвращается домой с новой девушкой, ― стала пояснять я. ― И, ну, знаешь, мало ли что. Уверена, что одна из его одноразовых подружек чем-то больна.

Выражение ее лица не изменилось; девушка по-прежнему ничего не понимала.

— Ясно, — выдохнула я, слабо покачав головой.

Я чувствовала себя крутой, нереально крутой, и я понятия не имела, почему.

— Так кто ты? — спросила блондинка, скрестив руки на груди.

— А это важно? — вопросом на вопрос ответила я, скопировав ее жест.

Мы стали метать друг на друга напряженные взгляды. Она смотрела на меня, как удав на кролика, и я не сомневалась, что она готова задушить, если понадобится. Сейчас у нее был как раз такой взгляд, и это выглядело немного страшновато, хотя чертовски глупо.

Чтобы как-то разрядить эту обстановку, я первая отвела взгляд и услышала, как девушка тихо хмыкнула. Я сделала вид, что ее вообще нет на кухне, хотя меня смущал факт нахождения здесь чужого человека. Но я сама была чужой в этом доме.

Молчание наполняло кухню до тех пор, пока не явился главный герой любовной «драмы». Я старалась не смотреть в его сторону, но боковым зрением увидела, что он был без рубашки. Ладно, хотя бы в трусах. Он напрочь лишен стеснения.

— Что ты здесь делаешь? — сначала я не была уверена, кому именно адресован его вопрос, поэтому напряглась и замедлила свое блуждание по кухне. — Я же сказал тебе идти домой.

Он обращался к девушке, которая подошла к нему и обвила его шею руками, словно веревка на шее висельника. Я не удержалась и взглянула на них, чтобы посмотреть, как отреагирует Роджерс. Его руки свободно болтались вдоль тела, и он скучающе смотрел в потолок.

— Я думала приготовить тебе завтрак, — промурлыкала она, целуя Зака в скулы.

— Ты должна уходить, — пугающе ровным голосом проговорил он и мягко отодвинул от себя девушку.

Ну вот. Что и следовало ожидать. Он развлекался с ней всю ночь, и теперь она была ему не нужна. Подлец с большой буквы. Да и девушка ничуть не лучше него. Точнее, ничуть не умнее. Не понимаю, как они могут вестись на это? Не понимаю, как им может нравиться быть использованными и выброшенными? Все ради одноразового удовольствия? Это ужасно. Однако все эти глупые девушки не оставляют попыток приручить Роджерса. Я уверена, что все они надеются, что кто-нибудь из них — та самая единственная, которая сможет изменить Зака и превратить его из плохиша в отличного, любящего и заботливого парня. Что ж, это делало их более безмозглыми. Зак Роджерс никогда не изменится. Дерьмо засело глубоко в нем, и хотя иногда у меня мелькают мысли о том, что в нем есть что-то хорошее, — теперь я понимаю, что ошибалась. Этот парень по своей воле загубил свою душу и свою жизнь, превратив ее в случайны связи и море алкоголя.

— Но я не хочу, — захныкала девушка. — Я хочу остаться. С тобой. Пойдем к тебе в спальню, — она провела наманикюренным коготком по его обнаженной груди, — и испробуем то, что не успели сделать ночью. Ммм? Как тебе такая идейка? — ее голос был сладким, как мед, и это жутко бесило. Ради секса с Роджерсом она была готова стать самой шелковой и послушной. Она была готова стать подстилкой.

Зак убрал руку девушки со своего тела и заглянул ей в глаза.

— Тебе пора, Саманта, — холодно изрек он.

Неожиданно блондинка сделала шаг назад, словно получила пощечину, но я четко видела, что Зак не бил ее.

— Я Аманда! — обиженно воскликнула она.

Какая прелесть. Он забыл ее имя.

Я улыбнулась, ожидая реакцию Роджерса.

Его лицо сохранило невозмутимый вид, словно блондинка не поправляла его.

— Хорошо, Аманда. Тебе пора, — монотонно повторил он.

— Не звони мне, — оскорбленная девушка метнула на него разочарованный злой взгляд и рванула к выходу из кухни.

Я смотрела за спину Роджерса, взгляд которого был устремлен куда-то вдаль, а через несколько секунд услышала, как громко захлопнулась входная дверь.

Когда девушка ушла, я не смогла сдержать ухмылки, чем заработала в свой адрес недовольно-вопросительный взгляд Роджерса.

— Люди, смеющиеся без какой-либо на то причины, просто обязаны попасть на прием к психиатру, — вдруг сказал он.

Я замолкла и резко переместила глаза в его сторону.

— Я не смеюсь, а усмехаюсь.

Его левая бровь поползла вверх.

— Какая разница?

— Большая.

— Зануда.

— Кретин.

Роджерс вздохнул, слабо покачав головой.

— И вообще, — сказала я. — У меня есть причина, чтобы смеяться над тобой.

— Правда? — театрально удивленным голосом протянул он, пройдя вперед.

— Да, — уверенно подтвердила я.

— Хмм, — он взял графин с водой и отпил немного. — Плевать, — произнес он, поставив предмет обратно на тумбу.

Я фыркнула.

— Тебе на все плевать.

Зак повернул голову в мою сторону и окинул долгим взглядом. Его глаза начали неторопливо двигаться вверх, начиная от ног, но, так и не дойдя до лица, остановили свое путешествие в районе ключицы. Меня обдуло легким жаром, и я вцепилась пальцами в чашку с кофе, которую держала у рта.

— Не на все, — тихо проговорил Роджерс. Голубые глаза впились в мои, и на секунду я вообще забыла, где нахожусь, так как они с какой-то немыслимой силой сумели в одно мгновение заполнить собой все окружающее меня пространство. — Мне не плевать, что ты портишь мне жизнь.

Ну вот. Опять. Что я ему сделала?

— По-моему, ты ошибаешься. Это ты все портишь, а не я, — ответила я, громко поставив чашку на стол.

И сейчас я имела в виду не только наше общение, а всю его жизнь, начиная с момента, когда ушла его мать. Какие бы с нами ни происходили неприятности — мы виноваты в этом, либо полностью, либо отчасти. Ведь это наша жизнь, и никто не проживает ее за нас. Следовательно, вся вина за совершенные ошибки полностью лежит на наших плечах. Иногда несправедливо, но… разве нас когда-нибудь спрашивают о справедливости?

— Это бесполезный разговор, как и все, что касается тебя, — пробормотал Роджерс, решив, что лучшая защита — это нападение. Похоже, он всегда руководствуется этим правилом.

Я закатила глаза.

— Ранил в самое сердце, — с нотками насмешливости отозвалась я.

— О, я еще не пытался тебя ранить, — с каким-то необъяснимым мне довольством сказал Роджерс. — Если я сделаю это, тебе будет по-настоящему больно.

Неужели ему и в правду ничего не стоит причинить кому-то вред? Как физический, так и моральный? Неужели для него пустяк — обидеть человека?

Мне жаль этого парня, хоть я питала к нему глубокую ненависть.

Я медленно отошла от стола и направилась к Роджерсу. Он напрягся, когда я оказалась близко к нему. Странно, но я не чувствовала тяжести волнения из-за близкого присутствия Зака, которая делала мой разум туманным.

Я остановилась в шаге от него и подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Сейчас в них плескалась растерянность, хотя Роджерс поджимал слегка дрожащие губы, пытаясь показать мне, что мой неожиданный жест нисколько не смутил и не удивил его.

Сегодня я чертовски смелая. В другой раз я бы ни за что не подошла так близко к Роджерсу. И я бы не сказала то, что собиралась произнести сейчас.

— В первую очередь ты делаешь больно не другим, а себе. Думаешь, ты крут? Ни черта. Ты ужасный, мерзкий и отвратительный. Ты самодовольный и наглый ублюдок, и ты самый худший человек из всех, кого я знаю. Ты не сделаешь мне больно. Никогда. Потому что я могу ответить тебе. Но твои близкие, твои друзья… ты не имеешь права причинять им боль. Они беззащитны перед тобой, потому что каждый из них верит, что когда-нибудь ты вновь станешь прежним. Они ждут этого. И мне жаль их, потому что надежды всех этих людей тщетны, — я набрала в грудь воздуха и подалась вперед, став к парню на несколько сантиметров ближе. — Ты не способен быть хорошим, Зак Роджерс. Если добро, честь и забота были когда-то в тебе, то все эти качества погибли. Исчезли бесследно. Ты способен только на то, чтобы делать жизни дорогих тебе людей невыносимыми. Но знаешь что? Однажды от тебя отвернуться, и ты останешься один. Абсолютно один. Ты можешь возненавидеть всех и вся, но на самом деле будешь виноват только ты.

Затихнув и медленно отстранившись, я продолжала смотреть в округленные глаза Роджерса, лицо которого побледнело.

— Если не хочешь, чтобы тебя ждала такая участь, — перестань быть таким дерьмом, — заключила я и расправила плечи, чувствуя себя освобожденной от груза мыслей, которые мне давно хотелось воплотить в слова и поделиться ими с Заком.

Несколько бесконечных секунд мы простояли в тишине, а потом я сделала осторожный шаг в сторону, собираясь уйти. Я ждала, что Роджерс остановит меня и начнет кричать, обзывать и унижать. Но он молчал, и я могла лишь предположить, что в его несуществующей душе простиралась пустота, вызванная моим неожиданным откровением.

— Просто подумай над этим, — хриплым голосом произнесла я, глядя в пол.

Это не было попыткой подружиться с ним; более того, я была уверена, что после того, как Зак отойдет, он возненавидит меня сильнее.

Но я надеялась, что сумею достучаться до него.

Сама не знаю, почему.

Глава пятнадцатая

Зака Роджерса не тронули мои слова. Нисколько. Я поняла это, когда он попросил меня сделать ему апельсиновый фреш. Я сказала, чтобы он шел в задницу со своими просьбами. Он ответил, что я истеричка. Мы снова разругались и больше разговаривали… До тех пор, пока я не почувствовала его присутствие за своей спиной, когда сидела в гостиной на диване и читала «Дженни Герхардт» Теодора Драйзера.

― Приблизишься ко мне хотя бы еще на дюйм и останешься без своего достоинства, понял? ― предупредила я будничным голосом, не отрывая взгляда от книги.

Зак приглушенно ухмыльнулся и, конечно же, пропустил мою угрозу мимо ушей. Он наклонился вперед, и краем глаза я увидела его щеку. По моей спине прошлись мурашки. Я выпрямилась и отклонилась в сторону.

― Уйди, черт подери, ― сказала я.

Улыбнувшись, Зак громко выдохнул, и его теплое дыхание коснулось моего колена. Я вцепилась пальцами в книгу, пытаясь изо всех сил противостоять внутреннему напряжению.

― Может, мне стоит обзавестись санкцией, не позволяющей тебе приближаться ко мне как минимум на метр? ― прорычала я, не сводя взгляда со страниц.

― Успокойся, злюка. Мне просто интересно, что ты читаешь.

Это я злюка?!

Я фыркнула.

― Можно подумать, ты вообще умеешь это делать.

― Ауч. Это было не очень вежливо.

― Убирайся, ― я вздохнула. ― От твоей близости мне блевать хочется.

Зак, чертов ублюдок, намеревался и дальше злить меня. Он наклонился еще ближе, и его теплая кожа коснулась моего обнаженного плеча. Я вздрогнула и замерла. Я смотрела в книгу широко распахнутыми глазами и не могла прочесть ни слова.

Может, этот парень вызывал бурную реакцию у моего тела, но до мозга ему добраться не удастся.

― Уверена, что причина твоей тошноты именно во мне? ― проговорил он мне в ухо.

Я громко сглотнула.

― Более чем, придурок.

― Может быть, ты беременна? Или подхватила какую-то вирусную инфекцию? В последнем случае, мне действительно стоит держаться от тебя подальше.

Я открыла рот от изумления и не знала, что сказать в ответ. Зак, став свидетелем моего грандиозного словесного поражения, самодовольно ухмыльнулся и отстранился.

— Ладно, — вздохнул он. — Мне звонил Джейсон и сказал, чтобы я подъехал к гольф-клубу через полчаса.

— А я здесь причем? — сморщилась я.

— Ах, да, совсем забыл. Он настоятельно просил меня взять тебя с собой.

Козел.

— У тебя есть десять минут, чтобы переодеться. Не успеешь — я уеду один. Время пошло.

«Идти к черту, мерзавец и ублюдок» хотелось мне крикнуть Роджерсу вслед, но я сдержалась, так как очень хотела вырваться из дома и съездить куда-нибудь. Даже если это будет гольф-клуб.

Я ненавидела гольф. Потому что не умела в него играть.

Я дождалась, когда самодовольная задница Роджерса скроется из моего вида, и соскочила с дивана, оставив книгу на нем. Я ринулась в свою комнату и подбежала к гардеробу.

Я не знала, что надеть. У меня не было подходящей одежды, потому что я не любила игру в гольф. Я была пару раз на поле, но все, что я делала, это ходила, как хвостик, за Джесс, и таскала ее клюшки. Я не знаю правил. Не знаю тактику игры. Знаю лишь то, что здесь не нужно быть великим гением, чтобы бить клюшкой по мячику и попасть в лунку, однако это сложно для меня.

Я разволновалась и стала лихорадочно перебирать вещи. Меньше всего мне хотелось опозориться перед Джейсоном. На Зака плевать — он в любом случае будет смеяться надо мной.

Я нашла белую юбку и футболку такого же цвета. Нанеся легкий слой туши на ресницы, я выбежала из комнаты, попутно заплетая волосы в косу.

Зак ждал меня у распахнутых входных дверей, скучающе крутя на пальце ключи от машины.

— Наконец-то, — сказал он.

Признаю, Роджерс выглядел потрясающе. Он был одет, как с иголочки: аккуратная и чистая рубашка-поло с черным воротником, черные шорты, белые кожаные ботинки специально для гольфа.

Вау. Эти цвета просто обалденно смотрятся на нем…

Я свела брови вместе.

— Я быстро справилась.

— Это тебе так кажется, — Зак мельком оценил мой внешний вид и вздохнул. — Пошли. Мы уже опаздываем.

Мы вышли из дома, я закрыла дверь. Зак по-хозяйски сел за руль своей потрясающей «Феррари» и ждал, когда я сяду рядом. Но я сомневалась, можно ли мне сделать это. В машине было только два места. Водительское и пассажирское, находящееся рядом. Я не хотела ехать так близко к Роджерсу.

— Ну, и долго мне тебя ждать? — нервно постукивая по рулю, спросил Зак.

Я встряхнула головой и потянула на себя дверцу с пассажирской стороны. Приземлившись рядом с Роджерсом, я положила руки на колени и сцепила пальцы в замок.

— Пристегнись, — приказал Зак.

Я послушно выполнила то, что мне сказали, и машина тронулась с места.

***

Под песню какого-то рэпера мы подъехали к огромному зданию гольф-клуба.

Когда Зак заглушил мотор и вышел из автомобиля, я поступила его примеру. Поставив «Феррари» на сигнализацию, он направился к зданию; мне ничего не оставалось делать, как плестись за ним.

К нам подошел какой-то человек. Он обратился к Заку, как мистеру Роджерсу, и сказал, что его друзья ждут нас на поле номер три. После чего вежливый темноволосый мужчина попросил следовать за ним. Нам выдали приспособления для игры и сказали идти на поле.

Мы прошли через все здание, и передо мной открылся вид бесконечного сочно-зеленого газона, уходящего за горизонт и сливающегося с ясным голубым небом, на котором не было ни единого облачка.

— Держи, — мы остались одни, когда Зак вдруг протянул мне сумку с клюшками.

— Я не собираюсь быть твоим кедди, — фыркнула я и демонстративно скрестила руки на груди.

Зак закатил глаза и закинул сумку на плечо. Затем он нагнулся и стал завязывать шнурки. Сумка постоянно соскальзывала, и Роджерс раздражался. Я прикусила нижнюю губу, наблюдая за ним. Резко выпрямившись, он покрепче сжал сумку в руке и, бросив на меня хмурый взгляд, безмолвно направился в сторону гольф-поля.

Мы шли несколько минут, и, наконец, я смогла увидеть вдали две фигуры: одну высокую и вторую маленького роста.

— Наоми! — закричал Шепли и побежала ко мне.

Девушка двигалась очень быстро. Вскоре ее руки образовали тугое кольцо вокруг моей шеи, и я стала задыхаться.

— Привет, подруга! — пропищала она мне в ухо, и я невольно сморщилась, так как чуть не оглохла.

Я оторопело обняла ее в ответ и посмотрела ей за спину, на Джейсона, который, положив клюшку, направился в нашу сторону.

— Привет, — запоздало ответила я Шепли.

Та отстранилась и широко улыбнулась мне.

— Я рада, что ты здесь.

На ней было спортивное белое платье и теннисная кепка. Когда Джейсон подошел ближе и остановился рядом с Заком, чтобы пожать ему руку, я разглядела, в чем был и он. Джейсон был одет почти так же, как Роджерс, только его рубашка-поло и шорты были абсолютно белоснежными. Заметив меня, Джейсон помахал рукой. Я ответила ему тем же жестом.

Мы с Шепли подошли к парням.

— Предлагаю сыграть в «Форбол», — сказал Джейсон.

— Я не против, — пожал плечами Роджерс.

Что-что? Господи, мне все-таки стоило поддаться нытью Джесс и больше ходить с ней играть в гольф.

Я сделала вид, что имею представление о том, о чем они сейчас говорят.

— Что скажешь, Наоми? — спросила у меня Шепли.

— Ладно, — пробормотала я наигранно беспечно.

— Я играю с Заком, — продолжил Джейсон. — А ты с Наоми, — обратился он к сестре.

Та сделала возмущенное лицо.

— Черта с два! Так будет нечестно!

— Жизнь вообще штука нечестная, — ухмыльнулся Зак.

Шепли метнула в его сторону яростный взгляд.

— Тебя вообще никто не спрашивал, осел, — затем ее глаза переместились на улыбающееся лицо брата. — Играем мальчик-девочка.

— Мальчик-девочка, — со смехом повторил Роджерс.

Теперь мы обе смотрели на него, как на идиота.

— Окей, — согласился Джейсон. — Я играю с Наоми.

Он подмигнул мне.

Я слегка покраснела, а потом, когда вспомнила, что не умею играть, мои щеки запылали так, словно я горела заживо. Боже, я не могу быть с ним в одной команде. Я вообще не могу быть в чьей-либо команде, потому что тогда этого человека ждет крах.

Мне стоит сразу сказать Джейсону, что я ни на что не способна в гольфе.

— Нет, нет, нет! — Шепли замахала руками. — Я не буду в одной команде с Роджерсом! Никогда. Даже думать об этом не смей! Мы играем с тобой, понял? — он показала на Джейсона указательным пальцем.

Тот засмеялся, и они с Шепли виновато посмотрели на меня.

— А меня кто-нибудь хочет спросить? — вздохнул Роджерс.

— Заткнись, — сказала ему Шепли.

Мне нравилась эта девчонка.

— Окей. Знаешь, я тоже не горю желанием играть с мелкой истеричкой, — ответил он ей.

Она мило улыбнулась ему и показала средний палец. Зак закатил глаза и отмахнулся от нее.

— Так что, решено? — вернулся к главному Джейсон, повернувшись к нам лицом и идя спиной вперед. — Я и Шепли против вас с Заком?

Мне не понравилось, что я и Роджерс были объединены этим ужасным местоимением: «Вас». Брр.

— Погодите, — сказала я.

Я не могла молчать, хотя идея скрыть свою неопытность в данном виде игре была соблазнительна — ведь тогда бы я помогла Джейсону и Шепли победить, а Зака сделать проигравшим, как и себя. Но тогда Роджерс не даст мне покоя. Да и вообще, у меня есть совесть. Даже по отношению к тому придурку, как Зак.

— Я… не умею играть, — тихо призналась я, осторожно и медленно переключая взгляды с Джейсона на Шепли, но я не смотрела на Роджерса.

— Что? — воскликнула тот. — Замечательно, черт подери! Я не согласен так играть, — он поднял руки в жесте: «Пас».

— Ничего страшного, — Шепли подошла ко мне и обняла за плечи. — Это плевое дело. Нет проще игры, чем гольф. Ты быстро научишься.

Я благодарно улыбнулась ей.

— Чувак, так научи ее, — сказал Джейсон. — Она в твоей команде.

Роджерс взбесился не на шутку.

— Я не собираюсь ее ничему учить, — выдавил он из себя эти слова. — Давайте просто поиграем в гольф…

— Ты держишь клюшку неправильно, — стоя рядом со скрещенными на груди руками, сказал Зак.

— Я держу ее так, как ты мне говоришь, — прошипела я. От сосредоточенности у меня кипели мозги, и я пожалела, что поехала сюда.

— Значит, ты не слушаешь меня, — с убийственным спокойствием отозвался Роджерс.

Он бесил меня. Очень сильно.

— Это значит, что ты просто не способен кого-либо чему-либо обучить.

— У тебя просто руки растут не из того места, — он подошел ко мне и взял клюшку из моих рук.

Еще надо поспорить, у кого и что не оттуда растет.

Затем он продемонстрировал удар и объяснил еще раз, что к чему. Когда Зак отошел в сторону, я попыталась повторить его действия, но мяч улетел куда-то в сторону, так и не достигнув лунки.

— Ты самый худший игрок в гольф, которого я когда-либо встречал, — смеялся Роджерс.

Я сверлила его злым взглядом.

— Я первый раз в своей жизни держу в руках эту чертову клюшку! — прошипела я в свое оправдание.

Неправда. Не первый. Но я первый раз пытаюсь так долго учиться играть в эту дурацкую, бессмысленную игру.

Зак перестал хохотать и с озорством посмотрел на меня.

— Это ничего не меняет.

Я сузила глаза и громко стиснула челюсти.

— Не заставляй меня засунуть эту штуку тебе…

— Как у вас дела, ребятки? — к нам подошел Джейсон и положил руку на плечо Роджерса, опираясь на него.

Тот, тяжело вздохнув, взглянул на своего друга.

— Ужасно. Она утянет меня за собой на дно, потому что из нее паршивый игрок.

Я очень тихо зарычала и подняла вверх клюшку.

— Она просто создана для того, чтобы я сломала тебе ею нос, — процедила я.

Джейсон засмеялся и похлопал Зака по плечу.

— В твоих же интересах постараться научить ее как можно большему, друг. Начинаем игру через двадцать минут. Мы с Шепли пока покатаемся.

И он ушел, кинув мне напоследок подбадривающую улыбку.

Проводив Джейсона взглядом, Зак повернулся ко мне.

— Пробуй еще раз. Я не хочу проиграть из-за тебя.

И я пыталась, наверно, еще раз сорок, пока Роджерс не прервал меня.

— Ты безнадежна, — на шумном выдохе проговорил он.

Я скривила лицо в гримасе, и Зак покачал головой.

— Ребенок, — сказал он.

— Я все еще хочу ударить тебя этой клюшкой, — напомнила я.

Пропустив мою угрозу, Роджерс подошел ко мне и неожиданно заключил в объятия.

— Что… ты… — растерялась я, не сумев договорить.

— Смотри вперед, — сказал он.

Я послушно повернула голову, но все, о чем я могла думать, лишь о том, что Зак Роджерс прижимался ко мне сзади.

— Для начала держать клюшку нужно вот так, — его ладони накрыли мои руки, и по телу прошелся заряд электрического тока. — Возьми ее так, словно здороваешься с кем-то. Твои кисти должны взаимодействовать с клюшкой и друг с другом. Не напрягайся. Все должно быть легко и естественно.

Он управлял моими руками, а я лишь слушала его низкий, проникающий вглубь сознания голос.

— Возьми клюшку в левую руку, — сказал Зак.

Я взяла ее.

— Теперь твои пальцы должны быть вот здесь, — продолжил он.

Я чувствовала себя марионеткой, но мне это нравилось в какой-то степени. Я совершенно не обращала внимания на то, что испытывала некоторую неловкость от близости с Роджерсом. И он вел себя так, словно находиться со мной на таком ничтожном расстоянии — обычное дело.

Он говорил и говорил. Я старалась слушать его, правда.

— И стоишь ты тоже не так, как надо, — пробормотал Зак, отодвигаясь от меня.

Он убрал ладони с моих рук, и я почувствовала вокруг себя пустоту, холодную и пугающую. Мне вновь захотелось оказаться тесно прижатой к Заку.

— Встань прямо, — приказал он.

Я расправила плечи и выпрямила спину.

— Держи клюшку на уровне груди.

Я подняла ее.

— Отлично, — сказал Зак, и я почувствовала, как его руки опустились на мои плечи. Я издала судорожный вздох и напряглась. — Расслабься.

Легко сказать.

Зак слегка помассировал мои плечи, и его руки скользнули вниз, вновь обхватив меня.

— Поставь ноги на ширине плеч, — прошептал он, его губы почти касались моего уха, и горячее дыхание щекотало кожу.

Я невольно засмеялась и почувствовала на себе вопросительный взгляд Роджерса. Покачав головой, я расставила ноги и сделала глубокий вдох.

— Слегка согни ноги в коленях, — Зак дал дальнейшие указания.

Он выполнял все движения вместе со мной, и это заставляло чувствовать себя уверенной.

— Теперь немного наклонись вперед. Не сгибай спину. Сохраняй ее в прямом положении. Вот так. Да. Отлично.

Он нагнулся вперед вместе со мной. Затем одна его рука проскользнула под мою и обвила талию, сильные пальцы замерли в районе пупка. Я судорожно вздрогнула и часто задышала. Жар с новой силой атаковал меня, и я покрылась потом.

— Не наклоняйся всем телом, только плечевым поясом, — сказал он.

Внутреннее напряжение сдавливало органы, и я едва не стонала. Пришлось даже прикусить губу до боли, чтобы как-то отвлечь себя от мыслей о позади стоящем Заке. В мое сознание ворвались образы того, как он разворачивает меня к себе лицом и целует, страстно и неистово, так, что я мгновенно обо всем забываю…

Жесть. И когда я успела стать такой озабоченной?

— Медленно опускай клюшку к земле, — раздался его шелестящий голос. — Не опускай голову к груди, — его пальцы оказались на моей шее. — Держи подбородок выше, — теплые пальцы проделали призрачную дорожку по моей левой руке и вновь накрыли тыльную сторону ладони. — Мяч и лунка должны находиться на одной линии.

Я кивнула, хотя это было не обязательно.

— Проведи воображаемую линию между двумя пунктами, — шепнул Зак.

Я провела и снова кивнула.

— Хорошо. Теперь медленно замахнись.

Мы проделали это синхронно, а затем под давлением действий Зака совершили удар.

Каково было мое удивление, когда мяч закатился в лунку.

— Вот это было похоже на удар новичка, — донесся до меня голос Роджерса.

Я осознала, что его руки по-прежнему обнимают меня, и не шевелилась, боясь разрушить этот момент.

— Надеюсь, теперь тебе понятно? — спросил он и наклонился вбок, чтобы посмотреть на меня.

Я, прикусив губу, ответила на его взгляд и кратко кивнула. Роджерс медленно отстранился от меня, словно с неохотой и, вобрав в себя обжигающий воздух, положил передо мной другой мячик.

— Теперь пробуй сама.

***

Победила команда Зак-Наоми, и я была на седьмом небе от счастья. Это было невероятное везение, но Зак, конечно же, переложил ответственность за победу исключительно на свои плечи. Якобы он такой великий учитель, что сумел сделать из меня достойного игрока, хотя сам в это не верил. Я бы попыталась как-нибудь ответить ему, но он был действительно хорош в этой игре, и я любовалась его изящными подачами, пока никто не видел.

Мое поведение было странным, потому что я вновь понадеялась, что Зак может быть нормальным, когда захочет этого.

Проигравшие — Джейсон и Шепли — повели нас в ту самую пиццерию «У Рона» за свой счет. Я давно так не наедалась. А потом я и Зак отправились домой.

Что еще было странно, так это то, что мы разговаривали. Не спорили, не пытались поддеть друг друга, а именно разговаривали. О гольфе. Об игре, которую я терпеть не могла. С человеком, от которого, собственно говоря, я тоже не в восторге. Какой-то «день наоборот».

Мы поднялись на второй этаж и остановились у дверей своих комнат.

— Ты неплохо играла, — сказал Зак.

— Спасибо, — я даже улыбнулась ему.

Мы не говорили минуту, а потом Роджерс произнес:

— Но без меня нам все равно было не видать победы.

Он сказал это легким игривым голосом, и я рассмеялась.

— Интересно, у твоего самолюбия есть предел? — шутливо спросила я, прекрасно зная ответ на свой вопрос.

Зак ухмыльнулся и развел руками.

— Я совершенство, что ж поделать.

Теперь мы оба смеялись.

Неловкость ситуации безжалостно резала образовавшуюся тишину, и я постоянно переступала с ноги на ногу.

— Ты можешь не быть идиотом, когда захочешь, — вдруг сказала я.

Улыбка померкла на лице Зака, и я прокляла себя за то, что не умею держать язык за зубами. Черт. На этот раз провокатором будущей ссоры стала я. Зашибись.

Я внутренне сжалась, приготовившись слушать ответные обвинения Роджерса, но он только вздохнул.

— Может, ты права, — тихо пробормотал он, нахмурившись и опустив глаза к полу.

Что? Он сказал, что я права? Сегодня точно странный день!

Я сцепила руки за спиной, заставляя себя молчать.

— Спокойной ночи, — сказал Зак и открыл дверь.

Он скрылся за ней, и я осталась одна на растерзание возродившимся сомнениям относительно человечности Роджерса, которые не дадут мне покоя этой ночью. Я просто уверенна.

Глава шестнадцатая

С минуту на минуту должен подъехать Джейсон на нашем «Минивэне». Наконец, тачку пригонят из ремонта. Кстати, ее чинил Джейсон. Точнее сначала какой-то парень, у которого постоянно ни на что не хватает времени (это так объяснил Джейсон), а потом машина перешла в сильные и умелые руки лучшего друга Зака. Два дня и — вуаля! — машина готова.

Я ходила из стороны в стороны перед домом и крутила в руке телефон.

Я нервничала. Но не из-за машины.

Пять минут назад мне звонила мама, и ее голос был… странным. Да и говорила она как-то отстраненно, мало. Когда мы разговаривали с ней в прошлый раз, я не могла ее заткнуть. А сейчас мне приходилось вытягивать из нее клешнями всю информацию. У них с Джеймсом что-то случилось? Поругались? Решили расстаться? Свадьбы не будет?

Я накручивала себя, как только могла, хотя поводов для волнений не было. Может, у мамы просто плохое настроение? Или она отравилась, поэтому ее голос такой вялый. Или… она беременна? Нет. Нет. Она не может забеременеть в сорок лет. Поздновато для подобного.

И с каких пор ее неудача в отношениях с мистером Роджерсом для меня является волнующей темой? Ведь я буду рада, если свадьба расстроится, и мы с мамой вернемся в Индианаполис… Или нет?

Мысли сменяли друг друга с молниеносной скоростью, и получалась настоящая каша, кружащая мне голову.

Наконец, я увидела вдали знакомый красный «Минивэн», и мои губы расплылись в широкой улыбке. Я высоко подняла руку и стала махать ею Джейсону. Вскоре машина остановилась рядом со мной, и я запрыгала от счастья. Теперь у меня есть своя машина! Ну, до тех пор, пока не вернется мама. Я смогу сама ездить за продуктами и не просить об этом Зака…

— Боже, я не верю, — пробормотала я, перемещая бегающий взгляд с машины на выползающего из «Минивэна» Джейсона. — Такое чувство, словно прошла вечность, когда я видела ее в последний раз…

— Не за что, — ухмыльнулся Джейсон.

Точно. Вот тупица. Я даже не поблагодарила его!

В порыве эмоций я подошла к Джейсну и крепко обняла его.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — пищала я.

Руки Джейсона обвили мою талию, и он мягко рассмеялся мне в ухо.

— Всегда рад помочь, — сказал он.

Светясь, я отстранилась от парня и достала из заднего кармана шорт стодолларовую купюру.

— Огромное тебе спасибо, что занялся ремонтом «Минивэна», — я протянула ее Джейсону, улыбнувшись шире.

— Убери деньги, — вдруг произнес он, и таким голосом, словно я сильно обидела его.

Я оторопело опустила руку.

— Но я не могу не заплатить тебе. Ты заработал это. Возьми.

Джейсон смотрел на деньги в моей руке, как на что-то такое, что испортило ему жизнь. Затем его пронзительные ярко-зеленые глаза устремились на меня.

— Пожалуйста, убери их, Наоми, — повторил он. — Я не беру денег за дружескую помощь.

Мне было неудобно. Жутко. Покраснев и прикусив нижнюю губу, я неуверенно засунула деньги обратно в карман и беспокойно сморщила лоб.

— Что я могу сделать для тебя? — спросила я. — Может, сходим куда-нибудь? Например, в ту пиццерию? Я плачу.

Очень медленно на губах Джейсона расцвела улыбка. Это значит «да»?

— Ты читаешь мои мысли, — сказал он. — Только платить буду я.

— Так нечестно!

— Нечестно будет заставлять платить девушку на свидании.

Стоп. Вселенная, остановись.

Он сказал: «Свидание»? Мне не послышалось?

У нас будет свидание!

Пытаясь сохранить спокойный вид, я глубоко задышала, так как внезапно стало не хватать воздуха, и я почувствовала, как дикий жар разливается по телу, заставляя мой лоб покрыться испариной. Я сжала вспотевшие руки в кулаки и не могла отвести счастливого взгляда от сверкающих глаз Джейсона.

— У меня есть кое-какая идея для свидания, — сказал он.

Боже. Мне так понравилось, как он произнес последнее слово.

— Какая? — мой голос слабо задрожал от бушующего волнения.

— Увидишь, — Джейсон загадочно подмигнул мне. — Но я обещаю, что тебе понравится.

Я тоже в этом не сомневаюсь.

— Хорошо, — я тепло улыбнулась ему.

Мы смотрели друг другу в глаза, и я вспомнила нашу прогулку по Кливленду, и то, как я поцеловала его в щеку, когда он привез меня обратно. Но совершенно неожиданно в память ворвались моменты, не имеющие никакого отношения к Джейсону.

Горячий неистовый поцелуй с пьяным Заком Роджерсом. Причем в тот же вечер.

Наша совместная готовка, спор, который чуть не перерос во второй поцелуй.

Его голубые глаза. Его дерзкая улыбка. Глубокий, низкий голос. Его тело, вызывающее бурную реакцию у моего тела.

Вчерашний гольф. Руки Зака были везде, его губы касались моего уха, когда он говорил мне, как правильно держать клюшку, как стоять…

Я стояла и смотрела на Джейсона, но видела лицо Роджерса младшего.

Это ведь ненормально, так? Я схожу с ума… Определенно.

Я не сразу осознала, что тяну руки к Джейсону.

— Еще раз спасибо, — я накрыла его руки своими дрожащими ладонями и вздрогнула. Что я творю?

Джейсон слегка удивился, но не растерялся. Он переплел наши пальцы, слабо потянув меня к себе. Глухие и невероятно громкие удары сердца заглушали свист ветра. Я нерешительно подняла голову, чтобы посмотреть в глаза Джейсона.

Они зеленые, не голубые.

Они теплые, а не холодные.

Они сверкают, но нежностью, а не страстью.

Джейсон — идеальный парень, но почему я вижу перед собой не его, а этого проклятого Роджерса?

Я должна думать о Джейсоне. О милом, прекрасном, добром Джейсоне. Зак мне не подходит, и я ему тоже. Мы разные, как Африка и Антарктида. Как зима и лето. И вообще… он распутный, злой, самовлюбленный. Мне не нужен такой парень. Я бы никогда не стала встречаться с Закоподобными парнями. Он не уважительно относится к девушкам. Он меняет их, как перчатки. И наш поцелуй он ни во что не ставит, продолжая разговаривать со мной, как с каким-то предметом.

Такой человек не может нравиться. Никому.

— Наоми, — медленно произнес мое имя Джейсон, крепче сжимая мои ладони. — Я…

Я подпрыгнула, когда услышала громкий хлопок входной двери.

— Джейсон! — воскликнул Зак.

Роджерс, чертов придурок, подбежал к нам и буквально втиснулся между мной и Джейсоном, разъединяя наши руки.

— Здарова, братан, — бодро и громко поприветствовал Зак, протягивая ему свою большую ладонь.

Джейсон, слабо покраснев, прокашлялся и пожал его руку. Зеленые потерянные глаза метались к моему лицу от улыбающегося Зака.

— Ты не предупредил, что заглянешь в гости, — Роджерс опустил руку.

— Я… привес «Минивэн» из ремонта, — пояснил Джейсон, неловко отходя к машине.

— Ясно, — Роджерс бросил в мою сторону краткий взгляд, и… мне не понравилось то, что промелькнуло в его глазах. Не знаю, может, мне показалось. Я недостаточно хорошо знала Зака, чтобы быть уверенной, что он что-то задумал, но мое шестое чувство подсказывало мне, что я права в своем предчувствии. — Слушай, — Зак повернулся обратно к Джейсону. — Мне надо кое-куда съездить. И мне нужно, чтобы ты поехал со мной. Ты ведь не занят сейчас?

— Нет. Сейчас нет, — ответил Джейсон. — А куда тебе нужно?

— К Марти.

Джейсон нахмурился.

— К нему? Зачем? Зак, ты обещал мне, что больше никогда к нему не сунешься…

Зак легкомысленно закатил глаза.

— Да брось, Джейсон. Я еду к нему по другому делу.

— По какому? — Джейсон заметно напрягся. Ему не нравилась затея Зака.

Интересно, что за Марти? И почему Джейсон не хочет, чтобы Роджерс к нему ехал? Не думаю, что хочу знать об этом. Достаточно всего того, что мне известно о Заке на данный момент.

— Ладно, — вздохнул Джейсон и перевел на меня тяжелый взгляд. — Я заеду за тобой в три.

Так рано?

— Хорошо, — я заставила себя улыбнуться ему, но меня напрягало, что рядом находился Зак. Было сложно оставлять прикованным внимание на Джейсоне.

— О, вы, ребятки, куда-то собрались? — непринужденно спросил Роджерс.

Ребятки…

Я тихо фыркнула.

— Да, собрались, — вырвалось у меня. Я хотела промолчать, честно. — У нас свидание.

И зачем я это сказала? Для какой цели?

Я идиотка.

— Вау, — ровно произнес Зак, медленно переведя взгляд с Джейсона на меня. А потом резко обратно. — Свидание. У вас... Круто, — однако он произнес это далеко не радостным голосом, и какая-то сумасшедшая часть меня заликовала внутри. — Только меня это не волнует, — и он махнул рукой в мою сторону.

Изогнув бровь, я скрестила руки на груди и послала ему скучающий взгляд.

— Погнали, Джейс, — сказал Зак и направился к своей блестящей красной «Феррари».

— Мы успеем до трех? — спросил он.

— Если не успеем — она может подождать, — Роджерс кивнул на меня.

Я открыла рот. Вот поганец. А вчера вечером я вновь посчитала его человеком.

Если из-за Зака накроется мое свидание с Джейсоном, я лично порву его на части. Клянусь.

Джейсон вздохнул и, когда Зак отвернулся, пожал плечами, как бы говоря, что он не хочет это комментировать. Я понимающе кивнула и начала сверлить отдаляющуюся спину Роджерса гневным взглядом.

— Будь готова к трем, — напомнил мне Джейсон и последовал за другом к «Феррари».

— Буду, — ответила я и улыбнулась, когда парень взглянул на меня.

Он махнул мне рукой.

Я смотрела, как он садится в тачку. Зак ему что-то сказал, и они рассмеялись. Роджерс завел машину, и та грозно зарычала. Мои глаза по-прежнему находились в их стороне. Точнее они были сосредоточены исключительно на лице Зака. Это так странно. Трепетное волнение зародилось в груди и слабой рябью пронеслось по всему телу, заставляя мою кожу покрыться мурашками.

Зак тоже смотрел на меня.

И Джейсон.

Но я обращала внимание только на Роджерса.

И я ненавидела себя за это.

Он не должен быть в моих мыслях. Его вообще не должно быть в моей жизни.

— Стой! — крикнула я.

Сегодня что, мои эмоции решили устроить войну моему рассудку? Потому что я действительно не контролировала себя. Мои ноги понесли меня вперед, и я едва ли не бежала к машине Роджерса. Я бежала к нему. Мое глупое сердце рвалось к этому парню. И в память вдруг ворвались моменты, когда он причинял мне боль. Своими словами и действиями.

Мне захотелось сделать ему так же больно. Хотя бы чуть-чуть. Хотелось, чтобы он испытал, как неприятно мне было, когда он приходил домой пьяный, или когда приводил девушек и развлекался с ними все ночи напролет. А я слушала это и сходила с ума от злости.

Мы целовались. И это что-то значит для меня. Он мне не нравится. Я его не люблю. Но глупо отрицать, что меня к нему не тянет. Это не так.

Я добежала до машины и остановилась.

— Ты нас задерживаешь, — лениво сообщил Роджерс, с некоторым удивлением глядя на то, как я приводила дыхание в норму.

То, что вчера между нами было на поле для гольфа… Конечно, ничего такого, но все же. Зак прикасался ко мне, и он делал это не так, словно просто хотел полапать меня. Было в его прикосновениях что-то трогательное и невероятно возбуждающее.

Тонкие длинные пальцы на моей талии, горячее дыхание на шее…

Сделав громкий глубокий вдох, я наклонилась к Джейсону и поцеловала его. В губы. Страстно. Грубо. Он совершенно не ожидал этого, как и я. Как и Роджерс, я уверена. Я закрыла глаза и положила ладони на щеки Джейсона.

Он не успел ответить на поцелуй, как я отстранилась. Я намеренно смотрела в его растерянные и ошеломленные зеленые глаза, но так же заметила, что лицо Зака побледнело. Я вызвала у него шок.

— Я буду ждать тебя, — сказала я, не убирая рук со щек Джейсона.

Тот, открыв рот, смотрел на меня снизу-вверх в немом изумлении и пытался что-то вымолвить, но ему это так и не удалось сделать. Он пробормотал что-то невнятное и нечленораздельное, а затем громко сглотнул.

— Вау, — прошелестел Джейсон, медленно поднимая руку, чтобы прикоснуться ко мне, но я тут же выпрямилась, отстранившись, и послала ему самую милую улыбку, какую только сумела изобразить.

Я подняла взгляд и посмотрела на Зака. Он так крепко сжимал руль, что костяшки его пальцев побелели, и это выглядело реально устрашающе. Его скулы находились в состоянии острого напряжения, а аквамариновые глаза стали на несколько тонов темнее. Он был зол. Из-за того, что я поцеловала Джейсона.

Когда Зак ответил на мой взгляд, его губы превратились в тонкую бледную линию.

— Поехали, — прорычал он, стиснув зубы.

Я помахала Джейсону рукой, и Роджерс резко надавил на газ. Машина тронулась с места в следующее мгновение. Несколько секунд, и кричащего красного оттенка «Феррари» скрылась из поля моего зрения.

Я дотронулась дрожащей рукой до своих губ и засмеялась — сначала легко и тихо, а потом громче и нервно… скорее даже истерически.

Что это было? Я только что поцеловала Джейсона. Прямо на глазах у Зака Роджерса. И сделала это намеренно, чтобы позлить его. Кто же я после этого? Чем я лучше Зака, который использует девушек в целях удовлетворения? Я только что сделала то же самое с Джейсоном: использовала его, чтобы проверить, как на это отреагирует Зак. Не спорю, реакция мне понравилась (и это точно настоящий идиотизм), но… какие последствия повлечет за собой мой спонтанный поступок?

Я. Поцеловала. Джейсона. И он был приятно удивлен. Даже счастлив.

Зак. Это. Видел. И он разозлился. Чертовски сильно.

Предстоящее свидание с хорошим Джейсоном сделает нас парой. Мы станем встречаться.

Но мое сердце билось так быстро и радостно не из-за этого.

Зак Роджерс ревновал меня. Ревность — значит страсть. Страсть — значит чувство. Ненависть, любовь, желание… я не знаю. Но я не была безразлична ему.

Как и он мне.

Глава семнадцатая

У меня было много времени, чтобы хорошенько подумать над своим нарядом. Определенно, это должно быть платье. Я пожалела, что не купила их больше. Нужно будет пригласить Шепли прогуляться по магазинам. Если это свидание с Джейсоном пройдет успешно, мне понадобится очень много платьев.

Стрелки часов неторопливо приближались к трем. Я крутилась у большого зеркала в своей комнате, рассматривая себя в отражении со всех сторон. Я нашла легкое, голубое, кружевное платье, но к ним у меня не было подходящей обуви. Я наплевала на это, так как платье было чертовски классным (и я бы надевала его чаще, если бы у меня был повод). К нему я подобрала белые туфли на каблуке.

Я была готова уже половина третьего и, чтобы как-то занять в себя в оставшееся время, позвонила Джесс. Как оказалось, мой звонок пришелся кстати. Она сама хотела мне позвонить, так как поругалась с Мэйсоном, и ей нужно было излить кому-то душу.

Оставшиеся полчаса до приезда Джейсона я утешала Джесс, убеждая ее, что они с Мэйсоном помирятся в ближайшее время. Но подруга почему-то была уверена, что это конец их отношений. Что ж, иногда она любит немного преувеличивать. И в эти моменты я должна быть рядом, чтобы Джесс не сошла с ума.

Когда было три часа, я ходила по гостиной и ждала предупредительного звонка Джейсона о том, что он подъезжает, ну, или стука в дверь. Но в доме царила тишина. Я маячила у окна, высматривая синий «Додж», и прошло много минут, однако я так и не увидела машину.

Я волновалась, не могла найти себе места.

Джейсон передумал? Он испугался быстрого развития наших отношений? Никакая другая причина того, что он не приезжал, не имела места быть в моей голове.

Но мы знакомы почти месяц, мы хорошо ладим, и мы… нравимся друг другу. Разве этого недостаточно, чтобы начать встречаться?

Возможно, я себя накручивала, и Джейсон просто задержался из-за дел.

Дел с Заком Роджерсом.

Что, если он отговорил Джейсона идти со мной на свидание? Или отвлек, чтобы этого не произошло?

Ну, вот это точно бессмысленно. Хотя… это великая загадка — то, что творится в голове у этого парня.

Четыре часа.

Джейсон опаздывал на целый час.

Он даже не позвонил мне. Не написал смс. Вообще ничего.

И что мне после этого думать? Что меня динамят, конечно же!

Когда стрелки часов показывали половину седьмого, я решила позвонить ему сама. В мои планы не входило навязываться ему, но мое отчаяние было столь великим, что я решилась на крайние меры.

Я набрала его номер и стала ждать. Я слушала длинные гудки несколько минут. Они все не прекращались, продолжая уничтожать мои нервные клетки.

Джейсон не мог так со мной поступить. Он… он просто не мог. Я уверена, у него есть на то причина.

«Это я во всем виновата» думала я, спустя еще один час.

Лежа на диване в гостиной и пялясь в потолок, я жалела о том, что поцеловала Джейсона. Возможно, если бы я этого не сделала, мы бы уже гуляли где-нибудь. Я все испортила.

Да. Именно я.

Я и мое чертово желание проверить Зака Роджерса.

Нет.

Это он во всем виноват. Виноват в том, что занимает непозволительно много места в моих мыслях. Виноват в том, что заставляет меня совершать необдуманные действия и потом страдать из-за них.

Невероятно…

Зак Роджерс дурно на меня влияет. И этот дом. Город…

Все же было хорошо и спокойно. Я была хорошей девочкой!

Окей. Ладно. Я почти ею была.

Я резко соскочила с дивана, и у меня закружилась голова.

«Во что превратилась твоя жизнь, Наоми?» обратилась я к самой себе.

Во что Я превратилась?

Уже бессмысленно ждать появления Джейсона. Бессмысленно вообще что-либо думать. Я старалась не обижаться и не злиться на него, но эти чувства против воли моего здравого смысла искусили сердце разрываться в мучительной тоске оттого, что я такая жалкая, раз меня кинул парень.

Я чувствовала себя настоящей дурой, вспоминая, как поцеловала Джейсона днем. Я не могла придумать ничего лучше, чтобы спровоцировать реакцию Зака? Зачем мне вообще это понадобилось?! Я ненавижу его! Ненавижу! Ненавижу!

Но хочу...

— Тебе надо немедленно расслабиться, — пробормотала я.

Вот, еще и говорить с собой начала. Просто замечательно. Разве монолог вслух не является первым признаком психического отклонения?

Но как я должна расслабиться? Поиграть в дартс? Почитать книжку? Посмотреть телик, или послушать музыку? Это не поможет избавиться от мыслей, яростно атакующих мой уставший от всего ум.

Мои ноги быстрее нашли разрешение этой не решаемой, казалось бы, задаче — отвлечься.

Оно было. И находилось в игровой комнате, под которую был обустроен огромный подвал особняка мистера Роджерса.

Там был бар с богатым выбором выпивки. Да, да, я помнила, чем мое желание расслабиться закончилось в прошлый раз. Но… я в доме одна, поэтому ко мне никто не пристанет, и я не натворю глупостей. Алкоголь поможет мне отвлечься, разобраться и найти себя в этой неразберихе… боже, я думаю, как человек, который видит в этом что-то хорошее.

А. Плевать.

Я спустилась в подвал, включила в помещении свет и неуверенно огляделась. Нерешительно подойдя к барной стойке, я потерла ладони.

С чего бы мне начать?

***

Я попробовало все, что только нашла. Я не напилась, хотя должна была. Удивительно, ведь на вечеринке у озера меня хватило на несколько стаканчиков с пивом. А это было Ничем с большой буквы по сравнению с тем, что я выпила сейчас. Вероятно, обида и гнев сжигали алкоголь в моей крови, и я не пьянела.

Но я расслабилась, да. Даже более чем.

Я обнаружила, что в подвале есть стереосистема. Я включила музыку и стала танцевать. Сначала мне было удобно на полу, а потом я решила перебраться на барную стойку. Покрутившись там, я слезла с нее и стала наворачивать круги, пританцовывая.

А потом мне приглянулся бильярдный стол, и я стала вытворять на нем такие вещи, которые ни за что не сделала бы трезвая.

Алкоголь раскрепощает. Алкоголь искушает и превращает тебя в героя. Когда твоя жизнь похода на дерьмо, это, вероятно, единственный способ уйти от всех проблем.

Моя жизнь не была дерьмом, но я запуталась. В себе. В своих чувствах. Я запуталась, что хочу от Джейсона. Я запуталась, что испытываю к Роджерсу. Чего больше: ненависти, или желания. Хотя, это одно и то же. Этакая убийственная смесь эмоций, превращающих тебя в бомбу замедленного действия.

Когда заиграла грустная песня, все мое отличное настроение куда-то мгновенно испарилось. И на глаза вдруг навернулись слезы. Я сама не поняла, как начала плакать. Это было тааак глупо. Я вообще глупая. И жизнь эта глупая.

Завыв, я опустилась на колени и поставила бутылку с виски рядом с собой. Я стала водить пальцами по шершавой поверхности бильярдного стола и рыдать. А затем я запела вместе с исполнителем. Только я не знала слов, поэтому получилось какое-то странное дрожащее мычание.

Я сделала большой глоток виски и растянулась вдоль стола. Темный потолок кружился в моих глазах, и меня уносило легкими волнами блаженства в недосягаемую даль.

Музыка сменилась на живую и энергичную, и слезы прекратили скатываться по щекам. Я подняла руки и стала дергать ими в такт песни. Я точно чокнутая.

— Вот это зрелище, — я пискнула, когда услышала чей-то голос.

Я повернула голову вбок и увидела расплывчатую фигуру. Пришлось прищуриться, так как я ни черта не видела. Мои глаза, покрытые пеленой опьянения, разглядели ухмылку.

— Проваливай отсюда, — простонала я.

Это был Зак Роджерс.

Я была пьяна. И я за себя не ручалась. Если сейчас он начнет шутить и издеваться, как всегда это делает, я точно его покалечу.

Я отвернула голову, не желая видеть, как он, проигнорировав мои слова, идет сюда.

Проклятье.

— Вау. Ты пьяна, — весело сказал он, остановившись где-то рядом.

Я упорно смотрела в потолок.

— Серьезно? Ты такой наблюдательный, — съязвила я. У меня заплетался язык, и было очень сложно пытаться говорить внятно.

— Редкое явление. Забавное явление, — краем глаза я увидела, как его рука потянулась к бутылке, стоящей рядом со мной.

— Эй! — вскрикнула я, пододвинув ее ближе к себе. — Не трогай.

Наши взгляды встретились. Его улыбающееся и удивленное лицо двоилось в моих глазах.

— Ладно. Ладно. Я всего лишь хотел посмотреть, что ты пьешь.

Я демонстративно подняла бутылку и поднесла ее к губам так, чтобы Заку было видно название. Он негромко ухмыльнулся. Закрыв глаза, я прилипла к горлышку бутылки и стала жадно поглощать ее содержимое.

— Может, тебе не стоит так налегать? — давясь смешками, предложил Роджерс.

Я подняла вверх свободную руку и показала ему средний палец.

— Очень красиво, — вздохнул он.

Наконец, оторвавшись от бутылки, я спросила:

— Какое тебе дело, сколько мне пить? И вообще… — я икнула и слабо сжала свое горло рукой. — Что тебе надо? Уходи. Я хочу побыть одна.

— Это мой дом, и я буду находиться там, где пожелаю, — спокойно ответил Роджерс. Я не удержалась и скривила лицо. Он сделал вид, что я не заметил этого, и выхватил бутылку у меня из рук. Я открыла рот, чтобы начать возникать, но он поднял указательный палец в воздух, как бы говоря мне молчать. — Сейчас я хочу быть здесь, — он поднес бутылку к своим губам и отпил из нее. Затем, так и не отдав ее мне, он обошел бильярдный стол, осматриваясь. — Что ты здесь делаешь? Почему ты в платье? И… — Роджерс повернулся ко мне и наклонился, вглядываясь в мое лицо. — Ты что, плакала?

Я машинально потянулась к своим щекам.

— Это неважно, — промямлила я, опуская глаза.

— Ладно, — протянул равнодушно Зак.

Я осторожно взглянула на него, и у меня невольно зародился вопрос, который я не могла не задать без сарказма.

— А где же твой лучший друг?

Я была непреодолимо зла на Джейсона. Я думала, что алкоголь поможет мне не думать об этом, но получилось все наоборот. Я бы не разочаровалась, если бы на его месте оказался Зак Роджерс. От него ожидаемо нечто подобное. И… он бы никогда не оказался на месте Джейсона. Но не в этом суть. Я думала, что Джейсон правильный и порядочный.

— А что с ним не так? — я гадала, это было искреннее удивление, или он издевался.

— Не делай вид, что не знаешь, — сморщилась я и вытянула ноги. — Мы должны были пойти на свидание, но он не приехал за мной.

Должно быть, это слышалось жалко. По крайней мере, Зак Роджерс сейчас смеялся надо мной.

— Заткнись, — прошипела я.

— Не могу, потому что ты смешишь меня, — признался он, продолжая кружить вокруг стола, как акула.

— Очень рада, — съязвила я.

Зак вздохнул и остановился напротив меня. Он оперся руками о край стола и посмотрел мне в глаза.

— Я предупреждал тебя, чтобы ты держалась от Джейсона подальше, — сказал он. — Ты меня не послушалась, поэтому я решил взять все в свои руки. Ты не должна встречаться с ним и ходить на свидания. Ты не должна улыбаться ему и прикасаться к нему.

Но я перестала слышать его на словах: «Взять все в свои руки».

— Что, черт возьми, ты только что сказал? — мой голос повысился на октаву от злости.

Зак пожал плечами.

— Пришлось отвлечь его, чтобы он не совершил самую огромную ошибку в своей жизни, связавшись с тобой, — пояснил Роджерс.

Я не верила своим ушам. Может, мне это послышалось?

— Ты в своем уме?! — закричала я. — Что… О боже… Ты такой придурок!

Джейсон не пришел из-за Зака Роджерса. Немыслимо! Я так и знала, что без него здесь не обошлось.

Но почему он сделал это?

— Какое право ты имеешь решать за него, с кем ему встречаться, а с кем — нет?! — не успокаивалась я. Я села на колени и подползла к Роджерсу, который не сдвинулся со своего места ни на дюйм. Я возвысилась над ним и часто задышала ему в лицо. В самую последнюю очередь я думала о том, что у меня ужасно пахло изо рта. — Ты что, ревнуешь его? Ты гей?

Конечно, это было не так. Но мне же нужно ляпнуть что-то обидное.

И я попала в десятку.

Мгновенно лицо Зака исказилось от гнева, и он схватил меня за локоть, встряхнув хорошенько.

— Никогда не называй меня так, — процедил он, приблизившись к моему лицу.

— Тогда ты просто больной псих, — пролепетала я неожиданно беззащитным голосом.

— Зачем ты поцеловала его?

— Не твое дело.

— Зачем ты поцеловала его? — Зак снова встряхнул меня.

— Потому что захотела этого, — я подалась вперед, и между нами лицами вообще не осталось пространства. — Потому что я хочу его целовать. Всегда. Каждый день. Хочу, чтобы он прикасался ко мне, смотрел на меня, улыбался мне. Я хочу видеть его рядом с собой. Я. Хочу. Его.

Его, а не тебя…

Но это было не правдой.

Зак слегка ослабил свою хватку. Он застыл и перестал дышать.

— Ты лжешь, — тихо произнес он.

Мне стало неудобно находиться в таком положении, и я вырвала руку.

— Я говорю правду, — буркнула я, слезая со стола.

Я собиралась уходить, но не одна, а с почти пустой бутылкой виски. Я потянулась, чтобы взять ее, но до нее мне помешал дотронуться Роджерс. Я сверкнула в его сторону яростным взглядом.

— Отвали. От меня, — прошипела я.

Зак без лишних слов дернул меня за руку на себя, и я оказалась прижатой к его груди.

— Мне доказать тебе, что ты не права? — спросил он.

— Пусти! — я стала вырываться.

— Это проще простого, — ухмыльнулся он, опуская свою руку к моей пояснице.

По спине прошелся легион адских мурашек.

— Убери от меня свои грязные руки, — процедила я.

К моему удивлению, Зак послушно разжал руки за моей спиной и сделал небольшой шаг назад.

― А у тебя острый язычок, ― сказал он, хищно улыбнувшись. ― Уверен, ты хорошо им работаешь.

И его ядовитый, но невероятно сексуальный смех заполнил подвал.

― Ты урод, ― прошипела я и влепила ему пощечину.

Смех прекратился. Стало тихо, и моя душа сжалась до размеров горошины. Голова Зака медленно повернулась в мою сторону, и в глазах я не увидела ничего хорошего. В них пылала ярость.

― Вот это ты зря сделала, ― тихо и угрожающе произнес Зак.

Я не успела опомниться, как оказалась прижатой к стене. Руки Зака сжимали мои плечи, и все попытки вырваться были безуспешными. Его лицо находилось на чудовищно близком расстоянии, огромные голубые глаза с пульсирующими зрачками проделывали во мне дыру. Его грудь быстро вздымалась и опускалась от тяжелых вдохов и выдохов.

― Пусти, ― на этот раз спокойно попросила я.

― Ты только что ударила меня, ― таким же ровным голосом проговорил Зак, но я была уверена, что он был в бешенстве.

― Вот убери свои руки, и я продемонстрирую тебе настоящий удар.

Роджерс усмехнулся, и моментально ярость испарилась. Глаза заискрились необъяснимым мне блеском.

― Я не говорил тебе, что мне опасно бросать вызов? ― склонившись к моему лицу, прошептал Зак.

― А я не говорила, что мне плевать на все твои слова? ― пробормотала я в ответ.

Он смотрел на меня с дикой чарующей улыбкой, и мне нравилось это все меньше и меньше.

Мое тело оказалось зажатым между его твердым торсом спереди и стеной сзади. Я была в ловушке. Зак держал меня достаточно крепко, чтобы не дать вырваться, но недостаточно, чтобы причинить боль. Когда я возобновила попытки вырваться, Роджерс только плотнее прижался ко мне.

— Лучше тебе отпустить меня, — я страстно желала, чтобы мой прозвучал холодно и решительно, но из-за того, что я сопротивлялась, он слабо дрожал.

Это было так мучительно; между нами осталось всего лишь несколько жалких сантиметров. Зак смотрел на меня так, словно пытался уничтожить взглядом. Раздавить. Сжечь.

Ему это почти удалось.

После того, как я заглянула в его глаза, то не смогла отвернуться.

А как он великолепно пах! Мята и ваниль. Парни не могут так пахнуть. Мне хотелось укутаться в этот запах навечно.

— Вчера утром ты раздавила меня, — тихим, низким, хриплым, отчасти даже грустным голосом произнес он.

Вчера утром… Вчера утром…

Мои слова, сказанные ему. Они все-таки причинил ему боль. Я смогла достучаться до него.

Мы дышали синхронно, и Роджерс больше не выглядел злым.

— Прекрасно, — огрызнулась я. — Рада стараться.

Зак встряхнул меня, вжавшись бедрами в мои, отчего взрыв тепла внизу живота вскружил мне голову.

— Ну и как? Приятно было?

Я старалась не выдавать того, что мне было немного страшно. По моему телу блуждала дрожь, и Зак это чувствовал, потому что не было, наверно, ни миллиметра, где бы он меня не касался сейчас.

— Ты и представить себе не можешь, насколько, — дерзко ответила я.

Зак гортанно зарычал, сжал мои запястья и пригвоздил их к стене по бокам от моей головы. Я глубоко и томно задышала. Взгляд Роджерса опустился к моей груди, он наблюдал, как она поднималась и опускалась. И это просто чертовски, чертовски возбуждало.

Я ощутила его горячее дыхание на своей коже, когда он наклонился вперед, оставив между нами тонюсенькую прослойку воздуха.

— Так не должно быть, — прошептал он мне в рот.

Я вдыхала его слегка горьковатый запах алкоголя и тонула в бешеных ударах своего сердца. У меня онемели руки, но не было никакого желания вырываться.

— Твое тело сводит меня с ума, — со звенящей беззащитностью произнес Роджерс.

Я вздрогнула, но не потому, что испугалась, хотя… это было так. Меня пугала реакция моего тела на последние слова Зака. Желудок скрутило в тугой узел, и я сжала руки в кулаки от нетерпения.

— Ты сводишь меня с ума, — впившись в меня пронзающим насквозь взглядом, сказал он.

Зак обрушил свой рот на мои губы.

Он поцеловал меня, жестко и требовательно, словно пытался поглотить меня. Его язык стремительно проскользнул в мой рот, и я позволила ему сделать это, обуреваемая неумолимым желанием почувствовать его каждым сантиметром своего тела. Яростное пульсирующее ощущение где-то глубоко внутри меня усилилось, и я застонала, затем оттолкнулась от пола и обвила талию Зака ногами, полностью повиснув на нем.

Этот поцелуй принес облегчение, словно заблудшему в пустыне страннику, когда тот сделал долгожданный глоток воды.

Я не пыталась думать, анализировать. Я не хотела забивать свою голову мыслями сейчас, когда практически все идеально.

Да-да.

Поцелуй с Заком Роджерсом — это идеально. Всепоглощающе. Умопомрачительно.

Зак разжал мои запястья. Пальцы одной его руки грубо схватили меня за волосы, а другая переместилась на мою задницу. Прижимая меня ближе к себе, он жадно атаковал мой рот, иногда покусывая за нижнюю губу, вызывая во мне волны невероятной эйфории. Затем он стал покрывать страстными короткими поцелуями мою челюсть, подбородок, шею. Становилось невероятно жарко. Армия бабочек вырвалась из клетки сдержанности, и я застонала громче.

— Ты по-прежнему хочешь его? — раздался хриплый голос Зака.

Я никого не хотела, кроме Роджерса.

Мои руки путались в его шелковистых светлых волосах, и я с трудом понимала, о чем шла речь.

— Нет, — так же хрипло отозвалась я, не открывая глаз.

— А меня? — его мягкие горячие губы стали покрывать яростными поцелуями мое лицо. — Ты хочешь меня?

— Да, — на шумном выдохе прошелестела я, сгорая от нетерпения.

— Открой глаза, — неожиданно попросил Зак.

Я прикусила нижнюю губу, выгибая спину.

— Открой глаза, — настойчиво повторил он.

Я сдалась и сделала это.

— Я не собираюсь останавливаться, — медленно предупредил Зак, глядя мне прямо в глаза.

В этот миг вселенная дала мне шанс прекратить все это.

Я могла передумать.

Я должна передумать.

Но я не хотела этого.

Я хотела продолжить поцелуй. Я хотела сорвать с Роджерса одежду и исследовать каждый сантиметр его прекрасного, идеального тела. Я хотела чувствовать его поцелуи везде, где только возможно.

Мы ненавидели друг друга.

Но сейчас нами обуревало обоюдное желание затащить друг друга в постель.

— Не останавливайся, — сказала я, задержав свою руку у него на щеке.

А затем я поцеловала его.

Сама.

Господь мой всемилостивый.

Я сама его поцеловала!

— Зак, — прошелестела я, задыхаясь.

Я обвила руки вокруг его шеи и откинула голову назад, чтобы ему было удобнее целовать мою шею. Его рука соскользнула с моих волос и прошлась по бедру.

— Иди сюда, — я взяла его за подбородок и притянула к своему лицу.

Наши губы встретились, языки сплелись, и меня закрутило в огромную воронку безудержного наслаждения. Мне было недостаточно поцелуя, и я стала тянуться к концу его футболки, чтобы снять ее.

— Что вы творите, мисс Питерсон? — его шуточный тон заставил меня разлепить глаза.

— Снимаю с вас футболку, мистер Роджерс, — ответила я.

— Ну уж нет. Дамы вперед.

Я рассмеялась и наклонила голову, чтобы вновь поцеловать его.

Это как будто не я.

И это как будто не моя жизнь.

Словно я попала в параллельную вселенную, где я и Зак можем шутить, целуясь друг с другом, и получать от этого колоссальный кайф. Все было так просто. Легко и непринужденно. Словно не было всех тех обидных слов, которых мы наговорили друг другу, не было той ярости, которая кипела в наших жилах, как только мы сталкивались.

Зак Роджерс ненавидел меня.

Он делал мне больно, проводя ночи с другими девушками.

Он просто последний человек, с кем я должна хотеть провести эту ночь.

— Я хочу тебя, — сказала я вопреки отчаянным попыткам своего разума достучаться до моих чувств.

Голубые глаза Зака засверкали с неистовой силой, и он крепче сжал меня.

А затем его губы расплылись в крошечной улыбке.

— Я ненавижу тебя, Наоми Питерсон, — сказал он. — Ненавижу до самых глубин своей души.

На мгновение я замерла.

Но это было всего лишь игрой. Опасной игрой. И мы рисковали многим, вступая в нее.

Плевать.

Не знаю, что именно повлияло: выпитый алкоголь, или моя усталость держать все это внутри себя, но я улыбнулась Заку в ответ.

— Ты бесишь меня до чертиков, Зак Роджерс, — сказала я.

Он кратко ухмыльнулся, глядя на мои губы.

— Не сомневаюсь.

Я слабо кивнула.

— Не сомневайся.

Его прозрачно-голубые глаза вернулись к моим глазам. Я больше не была в состоянии медлить, поэтому, схватив его за ворот футболки, притянула к себе. Смеясь, Зак поцеловал меня, и подхватил за задницу. Он куда-то пошел, но я не собиралась открывать глаза и смотреть, куда именно. Это было неважно.

Я почувствовала под собой что-то твердое. Зак уложил меня и осторожно навалился сверху. Я удобнее устроилась под ним. Его руки блуждали по моему телу, а я в свою очередь гладила его спину. Спустившись до его поясницы, я нашла конец футболки и стала быстро тянуть ее вверх. Зак не остановил меня и отстранился, чтобы мне легче было снять вещь. Когда футболка отлетела в сторону, я залюбовалась идеальным прессом Роджерса. Заметив мой взгляд, он довольно ухмыльнулся. Я поймала его улыбку и притянула его к себе.

— Твоя очередь, — сказал он, целуя меня в мочку уха.

Я судорожно закатила глаза, сильно кусая нижнюю губу, и согласно промычала.

— Хотя, — его губы проделали дорожку по моей скуле, — будет нечестно, если это сделаешь ты.

И одним резким движением он посадил меня к себе на колени. Когда его пальцы осторожно подобрались к подолу платья, я задрожала. Зак непрерывно смотрел в мои глаза, словно ждал, что в любой момент я передумаю.

Но я не собиралась этого делать.

Я знаю, что завтра и всю оставшуюся жизнь буду жалеть об этом, но… оно того стоит.

Я приподнялась, чтобы он беспрепятственно снял платье. По моей коже прошелся холодок, когда я осталась в трусах и лифчике. Инстинктивно мне хотелось прикрыть все интимные места руками, но я сдержалась. Не хотелось показаться в глазах Зака скромницей.

Легкий румянец окрасил мои щеки в розовый цвет, и Роджерс нежно улыбнулся. Его глаза жадно изучали мое тело, руки потянулись к талии. Он осторожно обнял меня, притягивая к себе. Я положила свои руки ему на плечи и посмотрела на него сверху-вниз.

Никаких сомнений.

Никаких вопросов.

Устроившись у него на коленях, я примкнула своими губами к его. Потерявшись в глубоком чувственном поцелуе, я ощущала естественность во всем, что сейчас происходило. Словно так и должно быть.

Руки Роджерса скользили по моей обнаженной спине, заставляя меня дрожать от удовольствия. Я знала, что дальше будет еще лучше, и мне хотелось как можно скорее почувствовать это.

— У тебя есть презервативы? — спросила я, на секунду прервав поцелуй.

— Они в моей комнате, — пробормотал Зак. — Пойдем туда. Бильярдый стол не самое лучшее место для занятия сексом, но мы непременно проверим его на прочность в следующий раз.

Мы.

Наверно, он оговорился… Или действительно считал, что будет второй раз?

Я не хотела загадывать на будущее. Есть сегодня, есть сейчас, и пока что этого достаточно.

— Тогда чего мы ждем? — спросила я.

Зак улыбнулся и, держа меня на руках, спрыгнул со стола.

Он направился к выходу из игровой комнаты.

— Я могу дойти сама, — хихикнула я, прижимаясь к нему, боясь того, что Зак уронит меня.

Словно прочитав мои мысли, он крепче обнял меня.

— Ты легкая, мне не тяжело, — заверил Роджерс.

— А как же одежда? — спросила я, взглянув ему за спину.

— Она нам не понадобится.

Мы поднялись на второй этаж, и тогда мне стало немного страшно. В моей душе зародились сомнения. Но когда Зак, открыв дверь в свою спальню с толчка ноги, аккуратно положил меня на мягкую огромную кровать, я перестала думать.

Мой мозг отключился. Окончательно.

Его джинсы полетели на пол, и между нами остались минимум одежды. Через несколько секунд мы так же безжалостно избавились от нижнего белья. Зак, лежа на мне, потянулся к прикроватной тумбе и открыл нижний ящичек. Он достал оттуда серебристую упаковку и поднес ее к губам. Я внимательно наблюдала за тем, как он умело порвал упаковку. Вау. Прямо как в фильмах.

Напряжение нарастало. Мы были на грани самого близкого физического ощущения, какое только может существовать между людьми.

— Ты… — начал он, и я поняла, что он собирался спросить.

— Нет, — нервно усмехнулась я. — Нет.

— Оу. Хорошо.

Я потеряла девственность с первым парнем, когда мне было пятнадцать. Это было тихо, больно и скучно. Я, правда, не знала, чего ожидать с Роджерсом. Но я была более чем готова узнать это.

Когда Зак оказался во мне, все в этом мире перестало иметь какой-либо смысл. Был лишь он, я, эта комната и бесконечный поток эйфории, заполняющий меня изнутри, словно сосуд. Губы Зака прочертили дорожку огненных поцелуев от моих губ до груди. Он был везде. Я чувствовала его, и это было нечто поистине фантастическое. Я задыхалась каждый раз, когда он двигался, становясь во мне все глубже и глубже.

Я не жалела. Абсолютно. Мне было хорошо. Так хорошо, что хотелось кричать об этом на весь мир. Крики срывались с моих губ, когда было ну запредельно классно. Впиваясь ногтями в спину Зака, я все дальше уносилась в блаженство, и хриплые стоны Роджерса слышались мне словно из другого конца бесконечного туннеля.

Мы оба получали удовольствие от этого.

— Это безумие, — шептал Зак, уткнувшись в мое плечо и зарывшись в моих волосах, которые потеряли вид прически. Они были растрепаны и разбросаны на подушках.

Я вбирала в себя воздух через рот и двигалась вместе с ним.

Это было потрясающе. Безумно потрясающе. И так хотелось, чтобы этому никогда не настал конец.

Но Зак не железный, как и я.

Я достигла пика своего удовольствия раньше него на несколько секунд, и замерла, вслушиваясь в спокойные удары своего сердца. Зак, взорвавшись внутри меня, обессилено перекатился на другую половину кровати и громко задышал.

Я неторопливо натянула одеяло до плеч и стала смотреть в полоток, освещаемым тусклым лунным светом, проникающим сквозь панорамное окно спальни Зака.

Я не шевелилась несколько минут, и Роджерс тоже. Вскоре я услышала его тихое сопение. Когда повернула голову в его сторону, то увидела, что он спит.

Мы занимались сексом.

Я и Зак Роджерс.

Если и есть в этом мире что-то сумасшедшее, то это мы.

Я уснула почти сразу после Зака.

Глава восемнадцатая

Я проснулась оттого, что у меня болела голова. В какой-то момент боль стала настолько невыносимой, что я разлепила глаза… И я сильно пожалела, когда сделала это, потому что бурный поток смутных воспоминаний ворвался в мое сознание и окончательно прогнал сон.

В моих глазах слабо кружился белоснежный ровный потолок, и создавалось впечатление, будто я плыла. Но я лежала на кровати, и меня обнимала за талию чья-то рука.

Я не дышала. Я боялась.

«Это не может быть правдой» подумала я про себя и крепко зажмурила глаза.

Но я помнила. Все. Каждый свой вдох и выдох. Помнила, как увидела Зака, как кричала на него, а потом мы стали целоваться. Я помню, что не хотела отстраняться и сама прилипла к нему, когда у меня была реальная возможность остановить это безумие. Все продолжилось. Мы поднялись в его комнату и…

Боже.

Я издала громкий вдох. Рука на моей талии зашевелилась.

Я оцепенела от парализующего шока, когда поняла, что меня обнимает Роджерс. Мы в одной постели.

Я очень медленно и осторожно повернула голову в его сторону. Зак спал, его красивое лицо выглядело безмятежным… даже довольным. Не может быть. Просто не может быть. Как я могла переспать с ним? Как я… Ооооох.

Мысленно простонав, я опустила взгляд к его руке, покоящейся на моей талии, и немного приподняла одеяло, до последнего надеясь, что я в одежде… хотя бы в нижнем белье, и все, что проносилось сейчас в моей голове, было лишь плодом моего воображения.

Но на мне ничего не было.

Это заставило мои щеки мгновенно вспыхнуть. Я снова повернулась к Роджерсу и прикусила нижнюю губу. Он выглядел милым, когда спал. Очень. Но это не разбавляло всей тяжести разочарования и отвращения к самой себе, потому что… потому что, черт подери, я переспала с тем, кого терпеть не могу!

Разве адекватные люди так поступают?

И что на меня только нашло вчера?

Определенно, это из-за алкоголя. Если бы я не пила, то ничего бы не произошло, и я проснулась бы в своей комнате. Черт. Черт. Черт. Черт. Черт.

Джейсон.

Я поцеловала его. Я собиралась идти с ним на свидание, после которого мы бы стали парой.

Но свидания не было, и я оказалась в одной постели с Заком Роджерсом.

Пора сваливать отсюда. И как можно скорее. Я даже представить боялась, что будет, если Зак проснется. Будет ли он удивлен и огорчен тем, что мы переспали, так же, как я? Определенно, так и будет. Даже сомневаться не стоит.

Да как мне смотреть ему в глаза после этого?!

Сделав неглубокий вдох, я взяла руку Роджерса и собиралась убрать ее со своей талии. Но не смогла. Прикоснувшись к теплой коже Зака, я мысленно перенеслась в эту ночь и вновь пережила все то хорошее и сладостно-приятное, что ощутила, занимаясь с ним сексом.

Я подавила в себе вспыхнувшее желание переплести наши пальцы и оставить свой взгляд на мирном лице Зака как можно дольше и аккуратно убрала его руку, положив ее рядом и внимательно наблюдая за Роджерсом. К счастью, он не проснулся.

Я молилась Господу, чтобы мне удалось уйти незамеченной.

Свесив ноги, я огляделась в поисках своей одежды. Платье осталось в игровой комнате — это я помнила прекрасно. Но нижнее белье должно быть где-то здесь…

Я вертела головой, пока не заболела шея. Мне удалось найти только лифчик.

Прекрасно.

Я бы забрала одеяло, но оно было одно, поэтому, если я сделаю это, Зак останется голым, а это плохо по двум причинам. Во-первых, он проснется. Во-вторых, я умру от стыда, если увижу его обнаженным. Я и раньше его видела, но сейчас все по-другому.

Я потянулась к своему лифчику, который висел на изголовье кровати со стороны Зака (и как он только туда попал?) и почти взяла его, но громкий зевок заставил меня замереть.

— Доброе утро, — прозвучал сиплый голос Роджерса.

Ну почему это не сон?

Господь, ты у меня в огромном долгу.

Я проигнорировала слова Зака и взяла лифчик. Я резко отвернулась, чтобы не возникло соблазна взглянуть на Зака, и прижала к груди свою половину одеяла. Как мне уйти отсюда?! Я же… голая! Тоже. Одним лифчиком ничего не прикроешь. Вот блин.

Накрыв лицо ладонью, я тяжело вздохнула.

— Эй, ты в порядке? — спросил Зак, и сначала я подумала, что это всего лишь слуховая галлюцинация.

Мне еще сильнее захотелось взглянуть на него.

— Наоми?

Моя кожа покрылась мурашками, когда Зак произнес мое имя. Так мягко и певуче…

Я должна шевелиться. Уйти отсюда. Закрыться в своей комнате и больше никогда оттуда не выходить, и плевать, если я умру от голода.

От кровати до двери несколько метров. Если я буду действовать быстро, то исчезну максимум через три секунды.

Я чувствовала на своей обнаженной части спины пристальный взгляд Зака, и это мешало сосредоточиться. Мгновения превратились в вечность, и я начинала сходить с ума.

— Ты уснула? — тихо ухмыльнувшись, спросил Зак.

О, нет. К своему огромному несчастью, я не спала.

До меня донеслось слабое шуршание, и в следующую секунду пальцы со слегка грубоватой кожей коснулись моего голого плеча.

— Почему ты молчишь? — раздался шепот Роджерса рядом с моим ухом. — Ты меня пугаешь.

Он нежно поцеловал меня в предплечье, и я задрожала, издав громкий судорожный выдох. У него были такие мягкие губы.

— Не надо, — промямлила я, в какой-то поистине чудесный момент сумев взять свои бушующие эмоции под контроль.

Я с неохотой отстранилась и, крепче сжав в кулаках одеяло, начала подниматься с кровати. Зак даже не пытался остановить меня, — либо не хотел, либо был растерян. Я решила забрать одеяло. Если не буду поворачиваться к нему, то ничего не произойдет. Он позволил мне оставить его без прикрытия.

Я поплелась к двери и пару раз споткнулась по пути.

— Что ты делаешь? — с воздушным смехом в голосе спросил Зак.

— Ухожу, — пробормотала я и схватилась за ручку.

— Уходишь? — удивился Роджерс, и я услышала, как он соскочил с кровати.

Я открыла дверь и приготовилась бежать, так как меньше всего сейчас мне хотелось разговаривать с Заком о прошедшей ночи. Но его рука легла на дверь и закрыла ее прежде, чем я сумела выскользнуть в коридор.

Супер…

Я закрыла глаза.

— Я не понимаю тебя, — Зак был совсем близко. Его теплое дыхание касалось моей шеи. — Почему ты уходишь?

Серьезно? Он не понимает?

— Отойди, Зак, — говорить сейчас мне было крайне тяжело.

— Ты можешь объяснить, куда так рьяно пытаешься смыться от меня? — его руки обвились вокруг моей талии, и я оказалась прижатой к гладкой мужской груди.

О, Боги.

Он обнимал меня. Голый. И если бы не это чертово одеяло… хотя я и так чувствовала его возбуждение, и это вскружило мне голову. Дикий жар стал расползаться по телу, прогоняя мысли о скорейшем побеге.

Я не была в состоянии сопротивляться его рукам, его губам, слегка покусывающим мое ухо, аромату его тела, заключившему меня в прочный кокон опьянения.

Почему Зак так ведет себя? Разве ему не должно быть все равно? Разве он не должен сам выгнать меня? Ведь наблюдая за ним все эти дни, когда он приводил в дом девушек, Роджерс ни разу не обходился с ними так нежно. Хотя я не видела всего, и, возможно, часть меня всего лишь пыталась убедиться, что я являюсь той самой особенной и единственной, к кому Зак Роджерс не будет холоден. Но это невероятно глупо, потому что он ненавидит меня, как и я его. Потому что между нами чистое влечение, и то, что было этой ночью, — лишь последствие неконтролируемой страсти, вступившей в смертельное соединение с алкоголем. Это было опасно, хоть и прекрасно, и вот к чему все привело.

Я подалась вперед, одновременно отталкивая от себя Зака.

— Черт, Наоми, — неожиданно Роджерс взял меня за локоть и развернул к себе лицом.

Я упорно смотрела на его грудь, не желая поднимать взгляд. Я не сделаю этого. Ни за что.

— Скажи мне, что происходит? — произнес он умоляющим голосом, отчего мое сердце принялось отбивать сумасшедший ритм. — Пожалуйста?

Что-то не так. В Роджерсе. В его поведении. Словно он… нормальный.

Я не хотела отвечать. Я хотела уйти до тех пор, пока желание поверить в свои мысли окончательно не заполнило мою голову.

— Посмотри на меня, — приглушенно попросил Зак.

Я проигнорировала его просьбу, отступая назад. Но отступать было некуда, и я прислонилась к двери.

— Посмотри на меня, — настойчиво повторил Роджерс и взял меня за подбородок.

Наши глаза встретились.

Произошло то, чего я больше всего боялась.

Я посмотрела в его глаза и не увидела прежней жесткости и холодности, с какой он смотрел на меня раньше. Эти прекрасные, бездонные лазурные глаза Зака Роджерса сейчас были наполнены необъяснимой мне теплотой. В них плясали мерцающие крапинки. Пухлые губы, которые этой ночью исследовали каждый сантиметр моего тела, расплылись в напряженной улыбке.

Он был великолепен. Все в его внешности было таким. Но я знала, что душа Зака Роджерса была мертва.

— Твое странное и дико нервирующее поведение я могу характеризировать лишь тем, что тебе не понравилась сегодняшняя ночь, — дрожащим, будто от волнения, голосом произнес Зак. Он накрыл мою левую щеку ладонью и заглянул мне прямо в глаза. — Но, Наоми… это была потрясающая ночь, и мне все понравилось. Очень понравилось. Правда, — его глаза заблестели с такой силой, что с легкостью могли заменить солнце.

Зак не лгал, хотя я до последнего пыталась убедить себя в обратном. Он говорил искренне. Голос может обмануть, улыбка, действия, но глаза — они никогда не соврут.

И сейчас, когда я смотрела в глаза Роджерса, я понимала, что еще никогда и ни с кем не видела его таким честным.

— Сейчас самое время, чтобы сказать, что тебе тоже все понравилось, — робко усмехнувшись, пробормотал Зак.

Это ночь была самой лучшей, хотя у меня был лишь один парень, с которым я могла сравнить Зака и секс, но это, в общем-то, не в счет.

Эта ночь была лучшей. И точка.

Но…

— Это было ошибкой, — набравшись смелости, наконец, пробормотала я и низко опустила голову, чтобы не смотреть ему в глаза.

Молчание. Я почувствовала, как ладонь Роджерса похолодела на моем лице.

— Ошибкой? — медленно повторил Зак.

Я сжала губы и кивнула.

Я не могла сказать того, что думала, потому что смертельно боялась последствий. А ничего хорошего мне ждать не стоит, потому что я знала Зака. Я видела его в действии. И он ужасен, как человек. И я просто не верила, что могу построить отношения с ним… с парнем, который ненавидит меня, но желает.

— Никогда не называй близость со мной ошибкой, — тихо сказал он.

Но лучше я буду убеждать себя именно в этом, чем страдать оттого, что это никогда не повторится вновь.

Как бы было прекрасно, если бы я могла отключить свои чувства.

Сжав челюсти, я подняла голову и устремила на Зака холодный взгляд.

— Но это так, — ответила я, стараясь сделать свой голос ровным и твердым.

Он пошатнулся назад, и его ладонь соскользнула с моей щеки. Стало прохладно, и я съежилась, крепче прижав к груди одеяло. Зак нахмурился и стал сверлить меня непонимающим взглядом. Я оскорбила его. Задела его чувства (и я бы посмеялась над своими мыслями, если бы не видела, как изменилось лицо Роджерса, когда я произнесла эти слова). Он выглядел так, словно я ударила его, или сказала что-то о его маме, как тогда утром.

В память врезались его вчерашние слова о том, что в тот день я раздавила его, обвинив в уходе миссис Роджерс. Мое сердце сжало в тиски чувство вины, которая стала бесконечной, когда сейчас я смотрела в потемневшие глаза Зака, из которых ушел свет.

— Отлично, — выдавил Роджерс, делая еще один шаг назад.

Я была пленена мраком, которым был наполнен его взгляд, поэтому не обращала внимания на его обнаженный вид.

Я нащупала рукой дверную ручку и потянула ее на себя. Сейчас Зак не препятствовал моему уходу, и я, не сводя с него глаз, покинула комнату.

Я открыла кран на полную мощность и под шум воды смотрела на свое потрепанное отражение в зеркале ванной комнаты. Я против своей воли вспоминала эту ночь, и это причиняло адскую боль, одновременно приходящую с приятным послевкусием секса с Заком Роджерсом.

Я должна мыслить трезво.

Я должна понимать, что, позволив этому случиться, я все испортила. Окончательно. Я нещадно уничтожила все свои попытки держаться от Зака на расстоянии, игнорировать его. Я уничтожила возможность ненавидеть друг друга в дальнейшем. Теперь я не знала, что будет в будущем. Я могла лишь предполагать, но мысли об этом вызывали головную боль.

— Зак Роджерс не может быть правильным, — сказала я своему отражению. — Не жалей, что оттолкнула его.

Я не должна. Не должна сожалеть. Ни о том, что это случилось. Ни о том, что это больше не повторится.

Я совсем запуталась…

Громко выдохнув, я низко опустила голову и нависла над раковиной, опершись руками по обе ее стороны.

Все будет хорошо.

Зак Роджерс — полная скотина, использующая девушек, как средство для развлечения, и не более.

Теперь я была одной из этих несчастных девиц.

Хотя нет.

Я лгу.

Я не несчастная девица, я никогда ею не буду.

Между мной и этими девушками есть одно ощутимое отличие.

Это я ушла, оставив Зака Роджерса, а не он выпроводил меня, оставшись с бонусами к своей крутости.

И секс для него ничего не значит. Говоря мне, что это не было ошибкой, он лгал. Он мерзавец. Он самый отвратительный человек, и я чувствовала себя грязной и испорченной, проведя с ним ночь.

И я не буду сожалеть.

Я подняла голову и вновь обратила взгляд на свою точную копию в зеркале.

«Улыбнись» сказала я себе.

Я ничего не потеряю, если забуду ночь с Заком Роджерсом, как самый страшный кошмар в своей жизни.

Самообман — единственный способ избежать внутренних мук.

Глава девятнадцатая

Я реально была готова поверить, что этот день никогда не закончится.

Время словно специально растягивало мои терзания, не торопясь оставлять все самое ужасное в прошлом.

Я так старательно пыталась отогнать от себя мысли о Заке, что решила заняться уборкой, а я ненавижу это дело. Однако это отлично помогает отвлечься и выплеснуть свою раздражительность на пыль, яростно вытирая ее с предметов. Когда я останавливалась, чтобы передохнуть, воспоминания оккупировали мою голову, поэтому мне приходилось возвращаться к работе.

Я просидела в своей комнате до вечера. И все думала, думала, думала…

Как бы я ни пыталась вычеркнуть из памяти моменты прошедшей ночи, мне не удалось это сделать.

Я была бессильна против своего разума. Ему было угодно все помнить. В самых малейших деталях.

Но это было полбеды.

Мне звонил Джейсон.

Пятнадцать раз.

Но я не ответила ни на один его звонок.

Я отказывалась разговаривать с ним не потому, что обижалась на него. Нет. Теперь это было глупо. Мне просто было невероятно стыдно перед Джейсоном, ведь я переспала с его лучшим другом, которого ненавижу, и который ненавидит меня. А ведь я поцеловала Джейсона, собиралась с ним на свидание, и даже то, что он не пришел, не является оправданием моему ужасному, необдуманному и сумасшедшему поступку.

Когда на экране телефона высвечивалось его имя, мое сердце замирало на мгновение, а потом начинало колотиться громко, яростно и испуганно. Я смотрела на телефон и, сжимая до боли кулаки, была готова расплакаться, потому что я поступила ужасно.

Мне стоит забыть об отношениях с Джейсоном. Это абсолютно точно. Боюсь, даже о дружбе не может быть и речи, когда он узнает, что произошло между мной и Заком Роджерсом. А ведь Зак стопроцентно ему обо всем расскажет.

Мне было страшно, что Джейсон возненавидит меня, но это было неизбежно. И сейчас я должна была ответить хотя бы на один его звонок, чтобы попытаться все изменить (хотя в душе я не верила в это). Мне стоило поговорить с ним, выслушать его оправдания о вчерашнем вечере, когда он не приехал за мной, и у нас не было никакого свидания. Я бы могла ему солгать… лгать до последнего момента, но я не настолько эгоистичная дрянь. Я и так причинила Джейсону столько боли, точнее причиню в дальнейшем. Я искренне ему нравилась. Я искренне надеялась, что у нас может что-то получиться. Но так же я все испортила между нами. Он еще об этом не знает, а когда все выяснится, я буду бояться смотреть ему в глаза, находиться рядом, поэтому придется избегать его.

Я такая трусиха.

Я такая идиотка.

Что я наделала?

***

Я подскочила с кровати, когда завибрировал телефон. Я подумала, что это снова Джейсон, но это оказалась Джесс.

О, Джесс!

Она как раз мне и нужна!

Я схватила телефон и ответила на звонок.

— Привет, — сказала я и громко выдохнула с облегчением.

— Эээ, привет, — немного оторопела от моего голоса подруга. — Секунду назад я была готова накричать на тебя, потому что ты настоящая задница, Наоми Питерсон. Как ты посмела не звонить мне столько времени?! Но сейчас я хочу спросить, что с твоим голосом?

Я прикусила нижнюю губу, сомневаясь, стоит ли рассказывать Джесс все то, что произошло, или все-таки промолчать и оставить мой ужасный поступок нетронутым обсуждениями?

Но я не могла держать язык за зубами. Мне нужно было выговориться. Мне нужно было услышать совет от Джесс — я не сомневалась, что она поможет мне разобраться с моей больной головой.

— Ты молчишь уже минуту, — донеслось до меня недоуменное бормотание подруги. — Наоми, что случилось?

— Я переспала с Заком, — крепко зажмурив глаза, быстро проговорила я.

Тишина. Но она длилась недолго.

— Когда? — спокойно спросила Джесс, но я знала, что это лишь затишье перед бурей.

— Сегодня ночью, — напряженно отозвалась я.

Три секунды. Две. Одна.

— ОБОЖЕМОЙ! — закричала Джесс так громко, что мне пришлось отстранить телефон. Когда я перестала слышать ее писк, я вновь поднесла аппарат к уху. — Я не ослышалась?! Ты действительно переспала с ним?

— Да, — скорбно подтвердила я.

— Невероятно! Просто… Вау! Наоми, ты удивляешь меня! Это же чертовски круто! Господи, подруга, — Джесс засмеялась, и я искренне удивилась ее радости. — А теперь расскажи мне, как все прошло? Я требую подробности!

Я сморщилась.

Я не скромняга, но обсуждать с кем-либо, даже если это лучшая подруга, секс с Заком мне хотелось меньше всего. Но так же я знала, что если не отвечу, то Джесс в жизни от меня не отстанет.

— Это было… круто, — туманно ответила я, стуча пальцами по одеялу.

— Нет, нет, нет, — заверещала Джесс. — Так не пойдет. Такой ответ меня не устраивает. Моя единственная лучшая подруга говорит, что переспала с парнем, что, в общем-то, редкое событие, и все, что она может сказать мне, это: «Это было круто»?! Правда, Наоми? Боже, — она шумно и резко выдохнула. — Не испытывай мое терпение.

— Что ты хочешь услышать?

— Все!

Да, понятно.

— А точнее? — я прикусила щеку изнутри.

— Ох, ты прямо как маленький ребенок! — проворчала Джесс. — Начни хотя с того, какой у него…

— Джесс! — перебила я ее, зардевшись.

— Что — Джесс?

— Я не стану отвечать на этот вопрос, — прошипела я.

— Почему?

— Потому что… о таких вещах не говорят.

— О, детка, из какого ты века? Мы лучшие подруги. Мы должны обсуждать и не такое.

Я закатила глаза и почесала затылок.

— Ладно, — сдалась Джесс. — Спрошу что-нибудь попроще. Эмм, — она задумалась. — Как это произошло? То есть, как вы пришли к тому, что решили заняться сексом?

Я чувствовала себя неловко, говоря об этом.

— Ну… мы поругались, — пробормотала я.

— Так, уже что-то, — поощрила подруга. — Продолжай.

Я собралась с духом и рассказала Джесс обо всем, что произошло вчера вечером. О том, как поцеловала Джейсона, чтобы посмотреть на реакцию Роджерса. О том, как собиралась с Джейсоном на свидание, но он не пришел, и я напилась. А затем явился Зак, слово за слово, и вот мы стали срывать друг с друга одежду. Джесс слушала меня очень внимательно, ни разу не перебила, и иногда мне казалось, что она вообще уснула, потому что она даже не дышала.

А потом я рассказала ей, что было этим утром.

Реакция Джесс была ожидаемой, но все равно я удивилась и даже обиделась, потому что подруга была не на моей стороне.

— Я просто в шоке, Питерсон, — проворчала она. — Ты отшила его. Отшила парня, который нравится тебе.

— Он мне не нравится! — воскликнула я.

— Нравится. Еще как. И не спорь. Между вами страсть.

— Но это не симпатия, — настаивала я. — Просто… влечение.

— Убеждай себя этим чаще, — фыркнула Джесс. — Ты такая тупица.

— Ну спасибо, — пробурчала я, нахмурившись.

Но она пропустила мои слова мимо ушей.

— Если ты упустишь такого, как Зак Роджерс…

— Какого — такого? — не удержалась и перебила я.

— Того, кто сумел разжечь в тебе огонь. Того, кто растормошил тебя. Знаешь, я думала, что ты вообще ни с кем не будешь встречаться, потому что ты очень… избирательна, и это еще сильно приуменьшено, когда дело касается парней.

— Я просто стараюсь избегать придурков, — кинулась оправдывать я себя. — Между прочим, Зак как раз относится к их числу. Можно сказать, он возглавляет эту кучку мнимых мачо.

Я не считала Роджерса мнимым, но он все равно был придурком.

— Мир не идеален, Наоми, — сказала Джесс. — И люди тоже не идеальны. Ты можешь потратить всю жизнь на поиски хорошего парня, но ты не сумеешь найти того, кто будет абсолютно во всем подходить тебе.

Ее слова навеяли на меня мысли о Джейсоне.

— Я упустила такого парня, — промямлила я, опустив глаза. — Я совершила самую огромную ошибку, связавшись с Роджерсом.

Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как нестерпимое чувство сожаления сдавливает грудь.

— Не говори так, — вздохнула Джесс.

— А как мне еще говорить? Я… я очень виновата перед Джейсоном. Я не знаю, что будет между мной и Роджерсом в будущем. Я… — в горле образовался ком, и я стала задыхаться. — Я не должна была этого делать, Джесс.

— Не сожалей об этом. Разве не самое безумное и лучшее случается в нашей жизни именно потому, что мы ошибаемся? Не всегда неправильные вещи, которые мы совершаем, приносят боль. Иногда они приводят к чему-то хорошему. Не сразу, но я уверена, все будет замечательно. Ты просто не должна настраивать себя так категорично, — Джесс замолчала ненадолго. — Ты должна немедленно поднять свою задницу и идти к Заку. Ты должна поговорить с ним и все выяснить. Вы должны разобраться в том, что происходит между вами.

Я понимала, что Джесс говорит правильные вещи, но все равно отказывалась прислушиваться к ней.

— Между нами ничего не происходит, — пробурчала я.

— Какая же ты упрямая, — на выдохе произнесла подруга.

— Какая есть.

— Пойми же ты, наконец, что вы занялись с ним сексом! Наоми, это не ерунда.

— Для него это как раз ерунда…

— А по-моему все наоборот, — заявила Джесс.

Я в удивлении подняла брови.

— В смысле?

— В смысле не Зак сказал, что ваша близость была ошибкой, а ты. Именно ты. Так для кого случившееся ничего не значит?

— Это значит! — вдруг воскликнула я, задетая словами подруги. — Это значит для меня, Джесс. Многое значит, — призналась я в полголоса.

Ну вот, я подтвердила то, от чего старательно оберегала себя весь сегодняшний день.

— Тогда в чем проблема? — измученно спросила подруга. — Я не понимаю.

— Все сложно, — прошептала я, устало закрыв глаза.

— Что именно? Объясни мне.

Разве Джесс не понимает? Мы разные! Я и Зак Роджерс. Словно две вселенные, столкновение которых приведет к неминуемому исчезновению всего живого.

— Наши родители вот-вот вернутся и поженятся, — тихо начала я.

— И что?

— Мы сводные брат и сестра.

— Это не проблема.

Я вздохнула.

Хорошо.

— Он пьет.

— Но ведь не всегда, верно?

— Он гуляет.

— Он просто свободолюбивый.

— Он не уважает девушек и относится к ним, как к пустому месту.

— Они его просто не цепляют, — Джесс и этому нашла оправдание.

У меня закончились аргументы, и Джесс тихо усмехнулась.

— Кого ты пытаешься убедить в том, что он ужасный человек, Наоми? Меня, или себя?

— Не пытайся сделать из него хорошего парня, Джесс, — скривилась я. — Ты его не знаешь. Он ненавидит меня. С самых первых минут нашего знакомства. Он не хочет, чтобы я жила здесь. Он не хочет меня видеть и слышать. Он не раз говорил об этом вслух! Он не уважает меня, не слушает и… ты бы только видела, как он иногда смотрит на меня — так, словно хочет убить, — мой голос слабо дрожал от нахлынувшей обиды и отчаяния.

— Может быть, его ужасное поведение — всего лишь защитная реакция? — осторожно предположила Джесс.

Я ничего не ответила.

— Ну, знаешь, — продолжила она, — типа он боится подпустить к себе кого-либо, поэтому выпускает наружу шипы.

Я нервно засмеялась.

— Что-то с трудом в это верится.

— А ты поверь. Хотя бы постарайся. Я уверена, Зак Роджерс не такой уж и гавнюк.

Я открыла рот, собираясь оспорить ее слова, но Джесс сделала это раньше меня.

— Просто подумай над этим, Наоми.

Я не могу.

Я не хочу.

Я не должна думать о том, что у меня и Зака Роджерса может что-то получится, потому что… потому что это просто невозможно. Ни в этой жизни. Ни в следующей. Никогда вообще.

— Ладно, — солгала я. — Я подумаю.

Удивительно, что я легко уснула ночью, хотя готовила себя к тому, что не смогу сомкнуть глаз из-за разрывающих голову бесконечных мыслей, сомнений и воспоминаний. Но это настигло меня, когда утром следующего дня я открыла глаза.

Мне нужно было освежиться.

Было жарко, и я нуждалась в бассейне, в котором еще ни разу не плавала.

Сегодня я была готова выйти из комнаты. Я была готова встретиться с Заком, но не для того, чтобы выяснять с ним отношения, а для того, чтобы игнорировать его. Я надеялась, что Роджерс не станет возвращаться к больной теме и так же, как я, постарается оставить ту ночь в прошлом.

Я переоделась в купальник, взяла полотенце и вышла в коридор. В доме стояла немая тишина, и я очень осторожно прокралась к лестнице. Зака не было в гостиной. Его я не увидела и на кухне, когда зашла в нее, чтобы выпить сок. Отлично.

Остановившись у края бассейна, я начала стягивать с себя футболку, затем избавилась от шорт. Кинув одежду на лежак, я встряхнула волосами и посмотрела на солнце, сощурив глаза. Идеально. Слабо улыбнувшись, я собралась прыгнуть. Но внезапно возникшее ощущение, что за мной наблюдают, заставило меня остановиться. Я неуверенно обернулась и взглянула через плечо.

За стеклянной стеной я увидела Зака. Он стоял ровно, одна рука была сжата в кулак, а вторая, в которой находился прозрачный стакан с коричневой жидкостью (алкоголь, скорее всего), застыла у губ. Зак так и не начал пить. Его глаза впились в мои, и расстояние между нами будто исчезло. Мне показалось, что он стоит достаточно близко, чтобы протянуть ко мне руку и дотронуться. Но мы находились далеко друг от друга.

Было во взгляде что-то такое, что заставило прогнать лихорадочную дрожь по моему телу. Прямой взгляд. Пронизывающий до самых глубин души. Испытывающий. И… хищный. Жадный. Страстный. Мне на секунду показалось, что Зак выглядел напряженным, потому что хотел сорваться и побежать ко мне, но с трудом сдерживался.

Выпустив воздух из легких, я резко отвернулась.

Мне нужно игнорировать его.

Только и всего.

Мои глаза рассеянно смотрели на ровную водную гладь, на которой поблескивало солнце.

Закрыв глаза, я сгруппировалась и прыгнула в бассейн.

Глава двадцатая

Я плавала около часа.

Замотавшись в полотенце, я поплелась в дом. Гостиная была пуста, и я надеялась незаметно проскользнуть к лестнице, чтобы поднять наверх и вновь запереться в своей комнате.

— Стой.

Но хриплый голос за моей спиной все изменил.

Я застыла на месте, мои ноги вросли в пол, и даже если бы я попыталась двигаться, то ничего бы не получилось. Округлив глаза от неожиданности, я вонзила свой взгляд в стену и перестала дышать.

— Может, хватит от меня бегать? — недовольно спросил Зак, и я услышала его приближающиеся шаги.

Оцепенение сковало меня по рукам и ногам. Я так хотела сорваться с места и убежать подальше от Роджерса, но, видимо, мое тело было против этого.

Я втянула в себя воздух и очень медленно развернулась к нему лицом. Зак стоял в неуверенной позе, его руки были скрещены на груди, а голубые глаза излучали крайнее желание узнать причину моего «странного» поведения.

— Я не бегаю от тебя, — пробормотала я, стараясь сохранять в своем взгляде непринужденность и отстраненность.

— Правда? — он выгнул одну бровь и сделал небольшой шаг в мою сторону.

Я инстинктивно отступила назад. Зак заметил это и поджал губы. Его глаза пронзили меня насквозь.

— А мне кажется, что ты избегаешь меня, — сказал он.

Я едва удержалась от того, чтобы закатить глаза.

— Серьезно? Мы будем говорить об этом?

— Да. Будем. Потому что я ничего не понимаю, — с нажимом отозвался Зак.

Я резко выдохнула и переступила с ноги на ногу.

— Какая разница, что происходит? — быстро проговорила я, у меня ужасно получалось скрывать свою нервозность. — Что было, то прошло. И я не хочу возвращаться к этому, — я осторожно взглянула ему в глаза. — Никогда. Так что давай сделаем одолжение друг другу и забудем ту ночь навсегда, договорились?

Боже, теперь я была плохой. Сейчас я поступала как раз как те придурки, которых всячески старалась избегать.

Я боролась с желанием остаться, чтобы посмотреть на реакцию Зака. Но необходимость смыться росла в геометрической прогрессии с каждой секундой, и я пошла. Развернулась и пошла. Без слов.

— Мы должны поговорить, — Роджерс взял меня за локоть, останавливая.

Его прикосновение вызвало лихорадочную дрожь по моему телу.

— Нам не о чем разговаривать, Зак, — я попыталась вырвать руку, но он держал ее достаточно крепко.

— Нет, есть, — Роджерс слабо встряхнул меня и развернул к себе лицом.

Я низко опустила голову, чтобы не смотреть ему в глаза.

— Зачем ты пытаешься игнорировать это? — неожиданно тихим голосом спросил он. — Зачем ты хочешь убежать оттого, что нас тянет друг к другу? И не ври, что та ночь тебе не понравилась.

— Мне понравилось, — вырвалось у меня. Я заставила себя заткнуться, пока не сказала чего-нибудь лишнего, но угнетающая тишина, разбавленная ожиданием Роджерса услышать продолжение, заставила меня говорить. — Только это ничего не меняет.

Я не верила, что эти слова могут разбить Заку сердце. Я была уверена, что это всего лишь нанесет удар по его самолюбию. И он ничего ко мне не чувствует… просто не может чувствовать.

— Ничего не меняет? — глухо повторил Зак. — Это все меняет, Наоми.

Я подняла на него глаза.

Нет. Не правда. Зак пытается запудрить мне мозги, и я не знаю, с какой целью он это делает. Поиздеваться надо мной?

Роджерс смотрел на меня долго и внимательно. Он что-то тщательно пытался найти в моих глазах, и я вдруг почувствовала себя незащищенной и открытой перед ним. Мои мысли, мои чувства… его взгляд был таким, словно он видел меня насквозь.

Мне стоит научиться лгать убедительнее.

Вдруг вторая рука Зака потянулась к моему лицу. Я заворожено смотрела в его глаза, потерявшись во времени и пространстве, поэтому позволила длинным пальцам прикоснуться к своей щеке.

— Это неправда, и ты знаешь это, — голос Роджерса, подобно туману, прокрадывался в мое сознание и ослеплял меня, уничтожая способность мыслить трезво. — То, что между нами произошло, многое значит для нас обоих, — он говорил уверенно и ровно. Моя робость перед ним прибавляла ему уверенности, и он даже улыбнулся. — Нас тянет друг к другу. Теперь бесполезно отрицать это, — Зак провел большим пальцем по моей скуле и приблизился ко мне, наклонившись вперед. — Похоже, игра окончена.

Игра окончена…

Наши отношения — сумасшедшая игра. В ней есть ненависть, презрение, боль и обиды. Но нет места чувствам и нежности. Нет места доверию и пониманию.

Только не в нашей игре.

Мы разные. И мы навсегда останемся такими — неподходящими друг к другу.

Игра может быть окончена только в случае поражения одного из игроков.

Я не верю в победу.

— Мне действительно было очень хорошо с тобой, — тихо произнес Зак, продолжая водить пальцем по моей щеке. — Поверь, я так же удивлен этому, как и ты. По-моему, даже больше, — он мрачно усмехнулся. — Но я стараюсь смотреть правде в глаза. И я не хочу убегать. Понимаешь? Мне нравится то, что я чувствовал с тобой. Это было потрясающе, — он прислонился своим лбом к моему, закрыл глаза и шумно втянул в себя воздух через ноздри. Он отпустил мой локоть и накрыл вторую щеку ладонью.

С каждой секундой я терялась в свежем запахе его кожи. Его губы были всего в нескольких сантиметрах от моих, и я могла поцеловать его. В любой момент. Я могла прижаться к нему и не отпускать. Я хотела этого. Мое тело сходило с ума от близкого присутствия Роджерса. Но что-то останавливало меня. Рассудок. И я как никогда была благодарна ему за вмешательство, когда его помощь была как раз кстати.

— Мы оба этого хотели, — прошептал Зак. — И не смей, — он сделал резкий вдох, — Наоми, не смей, черт подери, швырять мне эту ночь в лицо, как какой-то мусор. Не смей думать, что я забуду про это. Я хотел бы, но не могу, — Зак открыл глаза и посмотрел на меня. Боже. Они были такими огромными. Они были так близко. — Ты занимаешь слишком много мыслей в моей голове. Это раздражает. Просто чертовски! Но мне никуда не деться от этого. То, что сейчас творится внутри меня, сводит с ума. Я смотрю в твои глаза и не чувствую, что ненавижу тебя. Больше нет. Это так странно. Очень странно…

Зак практически признался мне в любви, и сказать, что я была растеряна — это словно вообще ничего не говорить.

Я никогда не слышала от него ничего подобного. Я никогда не видела такой теплоты в его глазах. Он никогда не разговаривал со мной так мягко. И его пальцы не гладили так нежно мои щеки. Он был везде, и это невероятно пугало.

Зак Роджерс не может быть нежным.

Зак Роджерс не может быть хорошим.

Зак Роджерс не может любить.

И то, что сейчас происходит, настолько удивительно, что у меня невольно возникла мысль о том, что я сплю.

Спокойствие, искрящееся в его аквамариновых глазах, навевало на меня ощущение необъяснимой уверенности. Но я не могу верить этому чувству.

— У тебя такие черные глаза, — прошептал Зак, улыбаясь шире. — Я не сразу это заметил. Поначалу мне казалось, что они темно-карие. Но когда мы впервые поцеловались, я увидел, что они черные.

Зачем он говорит мне это?

— А еще у тебя маленький шрамик, — добавил он, посмотрев на мой лоб. — Вот здесь, — его палец коснулся шрама, который едва заметен, даже при ярком освещении. Зак осторожно провел по нему пальцем, словно это была незажившая кровоточащая рана, и я судорожно выдохнула.

— Почему? — вымолвила я, сходя с ума от разрывающего меня непонимания.

— Что — почему? — уточнил Зак.

Я негромко сглотнула.

— Почему ты говоришь мне все это?

Его глаза нашли мои, и Зак замер.

— Я не знаю, — прошелестел он. — Но я знаю, что должен говорить тебе все, что думаю.

Я кратко выдохнула.

— Ты ничего мне не должен.

Роджерс теснее сжал мое лицо в своих руках, приближая к своему.

— Я… просто хочу, чтобы ты знала, что я чувствую сейчас, — робко пояснил он, разглядывая меня.

— Это безумие, — сказала я и закрыла глаза.

Зак не ответил, и я приняла это, как согласие.

— Так не может быть, — добавила я через несколько секунд и накрыла ладонями руки Роджерса, но не для того, чтобы прикоснуться к нему, или удержать на своих щеках как можно дольше. Я медленно отстранила их от себя. — Ты не можешь говорить мне это, Зак, потому что ты ненавидишь меня. Ты забыл? Несколько дней назад ты на дух меня не переносил. А сейчас говоришь, какие у меня черные глаза? Знаешь, это смешно. Серьезно.

Я сделала небольшой шаг назад, не сводя взгляда с лица Роджерса, которое стало каменным.

— Я же сказал, все изменилось, — прохрипел он.

Я замотала головой.

Да что с ним такое?

— Твое отношение ко мне не может измениться за одну ночь, — настаивала я.

Зак издал тяжелый вздох и сжал кулаки. Его веки медленно обрушились на глаза.

— Это была не обычная ночь.

Он окончательно ввел меня в заблуждение, и я раздраженно фыркнула.

— Ха! Как же… — я перевела взгляд к потолку и вернула его обратно на Роджерса. — Мы просто переспали. Это был просто секс, — я интонационно выделила слово «просто».

Зак резко распахнул глаза и обрушил на меня мрачный взгляд. Мне вдруг стало холодно, и я сжалась, инстинктивно вцепившись пальцами в полотенце.

— Не говори так, — сказал он неожиданно ледяным тоном.

Боже. Я точно схожу с ума.

Как? Как ему удается выводить меня из себя, даже не прилагая к этому усилий?

— Я сожалею, что это произошло между нами, — вспыхнувшая злость не позволила мне заткнуться, и я продолжила изливать все самое плохое, что крутилось в моей голове, на Зака. — Я. Очень. Сожалею. Об этом, — повторила я, буквально проговаривая каждое слово по буквам. — Я чувствую себя паршиво оттого, что теперь нас то-то связывает. Ты мне не нравишься, Зак. Та ночь была чудесной, но я не хочу, чтобы это всплывало в будущем. Потому что это ничто для меня.

— Не надо, Наоми…

Его беззащитный вид и робкий голос заставили мое сердце дрогнуть.

— Чего ты этим добиваешься? — спросила я. — Я не понимаю.

— Я честен с тобой, — процедил Зак, опустив голову. — Я хочу, чтобы и ты была честна со мной.

Он просил о невозможном.

Он вообще не должен сейчас просить меня быть честной с ним, потому что между нами пропасть. И она никогда не исчезнет.

— Я вел себя, как осел, я знаю, — сказал Зак. — И сейчас мне очень стыдно…

Мое сердце екнуло в груди.

Он говорит неправду.

— Я не верю тебе, — прошептала я очень тихо и не была уверена, что Зак услышал меня.

— Прости меня, — громче произнес он, и внутри меня что-то оборвалось.

— Остановись! — неожиданно для себя и для него выкрикнула я. — Прекрати так говорить! Мы ненавидим друг друга! И между нами ничего не может быть. Никогда, Зак. Никогда. Ты ведь… О господи, — я закрыла лицо руками.

Я, должно быть, сплю. Мой бедный разум не готов принять такие изменения. Зак Роджерс сейчас пытается извиниться? Пытается быть… человеком? Нет. Это что-то из ряда вон выходящее.

И я не верю в это.

Я не видела, что делал Зак. Но он молчал, и воцарившаяся тишина душила меня. Стало нечем дышать, и я раскрыла рот, жадно ловя раскаленный воздух.

— Ничего не изменилось, — сказала я.

Я крепко зажмурила глаза, и в сознании всплыли картинки всех тех моментов, когда я и Зак проявляли свою ненависть друг к другу. Но вслед за ними понеслись образы наших поцелуев и близости. Мое сознание отлично помнило все прикосновения и сейчас вырисовывало на коже призрачно-пламенные следы, оставленные когда-то руками и губами Зака.

Я резко убрала руки от лица и посмотрела на Роджерса, который был похож на статую. Он не двигался, его взгляд был устремлен куда-то вдаль. На восковом лице застыло вдумчиво-огорченное выражение. Светлые глаза выглядели печальными, и это возродило во мне чувство вины.

Но я не виновата перед ним. Ни в чем.

Это он все начал. Это он сказал, что не желает видеть меня и мою маму в этом доме. Это он поливал меня грязью, издевался надо мной и смеялся. Не я.

Не я.

И он вправду думает, что одна ночь, один секс способен все изменить? Он думает, что после этого я должна кинуться ему на шею и желать быть с ним? Нет, черт подери. Да. Я дала своим чувствам волю. Да. В этом моя оплошность. Но это не повторится. Зак Роджерс внес в мою жизнь слишком много дерьма, и я не могу просто взять и забыть об этом.

— Значит, сделаем вид, что ничего не было? — наконец, вопросил Зак.

Он по-прежнему не шевелился, только его губы и плечи, когда он вдыхал и выдыхал.

Я коротко кивнула, но Зак не смотрел на меня, поэтому я произнесла свой ответ вслух:

— Да.

Его глаза безошибочно впились в мои, и я слабо вздрогнула — они были холоднее арктических льдов.

— Хорошо, — спокойно сказал Роджерс.

— Хорошо, — повторила я, не знаю, почему.

Глава двадцать первая

Этот день не заслужил бы почетное звание: «Самый сумасшедший денек из жизни Наоми Питерсон», если бы не случилось кое-что. Точнее, кое-кто.

Я до последнего не хотела открывать входную дверь, в которую так настойчиво и громко колотились, что слышно было даже в моей комнате, но эти раздражающие звуки отдавались в голове с большей силой, отчего я была готова выброситься с балкона.

Мне пришлось оторвать свою задницу от мягкой постели, которая казалась невероятно уютной в минуты абсолютной потерянности, и идти вниз.

Конечно, я же одна здесь живу. Зачем еще кому-то шевелиться и открывать дверь (это я о Заке, которого не видела с момента нашего разговора днем)…

Я просто онемела и утратила дар речи, когда увидела перед носом огромный шикарный букет красных роз. Через секунду из-за него показалась светлая макушка, а следом за ней — виноватая улыбка и ярко-зеленые глаза, в которых застыла щенячья мольба.

— Я очень сильно перед тобой виноват, — сходу начал Джейсон, и я едва успевала следить за его неудержимым словесным потоком. — Я набрался наглости и смелости, чтобы прийти к тебе. Я звонил тебе сорок шесть раз и написал тринадцать сообщений, но ты не отвечала и не откликалась. Поэтому я здесь, с этими замечательными цветами, чтобы вымаливать у тебя прощение за свой ужасный поступок, за который мне всю жизнь будет непреодолимо стыдно, — в конце своей эмоциональной яркой речи Джейсон издал глубокий громкий вдох.

Я все еще отходила от сильнейшего шока, вызванного неожиданностью и бешеным волнением.

Джейсон ожидающе смотрел на меня, а потом вдруг встрепенулся, вытянув вперед руки, в которых крепко держал букет.

— О, прости, — он приглушенно ухмыльнулся. — Это тебе.

Я автоматически потянула руки навстречу, хоть и не сразу, и приняла цветы. Они пахли потрясающе.

— Спасибо, — глухо отозвалась я, пялясь на букет.

Мне хотелось улыбнуться, и при других обстоятельствах я бы обезумела от счастья, потому что мне еще никто и никогда не дарил таких красивых букетов. Но сейчас я чисто физически не была способна хоть как-нибудь проявить свою радость.

— Прости меня, — сказал Джейсон. — Правда. Я не думал, что все так затянется… Я не мог оставить Зака, потому что… — он сделал глубокий вдох и опустил глаза. — Зак и Марти, — тот парень, к которому мы приехали, — в общем, они не поладили, — зеленые глаза вновь вернулись к моему лицу. — Я не должен втягивать тебя в эти проблемы, поэтому просто хочу сказать, что мне бесконечно жаль о том, что я испортил тебе вечер. Испортил нам вечер.

Я едва сдерживала слезы.

Мне было невероятно тяжело смотреть на искреннее раскаяние Джейсона и понимать, что это не он виноват, а я, и только я. Ведь не он переспал с Заком Роджерсом…

Как я могла потерять такого парня? Джейсон идеален, и все, что мне нужно было сделать, — просто послать куда подальше его лучшего несносного друга. Я такая сволочь. И я так себя ненавижу за это.

Это не Джейсону должно быть стыдно, а мне.

Я медленно выдохнула и опустила глаза к букету. Нос щипало от подступающих слез. Но я не буду плакать. Хотя бы сейчас я должна быть сильной и смелой, чтобы во всем признаться Джейсону и навсегда оттолкнуть его от себя. Я просто не могу лгать такому замечательному человеку. Он заслуживает правды, хоть она жестока. Но я уверена, Джейсон возненавидел бы меня сильнее, если бы я утаивала от него свою самую большую ошибку в жизни под названием Зак Роджерс.

— Наоми, ты облегчишь мне жизнь, если скажешь, что прощаешь меня, — раздался тихий голос Джейсона. Я вздрогнула и подняла на него глаза. Боже, боже, боже мой! Я не могла передать словами то, каким было его лицо. Отчаянным, виноватым, грустным. Это смертельное сочетание эмоций для моего напортачившего сердца. — Клянусь, я все исправлю, — Джейсон сделал несколько шагов вперед, оказавшись прямо передо мной. Он склонил голову, чтобы посмотреть в мои глаза.

«Только не плач» приказывала я себе в мыслях.

Господи, ну почему нельзя отмотать время назад и пережить тот вечер по-другому? Я бы не напивалась, я бы не позволяла своим чувствам брать над собой вверх и отвечать Заку Роджерсу. Не было бы той ночи. Не было бы сожалений.

Джейсон — тот, кто мне нужен.

Джейсон — тот, кого у меня никогда не будет, потому что я самая большая в мире идиотка.

Я поспешила отвести взгляд в сторону, потому что не могла спокойно смотреть ему в глаза. Мне не позволяла совесть.

— Все в порядке, Джейсон, — пробормотала я слегка охрипшим голосом. Я прочистила горло и нервно улыбнулась, немного подняв голову. На лице парня застыло волнительное ожидание. — Я не злюсь на тебя. Ты ни в чем не виноват. Серьезно. И… спасибо за цветы, — я притянула их к лицу и еще раз вдохнула запах роз. — Они чудесные.

— Мне хочется улыбнуться, потому что я очень счастлив слышать эти слова, — быстро проговорил Джейсон, — но мне чертовски мешает это сделать грусть в твоем голосе… Я понимаю, что поступил отвратительно, и мне нет оправдания, но…

— Хватит, Джейсон, — вдруг оборвала я его.

Он решил меня убить? Своей невинностью в этой ситуации? Ведь только я должна страдать от чувства вины! Я должна лезть от этого гложущего чувства вины на стены и ползать на коленях перед Джейсоном, потому что Я так ужасно поступила с ним….

Не он со мной.

Не он.

Джейсон оторопел и слегка округлил глаза.

— Извини, — тихо произнес он и поджал губы. — Извини меня, Наоми.

Я стиснула зубы, так как боль в сердце была невыносимой.

— Это ты меня прости, — сказал я, встряхнув головой. — Просто… я действительно не обижаюсь на тебя. Ты ни в чем не виноват, ведь мы даже не начали встречаться, — я прикусила нижнюю губу. Мне не стоило говорить об этом.

Неожиданно на губах Джейсона расцвела теплая улыбка.

— Я собираюсь немедленно это исправить.

И он поцеловал меня.

Его рука легла на мою щеку, а вторая притянула к себе ближе за талию. На секунду я потерялась в головокружительном мягком поцелуе, но очень скоро мне пришлось спуститься с небес на землю. И дело было не в том, что я не могу позволять Джейсону целовать себя, потому что провинилась перед ним и должна рассказать ему об этом.

Причина заключалась в Заке Роджерсе. Меня целовал Джейсон, а я думала о его лучшем друге.

— Остановись, — прошептала я, в какой-то момент прервав поцелуй.

Джейсон немного отстранился и недоуменно посмотрел на меня.

— Что-то не так? — испуганно спросил он.

Все не так.

Я заставила его поверить в ложь. И теперь я должна заставить его пройти через боль и разочарования.

Но не сейчас. Только не сейчас… не на пороге этого дома, где нас может услышать Зак (если он вообще здесь). Мне нужно подготовиться и собраться с мыслями.

— Я… просто… я… — замямлила я, не зная, куда деть свои глаза. — Давай прогуляемся? Нам надо поговорить.

Джейсон нахмурился и мрачно усмехнулся.

— Меня всегда пугали подобные фразы, — сказал он.

Я напряженно улыбнулась, но не ответила.

— Я поставлю цветы, и мы можем ехать.

— Хорошо. Я жду тебя, — Джейсон погладил меня по плечу, и под его пристальным взглядом я развернулась и потопала к лестнице.

Поднявшись наверх, я дошла до своей комнаты и собиралась открыть дверь, как за своей спиной услышала слабый скрип.

— Внизу Джейсон? — раздался угрюмый голос Роджерса.

Мое тело превратилось в камень, и букет чуть не выпал из рук.

— Да, — я постаралась сделать свой голос равнодушным.

Я услышала тяжелый вздох.

— Ты ему еще не сказала? — спросил Зак.

Я медленно выдохнула и повернулась к нему лицом. Он стоял, опершись о дверной косяк, и сверлил меня пристальным, с легкими оттенками грусти взглядом.

— Нет, — ответила я.

Зак кратко кивнул и посмотрел вниз.

— Мы должны сказать, — едва слышно проговорил он.

Мое сердце застучало в сумасшедшем ритме.

— Должны, — призрачно повторила я, а затем сказала громче: — И сейчас я собираюсь сделать это.

Голубые глаза Роджерса вонзились в мои. Он открыл рот, собираясь что-то сказать мне. Зак простоял с неопределенностью на красивом лице около минуты, и он не шевелился. Хоть этот парень и был сволочью, но я знала, что он тоже чувствует вину перед Джейсоном. Более того для меня было странно увидеть проблески сочувствия (ко мне?).

— Хорошо, — наконец, вымолвил Зак, сведя брови вместе. — Я поговорю с ним позже.

И он скрылся в своей комнате, аккуратно закрыв за собой дверь.

Я поставила цветы в вазу и спустилась к Джейсону. Он встретил меня широкой улыбкой.

— Куда хочешь поехать? — спросил он.

Я пожала плечами и слабо улыбнулась в ответ.

— Я доверяю тебе, — сказала я.

Место конца нашим хорошим отношениям Джейсон выбрал какой-то парк.

— Давай пройдем еще немного вперед, — предложил Джейсон, осторожно ведя меня за локоть. Было темно, и я постоянно спотыкалась, поэтому он пришел мне на помощь.

— Ладно.

Мы шли еще несколько минут и, наконец, вышли к небольшому мостику, протянувшемуся над ручьем. Было темно, вокруг не наблюдалось ни одной живой души, а на небесном черном полотне светила яркая луна.

— Здесь красиво, не так ли? — почему-то шепотом произнес Джейсон, стремительно спустив свою руку с моего локтя и сжав ладонь. Я позволила ему это сделать, так как в скором времени он узнает то, что отобьет у него всякое желание как-либо прикасаться ко мне, или даже смотреть в мою сторону без отвращения.

— Очень, — глухо согласилась я.

Мы прошли на этот мостик и остановились. Джейсон долго смотрел на луну и улыбался.

Я должна начать говорить, пока это не сделал Джейсон, потому что если он начнет, то тогда не смогу я.

Как же все сложно.

«Давай, Наоми. Соберись. Не будь тряпкой»…

— Кое-что случилось, Джейсон, — подавленным голосом начала я.

Он резко перевел взгляд с луны на меня, и улыбка сошла с его лица.

— Что?

Я занервничала. В горле застрял ком паники, и мне было сложно его проглотить. Это даровало мне чувство удушья, поэтому я стала часто и громко дышать.

— Наоми? — тревожно вопросил Джейсон. — Что случилось?

Его руки потянулись к моим, он переплел наши пальцы и потянул на себя. Но я отстранилась в самый последний момент.

Сейчас.

Прямо сейчас я должна сказать ему.

— Я переспала с Заком, — молниеносно и громко произнесла я и опусти голову, крепко зажмурив глаза.

Я струсила. Я должна смотреть на то, как Джейсон возненавидит меня. Я должна впитать его боль. Но я струсила…

«Я переспала с Заком» пронеслось у меня в голове, и я мысленно постучала себе по лбу. Могла бы сказать как-нибудь мягче и деликатнее! Но нет же. Сказала об этом прямее некуда. Черт бы меня побрал.

Джейсон не двигался. Я даже не слышала, как он дышал. Мне хотелось поднять голову и посмотреть на него, но я боялась. Его пальцы по-прежнему сжимали мои, но они стали холодными… ледяными. Я невольно съежилась, и лихорадочная волна мурашек пронеслась по телу.

Он не говорил, и это действительно было мучительно.

— Прости меня, — прошептала я очень тихо и не надеялась, что Джейсон услышит это. — Прости.

Я повторяла про себя это слово бесконечное количество раз, но, к сожалению, это никак не способно стереть мою вину перед самым замечательным и добрым парнем на свете.

Наконец, Джейсон сделал вдох. Я вздрогнула и все же подняла голову. Его потускневшие зеленые глаза смотрели сквозь меня.

— Это было… неожиданно, — сказал он и убрал от меня руки.

Джейсон сделал небольшой шаг назад, и он всячески пытался не смотреть мне в глаза. Я могла лишь представить, что он сейчас испытывал. Если бы это было возможно, я бы забрала его боль себе и страдала в одиночку, потому что я это заслужила.

— Прости меня, — повторила я чуть громче.

Джейсон не отреагировал на мои слова. На всякий случай я приготовилась к тому, что он начнет кричать на меня, хотя с трудом в это верила. Но даже самые сильные люди способны ломаться. Я очень надеялась, что не настолько нравлюсь Джейсону, чтобы мое заявление сделало с ним подобное.

Как же мне хотелось попросить его не молчать, но я должна терпеть. Лучше не лезть к нему, иначе я сделаю только хуже.

— Я не хотела, чтобы это произошло, — заговорила я. Господи, мне надо срочно заткнуться! Но я не могла… — Я… это произошло спонтанно, Джейсон. И я… — мощный поток мыслей сделал мою голову невероятно тяжелой, и я схватилась за нее руками, начала давить, пытаясь таким образом вытеснить все ненужное.

— Когда? — спросил Джейсон, все еще не глядя на меня.

— В тот вечер, когда ты не приехал, — хрипло отозвалась я.

Это было подло. Я словно только сейчас поняла, как отвратительно поступила. А Джейсону со стороны это вообще, наверно, кажется дикостью. Он не пришел, поэтому я прыгнула в постель к Заку. Но это не так… не так… не так…

— Прости, — прошелестела я. — Я запуталась, Джейсон. В себе. Во всем. Я знаю, это не оправдывает меня, но…

— Я замечал, — перебил Джейсон. Я убрала руки от головы и вопросительно посмотрела на него. — Замечал, что что-то происходит между тобой и Заком. Но я отталкивал мысль, что это так. Я уверял себя, что мне это просто кажется, ведь вы ненавидели друг друга.

— Мне так жаль, — сказала я и больше не могла сдерживать слез. Они градом полились из глаз и в считанные секунды сделали мои щеки мокрыми. — Я искренне надеялась, что у нас может что-то получиться, Джейсон. Правда. Я хотела этого, — всхлипывала я и вытирала слезы, которые не заканчивались. — Ты должен знать это. Я понимаю, что теперь ты не будешь верить моим словам, но, пожалуйста, — я закатила глаза к небу, пытаясь хоть так сдержать поток слез, — поверь, что сейчас я говорю правду.

Я закрыла глаза и бесшумно зарыдала.

— Я хочу быть честной с тобой, потому что ты очень хороший человек, — продолжила я, утопая в слезах. — Ты замечательный парень, и ты не представляешь, как паршиво мне оттого, что тебе приходится слушать это. Мне жаль, Джейсон. Ты не заслуживаешь этого. А я не заслуживаю быть с таким парнем, как ты. Я не заслуживаю быть даже твоим другом.

Я спрятала лицо в ладонях и низко опустила голову.

Ну вот. Прощай, Джейсон. Прощай, идеальные отношения, какие только могут быть.

Я осталась ни с чем.

— Успокойся, — неожиданно рядом раздался его голос.

Я вздрогнула и убрала руки. Подняв глаза, я увидела Джейсона.

— Не плачь, — сказал он тихо. — Не надо. Я в порядке. Все хорошо.

Но это не было правдой. Я видела муку в его глазах. Обида делала его голос низким и холодным. Это то, что я заслужила.

— Ты не должен утешать меня, — пробормотала я. — Я сделала тебе больно. Я предала тебя. Ты должен меня ненавидеть.

— Ты хочешь этого? — спросил Джейсон и наклонился вперед, чтобы заглянуть в мои глаза. — Хочешь, чтобы я ненавидел тебя?

Я покачала головой.

— Я не возненавижу тебя, Наоми, — произнес он медленно, словно пытался достучаться до меня. — И ни в чем, что произошло, нет твоей вины.

— Это не так…

— Выслушай, — попросил Джейсон. Я покорно замолчала, поджав губы. — Ты мне искренне и очень сильно нравилась. Ты и сейчас мне нравишься. Ты будешь мне нравиться. Это так. Но… я сам виноват в этом.

— Что? — его последние слова сильно удивили меня. — Нет, нет, нет, Джейсон!

Джейсон взглядом попросил меня заткнуться, и я закрыла рот.

— Я виноват в том, что продолжал надеяться на то, что у нас может что-то получиться, хотя видел и чувствовал, что ты и Зак… — он замолчал, переводя дыхание. — Что между вами есть связь.

— Между нами нет связи, — буркнула я.

— Есть, но она особенная. Знаешь, это заметно со стороны, — Джейсон горько ухмыльнулся.

Я не нашла слов для ответа. В глубине души я понимала, что он прав, но мой мозг отчаянно пытался отрицать это.

— Мне все равно очень жаль, — всхлипнула я.

Джейсон мягко рассмеялся и обнял меня. По-дружески. Я уткнулась в его грудь и боялась пошевелиться, так как могла разрушить этот момент. Я боялась, что в любую секунду Джейсон передумает и оттолкнет меня. Но он не делал этого, и мое сердце успокаивалось.

— Я никогда не был удачлив в плане девушек в отличие от Зака, — начал Джейсон, но за шутливым тоном скрывался океан отчаяния. — И я не в обиде на тебя, Наоми. Я понимаю, что Зак чертовски обаятелен и все такое…

Я издала резкий смешок и отстранилась от Джейсона.

— Чертовски обаятелен? — повторила я с иронией. — Ты точно говоришь об этом мне?

Я не знала об этом, потому что Зак всегда вел себя со мной, как козел.

Джейсон усмехнулся и улыбнулся.

— Ладно. Он в тысячу раз красивее меня, — проговорил Джейсон, обратив глаза к небу.

— Неправда, — сказала я.

Эмм, это было почти неправдой.

— Мы оба знаем, что это так, — вздохнул Джейсон.

Я собиралась вновь оспорить его, но он опередил меня:

— В любом случае, я не собираюсь терять такого друга, как ты. Ничего не изменилось, слышишь? Я дорожу нашей дружбой, пусть отношений не получилось.

Мне хотелось улыбнуться, но я не сделала этого, обуреваемая чувством вины.

— Я причинила тебе боль…

— Я переживу, — быстро заверил меня Джейсон.

Я закрыла глаза и медленно выдохнула.

— Прости меня, — сказала я.

— Ты говоришь это уже в десятый раз, — негромко усмехнулся он.

— И я повторю еще столько же.

— Я не обижаюсь на тебя, Наоми, — по буквам проговорил Джейсон. — Что случилось, то случилось. Признаю, то, что ты мне сказала, несколько выбило меня из колеи, но…нужно принять это и идти дальше.

Я подняла голову и устремила на Джейсона восхищенный радостный взгляд.

— Ты самый лучший человек из всех, кого я знаю… Хотя, нет, прости, первое место занимает моя лучшая подруга, а на втором месте ты.

Джейсон рассмеялся, запрокинув голову, и шутливо потрепал меня по волосам.

И это все? А где крики и слова ненависти? Где презренные взгляды? Смогла бы я так поступить? Хоть у нас не было великой любви, я виновата перед ним, и даже если сейчас все хорошо, не означает, что я перестану смотреть ему в глаза с опаской быть отвергнутой в любой момент.

Джейсон сильный. Он чертовски сильный. Он улыбается мне, шутит со мной, а ведь несколько минут назад я призналась, что переспала с Заком Роджерсом — его лучшим другом, — хотя до этого поцеловала самого Джейсона…

Если ты обидел хорошего человека — сам ты больше не считаешься таковым.

— Давай сюда мизинец, — сказал Джейсон.

— Ммм? — не поняла я, вытирая почти высохшие слезы.

Он поднял брови, еще немного наклонив голову, и стал загибать-разгибать мизинец своей левой руки.

— Будем мириться, — пояснил он. — Точнее оставим все несуществующие разногласия позади и начнет дружбу с чистого листа.

Я снова засмеялась.

Если он думает, что, скрестив наши мизинцы, мы забудем обо всем, то глубоко заблуждается.

Мне кажется, он сам это понимает. Однако пытается все разрядить. И за это я уважала его еще больше. Как жаль, что я не могу сказать «люблю»…

— Хорошо, — неуверенно согласилась я и подняла руку.

Мы скрестили наши мизинцы, и Джейсон, глядя мне в глаза, улыбнулся.

— Друзья? — спросил он.

Я сомневалась, что дружба между двумя людьми может существовать, если один из них что-то чувствует к другому. Но я надеялась, что это обойдет меня и Джейсона стороной.

— Друзья, — подтвердила я.

***

В самую последнюю очередь я ожидала, что такой тяжелый разговор с Джейсоном пройдет так легко. Словно мы просто решили прогуляться. Словно не было признания практически в измене…

Мы немного поболтали с Джейсоном.

Он изо всех сил пытался казаться не задетым, не обиженным, но я видела, что его глаза полны печали. Мне хотелось вновь и вновь просить у него прощения, но когда я вновь заикнулась об этом, Джейсон пресек меня, сказав, чтобы я забыла об этом раз и навсегда, ведь если постоянно тревожить эту тему — никогда не сумеешь забыть.

Я согласилась с ним, хотя моя душа изнывала от отвращения к самой себе.

— Итак, что… происходит между тобой и Заком? — поинтересовался Джейсон, когда мы сели в его «Додж Челленджер».

Я пристегнулась и устало откинулась на спинку сидения.

— Ничего, — ответила я.

— У вас… все было, — произнес смущенно Джейсон, заводя автомобиль. — Так что «ничего» сразу отпадает.

Я вздохнула.

— Мне неловко обсуждать с тобой такое, Джейсон, — призналась я, отвернувшись к окну.

Неловко, неприятно, стыдно… я могу продолжать бесконечно.

— Поверь, мне тоже, — откашлялся он.

Мы тронулись с места.

— И все же? — не унимался он.

Я сцепила руки в замок и сложила их на коленях.

— Между нами ничего не может быть, — монотонно проговорила я, глядя перед собой в одну точку. — То, что было… это ошибка.

Сколько я могу повторять себе это, чтобы, наконец, убедиться окончательно в своих словах?

Я заметила и даже почувствовала, как Джейсон напрягся.

— Зак что-то сказал тебе? — почти процедил он.

Я повернула голову в его сторону и увидела, с какой силой Джейсон сжал руль машины.

Сначала я не поняла, что он имел в виду, а несколько секунд спустя до меня дошло.

— Нет, — поспешила я ответить, пока Джейсон не начал злиться. — Он ничего не говорил мне. Скорее наоборот…

Он немного расслабился и недоуменно покосился на меня.

— Что ты имеешь в виду?

Я облизала засохшие от волнения губы и заерзала на сидении.

Я все еще сомневалась, стоит ли говорить с Джейсоном об этом.

— Что произошло, Наоми? — настойчиво спросил он.

— После того, как все случилось, Зак повел себя странно, — все-таки ответила я.

— В смысле — странно? — я услышала слабое раздражение в голосе Джейсона. Его доставало вытягивать из меня информацию клешнями.

— Ну-у, он… — я замолчала, подбирая слова. — Он был вежлив со мной. Нежен, — мои щеки мгновенно вспыхнули, когда я вспомнила то утро. — А еще он извинился за свое поведение.

Джейсон молчал, и я гадала, о чем он думал. Когда я решилась поднять голову и взглянуть на него, я увидела задумчивое лицо.

— Это действительно странно, — пробормотал он.

— А я о чем…

— Что ты ему ответила?

Я закрыла глаза. Не хотелось вспоминать об этом.

— Я сказала, чтобы он шел куда подальше со своими извинениями, — это я охарактеризовала свою позицию вкратце.

Я услышала, как Джейсон издал протяжный сдавленный вздох.

— Зак редко просит прощение, — сказал он сочувственным голосом.

— Не удивительно, — фыркнула я.

— Он редко бывает нормальным, — добавил позже.

Тоже не новость.

— Поэтому все то, что он сказал тебе, ты можешь считать исключительной возможностью увидеть не очерствевшего окончательного Зака Роджерса.

Я плотно сжала губы.

— Извинившись перед тобой, он переступил через себя, через свое непростое отношение к тебе, и это действительно подвиг для него, Наоми, — продолжил Джейсон. Его голос был мягок и проникновенен. Он прокрадывался в мое сознание и отгонял слепую уверенность в том, что я правильно сделала, не поверив Роджерсу. — Вы ненавидели друг друга. Просто чертовски сильно.

— Да. Именно поэтому он не мог так быстро изменить свое отношение ко мне, — не удержалась и сказала я.

Джейсон слабо покачал головой.

— Это же Зак Роджерс, — со снисхождением сказал он. — Даже я иногда не знаю, что происходит у него в голове.

В салоне автомобиля повисла гулкая тишина.

— Много чего сказано, много чего сделано, — пробормотала я. — Это не позволяет мне думать, что он может быть хорошим.

— Я понимаю, — мягко отозвался Джейсон и кивнул. — Если Зак извинился перед тобой, ты не должна игнорировать это.

Не должна? Как раз таки должна!

— Его сложно понять. Этот парень бросается из крайности в крайность, и он непредсказуем. Нужно просто дорожить им настолько, чтобы мириться со всеми его выпадами.

— К счастью, — сказала я не без сарказма, — он мне не нужен.

И сразу после того, как я сказала это, мое сердце болезненно екнуло в груди, словно обвиняя меня за эти слова.

Джейсон нахмурился; он был не согласен со мной.

— Я уверен, что Зак был искренен, прося у тебя прощение. Ты зацепила его. Сильно. И это совершенно не удивительно. Ты любого зацепишь, — последнее предложение он произнес в полголоса. Но почти тут же он встрепенулся, словно избавляясь от плохих мыслей, и посмотрел на меня, на секунду отведя взгляд от дороги, скрытой во тьме. — Я хочу дать тебе совет, но ты должна выслушать меня. А потом решить, прислушиваться, или нет. Договорились?

Я осторожно кивнула.

— Не будь к нему столь категорична. Это раз.

Во мне вспыхнуло сильное желание сказать, что этого никогда не будет, но я, сжав кулаки, заставила себя промолчать.

— Присмотрись к нему. К его поведению. Я просто уверен, что он не будет вести себя с тобой, как последний придурок, как делал это раньше. В свою очередь я постараюсь поговорить с ним о тебе.

— Зачем ты это делаешь? Зачем ты говоришь мне о том, что, возможно, у меня и Зака Роджерса есть шанс? Хотя это даже представить трудно.

— Он мой лучший друг. Он мне как брат, и я люблю этого идиота, — вздохнул Джейсон. — Я знаю, что он еще не окончательно умер внутри, и я чертовски хочу помочь ему, но не знаю, как. Если причина возрождения в нем нормального человека заключается в тебе, я сделаю все, что угодно, чтобы вы были вместе, и были счастливы. Я запихну свою симпатию к тебе в самый дальний угол, потому что если Зак что-то чувствует к тебе — я не стану вставать у него пути. Я помогу ему, потому что дорожу нашей дружбой больше всего в этом чертовом мире.

Я почти плакала. Слезы душили меня, и я сдерживала себя, чтобы вновь не разрыдаться.

Сейчас я безумно завидовала Заку Роджерсу, потому что иметь такого друга, как Джейсон — бесценно. Конечно, я тоже очень люблю Джесс и готова сделать для нее все возможное и, может, что-то даже из невозможного.

Я должна была влюбляться в Джейсона, потому что он верный, самоотверженный, и он видит в такой тьме, как Зак Роджерс, свет.

Но я влюблялась в эту самую тьму.

Я влюблялась потому, что такой прекрасный человек, как Джейсон, верил, что этот мрак в лице Роджерса способен превратиться в солнце и дарить людям тепло. Я влюблялась потому, что Зак Роджерс заслуживал шанс, и мне захотелось стать причиной пробуждения его истинной стороны, таящей в себе много хорошего.

Я хотела узнать, каким он был на самом деле.

— Обещай, что подумаешь над моими словами, — сквозь гул бессвязных мыслей я расслышала вкрадчивый голос Джейсона.

Отлепив мертвый взгляд от приборной панели, я взглянула на него.

Я не могла говорить, поэтому просто кивнула.

Джейсон кратко вздохнул с облегчением и вернул глаза к дороге.

Автомобиль остановился у особняка Роджерсов через полчаса.

— Спасибо, — пробормотала я, отстегивая ремень безопасности.

— За что? — удивился Джейсон, разворачиваясь в мою сторону телом.

— За все, — я послала ему крошечную улыбку и стала выползать из «Доджа».

— Наоми! — позвал меня Джейсон, когда я захлопнула дверцу.

Я нагнулась, чтобы увидеть его лицо.

— Все будет хорошо, — сказал он.

Я вяло кивнула.

— Пока.

— Пока, — он махнул мне рукой на прощание.

Джейсон уехал, когда я зашла в дом. Внутри было темно, пусто и холодно.

Оглядевшись, я неторопливо поплелась к лестнице. Поднявшись на второй этаж, я нерешительно остановилась у двери в свою комнату. Вновь и вновь в моей голове проносились слова Джейсона о Заке, и как бы мне ни хотелось блокировать их, я не могла устранить их и даровать себе покой. Хотя бы на несколько часов.

Развернувшись, я устремила потерянный взгляд на дверь в комнату Роджерса. Интересно, он там?

Я направилась к его двери, понятия не имея, почему это делаю. Я подняла руку, собираясь постучаться, но вовремя себя остановила. Что я собиралась сказать ему? Мы ведь все решили. Все забыть. Жить дальше. Продолжать друг друга ненавидеть.

«Обещай, что подумаешь над моими словами» в миллионный раз пронесся в голове голос Джейсона, и я тяжело вздохнула.

Я резко опустила руку и отошла от двери Роджерса. Я пулей ворвалась в свою комнату и плюхнулась на кровать.

Я едва успевала следить за ходом своих мыслей, потому что они сменяли друг друга с невероятной скоростью.

Что со мной происходит?

Что происходит с моей жизнью?

Я стала главной героиней какой-то невероятно глупой драмы.

Зак Роджерс сломал меня.

Глава двадцать вторая

Меня сразила апатия.

Весь следующий день я не выходила из своей комнаты, тупо валялась на кровати и слушала музыку. Был жаркий солнечный день, я могла прогуляться с Шепли, которая звонила мне и буквально умоляла пройтись с ней по магазинам. Но я выбрала тоску в четырех стенах, в которых мои мозги едва не сварились.

Я не знала, что со мной происходит.

Нет, я допускала мысль, что причина моего плохого настроения живет в комнате напротив, но все же… Не-а. Нет. Дело не в Заке Роджерсе. Дело не в том, что я действительно прислушалась к словам Джейсона и, возможно, готова пересмотреть свое отношение к этому несносному парню.

Причина определенно в другом.

Грустить из-за Зака Роджерса? Хах. Нет. Нет. Нет. Только не в этой жизни.

***

Я слушала Breed 77 «Look At Me Now», когда услышала, что кто-то стучится в дверь. Я выключила музыку и повернула голову в сторону. На несколько секунд повисла тишина. А потом вновь раздался тихий неуверенный стук.

Отчего-то мое сердце, до этого прибывавшее в состоянии покоя, стало отплясывать сумасшедший танец в тесной груди.

Сомневаясь, я вытащила из ушей наушники и свесила ноги с кровати. Кто бы это мог быть? Зак? Но… зачем ему стучаться ко мне? Что вообще ему может понадобиться от меня?

Нахмурившись, я поплелась к двери. Застыв на секунду, я сделала глубокий вдох и открыла ее. Передо мной возник Зак Роджерс собственной персоны, и я никак не ожидала увидеть его. Мой рот открылся, и я не могла воспрепятствовать этому.

— Привет, — робко поприветствовал Зак.

Я смотрела на него округленными глазами и терялась в догадках, какого черта он пришел.

— Чего тебе? — какое-то неприятное ощущение поселилось внутри после того, как я спросила это, да еще и грубым голосом. Просто так получилось. Хотелось еще скрестить руки, чтобы всем своим видом показать, что я не рада ему. Но я не сделала этого.

— Я… — он замялся, и я вскинула брови. Его аквамариновые глаза упали вниз и стали бегать по полу. — Ты не выходила из комнаты целый день, и я решил узнать, как ты. Вот.

Затем Зак осторожно поднял глаза.

Что это?

Вежливость. Смущение.

Вау.

Зак Роджерс снова пытается быть человеком. Причем очень приятным.

Меня накрыло волной вины, так как он не язвил (к моему величайшему удивлению) и выглядел искренне. Но… погодите-ка. Зак беспокоится обо мне?

«Обещай, что подумаешь над моими словами» и вновь голос Джейсона зазвучал в моей голове.

Я рассматривала Роджерса и тонула в воспоминаниях. Его волосы цвета пшеницы поблескивали при тусклом коридорном освещении, когда он совершал незначительные движения: дышал, переминался с ноги на ногу, выражая свою неуверенность. Между бровей пролегла крошечная складочка тревоги.

— Ты в порядке? — спросил он тихо.

Я закончила разглядывать его футболку, точнее представлять то, что под ней находилось, и вернула свои глаза к лицу Роджерса.

Я же должна ответить ему…

— Да, — прошелестела я. — Все нормально.

Мы разошлись на том, что между нами все останется прежним. Но сейчас Зак по неизвестным мне причинам пытается быть дружелюбным. И его поведение вводила меня в большее заблуждение.

Может быть, Зак Роджерс действительно заслуживает шанс?

Но являюсь ли я этим шансом? Если да, то это… это глупо, по меньшей мере. Где Зак, и где я? Мы из разных миров, хоть почти и семья. Я не нужна ему. Я не могу быть ему нужна, потому что вокруг него крутится столько красивых девушек, с которыми я даже сравнивать себя боюсь.

Между нами возникла неловкая тишина, и каждый думал о своем.

— Ладно, — выдохнув, сказал Зак.

Я тут же кивнула, хотя в этом не было необходимости.

Боже, как это неловко.

Но стоило мне вспомнить, что мы занимались сексом, я вновь была готова провалиться сквозь землю от стыда.

Я опустила глаза, чтобы не видеть лица Роджерса.

— Это все, что ты хотел спросить? — глухо спросила я.

— Я… да, — неопределенно отозвался Зак и громко выдохнул. — Эмм, да. Это все.

— Супер, — пробубнила я и собиралась закрыть дверь.

— Нет, — но меня остановил Роджерс. — Это не все, что я хотел спросить. На самом деле у меня много вопросов, и мне есть, что сказать тебе, потому что, знаешь, то, что сейчас происходит между нами, дико меня бесит.

И он, надавив рукой на дверь с другой стороны, резко оттолкнул ее от себя и пошел на меня. Я вовремя подняла голову и увидела, что Зак не собирается останавливаться. Я попятилась назад, вопросительно глядя на то, как лицо Роджерса с каждой секундой приобретает холодные оттенки твердой решительности.

Я шла до тех пор, пока не наткнулась на кровать. Мне пришлось остановиться. Я замерла, едва сумев удержать равновесие и не грохнуться на постель, и сжалась под пронзительным взглядом Зака.

Он вплотную подошел ко мне и наклонил голову вниз, чтобы лучше видеть мое лицо.

— Уходи, — дрожащим от бессилия голосом попросила я.

— Не уйду, — сказал Зак. — Мне нужна определенность, Наоми. Я устал ходить по краю.

— Я не понимаю тебя…

— Ты понимаешь, — его ладони накрыли мои щеки и мягко сжали их. Мое тело как по сигналу парализовало, и я даже не попыталась оттолкнуть от себя Зака, потому что это все равно не помогло бы. — Ты все прекрасно понимаешь. Ты тоже не можешь забыть ту ночь, хотя изо всех сил пытаешься игнорировать свои чувства ко мне.

Мне хотелось громко рассмеяться ему в лицо.

— Это не так, — растерянно промямлила я.

— Правда? — недоверчиво фыркнул Зак.

— У меня нет к тебе никаких чувств.

— Ты лжешь, Наоми, — он наклонился ко мне еще ближе и резко втянул в себя воздух. Роджерс на секунду закрыл глаза, а когда открыл их, в них я увидела вспыхнувшие искры страсти и желания. — Перестань обманывать себя. Мы оба чувствуем это.

Я громко сглотнула.

Я чувствовала, как покалывание внизу живота стало мешать мне стоять в том положении, в котором я стояла. Это покалывание превратилось в яростный жар, который в считанные секунды разлился по всему телу, не оставив незатронутым ни один миллиметр. Сжав кулаки до боли, я боролась с желанием податься вперед и прижаться к Роджерсу, потому что его близость, его запах, его проникновенные кристально-голубые глаза и пухлые алые губы сводили с ума и вызывали не очень культурные мысли.

— Ты могла выбрать Джейсона, — прошептал он и коснулся кончиком своего носа моего.

Не могла, потому что он заслуживает большего.

— Но ты не выбрала его, — добавил Роджерс, скользя губами по моей щеке.

Я затрепетала и закатила глаза к потолку. Напряжение внутри было нереально сильным, и это начинало причинять боль.

— Ты выбрала меня, хоть и пытаешься отрицать это, — его губы прочертили дорожку коротких поцелуев от моего левого глаза до подбородка. — Перестань. Прекрати. Сдайся. Не бойся, — Зак отстранился, чтобы посмотреть на меня.

— Я не боюсь, — это все, что я смогла произнести.

Его губы медленно расплылись в легкой провоцирующей улыбке.

— Докажи мне это, — сказал он, сильнее сжимая мои щеки.

Я издала резкий выдох и закрыла глаза.

Мне было хорошо, когда Зак прикасался ко мне. Черт. Мне было фантастически хорошо! Но было ли этих ощущений достаточно, чтобы довериться Роджерсу?

«Ты ненавидишь его, помнишь?» сказал мой внутренний голос.

Но я не могла ненавидеть эти руки, с нежностью касающиеся моего лица. Я не могла ненавидеть эти прекрасные глаза, в которых простирались целые вселенные тайн. Мне не был противен его голос. Его движения. Его смех. Его улыбка. Я терпеть не могла лишь его характер, да и то сейчас я не была уверена даже в этом…

Это все дурацкая физиология.

Тяга к телу Роджерса мешала мне мыслить трезво.

— Доказать тебе что? — вяло спросила я, не открывая глаз. Не видя лица Зака, мне было легче разговаривать с ним. — Если бы я что-то чувствовала к тебе, я бы не…

Но я не договорила.

Роджерс раздраженно зарычал, а затем я ощутила обжигающее тепло его губ на своих губах.

Я резко распахнула глаза и замычала. Я стала болтать руками в воздухе, и, должно быть, со стороны это выглядело очень комично. Я пыталась отстраниться от Зака, но это длилось недолго. Буквально несколько секунд спустя я обмякла и позволила Роджерсу углубить поцелуй.

Мы снова целовались.

Черт.

Я вновь закрыла глаза и обвила шею Зака руками. Рыча, но уже от удовольствия, он переместил свои руки на мою талию и крепко сжал ее. Его пальцы с приятной болью впились в мою кожу, и я громко выдохнула ему в рот, на мгновение оторвавшись от его губ. Мы разлепили наши глаза и стали пожирать друг друга жадным взглядом.

— Это безумие, — прошелестела я, не в силах надышаться.

Боже, я горела. Его глаза воспламеняли меня. Его манящие губы творили с моими внутренностями нечто дикое.

Зак довольно улыбнулся, придвигая меня ближе к себе.

— То, что мы хотим друг друга? Согласен. Но, пожалуй, это лучшее из всего сумасшедшего, что я пережил за свою жизнь.

Мои губы сами по себе расплылись в ответной улыбке. И вот я вновь другой человек. Я думала и чувствовала по-другому. Мое изменчивое и зависящее от того, насколько близко ко мне находится Зак, настроение выносило мне мозг. Но… черт подери, сейчас я так хотела Зака Роджерса, что отказывалась вспоминать о своих сожалениях.

Я не менее чокнутая, чем он.

Когда я САМА потянулась к нему, чтобы продолжит начатое, зазвонил телефон. Не мой.

Выругавшись, Зак убрал одну руку с моей талии и засунул ее в задний карман своих джинс. Он, не переставая смотреть на меня, достал телефон и поднес его к уху.

— Ты очень не вовремя, черт бы тебя побрал, — прошипел Зак.

Его вторая рука, оставшаяся на моей талии, медленно забиралась под футболку и скользила по коже спины вверх, заставляя меня дрожать. Роджерс молчал и размеренно дышал, слушая по телефону кого-то.

— Прямо сейчас? — недовольно спросил он.

Я слышала голос Зака, но не слушала его, так как все мое внимание было сосредоточенно на его пальцах, ласкающих мою спину. Мои руки покоились на его шее, — для этого мне пришлось встать на носочки, чтобы дотянуть на нее. Мне стало неудобно стоять, и я начала убирать руки, но Зак остановил меня, поймав за запястье. Он покачал головой, как бы говоря мне, чтобы я и не думала отходить от него. Я прикусила нижнюю губу и терпеливо ждала, когда он закончит свой телефонный разговор.

Если сейчас мы снова займемся сексом, что будет завтра утром? Проснулись ли я с прежними сожалениями в душе? Будет ли Зак так же добр со мной, или он, почувствовав, что я сдалась, вернет себе образ подонка и пошлет меня куда подальше? Ведь есть такие парни, которые сделают все, чтобы добиться девушку, переспать с ней, а потом бросить и хвалиться своим дружкам, что они такие крутые, раз завалили очередную «дурочку» в постель.

Это было ожидаемо от Зака Роджерса, потому что он плохой парень.

— Хорошо, — вздохнул он, возвращая меня в реальность. — Мы приедем. Ладно. Я понял. Ага.

Зак убрал телефон и засунул его обратно в карман. Затем он вернул руку на мою талию и нахмурился.

— Это был Джейсон, — пояснил он. — Он в баре и говорит нам приезжать к нему. Он хочет о чем-то поговорить.

Заморгав, я отвела взгляд в сторону.

— Понятно.

Нет. Я ничего не понимала, и это дьявольски, просто дьявольски раздражало!

— Наоми? — тихо позвал меня Зак.

Я медленно переместила взгляд на его лицо. Роджерс немного сузил глаза, всматриваясь в меня, и крепко сжал одну мою ладонь, поместив ее у себя между рук.

— Пообещай мне кое-что, — попросил он.

Что?

Но я не произнесла этого вслух, обратив на него немой вопросительный взгляд.

— Когда мы вернемся домой, то поговорим. Нормально, серьезно поговорим, без всяких: «Давай забудем это» и всего подобного в этом духе, — Зак замолчал, испытывая меня прямым взглядом. — Договорились?

Этот разговор будет означать что-то. Либо начало отношений, либо мы еще сильнее усугубим и без того непростое положение. Хотя, Зак Роджерс в роли моего парня (что никак не укладывается у меня в голове)… уфф, думаю, этот набор абсолютно не совместимых между собой слов все говорит сам за себя.

Пока мы будем в компании Джейсона, я смогу подумать об этом. Обо всем. Я бы позвонила Джесс, но ее мнение и так прекрасно мне известно. Более того, она накричит на меня, когда узнает, что я все еще не с Роджерсом.

Я знаю мнение Джейсона. Он «за», если у нас с Заком что-то получится. Я догадываюсь, что он позвал меня и его в бар, чтобы поговорить как раз обо мне и Роджерсе.

Но главный вопрос в том, что думаю и хочу я?

С каждой секундой мое сердце билось все быстрее и быстрее.

— Ладно, — хрипло произнесла я.

Глава двадцать третья

Мы выехали из дома через несколько минут. Я переоделась, и мне с трудом удалось выгнать Зака, потому что он хотел остаться и посмотреть, как я собираюсь делать это. Удивительно, у меня не было желания придушить его. Мы просто шутили, и мне нравилось это.

Я позволила себе представить, если так будет всегда.

Когда я и Зак сели в его машину, одну свою руку он положил на мое колено и сжал его. Как будто я уже была его девушкой. И он не спрашивал у меня разрешения, можно ли так сделать. Он просто взял и сделал. А я… я промолчала, так как то ощущение, которое даровало мне его прикосновение, отправляло в другую реальность, где не существует плохих вещей, где есть только удовольствие.

Похоже, я и вправду сдалась. Причем сдалась быстро.

Меня нельзя назвать легкомысленной. Меня можно назвать запутавшейся в себе и во всем идиоткой.

Мы подъехали к незнакомому бару, в котором я не была раньше, через полчаса. Я выползла из «Феррари» и тут же ко мне подошел Зак. Его рука легла на мою спину, чуть обнимая, и я опять позволила этому случиться.

— Пойдем, — он кивком головы указал на вход кирпичного здания с ярко-зеленой неоновой вывеской «Черный полдень».

Будет ли правильно, если я и Зак появимся вот так… близко стоя друг к другу перед Джейсоном? Думаю, что нет. Даже если Джейсон включит в себе режим семейного психолога, ему все равно будет неприятно, и я не настолько эгоистична, чтобы делать ему больно, обнимаясь с Заком.

Думаю, Зак думает точно так же.

И я не ошиблась.

Когда мы вошли в забитый людьми бар, — точнее это был вовсе не бар, а клуб, так как мы наткнулись на огромную толпу танцующих людей, — Зак немного отстранился от меня. Он послал мне многозначительный взгляд и грустную улыбку, затем сказал идти за ним и не отставать. Когда в середине нашего пути я застряла и оказалась зажатой между тремя девушками и двумя парнями, Роджерс вернулся за мной и взял за руку, чтобы вести за собой. Только благодаря Заку мы оба выбрались из зоны «поражения» целыми и невредимыми.

Когда он поднял руку, махая кому-то, я увидела Джейсона. Он сидел на черном кожаном диванчике и смотрел в нашу сторону.

— Пойдем, — Зак взглянул на меня через плечо.

Я послушно поплелась за ним, с любопытством оглядываясь по сторонам. Вскоре мы подошли к столику Джейсона.

— Привет, — Роджерс и он пожали друг другу руки.

Затем Джейсон обратил свой сверкающий взгляд на меня.

— Привет, — сказал он мне.

Я улыбнулась ему.

— Привет.

Мы расположились на диванчике. Я села с одной стороны от Джейсона, а Зак — с другой. Но мы постоянно переглядывались друг с другом.

Мы уже вели себя, как влюбленная парочка, и это несколько сбивало с толка. Чувствовал ли Зак ту же растерянность, что и я? Потому что, черт побери, мне казалось, будто это сон. Какой-то странный, затянувшийся сон. Но теперь это не было кошмаром.

— Окей, — Джейсон сделал громкий вздох, обращая к себе наше затуманенное с Роджерсом внимание. — Как у вас дела, ребятки?

Зак вдруг встал со своего места.

— Ты куда? — удивился Джейсон.

— За пивом, — ответил Зак.

— Решил смыться? — хмыкнул тот.

— Нет. Всего лишь возьму нам пиво.

Он собрался развернуться, но остановился и посмотрел на меня.

— Тебе взять?

— Нет, — я покачала головой.

Роджерс кивнул и скрылся в толпе.

— Вау, — услышала я довольный свист Джейсона. Я метнула на него вопросительный взгляд и недоуменно свела брови. — Вы не кричите друг на друга. Я так понимаю, дела идут отлично?

Его голос звучал так бодро, словно он действительно испытывал радость за нас и нисколько не грустил. Нет, конечно, это очень круто, потому что страдания Джейсона хуже любого наказания, но все равно выглядит как-то… не по-настоящему. Но я очень надеюсь, что ошибаюсь, и у Джейсона все хорошо.

— А если серьезно, — его голос резко понизился, и широкая ухмылка растворилась на лице. — Вы поговорили?

Я замялась.

То, что произошло до того, как Джейсон позвонил Заку, сложно назвать разговором. А до этого я и Роджерс вообще не попадались друг другу на глаза.

— Да, — вздохнув, ответила я. — То есть, нет. То есть… я не знаю, — я опустила голову и спрятала лицо за распущенными волосами. — Это сложно, Джейсон.

— Нет ничего сложного. Я вижу, как он смотрит на тебя сейчас, и, знаешь, я будто смотрю на другого человека. Поверь, для меня это не менее странно — видеть его таким — чем для тебя. Зак действительно изменился. Ты тоже замечаешь это, верно? — Джейсон замолчал. — Ты нравишься ему, Наоми. Хотя бы достаточно того факта, что он не отшил тебя после того, как у вас все… случилось. Обычно он так и делает.

Ооо, я это знаю.

— Я надеюсь, ты прислушалась к тому, что я тебе говорил тогда? — спросил Джейсон, наклонившись в мою сторону, чтобы я лучше слышала его. — Дай ему шанс. Он заслуживает этого. Просто поверь мне.

— Между нами много ненависти, — я, наконец, подняла голову и посмотрела на Джейсона, лицо которого стало выражать сочувствие.

— Никакое другое чувство, как любовь, не граничит так близко с ненавистью.

Я мрачно ухмыльнулась.

— Цитата великого, — пробормотала я.

Джейсон улыбнулся.

— Да. Люблю иногда сказать что-нибудь умное.

— А вот и я, — мы с Джейсоном резко отстранились друг от друга, когда услышали громкий голос Зака.

Мое сердце сделало беспокойный кувырок в груди, и какой-то странный щекочущий трепет разлился по венам. Роджерс держал в одной руке две бутылки с пивом, а в другой какой-то розовый напиток с зонтиком.

— Я взял тебе коктейль, — сказал он, наклонившись ко мне через столик, и поставил напиток передо мной.

Я посмотрела на коктейль, затем на Зака.

— Спасибо.

Он улыбнулся мне одним уголком губ, и я не могла не заметить довольный взгляд Джейсона, от которого мои щеки вспыхнули от смущения. Зак открыл бутылку с пивом большим пальцем и припал к горлышку. Он выпил ее почти залпом, и я наблюдала за ним с разинутым ртом.

— Скучаешь по запою, Зак? — подколол его Джейсон и тоже отпил из бутылки.

Роджерс, не отстраняясь от горлышка, ударил Джейсона кулаком в плечо, и тот громко рассмеялся. Я невольно вспомнила те нелегкие десять дней, в течение которых едва не сошла с ума из-за ночного образа жизни Зака Роджерса.

Усмехнувшись себе под нос, я сделала небольшой глоток коктейля и сморщилась, так как он был очень сладким.

Джейсон и Зак стали о чем-то разговаривать, но я не вникала в суть их беседы, так как мне было, над чем подумать.

Точнее, о ком.

Зак Роджерс постоянно метал в мою сторону трепещущие душу взгляды и иногда улыбался. Я улыбалась ему в ответ, и это сильнее сводило с ума. В голове выстраивались образы наших нормальных с ним взаимоотношений. Я пыталась увидеть себя в роли его девушки, но картинка была неясной. Наше будущее было туманным. Поверить Заку Роджерсу — то же самое, что шагнуть в бездну необъятной тьмы.

Либо мои чувства к нему должны быть настолько сильными, чтобы я рискну упасть в эту бездну. Либо я просто чокнутая и ищущая на свою задницу приключений и неприятностей девчонка.

Что-то из этого.

Я балансировала ровно посередине.

Я старалась не спешить с выводами, так как впереди меня ждал разговор с Заком, когда мы вернемся домой. Я могла лишь предположить, что будет после этого.

От мыслей, разрывающих мою голову изнутри, стало жарко. Мое лицо горело, словно я несколько часов провела в пустыне. В горле воцарилась невыносимая сухость, даже сглотнуть было больно.

Мне нужно на воздух. Или освежиться.

— Я отойду, — не выдержав, заявила я и встала со своего места.

Джейсон и Зак прекратили свой диалог и уставились на меня.

— Куда? — спросил Джейсон.

— Умыться, мне нехорошо, — пробормотала я и стала оглядываться в поисках туалета.

Он находился в другом конце зала. Черт. Придется пробираться сквозь толпу.

— Тебя проводить? — неожиданно Зак соскочил следом за мной.

Его взволнованный вид и желание помочь мне вызвали у меня смех, который я сумела похоронить в груди, не дав ему вырваться наружу.

— Нет. Я сама.

— Точно? — не унимался Роджерс.

Вау. Он действительно другой…

— Точно, — я слабо улыбнулась ему и поплелась к толпе танцующих людей.

Я стала протискиваться через парней и девушек, желая как можно скорее ополоснуть свое лицо водой. Вернемся домой — я приму ледяной душ.

С огромным трудом мне удалось добраться до середины танцпола. Там я остановилась, чтобы перевести дыхание. Голова кружилась, так как вокруг было много людей. И все они кричали, двигались, махая руками. Они сливались в один непрерывный и смутный поток лиц, от которого, казалось, было просто невозможно скрыться.

Так, мне нужно просто дышать. В этом нет ничего сверхъестественного.

Я обернулась, чтобы посмотреть, на месте ли Зак и Джейсон. Это было глупо, потому что они не ушли бы и не оставили меня здесь одну. Их почти не было видно, и мне пришлось встать на носочки, чтобы суметь разглядеть их светлые макушки.

Зак и Джейсон разговаривали о чем-то. Когда свет прожекторов упал на их лица, я увидела, как был напряжен Роджерс, когда Джейсон говорил ему что-то. Неужели, они говорили обо мне? Зак внимательно слушал его и кивал, затем отвечал.

Выросшая передо мной фигура парня перекрыла мне обзор на него и Джейсона. Вздрогнув, я подняла голову и увидела блестящие черные глаза и глупую ухмылку.

— Привет, красавица. Потанцуем? — стоило ему только раскрыть рот, как я почувствовала резкий запах алкоголя, из-за которого мой желудок скрутило в тугой узел.

Я машинально отстранилась, чтобы запах изо рта парня не коснулся меня.

Невольно вспомнилась вечеринка у озера, на которой ко мне пристал какой-то тип. Если бы не Зак, не знаю, что бы тогда произошло…

Но дело не в этом.

Дело в том, что мне нужно срочно уходить, иначе огрести мне неприятностей по самое не хочу…

— Я не танцую, — пробубнила я, сомневаясь, что пьяный парень услышит меня.

Я собиралась развернуться, чтобы дать деру, но он схватил меня за локоть, не давая сделать и шага в сторону.

— Я не верю, что ты не танцуешь, — дернув меня на себя, произнес парень заплетающимся языком. — Девушка с таким телом просто обязана хорошо двигаться.

Я пыталась вырвать свой локоть из его хватки, но все мои попытки проваливались с треском.

— Я закричу, если ты не отпустишь меня, — прошипела я.

— Зря, — хмыкнул он. — Я всего лишь хочу потанцевать с тобой.

Да. Конечно. Потанцевать.

Адреналин ударил в голову, и я усилила интенсивность своих попыток сбежать.

— Перестань рыпаться, — парень встряхнул меня и обнял второй рукой за талию.

— Отвали! — закричала я.

— О да, кричи. Это заводит меня, крошка, — его холодные губы прижались к моему виску, и мне хотелось скривиться от отвращения.

Этот псих был пьяным. Чертовски пьяным. И он собирался сделать нехорошие вещи. Со мной.

Ну почему именно я?!

— Пусти меня! Пусти! — я попыталась укусить его за руку, но промахнулась.

— А ты бойкая. Мне это нравится, — парень крепче сжал меня в объятиях и стал куда-то вести.

О боже, боже, боже…

Мое сердце замерло на мгновение, а потом забилось с такой сумасшедшей силой, что его удары превратились в один непрерывный гул. Музыка отошла на второй план, и я цеплялась за окружающие лица в надежде, что хоть кто-нибудь заметит меня и поможет. Но в клубе было столько человек, что они элементарно не могли видеть ничего дальше своего носа, в буквальном смысле.

Я не переставала вырываться.

— Что ты делаешь?! Куда ты меня ведешь?! — дрожащим от страха голосом выкрикивала я.

Одна рука парня продолжала сжимать мою талию, а вторая удерживала мои скрещенные на груди руки. Все вокруг кружилось и плыло, и я с трудом различала окружающие меня предметы.

Парень не ответил.

С каждой секундой страх поглощал меня во тьму. Пелена слез накрыла мои глаза, окончательно ослепляя.

— Отпусти, — прошептала я и начала плакать.

Я слышала, как открылась дверь. А потом мне стало холодно. Сквозь слезы я увидела коридор, в котором мы оказались. Он был пуст.

— Эй, Стив, смотри, какую цыпочку я привел! — выкрикнул в темноту парень, державший меня.

Импульс дикого страха пронесся сквозь мое тело, и я вновь стала вырываться.

Я с трудом различила выплывающую фигуру парня в белой футболке с торчащими рыжими волосами. И он тоже был пьян. Его затуманенный взгляд коснулся моего лица, и я задрожала, как осиновый лист, когда он хищно улыбнулся.

— Красивая, — сказал он и поднес к своим губам сигарету, которую держал в руке.

Он сделал затяжку и отбросил сигарету в сторону.

— Тащим ее на улицу, — сказал первый темноволосый парень.

Рыжеволосый кивнул и схватил меня.

— Помогите! — закричала я, дергая ногами. — Помогите! Пожалуйста! Кто-нибудь! Помогите!

— Черт! Заткни ей рот! — прошипел кто-то из двоих парней.

Мне удалось ударить одного по ноге. Кажется, это был тот, кто держал меня сзади. Его рука соскользнула с моей талии, и я, воспользовавшись моментом, побежала.

Меня схватили почти сразу же.

— Куда-то собралась? Веселье только начинается.

— Пожалуйста, — прошелестела я, задыхаясь от страха.

В ответ я услышала лишь ядовитый смех, заполнивший меня изнутри бескрайней чернотой.

Один схватил меня за ноги, второй — за руки и зажал рот, чтобы я не кричала.

Неужели, они сделают мне больно? Неужели, никто не придет на помощь?

Господи, пожалуйста, помоги мне.

Пожалуйста…

Пожалуйста…

Минута дикого крика — и я начала хрипеть. Надежда на спасение стремительно ускользала сквозь пальцы, как песок.

Что со мной будет?

Мои глаза были крепко зажмурены, но я поняла, что мы на улице, когда в кожу врезался прохладный ветер. Музыка осталась в стенах этого клуба, а моя боль сделала воздух вокруг раскаленным.

Это ад.

— Туда, Стив, — сквозь толщу ваты в ушах расслышала я голос одного из парней.

Мы прекратили движение и остановились. Я боялась открыть глаза. Я боялась увидеть их лица. Я боялась увидеть этот мир, потому что он такой жестокий, потому что люди в нем безжалостные…

Один парень отпустил мои ноги, и я беспомощно рухнула на асфальт. Но почти тут же меня подхватили и заставили стоять.

— Тебе будет хорошо, малышка, — мерзкое шептание раздалось у моего уха.

Я задрожала и тихо замычала.

Эти придурки стали лапать меня. Их руки свободно блуждали по моему телу. Я была ничтожно слаба. Я не могла противостоять им. Я не могла защитить себя. Я была противна самой себе за это.

Их руки проскользнули под мою майку, и я зарыдала.

— Тише, тише, мы не сделаем тебе больно.

— Пошел к черту! — я резко открыла глаза и плюнула рыжеволосому парню, который стоял передо мной и трогал мою грудь, в лицо.

Он сморщился, когда слюна попала ему в глаза, и зарычал.

— Долбаная тварь! — прошипел рыжеволосый и ударил меня по лицу.

Я вскрикнула от боли.

Это какой-то сон. Кошмарный сон. Я должна проснуться. Я просто обязана проснуться…

Господи, ну где же ты? Где твое милосердие?

Я услышала звук рвущейся ткани.

Они порвали мою майку.

Мое дрожащее тело окутал холодный воздух, и я съежилась, пытаясь обнять себя руками.

— Ты первый, Стив, — сказал второй парень.

— С удовольствием. Нужно проучить эту шлюху, — жестко ухмыльнулся тот.

Мне хотелось забиться в угол и закрыться от всего мира.

Я хотела чувствовать себя в безопасности.

Я хотела домой.

Чьи-то губы стали покрывать кожу на моей шее грубыми поцелуями. Мне было противно. Мне было страшно. Лучше бы они убили меня, чем то, что собирались сделать.

Вряд ли мне захочется жить после этого…

— Наоми?

Мне это показалось, или кто-то действительно произнес мое имя?

— Наоми?

Я знала этот голос.

Зак.

Зак! Зак! Зак!

— За… — я не успела произнести его имя целиком, так как мне вновь зажали рот ладонью.

— Только попробуй пикни, — прошипел рыжеволосый.

Голос Роджерса придал мне сил. Он возродил во мне надежду и желание бороться.

Пошел к черту, рыжий.

Адреналин возобновил гонку по моим венам, и я вновь стала вырываться. Я рычала, дрыгалась, вертела головой и мычала.

— Заткнись! — шикнул рыжеволосый.

Я сумела раздвинуть губы и в следующую секунду вцепилась зубами в пальцы парня.

— Аааа! — завопил он и убрал руку от моего лица.

Я не стала медлить.

— Зак! — закричала я, во что есть силы. — Зак! Я здесь! Зак!

— Дрянь!

Я потеряла ориентир, когда меня толкнули. Я не сумела сохранить равновесие и упала. Ударившись головой, я сморщилась от жгучей боли и припала лицом к асфальту.

— Наоми! — когда я услышала приближающийся голос Роджерса, то вздохнула с облегчением. — Какого…

Я заставила себя поднять голову, которая стала тяжелой, чтобы увидеть Зака. Я нуждалась в этом, чтобы не потеряться во тьме. Мне было необходимо убедиться, что он здесь на самом деле, и я не выдумала его голос, чтобы разбавить свои муки сладостной иллюзией.

В глазах двоилось, но я сумела разглядеть знакомый силуэт.

— Зак, — прошелестела я на выдохе.

Красивое лицо Роджерса исказилось в гримасе ужаса, когда он увидел меня: лежащую, дрожащую и напуганную до смерти на асфальте. Когда наши глаза встретились, мне показалось, что время остановилось. А затем Зак разозлился. Немой шок стерся с его лица, и оно побагровело от дьявольской ярости. Даже мне стало немного страшно.

Но мне не нужно было бояться его.

Это следовало сделать тем парням, которые чуть не изнасиловали меня.

Им нужно было как можно скорее уносить отсюда свои ноги, потому что Зак выглядел так, словно собирался вытрясти из них их души.

Но, похоже, они не собирались делать этого. Они встали напротив Роджерса и переглянулись друг с другом, готовясь атаковать его. Но парни не успели даже вдохнуть, когда Зак накинулся на них. Без разбора. Без лишних слов. Он стал наносить серию сокрушительных ударов и выглядел при этом просто завораживающе.

Он дрался против двоих, и каким бы сильным ни был, он уступал им. Мне отчаянно хотелось помочь ему, хоть как-нибудь, и я пыталась встать, но каждый раз, когда я поднималась на локтях, у меня начинала сильно кружиться голова, и я падала обратно, ударяясь лицом о грубую поверхность асфальта.

Мне оставалось только наблюдать и надеяться на победу Зака.

Я верила в него.

Ему удалось расправиться с одним парнем. Он ударил его кулаком в челюсть, тот сразу упал и больше не шевелился.

Остался Роджерс и рыжеволосый кретин.

Мое сердце сжалось от страха, когда я увидела, как в руке второго парня, пытавшегося надо мной надругаться, блеснуло лезвие ножа. Но так нечестно! Что, если он поранит Зака? Мне хотелось закричать, но горло стянуло из-за адской сухости.

Зак, приняв оборонительную позу, и выставив перед собой кулаки, стал плавно кружить вокруг рыжеволосого. Тот постоянно дергался, пытаясь припугнуть Зака ножом. Роджерс не смотрел на предмет, его глаза сосредоточились на лице парня.

Я издала что-то наподобие крика, когда рыжеволосый накинулся на Зака.

Я увидела кровь.

Он ранил его. В плечо.

Я прижала руку ко рту.

Меня накрыло удивление, потому что на лице Зака не дрогнул ни один мускул, словно его вообще не задели. Он просто чертовски хорошо терпел боль.

В какой-то момент Роджерсу удалось выхватить из рук рыжеволосого нож. Он отбросил оружие в сторону и схватил парня за ворот. Пригвоздив его к стене здания клуба, Зак оскалился и начал бить его. Удар за ударом, — он тонул в своей ярости.

Теперь я боялась его.

Я боялась и того, что Зак мог убить этого парня, потому что… потому что на его лице не осталось живого места. Оно все было в крови.

Роджерс не останавливался.

— Зак, — всхлипнув, позвала я его.

Он не откликнулся.

— Зак! — дрожа, закричала я и зарыдала.

Он замер. Рыжеволосый парень, издав едва слышный хриплый стон, сполз вниз по стене, и его голова безвольно наклонилась вперед. Он был без сознания.

Какое-то время Зак не шевелился. Он тупо пялился в кирпичную стену, сжимая и разжимая окровавленные кулаки. Я тоже замерла, ожидая его дальнейших действий.

Зак медленно повернул голову в мою сторону и громко выдохнул.

— Наоми, — произнес он и побежал ко мне.

Зак остановился рядом и рухнул передо мной на колени. Злость исчезла из его глаз, в них поселилось беспокойство, растерянность и сожаление. Он потянул ко мне руки, но что-то остановило его.

— Ты… — Роджерс подавленно сглотнул, так и не договорив. Его бегающий мрачный взгляд спустился вниз и застыл на животе. Мне инстинктивно захотелось закрыться, но я была опустошена. Как физически, так и морально.

— О боже… — он схватился одной рукой за волосы и стиснул челюсти.

— Я в порядке, — пролепетала я, по-прежнему дрожа.

Голубые глаза вонзились в мои, и льдинки оставшейся ярости растаяли в них.

— Наоми, — все, что сумел сказать Зак.

Затем он притянул меня к себе и взял на руки. Вместе со мной он встал на ноги. Я обвила его шею руками и уткнулась лицом в его грудь. Его кожа была теплой. Под моей ладонью билось его сердце. Быстрое дыхание Зака касалось моих волос, и я почувствовала себя в безопасности. Его близость даровала мне это чувство, в котором я нуждалась сейчас больше всего.

Глава двадцать четвертая

Я не открывала глаза до тех пор, пока Зак не остановился.

— Наоми, мне нужно, чтобы ты встала на ноги, — мягко проговорил он. — Ты можешь сделать это?

Я не хотела отстраняться от него, но все же кивнула.

— Угу. Могу.

— Хорошо. Я отпускаю тебя.

В следующую секунду мои ватные ноги коснулись асфальта, и я пошатнулась. Зак не дал мне упасть, обняв за плечи.

Я не могла стоять. Я не могла спокойно дышать, не думая о том, что, если бы Зак опоздал, хотя бы на несколько минут, те уроды сделали бы свое дело, а я… я бы сошла с ума. По-настоящему. Но даже сейчас, когда все это осталось позади, и у меня есть возможность без отвращения к жизни просыпаться каждое утро, я не могла остановиться и перестать плакать.

Громко и судорожно всхлипнув, я низко опустила голову, чтобы Зак не видел моей слабости.

— Эй, эй, эй, Наоми, — забормотал он, одной рукой касаясь моего подбородка и поднимая его вверх. — Посмотри на меня.

Я не хотела. Мне было стыдно, потому что я такая слабая.

— Пожалуйста, Наоми, — надломленным голосом взмолился Зак, и я не могла больше сопротивляться.

Я осторожно и очень медленно подняла на него свои заплаканные глаза.

— Ты в порядке? — робким шепотом спросил он. — В смысле, они не… они ничего не успели сделать с тобой?

— Нет, — я заставила себя ответить ему.

Роджерс внимательно разглядывал мое лицо, и его глаза слегка расширились, и зрачки запульсировали, когда остановились на левом виске. Он заиграл желваками и кончиком пальца прикоснулся к нему. Я вздрогнула и шикнула от боли.

— Кровь, — опустошенным голосом промолвил Зак.

Да… я же ударилась головой…

— Ерунда, — пробормотала я.

— Нет, — он заскрипел зубами. — Мне следовало прикончить их.

Его слова вызвали во мне непреодолимый шок.

— Ты с ума сошел?!

Зак издал свистящий выдох и посмотрел мне в глаза.

— Ты права. Эти твари не заслуживают смерти. Я найду их и…

— Остановись, — я взяла его за руку, и Зак замер от моего прикосновения. — Как твое плечо? — я решила незамедлительно перевести тему. — Я видела, что тебя ранили.

— Это неважно, — он отмахнулся свободной рукой и прошелся быстрым взглядом по моему растрепанному внешнему виду. — Дьявол! — прошипел Зак и стал стягивать с себя рубашку. — Надень, — он накинул вещь мне на плечи, и я послушно просунула в рукава свои руки. На нем осталась футболка. — Ты точно в порядке? — оставив ладони на моих плечах, спросил он.

Я была более чем в порядке, мне просто нужно время, чтобы отойти.

— Да, да. Порядок, — закивала я, но дрожь в моем голосе не давала Заку стопроцентной гарантии, что я говорю правду.

— Хорошо, — он нахмурился, будто недовольный чем-то, и сказал: — Жди меня здесь и никуда не уходи. Я за Джейсоном. Если что — кричи. Я сейчас вернусь, ладно?

— Ладно.

Кинув мне последний взгляд, Зак развернулся и побежал к клубу.

Я даже не успела опомниться, как он вернулся вместе с Джейсоном.

— О, черт… Наоми, — пробормотал изумленно Джейсон, останавливаясь рядом со мной. — Как ты?

— Порядок. Если кто-нибудь еще спросит, как я, то кто-то из вас будет не в порядке, — проговорила я.

Джейсон издал облегченный вздох и кивнул сам себе.

— Ты в порядке, — уже не спрашивал он.

— Джейсон, — позвал его Зак. — Отвези нас домой.

Тот немного растерялся.

— Эээ, хорошо, ладно. А как же твоя тачка?

— Наоми в ней замерзнет, — Зак бросил в мою сторону тяжелый взгляд. — Потом пригонишь «Феррари» ко мне домой.

Больше ничего не спрашивая, Джейсон достал ключи от машины и сел за руль. Зак открыл дверцу автомобиля с моей стороны и рукой поманил к себе.

— Садись, — сказал он.

Я залезла в «Додж» и удивилась, когда Зак забрался следом. Он не сел на переднее сидение рядом с Джейсоном, как обычно. Он был рядом со мной.

Джейсон завел мотор, и машина грозно взревела под нами.

— Иди сюда, — тихо произнес Зак, глядя на меня.

Я, недолго сомневаясь, подвинулась к нему. Рука Роджерса обвила мои плечи, я устроила свою голову у него на плече и закрыла глаза.

Я, он, тишина, дорога. Никакой ненависти. Никаких обид. Лишь ощущение, что его близость успокаивала меня и помогала расслабиться. Объятия Зака отгоняли плохие мысли, которые кружили вокруг меня, словно акулы вокруг своей жертвы.

Я уплывала.

Я забывалась.

И это было так хорошо.

***

Я почти уснула на плече Зака, когда «Додж» остановился у особняка Роджерсов. С полузакрытыми глазами я отлепила голову от парня и бесшумно зевнула.

— Приехали, — сообщил Зак и открыл дверцу со своей стороны.

Он выскользнул наружу и потянул ко мне руки. Я думала, он просто хочет помочь мне выйти, но Зак подхватил меня за талию и ноги, потянул на себя и снова взял на руки.

— Я могу дойти сама, — сонным голосом пробормотала я.

— Не думай об этом, — сказал Зак.

Мы вошли в дом, и я не слышала, как Джейсон уехал. Неужели, остался здесь?

— Держись крепче, сейчас будут ступеньки, — предупредил Роджерс.

Я сильнее прижалась к его шее, закрыла глаза и шумно втянула в себя воздух. Я растворилась в запахе его кожи, и устало обрушила веки на глаза. Зак без особого труда миновал лестницу. Через несколько секунд я услышала, как открылась дверь.

— Пришли, — проинформировал он, и я с неохотой разлепила глаза.

Яркий свет на миг ослепил меня, а когда нормальное зрение вернулось ко мне, я поняла, что мы в ванной.

Зак отпустил меня, и я присела на край ванной, чтобы не упасть. Роджерс подошел к раковине и включил воду.

— Тебе надо умыться, — он повернулся ко мне лицом.

Я отлепилась от ванной и сделала несколько неуверенных шагов в его направлении. Зак поддержал меня за локоть, когда я остановилась рядом с ним. Подняв глаза к зеркалу, я ужаснулась, так как увидела в отражении чудовище с запачканным лицом. На виске засохла кровь, под глазами были огромные темные круги, на щеках — разводы от туши.

Потрясающе.

Я сунула руки под прохладную воду, и меня накрыло волной удовольствия. Боже, как хорошо. Наклонившись, я стала умываться. Зак все это время стоял под боком и гладил меня по спине. Когда остатки косметики и слез были стерты с лица, я выпрямилась и выключила воду.

— Лучше? — поинтересовался Роджерс, сжав мое плечо.

— Лучше, — хрипло отозвалась я.

Зак обошел меня и стал что-то делать. Я вновь услышала шум воды. Он вернулся ко мне через минуту и стал стягивать с меня рубашку.

— Что ты делаешь? — со слабым недоумением уточнила я.

— Раздеваю тебя, — ответил Роджерс.

Откинув рубашку в сторону, Зак остановился, увидев мою разорванную майку, а затем избавился и от нее. Я осталась перед ним в одном лифчике и джинсах, но сейчас мне было не до стеснений.

— Зачем? — по-прежнему не понимала я.

Зак облизнул губы и взглянул на меня.

— Тебе надо снять грязную одежду и помыться, — сказал он. — Не волнуйся, я ничего тебе не сделаю. Я просто хочу помочь.

Он и так мне помог.

— Я не волнуюсь, — проговорила я, наблюдая за тем, с какой неуверенность он смотрит на пряжку моих джинс. — Дальше я сама. Спасибо.

Зак слегка насупился и пожал плечами. Он направился к выходу из ванной, но я поймала его за руку, останавливая.

То, что он сделал для меня, было по-настоящему геройски. И я не могла выразить, насколько сильно признательна Заку. Можно сказать, он спас мне жизнь. Плохой человек бы не поступил так.

И Зак Роджерс — не плохой.

Теперь я знаю это.

— Спасибо, — поблагодарила я.

Он медленно обернулся через плечо и наградил меня тягучим спокойным взглядом.

— Не за что, — его губы расплылись в горько-добродушной улыбке.

Я опустила руку, и Зак ушел, оставив меня одну.

Я так тщательно старалась смыть с себя воспоминания этого вечера и прикосновения рук тех парней со своего тела, что расцарапала некоторые участки кожи мочалкой до крови.

В моей голове постоянно крутилось: «А что, если бы…». Я убеждала себя, что нет нужды думать об этом, потому что все хорошо, и я в безопасности. Это так только благодаря Заку Роджерсу — парню, к которому у меня неоднозначное отношение.

То, каким он был сегодня, характеризует его, как отважного, храброго, доброго и заботливого человека. Он не был злым, эгоистичным и саркастичным, как обычно. Сегодня я увидела другую его сторону… и мне она безумно понравилась.

Я бы поверила такому парню. Я бы влюбилась в такого Зака Роджерса до беспамятства.

Я вышла из душа, обмотав себя полотенцем, и поплелась в свою комнату, чтобы переодеться в чистые вещи. Я убрала сырые волосы в пучок, чтобы они не мешались, и отправилась искать Зака.

Он был на кухне. Когда я вошла туда, Роджерс подходил к кухонной стойке. Увидев меня, он широко улыбнулся.

— Привет. Я сделал тебе латте, — сказал он.

Вау. Это… это мило.

Разминая пальцы, потому что нервничала, я прошла вперед и села на высокий стул. Зак пододвинул мне кружку с латте и расположился напротив. Подперев ладонью подбородок, он стал смотреть на меня.

— Пей, пока не остыло, — сказал он.

Я усмехнулась себе под нос и поднесла кружку к губам. Сделав осторожный небольшой глоток, я поставила напиток на стол.

Нас поглощала образовавшаяся неловкая тишина, и мы бесследно тонули в ней. Я чувствовала острую необходимость начать говорить хоть о чем-нибудь. Мои глаза бегали по кухне, касались лица Зака, и, наконец, я увидела тему для будущей беседы.

— Твоя рана, — произнесла я и соскочила со стула.

— Что? — переспросил Зак, а потом взглянул на свое плечо. На месте раны ткань футболки была порвана. — Ах, это…

— Ее нужно обработать.

— Пустяки, Наоми.

Я устремила на него твердый взгляд.

— Где аптечка?

Я живу здесь месяц и не до сих пор не знаю этого.

Зак закатил глаза.

— В этом нет необход…

— Аптечка, — оборвала я его.

Сдавшись, Роджерс покинул свое место и куда-то ушел. Через полминуты он вернулся с небольшим ящичком в руках.

— Вот, — он поставил аптечку на стойку.

— Снимай футболку, — приказала я, — и садись.

Недовольно вздохнув, Зак все-таки выполнил мои указания. Он стянул с себя футболку, и я заставила себя не пялиться на его кубики. Когда он сел на стул, я обошла стойку, открыла аптечку и достала средство дезинфекции. Промочив в нем ватный диск, я развернула Роджерса к себе раненной стороной и приступила к обработке.

Когда я прижала ватку к ранке, то Зак подскочил.

— Не дергайся, — попросила я.

— Постараюсь, — прошипел он.

Я неуверенно положила ладонь на его плечо, чтобы сдерживать, и по моему телу прошлась волна лихорадочного жара, вызванного соприкосновением с кожей Роджерса. Когда я вновь задела ваткой рану, Зак вздрогнул, на этот раз не так сильно. Его мышцы напряглись, и я прикусила нижнюю губу.

Я обрабатывала порез, и все это время Зак смотрел на меня. Сначала у меня хорошо получалось игнорировать это, так как я была увлечена работой. А потом, когда я заканчивала, его пытливый любопытный взгляд стало не так-то просто пропускать мимо своего внимания.

— Что? — спросила я.

— Что? — повторил Роджерс.

Я ниже опустила голову и улыбнулась.

— Почему ты смотришь на меня?

— Я… я не могу забыть твое лицо, когда увидел тебя там, с этими уродами… — его голос снизился до шипения, я заметила, как сжались его кулаки.

Улыбка померкла на моем лице, и я взглянула на Зака исподлобья.

— Я просто чертовски испугался за тебя, — признался он, и сейчас Роджерс светился нерешительностью. — Я даже представить себе не мог, что сделал бы с этим миром, если бы те ублюдки обидели тебя. Я реально был на грани того, чтобы убить их, — я с трудом услышала его последние слова.

По моей спине прошелся холодок, и я слабо задрожала, представив себе эту картину.

— А я испугалась, что ты сделаешь это, — честно сказала я. — Ну, что ты… добьешь того парня.

В его взгляде появилась жесткость.

— Клянусь, если когда-нибудь он вновь попадется мне на глаза — я не стану раздумывать.

Нет. Я не верю. Зак Роджерс не способен на убийство. Сейчас он говорит так, потому что им управляет гнев.

Я заморгала и отвела взгляд в сторону.

— Все. Я закончила, — промямлила я, отходя от него на шаг. Я прошествовала к мусорному ведру и выбросила грязные ватные диски.

— Спасибо, — поблагодарил Зак.

Я вернулась, чтобы закрыть аптечку.

— Мы квиты, — я дружелюбно улыбнулась ему. — Хотя… это лишь ничтожная часть того, что я могу для тебя сделать.

Роджерс замотал головой.

— Не надо. Ты ничего мне не должна. Я бы никогда себе не простил, если бы не помог тебе, слышишь?

Я подняла голову, чтобы заглянуть в его глаза.

— Да, — негромко отозвалась я.

Зак поглощал меня пронзительным безмолвным взглядом, а затем вздохнул.

— Ты устала, — безрадостно констатировал он. — Тебе надо отдохнуть.

А вот это было верно.

Я не стала отрицать и кивнула.

— Да. Это был нелегкий день.

И дело не только в том, что меня пытались изнасиловать двое придурков.

Не начатый серьезный разговор с Заком Роджерсом — вот еще один повод валиться с ног от морального опустошения.

— Пойдем. Я провожу тебя, — предложил Зак.

Мы дошли до моей комнаты и вошли в нее. Я прошла вперед и плюхнулась на кровать. Зак остался стоять у двери и наблюдал за мной.

— Я… эмм… спокойной ночи, Наоми, — неуверенно проговорил он.

Я резко оторвала голову от подушки и нахмурилась.

Он уходит?

Но…

— Тот разговор… — начала я.

— Не сегодня, — прервал меня Зак, тепло улыбнувшись. — Отдыхай. Поговорим завтра, хорошо?

— Хорошо, — я тоже улыбнулась ему.

Но это было не все.

— Зак, — робко позвала я его, когда он развернулся, собираясь уходить.

Он тут же остановился и посмотрел на меня.

— Да?

Я сделала быстрый вдох и замерла.

Я не хотела, чтобы он уходил. Его присутствие даровало мне покой, и я понятия не имела, как это вообще происходит, ведь еще несколько дней назад все было наоборот.

Но факт оставался фактом.

В сознании всплыли слова Джейсона о том, чтобы я присмотрелась к Заку Роджерсу, чтобы подумала над возможностью изменить к нему свое отношение.

Дать ему шанс.

Дать себе шанс.

Может, мне стоит рискнуть?

Может, пора перестать прятаться за самообманом и позволить решать моему сердцу, а не разуму?

Зак ждал, а я не знала, что сказать.

Нет. Я знала, но не могла подобрать слов, чтобы выразить то, что чувствую.

Резко выдохнув, я произнесла:

— Останься со мной.

Крохотная частица меня забилась в истерике, боясь услышать отказ.

Я перестала дышать, ожидая реакции Роджерса.

Я только что попросила его остаться. Со мной. Господи.

Взрыв головокружительных ощущений заполнил меня, когда Зак улыбнулся и закрыл дверь комнаты. Он неторопливо направился к кровати, обошел ее и лег рядом со мной. Я не сводила с него удивленно-радостного взгляда.

— Ты не представляешь, как я хотел, чтобы ты попросила меня об этом, — сказал он, улыбаясь шире.

Его глаза сверкали.

Я развернулась к нему всем телом и положила голову на подушку. Он лег точно так же, и мы стали смотреть друг на друга.

Вот и все. Это было не так страшно.

— Спокойной ночи, Наоми, — вкрадчивым шепотом пожелал он.

— Спокойной ночи, Зак, — прошептала я в ответ.

Я закрыла глаза и меня накрыла лавина умиротворения.

Глава двадцать пятая

Я распахнула глаза и вобрала в себя обжигающий воздух.

Мне приснился кошмар.

Через тонкую пелену на глазах я смотрела в сторону балкона и убеждала себя, что тьма закончилась, и я проснулась.

Моя голова лежала на чем-то мягком и теплом. Я слышала, как бьется чье-то сердце у моего уха. И это было не мое сердцебиение.

Воспоминания стремительно накрыли меня с головой, и на несколько секунд я абстрагировалась, погрузившись в образы вчерашнего вечера. Зак Роджерс спас меня от двух парней, а затем я попросила его остаться со мной…

Я лежала на нем.

Приподнявшись, я задрала голову и увидела подбородок Зака. Одна его рука лежала на моей, которая обвивала его талию, а вторая покоилась на моем правом плече. Но я точно помню, что засыпала на своей подушке, а не на нем.

Сделав осторожный вдох, я поднялась еще немного и стала смотреть на спящего Роджерса. Его лицо было безмятежным, а уголки губ слегка приподнялись в улыбке. Наверно, ему снилось что-то приятное.

Я клялась себе, что больше никогда не встречу утро с Заком. Но я нарушила свое обещание и оказалась с ним в одной постели. Правда, мы не спали друг с другом, а просто уснули рядом. И после того, что произошло вчера, и за последнее время вообще, отбило у меня желание соскочить и убежать подальше от Роджерса.

Я хотела остаться с ним. Я хотела увидеть, как он откроет глаза, как посмотрит на меня, и что скажет.

Я не шевелилась и дышала очень тихо, боясь разбудить Зака. Я наблюдала за ним, и вдруг на моем лице расплылась улыбка, потому что мне было хорошо, а это странно. Просто чертовски странно.

— Я чувствую, что ты смотришь на меня, — я испугалась, когда Зак заговорил. — А еще ты улыбаешься.

Он распахнул глаза и наклонил голову, чтобы взглянуть на меня. Я боролась с растерянностью, из-за которой все мысли разлетелись по разным уголкам сознания.

— Я… эээ…

— Доброе утро, — ухмыльнулся Роджерс.

— Да… — на выдохе засмеялась я. — Доброе.

Я прикусила нижнюю губу и опустила голову, глядя на наши переплетенные ноги. Вау. Мои щеки залились краской, и я снова посмотрела на Зака.

— Ты же не собираешься убегать от меня, как в прошлый раз? — изогнув бровь, спросил он.

Я усмехнулась.

— Вообще-то, я в своей комнате, и убегать должен ты.

Зак улыбнулся, и в следующее мгновение я оказалась прижатой к подушке на другой половине кровати. Роджерс, опершись одним локтем, нависнул надо мной.

— Но я не хочу уходить, — тихо произнес он и убрал прядь волос с моей щеки.

Затаив дыхание, я смотрела в его голубые глаза и понимала, что тоже не хочу, чтобы Зак оставлял меня.

Я сдалась.

Я проиграла в этой сумасшедшей игре.

Но я не чувствовала себя проигравшей.

Этот идеальный момент тишины разрушило урчание моего желудка. Густо покраснев, я закрыла лицо руками и услышала мелодичный смех Зака.

— Но встать, похоже, придется, — сказал он. — Ты голодна.

Дурацкий желудок!

Зак перекатился на спину и встал с кровати. Он обошел ее и остановился с моей стороны.

— Я приготовлю нам что-нибудь, — проинформировал он. — Есть какие-то особые предпочтения?

Невероятно. Я совершенно не знаю этого парня…

— Полностью полагаюсь на твой вкус, — ответила я, глядя на него снизу-вверх.

Игривая улыбка исчезла с лица Роджерса, и оно стало серьезным.

— Хорошо, — немного охрипшим голосом произнес он и развернулся, направившись к двери.

Переодевшись и умывшись, я спустилась вниз. Не доходя до кухни, я почувствовала запах жареного бекона, и мой желудок застонал громче. Обняв себя за живот, я пошла на запах. Увидев Зака Роджерса, готовящего яичницу, мне захотелось улыбнуться.

— Садись за стол, — он, похоже, услышал, что я здесь. — Скоро будет готово.

Я плюхнулась на стул, подобрав под себя ноги, и обратила любопытный взгляд на спину Зака. Через пару минут он выложил яичницу на тарелку и поставил ее передо мной.

— А как же ты? — спросила я.

— Я думал, ты собираешься поделиться со мной, — невинно улыбнувшись, сказал он.

— О. Эмм, конечно.

Увидев мою растерянность, Зак рассмеялся. Он достал еще одну вилку и присоединился ко мне. Мы поглощали невероятно вкусную яичницу в абсолютной тишине.

— Как ты… себя чувствуешь? — поинтересовался Зак, опустив глаза к наполовину опустевшей тарелке.

— Нормально, — я пожала плечами.

— Точно?

Я вздохнула и положила вилку.

— Я не хочу вспоминать об этом. Никогда.

Зак наполовину сожалеюще, наполовину тоскливо взглянул на меня из-под густых опущенных ресниц.

— Извини. Я понял. Больше не заикнусь об этом.

— Спасибо.

Зак робко улыбнулся мне и засунул кусочек бекона себе в рот. Громко сглотнув, я отвела взгляд от его губ.

Вибрация телефона в кармане джинсовых шорт заставила меня вернуться из мрачных воспоминаний вчерашнего дня в реальность. Я достала телефон и увидела номер Джесс.

— Хэй, привет, — поднеся мобильник к уху, сказала я.

— С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ДЕТКА! — подруга так громко прокричала это, что я чуть не выронила телефон.

На лице Роджерса застыло удивленная гримаса.

Что?

Стоп.

Какое сегодня число?

— Я, эмм, Джесс, погоди, — я громко выдохнула. — Сегодня что, пятое августа?

— Да, Наоми, — усмехнулась подруга. — Ты забыла о своем дне рождении?! Не может быть… Этого просто не может быть!

Я нервно засмеялась. Учитывая, какие события произошли со мной за последний месяц, я вполне могла забыть о том, что сегодня мне исполняется восемнадцать лет.

— Спасибо, что позвонила, — тихо пробормотала я, пытаясь усмирить внутри себя шок.

Джесс стала заваливать меня поздравлениями, и я терялась еще больше. Обычно, мама всегда поздравляет меня первой. Но сейчас время близилось к обеду, а от нее не было ни одного звонка. Она тоже забыла?

Когда я отключилась, то заметила, как странно Зак косится на меня.

— У тебя день рождения, — констатировал он, но выглядел так, будто обращался к самому себе.

— Ага. Типа того…

— И ты забыла о нем?

Я пожала плечами.

— Невероятно… Сколько тебе исполнилось?

Я поджала губы.

— Восемнадцать.

Его глаза сверкнули.

— Совершеннолетие? Можно забыть семнадцатилетие, девятнадцатилетие, но уж точно не восемнадцатилетие.

— Да, наверно… — я была немного смущена таким поворотом событий.

Вдруг Зак соскочил со своего места и куда-то ушел. Он вернулся через пару минут, бодрый и сверкающий, и подошел ко мне.

— Держи, — он протянул руку, в которой сжимал кредитную карточку.

— Что это? То есть… зачем мне это? — не понимала я.

— Отправляйся в магазин и купи себе что-нибудь.

Его заявление вызвало во мне дикий смех.

— Я серьезно, Наоми, — Зак прокашлялся и нахмурился. — Бери под руку Шепли, и пройдитесь по магазинам. Пусть она поможет выбрать тебе самое дорогое и красивое платье, какое вы только найдете.

— Я не понимаю…

— Я кое-что придумал.

Что бы это ни было, я не согласна брать его карточку.

Я замотала головой.

— Я не возьму ее, Зак.

— Наоми.

— Нет. Даже не думай. Ты сошел с ума?!

Он вздохнул и подошел ко мне ближе. Не сводя с меня глаз, Зак взял мою руку и развернул ее ладонью вверх, а затем вложил карточку.

— Пожалуйста, прими ее. Считай, это мой подарок.

— Нет, — я была настроена решительно. — Это слишком.

— Ничего не слишком, — улыбнулся Зак. — Я хочу сделать тебе приятное. И… у меня есть планы на этот вечер, поэтому мне нужно, чтобы ты выглядела сногсшибательно. Конечно, ты всегда так выглядишь, — его свободная рука легла на мою щеку, и я покрылась мурашками, — но все же…

Говорить Роджерсу «нет», когда он прикасался ко мне, было невозможно.

— Я не могу, Зак, — прощебетала я.

— Пожалуйста? — попросил он, пытаясь заглянуть мне в глаза. Мне было опасно поднимать голову и смотреть на него в ответ, но я не удержалась от столь огромного соблазна. — Я хочу, чтобы ты запомнила этот день надолго.

О, я запомню. Достаточно хотя бы того, что Зак Роджерс ведет себя со мной так заботливо.

— Хорошо, — сдалась я, приняв карточку.

Я не собиралась тратить много денег.

Черт, мне было ужасно, ужасно неловко.

На лице Зака расплылась победная улыбка.

— Отлично.

Когда я позвонила Шепли и позвала ее прогуляться по магазинам, она обрадовалась так сильно, что разбила вазу (это я услышала по телефону). Когда я сказала, что сегодня мой день рождения, Шепли ответила, что задушит меня в объятиях, когда увидит.

Зак вышел со мной на улицу, и он остановил меня, когда я направилась к «Минивэну».

— Возьми мою машину, — сказал он.

Воу. Воу. Воу.

Округлив глаза, я устремила на него изумленно вопросительный взгляд.

— Прости? Я не ослышалась? Твою машину? Твою?

Зак закатил глаза, и я усмехнулась.

— Ты же, цитирую: «Не даешь свою малышку малознакомым людям», — напомнила я.

— Ты не чужая, — серьезным, глубоким голосом ответил он. — Больше нет. Поэтому, будь добра, бери «Феррари».

— Ты не перестаешь меня удивлять, — пробормотала я свои мысли вслух.

Зак неуверенно улыбнулся.

— Я сам себя удивляю.

***

— Погоди, погоди, погоди. Мой мозг просто не может связать эти слова: Зак Роджерс, твой день рождения, его щедрость, — протараторила Шепли. — Он дал тебе свою карточку, чтобы ты сделала себе подарок на день рождения, потому что между вами, вроде как, что-то происходит, — пробормотала Шепли. — Я все правильно понимаю?

Да, согласна. Для меня это не менее необычно, чем для нее.

— Все так, — смущенно улыбнувшись, подтвердила я.

Шепли нахмурилась и покачала головой.

— Я все равно ничего не понимаю…

— Согласна. К этому трудно привыкнуть.

Девушка обратила на меня свои огромные голубые глаза.

— Он дал тебе свою машину, — произнесла она так, словно пыталась убедить в этом саму себя.

Я кивнула.

— И он не ведет себя с тобой, как козел.

Я снова кивнула.

Шепли поправила очки и вздохнула.

— Мы точно говорим о Заке Роджерсе? О том самом Заке Роджерсе?

Я рассмеялась.

Мы подошли к бутику с вечерними платьями, и я остановилась, так как выставленные на витринах вещи привлекли мое внимание.

— Зайдем сюда, — предложила я.

— Не-а, не вариант. Здесь просто дьявольские цены, — недовольно проворчала Шепли.

Я достала из кармана карточку и потрясла ею перед лицом девушки.

— Думаю, Зак ясно выразился, когда говорил, что я могу побаловать себя.

Шепли изобразила коварную улыбку.

— Предлагаю разорить его и скупить полгорода.

Я издала громкий смешок, и несколько прохожих обернулось в нашу сторону.

Мы зашли в бутик… и понеслось.

Я перемерила, наверно, все, что было в магазине. Шепли не упустила возможности поиздеваться над консультантками, когда я разрывалась между несколькими платьями.

А потом я увидела его.

Платье, о котором мечтала.

Оно было темно-синего, почти черного оттенка, короткое и облегающее. И стоило оно дешевле остальных.

— Я хочу его, — сказала я Шепли.

Она с видом профессионала обошла вокруг манекена, на котором было это платье, и вынесла свой вердикт:

— Мне нравится.

Мой образ не ограничился одним платьем. Я не могла пройти мимо салона красоты. Я не планировала проторчать в нем весь день, однако получилось именно так. Шепли извелась, ожидая меня.

Когда мы вышли на улицу, солнце начинало садиться.

— Подбросишь до дома? — спросила девушка.

— Без проблем. Только будешь говорить, куда ехать, потому что я не знаю, где ты живешь.

Она улыбнулась мне.

— Договорились.

Мы сели в тачку Зака и тронулись с места.

— Так что? Ты и Зак Роджерс… вы вместе? — поинтересовалась сестра Джейсона.

Раньше бы я посмеялась над этим вопросом.

— Не знаю, — ответила я.

Пока не знаю.

Я довезла Шепли и поехала к дому Роджерсов, который стал и моим домом.

Глава двадцать шестая

Когда я въехала на территорию дома, то обомлела.

Повсюду были развешаны разноцветные воздушные шары, и из глубин особняка доносилась приятная музыка. Но моя челюсть отвисла тогда, когда у входных дверей я увидела Зака Роджерса в официальном костюме, в котором он выглядел просто чертовски сексуально. Этот парень идеален.

Я остановила «Феррари», и Зак, высунув руки из карманов брюк, расслабленной походкой направился ко мне.

Я заглушила мотор, не переставая смотреть на Роджерса, который остановился рядом с дверцей с моей стороны. Он открыл ее и протянул мне руку. Вложив в нее свою ладонь, я вышла из автомобиля.

Крепко сжимая мою руку, Зак жадно осматривал меня с ног до головы и восхищенно улыбался. Моему удивлению не было предела — ему нужно чаще носить такие вещи, потому что они делали его таким… брутальным, сильным и серьезным. Когда его сверкающие, словно бриллианты, глаза остановились на моем лице, внутри меня все затрепетало от предвкушения этого замечательного вечера. Интересно, что Зак приготовил для меня?

— У меня нет слов, — ошеломленно произнес Роджерс, сделав небольшой шаг назад, чтобы ему удобнее было разглядывать меня. — Ты невероятно красивая, Наоми. Черт! Я не могу передать, насколько ты прекрасна в этом платье…

О, боже.

Комплименты в сочетании с такой умопомрачительной внешностью…просто убийственно хорошо.

На моих щеках был слой тонального крема и пудры, но я была уверена, что даже через косметику было заметно, что я покраснела.

— Спасибо, — запоздало отозвалась я. — Ты тоже… потрясающе выглядишь.

Улыбнувшись шире, Зак подошел ко мне ближе и бережно обнял за талию.

— Я готов смотреть на тебя хоть всю ночь, — сладким, как мед, голосом произнес он.

Его глаза проникали вглубь меня, делая мою кожу гусиной. Я невольно сконцентрировала свое внимание на знакомом жаре внизу живота, разрастающемся с каждой секундой и становящемся невыносимым.

Может быть, к черту все условности?

Мне хотелось впиться в Зака Роджерса страстным поцелуем и отправиться в спальню.

Я чертова извращенка.

— Ладно, — первым из нас отвлекся Зак. — Пойдем, — он потянул меня за руку, которую все еще сжимал, к дому.

Я послушно поплелась за ним.

Когда мы подошли к входным дверям, Роджерс остановился и обошел меня, встав за спиной. Я собиралась спросить, что он делает, но Зак закрыл своими ладонями мои глаза, и я поняла, что он просто не хочет, чтобы я увидела его обещанный сюрприз раньше времени.

— Иди вперед, — сказал он мне на ухо.

Я очень старалась не споткнуться и не упасть. Платье, которое было на мне, стоило бешеных денег, и просто не дай бог, если с ним что-нибудь случится. И эти туфли…

— Поверни направо, — подсказал Зак.

Я так и сделала.

Мы сделали еще несколько шагов, и Зак сказал мне остановиться.

Затем он убрал руки с моих глаз, и я открыла их.

— С днем рождения, Наоми.

Вся гостиная была обставлена красными ароматическими свечами, и они являлись единственным источником света. У панорамных окон приютился круглый, накрытый фруктами и прочими блюдами столик. Где Зак взял его?

Атмосфера была пропитана романтикой. У меня возникло такое ощущение, что пол под ногами завертелся с сумасшедшей скоростью, и мне с трудом удавалось сохранять равновесие. Я была изумлена. Потрясена. Я была счастлива. Мое сердце колотилось в груди с такой силой, с какой птица рвется из клетки на волю.

Слезы радости подкатили к глазам. Я прижала руку ко рту, чтобы не запищать от восторга.

Мне первый раз устраивают романтический ужин. Раньше я не видела в этом ничего особенного. Просто свечи, бутылка вина и много вкусностей. Но дело было вовсе не в этом. Фишка заключалась в том, что человек, делающий это для тебя, вкладывает душу, старается сделать приятно. Дело в том, что даже в этих простых вещах ты видишь смысл, видишь волшебство.

— Это… — прошелестела я.

Безумно красиво.

— Это… — повторила я.

— Тебе нравится? — поинтересовался Зак, выходя из-за моей спины.

Я с трудом перевела обескураженный взгляд со столика на него.

— Да! Да! — воскликнула я. — Зак, мне очень нравится.

Он скромно улыбнулся и, положив руку на мою поясницу, жестом второй руки указал на столик.

— Прошу.

Мы подошли к нему, и Зак отодвинул для меня стул. Я села и кивнула в знак благодарности. Роджерс занял стул напротив и наклонился вперед. Я с ошеломленным видом осматривала представленные блюда. Ризотто с курицей, равиоли с сыром…

— Ты сам это приготовил? — спросила я.

— Ну-у-у, — протянул он, вытянув губы в трубочку, — у меня было время, хоть и немного. Я старался, как мог.

Я обратила на него не верящий взгляд.

— Что? — шутливо оскорбился Зак. — Я умею готовить. Да.

Я изумленно приподняла брови и покачала головой. Улыбка расползлась на моем лице.

— Невероятно…

— Я не такой уж и зацикленный на себе кретин и козел, каким ты считала меня, — без толики обиды проговорил Роджерс, сверкая в тусклом освещении белыми и ровными зубами.

— У меня были все основания, чтобы так думать о тебе, — поджав губы, пробормотала я и принялась разглядывать название вина.

Зак кратко кивнул. Я заметила, что он нахмурился.

— Я понимаю и не могу обвинять тебя в этом.

Я подняла на него глаза.

— Обвинять меня в чем? — уточнила я.

— В том, что ты ненавидела меня.

Я не знала, что ответить.

Мне не хотелось возвращаться к тем… непростым временам, но я понимала, что разговор состоится в любом случае. Произойдет это сейчас, или через год… мы должны поговорить и разобраться в том, что происходит между нами, и кто мы в итоге друг другу.

Зак, увидев нерешительность на моем лице, виновато опустил глаза.

— Я знаю, что заслужил это, — глухо проговорил он. — Я знаю, что вел себя отвратительно.

Часть меня хотела ответить ему, чтобы он не говорил так, но я должна услышать его раскаяние. Я должна поверить в то, что он способен измениться.

— Прости меня, Наоми, — сказал Зак и обратил на меня полный мольбы взгляд. — Я так виноват перед тобой. Я хочу все объяснить. Я хочу, чтобы ты поняла, что сейчас все по-другому. Пожалуйста, — он протянул ко мне руку через стол и перевернул ее ладонью вверх, — позволь мне все тебе рассказать?

Он ждал, что я вложу свою руку в его и поддержу. Я должна это сделать.

И я сделала.

Неуверенно, медленно, но наши руки соединились, и пальцы Зака мягко сжали мои.

— Конечно, — ответила я. — Конечно, ты можешь мне рассказать. Обо всем.

Благодарность мелькнула в его аквамариновых глазах, и он громко выдохнул, опустив плечи.

Ему было нелегко, но он собрался с силами, чтобы открыться мне.

Я ждала этого с рвущим душу трепетом.

Зак начала свою историю неуверенно.

— Все изменилось, когда моя мать ушла от отца и бросила меня. Она променяла свою семью на временную интрижку. Она даже не попрощалась со мной… Я вернулся домой со школы и увидел отца, сидящего в гостиной. Он не шевелился. Смотрел в одну точку и молчал. А потом я узнал от него, что мама уехала со своим любовником, и она больше не вернется.

Зак закрыл глаза и напрягся, словно погружаясь в свое непростое прошлое.

— Мой мир рухнул, — продолжил он. — Все, что было важно до этого, перестало иметь какой-либо смысл. Я больше не доверял людям, потому что все до единого они представлялись мне лицемерами и лжецами, не способными быть искренними и преданными. Я был уверен, что все в этом мире временно, и нет настоящей любви. Нет ничего настоящего.

— И я стал таким же. Я впитал в себя то дерьмо, которым был окружен, и утонул в нем. Я стал им. Мой отец справился с уходом мамы, а я — нет. Мне было тринадцать лет, когда она ушла, и, черт подери, я был подростком. Я был просто ребенком, которого оставили, и это сломало меня.

— Чем старше я становился, тем больше понимал, что делаю правильно, ведя себя жестоко со всеми, потому что люди заслуживают этого, Наоми, — Зак открыл глаза и устремил на меня полный мрачности взгляд, от которого все внутри заледенело. — Не все, конечно же, но… тогда я не понимал этого. Я просто хотел, чтобы люди страдали так же, как страдал я, когда меня бросила собственная мать.

Он сделал глубокий вдох и перевел взгляд к окну.

— Я знакомился с девушками. Я спал с ними и бросал их на следующий день. Я даже не пытался сделать вид, что хоть одна сумела меня заинтересовать. Я был переполнен ненавистью к матери. Я мстил за ее поступок окружающим, хотя в этом не было их вины. Когда я осознал это, было поздно. Я уже не мог остановиться. Эта тьма, которую мама оставила после себя, стала частью меня, и пытаться избавиться от нее было бы равносильно тому, если бы я оторвал от себя кусок. Я превратился в монстра, которому было плевать на чувства других людей. Но… почему я должен быть справедлив к миру, если он не справедлив ко мне?

Я не могла передать словами, как сильно мне было жаль Зака Роджерса. Я видела его боль — она поглотила его глаза, сделав их почти синими. Я так крепко сжимала его пальцы, что мне казалось, будто я могу сломать их.

— Это нечестно, — прошептала я.

Зак подавленно кивнул и вернулся к своей истории.

— Моя жизнь потерпела еще один переворот, когда я узнал, что отец собирается жениться, — он горько усмехнулся. — За все те годы после ухода матери папа не подпустил к себе ни одну женщину. И для меня стало настоящим шоком, когда я увидел Линдси в нашем доме. Я был взбешен, и это еще мягко сказано, — его глаза виновато припаялись к столу. — Я ушел, и единственный, кому удалось успокоить меня, был Джейсон. Он сказал мне остыть и просто поговорить со своим стариком. Преодолев свой гнев, я прислушался к нему, так как среди этого безумия Джейсон был тем, кому я мог доверять, в ком я был уверен.

— Отец сказал, что в скором времени Линдси со своей дочерью собирается переехать к нам, и все уговоры Джейсона о том, чтобы я не кипятился, перестали иметь место в моей голове. В тот вечер я сильно поругался с папой и не появлялся в доме почти неделю. Я не мог смириться с тем, что мой старик решил жениться на ком-то. Ведь я думал, что он всегда будет любить маму, даже если она предала его. Я видел его боль, и, черт, она была такой, словно он утратил желание жить, словно он потерял смысл…

— Отец сказал мне смириться, потому что он не собирался отступать. Он сказал, что полюбил Линдси так же, как мою маму, и он устал быть один. Но что бы он ни говорил мне, я точно для себя решил, что эта Линдси и ее дочь ни за что и никогда не станут моей семьей. Я помнил то, что сделала моя мама, и ненавидел ее за это всей своей душой, но ни одна женщина, — даже самая замечательная, — не смогла бы занять ее место. В моем сердце, по крайней мере, точно.

— Влюбиться и жить с новой семьей — выбор отца. Но не мой. И я решил для себя, что не буду делать вид, будто счастлив этому.

— А потом я увидел тебя, — Зак осторожно поднял на меня полные печали глаза и выдавил крошечную улыбку. — Тогда я не знал, что ты и есть та самая Наоми Питерсон — дочь Линдси Питерсон. Ты мне понравилась. Очень, — его улыбка стала шире, и мое сердце забилось чаще. — А когда ты назвала свое имя, я возненавидел тебя. Я позволил гневу контролировать собой, и это нельзя было исправить.

— Я стал вести себя, как придурок, хотя… нет, — он ухмыльнулся. — Я всегда вел себя так. Но это меня не волновало даже тогда, когда я грубил Джейсону иногда. Я был уверен, что он навсегда останется моим другом, каким бы придурком я ни был, потому что он знал меня. И на тот момент я не сомневался, что ты такая же, как все. Лживая и лицемерная. Но, слушая тебя, наблюдая за тобой, я невольно приходил к осознанию, что ты отличаешься. Ото всех. И не думай, пожалуйста, сейчас, что я пытаюсь подмазаться к тебе.

У меня и в мыслях такого не было.

Но, не сказав этого вслух, я лишь кивнула.

— У тебя есть собственное мнение, — Роджерс стал перечислять вещи, делающие меня уникальной. — Поверь, это действительно редкость, так как меня всегда окружали люди, готовые сказать что угодно, лишь бы стать ко мне ближе. Особенно это касалось девушек. Даже если я оскорблял их, они продолжали строить из себя ничего не понимающих хороших дурочек. И все ради того, чтобы я затащил их в постель и использовал, чтобы потом выбросить. Им нравилось быть мусором. Я всего лишь относился к ним так, как они этого заслуживали.

— Меня хоть и раздражало, но приятно удивляло, что ты не боишься говорить мне в лицо то, что ненавидишь меня. Тебе было все равно, как я отреагирую. Ты с хладнокровным спокойствием выслушивала все мои нападки. И ты не пыталась соблазнить меня. Ни разу, — он говорил и улыбался так, словно гордился мною. — Признаю, твоя независимость и дерзость раздражала меня и порой вводила в приступы безумного гнева. Ты заставила меня усомниться в том, в чем я убеждался на протяжении нескольких лет.

Зак замолчал, поглощая меня влюбленным взглядом.

— Ты сломала мою систему, Наоми Питерсон, — беззащитным голосом произнес он. — Ты другая. Я понимал это все больше с каждым днем. И я ненавидел тебя за то, что ты не слушаешь меня, игнорируешь и грубишь мне. А так же я ненавидел и себя, потому что был настоящим ослом. Мое сердце шептало мне быть с тобой мягче, но я упорно игнорировал это.

— Но как бы я ни пытался убедить себя, что мне на тебя плевать, иногда мои чувства зашкаливали.

— В тот вечер на вечеринке у озера, когда к тебе начал приставать тот парень, я не мог спокойно сидеть на месте. Я врезал ему, потому что чертовски разозлился из-за того, что он посмел притронуться… вообще подойти к тебе. Я давал себе обещание, что не стану лезть, буду держаться от тебя как можно дальше, и что мне плевать на все, что происходит в твоей жизни. Но я не мог проигнорировать то, что тебя пытались обидеть. Я эгоист, знаешь, — Зак невесело рассмеялся. — Я решил, что только я могу причинять тебе боль. Идиот.

— Я так же не понимал, какого черта творю, когда говорил тебе держаться подальше от Джейсона. Я отталкивал от себя мысль, что просто ревную тебя к нему и не хочу, чтобы ты сближалась с ним, потому что… потому что ты принадлежишь мне, Наоми. Ты всегда была моей. Я просто этого не понимал.

— В какой-то момент я не удержался и поцеловал тебя. Ты была так прекрасна в том платье. Я не мог насмотреться на твои губы. Мне хотелось запутаться пальцами в твоих волосах. Я просто чертовски хотел тебя тогда. Мой мозг отключился, когда ты ответила на поцелуй. Голос разума внутри кричал, что я должен остановиться, так как мы совершаем ошибку. Я совершаю ошибку, целуя тебя, но твои губы были такими сладкими, и я послал куда подальше свою ненависть к тебе. Я просто хотел целовать тебя.

— Я чувствовал к тебе влечение. Непреодолимое влечение. Но я твердил себе, что это не приведет ни к чему хорошему. Я не мог никому доверять, — его голос снизился до шепота. — Только необратимый процесс был запущен, когда ты заявила, что совершенно не удивительно, почему мама бросила меня. Твои слова выбили меня из колеи. Я растерялся. Я был удивлен, потому что все жалели меня, и никто, даже если люди так считали, не решался сказать мне об этом в лицо. Поэтому для меня стало полной неожиданностью, когда ты сделала это — раздавила меня, причинила боль.

— Мне до сих пор очень стыдно за это, — подавленным голосом проговорила я.

Зак накрыл мою ладонь второй рукой и ласково улыбнулся.

— Я знаю, — мягко сказал он. — Я видел раскаяние в твоих глазах, я слышал, как ты извинялась, но ярость ослепила меня. Я пытался выместить свою боль на очередных девушках, с которыми знакомился. Но я злился не только на тебя и на свою мать, которая не вспомнила обо мне ни разу после того, как уехала со своим любовником. Я презирал себя за то, что так жалок и ничтожен. Ведь мое поведение — лишь прикрытие. Я был трусом, потому что боялся открыться кому-то, но отчаянно хотел этого в душе. Я надеялся, что найдется кто-то помимо Джейсона, кто сможет разглядеть во мне сквозь тьму что-то хорошее.

— Я поступил подло, когда сорвал ваше с Джейсоном свидание. Но ты поцеловала его, прямо на моих глазах, и я просто перестал отдавать отчет своим действиям. Я изо всех сил старался задержать его, чтобы ты разочаровалась в нем. Хотя бы на толику. Я жаждал быть не единственным, кто вызывал у тебя отвращение. И это было по-настоящему эгоистично. Это было чудовищно несправедливо по отношению к тебе и к Джейсону. Но я не мог контролировать свои эмоции.

— И я не должен был целовать тебя, зная, что ты нравишься Джейсону. Но в тот вечер ты смотрела на меня как-то по-другому. Я не мог дать этому объяснение, но я чувствовал взаимное желание. Я поцеловал тебя, чтобы убедиться в этом. И я оказался прав. Ты хотела меня. Хотела так же сильно, как я тебя. Ты целовала меня, несмотря на то, что я обижал тебя и наговорил кучу гадостей. Я видел, как твои глаза искрились, когда ты смотрела на меня, и это было по-настоящему.

— У меня сорвало голову, и я наплевал на все. Честно говоря, я не ожидал, что наш поцелуй выльется во что-то большее, но я хотел этого. Я был готов к этому. Уже давно.

Зак склонился над столом, чтобы быть ко мне ближе.

Он заглянул мне прямо в глаза и сказал:

— Это была самая лучшая ночь в моей жизни, Наоми. Еще ни с кем и никогда мне не было так хорошо. Я был счастлив, засыпая рядом с тобой. А когда я проснулся утром и посмотрел на тебя, то представил, что ты могла бы просыпаться со мной в одной постели каждое утро. И я понял, что хочу этого. Безумно. И я был готов сделать все, чтобы воплотить свои мысли в реальность. Но не подумай, что это только из-за секса. Да, — он кивнул, — секс сыграл немаловажную роль. Но дело было в другом. Твои глаза, Наоми. Они не лгали, когда мы занимались любовью.

— Я допустил до себя мысль, что у нас есть шанс… а потом ты заявила, что эта ночь была ошибкой.

Глаза Зака перестали блестеть. Он поджал губы и немного отодвинулся назад. На секунду я испугалась, что эти воспоминания заставят его передумать. Но он по-прежнему сжимал мою руку, и это даровало спокойствие.

— Твои слова очень быстро вернули меня с небес на землю. И я подумал: неужели, я ошибся? Неужели, мои глаза меня обманули, ведь, клянусь, я видел то, что ты испытывала той ночью, как ты смотрела на меня.

— Когда ты ушла из моей комнаты, я растерялся. Снова. Ты заставила меня почувствовать себя идиотом.

— Я разрывался, не знал, что делать. Внутри меня шла борьба. Сердце против убеждений. Чему довериться? — Зак покачал головой. — Я не знал этого. Но я знал, что то, что ты отвергла меня, причиняло боль. Да и плюс это удар по самолюбию, ведь я Зак Роджерс, — он наполовину фыркнул, наполовину усмехнулся. — Это я бросаю и разбиваю сердца, а не наоборот.

— Я пытался злиться на тебя, но ничего не получалось. Я понимал, что ты поступила правильно, отвергнув меня. Одна ночь, хоть и потрясающая, не изменит твоего отношения ко мне. Я должен заслужить это. Я должен показать тебе, что ты можешь мне довериться, чтобы и я мог довериться тебе.

— Я замечал, что игнорировать меня тебе стало труднее. Ты постоянно осекала себя, но искры в твоих глазах, когда ты смотрела на меня, были такими яркими, что их просто невозможно было не заметить. Это вселило в меня надежду.

— Когда я пришел к тебе, чтобы расставить, наконец, все точки над «и», твоя твердая решительность избегать меня ослабла. Это наблюдалось в твоих действиях, в твоем голосе. Ты так же, как и я, проигрывала своим чувствам.

Зак замолчал ненадолго, а потом нерешительно спросил:

— Знаешь, в какой момент я окончательно понял, что сдался?

— Когда? — вопросила я, негромко сглотнув.

— Когда мы были в клубе, и ты вдруг исчезла из поля моего зрения. Я испугался. Просто чертовски сильно. Я обыскал весь клуб, но не нашел тебя. Я стал звать тебя и услышал твой голос. Ты кричала. Ты просила о помощи. Когда я увидел тебя, лежащую на асфальте, а рядом с тобой были те… уроды, — Зак стиснул зубы от злости, — во мне что-то оборвалось, и я отключил голос разума, твердившего, что я должен оставит их в живых. Я бы ни за что не прекратил, если бы не ты. Мысль о том, что тебе нужна помощь — моя помощь — вернули меня в реальность.

Зак, сжимая мою ладонь, поднес ее к своим губам и поцеловал. Я слабо задрожала.

— Ты была такой беззащитной… — его голос сорвался. — Взглянув в твои большие, испуганные до смерти глаза я понял, что хочу защищать тебя. Всегда. Я хочу, чтобы по твоим щекам больше никогда не текли слезы. Я хочу, чтобы ты улыбалась. Я хочу, чтобы ты смеялась. И я хочу стать причиной твоего счастья.

Он, не отрывая от меня глаз, стал по очереди целовать каждый палец на моей руке.

— Если понадобиться, я буду просить у тебя прощение хоть всю жизнь, потому что мне очень жаль, что я так вел себя. Ты не заслужила этого. Ничего из того, что я наговорил тебе. И я искренне надеюсь, что ты сможешь простить меня. Я надеюсь, что ты чувствуешь ко мне хоть что-то, потому что я влюблен в тебя, — его голос дрожал от волнения, но он улыбался. — Я влюблен в тебя, Наоми Питерсон. Я не испытывал ничего подобного прежде, поэтому чертовски волнуюсь, — Зак нервно засмеялся и громко выдохнул. — Сейчас я буду смелым. Я не буду бояться. И я готов услышать любой твой ответ. Если он будет отрицательным, то я сделаю все для того, чтобы заставить тебя передумать. Только дай мне понять, что тебе это нужно, и клянусь, я пошлю все к чертям. Я изменюсь. Ради тебя. Стану лучше. Я стану… сносным. Обещаю. Только скажи мне, чего ты хочешь.

Зак Роджерс был влюблен в меня.

Он признался мне в этом и теперь ждал ответа.

Мысли разрывали мою голову, но я не могла начать говорить. Я терялась среди потока слов, произносимых моим сердцем. Оно пело, оно отплясывало победный танец. Оно готово было вырваться из груди и упасть прямо в руки Заку. Оно доверяло ему.

И я.

Только я не могла сказать об этом вслух, так как растерялась.

Черствый, невоспитанный, эгоистичный мерзавец — это не Зак Роджерс. Точнее это он, но не настоящий.

Милый, заботливый, добрый и понимающий — настоящий Зак Роджерс. Только его хорошей стороне нужно помочь выбраться и поглотить тьму в его душе, которая, я теперь в этом не сомневалась, существовала.

Сморгнув слезы, я приподняла дрожащие уголки губ вверх, изображая подобие улыбки. Ничего не говоря, я встала со своего места и направилась к Заку. Он с искренним любопытством наблюдал за мной. Я остановилась рядом с ним и наклонилась вперед. А затем поцеловала его.

Вот мой ответ.

Отстранившись, я выпрямилась и послала ему уверенную улыбку.

— Вау, — выдохнул Зак. — Это значит: «Да»?

Я засмеялась и кивнула.

— Ага.

Широко и ослепительно улыбнувшись, Роджерс притянул меня к себе и усадил на колени. Его руки образовали кольцо вокруг моей талии, а губы прижались к шее.

— Ты восхитительно пахнешь, — прошептал он, целуя меня ниже.

Я боялась, что потеряю сознание, или мое сердце остановится. Было очень жарко.

Я знала, чем закончится этот вечер, но мне не хотелось торопить события.

— Я собираюсь попробовать одно из блюд, — пробормотала я, стараясь не терять самообладание.

Зак поцеловал мою ключицу и отстранился, чтобы посмотреть на меня.

— Это съедобно? — в шутку поинтересовалась я. — На вид выглядит изумительно, но… не всегда то, что прекрасно снаружи, так же прекрасно и внутри.

Зак ухмыльнулся. Он пододвинул меня ближе к столу.

— Здесь все съедобно. Можешь не переживать.

— Хорошо. Я верю тебе.

Зак заправил волосы мне за ухо и улыбнулся.

— Как мне нравится, когда ты произносишь это.

— Что именно?

— Что доверяешь мне.

Я потянулась к тарелке с равиолями. Попробовав одну штучку, я уже не могла остановиться.

— Это… это изумительно! — с набитым ртом воскликнула я.

Зак рассмеялся и погладил меня по спине.

— Рад, что тебе понравилось.

— Шутишь? Я без ума!

— Тогда ешь и не разговаривай, а то подавишься.

— А ты разве не будешь?

— Ммм, если только ты покормишь меня.

И он открыл рот.

Покончив с вкусными равиолями раз и навсегда, я залпом осушила бокал с вином. Зак внимательно смотрел на меня, точнее на мои губы, и я смутилась.

— Что? — спросила я.

Ничего не ответив, он поднял руку, прикоснулся к моим губам и медленно провел по ним большим пальцем.

— Все. Теперь все идеально, — пробормотал он и поднял на меня глаза. — Потанцуем?

Я подавилась слюной и закашляла.

— Что?

— Потанцуем? — спокойно переспросил Зак.

Оу. Ух-ты.

— Эмм, ладно. Да. Хорошо. Давай потанцуем.

Я поднялась с его колен, и мы прошли в середину гостиной. Затем Зак пару раз хлопнул в ладони, и заиграла приглушенная медленная мелодия. Я стала оглядываться по сторонам в поисках стереосистемы, а Роджерс наблюдал за мной с загадочной улыбкой. Как он это сделал? Одна его рука легла на мою талию, а вторая продолжала сжимать мою ладонь. Я тоже обняла его за шею, и мы начали покачиваться в такт музыке.

Мне до сих пор с трудом верилось, что это действительно происходит.

— Я не понимала тебя, — вдруг сказала я.

— Ммм? — он, наверно, не услышал.

Я подняла голову, чтобы встретиться с его глазами.

— Я долго не могла понять, кто ты такой, — произнесла я громче. — Да, ты был несносен и отвратителен, но некоторые моменты заставляли меня сомневаться в этом. И когда я думала, что, возможно, ты не так уж плох, ты делал все для того, чтобы разубедить меня в этом и остановиться на том, что в тебе нет добра.

Роджерс послал мне тоскливую улыбку и слабо пожал плечами.

— У меня непростой характер.

Я кивнула, тоже улыбнувшись.

— Да. Я это уже поняла.

Зак крепче прижал меня к себе.

— Но я благодарна тебе за то, что ты открылся мне, — я пыталась унять в голосе дрожь волнения, но это с трудом получалось. — Мы сделали огромный шаг на пути к примирению.

Неожиданно Зак остановился и переместил свои руки на мое лицо.

— Мне недостаточно просто примирения, — проговорил он, пытаясь заглянуть мне в душу. — Мне нужна ты. Целиком. Я хочу, чтобы ты была со мной. Я хочу, чтобы ты была моей, и только моей. Я могу любить, — сказал он и сократил расстояние между нашими лицами на несколько сантиметров. — И я хочу подарить тебе эту любовь. Мне страшно ошибиться, но я готов рискнуть, потому что чувства, которые ты пробуждаешь во мне, творят какие-то необъяснимые вещи с моим сердцем, а я сомневался, что оно у меня есть

— Оно есть, — прошептала я.

— Да, — кивнул Зак. — Ты помогла мне вспомнить об этом.

Его губы прильнули к моим, и я отдалась бушующему урагану эмоций, рвущему мое сердце на части. Встав на носочки, я крепче обвила шею Роджерса и углубила поцелуй. Я чувствовала, как его руки скользят вдоль моего тела, и все вокруг задрожало… или это я?

— Я хочу снять с тебя это платье, — Зак оторвался от моих губ, чтобы сказать это.

Я провела ладонями по его сильным плечам и закусила нижнюю губу.

— От этого костюма тоже следует избавиться, — пробормотала я, вспоминая, как выглядит его тело без одежды.

О. Мой. Иисус. Я сейчас взорвусь.

Зак дерзко улыбнулся мне.

— Давай поможем друг другу.

Он снова поцеловал меня. Сначала нежно, но поцелуй стремительно перерос в страстный. Зак подхватил меня, и мне хотелось обнять его талию ногами, но платье не позволяло сделать это. Я стала болтать ногами в воздухе, снимая туфли, а затем все же как-то умудрилась повиснуть на Заке, как обезьянка.

Мы куда-то пошли. Сделав несколько шагов, Зак остановился и прижал меня к стене. Мы жадно поглощали друг друга, не в состоянии насытиться. Поцелуев было мало, и мое тело сгорало от нетерпения принять Зака.

Его пальцы впились в мои бедра, и я услышала слабый треск ткани. Он порвал колготки. Вау!

Когда мы поднимались по лестнице, то чуть не упали.

Я не видела, где мы оказались в итоге, так как мои глаза были закрыты. Я полностью сконцентрировалась на поцелуе с Заком, который даровал ощущение невероятной и бесконечной эйфории.

— Наоми, ты должна слезть с меня, иначе я не смогу снять с тебя это чудесное платье, — игривым голосом проговорил он, покрывая короткими поцелуями мое лицо.

Я послушно слезла с него, и прежде чем он успел что-либо сделать, сорвала с него пиджак. Роджерс в легком, но приятном шоке уставился на меня, а затем широко улыбнулся.

— Теперь я, — промурлыкал он и потянулся к молнии на моем платье.

Через несколько секунд его уже не было мне.

Я стянула с себя порванные капроновые колготки и прижалась к Заку всем телом. Я вслепую нащупала пуговицы на его рубашки, пока сильные руки Роджерса блуждали по моему дрожащему телу. Избавившись, наконец, от вещи, под которым скрывался его идеальный пресс, я потянула его к себе, желая стать еще ближе.

— Погоди, — сказал Зак и мягко отстранил меня от себя.

— Что? — нахмурилась я.

— Я должен кое-что сказать тебе.

О боже. Что?

— Из всех девушек, с которыми я спал, в моей спальне была только ты, — сообщил он серьезным голосом.

— Правда? — удивилась я.

— Правда, — кивнул Зак и нежно погладил меня по щеке. — Не хотел марать свою постель бесполезными и временными связями.

Его слова вызвали у меня улыбку.

— Это потрясающая новость, — прошептала я.

Когда наши губы встретились вновь, во мне взорвался миллион эмоций. Зак был восхитителен на вкус и притягателен на ощупь. Я прижалась к нему настолько сильно, насколько это вообще было возможно. Он с легкостью оторвал меня от пола и перенес на кровать. Но мы не легли. Наши поцелуи стали еще глубже, когда я потянулась к ремню его брюк. Я возилась с ним почти минуту, и Зак пришел мне на помощь, избавившись от ремня за считанные секунды. Я наблюдала, как он снимает с себя брюки и остается в одних черных боксерах, идеально контрастирующих с его смуглой гладкой кожей.

Наши руки были повсюду.

Наши тела пылали, и я реально больше не могла терпеть. Но Зак не торопился, словно специально растягивая мои сладостные мучения. Его губы путешествовали по моей шее и ключице, а пальцы касались живота. Я просила его поторопиться. Он не слушал и с дразнящей улыбкой опускал свои губы все ниже, а руки выше.

— Ты так красива, — шептал Зак, проводя языком по моему пупку.

Я выгнула спину и обхватила его шею руками, притягивая его лицо к своему, его губы к своим губам. Мои пальцы впились в спину Зака. Его твердые мышцы пребывали в состоянии острого напряжения. Он лежал на мне, но я почти не чувствовала его веса.

Я помогла Заку избавиться от лифчика.

Затем в стороны полетело наше оставшееся нижнее белье…

И я получила его. Всего.

Я яростно атаковала его рот своим языком и уплывала в океан бурных ощущений.

***

Закончив, мы лежали, обнявшись, в тишине. Зак выводил узоры на моей обнаженной спине, а я смотрела на луну, бросающую в комнату тусклый свет.

— О чем ты думаешь? — шепотом спросил Роджерс.

— Ты совсем не… пустышка, каким я тебя считала, — пробормотала я.

Он тихо усмехнулся.

— Это лучшее из того, что я слышал от тебя в свой адрес, — сказал он и шумно втянул в себя воздух. — Поэтому, если не будешь возражать, я сочту это за комплимент.

Я стиснула зубы, сдерживая улыбку.

— Не возражаю.

Рука Зака легла на мой подбородок, заставляя меня посмотреть на него.

— Я хочу, чтобы ты знала, — тихо сказала он. — Я собираюсь надолго задержать тебя в своей жизни. Я собираюсь начать все сначала. С тобой. Я хочу, чтобы у нас все получилось. Правда.

Ненависть и любовь шагают в ногу.

Я даже не заметила, когда переступила грань одного чувства и окунулась в другое.

Но мне было хорошо. Здесь и сейчас. С этим человеком.

Я не хотела, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.

— Ты был прав, говоря, что я не смогу держаться от тебя на расстоянии, — сказала я, кончиками пальцев прикасаясь к его щеке.

Зак накрыл мою руку своей и блаженно закрыл глаза.

— И я был не прав, — промолвил он. — Ведь тоже не сумел оставить тебя в покое. Но теперь нет смысла претворяться. Мы можем быть честны друг перед другом, и перед самими собой.

Я улыбнулась ему.

— Это точно.

Наклонившись, Зак поцеловал меня.

В нашей игре нет победителей. Есть только проигравшие.

Я и Зак Роджерс потерпели поражение.

Но, расставшись с частичкой себя, мы обрели что-то новое.

Мы обрели друг друга.

Глава двадцать седьмая

Если бы кто-нибудь сказал мне год назад, что я буду счастлива, просыпаясь с Заком Роджерсом в одной постели, — у меня случилось бы приступ истерического смеха. Звучит это как минимум нереально, но это происходит в моей жизни. И я счастлива.

Прошло несколько дней, и это были самые замечательные часы, минуты, секунды в моей жизни. Правда. Ни с кем и никогда я не чувствовала себя так легко и свободно. Зак дополнял меня. Он делился со мной светом своей души, который очень долгое время находился в заточении мрака предательства.

Зак Роджерс был замечателен во всем.

Я просыпалась, видя его, я засыпала, глядя ему в глаза. Пару дней мы вообще не выходили из спальни… Этих нескольких дней было достаточно, чтобы я окончательно утонула в своих чувствах к этому парню.

Я влюбилась в него.

— Куда ты меня тащишь? — смеясь, спросила я.

Зак, крепко сжимая мою ладонь, шел к подвалу.

— Хочу кое-что попробовать, — уклончиво отозвался он.

Мы спустились по крутой лестнице и оказались в игровой комнате. Зак включил свет и развернулся ко мне лицом. Переместив свои руки на мою талию, он хищно улыбнулся и без лишних слов поцеловал меня. Вау. Надо сказать, поцеловал так, что у меня дух захватило.

Прижимая меня к себе, Зак куда-то пошел. Я следовала за ним, плененная глубоким поцелуем, и не замечала ничего вокруг.

— Мы еще не занимались здесь сексом, — на секунду оторвавшись от моих губ, прошептал Зак, гладя меня по бокам.

Я встала на носочки, чтобы мне удобнее было смотреть ему в глаза.

— Что? — в моей груди зародился смех.

Роджерс ухмыльнулся и поднял меня на руки. Я обвила его талию ногами и повисла на нем. Крепко держа меня, Зак развернулся к барной стойке. Он посадил меня на нее и плотнее прижался ко мне. Его губы начали неторопливо двигаться по моей шее, спускаясь все ниже и ниже. Прикусив нижнюю губу, я запрокинула голову и судорожно выдохнула. Пальцы Зака добрались до лямок моего топика и неторопливо опустили их. Пухлые губы Роджерса стали покрывать короткими мягкими поцелуями сначала левое плечо, затем правое. В какой-то момент я не выдержала, так как напряжение внутри меня было дьявольски сильным, и впилась в его губы. Я потянула его на себя, а затем оседлала. Мы завалились на стойку, я продолжала сидеть на нем. Смеясь, Зак принялся стягивать с меня топик, но…

— Погоди, — сказала я, отстраняясь от Зака.

Телефон вибрировал в заднем кармане моих шорт, и я вытащила его.

Мама.

Мгновение, и мое сердце словно подорвалось: стало тарабанить громко и быстро.

Я слезла с Зака, который недоуменно смотрел на меня.

— Кто это? — глухо спросил он.

— Это мама, — пробормотала я, тупо пялясь на экран.

Я боялась ответить, сама не зная, почему.

— Возьмешь трубку? — негромко усмехнулся Зак.

Прикусив нижнюю губу, я кивнула.

— Да…

Сделав глубокий резкий вдох, я поднесла телефон к уху.

— Привет, мам, — будничным и бодрым голосом сказала я.

— Привет, детка, — прозвучал не очень счастливый голос мамы.

— Как дела? Что-то случилось?

Она не звонила мне несколько дней. Если бы я не была так увлечена Заком Роджерсом, то забила бы тревогу.

— Я… — что-то заставило маму прерваться.

Я подумала, что это что-то со связью.

— Мам? Ты меня слышишь?

— Да-а, — растерянно отозвалась она. — Слышу. Мы возвращаемся. Завтра вечером.

— Ооо.

Я не знала, что ответить. Месяц назад я бы обрадовалась этой новости, ведь находиться в одном доме с Заком Роджерсом для меня было настоящей пыткой. А сейчас я ощутила в груди тяжелую грусть, ведь теперь между мной и Заком все по-другому. И возвращение мамы и Джеймса будет означать, что наш маленький рай с Роджерсом младшим подойдет к концу — неизвестно, как родители отреагируют, когда узнают, что мы… вместе.

Я жутко боялась этого. И мы с Заком разговаривали об этом. Я согласилась с тем, что скрывать наши отношения будет глупо. Рано или поздно это все равно бы выяснилось. Мы будем смелыми и признаемся во всем.

— Это потрясающая новость, мам, — я заставила себя улыбнуться.

— Да, наверно… — пробормотала она.

Ее голос не нравился мне.

— Что-то случилось, — я не спрашивала, а утверждала. Осторожно подняв глаза на Зака, который внимательно смотрел на меня, я отвернулась и сделала несколько шагов вперед. — Ты говоришь так странно...

— Милая, — оборвала меня мама.

— Да?

Я ждала объяснений, хоть каких-нибудь, потому что поведение моей матери за последние дни вызывало неприятное предчувствие.

— Мы поговорим обо всем, когда я приеду, — в итоге услышала я.

Я громко выдохнула и нахмурилась.

— Ты поругалась с Джеймсом? — я снизила свой голос почти до шепота, боясь, что Зак может услышать.

— Нет, — тут же сказала она. — Все хорошо. Наоми, правда.

Если она сказала, что мы поговорим после ее возвращения, значит, ничего не хорошо.

Я прикусила нижнюю губу, сдерживая свое любопытство.

— Ладно.

— Я люблю тебя, — прошептала мама.

Мое сердце сжалось в груди от тревоги.

— И я тебя.

— До завтра.

— Пока… — когда я сказала это, мама уже отключилась.

Медленно отстранив телефон от уха, я смотрела в пол и тонула в мыслях о странном голосе мамы.

Сильные руки обвились вокруг моей талии, и я услышала глубокий проникновенный голос у своего виска:

— Когда?

Похоже, Зак понял, что родители возвращаются.

— Завтра вечером.

Он ничего не ответил, лишь крепче обнял меня и уткнулся носом в шею. Я накрыла его руки своими и попыталась расслабиться, но голове не давали покоя мысли о том, что с моей мамой что-то происходит.

— Надо сделать уборку в доме и заняться ужином, — пробормотала я.

— Угу, — промычал Зак, целуя меня в плечо. — Но только после того, как мы сделаем свое дело на чертовом бильярдном столе… А потом на барной стойке. И еще где-нибудь.

Я хрипло рассмеялась и развернулась к нему лицом.

— Только по-быстрому. У нас много дел.

Зак надел на лицо широкую самодовольную улыбку и сказал:

— Ты же знаешь, я не могу по-быстрому.

***

— Как я выгляжу? — спросила я, в пятисотый раз глядя на себя в зеркало.

— Ты выглядишь потрясающе, — усмехнулся Зак, отвечая мне в пятисотый раз.

Я вновь принялась разглаживать юбку белого платья, но Зак остановил меня, притянув к себе и поцеловав в лоб.

— Перестань. Ты выглядишь глупо. Все будет хорошо.

— Глупо? — переспросила я, устремив на него хмурый взгляд.

Он ласково погладил меня по щеке и чмокнул в нос.

— Твоя нервозность выглядит глупо.

Я вздохнула и прошлась влажными ладонями по ткани.

— Я не могу не переживать. Мама и Джеймс приедут буквально через несколько минут!

— Эй, — Зак взял мое лицо в свои ладони и притянул к своему лицу. — Все будет хорошо, — повторил он.

Мне чертовски хотелось верить ему, но позволить спокойствию завладеть своей душой не давало нехорошее предчувствие.

Я кивнула, решив больше не показывать Заку свое волнение, чтобы не волновать и его.

— Сколько времени? — спросила я, отстраняясь.

— Без двадцати семь, — ответил он, опуская руки.

Вот-вот родители переступят порог дома, и только Господу известно, что будет дальше… Я надеялась, что все закончится хорошо.

Мы с Заком покинули мою комнату и спустились вниз. Я сбегала на кухню, проверила, все ли блюда и столовые приборы на месте. Затем вернулась к Заку, который с весельем наблюдал за мной. Он выглядел расслабленным и уверенным. Ему что, нисколечко не страшно?

Зак подбадривающе погладил меня по плечу, и в этот момент раздался звонок в дверь.

Я приросла к полу, и Роджерс младший боролся с улыбкой. Мне хотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым, но я была парализована страхом из-за предстоящей встречи с родителями.

Боже, дай мне сил.

— Расслабься, — сказал мне Зак и подмигнул.

Он, поправив белоснежную рубашку, открыл дверь, и я увидела их.

— Наоми! — воскликнула мама и бросилась обнимать меня.

Я несколько оторопела от столь внезапного порыва эмоций и запоздало обняла ее в ответ. Мама уткнулась лицом в мое плечо и часто задышала.

— Привет, — сказала я.

— Я так по тебе скучала, — она отстранилась, чтобы посмотреть на меня. В ее глазах блестели слезы. — Милая моя, — ее дрожащие руки накрыли мои щеки, и она вновь притянула меня к себе.

Не в состоянии что-либо сказать, я уставилась на Зака, который, не отрываясь, смотрел на мистера Роджерса, застывшего у порога.

— Привет, пап, — голос Зака сделался робким, когда он подошел к отцу.

Джеймс печально улыбнулся сыну и кивнул. Затем они заключили друг друга в краткие объятия.

Мама не выпускала меня.

— Мам, ты меня сейчас задушишь, — начала хрипеть я, так как она сжимала свои руки вокруг моих плеч очень сильно.

Мама встрепенулась и тут же отстранилась.

— Ох, прости, родная, — пролепетала она, смахивая слезы.

— Почему ты плачешь? — спросила я, метая тревожные взгляды с ее лица на лицо Зака, но он не обращал на нас никакого внимания. Его глаза были прикованы к Джеймсу.

— Я… просто счастлива видеть тебя, — прошептала она. Ее голос дрожал, то ли от радости, то ли отчего-то еще.

Мне это дико не нравилось.

— Я тоже, — произнесла я задумчиво-монотонным тоном в ответ.

Я сделала шаг в сторону, желая быть ближе к Заку. Я хотела взять его за руку и спросить, одной ли мне кажется, что моя мама и его папа странно себя ведут? Они выглядели несчастными. Да-да. Во-первых, они стояли далеко друг от друга. Они не смотрели друг на друга. Они не улыбались. Не обнимались. Я прекрасно помнила, какими были их взаимоотношения, когда они уезжали. Их нынешнее поведение наталкивало меня только на одну мысль. Они поругались. И, наверно, серьезно.

— Здравствуйте, Джеймс, — спустя минуту гробового молчания произнесла я, вспомнив, что не поприветствовала его.

Мужчина вздрогнул, словно пробудившись, и устремил на меня свои светлые и наполненные необъяснимым отчаянием глаза, в которых простирались целые океаны боли.

Да что, черт подери, происходит?!

— Привет, Наоми, — раздался его поникший голос, прогнавший взбудораживающий мороз по коже.

Послав мне робкую улыбку, мужчина еще раз взглянул на Зака и, взяв свой чемодан, переступил через порог, оказавшись в гостиной.

Я не могла не заметить, как мама отошла в сторону. Нет. Точнее, она отпрыгнула, словно обожглась. А затем они с мистером Роджерсом обменялись мрачными взглядами. В глазах мамы я увидела бесконечную вину, а в глазах Джеймса сожаление и горькую печаль.

Я не одна видела это. Зак напрягся рядом со мной, и мне еще сильнее захотелось прижаться к нему, чтобы почувствовать себя в безопасности, потому что, я была уверена, — между родителями что-то произошло. Что-то серьезное. И это было нехорошо.

— Наоми, — когда мама произнесла мое имя, мне показалось, будто почва ушла из-под моих ног.

Я громко сглотнула.

— Да?

Мама тяжело вобрала в себя воздух и сделала лицо непроницаемым.

— Нам надо поговорить.

О, нет.

Нет. Нет. Нет.

Только не эта фраза.

Теперь мне стало по-настоящему страшно.

— О чем? — решила уточнить я.

Мама метнула краткий взгляд на Джеймса и поджала губы, словно намекая, что не может говорить при них.

Я точно ничего не понимаю…

— И нам с тобой, Зак, — неожиданно заявил мистер Роджерс.

Я заметила, как Зак вздрогнул. Я услышала его судорожный вздох. Я не удержалась и посмотрела на него. Его голубые глаза были сужены. Они сверлили мистера Роджерса, словно пытались проникнуть в его мысли и узнать, что случилось между ним и моей мамой. Зак тоже заметил неладное… невозможно не заметить.

В гостиной воцарилась мертвая тишина, не предвещающая ничего приятного. Но стоять, молчать и бездействовать бесполезно. Так мы только оттягиваем неизбежное (но что было этим неизбежным?).

— Хорошо, — на шумном выдохе сказала я, разрушая тишину.

— Нет, — вдруг сказал Зак. — Поговорим здесь и сейчас. И никто никуда не уйдет.

По спине пробежался холодок, так как его голос звучал твердо и холодно.

Мистер Роджерс подошел к сыну и положил руку ему на плечо.

— Пожалуйста, — умоляющим тоном произнес он, глядя в голубые глаза Зака. — Мы должны поговорить наедине. И они… тоже.

Зак нахмурился и скрестил руки на груди.

— Что вы скрываете? — упрямо спросил он.

Мистер Роджерс убрал ладонь с его плеча и опустил голову.

— Пойдем, и я тебе все объясню.

— Можно сделать это здесь, — настаивал Зак.

— Я не могу слушать это вновь! — неожиданно воскликнул Джеймс, подняв голову. Я увидела, как мама вздрогнула. Ее смертельно виноватые глаза расширились, а потом она закрыла их.

Решительная маска на лице Зака сменилась растерянностью, и он негромко выдохнул.

— Я ничего не понимаю, — прошелестел он, глядя на отца и мою маму.

— И я, — вмешалась я.

— Пожалуйста, просто давайте разойдемся и поговорим отдельно, — хрипло попросила мама, разворачиваясь к кухне.

Я машинально поплелась за ней, но смотрела на потерянного Зака. Когда наши глаза встретились, мое сердце едва не взорвалось в груди от дикой тревоги.

Что-то произойдет.

И почему дурацкое чувство поселилось внутри, что это конец?

Нет. Я накручиваю себя.

Все будет хорошо.

Все должно быть хорошо.

Я оборачивалась до тех пор, пока мы не зашли на кухню. Мама вдруг остановилась, когда ее усталый взгляд коснулся накрытого стола. Она приоткрыла рот, словно собиралась что-то сказать, но так и не произнесла ничего. Издав тяжелый вздох, мама прошла к кухонной стойке и села на высокий стул. Я бесшумно прошла за ней и остановилась за ее спиной.

— Вы поругались с Джеймсом? — я не стала тянуть и сразу перешла к делу.

Мама не ответила, и я дернулась с места. Обойдя стойку, я остановилась напротив мамы и пыталась заглянуть в ее бегающие глаза.

— Мы возвращаемся в Индианаполис, Наоми, — произнесла она безжизненным голосом и, наконец, решила посмотреть на меня.

Когда она сказала это, я пошатнулась назад, будто меня ударили.

Мое сердце пропустило удар.

— Что? — одними губами спросила я.

— Мы возвращаемся в Индианаполис, — повторила она, но я услышала ее и в первый раз.

Мои конечности онемели от удивления, расползающегося по телу. Я молила Господа о том, чтобы ее слова оказались всего лишь моей слуховой галлюцинацией, я ждала, что время обернется вспять, и мама скажет что-нибудь другое.

— Почему? — медленно спросила я.

Мама низко опустила голову и тихо всхлипнула.

— Я и Джеймс расстались.

Вселенная, остановись. Пожалуйста. Прекрати убивать меня.

Мои самые худшие предположения подтвердились. Но я не ожидала, что все настолько серьезно.

— Почему? — вновь спросила я.

Этого не может быть. Это не навсегда. Я видела, как мама и мистер Роджерс смотрели дргу на друга. У них были настоящие чувства. Они любили. Они не могли надышаться друг другом. Я никогда бы не подумала, что эти люди могут поругаться.

Месяц назад эта новость обрадовала бы меня, а сейчас я чувствовала в своей душе бескрайнюю пустоту, которая, к моему удивлению, становилась больше… хотя больше было некуда. Она почти полностью поглотила меня, но я не теряла веру в то, что все наладится.

— Это же… это ведь не конец, да? — надрывающимся голосом вопросила я, сделав к стойке один шаг. — Вы помиритесь, мам. Все наладится. Не стоит так сразу все обрубать! Вы…

— Ничего не наладится, Наоми, — резко оборвала меня мама. — Все кончено. На Гавайях я встретила твоего отца.

Шесть слов.

Всего лишь шесть слов достаточно для того, чтобы лишиться уверенности в адекватности этого мира.

— Я не ожидала, что между нами вспыхнут былые чувства, — тихо заговорила мама. — Я просто увидела его там, и… не знаю, — она шумно выдохнула и провела ладонью по лицу, будто пыталась стереть усталость. — Я не хотела, чтобы все так получилось. Поверь, Наоми. Я не хотела…

Она и дальше что-то говорила, но я не слышала ее. Я не хотела ее слышать. Больше никогда. Меня с головой поглотила вязкая тьма. Она впиталась в мою кожу, стала носиться по венам, заставила мое сердце биться с утроенной скоростью. Мысли с астрономической скоростью проносились в голове, и я отчаянно пыталась зацепиться хотя бы за одну из них, чтобы понять объяснение матери, потому что, черт подери, я не видела в ее словах и действиях никакого смысла.

— Наоми, — мягко произнесла мама и покинула свое место. Она неторопливо обошла стойку и подошла ко мне. Каждый ее шаг сквозил нерешительностью. Она боялась, что я могу оттолкнуть ее. И я бы сделала это с огромным удовольствием, но была лишена возможности пошевелиться, обуреваемая мрачными эмоциями. — Детка, — она осторожно потянула ко мне свои руки и на секунду замерла, глядя мне в глаза. Я не шелохнулась, и это она приняла, как согласие на то, что можно взять меня за руки. Я ничего не почувствовала, когда она сделала это. — Мне очень жаль. Правда. Мне невообразимо стыдно перед Джеймсом. Но я… я не смогу тебе этого объяснить, да и ты не поймешь меня, — на ее губах застыла крошечная виноватая улыбка. — Но я люблю его. Я поняла это, когда увидела, — она говорила про моего отца… Про моего чертового отца. — Я не смогла его забыть, дорогая, — ее глаза заблестели от слез, и мама заплакала. — Я лишь думала, что сумела оставить этого человека в прошлом.

Мама крепче сжала мои руки.

— Он предложил начать все сначала, — ее голос снизился до еле слышного шепота. — И я согласилась. Я не могла не согласиться. Наоми, твой папа искренне сожалеет, что все так произошло. Я поверила ему, — она поджала губы, то ли пытаясь сдержать рыдания, то ли улыбаясь. — Он скучает по тебе. Он хочет вернуть семью.

Я не верила своим ушам.

Это какая-то дурацкая шутка?

Мой отец — самый большой в мире козел. Он придурок и отморозок. Он никогда не был идеальным семьянином. Я помню, как он ушел. Я помню каждую слезинку, которую мама пролила из-за него. Я постоянно вижу картинки из прошлого, закрывая глаза, как она восстанавливалась после его ухода, после его предательства. Такое невозможно простить. И я считала свою мать адекватной женщиной. Я верила, что ее ненависть к отцу самая настоящая и самая сильная.

Но я ошибалась.

Мое сердце не дрогнуло при виде маминых слез. Потому что я не чувствовала к ней жалости.

Наоборот.

Я возненавидела ее.

Мне стало противно смотреть на маму. Мне стало противно видеть, как ее лицо исказилось в гримасе притворного сожаления. И я чертовски возненавидела себя за то, что жалела ее все эти годы.

Она такая же, как мой отец.

— Убери от меня свои руки, — процедила я с презрением и сама выдернула их прежде, чем мама успела отреагировать.

Ее мокрые глаза округлились, когда она посмотрела на меня.

— Милая…

— Не смей так называть меня, — ледяным голосом сказала я, обрушив на нее убийственно мрачный взгляд.

— Что ты такое говоришь? — беспомощно пролепетала она, пытаясь вновь дотронуться до меня.

Я отдернула руку и отступила назад.

— Ты сумасшедшая, — проговорила я. — Ты… Да как ты могла так поступить?! — я больше не могла сдерживать себя и стала кричать. — Со мной?! С Джеймсом! Господи, пожалуйста, скажи, что ты пошутила…

— Это мое решение, — произнесла она ровным голосом, вновь надев на свое лицо маску непоколебимой уверенности.

— Ты сошла с ума! — завопила я. — Какого черта, мам?! Ты не можешь просто взять и вернуться к человеку, который бросил нас! Мам, — мне захотелось подойти к ней и хорошенько встряхнуть, чтобы она поняла, какую ошибку совершает. — Он предал нас. Он ушел к другой женщине.

Она знала, что я права, но моих слов было недостаточно, чтобы вразумить ее.

— Каждый человек заслуживает второй шанс, — тихо пробормотала она.

Невероятно…

Я всегда была уверена, что моя мать — умная, здравомыслящая женщина. Сейчас, глядя на нее, я понимала, что совсем ее не знаю.

— Так нельзя, — я лихорадочно замотала головой. — Нельзя срываться с места и переезжать в другой город, к чужим людям, оправдываясь тем, что ты безумно влюбилась и готова провести со своим новым мужчиной всю оставшуюся жизнь. Нельзя так быстро разлюбить человека, — я имела в виду Джеймса, — если ты вообще его любила, хотя бы чуточку…

Мама не поднимала глаз, осознавая свою вину.

Меня начало колотить, от бессилия, от непонимания, от ненависти и отвращения к самому близкому человеку.

— Я не ради этого столько пережила, чтобы потом все бросить и вернуться к тому, от чего ТЫ убегала, — сказала я, закрывая ладонями лицо.

Я не имела ничего против Индианаполиса. Но не тогда, когда к этому приписан мой блудный папаша, внешность которого я стала забывать. Не тогда, когда я, наконец, поняла, что здесь мое место, рядом с Заком…. Не тогда, когда, черт подери, все наладилось!

Я не могу так резко оборвать эту жизнь и начать новую, которая вовсе не новая, а старая.

— Что ты творишь? — спросила я, не убирая рук от лица. — Одумайся. Ты понимаешь, как легкомысленно себя ведешь? — я послала маме пронзительный взгляд. — Ты разбиваешь сердце не только Джеймсу, но и мне.

Это было так, потому что возвращение в Индианаполис будет означать конец моих наладившихся отношений с Заком Роджерсом. А я этого не хотела. Не хотела, чтобы все становилось таким, каким было раньше.

— Ты просто не имеешь права так поступать, — проговорила я, стиснув зубы.

— Имею. Это моя жизнь, и мне решать, как ее прожить.

— Тогда ты просто идиотка! — закричала я.

Мама вздрогнула и обратила на меня круглые глаза.

Она сама виновата. Во всем. И в том, что теперь она не менее противна мне, чем отец.

Господи, дал же ты мне семейку…

— Не смей так разговаривать со мной, Наоми, — проговорила она слегка дрожащим от злости голосом. — Я твоя мать.

— И сейчас мне очень жаль, что это так, — прошипела я.

— Замолчи сейчас же! — она обрушила на меня недовольный взгляд и нахмурилась.

— Я не буду молчать. И я не вернусь в Индианаполис. Я не стану жить в одном доме с человеком, который сломал тебя, и делать вид, что счастлива его возвращению! Я ненавижу его. Всем своим сердцем! А еще я ненавижу тебя за то, что ты такая глупая и не понимаешь очевидных вещей!

Мама ядовито рассмеялась, запрокинув голову.

— Что ты понимаешь в жизни? — сказала она.

— Многое, — брякнула я.

Она фыркнула, и ее взгляд немного смягчился. Теперь она смотрела на меня, как на котенка, выпускающего свои коготки. Мама не воспринимала меня всерьез.

— Успокойся, — произнесла она и устало вздохнула. — Давай поговорим. Нормально.

Я скривилась от отвращения и обошла ее стороной, направившись к выходу.

— Я не собираюсь успокаиваться, — ответила я. — Я не собираюсь прислушиваться к тебе. Я устала страдать из-за твоих эмоциональных порывов. Ты ведешь себя, как ребенок. Ты не умеешь сдерживать свои чувства, и в этом вся проблема. Не удивлюсь, если через месяц ты поймешь, что мой нагулявшийся придурок-папаша надоест тебе, и ты будешь нуждаться в новом ухажере. Или он снова бросит тебя. Когда это произойдет, не смей реветь. В своем несчастье будешь виновата только ты.

Мама смотрела на меня так, словно я вонзила нож в ее сердце. Но все было с точностью да наоборот. Это она убила меня. Убила доверие к себе. Уважение. Сожаление.

Попятившись назад, я развернулась и поплелась из кухни, оставив маму наедине со своими мыслями. Я хотела, чтобы чувство вины сожрало ее изнутри. Она этого заслужила.

Я не жестока. Я справедлива.

Но справедливость, по большей части, это и есть жестокость — к ослепляющей и сладкой лжи, в которой мы живем.

Иногда стоит открывать глаза. Правда, делая это, мы должны понимать, что обрекаем себя видеть, сколько тьмы и грязи в этом мире, в людях…

Моя мама такая. Я открыла глаза и увидела это.

Мой отец такой.

Они друг друга стоят.

Но я не хочу быть похожей на них.

Это ведь не передается по наследству?

Глава двадцать восьмая

Когда я оказалась в гостиной, то вспомнила о Заке.

О боже. Мистер Роджерс сейчас тоже разговаривает с ним.

Джеймс. Мне было жаль его, и я почти заплакала. Но рыдать мне хотелось из-за Зака Роджерса. Он был нужен мне. Прямо сейчас. Если его разговор с отцом прошел так же неудачно, как и мой с мамой, и если Зак вдруг решит уйти, — я уйду с ним. Неважно, куда. Неважно, насколько.

Я должна быть рядом с ним.

Я хочу быть с ним.

Это все, что мне необходимо сейчас.

Я решительно настроилась найти Зака, но мне не пришлось делать это, так как он появился сам.

— Зак, — прошелестела я, увидев его.

Он даже не взглянул на меня. Роджерс младший ринулся по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, и пролетел мимо меня, словно я вообще не существую.

Что произошло?

С ошеломленным видом я развернулась, провожая его оторопелым взглядом.

— Зак, — громче произнесла я.

Он не остановился. Открыл дверь и выскользнул на улицу.

Какого черта?

— Зак! — закричала я и бросилась за ним.

Я выскочила на крыльцо дома, и на меня обрушилась лавина дождя. Холодные капли пробуждали дрожь по телу, падая на обнаженные участки кожи. Но мне было плевать, что за считанные секунды я промокла до ниточки.

— Стой! — мне было важно остановить Зака.

Что-то пошло не так.

— Зак, — бессильно произнесла я и побежала за ним.

Он целенаправленно и быстро шел к «Феррари» и не откликался.

— Да остановись же ты, черт тебя подери! — завопила я, ускорившись.

Роджерс младший открыл дверцу и сел за руль. Он тоже промок, но ему было все равно, как и мне. На секунду мне удалось поймать его взгляд, и в этот момент меня обожгла ледяная ненависть в его глазах. Я невольно приросла к земле и задрожала сильнее.

Зак завел машину, и та, грозно зарычав, тронулась с места.

Он уезжал.

От меня.

Все же было нормально. Между нами.

Что не так?

«Феррари» стремительно отдалялась, а я стояла и ничего не делала. Мне нужно двигаться. Я должна остановить Зака и поговорить с ним. Почему он так ведет себя? Если он обижен на отца и на мою мать, то я здесь не причем!

Секунды растянулись и превратились в бесконечные часы. Когда автомобиль Роджерса младшего выехал за территорию дома, я начала действовать.

Я побежала к «Минивэну» и почти целую минуту возилась с ручкой дверцы. Забравшись, наконец, внутрь, я дрожащей рукой повернула ключ зажигания и надавила на педаль газа. Автомобиль лениво завибрировал и медленно поехал.

— Давай же, — прорычала я, набирая скорость.

Мне с трудом удалось нагнать «Феррари». Когда я увидела красный цвет вдали, то начала сигналить. Раз за разом, я пыталась достучаться до Зака. Наши отношения не могут разрушиться. Мы только все наладили. Я не позволю фатальной ошибке моей матери испортить мне жизнь.

— Остановись! — кричала я, стуча по рулю.

Как будто Зак услышит…

Меня охватывала паника, но я не позволяла себе думать, что упущу Роджерса.

Бог услышал мои молитвы. Красная машина свернула на обочину и остановилась. Я громко выдохнула и припарковалась недалеко от «Феррари». Я выскочила из автомобиля под ливень и побежала к тачке Роджерса. Что-то заставило меня остановиться у дверцы с водительской стороны. Вся моя решительность вдруг куда-то улетучилась, и я осталась на растерзание внутренним сомнениям.

Я простояла минуту, ожидая, что Зак выйдет из машины. Но он тянул, и я боялась, что он может передумать и уехать. Тогда я все равно бы поехала за ним.

Звук открывающейся дверцы прогнал по моему телу бодрящую волну мурашек, и я сделала глубокий вдох. Зак вышел из «Феррари» и окинул меня мрачным взглядом. Он не подошел ко мне, остался стоять у распахнутой дверцы. Вся его одежда промокла насквозь, и я предполагала, что выгляжу, как ободранная кошка.

Собравшись с духом, я нерешительно зашагала в его сторону. Зак тяжело дышал, его руки были сжаты в кулаки. Остановившись в паре метров от него, я спросила:

— Почему ты уехал?

— Я не могу оставаться там, — его тихий голос сливался с шумом дождя, и я приблизилась к нему, чтобы лучше слышать. Я удивилась, когда Зак попятился назад. — Не подходи.

Я скривила лицо, потому что вода попадала в глаза, нос и рот.

Он сказал мне не подходить? Или я не расслышала?

Я не знала, с чего начать, но чувствовала острую необходимость оправдаться перед Заком.

— Мне очень жаль, — сказала я. Мой подбородок дрожал, и слезы смешивались с каплями, стекающими по щекам. — Я… Зак, я не знала, что мама…

— Прекрати, — резко пресек меня он. — Я не хочу слушать это. Я вообще не хочу ничего слушать, ясно? Оставь меня в покое.

Стоп. Стоп. Стоп.

— Зачем ты так говоришь? — пролепетала я.

Роджерс сверлил меня гневным взглядом, и от этого мне хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть больше в этих голубых глазах ненависть.

— Зачем я так говорю? — сморщившись, переспросил Зак. Его голос исказился от злости. — Твоя мать бросила моего отца. Она решила сбежать к твоему папаше, — прошипел он. — Разве этого недостаточно?

— Я знаю, что мама виновата перед Джеймсом, но…

— Я ненавижу Линдси! — закричал Зак, направившись ко мне. Он за пару секунд преодолел расстояние между нами и навис надо мной, вдавливая меня в асфальт своим убийственно яростным взглядом. — Я ненавижу ее за то, что мой отец сейчас снова страдает! Он не заслужил этого…

— Я понимаю, — кивнула я.

— Не понимаешь, — выплюнул Зак, отстранившись. — Ты ни черта не понимаешь.

— Не надо так говорить. Я прекрасно осознаю, что моя мама слетела с катушек, решив вернуться к моему отцу. И мне очень жаль, — последние слова я произнесла по буквам. — Она круто виновата перед мистером Роджерсом.

— Она уничтожила его, — угрюмо заявил Зак, закрывая глаза. — Я не могу смотреть на это вновь. Я не могу…

Мое сердце разрывалось от боли, и я заплакала сильнее.

— Я никуда не уеду, Зак, — сказала я, подходя к нему. Он не шевелился. Я сделала еще один робкий шаг. — Я останусь с тобой.

Я потянула к нему руки, чтобы обнять его, но неожиданно Зак отпрянул от меня.

— Не надо, — процедил он, не открывая глаз.

Его слова сильно ранили меня, но моя мать своим поступком ранила его сильнее, и я не имела права обижаться на него сейчас.

— Мне жаль, — прошептала я. — Зак, мне чертовски жаль, что твоему отцу приходится проходить через это вновь. Но я с тобой. Я не брошу тебя.

Его скулы напряглись, и он медленно замотал головой.

— Я не верю тебе, — сказал он.

— Это правда, Зак. Я не вернусь в Индианаполис. Я не хочу этого, — забормотала я, отчаянно желая быть услышанной им.

— Это ложь, — холодно изрек Роджерс и распахнул глаза. — Все, что ты говоришь мне, неправда.

— Не надо… — прохрипела я. Слезы сдавливали горло, и я не могла дышать. — Не отталкивай меня сейчас, Зак… Пожалуйста. Поверь мне.

— Ты такая же, как твоя мать. Ты оставишь меня, как она моего отца, — он продолжал причинять мне адскую боль своими словами, и я зарыдала.

— Это не так, — всхлипывала я.

— Все оставляют, — Зак как будто не слышал меня. — Я не хочу повтора того, что сломало меня, и откуда я с трудом выбрался. Я не хочу страдать. Я ошибся, позволив тебе войти в мою жизнь, и посмотри, что из этого вышло?

Господи. Но я не бросала его! И не брошу. Никогда. Я готова быть с ним, что бы ни произошло. Как он не может это понять?!

— Зак… — прошелестела я.

Он смерил меня жестким взглядом.

— Поэтому будет лучше прекратить это раз и навсегда, чтобы потом не стало хуже, — спокойно добавил Зак, глотая капли дождя.

Казалось, время остановилось, когда он сказал это.

— Ты… ты бросаешь меня? — спросила я, ужасаясь от своих же слов.

Зак поджал губы и ничего не ответил. Но я понимала, что означало его молчание.

«Да» — вот его ответ.

Да.

Он бросает меня.

Да.

Он не хочет меня видеть.

Да.

Он ненавидит меня.

Все как прежде.

Нет…

Все еще хуже.

— Оставь меня в покое, Наоми, — сказал Зак, глядя прямо на меня. Лед в его глазах замораживал мои внутренности, и я не могла пошевелиться, превратившись в живую статую. — Это все, что мне нужно. Чтобы ты ушла. Как моя мать. Как Линдси… Сделай одолжение.

Мы смотрели друг другу в глаза, и мне хотелось, чтобы Зак сумел увидеть слезы, струящиеся по моему лицу, отличить их от капель дождя и осознать, что я не лгу ему. Я хотела попросить его взять свои слова обратно. Я хотела подойти к нему и обнять, даже если он будет сопротивляться. Я хотела говорить ему, не переставая, что хочу быть с ним. Но… я вряд ли сумею достучаться до Зака Роджерса.

Мое сердце трещало по швам, и я чувствовала — оно вот-вот разорвется и уничтожит меня. Окончательно. Завершит то, что начала мама, объявив о своем решении вернуться в Индианаполис и дать моему отцу, которого ненавидела все эти годы, второй шанс.

— Не оставляй меня, Зак, — тихо попросила я, сжавшись от внутреннего холода, которому не было конца и края.

Какая-то ирония судьбы.

Я ненавидела Зака Роджерса всей свой душой. Я мечтала о том, чтобы он ушел из моей жизни. А сейчас… сейчас я была готова молить его о том, чтобы он остался в ней.

— Я не хочу продолжения, Наоми, — четко и медленно проговорил Зак, подходя ко мне. — Мои чувства к тебе были ошибкой. Я думал, что это спасение, но сильно заблуждался. Я позволил тебе войти в мою жизнь и все перевернуть в ней. И сейчас жалею об этом. Я должен был перебороть влечение к тебе. Я знал, что это не приведет меня ни к чему хорошему. Но я поддался и сейчас плачу за это.

Я низко опустила голову и крепко зажмурила глаза. Я боролась с желанием закрыть уши, чтобы больше не слушать тот бред, который он нес.

— Я открылся тебе, — надломленным голосом произнес Зак. — И что теперь? Ты оставишь меня.

— Не оставлю, — сказала я, сжимая кулаки.

— Оставишь! — крикнул он.

Я вздрогнула. С моих губ слетел судорожный вздох.

— Все оставляют, и ты не станешь исключением, — просипел Зак. — Я просто устал от этой боли. Я больше не хочу чувствовать эту тяжесть, — он стал стучать себе по груди. — Все бессмысленно. В этом мире нет ничего настоящего.

— Я — настоящая, — произнесла я, поднимая голову. — И то, что я чувствую к тебе, не ложь, Зак.

Вопреки его испепеляющему не верящему взгляду я подошла к нему и накрыла его щеки ледяными ладонями.

— Я люблю тебя, — сказала я, изо всех сил стараясь унять дрожь волнения в своем голосе. — Я. Люблю. Тебя. И это самое настоящее чувство, Зак.

Я призналась ему в любви.

Впервые.

Я почувствовала, что вместе с этими словами отпустила частичку себя, но от этого мне не стало тяжелее. Наоборот. В меня вселилась надежда, что эти слова, в которых не было ни капли лжи, вразумят Зака Роджерса и вытеснят из его головы всю ту чушь, что он себе накрутил.

— Если ты не веришь в это, тогда все на самом деле было обманом, — сказала я, продолжая смотреть в его пустые глаза.

«Пожалуйста, скажи, что ты не хочешь, чтобы я уходила» молилась я про себя.

На мгновенье, — лишь на одно мгновенье, — я подумала, что лед в сердце Зака Роджерса тронулся, потому что мышцы его лица расслабились, и из кристально-голубых глаз исчез холод.

Когда Зак накрыл мои ладони своими руками, я не смогла сдержать улыбки.

— Все кончено, — сказал он и убрал мои руки от своего лица.

Дождь стер мою улыбку, и я едва устояла на ногах от внезапного приступа бессилия.

Он не поверил мне.

— Возвращайся к маме. Уезжай в Индианаполис, — продолжил Зак, но его голос тонул в оглушающем потоке мыслей, ворвавшихся в мое сознание. — Никогда не возвращайся. Все кончено, — повторил он, опуская застывший взгляд вниз.

Больше ничего не сказав, Зак Роджерс развернулся и подошел к своей машине. Открыв дверцу, он залез в нее и уехал.

Он уехал.

Я смотрела вслед отдаляющейся «Феррари» и не могла поверить, что больше не увижу его. Никогда.

«Все кончено» звенел его безжизненный голос в моей голове.

Больно. Как же больно.

«Все кончено» проносилось вновь и вновь, и я схватилась за голову руками, громко закричав.

Я больше ничего не чувствовала. Ни дождя, ни ветра, ни асфальта под ногами. Это перестало иметь смысл. Это исчезло, и я осталась наедине с невыносимой пульсирующей болью.

Мои ноги подкосились, и я рухнула вниз.

Я упала на колени и схватилась одной рукой за сердце. Жадно вбирая в себя воздух, я смотрела вдаль, но больше не видела красной машины.

Я задыхалась.

Дождь нещадно поглощал мое дрожащее тело, и я тонула в нем. Бесследно.

Неужели, это все? Наша история подошла к концу? Но я не думала, что это произойдет так скоро…

Что мне делать дальше? Как жить с этим гложущим чувством, засевшим в разорванном в клочья сердце?

Я рыдала и не могла остановиться.

Я ненавидела свою мать. Я ненавидела эту чертову судьбу, потому что она играет не по правилам.

Жизнь, как американские горки.

Паршивые, сломанные горки.

Когда я заставила себя двигаться, то заметила, что дождь прекратился. Я не знала, сколько просидела на асфальте в промокшем легком платье. Вытерев слезы, я села в машину и развернулась, поехав к особняку Роджерсов. Клянусь, меньше всего мне хотелось возвращаться туда, к матери и мыслям о возвращении в Индианаполис, к отцу. Но я так же отдавала себе отчет в том, что мне некуда идти. Если бы Зак не оттолкнул меня, мы бы уехали вместе. Все было бы хорошо…

Когда все потеряно, больше ничего не остается, кроме того, чтобы плыть по течению и помалкивать.

Я сдалась.

Я перестала сопротивляться.

Я устала. Просто чертовски сильно.

Когда я переступила порог дома, то обнаружила маму в гостиной. Она закрывала лицо руками и плакала.

Мне не жаль ее. Нисколько.

— Когда мы выезжаем? — ледяным голосом спросила я у нее.

Она вздрогнула и обернулась в мою сторону. Ее глаза округлились, когда она увидела мой внешний вид.

— Наоми, что с тобой произошло?.. — прошелестела она изумленно.

— Когда мы выезжаем? — сдержанно переспросила я.

Ее растерянный блуждающий взгляд коснулся моего лица, и она печально вздохнула.

— Завтра утром.

Я направилась к лестнице.

— Наоми, — позвала меня мама.

Я не откликнулась, продолжая подниматься по ступенькам.

— Наоми!

Она все испортила. Она разрушила мою жизнь, и я не хотела с ней разговаривать. Не хотела улыбаться ей и делать вид, будто ничего не произошло.

Я дошла до своей комнаты, которая завтра утром перестанет быть моей, и прежде, чем войти в нее, я развернулась и посмотрела на дверь напротив.

Зак Роджерс.

Я стояла и пялилась на эту дверь несколько минут.

«Ничего не вернуть» сказала я себе.

Просто плыть по течению.

Не сопротивляться.

Облегчить себе жизнь.

Вздохнув, я отвернулась и вошла в свою комнату, из которой исчезли все краски.

Теперь я видела мир в черно-белых тонах.

Не переодеваясь, я вытащила из шкафа-купе чемодан, а затем принялась укладывать в него свои вещи.

Глава двадцать девятая

Счастье не задерживается в нашей жизни надолго. Всегда наступает момент, когда оно ускользает от нас; так незаметно, тихо, что невольно создается впечатление, будто его никогда не было.

На следующее утро я чувствовала себя разбитой. Я не спала ночью, терзая себя мыслями и воспоминаниями. Нередко мелькала идея сбежать. Но… куда я побегу? И с кем? Единственный человек, который мог бы увести меня за собой, бросил меня.

Я одна.

Я покинула постель в шесть утра. Мой взгляд упал на собранные чемоданы в углу комнаты, и нестерпимая печаль сдавила сердце.

Это напоминало какой-то безумный кошмарный сон.

Моя жизнь рушилась у меня на глазах со стремительной скоростью, и я не могла помешать этому, не могла остановить и приказать миру прекратить быть таким безумным и жестоким.

Это действительно конец.

Я не торопилась покидать этот дом, но не потому, что мне не хотелось уезжать из такого шикарного особняка и возвращаться в скромный домик в Индианаполисе. Я тянула время, потому что надеялась увидеть Зака Роджерса — свою страстную, мимолетную любовь, так глубоко засевшую в сердце — в последний раз. Конечно, вероятность нашей прощальной встречи была максимально низка, но я не переставала верить и ждать этого.

Когда мама зашла за мной, чтобы сказать, что нам пора выдвигаться в путь, я на секунду закрыла глаза и попыталась представить, будто все хорошо. Если раньше у меня отлично получалось превращать свои истинные чувства в иллюзию, то сейчас я не могла лгать себе.

Все паршиво.

Мне просто стоит смириться с этим.

Я взяла свои чемоданы и, в последний раз оглядев комнату, в которой прожила последний месяц, покинула ее. Навсегда.

У меня не было возможности лично попрощаться с Джейсоном, Шепли… Я просто уеду, и все будут думать, словно мне вообще не было. Может, это даже к лучшему?

Не знаю.

Когда я спустилась вниз и увидела мистера Роджерса, помогающего моей маме загружать вещи в багажник «Минивэна», то удивилась. На его месте я бы выгнала нас еще вчера. Но Джеймс… Он был хорошим. И как бы больно ему ни было смотреть моей маме в глаза, он будет вежлив.

Увидев меня, застывшую у входных дверей, мама слабо улыбнулась и махнула рукой, зовя к себе. От вчерашнего ливня не осталось и следа. На улице стояла духота, и, только выйдя из дома под палящие лучи солнца, мне тут же захотелось развернуться и скрыться в какой-нибудь комнате.

— Как ты? — спросила мама, когда я подошла к «Минивэну», волоча за собой тяжеленные чемоданы.

Она это серьезно? Как я? Черт подери. Вопроса глупее я в жизни не слышала. И мне не хотелось отвечать на него. Я отвернулась от мамы, поджав губы, и обошла автомобиль, остановившись у багажника.

— Давай, я помогу, — негромко предложил мистер Роджерс, протягивая руку к моему чемодану.

Я робко улыбнулась ему, и что-то кольнуло меня в сердце. Чувство вины. Оно было столь сильным, что мне было стыдно смотреть Джеймсу в глаза, хотя я ни в чем, по сути, не виновата перед ним. Но зато виновата моя мама. И мне было стыдно за нее. Как она будет просыпаться по утрам без угрызений совести?..

— Спасибо, — хрипло поблагодарила я и отдала чемодан.

В глазах мужчины плескалась боль, но он улыбнулся мне в ответ.

Смотреть на него было одно мучение. И не только потому, что моя мама предала его. Мистер Роджерс напоминал своего сына. Я взирала на Джеймса, но видела Зака. Его светлые волосы, его широкие плечи и стройные длинные ноги.

Я протерла глаза прежде, чем с них успели скатиться слезинки.

Когда наши вещи были загружены в автомобиль, настала пора уезжать. Но я была в изумлении, когда моя мама подошла к мистеру Роджерсу и обняла его. Я стояла рядом, поэтому услышала, как она прошептала ему:

— Прости меня, Джеймс. Прости меня. Прости.

Мне хотелось закатить глаза, ведь она вела себя глупо.

Я видела, как мужчина изо всех сил пытался держать себя в руках и скрывать свою боль и обиду на маму. Лучше бы он накричал на нее. Лучше бы он сказал, что ненавидит ее.

Я невольно вспомнила Джейсона. В тот вечер, когда я сказала ему о себе и Заке, он повел себя точно так же, как Джеймс.

Господи.

Почему хорошие люди должны страдать?

Мама отстранилась от мистера Роджерса, резко развернулась и чуть ли не побежала к машине.

— Поехали, — на ходу бросила она мне. Ее голос дрожал, словно она собиралась плакать.

Мама села за руль, громко хлопнув дверцей.

Я застыла и нерешительно перевела взгляд на Джеймса, который сжимал зубы и смотрел на «Минивэн».

Я должна попрощаться хотя бы с ним.

Мы не были дружны, и мало знаем друг друга, но будет неправильно, если я просто уйду, ничего не сказав ему напоследок.

Я без слов подошла к мужчине и обняла его. Он не ожидал этого и растерялся. Но несколько секунд спустя я почувствовала, как его руки осторожно обняли меня в ответ. Прижавшись щекой к его плечу, я крепко зажмурила глаза.

— Мне очень жаль, — прошептала я, зная, что мои слова не принесут ему облегчения. Но я хотела сказать это.

Джеймс на мгновение сжал меня в объятиях крепче.

— Спасибо.

А затем с шумным выдохом резко отпустил.

Я отстранилась и опустила руки. Мы стояли близко друг к другу, и я заметила, что его глаза покраснели. Бедный мистер Роджерс. Он очень слабо улыбнулся, но уголки его губ тянулись вниз. Он делал это, чтобы не показаться грубияном. Он такой хороший.

— Я буду рад, если ты когда-нибудь заглянешь к нам, — произнес он безрадостным голосом, не переставая улыбаться.

Мне хотелось горько рассмеяться, потому что мы оба понимали, что этого никогда не произойдет. Я не вернусь сюда, даже если буду хотеть этого. Меня никто не будет ждать в этом доме, в этом городе. Разве что Джейсон… Но я уверена, он вскоре забудет обо мне. Я не загляну к ним, потому что Зак вновь возненавидел меня, и на этот раз уже ничего нельзя изменить. И потому, что мистер Роджерс будет видеть в моем лице мою маму, а не меня.

— Конечно, — в итоге сказала я, потому что никакой другой ответ не пришел в голову.

Мы лгали, и мы знали об этом.

— Удачного пути, Наоми, — мистер Роджерс похлопал меня по руке.

— Спасибо. Прощайте, Джеймс, — на последних словах мой голос сорвался на шепот.

Стиснув зубы и сдерживая слезы, я отвернулась от него и зашагала к машине. Я забралась на задние сидения и запрокинула голову. Мама не произнесла ни слова. Она завела машину, и в абсолютной тишине мы стали отъезжать от дома, с которым связаны, без преувеличения, самые яркие события моей жизни.

Вместе с этим домом я оставляла позади нашу едва начавшуюся историю с Заком Роджерсом.

Закрыв лицо руками, я зарыдала.

Поездка в Индианаполис напомнила мне тот день, когда мы уезжали оттуда.

Я не хотела переезжать.

Я молчала.

Я была обижена на маму, которая пыталась поговорить со мной.

Все было точно так же. Только поменялись местами конечные точки.

Это так странно.

Я пыталась представить свое будущее, в котором не будет Зака Роджерса. За те несколько дней, что мы провели, будучи парой, я смирилась с мыслью, что еще долго не захочу отпустить его от себя. Но он оставил меня ни с чем, сказав, что все кончено между нами.

Я невольно задалась вопросом: были ли его чувства ко мне искренними, если он так просто от них отказался? Как бы я ни старалась убедить себя в том, что полностью и безоговорочно верю Заку Роджерсу, меня не покидали появившиеся сомнения.

Если бы его чувства ко мне были бы такими же сильными, как мои к нему, он бы не сдался, не ушел. Он бы боролся. Со своими страхами. Со своей неуверенностью. Потому что я бы так и сделала.

Но… кто я такая, чтобы судить Зака Роджерса?

Что будет с моей семьей? Что будет, когда после стольких лет разлуки я увижу отца, предавшего нас с мамой?

Я не буду счастлива. Ни минуты, проведенной в нашем старом доме в Индианаполисе отныне.

И я не прощу маму. Ее неопределенность сломала не одну жизнь.

Как бы мне хотелось спрятаться, закрыться от всего мира. Как бы мне хотелось разобраться во всем, постараться, по крайней мере. В моей голове была настоящая каша, и я понятия не имела, как буду разгребать ее. У меня не было сил на это, и терпения.

Когда мы пересекли границу штатов Огайо и Индианы, я уснула.

***

Я проснулась оттого, что кто-то звал меня по имени.

Разлепив глаза, я увидела маму. Она все еще сидела за рулем, но ее тело было развернуто в мою сторону.

— Мы дома, — объявила она и натянула на лицо необъяснимо радостную улыбку.

Я встрепенулась и оторвалась от спинки сидений. Чуть нагнувшись, я взглянула в окно. Моему взору представился небольших размеров блеклый двухэтажный домик, и он не шел ни в какое сравнение с особняком Роджерсов.

На секунду мне показалось, что я сплю, потому что все это казалось нереальным.

Мама вышла из машины, а я не спешила следовать ее примеру.

Может, угнать тачку и уехать, неважно куда?

Бред.

Я издала тяжкий вздох и оттолкнула от себя дверцу машины. Выбравшись из «Минивэна», я с тоской оглядела дом. В окнах первого этажа, где была гостиная, горел свет. Отлично. Значит, мой блудный папаша уже там… Интересно, когда он только успел перебраться сюда?

Моя мать точно чокнутая.

— Пойдем? — я вздрогнула, когда почувствовала, как ее рука нежно обвила мои плечи.

Я повернула голову и увидела вопросительную улыбку мамы.

— А как же вещи? — спросила я. Это единственное, что пришло на ум.

— С ними разберемся потом, — она подмигнула мне.

Я нахмурилась. То, что я уточнила у нее это, не означает, что я все забыла и простила ее и отца

— Окей, — буркнула я и вывернулась из объятий мамы.

Я недовольно поплелась к дому, и с каждым шагом, приближающим меня к входным дверям, мое сердце стучало все громче и громче. В конце концов, когда я остановилась на крыльце, оно колотилось так громко, что мне казалось, будто его может слышать весь наш тихий райончик.

Вскоре меня нагнала мама.

— Чего ты стоишь? — спросила она.

Я решила не отвечать.

Она вздохнула и открыла дверь. Пройдя внутрь, она развернулась ко мне и приподняла брови, ожидая моих действий. Я не могла пошевелиться, словно какие-то невидимые силы удерживали меня на месте.

Я смотрела сквозь маму и заметила промелькнувшую фигуру за ее спиной.

— Наоми? — раздался низкий грудной голос.

Этот голос принадлежал моему отцу.

А вот, собственно, и он.

Высокий, жгучий брюнет, мексиканец с глазами, цвет которых чернее ночи. Это единственное, что есть общее между нами. С нашей последней встрече папа почти не изменился, только обзавелся щетиной, которая бесспорно делала его брутальным и чертовски шла ему. Да, мой старик был красавчиком, но он редкостный засранец, оставивший свою десятилетнюю дочь и укатившей с молодой любовницей.

Я просто не верила, что этот человек может измениться, стать лучше и превратиться в порядочного семьянина.

Папа медленно вышел из-за спины мамы и с какой-то необъяснимой тоской посмотрел на меня.

— Наоми? — произнес он изумленно.

Конечно, он был удивлен, ведь мы виделись в последний раз, когда моя макушка едва дотягивала до его пупка (повторяюсь, отец очень высокий).

Я по-прежнему не говорила и смотрела на отца.

Удивление стремительно сменилось восхищением в его агатовых глазах, и папа широко улыбнулся, обнажив ряд идеально-ровных белоснежных зубов.

— Дочка, — сказал он, сделал шаг вперед, а затем его руки образовали тугое кольцо вокруг меня.

Я даже не успела осознать, как оказалась в объятиях отца.

Мое сердце остановилось на мгновение, но я не испытывала радостного трепета после стольких лет разлуки с этим человеком. Я не обняла его в ответ, продолжая стоять и смотреть куда-то в пустоту.

— Моя малышка, — прошептал он и отстранился, чтобы еще раз взглянуть на меня. Папа произнес что-то по-испански и вновь прижал меня к себе. — Я так счастлив видеть тебя. Господи. Ты такая красивая! Я так скучал по тебе, моя родная, моя девочка, — одна его рука переместилась на мой затылок, и он стал легонько покачиваться.

Если он скучал, то почему не позвонил? Хотя бы один раз. Почему не написал, не приехал?.. Он жил своей жизнью, и ему было хорошо без меня. Так зачем сейчас претворяться и говорить мне эти вещи?

Мне было противно находиться рядом с ним. Мне было противно видеть слезы счастья на лице мамы, когда она смотрела на нас. Мне было противно, что я их дочь. Дочь лжецов и предателей.

Моя голова разрывалась от мыслей, но ни одна из них не была озвучена.

Мне все равно.

Когда папа вновь отстранился от меня и заглянул в глаза, ожидая ответа, я, ничего не говоря, обошла его и маму, собираясь подняться в свою крохотную комнатку и рыдать, пока не закончатся слезы.

Когда я прошла мимо гостиной и подошла к лестнице, то услышала, как мама тихо сказала отцу:

— Ей нужно время, Патрик. У нас все будет хорошо.

Очередная ложь. У них все будет хорошо. Нет никаких нас. Нет никакой семьи. И никогда не будет.

Я шла по коридору и морщилась от неприятного звука скрипящих деревянных досок. Дойдя до конца, я остановилась у белой двери с едва заметными трещинками. Повернув позолоченную ручку, я оттолкнула ее от себя и отпустила. Дверь стукнулась об стену, и этот звук заставил меня вздрогнуть.

Я смотрела на окутанную мраком комнату с низким потолком и понимала, что в ней никогда не будет покоя и жизни. Сейчас я собиралась омыть ее в своих горьких слезах.

Я осторожно прошла вперед и осмотрелась. Здесь было пусто. Из того, что находилось в комнате раньше, осталась лишь небольшая кровать, которая казалась маленькой по сравнению с той, на которой я спала в доме Роджерсов.

Здесь неуютно.

Здесь мало места.

Здесь почти нет света.

Вздохнув, я развернулась, чтобы закрыть за собой дверь. Погрузившись в непривычную тишину, я осторожно прошла к кровати и села на краешек. Проведя рукой по грубой поверхности матраца, я вздохнула и завалилась на бок.

Свернувшись калачиком, я закрыла глаза и заплакала. Снова.

Глава тридцатая

Я лишь раз вышла из комнаты, но только для того, чтобы забрать свои вещи.

Маме удалось перехватить меня до тех пор, пока я не скрылась за дверью своего мрачного царства вновь. Она попыталась уговорить меня поужинать с ними, но я сказала, что пойду спать. И я на самом деле хотела спать, но когда взглянула на чемоданы, то не смогла удержаться и начала распаковывать их, чтобы занять пробел свободного времени, пережить которое мне было в тягость.

Я закончила раскладывать вещи поздно ночью. Даже несмотря на то, что пустота заполнилась разными безделушками, здесь все равно было темно и серо.

Круто. Сделала всю работу сегодня, а что мне делать весь завтрашний день? Упиваться своим горем и убеждаться в том, что я неудачница неудачниц?

Я вздохнула.

— Смирись уже, — пробормотала я вслух и плюхнулась на кровать.

Уткнувшись лицом в подушку, я вдохнула запах чистого постельного белья.

Интересно, думает ли обо мне Зак? Что он сейчас делает? А что, если он уже в компании какой-нибудь блондинки?

Стоп. Я не должна думать об этом… но не думать о нем я тоже не могла.

Тихо зарычав, я перевернулась на спину и уставилась в пожелтевший потолок. Боль в сердце не давала покоя.

Мне казалось, я не была влюблена в Зака Роджерса до безумия.

Но я ошибалась.

Когда его не стало в моей жизни, я почувствовала пустоту. Без него в моей душе образовалась огромная воронка, затягивающая в себя самые лучшие воспоминания о нем.

Мне было плохо без него.

***

На улице светало.

Я до сих пор не спала, терзая себя мыслями о том, что маленькая жизнь длиною в месяц, наполненная красками, страстью, ненавистью, любовью подошла к концу. Она оборвалась и сейчас, глядя в узкое квадратное окно своей комнаты, я думала, что мне это приснилось. Будто я спала, а теперь вдруг проснулась.

Я вздохнула и посмотрела на экран телефона, который держала в руке. Уши болели от наушников, но я решила слушать музыку до тех пор, пока полностью не разрядится батарея… и пока я не разряжусь.

Я закрыла глаза, когда начала звучать Sia «Big Girls Cry». Раньше я не вникала в смысл этой песни, но сейчас невольно прислушалась и почувствовала себя в эти словах:

Сильная девочка

Живёт на всю катушку.

Некогда любить,

Некогда ненавидеть.

Ни сцен ревности,

Ни времени на игры.

Сильная девочка,

У которой болит душа.

Я дома

Совсем одна.

Проверяю свой телефон,

Но там ничего.

Страшно занята:

Заказываю

Платный канал.

Это агония.

Может быть, мои слёзы размоют тушь

И унесут с собой всё то, что ты у меня отнял.

И мне плевать, если я выгляжу некрасиво.

Большие девочки плачут, когда у них разбито сердце.

Большие девочки плачут, когда у них разбито сердце.

Большие девочки плачут, когда у них разбито сердце.

Я сильная девочка,

Но мне больно.

Здесь, наверху, так одиноко:

Лишь затмения и самолёты.

Я продолжаю наливать тебе

Бокал шампанского.

Сильная девочка,

У которой болит душа.

Я дома

Совсем одна.

Проверяю свой телефон,

Но там ничего.

Страшно занята:

Заказываю

Платный канал.

Это агония.

Может быть, мои слёзы размоют тушь

И унесут с собой всё то, что ты у меня отнял.

И мне плевать, если я выгляжу некрасиво.

Большие девочки плачут, когда у них разбито сердце.

Большие девочки плачут, когда у них разбито сердце.

Большие девочки плачут, когда у них разбито сердце.

Я просыпаюсь...

Я люблю...

Может быть, мои слёзы размоют тушь

И унесут с собой всё то, что ты у меня отнял.

И мне плевать, если я выгляжу некрасиво.

Большие девочки плачут, когда у них разбито сердце.

Большие девочки плачут, когда у них разбито сердце.

Большие девочки плачут, когда у них разбито сердце.

Я большая девочка.

И мое сердце разбито. Заком Роджерсом.

Чертовым. Заком. Роджерсом.

Под конец песни я вновь расплакалась.

***

Я едва не запрыгала от счастья, когда в одиннадцать часов утра раздался звонок от человека, который имел непосредственное отношение к Заку.

— Привет, Джейсон, — сказала я и прижала руку ко рту, чтобы не дать крику вырваться наружу.

Мои глаза покрылись пеленой слез, но я заставила себя не плакать раньше времени.

— Привет, — услышала я его огорченный голос. — Черт, Наоми. Я позвонил тебе, как только узнал. Черт. Мне так жаль.

«Держи себя в руках» приказала я себе.

— Спасибо, что позвонил, Джейсон, — пробормотала я. — Ты… разговаривал с ним?

Секунду спустя я добавила:

— С Заком?

Боже, как будто он понял.

Я идиотка.

— Да-а, — протянул Джейсон, и внутри меня поселилось неприятное предчувствие. — Только что.

Я перестала дышать, вслушиваясь в бешеные удары своего сердца, оглушительным эхом отдающиеся в голове.

— И… что? — очень тихо спросила я.

Я скрестила пальцы, словно это реально могло помочь мне.

Джейсон издал громоздкий вздох и начал говорить.

— Я никогда не видел Зака таким потерянным, Наоми. Ему чертовски тяжело справляться с этим. Он едва держится. Он вновь хочет… перейти на темную сторону.

В другой раз я бы рассмеялась, потому что Джейсон говорил со смешной серьезностью, и эта его последняя фраза напомнила мне Энакина Скайуокера из «Звездных Войн». Но сейчас мне было не до веселья. Сейчас я напряглась до острой боли в мышцах и стиснула челюсти.

— Он не знает, что ему делать дальше, — сквозь гул в ушах услышала я голос Джейсона.

Я тоже.

— Он не хочет возвращаться домой, — добавил он.

Я тоже хочу убежать из этого дома, как можно дальше.

— Я… не знаю, что будет с ним, Наоми. Правда. Я пытаюсь говорить с ним, но он отказывает слушать меня. Он вообще не хочет ни с кем разговаривать.

Я плотно закрыла глаза и сделала один глубокий вдох.

— Он… говорил что-нибудь обо мне? — осторожно уточнила я.

Джейсон не ответил мне сразу. Плохой признак.

— Зак сказал мне, что собирается вычеркнуть тебя из своей жизни.

Ооох.

Он собрался избавиться от меня. Сделать вид, что я не существую. И сделать это — забыть меня — будет просто, ведь я никогда не вернусь обратно, никогда не попадусь ему на глаза…

— Трус, — прошептала я.

— Что? — не расслышал Джейсон.

— Он чертов трус, — процедила я, распахнув глаза.

— Наоми, ты должна понять его, — мягко начал Джейсон, но я резко прервала его.

— Я понимаю его, Джейсон. Я очень хорошо его понимаю, — чуть ли не кричала я. — Но и он должен перестать бояться всего! Он сбежал от меня, бросил… и кто ОН после этого?! Кто он такой, Джейсон? — я судорожно всхлипнула. — Он просто трус.

Джейсон молчал. Он знал, что я была права отчасти, но осуждать лучшего друга тоже не решался.

— Мне жаль, Наоми, — произнес он.

Я кивнула сама себе и накрыла горячий лоб ладонью.

— Извини, — пробормотала я. — Извини меня.

— Я попытаюсь поговорить с ним еще, ладно?

Это бесполезно.

— Ладно, — согласилась я.

— Пожалуйста, держись. Все будет хорошо.

Я криво ухмыльнулась и откинулась на подушку.

— Хорошо. Я буду.

Слезы вырывались из глаз, и я не пыталась остановить их. Сдерживать себя становилось все труднее. Мне хотелось не просто плакать. Усиливающаяся дрожь в груди распространялась по телу, где-то в горле застрял крик, который двигался вверх, и я знала — скоро он сорвется с моих губ.

— Я перезвоню тебе, Джейсон, — громко сглотнув, пролепетала я.

Я не собиралась перезванивать ему. По крайней мере, сегодня.

— Окей, — вздохнул он.

— Пока, — сказала я и отключилась прежде, чем услышала его ответ.

Рука, в которой я держала телефон, упала рядом с лицом. Это невыносимо. Все это. Я же сильная. Я, черт подери, просто нереально сильная! Так какого дьявола я рву себя на куски из-за парня?

Я всегда высмеивала девчонок, которые сходили с ума, когда их бросали парни. Я была уверена, что никогда не окажусь на их месте.

Однако все обернулось против меня.

Досмеялась…

Мне нужна поддержка, пока я не свихнулась окончательно.

Мне нужна Джесс и ее дружеское плечо, способное вынести любое мое горе.

Вот черт. Она даже не знает, что я вернулась…

Я настолько занята внутренними разбирательствами, что забыла предупредить ее о своем возвращении.

Я ужасная подруга.

***

Когда кажется, что мир превратился в одну огромную задницу, нужно просто встретиться с лучшей подругой.

Именно поэтому сейчас я стояла под окнами ее дома и держала телефон в руке, ожидая, когда она ответит, и я скажу ей, что вернулась в Индианаполис. Навсегда. А затем она меня убьет.

— Хэ-э-эй, — услышала я ее голос, и на моем лице тут же расползлась улыбка. — Какие люди! Проклятье, Наоми! Почему ты не звонила мне так долго?!

В последний раз я созванивалась с ней, когда мы с Заком стали встречаться.

— Привет, — сказала я. — Ты дома?

— Ага, — фыркнула Джесс. — Тухну от скуки. Мэйсон со своими дружками отправились на игру.

— А ты почему не с ними?

— Я ненавижу футбол, забыла?

— Да, я помню, — усмехнулась я. — Выгляни в окно.

— Зачем? — удивилась она.

— Выгляни, — повторила я и отключилась.

Я устремила взгляд на окна ее комнаты. Через несколько секунд я увидела саму Джесс. Она, прижав руки ко рту, запрыгала, а потом стала что-то говорить. Я засмеялась, так как Джесс выглядела очень забавно. Подруга махала руками, и я захохотала громче.

Как же я скучала по ней.

С астрономической скоростью Джесс миновала расстояние от своей комнаты до входных дверей дома.

— Ненавижу тебя, Наоми Питерсон, — протараторила она и ринулась ко мне.

Я раскрыла руки для объятий. Джесс врезалась в меня, крепко прижав к себе.

— Ненавижу тебя, — шепотом повторила она, сжимая руками мою шею.

— Я тоже скучала, — ответила я.

Впервые с тех пор, как мама сообщила мне о своем решении вернуться к отцу, я чувствовала себя хорошо. Только благодаря Джесс. Я была уверена, что она поможет мне излечиться.

Мы обнимались бесконечно долго. Но пришлось отстраниться, когда я стала задыхаться.

— Я сейчас умру от радости, — ее изумрудные глаза заискрились, когда она посмотрела на меня. — Какого черта ты не сказала, что приедешь?! — между бровей подруги пролегла складочка, и она попыталась изобразить грозный вид. Только с ее светло-рыжими волосами и милым лицом она, скорее, напоминала котенка, или хомячка. Когда она злилась, то выглядела просто очаровательно и ни в коем случае не грозно.

— Прости, — опустив голову, сказала я. — Не было времени…

— Давно ты приехала?

— Вчера вечером.

— И у тебя не было времени?! — воскликнула Джесс.

— Прости, — вздохнула я.

— Ладно. Проехали. Ты надолго здесь? Потому что, знаешь, мне нужно стооолько с тобой обсудить и…

— Я не вернусь в Кливленд, Джесс, — пробормотала я.

Она перестала говорить. Я не видела ее лица, но знала, как оно вытянулось от шока.

— Погоди-ка. Ты — что?!

Я прикусила щеку изнутри и подняла голову, встретившись с непонимающими глазами подруги.

— Почему? — недоумевала она.

Мне не хватало духа начать говорить, но я должна была рассказать Джесс обо всем, что произошло.

— Наоми? — подруга положила руки на мои плечи. — Что случилось? Почему ты не вернешься в Кливленд?

— Давай не здесь, — попросила я.

То, что мне предстояло рассказать ей, не обсуждается на улице перед прохожими.

— Эээ, ладно, — растерялась Джесс. — Пойдем во двор.

Мы устроились на стареньких зеленых качелях, которые отец Джесс построил ей, когда та была маленькой.

— Я тебя слушаю, — подруга взяла меня за руки и уверенно кивнула.

И я рассказала ей обо всем, что произошло с той минуты, когда моя мама и мистер Роджерс вернулись из медового месяца на Гавайях. Джесс слушала меня внимательно и не перебивала. Она обнимала меня, когда я начинала плакать, просила успокоиться, и я продолжала.

Тяжелее всего было вспоминать о Заке. Но присутствие Джесс облегчило мою душевную боль, сдавливающую ребра.

— О боже, — прошептала она, когда я закончила свой рассказ.

Джесс вновь притянула меня к себе. Я уткнулась лицом в ее плечо и разрыдалась громче.

— Я чувствую себя такой глупой, — призналась я. — Я не знаю, что происходит. Я… я просто не знаю, что творится с моей жизнью, Джесс.

— Тише, тише, тише, — шептала она, гладя меня по волосам. — Я бы никогда не подумала, что твоя мама решит вернуться к твоему отцу… Это просто вынос мозга. Бедняжка. Мне так тебя жаль, — она крепче обняла меня.

В ее объятиях я чувствовала себя в безопасности.

Мы сели так, что моя голова оказалась у нее на коленях. Я плакала и смотрела, как солнце неторопливо скрывается за деревьями.

— Что ты собираешься делать? — тихо спросила Джесс.

Я шмыгнула носом и вяло пожала плечами.

— Понятия не имею. Но уж точно я не стану претворяться, будто рада возвращению отца…

— Я не об этом, — мягко сообщила она. — Я о Заке.

Ооо.

Я замерла. Мое воображение мгновенно нарисовало его образ, но из-за подступивших слез прекрасное лицо Роджерса младшего расплылось.

Я сморгнула пару слезинок и просунула руки между ног, пытаясь согреть их.

— Он сказал, что не хочет меня видеть, — прошептала я.

— Он просто обижен, — произнесла осторожно Джесс. Она боялась задеть меня. — Ты же знаешь, что дело не в тебе, верно?

Мои веки устало опустились на глаза.

— Между нами все кончено, — я изо всех сил старалась унять дрожь в голосе. — Зак Роджерс ясно дал понять, что это так.

Меня пронзала острая боль, когда я вспоминала наш последний разговор.

— Посмотри на меня, — попросила Джесс спустя минуту.

Я с неохотой приподнялась и взглянула на нее. Джесс была переполнена решительностью.

— А теперь слушай внимательно. Ты — Наоми Питерсон, — медленно начала подруга. — Ты умная, красивая, смелая и веселая. У тебя несломимый дух, заразительный смех и чертовски потрясающая улыбка. Зак Роджерс сумел растопить лед в твоем сердце, а так же он разбил его. Но знаешь, что? — она улыбнулась мне. — Больше этого не повторится. Пошел к черту этот Зак Роджерс. Сексуальная внешность не делает его единственным парнем на этой планете, — Джесс сжала мои ладони, ее улыбка стала шире. — Да. Я возлагала на него надежды. И ты, я уверена, тоже. Но что бы ни произошло, что бы он ни говорил тебе, помни — ты достойна большего. Ты достойна самого лучшего парня в этом мире! И если Зак не стал им, то это его проблемы. Ты не должна проливать слезы из-за какого-то гавнюка.

С моих губ слетел нервный смешок, и Джесс тихо засмеялась.

— Я с тобой, Наоми, — сказала она. — Парни приходят и уходят, но дружба… она останется навсегда. Когда тебе плохо — плохо и мне. Сейчас, глядя на то, как ты страдаешь, мне хочется рыдать вместе с тобой. Но я не собираюсь этого делать. Знаешь, почему?

— Почему?

— Потому что я собираюсь вытаскивать твою задницу из депрессии, — она шутливо ударила меня по плечу. — Я не позволю тебе плакать. Больше нет. Я не позволю тебе грустить из-за Зака Роджерса. Ты будешь счастлива, Наоми. Поверь мне. Я всегда уверена в том, что говорю, — и Джесс подмигнула мне.

Я неровно рассмеялась и вздохнула.

— Спасибо, что рядом со мной, — поблагодарила я.

Джесс склонила голову набок и щелкнула меня по носу.

— Все будет чики-пуки, подруга.

Мне безумно хотелось верить ей. Верить в то, что я справляюсь.

Справлюсь с воссоединением мамы и папы, которого я не видела восемь лет.

Справлюсь с уходом Зака Роджерса.

Это будет сложно.

Только есть ли у меня выбор?

Нет. Его нет.

Поэтому все, что мне остается делать, цепляться за Джесс, и позволить ей не дать мне утонуть в этом безумии.

У меня есть лучшая подруга.

И этого достаточно.

Всегда будет достаточно.

Content

Милтон Анна Будь ты проклят, Зак Роджерс!