Милтон Анна

Я люблю тебя, Зак Роджерс!

Анна Милтон

Я люблю тебя, Зак Роджерс

Любовь и ненависть — # 2

Аннотация

Клянусь, я была готова начать жизнь без Зака Роджерса — моей страстной, мимолетной любви. Пройдя тернистый путь, я оставила этого парня, сломавшего меня, в прошлом.

Но Вселенная, похоже, не собирается упрощать мне жизнь.

Честно говоря, я не надеялась, что когда-нибудь увижу его вновь.

Возможно ли возобновить то, что было? И будет ли это правильно?

Был дан второй шанс. Проигнорировать этот «подарок» Судьбы, или воспользоваться им? Решать только мне.

Две крайности — я и Зак Роджерс.

Мы причиняем друг другу боль, но это разжигает в нас пламя, без которого просто невозможно существовать…

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Если бы кто-нибудь когда-нибудь спросил меня, какая из всех существующих работ самая отстойная, я бы сразу и, не задумываясь, ответила, что в мире нет хуже работы официанткой в кафе-баре «Голд». И я понятия не имею, почему Макс — хозяин кафе и мой несносный, ворчливый босс — назвал это место золотом. Здесь нет в меню бифштекса из мраморного мяса, пиццы «Luis XIII»

1

, салата «Florette Sea&Earth», о стоимости которого я даже предположить не могу. Нет алмазной икры, и сине-зеленых пельменей от нью-йоркского ресторана «Golden Gates»

2

, на цену порции которой я могла бы… да много чего могла бы сделать и купить. А так же в кафе «Голд» не играет живая музыка, все время воняет дешевым кофе, от которого у меня постоянная тошнота. Нет дресс-кода, и цены «слегка» завышенные для обычных гамбургеров и пиццы от «Тетушки Марты». Но все это чушь, на самом деле. Пиццу делает сам Макс, хотя, признаю, — у него это получается лучше, чем управлять кафе.

Мой босс уверен — он отличный хозяин отличного заведения. Что ж, никому из персонала не хочется спускать его с небес на землю, поэтому все молчат, скрывая правду за натянутыми фальшивыми улыбками. Если кто-нибудь проболтается — прощай, работа.

Я тоже молчу, потому что эта работа, отвратительная, низкооплачиваемая и грязная, нужна мне. Это крохотное место с выцветшими желтыми стенами, старыми деревянными столами и грязными окнами, которые мыть не имеет смысла, потому что их все равно умудряются испачкать посетители, спасают меня от дома, где внутри интерьер куда лучше, но вот люди… с ними я не могу ужиться.

Какая ирония.

Возможно, я бы не устроилась в «Голд», — никогда в жизни, — если бы оно не находилось ближе к моему дому из всех мест, где я хотела бы работать все лето перед поступлением в колледж.

Честно говоря, «Голд» не так уж и близко к дому. Тридцать три квартала. Это убийственно много, особенно, когда я возвращаюсь уставшей после бесконечной, изнурительной смены.

И в такие моменты, когда у меня просто чертовски ноют ноги, и от бессилия я готова буквально повеситься на одной из ламп в «Голд», на помощь приходит Джесс. Моя лучшая подруга. Моя верная единомышленница. Что бы я делала без нее?

Понятия не имею. Честно.

Каждый раз, когда у меня выпадает вечерняя смена, Джессика встречает меня у кафе и отвозит домой. Она работает вместе со мной и так же посмеивается над Максом. Но по большинству случаев наши смены не совпадают. В основном подруга работает с восьми утра до трех часов дня. А с трех часов до девяти вечера — я.

Как обычно, мне повезло меньше.

Но все было бы куда проще, если бы у меня была машина.

Кто-нибудь может представить себе среднестатистического восемнадцатилетнего гражданина Америки — что уж там — подростка, не имеющего тачку?! Я не могу. И я страдаю из-за отсутствия личного транспорта.

Однако мои горячо любимые родители абсолютно уверены, что я могу прекрасно обойтись и без машины, и не сожалеют, что я, уже сгоревшая от стыда, замучила Джесс, которая тоже устает на работе, с просьбами выручить меня, чтобы я не умерла где-нибудь по дороге домой. Похоже, моя усталость волнует Джесс больше, чем их.

Мама и папа.

Брр.

У меня такие отвратительные родители.

Лжецы. Эгоисты.

Я уже говорила об этом?

Плевать. Скажу еще раз.

Они эгоисты.

И лжецы.

И еще раз эгоисты.

И снова лжецы.

Они живут, душа в душу вот уже десять месяцев. Я с трудом верю, что чудесное возвращение моего блудного отца спасет их покрытые лицемерием идеальные отношения. Они оба думают, что любят друг друга, но мне виднее со стороны. Я знаю, просто уверена, что в скором времени отец смоется к какой-нибудь очередной молоденькой Принцессе Техаса. Его не хватит надолго. По крайней мере, его здесь ничто не держит. Если много лет назад мой папа терзался тем, что у него маленькая дочь, то сейчас я выросла, и он может спокойно валить на все четыре стороны. Я только спасибо ему скажу. Правда.

Моя мама, сорокаоднолетняя, обескураженная и окрыленная возвращением любви всей своей жизни, надеется, что плохие времена остались в прошлом. Она верит, что, в конце концов, я перестану обижаться на них с папой и вольюсь в состав безупречной семьи. Мама даже подумывает о том, чтобы завести собаку. Когда она сказала мне об этом, я посмеялась. Моя мать просто сошла с ума.

Не будет никакой собаки. Не будет хорошей семьи. Ничего не будет. Изо дня в день я мечтаю лишь о том, чтобы лето поскорее подошло к концу, и я смогла уехать вместе с Джесс в колледж в Южной Дакоте.

Если кто-нибудь спросит меня, почему я работаю официанткой в кафе «Голд» за мизерную зарплату, я отвечу ему, что лучше проводить свои дни, дыша одним воздухом с Максом, который не устает отчитывать персонал и разбрасываться неуместными и абсолютно несмешными шутками, чем делать вид, что мне приятно находиться в обществе моих родителей.

Я много раз спрашивала себя: какая она — граница, отделяющая нормальную жизнь от отчаяния?

Похоже, я уже переступила ее и сейчас нахожусь где-то за гранью...

— Питерсон, черт бы тебя побрал! — я вынырнула из мыслей и вздрогнула, когда услышала за спиной гремящий голос Макса.

Подскочив и обернувшись, я увидела его с огромной коробкой, которую он еле держал в руках.

— Убери свою тощую задницу с моего пути, или это дерьмо свалится прямо на тебя, — кричал он, дергая головой, как бы говоря, чтобы я проваливала.

О, я забыла сказать? Макс такая лапочка, когда злится. Да и когда не злится, его тактичности можно только позавидовать.

Я не сомневалась, что Макс говорит правду, и если я не отойду, то окажусь под грудой звенящего чего-то, чем забита гигантская картонная коробка.

Я вздохнула и прижалась плотнее к барной стойке, у которой стояла вот уже битый час и стучала пальцами по деревянной поверхности. Макс едва втиснулся в расстояние между мной и стеной. Он был толстым — фунтов так триста пятьдесят (прим. пер. 113 кг), и высоким — шесть с половиной футов (прим. пер. 198 см). Гора, никак иначе не назовешь. В силу своих габаритов Макс был неповоротлив, неуклюж, постоянно потел, отчего было ощущение, будто он никогда не покидает душ.

— Никакой пользы, Питерсон. От тебя никакой пользы. И зачем я только нанял тебя? — донеслось до меня его бурчание.

Я сдерживала улыбку, как могла, но в итоге усмехнулась и поймала на себе гневный взгляд босса.

— Тебе смешно, Питерсон? — у входа в коридорчик, ведущего на кухню и в кладовую комнату, Макс остановился.

Меня всегда забавляло, когда он звал меня по фамилии. А он всегда так делал, и я всегда смеялась. Слава богу, я все еще не уволена.

Я закашляла, пытаясь замаскировать свое веселье, и убрала улыбку с лица, сделав его серьезным.

— Нет, нет, — пробормотала я. — Совсем не смешно.

Он нахмурился и скрылся в коридоре, бурча себе что-то под нос.

Вздохнув, я развернулась лицом к залу и устремила взгляд на отстающие часы. Стрелки на них показывали 19.48 вечера — значит, сейчас почти без десяти девять. По моему телу прошлась волна бодрости, и на лице вновь засверкала улыбка. Конец рабочего дня? Что может быть прекраснее?

Но улыбка сошла с лица, когда я вспомнила, что дома меня ждут родители.

Замечательно, черт подери.

Поскорее бы в колледж.

— Твоя задница вовсе не тощая, — раздался за правым плечом приглушенный, хриплый голос.

— Мне-то уж виднее.

Я застыла, — лишь на миг, — и резко обернулась. Затем вновь улыбнулась.

Блейк беспрепятственно разглядывал меня, и я рефлекторно облизнула нижнюю губу. Его глаза глубокого коричневого оттенка медленно поднялись к моему лицу, а затем пухлые губы растянулись в ответной улыбке. Я принялась разглядывать его в ответ, хотя мы уже виделись сегодня. Но ни одна девушка не устанет смотреть на парня с такой внешностью.

Блейк высокий и длинноногий. У него идеальная узкая талия и широкие плечи. Его накаченное поджарое тело обтягивала белая майка, обнажающая татуировки. Но я знала, что татуировки были не только на руках. В них у него вся спина, такая же накаченная и упругая. Как и его задница…

Я встряхнула головой, избавляясь от мыслей, которые пробуждали возбуждение и неистовое желание запрыгнуть на Блейка прямо сейчас и плевать, что в кладовке, совсем рядом, находится Макс.

Я прочитала в глазах Блейка ответное желание, но еще не время.

Мы стояли близко и глазами срывали друг с друга одежду.

И когда я успела стать такой озабоченной?

Не знаю.

После Зака Роджерса у меня никого не было. До тех пор, пока я не устроилась в это кафе и не встретила Блейка Бенджамина. Этого сексуального, мускулистого парня с самыми загадочными, молчаливыми глазами. Блейк — странный человек. Он может быть милым, но в то же время его твердый, ледяной взгляд говорит об обратном. Он не трепач. Почти всегда молчит. Ну, и я с ним много не разговариваю. Точнее, почти вообще. В этом нет никакого смысла. Мне незачем узнавать Блейка. Блейку незачем знать что-то обо мне.

— Эй, приятель, — мы с Блейком отвернулись друг от друга, когда из коридора выполз Макс. Он, вытирая руки полотенцем, подошел к Блейку и протянул ему что-то в ладони. Ключи. — Мне нужно уйти. Закроешь кафе сам.

Блейк — племянник Макса. Когда я узнала об этом, у меня отвисла челюсть. Они же такие… разные. Как внешне, так и по характеру. Я не знаю, с чьей стороны Макс приходится родственником Блейку. Да и это неважно.

— Хорошо, — кивнул Блейк и взял ключи из влажной ладони дяди.

Я сморщилась, но никто не обратил на это внимание.

Макс направился в сторону уборной.

— Доброго вечера! — крикнула я ему вслед.

Макс не повернулся и не ответил. Я услышала, как Блейк ухмыльнулся.

Я с нетерпением ждала ухода босса.

Лесса — двадцатитрехлетняя девушка с двухгодовалой дочкой — отпросилась еще днем, поэтому я работала одна. Повар Дастин и его помощник Мэтт ушли двадцать минут назад. А это значит, что сейчас я и Блейк остались вдвоем.

Похоже, возвращение домой откладывается — настолько, насколько нас хватит...

Я наблюдала за тем, как Блейк подошел к входной двери в кафе, посмотрел в окно и перевернул табличку стороной «Закрыто» к улице. Затем щелкнул ключом. Я все еще стояла за барной стойкой. Блейк грациозно развернулся ко мне лицом и улыбнулся. Я не могла понять, — и никогда не понимала, — что значат его улыбки. Сейчас мне тоже не хотелось тратить время и нервы, пытаясь разгадать этого парня.

Блейк направился в мою сторону. Он остановился напротив, по другую сторону стойки, оперся об нее руками и наклонился вперед. Я смотрела на него, и мое дыхание становилось тяжелым. Блейк испытывал меня, глядя в мои глаза так пронзительно и возбуждающе. Мое сердце превратилось в разъяренного пса, пытающего сорваться с цепи.

Я сжала пальцы в кулаки от нетерпения, гадая, чего ждет Блейк. Почему не подходит и не целует меня. Ждет, что я начну первая?

— Тебя не потеряют дома? — спросил он, и я услышала в его голосе улыбку. Искреннюю. Естественно, я ее не увидела.

Глупый вопрос.

Ненужный вопрос.

Я хмыкнула и перевела взгляд к темному потолку. Блейк прекрасно извещен о том, что я большая девочка — в смысле, мне уже есть восемнадцать, и я могу не возвращаться домой столько, сколько пожелаю. Тем более я уже не ночевала там, проводя время с Блейком, и с Джесс. Но родителям говорила, что я тусуюсь только с Джессикой, потому что если они узнают о Блейке, о том, что мы даже не встречаемся, но спим друг с другом, и о том, что у него почти все тело в татуировках (а у мамы особый пунктик на них, она считает парней с татуировками заядлыми плохишами), мне от них не отвязаться. Никогда.

— Не потеряют, — запоздало ответила я и опустила глаза к непроницаемому лицу Блейка.

Он, не прерывая зрительного контакта, двинулся в сторону. Неторопливо обойдя стойку, Блейк приближался ко мне, а я, затаив дыхание, ждала его. Походка парня, этот пронизывающий до самых глубин души взгляд, — все в Блейке кричало о том, что сейчас он хищник, а я его жертва…

Но все было немного иначе.

По-моему, мы оба хищники — животные, обуреваемые диким чувством неутолимой страсти. Мы хотели вцепиться друг в друга и не отпускать до тех пор, пока нас не покинут последние силы, и мы не свалимся с ног, превратившись в груду изнеможенных костей.

Наконец, остановившись передо мной, возвысившись и опустив голову, чуть наклонив ее вбок, Блейк уставился на меня, и уголки его губ слегка дрогнули, скривившись и изобразив подобие улыбки. Я отвечала ему прямым взглядом. Я не боялась Блейка. Не дрожала перед ним, как это было с Заком. Мое сердце издавало громкие звуки и колотилось в бешеном ритме лишь потому, что я хотела Блейка, а не любила его.

Неторопливо, даже с ленцой, Блейк поднял руку и дотронулся кончиками пальцев до моей теплой щеки. Я шумно втянула в себя воздух. Огрубевшая кожа Блейка действовала на меня как-то странно — от этого я возбуждалась сильнее. Грубый — значит сильный. Грубый — значит дикий, бурный секс, отбивающий всякое желание думать о чем-либо, кроме Блейка, его губ и упругого горячего тела.

Но сам Блейк не грубый. Груба его кожа. Блейк холодный, однако в постели нет ничего раскаленнее его языка.

Я первая пошла ему навстречу. Между нами почти не осталось препятствия в виде расстояния в несколько дюймов. Ладонь Блейка все еще покоилась на моем лице, но длинные пальцы сжали щеку сильнее.

Возьми меня, Блейк.

В следующий миг я ощутила напор мягких губ на своих губах. И это свело меня с ума.

Крепко обхватив его крепкую смуглую шею, я припала к Блейку, желая оказаться ближе. Он убрал руку с моей щеки и переместил ее на мою талию. Его пальцы впились в бока, и я громко выдохнула ему в рот. Блейк издал хриплый стон. Полузакрытыми глазами я всматривалась в его слегка расплывчатое лицо. Опьяненная головокружительной страстью, я почувствовала дрожь в коленях.

Мне нужен Блейк.

Мне нужно забыться.

Вновь поцеловав его, я теснее прижалась к нему.

Еще теснее.

Его руки проделали путь от моей талии до бедер. Большие теплые ладони легли на ягодицы и сжали их. Я слабо вскрикнула. Просто чертовски хорошо. Я углубила поцелуй, впустив в свой рот сладкий язык Блейка. Этот парень идеален в плане секса. В плане поцелуев и объятий. Невероятно идеален. Он знает свое дело, и выполняет все на высшем классе.

В эту секунду я как никогда была рада тому, что сегодня работала одна, иначе пришлось бы перенести «общение» с Блейком на другой день. А ждать так больно.

Мои внутренности изнывали от жажды заполучить этого парня целиком. Почувствовать его в себе.

Я водила пальцами по его широким, гладким плечам и мечтала о том, чтобы он взял меня.

Никакого Зака Роджерса. Уже десять месяцев.

— Мы не будем делать это здесь, — Блейк отстранился, чтобы сказать это. — Макс с нас три шкуры сдерет, если узнает. А он узнает.

Боже, какой у него сексуальный голос.

До боли закусив нижнюю губу, я покорно кивнула.

— Пойдем, — сказал он и подхватил меня на руки.

Я не растерялась и обвила его талию ногами. Блейк снова поцеловал меня. Я закрыла глаза, наслаждаясь теми ощущениями, которые бурлили и разрывали меня изнутри. Сладкая боль. Просто дьявольски.

Я разлепила глаза, когда Блейк отпустил меня и усадил на что-то. Быстро осмотревшись, я поняла, что мы в кладовой, среди кучи хлама и пыли. Очень романтично.

Плевать.

Я заметила, что Блейк потянулся к выключателю, и остановила его.

— Не надо, — прошептала я, потому что не могла говорить в полную силу.

Пожав плечами, Блейк вернулся к поцелую. Я мечтала снять с него эту сексуальную майку и дотронуться до его божественного торса.

Блейк раздвинул мои ноги и устроился между них. Я обвила его бедра мертвой хваткой вновь, чтобы он был ближе ко мне. Блейк не сопротивлялся, когда я, словно одичавшая проголодавшаяся кошка, набросилась на него. Он даже рассмеялся. Я была слишком возбуждена, чтобы рассмеяться тоже.

Я забралась под его майку и дотронулась до твердых кубиков. Блейк слабо вздрогнул, и мышцы напряглись под моими пальцами.

— Сними ее, — сказал Блейк.

С удовольствием.

Я управилась за секунду. Отбросила вещь в сторону, мой взгляд замер на симметричных кубиках, так кричаще выпирающих из-под смуглой кожи парня. Я вытянула руку и зацепилась за пояс джинсов. Притянула Блейка к себе и поцеловала. Его ладони накрыли мои плечи и грубо сжали их. Мне это нравилось. Я трогала его мускулистую грудь, заводясь и изнывая.

На его месте мог быть Зак Роджерс. Прямо здесь и сейчас. Я могла бы трогать и желать его. Я могла бы любить его до потери пульса.

Но его нет.

Зака Роджерса больше нет в моей жизни. Никогда не будет.

Я сильно зажмурила глаза, впившись ногтями в кожу плеч Блейка.

— Детка, аккуратнее, — произнес Блейк, и я ослабила хватку. — Эти татуировки свежие и еще болят.

— Извини, — прошелестела я.

Мне все равно, что он называет меня деткой. Мне все равно, если он назовет как-нибудь иначе.

Блейк начал целовать мою шею, медленно спускаясь все ниже. Он ловко, почти молниеносно расстегнул маленькие пуговицы рубашки дурацкой, бледно-желтой униформы, оголил ключицы и стал покрывать их короткими поцелуями. Я запрокинула голову и провела ладонью по его гладкой спине. Какая у него теплая кожа.

Поделись со мной теплом, Блейк, потому что я замерзла.

Я притянула его лицо к своему, так как он слишком долго занимался не тем, и подарила ему жаркий поцелуй. Блейк ответил моментально. Наши языки сплелись, и мое сердце застучало громче. Я так же слышала, как тарабанит о грудную клетку сердце Блейка.

Но наши сердца не бились в унисон, как это было с Заком.

Ох, Роджерс…

Блейк обнял меня за талию. Почувствовав его прикосновение на своей коже, я задрожала, как осиновый лист. Я выгнула спину ему навстречу, но стать ближе мешала юбка — тоже часть униформы.

Блейк быстро устранил эту проблему.

Он опустил руки и одним быстрым, резким движением задрал юбку так, что теперь я могла свободно раздвинуть ноги шире.

Боже, но я не какая-нибудь шлюха. Я сплю только с Блейком, а не со всеми парнями подряд.

Блейк дерзко атаковал мой рот своим языком, и я терялась в невероятном, обескураживающем поцелуе, дарующим ощущение полета и бесконечности. Мои гормоны пребывали в состоянии острой нервозности. Я гладила Блейка, он пробрался под мою распахнутую рубашку и нашел пальцами застежку белого лифчика. Я кусала парня за губу, и он смеялся.

— Щекотно, — говорил Блейк.

Я стала кусать его сильнее. Только теперь не за губу, а за шею, плечи, грудь. Блейк отклонился назад, чтобы мне удобнее было целовать его.

— Ты заводишь меня еще сильнее, — хрипел Блейк.

— Знаю, — ответила я, прикоснувшись губами к месту, где билось его сердце.

Неожиданно Блейк взял мой подбородок и поднял его, заставив посмотреть ему в глаза.

— Я и так заведен.

Я не сомневалась в этом, потому что через его голос сквозило дикое возбуждение, и я почти чувствовала запах той страсти, которую вдыхал и выдыхал Блейк.

Когда наши губы слились в очередной раз, он приступил к делу. Не отстраняясь от меня, Блейк убрал руки с моей талии, и я услышала звук расстегивающейся молнии.

Наконец-то.

Я была достаточно близка к Блейку, чтобы чувствовать его эрекцию через эластичную ткань боксеров.

О мой бог.

Я думала, что умру, пока он возился с джинсами и презервативом.

— Еще секунду, — сказал Блейк.

Я ждала, присосавшись к его шее. Я извивалась, изнемогая от желания ощутить его внутри себя, так глубоко, насколько это вообще возможно.

— Иди сюда, — Блейк притянул меня к себе за талию, и я громко ахнула, потому что он резко вошел в меня.

Господь мой всемилостивый. Он хорош.

Я застыла, закрыла глаза. Блейк отодвинулся и снова вошел в меня. На этот раз глубже. Я вскрикнула. Наслаждение растеклось по моему телу со скоростью снежной лавины, накрыв с головой.

Блейк двигался небыстро, позволяя мне привыкнуть к нему. Я немного расслабилась в объятиях парня, но ненадолго, потому что вскоре Блейк начал ускоряться. Я запрокинула голову, мне не хватало воздуха. Казалось, что Блейк забирал его у меня, и я сгорала от нехватки кислорода, от бешеного удовольствия, которое доставлял мне каждый его толчок.

Но этого было недостаточно.

— Быстрее, — едва слышно прошептала я.

Блейк услышал и выполнил мою просьбу.

Это просто я и он. Это просто секс. Без обязательств.

— Быстрее, Блейк, — громче произнесла я.

— Хорошо, детка, — сипло отозвался он.

Мне нужно больше.

Я усилила свою хватку вокруг его шеи и застонала. Потолок кружился в моих глазах.

— Быстрее! — уже кричала я.

Блейк зарычал, но ускорился.

О боже. Идеально.

Крепко сжимая мои бедра, он дышал мне в шею.

— Блейк, — его имя слетало с моих засохших губ снова и снова.

Я была на грани, чтобы назвать его Заком.

Я схватилась за край какой-то деревянной тумбы, на которой сидела, чтобы удержать равновесие, так как мы с Блейком стали соскальзывать. Но он пригвоздил меня к стене за моей спиной, его толчки становились агрессивнее, и я чувствовала приближение своего экстаза.

Блейк кончил через минуту после меня. Силы покинули как его, так и мое тело. Его лоб упал на мое плечо, и громкие частые вдохи стали разрывать тишину, воцарившуюся в крохотной темной кладовке.

Я была горячей и вспотевшей. Мои ладони покоились на влажной спине Блейка, по-прежнему обнимая его. Он обмяк, но все еще оставался во мне.

Сегодня все закончилось раньше, чем обычно, но этого было достаточно, чтобы не думать о том, какая глупая моя мать, какой лицемер мой отец, и что я до сих не могу выбросить из головы чертового Зака Роджерса, который сейчас, наверно, уже забыл о моем существовании.

Горло сковал подступивший ком обиды, и я сглотнула его.

Когда я вернулась в реальность из запутанного мира собственных мыслей, то заметила, что Блейк застегивает молнию на джинсах. Проведя рукой по волосам, я сползла с высокой тумбы и опустила юбку вниз. Блейк поднял с пола свою белую майку и натянул ее. Поймав на себе мой затуманенный взгляд, он безразлично улыбнулся. Я не стала делать то же самое в ответ.

— Тебя подвести? — спросил он.

Обычно это делает Джесс, но сегодня мне не хотелось тревожить подругу, тем более она говорила о каких-то делах на вечер, поэтому я кивнула Блейку.

Выходя из кладовой комнаты, я застегивала верхние пуговицы рубашки и одновременно набирала Джесс сообщение о том, что меня подвезет Блейк. Она знает о нем. Знает о том, что мы… помогаем друг другу расслабиться. Подруга не обвиняет меня, но считает чокнутой, потому что я сплю с красивым, горячим парнем и даже не пытаюсь предложить ему встречаться. Каждый раз, когда она заводит разговор на эту тему, я говорю ей, что ни мне, ни Блейку не нужны отношения, и нас вполне устраивает такое положение вещей. Но Джесс все равно называет меня ненормальной.

Она права.

Я ненормальная.

По крайней мере, я не та, какой была раньше.

До того, как я встретила Зака, как рассталась с ним, я бы ни за что не ввязалась в то, что сейчас связывает меня и Блейка. Секс без обязательств? Это не про Наоми Питерсон!

Поправка. Не про прежнюю Наоми Питерсон.

Теперь я другая. Ненормальная. Чокнутая. Пусть называют меня, как угодно. Мне все равно.

Я и Блейк покинули кафе половина десятого. Блейк закрыл его, убрал ключ в передний карман джинсов с протертыми коленями и направился к своему огромному крутому байку, припаркованному у «Голд». Я не знаю, на какие деньги он купил его. Блейк не из богатой семьи. Будь это так, он бы не устроился к дяде в крохотное кафе-бар помощником. Может, он копил… я не знаю. И не хочу знать. Чем меньше информации в моей голове, тем лучше. В конце концов, я боюсь, что привяжусь к Блейку в случае, если мне станет известно о его жизни больше, чем известно сейчас. Я думаю, Блейк думает точно так же по отношению ко мне.

Опасно привязываться к кому-то. Опасно бросаться с головой в омут обманчивых чувств. Опасно доверять тому, кого не знаешь. Точнее думаешь, что знаешь, но на самом деле это не так.

Однажды я привязалась.

Однажды я влюбилась.

Однажды я доверилась тому, кого знала. Точнее мне казалось, что я знала этого человека. Как оказалось, я совершила ошибку.

Я получила свой урок.

Было больно. Очень больно. Но теперь я знаю, я уверена, что больше никогда так не поступлю вновь.

Блейк остановился напротив моего дома. Я убрала руки с его талии и слезла с мотоцикла. Устало обернувшись, я наткнулась на кромешную тьму в окнах. Никого нет? Класс.

— Спасибо, что подвез, — взглянув на Блейка, поблагодарила я.

Он расслабленно держался за руль байка и смотрел на меня.

— Не за что, — ответил он.

Я не знала, какого черта стою на месте и не ухожу. Я не собиралась ничего говорить Блейку, но сдвинуться с места, почему-то, не могла.

Вздохнув, я поправила сумку на плече и кратко улыбнулась парню.

— Пока, — сказала я и развернулась, чтобы уйти.

— Погоди, — он поймал меня, сжав пальцами запястье.

Блейк притянул меня к себе так быстро, что я даже не успела повернуться к нему. Я столкнулась с ним лицом к лицу, когда он собирался поцеловать меня. Я положила руку ему на грудь прежде, чем наши губы успели соприкоснуться.

— Не надо, — прошептала я, опустив глаза вниз.

Блейк издал громоздкий вздох и отпустил меня.

— Окей, — монотонно отозвался он.

Я сделала шаг назад и, не поднимая головы, поспешила к дому.

Когда я дошла до входной двери, до меня донесся звук отъезжающего байка. Достав ключ, я вставила его в замочную скважину и сделала два оборота влево. Я вошла в прихожую и закрыла за собой дверь. Подняла руку и нащупала выключатель. Коридор озарил тусклый свет, и я протерла глаза. Отвыкнуть от темноты мне удалось за считанные секунды, но тьму внутри себя выгнать было не так-то просто. Сколько бы раз я ни пыталась сделать это, каждая чертова попытка тонула под бесконечным грузом тщетности.

Я безнадежна.

Я давно это поняла.

Я больше не сопротивляюсь.

Все, что мне остается делать, это искать силы для восстановления. Потому что я разобрана по частям, как долбанный, старый, никому не нужный автомобиль.

Я провела по лицу ладонями и оттолкнулась от входной двери, о которую опиралась. Сняв балетки, я проковыляла до лестницы. Осматриваясь, я поднялась наверх и, не доходя до своей комнаты, прошла в ванную в конце коридора.

Несколько минут я пялилась на свое отражение в зеркале и пыталась понять, что в нем не так. Что во мне не так. И с такими мыслями я встречаю себя в зеркале каждый гребаный день, отчаянно пытаясь понять, в какой именно черте моего лица Зак Роджерс нашел причину для недоверия и бросил меня.

Я знаю, что ни в чем не виновата перед ним, но почему порой чувствую себя последней сволочью оттого, что разбила Заку сердце?

А ведь это не так.

Зак разбил мне сердце. И себе. И не я причина нашего расставания.

Господи.

Все могло быть иначе, если бы он доверился мне. Просто. Доверился.

Я подняла голову и встретилась с безжизненными, пустыми глазами, которые не блестят вот уже десять месяцев.

Люблю ли я Зака Роджерса сейчас?

Нет. Наверное, уже нет.

Скучаю ли?

Да.

Сожалею ли?

Черт, да!

Но я не люблю.

Я не люблю его.

Не люблю…

Не люблю…

Не люблю!

Я стукнула по раковине, о которую облокачивалась, и зажмурила глаза. Какого черта? Просто. Какого. Черта. Почему он не уходит у меня из головы? Почему, черт подери, он не может оставить меня в покое даже спустя столько дней, недель?!

Джесс втирала мне на протяжении трех месяцев всю ту чушь про то, что время поможет мне забыть Зака. Теперь я абсолютно убеждена, что все это не более чем отговорка, Насмешка Судьбы с большой буквы, уместившаяся в нескольких словах. Пустых словах.

Нет ничего лживее того, что время поможет справиться с чем-то. Все зависит только от нас. Мы можем страдать всю жизнь, или забыть это мучительное Что-то на следующий день. Время здесь совершенно не причем. Оно лишь напоминает нам о том, что жизнь не длится вечно. Оно подсказывает, что переживать, тосковать, грустить до конца своих дней нельзя, ведь нас окружает столько прекрасных вещей! А мы пропускаем все это, погрузившись в зловещее негодование, вызванное определенными событиями.

Время — слово-обман. Оно значит все и одновременно не имеет ни грамма значимости.

Необъяснимый всплеск гнева испарился так же внезапно, как и появился. Я отклонилась назад и стянула с волос резинку. Водопад темных, волнистых локонов спал на плечи. Я давно не подстригалась, и волосы едва-едва касались поясницы. Но это слишком. Надо не забыть записаться в парикмахерскую.

Я приняла ванную, и когда вышла из нее, стрелки часов переваливали за полночь. А родители так и не вернулись…

Нет, мне не интересно, где они.

Дойдя, наконец, до своей комнаты, я запрыгнула в постель и взяла телефон.

Одно сообщение от Джесс:

«Как вы доехали? Напиши мне. Я волнуюсь»

Я усмехнулась. Иногда Джесс перебарщивала с заботой. Она видела, какие последствия повлекло за собой расставание с Заком. Я ломалась на ее глазах раз за разом, и Джесс переживала за меня все это время. Она и сейчас волнуется, даже когда я говорю ей, что в порядке. Но Джесс знает правду. Она чувствует ее, и я понятия не имею, как.

Я стала набирать ей сообщение:

«Все в порядке, мамочка. Я дома и ложусь спать»

Ответ пришел незамедлительно:

«ХА-ХА-ХА. Очень смешно, Наоми. Ладно, поговорим завтра. Люблю тебя»

Я написала ей:

«Я тебя тоже, Джесс»

И этого всегда будет достаточно.

От Джессики больше не приходило сообщений.

ВТОРАЯ ГЛАВА

Я была не права, когда говорила, что у кафе «Голд» нет плюсов. Они есть. Их целых два.

Первый — музыка. Макс поклонник старого рока, и в этом он мне очень нравится. Точнее это единственное, что мне нравится в нем. «Sex Pistols», «Led Zeppelin», «Bad Company», «Black Crowes», «David Lee Roth», «Judas Priest»…

Второй плюс — Блейк. И как я забыла сказать о нем сразу?

Но сегодня я могла наслаждаться лишь одной положительной чертой этого скудного кафе. И, к сожалению, не Блейком.

Как только я приехала на работу к восьми часам утра (мне выпало сразу две смены — дневная и вечерняя — и я не стала будить Джессику, чтобы она подвезла меня), то услышала разговор Лессы и Тео Майклсона — еще одного официанта, милого, русоволосого парня невысокого роста, — о том, что сегодня они не смогут понаблюдать за упругой задницей Блейка, потому что у него возникли какие-то дела, и он отпросился у Макса. Возможно, не появится на работе еще и завтра.

Тео — гей. И он сходит с ума по Блейку. Конечно, Блейк ничего не знает об этом, потому что мы — вся дружная кучка официантов — поклялись Тео, что его глубокая симпатия к Блейку уйдет с нами в могилу. И я молчала не только с Блейком о Тео, но и с Тео о Блейке, потому что Тео сошел бы с ума, если бы узнал, что я сплю с предметом его воздыхания.

Поэтому, когда Лесса с Тео увидели меня и рассказали об отсутствии Блейка, я начала грустить вместе с ними. Мне тоже нравилось смотреть на его задницу.

И весь день тянулся бесконечно медленно. Не было брюнета с бездонными темно-карими глазами, чтобы отвлекать меня, дергая в кладовку, пока Макс и все остальные не видят, чтобы подарить парочку жарких поцелуев.

Ближе к шести я едва волочила ногами, распугивая и без того мизерное количество клиентов своей кислой миной.

Я зашла на кухню и сморщилась от шума.

— Мэтт, нужен такос за пятый столик! — крикнула я.

В ответ на мои слова высоченный худой помощник повара двадцати трех лет положительно мотнул головой, и я поплелась обратно.

Ненавижу свою работу.

У выхода из коридорчика я наткнулась на Тео.

— Хэй, малышка, что с тобой? — спросил он, и я была не в настроении, чтобы рассмеяться над его голосом заботливой курочки-наседки.

Я сгорбилась и прокляла эту жизнь в миллионный раз.

— Я просто дьявольски устала, — пробурчала, запрокидывая голову. — Две смены… Макс издевается…

— Я понимаю, малышка, — Тео, почему-то, нравилось так меня называть. Нет. Это не из-за возраста. Он был старше меня всего на два года. — Сам готов послать Макса куда подальше и свалить отсюда на Марс.

Я издала мрачный смешок и стала потирать заднюю сторону шею.

— Все тело болит, — пожаловалась я, хныкая, как маленькая девочка.

— Ооо, детка, — сочувственно простонал Тео и положил руки мне на плечи. — Давай я сделаю тебе массаж. Я как раз недавно прошел интернет-курсы, так что, думаю, моего полученного опыта хватит, чтобы немного взбодрить тебя.

Я была готова кинуться ему на шею и задушить в благодарных объятиях.

— Я обожаю тебя, — пробормотала я, опуская голову. — Но у меня заказ… куча заказов, и я ни черта не успеваю.

— Сегодня я добрый, — вздохнул Тео. — Так что помогу тебе.

— Правда? — я не верила своим ушам.

— Ага, — кивнул он и сложил руки на своей худой груди. — Что у тебя там? — он кивнул подбородком на торчащий из кармана блокнот для записей.

— Ты просто лучший, Тео, — у меня от счастья перехватило дыхание. Я достала блокнот и чуть ли не швырнула им в парня. Тео взял его, открыл и округлил глаза. — Ого… Я могу превратиться в козла и сказать тебе забыть о моем жесте доброй воли?

— Не-а, — я отрицательно покачала головой.

— Что ж, ладно, — парень нахмурился и посмотрел на меня. — Но у меня к тебе есть просьба взамен! — он поднял вверх указательный палец в знак предупреждения.

— Что угодно.

— Даже если мой массаж тебе не понравится, ты все равно должна сказать, что он был лучшим в твоей жизни, иначе моя самооценка рухнет, так и не успев подняться, поняла? — теперь я смеялась, потому что Тео выглядел серьезно смешно. — Тем более мне нужен стимул, чтобы совершенствоваться дальше, — он вскинул острый подбородок и снова вздохнул, как те несчастные девицы из фильмов. — Ну, так как?

— Заметано, — я подняла руку, Тео тоже поднял. Мы стукнулись ладонями, и Тео засмеялся.

— Ладно, я побежал, — он щелкнул меня по носу наманикюренным пальцем. — А ты иди в кладовку и настраивайся на незабываемый массаж.

— Окей, — хохоча, ответила я.

Тео подмигнул мне и упорхнул на кухню, чтобы разобраться с моей работой.

***

Тео сотворил настоящее чудо своими золотыми руками. После его массажа я будто заново родилась. Мои похвалы не были притворством, и Тео расцвел прямо на глазах. Я была готова благодарить его хоть всю жизнь, потому что работать дальше было значительно легче.

Под Hozier «Jackie And Wilson» я вытирала столы после закрытия кафе. Я осталась одна, не считая Макса, которого видела последний раз полчаса назад. Напевая мелодию, я убрала мусор с последнего столика в левом дальнем углу и направилась в уборную, чтобы привести себя в порядок. Я вновь подумала о Блейке. Все-таки жаль, что сегодня его не было.

— Макс! Я ухожу! — крикнула я, собираясь покинуть «Голд».

Снова тишина.

Ухмыльнувшись, я открыла дверь. В лицо подул прохладный ветер, как только я покинула пределы кафе. У меня задрожал подбородок, я обняла себя руками и огляделась. Где же Джесс?

Я договорилась с ней о том, чтобы она забрала меня. Точнее Джессика сама позвонила, но… что-то ее не ощущалось поблизости.

Стуча зубами, я достала телефон и набрала номер подруги.

Она не ответила, даже когда я позвонила ей в третьей раз. Замечательно…

Может, что-то случилось?

— Наоми!

Телефон чуть не выпал из руки, когда я услышала этого голос, и ругательства слетели с моих губ в виде шипения.

Подняв голову, я заметила припаркованную белую «БМВ» у пустого тротуара. Черт бы тебя побрал, Уильям Смит!

Я закатила глаза. Его мне еще не хватало.

Увидев, что я заметила его, Уильям подъехал и остановил машину напротив меня. Он озарился широкой улыбкой и спустил окно со своей стороны, чтобы вытащить руку и облокотиться о дверцу, как самый настоящий крутой парень. Думаю, таким он считал себя сейчас: крутая тачка, крутая улыбка, за которую, я уверена, Уильям отвалил немало денег своему дантисту.

Но я знала этого парня слишком долго, чтобы думать о нем, именно как о парне.

Уильям Смит и я учились в одной школе. До седьмого класса мы вместе ходили на английский. С седьмого по девятый — на химию. С девятого до выпускного класса мы посещали физкультуру, тригонометрию и историю.

Последний год, который, как я думала прошлым летом, проведу в одной из старших школ Кливленда, я закончила в своей родной, здесь — в Индианаполисе. Никто особо не удивился тому, что я вернулась. Но все обрадовались. Особенно Уильям. Я и сама до сих пор не понимаю, когда пропустила момент, в который он влюбился в меня.

Последние несколько месяцев он настойчиво ухаживал за мной. И продолжает даже сейчас после многочисленных отказов и пояснений на тему: «Мы с тобой не пара. Уясни раз и навсегда». Но Уильям не хотел слышать меня и делал все по-своему. Не люблю таких парней.

Что ж, не мне больнее от этого, а ему.

Да. Он милый. И иногда бывает прикольным. И даже если отбросить всю ту фигню о том, что Уильям не подходит мне, есть еще одна веская причина, по которой мы не можем быть вместе, и никогда не сможем.

Он — не Зак Роджерс.

Да. Да. Я знаю. Никто из парней не является Заком Роджерсом кроме самого Зака Роджерса.

Я так же знаю, что не смогу отвергать парней всю жизнь и рано или поздно начну встречаться по-настоящему, а не просто спать с ними (точнее только с Блейком).

И еще я знаю, что мне придется научиться жить с мыслью, что этим самыми парнем, за которого я выйду замуж, с которым у меня будет двое детей и много внуков, будет не Зак Роджерс.

— Что ты здесь делаешь, Уильям? — устало спросила я.

— Хотел увидеться с тобой, — ответил он, и его улыбка из лучезарной превратилась в умилительно щенячью.

Мы виделись три дня назад.

Ооокей.

— Сейчас поздно, — сказала я. — Я устала.

— Я знаю, — кивнул парень. — Поэтому… могу я предложить подвести тебя?

Мое дрожащее от холода тело говорило: «Да!», ведь неизвестно, сколько я простою на улице, ожидая Джессику. Но я прислушалась к разуму и замотала головой. Мне не хотелось, чтобы Уильям подвозил меня. И отвозил. И вообще хотел видеть. Я не нужна ему. Как же он этого не понимает?

— За мной должна приехать Джесс, — проговорила я, стараясь не стучать зубами. — Мы договорились.

Но Уильяма это не разубедило.

— И где же твоя подруга?

Я поджала губы и нахмурилась.

— Скоро приедет, — мне не понравилось, каким тоном он задал свой вопрос.

Уильям вздохнул и несильно стукнул ладонью по внешней стороне дверцы.

— Я же просто подвезу тебя! — меня затронуло, с каким отчаянием он произнес это. — Я не хочу, чтобы ты стояла сейчас здесь и мерзла.

— Я не мерзну, — возразила я.

— Я же вижу, — настаивал Уильям.

Он был прав. Еще днем стояла невыносимая жара, а сейчас погода такая, словно начался ноябрь.

— Я… — я так и не договорила, потому что не знала, что еще сказать в свое оправдание.

Мне сомнение придало Уильяму больше уверенности, и в следующую секунду он выскочил из машины.

— Садись, — он подошел ко мне и обнял за плечи.

— Я не…

Уильям наплевал на мои сопротивления и повел к своей крутой тачке. Она была не настолько крута, как «Феррари» Зака.

Я позволила парню усадить себя на пассажирское сидение рядом с водительским и вздохнула. Ладно, я не умру, если Уильям один раз подбросит меня до дома.

Когда он запрыгнул в «БМВ» через несколько мгновений, я сказала ему:

— Но это ничего не значит!

Получилось, как угроза.

Уильям даже рассмеялся и поднял руки, изображая невинность.

— Конечно, Наоми, — сказал он, сдерживая победную улыбку. — Я и не думал ни о чем.

Я сузила глаза и отвернулась от него.

Уильям завел тачку, и я пристегнулась.

Как только мы отъехали, я набрала смс и послала его Джесс:

«ГДЕ ТЫ ПРОПАДАЕШЬ?!!! ТЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, У КОГО Я В МАШИНЕ!»

Я чувствовала легкую нервозность, когда Уильям поглядывал на меня. Я старалась не смотреть в его сторону, чтобы не давать ему поводов заговорить со мной.

Джесс не отвечала. Я послала ей еще несколько сообщений. Я прикончу ее, если она не забрала меня из-за какой-то глупости.

— Включить музыку? — поинтересовался Уильям, когда мы миновали угол улиц Нортон-Меридиан-стрит и Восток-Сейнт-Клэр-стрит.

Я пожала плечами.

— Как хочешь.

Крепко сжимая в руках телефон, я молилась, чтобы Джессика, наконец, ответила на мои смс-ки, или позвонила. Я переживала за нее. Обычно мы всегда на связи…

— Что-то случилось? — вновь услышала голос Уильяма.

— С чего ты взял? — я отвернулась к окну и в отражении заметила, что он смотрит на меня.

— Ты нервничаешь.

— Вовсе нет.

Уильям громко втянул в себя воздух и не стал со мной спорить.

Когда через несколько минут я почувствовала вибрацию в ладонях, то подпрыгнула так сильно, что чуть не стукнулась макушкой головы о вверх машины.

Это сообщение. От Джесс. Слава Богу…

«Солнце, прости!!!!! Меня задержали… СТОП! С КЕМ ТЫ?!»

Сердце бешено колотилось в груди. С ней все в порядке. Это главное.

Я бросила молниеносный взгляд в сторону Уильяма и прикусила нижнюю губу, когда стала набирать ответное смс:

«Я с Уильямом. Что у тебя стряслось???»

Я откинула голову назад и стала ждать сообщение от подруги.

«ВАУ!!! Он все-таки выловил тебя… Долго объяснять. Я была с Паркером. Подробности расскажу при встрече. Подъезжай через полчаса к его дому. Там вечеринка»

Она, должно быть, шутит надо мной…

«Во-первых, не смешно. Я чувствую себя просто чертовски неловко рядом с ним! Во-вторых, вечеринка? Джесс, я умираю от усталости…»

На этот раз она долго не отвечала. Я стучала пальцами по задней крышке телефона и кусала щеку изнутри.

— Вечеринка? — вдруг спросил Уильям.

Я резко повернула голову в его сторону.

— Ммм? — нахмурилась я.

Он, почему-то, стал выглядеть смущенным.

— Прости, — Уильям начал говорить со скоростью света. — Я случайно увидел сообщение Джесс… Она зовет тебя на вечеринку к Паркеру? Слушай, это же здорово! Потому что я тоже собирался позвать тебя…

— Что? — я перебила его, пискнув. — Ты подсматривал?!

Уильям вжался в сидение и громко сглотнул. Его щеки стали ярко-розовыми, и я заметила это даже в полутьме.

— Это вышло случайно. Я… просто смотрел на тебя и… — он так и не закончил. — Прости, Наоми.

Я вновь отвернулась от Уильяма и опустила взгляд к телефону.

Джесс ответила:

«Да броооось, подруга! Тебе восемнадцать, а не восемьдесят! Давай, пора немного растрясти свою задницу! Я жду тебя у Паркера. Пригласи Уильяма… И не делай свое фирменное недовольное лицо, когда прочитаешь это. Я серьезно. Пусть он подвезет тебя — я сейчас занята. Надо разобраться с кое-кем по имени: «Мои сумасшедшие предки». Встретимся на вечеринке. Люблю тебя. Отбой»

Я прокручивала в голове множество вариантов ответов, но все же ничего не послала и убрала телефон. Если не соглашусь на предложение Джесс, то могу смело рыть себе яму. Если соглашусь, то завтра не смогу встать.

— Так… что ты решила? — донесся до меня тихий голос Уильяма.

Господи. Ему стоит быть чуточку менее пытливым.

— Как будто ты не знаешь Джесс, — пробормотала я.

Уильям издал нервный и громкий смешок. Все знали, что Джесс умеет добиваться своего, и лучше не спорить с ней.

— Да-а, — бодро протянул он. Что его так развеселило? — Так может, я подвезу тебя до дома Паркера? — быстро спросил Уильям и резко замолчал, словно боялся моего ответа.

Ему повезло, потому что я не собиралась отказываться.

— Окей, — беспечно ответила я.

— Уоу, — шумно выдохнул Уильям. — Это… круто! Тогда, эмм, поехали?

Я медленно обернулась к нему.

— Вообще-то, мы и так едем.

— Эээ… — он растерялся и тихо рассмеялся. — Да. Точно.

Я засмеялась.

Сейчас как раз тот момент, когда Уильям Смит очень милый.

Уильям подъехал к моему дому и остался ждать в машине.

Я остановилась на секунду, прежде чем открыть входную дверь. Открыв глаза, я оттолкнула ее от себя и, не останавливаясь, ринулась к лестнице. Боковым зрением я заметила, с какими недоуменными лицами на меня смотрели родители, расположившиеся на диванчике перед телевизором. Мысли о них заставляли мое сердце болезненно сжиматься.

Я зашла в свою комнату, сняла с себя униформу и переоделась в джинсовые шорты с красной майкой. Убрав волосы в небрежный пучок, я напоследок осмотрела себя в зеркале и вышла обратно в коридор.

Я почти достигла выхода, когда почувствовала за своей спиной чье-то присутствие.

— Куда ты собралась? — спросил человек, зовущий себя моим отцом.

Я остановилась и медленно сжала кулаки. Как же я его ненавижу.

— Не твое дело, — бросила я, желая поскорее оказаться за входной дверью.

— Наоми! — воскликнула мама. Она тут как тут. Ой, я отлично знала этот тон. — Как ты разговариваешь?

Я закатила глаза и развернулась, чтобы посмотреть на нее. Серьезно? Она собирается учить меня, как разговаривать? Тем более с человеком, который бросил нас?! О Боже… может все-таки меня подменили в роддоме?

— Прости, папочка, — я сделала свой голос сладким и переметнула взгляд на отца. Затем сморщила лицо. — Но это не твое дело.

Он нахмурился и тяжело выдохнул. Плевать, что он обо мне думает. И что думает мама. Потому что им тоже плевать на то, что думаю я.

— Мы просто хотим знать, куда ты идешь, — спокойно проговорил отец. — И с кем, — его черные глаза на секунду переместились к окну. Он уже увидел Уильяма.

— На вечеринку, — брякнула я. — Я собралась на вечеринку. С моим бывшим одноклассником. Какие-то проблемы? — я не могла разговаривать спокойно. Мне было больно оттого, что мама так на меня смотрела, когда я грубила отцу. Но разве он этого не заслужил?

— Никаких проблем, — уступил папа, согласно кивнув.

— Когда ты вернешься? — поинтересовалась мама, скрестив руки на груди.

— Не имею понятия об этом, — уклончиво отозвалась я и отвернулась от них.

— Что это еще значит?! — ее мой ответ, конечно же, не устроил.

— То и значит.

Я схватилась за дверную ручку и выбежала из дома, желая поскорее сесть в машину к Уильяму и уехать.

— Наоми! — родители хором выкрикнули мое имя.

Я проигнорировала их.

Я буду игнорировать их.

Я села в «БМВ» Уильяма, и тот беспокойно на меня уставился.

— Ты в порядке? — его голос прозвучал робко.

— Да, — резко сказала я и бросила взгляд к дому. — Поехали.

Какое-то время Уильям не шевелился, и мне хотелось встряхнуть его, чтобы он, наконец, пришел в себя и завел свою тачку.

— Хорошо, — прохрипел он и повернул ключ зажигания.

«БМВ» грозно взревела под нами. Уильям развернул автомобиль, и я закрыла глаза, не желая смотреть на отдаляющийся дом.

ТРЕТЬЯ ГЛАВА

Вечеринка проходила в огромном загородном доме Паркера Уэйта — типичного качка, повернутого на футболе, выпивке и девушках, из Братства университета Батлера. Я видела его всего лишь пару раз, а вот Джессике повезло меньше. Родители Паркера в хороших отношениях с родителями Джесс, поэтому они частенько видятся. Она говорит, что он забавный. Я могу сказать, что с этим парнем невозможно вести серьезную беседу. Как и положено всем игрокам в футбол — Паркер может с нешуточным увлечением говорить только о футболе. Джесс рассказывала, что после университета он собирается играть в «Indianapolis Colts^3». Я же считаю, что он недостаточно хорош для такого. Хотя… я, на самом деле, не видела, как Паркер играет. Да и родители парня не бедны, поэтому вполне могут купить ему место в клубе.

Когда Уильям аккуратно припарковался между «Хондой» и внедорожником, я всерьез подумала о том, чтобы напиться до потери сознания. Меня дико позабавило представление лиц родителей, когда бы я вернулась домой на заплетающихся ногах, и меня бы стошнило прямо на кого-нибудь из них.

— Над чем смеешься? — с неуверенной улыбкой поинтересовался Уильям, заглушая мотор.

Я отвела взгляд от приборной панели и покачала головой.

— Ни над чем, — сказала я и толкнула от себя дверцу «БМВ».

Уильям уже стоял рядом, когда я выползла из автомобиля.

— Пойдем? — бодро сказал он.

«Нет, мы будем стоять на месте» с сарказмом подумала я.

— Ага, — вслух ответила я.

Я удивилась, когда Уильям потянулся, чтобы взять меня за руку. Я отдернула свою и послала парню хмурый взгляд.

— Я должен был попытаться, — нервно смеясь, пробормотал он и поспешно отвернулся.

Мне было жаль Уильяма. Иногда он напоминал Джейсона, и в эти самые моменты я чувствовала себя вдвойне паршивее, чем обычно, думая о светловолосом и добром друге Зака Роджерса.

Я не общалась с Джейсоном несколько месяцев. Все, о чем я могла думать, только о том, как бы ни завалить выпускные экзамены в школе.

У Джейсона тоже был не самый сладкий период. Последний год в университете. Экзамены — сплошная нервотрепка. Уж я-то знаю.

Со временем количество наших телефонных разговоров и переписок сократилось. А потом… я даже не заметила, как мы перестали общаться. Вообще. Но даже когда общалась, мы не говорили с ним о Заке. Я не спрашивала, хотя очень хотела, и Джейсон не горел желанием сковыривать незажившие раны и рассказывать о Роджерсе.

У входа в дом Паркера я врезалась в пьяную девушку, с которой два года ходила на биологию. Она даже не заметила меня, словно просто наткнулась на стену, и проползла мимо. Ее определенно позвала Джессика, потому что мало кто из моей школы дружит со студентами, тем более с парнями из Братств.

Меня оглушила музыка, когда я оказалась внутри дома. Apashe feat. Panther x Odalisk «No Twerk» разрывала огромные колонки, приделанные к стенам. Музыки было слишком много. Танцующие парни и девушки вяло и дерзко двигали своими телами, не давая возможности спокойно пройти вглубь огромного зала.

Мне надо найти Джесс.

Я стала двигаться по направлению к закругленной широкой лестнице, ведущей на второй этаж особняка. Уильям тенью следовал за мной. Когда я добралась до нее, то поднялась повыше и оглядела зал. Так мне не найти подругу. Я достала из кармана шорт телефон и набрала ей смс, спросив, у Паркера ли она вообще.

Джессика позвонила мне через несколько секунд.

— Я стою у конца барной стойки и вижу тебя! — прокричала она в трубку, чтобы я услышала ее.

Я оглядела бесконечную толпу и увидела машущую подругу. Она прыгала и широко улыбалась мне.

— Оставайся там. Сейчас спущусь к тебе! — крикнула я ей в ответ и убрала телефон.

Повернувшись, я наткнулась взглядом на Уильяма. Не сомневалась, что он рядом.

— Мне надо отойти, к Джесс, — наклонившись к нему, чтобы не кричать, проинформировала я.

Парень паник, но кивнул.

— Окей. Я… буду рядом!

Я улыбнулась ему.

— Увидимся.

— Ага. Да. Увидимся, — он провожал взглядом мою отдаляющуюся фигуру.

Я с большим рвением пробиралась сквозь толпу, и когда увидела вблизи подругу, то сначала не узнала ее. Ее огненно-рыжие волосы казались красными из-за освещения. На ней было убийственно короткое и сногсшибательное черное платье, подчеркивающее плавные изгибы ее шикарной узкой талии и соблазнительных бедер.

— Вау, — сказала я.

Джесс засмеялась и обняла меня.

— Привет, детка, — пропищала она, делая свои объятия нерушимыми.

Я закашляла и начала задыхаться.

— Джесс, отпусти… — хрипела я. — Джесс…

Я похлопала ее по спине, и только тогда она отстранилась.

— Извини, я просто скучала по тебе. Такое чувство, будто мы не виделись с тобой несколько лет, — Джессика потянулась к коктейлю и отпила из бокала немного темно-розовой жидкости. — Как дела?

— Отпад. Сейчас завалюсь спать прямо здесь, — невесело ухмыльнулась я.

Джесс сочувствующе вздохнула.

— Да, полный мрак. Черт бы побрал эту работу.

— Согласна, — я заняла свободный стул рядом с ней и сложила локти на краю стойки.

— Не хочу завтра никуда ехать, — пожаловалась подруга. — Не хочу видеть жирное лицо Макса и слушать заказы клиентов, — она забавно сморщила нос. Я рассмеялась и потянулась к ее бокалу. Джесс отдала мне его, и я втянула в себя немного коктейля.

Боже. Слишком сладко.

— Гадость, — сказала я.

Джессика пожала плечами.

— Я бы выпила что-нибудь покрепче, если бы не работа.

— Ага, — я кивнула ей. — А вот я выпью.

— Правда?

Я посмотрела на Джессику. Ее глаза выражали недоверчивость.

— Что? Мне надо отвлечься.

Если бы рядом был Блейк, я бы развлеклась по-другому.

— Окей, — Джесс не стала отговаривать меня. — Только не пей много. Не забывай о…

— Помню, — я нахмурилась.

— Кстати, где Уильям?

— Без понятия, — я привстала со стула и вытянула шею, высматривая бармена.

— Бедный парень, — Джесс начала смеяться. — Ну правда. Сколько ты можешь игнорировать его?

Я закатила глаза.

— Я не просила его бегать за мной. Я не хочу, чтобы он бегал за мной.

— Ты — красотка! — подруга развернулась всем телом в мою сторону и щелкнула меня по носу. — Парни не будут спрашивать, стоит ли бегать за красоткой, или нет.

— Мне плевать.

— Ох, Наоми, — Джессика вздохнула слишком громко и слишком сожалеюще. Я просто не могла проигнорировать это.

— Не начинай, пожалуйста, — попросила я тихо, но мой взгляд, который я обрушила на нее, был тверже стали.

— Я и не собиралась, — она поджала губы и сделала глоток своего идиотского коктейля. — Я просто хотела сказать, чтобы ты перестала быть такой букой и обратила внимание на Уильяма… хоть на кого-нибудь.

— Я… обратила внимание. На Блейка.

— О, — Джессика вскинула руки. — Это другое. Вы просто спите друг с другом! А я имею в виду настоящие отношения, Наоми!

— Не заинтересована в этом, — как можно равнодушнее пожала я плечами.

— Чушь.

— Не-а.

Джесс громко поставила бокал и приблизилась ко мне.

— Да, — настойчиво возникала она. — Я знаю, какого тебе, ясно? Знаю! Меня, вообще-то, тоже бросили!

Мэйсон, черт бы его побрал. Я считала этого парня хорошим, до тех пор, пока не началась вечеринка в честь выпускного. Он набрался и бросил мою подругу под предлогом, что устал от отношений и хочет свободы. Я отказывалась идти на вечер до последнего, но рада, что Джессике удалось уговорить меня, ведь если бы меня не было тогда рядом с ней, — она сошла бы с ума и натворила бы бесконечную кучу глупостей в отместку Мэйсону.

— Мы с Мэйсоном встречались два года, — продолжила Джессика, с трудом вбирая в себя пропитанный музыкой и алкоголем воздух. — Я знаю, что ты любила Зака, несмотря на то, что ваши отношения продлились недолго, — я сжала кулаки; было непривычно слышать, как кто-то говорит о Заке Роджерсе. Я привыкла произносить его имя только в своих мыслях. — И, черт, я понимаю, как тяжело остаться одной. Понимаю, как отстойно осознать, что твои чувства швырнули тебе в лицо, как какую-то дешевую, блестящую обертку от «HERSHEY'S Reese's Nutrageou^4»! Я знаю все это, — лицо моей подруги скривилось в гримасе сочувствия. — Это просто дерьмо какое-то. А еще адски больно, — она шумно выдохнула. — Но я так же понимаю и то, что нам надо двигаться дальше, Наоми.

Мне хотелось закрыть глаза и выпустить из клетки свои чувства, которые я укрощаю изо дня в день, надеясь получить над ними абсолютный контроль. Смогу добиться этого — смогу раз и навсегда забыть о Заке.

— Я знаю, Джесс, — тихо пробормотала я.

Она права. Она права всегда и во всем.

— Мы не можем жить с этим всю жизнь, — произнесла Джессика и накрыла своей ладонью мой сжатый кулак. — Ты не можешь. Себя я знаю, — она горько усмехнулась. — Я справлюсь. Я смогу забыть этого придурка Мэйсона, — то, как ее голос дрогнул и сорвался на имени бывшего, навело меня на совершенно иную мысль. — А вот ты… Наоми, — она крепче сжала мою руку. — Почти год прошел.

Десять месяцев и двенадцать дней.

— Хоть ты и говоришь и делаешь вид, будто все хорошо, я чувствую, что это не так. Я же твоя лучшая подруга. И хотя бы мне ты не можешь лгать.

— Лгать в чем, Джессика? — я посмотрела на подругу. — Я не лгу.

— Ты обманываешь саму себя, — мягко уточнила она.

Я запрокинула голову и рассмеялась. Она просто чертовски хорошо меня знает.

— Это не важно, Джесс, — я опустила притворно смеющийся взгляд на ее грустное лицо. — Зак Роджерс в прошлом. Правда. Я просто… не готова встречаться с кем-то по-настоящему. Мне достаточно Блейка.

— Это совсем другое, — пробормотала подруга и убрала руку свою с моей. Она допила коктейль и встала со стула. — Просто я переживаю за тебя. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

В горле застрял ком отвращения к своему бессилию против чувств, ранящих сердце на протяжении стольких месяцев.

Я плотно сжала губы и улыбнулась Джессике.

— Я в порядке, — сказала я.

Подруга вздохнула, немного ссутулившись, и наклонилась ко мне, чтобы поцеловать в лоб.

— Ты просто ужасная лгунья, Наоми Питерсон, — проговорила она, отстраняясь.

— Кажется, ты уже говорила это.

— И буду говорить дальше. Ладно, — Джессика стала мять свои волнистые рыжие волосы, чтобы придать им объем. — Мне надо найти Паркера.

— Зачем?

— Он обещал мне показать кое-что, — подруга загадочно улыбнулась и подмигнула мне.

— О. Гм. Ясно, — я немного растерялась.

— Не скучай, солнце, — сказала она и упорхнула, затерявшись в толпе.

— Не буду, — промямлила я пустоте.

Когда ко мне, наконец, подошел бармен, я попросила у него красный абсент.

***

Я болтала с барменом о сложностях этой несправедливой жизни, когда услышала знакомый голос.

Это Джесс. И она кричала. Не потому, что что-то произошло, а потому, что она наткнулась на Мэйсона, который оказался этим вечером на вечеринке и попался на глаза моей лучшей подруги.

И мне нужно немедленно увести ее как можно дальше, пока она не разодрала парню глотку.

Я соскочила со своего места и побежала к Джессике. Вокруг нее и Мэйсона скопились люди и обсуждали то, что происходило на их глазах. Придурки.

— Дайте пройти, — я нагло расталкивала их, и на меня ворчали. Плевать.

Оказывается, Джессика кричала не на Мэйсона, а на длинноногую девицу в короткой юбке, которая едва прикрывала ее задницу, и в топе, через который было отлично видно торчащие соски. Фу.

— Только подойди сюда, тупая шлюха, и я выдеру тебе твои наращенные волосы! — Джесс держал какой-то высоченный парень, но она шипела и выворачивалась из его длинных рук, полностью обхвативших ее худое тельце.

— Пошла ты! — выплюнула блондинка с отвращением.

— Закрой свой рот, а то в него залетит очередной член, — скривилась Джессика.

Теперь в ее дернулась блондинка, но ее остановил Мэйсон свою спутницу, схватив за локоть.

— Угомонись, Кира, — сказал он. Мэйсон шатался. Он был пьян.

Этот парень — не тот Мэйсон, которого я знала столько времени. Его будто подменили. За последний месяц я узнала о новом Мэйсоне то, что он грубый, бестолковый и абсолютно аморальный. Джесс как-то сказала, что Мэйсон просто стал собой, а их отношения мешали ему «раскрыться».

Похоже, она и в этом была права.

— Она назвала меня шлюхой! — блондинка, Кира, выдернула свою руку и возмущенно посмотрела на Мэйсона, который, казалось, вообще с трудом понимал, что происходит. Его голубые глаза застыли на одной точке, и у меня сложилось такое впечатление, будто он сейчас упадет.

Наконец, я добралась до Джессики, но она продолжала испепелять яростным взглядом Киру и Мэйсона.

— Что здесь произошло? — я нахмурилась и перевела глаза на темноволосого парня, по-прежнему обнимающего Джессику. — Отпусти ее.

Он пожал плечами и высвободил подругу. В ту же секунду Джесс ринулась вперед, но я вовремя перехватила ее и с трудом заставила остановиться.

— Эй, эй, Джесс, успокойся! — попросила я.

— Отпусти меня, — прорычала Джессика.

— Не отпущу, — я встряхнула подругу и встала перед ее лицом, чтобы она, наконец, посмотрела на меня. Ее свирепые глаза горели, как и бардовое лицо. Что-то просто чертовски сильно разозлило Джессику. — Давай уйдет отсюда.

— Сначала я разделаюсь с этой дрянью…

— Нет! — я крепко сжала ее плечи, чтобы ослабить сопротивление. — Мы уходим, Джессика. Прямо сейчас.

Она промолчала. Ее грудь с тяжелой быстротой поднималась и опускалась. Она напоминала мне исполинского быка, так отчаянно рвущегося разорвать мулету^5 в лице той блондинки.

— Пожалуйста, пойдем со мной, — снизив голос, попросила я вновь.

— Ладно, — процедила подруга, но ее пылающие глаза все еще смотрели мне за плечо.

Я ослабила хватку и, не отпуская ее, направилась к выходу из дома.

— Уже уходишь, сучка? — послышался за нашими спинами ядовитый голосок Киры.

Черт бы ее побрал!

Я застыла, испугавшись, что сейчас Джесс взбесится по-настоящему, и тогда никто не сможет ее остановить. Но подруга сумела взять себя под контроль и продолжила идти, но уже без меня, так как какое-то время я не была способна шевелиться.

— Клиенты тебя заждались, шлюха, — она, не оборачиваясь к Кире, подняла руку и показала ей средний палец.

Как только Джессика громко хлопнула за собой входной дверью, я очнулась и побежала за ней, оставив за собой рассеивающуюся и жужжащую толпу.

— Джесс! — крикнула я.

Подруга, спотыкаясь, шла к своей машине.

— Постой! — я догнала ее и остановила, дернув за мизинец.

Она замедлила шаг, чтобы я могла сравняться с ней.

— Просто давай свалим отсюда, — проговорила она, сверля глазами пустоту перед собой.

— Хорошо.

Я и сама ужасно хотела уехать.

Мы добрались до ее тачки, и когда забрались в нее, я вспомнила, что не предупредила Уильяма о том, что уезжаю с Джессикой. Ладно. Не важно.

— Что произошло? — спросила я, пристегиваясь ремнем безопасности.

— Я… просто увидела Мэйсона и сорвалась, — вздохнув, призналась Джессика.

Мы выехали с мини-стоянки перед особняком.

— Эта курица сидела у него на коленях, а его руки были у нее под топом и трогали ее надувные сиськи, — она скрипела зубами, говоря это. — Мне просто снесло крышу, Наоми. Клянусь, я не хотела устраивать разбор полетов и лезть в это дерьмо, но… — Джесс слабо ударила по рулю. — Этот осел мог проявить хотя бы каплю уважения и перестать лапать ее на моих глазах.

Джессика сделала резкий вдох.

— Наоми, он трахал своими руками ее грудь, а я стояла перед ним и смотрела на это! И этот чертов урод все видел! — неожиданно, подруга взорвалась и стала кричать. — Мы встречались два года! Он видел, что я рядом, но не остановился… Я ненавижу его. Я так его ненавижу, Наоми.

— Мэйсон — сволочь, — кивнула я. — Знаешь, я думаю, ты все сделала правильно.

Джессика на секунду перевела на меня сомневающийся взгляд.

— Что? Правильно?

— Ну да, — я вскинула плечами.

— Почему?

— Ты сейчас чувствуешь облегчение?

— Эмм… да. Думаю, да. Мне стало легче.

— Значит, не сомневайся в правильности своего необдуманного поступка.

Джессика слабо рассмеялась.

— Давай не будем говорить о Мэйсоне, — посерьезнев, попросила она.

— Хорошо, — улыбнулась я.

Но всю дорогу до моего дома мы то и делали, что обсуждали, какой Мэйсон кретин.

***

Я пыталась прокрасться в свою комнату незаметно, но как только добралась до лестницы, в гостиной зажегся свет.

— Ты смотрела на время? — раздался голос отца.

Я закрыла глаза и застыла на первой ступеньке.

— Да, — грубым тоном ответила я.

Скрип половиц. Томное дыхание. Папа с недовольным лицом и скрещенными на груди руками прислонился к стене.

— Ты могла бы предупредить, что вернешься так поздно, — спокойным тоном сообщил он.

— Ох, боже, — я начала смеяться.

— Я серьезно, Наоми.

— Я тоже. Ты сошел с ума, — качая головой, я отвернулась от отца и стала подниматься дальше.

Это невыносимо, невыносимо глупо. Даже не буду тратить время на столь бессмысленный разговор с лицемером, пытающимся казаться достойным родителем.

— Не разговаривай так со мной! — разозлился он.

— А ты не веди себя так, будто имеешь право требовать от меня уведомлений о том, когда я должна возвращаться, а когда — нет! — я не заметила того, как раздражение волной поглотило меня и расщепило на атомы.

— Я твой отец. Так что я имею право, — он оттолкнулся от стены и сделал шаг в мою сторону.

— Похоже, ты не думал об этом, когда уходил от нас с мамой, — с леденящей душу жесткостью произнесла я, пронизывая безжизненным взглядом хмурое лицо отца.

Он вздрогнул — слабо, — но я увидела. И его мгновенная, сокрушительная слабость не тронула мое сердце.

Я ушла в свою комнату прежде, чем отец вышел из ступора.

Он пытается наверстать то, что пропустил, и воспитывать меня. И он упорно отказывается видеть то, что я выросла. Без него. Без его участия. Он мне не нужен, как и его идиотские правила, наказания и советы. Я прожила без крепкого отцовского плеча восемь лет, и с удовольствием проживу столько же.

Я включила в комнате свет и рухнула на кровать. У меня отнимались ноги. Потолок кружился в глазах из-за горящего в венах алкоголя, и я сжимала пальцами одеяло. Из головы не выходили слова Джесс о том, что я лгу себе, делая вид, что мне хорошо одной.

Мне плохо. Но не оттого, что я одна. А оттого, что рядом нет Зака.

Я надеялась, что сумею двигаться дальше спустя месяц, или два после расставания с ним. Я никогда не относила себя к числу тех девушек, которые плачут целую вечность, потому что их бросил парень.

Я не думала, что у меня так будет.

Я не плачу, но боль есть. И от нее не избавиться. Не избавиться от мыслей и воспоминаний.

У меня ломка.

Я должна его увидеть.

Хотя бы на две секунды.

Хотя бы одним глазком.

Я должна…

У меня потемнело в глазах, когда я резко соскочила с кровати. Добравшись до стола, я взяла ноутбук и вернулась обратно в постель. Устроившись с компьютером, я включила его и зашла в твиттер на страничку Джейсона. Его нет у меня в друзьях, но он есть в закладках.

Я чокнутая.

Мое сердце заколотилось как сумасшедшее, когда я увидела несколько новых постов. Быстро прочитав их, я заметила под одной записью новое фото.

«Это был отличный вечер! Спасибо, друзья!»

У меня задрожали руки и вспотели ладони. Я подавленно сглотнула и кликнула на фотографию, где Джейсон делает селфи себя и компании парней и девушек. Они в каком-то темном помещении — в баре.

Чуть приоткрыв губы, я выпустила из легких последний кислород и оцепенела.

Мои глаза внимательно бегали по фотографии, ища то самое лицо.

Нашла.

Зак тоже был там. И он попал в камеру, хоть и сидел дальше остальных. А еще рядом с ним находилась какая-то темноволосая девушка, и она улыбалась, глядя на него.

Стоп.

Мне это показалось, или я действительно увидела, что они держатся за руки?

Сердце заколотилось так громко, что стало заглушать мои собственные мысли. Но мне стало легче. Уголки моих губ приподнялись вверх, и я почувствовала, как влага наполнила глаза.

Зак Роджерс.

Сейчас, глядя на его лицо, окутанное полумраком, я думала, что он был сном. Удивительным сном, который так быстро закончился. Мне жаль, что камера на телефоне Джейсона не достаточно четкая, чтобы с точностью передать цвет глаз Зака.

Я скучала по нему.

Иногда, занимаясь сексом с Блейком, я ловлю себя на мысли, что поступаю неправильно по отношению к Заку. И сразу после этого я пытаюсь убедить себя, что мир Роджерса не закончился на мне, и он тоже спит с девушками. Со многими девушками.

На этой фотографии Зак и темноволосая красотка держатся за руки. После нескольких минут досконального изучения я убедилась в этом.

Это не должно волновать меня. Не должно причинять боль и ранить сильнее.

Я вытерла со щеки слезу и шмыгнула носом.

Его глаза холодные. Он смотрит перед собой и не улыбается, как это делает его спутница.

Холодные.

Имеет ли быть место микроскопическому шансу на то, что взгляд Зака холодный потому, что он не забывает обо мне, и наш разрыв до сих пор не оставляет в покое его мысли?

Нет. Господи. Нет. Какая глупость.

Дело не во мне. Больше никогда и ничего у него не будет из-за меня.

Я громко захлопнула крышку ноутбука и легла спать с мыслями о Заке Роджерсе.

ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА

Я выбежала на улицу с бутербродом во рту и одновременно натягивала на себя легкую кофточку — утро выдалось прохладным.

Джесс посигналила мне, чтобы я двигалась быстрее. Но за вчерашний день я находилась столько, что, возможно, провалялась бы в постели неделю, если бы не работа.

Я доползла до тачки Джессики и запрыгнула внутрь.

— Мы опаздываем, — вяло прокомментировала подруга и взглянула на меня из-под солнцезащитных очков на пол ее лица. — Дай откусить. Я ничего не ела.

Я все еще возилась с рукавом, поэтому наклонилась вперед, чтобы Джессика взяла бутерброд. Она откусила огромный кусок и поместила его обратно между моих зубов.

— Вкуснятина, — сказала она, заводя «Фольксваген». — Я бы всю жизнь питалась такой едой, если бы не чертовы калории, которыми пропитаны эти чудеса вселенной.

Я усмехнулась, и бутерброд чуть не выпал у меня изо рта. Разобравшись, наконец, с кофтой, я доела его.

Всю дорогу до «Голд» Джессика громко зевала и болтала о Паркере.

— Знаешь, он еще ничего для качка с нереально завышенной самооценкой, и просто лапочка по сравнению с его друзьями.

— Так вы встречаетесь, или что? — решила уточнить я.

— С чего ты взяла? — фыркнула Джессика. — Я и Паркер? Серьезно, Наоми? Я не настолько глупа, чтобы иметь парня вроде Паркера.

— Ну, я просто подумала… вы же флиртовали, или типа того…

Она усмехнулась.

— Флирт и отношения — разные веще. Кому, как тебе, не знать об этом.

Ага, намек понять.

Я улыбнулась и отвернулась к окну.

Мы молчали какое-то время. Джесс нерешительно закусывала губу, словно хотела о чем-то поговорить со мной, но так не произнесла ни слова. Я не давила на нее, потому что, возможно, она хотела затронуть тему о Мэйсоне и вчерашней вечеринке. Как лучшая подруга Джессики, я должна делать все, что в моих силах, чтобы помочь ей забыть этого парня.

Поэтому первое и главное правило той, чью подругу бросил парень: не напоминать ей о нем лишний раз.

Джесс прибегает к этому правилу не всегда. Я — лишь тогда, когда она сама начинает говорить о Мэйсоне.

Мы вошли в «Голд» ровно в восемь. Тео протирал столы, а Лесса распрыскивала какую-то ароматическую дрянь с запахом лаванды и лимона.

— Где таскает ваши задницы? — словно по команде из уборной выполз Макс, застегивая последние пуговицы на рубашке в гавайском стиле. Что за?.. — Вы смотрели на время?

— Доброе утро, Макс, — вздохнула Джессика и махнула рукой Тео и Лессе. — Привет, ребята.

— Хэй, — ответили они в раз и улыбнулись друг другу.

Джессика обернулась ко мне и кивнула подбородком, как бы говоря идти за ней. Проходя мимо Макса к комнате для персонала, невозможно было пропустить его стирающего в порошок раздраженного взгляда. Мне даже стало не по себе, и я обогнала Джессику, первой скрывшись из поля зрения нашего босса.

— Паршивая работа, — ворчала Джесс, переодеваясь в форму. — Паршивые летние каникулы. Паршивая жизнь. Паршивые парни.

Я рассмеялась.

— Ты ко всем словам собралась подставлять это прилагательное на «П»?

— Ага.

Я шутливо сузила глаза и, уперев руки в бока, посмотрела на нее.

— Что? И ко мне это тоже относится? Паршивая подруга, ммм?

Джессика ухмыльнулась и подошла ко мне. Она обвила меня одной рукой и чмокнула в лоб.

— Неа. Ты у меня лучшая. Лучшая во всем.

Она щелкнула меня по носу и отстранилась.

Я развернулась к пыльному зеркалу и собрала волосы, собираясь сделать хвост.

— Может, лучше заплести тебя? — предложила Джесс, копошась в своей сумке.

— Нет времени. Я собираюсь посетить парикмахерскую сегодня. Ты со мной?

— Конечно. Должен же тебя туда кто-то подвести.

— Именно, — я поймала ее взгляд в отражении и подмигнула.

День начинался просто замечательно, если ставить его в сравнение с предыдущими.

Сегодня у кафе «Голд» вновь было два плюса. Музыка — Джесс включила Sex Pistols «God Save The Queen» и пританцовывала, протирая бокалы и бутылки за барной стойкой. Второй плюс — Блейк Бенджамин, который, наконец, появился на работе. Я увидела его, когда выходила вслед за Джессикой из кладовой комнаты. Мне пришлось остаться там еще на десять минут, так как Блэйк утащил меня за собой и зажал в ближайшем углу, став покрывать поцелуями все обнаженные участки моей кожи. Но их ему оказалось недостаточно, поэтому вскоре на пол полетела верхняя часть моей униформы.

Прекрасный способ поднять с утра настроение.

Заправляя желтую рубашку в юбку, я выползла в зал и подошла к Джессике.

— Еще никого нет? — поинтересовалась, осматривая пустующее помещение.

Подруга покачала головой, крутя в руках бутылку бурбона.

— Супер, — сказала я и пронаблюдала за перемещением Блейка из комнаты для персонала до выхода из кафе. Он переносил какие-то коробки. Его мышцы так сексуально напрягались, что от них просто невозможно было отвести взгляда.

— Я бы трахнул его прямо здесь, — услышала я сбоку от себя жалостливый вздох Тео.

Поперхнувшись воздухом, я уставилась на него в полном изумлении. Я еще не до конца привыкла к тому, что он гей и не скрывает этого.

— Как думаешь, если я предложу ему сходить на футбол, как скоро он отошьет меня? — не переводя на меня взгляд, спросил Тео. — И какова вероятность того, что мы пойдем ко мне после футбола в случае, если он все-таки согласится? Или это фиговый план, а?

Я вскинула брови и открыла рот.

— Это фиговый план, Тео, — ответила Джесс вместо меня.

Тео нахмурился.

— Конечно, вы можете сходить на футбол, но на продолжение можешь не рассчитывать, — добавила Джессика.

— Ты права. Футбол не прокатит. Тем более я его ненавижу, — пробормотал парень, почесав подбородок. — Может, пригласить Блэйка в бар?

— Что изменится? Ты все равно не трахнешь его, Тео, — Джес послала парню сочувствующий взгляд. — Блэйк не гей. Никогда им не был. Парень с такой внешностью просто не может быть геем.

— Эй, намекаешь, что я недостаточно хорош для него? — вспылил Тео.

— Нет. Конечно, нет, — улыбнулась она. — Просто… тебе стоит обратить свое внимание на какого-нибудь другого сексуального парня с татуировками, который бы… разделял твои вкусы в выборе партнерши… партнера.

— Но он мне нравится, — простонал Тео.

— Эй! — Джессика протянула через меня руку и ударила его по плечу кулаком. — Перестань вести себя, как девчонка. И спустись на землю. Блэйк тебе не светит.

— Спасибо за поддержку, Джесс, — пробурчал Тео.

— Я просто слишком сильно тебя обожаю, чтобы лгать.

— Может, мне накачать его снотворным, и…

— Вау. Я не могу слушать это, — подняв руки в сдающемся жесте, перебила я.

— Что? Это слишком? — Тео прикусил нижнюю губу, сомневаясь.

— Ага.

— Простите. Может, вы и правы… Блэйк не дает даже малейшего шанса, или намека на то, что мы могли бы замутить. Тем более, — наш темноволосый друг приободрился, — я познакомился с одним красавчиком в твиттере. Его зовут Майк, — Тео достал телефон и что-то начал в нем искать. — Смотрите.

Джесс буквально выхватила белый айфон из его рук и приблизила к своему лицу. Я вытянула шею, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на этого Майка. Смогла увидеть лишь то, что он платиновый блондин.

— Хмм, действительно красавчик, — подруга отдала телефон Тео.

— Он пригласил меня в боулинг на выходных, — признался Тео.

— Ты согласился?

— Я планировал позвать Блэйка. Куда-нибудь.

— Плюнь на Блэйка. Уверена, у него есть девушка, — машинально, или нет, но взгляд Джессики метнулся на меня, и я съежилась, надеясь, что Тео не заметит этого.

— Думаешь?

— Да, — подруга нагнулась, чтобы поставить бокал, который протирала три часа.

— Не знаю…

— Меньше сомнений, приятель. Тебя никто не заставляет встречаться с Майком. Можешь просто трахнуть его и представить, что это Блэйк.

— О боже, Джесс. Ты страшно гениальна.

Она громко рассмеялась.

— Иногда сама себе завидую.

День был сносен только до обеда.

Ровно в двенадцать, когда я стояла за барной стойкой и наливала двойной капучино мужчине, открылась дверь кафе, и мое внимание привлекла знакомая светлая макушка.

Уильям, оглядевшись на посетителей с некоторой неловкостью, прошел вглубь помещения, и когда его глаза наткнулись на меня, он озарился широкой улыбкой и ускорил шаг.

— Хэй, — сказал Уильям, встав рядом с мужчиной в офисном сером костюме, который ждал свой кофе.

— Привет, — тихо поприветствовала я в ответ. — Подожди минутку.

— Хорошо.

Я закончила с кофе, и посетитель ушел, оставив два бакса и даже не поблагодарив. Убрав деньги, я вздохнула и подняла тяжелый взгляд на Ульяма, который стучал пальцами по деревянной поверхности стойки и разглядывал стены, как будто впервые пришел сюда.

— Тебе что-то нужно? — спросила я без капли теплоты.

— Я… пришел узнать, — голубые глаза парня застыли на мне. — Ты вчера ушла с вечеринки и даже не предупредила. Я волновался, — он ускорил раздражающее озвучивание незнакомого ритма. — Как ты? Все хорошо?

Что за идиотский вопрос?

— Да. Все прекрасно, — ответила я. — Что-то еще? Если нет, то мне надо идти. Работа не будет ждать.

Уильям устало опустил голову и рухнул на высокий стул. Он о чем-то усиленно думал — об этом свидетельствовал сморщенный лоб и глубокая складка между бровей.

— Можно мне тоже… кофе? — неуверенно попросил он.

Я сомневалась: действительно ли он пришел сюда, чтобы попить кофе, или это лишь повод, чтобы подольше задержаться и в очередной раз попытаться пригласить меня куда-нибудь?

— Конечно, — запоздало отозвалась я. — Сахар добавлять?

— Нет.

Я подошла к кофе-машине и стала ждать, когда горячая ароматная жидкость заполнит чистую кружку. Все это время Уильям не сводил с меня внимательного взгляда. Закончив, я поставила перед ним его кофе.

— Что-нибудь еще?

— Нет. Спасибо.

Он сделал небольшой глоток и сморщился сильнее.

— Что? Горячо? — поинтересовалась я.

— Крепко, — ухмыльнулся он.

Я вскинула бровь. Похоже, Уильям не знает, что такое по-настоящему крепкий кофе.

— Извини. Могу налить другой, — предложила я.

— Нет! Нет. Не стоит, — он выставил руку вперед, останавливая меня.

Я пожала плечами.

— Окей.

Посетители сменяли друг друга с астрономической скоростью, и я убегала делать заказы несколько раз, а Уильям все сидел за стойкой, разглядывая пенку на поверхности нетронутого кофе.

— Ты собрался сидеть здесь весь день? — вернувшись, спросила я, изо всех сил пытаясь скрыть свое раздражение. Еще и Джесс маячила перед глазами и всячески намекала на Уильяма, подмигивая и тыкая в него пальцами, когда он не видел.

— Вообще-то, да, — невинно улыбнувшись, согласился Уильям.

— Правда? Зачем?

— Дождаться конца твоей смены, чтобы погулять.

— Не хочешь для начала спросить у меня, хочу ли я этого, или нет?

Уильям задержал свой взгляд на мне.

— Ты хочешь?

Я ответила ему решительно.

— Нет.

Парень громко выдохнул и громко поставил локти на стойку.

— Мне теперь даже снится, как ты говоришь это слово. Нет, — снова вздохнул. — Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. И еще раз нет. Я тебе настолько не нравлюсь? — кажется, Уильям не заметил, как повысил голос, потому что не обратил внимания на людей, которые теперь пялились в нашу сторону. А вот я обратила, и мои щеки залила краска смущения.

— Прекрати, — прошипела я.

Уильям опустил голову, но выглядел по-прежнему расстроено и равнодушно к остальным, кто находился в этом помещении.

— Я устал, Наоми.

Я приковала глаза к носкам своих балеток.

— Никто не заставляет тебя слушать это слово от меня.

— Но ты мне нравишься! Понимаешь? Нравишься. По-настоящему. И я очень хочу пойти с тобой на свидание. Черт! Я хочу пойти с тобой хоть куда-нибудь, — он сжал руки в кулаки и замотал головой. — Ты можешь стать чуточку доступнее, пожалуйста?

В какой-то момент я почувствовала искреннее сожаление и даже вину, но последние слова Уильяма разорвали нить, связывающую меня с этими чувствами.

— Чуточку доступнее? — очень медленно переспросила я, отчаянно желая услышать объяснение. — Что это значит?

Я видела, как Уильям растерялся от волнения. Он запустил руку в свои волосы и закрыл глаза.

— Я не это имел в виду, — забормотал он.

— Что — это?

Я облокотилась о стойку и стала ждать ответа, но Уильям молчал, играя желваками.

— Ты заставляешь меня чувствовать себя полным неудачником, когда я нахожусь рядом с тобой. И я не знаю, что делаю не так. Не знаю, что могу изменить, чтобы понравиться тебе. Это жестоко, — он медленно открыл глаза и взглянул на меня из-под опущенных ресниц.

— Я не…

— Питерсон! — я вздрогнула, когда Макс заорал у меня за спиной. — Хватит бездельничать. Тебе что, заняться нечем? — он махнул рукой в сторону посетителей. — Когда-нибудь ты нарвешься, и я уволю тебя.

Это уже трехсот пятьдесят пятая угроза.

Я громко выпустила воздух и сжала пальцами переносицу. Дождавшись, когда Макс уйдет, я посмотрела на Уильяма.

— Пожалуйста, иди домой. Или… куда-нибудь. Не знаю, — я покачала головой. — Не стоит ждать меня. После работы у меня дела с Джессикой, так что…

— Только не говори: «В следующий раз», — Уильям сморщился и встал со стула.

Я поджала губы и сделала свой взгляд холодным.

— Пока, Уильям.

Он, сверля меня обиженным взором, кинул десятку рядом с не выпитым кофе и развернулся, чтобы уйти.

— Здесь больше, чем нужно, — сказала я.

Не оборачиваясь, Уильям небрежно отмахнулся.

Я убрала за ним кофе и вернулась в зал, чтобы принять заказ у самого дальнего столика с восточной стороны. Молодые люди заказала картофель-фри с пивом для парня, и салат из одних углеводов с диетической колой для девушки. Я вышла кухни с огромным подносом в руках и медленно, чтобы не упасть, поплелась к обнимающейся парочке.

Я пересмотрела много мелодрам, в которых мир главного героя замирает, когда в его жизни происходит судьбоносная встреча с прошлым в самом неожиданном месте и в неподходящее время.

Когда зал для посетителей в кафе «Голд», который за считанные мгновения сузился до размеров коробки из-под телевизора, заполнил громкий мужской смех, — знакомый смех, — я почувствовала себя главной героиней одного из таких фильмов. И даже представила музыку. Точнее она зазвучала в моей голове сама собой, ведь я столько раз представляла нечто подобное.

Бывают разные судьбоносные встречи. Хорошие, плохие, грустные, те, от которых хочется умереть от счастья.

Я не знаю, к какой категории встреч отнести эту. Но если бы это было фильмом, на этом моменте заиграл бы припев песни Chevelle «Envy».

Я вросла в пол и больше не могла шевелиться. Мои глаза, округлившиеся до боли, впились во вплывающую фигуру высокого светловолосого парня. Он смотрел себе за плечо и смеялся. Но я больше не слышала звука его радости.

Если бы моя жизнь была фильмом, я бы не сделала встречу с этим человеком такой тривиальной. Нам предоставлен весь мир и целая жизнь, чтобы неожиданно встретиться, но… крохотное, не популярное кафе «Голд» в Индианаполисе… серьезно? Это самое последнее место, где бы я ожидала увидеть Джейсона.

Да.

Того самого Джейсона — лучшего друга Зака Роджерса.

Я не раз убеждалась в том, что Господу доставляет удовольствие глумление надо мной.

Воздух покинул мои легкие, и окружающая обстановка превратилась в декорации. Все погрузилось во тьму, и свет несуществующего прожектора упал на Джейсона, как на единственный объект моего внимания.

Если это не фильм, то сон.

Точно. Сон.

Чертовски, просто чертовски реалистичный.

Джейсон, словно в замедленной съемке, повернул голову, и я встретилась взглядом с его сверкающими зелеными глазами.

Я услышала щелчок, будто кто-то запечатлел на фотоаппарат этот момент.

Я более чем уверена, что схожу с ума.

Джейсон замер, и улыбка резко сошла с его вытянувшегося лица.

Это определенно сон.

Вспышка света на мгновение ослепила меня, но когда белый свет начал рассеиваться вместе с остатками моей веры в адекватность этого мира, я увидела еще одну фигуру, появившуюся за спиной у лучшего друга Зака.

Свет прожектора упал на парня массивнее и выше Джейсона. Его прямые коротко стриженые волосы были светлее. А еще у него голубые глаза.

Те самые холодные глаза, как на той фотографии, которую вчера я не могла рассматривать без слез.

Бог точно спятил, потому что этот парень за спиной Джейсона — Зак Роджерс.

ПЯТАЯ ГЛАВА

Одновременно произошло несколько вещей.

Поднос выскользнул из моих рук. Но самое ужасное то, что я даже не попыталась предотвратить это. Я позволила посуде разбиться, кофе разлиться по полу, смешавшись с рассыпавшейся едой, и превратить все это в отвратительное месиво фаст-фуда.

Ко мне тут же подбежал Тео, будто все это время он находился рядом и ждал, когда в «Голд» войдут Джейсон и Зак и своим появлением вышибут почву из-под моих ног.

Тео что-то спросил у меня, но я не слышала и не слушала его. Я похоронила свой взгляд на двух парнях, что заставили меня превратиться в статую. Я не могла шевелиться. Не могла дышать. Не могла думать. Мне нужно было немедленно перестать стоять на месте, собрать эту чертову посуду с едой и вытереть кофе.

Но у меня не хватало духа отвести свои глаза в сторону.

Вероятно, завтра на Землю обрушится метеорит, потому что я действительно видела Зака Роджерса. И это просто чертовски выбивало из колеи.

Я не предполагала, что это случится когда-нибудь.

Он смотрел на меня.

Он выглядел не менее потрясенным, чем я, или Джейсон. Будто в одно мгновение весь мир перестал принимать участие в моей жизни, и остались только мы. Только Зак Роджерс и его неподвижные, встревоженные глаза.

Я почувствовала, как кто-то дергает меня за руку. Где-то очень глубоко во мне пульсировала жилка страха, ведь за такой промах Макс реально может меня уволить. Но к огромному счастью это не он настойчиво пытался оторвать мне руку, желая привлечь к себе внимание.

Джессика.

Я хотела моргнуть, хотела, наконец, прийти в себя и убрать тот беспорядок, который сотворила, но пленительные голубые глаза, округлившиеся и ставшие огромными, не позволяли отводить с них взгляд.

Какого. Черта.

Какого черта Зак Роджерс забыл в этом кафе?

Какого черта он вообще забыл в Индианаполисе вместе с Джейсоном?

Нет, против Джейсона я ничего не имею против, но все же…

— Черт подери, Наоми, ты слышишь меня?! — словно из другого конца туннеля, которому нет конца, до меня донесся голос подруги.

Я громко пискнула, когда Джессика так сильно дернула меня за мизинец, что он хрустнул.

И, будто пробудившись, я увидела, что не только Зак и Джейсон смотрели на меня, но и все находившиеся в зале тоже. Кто-то застыл с чашкой кофе в руке, кто-то навис над тарелкой.

Боже. Дерьмо.

Лишь в момент, когда меня накрыло волной глубокого, непобедимого стыда, я забыла о присутствии своей безответной любви в помещении.

Мой взгляд рухнул вниз, и сквозь плотную пелену на глазах я заметила, как Тео водит шваброй по полу, убирая следы пролитого мною кофе.

Я должна делать это вместо него.

Я открыла рот, чтобы сказать Тео остановиться, но внезапно меня понесло назад, и если бы Джесс не было рядом, я бы грохнулась на задницу.

— Ты в порядке? — она по-прежнему держала меня за руку. — Что с тобой? Тебе нехорошо?

Я упаду в обморок, если немедленно не уйду.

Почему он не отворачивается? Почему я все еще чувствовала его глаза на себе?

— Д-да, — наконец, с моих засохших губ слетел еле слышный ответ.

Джессика тяжело вздохнула, и боковым зрением я заметила, как она нахмурилась. Затем обернулась и взглянула в сторону Джейсона и Зака.

— Наоми.

Джейсон улыбнулся, произнеся мое имя. Звук его голоса пробудил во мне какое-то необъяснимое и невероятно сильное чувство, от которого мне вдруг стало очень холодно, и я задрожала.

Может, я по-прежнему сплю?

Тупой спазм скрутил мой желудок в морской узел, и я растерянно захлопала ресницами, не зная, что сказать в ответ. «Привет, Джейсон. Давно не виделись. Как ты?», или «Привет. Как дела? Какого черта здесь забыл Зак Роджерс? Я рада тебя видеть»?

— Эээ, привет, — Джесс по-прежнему взирала на Джейсона и Зака. Затем резко повернула голову в мою сторону. В ее ярких зеленых глазах читалось искреннее недоумение. — Пойдем, Наоми.

Как они оказались в этом кафе?

— Наоми? — подруга потянула меня назад.

Может, они искали меня?

— Наоми!

Нет. Это бред. Им это не нужно.

— Черт подери! — Джесс зашипела, склонившись к моему уху. — Двигай немедленно своей задницей и иди за мной.

Я больше не сопротивлялась и позволила ей тащить себя. Зак и Джейсон, да и все остальные, наблюдали за тем, как мы уходим.

«Боже, я такая идиотка!» это первая мысль, ворвавшаяся в мою голову, когда Джесс привела меня в кладовку и усадила на коробки, забитые всяким барахлом.

— Что это было? — она встала передо мной, уперев руки в бока. — Потрудись объяснить, потому что, знаешь, я вообще ни черта не поняла. Кто эти парни?

Я слушала ее в полголоса. Мое лицо пылало, и когда я приложила к ним ладони, то мне тут же захотелось их отдернуть, потому что было очень горячо.

— Боже мой, — лепетала я.

— Наоми, — Джессика зарычала.

Я заставила себя поднять на нее потерянные глаза.

— Там Зак, Джесс… Там… Зак и… Джейсон. Господи, — я снова начала пялиться в пол. — Господи.

— Уоу. Стоп. Погоди. Тот самый Зак Роджерс, который кинул тебя?

Я не удивлена, что Джесс забыла, как он выглядит. Я показывала ей его, когда вернулась в Индианаполис. Увидев его, Джессика фыркнула, хотя признала, что Зак красавчик, и сказала мне, чтобы больше я не смотрела его фотки, и удалила их с моего компьютера. Я была настолько подавлена и воодушевлена ее речами, которыми она пичкала меня, будто таблетками, каждый день, поэтому согласилась. Но спустя какое-то время нашла способ восстановить удаленные файлы (обратилась к знакомому парню, который шарит в технике), и сумела спрятать в папу с дурацким названием несколько заново скаченных изображений с Заком.

— Угму. Ага. Да.

Я не могла сейчас говорить.

Крепко зажмурив глаза, я стала раскачиваться вперед-назад и нервно стучать пяткой по деревянному полу. Мои движения создавали неприятный приглушенный скрип, который действовал на нервы, но я не могла остановиться.

— Эмм, он стоял ближе к выходу, да? — задумчиво уточнила Джессика.

Господи, какое это имеет значение?

— Да, — отозвалась я.

— А… кто был с ним?

— Джейсон.

Я с силой надавила на виски, под моими пальцами яростно пульсировала вспыхнувшая боль.

— Это… хреново, — самые правильные слова за сегодняшний день, которые я услышала от Джесс за весь день. — Что они здесь делают?

О, как же мне хочется узнать ответ на этот вопрос.

Джессика вздохнула и присела на корточки. Затем она мягко взяла в свои ладони руки, которые я прижимала к лицу, и сжала их.

— Я даже не знаю, что сказать, — тихо пробормотала Джессика.

Я сделала резкий вдох.

— Не надо ничего говорить. Я по-прежнему готова упасть в обморок.

Подруга издала нервный смешок, похожий на хрюканье.

Зак здесь. В этом кафе. И это происходит на самом деле.

Мое сердце отбивало неровный, бешеный ритм, и я пыталась вслушаться в этот звук, чтобы сосредоточиться на чем-то одном. Но мысли разлетелись, словно обезумевшая стая птиц, и ухватиться за одну из них было бессмысленно. Они кружили вокруг меня, сводя с ума, и не торопились исчезать и избавлять от своего оглушительного крика.

Мы с Джесс подскочили, когда дверь в кладовую внезапно распахнулась, и в нее ворвался возбужденный Блэйк. Его сверкающий, одичавший взгляд остановился на мне, и парень издал шумный выдох.

— Дерьмо, — Блэйк в несколько шагов преодолел расстояние от двери до меня и остановился рядом. Он наклонился вперед, и в следующий миг его рука легла на мой подбородок. — Что случилось?

Меня тронула его забота, но я не горела желанием объяснять ему, почему такая безрукая идиотка.

— Ничего, Блэйк, все хорошо, — заставила себя ответить и изогнуть губы в подобии улыбки. Мне было чертовски плохо. Все по-прежнему плыло в глазах. — Я просто задумалась и выронила поднос. Бывает, — усмехнулась. — Со мной, по крайней мере.

— Ни хрена подобного, — Блэйк решительно свел брови вместе и собирался сесть рядом с Джесс, но та вдруг взяла его за руку, останавливая.

— Нам с Наоми надо поговорить, Блэйк, — сказала она ему.

Он перевел угрюмый взгляд на Джесс и убрал грубые пальцы от моего лица.

— Женские дела, — Джессика закатила глаза. — Ты же не хочешь быть посвященным в них, так? Ну, знаешь, тампоны, и вся фигня.

Лицо Блэйка тронул легкий румянец смущения, и моя улыбка из фальшивой переросла в настоящую и робкую. Джесс умеет убеждать парней сваливать, когда это необходимо.

Блэйк прокашлялся и еще раз взглянул на меня.

— Хорошо. Ладно, — хрипло проговорил он и направился к выходу. — Если что, зови меня.

Я кивнула.

— Окей. Спасибо, Блэйк.

В дверном проеме он столкнулся с Тео, который выглядел не менее ошарашенным и встревоженным, чем Блэйк, когда пришел сюда минуту назад.

Черт подери, они все решили собраться здесь?

— Детка! — Тео сходу ринулся ко мне, наплевав на то, что Блэйк стоит просто чертовски близко к нему, и даже не окинув его хищным пожирающим взглядом.

Блэйк, застыв еще на пару секунд, выскользнул в коридорчик, оставив нас почти в женской компании.

— Малышка, что с тобой стряслось? — Тео сел рядом со мной и обнял одной рукой.

— Все хорошо, — я так не думала, но, по крайней мере, это не катастрофа. Наверно.

— Не верю, — он притянул меня к себе и прижал к своей груди.

Я услышала тихий смех Джесс.

— Здесь ее бывший, — ответила она за меня.

— Что? Правда? — рука Тео легла на мою голову и стала гладить по волосам.

Боже…

— Он ее бросил, или расстались по обоюдному желанию? — поинтересовался он.

— Эй, я здесь. Не надо говорить обо мне в третьем лице, — слабо возразила я.

— Бросил, — вздохнула Джесс и посмотрела на меня, как на раненного щенка.

Я поморщилась от упоминания об этом не очень приятном факте.

— Оу, это отстой.

— Так, — я вырвалась из объятий Тео. — Хватит обсуждать это, ладно? Я в порядке, — повторила громче и отчетливее. — Просто… немного растерялась.

— Детка, на тебя пялились все посетители. Ты облажалась по-крупному. Не знаю, что Макс с тобой сделает.

— Не напоминай о нем…

— Итак, что у нас с твоим бывшим? Ты от него так убежала?

— Джесс меня утащила, — поправила я.

— Да, чтобы избавить тебя от дальнейшего позора, — она подняла в воздух указательный палец, — и гнева разъяренного Макса, который, наверно, уже идет сюда, чтобы сделать из тебя отбивную.

— Еще не поздно свалить отсюда, чтобы не встретиться с ним, — я закрыла лицо руками.

— С твоим бывшим? — уточнил Тео.

— С Максом.

Да. С Заком.

— Ну уж нет. Ты никуда не уйдешь. Ни от Макса. Ни от своего Зака Роджерса, — как она узнала? — или как его там, — с внезапной решительностью заявила Джессика.

— Он не мой, — вяло возразила я.

— Один фиг вы пялились друг на друга так, словно он как раз таки твой. И он вовсе не против этого, — подруга сделала небрежный взмах руки.

Я закатила глаза.

— Я не вернусь в зал, Джесс, — тихо пролепетала я.

— Вернешься, — настаивала она. — Как миленькая.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да, — подключился Тео.

Я посмотрела на них обоих и скривила лицо.

— Прекрасно, — вздохнула я. — Решили объединиться и подбить меня на то, чтобы после такого триумфального унижения выйти к людям, к… Заку и сделать вид, будто ничего не было?!

— Именно! — воскликнул Тео, и на его лице расцвела радостная улыбка.

Я покачала головой.

— Ни за что. Я выглядела глупо.

— И что? — Джесс развела руками. — Что тебе мешает исправить это? Тебя же волнует не то, что ты опозорилась перед людьми, а то, что Зак Роджерс заставил тебя выглядеть по-дурацки, так?

Ненавижу ее за то, что она права.

— Ты не понимаешь, — прошептала я, опуская голову.

— Ох, дерьмо. Наоми, правда? Я тебя не понимаю? Не забывай, что ты говоришь это своей лучшей подруге, которую, черт подери, совсем недавно бросил парень! — я почувствовала себя еще хуже, потому что спровоцировала Джессику, и теперь она испепеляла меня обиженным взглядом. — И я вижу Мэйсона намно-о-ого чаще, чем ты Зака. Так что не говори, будто я тебя не понимаю…

— Извини, Джесс, — я сделала несчастную мордашку, прекрасная зная, что она не устоит против моего щенячьего взгляда.

— Проклятье, — вздохнула Джессика, устало вздохнув. Она простила меня. — Я просто хочу, чтобы ты перестала рыть себе яму, в которой уже оказалась.

— Я знаю. Прости.

Подруга вновь опустилась передо мной на колени, чтобы мы могли видеть глаза друг друга.

— Не извиняйся. Ты ни в чем не виновата, — она положила руку на мое плечо и натянула на лицо ободряющую улыбку.

Я виновата в том, что порой веду себя, как эгоистичная дрянь, забывая о чувствах своей лучшей подруги и об ее потере, ведь она страдает намного больше меня, расставшись с Мэйсоном, хоть и прячет это за вечным сарказмом. Я виновата в том, что иногда не способна помочь ей справиться с грустью, потому что слишком занята своими проблемами и сожалениями о собственной, никчемной и неудачной любви к Заку Роджерсу.

И когда я думаю об этом, мне хочется извиняться вечно, вот как сейчас, и плакать.

Просить прощения и плакать.

Но я делаю только второе.

— Детка, — улыбка Джесс стала нежной, когда она потянулась рукой к моей щеке, чтобы убрать слезу. — Не плачь. Боже. Я убью собственноручно этого Зака Роджерса, — ее злость заставила меня смеяться.

Слезы смешались с истерическим хохотом, который становился громче с каждым мгновением. Я никогда не чувствовала себя более глупо, чем сейчас.

Джессика притянула меня к себе, и я уткнулась лицом в ее плечо, не в силах сдерживать громкие всхлипы.

— Ну что за черт?! Хватит распускать нюни, Питерсон! — воскликнул Тео и неожиданно дернул меня в сторону, отрывая от Джесс, в объятиях которых я так удобно пристроилась.

— Что ты…

— Заткнись и вытри слезы, — резко пресек Тео. Вау. Сейчас он так похож на… парня. — Не смей падать в моих глазах, Наоми. Ты потрясающая, крутая девчонка, и я не потерплю, чтобы ты жалела себя, или что-то типа того. Только не здесь и не при мне, поняла? — он встал и потянул меня за собой. — Давай-давай, — подтолкнул меня, когда я стала оседать обратно. — Поднимай свою классную задницу и приведи себя в порядок, потому что ты, черт подери, прямо сейчас уберешь эту дрянь, — он указал на слезы, струившиеся по моим щекам, — со своего лица и походкой сексуальной официантки, как Люси Лью из фильма «По прозвищу Чистильщик», выйдешь в чертов зал, чтобы обслужишь столик своего бывшего парня.

— Поддерживаю, — Джесс охотно согласилась с Тео.

— Мне не обязательно обслуживать именно его, — промямлила я, растерянно метая взгляд с лица подруги к лицу Тео.

— Нет. Обязательно, — провозгласили они хором.

— И все это время ты будешь улыбаться, чтобы этот парень увидел, какую прекрасную и сильную красотку кинул, — добавил Тео, воодушевленный поддержкой подруги.

— Верно, чувак, — снова кивнула она, и они стукнулись кулаками.

Я не имела представления, как сумею перебороть свой страх, но пока что не окончательно утратила чувство собственного достоинства и понимала, что ребята правы.

Я не должна убегать от своего прошлого.

Я не должна убегать от Зака Роджерса.

Как же заставить поверить в это свое сердце?

— Да, — спустя минуту я, наконец, могла говорить. — Вы правы. Я должна сделать это.

Джесс заметно приободрилась.

— Вот это моя девочка! — она щелкнула меня по носу и крепко обняла, но почти тут же отстранилась. — Я принесу тебе косметичку, и ты немного приведешь себя в порядок. И свои волосы.

— Я займусь этим, — Тео сузил глаза, наверно, прикидывая, какую прическу собирается мне сделать.

Их суета заставила меня усмехнуться.

— Эй, я в порядке. Моему лицу не надо косметички, а волосам — шедевра парикмахерского искусства, — я подняла руки в защищающемся жесте.

— Но тушь тебе не помешает! — не унималась Джесс.

Я вздохнула.

— Ладно. Тащи ее.

Победно улыбнувшись, Джесс потрясла меня за плечи.

— Преврати свое сердце в камень, крошка, потому что это как раз то, что тебе сейчас нужно.

И она упорхнула из кладовки, оставив меня наедине с Тео, вид которого меня действительно начал пугать.

— У нас есть несколько минут, — пробубнил он, будто обращаясь к самому себе. — Думаю, смогу сделать что-нибудь с твоим куриным пометом на голове.

Вау.

— Говорят не с «куриным пометом», а с «куриным гнездом», — смеясь, поправила я.

Тео нахмурился.

— Один фиг. От этого твои волосы не будут выглядеть менее хреново. Так что садись и заткнись на несколько минут. Возможно, будет чуточку больно. А, может, и не чуточку…

ШЕСТАЯ ГЛАВА

Все пошло не так, как планировал Тео.

Хотя бы начать с того, что он и Джесс не сумели за супер-короткий срок сделать из меня конфетку. Все их старания полетели насмарку, когда я не выдержала издевательств над собой и распустила волосы. Мне хотелось похоронить себя заживо, когда я посмотрелась в зеркало и увидела в отражении косматую ведьму.

— Мы можем попытаться еще! — сказала Джессика.

Я решительно покачала головой и заплела волосы в высокий хвост.

— Плевать. Я пошла.

— Я буду наблюдать за вами, — подруга приобняла меня за плечи, когда мы вышли в душный, узкий коридорчик.

— За нами? — фыркнула я. Меня пробивала дрожь беспокойства.

— Покажи Роджерсу, где его место, — кивнула Джесс.

— Боже…

— Я бы и сама это сделала, но…

— Ни за что!

— Ты не согласишься, — она подмигнула мне. — Позволю тебе разобраться самой.

— Спасибо, — я нервно ухмыльнулась. — Это очень щедро.

— Я знаю, — Джесс захохотала.

Когда мы замерли у арки, и я могла видеть середину зала для посетителей, у меня подкосились ноги. Такое чувство, будто прошла вечность, ну, или, по крайней мере, несколько часов. В душе я надеялась, что за те минуты, которые я провела в кладовке, Зак и Джейсон ушли.

Я мечтала об этом.

Точнее только о том, чтобы ушел Зак.

Нет. Не потому, что я не хотела его видеть. Черт, никогда и ничего в жизни я не хотела так сильно, как взглянуть на него. Еще раз. Но есть такие желания, в которых человеку страшно признаться до конца даже самому себе.

Зак Роджерс был именно таким желанием.

Прежде чем я успела сделать шаг, на моем пути выросла огромная фигура Макса.

И тут понеслось.

Я привыкла к многочисленным угрозам об увольнении, ведь один малюсенький проступок, и моя репутация почти идеально официантки висит на волоске. Но в этот раз я понимала, что оступилась, и мне было действительно страшно, когда Макс разбрызгивался слюнями и шипел, едва ли не пригвоздив меня к стене своим убийственным взглядом, что разорвет мою задницу в клочья за то, что я устроила бардак. А еще он сказал, что вычтет из моей зарплаты стоимость разбитой посуды. Прекрасно. Но он меня не уволил — хоть это радует.

Я представляла, как выглядит мое появление.

Медленно и неуверенно я выползла из коридорчика в зал. Я не вертела головой в поисках знакомых лиц, но бегали мои глаза. Они обшарили каждый дюйм помещения и замерли на третьем столике с восточной стороны.

Джейсон и Зак не ушли. Черт бы их побрал. Вероятно, они захотели… Джейсон пожелал поболтать со мной. Ведь мы не виделись несколько месяцев.

«Соберись» приказала я себе.

Я заставила себя сосредоточиться на таких мелочах, как негромкая песня группы The raconteurs «Steady as she goes», которая чудесным образом подействовала на меня положительно и придала уверенности.

Расправив плечи и поправив юбку, я пожалела, что поблизости нет зеркала, чтобы оценить свой внешний вид, и неважно, что прошло две минуты с тех пор, как мне с трудом удалось отлепиться от своего отражения в кладовой.

Едва я сдвинулась с места, и Джейсон заметил меня.

Дерьмо.

С каждым шагом моя решительность растворялась в воздухе, который застревал в горле из-за огромного комка паники и не мог попасть в легкие. Ярая дрожь в коленях мешала мне идти сексуальной походкой той самой Люси Лью из фильма «По прозвищу Чистильщик», о которой говорил Тео. Пол под ногами был ровным, но я запиналась, будто шла по острым и выступающим камням. Все, о чем я могла думать, лишь о том, чтобы не сразить всех посетителей своим неуклюжим, феноменальным падением.

Когда Джейсон поймал на себе мой взгляд, я стала одержимой мыслью развернуться и убежать. Куда угодно. Но я не трусиха. Я старательно убеждала себя последние десять минут, что не боюсь встречи с Джейсоном и Заком. Ладно, только с Заком.

Он сидел ко мне спиной, и я была благодарна Господу за это. Ведь если бы мы смотрели друг на друга, как сейчас с Джейсоном, я бы точно не смогла идти дальше.

Мне пришлось улыбнуться: сначала робко, затем широко; в конце концов, я улыбалась так, что заболели щеки.

Но уверенности не было. Ничего не было, кроме пульсирующего во всем теле страха.

Джейсон поднял руку и начал махать мне.

Черт.

Его улыбка стала теплой и ослепительной.

Но хуже всего было того, что Зак Роджерс обернулся, увидев, что его друг машет мне.

Когда я встретилась с глубокими голубыми глазами, которые даже издалека казались невероятно светлыми, то невольно замедлила шаг. Мои внутренности превратились в камень. Кровь застыла в жилах. Похоже, даже сердце остановилось, потому что я не слышала его ударов.

Я умерла?

Вполне возможно.

Шумно выпустив из легких обжигающий воздух, я приказала себе прекратить дрожать и поджала губы, пытаясь сдержать стон разочарования, сожалений и печали. Бескрайней, всепоглощающей грусти, которая сейчас заняла центральное место в моем сознании вместе с воспоминаниями, неожиданно оккупировавшими разум.

Теперь это всего лишь Зак Роджерс. И теперь он — всего лишь мое прошлое.

И я не должна так бояться подойти к нему и сказать: «Привет. Я по тебе не скучаю. Никогда не скучала. У меня все прекрасно. Наше расставание нисколько не ранило меня. А у тебя как дела?». Нет. Нет. Нет. Думаю, стоит сократить до обычного: «Привет, Зак». Хотя сомневаюсь, что у меня хватит духа даже на это.

Я не остановилась. Я думала, что не сумею выдержать его изучающего, долгого, неподвижного взгляда, но, на удивление, оказалась сильнее своих сомнений. С каждой секундой, растянувшейся в вечность, я стремительно теряла ничтожный запас решимости. Но, черт подери, это не заставило меня прекратить идти дальше.

Когда я почти достигла столика, за которым сидели Зак и Джейсон, случилась самая наиужаснейшая вещь за сегодняшний день.

Я переборщила с осторожностью, и в итоге все равно случилось то, что просто обязано было случиться.

Я люто возненавидела свою левую ногу, об которую запнулась, и из-за которой через считанные мгновения должна разбить себе нос прямо на глазах у посетителей и Зака Роджерса.

Я не желала видеть своего умопомрачительного позора, поэтому крепко зажмурила глаза.

Или это пол «Голд» внезапно стал таким неощущаемым и мягким, либо я не упала.

Второе.

Я разлепила глаза, когда почувствовала знакомое дыхание на своих волосах. Лихорадочная волна дикого жара пронеслась по телу, заставив мою спину вспотеть. Перепуганное сердце отчаянно пыталось пробить себе путь через грудную клетку, ведь это Зак Роджерс не дал мне залить кафельный пол кровью и мучиться неделями от болей из-за сломанного носа.

Это его руки так бережно сжимали мою талию.

Как же мне не хватало этого трепетного ощущения легкого волнения.

Мне не хотелось поднимать голову, я могла вечно смотреть на упругую мужскую грудь, которая, казалось, стала еще мощнее и шире. Мне не хотелось встречаться с отрезвляющими аквамариновыми глазами и осознавать, что они больше не будут дарить мне свое тепло.

Черт. Я ведь так и не узнала, что такое настоящая любовь Зака Роджерса.

Но я сделала это: подняла взгляд и встретилась с этими очаровательными, красивыми глазами.

— Привет, — до меня не сразу дошло, что щебетание принадлежит мне.

Я действительно сказала это. Первая.

Зак громко сглотнул, по-прежнему прожигая меня проникновенным взглядом.

— Привет, — раздался его хриплый, низкий и невероятно сексуальный голос в ответ.

Матерь Божья.

Я буквально распалась на атомы. Я стала забывать, как звучит Зак Роджерс.

Я бы многое отдала за то, чтобы остановить время на этом моменте, но Зак очень быстро убрал свои руки и прокашлялся, сделав небольшой шаг назад. А затем он отвел свои потрясающие глаза в сторону.

Мне следовало бы сделать так же, но мое тело вступило в борьбу с разумом. Оно рвалось к Роджерсу, желало вновь оказаться в его сильных руках, и я почувствовала себя просто чертовски раздавленной и ничтожной. Ведь Зак этого не хотел.

Я ощутила на своих щеках забытый румянец, который, должно быть, окрасил их в бардовый оттенок. Облизав губы, я отвернулась от Роджерса, который быстро провел рукой по шее и, по-прежнему не глядя на меня, приземлился обратно на свое место.

— Наоми! — в следующий миг кто-то обхватил меня со спины и закружил над полом.

Это был Джейсон. Его голос чуть не сделал меня глухой.

— Отпусти! — завизжала я, смеясь.

Его гортанный смех вызвал мурашки. Он поставил меня на ноги и развернул к себе. Затем снова обнял. Нет. Пытался раздавить. Я никогда не думала, что Джейсон такой сильный. Господи.

— Черт! Что ты здесь делаешь?! — спросил он, отстранившись. Его руки сжали мои плечи, вдавливая в пол. Мне было тяжело даже вдохнуть.

— Работаю, — я широко улыбалась, но не потому, что была рада, отвечая на этот вопрос, а потому, что дьявольски соскучилась по Джейсону.

Он присвистнул, и я мельком оглядела его. Он стал выше? Черт. Да. Настоящая телевышка!

— Джейсон, ты... башня, — усмехнулась я.

Он вновь залился заразительным смехом, и на этот звук обернулись почти все посетители.

— А вы что здесь делаете? — поинтересовалась я, стараясь не поддаваться соблазну и взглянуть в сторону Зака.

— Ты не поверишь, — Джейсон громко вздохнул и, взяв меня за запястье, рухнул на стул.

Теперь я поверю во что угодно.

— Это долгая история. У тебя есть минутка? Хотя, думаю, минуткой не обойдется, — Джейсон крепко сжимал мою ладонь, и от этого я чувствовала себя немного неловко, хотя было бессмысленно смущаться. Мы с Джейсоном давным-давно остались друзьями, и даже если бы все человечество внезапно вымерло, мы бы не изменили нашей дружбе.

— Эмм, не знаю, — пробормотала я, оглядываясь.

Макса не было поблизости, но были клиенты, которые нуждались в обслуживании. И я сегодня достаточно натворила, поэтому мне было просто необходимо заставить свою задницу работать.

— Ты можешь отпроситься? — я заставила себя обернуться на голос Джейсона.

Не смотреть на Зака Роджерса.

Не смотреть на Зака Роджерса.

Не смотреть на него. Ни в коем случае.

— Не думаю, — я мрачно ухмыльнулась.

Взгляд Джейсона стал разочарованным.

— Хотя, знаешь, я попробую что-нибудь придумать, — не знаю, кто дернул меня за язык, и зачем я сказала это.

Мне следовало отказаться. Мне следовало держаться подальше от Зака. Это было бы разумно. Было бы правильно.

— Правда? — изумрудные глаза Джейсона заискрились от радости, и пальцы крепче сжали мою ладонь. А я и забыла, что он все еще держит меня за руку…

— Ага. Ладно. Тебе… вам… принести что-нибудь?

Я автоматически взглянула на Роджерса и прокляла себя, потому что не могла отвести взгляд долгое время. К моему счастью, он не смотрел на меня, а сидел, низко опустив голову, но я заметила глубокую складку между его бровями. Сердце защемило от мысли, что он хмурится из-за меня.

— Я был дьявольски голоден до того момента, как открыл дверь в это кафе и увидел тебя, — голос Джейсона вернул мое внимание к нему. — Но теперь бы не отказался от чашечки кофе. И… может, ты посоветуешь что-нибудь? Фирменное блюдо, ммм? — он шутливо дернул меня за мизинец, и я растерянно улыбнулась.

— Ну, во-первых, я бы не советовала тебе пить здешнее кофе, — я приложила немало усилий, чтобы скрыть легкую дрожь в голосе. — Могу предложить пиццу. Она потрясающая.

— Окей. Тогда нам пиццу, да, Зак? — Джейсон протянул свободную руку и стукнул ее по кулаку Роджерса.

Тот встрепенулся, будто проснулся, и резко вскинул голову.

— Что? — его вопросительный взгляд застыл на лице лучшего друга.

Джейсон перестал улыбаться и поджал губы.

— Пицца, чувак, — негромко повторил он.

— Ооо. Пицца, — произнес Зак и поднял глаза.

Я тут же отвела свои, слегка подпрыгнув, и выдернула мизинец из хватки Джейсона. Натянув на лицо веселую маску, я сложила руки вместе.

— Отлично. Значит, пицца.

Я развернулась и быстрыми шагами направилась к стойке. Я чувствовала на себе пристальные взгляды парней и изо всех сил старалась игнорировать это вместе с бушующим волнением, сдавливающим мои внутренности.

Джессика перехватила меня у входа на кухню, куда я спешила.

— Ну, как? — она начала дергать меня за плечо. — Я видела вас. Наблюдала, если быть точнее. Выжидала момент, когда ты накинешься на Зака, чтобы выцарапать ему глаза.

Ее слова потеснили изумление, в котором я витала.

— Что? Я не собиралась делать этого, Джесс.

Подруга проследовала за мной на кухню, и я едва могла слышать то, что она говорила дальше, так как повсюду гремели кастрюлями.

— Ну, подстраховаться никогда не помешает. Знаешь, я думаю, все проходит отлично. В смысле, могло быть и хуже, верно? — я сумела расслышать колебания в ее голосе. Она нервничала. За меня.

Сказав Дастину, что нужна пицца за третий столик, я развернулась к Джессике.

— Ты права. Все хорошо. Пока что… — я закусила нижнюю губу. Перед глазами стоял образ удивленного Зака Роджерса.

Джессика неуверенно улыбнулась мне.

— Если что, я рядом. Тебе стоит только позвать меня.

— Окей, — я улыбнулась ей в ответ.

— Кстати, — сказала она, когда мы шли к выходу из кухни. — Джейсон намного симпатичнее Роджерса. И почему ты не замутила с ним?

Я оставила ее вопрос без ответа, так как не знала его. Не знала, почему мое сердце выбрало Зака, а не Джейсона.

Думаю, мы всегда влюбляемся не в тех, в кого хотели бы, в кого было бы правильно влюбиться.

— Ты выяснила, что Джейсон и Зак делают в Индианаполисе? — поинтересовалась Джесс.

— Нет.

— Тогда чего ты ждешь?

Я пожала плечами.

— Давай, дуй к ним. Мне самой жутко интересно, каким ветром занесло задницу Роджерса в наш город.

Низко рассмеявшись, я стала хрустеть костяшками пальцев.

Под аркой Джессика остановила меня, чтобы сказать:

— Мне нужны все подробности. Так что потрудись выбить из них как можно больше информации.

— Ничего не могу пообещать. Допрашивать любишь ты.

Джессика подмигнула мне и выпустила мою руку.

Во второй раз подходить к столику, за которым сидели Зак и Джейсон, было проще.

Джейсон переехал на соседний стул, освободив для меня тот, на котором сидел до этого.

— Я заставлю тебя немного поболтать с нами, — заверил он с бодрой улыбкой на лице.

Я не сомневалась, что Джейсон хотел поговорить со мной. А вот хотел ли Зак? По крайней мере, он выглядел так, будто проглотил дикобраза.

— Ладно. Хорошо. Но если мой босс увидит меня, болтающую с клиентами, он свернет мне шею. А потом я прикончу тебя, — быстро проговорила я.

Джейсон усмехнулся.

— Не волнуйся. Мы не дадим тебя в обиду.

Сомневаюсь, что Зак пошел бы на это.

Я приземлилась на стул и сложила руки на коленях. Я не решалась отводить глаз с лица Джейсона. Я просто чертовски волновалась. Мне по-прежнему казалось, что это один из тех дурацких снов, которые я часто вижу по ночам.

— Итак, — в какой-то поистине волшебный момент я заговорила первая. — Что привело… вас в Индианаполис?

Джейсон переглянулся с Заком, и я поняла, что отвечать будет он.

— Мы, вроде как, открыли свой бизнес.

Вау.

Ого.

— Правда? — мои брови поползли вверх.

— Да, — истерически и прерывисто засмеялся Джейсон, кивая.

— Это… здорово!

Если бы я не зацикливалась на мысли о том, как выгляжу (ведь напротив меня сидел Зак), то проявила бы больше эмоций. Я чувствовала себя глупо и неуютно.

— Не очень, на самом деле, — Джейсон откинулся на спинку стула. — Ты бы знала, сколько проблем с этими бумагами… Уфф.

— Что за бизнес? — спросила я.

— Продажа запчастей для дорогих автомобилей, — нетвердо пояснил он.

— Ух-ты!

— Да. Бизнес пойдет в гору, если грамотно подойти к делу. Надеюсь, мы получили достаточно знаний в университете, чтобы справиться с этой кучей геморроя, — Джейсон метнул короткий взгляд на Зака. — Мистер Роджерс помог нам с клиентской базой на первое время, и со зданием под офис. Оно находится через дорогу от этого кафе, — яркие зеленые глаза вновь смотрели на меня.

Должно быть, это недавно построенный бизнес-центр.

Я потеряла дар речи.

Замечательно.

Зак Роджерс будет гораздо ближе, чем я могла себе предположить.

Бог точно прикалывается надо мной.

Я шумно выпустила воздух и сжала пальцами ткань юбки.

Между нами повисла нерешительная пауза. Я смотрела перед собой и пыталась представить, как справлюсь с мыслью, что через дорогу от меня будет строить бизнес мой бывший, сексуальный парень.

— Мы приехали сюда несколько дней назад, — продолжил Джейсон более уверенно. — Сегодня был наш первый день в качестве боссов, — губы растянулись в мальчишеской довольной ухмылке. — Честно говоря, с трудом сумели вырваться на обеденный перерыв. Чуть не утонули в документах, которые нужно подписать, и все в этом роде, — Джейсон стал стучать пальцами по краю стола.

Было очень тяжело держать себя в руках и слушать его, сохраняя непринужденное и спокойное выражение лице.

— Я не ожидал увидеть тебя здесь, — улыбка Джейсона превратилась в умиротворенную. — Это крутое совпадение, да?

Мягко сказано.

Тихо засмеявшись, Джейсон покачал головой, а я усмехнулась, потому что не знала, что сказать.

— Как ты? — этот вопрос заставил меня съежиться, так как мне показалось, будто сейчас весь зал обратил на меня свои взоры, ожидая, что я на это отвечу. — Как твои дела? Мы… давно не общались, и, в общем, прости меня за это, — Джейсон сделал виноватое лицо. — Мне жаль. Вообще не было свободного времени. Все силы уходили сначала на учебу, потом на работу.

Джейсон был единственным, кого интересовала моя жизнь. В смысле, единственный из них двоих. Зак Роджерс молчал все это время, пока Джейсон охотно делился со мной их планами. Он сидел, сложив перед собой руки, и не шевелился. Вообще. Ни разу не поднял голову, не взглянул меня. Его отрешенность огорчала меня, но я понимала, что глупо грустить из-за этого.

Он не обязан интересоваться моей жизнью. Я не обязана интересовать его.

Это делало мне больно, но и подтолкнуло к ярому желанию показать, что у меня все хорошо, и я всем довольна.

Я выпрямила спину и подняла подбородок.

Они не увидят, какая я уставшая и недовольная своей жизнью официантка.

Зак Роджерс должен видеть, что я в порядке.

— Все отлично, — громко и четко сказала я. А затем улыбнулась. Широко. Фальшиво. Я очень надеялась, чтобы в эту улыбку поверили, так как в ином случае все будет напрасно. — Правда. У меня все прекрасно.

Джейсон чуть сузил глаза, внимательно всматриваясь в меня. Его взгляд выражал недоверие, но он пытался скрыть это. Конечно, он понял, что я лгу.

Черт.

Немного расслабившись, я закатила глаза.

— Окей, — я приподняла руки в сдающемся жесте. — Я по-прежнему лаюсь со своими родителями, и не вхожу в список лучших работников этого кафе, но все в порядке.

Зак Роджерс поднял глаза после того, как я упомянула своих родителей. Я слабо вздрогнула, но приказала себе не отвечать на его взгляд.

Кажется, сейчас Джейсон поверил мне больше. Он напряженно рассмеялся и кивнул.

— Я рад, что это так.

— Ага, — ответила я.

Наш неловкий разговор зашел в тупик, и мне нужна была причина, чтобы свалить.

К счастью в поле моего зрения замелькала Джессика. Она стояла у стойки и махала мне рукой, зовя к себе. Наверно, пицца уже готова.

— Мне надо отойти, — пробормотала я, поднимаясь со стула.

— Уходишь? — спросил Джейсон.

— За пиццей, — улыбнулась я.

— О. Мы ждем.

Я вкратце пересказала Джесс то, что сказал мне Джейсон, и она отстала от меня при условии, что мы поболтаем об этом подробнее после работы. Я согласилась. Мне нужно было обсудить это с подругой.

Я поставила пиццу в центр столика и убежала, чтобы принести Джейсону Швеппс. Зак сказал, что из напитков ему ничего не нужно. Но я захватила на всякий случай вторую бутылочку Швеппс, и он тихо поблагодарил меня, при этом оставаясь угрюмым и даже робким. Черт, мне тоже было непросто делать вид, будто мы обычные знакомые.

Я не могла сидеть с ними весь обед, так как Макс заметил меня, назвал самоубийцей и вновь пригрозил увольнением. Под сочувствующий взгляд Джейсона я ушла обслуживать другие столики.

Я была растеряна. Не могла собраться и перепутала несколько заказов. Я ненавидела себя за это и мечтала, чтобы моя смена скорее подошла к концу.

Джейсон и Зак разговаривали, и Джейсон частенько поглядывал на меня. Я не могла игнорировать его, и мы улыбались друг другу. Зак посмотрел на меня лишь пару раз. Его взгляды длились ровно секунду. Затем он отворачивался так резко, будто впечатлительный ребенок, увидевший монстра.

Мне пришлось подойти к их столику, когда они съели половину пиццу, и Джейсон доставал из своего бумажника деньги.

— Уже уходите? — спросила я, как будто это не было очевидно.

— Да, работа ждет, черт бы ее побрал, — усмехнулся Джейсон.

— Понимаю, — разговаривать с ним при Заке было куда проще.

— Есть планы на вечер? — вопрос Джейсона поставил меня в тупик, и я застыла над столом, когда тянулась к пицце. — Я подумал, что ты могла бы показать нам город, если, конечно, ты этого хочешь.

Господи.

Зачем?

Зачем Джейсон предлагает это? Он же знает, что мы с Заком не сможем находиться в одной компании. Раньше все было проще. До того, как мы решили, что у нас есть шанс.

Я едва успела открыть рот, но за меня ответил Зак. Он, наконец-то, заговорил.

— Это необязательно, Джейсон, — его басистый, твердый, холодный голос заставил меня съежиться.

А затем он взглянул на меня, решив заморозить мои внутренности окончательно. В глубине души, куда еще не проник лед его глаз, я ждала, что сейчас он отвернется, и мне удастся спастись. Но Зак смотрел, испытывая на прочность мою волю.

— У нее своих дел полно, и нам не стоит навязываться, — добавил, отчеканив каждое слово.

Черт бы его побрал.

Я так плотно стиснула челюсти, что, казалось, их скрип был слышен всем в этом кафе.

Он не хотел, чтобы я проводила время с Джейсоном, или с ним. Он не хотел видеть меня лишний раз. Для него было неприятным шоком встретить меня здесь. Уверена, он дико жалеет о том, что вынужден работать со мной на одной улице, всего лишь через дорогу.

— Да, — это слово слетело с моих затвердевших, похолодевших губ прежде, чем я сумела подумать об этом. — Зак прав. У меня действительно есть дела, — я обращалась к Джейсону, но мои глаза покоились на Роджерсе, лицо которого выражало непоколебимую решительность.

Вслед за губами каменело мое тело. Мое сердце.

Он не хотел видеть меня.

Возможно, он все еще испытывал ко мне ненависть, ведь моя мать разбила его отцу сердце.

Что ж, прекрасно.

В мгновение ока я переместила взор на Джейсона и изобразила неподдельное сожаление.

— Я бы очень хотела погулять с тобой, — я сказала «с тобой», а не «с вами», наивно полагая, что это сумеет хоть как-то задеть Зака. Надеяться никогда не поздно. — Правда. Мне жаль.

Джейсон не выглядел обиженным, или расстроенным. Слегка грустным — да. Но в его ответном взгляде я увидела, что он все понял.

— Окей, — вздохнул он. — Тогда… в следующий раз?

Следующего раза не будет.

— Ага, — я непринужденно вскинула рукой, соглашаясь.

— Отлично, — Джейсон переступил с ноги на ногу. — Пока?

«Не смотри на него» приказывала я себе.

Зак рассматривал потолок за спиной Джейсона.

— Да. Пока, — запоздало отозвалась я и наклонилась вперед, чтобы обнять Джейсона.

Положив подбородок на его мощное плечо, я посмотрела в сторону, увидев, что Зак уставился на меня. Что это у него на лице? Раздражение?

Отстранившись, мы с Джейсоном послали друг другу прощальные улыбки, и он, похлопав Роджерса по плечу, направился к выходу.

С замиранием сердца я наблюдала, как они отдалялись от меня. Щемящая тоска в сердце вновь напомнила о себе, когда я отбросила к чертям свою мнимую уверенность и вновь позволила себе рассыпаться на осколки.

Когда парни почти достигли выхода, из арки вылетела Джесс. Она бежала ко мне, чтобы узнать, не наговорили ли мы с Заком друг другу гадостей. Я думаю, мы были на грани этого. Но что-то заставило нас остановиться.

Джессика не заметила Джейсона, который смотрел на Зака. Они столкнулись. Нет. Врезались друг в друга.

— Ой, — хихикнула Джессика, переведя растерянный взгляд на Джейсона.

Тот наполовину развернулся, так как Джессика встретилась своим плечом с его. Они наградили друг друга веселыми взглядами. Клянусь, я заметила, как в зеленых глазах Джейсона что-то вспыхнуло.

— Прости, — сказал он, глядя на Джесс, которая все еще улыбалась. — Я не увидел тебя.

— Ничего страшного. Я тебя тоже не заметила.

Они стояли и смотрели друг на друга еще несколько секунд, а потом Зак дернул Джейсона за плечо.

— Пока, — Джейсон махнул Джесс.

— Ага, — она подняла руку в ответ.

Я была вынуждена перестать наблюдать за этой милой сценой, так как Зак Роджерс открыл дверь и вот-вот должен был покинуть «Голд».

Я ждала, что он взглянет на меня напоследок.

Я специально не отворачивалась, не шевелилась.

Я даже перестала дышать.

Но он не посмотрел.

Джейсон выскользнул вслед за ним, и я бесследно рассыпалась в пыль огорчения.

***

Я ждала Джесс в комнате для персонала. Она переодевалась из униформы в джинсовую юбку и белую льняную футболку, подчеркивающую ее волнистые длинные волосы насыщенного рыжего оттенка.

— Все это фигня, — она застегивала железную пуговицу на юбке. — Даже не парься об этом Роджерсе. Мечтаю о том, что больше никогда не встречу его недовольное смазливое лицо.

Я не сдержала смешка.

— Я тоже, — промычала согласно, размеренно ударяясь затылком о стену позади себя.

Джессика наклонилась к овальному зеркалу и провела руками по щекам.

— Я чертова зомби-девушка.

Я пыталась не забивать свою голову мыслями типа: «Интересно, что он подумал, когда увидел меня?», или: «Думает ли он сейчас обо мне?», или: «Может быть, он все-таки не ненавидит меня, и иногда вспоминает о нас?». Но это все, о чем я могла думать. И это отстой.

— Эй, — я вздрогнула, когда увидела, что Джесс стоит напротив и щелкает пальцами перед моим лицом. — Ты здесь?

Я отстранилась от стены и потерла затылок.

— Ага. Да. Пошли?

Она кивнула, и я поднялась со старого диванчика.

У нас намечались грандиозные планы в парикмахерской. Джессика собиралась сделать какие-то оздоровительные маски для волос, ну а я хотела значительно укоротить длину своих. Чертовски тяжело иметь такую длинную шевелюру знойным летом.

Я открыла дверцу автомобиля Джессики, когда кто-то задержал меня, мягко обхватив пальцами локоть. Мой мозг сразу же выдал предположение о том, что это Зак Роджерс. Но я прекрасно знала, какова на ощупь его кожа. А так же знала, что кожа у Блэйка, особенно на руках, гораздо грубее.

— Уходишь?

Я развернулась к нему лицом.

— Да. Наконец-то сваливаю.

Блэйк продолжал держать меня.

— Встретимся вечером? — хрипло спросил он, пронзая насквозь своими умопомрачительными черными глазами.

«Да!» кричало мое тело.

«Возможно» говорил мой разум.

Сердце молчало. Оно сомневалось. Тому причина — Зак, черт подери, Роджерс. Против своей воли я озадачилась мыслью, что, возможно, теперь будет неправильно согласиться на предложение Блэйка и переспать с ним. Ощущение обязанности перед Заком незаметно охватило мое сердце, убеждая сознание и тело в том, что нужно отказать Блэйку.

Но ведь я не обязана Роджерсу. Ничем.

Мы не вместе.

Я по-прежнему свободна.

Эта случайная встреча ни о чем не говорит.

Поэтому…

— Да, — сипло отозвалась я, отвечая Блэйку прямым взглядом. — Хорошо.

— Тогда я заеду за тобой в восемь.

Он отпустил мой локоть и, больше не сказав ни слова, развернулся, направившись к кафе.

СЕДЬМАЯ ГЛАВА

Все были в восторге от моей новой стрижки. Главное — я чувствовала себя гораздо уютнее, ведь волосы не путались, не натирали кожу. Я обстригла их почти до плеч. Оставила приличную длину, чтобы не быть похожей на парня.

— Ты не говорила, что начала делать укладку, — сказала Джессика, когда мы тусовались у стойки.

— Потому что я ее не делаю, — я усмехнулась и подбросила в воздух свой телефон.

— Да ладно. Не верю. Твои волосы выглядят так, словно ты ее делаешь, — зеленые глаза подруги подозрительно сузились, и от этого мне стало смешнее.

— Это все чудеса новой стрижки, — я встряхнула волосами и провела рукой по легким, волнистым локонам, которые были непривычно короткими и заканчивались в районе ключиц.

— Везет. Теперь я тоже хочу подстричься.

Ей это не нужно, и мы обе знали, что она никогда в жизни не уберет такую шикарную длину своих огненно-рыжих, пышных волос.

— Блейк еще не признался тебе в любви? — шутливо спросила подруга.

— Что? Почему? — не поняла я.

— Потому что ты просто красотка, — Джесс закатила глаза. — Иногда поражаюсь твоей неосведомленности.

— Хах, — я хохотнула слишком громко, и единственный посетитель со слуховым аппаратом обернулся в нашу сторону.

Блейку понравился мой новый образ. Он не говорил об этом, но все читалось в его глазах, когда он впервые увидел меня позавчера вечером с подстриженными волосами. А потом мы поехали к нему и уснули только под утро.

Джесс достала тряпку и стала водить ее по барной стойке.

— Зак-гавнюк-Роджерс не объявлялся? — ее тон сменился, став небрежным и грубым.

Упоминание о нем резануло меня по сердцу, но я не могла не улыбнуться, так как Джесс выглядела забавно, когда была зла.

Джессика отсутствовала вчера, у нее был выходной. А Макс решил отыграться на мне по полной, заявив, что до конца этой недели и всю следующую я буду работать без отдыха. Это просто кошмар какой-то.

— Нет, — задумчиво отозвалась я, и Джесс обрушила на меня пытливый взгляд.

— Почему ты говоришь об этом с такой грустью?

Нет. Мне не было грустно.

Ладно.

Возможно, совсем чуть-чуть.

Я моргнула пару раз и покачала головой.

— Тебе показалось. Я просто дьявольски устала, — и это было абсолютной, неприкрытой правдой.

— Окей. Но ты обязана вырваться на следующих выходных, потому что у меня на них грандиозны планы.

— Смеешься? Тогда Макс точно вышвырнет меня.

— Нет. Не вышвырнет.

— Не будь так уверена, — я издала огорченный вздох.

— А я уверена, потому что больше он не сумеет найти таких отчаявшихся идиоток, как мы, готовых ехать через полгорода в это кафе, чтобы слушать, как он орет на наши задницы.

Я глухо усмехнулась, и в следующую секунду из комнаты для персонала вылетел наш вечно злой босс, который за что-то отчитывал Тео, который плелся за ним, изображая его и корча рожицы. Мы с Джесс захихикали, но заткнулись, когда Макс метнул в нашу сторону свой фирменный супер-адски-яростный взгляд.

Зак Роджерс не появлялся в «Голд», как и Джейсон.

Я делала вид, будто счастлива этому. И, в принципе, так и было. Но какое-то необъяснимое ощущение тревоги и пустоты не оставляло мои мысли в покое. Я не могла перестать думать о нашей позавчерашней встрече. Не могла вырвать из своей головы воспоминания о том, как внутри меня все радостно встрепенулась, когда я увидела вживую ледяные и голубые глаза Зака. Моя маленькая мечта исполнилась, должна признать. Но теперь за это мне приходится расплачиваться, терзаясь от новой порции душевных мук.

Черт бы побрал всю эту фигню с эмоциями.

Я просто хотела отключить это и жить дальше так, будто не было той судьбоносной встречи с прошлым.

— И все же. Следующие выходные, — напомнила Джесс, теребя меня за плечо. — Где ты витаешь?

— Я здесь, — рассеянно улыбнулась ей.

Неправда. Я была далеко за пределами своего сознания, за пределами этого кафе.

— Ага, — фыркнула подруга. — Как же. Ладно. Слушай, мы, вроде как, договорились с Паркером встретиться на День Независимости^6 и погулять. В следующую субботу.

— Окей, — медленно кивнула я. — Теперь скажи, причем тут я?

— Ты пойдешь с нами, тупица, — Джессика устало цокнула. — Паркер позовет своего кузена Дэнни. Он, вроде, как хороший. Дэнни, в смысле.

О, нет. Дерьмо. Прекрасно.

— Ты снова пытаешься свести меня с кем-то, — это был не вопрос, а констатация чертового факта.

Джессика поджала пухлые губы и подхватила один темный локон с моего плеча.

— Я не пытаюсь свести тебя, а просто хочу, чтобы мы весело провели время.

— Ты же говорила, что на Паркера можно только пялиться, пуская слюни, — усмехнулась я. — А в плане разговоров он не уступает газонокосилке.

— Эй, — она обиженно свела брови вместе и подняла на меня свои хитрые зеленые глаза. — Я и собираюсь, вроде как, пялиться на него.

Я начала смеяться, запрокинув голову. Джессика оставила в покои мои волосы и вернулась к оттиранию стойки от грязи.

— А ты можешь пофилософствовать о жизни с Дэнни, — добавила она. — Он учится в Университете Пенсильвании^7.

Я присвистнула, высоко вскинув брови.

— Ага, — Джесс ухмыльнулась. — Лакомый кусочек.

— Большинство умников — страшилы, — сказала я в шутку, представив длинного, тощего парня с прыщами и в очках с толстой оправой, сползающих на кончик острого, крючкообразного носа.

— Да. Но не думаю, что это относится к Дэнни. Я видела семейные фотки Паркера. И, — она повернулась ко мне, чтобы я увидела, как меняется ее лицо в гримасе изумленного шока. — Вау! Мужчины семьи Уэйт такие горячие! Я уверена, Дэнни не исключение.

— Ладно. В любом случае, мне все равно, — я подняла руки, как бы говоря, что не собираюсь принимать участие в планах подруги.

— Что? Что это значит?

— То и значит. Я не пойду, Джесс.

— Дерьмо. Ты пойдешь, — ее лицо стало по-настоящему решительным и суровым. Она ясно дала понять, что не собирается оставлять меня в покое.

Я лишь улыбнулась ей.

— Мы можем поговорить об этом позже? — уточнила, медленно отдаляясь от подруги. — У нас новые посетители, а я должна вернуть то прежнее ничтожное доверие Макса, которое разбила вместе с дешевой посудой.

Джессика зарычала на выдохе, и я послала ей воздушный поцелуй. А затем направилась к женщине с ребенком, которые сели за ближайший к выходу столик.

***

Я протирала кофе-машину и мычала себе под нос песню George Thorogood The Destroyers «Bad To The Bone», орущую на весь зал из колонок, встроенных в стены.

— В день, когда я родился,

Медсестры, собравшиеся вокруг,

От увиденного застыли в глубоком удивлении…

Я нагнулась, чтобы заправить шнурки кеда, продолжая петь.

— Я разбил тысячу сердец,

Прежде, чем встретил тебя,

И разобью еще тысячу, крошка,

Пока решу завязать с этим…

Невольно начала двигаться, дергая плечами и бедрами, мотая головой в такт ударным инструментам.

— Законченный ходок.

Законченный ходок.

Ходок.

Ходок.

Законченный ходок.

По телу разлилась приятная дрожь, вызванная шикарным музыкальным сопровождением.

— Хочу сказать тебе, крошка,

Что ни пожелаю — все становится моим.

И я здесь за тем, чтобы сказать тебе, милая,

Что я законченный ходок…

Я старалась петь тихо, но постоянно забывалась и увеличивала громкость своего голоса.

— Здорово поешь.

Я пискнула и подпрыгнула, резко вскинув голову, когда услышала Джейсона, склонившегося над стойкой и с восторженной, широкой улыбкой наблюдающего за мной.

— Черт, — громко выдохнула я, схватившись за сердце.

Джейсон гортанно рассмеялся.

— Извини. Не хотел напугать тебя. Ты бы так увлечена пением.

Я приковала взгляд к полу, чувствуя, как знакомый жар смущения подкрадывается к лицу.

Черт. Подери.

Джейсон.

Здесь.

Я вновь подняла взгляд, — резко, — и устремила его за спину парня в поисках Зака Роджерса.

— Я один, — прозвучал тихий голос Джейсона. Он понял, кого я пыталась высмотреть.

Я издала неопределенный вздох и, поджав губы, вернула глаза к лицу Джейсона.

— Привет, — сказала я, все еще ощущая, как мои щеки пульсируют от жара.

— Привет, — ответил он. Его губы растянулись шире. — Как дела?

— Отлично. А у тебя?

— Паршиво, — Джейсон жалобно усмехнулся. — Я не думал, что заниматься бизнесом так тяжело. Черт. Это будет покруче геморроя.

Я засмеялась, откладывая тряпку. Затем осмотрелась. Макса не было поблизости.

— Подождешь минутку? — вновь повернувшись к Джейсону, спросила я. — Я вымою руки и вернусь.

— Окей. Без проблем, — он пожал плечами и сел на высокий стул у стойки.

Я сбегала в умывальную и вернулась через пару минут. Джейсон что-то смотрел в телефоне и смеялся. Увидев меня, он убрал его в карман и сложил перед собой руки. Я стояла по другую сторону стойки и отвечала на внимательный и теплый взгляд Джейсона.

— Ты… хочешь чего-нибудь? — наконец, поинтересовалась я.

Джейсон встрепенулся, будто вспомнил что-то.

— Точно! Да. Эмм, мне четыре сэндвича с индейкой и соусом «Баффало»…

— Есть только с салатом и курицей.

— Ладно.

Я достала из кармана блокнотик, чтобы записать это.

— Что-нибудь еще? — спросила, не поднимая головы.

— Тако со свининой. Один.

— Ага.

— Гм… — Джейсон задумчиво промычал. — О! Чуть не забыл. Слайдер-бургер с крабовыми котлетами.

— Вау. Ты съешь все это? — я была искренне удивлена.

Джейсон рассмеялся.

— Нет. Половина Заку. В том числе слайдер-бургер.

— Оу, — я поджала губы, облизнула нижнюю и вновь опустила взгляд к блокнотику. — Это все? — прочистила горло.

— Почти. Салат с фасолью, кукурузой и лаймовым соком.

Я кивнула и сморщилась.

— О боже, ты ешь фасоль? Ненавижу ее…

Джейсон улыбнулся и покачал головой.

— Зак обожает этот салат.

Господи.

— Окей, — я записала салат.

— Так. Я думаю, на этом все, — Джейсон потер ладони.

Я не сумела сдержать усмешки.

— Кто-то не на шутку проголодался, похоже.

— Просто дьявольски! — охотно согласился он.

— Ладно, — я вырвала листочек с заказом и посмотрела на Джейсона. — Что-нибудь из напитков?

— Я помню про кофе, — он подмигнул мне.

— Да. Точно.

— Может, какао?

— Оно такое же отстойное, как кофе.

— Блин.

— Кварталом ниже есть «Старбакс^8». Зайди туда.

— Хорошо. Я зайду. Спасибо.

Я улыбнулась ему и поплелась на кухню, чтобы отдать листочек с заказом Мэтту.

— Придется подождать, — сообщила я Джейсону, вернувшись.

Он с готовностью кивнул мне.

— Конечно.

Я скрестила руки на груди и начала проделывать дыру в полу, не решаясь поднять взгляд и спросить у Джейсона, почему он пришел один. Я не должна спрашивать об этом. Я не должна даже думать о том, чтобы спросить о Роджерсе. Я должна радоваться, что не вижу его лица.

— Слушай, — я молниеносно дернула головой, когда услышала тихий голос Джейсона.

— Да?

На его лице появилось виноватое выражение.

— Мне жаль, что все так получилось.

— О чем ты? — я не хотела уточнять, но это вышло само собой.

— Я не должен был обрывать с тобой связь. Не должен был пропадать.

Я замерла.

— Брось, Джейсон, — проговорила на выдохе и устало закрыла глаза. — Все в порядке. Мы… — я болезненно сглотнула. Чертовски неприятно было начинать говорить об этом. Да и не в кафе, когда зал забит людьми. — Не ты один пропал, — набравшись смелости, я распахнула глаза и устремила прямой взгляд на Джейсона.

Я говорила правду.

Дело было не только в загруженности подготовкой к экзаменам.

Время шло, и я стала чаще задумываться над тем, что мне было бы гораздо легче не думать о Заке Роджерсе, если я перестану общаться с его лучшим другом, который являлся и моим другом тоже. Ведь Джейсон напоминал о нем, хотя мы не говорили о Заке… вообще.

Но я не переставала помнить.

И я пожертвовала своей дружбой с Джейсоном, нашим общением ради того, чтобы выбросить из головы Зака Роджерса.

С трудом разогнав вокруг себя сгустившуюся тьму, я оторопело улыбнулась Джейсону.

— Это неважно. Все в прошлом. А мы… мы должны двигаться дальше. Так?

Печаль не уходила с его лица, но он кивнул. Медленно, осторожно.

— Так, — слетело с его уст едва слышное подтверждение. — Ты права, — произнес громче и увереннее. Он заерзал на стуле и прокашлялся. — Итак, — зеленые глаза устремились на меня. — Ты должна мне кое-что.

Я постаралась расслабиться, обрадованная тем, что разговор перетек в другое русло.

— Что?

— Прогулку. По Индианаполису, — на его губах появился намек на улыбку.

— Ох… — я вяло усмехнулась.

— Когда я устроил тебе экскурсию по Кливленду, ты пообещала, что если я окажусь в Индианаполисе, ты сделаешь для меня то же самое.

Да, я помню.

Забавно, потому что у меня возникло такое чувство, будто эти воспоминания из другой жизни. Я была другой. И мир вокруг меня — тоже. И моя мама, и Зак…

Я зажмурилась на секунду, приказывая себе не расклеиваться.

— Конечно, — спустя несколько мгновений ответила я.

Распахнула глаза и уставилась на Джейсона.

— Будет тебе экскурсия, — приложила немало усилий, чтобы заставить свой голос звучать ровно.

Джейсон неторопливо и широко улыбнулся.

— Я бы все равно не принял другой ответ.

Он очень быстро переключился на другую тему и стал без умолка болтать о том, как тяжело подыскивать персонал, но этим занимается Зак, а Джейсон разбирается с поиском запчастей и почти не выпускает из рук телефон. Переговоры, договоры, сделки…

Я принесла его заказ через пятнадцать минут. Джейсон попросил завернуть еду, чтобы он мог взять с собой.

— Спасибо, — он отдал мне деньги и достал из бумажного пакета один гамбургер. Запихнул его в рот и откусил огромный кусок. — Дьявол! Я так голоден.

Я рассмеялась над его выражением лица и убрала деньги в кассу.

— Не забудь про кофе, — напомнила я.

Джейсон промычал что-то, но я не разобрала, так как он одновременно жевал. Джейсон достал из кармана джинсов телефон и вытянул лицо, изображая удивление.

— Черт подери. Сколько я просидел? Зак прикончит меня… — Джейсон вернул взгляд к моему лицу и состряпал провинившуюся мину. — Надеюсь, он еще никого не растерзал от голода. Лучше не сталкиваться с ним, когда у него в желудке пусто.

Я заставила себя вымученно улыбнуться.

— У тебя прежний номер телефона? — спросил Джейсон.

— Да.

— Я позвоню тебе вечером, ладно?

Он стал отдаляться от стойки, идя спиной к выходу.

— Хорошо, — ответила я.

— Договоримся насчет экскурсии, — он подмигнул мне.

Я усмехнулась.

— Окей. Буду ждать.

Джейсон по-прежнему шел спиной к выходу и не заметил, как с грохотом открылась дверь, и в кафе влетела Джессика, которая уткнулась носом в экран своего телефона и что-то ворчала.

— Пока, Наоми! — Джейсон высоко поднял рукой, махая мне на прощание.

Одновременно мне хотелось сказать ему: «Пока, Джейсон», и: «За твоей спиной Джесс». Но не смогла произнести ни того, ни другого.

Он и Джессика не заметили друг друга.

Я вздрогнула от резкого, металлического звука встретившегося с полом телефона.

— Ай! — пискнула Джесс, столкнувшись лбом ко лбу с Джейсоном.

На полу оказался не только ее телефон, но и еда Джейсона, которую я упаковала ему.

На мгновение они замерли, а потом взгляд Джессики упал вниз.

— О нет, — застонала она и нагнулась, чтобы поднять телефон. — О нет… Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо…

Джейсон стоял ко мне спиной, но я могла предположить, какой ужас и шок застыли на его лице.

— Черт. Мне… мне жаль. Боже… — услышала я его бормотание, и решила вмешаться.

Я обошла стойку и подбежала к подруге, которая с застывшими слезами на глазах разглядывала огромную трещину на потухшем сенсорном экране.

Ситуация показалась бы довольно комичной, ведь в прошлый раз они тоже чуть не сшибли друг друга с ног. Но разбитый телефон Джессики превратил их столкновение в катастрофу.

— Он не включается, — бормотала подруга, тыкая пальцем по экрану.

Джейсон метал растерянный взгляд с Джесс на меня, и обратно.

— Я не хотел… Извини. Мне очень жаль. Черт. Прости, Мне жаль, — лихорадочно повторял он и мотал головой.

Боже. Лучше сейчас вообще ничего не говорить. Если телефон не включится, Джессика разнесет эту планету к чертовой бабушке.

Я присела на корточки, чтобы поднять пакет. Слава богу, ничего не вывалилось.

— Держи, — отдала его Джейсону.

Он, не глядя на меня, принял пакет.

— Проклятье! — прошипела Джесс, и, сдавшись, резко опустила руки.

— Прости, — Джейсон не унимался.

Подруга, наконец, посмотрела на него. Я сжалась, приготовившись к тому, что Джессика накричит на Джейсона, ведь телефон был ее вторым дыханием. Инстаграм и все дела. Она не могла и дня без этого.

На всякий случай я приготовилась успокоить Джессику, если ее гнев выйдет за рамки возможного.

Она долго мерила Джейсона долгим, безмолвным, горящим взглядом, а потом вдруг вздохнула, вскинув свободной рукой.

— Это не твоя вина, — сказала она раздраженным голосом. — Мне нужно хоть иногда смотреть по сторонам… Черт.

Она даже не обозвала Джейсона слепым кретином.

Вау.

Можно вздохнуть с облегчением и не переживать из-за того, что Джесс не попытается покалечить его?

— Нет. Нет. Это я виноват, — Джейсон нахмурился и протянул руку. Джесс вопросительно уставилась на него. — Можно я посмотрю? — уточнил он, кивая на телефон.

На секунду подруга растерялась. Нервно сглотнув, она кивнула.

— Да.

Отдала ему телефон. Джейсон засунул пакет с едой под подмышку и развернулся так, чтобы яркий солнечный свет, струящийся из окон, попал на мобильник подруги.

— Он не включится. Надо отправить его на ремонт.

— Прекрасно! — воскликнула Джессика, запрокинув голову. — У меня как раз завалялось лишних сто баксов. А я-то еще голову ломала, куда их потратить? Мне же больше ничего не надо, кроме того, чтобы ремонтировать этот чертов телефон! — под конец подруга была на взводе, и я положила руку на ее плечо. Ну так, на всякий случай. — Я в порядке, — с шумным выдохом пробормотала она, обращаясь ко мне. — В порядке.

— Это не твои заботы, — сосредоточенный Джейсон не собирался вручать Джессике ее телефон обратно. Вместо этого он убрал его в правый карман своих джинсов.

— Что… ты… — Джессика была в ауте.

— Я займусь ремонтом, — ответил Джейсон.

— Что? — она подняла на него округленные глаза.

— Я виноват в том, что ты уронила свой телефон. Я это исправлю, — он уверенно кивнул.

Я слабо улыбнулась. Никогда не сомневалась в том, что Джейсон джентльмен.

— Я… эмм…

— Не переживай. Я не украду его и не сделаю ничего такого. Просто хочу загладить то, что натворил, — Джейсон улыбнулся Джессике и ободряюще провел своей ладонью по ее предплечью.

Я почувствовала, как Джессика вздрогнула от этого прикосновения и шире раскрыла свои сверкающие зеленые глаза.

— Спа-спасибо, — прошелестела она.

На пару секунд они замерли, связав друг друга проникновенным взглядом. Таким взглядом, от которого становится неловко.

Именно так я себя и почувствовала.

Джейсон опустил свою руку, и в этот момент зазвучала мелодия. Рок.

— Извините, — он достал свой «Samsung GALAXY S3». Вздохнул, когда увидел имя. — Да, — поднес телефон к уху. — Уже иду, — молчание. Он слушал, что ему говорят. — Да. Черт. Да, — Джейсон закатил глаза. — Взял. Да, — раздраженный вздох. — И салат тоже взял.

Он разговаривал с Заком.

Мне почему-то стало тяжело дышать.

— Угомонись. Сейчас приду, — Джейсон усмехнулся. — И… да! Не съешь Мелани. Она нужна нам живой!

Затем он рассмеялся.

Кто такая Мелани? Девушка Зака?

— Окей. Жди, — Джейсон отключился.

Это не должно меня касаться.

— Дамы, к сожалению, мне пора идти, — сказал он. — Я постараюсь починить твой телефон как можно быстрее.

Джесс согласно кивнула, и Джейсон, перехватив пакетик с едой в другую руку, направился к выходу.

— Еще раз прошу прощения, Джессика! — крикнул он, когда дошел до дверей. — Пока, Наоми! Было приятно поболтать. Я позвоню тебе!

И выскользнул на улицу. Через большие окна мы пронаблюдали, как он несколько секунд стоял на месте, глядя по сторонам, и все-таки пошел налево.

В той стороне находился «Старбакс».

ВОСЬМАЯ ГЛАВА

— Мы просто в самой. Глубокой. Заднице. Наоми.

Прорычав это, Джессика с немыслимой силой захлопнула капот своего сине-серого «Фольксвагена Поло».

— Я не знаю, что произошло, но эта рухлядь, — она пнула ногой по покрышке колеса, — не заводится. Черт бы ее побрал!

Я крепче обняла себя руками и недовольно сморщила нос, когда на его кончик упала еще одна капля дождя, вызвав очередную волну дикой дрожи по всему телу. За какой-то час погода стремительно испортилась. Знойная духота сменилась осенней прохладой и моросящим ледяным дождем.

— Проклятье! — воскликнула Джесс и схватилась руками за голову.

Мы так долго ждали конца смены, чтобы, наконец, отправиться домой и завалиться спать. Представляю, какого было Джессике. Сначала телефон, сейчас машина…

Я подошла к ней и обняла ее за плечи.

— Уверена, с «Фольксвагеном» ничего серьезного, — поддержка получилась вялой, но я просто чертовски сильно замерзла. На мне был желтый топ на тоненьких бретельках и белые шорты. Вот-вот слабый дождь превратится в ливень, и тогда будет полная…

— Утром все было нормально! — захныкала Джессика. — Сегодня какой-то дибильный день…

Я крепче прижала ее к себе. Она тоже дрожала, но не думаю, что от холода. Ее согревала ярость, плескавшаяся в потемневших зеленых глазах.

— Предки меня убьют, — подруга покачала головой и на резком выдохе опустила плечи. — Скажут, что у меня руки растут не из того места. Они винят меня во всем, что происходит… — она вцепилась пальцами в переносицу и низко опустила голову. — Так, ладно, Джесс, успокойся и отпусти это дерьмо… Глубокий вдох, — она сделала его. — Выдох, — со свистящим шумом избавилась от кислорода в легких. — Вдох. Выдох. Вдох…

Пока Джессика занималась дыхательной терапией, я обратила взгляд на сгущающуюся свинцовую тьму.

Это отстой.

Где-то вдали, за зданием управления городом и небоскребами «One Indiana Square» и «Chase Tower^9», прогремел гром. Гигантские клубящиеся тучи темно-пепельного оттенка неумолимо поглощали Индианаполис, и в скором времени должны были настигнуть крохотное кафе «Голд».

— Надо идти, если не хотим попасть под ливень, — пробормотала я, убирая руку с плеч Джессики.

— Идти? — пискнула она негодующе. — Я не собираюсь никуда идти. Я дико устала и не сдвинусь с этого места, пока чертова машина не заведется!

— Джесс, мы не можем стоять здесь, потому что скоро начнется ливень!

— Плевать, — подруга упрямо скрестила руки на груди и стала прожигать разъяренным взглядом капот автомобиля.

Я вздохнула и обернулась к кафе, у которого мы находились.

Тео не шарит в тачках. Блейк ушел час назад. Нам некому помочь.

Я так же, как и Джесс, не хотела брести через весь город пешком, но иного выхода не было. Разве что мы могли переждать в «Голд», но от вида этого кафе мне уже блевать хотелось.

Мы простояли безмолвно еще несколько минут, усиленно пытаясь найти выход из ситуации. У меня слипались глаза, и я была готова лечь прямо здесь, на асфальт.

— Я позвоню Паркеру, — вдруг сказала Джессика, а потом воскликнула так громко, что я подпрыгнула. — Черт! Я не могу ему позвонить, потому что мой телефон сломан! Замечательно! Прекрасно!

Она начала озвучивать вслух все бранные слова, которые знала. Мне хотелось утешить ее, но Джесс — ураган воплоти. Она не остановится, пока сама не захочет, и никто и ничто не способно повлиять на нее.

— Может, ты позвонишь кому-нибудь? — мелькая перед глазами, спросила Джесс.

— Кому?

— Маме.

Я закатила глаза.

— Она работает. Не вариант.

Джесс поджала губы.

— Папе? — предложила осторожно.

— Исключено. И… у него нет тачки, ты же знаешь.

Чертов неудачник. Делает вид, будто ищет работу, но у него: «Плохи с этим дела, Линдси».

— Точно. Тогда Уильяму? — она вскинула руками.

Я покачала головой.

— Я не стану просить его об этом. Он потом вообще не отвяжется. А именно это мне и нужно. Свободное пространство от Уильяма Смита.

Я не хотела идти пешком ровно так же, как и Джессика. Но обращаться к Уильяму я не собиралась даже в том случае, если моя жизнь будет висеть на волоске от смерти.

Когда Джессика повернулась ко мне, чтобы что-то сказать, ее взгляд переместился за мое плечо и застыл на ком-то, или чем-то, что находилось позади меня. Я хотела обернуться, но поленилась из-за усталости во всем теле.

— Привет, — неожиданно голос подруги стал робким, и я собиралась спросить, какого черта, но услышала громкие шаги позади и все же обернулась.

Джейсон.

— Привет, — он махнул нам рукой и остановился рядом со мной. — Что вы здесь делаете? Я собирался сказать тебе, — его изумрудные глаза находились на Джессике. — Я договорился с одним своим знакомым, он починит твой телефон. Через пару-тройку дней. Ты подождешь? Еще раз прости за это.

Откуда он взялся?

Я огляделась в поисках Роджерса, но Джейсон пришел один.

Разочарованно вздохнув, я вернула внимание к друзьям.

— Да, спасибо, — Джесс рассеянно и поспешно кивнула. — Не знаю, как отблагодарить тебя.

— Шутишь? — горько усмехнулся Джейсон. — Это тебе спасибо, что не собираешься подавать на меня в суд.

Его слова развеселили Джесс. Она подняла на парня опечаленные, зеленые глаза и улыбнулась.

— За поломку телефона не подают в суд.

— О, поверь! — воскликнул Джейсон, сложив перед собой ладони. — Я знаю несколько подобных случаев. Один чувак отрезал себе руку циркулярной пилой, когда увидел на ней отметину в виде трех шестерок. Наверно, он был верующим, потому что посчитал это меткой дьявола. Его отправили в больницу, чтобы пришить руку, но он отказался. Идиот, — Джейсон покачал головой, на его губах сверкала легкая улыбка. — Через несколько месяцев этот ненормальный подал в суд на врача, который не пришил ему его руку по воле больного.

— Боже, — тихо рассмеялась Джессика.

— Да, — кивнул Джейсон.

Возникшую тишину окутал порыв ледяного ветра и унес прочь. Я почувствовала на себе взгляд Джессики. Взглянув на нее, я увидела, как она стреляет глазами в сторону Джейсона, как бы намекая на то, чтобы я попросила у него помощь с машиной.

Я кивнула ей и повернулась всем телом к Джейсону.

— Ты же разбираешься в тачках, верно? — спросила я.

Это был глупый вопрос. Боже.

Конечно, он разбирался в них. Он работал в автомастерской.

— Да, — молниеносно отозвался Джейсон.

— У нас проблемы, — я заставила себя отлепиться от того места, где стояла, и подойти к «Фольксвагену». Джейсон последовал за мной. — Машина не заводится. Мы не знаем, что случилось.

— Сейчас взглянем.

Моментально Джейсон превратился в сосредоточенного и серьезного механика. Он закатал рукава рубашки и открыл передний капот «Фольксвагена». Наклонился вперед и стал разглядывать детали автомобиля. Мы с Джессикой приютились рядом и пытались увидеть, что он делал.

— О. Все ясно, — уже через несколько минут сказал он.

Так быстро?

Профессионал, что еще сказать.

Джесс взволнованно вдохнула и задержала дыхание.

— И что с тачкой?

— Предохранитель перегорел, — Джейсон выпрямился, вытер руки о джинсы и захлопнул капот машины. — На клеммах есть следы горения. Нужно заменить предохранитель. А еще зачистить посадочные контакты.

— Что? — оторопело пролепетала Джесс, хлопая длинными ресницами, на которых блестели капельки слез. Она ничего не понимала в этом. Как и я. Сейчас Джейсон говорил с нами на своем языке механиков.

Он одарил мою подругу сочувствующим взглядом.

— Машину нужно сдать в ремонт, Джессика.

Джесс пошатнулась назад, и я подхватила ее за локоть, удерживая рядом с собой.

— Снова ремонт? — она закрыла лицо ладонями.

— Тише, — я уткнулась щекой в ее плечо, а смотрела на Джейсона, который выглядел не менее огорченным, чем мы.

— Я могу помочь с машиной, если хочешь, — конечно, он предложил свою помощь.

Джейсон настоящий герой.

Джессика тут же подняла голову и устремила на него взгляд, полный надежд.

— Да?

— Да, — Джейсон тепло улыбнулся ей. — Я раньше работал в автомастерской. Я смогу починить ее.

— Спасибо, — клянусь, Джесс прилагала все усилия к тому, чтобы не разрыдаться от благодарности.

Хорошо иметь друга-механика.

— Пустяки. Кстати, как вы доберетесь до дома? — он посмотрел сначала на меня, затем на Джессику.

Я подняла голову и обменялась взглядом с подругой.

— Я могу подвести вас, — предложил Джейсон.

Мы с Джесс замерли на секунду.

— Я тебя обожаю, — произнесла Джессика, выбравшись из состояния полного оцепенения.

Джейсон мгновенно зарделся и смущенно улыбнулся одним уголком губ.

— Ладно, я… сейчас вернусь, — уже приободрившись, сообщил он. И, задев мое плечо, куда-то побежал.

Я и Джесс провожали взглядом его стремительно отдаляющуюся фигуру до тех пор, пока Джейсон не остановился у многоэтажного у здания с голубыми зеркальными окнами. Он потянул на себя стеклянную дверь, но та распахнулась, и Джейсон сделал шаг назад, когда из здания вышел высокий блондин.

Зак.

Джейсон улыбнулся и стал что-то говорить ему. Зак нахмурился, слушая друга. Затем Джейсон указал в нашу сторону. Взгляд Роджерса отправился вслед за его вытянутой рукой.

Я отвернулась прежде, чем успела увидеть глаза Зака. Набрав полную грудь воздуха, я не выдыхала до тех пор, пока не заметила танцующих мушек. Вцепившись в сумку, которая висела на левом плече, я уперлась взглядом в «Фольксваген» и стала размышлять, поймет ли меня Джесс, если я скажу, что все-таки пойду пешком и откажусь от предложения Джейсона? Ведь подвозить будет не он, а Зак.

Я не могу находиться с ним в одной машине.

Ни за что.

Никогда.

Даже если рядом будут Джейсон и Джессика.

— Оу, — до меня донеслось бормотание подруги. — Наоми, прости. Но я не хочу идти пешком в ливень.

А ведь дождь действительно усилился.

Когда я, наконец, отвела взгляд от автомобиля Джессики и собиралась посмотреть на нее, то заметила, как к нам подъехал огромный черный внедорожник.

Зак Роджерс сидел за рулем.

Я, как могла, пыталась не смотреть на него и разглядывала машину. Куда он дел «Феррари»? Я бы ни за что не променяла такой шикарный автомобиль на обычный внедорожник.

Ладно. Внедорожник тоже был хорош.

— Залезайте! — Джейсон высунул голову и хлопнул рукой по крыше автомобиля. Он сидел на соседнем сидении от Зака.

Я каждой клеточкой ощутила, как Джесс взглянула на меня.

— Пожалуйста. Я не хочу промокнуть, — прошептала она. — Этот день и так паршивый.

Че-е-ерт.

Я не ответила, оставив свои глаза на заднем левом колесе внедорожника. Я поймала свое искаженное отражение на серебристом диске.

— У меня мало времени, — раздраженно высказался Зак, бросив мимолетный взгляд в нашу сторону. — Либо вы садитесь, либо я уезжаю.

Я увидела, как Джейсон закатил глаза.

— Отлично! — неожиданно фыркнула Джесс. — Проваливай.

Я посмотрела на нее в изумлении. Вау!

— Спасибо за предложение, Джейсон, — она изогнула губы в милой искренней и милой улыбке, когда подняла взгляда на Джейсона. — Но я лучше съем дохлую кошку, чем сяду в машину к этому придурку!

Я не выдержала и засмеялась. Громко. Очень громко.

Обожаю свою подругу.

Ощутив прилив бодрости и уверенности, я расправила плечи и смело встретилась с разозленным лицом Зака Роджерса. Он смотрел на Джессику так, будто медленно разрезал ее на мелкие кусочки. Уверена, будь она парнем, Зак не стал бы краснеть от ярости, а вышел бы и продемонстрировал отточенный хук. Но я сама хорошенько нашинкую его, если он хотя бы скажет что-то оскорбительное в адрес Джессики.

— Извините за бестактность эту важную задницу, дамы, — голос Джейсона дрожал, когда он говорил это, одновременно пытаясь сдержать смех внутри себя. — Не обращайте на него внимания и садитесь в машину. Пожалуйста.

Зак, просверлив дыру в Джейсоне, признал поражение и отвернулся, а затем так крепко сжал руль, что побелели костяшки его пальцев. Должно быть, он был очень зол. Что ж, я тоже не горела желанием ехать с ним в одном автомобиле.

— Пошли, — с усмешкой победительницы сказала мне Джесс, подталкивая к внедорожнику.

Сама она отправилась к своей машине, что-то взяла оттуда и поставила тачку на сигнализацию.

Мы залезли на задние сидения внедорожника. Я вжалась в угол и спустилась так, чтобы не видеть лицо водителя через зеркальце.

— Трогай, — захлопнув дверцу со своей стороны, сказал Джейсон Заку.

Тот не ответил и завел внедорожник.

Джейсон развернулся к нам с Джессикой торсом.

— Я заберу твою машину завтра утром, — сказал он Джесс.

— Договорились, — бодро кивнула та.

— Через день, или два все будет готово.

— Спасибо, Джейсон.

Они улыбнулись друг другу, и, наблюдая за этой милой сценой, я забыла о том, что совсем рядом находится Зак Роджерс.

Джессика и Джейсон болтали о машинах. Джейсон пытался объяснить моей подруге, что перегоревший предохранитель — не катастрофа, и это легко чинится. Он рассказывал об этом, применяя термины, от которых Джесс зеленела на глазах. Поначалу я не встревала в их беседу, но потом втянулась и совершенно забыла о том, где нахожусь, и что еду со своим бывшим парнем в одной машине.

Единственный человек, который сохранял угрюмый вид, был Зак.

Внедорожник остановился перед домом Джессики.

— Спасибо за помощь, Джейсон, — поблагодарила она его, когда выбиралась из машины.

— Всегда пожалуйста, — он проследил за ее движением, вертясь на своем сидении.

Страшный ливень прекратился за несколько минут до того, как мы подъехали к дому подруги.

Когда Джесс выползла из автомобиля, она развернулась в мою сторону, но дверцу не закрыла. В салон машины ворвался прохладный, влажный воздух. Съежившись от дрожи, я помахала Джессике.

— До завтра.

Она наклонилась, чтобы чмокнуть меня в щеку.

— Позвони мне на домашний, когда будешь дома, — шепнула она и отстранилась.

— Хорошо, — я послала ей кислую улыбку.

— Пока, Джейсон! — звонко попрощалась Джесс и хлопнула дверцей.

Джейсон спустил окно со своей стороны, чтобы сказать что-то о ремонте ее телефона.

Когда мы стали отъезжать, я начала задыхаться без Джессики. Вдруг почувствовала себя беспомощной перед Заком, который все еще выглядел не предрасположенным к беседе. А вот Джейсон и не думал молчать, за что я была благодарна ему.

Он расспрашивал меня о таких мелочах, как выпускной и то, куда я собираюсь поступать. Мне не очень хотелось разговаривать об этом в присутствии Зака, поэтому я изо всех сил представляла себе, будто мы с Джейсоном одни в машине.

Это срабатывало до тех пор, пока не заиграла мелодия на чьем-то мобильнике.

Зак убрал одну руку с руля и достал из бардачка телефон. Несколько секунд смотрел на экран, не решаясь ответить. Любопытство росло в геометрической прогрессии, и когда я осторожно вытянула шею, чтобы взглянуть на имя вызываемого абонента, Зак прислонил «Nokia Lumia» к уху.

— Привет. Что-то случилось? — меня сразу напрягло то, с каким беспокойством он интересовался об этом.

В гробовой тишине, разбавляемой ветром, врезающимся в стекла, и приглушенным звуком работающего двигателя, я вслушивалась в биение своего сердца.

— Да. Да. Я помню их названия, — сказал он, зажимая телефон ухом и плечом. Он вернул руку на руль, чтобы миновать крутой поворот, затем вновь поместил «Nokia» в ладони.

Интересно, с кем он разговаривал? С мистером Роджерсом?

— Нет. Не нужно никуда идти. Я сам все привезу, — Зак почти рычал.

Я недоуменно свела брови, изо всех сил пытаясь укротить свое желание разузнать, кто был его собеседником, и о чем шла речь.

«Не твое дело, забыла?» напомнил мне внутренний голос.

Да. Да. Я помню.

— Я… еду, — успокоившись, ответил Зак на вопрос того, с кем разговаривал.

Я посмотрела на Джейсона, но его взор был обращен вперед, на дорогу, скрытую во тьме.

— Скоро буду, — напряженный, бархатный голос смягчился и стал ласковым. — Приготовь себе что-нибудь… Что? — громко спросил он. — А-а-а, — когда я услышала его мелодичный смех, то будто потерпела крушение. Необъятная тоска раздавила меня, и я впилась пальцами в мягкую обивку сидений. Боль была настолько реалистичной и сильной, будто мои кости сломались разом на самом деле.

В этот самый момент я ощутила ярую зависть к тому, кому был посвящен смех Зака Роджерса. Хрипловатый, приглушенный и невероятно сексуальный. Была ли его собеседником девушка? Может быть, она — та самая, которую я видела с ним на фотографии несколько дней назад?

Чертова боль оккупировала сердце, заставив его обливаться кровью.

Какого хрена?!

Прошло столько времени, а меня до сих пор волнует то, что Зак смеется, разговаривая с кем-то по телефону. Глупо ревновать его. Глупо вообще думать о нем.

Я вспомнила слова Джессики о том, что должна превратить свое сердце в камень, и стала повторять их про себя, будто мантру, до тех пор, пока Зак, не заглушая двигателя, припарковался у обочины рядом с моим домом.

— Приехали, — невесело констатировал Джейсон.

Я вздрогнула, оттолкнувшись от спинки сидений. Будет ли правильным поблагодарить Зака, или просто уйти и попрощаться только с Джейсоном?

Мое настроение достигло критически низкой отметки, когда я потянулась к дверце, чтобы открыть ее, и взглянула на свой дом, в окнах которого горел свет. Там меня ждут родители. Точнее они, наверно, сидят на диване в обнимку и воркуют друг с другом. Когда я представила эту картину, меня передернуло.

Как можно радоваться, находясь в объятиях лжеца? Это я о маме. О том, что ей приятно, когда мой… отец (самый отъявленный лжец, волк в овечьей шкуре) прижимает ее к себе и целует, не обращая внимания на мое присутствие рядом и то, что меня воротит от их проявлений нежности каждый раз все сильнее.

Я бы предпочла провести весь вечер в напряженной компании Зака Роджерса, запертой с ним в одном автомобиле, чем с родным отцом в собственном доме.

Поскорее бы в колледж.

— Ты как? Порядок? — голос Джейсона вернул меня в реальность.

Но мой взгляд автоматически упал на того, кто сидел на месте водителя, нервно стучал по рулю и смотрел в боковое окно. Я видела только его светлый затылок.

— Да, — осипшим от долгого молчания голосом отозвалась я и толкнула от себя дверцу.

Свесив ноги, я неуверенно ступила на асфальт и выползла наружу.

— Пока, Наоми, — Джейсон наградил меня широченной улыбкой.

— Пока, — я улыбнулась в ответ и громко зевнула.

На этот звук в мою сторону повернулся Зак Роджерс. И он уставился на меня, когда мой рот был широко разинут. Я тут же закрыла его и не рассчитала силу столкновения зубов друг о друга.

— Ой, — шикнула я, приложив руку к губам.

Боль прошлась по нервам и исчезла где-то в районе пяток.

Я услышала тихий смешок, и когда подняла голову, чтобы посмотреть, кто усмехнулся, Зак Роджерс вновь отвернулся.

— Спасибо, — не знаю, к кому я обращалась. К Джейсону? Или Заку?

Однако ответил только Джейсон.

— Не за что.

Он опустил стекло, чтобы потрепать меня по руке.

— До завтра? Я загляну в кафе.

— Окей, — кивнула я.

Джейсон засунул руку обратно в автомобиль и поднял стекло. Помахав мне напоследок, он стукнул в плечо Зака, как бы говоря, что тот может ехать, и они тронулись с места. Я стояла у подъездной дорожки и смотрела, как темный, блестящий автомобиль скрывается во тьме. Возможно, я бы и дальше тонула в океане бесчисленных мыслей, если бы резкий поток холодного ветра не забрался под мой топ, пробудив лихорадочные мурашки.

Стуча зубами, я развернулась к дому и медленно поплелась к входной двери.

ДЕВЯТАЯ ГЛАВА

Это сумасшествие какое-то.

Вот уже битый час я размеряла свою комнату беспокойными шагами, кусая ногти и думая о чертовом Заке Роджерсе.

Что он со мной делает? Что он делает с моей жизнью, с моими мыслями и чувствами?

Что происходит с моим сердцем, когда я представляю его образ? Его лицо стоит перед глазами, и я бессильна против этого. Его глаза, даже когда я не вижу их, поглощают меня, с легкостью сокрушая мою крепость, которую, я думала, невозможно сломить.

Но я возлагала слишком большие надежды на свое самообладание.

Зак Роджерс не ушел из моей жизни.

Он всегда был в ней.

Все, чем я занималась эти десять месяцев, — только обманывала себя.

Я чертова лгунья. Как мой отец. Как моя мать.

Я действительно их дочь.

Если бы я курила, то уже похоронила бы себя в ядовитом дыме. Если бы я пила, то утонула бы в горьком алкоголе. От отчаяния. От отвращения к тому, что я слабая, не способная справиться с расставанием девушка.

Ведь с людьми происходит и не такое. То, от чего я страдаю, пустяк по сравнению с проблемами других. Но я закрываю на это глаза. Я не только хлюпкая тряпка, но еще и чертова эгоистка.

Не должно же быть так, что целостность и спокойствие моего мира зависит от одного ужасного, мерзкого, не менее эгоистичного парня, который причинил мне боль?! Он унизил меня. Раздавил. И я ненавижу себя за то, что, если бы в какой-то поистине удивительный момент он приполз бы ко мне на коленях, я бы простила его. Я бы крепко прижалась к нему и впилась жарким поцелуем. И не отпускала бы его. Никогда.

Черт!

— Прекрати думать о нем, — прошипела я, закрыв глаза руками.

Просто выбросить из головы.

Почему это так сложно?

Внезапно пришедшая в голову мысль заставила меня остановиться в центре комнаты, скрытой в полумраке.

Я знала лекарство от вернувшейся болезни под названием Зак Роджерс. От этого парня с раковым эффектом.

Блейк.

Подорвавшись, я вылетела из комнаты. Бегом спустившись по лестнице, я намеревалась покинуть этот чертов дом и уйти как можно дальше отсюда. Боковым зрением я увидела, как мама оживилась от громких звуков, которые я издавала, минуя ступеньки. Она собиралась задать свой контрольный вопрос: «Куда ты собралась?», но я хлопнула за собой входную дверь едва ли не у нее перед носом.

Чудом сумев избежать допроса с пристрастием, который неминуемо перетек бы в очередной скандал, я побежала вниз по улице до ближайшей остановки.

Запрыгнув в автобус, я обрадовалась, что внутри была одна. Нервно щелкая пальцами, я молила время ускорить свой ход. Мне нужен Блейк. Прямо сейчас, иначе голова точно взорвется от переизбытка сожалений и лезущих наружу воспоминаний.

Продолжительность поездки до Восток-Огайо-стрит составила около часа. За это время я извелась и трижды умерла. Мое тело изнывало от предвкушения горячего секса с Блейком.

Я вылезла на остановке и, оглядевшись, пошла по изученному маршруту до дома моего лекарства. Он жил в старом многоквартирном доме на третьем этаже рядом с чуваком, который носит дреды, курит травку и считает себя хиппи.

Духота, поднимающаяся от асфальта, и писк комаров нервировали сильнее. Наконец, я добралась до дома 559 Восток-Огайо-стрит и нерешительно застыла у входа внутрь. Моя уверенность в том, что я поступаю правильно, пала. Беспощадно и оглушительно. Я даже не подумала, дома ли вообще Блейк. Он вечно где-то пропадает. Что, если мой путь был проделан зря? Черт. Надо было предупредить его, как мы всегда это делали.

Я идиотка.

Выдохнув, я потянула на себя дверь и вошла в дом. Поднявшись на третий этаж по скошенной разваливающейся лестнице, я услышала громкую музыку из квартиры номер 44-В. Сосед-хиппи Блейка слушал на всю громкость Боба Марли и снова что-то курил, так как из-под двери струился густой дым со специфическим запахом.

Поморщившись и отмахнувшись, я развернулась к черной, железной двери в квартиру Блейка и громко постучалась.

Пожалуйста, Блейк. Будь дома. Ты нужен мне. Ты нужен мне. Ты нужен мне…

Я молилась об этом, скрестив пальцы, и мое сердце пропустило удар от радости, когда дверь его квартиры неторопливо открылась с противным, режущим слух звуком. Блейк явно не ожидал моего спонтанного визита. Он выглядел растрепанным и заспанным. Вероятно, он и спал, пока я не пришла и не разбудила его, хотя мне не пришлось долго ждать, когда откроют дверь.

— Наоми? — удивленно произнес Блейк. — Ты что здесь делаешь?

Я не могла ответить ему, так как оставила свои дикие глаза на обнаженном и мускулистом торсе парня. Господи. Как же мне хотелось прикоснуться к этой гладкой, ровной коже и ощутить твердость его мышц…

Я так сильно прикусила губу, что вздрогнула от боли.

— Наоми? — мягче и тише переспросил Блейк. — Ты… все хорошо? Проходи.

Он шире открыл дверь, и вместо того, чтобы спокойно зайти внутрь, я накинулась на Блейка. Без лишних слов. Без прелюдий. Руки Блейка растерянно легли на мою талию. Он надавил на меня, отталкивая. Я вцепилась в него, как хищник в свою добычу.

— Погоди, — пробормотал он мне в губы.

Я не хотела ждать. Я пришла к нему не за этим.

Я проигнорировала его просьбу и настойчиво поцеловала. В моих действиях не было нежности. Я решительно атаковала рот Блейка, намереваясь скорее перейти к делу. Не отстраняясь от его губ, я убрала руки с массивной шеи парня и провела ими вдоль его роскошного тела. Боже. Внутри меня все сгорало от нетерпения. Я ухватилась за пояс спортивных штанов Блейка и потянула их вниз.

— Эй, — он осторожно сжал мои запястья, останавливая.

Я громко стиснула зубы и окинула его ледяным взглядом.

— Что не так? — спросила грубо.

Блейк нахмурился и одну руку положил на мой подбородок.

— Я… не могу сейчас, — сказал он.

Его черные, горящие желанием глаза, разрывали меня на части.

Боже, Блейк. Не огорчай меня сильнее…

Я прекратила снимать с него штаны.

— Прости.

Я опустила руки и низко опустила голову.

Что я творю?

Что со мной творится?

— Прости, Блейк, — вновь пробормотала я и прижала ладони к пылающим щекам. — Я… я не знаю, что происходит. Извини. Мне очень жаль.

Нет. Не правда. Я знала причину своего сумасшедшего поведения.

Всего два слова.

Зак Роджерс.

Не в силах поднять на Блейка стыдливый взгляд, я начала разворачиваться, чтобы уйти.

Я точно идиотка.

Но неожиданно Блейк притянул меня к себе и одним резким движением поднял мое лицо, чтобы поцеловать. Ощутив слегка горьковатый привкус его губ на своих, я поняла, что ничего не отменяется.

Впустив язык Блейка в свой рот, я блокировала поток мыслей и все-таки стянула с него штаны. Блейка задрал мой топ и снял через голову. Одну руку он запустил мне в волосы и грубо сжал клок. Да! Его поцелуи не такие, как у Зака, но от них тоже можно с легкостью потерять голову.

Мы жадно исследовали тела друг друга. Блейк добрался до моих шорт и в мгновение ока избавился от них. Повиснув на его сильной шее, я прижималась к нему так крепко, как только могла. Я желала слиться с ним в одно целое, почувствовать внутри себя его твердость и мощь.

— Войди в меня, — шепотом попросила я, на миг оторвавшись от его губ.

Блейка не нужно просить дважды.

Он, неся меня на руках, добрался до скрипучей кровати и лег сверху, вдавив в матрас своим божественным, теплым телом. Я обвила его талию ногами и стала извиваться под ним, ища удобную позу. Мои пальцы гладили широкую спину Блейка, вызывая у него стоны наслаждения.

Он приподнял меня одной рукой, чтобы снять лифчик. Кусая его губы, я приближалась к взрыву, хотя мы даже не начали. Блейк уложил меня обратно и стал мять в ладонях мою грудь. Выгибаясь, я жадно вбирала в себя воздух.

— Войди в меня, — я начала умолять, так как сил ждать больше не было.

Его губы накрыли мой сосок, и я закричала.

Продолжая умело ласкать своим языком мою грудь, он стянул с меня трусики, и я услышала шелест фольги.

— Да! — воскликнула я, когда Блейк оказался внутри меня.

Впившись ногтями в его задницу, я на секунду замерла. А затем он начал двигаться. Агрессивно и быстро, не тратя время зря. Кусая меня и полизывая, Блейк набирал темп, и я уплывала на волнах безудержной эйфории.

Нельзя сравнивать секс с разными партнерами. Каждый по-своему хорош. Блейк невероятен тем, что у него бесконечный запас страсти и силы. Зак Роджерс… он был нежен со мной, но и так же страстен. Я занималась с ним сексом шесть раз. С Блейком — в несколько раз больше.

И сейчас, крича и едва не плача от наслаждения, чувствуя в себе нарастающую мощь Блейка, я думала о Заке. Это было неправильно. Но когда я открывала глаза, чтобы ответить на поцелуй Блейка, вместо коричневых глаз я видела голубые. Вместо темных волос на блеклом свету мерцали пшеничные.

Поэтому я закрыла глаза и больше не открывала их.

***

Я лежала на боку и считала, сколько трещин на стене достигают гигантских размеров, беря начало от пола и заканчиваясь у потолка.

Двенадцать.

У Блейка небольшая, старая квартира студийного типа. Здесь есть самое необходимое: кровать, холодильник, плита, телик…

Его рука обвивала мою талию, я чувствовала размеренное дыхание на своей шее. Мы лежали вот так уже долгое время, но не разговаривали. В бездонной тишине я пыталась уловить биение сердце Блейка, но смогла услышать только свое.

Его сердце закрыто от меня.

Мое сердце закрыто для него.

Однако наши тела с удовольствием взаимодействуют друг с другом.

Но этого никогда не будет достаточно, чтобы влюбиться.

Выдохнув, я убрала с себя руку Блейка и свесила ноги. Он ничего не сказал. Наверное, спал. Но я не обернулась, чтобы убедиться в этом.

На носочках прокравшись к крохотной ванной, я включила в ней свет и остановилась перед зеркалом. Замерев, я внимательно разглядывала свою точную копию с растрепанными волосами и опухшими от поцелуев губами.

Я думала о Заке Роджерсе, когда внутри меня был другой. Такое было лишь раз, когда мы с Блейком впервые занялись сексом. Все это время я учила себя не думать о Заке, находясь с другим парнем. Прошло достаточно времени, и я привыкла к тому, что могу быть с кем-то помимо Роджерса.

Но все вернулось на круги своя.

Я вышла из ванной через час, обернувшись в полотенце.

— Черт! — прошипела я, подпрыгнув от неожиданности, когда увидела Блейка, сидящего на краю кровати.

Он надел штаны.

Опустив взгляд, я стала ходить по квартире, собирая свои вещи. Прижав их к груди, я вновь развернулась к ванной, чтобы одеться там.

— Не надо, — вдруг сказал Блейк. Я вопросительно посмотрела на него. — Не уходи. Это не обязательно.

Его взгляд упал ниже и застыл на моих ногах, там, где кончалось полотенце.

Улыбнувшись, я скинула его с себя. Блейк слабо вздрогнул, его взгляд стал зачарованным. Мое тело не было идеальным, но Блейк всегда восхищался им, хоть и не выражался об этом вслух. Мне это нравилось.

— Иди сюда, — его голос стал хриплым и сексуальным.

Прикусив нижнюю губу, я послушно подошла к нему. Блейк схватил меня за талию и посадил к себе на колени. Я швырнула свою одежду рядом с ним и обвила его шею руками. Блейк уткнулся лицом в мое плечо и сделал глубокий вдох. Я нашла довольно романтичным то, что он нюхал меня. Он не целовал, лишь нежно гладил мою спину и талию, заставляя дрожать и желать большего. Я чувствовала его эрекцию, и это чертовски заводило.

— Мне надо идти, — проговорила я, мягко отстраняясь.

Блейк поцеловал меня в яремную впадину. Его губы продолжали неспешное странствие по шее и стали касаться подбородка. Я запрокинула голову, расслабляясь в его руках. Мне не нужно было уходить, но и оставаться я тоже не хотела.

— Блейк, — попросила я, но мое тело отвечало на каждое его прикосновение, выдавая меня.

Блейк издал громоздкий вдох и перестал целовать мое лицо.

— Ладно.

Он позволил мне встать.

Натянув на себя вещи, я убрала волосы назад, но они были коротки для того, чтобы послушно лежать на спине, и спадали вперед.

Блейк откинулся назад и потянулся за своей футболкой. Когда я направилась к выходу, он последовал за мной.

— Куда ты? — остановившись, чтобы надеть обувь, спросила я.

— Проводить тебя, — Блейк поправил на себе футболку.

— Не надо.

— Ты уверена?

— Ага. Да. Спасибо.

— Сейчас поздно… — его глаза недоверчиво сузились.

Я улыбнулась.

— Все в порядке. Пока.

— Пока…

Толкнув от себя дверь, я покинула его квартиру.

ДЕСЯТАЯ ГЛАВА

Этот день был единственным, когда я, наконец, могла посветить его себе. Ну, точнее планам Джесс. Она буквально расписала поминутно субботу, начиная от нашего пробуждения и того, во сколько я приеду к ней, чтобы подготовиться к грандиозному вечеру, который мы собирались провести в парке Уайт Ривер, слушая рок-группы, приглашенных на концерт в честь Дня Независимости Соединенных Штатов Америки. А потом мы будем смотреть праздничный салют.

Невероятных усилий стоило уговорить Макса дать мне выходной. На протяжении всей недели я работала с утра до вечера, по две смены, как проклятая, поэтому заслужила один день отдыха от «Голд» и лиц недовольных посетителей.

Приближаясь к дому подруги, я на ходу поправляла клетчатую рубашку, которую надела поверх черной болтающейся майки.

— Ты отлично выглядишь, — сказал рядом идущий Блейк.

Я фыркнула и поправила спортивную черную шапку. Посмотрела вниз и нагнулась, чтобы стереть пятнышки с носков белых кед.

Он посмеивался надо мной, понятия не имея о том, как мне было важно выглядеть потрясающе.

Все дело в том, что Джессика круто изменила планы на День Независимости. Вместо того чтобы гулять с Паркером и Дэнни, как она хотела изначально, мы отправимся в Уайт Ривер с Джейсоном. Это предложила Джесс, потому что хотела отблагодарить парня за его помощь с машиной и телефоном, который сегодня он как раз ей и отдаст после ремонта. Зак Роджерс будет соответственно, потому что он идет в виде бонусов к Джейсону. Отрицательных бонусов для Джесс. Для меня же — поводом захватить с собой Блейка и устранить все даже самые незначительные изъяны в своем внешнем виде. Я бы ни за что не надела столь… короткие и обтягивающие шорты, если бы не хотела повилять задницей перед Заком Роджерсом.

Да. Черт. Я только что это признала.

Я решительно настроилась вызвать стояк у своего бывшего. Но… в этом нет ничего ужасного и катастрофичного. Я хотела, чтобы Зак смотрел на меня, и только на меня. Конечно, если он все-таки появится у дома Джессики вместе с Джейсоном, как договаривались. Джейсон сказал, что Зак может вполне отказаться и провести вечер в компании телевизора, чипсов и прямой трансляции футбола.

Но я надеялась, что он придет.

Признаюсь, два дня назад, когда Джессика сообщила мне об изменениях состава компании, я была зла на нее и на весь этот проклятый мир. Меня пугала сама мысль о нахождении поблизости Зака Роджерса. Меня пугало то, что я буду чувствовать и думать, видя его и слыша.

Но в какой-то момент я просто отпустила то внутреннее напряжение, сковавшее меня по рукам и ногам, не позволявшее сделать глоток свежего воздуха. Я понятия не имею, почему это произошло. Почему в один миг я перестала бояться мыслей о встрече с ним. Возможно, потому, что я окончательно изнасиловала свой мозг всей этой фигней о собственных переживаниях и боли? Или потому что, я просто устала биться лбом о нерушимую стену собственного сознания, пытаясь пробиться к свету и выходу из сложившейся дерьмовой ситуации?

Не знаю.

Я перестала сопротивляться.

Сейчас я чувствовала себя сильной и чертовски смелой.

Сейчас мне хотелось широко улыбаться, глядя в глаза Заку Роджерсу. Я знала, была уверена, что смогу сделать это без тени фальши.

Может быть, причина этого кроется в потрясающей погоде. А может быть, дело в чем-то другом. Или все-таки я смелая потому, что перед выходом украла из холодильника одну бутылку пива отца и залпом выпила ее.

Возможно, когда я открою глаза завтра утром, то почувствую себя в несколько раз хуже, чем до этого дня, и все превратится в самый, что ни на есть, настоящий ад.

Мы свернули на улицу Брудвин-стрит.

Джессика была не очень рада тому, что я предложила взять с собой Блейка. Возможно, я хотела не только возбудить Зака Роджерса, но и заставить его поревновать…

Это определенно погода так на меня действует.

На секунду моя решительность исчезла, когда у дома Джесс я увидела черный внедорожник. Значит, Зак там. Охх.

«Соберись, Наоми» приказала я себе и машинально ускорила шаг.

Блейк едва успевал за мной. Он выглядел угрюмым. Еще бы. Блейк не поклонник подобных вылазок. Он скрытный и замкнутый. Я уже говорила? Черт. Ладно. Мне просто чудом удалось уговорить его пойти с нами.

Приблизившись к внедорожнику, я увидела Джесс и Джейсона. Они стояли у входной двери в дом Джессики, смеялись и смотрели на экран починенного телефона подруги. Где Зак?

— Эй, Джесс! — крикнула я и подняла руку.

Она тут же переметнула взгляд на меня и озарилась широкой улыбкой.

— Наоми! — подруга ринулась ко мне.

Рассмеявшись, я приняла ее в свои объятия и пошатнулась назад, так как Джесс буквально врезалась в меня. Охх. Когда-нибудь она на самом деле меня задушит.

— О боже, что за запах? — сморщившись, спросила Джесс и отстранилась. — Ты пила?

— Ага, — я хихикнула.

— Боже… — она принюхалась, и я посчитала это очень забавным, поэтому не сумела сдержать глупого смешка. — Это пиво, да? Причем дешевое.

Я продолжила смеяться, хотя она не произнесла ни одну шутку.

Окей. Возможно, я выпила больше, чем одну бутылку.

Но… я нервничала!

— Так, вот, держи, — из кармашка джинсовой жилетки Джессика вытащила диск жвачки. — Открой рот.

— Я недостаточно пьяна, чтобы сделать это без твоей команды, — проговорила я с улыбкой.

Она закатила глаза.

Я открыла рот со звуком: «Аааа», как дети на приеме у педиатра, и Джесс положила жвачку на мой язык.

— Ммм, мятная, — я стала жевать ее. — Ты чертовски красивая, Джессика.

И это абсолютная правда. На ней было короткое, ажурное платье молочного оттенка. На ногах — ковбойские ботинки, а огненно-рыжие волосы затянуты в свободный пучок. Зеленые глаза подчеркнуты яркой черной подводкой, а на губах мерцал в сумеречном свету розовый блеск.

— Спасибо, — поблагодарила подруга и взглянула мне за спину. — Здарова, Блейк.

— Привет, — голос Блейка раздался прямо над моим ухом, и я подпрыгнула, услышав его.

— Джейсон! — я помахала ему, когда он начала приближаться к нам.

— Салют, Наоми, — ухмыльнулся он и прошелся беглым взглядом по мне. — Классно… классный прикид.

— Спаси-и-ибо, — протянула я и натянула милую улыбку.

Джесс, смеясь, покачала головой.

— Джейсон, познакомься, это Блейк, — подруга взяла на себя инициативу представить друг другу парней. — Он работает в «Голд» и вроде как ухаживает за Наоми, — она подмигнула мне.

— Заткнись, — прошипела я, но Джессика лишь рассмеялась громче.

— Привет, — естественно, Джейсон первый протянул руку.

Слегка поджав губы, Блейк ответил на рукопожатие.

Прекрасно, теперь они официально знакомы. Парни иногда видели друг друга в кафе на протяжении прошедшей недели. Надо сказать, Джейсон и Джесс неплохо подружились за это время, хотя у них была возможность общаться только в обед, когда Джейсон приходил за пакетом с едой, который предварительно был забит бутербродами и всем тем, что он заказывает каждый раз.

— Итак, все в сборе? — спросила Джессика, оглядев нашу небольшую толпу.

— А где Роджерс? — после того, как я озвучила этот вопрос, у меня возникло непреодолимое желание зашить себе рот.

— Он в машине с… — Джейсон откашлялся, так и не договорив.

Черт подери. Зак не один?

Я повернула голову в сторону внедорожника, но расстояние было достаточно большим, поэтому я не смогла разглядеть его. Да и окна были тонированными.

— Отлично. Тогда в путь, друзья, — подытожила Джесс.

Нашим единственным транспортом был внедорожник Зака. Когда мы подошли к нему, и Джесс потянула на себя заднюю правую дверцу, то застыла от неожиданности. Я врезалась в ее спину, и моя челюсть отвисла, когда я увидела знойную, длинноволосую брюнетку, прижавшуюся к спинке кресла перед собой. Она обвивала загорелыми руками шею Зака и что-то шептала ему на ухо. А он улыбался.

Твою мать.

Брюнетка, хихикая, отклонилась от Зака и рухнула на сидение своей задницей, обтянутой небесно-голубой тканью платья, которое просто чертовски хорошо контрастировало с ее темно-смуглой кожей. Вот сучка.

Зак Роджерс тоже пришел не один.

Чудесно.

Я не могла пошевелиться. Стояла за спиной Джессики и пялилась на эту брюнетку, которая откинула прямые, черные волосы назад и обвела нас надменным взглядом а-ля: «Ну вы и швабры безвкусные».

— Привет, — девушка открыла свой рот, обведенный ярко-розовой помадой шлюхи.

Кто-нибудь, дайте мне веревку, чтобы я смогла повеситься от ее скрипучего писклявого голоса. Ей что, стринги в задницу впились? Хотя сомневаюсь, что на ней вообще есть нижнее белье. Судя по тому, как выпирали ее соски…

— Господи, — пробормотала я, отводя взгляд в сторону.

— Привет, — сказала Джессика. — Эээ…?

— Стефани, — ответила брюнетка.

Жесть. И имя, как у шлюхи.

Нет. Это не ревность. Вовсе нет.

— Привет, Стефани, — Джесс подалась вперед, чтобы залезть во внедорожник.

Мне хотелось развернуться и уйти, но я последовала примеру подруги и села в автомобиль вслед за ней. Пришлось потесниться, чтобы освободить место Блейку. Джейсон громко захлопнул за нами дверцу и занял сидение рядом с Заком, который смотрел на нас через прямоугольное зеркальце, но я игнорировала его, полностью сосредоточившись на брюнетке по имени Стефани.

Я, совершенно не стесняясь, разглядывала ее и пыталась найти сходства с той девушкой на фото, которую Зак держал за руку.

Это не она.

Когда я горько ухмыльнулась, Джесс повернула голову в мою сторону. Она едва заметно кивнула подбородком, как бы спрашивая, почему я смеюсь. Я лишь покачала головой.

Почему я смеюсь?

Потому что Зак Роджерс нисколько не изменился. Потому что он по-прежнему менял девушек, как перчатки, и я не стала той единственной, которая сумела оттопить лед в его замерзшем сердце. Я никогда не была Той Самой девушкой, ради которой он смог бы измениться.

Эта мысль превратилась в огромный ком и застряла в горле, не позволяя воздуху поступать в легкие. Мои конечности стали неметь от нехватки кислорода, но я не двигалась и не дышала, не в силах справиться с внезапно навалившейся апатией, захватившей даже самые недоступные и отдаленные участки моего сознания.

Я медленно перевела глаза вперед, на зеркальце, в котором поймала взгляд Зака. Меня обдуло яростным жаром, и окаменевшие ладони стали влажными. Воспоминание бурным потоком влились в голову, и я не успела собраться, чтобы противостоять им.

«Мне нужна ты. Целиком» проносились эхом его слова в моем сознании.

Ложь.

«Я могу любить. И я хочу подарить тебе эту любовь».

Ложь. Ложь. Ложь.

Я была Дурой с большой буквы, если надеялась, будто наше расставание что-то надломило в нем. Но я клянусь… я видела, как тяжело ему было говорить, что между нами все кончено.

Получается, я лгала себе и в этом тоже?

Моргнув пару раз, я опустила взгляд к своим рукам, покоившимся на коленях, и очень медленно втянула в себя теплый воздух, обжигающей волной прошедший через все тело, затронув каждый нерв.

— Поехали? — прочистив горло и взглянув на Джейсона, спросил Зак.

Джейсон в свою очередь обернулся к нам. Улыбнувшись, он кивнул.

Этот вечер предстоял быть очень долгим и невероятно веселым.

А еще в мои планы определенно входило написаться до потери сознания.

ОДИННАДЦАТАЯ ГЛАВА

Прежде чем доехать до парка Уайт Ривер, мы немного проехались по центру Индианаполиса, взглянули на «Soldiers' and Sailors' Monument^10» и парочку музеев искусств. Джейсон был невероятно увлечен богатой архитектурой города, но Зак что-то ворчал о том, что не подготовился к длительной экскурсии и не заправил автомобиль, как следует. Джейсон вздохнул с огорчением, но вспомнил о моем обещании, данном ему. Джессика спросила, о каком обещании шла речь. Джейсон ответил ей. Тогда подруга предложила свою компанию. Джейсон невероятно обрадовался этому. Они такие милые.

Я старалась не думать о Стефани и о том, что с каким-то нездоровым желанием мечтала оторвать ей руки каждый раз, когда она тянула их к Заку, обвивала его талию и издавала омерзительный мурлычущий звук.

Мы добирались два часа до площади «The Farm Bureau Insurance». Все это время я ерзала на месте, поставила синяк Джесс и чуть не заехала в глаз Блейку, который, как и я, не отличался болтливостью. Зато Джейсон и Джессика не умолкали ни на секунду, собирая все темы подряд. Но они делали хоть что-то, что не позволяло тишине поглотить нас всех и превратить в щепки.

Паршиво ехать в одной машине с бывшим парнем и его новой временной подружкой.

Но у меня был Блейк. Как бы жестоко это ни звучало, я могла воспользоваться им, чтобы вызвать ревность у Зака (хотя с чего я вообще взяла, что он станет ревновать?). Ведь я этого добивалась, когда звала с собой Блейка. Только глядя на Стефани, и ее умопомрачительную внешность, я сомневалась, что мои глупые попытки заставить ревновать Зака будут успешны, ведь сейчас он С ТАКОЙ девушкой.

Он забыл меня.

Я пыталась смириться с этой мыслью десять чертовых месяцев…

Но так и не смогла.

Я вела себя, как полная идиотка. Серьезно.

Наверно, в одиночку выпила большую часть пива, которое купили Джейсона и Джессика.

«Если отрываться, то отрываться до конца и не по-детски» подумала я и сделала это своей главной целью на сегодняшний вечер.

Джессика прыгала под песню «Absolute» приглашенной группы The Fray. Она выкрикивала слова и высоко поднимала руки. Все в радиусе нескольких сотен футов делали так же. Куда бы я ни повернулась, люди везде сходили с ума от этой песни. Возможно, если бы я была чуть менее пьяна, то сумела бы услышать то самое Нечто, вызывающее у всех безудержный восторг.

Через несколько минут, когда заиграла следующая песня «Love Don't Die», Джессика запищала мне в ухо:

— О БОЖЕ! ЭТО МОЯ ЛЮБИМАЯ ПЕСНЯ, НАОМИ!

Моя подруга — банши, я уверена.

Пошатнувшись в сторону, я пыталась отойти от шума в голове, спровоцированного Джессикой, и попала в руки Блейку, который стоял все это время рядом и не пошевелился, ни разу.

— Ой, — я икнула, и достаточно громко, но никто не услышал этого, кроме Блейка, потому что наши лица находились буквально на расстоянии нескольких дюймов.

— Аккуратнее, — он поставил меня на ноги и скрестил руки на груди, устремив взгляд вперед, на сцену, где музыканты из The Fray ловили кайф, чаруя зрителей потрясающей музыкой.

Я пялилась на Блейка, и мне вдруг стало дико смешно, когда я представила его танцующим и пищащим, как Джесс. Блейк, заметив, что я смеюсь над ним, повернул голову в мою сторону и одарил серьезным, вопросительным взглядом. Я рассмеялась сильнее и, схватившись одной рукой за живот, согнулась пополам.

— Тебе плохо? — обеспокоенная Джессика положила руку мне на спину и согнулась вместе со мной, чтобы увидеть мое лицо.

Боже. Почему так смешно?

— Мне хорошо, — хохоча, я резко выпрямилась, и темно-синее небо стало кружиться в моих глазах. — Все отлично!

За исключением, что меня слабо подташнивало от выпитого алкоголя, и я не могла заткнуть свой рот. Щеки ужасно болели оттого, что я, не переставая, смеялась последний час, как сумасшедшая. Наверно, многие подумали, что я под кайфом. Но на концерте присутствовали личности безумнее меня. Какая-то блондинка сидела на шее у блондина и, задрав футболку, светила своими буферами. Худой парень пытался сделать сальто с бутылкой пива в руке. В итоге его стошнило на тех, кто находился поблизости.

Это был грязный День Независимости в Индианаполисе.

— А вот и мы! — мое сердце рухнуло вниз, когда Джейсон закричал за нашими спинами.

Джесс и я обернулись к нему одновременно.

Джейсон тряс в руке выпивку и закуску. Рядом с ним стоял Зак Роджерс и со скучающим видом осматривался вокруг. Сиськастая брюнетка Стефани обвивала его руками и пыталась танцевать, но ее каблуки могли с легкостью застрять в газоне, и тогда девушка упала бы, о чем я мечтала с момента начала концерта.

Я протянула руку и вырвала из рук Джейсона «Джека^11».

— Воу, воу, подруга, — Джесс попыталась остановить меня, когда я открыла бутылку.

— Что? — спросила, поднеся ее к своим засохшим губам, требующим влагу.

— Может, тебе уже достаточно? — она уперла руки в бока.

— Может, и нет, — пожав плечами, я прилипла к горлышку и запрокинула голову.

Покачивая бедрами в такт новой песне, я жадно поглощала обжигающую горло жидкость. Отстранив, наконец, бутылку от своих губ, я шумно выдохнула и закричала, когда алкоголь растекся по телу и смешался с кровью в венах, подарив бешеную порцию адреналина.

— Пошли танцевать, — я взяла Джессику за руку и потянула вперед.

Мои движения были вязкими и медленными. Я не успевала за музыкой и танцевала сама по себе. The Fray, по которым Джесс сходила с ума, отошли на второй план, и люди, трущиеся своими телами друг о друга, тоже. Закрыв глаза, я летела в пропасть, называемой Блаженством, с каждой пройденной секундой теряясь в бесконечной легкости и равнодушии к тому, что происходит вокруг меня.

К черту Зака Роджерса и эту Стефани.

К черту моих родителей.

Распахнув неясные глаза, я нашла взглядом Блейка.

— Почему ты не танцуешь? — спросила я, наклонившись к его лицу.

— Я… не танцую, — немного растерянно ответил он.

Это я уже поняла.

— Пойдем, — я взяла его за руки и потянула на себя. — Это легко. Просто двигайся.

Блейк смущенно рассмеялся и замотал головой.

— Нет. Прости.

— Пошли, — я стала тянуть его настойчивее, но Блейк был гораздо сильнее меня, поэтому все мои попытки сдвинуть его с места провалились с неописуемым треском. — Окей, — тогда я подошла к нему и повернулась спиной к его лицу. — Положи руки на мои бедра, — не сдав дожидаться его действий, я сделала это сама. Его тяжелые ладони накрыли мои бедра, и сквозь мое тело прошелся слабый заряд электрического тока. В состоянии алкогольного опьянения я была невероятно возбуждена, и любое прикосновение заставляло меня дрожать. — Прижмись ко мне сзади, — снизила свой голос, пытаясь сделать его сексуальным. Тем не менее, Блейк встал ко мне вплотную, и нижней частью своего тела я почувствовала его выпуклость.

В мою голову прокрались неприличные мысли, и я откинула голову назад, упершись ею в сильное плечо Блейка. Вновь закрыла глаза и начала медленно качаться из стороны в сторону. Движение бедрами влево, затем вправо. Блейк постепенно привыкал к моему темпу и начал двигаться вместе со мной. Его губы мягко касались моей шеи, а руки скользили вверх-вниз, пробираясь под майку и касаясь пальцами горячей кожи.

Он заводил меня, но я думала о другом парне, который сейчас находился со своей временной девушкой.

Я почувствовала на своей заднице вибрацию.

— Извини, — пробормотал Блейк и отстранился, чтобы достать телефон.

Я развернулась к нему лицом. Блейк прижал мобильник к уху и сделал небольшой шаг в сторону. Он ничего не успел сказать, кто-то на другом конце провода что-то говорил ему. Лицо Блейка стремительно приобрело мрачные оттенки, и он издал громоздкий вздох.

— Понял. Сейчас буду, — кратко ответил и отключился. Убрав телефон, Блейк на секунду задумался. — Мне надо уйти, — похоже, эти слова были адресованы мне, потому что поблизости кроме меня из знакомых никого не было. Джессика и Джейсон куда-то ушли, Зака и Стефани тоже не было видно.

— Что? — нахмурилась я. — Почему?

Блейк нервно облизал нижнюю губу и провел руками по лицу.

— Кое-что произошло. Семейные дела.

Оу.

— Окей, — сказала я грустным голосом. — Жаль, что ты уходишь.

— Ага, — казалось, Блейк не слушал меня. — Ладно. Я… пойду. Пока.

Он наклонился, чтобы кратко поцеловать меня в щеку. Я не успела задержать его, чтобы поцеловать в губы. Блейк отстранился и с молниеносной скоростью скрылся в толпе, направляясь к дороге.

— Пока, — запоздало отозвалась я, глядя на то место, где он стоял несколько секунд назад.

— Ненадолго хватило твоего дружка.

— Твою мать! — воскликнула я, резко обернувшись в сторону, откуда исходил этот голос, из-за которого я едва не потеряла душу.

Какого… черта?!

Зак Роджерс смотрел на меня с ухмыляющейся улыбкой и потягивал виски. Первое, на что я обратила внимание, — его голубые глаза. Невероятно яркие глаза, мерцающие в темноте, словно бриллианты. Второе, что удивило меня, — рядом не было Стефани. Он стоял один, хотя брюнетка весь вечер ни на шаг не отходила него. И, наконец, третье — он разговаривал со мной.

Я изо всех сил боролась с шоком, атаковавшим меня. Зак Роджерс играл не по правилам. Когда он успел превратиться из угрюмого молчуна в человека, умеющего улыбаться?

— Эй, — Зак рассмеялся, наверно, над тем, что я все еще была скована оцепенением и выглядела глупо. — Ты живая? — он подошел ближе, и я вздрогнула, когда его рука оказалась перед моим лицом. — Реакция есть, — ухмыльнувшись, он сделал большой глоток виски.

Все ясно. Он был пьян. Как и я. Но нахождение Зака Роджерса так близко делало меня трезвой, и густой туман опьянения рассеивался. Более чем уверена, что, будь он в здравом уме, то ни за что не подошел бы ко мне добровольно даже на пушечный выстрел.

— Ты наблюдал за мной? — вместо тысячи вопросов, изводящих мое сознание, я задала именно этот.

Зак опустил руку, в которой держал бутылку.

— Что? Почему? — спросил он в ответ.

Иначе как бы он увидел, что Блейк ушел.

Я вздохнула.

— Нет, ничего.

Меня постепенно охватывала паника, я терялась, и мысли путались в голове. Сильная и внезапная дрожь в коленях едва не отправила мою задницу на газон. Хоть я и была пьяна, но по-прежнему нервничала, потому что, черт подери, Зак Роджерс стоял всего в шаге от меня. В последний раз мы стояли друг другу так близко десять месяцев назад. Случай, когда он поймал меня в кафе, не дав поцеловаться с полом, не считается. Тогда это была вынужденная мера. А сейчас Зак добровольно подошел ко мне так близко, да еще и заговорил первый…

— Ты… видел Джессику, или Джейсона? — спросила я внезапно задрожавшим от волнения голосом.

— Не-а, — беспечно ответил Зак, вновь припав к бутылке.

О-окей.

Мне надо сматываться, пока я не сказала что-нибудь необдуманное и глупое.

— Ясно…

Обняв себя руками, я опустила голову и собиралась уйти, но Зак остановил меня, преградив путь.

Резко подняв на него взгляд, я пошатнулась назад и с трудом сумела сохранить равновесие.

— Что?

— Все в порядке?

Его вопрос выбил меня из колеи.

— Да-а. Почему ты спрашиваешь? — во рту пересохло, и я громко сглотнула. Что все это значит?

Зак вздохнул и пожал плечами.

— Не знаю.

Да он просто чертовски пьян.

— Ладно. Понятно, — я слабо и быстро кивнула. — Мне надо идти.

— Все же точно хорошо, да? В смысле, конечно, мы расстались, но прошла уже целая вечность, так что… нет смысла избегать друг друга, верно?

Что он несет?

— Не понимаю тебя, — пробормотала я. неправда. Я все понимала, просто не ожидала того, что Зак начнет говорить об этом. Я оказалась неподготовленной к такому повороту событий. По крайней мере, в этот вечер.

— Да брось. Мы взрослые люди. Так давай быть ими. Что было, то прошло, верно?

— Да. Конечно.

— Наоми, — каждая мышца моего тела превратилась в пружину, когда Зак произнес мое имя.

— Ммм? — я боялась смотреть ему в глаза, но все равно сделала это, потому что их голубизна притягивала с немыслимой силой. Сопротивляться ей бесполезно.

— То, что я здесь, ничего не значит, — сказал он. Меня поражало то, с какой серьезностью он говорил мне об этом.

— Ага, — ответила я, стараясь похоронить напряжение глубоко внутри себя.

— Если бы не моя мать, я бы не оказался здесь.

Я замерла. Его мать?

— Что? — вылетело у меня.

Зак общается с ней? Как давно? Он простил ее?

Боже…

В моей голове стало на один миллион вопросов больше.

— Я не хотел приезжать сюда, что б ты знала, — продолжил Зак.

Я резко втянула в себя воздух. Внезапная тревога заставила мое сердце биться с удвоенной скоростью. Проклятье. Меня не должно касаться его общение с матерью.

— Я поняла.

— Отлично.

Я резко кивнула.

— Отлично.

Зак, слегка сузив глаза, отступил назад и вновь отпил из бутылки.

— Это все, что я хотел сказать.

У меня дико кружилась голова, и невероятных трудов мне стоило стоять ровно.

Я невольно перевела взгляд за его плечо, и меня с головой поглотило горькое огорчение.

— Стефани прямо по курсу, — пробормотала я, обращаясь, скорее, к самой себе.

Зак пропустил мои слова мимо ушей, продолжая пить.

Брюнетка рьяно протискивалась к нам. В одной руке она держала свои туфли на мега-огромном каблуке.

— Зак! — увидев нас, крикнула Стефани. — Где ты был? — она ускорила шаг. — Я искала тебя.

Зак вытер рукавом рубашки губы и торсом развернулся в сторону девушки.

— Я болтал с Наоми, — как ни в чем не бывало, пояснил он и раскинул одну руку в сторону, готовясь обнять Стефани, которая подошла к нему и вцепилась в Зака своими клешнями.

Брюнетка демонстративно проигнорировала мое нахождение здесь и встала на носочки, чтобы поцеловать Зака.

Мой мир пошатнулся, когда он ответил ее на поцелуй.

И они стали обмениваться слюнями прямо у меня на глазах.

Несколько секунд назад Зак казался вполне доброжелательным и, несмотря на свое негодующее недоверие к его поведению, я смягчилась. А сейчас, черт подери, он целовал брюнетку с вышибающей из-под ног почву страстью.

Либо он настолько пьян, что просто не отдает отчет своим действиям. Либо он делает это специально, чтобы причинить мне боль. Либо ему просто все равно.

Мне бы очень хотелось верить в первое, или во второе. Но правдой являлось третье.

Судорожно спустив из легких последний воздух, я сделала шаг вперед и выхватила из рук Зака полупустую бутылку виски. Он отстранился от Стефани и пронзил меня убийственно спокойным взглядом. Не сводя глаз с его лица, я поднесла бутылку к губам и медленно прикоснулась к горлышку. Подняла голову, чтобы сделать несколько глубоких глотков. Брюнетка метала взгляды от Зака ко мне, и она выглядела недовольной, но я игнорировала ее.

Как и Зак.

Намек на улыбку появился на его губах, когда я закончила пить, но бутылку ему не отдала.

— Позвольте пройти, — сказала я и намеренно втиснулась между ним и Стефани, буквально оттолкнув их друг от друга в стороны.

Брюнетка начала высказывать свое возмущения, но я подняла руку и показала ей средний палец. Она назвала меня шлюхой, а я громко рассмеялась в ответ. Пошла к черту. И Зак Роджерс тоже. Пусть не думает, что может позволить себе играть со мной и с моими чувствами.

***

Группа The Fray закончила свое выступление.

На сцену вышел популярный в Индианаполисе ди-джей «Морковка». Я смеялась, как чокнутая, когда объявили его выход. Он был в своем уме, выбирая себе этот псевдоним? Обстановка стала куда веселее, чем была до этого. The Fray хороши, но с появлением клубной музыки все оживились и, будто пробудившись ото сна, с новыми силами задвигали своими телами.

Я выпила достаточно, чтобы не думать о поцелуе Стефани и Зака. Честно говоря, я влила в себя целый завод по производству «Джека», и вообще не могла ни о чем думать. У меня хватало сил лишь на то, чтобы танцевать с Джессикой под композицию Tinie Tempah Ft. Labrinth «Frisky».

— Ты чертовски горяча, детка, — крикнула я Джесс и шлепнула ее по заднице.

Хихикнув, Джессика подставила свою пятую точку для повторного шлепка, и, рассмеявшись, я отшлепала ее как следует. Обнявшись, мы виляли нашими конечностями, заводя окружающих и вызывая у них восхищенные свисты.

— Вы круты, девчонки! — кричал кто-то из толпы.

Подмигнув Джессике, я повернулась к ней спиной и нагнулась. А потом затрясла своей попой перед ее лицом. Мы выглядели дико, и если бы нас увидели наши родители, то…. черта с два! Они бы нам ничего не сказали и не сделали, потому что мы совершеннолетние и взрослые девочки, полностью несущие ответственность за то, что вытворяем. Но они были бы в ужасе.

— А можно мне тебя отшлепать, красотка?!

— Покажите сиськи!

Подобные комментарии летели со всех сторон.

Через пару минут ди-джей поставил другую песню.

— Надо отдохнуть, — опершись на мое плечо, выдавила Джессика.

Она едва держалась на ногах. Еще бы, после такого зажигательного танца.

— Черт. Мне трудно дышать, — проговорила я и засмеялась, увидев красное лицо подруги.

Она поняла, что я смеюсь над ней, и толкнула меня в бок.

— Заткнись. Сама выглядишь не айс.

Я поцеловала ее в щеку.

— Это было отлично! — воскликнул подошедший к нам Джейсон.

— Спасибо, — мы с Джесс ответили хором, и последовал новый взрыв безудержного смеха.

Ухмыльнувшись, Джейсон протянул нам два пластиковых стаканчика с прозрачной жидкостью. Мы взяли их.

— Что это? — спросила я, глядя в стаканчик.

— Вода, — сказал Джейсон.

Я возмущенно захныкала.

Джесс залпом выпила воду в своем стаканчике, и я протянула ей свой, который она с радостью приняла.

— Пора трезветь, — кивнула Джессика.

— Не-а, — я весело покачала головой и высоко вскинула руки. — Я намереваюсь и дальше отрываться!

Прыгая и одновременно виляя бедрами, я закружилась с протяжным: «Уууу», когда зазвучал ремикс песни «Bubblegum Bitch» Marina & The Diamonds. Я была уверена, что Джесс с улыбкой назвала меня чокнутой и напророчила, что завтра я буду чувствовать себя как никогда хреново.

Но сейчас, в эту минуту, в эту секунду мне было плевать на это. Я старалась получить максимальное удовольствие от разливающейся по венам эйфории. Я старалась не сдерживать себя ни в чем. Я освободила себя от внутренних оков и просто делала то, что хотела.

Для начала я присоединилась к танцу какой-то сумасбродной блондинки, снявшей с себя топ и оставшейся в одном лифчике. Она была жутко пьяна, как я, и собиралась снять еще и лифчик, но за нее это сделала я.

Я.

Избавила от этой детали нижнего белья совершенно незнакомую мне девушку.

Боже, если я буду помнить это на следующий день, то сгорю от стыда.

И я не просто сняла его. Я сняла его своими зубами. А потом начала скакать с чужим лифчиком во рту, как победительница. Блондинка была вовсе не против. Она ликовала вместе со мной. Я чувствовала невероятное, бодрящее удовольствие оттого, что нам аплодировали, нам свистели, нами восхищались. Атмосфера подталкивала нас совершать безумные вещи. Музыка творила чудеса с нашими телами и сердцами. Все это просто чертовски сводило с ума.

Джессики не было рядом, потому что если бы она видела, что я творю, то попыталась бы остановить меня.

Вдруг я почувствовала чьи-то руки на своей талии.

— Тебе лучше остановиться, если ты не хочешь свести здесь с ума всех парней своим умопомрачительным танцем, — услышала я тихий голос Зака у своего уха.

Это были его руки на моей талии.

Алкоголь подавил здравый смысл, поэтому я позволила ему обнимать себя, прижимать к своей твердой груди, и где-то очень-очень глубоко я понимала, что это неправильно.

— Тебе-то какое дело? — дерзко ответила я, но, тем не менее, не оттолкнула от себя Зака.

Он не ответил и лишь сильнее прижал меня к себе. А потом начал медленно и плавно покачиваться, следуя нарастающему темпу следующей композиции The Weekend «Wicked Games» (HugLife Remix).

Ладонь Зака двинулась вверх, накрыв мой живот. Большой палец осторожно коснулся правого нижнего ребра, и я задрожала. От его прикосновения тысячи иголок вонзились в мое тело, и я резко вобрала в себя воздух.

— Что ты делаешь? — шепотом спросила я.

— Разве тебе не нравится? — хрипло ответил Зак.

Он целовался с другой у меня на глазах час назад. Он бросил меня. Он не должен трогать меня.

А я не должна позволять ему делать это.

Но собраться сейчас, когда раскаленный воздух пропитался страстью молодых тел, когда мой разум отуманился от виски, и руки Зака Роджерса прижимали меня к своей груди, было невозможно.

Когда басы композиции разорвали огромные колонки, окружившие площадь «The Farm Bureau Insurance», я потерялась в музыке. Я растворилась в объятиях Зака, забыв о том, что когда-то нас воротило от вида друг друга, но после этого мы встречались, влюбились, расстались… вновь встретились спустя десять месяцев в маленьком, неизвестном кафе «Голд», где паршивое кофе и вкуснейшая пицца, которую я когда-либо ела в своей жизни. Я перенеслась во времени и пространстве, все еще как никогда ясно ощущая сильные, теплые руки на своей талии. Я просто наслаждалась танцем с человеком, который разбил мне сердце и растоптал его в грязи. Я терлась своей задницей о его твердеющую эрекцию. Я заставляла Зака Роджерса сходить с ума от наслаждения. Его руки исследовали мое тело через ткань одежды, и я кусала губы от того, какие эмоции пробуждали во мне эти прикосновения.

Я была чертовски пьяна. Зак Роджерс нисколько не отставал.

Но я по-прежнему и предельно ясно чувствовала пульсирующую боль в груди. Эта боль спускала меня с небес на землю. Нет. Она швыряла меня, помогая не поддаваться нахлынувшим чувствам и не терять последние капли здравого рассудка.

— Это сводит меня с ума, — шепот Зака проник внутрь меня вместе с жарким воздухом, и распространился, заполнив каждую клеточку.

Он лгал.

Я была уверена в этом.

Он был пьян, и мог наговорить все, что угодно.

— Где твоя подружка? — спросила я, продолжая двигаться вместе с ним.

— Плевать на Стефани, — с этими словами Зак резко развернул меня к себе лицом и переместил свои руки на мои щеки. Я вздрогнула, но заставила себя сохранять спокойствие.

Если он поцелует меня, то…

— Этой ночью я хотел трахнуть ее, — медленно заговорил Зак, сжимая мое лицо своими теплыми, мягкими ладонями. — Я хотел сделать с ее телом много вещей, во всех позах, — он наклонился вперед. В его глазах сверкали искры, стремительно разжигавшие внутри меня яростное пламя. — Я хотел заставить ее умереть от наслаждения.

— Зачем ты говоришь мне это? — нет, мне не было больно. Я просто не понимала его.

Я никогда не понимала Зака Роджерса. Когда мне казалось, что я близка к разгадке его души, то терпела поражение и возвращалась на несколько шагов назад.

— Потому что я хочу трахнуть тебя, — ответил он, сократив расстояние между нашими лицами еще на несколько миллиметров. — И всегда хотел, — добавил едва слышным шепотом и закрыл глаза. — Я хочу заставить тебя стонать этой ночью так громко, чтобы на утро ты сорвала свой голос.

Боже…

В любой другой момент я бы превратилась в лужу отчаяния и желания, услышав эти слова.

Но только не сейчас.

Вместо возбуждения он пробудил во мне отвращение. Своими словами он унизил меня, сделал еще больнее.

Чертов лжец.

Зак Роджерс — просто гавнюк с самыми невероятными и красивыми глазами на свете. И он подлец. Самый отъявленный. Вероятно, со Стефани что-то случилось, и теперь она не может ублажать его, поэтому он прибежал ко мне, чтобы попросить заменить ее. Но один вопрос: почему? Вокруг столько девушек, которые не отказали бы ему. Я просто убеждена в этом. Почему Зак сказал об этом мне? Подумал, что, раз я его бывшая, меня можно меньше уговаривать лечь под него?

Ни черта.

Да. Я встречалась с Заком Роджерсом.

Да. Я по-прежнему любила его.

Да. Я хотела заняться с ним сексом. Диким и страстным.

Но я не утратила чувство собственного достоинства. Я не какая-нибудь девочка на побегушках, которой можно пользоваться в любое удобное время.

Мне больно оттого, что я не прекращаю разочароваться в человеке, которого люблю, которого не могу забыть. Мне больно, потому что я все еще верю в него, хоть и не признаю этого.

Просто чертовски больно…

— Да, — сорвалось с моих уст.

Зрачки Зака за считанные мгновения стали болезненно огромными. Они буквально поглотили ясное небо его глаз, оставив тоненький голубой ободок.

Он осторожно сократил то расстояние, что разделяло наши лица.

Я перестала дышать, ожидая, когда он поцелует меня.

Я должна заставить его почувствовать хотя бы сотую часть той боли, что чувствую я изо дня в день.

— Ты не должна была соглашаться, — прошептал он таким надломленным голосом, будто внутри него шла борьба.

Я знаю, что не должна.

Когда Зак и раскрыл свои губы, намереваясь прикоснуться к моим, я резко выставила руку вперед, положив ее на его твердую грудь.

Подняла ледяной взгляд и впилась пустыми глазами в растерянное лицо.

— Ты действительно поверил, что я позволю тебе воспользоваться мной? — спросила безжизненным и ровным голосом.

Не дав ему возможность оправдаться, я продолжила:

— Иди к черту, Зак Роджерс, — собравшись с силами, сказала это. Властно и торжественно, с оттенками жгучей ненависти. — Ты не получишь меня. Никогда. Если тебе не с кем потрахаться, это не мои проблемы. Можешь помочь себе сам. В душе. Или где-нибудь еще. Но больше никогда не думай, что можешь вот так просто взять и завалить меня в койку, — я отчеканивала каждое слово. — Ты все понял? — а затем ткнула его пальцем в плечо, отталкивая от себя.

Оглушительный взрыв салютов заставил мое сердце содрогнуться. Слезы душили меня, но я не позволю им быть обнаруженными.

Музыка перестала звучать, и все закричали.

С Днем Независимости, Америка!

С Днем Независимости, Наоми.

Я стала отдаляться, по-прежнему наблюдая за сокрушительным поражением Зака.

Думаю, сейчас я прекрасно продемонстрировала ему, что независима от него и могу дать отпор.

Я сильная. Я справляюсь с этим.

Один-ноль в мою пользу, Зак Роджерс.

ДВЕНАДЦАТАЯ ГЛАВА

Я выпила три таблетки вольпана^12, но чертова головная боль так и не прошла.

Мне нужно было послушать Джессику и остановиться, когда она предлагала. Но я напилась так, что, вернувшись домой, сразу поползла к унитазу и едва не уснула на нем. Отец донес меня на руках до моей комнаты и уложил в постель. Надо было видеть выражение его лица утром. Ох, а мама… Сатана воплоти.

Я дико завидовала Джесс на протяжении всего рабочего дня, ведь она находилась дома и видела прекрасный, долгий сон, зарывшись в одеяло. Мне же повезло куда меньше. Убирать за посетителями их дерьмо, которое они оставляют после себя за столиками? Да, Наоми, это как раз для тебя. Почему бы и нет, черт подери?

Потирая виски, я напряженно и сосредоточенно прожигала мрачным взглядом настенные часы, мысленно заставляя время ускорить свой ход. Я словно заново родилась, когда стрелки пробили ровно три часа дня. Ура! Пора валить домой. Срок моего наказания истек, и теперь я вновь работаю одну смену в день.

— Пока, Тео! — крикнула я ему на прощание, чуть ли не вприпрыжку двигаясь к выходу из «Голд». — Пока, Лесса! Надеюсь, твоя малышка скоро поправится!

— Спасибо, Наоми, — с улыбкой отозвалась Лесса, отвлекшись от протирания седьмого столика.

Просто невероятно повысилось настроение от мысли, что скоро я окажусь дома, запрусь в своей комнате и не встану до следующего утра.

Надев на болезненно-бледное лицо огромные очки с затемненными стеклами, я вышла на улицу. Нет. Солнца не было. Как и знойного летнего тепла. Стоял жуткий холод, и словно из ведра лил дождь. Я просто не хотела, чтобы люди не увидели, как отвратительно выгляжу после вчерашнего.

А то, что было вчера, не дает мне покоя. Как это не удивительно.

С толчка ноги открыв дверь, я остановилась под козырьком над входом в кафе. Громко застучала зубами, потянулась к сумке и вытащила черный зонт. Яростный ветер кружил по пустым улицам, значительно меняя траекторию падения капель дождя.

Именно в такую ужасную погоду Джессика отдыхает… Была бы я чуть более эгоистична, то заставила бы подругу вытащить задницу из-под одеяла и приехать за мной. Но я понимала, как хреново ей было, ведь вчера мы отожгли не по-детски.

Особенно я.

Вздохнув, раскрыла зонт и вышла из-под козырька.

Меня чуть не сдуло. Широко раскрыв рот от внезапно накатившей волны дикого холода, я пыталась вспомнить, как дышать. Просто дьявольский ливень! Не спасала даже кофта, которую я надела поверх платья.

Я стянула с лица очки, так как в них вообще ничего не видела.

Пытаясь укрыться зонтом, я стала двигаться в сторону автобусной остановки. Мой подбородок яростно дрожал, и я сжалась, ускорив шаг в надежде хоть немного согреться.

Мое сердце перестало биться, когда проехавший мимо автомобиль окатил меня.

Вслед за сердцем остановилась я.

Глотая грязную воду, медленно разлепила глаза и сквозь плотную пелену дождя пыталась разглядеть стремительно скрывавшуюся машину, превратившую меня в ободранную кошку. Моя одежда мгновенно промокла и стала неприятно прилипать к телу. Дрожь была настолько сильной, что вскоре я просто перестала ощущать ее на своем околевшем теле.

Сегодня определенно мой день…

Вытерев влагу с лица трясущейся рукой, я громко сглотнула и стиснула зубы. Крепче сжала в ладони ручку зонта и развернулась, чтобы идти дальше. Я не сделала и десяти шагов, как невероятной мощи ветер врезался мне в спину. Непроизвольный писк сорвался с моих губ. Придерживая рукой платье, до неприличия облегавшее мое тело, я пыталась удержать в другой руке зонт, который ветер вырывал из моей хватки.

— Черт! — простонала я.

Когда ветер усилился, я закричала, но мой крик тонул в гневном, оглушительном свисте непогоды. Капли дождя с дикой, неутолимой злостью врезались в мою кожу дробящими волнами.

Зонт выскальзывал. Я продолжала хвататься за гладкую ручку и пыталась прикрыться. Я превратилась в оболочку, наполненную влагой. Ливень нещадно стирал меня с лица Земли.

Случилось кое-что еще.

У зонта сломалась спица. Затем вторая. И третья через секунду. Он прогнулся наружу, и теперь это была всего лишь бесполезная кучка металла.

Обуреваемая необъятным раздражением, я запрокинула голову и стала сверлить прищуренными глазами низкое небо глубокого, свинцового оттенка. Прекрасно, черт подери.

— Тебе снова стало скучно, да? — вскинув руками, спросила я у Господа.

Где-то вдали прогремел гром.

— Отлично, тебе еще и смешно, — фыркнула я. — Знаешь, — ткнула пальцем в небо, — это не очень вежливо, во-первых. А во-вторых… серьезно? Я заслужила это?! За что? Я не…

Мимо пробегающий мужчина в сером офисном костюме, прячущийся за кожаным портфелем, странно покосился на меня.

— Что? — крикнула ему.

Я была на взводе.

Он, обернувшись лишь раз, побежал быстрее в надежде как можно скорее добраться до укрытия. Мне же было плевать. Я промокла так, что меня можно отжать. Бросив зонт в ближайшую урну с мусором, я неторопливо поплелась дальше. Не было смысла торопиться.

Боковым зрением я заметила, как большая иномарка замедлила ход и ехала почти со мной наравне. Я была равнодушна к этому до тех пор, пока не спустилось тонированное окно с водительской стороны, и на меня уставилась пара знакомых голубых глаз.

Я остановилась и стала пялиться на Зака Роджерса, который по необъяснимой мне причине не проехал мимо.

Почти не моргая, я пронизывала его ледяным, как ливень, взглядом. А потом отвернулась.

— Эй! — Зак окликнул меня.

Закрыв глаза, я подставила лицо крупным каплям дождя и проигнорировала его. Я шла дальше, по-прежнему не видя перед собой, но чувствовала, что машина возобновила свое движение.

— Наоми! — Зак не оставлял попыток достучаться до меня.

Он ужасный. И вчера я убедилась в этом. В очередной раз.

— Садись в машину, Наоми! — он говорил громко, перекрикивая дождь.

Какого черта?

— Проклятье! Ты меня слышишь?!

Он в своем уме?

Не выдержав, я застыла на месте и вперила в него убийственный, пронзающий взгляд.

— Ты серьезно? — не выдержав, спросила пискляво.

— Что? Я тебя не слышу! — Зак сморщил лицо и немного высунул голову из машины. — Черт! Ты простынешь, если немедленно не сядешь в тачку!

Вчера он предлагал мне провести с ним ночь, хотя был с другой девушкой. И это учитывая тот факт, что мы не общались и не виделись десять месяцев. Ах, а еще он бросил меня.

— Тебя не должно заботить мое здоровье, — прорычала я в ответ, стараясь унять дрожь в голосе. Не от паники, от холода.

Какое-то время его лицо вообще не выражало эмоций, а потом он громко и тяжко вздохнул.

— Пожалуйста, сядь в машину. У меня мало времени.

Даже применение слова «пожалуйста» не прекращало делать его придурком.

— Тогда не трать его на меня.

Он вздохнул.

— Наоми, я… — Зак провел рукой по коротким светлым волосам. — Извини за вчерашнее.

Прекрасно. Он помнил.

— Извинения не приняты, — резко отчеканила я и, ощутив прилив жгучей бодрости, двинулась дальше.

Пошел к черту.

Я гордо вскинула подбородок, но почувствовала разливающуюся по венам обиду. Внедорожник Зака не преследовал меня, и я отдалялась, с каждой секундой становясь дальше от человека, к которому испытываю особую ненависть, но которого не могла выбросить из своих мыслей.

Я не сразу поняла, что чьи-то руки обхватили меня, отрывая от асфальта.

— Отпусти! — завопила я, дергая конечностями и вертя головой в разные стороны.

Но Зак Роджерс решил действовать, как я. Намеренно пропустив мои слова мимо ушей, он направился к своему внедорожнику, сжимая меня в нерушимых, крепких объятиях.

— Я же сказал, ты простудишься, — нарочито спокойным голосом произнес Зак.

— Ты чертов псих! — кричала я, продолжая вырываться. — Ненормальный! Придурок!

— Ага.

— Отпусти меня!

— Не могу.

Сквозь приступ бешеной злости я ощущала призрачный след волнения, постепенно и стремительно вытесняющий раздражение из-за действий Зака. Он был просто чертовски силен. Мое тело дрожало, но теперь не от дождя, а оттого, что Зак касался меня, прижимал к своей широкой и твердой, как бетонная стена, груди. И какая-то напрочь лишенная здравого смысла частичка меня ликовала, что я недостаточно сильна и не могу выбраться из объятий Роджерса.

Он подошел к внедорожнику.

— Убери от меня свои руки, или я выколю тебе глаза, — зашипела я.

Зак усмехнулся мне в ухо.

— Чем?

— Найду. Не беспокойся, — я ударила его локтем в ребра. Он даже не поморщился.

— В машине нет колющих и режущих предметов.

Он обошел автомобиль и остановился у дверцы с пассажирской стороны.

— У меня есть нож, — сказала я.

— Зачем тебе нож?

— Чтобы защищать себя от таких сумасшедших, как ты! — моя сотая попытка причинить Заку физическую боль не увенчалась успехом.

Он держал меня одной рукой, а второй открыл дверцу. О боже, сколько в нем сил?

Это просто дико сексуально, хоть и раздражающе.

— Я не сумасшедший, — монотонно проинформировал Зак, заталкивая меня внутрь автомобиля.

Я уселась на сидение и стала отмахиваться от рук Зака.

— С этим еще надо поспорить, — пробурчала я, сверля его шею долгим, злым взглядом. Выше мои глаза просто не могли подняться. — Я думаю, у тебя раздвоение личности.

— О, — он вскинул брови в изумлении. — Вот даже как. Очень интересно. Расскажешь мне об этом по дороге.

С этими словами он захлопнул дверцу перед моим лицом и оббежал автомобиль. Через несколько секунд Зак Роджерс плюхнулся на соседнее сидение. Не глядя на меня, он поднял тонированное окно со своей стороны, затем повернул ключ зажигания.

Я наблюдала за ним со страхом и непониманием.

— Пристегнись, — сказал он, окинув меня молниеносным взглядом.

Зак потянулся, чтобы включить обогреватель.

Я старалась дышать ровно и не шевелиться, чтобы не выдать, насколько мне холодно, и как сильно дрожу.

— Ты собираешься пристегиваться, или нет? — поинтересовался он, оставив указательный палец на включателе обогревателя.

Повернул голову в мою сторону, и я встретилась с его голубыми, слегка затуманенными глазами. Они неторопливо осматривали меня, спускаясь вниз и заставляя мою кожу воспламеняться, несмотря на сильный озноб. Когда его взгляд остановился на моих ногах, обтянутых полупрозрачной влажной тканью платья, Зак сглотнул и громко выдохнул.

Его дыхание едва коснулось моего лица, но я кое-что почувствовала.

— Ты пьян? — воскликнула ошеломленно и отодвинулась назад.

Зак не ответил, чуть наклонив голову вбок.

— Все нормально, — ответил он, на его лице не промелькнула ни одна эмоция. Пустота небесных, неясных глаз пугала и поглощала.

— Какого черта, Зак?! — я не заметила, как с легкостью переступила черту и начала кричать на весь салон. — Зачем ты сел за руль в таком состоянии? Ты… ты точно псих… Решил угробить себя?

Меня начало колотить. Я вжалась в спинку сидения и смотрела на него широко распахнутыми, непонимающими глазами. Что с ним творится?

— Все нормально, — громче повторил Зак сквозь плотно стиснутые зубы.

Он промычал на выдохе и закрыл глаза. Между его бровей появилась складочка. Пальцы устало сжали переносицу. Зак оперся локтем о руль и немного опустил голову. С его пшеничных волос стекали капельки воды.

— Пожалуйста, пристегнись, — заговорил спустя несколько мгновений. — У меня действительно не так много времени. И я не могу тратить его на уговоры. Я серьезно.

— Ты пьян, — процедила с ужасом.

— Я в порядке, — ответил Зак.

Нет. Он не в порядке. И я хотела спросить у него, почему он пьет и садится за руль в нетрезвом виде, но гордость сделала свое, и я начала толкать от себя дверцу, чтобы выйти.

— Открой ее, — попросила стальным голосом. — Открой дверцу, Зак. Я не поеду с тобой. Я не хочу лишиться из-за тебя жизни. Если тебе на свою плевать, то мне на свою — нет.

— А тебе? — с проникновенной хрипотцой спросил он.

Он имел в виду, плевать ли мне на его жизнь?

Черт. Нет. Конечно же, мне не плевать. И я беспокоилась за него, за то, что с ним происходит что-то дико странное. Но этому волнению не позволяла всплыть наружу.

Я сделала вид, будто не услышала его вопроса, и в последний раз дернула за ручку дверцы.

— Выпусти меня, — умоляющим голосом попросила я, испустив последний воздух в легких.

— Я способен вести машину, Наоми. Нас никто не остановит, — он имел в виду полицию. — Ты должна верить мне.

Что?

Я должна верить ему? Правда?

— Можешь забыть о моем доверии к тебе, — проворчала и демонстративно скрестила руки на груди.

Зак убрал пальцы от лица и окинул меня вкрадчивым, печальным взглядом.

— Ты все такая же упрямая.

Я не успела ничего ответить ему; он наклонился вперед и вытянул руку. Не прерывая зрительного контакта, он схватил ремень безопасности и протянул его через меня. Я приоткрыла губы, так как внезапно стало не хватать воздуха. В машине он был теплым, и его не стало мало. От этого мое дыхание участилось.

Глаза Зака переместились на мою вздымающуюся грудь, и я сжала кулаки на своих коленях. На секунду мы замерли. Мое сердце остановилось от его близости, не достаточной для поцелуя, или объятий, но для того, чтобы заглянуть друг другу в душу — вполне достаточно.

— Прости меня, — медленно и полушепотом произнес Зак. — За то, что я сказал тебе вчера. Я идиот, — невеселый смешок скрасил воцарившуюся тишину. — Мне не стоило так набираться, — он неспешно отклонился и выпрямил спину. — Мне не стоило вообще никуда идти.

Я вспомнила, как танцевала с ним. И это было потрясающе. Но его слова, всплывающие в моем сознании, причиняли острую боль.

— Это неважно, — отозвалась с наигранной беспечностью и поспешила отвернуться к окну, в которое врезались капли дождя.

Зак издал прерывистый, резкий вздох и завел автомобиль.

— Если мы попадем в аварию, я убью тебя, — негромко и угрюмо сказала перед тем, как мы тронулись с места.

В ответ я услышала горькую усмешку.

Я была слишком горда, чтобы спросить у него, где «Феррари». Та машина очень нравилась мне. Нет. Я была без ума от нее. Я удивилась, так как Зак запомнил дорогу до моего дома. Он безошибочно следовал по маршруту и через час — невероятно долгий и мучительный — остановил внедорожник.

Я собиралась выскочить из машины и уйти, не сказав ему ничего на прощение. Но у меня возникли серьезные неприятности с ремнем безопасности. Я дергала металлическую пряжку. Заело замок.

— Дьявол, — шипела я.

— Эй, не разнеси мне все. Я отвалил кучу денег за эту машину, — сказал Зак и накрыл своей холодной ладонью мою руку.

Мне удалось согреться несколько минут назад, но его прикосновение пробудило в моем теле нешуточную, лихорадочную дрожь. Я воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть лицо Зака вблизи. Его голова была низко опущена, когда он возился с пряжкой.

— Вот, — сказал он очень скоро. — Готово.

Я по-прежнему была обездвижена, поэтому Зак взял на себя инициативу и избавил меня от «оков» ленты ремня безопасности.

Какого черта я все еще сижу?

Слабо вздрогнула, когда раздался резкий щелчок втягивающего устройства ремня.

Зак поднял взгляд и слабо улыбнулся.

— Спасибо, что подвез, Зак? — с робким весельем пробормотал он, глядя на меня.

Это нормально, что я испытываю смешанные чувства? С одной стороны мне хотелось врезать ему, чтобы он перестал вести себя, как клоун. Мне хотелось встряхнуть его и заставить стать серьезным.

Черт.

Я просто хотела понять, в чем его проблема.

Но дело в том, что парень, сидевший передо мной, — Зак Роджерс.

Он сам себе проблема.

Так было, так есть, и так будет всегда.

Собравшись с мыслями, я толкнула рукой дверцу, и та открылась. Выскользнула из машины. Я не собиралась поворачиваться к Заку и прощаться с ним.

Я хотела просто закрыться в своей комнате и лечь спать прежде, чем Зак Роджерс вновь оккупирует мои мысли.

Длинные, сильные пальцы поймали меня за запястье, когда я захлопывала дверцу.

— Мне очень жаль, Наоми, — раздался низкий, встревоженный голос. — Я вел себя, как осел.

Обида сдавила грудную клетку.

— Это очень мягко сказано, — рассерженно пробурчала я.

— Я не должен был говорить тебе такое. И предлагать… И вообще… Понятия не имею, что на меня нашло. Я бы сказал тебе, что во всем виноват алкоголь. Но… это не так, Наоми. Все дело во мне. Это я виноват. И мне, правда, просто чертовски сильно стыдно за свое поведение.

Все еще стоя к нему спиной, я закрыла глаза. Какой бы сильной ни была моя ненависть к нему, я понимала и чувствовала, что сейчас он говорил искренне. И это сбивало с толку. Очень.

Невольно вспомнились слова Джейсона о Заке: «Его сложно понять. Этот парень бросается из крайности в крайность, и он непредсказуем. Нужно просто дорожить им настолько, чтобы мириться со всеми его выпадами».

Десять месяцев назад я бы сумела закрыть на это глаза. Тогда я верила Заку и в искренность его желания измениться.

Но сейчас?..

Много сделано и сказано. Прошло достаточно времени, чтобы мое сердце немного охладело к этому парню. Не знаю, как долго я буду любить его. Не знаю, как долго буду помнить. Но я не собираюсь мириться с таким отношением к себе. Черта с два Зак думает, будто я должна прощать ему его выходки.

— Просто оставь меня в покое, — ровным, сдержанным тоном отозвалась я и выдернула свою руку из его осторожной хватки.

На ватных ногах я направилась к дому.

Тяжесть в груди становилась сильнее с каждым шагом, отделяющим меня от Зака.

Он не уезжал до тех пор, пока я не скрылась за входной дверью. И только оказавшись в доме, я бросилась к окну, чтобы проследить за тем, как внедорожник скроется из моего вида.

Машина стояла еще несколько минут, а потом лениво тронулась с места.

ТРИНАДЦАТАЯ ГЛАВА

Убрав с лица прилипший локон волос, я провела рукой по лбу, стирая влагу, и поплелась, снимая на ходу балетки, на кухню, чтобы ограбить холодильник и подняться в свою комнату.

Нет. Сначала горячий душ.

Я вздрогнула и остановилась у входа, когда увидела маму. Она неподвижно сидела за столом, подперев ладонями подбородок, и проделывала дыру в стене напротив.

Почему она не на работе?

— Привет, — сказала я, неуверенно шагнув вперед.

Мама подпрыгнула на стуле и устремила в мою сторону томный и грустный взгляд, от которого внутри все перевернулось. Но сердце болезненно сжалось, когда я разглядела кривые следы туши на ее щеках.

— Что случилось? — я подбежала к ней и опустилась на колени.

Моя обида за ее непростительную глупость с отцом была чертовски сильной, но я не могла спокойно смотреть, как она плачет.

— Ничего, милая, — ее дрожащие губы растянулись в фальшивой улыбке.

— Я тебе не верю, — сказала, нагнувшись вперед и пытаясь заглянуть ей в глаза, которые она старательно прятала от меня. Но я уже увидела ее слезы! — Мам, — я потрепала ее по руке. — Почему ты плачешь? И почему ты дома?

— Я… — она оборвала себя и громко кашлянула. Мягко вытащив свою руку из-под моей ладони, мама резко вытерла тыльной стороной влагу с лица и встряхнула волосами. — Все хорошо, детка. Я просто плохо себя чувствую, поэтому отпросилась с работы.

Я недоверчиво сузила глаза.

— Тебе плохо настолько, что ты рыдаешь? — спросила прямо.

Мама выдвинула вперед подбородок и опустила глаза. Она не собиралась отвечать на этот вопрос.

— Я в порядке, Наоми. Не переживай, — поспешно отозвалась мама и молниеносно поднялась со стула. Она прижала одну руку к виску и, закрыв глаза, пошатнулась назад.

Я подскочила и успела поймать ее.

— Черт, мам! — сердито нахмурилась я. — Почему ты сидишь здесь, если тебе плохо?

Приходя в себя, она слабо покачала головой.

— Я… хотела сделать какао.

— Какао сделаю я. А сейчас ты должна прилечь.

Мое сердце неспокойно металось в тесной грудной клетке. Придерживая, я довела маму до их с отцом спальни и уложила в постель. Сбегала в ванную и нашла в аптечке успокоительное.

— Вот, держи, — вернулась в спальню с таблеткой и стаканом воды. — Тебе надо поспать.

Мама горько ухмыльнулась и приняла таблетку.

— Мне надо готовить ужин.

— Я займусь им.

Кстати.

— А где папа? — небрежно спросила я.

Мама застыла, так и не сделав глоток, но проглотила таблетку. Она не двигалась минуту, пока я не защелкала пальцами перед ее глазами.

— Боже, — вздохнула устало. — Да что с тобой?

Кажется, я поняла, что с ней, и в чем причина ее недомогания.

— Ты поругалась с ним? — спросила тихо.

Нет. Меня это не должно касаться. Их ссоры — их проблемы. Но слезы мамы — уже мои проблемы.

— Нет, — прошелестела она в ответ.

Я негодующе скрестила руки на груди.

— Почему я тебе не верю?

Мама медленно закрыла глаза, сделала небольшой глоток и поставила стакан с водой на светлую прикроватную тумбу.

— Спасибо за таблетку, — она откинулась на подушки. Я взяла с кресла плед и накрыла им ее. — Тебе не о чем волноваться.

Ни черта!

— Если он обидел тебя… — угрожающе начала я.

Уголки ее губ приподнялись в ласковой улыбке. Мама подняла бледную руку и зацепилась за мой указательный палец.

— Дело не в твоем отце, Наоми. Правда, — а вот дрожь в ее голосе как раз указывало на то, что она лгала. — Мне действительно стало нехорошо, и я была вынуждена уйти с работы. Думаю, у меня грипп.

Я прижала ладонь к ее лбу. Он был ледяным и липким.

— У тебя вранье, — буркнула и отклонилась, смерив маму обиженным взглядом.

Она вздохнула и отцепилась от моего пальца.

— С тобой бесполезно говорить, — пробормотала она, отвернувшись к окну.

— Да, потому что я знаю, что права. А вот ты врешь мне, мама. Только я не понимаю, почему? Пытаешься сделать этого… человека идеальным в моих глазах?

— Нет, — она бессильно вздохнула, по-прежнему не глядя на меня. — Я знаю, что ты будешь ненавидеть его независимо от обстоятельств.

— Вот именно! — я разгорячено вскинула руками. — Я буду ненавидеть его всегда. И я не верю в его чудесное изменение. Черт! Я вообще не верю, что такие люди, как мой отец, или Зак способны стать лучше!..

Проклятье.

Я действительно сказала: «Или Зак…»?

Нет.

Дерьмо.

Мама резко перевела в мою сторону ошеломленный взгляд. Ее карие глаза впились в меня, а вот куда деть свои, я не знала. Так же как и руки, ноги, все свое тело, которое выдавало меня с головой. Я прокляла себя в этот момент за то, что не способна скрыть эмоции.

— Ладно. Проехали, — прошелестела я и сцепила руки в замок за спиной. — Отдыхай. А мне… надо принять душ. Как видишь, я промокла. На улице просто дьявольский ливень.

Я развернулась, чтобы как можно быстрее покинуть спальню.

— Ты виделась с ним? — этот вопрос заставил меня превратиться в камень.

Широко раскрыв глаза, я очень медленно развернулась, потому что иначе бы мама точно поняла, что я собираюсь солгать ей.

— Да. Встречаюсь с ним каждое воскресенье, — попыталась съязвить, но я лгала чуть лучше, чем она. — Обсуждаем мировую политику, и все такое.

Несколько секунд требовательный взгляд мамы не отпускал мое лицо.

А затем она шумно выдохнула и вновь отвернулась.

— Ты невыносима.

Я немного расслабилась. Мама купилась.

— Ну, есть в кого.

Я вышла из спальни, прикрыв за собой дверь.

***

После душа я ворвалась в свою комнату и завалилась на кровать с ноутбуком. Пришлось ждать несколько минут, пока загрузятся обновления. Зашла на страничку в твиттере, ответила на сообщение Кэтрин (мы вместе ходили на социологию). Она спрашивала, как у меня дела. Я написала, что все отлично и поинтересовалась, на каком колледже она остановила свой выбор. Кэтрин ответила, что собирается поступать в Нью-йоркскую Академию Искусств. Я пожелала ей удачи и вышла из твиттера.

Джессика не сразу ответила на запрос по скайпу, который я послала ей.

Когда на экране ноутбука появилось ее лицо, я улыбнулась.

— Хэй. Как ты? — спросила.

— Йоу, Наоми! Ты выглядишь… — она замолчала на секунду, — будто только что вышла из ванной.

Я закатила глаза, а Джесс рассмеялась.

— Ага. Ты очень проницательна.

— Как прошел день? — она лежала на кровати, в ее комнате играла музыка. Рок. — Никто не задохнулся от запаха твоего перегара?

— Ха-ха, — ухмыльнулась я. — Все живы. Кроме меня, похоже. День прошел отлично, не считая того, что я пять раз подумала о самоубийстве.

— О. Круто, — Джессика опустила взгляд вниз, к панели задач на экране своего ноутбука, и что-то сделала.

— Черт! — воскликнула я, когда музыка зазвучала в несколько раз громче. — Что за…

— Нравится? — подруге пришлось кричать, чтобы я могла услышать ее. — Сама тащусь! — она стала качать головой в разные стороны. Сквозь бесшабашный крик солиста я сумела распознать чей-то смех. Она не одна? — Очень крутая группа! Straylight Run. Слышала о них?

— Нет, — я заткнула уши пальцами. — И никогда не захочу услышать. Что это за музыка? Джесс! Господи…

На ее губах заиграла улыбка.

— Окей. Включу другую.

— Вот, так намного лучше. Спасибо, — сказала я, убрав руки от лица, когда заиграла другая композиция.

— Да не за что.

— Мама поругалась с отцом, — выдала сразу. — И она плакала. Я успокоила ее час назад. Вроде спит.

Джессика подняла на меня слегка удивленные, большие глаза.

— Воу. Это не было неожиданностью. В смысле, я удивлена, но лишь потому, что они продержались так долго без ссор. Твой отец — настоящий козел.

— Еще бы.

— Мне жаль, что Линдси поверила ему. Я надеюсь, когда-нибудь он доведет ее до такого состояния, что она не сможет произнести ничего другого, кроме как: «Убирайся ко всем чертам, ты, хренов ублюдок!».

Я рассмеялась и сняла с волос полотенце. Растрепала их рукой.

— Да. Но я сомневаюсь, что этот момент когда-нибудь наступит.

Даже если мама смертельно разочаруется в моем отце во второй раз, она ни за что не признается мне об этом. Потому что это будет означать мою правоту. Абсолютную и безоговорочную. Она будет тихо страдать и терпеть. Хотя…

— Случилось еще кое-что, — прикусив нижнюю губу, сказала я.

— Говори, — кивнула Джессика, откуда-то взяв пилку для ногтей.

— Зак подвез меня до дома, — произнесла это быстро и плотно поджала губы в ожидании реакции подруги.

— Угму…

Прошла секунда.

Две.

Три.

— Что?! — она с легкостью перекричала музыку. Затем вообще ее выключила. — Что. Ты. Сказала?

Легкий румянец окрасил мои щеки в пунцовый оттенок.

— Да-а. Я пялилась на него примерно с таким же лицом, когда он затащил меня в свою машину.

Джессика отбросила пилку и приблизилась к экрану.

— Святой сукин сын! — воскликнула она. — Зак Роджерс подвез тебя до дома!

Для нее это было нечто вон из ряда выходящим. Как и для меня.

Я безрадостно ухмыльнулась, но подавилась, когда в экране появилось еще одно лицо.

— Джейсон? — у меня отвисла челюсть.

— Зак подвез тебя? — не менее ошеломленным голосом спросил он.

— Что… — я перевела ничего не понимающий взгляд на Джессику, но она не заметила этого.

— Как этот кретин вообще заговорил с тобой?! Сначала предложил трах на одну ночь, а на следующий день подвозит до дома, как ни в чем не было! Просто невероятный козел, Наоми! Я бы собственноручно оторвала ему член, да только боюсь подхватить какую-нибудь заразу, — лицо подруги сморщилось от отвращения.

Джейсон, округлив глаза, уставился на Джессику.

— Что он предложил Наоми?!

— Джесс! — шикнула я.

— Ой, — она сделала виноватую мордашку. — Прости.

Прекрасно…

Застонав, я закрыла лицо ладонью. Не хотелось видеть, как Джейсон сочувствующе смотрит на меня.

— Жесть… Наоми, — даже его ломающийся от сожаления голос не заставил меня поднять голову. — Я даже не знаю, что сказать.

Я все же взглянула на Джейсона одним глазком. Он нервно провел рукой по волосам и растерянно взглянул на меня. Я больше не стала прятаться.

— Мне жаль. Зак иногда забывается... — добавил позже и залез на кровать к Джессике. Она подвинулась в сторону, и он устроился рядом с ней.

— Иногда забывается?! — пропищала Джессика, одарив Джейсона сердитым взглядом. — Да он самый что ни на есть огромный, омерзительный, отвратительный гнойник на заднице этого мира! Вот кто такой Зак Роджерс.

— Да, — вздохнул Джейсон. — Он заслуживает того, что ты так ненавидишь его. Но поверь, ему сейчас нелегко приходится.

— Ооо, — Джесс закатила глаза. — Начинается…

Она уткнулась лицом в одеяло.

— То есть? — решила уточнить я.

Пытаясь побороть нарастающее волнение, стала наматывать на палец сырой локон волос.

Джейсон провел рукой по своим русым волосам. Он так и не начал говорить, и мне это реально не нравилась. Что за тайну он хранит? Очередная катастрофа Зака Родежрса? Интересно. Но я понимала, что если начну узнавать подробности, то вновь погрязну в проблемах своего бывшего парня, к которому, ко всему прочему, до сих пор не равнодушна, и это без всяких сомнений не приведет меня ни к чему хорошему.

— Его мать здесь? — вдруг спросила я.

— Что? Откуда ты знаешь? — лицо Джейсона изменилось, вытянувшись от искреннего удивления.

— Эээ, Зак сказал… Ну точнее он сказал, что не был бы в Индианаполисе, если бы не его мама, — я вздохнула, чувствуя себя глупо оттого, что собираюсь вновь копаться в грязном белье Зака.

— Да-а, она здесь, — неопределенно отозвался Джейсон, задумчиво насупившись.

— Они… помирились? — сильно прикусила губу.

Черт. Я не должна спрашивать об этом.

— Типа того, — кивнул он.

— О-о-о. Это… круто. Я рада за них.

— Не думаю, что их ситуации можно позавидовать, — безрадостный смешок слетел с его уст.

Я тут же прицепилась к этим словам.

— В смысле?

— Я не уверен, что должен говорить тебе об этом, Наоми. Без обид, ладно? Но это дела касаются только Зака и его семьи. Прости. Я не хочу лезть в это. Им… итак сейчас непросто, — Джейсон медленно выдохнул. — Это все, что нужно знать. Зак действительно в хреновой ситуации.

С одной стороны я верила Джейсону, потому что ему нет смысла лгать. Но с другой…

— С ним постоянно что-то приключается, — не выдержала и начала я. — Да. Конечно. Мне жаль, что его мать бросила его, но теперь они помирились, так? Или нет… Неважно. Но он большой мальчик. Он ответственен за то, что с ним происходит. Он так же в ответе за то, что творит, и из-за чего попадает в неприятности, — меня накрыло, и я не собиралась останавливаться. Мне нужно было поделиться с кем-то своими накипевшими мыслями, не дающими покоя. — Я понимаю, что ты пытаешься оправдать его, Джейсон. Ты его лучший друг. Но пора признать. Ему не нужна причина, чтобы быть… несносным.

Слова «плохой человек» так и крутились на языке. Но я не произнесла их, так как не считала это правдой. Придурок? Да. Неуравновешенный? Да. Сам не знает, чего хочет? Да! Но плохой человек… нет.

Джейсон опустил взгляд, ничего не сказав. Он не оспорил меня, но и не согласился.

Судорожно вдохнув, я добавила:

— Он окончательно потерял голову. Ему следует хоть иногда включать свои мозги, потому что, знаешь, однажды он точно расшибется, если будет и дальше продолжать водить машину в нетрезвом состоянии.

Джейсон распахнул глаза.

— Зак сел за руль пьяным? — недоверчиво переспросил он.

Это ужасно.

— Да, — подтвердила несмело. — Я реально боялась, что нас могли остановить, или…

— Иисус, — прошептал Джейсон, нахмурившись. — Я прикончу этого засранца. Где ты его встретила?

— У кафе.

— Он все-таки поехал в офис... Черт. Я должен встретиться с ним.

Джейсон соскочил с кровати, и Джессика устало подняла голову.

— Прекрасно, черт возьми, — пробормотала подруга, опершись щекой о сжатый кулак.

Если я надеялась, что этот разговор прольет немного света на мрачную жизнь Зака Роджерса, то глубоко заблуждалась. Я не сдвинулась с мертвой точки.

Может, мне и не надо никуда двигаться? Оставить все так, как есть.

— Кстати, что Джейсон делал у тебя? — тихо спросила я у Джесс.

Подруга убрала от лица руку и отвернулась к Джейсону, который мелькал на заднем фоне.

— Мы… слушали музыку, — ответила она.

Я вскинула бровь.

— Слушали музыку? — повторила медленно.

Джессика обратила на меня слегка рассеянный и взволнованный взгляд.

— Да. А что?

Я улыбнулась.

— Ох, — она запрокинула голову и закрыла свое лицо ладонью, приблизив ее к камере. — Не смотри на меня так. Мы, правда, просто слушали музыку. Джейсону известно много замечательных групп, и он поделился со мной своими знаниями.

— Ага… Звучит, как начало неплохой порнушки, Джесс.

— Ненавижу тебя, — прорычала она.

Я рассмеялась.

— Пока, Джессика. Я позвоню тебе вечером, — попрощался Джейсон.

— Ага. Давай, — подруга улыбнулась ему и махнула рукой.

— Пока, Наоми! — крикнул он, и я услышала хлопок дверью.

ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ГЛАВА

— Ну что за страх Господень? — ужаснулся Тео, с отвращением глядя на экран починенной плазмы, которую прикрепили над барной стойкой в кафе.

Я стояла рядом с ним и с ухмылкой смотрела, как темноволосую модель (кажется, ее звали Натали) из восемнадцатого сезона «Топ-модель по-американски» укладывали перед фотосессией.

— Я бы никогда в жизни не одел ее в… такое! — продолжал возмущаться Тео, махая рукой на экран. — И что это у нее на голове? Стилисты называют это прической? Что ж, ни хрена подобного.

Я прикрыла рот ладонью, чтобы не смеяться так громко, как мне хотелось бы.

Удивительно, что кафе пустовало в конце рабочего дня. Ну и отлично, потому что я чертовски не хотела никого видеть.

Следующие полчаса мы все так же смотрели «Топ модель по-американски». Тео яро обсуждал телешоу и жаловался на отсутствии Джессики. Она любила подобные передачи, понижающие IQ, и ему было скучно обсуждать это шоу со мной, так как я не смыслила в моде, прическах и прочей ерунде.

— О боже, я бы вырвал этой сучке Селии ее короткие волосы, — проворчал Тео, отворачиваясь от плазмы, когда выпуск ток-шоу подошел к концу. — Ненавижу. И на ее лицо смотреть противно. Где они увидели красоту?

— Как по мне, сучкой является именно Натали, — оспорила я. — Она ведет себя так, будто самая крутая из них. Но силиконовая грудь и деньги не делают ее таковой. Какого черта она шла на эту передачу, если может купить себе место на телике и без этого шоу?

Тео хохотнул.

— Согласен.

Мы замолкли, а потом он тоскливо вздохнул.

— Никто даже не подрался сегодня. Отстой.

Я ухмыльнулась и толкнула его в бок.

— Уверена, они устроят бои без правил в следующей серии.

— Ага. Надеюсь.

Мои брови встретились у переносицы.

— Не верю, что я обсуждаю с тобой это шоу…

Я увидела улыбку Тео краем глаза.

— Ой, да брось, Наоми. Как-нибудь я приду к тебе в гости и заставлю просмотреть все предыдущие семнадцать сезонов.

Я в ужасе округлила глаза и уставилась на него.

— Ни за что. Решил убить мой мозг?

Тео цокнул и закатил глаза.

— Сходим на маникюр завтра?

Обычно, он делает это с Джессикой. Я замялась, прикусив нижнюю губу.

— Окей. Да. Конечно, — отозвалась растерянно.

— И не только не маникюр, — добавил Тео. — Мне стоит потаскать тебя по бутикам и обновить твой гардероб.

— Что не так с моей одеждой?

— Все отлично. Мне нравится твой стиль.

— Спасибо, — я улыбнулась.

— Однако чего-то не хватает.

— Чего?

Тео развернулся ко мне и похлопал по плечам.

— Вот это мы и выясним завтра. Подготовься, настройся морально, потому что я люблю тщательно выбирать одежду. Мой внешний вид — моя визитная карточка, мой пропуск в мир сексуальных красавчиков, сердца которых я собираюсь покорить.

О. Звучит очень круто.

— Только одно сердце мне недоступно, — голос Тео стал грустным, и он убрал руки с моих плеч. Ох, старая песня о главном. — Я думаю, может, мне переодеться в девушку, чтобы Блейк заметил меня?

Моя челюсть с грохотом отвисла, и Тео звонко рассмеялся над тем, как я открыла рот и выпучила глаза.

— Да я шучу, Наоми. Я что, похож на идиота? Хотя… признай, из меня получилась бы неплохая цыпочка, да? — он подмигнул мне. — Блейк бы сто пудово клюнул.

Сглотнув, я покачала головой.

— Ты точно псих, — пробормотала, почему-то почувствовав смущение. Я обожала Тео, мне нравился его юмор, но иногда он мог сморозить что-нибудь дикое. Вот как сейчас.

— Психи правят миром, — заявил гордо.

— Не сомневаюсь…

Тео оглядел пустой зал для посетителей и скрестил руки на груди.

— Вот бы всегда было так.

Он имел в виду отсутствие клиентов?

Тео переметнул скучающий взгляд на часы и присвистнул.

— Вау. Еще час до конца рабочего дня.

Я застонала.

— Целый час?

— Всего лишь час, — поправил Тео и щелкнул меня по носу. — Не грусти, малышка. Молись, чтобы в течение этих шестидесяти минут никто не притащил свою задницу в это дерьмовое кафе.

Я вздохнула и уткнулась лбом в плечо Тео.

— Я молюсь об этом с тех пор, как устроилась сюда.

Рассмеявшись, он обвил мои плечи и стал покачиваться из стороны в стороны, убаюкивая меня. Я постепенно расслаблялась в его объятиях, вдыхала сладкий аромат его парфюма и блаженно мычала.

— Знаешь, что мне не помешало бы сейчас? — спросила глухо.

— Что, детка? — ласково отозвался Тео, поглаживая меня по спине.

— Твой чудесный массаж.

И прикусила губу, отчаянно желая услышать положительный ответ.

— Конечно, — согласился Тео, и в следующее мгновение я обняла его в ответ. — С удовольствием, Наоми.

— Спасибо, — я была готова расцеловать его. — Спасибо. Спасибо.

— Все что угодно, — он отстранился от меня и одной рукой ущипнул за щеку, — лишь бы моя принцесса не грустила.

Я смущенно улыбнулась, и Тео склонил голову.

— Не представляю, какой идиот смог отказаться от возможности видеть твою улыбку каждый день.

Уголки моих губ стремительно рухнули вниз, и я опустила глаза.

— О, прости, Наоми, — Тео прижал меня к себе. — Я не хотел расстраивать тебя.

— Ты не расстроил, — я удобно устроила свой подбородок на его плече. Он же не виноват, что я постоянно думаю о Заке.

— Просто мне так хочется, чтобы ты была счастлива. Будь я парнем…

Я несчастливо хохотнула.

— Разве ты не парень?

Грудь Тео слабо затряслась от смеха.

— Ты поняла, что я имею в виду.

— Да.

— Так вот, будь я парнем, то ни за что не позволил бы такой классной девчонке, как ты, уйти. Я серьезно, Наоми.

Мое сердце наполнилось необъятной нежностью.

— Спасибо, Тео.

— Не благодари за правду, — он мягко похлопал меня по спине и отклонился назад, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Все равно спасибо.

Я знала, что этот момент когда-нибудь наступит, ведь Зак работает неподалеку и однажды зайдет сюда, чтобы попить кофе, или съесть чизкейк. Я по-прежнему смотрела на Тео, но боковым зрением заметила знакомую фигуру, нерешительно застывшую в дверном проеме.

Он здесь, чтобы перекусить после нелегкого рабочего дня.

Я сильно пожалела, что сегодня работала во вторую смену.

— Это твой бывший, да? — шепнул Тео, повернув голову в сторону Зака.

Мне хотелось наступить Тео на ногу, чтобы он заткнулся, потому что Зак смотрел на нас так, будто услышал.

Но может причина его долгого взгляда заключалась в том, что мы с Тео стояли в обнимку?

Я поспешила отпрянуть от друга. Не из-за того, что испугалась, как буду выглядеть в глазах Зака. Вовсе нет. Просто в любой момент мог выбежать Макс, услышав, что пришел посетитель, и наорать на нас с Тео, ведь мы тремся друг о друга вместо того, чтобы работать.

Откашлявшись, я кратко взглянула на Тео.

— Сама обслужишь? — спросил он.

Краем глаза наблюдала, как Зак скованно осмотрелся и неторопливо прошел к столику у самого окна.

— Угу, — на автомате кивнула я.

Правда? Я собиралась сделать это?

Еще не поздно все изменить и отправить к столику Зака Тео.

— Да, — добавила секунду спустя уже уверенным голосом.

Черта с два. Я на работе, а Зак — всего лишь клиент, очередной посетитель, и я абсолютно не заинтересована в нем.

Так ведь?

Провела вспотевшими ладонями по юбке униформы и крайне неуверенно направилась к Заку. Он расположился за столиком, сложив перед собой руки на краю стола. До того, как я сократила расстояние между нами наполовину, его глаза сверлили пространство перед собой. Вторую половину своего пути я была вынуждена идти под пристальным, изучающим взглядом. И Зак смотрел так, что у меня появилось подозрение, будто в моем внешнем виде что-то не в порядке. Я старалась игнорировать это дурацкое, ложное ощущение.

— Привет, — сказала с неестественной громкостью и чересчур бодро, остановившись у столика. — Рада видеть в нашем кафе! Что будете заказывать?

Ох, замечательно…

Я только что облажалась. Просто по-крупному облажалась.

В тот момент, когда голубые глаза уставились на мое лицо в полном недоумении, мне хотелось прорыть подземный туннель и скрыться в нем навсегда.

— Я… — Зак Роджерс открыл рот, пытаясь ответить что-нибудь вразумительное на мое идиотское, официальное обращение к нему, но очень скоро сомкнул пухлые губы и слегка нахмурился. — Что, прости? Почему ты так говоришь?

Что именно он имел в виду? То, что я обратилась к нему на «вы»? Или то, что я сказала: «Рада видеть в нашем кафе»?

Черт. Плевать.

Я не должна падать духом и держать ту планку, которую задала себе. По крайней мере, стараться.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — произнесла таким же громким и бесцветным тоном. — Так что вы желаете? — широко и резко улыбнулась. Потянулась за блокнотом и крепко сжала его в своей ледяной ладони.

Зак точно подумал, что я спятила.

Я бы тоже так подумала, если бы увидела себя со стороны. И Тео, должно быть, смеется сейчас надо мной.

Зак опусти голову, пытаясь побороть шок.

— Я… Могу я попросить минералки и… — он так и не закончил. Вновь поднял взгляд и в самом буквальном смысле пронзил меня им насквозь. — Хорошо. Что происходит, Наоми? Перестань говорить со мной так, будто мы не знакомы.

— О, я бы очень этого хотела, — проговорила быстро и поджала губы.

Проклятье. Я действительно это сказала.

На мгновение его глаза расширились, а потом он с соблазнительным беспокойством провел кончиком языка по нижней губе. Блокнот чуть не выпал у меня из рук. Я пялилась на его губы слишком долго.

— Ты все еще злишься на меня? — тихим, извиняющимся голосом спросил он, взглянув на меня сквозь опущенные ресницы.

Иисус его подери.

Я была зла на Зака, но я не обижалась на него. Больше нет.

С театральной легкомысленностью вскинув подбородок, я ответила:

— Нет, — больше нет фальши. — Мне все равно, Зак, — разве что, добавила капельку бравадой уверенности. — Я бы злилась, если бы не знала тебя. Но я как раз таки знаю, какой ты на самом деле. Поэтому… глупо обижаться на твою природу. Какой от этого смысл, верно?

Зак беззвучно исследовал мои глаза, пытаясь найти причину для того, чтобы отстаивать свою правду. Но сейчас я была горда тем, как отлично держала себя в руках.

— Так что вы будете помимо минералки, мистер Роджерс? — уточнила напускным официальным тоном и опустила глаза к блокноту, приготовившись записывать.

Зак смерил меня задумчивым, виноватым взглядом и кратко вздохнул.

— Твое прощение, — ответил просто.

Я смотрела, как прямые линии на листочке стали расплываться.

«Чего ты пытаешься добиться?!» хотелось спросить мне, но я лишь сильнее сжала зубы и опустила руку, в которой держала блокнот.

— Значит, только минералку, — пробормотала, не поднимая взгляда, и развернулась, чтобы уйти.

Зак не стал останавливать меня.

***

Пропустить бы через мясорубку всех тех, кто решил вспомнить о том, что существует кафе «Голд» в последний час его работы этим гребаным вечером.

Я несла пиццу трем мужчинам за девятый столик и в очередной раз не смогла проигнорировать то, что Зак наблюдал за мной. Прошло полчаса с тех пор, как он зашел сюда, и я устала задаваться вопросом, почему его сексуальная задница все еще находится здесь.

Зак что-то делал в планшете и не упускал возможности смотреть на меня. Не буду отрицать, мне было приятно видеть его глаза на себе каждый раз, когда я проходила мимо, да и вообще — как появлялась в зале для посетителей. Но причина, по которой он пялился на меня, не давала моему уставшему мозгу покоя. Пытается наладить контакт? Помириться? Показаться хорошим? Зачем? Мы оба прекрасно знаем, что это не так.

Ну, или Зак просто наслаждается пятым стаканом минералки.

У входа на кухню я столкнулась с Тео, который переоделся из формы и летел к выходу.

— Ты уходишь? — спросила я.

Тео широко ухмыльнулся.

— Ага.

— Но еще двадцать минут до закрытия кафе.

— У меня внезапно заболела бабушка, и я, как примерный внук, должен быть рядом и заботиться о ней.

— Какая же ты бесчувственная скотина, — сказала театрально обидчивым голосом и сузила глаза, качая головой.

Тео вздохнул.

— Извини, что оставляю тебя одну, малышка, но я больше не могу находиться здесь.

— Какая же ты бесчувственная скотина, что злоупотребляешь здоровьем родной бабушки! — я стукнула его по плечу.

— Ау, — Тео сделал вид, будто ему больно. — Она умерла восемь лет назад, поэтому уже пофиг.

Мое лицо вытянулось.

— Извини. Но все равно неправильно так говорить.

— Да не парься, — подмигнул мне. — Моя бабушка была той еще ворчливой, старой ведьмой. Знаешь, как она умерла? Задохнулась, когда курила марихуану. А ей было восемьдесят девять.

— О-о-о…

— Так что, думаю, ей вообще фиолетово, что я о ней сейчас говорю. Она на небесах и вечно курит травку, — Тео завистливо вздохнул и поднял взгляд к потолку. — Везуха. Надеюсь, мы с ней не встретимся на том свете.

— Почему?

— Она обещала пустить меня на корм своему попугаю, который, кстати, тоже сдох. Ненавидел его. Это была самая тупая птица, — Тео почесал затылок. — Слушай, я обязательно расскажу тебе эту увлекательную историю, но как-нибудь в другой раз. Чертовски хочется домой.

Я рассмеялась.

— Окей. До завтра.

— Чао, красотка, — он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку.

Я вернулась в зал спустя несколько минут после ухода Тео.

И меня ждал неприятный сюрприз.

Уильям Смит расположился за столиком позади Зака с компанией своих дружков. Все они были одеты в одинаковые бело-красные куртки с логотипом университета Индианаполиса. О, прекрасно, значит, Уильям определился с местом учебы. Парни громко смеялись и тем самым отпугивали приличных посетителей, которые не вели себя, как свиньи.

Тихо застонав, я поплелась к их столику и поклялась себе, что завтра обязательно что-нибудь придумаю, как Тео, чтобы пораньше смыться из кафе. С каждым шагом становясь ближе к Уильяму, я ощущала стремительно охватывающее меня напряжение. Не радовало и то, что совсем рядом находился Зак… Просто чертовски удачный вечер.

— Наоми! — закричал Уильям, увидев меня.

Шатен, которого он обнимал за шею, поднял голову и широко улыбнулся.

— Йоу, какая цыпочка, — одобрительно кивнул парень.

Остальная кучка придурков последовала их примеру, и еще три пары глаз уставились на меня. Точнее на мою грудь.

Ненавижу свою работу.

— Как дела, детка?

Уильям убрал руку от шатена и наклонился ко мне, опершись локтем о край стола. Но локоть соскользнул, и Уильям дернулся вниз. Дружки захохотали над ним. Уильям ухмыльнулся и опять посмотрел на меня.

Я чувствовала себя крайне некомфортно, и мне дико хотелось избить их всех до такого состояния, чтобы они перестали видеть. Прикованные к моей заднице глаза троицы, сидящей напротив Уильяма, чертовски раздражали.

— Чего тебе, Уильям? — равнодушно спросила я.

— Детка, не будь такой грубой, — он потянул ко мне руку, но я отдернула ее.

— Ты сошел с ума?

Вглядевшись в его идиотскую ухмылку, я поняла, что он просто-напросто пьян.

— Прекрасно, — пробормотала себе под нос и сказала громче. — Мне не нужны неприятности, Уильям. Поэтому веди себя тихо и скажи своим… друзьям, — я окинула их недовольным взглядом, — не кричать на все кафе.

— Как тебя зовут, прекрасное создание? — обратился ко мне блондин.

Я закатила глаза.

— Отвали.

— Какое красивое имя! — воскликнул он. — А я Гарри.

Блондин издевался, и дружки это отлично понимали, поэтому ржали так громко, как только могли.

Я уговаривала себя сохранять спокойствие и подумать о работе. Ведь Макс не станет долго думать и вышвырнет меня из кафе за жестокое избиение клиентов.

— Так ты и твои… друзья будут что-нибудь заказывать? — сдержанно выдохнув, поинтересовалась у Уильяма.

— Принеси нам пиво, — чванно откинувшись на спинку сидения, ответил он. — И побольше. У нас сегодня праздник.

— Морские львы победили! — крикнул один.

— Морские львы победили! — подхватил второй

— Морские львы победили! — провозгласили хором, и стали в такт трясти кулаками в воздухе.

А затем вновь рассмеялись.

Ничего не сказав, я отвернулась от парней.

— Давай быстрее, крошка.

Это сказал Уильям, а в следующую секунду чья-то рука шлепнула меня по заднице.

Я замерла.

Дикий хохот компании Уильяма утонул в нахлынувшей ярости, которая оглушила меня и ослепила.

Либо он спятил, либо просто отчаянный самоубийца.

Я могла бы закрыть глаза на их тупой флирт, но никто из этих гребаных придурков не имеете права распускать свои грязные руки.

К черту работу. Расправа важнее.

Я очень медленно развернулась лицом обратно к столику и окинула убийственным взглядом кучку несчастных, смазливых уродов.

— Так держать, чувак, — довольно отозвался Гарри и протянул вытянутый кулак Уильяму.

Тот ответил, стукнувшись об его кулак своим.

— Мужик, — гордо кивнул шатен и посмотрел на меня с насмешливой улыбкой. — Так и надо с этими безмозглыми курицами.

Я дралась с парнем лишь однажды. Это было в детском саду. Мы не поделили песочницу, как это ни странно.

Похоже, сегодня мне придется драться сразу с несколькими.

Я не успела впустить в свою голову следующий мысль, Зак Роджерс подорвался со своего места и напал на шатена, обозвавшего меня. Я в ужасе отскочила назад.

— Повтори, что ты сказал? — яростное рычание разнеслось по всему залу.

Зак вцепился в горло парня и с легкостью поднял его на ноги. Схватив за ворот куртки шатена, Зак встряхнул его и наклонил над столом.

— Как ты назвал ее? Повтори! — прогремел он.

Шатен потерял дар речи от неожиданности. Его друзья растерянно хлопали глазами, и лишь несколько секунд спустя блондин по имени Гарри решил вмешаться.

— Убери от него руки, прия…

— Заткнись! — прошипел Зак.

Гарри тут же рухнул обратно на стул.

Я должна была вмешаться и предотвратить драку, остановить Зака прежде, чем он успеет наделать глупостей.

— Вы, кучка тупых идиотов, думаете, что можете говорить и делать все, что вам вздумается?! — он убрал руки от шатена и оттолкнул его. Тот чуть не перевернул столик, но Уильям помог ему устоять.

— Какого хрена ты творишь? — заплетающимся языком спросил он.

— Какого хрена ВЫ творите?! — Зак грозно навис над их компанией. — Если я еще раз увижу, что кто-то из вас, несчастных смазливых кретинов, хотя бы косо взглянет на нее, скажет о ней что-нибудь, — не поворачиваясь ко мне, он отвел руку назад и указал пальцем в мою сторону, — или дотронется хотя бы пальцем, клянусь, мать вашу, я найду любого, достану из-под земли и выпотрошу из вас все дерьмо. Поняли меня, черт подери?!

Почти минуту в зале висела гробовая тишина. Посетители находились в состоянии напряженного оцепенения. Кроме Зака. Его громоздкие вдохи и выдохи разлетались во все стороны, пробуждая у людей страх и желание свалить отсюда как можно дальше.

Прижимая ладонь к груди, я боялась пошевелиться. Я боялась того, какие ощущения прорывались из самых глубин моей души. Это было дико и странно, к горлу подкрадывался болезненный, необъяснимый восторг.

Зак медленно развернулся всем телом в мою сторону. Его кулаки были крепко сжаты, и мне казалось, будто я слышала, как он скрипит зубами. Молочно-голубые глаза вонзились в меня с устрашающей прямотой. Но постепенно безумная, ледяная жесткость покинула взгляд Зака, сделав черты его бардового лица не похожими на демонское.

Зак открыл рот, но так ничего не сказал.

Угрюмо нахмурился и вернул внимание к столику, за которым сидел ошарашенный Уильям.

— Проваливайте отсюда, — бросил он им.

Те не отреагировали.

— Быстро, — рыкнул яростно, и парни подорвались со своих мест, спеша к выходу.

Когда они ушли, обстановка немного разрядилась. До меня донесся монотонный шепот клиентов. Они с удивительной бодростью принялись обсуждать только что произошедшую почти-драку, и естественно, словно по сигналу, в зал ворвался Макс.

И почему он не пришел в тот момент, когда Уильям шлепнул меня по заднице, или его друг назвал меня безмозглой курицей? А именно тогда, когда парни ушли, и можно спокойно во всем обвинить меня?

— Питерсон! — я вздрогнула, когда Макс заорал на все кафе.

Зак перевел взгляд от меня на моего приближающегося, пыхтящего шефа.

— Что здесь произошло? — Макс вплотную остановился рядом со мной и громко выдохнул мне в ухо.

Вот блин.

— Я все объясню, — даже бессмысленно пытаться оправдаться. Я все равно буду наказана. Меня лишат премии, а, может, и половины зарплаты.

В любом случае, я в пролете.

— Питерсон, клянусь богом, ты нарвешься, — скрипучим, ржавым голосом сказал Макс.

— Она здесь не причем.

Вот черт.

Зак Роджерс решил вмешаться в мои разборки с Максом…

Я едва не застонала и низко опустила голову.

Услышала, что Зак остановился напротив. Предположила, что он смотрел на меня.

— Это я виноват в том, что здесь произошло. Просто не мог смотреть, как некоторые... личности позволяют себе трогать и оскорблять работницу вашего кафе, — сообщил благожелательным тоном. — Простите за устроенный беспорядок, сэр. Если необходимо, я покрою все убытки. Хотя, — он замолчал на секунду, и я, не удержавшись, подняла голову. Зак отворачивался, но, обратив свой хладнокровный взгляд обратно на Макса, махнул рукой, — как я вижу, ничего не пострадало.

Его сдержанность и уверенность поражала. Еще несколько мгновений назад он трясся от гнева. А сейчас… так отлично контролирует себя, словно между ним и компанией парней, среди которых был Уильям, ничего не произошло. Словно они мирно обсудили экономический кризис и разошлись по своим делам.

Я с тихим ужасом пялилась на Макса, который не ожидал подобного обращения, да еще и в таком вежливом тоне.

— Кхм, — босс растерянно закашлял. — Я… ладно… Валяй, — он глянул на меня сверху вниз и тут же отвел глаза в сторону. — Приберешь за клиентами и можешь быть свободна, Питерсон.

Я даже не успела разинуть рот от удивления. Макс, не оглядываясь, поспешил уйти. Что? И это все? Никаких угроз? Черт. Уверена, не будь рядом Зака, я бы не отделалась выговором. Макс не поленился бы поднапрячь свою фантазию, чтобы придумать мне наказание.

Но я понимала босса и его нежелание спорить с Заком, даже если он считал, что стоит наорать. Клиент всегда прав. Для Макса это правило дороже золота. Точнее это правило и есть золото.

— Кажется, я только что спас тебя, — прозвучал голос Зака.

Я повернула голову в его сторону. Он выглядел довольным и даже не пытался скрыть этого.

Да. Он действительно спас меня. От Макса. С теми парнями и Уильямом я разобралась бы сама.

Но почему Зак сделал это? Почему вмешался? Разве ему есть дело до того, что сказал мне тот шатен?

Хотя чему я удивляюсь?

Это же Зак Роджерс. Сегодня он может сказать, что проклинает весь человеческий род, а завтра пожертвовать кучу денег в благотворительный фонд по спасению Филлипинских пятнистых оленей^13.

Ну, я думаю, что может.

— Мне надо работать, — пробормотала, отходя в сторону.

— И это все? — Зак поймал меня за локоть.

— У меня работа, — промямлила монотонно, стараясь не придавать огромного значения тому, что мое тело покрылось приятными мурашками оттого, что он дотронулся до меня.

Зак отпустил мой локоть, но я не сдвинулась с места. Черт.

— Тебя… подвести до дома?

Мне хотелось врезать ему, потому что сейчас он был непозволительно вежливым.

— Нет, — ответила я.

— Уверена?

Он издевается?

— Да, — вздохнула, пытаясь растерянность заглушить раздражением.

— Окей, — кивнул Зак. — Твоя смена заканчивается через, — его взгляд переметнулся к настенным часам, — двадцать минут. Я буду ждать тебя у кафе через двадцать пять минут.

— Ты оглох? — блин, это было грубо. — Я же сказала, что меня не надо подвозить.

— Да. Я понял, — он опять кивнул, при этом выглядя совершенно спокойно.

— Тебе что, заняться нечем? — я вскинула руками.

Зак натянул на лицо крошечную улыбку и сделал шаг в мою сторону. Я напряглась, гадая, что он собирается делать, оказавшись ко мне так близко.

— Ошибаешься, Наоми, — ответил, выворачивая меня наизнанку своим тягучим, гипнотизирующим взглядом. — У меня полно дел. И ты входишь в их число, так что, пожалуйста, не опаздывай. Через двадцать пять минут ты должна сесть в мою машину, чтобы я отвез тебя домой.

Только я открыла рот, чтобы ответить, что никуда не сяду, Зак развернулся и покинул «Голд».

И все же он изменился. Стал более… собранным и серьезным. Уверенным. И не таким несносным, должна признать.

ПЯТНАДЦАТАЯ ГЛАВА

У меня не было иного выхода, как выйти из кафе через двадцать пять минут и сесть в машину к Заку. Джесс сегодня не было, как и Блейка. Меня некому подвести. Я подумала, что не случится ничего ужасного, если я проведу в одном автомобиле с Заком Роджерсом ближайшие полчаса. Все-таки, это куда лучше поездки на автобусе, забитом людьми.

Я твердо для себя решила, что буду молчать всю дорогу до дома, не смотреть на своего бывшего парня, который иногда поглядывал на меня с улыбкой.

— Тебе идет, — вдруг сказал он, и я не знала, что сделать, кроме как того, чтобы ответить ему взглядом.

— Что? — не поняла я.

— Твои волосы, — с легким напряжением в голосе пояснил Зак. — Тебе идет эта прическа.

Я почувствовала покалывание в конечностях. Взволнованное сердце пропустило удар, а секунду спустя, подорвавшись, забилось с сумасшедшей скоростью. Смущенно поджав губы, я крошечно улыбнулась.

— Спасибо.

Зак кивнул, приковав взгляд к дороге.

— Но длинные волосы мне нравились больше, — добавил.

В груди больно кольнуло огорчение.

Я отвернулась, не намереваясь отвечать.

Оставшуюся часть пути мы проехали в пути. По радио играла песня «Love Lost» группы The Temper Trap^14, и я невольно загрузилась мыслями о том, чего добивается Зак, вдруг превратившись в милого парня. Здравый смысл говорил, что все его поступки после Дня Независимости обосновываются обычным желанием загладить вину. Совесть надавила на Зака, и он поддался ей. Ладно. Может быть, он просто хотел помочь мне. Искренне. По-дружески...

Но дело в том, что мы не друзья. Парень и девушка после расставания не могут быть друзьями и даже просто хорошими знакомыми. Это знает каждый.

В скором времени мой мозг точно скажет мне: «Или ты отвалишь от меня со своим Заком, или я отключаюсь».

Спустя пять песен группы Silver End^15, проигрываемых подряд, Зак остановил внедорожник у моего дома. Вместе с двигателем он выключил очередную композицию этой группы под названием «Avenger». В салоне автомобиля повисла вязкая тишина.

— Прекращай на меня дуться, — попросил Зак, откинувшись на спинку сидения.

Я повернула голову в его сторону и уставилась в легком шоке.

— Я не дуюсь, — заявила с толикой возмущения.

— Ну да, — фыркнул. — Как же. Я знаю, когда ты злишься.

— Ни черта, — вырвалось у меня. — Ты ни черта меня не знаешь, Зак. И не делай вид, будто не заслуживаешь того, чтобы я злилась на тебя.

Схватила сумку, которая лежала у меня на коленях, и толкнула от себя дверцу.

— Постой, — Зак резко нагнулся вперед и не дал мне покинуть автомобиль. Он закрыл дверцу и отстранился. Но меня заклинило, потому что мгновение назад его щека коснулась моего обнаженного плеча. Я перестала шевелиться. — Ты права. Я заслуживаю. Но я же извинился. И сделаю это еще раз, если ты хочешь, — он сделал глубокий вдох. — Прости меня за День Независимости. Я не знаю, что еще сказать, чтобы ты не злилась на меня.

Я медленно развернулась в его сторону и обратила на него непонимающий взгляд.

— Не надо говорить это так, будто делаешь мне одолжение. Я не нуждаюсь в твоих извинениях, Зак. Слова ничего не изменят.

Он отвернулся к лобовому окну и напряг челюсти.

— Тогда что? — он развел руками. — Что мне сделать, чтобы ты простила меня?

— Не надо ничего делать, — проговорила я, нахмурившись. — Не понимаю, зачем тебе вообще это понадобилось. Я и раньше злилась на тебя, только ты не особо обращал на это внимания.

Зак метнул на меня обиженно-понурый взгляд и надул нижнюю губу. Он смотрел на меня долго, будто испытывал на прочность мою решительность давать ему отпор. Но я была уверена в своей способности противостоять Заку. Я не собиралась сдаваться.

— А что, если я скажу, что сейчас мне не все равно, злишься ли ты на меня, или нет? — тихо вопросил он, не сводя с моего лица тоскующих голубых глаз.

С моих губ слетел судорожный вздох.

— Как это понимать?

У меня хватило сил, чтобы говорить.

— Не знаю, — Зак растерянно опустил взгляд. — Не знаю, почему мне так важно, чтобы ты не держала на меня обиды.

Меня поразило, с какой искренней досадой он говорил об этом. Болезненная грусть защемила сердце.

Зак не смотрел на меня, и я стремительно тонула в возродившихся сомнениях относительно его поведения. Чертовски странный человек. Я просто уверена, что больше никогда не встречу людей, похожих на Зака Роджерса.

Могу ли я воспринимать его слова, как повод для мыслей о том, что у него остались ко мне чувства? Будет ли правильно так думать?

Не кривя душой, я честно признаюсь, что мне хотелось бы быть уверенной в этом.

Я бы хотела, чтобы Зак помнил меня. Любил меня. Скучал по мне.

Я бы хотела, чтобы моя боль была взаимной.

Но правда всегда отличается от того, чего мы хотим. И мне не стоит обнадеживать призрачными надеждами.

Прочистив горло, я закинула лямку сумки на плечо.

— Спасибо, что подвез, — произнесла сипло и открыла дверцу.

Зак не шелохнулся, когда я покинула автомобиль. Он не уехал даже тогда, когда я добралась до входных дверей. Попав в прихожую, я заставила себя не бежать к окну, чтобы проследить за тем, уехал Зак, или нет.

Просто не могу поверить, что ему может быть неприятно оттого, что я рассержена на него.

— Привет.

Я слабо вздрогнула, когда услышала голос отца. Подняла голову и бросила на него небрежный взгляд. Решила не отвечать и сняла балетки. Подхватив сумку, я прошла в гостиную, но мамы не увидела. Папа следовал за мной.

— Где мама? — спросила холодно.

— На кухне, готовит ужин, — ответил он. — Можешь помочь ей.

— Я устала, — направилась к лестнице, чтобы подняться в свою комнату.

— Она тоже.

— Так почему бы тебе не помочь ей? — поставила ногу на первую ступеньку. «Ты все равно сидишь дома» хотелось добавить мне, но я промолчала, так как не было сил на ссоры.

— Хочешь, чтобы все отравились? — он рассмеялся, скрестив руки на груди. Его взгляд оставался на мне, словно папа ждал, что я тоже рассмеюсь.

Я поджала губы и отвернулась.

— Сейчас переоденусь и помогу ей, — отозвалась сухо и поднялась по лестнице.

Чертов ублюдок. Целыми днями просиживает диван и ни черта не делает. Он даже не пытается найти работу.

Я спустилась на кухню через несколько минут и обнаружила там маму. Она стояла у плиты. В воздухе витал запах сыра и грибов.

— Привет, — я подошла к ней. — Готовишь лазанью?

— Да, — мама нагнулась, чтобы засунуть противень в духовку. — Как прошел день?

— Нормально, — я взяла с деревянной доски кусочек сыра. — А у тебя?

— Отлично.

Мама перенесла грязную посуду в раковину и включила воду.

— Нарежешь салат? — кивнула подбородком на стойку, где лежали овощи.

— Конечно.

Я взяла нож и подошла к стойке. Пока мама мыла посуду, я резала огурцы. Мы не разговаривали, но я то и дело метала в ее сторону беспокойные взгляды. Она до сих пор ходит расстроенная после того случая несколько дней назад, когда я обнаружила ее на кухне, плачущей. Джесс безоговорочно уверена, что дело в моем отце. Да и я знаю, что это так. Но родители делают вид, будто у них все хорошо. Кого они пытаются обмануть? Мне не десять лет. Я все прекрасно вижу. Глаза мамы становятся печальными, когда она смотрит на папу. Но есть ли смысл в том, что я понимаю это? Она все равно не прислушается ко мне, не послушается моего совета прогнать этого ублюдка из дома и жить спокойно. Жить так, как раньше. Черт. Я была бы рада, если бы у мамы вновь были разные мужчины. Но только не он — не мой отец.

О, вспомни… вот и оно…

Отец расслабленной походкой вошел на кухню и остановился у стола.

— Долго еще? — спросил он.

Похоже, мама только сейчас услышала его, так как ниже опустила голову и закрыла глаза. На несколько секунд она замерла в таком положении, а потом продолжила водить губкой по тарелке.

— Тридцать минут, — мама потянулась за моющим средством.

— Ясно, — отец сложил руки на боках. — Я позвал Митчела на ужин. Не против?

— Кто такой Митчел? — спросила я.

— Мой друг, — он повернул голову в мою сторону и улыбнулся.

Я вскинула бровь и опустила голову к овощам на стойке.

— Отлично, — пробурчала и взяла помидор. — Друг, с которым ты играл в покер когда-то? Или друг, с которым ты тусовался по барам? Или вы делали вместе и то и другое? Сначала проигрывали деньги, а потом напивались?

— Наоми, — резко сказала мама.

Я поджала губы. Разрезала помидор, представив на месте томата голову своего отца.

Папа проигнорировал мой сарказм, как делал это в большинстве случаев.

— Нет. Это мой университетский друг, — проинформировал спокойно.

— Митчел, — мама оперлась рукой о край раковины и повернула голову к отцу. — Митчел Эттвуд? — ее глаза сузились.

— Да, — энергично кивнул отец, обрадовавшись тому, что мама узнала этого Митчела.

Ну офигеть теперь.

Сегодня буду ужинать в своей комнате.

— Он же уехал в Чикаго и поклялся, что больше никогда не вернется в Индианаполис, — сказала мама приободрившимся голосом.

Папа рассмеялся.

— Да-а, — протянул, все еще хохоча.

Мама забыла о посуде и теперь всем телом развернулась в его сторону.

— Сколько мы не виделись? — с воздушной тоской вопросила она, выглядев так, словно обращалась к самой себе.

— Эмм, двадцать лет?.. — неуверенно пожал плечами отец.

Я приступила к нарезке бланшированной спаржи. Поскорее бы покончить с этим и свалить наверх.

— Детка? — позвал папа.

— Ммм? — тут же отозвалась мама.

Я громко разрубила спаржу. К черту эту фальшивую нежность отца.

— Ты говорила, что у нас есть Ламбруско^16. Хочу открыть его. Не возражаешь?

«Как будто тебе будет дело до того, если она откажет» мысленно прокомментировала я.

— Нет. Конечно, — мама почесала лоб. — Оно в подвале. Еще есть виски.

— Лучше вино, — папа подмигнул ей и выскользнул из кухни.

Я покачала головой и почувствовала на себе вопросительный взгляд.

— Не заставляй меня отвечать, — предупредила сразу.

— Я же ничего не сказала, — удивилась мама.

— Но я знаю, о чем ты подумала, — вздохнула и подняла голову, атаковав ее твердым взглядом.

Не выдержав его напора, она поспешно отвернулась к раковине.

— Мама звонила, — сообщила с легкой рябью в голосе.

— Бабушка?

— Ну да.

Я улыбнулась.

— Когда?

Я давно не виделась с бабулей и ужасно соскучилась по тому, как она любит пересчитывать моему отцу кости.

— Сегодня, — она выглядела не очень радостной. А я внутренне заликовала. Бабуля определенно промыла ей мозги очередной порцией нравоучений. — Она просила, чтобы ты приехала к ней на выходные.

— У меня работа, — простонала. — Не получится.

Мама стащила с тумбы кухонное полотенце и стала протирать им чистые тарелки.

— Попроси отгул.

— Не получится.

Я умолчала о том, что совершила ряд оплошностей, из-за которых Макс держит ухо востро со мной.

— Ну, попытайся, — мама нервничала. — Ты должна поехать к ней, иначе она не даст мне спокойно жить.

Я рассмеялась.

— Хорошо. Я попробую. Но кто отвезет меня. Ты?

— Нет, — она замотала головой. — Выходные я проведу в офисе. У меня завал. Куча работы.

А мне кажется, что все дело в страхе мамы появиться перед бабушкой из-за папы.

— Только не говори, что я поеду с отцом, — я надела на лицо гримасу искреннего отвращения.

Мама издала резкий смешок.

— Шутишь? Тогда он не вернется живым.

Я довольно улыбнулась. Еще бы. Бабушка превратится в цербера, если увидит отца.

— Отлично. Тогда как мне добраться в Уорсо? Я могла бы взять твою машину.

— Она мне нужна.

— Клево, — я закатила глаза. — Прикажешь идти пешком?

— Попроси Джессику.

— Я устала просить ее об этом! Отвести на работу, привести оттуда… Мне нужен личный транспорт!

— Ты же знаешь, Наоми, — мама устало вздохнула, — сейчас мы не обладаем такими средствами, чтобы купить тебе автомобиль.

— Ну да. Как я могла забыть, — съязвила я.

— Так мы договорились? На выходные ты уезжаешь к бабушке в Уорсо, — она наградила меня долгим взглядом.

— Ага.

Я вернулась к нарезке.

— Но я не виновата, если меня не отпустят с работы, или Джессика откажет, — предупредила.

— Джессика тебе не откажет, — улыбнулась мама.

— Тогда остается работа.

— Наоми, ты должна быть у бабушки уже в субботу днем, — умоляющим тоном произнесла она.

— Что мне за это будет? — шутливо поинтересовалась я.

Мама закатила глаза.

— Чего ты хочешь?

Больше никогда не видеть отца в этом доме, городе, стране. Чтобы мама бросила его. Прямо сейчас.

— Ничего, — вздохнув, ответила я. — Ты все равно не сможешь сделать то, что я хочу.

Сегодняшний ужин я провела в компании постели, чипсов и фантастического боевика.

ШЕСТНАДЦАТАЯ ГЛАВА

У меня остался один день на то, чтобы что-нибудь придумать.

Джессика сказала, что она с предками уезжает к озеру Монро, а оно находится в противоположной стороне от Уорсо. У них будет что-то вроде семейного уикенда, поэтому она не сможет меня подвести. На протяжении всей рабочей смены в четверг я думала над другими вариантами, которых было… да их вообще не было.

Ну, возможно, только один. Да и то я была не до конца уверена в этом.

Я находилась в кладовой и ждала Блейка, который с минуты на минуту должен прийти сюда. Когда с тяжелым скрипом открылась дверь, я взволновано соскочила с тумбы и сделала шаг навстречу парню.

— Сколько у нас времени? — спросил он, сходу принявшись снимать с меня желтую рубашку.

Я собиралась ответить, что позвала его не для этого, но Блейк прильнул своими губами к моим, подарив глубокий поцелуй. Он подхватил меня на руки и прижал к стене. Его язык хозяйствовал у меня во рту, и я наслаждалась теми ощущениями, которые испытывала в тот момент, когда сильные руки блуждали по моему телу. Когда его ладонь добралась до моей левой груди и сжала ее, я забыла о том, что хотела поговорить с Блейком. Он осторожно провел большим пальцем в области соска, и я задрожала с дикой силой. Вторая его рука пробралась под юбку и грубо схватила меня за задницу.

Я не думала о том, что Блейк не закрыл дверь, и в любой момент сюда мог кто-нибудь войти. Но не Тео — сегодня у него выходной.

Я стонала и извивалась в его руках, но мне следовало остановиться. И не только потому, что я должна поговорить с Блейком. Вторая причина заключалась в Заке Роджерсе, как это ни странно. Он мелькал в виде всплывающих образов, когда мои глаза были закрыты, и это сводило с ума.

— Остановись, — хриплым шепотом попросила я, с неимоверным усилием отстранившись от губ Блейка. Они были такими мягкими и теплыми, что их хотелось целовать бесконечно.

— Почему? — он не отступил и стал целовать мою шею, спускаясь все ниже и ниже.

Я запрокинула голову и шумно выдохнула. Его губы добрались до яремной впадины.

— Хочу спросить тебя кое о чем, — нашла в себе силы и ответила.

— О чем? — его теплое дыхание щекотало мою кожу, пробуждая мурашки.

Но я не могла разговаривать с ним и одновременно целоваться. Мой мозг не мог работать при таком сочетании действий.

— Послушай, — я мягко оттолкнула Блейка, положив руки на его твердую грудь.

Он послушно отстранился и заглянул мне в глаза.

— Что-то не так? — спросил, ставя меня на ноги.

Я опустила юбку и поправила на себе рубашку.

— Нет. Все в порядке. Просто хотела спросить.

Блейк кивнул.

Я прикусила губу. Было неловко просить его об этом.

— Чем ты занят в выходные? — решила начать с этого.

— Эмм, — Блейк задумался. — Смотря, что ты имеешь в виду.

Я усмехнулась. Чувствовала себя глупо.

— Сможешь отвести меня в Уорсо? — перешла к делу. Прежде, чем он успел что-либо ответить, я поспешила добавить: — Это не займет много времени, — маленькая ложь. Дорога до Уорсо от Индианаполиса составляет почти три часа. Но я очень надеялась, что Блейк согласится. — Я хочу повидаться с бабушкой и дедушкой, — заставила себя закрыть рот. Сомневаюсь, что Блейку интересны эти подробности. — Просто ответь: да, или нет.

— О-о-о, — он сморщил лоб, высоко вскинув брови, и провел рукой по задней стороне шеи. — Получится только в воскресенье.

— Вот черт, — пробормотала я, опершись о стену затылком. — Мне надо в субботу.

— Прости, Наоми.

— Нет, ничего. Не извиняйся. Спасибо, — я оттолкнулась и послала Блейку слабую улыбку.

— Ладно, — он снова кивнул и медленно отошел от тумбы. Остановился в полушаге от меня и положил руки на мою талию. — Так… мы можем продолжить?

Немного наклонился, заглядывая мне в глаза. Я попятилась назад и вновь встретилась спиной со стеной. Я оказалась в ловушке пристального взгляда Блейка. Я хотела согласиться и накинуться на него, но сделала по-другому.

— Сегодня я работаю одна, — и это правда. Ни Тео, ни Джесс, Лесса сидит с больной дочкой. — Зал забит посетителями, и мне надо работать. Макс убьет меня, если увидит, чем я занимаюсь. Он и так с трудом дал мне два дня выходных, поэтому… в следующий раз, ладно?

Я нашла тысячу отговорок, чтобы не находиться рядом с Блейком. Теперь это казалось мне каким-то… неестественным, ведь Зак здесь, в Индианаполисе, и он, вроде как, пытается наладить со мной общение. Конечно, это никак не должно влиять на мои отношения с Блейком, но… получается, что это все-таки влияет.

Блейк с пониманием кивнул и вздохнул с огорчением. Его руки соскользнули с моей талии.

— Конечно.

Бросив мне краткую, простую улыбку, он вышел из кладовки.

Я появилась в зале для посетителей через десять минут. За то время, что я разговаривала и целовалась с Блейком, заняли еще три столика, за одним из которых сидел Зак Роджерс.

Очень вовремя.

Я намеренно обслужила другие столики раньше, чем Зака. Вообще, я собиралась игнорировать его до последнего. Изо всех сил делала вид, будто не замечаю его, хотя на самом деле все было с точностью да наоборот. Я не замечала никого кроме него.

— Ты так и будешь ходить рядом и делать вид, будто меня не существует? — непринужденно поинтересовался он, когда я шествовала мимо от второго столика.

У меня была секунда на раздумья, чтобы решить: остановиться, или идти дальше.

В последнюю миллисекунду я выбрала второе.

— В таком случае, я вынужден нажаловаться твоему начальству о том, что ты недобросовестно выполняешь свою работу, — эти слова, сказанные беззаботным, веселым тоном вынудили меня замереть в шаге от столика, за которым сидел Зак.

— Что? — резко развернувшись, сказала я. — Ты не посмеешь.

Зак наградил меня мальчишеской проказливой улыбкой.

— О, еще как. На правах неудовлетворенного клиента, я просто обязан написать на тебя жалобу. Я сижу здесь одиннадцать минут, и за это время ты ни разу не подошла ко мне и не поинтересовалась, чего я желаю.

Он серьезно, черт подери?

— Оглянись вокруг, — я небрежно обвела зал рукой. — Помимо тебя у меня есть куча работы. Извини, но я не могу разорваться…

— Извиняю, — с притворной учтивостью соглашается Зак.

— Просто скажи, что тебе нужно, и я уйду, — пораженчески скрестив руки на груди, буркнула я. — У меня нет времени и настроения, чтобы ругаться с тобой.

Улыбка Зака превратилась в снисходительно теплую.

— Я здесь не за тем, чтобы ссориться с тобой, Наоми.

— Прекрасно, — кивнула резко. — Тогда что?

Зак скопировал мой жест и так же сложил на груди свои руки.

— Хочу помочь тебе.

Я повела бровью.

— Мне не нужна твоя помощь.

— Правда? — он повторил и тоже вскинул бровь.

— Правда, — недовольно нахмурилась.

Зак усмехнулся и покачал головой.

— И все же я убежден в обратном. Тебе нужна моя помощь.

Я закатила глаза.

— Отлично. Плевать. Это все, что ты хотел сказать? Мне надо идти.

— Эй, не будь такой грубой. Я пытаюсь быть хорошим.

— У тебя дерьмово получается.

Я собиралась уйти. Правда, собиралась. Но когда Зак переплел свои пальцы с моими, задерживая на месте, я покорно остановилась. Устремила округлившиеся глаза вперед и будто перенеслась в другое измерение, где не существует ничего, кроме Зака за моей спиной.

— Пожалуйста, хотя бы послушай, что я хочу предложить тебе, — робко попросил он, понизив свой голос до шепота. Но я сумела расслышать его в помещении, заполненном звуками музыки и голосов других людей.

Не вынимая своей руки из ладони Зака, я взглянула на него через плечо.

Почему он такой… сложный?

— Ладно. Я тебя слушаю, — сказала таким голосом, словно оказываю ему услугу.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Зак. — Я хотел сказать, что могу отвести тебя в Уорсо. В эти выходные я ничем не занят.

На секунду мне показалось, будто пол исчез из-под моих ног, и единственное, что меня удерживало, что не давало упасть, — рука Зака, сжимающая мою. Его глаза, устремленные на меня, испытывающие и жаждущие ответа, совершали нечто уму непостижимое с моими внутренностями. Я открыла рот, но не произнесла ни звука, словно проглотила раскаленное железо.

Волна нахлынувших вопросов разрывала мою голову, сводя с ума от недоумения.

Откуда он знал о том, что мне надо ехать в Уорсо на выходные?

— Кто тебе сказал об этом? — наконец, спросила я, когда ко мне вернулся дар речи.

— Джейсон, — как ни в чем не бывало ответил Зак.

Мои пальцы похолодели, и я выдернула руку из его мягкой хватки.

— Откуда он узнал, черт подери? — я не имела ничего против Джейсона. Мне было просто интересно, кто рассказал ему, и какого… дьявола он рассказал об этом Заку, прекрасно зная, что мы не ладим друг с другом?

Роджерсу потребовалась секунда, чтобы назвать имя этого человека, но я опередила его.

— Джессика.

Только она могла сказать Джейсону. Но зачем она сделала это?

— Замечательно, — я провела руками по лицу и отвернулась к окну.

— Так как ты смотришь на это? — напомнил Зак.

Это было очень плохой идеей.

— Крайне отрицательно, — пробормотала, придумывая убийство своей лучшей подруги.

— Да брось, Наоми. У тебя нет другого выхода.

Я резко перевела взгляд на него, буквально пригвоздив им Зака к стулу. Он и об этом знает. Прекрасно, черт возьми. Что еще Джессика рассказала Джейсону? И когда они успели так быстро подружиться, чтобы обсуждать меня и мои проблемы?

— Перестань играть в героя, — холодно сказала я.

— Я еще не начинал, — Зак улыбнулся одним уголком губ.

— Я никуда не поеду. С тобой.

Но мама съест меня заживо, если я все-таки останусь дома. Черт. Пусть даст мне тачку!

Зак поджал губы и издал разочарованный вздох.

— Почему ты не хочешь принять мою помощь?

Ох, дерьмо. Мне действительно надо объяснять ему, почему?!

— Потому что, — зашипела, наклонившись вперед, — я не верю тебе. Потому что я считаю тебя неустойчивым, непостоянным, эгоистичным придурком. Этого достаточно? — я испепеляла его озлобленным взглядом. Удивительно, как быстро ярость может поглотить тебя и сделать своим рабом. Как это произошло со мной сейчас.

Зак смело ответил на мою напасть и не отвел глаз с моего лица.

— Прекрати. Во-первых, я не оскорблял тебя. Во-вторых, у тебя есть все основания, чтобы так думать. И я не в обиде, правда. Я знаю, каким гавнюком иногда бываю, Наоми. Я знаю. Но хотя бы попытайся поверить в то, что я хочу исправиться и сделать что-то по-человечески.

Его тон заставил меня чувствовать себя виноватой. Но я послала к чертям это ощущение и ближе склонилась к Заку.

— Какие знакомые слова, — не стала изменять себе и съязвила.

— Я… — он оборвал себя и кратко обернулся. Даже если на нас смотрели, мне было плевать. Злость пульсировала в висках, и с каждой секундой ее влияние на меня становилось сильнее. — Кажется, у тебя работа, да? — Зак посмотрел на меня, подняв голову. — Я не буду пытаться переубедить тебя. Это бесполезно. Я просто заставлю тебя поверить мне.

У меня дрожали руки от желания задушить ими Зака.

— Ты сделал мне больно, — процедила я, плотно стиснув зубы. — Ты сделал мне больно, — повторила, но на последнем слоге мой голос дрогнул, разбившись вдребезги, как и этот чертов мир.

Я сказала это. Глядя прямо ему в глаза. В этом ужасном кафе, забитом любопытными посетителями, где делают отвратительный кофе. Я смотрела на него с ненавистью, мгновенно превратившейся в отчаянную борьбу желания залиться слезами и влепить Заку пощечину. Как он может просить о доверии, если однажды предал меня?

Как он может быть таким противоречивым?

Как можно жить, не зная, чего хотеть, что любить, а что ненавидеть?

— Я знаю, — это все, что Зак ответил мне.

Его глаза стали непроницаемыми. Они не позволяли той ненависти, что кипела в моем взгляде, устремленном на него, пробраться внутрь его сознания и тела и сжечь там все к чертям.

— И ты представить себе не можешь, как я хочу исправить это, — добавил надломлено.

«Голд» — не место для такого разговора. Кажется, в этом огромном мире вообще не найдется уголка, где мы могли бы обсудить наши отношения, которые остались в недосягаемом прошлом.

Я должна немедленно взять себя в руки и заставить злость, бушующую внутри, усмириться. Как бы тяжело это ни было, но я обязана успокоиться и быть выше этой дешевой сцены разбора полетов.

Похоже, Зак заметил, что моя решительная холодность в его отношении дала трещину, так как он подался вперед, стремительно сократив расстояние между нашими лицами.

— Я начну с поездки в Уорсо, — продолжил и, похоже, не собирался отступать.

Глупая часть моего мозга ликовала.

— Я не дам свое согласие, — промямлила в ответ.

— Оно мне и не нужно. Я ставлю тебя перед фактом, — Зак немного расслабился. Совсем чуть-чуть. — Я отвезу тебя.

Его настойчивость озадачивала меня, воодушевляла, будоражила и раздражала одновременно. Эмоций было столько, что я просто не успевала отслеживать то, как они смеют друг друга с астрономической скоростью.

Но я не была в восторге от предстоящей совместной поездки с Заком Роджерсом в Уорсе.

Вот черт.

Я только что признала это. Не сказала вслух, но в мыслях приняла предложение Зака.

— А теперь, — он прокашлялся и отклонился назад, прислонившись к спинке стула, — не могла бы ты принять мой заказ? Пожалуйста.

Я не сдвинулась с места. По-прежнему опиралась о столик рукой, застыв в полусогнутой позе, и пыталась пробить взглядом толстую броню Зака.

Что происходит? Очередная игра? Мне по горло хватило прежней.

Никому не хочется проигрывать во второй раз.

Но мой упрямый дух не позволял мне сдаваться и отступать.

Естественно, я в деле. Но теперь будем играть по моим правилам. Если Зак действительно хочет возродить между нами нормальные отношения, ему придется заслужить мое прощение. Возможно, сейчас я говорю, как высокомерная стерва. Но за причиненную мне боль нужно платить.

— Конечно, — запоздало отозвалась я и растянула свои губы в обворожительной улыбке. — Заказывай.

Зак чуть сузил глаза, глядя на меня.

Все возвращается на круги своя.

Позволить Заку Роджерсу вернуться в мою жизнь… Черт. Я должна быть дьявольски, просто дьявольски чокнутой, чтобы это произошло. Но если держать ситуацию под контролем, можно избежать боли.

— Салат с фасолью, — с некоторой осторожностью сказал Зак.

Его любимый салат.

— Хорошо, — склонила голову вбок, по-прежнему улыбаясь. Уверена, он считал меня сумасшедшей. Что ж, такой меня сделало его чертовски странное поведение.

Прежде, чем я собралась уйти, Зак уточнил:

— Так ты согласна?

Я не заставила его долго ждать.

— Да. Я согласна. Ты прав, у меня действительно нет выбора.

Намек на улыбку появился на его лице.

— Хорошо. Подробности обсудим после работы. Я зайду сюда вечером.

— Конечно.

И я ушла.

Через десять минут принесла Заку сильно пересоленную порцию салата.

СЕМНАДЦАТАЯ ГЛАВА

Я маячила по газону перед домом и с несдержанной нервозностью поправляла на себе белоснежное летнее платье из хлопка. В моих руках дрожал телефон, потому что дрожала я. Вся. Начиная от макушки головы и заканчивая кончиками пальцев ног. Мне казалось, я выгляжу глупо. И почему-то я была уверена, что Зак непременно посчитает, что я оделась так специально, чтобы произвести на него впечатление.

Ни черта подобного.

У меня и в мыслях такого не было. Честное слово. Для меня было куда важнее то, как отреагирует бабушка, увидев меня. Я бы натянула шорты и майку, но бабуля заворчала бы, что я свечу перед миром своей пятой точкой, и мне должно быть стыдно за это, ведь я девушка, и бла бла бла. Поэтому я выглядела довольно-таки скромно. И прилично, как бы сказала бабуля.

Короткую косу, покоившуюся на левом плече, тревожил ветер, и торчащие волоски щекотали кожу. Я перекинула ее на другое плечо.

Он опаздывал. На семь минут. Я старалась не думать о том, что проведу в автомобиле с Заком Роджерсом несколько часов. Боже. Мы будем одни. Столько времени. Наедине. Господи. Вместо страха во мне разгорался жар, который, я боялась, может выйти из-под контроля.

Я не почувствовала ожидаемого облегчения, когда увидела приближающийся, блестящий внедорожник Зака. Мое тело сковало невидимыми цепями, и я застыла в глупой позе, с одной поднятой ногой. Я собиралась сделать очередной шаг, но моя ступня так и не коснулась травы.

Я не разморозилась даже тогда, когда машина притормозила напротив, и спустилось окно с пассажирской стороны.

— Добрый день, — Зак махнул мне рукой.

Мои глаза были устремлены на него, и я испытала невероятное разочарование, потому что его глаза были скрыты за солнцезащитными очками, в которых он выглядел невероятно брутально. И сексуально. И не только очки делали его таким. Еще я разглядела белую рубашку с несколькими расстегнутыми пуговицами, открывающими вид на красивую яремную впадину. Его светлые волосы находились в тревожном беспорядке, и мне хотелось осторожно и неторопливо провести по ним рукой, чтобы пригладить.

Я собрала себя по частям и заставила подойти к машине. Меня раздражало то, что я не видела глаз Зака, но он сидел неподвижно, и, по-моему, даже не дышал.

— Ты опоздал, — я схватилась за ручку дверцы и потянула ее на себя. На самом деле, семь минут не так уж и много.

Зак оторопело встряхнул головой и отвернулся.

— Извини. Застрял в пробке у парка «Франк».

Я залезла в машину.

— Ясно.

Намеренно не смотрела на него, смиренно сложив кожаный рюкзачок на своих коленях.

— Готова? — уточнил Зак, и мы плавно тронулись с места.

Я пожала плечами.

— Да.

Краем глаза заметила, как он кивнул и вырулил с обочины. Через минуту мы свернули с моей улицы, и я ощутила, как страх незаметно подкрался к сердцу. Я не хотела разговаривать с Заком, вообще. Но что, если он начнет первый? Игнорировать его, или отвечать? Если буду молчать, то он подумает, будто мне не все равно, и я делаю это специально, чтобы позлить его. Но я должна произвести как раз таки обратный эффект. Я должна сделать все, чтобы дать ему понять: «Чувак, ты мне безразличен». Конечно, это не так, но Зак Роджерс не должен знать, что по-прежнему является моим слабым местом.

Мы проехали несколько кварталов. Все было идеально. Мы не разговаривали, и напряжение потихоньку отпускало меня. Зак нервно постукивал пальцами по рулю, когда пришлось остановиться, потому что перед нами застыло несколько автомобилей. Черт. Ненавижу пробки. Это единственная причина, по которой я терпеть не могу выходные. Все люди стремятся выползти из своих домов. На их месте я бы не расставалась с подушкой.

Интересно, сколько человек подадут на меня в суд за оскорбления, когда я куплю себе тачку и буду ругаться с другими водителями?

Поскорее бы.

— О чем думаешь?

Я услышала голос Зака и застонала про себя. Все же было прекрасно.

— Какая разница? — небрежно кинула в ответ.

Он чересчур шумно втянул в себя воздух.

— Просто интересуюсь.

Я фыркнула.

— С каких пор тебя интересует то, о чем я думаю?

— С недавних, — прямо ответил Зак.

Как его понимать?

— Так ты скажешь мне? — не унимался он.

— Тебе обязательно лезть ко мне с идиотскими вопросами? — я вскинула руками.

Не знаю, что нашло на меня.

Вероятно, я глубоко ошибалась на счет того, что простила Зака.

И он тоже понимает, что причина моей агрессии не в его поведении на Дне Независимости, а в том, что я просто зла на него, потому что он бросил меня, унизили и предал.

— Прости, — сказал Зак, сжимая руль. — Я заткнусь.

— Прекрасно, — мне тоже следует заткнуться.

Он негодующе свел брови вместе и окинул меня мрачным взглядом. Я ответила ему тем же.

— Что? Нельзя даже посмотреть в твою сторону?

— А ты догадливый, — съязвила я.

— Это глупо. Ты ведешь себя, как ребенок.

— Плевать, — покачала головой, отворачиваясь к окну.

Еще одна причина моей злости заключалась в том, что я не могла контролировать свои эмоции рядом с Заком. Думать об этом куда проще, чем делать.

Хорошо. Хорошо. Мне просто надо остыть. Я слишком близко принимаю это к сердцу. В конце концов, однажды оно может просто не выдержать.

— Я устал воевать с тобой, Наоми. Можем ли мы просто… поговорить? Как нормальные люди. Как… знакомые, — тон его голоса колебался между жалостливым и умоляющим.

— Я не хочу разговаривать, — ответила резко.

— Со мной, или вообще?

С тобой.

— Вообще.

Он понимающе кивнул.

— Отлично. Дай знать, когда захочешь поболтать.

Поболтать… как беззаботно это прозвучало. Будто мы просто старые друзья.

«Не захочу» хотелось ответить мне, но я взяла себя в руки и промолчала. Иначе мы бы оба не закрыли рты.

Я собрала все мысли, которые только мелькали в моей голове, в кучу и вязла в них, словно в болоте. Я добровольно топила себя в этом дерьме, но иначе не получалось, потому что было реально скучно, даже учитывая тот факт, что напряженное молчание в машине разбавляла Майли Сайрус со своей песней «Wrecking ball».

Когда мы выехали на трассу US-31, я в сотый раз разглядывала салон внедорожника.

— Где «Феррари»?

Мне хотелось пристрелить себя, потому что я первая нарушила молчание. Я подала знак, что готова к беседе, задав этот чертов вопрос, который собиралась озвучить лишь в своей голове.

Проклятье.

Зак оживленно расправил плечи и оттолкнулся от спинки водительского кресла.

— На свалке, — со странной бодростью ответил он.

Я до боли сжала губы, сдерживая поток любопытства. Зак метал в мою сторону мимолетные взгляды, ожидая дальнейших вопросов, но я держала язык за зубами. Но под яростные удары собственного сердца понимала, что сопротивляться нахлынувшему интересу становится труднее.

На месте Зака я бы так не радовалась. У него была крутая тачка, и я бы разрывала себя на части, если бы потеряла ее.

— Почему она там? — подавленно понизив голос, уточнила я.

Мои веки с немыслимой тяжестью обрушились на глаза, и мне не хотелось поднимать их и видеть этот мир и Зака на соседнем сидении, который выглядел более чем отлично в этой рубашке и светлых шортах. Он олицетворял для меня зиму, но от него не веяло холодом. Сплошное противоречие.

— Потому что ее не удалось восстановить после аварии, — сообщил Зак.

Я тут же распахнула глаза.

— Аварии? — мой голос беспокойно дрогнул.

Это заставило дрогнуть уголок его губ.

— Да-а, — он убрал одну руку с руля и немного задрал ткань шорт.

Я увидела ярко-розовый, недавно заживший рубец несколько дюймов длиной.

— Боже…

— Мне повезло, — сказал он, не сводя глаз с дороги.

Я с немым ужасом смотрела на шрам и мысленно кричала себе не поддаваться вторгнувшемуся в душу сочувствию и желанию пустить слезу. А что, если бы та авария оставила на его теле не только этот рубец? Что, если бы она вообще не оставила его в живых?

Забыв об обиде, я обратила на Зака горящий печалью взгляд.

— Как это произошло? Когда?

Я перестала убеждать себя в том, что не должна интересоваться об этом.

Зак мог погибнуть. И я должна была знать причину.

— В конце октября, — сказал он. — Мы с друзьями устроили что-то вроде… гонок. Я был почти у финиша, когда машину занесло и… — он оборвал себя, чтобы сделать глубокий вдох. — В общем, вместо победы я получил этот шрам и месяц реабилитации в больнице.

Первое, что я почувствовала, услышав это, дикое, безудержное желание врезать ему. Хорошенько.

— Что с тобой? — спросил Зак, удивленно взирая на то, что меня затрясло.

Если бы он не вел автомобиль, я бы действительно ударила его.

— Ты идиот, Зак, — проговорила взвизгивающим голосом.

— Ну вот. Ты опять безосновательно обзываешь меня, — он устало закатил глаза.

— Я еще даже не начинала, — от распирающей меня злости я лихорадочно затрясла головой и вцепилась пальцами в кожаную лямку рюкзачка, потому что мои кулаки страстно хотели встретиться с лицом Зака.

— Прекрати, — я услышала веселье в его тоне.

— По-твоему, это смешно? — воскликнула, больше не в силах сдерживать негодование. — Ты мог погибнуть!

Он продолжал со скучающим видом взирать на дорогу.

— Мы думали, это будет весело, — равнодушно отозвался спустя несколько секунд.

— Мы? Джейсон тоже участвовал в этом? — я задыхалась от злости.

— Нет, — Зак стиснул челюсти. — Его там не было.

К сожалению, это не очень помогло мне справиться с гневом.

— Отлично. Он не заслуживает тех неприятностей, в которые ты ввязываешь его, — огрызнулась я.

Наконец, Зак отвел взгляд от лобового окна и уставился на меня. Его голубые глаза потемнели от злости.

— Я бы никогда не заставил Джейсона участвовать в той гонке, ясно?

Его слова насторожили меня, и, проигнорировав досаду в аквамариновых глазах, я ответила на его взгляд.

— А что было не так с той гонкой? — спросила, прищурившись.

— Это неважно, — Зак поспешно отвернулся от меня.

Но я приблизительно имела представление о том, о чем он пытался умолчать.

— Ты неизменно вляпываешься в истории, да? — судорожно ухмыльнулась.

Наверняка вступил в передрягу с какими-нибудь парнями и решил помериться с ними своей гребаной смелостью.

— Ты не знаешь меня, Наоми, — безапелляционно ответил Зак.

— Ты прав.

Поджав губы, отвела взгляд в сторону.

— Я не собираюсь оправдываться, — предупредил он, вновь сделав свой голос бесстрастным.

— Мне не нужны твои оправдания, — слабо замотала головой. — Я просто не признаю развлечение, которое может убить.

— Это… — что-то заставило его остановиться. — Ладно. Забудь об этом.

Как бы мне ни хотелось последовать совету Зака и выбросить из мыслей известие о том, что он мог погибнуть, я не могла избавиться от зародившихся страхов и сомнений. Будь мы вместе, я бы… я бы никогда не позволила ему участвовать в чем-то подобном.

— С удовольствием, — буркнула я, скрестив руки на груди. — Но та… авария должна была научить тебя хоть чему-то, — все-таки не удержалась и бросила в сторону Зака озлобленный взгляд. — Только ты, похоже, решил проигнорировать полученный урок, и теперь вообще садишься за руль в нетрезвом виде. И как часто, ммм?

Я не имела права лезть в его жизнь, читать ему нотации и ни в коем случае учить его. Однако крики моей души были настолько громкими, что заглушили голос разума.

— Наоми, — сказал Зак. Его тон похолодел. — Забудь об этом, — повторил твердо. — Я серьезно.

— Нет. Мне интересно. Ты добровольно пытаешься убить себя, или есть причина?

Я не должна лезть в это.

Мне следует остановиться.

Нет.

Мне стоит немедленно остановиться.

— Я не хочу говорить об этом, — процедил Зак.

— Ты разбился, участвуя в какой-то сомнительной гонке. Но мысль об этом нисколько не тормозит тебя, когда ты садишься за руль пьяным. Я всего лишь хочу понять, почему ты делаешь это! — я давным-давно пересекла черту дозволенного, но не развернулась, чтобы вернуться из страны под названием Не Мое Дело и заткнуться.

Неожиданно Зак свернул с дороги и резко остановил автомобиль. Разъяренный, он развернулся всем телом в мою сторону и обратил на меня сокрушительный взгляд, полный необъяснимой боли.

— Моя мать больна! — закричал он. — Она больна, понимаешь?! У нее обнаружили гребаный рак, — Зак приблизился ко мне, пригвоздив пылающими глазами к спинке сидения. — И да, это немного снесло мне башню, представляешь? — его каменное лицо исказила саркастичная гримаса. — Такой ответ тебя устраивает? — под конец он говорил, плотно стиснув зубы. — Я сумел удовлетворить твое любопытство? Ты довольна, черт подери?!

Вздрогнув, я открыла рот, пытаясь поймать воздух. Но вместо него проглотила огромную порцию боли, впитавшуюся в каждый миллиметр пространства, разделяющего меня и Зака.

Черт бы меня побрал.

Господи Иисусе.

Его взгляд, такой всепоглощающе ледяной и безжалостно уничтожающий, вонзился в мое тело в виде миллионов кинжалов, причиняющих адские муки, но этого было недостаточно, чтобы убить.

Я не могла пошевелиться. Превратилась в застывшее изваяние, не способное мыслить и говорить. Мне едва удавалось дышать, хотя и это не хотелось делать. Это отнимало слишком много сил. Это требовало внимание, которое я должна была уделить словам Зака о его матери.

Я должна была думать об этом, потому что я облажалась. Просто чертовски сильно.

Я влезла туда, куда не должна была лезть. Я вонзила нож в свежую рану человека, который не безразличен мне, и заставила его страдать. Я подтолкнула его сказать мне о причине своего безумства, наплевав на то, что он не хотел делиться со мной этим.

Я просто хренова эгоистка.

Не зная, куда деть свои глаза, я плавилась под пронизывающим взглядом Зака. Прошла минута, может, даже больше, пока мы смотрели друг на друга, пока я впитывала в себя его страдания, исказившее его лицо.

— Прости.

Зак медленно отклонился назад и издал скрипучий выдох.

— Я не должен был кричать на тебя, — проговорил сипло и глухо. — Прости.

Он, сам того не подозревая, добивал меня, заставляя чувствовать себя самым ужасным в мире чудовищем… каким я и являлась.

Закрыв лицо ладонями, Зак подался вперед, опершись о руль.

Мне хотелось сделать тысячу вещей одновременно, но от навалившегося количества эмоций я теряла себя, свой голос и голос разума. Молчало даже мое сердце.

— Ладно, — сказал Зак, убрав от лица руки. — Поехали.

Он резко надавил на педаль газа и вновь вырулил на дорогу.

***

Сосредоточенный и расстроенный — плохое сочетание. По крайней мере, для Зака Роджерса. Это не делало его серьезным. Это делало меня настоящей сукой по отношению к нему.

Я могла бы придумать миллион слов оправданий, но это ничего бы не решило, не исправило, не повернуло время вспять и не заставило меня замолчать, когда следовало.

Зак не разговаривал со мной. Он даже не смотрел в мою сторону. Ведь это именно то, чего я желала. Ехать в тишине.

Но я не думала, что добьюсь этого, причинив ему боль.

Я не хотела обидеть его.

Нет. Черт. Я бы хотела сделать ему больно, но не таким образом.

На выезде из Уэстфилда наш ждал неприятный сюрприз. На трассе US-31, по которой мы ехали, шли ремонтные работы, поэтому нам ничего не оставалось делать, как объехать пригород и продолжить путь по трассе SR-19 через городок Сисеро. Это еще один час в дороге. Целых шестьдесят минут в компании с Заком, перед которым мне было очень стыдно. Я вела себя, как идиотка.

Когда мы проезжали поля, Зак переключал радиостанции. У меня сложилось такое впечатление, словно он не пытался найти музыку, которая понравилась бы ему. Он просто… нажимал на кнопку с промежуточным интервалом в одну секунду. Будто это помогало ему успокоиться.

Мне следовало извиниться, но я не могла заставить свой рот открыться.

— Почему ты молчишь? — вдруг спросил Зак, положив вторую руку на руль.

Я вздрогнула. Это его первое обращение ко мне за последние сорок минут.

— Я чем-то обидел тебя? — последовал очередной вопрос.

— Нет, — прошелестела, кинув в его сторону оторопелый и робкий взгляд.

— Тогда не молчи, — Зак заерзал на сидении. — Это раздражает.

В машине не было тихо. Салон внедорожника заполняли звуки песни «Wasted Love», которую исполнял Matt McAndrew. Я слышала эту композицию несколько раз по радио.

— Мне жаль, — сказала я, не сводя с его беспокойного лица пристальный взгляд.

Зак выдвинул вперед подбородок, его нижняя челюсть пришла в движение. Так же я заметила, как дергалась его левая коленка. Он нервничал. Затем резко и коротко кивнул.

— Ага. Да. Спасибо.

Я понятия не имела, что такое иметь близкого человека, больного раком. Но, должно быть, это очень хреново, ведь рак — это не простуда, которую можно вылечить за пару недель.

— Как ты?

Я задала самый наиглупейший вопрос, который только мог прийти мне в голову. Лучше бы продолжала ехать в режиме «заткнись и помалкивай».

Зак перестал играть желваками и немного расслабил могучие плечи, опустив их и шумно выдохнув.

— Я в порядке, — ответил он, произнеся это так быстро, что я не сумела понять, говорил ли он правду, или пытался солгать. По крайней мере, у меня были все причины для того, чтобы быть убежденной во втором варианте. Он не может быть в порядке, ведь его мама… умирает. Даже если когда-то она поступила с ним ужасно, ему больно. — Правда, — он приблизил руку к своему лицу и провел ею по щеке. Затем опустился к шее и оставил ладонь на правом плече. — Сейчас я в порядке.

Я кивнула, пусть Зак этого не видел.

Мою грудь раздирало от острого чувства сожаления и вины. Еще час назад мне хотелось спорить с Заком, делать все для того, чтобы показать, какая я супер-крутая, и он меня абсолютно не волнует. Но все повернулось так, что теперь я ненавидела только себя за свой язык и идиотскую настырность.

— Ты больше не выглядишь так, будто хочешь покрошить меня на мелкие кусочки, — сухо усмехнулся он.

Как в такой ситуации можно шутить?

— Мне жаль твою маму, — медленно повторила я.

Зак нахмурился и снова кивнул.

— Но ты все равно гавнюк, — добавила спустя секунду.

Зак дробно и сдавленно рассмеялся. Отвел глаза от дороги, чтобы серьезно посмотреть на меня.

— Ты можешь ненавидеть меня, Наоми. Но я не вынесу твоей жалости. Все, что угодно, — его голос сорвался, и он перешел на шепот. — Только не смотри на меня, как на щенка, выброшенного на улицу в грозу.

Я не заметила, как слезы сдавили горло, но мне удалось остановить приступ удушающего сожаления.

— Я просто сочувствую тебе, — отозвалась глухо и пожала плечами.

Зак долго смотрел на меня, а затем все-таки отвернулся, когда увидел перед нами автомобиль. Мы объехали его, и глаза цвета ясного неба вновь оказались на моем лице.

— Я справлюсь.

И вдруг я поняла, какой он сильный. Зак улыбнулся мне, несмотря на то, что боль съедала его изнутри. Он улыбнулся, зная, что это не спасет его, что это не является правдой. Но он попытался, чтобы заверить меня.

МЕНЯ, а не себя.

Его боль была невероятно сильной, и ее было столько, что она выползла наружу, превратив эти светлые глаза в глаза в два глубочайших мрачных океана, полных ни с чем несравнимой скорби и печали.

Смотреть на муку во взгляде Зака было для меня хуже любой пытки.

— Терпеть не могу эту песню, — пробормотала я, переключив внимание к недавно начавшейся композиции «What does the fox say» Ylvis.

Я решила отвлечь его и самой отвлечься, потому что продолжать говорить о его матери не имело смысла. Мы и так погрязли в напряжении.

— Что? Серьезно? — удивился Зак. — Это крутая песня.

— Боже, — я низко ухмыльнулась. — Джесс говорит то же самое.

— Рыбка говорит «буль-буль», — он начал подпевать солисту. — А тюлень говорит «оу-оу-оу».

Прижав руку ко рту, я изо всех сил пыталась сдержать смех, который рвался из меня с поразительной настойчивостью.

Зак улыбнулся во все зубы и, поглядывая на меня, продолжил пение.

— Бессмысленная песня, — закричала я, потому что он прибавил громкость.

— Но есть один звук

И никто не знает, как он звучит.

Что говорит лиса?

Больше не пытаясь спрятать свой смех, я наблюдала со странным щекочущим трепетом в животе, как Зак расслабленно кивал в такт мелодии.

— Что б ты знал, — сказала я, когда песня, наконец, закончилась. — Ты фальшивишь.

Проведя рукой по волосам, Зак лишь шире улыбнулся.

— Да брось. Я великолепно пою.

— Со стороны виднее.

— Ты просто завидуешь моему безграничному таланту.

Ох-хо. Вот даже как?

— Да, ты прав. Я жутко тебе завидую.

— Кто бы сомневался, — подтвердил он.

Я вздохнула.

— Окей, мистер Я-превосходен-во-всем, — подняла руки в сдающемся жесте. — Ты не заблудился? — отвернулась к окну.

— Не-а. GPS-навигатор не подведет меня, — уверенно сообщил Зак.

Я хмыкнула.

— А мне казалось, такие крутые парни, как ты, не нуждаются в штуках вроде навигатора, и полагаются только на свою супер-интуицию, — подколола я.

— Эй, я тебе не ходячая карта, — усмехнулся он.

— Значит, не такой уж ты и совершенный.

Зак не ответил, но моя щека начала гореть под его внимательным взглядом.

— Что? — не удержалась и повернулась к нему.

— Ничего, — он продолжал смотреть на меня с загадочной улыбкой. — Ты замечаешь это?

Я вопросительно подняла брови.

— Мы разговариваем друг с другом! — воскликнул так, будто объявил о победе. — Нормально, и ты не кричишь на меня, не пытаешься обозвать.

— Спасибо, что напомнил, — сказала просто и затихла, ожидая его реакции.

Зак горько вздохнул.

— Нам не имеет смысла быть врагами.

Я ухмыльнулась.

— Я не считаю тебя своим врагом, Зак. Это слишком громко сказано.

— Но и за друга ты меня не держишь.

Я устремила на него изумленный взгляд.

— Само собой, мы не друзья.

Остатки беззаботности покинули глаза Зака. Я почесала шею и устремила взор вперед, на пустую дорогу, сливающуюся с недосягаемым, синим небом.

— Ты думаешь, это невозможно, — пробормотал он.

— Возможно все, — задумчиво сказала я. — Но иногда лучше не менять положение некоторых вещей, потому что это может все только усугубить.

— И эти некоторые вещи — мы с тобой, да?

Я не ответила, не кивнула, но Зак понял, что именно нас я и имела в виду.

— Я понимаю. Думаешь, я не думал об этом?

Я вновь промолчала.

— Но кое-что прояснилось с тех пор, как я увидел тебя в кафе несколько недель назад, — его тон стал нерешительным, и у меня внутри все неспокойно задрожало.

Я боялась уточнить, но все же сделала это:

— Что прояснилось?

Зак послал мне прямой взгляд.

— То, что держаться на расстоянии от тебя намного сложнее, чем мне казалось до того дня.

Я перестала дышать, замерев с крепко сжатыми кулаками. Каждый мускул моего тела был невероятно напряжен, и сердце работало так, будто ему осталось недолго.

— Я не знаю, что в тебе такого. Я не знаю, почему думаю о тебе, почему не могу выбросить из своей головы. Я не знаю. И это сбивает с толку. Это… порой доводит до безумия. И раздражает. Очень, очень сильно, — признался Зак.

— Тогда не думай обо мне, — я с робкой неуверенностью пожала плечами.

Он грустно посмотрел на меня.

— Не могу.

Громко сглотнув, повернула голову в противоположную сторону и приковала глаза к мелькающим деревьям. Мы проехали вывеску с надписью «Добро пожаловать в Гринтаун», и я сконцентрировала внимание на белых буквах, образ которых засел в моей памяти. Либо я буду думать об этой ерунде, либо о том, что Зак практически признался, что скучает по мне.

— Я… всего лишь хочу сказать, что раз уж мы снова встретились, то могли бы стать… друзьями? — его тон граничил с вопросительным.

Я с тяжелым выдохом закрыла глаза.

— Мы не можем быть друзьями, Зак.

Ему не пять лет, и он должен понимать, почему этого никогда не случится.

— Ты же сказала, что все возможно, — не унимался он, и его решительность поражала меня. — Думаю, если…

— Мы расстались, — проговорила сквозь зубы, потому что произносить это вслух было очень больно.

— Я знаю, — отозвался громоздко.

— После того, как люди расходятся, они… они не сходятся, Зак, — я моментально утратила большую часть словарного запаса. — Они не могут быть ни друзьями, ни знакомыми. Они никто друг другу. И мы с тобой — тоже никто друг для друга.

Я принялась нервно теребить край подола платья и опустила голову, чтобы больше не встречаться с голубыми глазами.

— Но теперь все иначе, — сказал он. — Все по-другому, Наоми. Ты изменилась. И я. Все, что было между нами, осталось в прошлом, которое не вернуть. Я понимаю это. И я не собираюсь иметь с этим никаких дел. Я просто хочу начать все с чистого листа. Я… давно начал, по правде говоря, — смущенный и приглушенный смешок сорвался с его уст. — Мне пришлось это сделать. И да, я не ожидал, что значимая часть моего прошлого появится в моем настоящем, — это он обо мне? Я — значимая часть? — Но раз уж это случилось, я собираюсь изменить взаимоотношения с этой составляющей деталью моей жизни. Я хочу предложить тебе наладить общение. Я хочу помириться с тобой. Я хочу, чтобы твоя обида осталась в прошлом, как и твои… чувства ко мне.

Он остановился, чтобы перевести дыхание. Его глаза сверлили пространство перед собой, и я почти физически ощущала степень его волнения.

— Давай начнем сначала, — глубокий вдох. — Давай начнем с дружбы.

Во мне кричала маленькая, злая на весь мир и в особенности на Зака Роджерса девочка, которая призывала отказаться от его предложения, проявить гордость. Но здравый смысл все еще был со мной, чему я безгранично обрадовалась, ведь в таких ситуациях, как эта, безумно волнительных и в какой-то степени трогательных, я оставалась наедине со своими бушующими эмоциями, которые всегда одерживали вверх.

Дружба с Заком Роджерсом. Это так же дико, как встречаться с ним. Хотя я не могу знать наверняка, ведь я любила Зака, но никогда не дружила с ним.

Мне было интересно знать, какой из него приятель. Должно быть, хороший. Будь иначе, Джейсон не дорожил бы их дружбой.

Но даже если это так, мы не сможем быть друзьями. Потому что я никогда не буду относиться к нему, как к другу.

Как бы я ни была зла на Зака, мои отнюдь не приятельские чувства не погибли. Они пылали, заставляя сердце беспокойно томиться в груди каждый раз, когда я вижу его, и когда не вижу.

И мне было искренне жаль его и его маму. Но я все так же не доверяла ему.

— Не торопись с ответом, — сказал Зак, крутанув руль влево. — Но, пожалуйста, перестань меня ненавидеть.

Мы миновали поворот.

Слепящие лучи солнца стали припекать мою кожу.

ВОСЕМНАДЦАТАЯ ГЛАВА

Похоже, Господь не успел благословить наш путь до Уорсо, потому что мы застряли в «Лейктоне». У внедорожника заглох двигатель. Оказалось, что причина заключалась в отсутствии бензина. Зак не думал, что придется ехать так долго, поэтому не заправился. Одна неприятность за другой преследовали нас, и мы не успевали ускользать от них.

Но в какой-то момент судьба решила смилостивиться над нами и послала в помощь одного доброго паренька, который согласился подбросить нас до ближайшей заправки, располагавшейся в противоположной части городка. И как по щелчку у него оказался автомобильный трос, который мы приделали к бамперу внедорожника Зака.

— Ты голодна?

Мы оставили позади заправку и, следуя точным указаниям навигатора, Зак двигался к Co Road 500 W. Эта дорога должна была прямиком привести нас в Уорсо.

— Нет, — пробормотала в ответ, наслаждаясь прохладой, которая царила в салоне машины. Даже если бы я была голодна, Зак ничего не смог бы сделать. Мы находились среди равнинных полей, где не встретится фургончик с фаст-фудом.

Я приспустила окно со своей стороны и высунула руку. В мою ладонь врезался ветер. Я пыталась поймать его, но он проскальзывал сквозь пальцы.

Начинало темнеть, и, кажется, Зак не выглядел обеспокоенным, хотя должен был, ведь ему еще возвращаться в Индианаполис. Мама звонила три раза, но я не отвечала. Позвоню ей сама, когда буду у бабушки. О, и бабуля звонила. Ей я была вынуждена ответить, потому что иначе по прибытию к ней мне бы не поздоровилось. И даже дедушка не спас бы меня.

— У меня есть «сникерс», — сказал Зак, потянувшись к бардачку. Он открыл его, и оттуда выпала губная помада.

Мой взгляд приковался к этому маленькому предмету.

Зак поджал губы и поднял помаду.

— Это мамина, — пояснил он.

Мое сердце отпустил приступ паники, ведь я думала, что эта помада принадлежала одной из подружек Зака, которая «случайно» оставила ее в бардачке.

— Она думает, косметика спасет ее, — ухмыльнувшись, он закинул помаду и взял шоколадный батончик. Протянул его мне. — Будешь?

— Нет. Спасибо, — я выдавила крошечную улыбку.

Зак поднес «сникерс» к губам и разорвал зубами упаковку. Убрал вторую руку с руля и разделил батончик на две части. Одну вновь протянул мне

— Держи.

Как мило.

Вздохнув, я приняла свою долю.

— Спасибо.

Зак кивнул.

— Но она и без косметики прекрасна, — задумчиво пробормотал, вглядываясь в дорогу. — Она красива, несмотря на то, что из-за химиотерапии у нее выпали волосы, и она чертовски сильно похудела… — что-то заставило его прекратить говорить мне это. — Извини. Я не должен…

— Нет, — мягко остановила я. — Говори, если хочешь.

На самом деле, мне хотелось, чтобы он поделился со мной этим. Такая своего рода откровенность со стороны Зака заставляла меня чувствовать себя особенной. Уверена, что из его друзей о миссис Роджерс знает только Джейсон. И теперь я, хотя мы не были друзьями… вроде как. Зак не стал бы трепать об умирающей матери всему миру. Он не такой человек, и в этом я была убеждена на все двести процентов.

Семья для него — больная тема, и то, что он говорит мне о ней, многое значит. Это сблизит нас, и осознание этого немного пугало меня. Ведь я должна держать свое сердце от него как можно дальше.

Но как друг я могла бы выслушать его.

— Что у нее? — спросила тихо, развернувшись телом в сторону Зака.

— Аденокарцинома желудка^17, — ровным тоном отозвался он, но я была уверена, что ему пришлось нелегко скрывать эмоции.

Закрыла глаза. Медленно втянула в себя воздух.

— Какая стадия?

Зак ответил не сразу.

— Последняя.

Внутри меня все сжалось от сожаления.

Я пыталась представить себе его маму, но в голове застрял образ худой женщины с дряблой серой кожей и лысой головой. У нее не было лица. Не было голоса. Но были все признаки, указывающие на смертельную болезнь.

— Сколько… — мой голос предательски дрогнул. — Сколько ей…

— Недолго, — произнес он.

Я чуть не задохнулась от внезапно навалившейся тяжести, сдавившей грудную клетку. Я просто попыталась представить, каково ему, и от этого стало в тысячу раз хреновее.

— Прогноз был бы куда благоприятней, если бы не было метастазов, — продолжил Зак лишенным жизни тоном. — Но они везде, — резко перешел на шепот, и я распахнула глаза, чтобы убедиться в отсутствии слез на его щеках. По крайней мере, они были в его голосе. — Болезнь добралась до головного мозга, и это никак не остановить.

Возникло желание протянуть руку и сжать его ладонь, сказать в десятый раз, что мне жаль, и пообещать, что потом будет легче. Но большинство из моих слов не были бы правдой.

Легче не будет, ведь рак не отступит. Он будет с его мамой до тех пор, пока она окончательно не сдастся, пока у нее не исчезнут силы для борьбы с болезнью.

Поэтому я просто сидела и ждала, что он скажет дальше.

— Но мама — оптимист, — Зак грустно усмехнулся. — Она продолжает верить в то, что протянет чуть больше положенного.

Я приказывала себе не плакать, но слезы уже выступили на глаза. Чтобы Зак не увидел их, я отвернулась к окну, подставив лицо врывающемуся ветру.

— А ты сам веришь в это? — сипло поинтересовалась, так и не повернувшись к Заку.

До меня донесся тяжелый вздох.

— Не знаю, — пауза. — Я не знаю, во что верю.

Мы больше не говорили.

В 19.03 Зак остановил внедорожник у деревянных ворот дома бабушки и дедушки.

Наконец-то.

Я отсидела свою пятую точку за время нашего пути, и для меня было неслыханным счастьем оторвать ее от сидения. Зак остался на месте водителя, и я развернулась к нему, чтобы попрощаться. Но резко подскочила от громких шагов позади. Взглянув через плечо, я увидела бабулю, несущуюся ко мне со скоростью поезда CRH380A^18. Для своих семидесяти она неплохо двигалась. Какое-то время назад даже заставляла дедушку заниматься специальной аэробикой, но он сразу заявил, что это хрень полная, и он в жизни не откажется от жареных крылышек и пива.

— Моя малышка! — закричала она, еще не дойдя до ворот.

Я не сдержала смеха.

— Привет, — развела руки в стороны, чтобы обнять ее, но, подойдя ко мне, бабушка первым делом оценила мой внешний вид.

— Что с твоими волосами? — она приложила руку к сердцу, изображая ужас.

Я закатила глаза.

— Все в порядке с моими волосами, — первая сделала шаг и обняла ее.

Но очень скоро бабуля отстранилась от меня и принялась приглаживать мои волосы.

— Ты похожа на репейник.

— Неправда, — я притворно надула нижнюю губу.

Оставив мои волосы в покое, бабушка издала страдальческий вздох и положила руки на мои плечи. Затем ее губы, подведенные темной помадой, расплылись в улыбке.

— Я скучала, детка.

Я улыбнулась в ответ.

— Я тоже, бабуля.

В последний раз мы виделись за несколько недель до моего выпускного. К сожалению, ее и дедушки не было на вечере в честь окончания школы. У дедушки прихватило спину, и он не мог даже встать с постели. Конечно, бабушка не оставила его.

Она выглядела так же великолепно и аккуратно. На ней была нежно-голубая шифоновая блузка и бежевые бриджи. Короткие, крашеные волосы медового оттенка были идеально зачесаны назад. Бабушка красавица. Я миллион раз видела ее фотографии в молодости, и Анджелина Джоли с Меган Фокс нервно курят в сторонке. Она была нереальной красоткой. Да и сейчас, несмотря на большое количество морщин, не утратила утонченности и женственности.

— Ты проголодалась? Я приготовила стейки из говядины и пасту феттучини с соусом альфредо, — ее глаза загорелись, когда она говорила мне об этом.

Бабушка обожала готовить. Вероятно, за всю свою жизнь она провела больше времени за плитой, чем где-либо еще.

Звучало очень вкусно, и я утонула в слюнях, представив все перечисленное у себя во рту.

— Погоди, — ахнула бабуля, в ужасе округлив глаза. — Ты же не ешь говядину…

Я рассмеялась.

— Ем.

— Точно. Вспомнила. Это твоя мать не ест говядину, — бабуля покачала головой. — Ладно, милая. Идем в дом.

— Эмм, подожди минутку, — попросила я, отстранившись.

— Что такое?

Я отвернулась и нагнулась, чтобы видеть лицо Зака. Он смотрел на меня с ожиданием и каким-то необъяснимым волнением.

— Спасибо, что подвез, — поблагодарила я и удивилась, как мягко звучал мой голос.

Моментально улыбка озарила его омраченное нашим недавним разговором лицо. Он сделал короткий кивок.

— Не за что, Наоми.

Меня пробрало от звука его глубокого тембра.

Я стояла в таком положении еще секунду, а потом бабушка дернула меня за руку.

— Кто этот молодой человек?

Встрепенувшись, я перевела оторопелый взгляд на нее и успела заметить аналогичную растерянность у Зака в глазах.

— Это…

Я не успела ответить. Бабушка буквально толкнула меня в сторону, собираясь выяснить, с кем я приехала. Но Зак с удивительной быстротой вышел из внедорожника и обошел тачку. Он остановился напротив нас и с благочестивым видом протянул руку.

— Здравствуйте, мэм. Я Зак. Зак Роджерс.

Изумрудные глаза бабули уставились на него. Она изучала его. Внимательно. Ее пристальный взгляд задержался на его лице почти на минуту, затем с плавной молниеносностью прошелся вдоль тела, и через пару секунд вновь застыл на аквамариновых глазах.

— Привет, Зак, — она протянула руку. — Я Маргарет, — он ответил на ее жест. — И мне очень приятно познакомиться с тобой.

Казалось, он был напряжен сильнее меня, хотя это практически невозможно, ведь я не шевелилась, оцепенев от неожиданности. Признаюсь, в мои планы не входило знакомить бабулю с Заком.

— Ты очень симпатичный молодой человек, Зак, — сказала бабушка, и ее улыбка стала шире.

О боже. Что она делает? Флиртует с ним? О нет. Серьезно?

Я металась между желанием опустить голову, чтобы никто не видел, как стыдно мне было, и продолжать наблюдать за тем, как щеки Зака стремительно становятся багровыми.

— Э-э-э, — он не мог вымолвить и слова. Я его прекрасно понимала.

— Да расслабься, — бабушка звонко рассмеялась, разжав ладонь Зака. — Я замужем, — она подмигнула ему.

Ужас.

Я сделала вид, что увлечена разглядыванием гравия под ногами.

— Что ж, — Зак громко выдохнул, и в этом я расслышала улыбку. — Очень жаль, Маргарет. Я бы ни за что в жизни не упустил возможность поухаживать за такой шикарной женщиной. Но раз уж в вашем сердце живет другой, мне ничего не остается делать, только отступить.

Я в ужасе подняла голову и округлила глаза. Нет. Я понимала, что он говорил несерьезно и всего лишь подыгрывал бабуле, но… мои уши не могли фильтровать их шутливый разговор.

Бабушка кокетливо прикрыла рот ладонью.

Похоже, он ей понравился.

— Ладно, Зак, к чему я веду, — моментально игривость испарилась из ее голоса, и она превратилась в семидесятилетнюю женщину. — Такие красавчики, как ты, пользуются наивностью девушек вроде моей внучки, у которых ветер в голове, и разбивают им сердца. И я просто хочу предупредить тебя насчет Наоми, — ее глаза сузились.

Моя душа ушла в пятки.

Бабуля, конечно, мастер незаметно подойти к главному.

Зак устремил на меня вопросительный взгляд и вновь вернул его к бабушке.

— О, мэм, мы не…

— Он не мой… — решила вмешаться я.

— Ой, — сказала бабуля. — Так вы не встречаетесь... Простите меня, старую, — мелодично засмеялась, качая головой.

Мы с Заком немного расслабились, обменявшись краткими взглядами.

— Что вы, Маргарет, — Зак обольстительно улыбнулся. — Вы вовсе не старая. Сколько вам? Сорок пять?

Бабушка сладострастно вздохнула.

— Мне семьдесят, но спасибо за такую искусную попытку сделать комплимент.

— Я вовсе не пытался подмазаться к вам, — теперь он подмигнул ей.

Я закатила глаза и притворилась, что мне холодно, чтобы прекратить этот цирк.

— Пойдем в дом, — обратилась я к бабушке.

— Да, милая, сейчас, — она похлопала меня по плечу, но ее заинтересованные глаза по-прежнему находились на Заке. — Не хочешь поужинать с нами?

Каждая клеточка моего тела превратилась в кристалл. Мне казалось, что я даже побледнела.

— Я не думаю, что Зак согласится, — начала бормотать, но мой голос звучал неестественно, и бабушка тут же это почувствовала. — Мы были в пути весь день, а ему еще возвращаться в Индианаполис. Уже поздно, так что…

— Тем более! — воскликнула бабушка. — Уверена, что Зак устал и так же голоден. Я права?

Она смотрела на меня, затем на него. Потом снова на меня.

В свою очередь я вперила в Зака умоляющий взгляд. Я отчаянно надеялась, что он уловит ход моих мыслей и откажется от предложения бабушки.

— Знаете, — начал он, и планета на секунду перестала вращаться.

Пожалуйста, скажи, что тебе нужно ехать. Немедленно. Прямо сейчас. Пожалуйста…

— Я с удовольствием, — на выдохе договорил и облегченно улыбнулся.

При этом его ясные глаза, в которых плескалось озорство, смотрели на меня.

Какого черта?

По моему виду можно было понять, что я хотела обратного! Зак сделал это специально?!

— Замечательно! — бабушка радостно хлопнула в ладони. — Надеюсь, ты…

Она что-то говорила ему, и он кивал. Эта обворожительная улыбка на его лице начинала меня злить. Зачем он так? Я же… мы же… мне казалось, что между нами возникло перемирие, или что-то типа того. И он понимал, что я не обрадуюсь, если ужин пройдет в его компании.

Так что он пытается доказать?

***

— Это былая самая лучшая и вкусная паста феттучини, которую я когда-либо ел в своей жизни, Маргарет! — похвалил Зак.

Мы сидели за столом. Первосортная компания собралась, что еще сказать. Бабушка с дедушкой расположились напротив, я — рядом с Заком. Он не прилагал абсолютно никаких усилия, чтобы понравиться бабуле. Ее глаза и так неистово горели, когда Зак элегантно болтал обо всем подряд и заваливал ее бесконечными комплиментами. Надо сказать, ему удалось покорить ее. И все это выглядело так привычно и непринужденно, словно они знакомы давным-давно. Словно ему самому было интересно слушать, как правильно готовить рис по-мексикански с фасолью. Зак воскликнул, что обожает фасоль, и бабушка обрадовано принялась рассказывать о том, что фасоль очень полезна для зубов и печени, а так же не забыла упомянуть о том, что я терпеть ее не могу.

— Спасибо, Зак, — поблагодарила бабушка, собирая со стола тарелки. — Надеюсь, ты не остался голодным, потому что еще никто не покидал этот дом с пустым желудком.

Я все еще ковырялась в своей тарелке и почти ничего не съела. Присутствие рядом бывшего парня немного напрягало.

— Я не помню, когда в последний раз столько ел, — улыбнулся Зак, откинувшись на спинку стула.

Я тут же соскочила со своего места.

— Давай, помогу, — предложила бабуле и забрала пустую тарелку у дедушки, который смотрел на Зака.

— Так вы дружите? — его глаза немного сузились. Возможно, он пытался быть серьезным. Но дедушка самый добрый человек из всех, кого я знаю.

Ну вот. Началось…

Я решила промолчать и дать ответить Заку.

— Дорогой, прошу, выразись яснее, — сказала бабушка. — Сейчас дружба между парнем и девушкой может означать: «Ты мой кореш, но и спать с тобой прикольно», — она рукой сделала жест «йоу», и дедушка рассмеялся.

Я сконфуженно поджала губы и микроскопически покачала головой. Увидела краем глаза веселую улыбку на лице Зака.

— Я даже не хочу знать, откуда тебе известны такие слова, — пробормотала я, собираясь как можно скорее ускользнуть на кухню.

Бабуля звонко рассмеялась и похлопала меня по спине.

— Я просто стараюсь не отставать от мира и быть в теме, детка, — сказала она.

Я вздохнула и снисходительно улыбнулась ей.

— К твоему сведению, ба, слово «кореш» уже никто не говорит.

— Да? — удивилась она. — Спасибо, я учту.

— Надеюсь.

— И все же, — вернулся к главному дедушка. Он взял со стола стакан с соком и сделал глоток. — Вы дружите и… спите, — дедушка поперхнулся, ему было неловко. Тогда зачем говорить об этом? — Или просто…

— Мы просто друзья, — не выдержала и сказала я. Мои щеки пылали. — А теперь, пожалуйста, хватит об этом.

Дедушка поднял голову, чтобы взглянуть на меня. Один уголок его губ дрогнул, изобразив кривую улыбку.

— Заметано, внучка, — выставил руки в сдающемся жесте.

— Спасибо, — я кивнула ему и поплелась на кухню.

Во время мытья посуды бабушка пыталась вытащить из меня хоть какую-нибудь информацию о моих отношениях с Заком, но я ясно дала ей понять, что в это ей лезть не нужно. Она не стала спорить и переключилась на тему моих родителей. Я сказала ей, что мы поговорим об этом завтра, так как все, о чем я могу думать, лишь о том, как бы поскорее завалиться спать.

Я возвращалась в просторную гостиную с мыслями о скором сне и улыбкой на лице. Поздний ужин остался позади, и Заку пора уезжать. Это дико, но глубоко в душе я почувствовала грусть.

— Маргарет, ты не поверишь! — воскликнул дедушка, когда увидел нас.

— Если ты и дальше будет так кричать, то меня хватит удар, — пробормотала бабуля, подойдя к нему. — Что случилось?

— Этот парень, — он положил руку на плечо Зака, который стоял слева от него, — только что спас мне жизнь.

— Правда? — брови бабули изумленно приподнялись. — Интересно, — она скрестила руки, ожидая пояснения.

Да, и мне было интересно, что же такого фантастического сделал Зак Роджерс.

— Он сказал, что сможет достать карбюратор для «Плимута».

— На самом деле? — бабушка удивилась сильнее.

— Да, — отозвался Зак, несколько смущенно улыбнувшись. — Я как раз занимаюсь поиском и подбором деталей для автомобилей.

О. тогда все ясно. Зак действительно спас моему дедушке жизнь, потому что он дорожил своим ржавым, старым «Плимутом» шестьдесят седьмого года выпуска. На протяжении последних десяти лет дедушка упорно искал некоторые детали для починки автомобиля, и для того, чтобы заставить «Плимут» прийти в действие, ему не хватало карбюратора.

Если Зак достанет эту деталь, то покорит и дедушку.

— Но мне необходимо взглянуть на машину, — предупредил Зак.

— Так пойдем прямо сейчас! — дедушка чуть ли не ринулся к выходу.

Это все, конечно, мега круто, но…

— Ему пора уезжать, — напомнила я.

На меня уставилось три пары глаз.

— Да что ты так рвешься выпроводить своего друга за дверь? — спросила бабушка, нахмурившись. — Это не вежливо, во-первых. А во-вторых, раз уж Зак здесь, и если он в состоянии помочь починить машину, — она подошла к нему и потрепала по руке, — то вряд ли Нил отпустит его.

— Да, — охотно поддержал дедушка. — Зак, пойдем со мной, — он буквально потащил его за собой.

— Но…

Мне не дали сказать.

— Знаете, — громко сказала бабушка. — Думаю, Зак может остаться у нас на ночь. Что скажете? — не дождавшись ответа, она продолжила. — Он поможет дедушке, и завтра вы вместе вернетесь в Индианаполис, — последние слова были обращены мне.

В гостиной повисла гробовая тишина. Зак даже не думал попытаться включить свою вежливость и отказаться от этой безумной идеи.

Что об этом думала я?

Черт.

Я думала, что бабушка сошла с ума. Как и дедушка, потому что он тоже был не против того, чтобы Зак переночевал в этом доме.

— Вот и чудненько! — я не успела собраться с мыслями. Бабушка все решила за меня прежде, чем я открыла рот. — Зак, ты остаешься у нас, — ее довольный взгляд устремился на него, он в свою очередь смотрел на меня с крошечной виной в глазах. — Наоми, — бабуля повернулась ко мне лицом. — Покажи ему гостевую спальню.

— Нет. Сначала «Плимут», — вмешался дедушка.

Зак улыбнулся и кивнул ему.

— Если он остается, вам нет смысла торопиться. Дай мальчику отдохнуть, — возразила бабушка.

Мне казалось, что они готовы были разорвать Зака.

Но… никто не хотел услышать мое мнение? Ладно. Хотя бы сделать вид, что им интересен мой ответ?

— Ничего, Маргарет, — мягко произнес Зак. — Я сам хочу взглянуть на «Плимут».

— Слышала? — победно улыбнулся дедушка. — Ладно. Пойдем, сынок.

Взяв его за локоть, вывел на улицу.

Перед тем, как исчезнуть за дверью, Зак послал мне сверкающий загадочный взгляд.

ДЕВЯТНАДЦАТАЯ ГЛАВА

Я давно не делала чего-то подобного. В последний раз — когда мне было пятнадцать. Я просто не видела иного выхода. Та вечеринка была очень важна для меня, и единственным способом попасть на нее было, удрав из дома через окно своей комнаты.

Сейчас я не собиралась ни на какую вечеринку, но необходимость покинуть дом глубокой ночью росла в геометрической прогрессии.

Я перекинула одну ногу через окно и собиралась сделать то же самое со второй.

— Привет.

Резко повернула голову вправо, когда услышала голос Зака.

Он выглядывал из окна соседней комнаты, которую ему выделила моя бабушка, и с веселой улыбкой смотрел на меня. Я прекратила свои действия, так как не ожидала, что Зак не будет спать в три часа ночи.

— Что ты делаешь? — спросила, так как не знала, что еще сказать.

Он пожал плечами. Кстати, на нем не было рубашки. Но густая темнота скрывала его прекрасное тело от меня.

— Смотрю на тебя, — ответил Зак.

Я почувствовала себя неловко, так как была застигнута им врасплох.

Неуверенно отвернулась и уставилась на свою комнату.

— Почему не спишь? — тихо сглотнула, пытаясь не нервничать.

— Ты пытаешься сбежать слишком громко, — глухо ухмыльнулся Зак.

Я бросила ему холодный взгляд.

— Я не пытаюсь сбежать.

Глянула вниз, оценивая свои дальнейшие действия. Пальцы, которыми я цеплялась за оконную раму, отекли.

— Тогда что ты делаешь? — поинтересовался Зак.

Его голос отвлекал меня.

— Хочу прогуляться, — пробормотала, медленно опускаясь и ища ногой опору.

— Цивилизованные люди выходят через дверь, — сообщил Зак.

— Ага, — схватилась за выпирающую железяку в стене и почти повисла на ней.

На самом деле, это просто старая привычка — лезть через окно. В детстве я всегда так делала, когда была здесь. Я любила выбираться ночью и идти к озеру, путь к которому лежал через кукурузное поле прямо за этим домом. И я не могла выходить через дверь, так как меня услышали бы. Поначалу было страшно, потому что каждый раз я вспоминала книгу «Дети кукурузы» Стивена Кинга, и мне казалось, что обязательно кто-нибудь выскочит и прикончит меня.

На самом деле, кукурузные поля — жуть. Одни круги якобы оставленные инопланетянами чего стоят. Я в это не верю, но все же… А еще есть пугало, но в темноте оно выглядит куда симпатичнее, чем при свете дня. Птицы его боятся, а я нет.

Мне было важно спрыгнуть и не приземлиться на задницу. Зак все еще наблюдал за мной. Волнение заставляло мое сердце биться с удвоенной скоростью.

— Ты не боишься? — громким шепотом спросил он, половиной тела перекинувшись через окно.

Я смотрела вниз, болтая ногами.

Сейчас прыгну.

Закрыла глаза и расцепила руки.

Легкая волна боли прошлась по телу, когда я встала двумя ногами на землю. Задержала дыхание на мгновение, вслушиваясь в шум в своей голове. Медленно подняла веки, и какое-то время все плыло перед глазами.

Самодовольно улыбнувшись, запрокинула голову, чтобы ответить Заку.

— Чего мне бояться? — ответила вопросом на вопрос.

Он долго смотрел на меня, а затем неожиданно скрылся в окне. Я стояла почти минуту, ожидая, что он выглянет, но этого так и не произошло. Отлично.

Развернувшись, я переместила взгляд на мрачное поле, которое казалось бесконечным. Издав протяжный, судорожный вздох, обняла себя руками, так как было прохладно, и направилась к неисчисляемым рядам кукурузы.

Я остановилась, когда услышала за своей спиной странные звуки. Обернувшись, сильно удивилась, заметив Зака, отряхивающего шорты. Подняв голову, он махнул мне рукой и легким бегом пересек расстояние между нами.

— Почему ты идешь за мной?

— А почему я не могу идти за тобой?

Я фыркнула, пытаясь скрыть нервозность за непринужденным раздражением.

— Ты согласилась, — сказал он звучным, карамельным голосом.

— О чем ты?

— Ты согласилась стать друзьями, — пояснил с легкой улыбкой.

Я отвернулась и сделала несколько шагов к полю.

— Что-то не припоминаю этого, — пробормотала, чувствуя на себе пристальный взгляд небесных глаз.

— Ты сказала своим родным, что я твой друг.

— Ах, это, — с театральной легкомысленностью произнесла я. — Просто пришлось к слову.

— Я тебе не верю, — заявил он.

— Мне все равно. Но у меня действительно не было выбора, поэтому пришлось сказать, что мы дружим.

Да и то бабушка весь вечер кидала на меня взгляды а-ля: «Я знаю, что тебя с этим парнем что-то связывает, и это далеко не дружба».

Зак отставал на несколько шагов, но он без особых усилий нагнал меня и сравнялся. Мы шли в ногу, и я чувствовала на себе его мерцающий, любопытный взгляд. Игнорировать его голубые глаза, вызывающие ураган эмоций, было делом не из легких. Я впускала в свою голову лишние мысли, чтобы отвлечь себя ими и не думать о том, что Зак непрерывно смотрит на меня вот уже несколько минут.

— Только после дам, — сказал он, когда мы остановились у начала поля.

Я закатила глаза и протиснулась между рядами кукурузы. Войдя вглубь, я пробиралась дальше, работая руками, чтобы облегчить свой путь к озеру. Мне нравилось бывать там. Сидеть на берегу и наблюдать, как луна бросает свет на поверхность воды, превращая это обычное явление во что-то поистине волшебное и таинственное.

— Ты можешь идти медленнее, — будто издалека донесся до меня голос Зака.

Я остановилась и поняла, что оставила его далеко позади себя. Черт. Я даже не заметила, как углубилась в свои мысли и потеряла связь с реальностью.

Я вертелась вокруг своей оси, выглядывая Зака. Будет… плохо, если он заблудится. Это поле я знала наизусть, а вот Зак понятия не имел, что и где находится.

— Где ты? — крикнула я, продолжая осматриваться.

— Здесь, — слева послышался громкий вздох.

Зак, тяжело дыша, взглянул на меня испуганными глазами.

— Я чуть не потерял тебя, — сказал он, приводя дыхание в норму.

Мое сердце тревожно екнуло в груди. Я тоже испугалась.

— Иди медленнее, ладно? — попросил Зак.

— Не надо было вообще увязываться за мной, — проговорила уклончиво и, убедившись, что с ним все в порядке, пошла дальше.

Он продолжил преследовать меня. Я старалась идти тише, чтобы слышать шаги Зака.

— Я не мог не идти за тобой, — запоздало отозвался он.

— Почему?

— Вдруг, с тобой что-нибудь случится? И рядом не будет никого, кто мог бы спасти тебя.

Я прикусила щеку изнутри, сдерживая улыбку.

— Похоже, если на нас нападут кукурузные дети, или пугало, то спасать придется тебя, потому что я знаю, как с ними справиться.

Спасибо кинематографу.

Зак громко усмехнулся.

— Кукурузные дети? Черт. Бояться стоит психов, прячущихся в полях вроде этого.

— Здесь нет психов.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю.

— Ну, для меня твоего «просто знаю» недостаточно, чтобы быть уверенным в нашей безопасности.

— Не знала, что ты такой трусливый, — улыбнулась я.

— Ты называешь трусливостью боязнь преступников?

Я покачала головой и не ответила.

Несколько минут мы шли в тишине.

— Куда ты бежишь? — простонал Зак, вновь отстав от меня.

Я закатила глаза и резко затормозила.

— Может, тебе лучше вернуться обратно? — уточнила, вскинув руками.

Зак посмотрел себе за спину, затем на меня.

— Ну уж нет. Один я точно не вернусь.

Я звонко смеялась. Надо же, такой взрослый и… большой, а боится прогулки по кукурузному полю глубокой ночью.

— Это не смешно, Наоми, — констатировал Зак.

— Тогда почему ты улыбаешься? — вздохнула я.

— Потому что мне нравится твой смех, — серьезно ответил он, сделав шаг в мою сторону.

Я автоматически отступила назад, и, увидев это, Зак больше не пытался приблизиться ко мне. Не самая лучшая идея находиться рядом с ним, среди возвышающейся кукурузы, где мы абсолютно одни, и никто бы не сумел сдержать меня, если бы мои чувства вышли из-под контроля.

Прочистив горло, я сказала:

— Иди вперед. Я буду подгонять тебя, чтобы ты не отставал больше.

Зак расслабленно выдохнул и кивнул.

— В ту сторону, — я указала на северо-восток.

— Понял.

Это было отличной возможностью наблюдать за ним и быть уверенной в том, что меня не поймают за поличным. Мой взгляд медленно скользил от светлого затылка к шее, широким плечам. Внутри все переворачивалось от возбуждения, когда мышцы на его спине периодически напрягались. Это выглядело очень сексуально, и я до боли сжимала кулаки, сдерживая себя от желания дотронуться до его кожи и почувствовать твердость его тела под своими пальцами.

— Не пялься на мой зад, — шутливо сказал Зак.

Я тут же подняла глаза от самой интересной части его тела к лопаткам. Могла предположить, что сейчас он улыбался, широко и самодовольно.

— Я и не собиралась, — пробурчала негромко.

Зак ухмыльнулся и обернулся через плечо.

— Ага. Так я тебе и пове…

Он споткнулся. А затем, смешно расправив руки, полетел вперед. Я не обладала высокой сноровкой и ловкостью, поэтому каким-то невероятным образом потеряла чувство равновесия и упала вслед за ним.

Нет.

Черт.

Я упала прямо на Зака.

Стукнулась подбородком об его правую лопатку и распласталась на крепкой мужской спине.

— Вот же… ты не ушиблась? — спросил Зак.

Он сумел молниеносно перевернуться подо мной, и теперь мы уставились друг на друга, не в силах отвести взгляд. Мои широко распахнутые от растерянности глаза потерялись в бездонной синеве его глаз. В огромных зрачках отражалась луна, и она казалась невероятно близкой, что стоило только протянуть руку, и вот ночное светило окажется в твоих руках.

С оцепенением Зак смотрел на меня, и я гадала, о чем он думал, вглядываясь в мои глаза. Он был красив. Просто чертовски. В моей груди больно кольнуло, когда вместе с воспоминаниями о прошлом лете пришла безмолвная лихорадочная тоска, удушающим жаром пронесшейся по телу, затронув все струны души.

Я лежала на нем непозволительно долго, и уже давным-давно должна была встать. Но мы не шевелились, будто каждый из нас боялся того момента, когда эта идеальная тишина могла рухнуть.

Я вздрогнула, когда Зак приблизил руку к моему лицу и заправил за ухо выбившуюся прядь волос. На его губах расцвела умиротворенная улыбка, и мне захотелось прикоснуться к ним.

Я хотела поцеловать этого парня.

— У меня чешется живот, — полушепотом произнес Зак, продолжая испытывать меня неподвижным взглядом.

И усмехнулся.

У него чешется живот.

Наши лица находятся в нескольких дюймах, и с момента, когда я увидела его после десяти месяцев разлуки, мы впервые были так близки к поцелую.

А у него зачесался живот.

Я начала смеяться. Опустив голову, уткнулась лбом в плечо Зака.

Мы действительно близко друг к другу, и я не ощущала тяжести в груди. Я не чувствовала, что в этом было что-то неправильное. Наоборот. Мне показалось, что именно так и должно быть: я и он в этом богом забытом поле, мы лежим на земле среди кукурузы и смеемся, как ненормальные.

Сейчас нахождение Зака поблизости в какой-то мере успокаивало меня.

Уже можно утверждать, что я схожу с ума?

Слезла с него, перекатившись на спину, и уставилась на недосягаемое черное небо, усыпанное яркими звездами.

— Они потрясающие, верно? — едва слышно вопросил Зак, глядя вверх.

— Угу, — промямлила я, завороженная красотой ночи.

— В детстве я думал, что после смерти люди становятся звездами. Именно это я считал раем. Вечно мерцать в невиданных просторах космоса, дарить людям надежду и радость, потому что для меня звезды всегда были чем-то большим, чем просто… звезды. Я даже хотел стать астрономом, чтобы изучать их.

Я издала слабый смешок.

— Это даже представить трудно.

Зак хрипло рассмеялся, сложив руки на груди.

— Но потом мама сказала мне, что звезды — это всего лишь звезды, — улыбка померкла на его лице, ушла из низкого голоса. — И они не вечны. И что вселенная не является раем. Его вообще не существует. Как и Бога. Но вселенная живая, и она все чувствует. И ей больно, когда звезды умирают. Больно так, как людям, теряющим своих близких. Возможно, ее боль в тысячи, миллиарды раз сильнее, ведь она безгранична, и звезд так много…

В этом определенно был смысл.

Тоскливо вздохнув, Зак приподнялся на локтях и взглянул на меня.

— Пойдем?

Он поднялся с земли и протянул мне руку. Я медленно перевела задумчивый взгляд с неба и встала на ноги без его помощи.

— Пойдем, — согласилась глухо и медленно поплелась в сторону озера.

Пройдено больше половины пути. Осталось немного.

— Постой.

Зак взял меня за руку. Без предупреждения.

Я вздрогнула и раскрыла губы, пытаясь вдохнуть воздух.

Непоколебимая уверенность в том, что я более-менее контролирую ситуацию, раскрошилась за считанные мгновения.

— Не надо, — попросила я, закрыв глаза.

— Почему?

Издала судорожный вздох, но рукой так и не шевельнула.

— Потому что… не надо, — у меня недостаточно сил отвести глаза.

Крошечная улыбка, от которой повеяло теплотой, озарила его лицо.

— Ты не можешь ответить, значит, не уверена. А если не уверена, то я могу это сделать, — как бы в подтверждение его пальцы крепче сжали мою ладонь, которая в один миг стала влажной. — В этом невинном жесте нет ничего такого, что могло бы вызвать у тебя разочарование, Наоми.

Для меня это не было невинным жестом. Для меня это было нечто большим. Нечто значимым.

— Я не разочарована, — с трудом произнесла, пытаясь сохранить свое дыхание ровным.

— Твои глаза выдают тебя. Твой голос.

— Ты не знаешь этого.

— Знаю.

Я громко выдохнула.

— Я не разочарована, ясно? Мне просто неприятно.

Очередная ложь.

— Но, тем не менее, ты не убираешь свою руку, — с поразительным спокойствием заметил он. — Поэтому не думаю, будто тебе неприятно из-за того, что я держу тебя за руку.

Зак воздушно коснулся костяшек моих пальцев.

— Чего ты хочешь? — спросила бессильно.

— Чтобы ты вела меня вперед, — вкрадчиво отозвался он. — Я уверен, что потеряюсь, если ты отпустишь мою руку.

В его словах присутствовал иной подтекст, но я не хотела концентрировать на этом внимание.

Аквамариновые глаза, устремленные на меня, принуждали к безропотности, и мой неукротимый нрав уступал чувствам и желанию сжимать ладонь Зака. Его теплая кожа казалась мне горячей, но я предполагала, что пылаю как раз таки я, а не он. Зак выглядел спокойно. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде читалась стальная уверенность в том, что я не откажусь и буду держать его за руку столько, сколько потребуется.

Он контролировал меня. И теперь я понимала это.

А еще то, что так было всегда. Мне лишь казалось, что я могу вести нашу игру и лидировать в ней. На самом же деле все иначе. Зак всегда был сильнее меня. Он лишь позволил мне думать, что я способна играть с ним, а не наоборот.

— Ты жалел хоть раз о том, что бросил меня?

Почему-то мне показалось, что больше не представится момента лучше, чем этот, для того, чтобы задать этот вопрос.

Если он ответит «нет», я буду самой жалкой девушкой на свете.

Черт. Я уже жалкая, раз спросила об этом.

Мне следовало держать язык за зубами.

Я такая идиотка…

— Каждый день, — сказал он на выдохе.

Взметнув на него отчаянный взгляд, я хотела попросить его повторить эти слова.

— Я жалел об этом каждый раз, когда думал о тебе, — Зак сделал небольшой шаг ко мне, и на этот раз я не отступила. — А ты всегда в моих мыслях, Наоми.

Он поднял руку и неуверенно потянул ее к моей щеке. Его глаза беззвучно спрашивали разрешения дотронуться до меня, и так же безмолвно я дала ответ.

Закрыла глаза, когда холодные, дрожащие пальцы коснулись кожи на моем лице. Я вспыхнула и сделала глубокий вдох. Меня обдуло яростным жаром.

— Господи, как давно я хотел прикоснуться к тебе, — прошелестел Зак.

Я молчала, наслаждаясь тем, как его пальцы ласкали мою щеку. Я нуждалась в этом, и только получив, осознала, насколько сильным было это желание. Мне было страшно открыть глаза, потому что все происходящее могло отказаться не настоящим.

— Клянусь, я скучал, — прошептал он, выводя легкие узоры на моей коже. Это заставляло меня неистово дрожать. — Каждый. Чертов. День. Наоми.

Я сделала резкий вдох и задержала дыхание.

— Я хотел позвонить тебе, наверно, миллион раз. Сказать, что был идиотом, и чтобы ты вернулась. Ко мне. Я облажался, — его голос жалостливо надломился, и я посмотрела на него. Холод сковал мое сердце, когда глаза, которые я любила, наполнились необъятной грустью. — Я не достоин тебя, твоего прощения и доверия. Я согласен с тем, что ты презираешь меня и ненавидишь.

Мне хотелось остановить его и сказать, что я никогда не ненавидела его по-настоящему, лишь делала вид, что способна на это. Но я была полностью поглощена печальными глазами цвета лазурита, поэтому промолчала.

— Я ходячая неприятность, Наоми. Все, что окружает меня, рушится. Я сам все порчу, — его откровение на этом не закончилось. — Но я слишком эгоистичен, чтобы держаться от тебя подальше. Прости за то, что я не могу избегать тебя. Прости, что не могу уберечь от себя. Мне так жаль, — Зак сочувствующе скривил брови.

Вероятно, это было сном, потому что я не представляла себе такое развитие событий в реальной жизни.

Я не надеялась услышать подобные слова.

Я не надеялась, что когда-то буду так близка к тому, чтобы обнять Зака и сказать, что между нами все хорошо.

— Я бы сделал все, чтобы вернуть тебя, потому что, встретившись в кафе спустя столько месяцев, я понял, как сильно скучал. Я не думал, что ты будешь оказывать ТАКОЕ влияние на мое сердце.

Страдания в его голосе терзали мою душу.

— Ты можешь не верить мне сейчас, но я говорю правду.

Зак приблизился ко мне еще на несколько дюймов и наклонился вперед, чтобы лучше видеть мое лицо.

— Жизнь так коротка, Наоми. И я устал тратить ее на ложь и ненависть. Бездействуя, я ничего не добьюсь. Я останусь там, откуда начал, и дальше будет только хуже. Знаешь, все те чертовски болезненные процедуры, которые проходит мама, отнимают у нее силы, и порой она не может связать даже пару слов. Но она продолжает отравлять свой организм химией и дерьмовыми лекарствами, потому что хочет жить. Она борется и не опускает руки. И глядя на нее, я осознал, как важно сражаться за то, что нам дорого. Ты дорога мне, Наоми. И я хочу бороться за тебя.

Мое сердце перестало биться.

Что он сказал?

Я впала в оцепенение, и меня унесло в пучину головокружительных эмоций. От бешеного волнения, кружившего в воздухе, стало почти невозможно дышать. У меня задрожали коленки, и я изо всех сил старалась не упасть.

Безумно трогательные слова Зака и его проникновенный взгляд вызвали в моей душе нешуточные сомнения. С одной стороны мне хотелось надеть обратно свою броню и идти в бой, как я планировала изначально. Но голос влюбленного сердца твердил, что я должна дать Заку второй шанс. Возможно, это поможет не только ему, но и мне. Возможно, все будет хорошо.

Я решительно вдохнула прохладный воздух, обжегший горло, и встретилась с умоляющими голубыми глазами.

Он ждал ответа. Он ждал от меня хоть каких-либо слов.

И я собиралась дать ему то, в чем он нуждался. Что было необходимо и мне тоже.

Надежду.

— Так борись, — сказала с неожиданной твердостью. — Борись за меня.

ДВАДЦАТАЯ ГЛАВА

— Не верю, что ты опять снюхалась с Заком Роджерсом.

— Не верю, что ты уговорила меня отправиться за покупками, когда я валюсь с ног… И, постой, снюхалась? Ну спасибо, Джесс.

Она смерила меня прищуренным взглядом и позвала официантку.

После ужасной рабочей смены я вынуждена умирать от усталости, сидя за столиком во внутреннем дворике бистро под палящими лучами солнца знойным июльским днем вместо того, чтобы обняться с кондиционером в своем доме.

— Ты не могла поступить так, Наоми, — Джессика негодующе свела брови у переносицы. — Ты моя лучшая подруга. Ты не могла…

— Перестань повторять одно и то же, — я сморщила нос.

— А я буду, — заявила Джесс.

Я уступила спор и промолчала.

К нам подошла официантка, и Джессика заказала себе шоколадное мороженое. Я попросила холодной колы.

— Не надо было тебе рассказывать, — пробормотала, махая рукой перед лицом.

Давненько не было такой духоты.

— Шутишь? Тогда я бы точно прикончила тебя, — пригрозила Джессика.

Я ухмыльнулась.

— Не смейся, Наоми.

Я откинулась на спинку пластмассового белого стула и закрыла глаза. Зря это сделала. В сознании всплыли образы моей поездки к бабушке и дедушке в компании Зака. Картинки сменяли друг друга с немыслимой скоростью, словно кто-то переключал их вместо меня.

Оглядываясь в оставшиеся в прошлом выходные, я до сих пор не верила, что дала Заку надежду. В последний раз мы виделись с ним вчера вечером, когда он остановил свой внедорожник у моего дома и сказал: «Спасибо за эту поездку», но я догадывалась, то благодарил он меня не за это.

Через десять минут официантка принесла наш заказ, и я за считанные секунды осушила стакан с колой.

— Я бы скорее позволила бульдозеру переехать себя, чем дала бы Заку Роджерсу второй шанс, — пробурчала Джесс, забивая рот мороженным.

— У тебя шоколадная крошка на щеке, — сказала я.

— Ты просто чокнутая, — она проигнорировала меня. — Ты в курсе? — подруга недовольно вздохнула. — Ты меня знаешь, Наоми. Я не одобряю того, вы с Заком…

— Эй, остановись, — я выставила руку вперед. — Пока нет никаких «нас».

Джессика выгнула бровь.

— Пока? — переспросила она прохладным тоном. — То есть, в скором времени ты собираешься изменить это?

Я закатила глаза.

— Не придирайся к словам.

Джессика поджала губы и облизнула ложечку, которой ковырялась в креманке.

— Ладно. Как скажешь. Только не пожалей о своем решении.

Жалела ли я о том, что сделала шаг навстречу Заку и возможным отношениям?

Но это неправильный вопрос.

Правильно будет звучать так: «Как долго я смогу сопротивляться ему еще?».

— Я не буду молчать, — голос Джессики вытащил меня из раздумий.

Подняла на нее отрешенный взгляд и встретилась с возмущением в глазах подруги.

— Только сумасшедшая решит вернуться к своему бывшему! — воскликнула она, взмахнув рукой, в которой сжимала ложечку. Брызги растаявшего мороженого долетели до парня, сидевшего за нами. Но он не почувствовал того, что его чудесная красная футболка теперь испорчена. Я хихикнула. — Мэйсон звонил мне на днях. Просил вернуться к нему и забыть прошлое.

Прежде, чем она продолжила, я проговорила изумленно:

— Ты не говорила мне об этом.

Джессика чересчур громко фыркнула.

— Как-то к слову не пришлось.

Во мне разгорелась обида. Я ее лучшая подруга, черт подери! И о таких вещах должна узнавать в первую очередь. Возможно, даже раньше, чем она сама.

— Такая ничтожная мелочь, как Мэйсон, не достоин того, чтобы я рассказывала тебе о нем, — Джессика начала слизывать мороженое с креманки.

Я скрестила руки на груди и вперила в Джесс рассерженный взгляд.

— И что ты ответила ему?

Джессика громко поставила креманку на столик и с широко распахнутыми глазами посмотрела на меня.

— Как что?! Конечно же, я послала его! Я не могла этого не сделать. Этот придурок бросил меня. На выпускном, мать его, вечере! — она кричала и не замечала того, что на нас смотрят люди. — И тебе советую поступить с Заком так же. Они все одинаковые. Наоми. Зак, Мэйсон… один ничуть не лучше другого. Поверь мне. Я просто не хочу, чтобы кто-нибудь из этих козлов сделал тебе больно. Я слишком сильно тебя люблю.

Мои глаза тут же рухнули вниз.

Я прекрасно понимала ее рвение защитить меня от Зака. На ее месте я поступила бы точно так же. Но… сейчас все немного иначе.

Я хотела объяснить Джессике, что в Заке что-то изменилось. По большей мере этому способствовала болезнь его матери. Только об этом я не могла сказать. Не имела права. Это не моя тайна. Не мое горе.

Я хотела, чтобы Джессика взглянула на него моими глазами.

Я хотела, чтобы она увидела Зака с другой стороны. С той, с которой увидела его я, когда мы были в Уорсо. Милым, веселым, беззаботным. Никакой фальши. Никакой самоуверенности. Никакого эгоизма. Он очаровал бабушку и дедушку. Он был самим душкой, и если бы я не знала его с другой… стороны, то никогда не подумала бы, что в нем может быть что-то плохое.

— Только не говори мне, что у тебя такое лицо, потому что ты думаешь об этом кретине, — до меня донеслось ворчание Джессики, и я слабо потрясла головой.

— Какое у меня лицо?

— Такое, словно ты впервые увидела солнце над головой.

Я вжалась в спинку стула и потупила взгляд.

Подруга издала снисходительный вздох.

— Я просто переживаю за тебя. Похоже, меня единственную беспокоит твое сердце.

— Джессика, — произнесла немного устало. — Я знаю, что делаю.

Ни черта.

— Ты должна верить мне, — почти попросила я.

— Моя лучшая подруга собирается вернуться к бывшему парню, который тот еще засранец. Конечно, я не должна верить тебе! Ты уязвима. Зак запудрит тебе мозги. Я должна делать все возможное, чтобы уберечь тебя от моря слез в дальнейшем.

— Я не собираюсь возвращаться к нему, — ляпнула наобум.

— Не хотела бы, не давала бы ему второго шанса, — Джессика слабо покачала головой. — Вопрос заключается в том, когда произойдет ваше «волшебное», — она изобразила пальцами кавычки, — воссоединение. И мне бы хотелось быть уверенной в том, что я смогу защитить тебя и уберечь от глупости, которую ты совершишь. Но дело в том, что я дружу с чертовски упрямой девчонкой.

Я стиснула зубы, сдерживая улыбку.

— Но, знаешь, мне будет интересно увидеть реакцию Зака, когда он узнает о тебе и Блейке, — в глазах Джессики вспыхнул злорадный блеск.

Эмоции ушли с моего лица, и я притупила взгляд.

Блейк…

Я совсем забыла о нем.

— Ты позеленела, — весело проинформировала подруга. — Хороший признак.

Что в этом хорошего, хотелось спросить мне, но я была обездвижена мыслью о Блейке.

— Я имею в виду, что… ты ведь не собираешься встречаться с ними двумя, да? — беззаботность исчезла из ее голоса, он стал встревоженным и серьезным. — Любовные треугольники это, конечно, очень круто и страстно, но лучше им оставаться в книгах. И в кино. Не стоит рисковать. Жизнь не создана для таких сложных вещей.

Боже! Я не настолько глупа, чтобы встречаться с двумя парнями одновременно. Это даже представить сложно.

— А теперь ты красная, как рак, — пробормотала Джессика, всматриваясь в мое лицо. — Тоже хороший знак. Значит, ты не собираешься делать ничего такого.

— Черт, Джесс! — не выдержала и воскликнула я. — Пожалуйста, перестань, — добавила сквозь зубы, наклонившись к ней через столик. — Я ни с кем не встречаюсь. Ни с Заком. Ни с Блейком. И не собираюсь. По крайней мере, в ближайшее время.

— Но с Блейком тебя все же кое-что связывает, — подметила Джессика, совершенно не смущаясь моего рассерженного вида. А я была уверена, что выгляжу достаточно грозно, чтобы заставить подругу сменить тему.

Я резко отстранилась, не сводя с нее глаз.

— Ох, перестань смотреть на меня, как на врага, — цокнула Джессика. — Я пытаюсь помочь тебе.

— Я вовсе не смотрю на тебя так, — пробубнила, смягчившись.

— Со стороны виднее. Слушай, — она вздохнула. — Конечно, окончательный выбор за тобой, и все такое. Но… я бы отдала предпочтение Блейку.

Я застонала и закрыла лицо руками.

— Я не собираюсь выбирать между ними, Джесс!

— Но тебе придется, — не унималась она.

Надеюсь, что нет. Чтобы выбирать между двумя людьми, нужно любить их обоих… ладно, хотя бы что-то испытывать к ним. И так же необходимо, чтобы эти чувства были взаимны.

Моя ситуация не подходит под эту категорию.

У меня есть чувства лишь к одному. И, возможно, у одного из двоих есть чувства ко мне, если он не лгал мне.

С Блейком меня связывает только секс. А этого недостаточно, чтобы полюбить его.

— Проклятье! Наконец-то, я нашел вас!

Обстановка разрядилась, когда знакомый голос прогремел над нашим столиком.

Мы с Джесс одновременно посмотрели вверх и увидели недовольную физиономию Тео. А он что здесь делает? Насколько мне известно, участвовать в бессмысленном шоппинге должны были только я и Джессика.

— Тео, наконец-то! — обрадовалась Джесс и протянула руки к Тео.

Тот наклонился и чмокнул ее в щеку.

— Привет, рыжик.

Отстранившись, Тео развернулся ко мне и так же поцеловал в щеку.

— Наоми, — поприветствовал он. Выпрямившись, окинул меня бодрым взглядом. — Как всегда ты прекрасна и угрюма.

Я вдруг онемела. Что, если бы Тео пришел на минуту раньше? Он бы услышал наш разговор, услышал обо мне и Блейке…

Дерьмо. Я ужасная подруга. Имей я достаточное количество совести, то призналась бы ему во всем. Но у меня кишка тонка сказать, что я сплю с парнем, который нравится ему.

Рано или поздно правда окажется снаружи.

Я должна признаться ему сама прежде, чем обстоятельства сделают это за меня.

Но не сейчас. Не сегодня. Не здесь.

— Вы отдохнули? Готовы обшарить все бутики в «Кармел»19? — воодушевленно обратился к нам Тео.

Джессика так бодро подскочила со своего стула, словно только и ждала этих слов.

— Давно готовы!

Тео подмигнул ей и взглянул на меня. Его улыбка померкла.

— Детка, почему ты выглядишь так, словно для тебя лучше пищевое отравление, чем шоппинг?

Джессика хихикнула.

— Возможно, потому, что ты прав, — ответила я, поднимаясь со своего места. — Но раз уж вселенная не оставила мне выбора… с чего начнем?

Тео едва не запрыгал от радости на пару с Джесс.

— О-о-о, у меня грандиозные планы, малышка. Я продумал наш маршрут. И начнем мы с «Lee^20».

***

Все, что мне оставалось делать, чтобы не дать себе умереть от тоски в скучнейший рабочий день, это энергично протирать столы в «Голд» и петь так громко, как только это было возможно, вместе с Moby под композицию «Flower».

Я пискнула, когда кто-то ударил меня по заднице полотенцем.

Отскочив от столика, я развернулась.

— Кто бы сомневался, — мои губы растянулись в улыбке.

Джессика подмигнула мне.

— Извини. Но твоя аппетитная попка так и просила отшлепать ее.

Она замахнулась и снова ударила меня полотенцем, но я вовремя увернулась, и удар пришелся по бедру.

— Извращенка! — запищала я.

Подруга коварно рассмеялась, и я вернулась к оттиранию жвачки со стола. Просто уверена, что ее оставил тот противный, толстый мальчик, сделавший Джесс подножку, когда та несла заказ за другой столик.

Вместо того чтобы помочь мне с уборкой и заняться мытьем полов, подруга мельтешила перед глазами и болтала о новом выпуске журнала «Cosmopolitan» с Дженнифер Лоуренс на обложке. Затем разговор зашел о фильме «Аллигент» с Шейлин Вудли и Тео Джеймсом, который должен был выйти весной следующего года. Я знала, что вторая часть — «Инсургент» — не очень понравилась Джессике, и она возлагала огромные надежды на третью часть, которая являлась заключительной. А вообще она без ума от книг и считает, что большинство экранизаций — чушь собачья.

Я пыталась слушать ее, но внезапно утратила эту способность, когда в дверях кафе появился Зак Роджерс собственной персоны.

Мы не виделись с ним с воскресенья, и, признаюсь, в какой-то момент мне показалось, будто наш разговор посреди кукурузного поля были лишь сном.

Я застыла в полусогнутой позе, нависнув над столом, и зацепилась взглядом за мускулистое тело Зака, которое так сексуально обтягивала бледно-голубая рубашка, заправленная в темно-синие брюки. Рукава были закатаны до локтей, и немного виднелись вены. Мы находились далеко друг от друга, но мне показалось, будто я уже почувствовала свежий запах его парфюма.

О, пресвятые угодники.

Он выглядел просто великолепно. Ничто и никогда не сможет разубедить меня в его красоте.

Джессика перестала болтать, когда заметила, что я не шевелюсь и пялюсь на входную дверь кафе, у которой стоял Зак.

— Приехали, — громко выдохнула она.

Он направился к нам. Боковым зрением я видела, как Джессика проделывает в нем дыру. В моей голове не хватало места для мысли, что подруга вполне может высказать Заку все, что думает о нем. Прямо сейчас.

— Привет, — сказал Зак, остановившись напротив.

Он смотрел на меня. Уголки его губ приподнялись в робкой улыбке.

— При… — начала лепетать, но меня почти не было слышно из-за хрипоты. Я прочистила горло. — Привет.

Улыбка Зака стала шире, и это придало мне уверенности.

— Привет, Джессика, — его голубые глаза переметнулись на мою подругу.

Та скрестила руки на груди и надела на лицо враждебную маску. Ее сверкающие глаза стремительно сузились. Она не собиралась отвечать на его приветствие.

Смутившись, Зак взглянул на меня.

— Я за тобой, — заявил смело.

Джессика отреагировала быстрее, чем я.

Я даже не успела подумать о том, что ответить, как она сделала это за меня.

— Что это значит? — спросил она.

— Я отвезу Наоми домой, — спокойно ответил Зак.

— Ни черта, — фыркнула подруга, нахмурившись. Она сделала крошечный шаг в сторону и оказалась между мной и Заком. — Она никуда не пойдет с тобой. Ее отвезу я, так что свободен, — махнула рукой в сторону выхода.

Я застонала про себя.

— Джесс… — пыталась позвать ее, но она игнорировала меня.

Так же я заметила, как Зак борется с улыбкой. Ее твердая решительность не дать ему подобраться ко мне смешила его.

Только мне не было весело. Я прекрасно знала Джессику. И если она поставила для себя цель защищать меня от Зака, то так и будет. Она добьется этого любыми путями. И даже если будет не права.

— Эй, — я дернула ее за руку.

Наконец, Джессика обернулась ко мне через плечо.

— О, нет, только не этот взгляд, Наоми, — отчаявшись, сморщилась она.

Я мысленно просила ее быть вежливее и изо всех сил надеялась, что Джессика поняла меня.

— Я сама разберусь, ладно? — произнесла вслух.

Джессика испытывала меня недоверчивым взглядом, но в итоге уступила и отошла в сторону.

Я поблагодарила ее улыбкой.

— Спасибо, но Джессика отвезет меня, — мои слова были обращены к Заку.

Джесс озарилась крошечной, но дьявольски довольной улыбкой.

Зак засунул руки в карманы и поджал губы.

— Вообще-то, перед этим я хотел… кое-куда отвести тебя, — отозвался неуверенно и метнул молниеносный взгляд на Джессику. Ему не хотелось говорить об этом в ее присутствии.

В груди вспыхнула искра нешуточной заинтересованности, но я приложила все усилия, чтобы не дать ей превратиться во что-то большее.

— Ты слух потерял? Она никуда с тобой не поедет, — вмешалась Джессика. — Тем более во всякие сомнительные места.

Сейчас она вела себя, как мой ревнивый парень, пытающийся отвергнуть поклонника.

Хах. Забавно.

Озорство промелькнуло в голубых глазах Зака, и он поспешил ответить моей неугомонной подруге.

— Это ей решать, — я позавидовала его сдержанности.

Злой взгляд Джессики устремился на меня.

— Скажи ему проваливать, и покончим с этим, — сказала она.

Но я не могла этого сделать.

Я будто оказалась меж двух огней. С одной стороны была Джессика, с мнением которой я всегда чтилась… ну ладно, почти всегда. С другой стороны был Зак, который сейчас пытался наладить со мной отношения. А я в тайне мечтала об этом с самого момента нашего расставания.

Злость Джессики была абсолютно обоснована. Появись здесь и сейчас Мэйсон, я бы, не задумываясь, дала ему хорошего пинка под зад и вышвырнула из «Голд».

Джессика и Зак смотрели на меня с ожиданием. Это разрывало и нервировало одновременно.

— Наоми, мне нужно, чтобы ты поехала со мной, — вдруг раздался проникновенный голос Зака.

В одну секунду его аквамариновые глаза поглотили меня с головой, и все окружающее пространство превратилось в бесконечную тьму. Даже если Джессика что-то говорила, то я не слышала ее, как и биение своего сердца.

Только эти гипнотизирующие глаза, с откровенной мольбой взирающие на меня.

С каждым днем я теряю контроль. Сейчас я балансирую на грани, разрываюсь между желанием держать оборону и желанием поднять белый флаг, объявив об окончательном поражении. Я проигрывала ему. И себе. Хотя себе в первую очередь.

— Джессика, можно тебя на минуту?

Мы обе оцепенели, когда Зак сказал это.

Либо он самоубийца, раз лезет в самое пекло, либо он… самоубийца. Другого варианта не дано.

— Зачем? — вернувшись в прежнее враждебное расположение, уточнила Джесс.

— Поговорить, — Зак немного наклонил голову вперед, продолжая смотреть на нее.

— Мне не о чем разговаривать с тобой.

— Есть.

— Тогда говори здесь.

Да. В этом я ее поддерживала.

— Не могу, — Зак послал мне виноватый взгляд. — То, что я собираюсь сказать, можешь услышать только ты.

Что еще за тайны?

Джессика задумалась на несколько секунд, а потом закатила глаза.

— Ладно.

Я смотрела ей в спину с недоуменным выражением лица, когда она уходила. Зак поспешил за ней, но перед этим подмигнул мне. Я терялась в догадках, что он говорил ей, когда они остановились у барной стойки, и этого расстояния между нами было достаточно, чтобы я не могла услышать, о чем шла речь. Я внимательно наблюдала за реакцией Джессики, когда с губ Зака слетали слова. Затем он улыбнулся ей. Джессика вскинула брови и что-то ответила ему. Зак усмехнулся. Кивнул. Джесс больше не выглядела так категорично, как минуту назад.

Незнание сводило с ума.

Они болтали долго. Ну, по крайней мере, мне так казалось.

Джессика махала указательным пальцем перед его лицом, и я могла представить, как она угрожала ему. В свою очередь Зак на каждое действие и слово подруги делал умоляющие жесты, соединив ладони у груди.

Я поняла, что их беседа подошла к концу, когда Зак — внимание! — дружелюбно похлопал Джессику по плечу и развернулся в мою сторону.

Что у них творится, черт подери?

Широко и ослепительно улыбаясь, Зак подбежал ко мне и остановился в полушаге от меня.

— О чем вы говорили? — я метала вопросительные взгляды с его лица к Джесс, которая неторопливо двигалась к нам.

— Это наш маленький секрет, — уклончиво ответил Зак. — Так ведь, Джессика?

— Угу, — она встала напротив меня, и потухшие ее глаза кричали о поражении.

Теперь настала моя очередь злиться. Ненавижу, когда от меня что-то скрывают. Тем более Джесс.

— О чем вы говорили? — тверже и громче повторила я свой вопрос.

Зак согнул в локте руку и уставился на часы.

— Нам пора, Наоми, — сказал он.

— Куда? — сейчас мне хотелось кричать.

Джессика тихо вздохнула.

— Иди, — последовал одобрительный кивок.

Я вытаращила на нее ничего не понимающие глаза и заставила свою челюсть остаться на месте.

— Кто ты и куда дела мою лучшую подругу, которая готова была разорвать его на кусочки несколько минут назад? — указала на Зака.

Тот ухмыльнулся.

Джессика цокнула.

— Просто… я изменила свое мнение, — призналась она.

Но я и так это поняла. Меня волновало другое. Почему она это сделала? Что Зак сказал ей?

Я собиралась открыть рот, чтобы завалить подругу вопросами, но Зак опередил меня, сказав Джессике:

— Ты обещала не говорить.

Та кивнула, но выглядела недовольно.

— Прекрасно, черт подери, — на шумном выдохе проговорила я, отвернувшись от них.

— Наоми, — Джесс дотронулась до меня.

Я обиженно скинула с себя ее руку.

— Я попросил ее молчать, — вставил Зак.

— Зачем? — не понимала я.

— Потому что это сюрприз.

Какой еще сюрприз?

У меня перехватило дыхание, поэтому я не смогла озвучить этот вопрос.

— А теперь пойдем, — он взял меня за руку. Нет. Схватил и потащил к выходу. — Ты пожалеешь, если пропустишь это.

— Эй, — с улыбкой окликнула нас Джесс. — Ты не хочешь переодеться? — сказала мне.

Зак окинул меня быстрым взглядом и тоже улыбнулся.

— Точно, — подтвердил он.

Я опустила взгляд к своей форме.

— Пошли, — Джессика подошла ко мне и обняла за плечи.

Зак отпустил мою руку.

— Я жду тебя в машине.

И он покинул кафе.

Мы пришли в помещение для персонала, и я достала из шкафчика голубое, приталенное платье с расклешенной юбкой и тонким кожаным ремнем. Джессика наблюдала за мной, прислонившись к стене. Я молча натягивала на себя вещь. Когда платье было на мне, Джесс подошла сзади и выхватила расческу из моих рук.

— Позволь мне, — попросила она.

Я посмотрела на нее через зеркало, но не ответила.

Джессика аккуратно расчесывала мои волнистые короткие пряди.

— Не злись, — сказала она.

Я резко вобрала в себя воздух.

— Что вы скрываете от меня?

Джессика улыбнулась.

— Тебе это понравится.

Я хмыкнула, но в душе почувствовала радость оттого, что она больше не пытается строить из себя Грозу Всех Бывших Парней.

— Так теперь вы с Заком друзья? — пробубнила, стараясь выглядеть незаинтересованной.

— Не-е-ет, — оживленно протянула Джесс, ухмыльнувшись. — Никогда. Но все же кое-что нас объединяет.

— И что же?

Джессика перестала расчесывать меня и мягко улыбнулась.

— Желание сделать тебя счастливой.

Она встала передо мной, заградив собой зеркало.

— Я все так же хочу выбить Заку все его чертовски белоснежные зубы, — сказала, положив руки на мои плечи. — Но он приготовил для тебя кое-что действительно крутое.

Я ахнула.

Не могу поверить, что Зак рассказал ей!

— То есть, ты знаешь, что за сюрприз?

Джессика кивнула, прикусив нижнюю губу.

— Ты должна рассказать мне, — потребовала я.

Подруга хитро покачала головой.

— Не-а. Я — могила, Наоми.

Я обиженно надулась.

— И ты можешь вытрясти из меня все душу, но я ни за что не проболтаюсь, — Джесс слабо встряхнула меня, озарившись широкой улыбкой. — Я хочу, чтобы ты рассказала мне об этом вечере во всех мельчайших подробностях, когда вернешься домой. Договорились?

— Теперь мне страшно, — пробормотала я.

Джессика рассмеялась.

— Думаю, будет здорово, несмотря на то, что меня дико беспокоит факт нахождения его поблизости с тобой весь вечер. Зак — идиот, но у него отлично работает фантазия. Повеселись хорошенько.

Я долго смотрела на Джессику.

— Я все равно ничего поняла.

Подруга притянула меня к себе, крепко обняв.

— Я люблю тебя, Наоми. Я всегда буду защищать тебя. И сейчас больше всего на свете мне хочется удержать тебя рядом с собой, потому что я по-прежнему не верю Заку Роджерсу. Но, знаешь, — она отстранилась, чтобы заглянуть мне в глаза, и перешла на шепот, — он так просил меня позволить ему доказать, что он достоит тебя...

Я вскинула брови.

— Так и сказал? — перебила, не удержавшись.

— Да, — хихикнула Джесс. — И это было чертовски странно.

Мое сердце взволновано подорвалось в груди и стало с сумасшедшей, яростной скоростью отбивать свой ритм.

— О боже, — я прижала руки к пылающим щекам.

— Признаю, это немного подкупило меня. Но… не ведись на все те прекрасные слова, которыми он будет заваливать тебя, — предупредила Джессика.

Я рассеянно кивнула.

— Конечно, — прошелестела, но мысленно была далеко за пределами реальности.

— Ладно.

Подруга отошла от зеркала, позволив мне взглянуть на свое отражение.

— Ты прекрасна, — ободряюще прошептала Джесс.

Я издала судорожный вдох, рассматривая себя.

— Спасибо, — поблагодарила тем же шепотом.

На ватных ногах я покинула кафе, оставив в нем Джессику и сотую часть своих сомнений.

Зак ждал меня в машине, припаркованной у «Голд». Я нерешительно обошла внедорожник и остановилась с пассажирской стороны. Мой взгляд был прикован к тонированному окну, когда я ждала, пока мне откроют дверцу. Прошло несколько секунд, но ничего не произошло. Он что, уснул там?

Я собиралась постучать в окно, но дверца, наконец, распахнулась.

— Извини, я… — начал Зак, похоронив свои глаза на моем платье. — Садись.

Его голос понизился от волнения.

Я залезла в автомобиль.

— Отлично выглядишь, — он кашлянул, заерзав на сидении.

Голубые глаза странно сверкнули в салоне, погруженном во тьму.

— Спасибо, — ответила я. — Ты тоже.

И это было правдой. Зак всегда выглядел отлично. Даже по утрам. Десять месяцев разлуки не сумели стереть этот образ растрепанных волос и сонных глаз из моей памяти.

Я протянула через себя ремень безопасности и заметила, что Зак все еще смотрит на меня.

— Что-то не так? — испугалась немного.

Вдруг, что-то на моем лице? Или волосы не в порядке и мне просто кажется, что с ними нет проблем?

Что не так?

Почему он так смотрит?

Черт…

Мне просто нужно сделать глубокий вдох. Попытаться расслабиться.

— Ничего, — тихо отозвался Зак. — Просто не могу оторвать от тебя глаз.

Воздух застрял где-то в районе груди. Я вцепилась пальцами в лямку. В голове пульсировал звоночек тревоги. То, что я дала ему второй шанс, не значит, что нужно сразу же бросаться в омут с головой. Я должна проявить стойкость и примерить на себе роль стервочки, заставив Зака немного побегать за мной.

Натянув на лицо улыбку, я откинулась на спинку кресла.

— Это было не честно, — сказала, стараясь контролировать колебания в своем голосе.

— О чем ты? — уточнил Зак.

— Переманить Джессику на свою сторону, посвятив в детали сюрприза.

— Ах, ты об этом, — усмехнулся он, поворачивая ключ зажигания.

Внедорожник грозно взревел под нами. Зак надавил на педаль газа, и мы поехали.

— В борьбе все средства хороши, — сказал он.

— В какой еще борьбе? — не сдержалась от улыбки.

— За твое сердце, — ответил серьезно.

Подавившись воздухом, я прижала руку ко рту, чтобы не дать хриплому, противному кашлю вырваться наружу.

— Оу, — все, что сумела ответить я.

Краем глаза увидела улыбку на лице Зака.

— Может, скажешь, куда мы едем? — поинтересовалась я. Попытка не пытка.

Улыбка превратилась в таинственную.

— На наше первое свидание.

ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ ГЛАВА

— Что-то я не узнаю дорогу, — пробормотала я, припав к окну.

— Ты же не знаешь, куда мы едем.

Я оторвала взгляд от огромной неоновой таблички «Crowne Plaza Hotel» и устремила его на Зака.

— Да. Верно. И ты не хочешь просвещать меня в это.

Он улыбнулся одним уголком губ.

— Скоро сама узнаешь, — пообещал.

Я скрестила руки.

— Как скоро? Мы едем очень долго. Постой, — сузила глаза. — Ты собрался вывести меня из Индианаполиса?

— Что? — рассмеялся Зак. — Нет.

— Ты не дослушал.

— Извини. Продолжай.

— Ты собрался вывести меня из города и… похоронить мой труп в лесу? — последние слова произнесла неуверенно.

Его смех стал громче.

— Ты серьезно? Черт, Наоми, — Зак схватился за живот, и я опустила голову, пряча улыбку. Мне удалось немного разрядить обстановку, ведь до этого момента мы ехали в напряженной тишине. — Мне не за что тебя убивать. Тем более так жестоко обходиться с твоим расчлененным трупом, пряча его в лесу.

— Значит, все-таки ты расчленишь меня?

Он отвел взгляд от дороги и с нежностью взглянул на меня.

— Я бы никогда не сделал ничего плохого с твоим телом, — последовала загадочная, щекочущая внутренности пауза. — Ну, разве что…

— Заткнись, — прошипела я и услышала звонкий хохот.

От этой шутки у меня появилось ощущение, будто в голове взорвался ад. Щеки залила краска смущения. Я по-прежнему сидела с низко опущенной головой. Через минуту Зак успокоился и громко выдохнул.

— Я нервничаю, — признание вдруг слетело с его пухлых губ.

Любопытство сделала свое дело, и уже в следующую секунду мои глаза покоились на его лице.

— Почему? — спросила, но не услышала своего голоса из-за сердца, которое так сумасшедше колотилось в груди.

— Потому что ты рядом. Это заставляет меня чувствовать себя неуверенным.

Я не сразу поняла, что улыбаюсь.

— Не могу поверить.

— Что? — удивился Зак. — Это так. Я действительно волнуюсь, когда ты находишься поблизости. Мне многое хочется сделать и сказать, и это сложно сдерживать внутри себя. Я боюсь отпугнуть тебя своей настойчивостью.

Стремительно разгоревшееся в груди тепло поглотило рушащуюся крепость, выстроенную вокруг моего сердца.

— Не могу поверить, что ты говоришь мне об этом, — тихо пояснила я.

Зак выдвинул вперед твердый подбородок.

— О, не сомневайся, мне нелегко. Незнание твоей реакции убивает.

Это действительно Зак Роджерс сидит передо мной? Робкий и уязвимый. Смущенный и взволнованный. Тот образ о нем, который отложился в моей памяти, совершенно противоречил тому, что я наблюдала сейчас.

Две стихии. Две души в одном теле.

Его плечи расслабленно опустились вниз.

— Возможно, это было моей главной ошибкой, — сказал он. — То, что я мало говорил о своих чувствах. Отцу, Джейсону, тебе и… маме, — на последнем слове басистый голос беззащитно дрогнул. — Это копилось во мне на протяжении многих лет. И в кого я превратился? В придурка, причиняющего боль близким людям. Это стало моим проклятием. Вымещать дерьмо на тех, кого я люблю, — Зак крепко сжал руль. — Я совершил кучу ошибок, Наоми. И не передать словами, как сильно я жалею об этом. Я знаю, что мне никогда не удастся их исправить, и это будет преследовать меня всю жизнь. Но я надеюсь, что не испорчу свое будущее и будущее тех, кто оберегает меня. Я помню, как ты сказала мне однажды, что если не перестану быть дерьмом, то всех потеряю. Ты была права. Во всем. В каждом слове.

Я закрыла глаза.

Я тоже помнила об этих словах.

Нет.

Я помнила о каждом слове, когда-либо сказанном Заку.

— Я изменился, — изрек потвердевшим тоном. — Лучше поздно, чем никогда, так? — с уст слетел приглушенный и резкий смешок. — Надеюсь, на небесах это учтут.

Его последнее предложение вызвало у меня негодование.

Я распахнула глаза и сердито уставилась на него.

— Не говори так, словно ты делаешь все только ради этого. Ради того, чтобы твои заслуги заметили небеса, ради теплого местечка в раю. Все это здесь не причем. Черт, Зак. Спустись на Землю. Что, если рая не существует? Как и Бога? Что, если есть только этот мир и семь миллиардов душ, которые, на самом деле, ничуть не лучше твоей? Все совершали ошибки. Кто-то больше, кто-то меньше. Не имеют шанса только те, кто погряз в жестокости. Но разве ты убийца? Разве ты зло? Нет. Ты просто еще один человек, запутавшийся в себе. Решил стать лучше — молодец! Но ты делаешь это не для Бога и рая. Ты делаешь это для себя. Для своего будущего, как ты и сказал…

— Эй, — мою пламенную речь прервало это короткое, едва слышное обращение. — Остановись. Я понял. Извини.

Тяжело выдохнув, я отвернулась от Зака.

— Не извиняйся.

— Ладно. Не буду.

Слишком податливый.

Слишком непохожий на себя.

С каждым днем прежний Зак Роджерс стремительно ускользает, растворяется в прошлом вместе с обидами, непониманием и ненавистью.

Воцарившаяся тишина впиталась в кожу, пронесшись бесконечным эхом по лабиринту моего сознания. Я вслушивалась в гул, засевший в недосягаемом центре мозга.

— Приехали.

Я проглотила удивление и припала к лобовому окну.

Мы… в парке аттракционов?

Но все выглядело так, словно внезапно случился конец света, и люди в спешке покинули это яркое место, спеша спасти свои жизни.

Я отлепилась от окна, когда Зак вытащил ключ зажигания и оттолкнул дверцу со своей стороны. Выскользнув вслед за ним, я подняла голову и уставилась на вершину неподвижного колеса обозрения. Конечно, оно отдыхает по сравнению с «Лондонским глазом^21», но все его габариты вызывали страх. Меня пробрала дрожь от одной только мысли, что я могу попасть в одну из кабинок. Я до чертиков боялась высоты.

Зак обернулся ко мне и сверкнул улыбкой в полутьме.

— Ты идешь?

Встряхнув головой, я оторвала ноги от асфальта и подошла к Заку.

— Зачем мы здесь?

— Увидишь, — он протянул мне руку. Я с сомнением покосилась на нее. — Давай же, — он слабо дернул ладонью, как бы настаивая, чтобы я взялась за нее. — Не бойся. Я рядом.

Я резко вознесла глаза к его лицу.

— Я не боюсь, — солгала и взяла его руку.

Холодные пальцы крепко вцепились в меня, и я шумно выпустила воздух из легких. Это ничего не значит. Мы просто держимся за руки, и я просто чувствую себя так, словно в животе воюет легион свихнувшихся бабочек.

Зак повел меня вперед, и я слепо шла за ним, каждой клеточкой души ощущая растущий страх. Я боялась неизвестности. Я боялась увидеть сюрприз, который приготовил Зак. Я боялась, что это может свести меня с ума, в хорошем смысле.

Мы подошли к главным воротам парка, и я попыталась заглянуть внутрь. Оттуда ключом била тишина. Не может быть, чтобы это место стало заброшенным. Я вспомнила его. Раньше мы с мамой часто бывали здесь. Папа не принимал в этом никакого участия.

Боковым зрением увидела, что Зак подал какой-то знак (хотя мы были здесь абсолютно одни), и в следующий момент ворота с тяжелым звуком открылись перед нами.

Значит, мы все-таки не одни.

Зак кинул мне ободряющую улыбку и сделал шаг вперед. Но я по-прежнему стояла, и ему пришлось дернуть меня, чтобы вытащить из раздумий и заставить идти за ним.

Несколько минут мы шествовали молча, и не было никакой необходимости говорить, потому что я была увлечена разглядыванием неподвижного, погруженного в тишину огромного парка.

— Я арендовал это место на весь вечер, — объявил Зак. — Так что здесь будем только мы.

Я застыла у палатки с мягкими игрушками и, выпучив глаза, уставилась на него.

— Ты… что?!

Зак искренне рассмеялся над моей реакцией. Я жадно вбирала в себя воздух, широко раскрыв губы. Уверена, что со стороны выглядела смешно, но… черт подери! Зак. Арендовал. Целый. Парк!

Теперь ясно, почему здесь так тихо.

Я боролась с поражающим внутренности шоком. Думаю, каждый мечтал об этом. Свой парк аттракционов, хотя бы на несколько часов, минут… Это было моей чуть ли не главной мечтой детства. Кататься до тошноты на «Mega Disco», почувствовать себя птицей на «Wave Swinger», проверить свое смелость на «Space Shot», затем объестся сладкой ватой и не стоять три часа в очереди за ней. Да и вообще: делать то, что только возможно. Это же парк развлечений! Рай для ребенка.

Но я выросла.

Однако это не отняло той радости, которая разгорелась во мне необузданным пламенем.

Я медленно и широко улыбнулась и, запрокинув голову, уставилась на гирлянды и бумажные разноцветные фонарики, которые, словно звезды, сияли над нами. Их было так много, что разбегались глаза. Словно только сейчас очнувшись, я заметила, что это место, несмотря на отсутствие людей, выглядит не менее живо, чем тогда, когда оно забито жаждущими аттракционов неугомонными детьми. Просто сейчас здесь спокойно.

— Тебе нравится? — раздался над ухом вкрадчивый голос.

Резко опустив голову, я чуть не стукнулась своим носом с носом Зака. Машинально отклонившись назад, я еще раз уставилась на «звезды».

— Ты сошел с ума, — прошелестела обескуражено. — Даже боюсь представить, во сколько тебе это обошлось …

— Не думай о деньгах, — попросил Зак. — Думай о том, что впереди тебя ждет хороший вечер.

Постараюсь.

— Но почему парк развлечений? — спросила, переместив взгляд вбок, на силомер «Молот».

— А почему бы и нет? — он пожал плечами. — Это идеальное место, чтобы повеселиться.

— Детям, — улыбнулась я. — Взрослые, как мы, веселятся на вечеринках.

— Да брось. Не такие мы и взрослые. Наше первое свидание не должно пройти так банально… Кстати! — я вздрогнула, когда он воскликнул.

Зак отпустил мою руку и резво оглянулся, будто что-то искал. Когда его взгляд застыл на палатке с тиром, он побежал туда. Я собиралась идти за ним, но заставила себя остановиться, так как Зак вовсе не хотел смыться от меня. Добравшись до палатки, он нагнулся через стойку и что-то взял. Когда выпрямился, я увидела в одной руке огромный букет. Цветы были необычного оттенка.

Голубые розы.

— Боже, — сказала я, прижав ладони ко рту.

Озарившись лучезарной улыбкой, Зак поспешил вернуться ко мне.

— Это тебе, — он протянул букет, и мой восторженный взгляд переместился с его лица на эти потрясающие цветы.

Я убрала одну руку от лица и дрожащими пальцами схватилась за букет.

— Спа…спасибо, Зак, — пророкотала я, потому что не хватало сил говорить в полный голос.

Прижав к груди цветы, я наклонила голову и вдохнула прекрасный запах роз, наполнив им себя изнутри. Удивительно, как Зак не прогадал с оттенком. Розы идеально подходили к моему платью. Но это последняя вещь, о которой я должна задумываться.

— Чертовски завидую этому букету, — ухмыльнувшись, признался Зак.

— Ммм? — я растерянно взглянула на него.

— Я сказал, что сейчас хочу оказаться на месте этих цветов, — его голос понизился почти до шепота. — Хочу быть ближе к твоему сердцу, — он сделал небольшой шаг ко мне, и я не отступила, так как была обескуражена происходящим. — И еще забыл предупредить, что к букету прилагается поцелуй, — у меня перехватило дыхание. — В щеку, для начала, — на его лице появились невинные ямочки.

— Для начала? — сглотнув, уточнила я.

— Угму, — согласно промычал в ответ.

Его непринужденный тон и теплое озорство в чистых, голубых глазах не могли расположить к себе враждебно. Зак был невообразимо идеален сейчас, и в какой-то момент мне показалось, что если ущипну себя, то проснусь в своей комнате.

Он всерьез ждал, что я поцелую его. И мне тоже хотелось сделать это. Прикоснуться губами к его лицу, прочертить дорожку коротких, легких поцелуев от щеки до подбородка, и на десерт оставить самое сладкое — его пухлые губы.

Но я не могла позволить себе сдаться так быстро.

Собрав клочки самообладания, я слабо улыбнулась и подалась вперед. Зак перестал шевелиться. Его огромные глаза застыли на моем лице. Он не дышал, когда я оказалась к нему достаточно близко, чтобы поцеловать в щеку.

— Не торопитесь, мистер Роджерс, — произнесла с соблазнительным коварством и быстро отстранилась.

Чертики танцевали танго в моих глазах. Легкое оцепенение отпустило его напряженное тело, и он натянуто рассмеялся. С беспокойством в сердце я ожидала, что он скажет.

— Что ж, — проговорил медленно, чтобы потравить меня. — Я бы не простил себе, если бы так быстро поддалась мне.

Я вскинула бровь, сдерживая улыбку.

— Не переоценивай свое обаяние.

— Почему нет? — он скопировал мой жест, и его левая бровь оказалась выше правой.

— Потому что.

Его смех стал громче и колоритнее.

— Спасибо за развернутый ответ, Наоми.

— Да не за что, — я с театральной беспечностью пожала плечами.

Вдруг улыбка сошла с его губ, и в моей голове зазвенел тревожный звоночек.

Всего один рывок, и Зак оказался в паре жалких дюймов от меня. Все, что я могла сделать, это разлепить губы, чтобы впустить в рот воздух и не задохнуться.

— Я мог бы добиться от тебя поцелуя прямо сейчас, если бы захотел, — пронзив меня непоколебимым взглядом, произнес Зак. В следующий миг его руки накрыли мои щеки, и у меня подкосились ноги. — И это был бы не безобидный поцелуй в щеку, Наоми. Поверь мне. Я бы заставил тебя задыхаться от страсти. Я бы заставил тебя умолять о большем, и поцелуи показались бы невинным дополнением к безумию, — он наклонился к моему лицу и выдохнул в мои раскрытые губы. Отсутствие пространства между нами слепило меня, и я не могла мыслить трезво. — Но еще рано, — Зак с тяжестью опустил ресницы. — Еще не время. Я должен убедить тебя, что единственное, чего ты хочешь — это быть со мной. И только со мной. Потому что я хочу тебя, — он распахнул глаза, и я моментально оказалась пленницей его ясно-голубых, пламенных глаз.

По правде говоря, я пропустила большую часть того, что Зак говорил мне. Я лишь могла смотреть на то, как чувственно двигаются его румяные упругие губы. Я испытывала наслаждение, потому что прохлада его рук тушила пожар на моем лице.

— Я буду держать себя в узде, — промолвил он, не сводя с меня глаз. — Я не испорчу все, как сделал это в прошлый раз. Обещаю, Наоми. Все будет правильно. Все будет идеально. Мы будем вместе. Рано или поздно, но я вновь сделаю тебя своей.

ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ ГЛАВА

— Значит, «Black Hills^22».

— Да, — пыхтя, ответила я.

На моих плечах сидел огромный плюшевый медведь, которого Зак выиграл для меня в тире несколько минут назад. Ну-у… как сказать, выиграл. После десяти неудачных выстрелов психанул, просто вытащил его из палатки и вручил мне.

Еще плюс к этому я несла букет, а Зак расслабленно шел рядом, засунув руки в карманы брюк. Он предлагать тащить медведя, но я отказалась… и сейчас об этом крупно пожалела. Игрушка внезапно стала тяжелой, как скала.

— Где это?

— В Южной Дакоте.

— Это недалеко отсюда, — Зак устремил задумчивый взгляд вперед.

— Через два штата, — усмехнулась я. — Вообще недалеко…

— Я просто прикидываю, сколько времени займет дорога от Индианаполиса до… — он пытался найти ответ в моих глазах.

— Спирфиша, — пробормотала на автомате.

Зак кивнул.

— Впервые слышу об этом городе, — признался с улыбкой.

— Да-а. Там немноголюдно. Население Спирфиша десять тысяч человек.

Он невесело присвистнул.

— Скукота.

И снова он говорит, как Джесс. Моя бедная лучшая подруга долго мирилась с мыслью, что будет учиться не в крутом и огромном мегаполисе, а, цитирую: «В жалком, убогом городишке, где с насекомыми разговаривать веселее, чем с людьми, у которых задница вместо лиц, и в ней толстое шило».

Я рассмеялась над своими мыслями, и Зак вопросительно уставился на меня.

— Так… кем планируешь стать?

Оу…

— Социальным работником, — ответила негромко.

Был вариант учиться на ветеринара, но мое сердце не выдержит всю жизнь видеть несчастных животных. С людьми проще. На них смотреть не так жалко.

Я старалась не смотреть на Зака, который наоборот только и делал, что не сводил с меня глаз.

— Хмм, — одобрительно промычал он. — Мне нравится. Ты поедешь с Джессикой?

Само собой.

— Ага… — белый медведь на моих плечах начал падать назад, и меня потянуло вслед за ним.

Зак поймал меня за локоть и с мягкой улыбкой стянул медведя с моих плеч.

— Теперь моя очередь? — уточнил он.

Я стала мять трапециевидные мышцы у основания шеи.

— Да. Пожалуй, да.

Зак запихнул полутораметрового медведя себе под мышку и развернулся ко мне лицом.

— Куда пойдем дальше?

Мы обошли большую часть парка, и все говорили, говорили, говорили… На улице стемнело, и разноцветные фонарики создавали волшебную ауру. Невольно складывалось такое ощущение, будто это место таило в себе что-то магическое.

— Вон там карусель, — Зак вытянул руку и указал пальцем немного влево.

Я прикусила губу, сжимая в ладони цветы. Этот аттракцион для детей выглядел очень привлекательно, и всей душой меня тянуло к нему. Но не будет ли выглядеть странно, что двое взрослых людей катаются на деревянных лошадках, дельфинчиках и розовых слониках?

— Мы здесь абсолютно одни, — прозвучал рядом спокойный голос Зака.

Он будто пробрался в мою голову и прочитал мысли.

Я позволила себе сомневаться еще несколько секунд, а потом радостно кивнула.

Этот вечер был отличной возможностью погрузиться в беззаботное детство, в котором все казалось таким правильным и идеальным. Детям везет. Бесспорно, они умеют видеть зло и добро. Они могут отличать одно от другого. Но совершенно в детях то, что они искренне верят в добродушие этого мира, и что любое зло способно превратиться в добро.

Я завидую им. Иногда мне хочется иметь хотя бы сотую долю их ослепляющей веры.

Наверно, мы катались на карусели целую вечность.

Затем прошли мимо нескольких аттракционов. Я не отставала от игрового аппарата, где нужно было бить молотком по выскакивающим резиновым головам клоунов, которые выглядели очень жутко. После этого Зак предложил заглянуть в «Туннель ужасов», но я сразу же отказалась. Когда мне было шесть, я потерялась в этом самом туннеле. Меня нашли спустя три часа под столом, за которым иссохшие нарядные трупы ели торт в виде расчлененного человека.

— Как твоя мама? — я постаралась сделать свой голос максимально мягким, когда задавала этот вопрос.

Зак немного замедлился, и из его глянцевых голубых глаз ушел свет.

Я не пожалела о том, что спросила. Мне хотелось, чтобы он поговорил со мной об этом. Мне вообще хотелось поговорить о чем-то, что касалось его. Все время, что мы находимся в парке, Зак интересовался исключительно моей жизнью.

— Она… держится, — его голос охрип из-за внезапного приступа волнения, которое сделало его лицо бледным.

Я поджала губы, теряясь среди сотен вопросов, превращающих мои мозги в бесполезную жижу.

— А как… мистер Роджерс?

Зак насупился и тихо откашлялся.

— Все хорошо.

Мы поменялись ролями. Теперь я смотрела только на него, а он куда угодно, но не в мою сторону.

Отчего-то мне с трудом верилось в его слова. Но тяжесть, застывшая на его лице, не позволяла мне настаивать на подробностях. Я остановилась на том, что Зак сам расскажет, если пожелает.

— Понятно, — сказала на выдохе.

Мы шли бок обок, но сложилось такое чувство, будто между нами километры, которые нам никогда не суждено преодолеть. Вязкая тишина уничтожала то легкое и непринужденное настроение, к которому мы шли на протяжении этого вечера.

Неожиданно Зак остановился.

Я вопросительно взглянула на него.

Зак поставил медведя и протянул мне руку. Я вскинула брови.

— Прокатишься со мной? — он ждал, когда я вложу свою руку в его ладонь.

На чем прокатиться?

И стоило мне отвести глаза от печального лица Зака, я заметила над нами бесконечно возвышающееся колесо обозрения. Вблизи оно казалось просто дьявольски огромным. У меня закружилась голова от такой высоты, но я устояла на ногах.

Громко сглотнув, опустила испуганный взгляд на Зака.

— Н-нет.

— Ты боишься? — в его голосе послышался намек на веселье.

Ничего забавного.

Я переступила с ноги на ногу, прижав к груди цветы, словно щит, и решила не отвечать на этот вопрос.

Робкая улыбка сделала Зака чуть менее грустным.

— Да брось. Это же безопасно.

— Ни черта, — вырвалось у меня.

Зак ласково рассмеялся.

— Я буду рядом.

Он решил действовать. Молча сжал мою ладонь, при этом пристально глядя мне в глаза, словно пытаясь загипнотизировать и внушить уверенность.

— Не бойся, — сказал он. — Я не позволю этому огромному колесу убить тебя, договорились?

— Мы не настолько хорошо ладим, чтобы я могла доверить тебе свою жизнь, — сглотнула я.

Его улыбка стала шире. На щеках появились неглубокие ямочки.

— Со мной не пропадешь.

Я попыталась изобразить подозрительный взгляд, но Зак лишь громче рассмеялся. Крепче сжав мою ладонь, он потянул меня к колесу обозрения.

— Нет, нет, нет, нет, нет… — я стала пятиться назад. — Нет! Зак, я не сяду в эту громадину. Я…

— Не заставляй меня брать тебя на руки, Наоми.

Воу.

Мое сердце пропустило удар от испуга, так как Зак был настроен решительно.

Но я боялась этого колеса. Я чертовски боялась высоты. И даже если за все время существования этого парка никто ни разу не грохнулся с него, я вполне могу стать первооткрывательницей и расшибиться в лепешку.

— У тебя такое лицо, что мне страшно предположить, что творится в твоей голове, — с задоринкой признался Зак.

Во рту пересохло, и я попыталась сглотнуть.

— Пожалуйста, — Зак сделал еще один шаг ко мне. — Все будет хорошо.

— Нет, — мой голос дрожал от страха.

— Если упадешь ты, упаду и я.

— Уж не сомневайся. Я непременно потянула тебя за собой вниз.

— Я не буду сопротивляться.

Меня пугало еще сильнее то, что он говорил абсолютно серьезно.

Было страшно смотреть в его глаза. Было страшно увидеть в них решимость, которая сумела бы сломать меня.

Еще раз сглотнув, я перевела растерянный взгляд на колесо. Я сосредоточила внимание на нескольких кабинках, находившихся на самом верху. Меня скрутило от одной только мысли, что я буду там.

— У тебя есть пять секунд, чтобы согласиться, — предупредил Зак.

Я замотала головой.

— Не сяду.

— Пять.

Он начал отсчет.

— Ни за что.

— Четыре.

— Нет, Зак! — я попыталась вырвать свою ладонь из его руки.

— Три, два…

Он согнул ноги в коленях, приготовившись поднять меня.

— Ладно! Ладно! — воскликнула. — Твоя взяла.

— Хорошая девочка, — одобрительно кивнул Зак.

— Да иди ты, — пробурчала я.

Подмигнув мне, он вновь потянул меня к колесу. На этот раз я сопротивлялась не так сильно, как в прошлый.

— Если меня стошнит на тебя, я не виновата, — пробормотала, когда мы остановились у преграждения в виде толстой цепи.

— Я как раз не в восторге от этой рубашки, — сказал Зак.

Я сердито зыркнула на него. У него на все есть отговорки?

— Больше нет необходимости держать меня за руку, — пробормотала, глядя вниз на наши сплетенные пальцы.

— Вдруг, ты убежишь?

Я огорченно вздохнула.

— Ты же все равно меня догонишь и притащишь обратно… верно?

Он сверкнул идеально ровными и белоснежными зубами в темноте.

— Ну вот. А ты говоришь, что не знаешь меня.

— Я такого не говорила.

— Правда? Но хочешь сказать.

Я собиралась открыть рот, чтобы сказать, что он ошибается, однако через пару секунд сомкнула губы и отвернулась.

— Как ты собираешься заставить эту махину работать? — поинтересовалась угрюмо.

— Никак. Это сделает работник парка. А, вот он, кстати.

Я подпрыгнула, когда услышала сзади чьи-то шаги. Резко обернувшись, увидела рослого, полноватого мужчину в темном костюме, похожем на униформу охранника. Он кивнул Заку и залез в кабинку управления аттракционом. Через минуту я услышала визгливые, режущие слух звуки пришедшего в работу механизма.

Колесо начало двигаться, и это вогнало меня в неописуемый кошмар. Мне хотелось убежать куда-нибудь, ну, или на крайний случай спрятаться в объятиях Зака. Я была реально близка ко второму…

— Ты очень милая, когда зеленая, — он решил пошутить.

— Замолчи, — прошипела, не сводя глаз с колеса.

Захохотав, Зак убрал цепь на нашем пути, и мы вплотную подошли к аттракциону.

Перед нами застыла кабинка. Зак разжал мою ладонь и как истинный джентльмен пропустил вперед.

Я крепче вцепилась в букет.

— Нет. Ты первый.

Он бодро пожал плечами и залез в кабинку.

— Твоя очередь.

Я смотрела на проход этой кабинки, как на портал в ад. Хотя, в принципе так оно и было.

Сжав кулак свободной руки, я сделала глубокий вдох и шагнула внутрь. Села напротив Зака и поджала дрожащие ноги, положив на них цветы и свои ледяные руки.

— Не бойся, — повторил Зак.

Работник парка закрыл за нами кабинку. Я нервно оглядывалась по сторонам.

— Просто ничего не говори, ладно? — попросила я.

— Хорошо, — пауза. — Не думал, что ты боишься высоты.

— Сюрпри-и-из, — промямлила с сарказмом.

— Ты должна преодолеть свой страх.

— Перестань геройствовать.

— Я вовсе не геройствую, а пытаюсь помочь тебе. Бояться неплохо. Но не позволяй страху одерживать над тобой вверх.

Я вперила в него взволнованный до чертиков взгляд.

— С каких пор ты говоришь о таких вещах?

Когда мне страшно, я выставляю наружу шипы.

— Я знаю, о чем говорю, — его спокойный и мягкий голос заставлял меня чувствовать себя последней сволочью, ведь я была груба с ним. — Когда мне было страшно, рядом не было никого, кто мог бы мне помочь. Нет… они были со мной, но я отталкивал от себя. Всех, — голубые глаза наполнились необъятной печалью. — Сейчас, когда тебе страшно, я хочу вместе с тобой преодолеть это. И я хочу, чтобы ты не отталкивала меня, а позволила помочь тебе.

Хрупкая тишина разбилась вдребезги, когда кабинка взвизгнула под нами и начала медленно двигаться.

О боже… Боже, боже, боже… Боже мой…

Я вцепилась влажными пальцами в холодную, железную скамью, на которой сидела. Старалась смотреть в одну точку, когда ощущала, что мы поднимаемся. Я даже подумала о том, что можно выпрыгнуть, пока не поздно, пока мы не оказались на достаточной высоте…

— Посмотри на меня, — услышала вкрадчивый голос Зака, но не выполнила его просьбу. — Пожалуйста.

Задрожала с неистовой силой, когда ощутила его прикосновение на тыльной стороне своей левой руки. Он нагнулся вперед, чтобы быть ближе ко мне.

— Не двигайся! — почти пропищала я. — Не шатай кабинку.

Его искренний смех ничуть не помог мне успокоиться.

— Подними голову, Наоми, — не унимался он. — Это красиво. И вовсе не страшно. Ты только взгляни.

Я хотела зажмурить глаза.

Зак шумно выдохнул и свою вторую руку положил на мой подбородок. Я не успела осознать, как мои обезумевшие глаза уставились на умиротворенное, красивое лицо.

Но очень скоро переключила внимание на то, что было за пределами этой кабинки.

Я увидела небо.

Глубокого, темно-синего оттенка. Оно было бескрайним. Оно поглощало все мои мысли и сомнения. Оно стремительно рассеивало страх, который намертво вцепился в мою душу. Я тонула в этой необъятной, завораживающей тьме, и мне казалось, будто стерлась граница между небом и землей.

Я перестала дышать.

Обратила застывший взор на яркие огни ночного города, накрывшие Индианаполис ослепительной и прекрасной пеленой.

Я перестала чувствовать под собой пол, исчезли стены.

Все ушло.

Было только небо.

У меня должны вырасти крылья.

Я хотела взлететь.

Я хотела ощутить свободу. Но эта кабинка и земля, от которой меня разделяли жалкие метры, не позволяли насладиться этим чувством.

Мне нужно было взлететь выше.

Еще.

Возноситься до тех пор, пока не покажется на горизонте край Вселенной.

— Ну как? Больше не боишься? — шепотом спросил Зак.

Я не могла пошевелить губами и своими конечностями.

Я была очарована той красотой, которая открылась моему взору.

Я находилась на одном уровне с небом.

Высота вовсе не страшная. Она обескураживающая и такая пленительная.

— Нет, — наконец, заставила себя произнести в ответ.

— Вот видишь, — я ощутила тепло его руки на своей.

Здесь, на вершине этого мира, даже воздух был другим. Чистым и приятным. Им невозможно было надышаться.

— Все такое крохотное, — прошептала я.

— Ты очень красивая, — вдруг сказал Зак.

Его слова моментально вернули меня с небес на землю. Падать было больно.

Я не могла передать словами, сколько ласки было в его взгляде, устремленном на меня.

— Спасибо, — прошелестела на свистящем выдохе.

В его глазах сверкали звезды, и я не могла перестать смотреть в них.

— Не за что, — лучисто улыбнулся Зак.

— Нет. Есть за что. За этот вечер, — я набрала полную грудь воздуха.

Зак отклонился и убрал свою руку с моей. Мне тут же стало холодно.

— Это только начало, — заверил он.

Звучит… многообещающе. Даже представить трудно, что может быть лучше целого арендованного парка аттракционов.

***

— Мне придется уехать на несколько дней, — заявил Зак, остановив внедорожник у моего дома.

— Зачем?

— За карбюратором для «Плимута» твоего дедушки, — он послал мне немного усталую улыбку.

— Ты не обязан это делать.

— Обязан. Я обещал ему. И тебе.

В любом случае, меня не радовало то, что он уезжает.

— Когда вернешься? — поинтересовалась я, изучая его спокойное лицо в полутьме.

— Не знаю. Но я позвоню тебе.

— У тебя нет моего номера.

Его губы растянулись в загадочной улыбке.

— Есть.

Я открыла рот в беззвучном удивлении.

— Откуда?

Не помню, чтобы давала ему свой номер.

— Ну-у… Джейсон тут совершенно не причем, — пробормотал Зак.

Я расслабленно усмехнулась.

— Все ясно.

Вслушиваясь в ритм, который Зак отбивал пальцами по рулю, я думала над тем, каким будет наше прощание. Что сказать ему напоследок? И что он мне скажет? Может, даже поцелует? Если он это сделает, отвечу ли я? И…

— Наоми? — позвал меня Зак.

Встрепенувшись, я издала непонятное мычание.

— Что? — прочистив горло, уточнила я.

Он как-то странно и пристально смотрел на меня. Этот взгляд невольно возродил нешуточное волнение в моем сердце.

Зак нерешительно и быстро провел языком по нижней губе, хотел что-то сказать мне, но внезапный грохот со стороны моего дома вмиг рассеял атмосферу спокойствия. Я обернулась к окну и увидела разъяренного отца. Он был источником звука. Он громко захлопнул входную дверь. Но та распахнулась через несколько секунд, и показалась темная макушка мамы.

Они кричали так громко, что их с легкостью можно было услышать даже здесь, в огромном темном автомобиле. Но я не слушала их. Не собиралась. Не хотела. Этот внедорожник был моей броней, за которым я скрылась. Мое тело болезненно сжалась в оцепенении. Воздух сотрясался с каждым криком, разносящимся по округе.

Дерьмо.

Когда отец, лишь мельком взглянув на автомобиль Зака, устремился прочь, я громко выдохнула.

Мне хотелось закрыть уши, когда до меня донеслось всхлипывания мамы перед тем, как она исчезла за входной дверью.

В машины царила напряженная тишина. Мое сердце билось ровно, но громко, и его удары растворялись в салоне.

— Наоми.

Я вздрогнула, когда моего слуха коснулся сожалеющий голос Зака.

— Не надо, — попросила я. — Мне пора.

Не глядя в его сторону, стала толкать от себя дверцу, но та не слушалась и открылась лишь с четырнадцатой попытки. Оказавшись снаружи, я резко втянула в себя воздух, решительно настроившись проигнорировать слезы мамы, когда зайду в дом. Она сама виновата. Она приняла решение дать отцу второй шанс. Не я.

Я здесь не причем.

Это не должно меня касаться.

— Еще раз спасибо за этот вечер, — сказала перед тем, как хлопнуть дверцей.

Зак не успел ничего ответить.

Я понеслась к дому, едва сдерживая себя от желания побежать… в другую сторону. Унести свои ноги так далеко, как это только возможно.

С зажмуренными глазами достигнув порога, я оттолкнула от себя входную дверь и поклялась себе, что не буду смотреть, как Зак уезжает.

Прямо сейчас я поднимусь в свою комнату и не выйду оттуда до утра.

И мне абсолютно не интересно, из-за чего родители устроили скандал. Меня это совершенно не касается…

Только почему так сложно убедить себя в этом?

Мое сердце беспокойно дрогнуло, когда я проходила мимо гостиной. Мама сидела ко мне спиной. Она упиралась локтями о колени и рыдала. Совесть не оставляла в покое мои мысли, она подталкивала меня к ней, приказывала крепко обнять ее и, несмотря на все, сказать, что все будет хорошо.

Но вспыхнувшая обида связала меня по рукам и ногам.

Сколько людей пострадало из-за необдуманного поступка мамы? Джеймс, я, Зак… да и она сама.

Разве сейчас она счастлива? Что-то не похоже.

— Ну, давай, скажи уже что-нибудь, — сказала мама.

Я содрогнулась и повернулась в ее сторону.

— Скажи, что я неправа. Скажи, что я совершила ошибку. Скажи, что я самая глупая в мире женщина...

Ее голос сквозил ядом и непривычной жесткостью.

Мама обернулась ко мне через плечо. Ее красное лицо было залито слезами.

— Осуди меня, — судорожно прошептала она. — Ты же хочешь сделать это.

«Не вздумай реветь» приказала себе.

Сжав кулаки и стиснув до боли зубы, я подняла подбородок и ответила ей ледяным взглядом.

— Это твой выбор, и тебе с ним жить, мама. Я больше не стану вмешиваться в вашу с отцом жизнь. Я больше не буду пытаться убедить тебя бросить его. Мои слова все равно для тебя ничего не значат…

— Не говори так, — она покачала головой.

— А как еще говорить? Если бы это было не так, ты бы прислушалась ко мне и не плакала сейчас из-за этого урода, — процедила сквозь зубы, выдавливая наружу свою ярость. — Если бы мое мнение было важно для тебя, ты не была бы так убита. Не я злодей, мама.

— Я люблю его, — мама протяжно всхлипнула.

Моя душа разбилась вдребезги.

— Тогда мне очень жаль, — сказала просто и устремилась прочь.

Побежала по лестнице вверх и за считанные секунды достигла своей комнаты. Оказавшись в ней, бросила букет на кровать и сползла по стене. Вытянув ноги на холодном полу, прижала руку к губам, чтобы сдержать крики и боль.

Ее жизнь неминуемо идет ко дну, но она говорит, что любит причину своих страданий.

Я не понимаю…

Я не понимаю свою мать.

ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ ГЛАВА

— Коралловый, или рубиновый? — Джесс трясла передо мной два тюбика с лаком для ногтей фирмы «Isa Dora».

Я сделала задумчивый вид.

— Рубиновый.

— Я не сомневалась.

Она отложила в сторону коралловый и открыла миленький тюбик рубинового лака. Мою комнату тут же заполонил на удивление приятный запах.

— Какие планы на выходные? — Джессика стала аккуратно водить кисточкой по ногтю большого пальца левой ноги.

Мы расположились друг напротив друга у изголовья кровати и окружили себя косметикой. За спиной Джессики валялись обертки от шоколадок и еще целая упаковка чипсов. После просмотра «Красотки» решили заняться педикюром.

— Никаких, — ответила, взяв пилочку.

— Хмм, — Джессика приступила к мизинцу. Она красила со скоростью света, но очень аккуратно, и меня невольно окружила мысль, что она куда-то торопится.

— Ты не останешься на ночь? — спросила я.

Я надеялась на это, когда звала ее вчера в «Голд». У нас совпали смены, и это был единственный раз за всю чертову неделю.

— На самом деле, у меня появились планы, — вздохнула Джесс, отвлекшись от своих ногтей.

Она подняла на меня виноватый взгляд и с оттенком раскаяния поджала губы.

— Поделишься? — я вскинула одну бровь.

— Ну-у… Я должна встретиться с Джейсоном.

Джессика проговорила это на выдохе с молниеносной скоростью. Мне даже пришлось мысленно отмотать время на несколько секунд назад, чтобы прослушать в своей голове ее ответ вновь и убедить себя, что мне не послышалось.

— О-о-о, — я слишком долго тянула эту гласную, и Джессика нервно заерзала передо мной.

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, но нет. Мы не мутим, или типа того. Это… дружеская встреча, Наоми.

Это было интересно. Джессика и Джейсон?

Я представила их вместе, и это не вызвало у меня ничего, кроме улыбки, которую я не собиралась прятать. Увидев, как приподнялись уголки моих губ, Джесс застонала и запрокинула голову.

— Проклятье, подруга. Я серьезно.

Я шлепнула ее по голой коленке.

— Почему ты не сказала мне раньше?

Она скромно пожала плечами и больше не смотрела мне в глаза.

— Не знаю.

Я не переставала улыбаться.

— И если бы я не спросила, ты бы продолжала молчать, да?

Джессика вздохнула.

— Я не знаю. Это странно. Мы с Джейсоном сблизились, — почему-то ее голос понизился. — Это глупо отрицать, — с робкой усмешкой на щеках появился слабый румянец. — Мне приятно с ним общаться, и он сам предложил встретиться. Я не смогла отказать, да и не хотела. Знаешь, он хороший парень. Милый, вежливый, веселый. У него потрясающее чувство юмора, и в то же время он серьезный. Он знает, чего хочет от жизни. И он намеревается воплотить в реальность все свои мечты. Общаясь с ним, я все больше испытываю чувство, будто знаю его намного дольше, чем есть на самом деле. И это… это немного пугает, — прикусив нижнюю губу, Джессика неуверенно взглянула на меня из-под опущенных ресниц.

— Пугает? Почему? — я пододвинулась к ней ближе и наклонила голову, чтобы лучше видеть ее покрасневшее лицо.

— Все дело в Мэйсоне, — поникшим голосом ответила Джесс. — Прозвучит клишировано, но я, вроде как, из-за него и его козлиного поступка больше не доверяю парням. Точнее ничего не могу с этим поделать. Хотя Джейсон располагает к себе, я не в силах избавиться от сомнений, которые появляются, когда я смотрю на него, когда он улыбается мне. Я не в силах разубедить себя, что он не желает мне зла, и что не настанет то самое «однажды», когда он возьмет и отвернется от меня.

— Джейсон — не Мэйсон, — с непоколебимой уверенностью сказала я.

— Знаю, — Джессика грустно улыбнулась. — Но это ничего не меняет, к сожалению. Ты знаешь, я ненавижу разводить сопли, но мне очень хочется заняться этим, — под конец она захныкала.

Я притянула подругу к себе и провела рукой по мягким, огненно-рыжим волосам.

— Джейсону ты можешь доверять.

— Время покажет, — Джесс тоскливо вздохнула. — Кстати, — шмыгая носом, она отстранилась и, как ни в чем не бывало, вернулась к своим ногтям. — Когда уже твой Зак вернется?

Я поперхнулась своим смущением.

— А что?

— Даже не скажешь свое фирменное: «Он не мой»? — ухмыльнулась Джессика.

— Я такое лишь однажды сказала!

— Ага. Ну так… когда?

— Без понятия.

— Правда? Я думала, вы созваниваетесь.

Мне казалось, будто я упала в котел с огнем.

— Откуда ты…

— Джейсон сказал, — тут же выпалила она и замерла. — Ой. Вот же… это было секретом… Блин.

Мы действительно созванивались с Заком. на протяжении всей этой недели. Точнее он звонил мне. Каждый день. В обед, когда я уходила на перерыв. Вечером, когда я ложилась в постель. И мы болтали. Обо всем. Зак рассказывал, как идут его дела с поиском карбюратора, и я жаловалась на то, что чертовски устала от работы официантки. И за эти несчастные несколько дней я настолько привыкла к такой обычной, казалось бы, вещи, как телефонные звонки Зака, что теперь просто не представляю, как усну, если не услышу его голос перед сном.

Я расплылась. Растаяла. Это факт.

Но вопрос в том, откуда Джейсон знает об этом?

Зак говорит с ним о нас?

Но что более странно: Джейсон обсуждает мои телефонные звонки с Джессикой?

— Извини, — Джесс скорчила забавную рожицу, изображая вину. — Я проболталась. Я не имела в виду, что мы только и делаем, что говорим о вас с Заком. Просто… ну, знаешь, я волнуюсь о тебе, а Джейсон — о Заке. Так что, пожалуйста, избавь себя от придумывания плана, как порвать свою лучшую подругу на кусочки.

— Даже в мыслях не было подпалить твою задницу.

— Вот и супер, — Джессика резко соскочила с темы. — Мне надо быстрее разобраться с ногтями и выдвигаться.

Я проводила ее тоскливым взглядом, когда она спрыгнула с кровати и захватила свою сумку, которая валялась у компьютерного стола.

— И все же, — не могла уняться я. — Почему ты интересуешься о том, когда вернется Зак?

Джессика вернулась ко мне через несколько секунд. Копошась в сумке, она что-то бурчала себе под нос.

— Интересно, каким будет его следующий шаг, — ответила честно.

— Следующий шаг?

— Да. Идея с парком аттракционов была просто потрясающей. Вот мне и стало любопытно, что он придумает на ваше второе свидание.

О. И я бы сгорала от любопытства, если бы не «Голд», которое отнимало у меня все силы и мысли.

Пока сохли ногти Джесс, я экспериментировала с ее волосами. Но через пятнадцать минут подруга завопила, что уже опаздывает, поэтому пришлось оставить рыжую голову в покое. Я наблюдала, как она носилась по комнате, от зеркала к кровати, и обратно. Мрачная грусть расщепляла сердце на атомы. Этот вечер должен был быть веселым. Я рассчитывала на компанию Джессики. Но воспрепятствовать ее свиданию с Джейсоном — последнее дело, на которое бы я отважилась пойти ради собственного благополучия.

Я от всей души верила и надеялась, что Джейсон и Джессика поладят друг с другом, потому что…

— Это неправда!

Я подскочила, услышав крик.

— Что это? — ошеломленно спросила Джессика, уставившись круглыми глазами на закрытую дверь моей комнаты.

На душе стало тяжело. Будто на меня рухнуло небо.

— Неприятности в раю, — пробормотала сипло, стараясь не позволять страху и жалости к маме пленить мой рассудок.

— Снова ругаются? — Джесс вздохнула.

— Угму.

— Да ты просто… — донесся голос отца, и я крепко зажмурила глаза, чтобы звуки прекратили разрывать мое сердце.

Я смотрела перед собой и боялась пошевелиться. Мне казалось, что так удастся сохранить тишину, такую прекрасную и спасительную, повисшую в воздухе. Но, к огромному сожалению, вскоре пришлось вынырнуть из убаюкивающей иллюзии спокойствия, чтобы проводить Джессику, которая уже собралась.

— Прости меня, — сказала она шепотом, когда мы вышли из моей комнаты.

— За что?

Мы на цыпочках подобрались к лестнице.

— За то, что оставляю тебя, — глаза Джесс сверкали виноватым блеском.

— Ерунда…

— Меня выводит из себя твое постоянно надзирательство! — голос отца заглушил мой лепет. — Черт подери, ты контролируешь каждый мой шаг! Я устал от этого, ясно?!

— Это не так, — на мое безграничное удивление, мама ответила ему робко и приглушенно.

— Правда, что ли? Я устал выслушивать твои упреки! Я устал отчитываться перед тобой о каждом своем гребаном поступке! Ты выносишь мне мозг, Линдси!

— Прекрати, — мама начала плакать.

Что-то оборвалось внутри меня, и я бессознательно подалась вперед, намереваясь вмешаться в их ссору. Хотела вырвать отцу его чертов язык.

— Нет, — Джессика остановила меня за руку.

Я перевела окаменевший взгляд на ее лицо.

— Я ухожу, — уже спокойным голосом сказал он.

— Не надо… — рыдала мама.

— Не трогай меня, черт возьми! — прошипел, и меня передернуло оттого, сколько ненависти было в его тоне.

— Патрик! — воскликнула она, когда с грохотом захлопнулась входная дверь.

Дом погрузился в гробовое молчание, разбавляемое горькими всхлипами мамы.

— Дерьмо, — через минуту сказала Джесс.

Я покачала головой, с трудом веря в происходящее. Я стала забывать, каковы на звук ссоры родителей. Восемь лет назад мне казалось, что наступает конец света каждый раз, когда мама и папа сцеплялись друг с другом. Сейчас же я чувствовала леденящую пустоту и легкое раздражение.

Джессика развернулась ко мне и крепко обняла.

— Не волнуйся, Наоми. Вскоре у Линдси пройдет приступ временного помутнения рассудка, и она выставит твоего недоделанного папашу за дверь.

Я вымученно улыбнулась, смаргивая слезы.

— Ага, — мой голос сорвался на шепот.

Подруга отстранилась от меня.

— Повеселитесь с Джейсоном, — произнесла, избавляясь от хрипотцы в голосе.

— Хочешь, я останусь?

Я цеплялась за Джесс, словно за спасательный круг. Ее присутствие делало эту жизнь более сносной, но сейчас я должна отпустить ее, потому что не хотела, чтобы ее вечер в компании Джейсона накрылся из-за меня.

— Я справлюсь.

— Уверена?

— Да, — быстро кивнула и вытерла влагу с лица. — Все нормально.

— Я буду чувствовать себя ужасно, зная, что тебе плохо, — пробормотала Джессика, положив руки на мои плечи.

— Фигня, Джесс.

Она недоверчиво насупилась.

— Вот это меня и тревожит…

— Ммм? — я сделала вид, что не поняла ее. — Слушай, серьезно, не переживай. Это их проблемы. Пусть сами разбираются. Я не собираюсь лезть.

Хотя влезла бы, если бы Джессика не остановила меня. Но сейчас я держу себя в руках.

— Я могу тебе верить? — уточнила подруга.

— Конечно, — я расправила плечи, желая показать ей, что действительно в порядке.

Она мерила меня внимательным взглядом еще минуту, а затем опустила свои руки вниз, издав громкий вздох.

— Ладно. Я рассчитываю на твое самообладание.

— Да я сама Сдержанность.

Джессика закатила глаза.

— Язвишь — уже хорошо.

Я промолчала.

— Ну, я пошла? — Джессика поставила ногу на ступень.

— Иди.

— Пока я не спустилась, еще не поздно передумать.

Я слабо улыбнулась, глядя на то, как она пыталась заботиться обо мне. Но и я не могла просить Джессику находиться со мной, когда решалась ее личная жизнь. Джейсон — достойный парень, и я никогда не прощу себе, если из-за меня у них ничего не получится.

— Если ты через минуту не покинешь этот дом, я дам тебе хорошего пинка, — я скрестила руки на груди, устремив на нее полный решимости взгляд.

Джессика, слабо покраснев, захихикала.

— Я чертовски люблю тебя, Наоми.

— И я тебя.

Она махнула мне и побежала вниз.

— Пока!

— Пока, — вздохнула я, наблюдая за тем, как подруга несется к входным дверям.

***

Поскольку вечер пятницы я убиралась в «Голд» перед его закрытием, то без каких-либо сомнений нарекла себя последним везунчиком на Земле. Тео снова куда-то свинтил. Джессика работала в первую смену. Лесса уволилась — ее ребенок так и не выздоровел. Вся ответственность свалилась на меня.

Ох, нет.

Я была не одна.

Здесь был Блейк, но я избегала его. На протяжении всех недели. Но сегодня особенно, потому что с самого утра он искал со мной встреч. К счастью, работы было столько, что никто из нас не мог думать об этом.

Я должна с ним поговорить. О том, что мы больше не можем… помогать друг другу. Мои отношения с Заком почти идеальны. Сегодня в обед Джейсон забегал в кафе, чтобы перекусить и поболтать со мной и Джессикой. А еще он притащил огромный букет радужных^23 астр. Зак еще не в городе и неизвестно, когда вернется, но попросил Джейсон заказать передать цветы мне.

Астры — единственное прекрасное за сегодняшний день, что мне выпало шанс повидать. И я не могла оторвать от них восторженного взгляда и глупой улыбки до ушей на протяжении нескольких часов, пока Макс чуть ли не за шкирку потащил меня обслуживать клиентов.

И даже сейчас, пересчитывая выручку, я видела перед глазами яркие, переливающиеся всеми цветами радуги, астры, которые к тому же чудесно пахли.

Девятьсот баксов.

Неплохо.

Я закрыла кассу и, развернувшись, наткнулась на мускулистую грудь, обтянутую черной майкой.

— Я ждал этого целый день, — сказал Блейк.

В следующую секунду его руки оказались на моей талии. Он поднял меня в воздух, крепко прижав к себе, и направился в сторону.

Едва не задохнувшись от растерянности, я вяло забарахталась в его нерушимой хватке.

— Отпусти, Блейк, — попросила прерывисто.

Его губы вовсю блуждали по моей шее.

— Ты избегала меня не только сегодня, но и всю неделю, — сказал он, не прекращая идти. — Это какая-то игра? Мне нравится. Я скучал по твоему телу.

О-о-ох. Нельзя разбрасываться такими заявлениями.

Густо покраснев до макушки головы, я сильно прикусила нижнюю губу и положила ладони на грудь Блейка, намереваясь оттолкнуть его.

— Погоди.

— Не хочу.

Он настойчиво поцеловал меня за ухом.

Мое тело предательски покрылось мурашками. Голова пошла кругом от воспоминаний того, на что способен его язык, которым сейчас он так нежно обрабатывал мочку.

— Макс ушел. Мы здесь одни.

Проклятье! Это очень, очень плохо.

— Остановись, Блейк… — я шумно втянула в себя воздух. — Серьезно. Надо поговорить.

— Все разговоры потом, Наоми, — он посмотрел мне прямо в глаза. Их непроницаемая чернота превратилась в твердую решительность.

— Нет. Мы должны, потому что…

Блейк поцеловал меня.

Без промедлений.

Его язык прорвался через мои едва разомкнутые губы и пробежался по верхней линии зубов. Издав звук, похожий на рычание, он теснее прижал меня к своему чертовски крепкому телу. Одна его рука обвивала мою талию, а вторая шустро оказалась на бедре. Пальцы страстно впились в кожу, а спустя пару секунду я почувствовала себя пригвожденной к стене.

Этот поцелуй был шикарным. Но я не позволяла себе раствориться в нем, потому что мои мысли принадлежали Заку.

Было неправильно целоваться с другим парнем — сейчас, когда я на полпути к воссоединению с ним.

Собрав ничтожные клочки самообладания, я вновь попыталась оттолкнуть от себя Блейка. Затем услышала, как он усмехнулся мне в губы.

Да что с ним? Разве не ясно, что я не хочу этого? Почему он игнорирует? Действительно не понимает, что должен остановиться?

У меня появилась драгоценная возможность запротестовать во весь голос, когда Блейк принялся губами расстегивать пуговицы моей рубашки.

— Черт подери, немедленно отойди от меня, Блейк, — проговорила сквозь зубы и со всей силы оттолкнула его.

Он поднял голову и уставился на меня, сверкая горящими глазами.

— Я не…

Тяжело дыша, я мерила его сердитым взглядом.

— Мы больше не можем спать друг с другом, понял? — сказала, не заботясь о том, что мой голос прозвучал грубо.

Черт. Блейк не виноват. Это мне следовало сказать ему обо всем раньше, но я тянула до последнего.

— Наоми?

Я изо всех сил желала, чтобы этим голосом оказался голос моей совести, а не Зака, которого не должно быть здесь.

Он должен быть где угодно, но не в этом бесконечно проклятом кафе.

Он не должен видеть Блейка, прижимающего меня к стене и трогающего за бедра.

Пожалуйста, пусть это окажется моей паникой, воплощенной в иллюзию того, чего бы я никогда не хотела пережить.

Сейчас я не могу просить о большем.

Мое сердце испуганно застыло в груди, когда я переместила стеклянный взгляд за плечи Блейка и увидела у входа в «Голд» Зака.

Это не было слуховой галлюцинацией.

Он на самом деле здесь.

Он все видел.

Он смотрел мне прямо в глаза, и я чувствовала, как внутри меня все стремительно вянет.

— Зак… — произнесла я.

Время остановилось, и Блейк исчез из поля моего зрения, как и все, что находилось поблизости. Расстроенные голубые глаза превратились в целый мир, на изучение которого не хватит жизни. Они стремительно расширились, и вместе с ними увеличилось огорчение.

Я заметила, как Блейк обернулся к Заку.

— Э-э-эм, — протянул он, смущенно почесав затылок.

Для него это было лишь неудачном стечением обстоятельств, при котором двоих сотрудников кафе застали врасплох. Уверена, это даже позабавило его.

Для меня же случился апокалипсис.

Если в прошлый раз все испортил Зак, то сейчас инициатором развала того, что строилось с таким прогрессом, буду я.

Я ожидала, что сейчас Зак развернется и уйдет. Я ожидала, что отправлюсь за ним и буду оправдываться до потери сознания, потому что поступила подло.

Но произошло все совсем наоборот.

Он не ушел.

Крепко сжав кулаки, Зак направился к нам. С застывшим ужасом в глазах я наблюдала, как за считанные мгновения он пересек зал и лишь на миг замер напротив Блейка.

А потом врезал ему.

С размаха. Со всей дури. С пылающей ненавистью в глазах.

Я вскрикнула, прижав ладонь ко рту.

Блейка унесло в сторону. Он не ожидал, что его ударят, поэтому не успел защититься. Суровый взор Зака преследовал согнутую фигуру Блейка. Меня настиг глубокий шок, и я не могла произнести ни слова.

— Какого хрена, чувак? — медленно разогнувшись, спросил Блейк, окинув Зака недоуменным и злым взглядом.

Он не успел ответить. Блейк кинулся на него с кулаками, и понеслось.

В силу неожиданного нападения Блейка Зак не увернулся и получил неслабый удар в челюсть. Они вцепились друг в друга и закружили по залу, сметая стулья и столы на своем пути. Я все так же стояла, прижавшись к стене, и с безмолвным изумлением наблюдала за жаркой дракой. Почему жаркой? Потому что, несмотря на серьезность ситуации, парни выглядели невероятно. Они не просто махались кулаками. В их драке присутствовала грация и плавность.

Но это самое последнее, чем я должна восхищаться.

— Прекратите! — наконец, я открыла рот.

Конечно же, меня никто не услышал. Хотя даже если и услышал, то не стал останавливаться.

Блейк схватил Зака за руку и закрутил ее ему за спину. Но тот быстро вырвался и ударил Блейка локтем в солнечное сплетение.

Они разнесли половину кафе. Если не прекратят, то в этом месте не останется ничего целого. Да и сами парни убьют друг друга, если не вмешаться.

Я должна это сделать.

Отлепившись от стены, я решительно направилась к ним.

— Хватит! — попыталась оттащить Блейка, схватив его за плечо.

Он скинул с себя мою руку и увернулся от очередного удара Зака.

— Пожалуйста, перестаньте!

Они были настолько поглощены дракой, что попросту не замечали меня. Я маячила рядом, выжидая возможность разнять их, но в итоге чуть сама не получила, когда Блейк замахнулся на Зака. Мне едва не досталось от его кулака.

— Да остановитесь уже! — завопила, что есть силы.

Вдруг сверкающие до невозможности глаза Зака переместились на меня. Он застыл, нависнув над Блейком, собираясь ударить его вновь. Но так и не сделал этого.

Мое сердце сжалось от боли, когда я увидела кровь на его нижней губе.

Зак продолжал смотреть на меня, проникновенно и внимательно. Словно он ждал от меня каких-то слов.

Хрипло выдохнув, Блейк оттолкнул от себя Зака.

— Кто ты такой? — сплюнув, спросил Блейк.

Брови Зака сердито сошлись у переносицы.

— Никто. Я никто.

Он ядовито хмыкнул, и, сверкнув напоследок в мою сторону сломленным взглядом, резко развернулся, чтобы уйти.

— Зак! — крикнула я.

— Эй, что это было? — Блейк поймал меня за руку.

Ему нужны были объяснения. Зак тоже нуждался в них.

Я вырвалась и кинулась к выходу из кафе.

Зак открывал дверцу внедорожника, когда я выскочила на улицу.

— Не уезжай, — произнесла на выдохе, приближаясь к нему.

Он выругался и резко закрыл дверцу, но так и не повернулся ко мне лицом. Я лишь могла предположить, каково было ему. Но от одной мысли о злости, бушующей в его сердце, мне становилось страшно.

— Это…

Но что я собиралась сказать? Это не то, что ты подумал? Ни фига. О чем еще можно подумать, если видишь девушку, которая тебе нравится, в объятиях другого парня?

Я не хотела этого…

— Мне жаль, Зак, — промямлила, надеясь, что он услышит мой лепет.

Его могучие плечи расширялись и вздымались при каждом громоздком вдохе.

— Это не имеет значения, — холодно ответил он.

— Не имеет значения? — глупо переспросила я. — Не понимаю…

— Правда? — круто развернувшись, воскликнул Зак. Он обжег меня разъяренным взглядом. — Не понимаешь? А должна бы, черт подери! Я, как влюбленный придурок, спешил вернуться к тебе из Висконсина. Я хотел сделать тебе сюрприз. Я… твою мать, — он ловил широко раскрытым ртом раскаленный воздух вокруг нас. — Прости, но я никак не ожидал застать тебя целующейся с другим парнем, — низкий голос приобрел нотки сарказма.

Я не имела права обвинять его в том, что он повышает голос, говоря со мной. Я виновата. И мне хотелось исправить это больше всего на свете.

Я намеревалась оправдать ситуацию любым способом, но Зак не дал мне этой возможности.

— Почему ты сделала это, Наоми? Ты… ты и этот парень… вы вместе?

— Нет, — тут же отозвалась я. — Нет! Мы не вместе. Мы…

— Почему ты не рассказала мне? — сложилось такое впечатление, будто Зак не услышал моего ответа. Более того, он, похоже, решил игнорировать все мои попытки объяснить происходящее. — Это было жестоко. Вселить в меня ложную надежду и так поступить.

— Я не хотела, чтобы это произошло! — вскинула руками.

— Этого недостаточно, — Зак устремил на меня тяжелый взгляд.

— Знаешь, — я стиснула зубы. Меня вдруг накрыло лавиной раздражения, — не говори так, будто я чем-то обязана тебе, потому что это не так. Я не клялась в вечной любви. Всего лишь дала тебе шанс. Не путай эти вещи.

Зак скептически рассмеялся, дотронувшись до разбитой губы.

— Прекрасно. Значит, вот как?

Я скрестила руки на груди и гордо вскинула подбородок.

— Ты можешь думать все, что хочешь. Но я знаю, как было на самом деле. И я не обязана отчитываться перед тобой. Я не твоя девушка, Зак.

Его большой палец замер на том месте, откуда шла кровь. Стальные глаза уставились в асфальт.

— Если ты хотела сделать мне больно, если хотела отомстить, то тебе это удалось, — негромко проговорил он. — Поздравляю.

Что за чушь?!

Сделать ему больно? Отомстить?!

— Ты такой дурак, Зак Роджерс, — процедила я, борясь с бушующим негодованием.

— Действительно… Нормальный не влюбился бы в тебя.

Он оскорбил меня, или признался, что влюблен?

Однако мне стало обидно.

— Тогда почему ты все еще здесь? — спросила, сдерживая дрожь в голосе.

Шумно выдохнув, Зак на секунду закрыл глаза.

Затем кивнул.

Убрав руку от лица, с опущенной головой развернулся к машине и сел внутрь.

Мой внутренний голос кричал, чтобы я остановила его. Но был ли смысл пытаться доказать ему что-либо, если он даже не захотел меня выслушать?

Поэтому с невозмутимым выражением лица я наблюдала, как внедорожник резко трогается с места.

Вот и все?

Закончилось, не успев начаться?

ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА

Причина, по которой мне не хотелось выходить из своей комнаты все выходные, абсолютно не заключалась в Заке Роджерсе.

Я нисколько не скучала.

Я нисколько не сожалела о ссоре с ним.

Ни капли.

И я не считала себя виноватой в том, что мы поругались.

Было бы прекрасно, если бы мне удалось убедить себя во всем этом.

Но реальность такова, что я не способна солгать даже самой себе.

Я чертовски, просто чертовски сильно провинилась перед Заком, перед Блейком, перед самой собой, в конце концов. Чувство стыда разъедало мои внутренности, превращая некогда былую легкость в тонны железа, тянущие меня на дно.

И в этом виновата только я. Если бы не стала молчать и сразу же рассказала Заку о Блейке, не произошло бы той ужасной драки между ними в пятничный вечер. Возможно, он бы понял меня, и все разрешилось спокойно, без кулаков и обвинений.

Как мне теперь смотреть им в глаза?

Нет.

Как мне смотреть в глаза Заку, если мы встретимся… когда-нибудь. А учитывая то, что пять дней в неделю с утра до вечера он находится в новом офисном здании недалеко от «Голд», я была просто убеждена в том, что встречи не избежать.

С Блейком дела обстояли куда проще. Мы поговорили, когда Зак уехал, и я вернулась в кафе. Блейк сказал, что он не злится. В это время я прикладывала лед к его ушибленному виску. Сколько бы слов сожалений я не произнесла в тот вечер, мне не искупить своей вины перед ним и Заком.

Я и Блейк остановились на том, что могли бы быть хорошими друзьями. А если точнее: то общаться, как прежде, но без физической близости. Я поклялась себе, что больше никогда не переступлю дружескую черту и не подумаю о Блейке, как об объекте своего вожделения.

Разговор с ним был одной из самых непростых вещей. И страшно представить, что меня ждет, когда придется время для выяснений отношений с Заком. А этот момент настанет. Только я сомневаюсь, что смогу подготовить себя морально.

Меня бросало в дрожь от мысли, что я вновь потеряла его. Я возродила свет в своей душе, когда дала Заку второй шанс. Я искренне поверила, что из этого может сложиться что-то хорошее, и, возможно, что-то правильное.

Я абсолютно точно знала, что не готова отпустить его вновь. Мои чувства к нему, моя тоска причиняла боль. Но что я могла сделать? Извиниться? Примет ли это Зак? Ему ничто не помешает послать меня куда подальше. Я предала его. Я унизила его. Я вытерла об него ноги и отомстила за ранее причиненную мне боль…

Но это не так.

Не так!

Вытерев под глазами слезы, я сползла с кровати и подошла к столу, на котором стояла ваза с медленно вянущими радужными астрами, подаренными Заком. Шмыгнув носом, дотронулась до лепестков и застыла на несколько секунд в одной позе, устремив поникший взгляд на телефон. Темный экран начал пульсировать в моих глазах, а затем все поплыло.

Чертовы слезы.

Бездействие порождает хаос. Хаос посеян во мне. Мои мысли — бесконечный поток бессмысленности и сожаления, сравнимого с пустотой.

Я и есть пустота. До тех пор, пока не начну что-то делать.

Пустота перестает быть пустотой, когда заявляет о себе.

Я ничего не исправлю, если буду только думать.

Голос все разрешит.

Действия приведут меня к чему-то. Будь то что-то плохое, или хорошее.

Неважно.

Нужно просто двигаться.

Не сдаваться.

Распахнув глаза, я притянула к себе руку и выдавила крошечную улыбку.

Моя вина перед Заком очевидна. Но она не исчезнет сама по себе. Я не настолько уверена во времени, чтобы положиться на него и понадеяться, будто оно все разрешит. Нет. Мое будущее зависит только от меня. Так же и то, буду ли я с Заком когда-нибудь, или нет.

Если не предприму что-нибудь, то так и останусь ни с чем.

Пора взять себя в руки и прекратить киснуть.

***

— Чего ты так пялишься на дверь? — спросил Тео, кружа вокруг меня с кофе в руках.

Я покачала головой.

— Да так. Ничего.

— Хмм, — Тео наклонился ко мне, и я вздрогнула, увидев его лицо в нескольких дюймах от моего. — Кого-то ждешь, подруга?

— Нет, — промямлила, отклоняясь от него.

Тео был прав. Я выжидала одного парня с аквамариновыми глазами с того момента, когда стрелки часов пробили полдень.

Он мог прийти сюда вместе с Джейсоном, чтобы перекусить.

По крайней мере, я надеялась на это.

— Эх, ладно, — вздохнул Тео. — Подменишь меня? Мне надо отойти по важным делам.

— Ты долго?

— Не думаю, — промычал он. — Отнесешь клубничный чизкейк на тринадцатый столик, окей?

— Ага.

— Спасибо, Наоми, — Тео подмигнул мне, и уже через секунду его не было видно.

Я не собиралась начинать разговор с Заком (конечно, если он все-таки придет) в «Голд». Но я надеялась, что мне удастся убедить его выслушать меня вечером после моей смены.

Мне так хотелось объяснить Заку то, что я никогда не чувствовала к Блейку того, что чувствую к нему.

Поднос чуть не выпал из моих рук, когда открылась дверь в кафе, и я увидела Джейсона. Заморозив свой взгляд на его вплывающей в зал фигуре, я запнулась о свою ногу и упала бы, если бы вовремя не повернула голову вперед.

— Простите, — пробормотала, густо покраснев и остановившись перед тринадцатым столиком.

Поставив перед светловолосой женщиной и маленькой девочкой чизкейк, я послала им краткую улыбку и тут же отвернулась. Просканировав зал, увидела Джейсона, собирающегося садиться за второй столик в противоположной стороне.

Рядом с ним не было Зака.

Издав огорченный вздох, я заметила на себе взоры нескольких посетителей. Похоже, я выразила свое разочарование слишком громко.

Джейсон откинулся на спинку мягкого сидения и уставился на экран своего телефона. Я направилась к нему, чтобы поприветствовать его и спросить, где Зак.

— Хэй! — воскликнула, нависнув над ним.

Джейсон вздрогнул и поднял голову. Растерянные изумрудные глаза коснулись моего нетерпеливого лица, и я резковато улыбнулась ему.

— Здарова, Джейсон.

— Наоми, — его губы немного растерянно растянулись в ответной улыбке. — Как жизнь?

— Супер. А у тебя?

— Тоже. Эмм, Джессика здесь? — его щеки затронул слабый румянец.

Нервозность отпустила мои конечности, и я немного расслабилась.

Их свидание с Джесс прошло лучше, чем подруга могла предположить. Они сходили в кино, затем гуляли по вечернему Индианаполису и болтали о популяции морских черепах. А потом чуть не поцеловались. Причиной этого «чуть» стала стая голубей в парке «Хэйвен», где они кормили уток в пруду. А потом они настолько засмущались, что молчали всю дорогу до дома Джессики.

— Она работала утром, — ответила запоздало. — Я думала, ты знал.

— О, — по изменившемуся выражению лица Джейсона, несложно было догадаться, что он расстроился. — Нет. Она не говорила… Что ж, я просто хотел спросить, как у нее дела, — робко улыбнувшись мне, Джейсон опустил глаза.

Я же изо всех сил скрывала свою радость за эту парочку.

«Еще не время подкалывать их» твердила себе.

А вот подкалывать свою неудачливость — самая пора.

Выдохнув со свистом, я оглядела кафе и, убедившись, что никто из посетителей не нуждается в моих услугах, и что Макса нет поблизости, рухнула напротив Джейсона.

— Слушай, — заговорщически понизив голос и подавшись вперед, начала я. — Есть одна просьба...

Заинтересованность озарила взгляд Джейсона.

— Какая?

Я замялась и неуверенно закусила губу.

Черт. Как же страшно.

Стараясь не терять свою уверенность в бешеных ударах сердца, я склонилась над столом, ближе к Джейсону, боясь, что нас может кто-нибудь услышать.

— Это будет немного странная просьба, — предупредила, ощущая, как кровь прилила к лицу.

Бодро кивнув, Джейсон придвинулся ко мне навстречу.

— Я весь во внимании.

***

Правильно ли я делаю?

Этот вопрос крутился в моей голове всю дорогу до 548 N Delaware St — дома, где живет Зак Роджерс.

Даже если я ошибаюсь, то давать задний ход не имеет никакого смысла.

Уже поздно.

Мой кулак несколько раз встретился с высокой дверью холодного, стального оттенка и нерешительно замер в воздухе. Я судорожно вздохнула и еще раз обернулась. Оглядела длинный пустой коридор со светлыми стенами, освещаемый встроенными в потолок лампами.

«Какого черта я творю?!» — это было моей последней мыслью прежде, чем раздался щелчок, и передо мной распахнулась дверь.

Моя душа сбежала в пятки, когда на меня уставилась пара глянцевых голубых глаз.

— Наоми?

Мягко говоря, Зак был шокирован, увидев меня. Вероятно, он не удивился бы так сильно, если бы сейчас перед ним стояла обнаженная Анджелина Джоли.

Я открыла рот, но слова застряли где-то в районе груди. Там, где страх оттачивал приемы каратэ на моем сердце. Тело сковал приступ сомнений, и сопротивляться его давлению было бесполезно.

Мой план состоял в том, чтобы прийти к Заку, застать его врасплох и в лоб сказать ему все то, что так тщательно продумывала весь воскресный вечер. Я попросила у Джейсона адрес Зака, и вот сейчас стою здесь, смотрю на предмет своего воздыхания, своих томлений и душевных мук, но не могу произнести ничего из того, что хотела.

Все пошло коту под хвост.

Мою пустую голову заполнили мысли о том, что в этой белой хлопковой футболке Зак слишком сексапилен. И эти спортивные серые штаны сидят на его талии неприлично низко. Такой домашний вид придавал ему особое очарование, и все, чего желало мое сердце — подойти к нему и сжать крепко в своих руках, как плюшевого медвежонка.

Но Зак не был плюшевым.

Он не был медвежонком.

Он был чертовски красивым и невероятно сексуальным.

— Э-э-э…

Ну и где моя хваленая красноречивость, которая выручала меня бесконечное множество раз? Где моя собранность, которую я копила в себе, добираясь сюда?

Мой очарованный взгляд неторопливо следовал от плавной линии скул к упрямому подбородку, крепкой шее и атлетическим плечам. Внутри все скрутилось в тугой узел, когда мои глаза уставились на мускулистую грудь, обтянутую тканью. Я мысленно представила, как касаюсь его кожи пальцами. Представила, какова она на ощупь. Нет… я вспомнила. Кожа возбуждающе гладкая и теплая.

— Итак, — вздох Зака вернул мой взгляд к его лицу. — У меня два вопроса. Первый: откуда ты узнала, где я живу? Второй: зачем ты пришла? Помолчать?

Я заморгала и заставила себя ответить.

— Это три вопроса.

Между его бровей появилась неглубокая складка. Он кратко посмотрел себе за плечо, затем вновь на меня.

— Если ты не начнешь говорить, я закрою дверь, — пояснил спокойно.

Правда? Он сделает это?

— Я… — однако его предупреждение подействовало на меня, потому что я, наконец-то, решила объясниться. — Мне, в общем… ну…

Я заметила, как Зак с легким раздражением закатил глаза. Он облокотился плечом о дверную раму и вальяжно скрестил руки.

— У меня не так много времени, поэтому, если хочешь что-то сказать, то, пожалуйста, говори быстрее.

Ни толики нежности в голосе.

Спасибо и на том, что он не захлопнул дверь перед моим носом в первую же секунду, как только увидел.

Охх, черт.

Соберись, тряпка.

Кивнув самой себе, я встретилась с насмешливым ожиданием в ярких глазах Зака.

— Между мной и Блейком ничего нет, — неплохо, для начала.

Я сделала паузу, ожидая реакции Зака. Он не пошевелился.

Отлично. Значит, я могу продолжить?

— Тот поцелуй, который ты видел… — мне было дико неловко и стыдно напоминать об этом, и я почувствовала, как напрягся Зак. — Я не хотела этого. Он поцеловал меня, но… он не виноват, что это произошло. То есть, этого бы вообще не случилось, если бы я раньше сказала ему и тебе о том, что происходит…

Вновь остановилась, чтобы перевести дыхание. Меня потряхивало, но я сжимала кулаки, представляя, что в них мой последний и единственный шанс вернуть хорошие отношения с Заком.

— Я и Блейк, мы… мы спали друг с другом.

Ну вот. Я сказала это. Низко опустив голову, чтобы не видеть лица Зака.

Несколько секунд не решалась продолжить, вслушивалась в расползающуюся тишину, отравляющую уверенность в своих действиях.

— Зачем ты говоришь мне это? — раздался хриплый голос сверху.

Прикусив изнутри щеку, я дерзко вскинула подбородок и встретилась с болезненной обидой во взгляде Зака.

— Потому что я хочу быть честной с тобой. До конца. Прости, что не сказала тебе раньше о том, какие отношения связывают меня с… Блейком. Я должна была сделать это. Но, — трудно сглотнув, вновь отвернулась, приказывая себе не расслабляться. — Я испугалась. Не знаю, чего, — коротко ухмыльнулась. Моя правая коленка стала дергаться, и я не могла скрыть свою нервозность.

— Ты любишь его? — тихо спросил Зак.

Мое сердце пропустило удар от волнения.

— Нет, — ответила твердо. — Никогда не любила. Он был моим отвлечением.

Вслух это признавать куда тяжелее.

— Отвлечением? — с беспокойным недоумением переспросил Зак.

Честной до конца.

— Я думала, что он поможет мне забыть о тебе.

Непоколебимая убежденность в моем голосе заставила его сомнение, засевшее в глазах, разбиться на миллиарды маленьких осколков. В пронзительной тишине я сумела расслышать, как вместе с судорожным выдохом из него высвобождается глубокая обида и растворяется в воздухе.

Черты его лица стремительно смягчились.

— Я ошибалась, — прошептала бессильно. — С Блейком мне не становилось легче. Все наоборот. Каждый раз он доказывал, что никогда не сумеет затмить тебя, Зак.

Клянусь, я видела, как он вздрогнул.

— Наоми? — тихо позвал меня.

— Зак?

— Я так больше не могу… — прорычал он, подошел ко мне и поцеловал меня.

Его губы накрыли мои, и это все, что нужно было моему мозгу, моему сознанию, моему телу, чтобы обвить руками его шею в следующий момент и крепко прижать к себе, сковать в нерушимые объятия и углубить поцелуй.

Это был наш первый поцелуй после десяти месяцев разлуки. И, надо сказать, столько времени вдали друг от друга стоило той страсти, с которой Зак исследовал мой рот своим языком.

В одурманенном состоянии я едва осознавала, что мы двигаемся. Зак потянул меня за собой внутрь своей квартиры. За нами громко захлопнулась дверь. Не было сил и желания открывать глаза. Вполне достаточно того, что мои руки своевольно блуждали по телу Зака, ногти впивались в горячую кожу.

Это на самом деле происходило. Я и Зак слились в невероятном, обескураживающем поцелуе, отбивающем всякое желание отстраниться друг от друга и возвратиться в реальность, где все далеко не так сладко, как пухлые губы Зака Роджерса.

Этот поцелуй забирал мои силы. Колени задрожали, и мне пришлось ухватиться за его плечи, чтобы не упасть.

Неожиданно Зак переместил руки на мои бедра и поднял меня в воздух. Я ловко обхватила его талию ногами и запрокинула голову назад, чтобы он мог ненасытно целовать мою шею.

— Я в бешенстве, что кто-то другой касался тебя, — его горячий рот спустился ниже.

Я громко ахнула и усилила хватку вокруг его бедер, когда внутри меня взорвалось напряжение, стремительно переросшее в нескончаемый поток безудержного желания заполучить Зака целиком. Мы торопились с близостью, но я была слишком увлечена наслаждением, даруемым его губами.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь, когда-нибудь вновь дотронулся до тебя, Наоми, — прорычал он, пригвоздив меня к стене.

Чувственно провел языком по изгибу плеча и шеи, и по моему телу прошлась волна лихорадочного жара.

— Ты моя, Наоми, — Зак придвинулся ко мне ближе. — Ты, черт подери, только моя. Теперь и всегда.

— Угу, — я была не в том состоянии, чтобы давать развернутые ответы.

— Посмотри на меня, — он надавил большим пальцем на мой подбородок, опуская его так, чтобы мои затуманенные глаза встретились с его. — Скажи это. Скажи, что будешь моей, Наоми. Скажи, что больше никогда и никого не желала так сильно, как меня.

Это и без слов было ясно.

Определенно, что Зак Роджерс — самый желанный мною парень. Очевидно, что больше ни с кем мне не будет так хорошо, как с ним.

— Скажи, — шепотом вторил он, наклонив голову вперед.

Он всосал мою нижнюю губу, и я застонала ему в рот.

— Я твоя, — выгнула спину и поцеловала его. — Мне никто не нужен, кроме тебя.

Довольная ухмылка озарила его лицо.

— Моя девочка, — сказал он. — Моя.

Нижняя часть его тела была достаточно близко ко мне, чтобы я потеряла голову и последние остатки рассудка. Он целовал меня медленно и страстно. Большие ладони проверяли мое терпение на прочность, дразня непринужденными прикосновениями. Одна его рука запуталась в моих волосах, а вторая незаметно подкралась к ширинке моих шорт.

— Наоми, — хрипло произнес Зак. — Твои губы… они сводят меня с ума.

Я провела ладонями по его спине и вцепилась в упругую задницу. О боже, мне нравилось трогать ее.

— Я не могу сдерживать себя, — Зак расстегнул ширинку и проник рукой в мои трусики.

Я вскрикнула и ударилась затылком о стену, когда он вошел в меня двумя пальцами. Широко раскрыла рот, чтобы не задохнуться от агрессивной, дикарской скорости, с которой он двигался внутри меня.

Я никогда не думала, что могу так быстро приблизиться к оргазму.

— Зак, — стонала, прижимаясь к его груди.

— Ты должна быть такой влажной только для меня, — прорычал он, укусив меня за верхнюю губу.

Его тяжелое дыхание заставляло мое тело неистово дрожать. Я захныкала, когда Зак замедлился, тем самым отдаляя меня от пика наслаждения.

— Пообещай мне, что отныне есть только ты и я. Мне необходимо знать это, чтобы двигаться дальше. Я должен быть уверен, что, проснувшись, завтра, не потеряю тебя.

Я почти кончила от его руки. Какие еще нужны доказательства того, что в моей жизни он имеет огромное значение?

— Не потеряешь, — прошелестела, накрывая его щеки своими вспотевшими ладонями.

Последнее, что я слышала, как Зак ласково произнес мое имя. А секундой позже меня закружило в вихре безудержного счастья. На моем лице расплылась широкая улыбка, когда Зак уткнулся носом мне в шею.

— Не потеряешь, — сонно повторила я, медленно закрывая глаза.

ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ ГЛАВА

Зак Роджерс, словно яд, который я выпила вместе с его поцелуем, медленно травил меня.

Но мне нравилась эта боль.

Он накрыл своими горячими губами мои, и какое-то время я не шевелилась. С закрытыми глазами я гладила его спину и буквально чувствовала, как кожа Зака воспламеняется от моих прикосновений. Я чувствовала опору под ногами, но меня почему-то уносила в бок. Если бы Зак не обнимал меня, я бы давно оказалась на полу.

Он отстранился на миг, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Я испытываю какую-то зверскую ненависть к твоей одежде, — сказал он. — Ты же знаешь, что нам следует немедленно снять ее с тебя, так?

Я приглушенно и кратко ухмыльнулась. Мое сердце устроило шоу фейерверков в груди.

— Да.

Вряд ли мой мозг был способен придумать другой ответ на столь заманчивое предложение.

— Отлично.

Зак улыбнулся и вмиг стянул с меня футболку. Воу! Вот это скорость.

Обвив его шею руками, я встала на носочки, чтобы было удобнее целовать. Но Зак взял меня на руки и прошествовал вперед, через коридор со стенами, декорированными деревянными панелями. Мне лишь мельком удалось увидеть его квартиру. Почти все мое внимание было сосредоточенно на лице Зака, на его глазах, в которых сверкала нешуточная страсть, и в моей голове становилось все меньше места для мыслей о том, что его холостяцкое логово нереально шикарно.

Все же не удержалась от свиста, когда мы прошли через гостиную с современным интерьером, выполненную в светлых тонах. Что-то среднее между хайтеком и минимализмом, хотя я была не очень сильна в этом. Но выглядело довольно-таки круто и солидно. Даже страшно представить, во сколько эта квартира обошлась Заку. Оли он ее снимает? Живет с Джейсоном? Да… определенно, они живут вместе…

— Эй? Где ты витаешь? — ласково спросил Зак, и я встряхнула головой. Осмотревшись, увидела перед собой просторную, аккуратную комнату с темной деревянной мебелью и огромной кроватью с белым постельным бельем, плотно примкнувшей изголовьем к противоположной стене.

— Ух-ты, — сорвалось с моих губ.

— Сейчас ты должна думать только о том, — Зак притянул меня за подбородок к себе и подарил короткий, почти мимолетный поцелуй в губы, — что впереди тебя ждет незабываемая ночь.

Ооох… не сомневаюсь.

— Что в тебе не изменилось, так это безграничная самоуверенность, — пошутила я, ответив на поцелуй.

Зак сделал несколько шагов и, наконец, поставил меня на ноги. Нежно провел ладонью по ребрам, пояснице, пробуждая лихорадочную дрожь, и запустил пару пальцев в шорты.

— Не веришь в мою способность лишить тебя памяти этой ночью? — с дьявольской искрой азарта в глазах поинтересовался он.

Не сводя с него очарованного взгляда, я негромко сглотнула.

— Не знаю.

— Не дразни меня, — Зак резко прижал меня к себе, левой рукой схватился за бедро и закинул его себе на талию. — Я слишком возбужден, чтобы отвечать на твою игру, Наоми. Поэтому просто наслаждайся и ни о чем не думай.

— Уг…

Не успела закончить свой очередной красноречивый ответ, как он поцеловал меня. На этот раз грубо. Языком раздвинул мои распухшие губы и провел им по верхним зубам. Я податливо открыла рот шире, впуская свой язык в его рот.

Началась страстная битва наших уст.

Вырисовывая пальцами узоры на задней стороне его шеи, я вытворяла своим языком сумасшедшие вещи. Зак стонал от удовольствия. Его руки избавились от моих шорт и приклеились на заднице. Он нуждался во мне и моем теле. Я чувствовала, как увеличилось его возбуждение, и это мешало сосредоточиться на чем-то конкретном.

А нужно ли вообще было сосредотачиваться?..

Просто отдаться своим ощущениям. Той страсти, что околдовала нас.

Плотно прижавшись к Заку, я углубляла поцелуй, делая свои движения рук и языка настойчивее. Зак не уступал мне. Он оттянул большим пальцем резинку моих кружевных синих трусиков, соприкоснувшись с раскаленной кожей. Его вторая рука мяла мою грудь, и я боялась задохнуться от приятных ощущений, которыми меня буквально захлестнуло.

— Эй, почему ты все еще одет? — простонала, целуя его шею.

Зак дерзко усмехнулся мне и отстранился. Развел руки в стороны.

— Я полностью в твоем распоряжении.

Медленно растянув губы в улыбке, я схватилась за его плечи и оседлала.

— Воу! — в голубых глазах блеснуло пламя.

Осторожно царапая его торс через футболку, вскоре стянула ее через голову и отбросила в сторону.

Великолепно.

Даже брутальный Блейк со своей поджарой кожей и четко-очерченными мускулами не мог сравниться с телом Зака. В нем все было идеально. Симметричные кубики, крепкая и гладкая грудь, черт… даже соски… и те были хороши. Во мне даже проснулась зависть, которую я тут же проглотила.

Я не могла перестать водить ладонями по его телу, но заставила себя вспомнить, что если потороплюсь, меня ожидает нечто из ряда вон выходящее из сферы секса. Зак Роджерс был в этом истинным профессионалом.

Прикусив нижнюю губу, осторожно дотронулась пальцами до выпуклости на его штанах, и мы оба громко ахнули.

— Проклятье, — Зак покорно не препятствовал тому, что я мягко и нерешительно щупала его достоинство.

Это и меня заводило. Просто дико.

— Сними их, — прохрипел он. — Черт, малышка, просто… сними с меня эту чертову вещь. Пожалуйста.

Он умолял меня? О, бог мой всемилостивый.

Из всех сил игнорируя щекочущее покалывание у себя между ног, я начала стягивать с Зака серые трикотажные штаны. Он приподнялся, чтобы мне было легче избавиться от них. С боксерами, сквозь которые выпирал его огромный член, ушло куда меньше хлопот, ведь у меня почти не осталось терпения и выдержки.

Я взяла его в руку и легонько надавила на головку.

— Черт! — прошипел Зак, сжав в кулаках простыню.

Во рту пересохло, и я облизнула губы.

— Ты такая сексуальная, — он придвинулся ко мне ближе и положил одну руку на мою щеку. — Как же сильно я хочу тебя, Наоми…

Уже в следующую секунду я оказалась у него на коленях. Я чувствовала его член рядом с самой чувствительной зоной моего тела, и мысль об этом затмила все, что крутилось на этот момент в голове.

Зак ловко расстегнул лифчик и тут же припал губами к левому соску. Втянул его в рот и стал требовательно посасывать. Выгнув спину, я погрузила пальцы в его светлые мягкие волосы.

— Подожди, — сказал он.

Крепко держа меня, Зак пополз к краю кровати. Протянул руку к тумбе и открыл верхний ящичек. Покопавшись, достал оттуда маленькую серебристую упаковку и поднес ее к губам. Разорвал ее зубами и взял презерватив в левую руку. Выплюнув обертку, немного отклонился назад, и я последовала ему примеру, чтобы не мешать.

— Приподнимись, — приказал он, когда презерватив был на нем.

Я сделала это.

Зак стянул вниз мои трусики… Нет. Он разорвал их, когда не смог снять с меня. Швырнув ткань в неизвестном направлении, Зак посмотрел мне в глаза. Его руки застыли на моей талии. Слабо улыбнувшись ему, я кивнула.

Он задавил на меня, войдя на всю глубину.

Когда я громко вскрикнула, Зак обвил мои плечи и поцеловал в губы.

Толчок.

— Все хорошо.

Он замер, чтобы я привыкла к его размерам.

— Наоми, — произнес с тоскливой нежностью и начал медленно двигаться внутри меня.

Запрокинув голову, я видела, как взрываются звезды, хотя мои глаза были закрыты. Я позволяла Заку контролировать ритм, так как первые минуты вообще не могла ни о чем думать, кроме как о том, что он действительно внутри меня, и это ощущение ни с чем и никогда не сравнится.

Блейк меркнет на фоне Зака Роджерса. Как и все парни этой планеты.

Я всегда это знала.

Не прекращая стонать, я вонзила свои ногти в кожу на плечах Зака. Его горячее, мятное дыхание встретилось с моим лицом, и я потерялась в этом прекрасном запахе.

— Ты красивая, — шептал Зак, покрывая поцелуями мою шею. — Великолепная.

В ответ я издавала невнятное мычание.

Я приподнялась так высоко, что он почти выскользнул из меня. Но через секунду резко опустилась вниз. Синхронно воскликнув, мы заглушили свое отчаянное наслаждение в глубоком поцелуе.

— Наоми, — это выглядело очень сексуально. То, как он проговаривал мое имя.

Я взяла его лицо в свои ладони и вновь притянула к себе. Мы были единым целым, но мне казалось, что этого недостаточно. Но есть ли вообще предел? Ласкам? Вожделению? Похоти? Наступит ли момент, когда мы осознаем, что окончательно потеряли головы?

Мне хотелось узнать это.

Я ускорилась, и Зак моментально подстроился под меня. Двигалась плавно, но неумолимо быстро. Крепко обвив его шею, я стукнулась своим лбом с его, и наше громкое, частое дыхание слилось воедино, превращая все вокруг нас в неистовый огонь.

Зак переместил руки с моей талии на бедра, тем самым делая толчки агрессивнее и жестче.

— Вот так хорошо, — прокричала, когда он сменил позу, выпрямившись и тем самым усилив давление на мою самую чувствительную точку.

Его губы проделывали дорожку поцелуев от моих ключиц до груди. Зак ловко всосал себя мой напряженный сосок и стал полизывать его, играть с моей силой воли.

Я чувствовала, что скоро достигну того самого момента, когда мир взорвется, превратившись в конфетти, и поглотит меня с головой.

— Быстрее, — попросила, шепнув на ухо.

Я откинула голову назад и застонала громче.

Говорила ли уже, что это потрясающе? Черт. Хочу сказать об этом еще раз. Хочу думать лишь о том, что эти ощущения, заполняющие меня изнутри, бесподобны. Секс с Заком Роджерсом — одна из тех немногих вещей, делающих эту жизнь яркой. Это великолепное сочетание страсти и сладостной боли.

С яростной нуждой Зак изучал мое тело своими грубоватыми ладонями. Его слегка шершавая кожа оставляла после себя непрекращающийся поток мурашек. Я таяла в его сильных руках. Мое содрогающееся тело было прижато к его груди. Зак стал увереннее, в то время как я из последних сил заставляла себя продержаться еще хотя бы несколько минут в вертикальном положении, чтобы достигнуть оргазма, до которого было рукой подать.

— Больше… не могу… сдерживаться, — прошептала, уткнувшись носом в его плечо.

Обжигающее наслаждение прошло сквозь меня, превратив мгновение во что-то огромное и всепоглощающее. Обмякнув в объятиях Зака, я устало выдохнула и закрыла глаза.

Но он не закончил.

Аккуратно положив меня на спину, Зак навис надо мной. Он раздвинул мои ноги шире своей рукой и вновь вошел. Быстро. Безжалостно. Внизу с бешеной скоростью нарастало знакомое, поистине неземное наслаждение и растеклось по всему телу.

Господи.

Это невероятно.

Наши тела вновь сплелись друг с другом. Наши губы были повсюду. Зак просунул руку под мою коленку и поднял ее, закинув себе на плечо. Ооох, так еще лучше!

Я не могла сделать в себе его имя.

— За-а-ак…

Мои внутренности сжались до невероятности.

Последний толчок.

Я почувствовала, как он взорвался внутри меня.

А затем с пухлых губ вместе с моим именем сорвался громкий стон. Комната заполнилась этим звуком, ласкающим слух, и я натянула на лицо удовлетворенную расслабленную улыбку.

Кончить второй раз так быстро.

Кончить вместе с Заком.

— Наоми…

Он накрыл меня своим тяжелым телом и шумно выдохнул. Я провела руками по его липкой от пота спине и прижалась влажными, горячими губами к плечу.

— Это действительно было незабываемо, — произнесла, разрушая хрупкую тишину, застывшую в воздухе.

Зак был настолько обессилен, что не сумел поднять голову.

— Полностью… согласен, — отозвался запоздало, щекоча своим дыханием мою шею.

Я сипло рассмеялась, и Зак перекатился на спину. Раскинул руки, приглашая меня к себе. Я тут же придвинулась к нему, прижавшись щекой к его груди, и Зак заключил меня в теплые объятия.

— Я так долго ждал этого, — он громко дышал мне в волосы, и я медленно сходила с ума от бабочек, которые разрывали мои внутренности.

— И я, — призналась в свою очередь.

— Мне не хватало тебя.

— И мне.

Он вдруг рассмеялся.

Я была слишком счастлива, чтобы отстраняться от него.

— Что такое? — спросила.

— Ничего, — Зак крепче обнял меня. Боже, как хорошо. — Ничего, — я ощутила прикосновение его губ на своих волосах. — Мне, правда, очень тебя не хватало.

Чертова эмоциональность побудила во мне слезы, и я закрыла глаза, заставив свои дрожащие губы растянуться в торжествующей улыбке.

Я не должна плакать, когда мне так приятно.

Я не должна плакать, потому что сейчас счастлива.

***

Открыв глаза, я услышала самый прекрасный звук.

Биение его сердца. Спокойное, ровное, дарующее трепет.

Я ощутила жар на лице, когда в голову ворвались воспоминания этой ночи. От волнения мое дыхание участилось, и по телу прошлась волна неистовой дрожи.

— Боже, — сказала я тихо.

Зак зашевелился подо мной, и я закрыла рот рукой, испуганно подняв голову и взглянув на него. На его лице сохранилось безмятежное выражение, и я расслабленно выдохнула. Не хотелось будить Зака. Хотелось подольше наблюдать за тем, как он спит.

Его грудь размеренно вздымалась и опускалась под моей ладонью, а руки обвивали мои плечи. Заглянув под одеяло, я увидела, что наши ноги как-то странно и сложно сплетены. Усмехнулась себе под нос, представив, как такое могло произойти. Я думала, что меня хватит удар от смущения, которое вдруг превратило мои конечности в камень. Все дело было в стояке Зака. Я слишком долго смотрела на него. Было в этом что-то… удивительное.

Захихикав, я уткнулась носом в шею Зака и сделала глубокий вдох. Он пах знойным сексом. И мне было интересно, пахла и я так же замечательно, как Зак.

Довольно улыбнувшись, осторожно потянулась в его объятиях и удобнее устроила голову у него на груди. Но через несколько секунд вновь оторвалась от Зака и, опершись подбородком о его плечо, стала смотреть, как его губы едва заметно двигаются, будто пытаются что-то сказать сквозь сон.

Моя душа летала, но часть меня по-прежнему считала, что все происходящее сейчас — не более чем плод моего воображения.

Это было реальным. Я, Зак, эта постель, мятые простыни и наши теплые тела, так плотно прижатые друг к другу.

Все по-настоящему.

Мое счастье настоящее.

И улыбка, что озаряла сейчас мое лицо.

Сонный Зак Роджерс — лучшее средство от неприятных мыслей, так жаждущих ворваться в мое сознание и все испортить.

Я не позволяла себе думать о том, что провела эту ночь не дома, и не предупредила об этом маму. Возможно, она не отходила от телефона всю ночь, пытаясь дозвониться до меня. Возможно, она очень сильно нервничает, и когда я вернусь, меня ждет серьезный разговор. Я так же не подпускала к себе осознание того, что сегодня вторник, и как бы сильно мне ни хотелось, но придется появиться в «Голд» ровно в три и отмучиться до девяти часов вечера.

Но я буду витать в облаках сегодня. Я знаю это.

И все неприятное, что ждет меня, меркнет по сравнению с тем, что эта волшебная ночь повторится. Их будет так много, что, возможно, когда-нибудь это надоест…

Нет. Глупости. Секса с самым потрясающим парнем никогда не будет достаточно. Я всегда буду хотеть Зака. Я буду любить его.

Осторожно приподнявшись на локте, я поцеловала его в щеку и убрала руку со своих плеч. Застыла на мгновение, ожидая пробуждения. Не проснулся. Отлично. Свесив ноги, очень тихо покинула постель. Оглядела комнату в поиске своих вещей. Нашла лишь футболку, в которой вчера был Зак. Сойдет.

Натянула на себя вещь. Футболка была коротковата, но главное, что не видно отсутствие трусиков, которые Зак благополучно разорвал в клочья. Это совсем не весело, но я рассмеялась.

На носочках прокралась к выходу из комнаты и прежде, чем выйти обернулась, бросив взгляд на спящего Зака.

Я блуждала по квартире, осматривая ее и ища кухню. Она оказалась рядом с входной дверью. Такая же светлая и просторная с новым гарнитуром, белым кафельным полом и большим окном с видом на небоскребы.

— Наоми?

Я пискнула и подпрыгнула, услышав голос Джейсона за своей спиной.

Обернувшись, увидела его рядом с кофеваркой. Какого… почему я не заметила его?

Расширенные глаза Джейсона некоторое время находились на моем лице, а потом медленно поползли вниз. Справившись с шоком, я вспомнила, что на мне только футболка Зака и нет нижнего белья.

— Черт, — прошипела и натянула ткань футболки до колен. — Джейсон, я…

— Блин, извини, — зардевшись, Джейсон резко отвернулся. — Ты… ты с Заком? — последовал смешок. Он вообще отвернулся от меня. — Конечно, ты с Заком… Ну, эмм, доброе утро, Наоми.

Несмотря на всю неловкость ситуации, я немного расслаблюсь.

— И тебе доброе.

По-прежнему стоя ко мне спиной, Джейсон включил кофеварку.

— Я не слышал, что ты здесь. Честно говоря, вообще не думал, что Зак дома. Я пришел ночью.

Наверно, мы уже спали.

— Ясно, — пробубнила, метая взгляды по сторонам.

Я забежала за кухонные тумбы, расположившиеся в центре кухни, тем самым спрятав от Джейсона нижнюю и обнаженную половину своего тела.

— Так вы… так вы вместе? — спросил Джейсон, опершись ладонью о стойку сбоку от себя.

— Да-а… вроде как, — ответила, сцепив влажные пальцы в замок.

— Вроде как? — усмехнувшись, переспросил он.

— Да. Мы вместе, — подняла уголки своих губ.

— Что ж, это здорово. Рад за вас, ребята. Правда.

— Спасибо, Джейсон.

Мое сердце колотилось с яростной быстротой, и если бы я не держалась за одну из тумб, то точно бы грохнулась.

— Ладно. Я пойду, разбужу Зака. Нам выдвигаться на работу через двадцать минут, — сообщил Джейсон, собираясь покинуть кухню.

— Окей, — приободрено кивнула.

Но Джейсон не успел сделать и шага. Зак остановился под аркой, увидев нас. Ладно, хоть на нем были боксеры, а то ситуация вышла бы из-под контроля.

— Здарова, Зак, — Джейсон махнул ему рукой.

Не до конца проснувшиеся голубые глаза медленно переместились на меня. Я робко улыбнулась ему.

— Привет, — наконец, ответил Зак, плавной походкой двинувшись ко мне. — Доброе утро, малышка, — остановившись напротив, поцеловал прямо перед Джейсоном.

Тот, похоже, подавился кофе, потому что я услышала его кашель. Но поцелуй был настолько классным, что стыд испарился из моего тела, и теперь мои щеки горели от желания оказаться ближе к Заку.

— Доброе, — пробормотала, когда он отстранился.

Зак заботливо улыбнулся мне и еще раз чмокнул в губы. Его руки, покоившиеся на талии, соскользнули вниз и ловко пробрались под футболку. Зрачки мгновенно стали огромными, почти полностью поглотив голубизну глаз.

— Где твои…

Я не дала ему закончить, шикнув:

— Уже забыл? Ты их порвал.

Джейсон снова закашлял. Он слышал нас?

— Ну ладно, ребятки. Хватит ворковать. Зак, собирай свою директорскую задницу, и поехали в офис. У нас куча дел.

— Да. Сейчас, — мотнул головой Зак, но все еще смотрел на меня.

Когда Джейсон покинул кухню, Зак поднял меня и усадил на стойку. Вух. Это было неожиданно. Придвинувшись ко мне, он положил свои руки мне на бедра и поцеловал с горькой страстью.

— Не хочу никогда уходить, — сказал, тяжело дыша. — Тем более, когда на тебе нет трусиков.

Обвив его талию ногами, я теснее прижалась к широкой груди.

— Ты должен, — проговорила, задыхаясь от пьянящей близости. — И я должна, — поцеловала Зака в подбородок, — быть в кафе в три часа.

— Ты можешь остаться здесь, — Зак поймал мою руку, когда я собиралась обнять ею его. Он приблизил ее к своим губам и стал поочередно целовать каждый палец. — Дождаться меня, приготовить ужин…

— И не мечтай.

Он усмехнулся.

— Хорошо. Тогда просто дождись меня, и потом мы закроемся в моей спальне.

Охх, кто-нибудь, остановите мое воображение.

Я судорожно вобрала в себя воздух.

— Заманчиво, но… мне тоже надо работать.

Зак огорченно вздохнул и переплел наши пальцы.

— Я…

— За-а-ак! — послышался из гостиной голос Джейсона. — Поторапливайся, черт тебя подери.

Зак тихо выругался и спустил меня с тумбы.

— Проклятье. Сейчас я готов убить его.

Через двадцать минут я стояла в шортах и футболке Зака у прихожей, провожая голубоглазого бога секса и Джейсона на работу.

— Надеюсь, ты найдешь в холодильнике что-нибудь съедобное, — весело сказал Зак, одевая ботинки.

— Мы давненько не покупали здоровой пищи, — призадумавшись, заявил Джейсон.

Парни… дай им волю, они всю жизнь будут питаться одной пиццей.

— Держи, — Зак достал из кармана ключи и кинул мне.

Конечно же, я не поймала их.

Нагнувшись, подняла ключи с пола и устремила на Зака ничего не понимающий взгляд.

— Что… что… зачем?

— Они от квартиры, — пояснил он, приближаясь ко мне. Ну, это я и без него поняла. — Оставляю их тебе, — его руки обвились вокруг моей талии.

— Но… подожди… Зак, я…

— Не волнуйся, — он погладил меня по щеке. — Вечером я зайду в кафе и заберу тебя вместе с ключами.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ ГЛАВА

— Наоми Питерсон! — услышала я вопль Джессики, как только переступила порог кафе.

На меня уставился седовласый мужчина с чашечкой кофе в руке. Слава богу, кроме него в «Голд» никого не было. Но что удивительно, так это то, что Джессика все еще находилась здесь. Я опоздала почти на полчаса из-за пробок, и молилась, чтобы Макс не перекрутил меня в фарш.

— Хэй, — услышала голос Блейка за спиной и встрепенулась от неожиданности.

Не успела развернуться. Он проскользнул мимо меня, неся в руках огромную коробку.

— Привет, — ответила рассеянно, но улыбнуться ему так и не смогла.

Я была рада, что наше общение с Блейком не испортилось после того, как все выяснилось.

Прошла вперед, вцепившись в сумку, огляделась по сторонам. Все выглядело как-то иначе, но я не могла понять, что именно. Это странное ощущение не покидало меня до тех пор, пока я не застыла под аркой в коридорчик, ведущий в комнату для персонала.

— Боже! Монстр! Сущий монстр! — в следующую секунду оттуда вылетел Тео, махая руками.

Он побежал прямо на меня.

— Наоми! — его голос дрожал от страха, а широко распахнутые и испуганные глаза впились в меня. — Кажется, Джессика сошла с ума…

— Что здесь проис…

Я не успела договорить. Вслед за Тео в коридор ворвалась рыжеволосая бестия, которая выглядела, мягко говоря, разъяренно. Она тут же отыскала меня взглядом, и шокированный Тео, вцепившийся в мои плечи мертвой хваткой, тут же перестал иметь какое-либо значение, потому что, надо сказать, Джессика ввела меня в самый настоящий ужас.

— Вот ты где, — внезапно спокойным голосом обратилась ко мне она. Ее глаза сверкали диким блеском, и с каждой секундой мне становилось страшнее. — Тео, будь добр, оставь нас.

— Х-хорошо, — заикаясь, отозвался Тео и отпустил мои плечи. — Жуткая, жуткая Джесс…

Он испарился буквально через пару секунд, бормоча это, и я сжалась под таким пристальным и пронизывающим взглядом лучшей подруги.

— Что случилось, Джесс? — сглотнув, спросила я.

Она медленно подошла ко мне… нет, скорее подкралась, боясь отпугнуть, словно хищник свою добычу, и крепко взяла за руку.

— Теперь не убежишь, — с проблеском злорадства в голосе констратировала Джесс.

— Да я не собиралась…

— Ты ответишь на все мои вопросы, — она сузила глаза, пытаясь быть устрашающей.

— Ладно, — пробормотала, по-прежнему удивленно пялясь на нее.

Хотя… на самом деле, я знала, в чем причина ее странного поведения. И у меня были все основания, чтобы вести себя так же, потому что по дороге сюда, когда я созвонилась с Джессикой, то узнала кое-что очень важное. И если бы не слабость во всем теле из-за сегодняшней ночи и сонливость, я бы выжала сознание Джессики, как лимон.

— Пошли-пошли, — быстро проговорила она, тащя меня в комнату для персонала.

— Иду-иду, — тихо ухмыльнулась я.

Мы зашли в помещение. Джессика усадила меня перед собой на стул и, уперев руки в бока, грозно склонилась, закрыв своим внушающим страх видом свет от люминисцентной лампы.

— Ну? — ее бровь взметнулась вверх.

— Что? — злая Джессика веселила меня, и я не могла сдержать себя от возможности немного поиздеваться над ней.

Я ужасна. Я знаю.

— Прямо сейчас мне хочется пересчитать тебе кости, Наоми, — милое лицо стало стремительно багроветь, и в моей голове зазвенел звоночек, предупреждающей об угрозе. Игры с Джессикой становятся опасными. — Какого черта?! Ты занималась сексом с Заком Роджерсом этой ночью!

— Тише, — я рефлекторно наклонилась вперед, приложив указательный палец к своим губам. — Не кричи так, Джесс.

— Да плевать я хотела на всех! Моя лучшая подруга вернулась к своему бывшему парню, который тот еще козел, — она сверлила меня обиженным взглядом.

Вместо того чтобы начать оправдываться и попытаться успокоить ее, я лишь улыбнулась. Воспоминания потрясающего секса с Заком унесли меня прочь от этого места.

— Какая прелесть, — на землю с небес меня вернул язвительный тон Джессики. — Она улыбается! Да еще и красная, как рак… Что стало с моей лучшей подругой? — она подалась вперед и стала трясти меня за плечи. — Наоми, черт подери, очнись и стань прежней!

— Хэ-эй, — рассмеявшись, я мягко убрала ее руки от себя. — Остынь. Прошу тебя.

— Не могу! — и говорить спокойно она, похоже, тоже не была способна. — Ты совершаешь ошибку. Нельзя возвращаться к своим бывшим, Наоми. Нельзя! Почему я должна говорить тебе о таких очевидных вещах, будто маленькому ребенку!

Я приложила ладонь к своему лицу. Воу. Мои щеки действительно были горячими.

— А ты не говори, — я подняла голову, ответив на испепеляющий взгляд Джессики робкостью и уверенностью в голосе. Она судорожно выдохнула и немного пошатнулась назад, не ожидав, что я буду так равнодушна. — Слушай, Джесс. Мы обе знали, что все ведет к этому. Я и Зак снова вместе, — мое сердце забилось быстрее от мысли об этом, и знакомое щекочущее чувство возродилось в животе. — И сейчас я верю ему. Я знаю, что он изменился.

— Но ты не должна была сдаваться ему так быстро! — кажется, она нашла новую причину для истерики.

Я свистяще вздохнула.

— Это не имеет значения, — улыбнулась шире.

— Ты чокнутая, — опустив плечи, сообщила Джесс.

— Возможно, — понятия не имею, почему, но я начала смеяться.

Боже-е. Может быть, я действительно сошла с ума?..

Не знаю.

Но какая разница, что именно делает меня счастливой? Разве недостаточно того, что мне хорошо, и это самое настоящее и сильное чувство? Я действительно счастлива. Здесь и сейчас, когда думаю о Заке и о том, что мне было невероятно хорошо с ним.

Да. Я противоречу самой себе, ведь еще совсем недавно и в мыслях не могла допустить того, что когда-нибудь вернусь к Заку (пусть даже глубоко в душе желала, чтобы нечто подобное произошло). Однако это случилось. И это не причиняет мне боли. Так почему я должна отказываться от этого? Почему должна сомневаться, когда могу просто насладиться выпавшей возможностью?

К черту все, что было в прошлом. Если я буду цепляться за него, то упущу свое настоящее. Ведь именно оно приведет меня к будущему. От того, что есть сейчас, зависит, буду ли я счастлива через несколько лет.

Мне бы хотелось, чтобы причиной моей радости был Зак. Через месяц. Год…

— Я не в восторге от этого, ты знаешь, — раздался раздумчивый и приглушенный голос Джессики над моей головой. — Но сейчас, глядя на тебя, я понимаю, что, вероятно ошибаюсь. Но даже если я права, и ошибку совершаешь все-таки ты, я не имею права упрекать тебя в твоем желании любить Зака, — она опустилась передо мной на колени и заглянула мне в глаза. — Каким бы сильным ни было мое желание уберечь тебя от слез, я знаю, что ты все равно сделаешь по-своему. И я хочу сказать, что, — она взяла меня за руки, — что бы ни произошло, я буду рядом с тобой.

— Еще бы, — я притянула ее к себе и крепко обняла. — Куда ты от меня денешься?

Джессика рассмеялась мне в плечо.

Я чертовски любила ее, и мне становилось невероятно жутко, когда я представила, что в моей жизни могло и не быть такого человека, как Джессика Мавор с ее огненными волосами, пылающими энтузиазмом глазами и таким же горячим необъятным сердцем.

— Ты целовалась с Джейсоном, — отстранившись, произнесла я.

Джесс слегка поджала губы, и ее щеки мгновенно окрасились в нежно-розовый оттенок.

— А ты переспала с Заком.

Я вздохнула.

— Окей. Ты победила.

— Мне нужны все подробности, — потребовала она.

— Ну уж нет. Давай сначала ты.

— Эмм, что тебе рассказать? — Джессика отвела смущенный взгляд в сторону и поднялась с колен.

— Все, — кивнула я.

— Ну-у, мы гуляли. И как-то получилось, что я поцеловала его…

— Ты? — воскликнула я.

— Ага, — Джесс все еще не смотрела на меня, и мне пришлось приподняться со стула, чтобы попытаться увидеть ее лицо.

— Ух-ты, — я была немного ошарашена. Почему-то была уверена, что Джейсон сделает это. — И… как? — мой словарный запас заметно сократился от бушующего вихря мыслей в голове.

— Что «как»? — глухо уточнила Джесс, отдалившись от меня к противоположной стене.

— Как это было?! — я закатила глаза от нетерпения. — Черт, Джесс, не тормози!

— Ну-у, он отстранился, — она начала отковыривать ногтем краску.

— Не может быть…. — мое сердце пропустило удар. Приложив ладонь ко рту, в ужасе уставилась на рыжий затылок подруги. — Он не мог отшить тебя!

В следующее мгновение возникло желание врезать себе. Не стоило мне говорить слово «отшить», так как после него Джессика замерла.

— Джейсон… не отшил меня, — когда она медленно развернулась, я увидела на ее губах ослепительную улыбку. — Он отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. А потом сам поцеловал. Наоми, — подруга мечтательно вздохнула, — это был самый шикарный поцелуй в моей жизни. Клянусь. Я думала, что никто не целуется круче Мэйсона. Но теперь он и рядом не стоит с Джейсоном. Я с трепетом представляю, какой Джейсон в постели… — застенчиво хихикнув, Джесс прикусила нижнюю губу.

Почти минуту я не могла сдвинуться с места.

— Так значит, вы… вместе? — спросила тихо, ошеломленно и радостно.

— Да, — она подпрыгнула на месте.

Я шумно выдохнула и схватилась за сердце.

— Ты чуть не убила меня, в курсе? Я так испугалась, Джесс…

— Все более чем хорошо, — танцующей походкой подруга подошла ко мне и потянула за руки вверх. — Сегодня у нас свидание, — напевала она и кружилась вместе со мной. — Я бы давным-давно смылась домой, чтобы начать готовиться к встрече с Джейсоном, но ждала тебя, чтобы узнать подробности твоей ночи с Заком.

Продолжив нелепо кружиться по комнате, я не сумела сдержать улыбки.

— Рассказывай уже! — дернув меня за мизинец, попросила Джесс.

— Это было волшебно…

***

— Ваше мороженое.

Я поставила креманку на столик перед молодой девушкой в очках, которая неотрывно смотрела в свой лептоп.

— Угу. Спасибо, — ее пальцы порхали по клавиатуре.

И, кому, спрашивается, я тут улыбаюсь, как дура?

Отойдя от столика на пару шагов, я устало вздохнула и опустила руку вдоль тела с пустым подносом. Как же достала эта работа. Мой взгляд упал на часы. Безпятнадцати девять. Направляясь к стойке, то и дело метала взгляды за свое плечо, на ту девушку в красной толстовке, и молилась про себя, чтобы она как можно скорее доела свое мороженое и ушла из кафе.

Я отвлеклась на звук открывающейся двери и вообще остановилась, когда узнала в вошедшей в «Голд» фигуре Зака.

Он пришел! Как и обещал.

Я улыбалась весь день, но только сейчас это было искренне.

Кинула поднос на стойку и помахала Заку, заметившему меня и так же обнажившего свои зубы в широкой улыбке.

— Привет, — поприветствовала первая, когда он оказался в полушаге от меня.

Каково было мое удивление, когда Зак без предупреждения притянул меня к себе и поцеловал. Первые три секунды я пыталась сопротивляться, ведь, все-таки, мы были здесь не одни. Но затем сама вцепилась в ворот его рубашки, теснее прижимая к себе.

— Я дико соскучился, — его руки покоились на моей талии.

Отстранившись, я еще раз чмокнула его в губы.

— И я скучала.

Это было так просто. Будто мы вместе уже не первый день… месяц, и встречать его вот так — с горячим поцелуем — обычное дело.

— Ты не потеряла ключи? — Зак подмигнул мне.

Я сложила губы в ухмылке.

— Они вот здесь, — я указала на нагрудный кармашек.

— Хмм, — его лицо стало довольным. — Ключи от моего дома у твоего сердца. Мне нравится, как это звучит.

Рассмеявшись, я уткнулась лбом в его грудь. Подбородок Зака оказался на макушке моей головы, и, обнявшись, мы стояли так несколько минут. Затем я услышала скрип стула и обернулась. Та девушка, почему-то с багровым лицом, в спешке схватила лептоп, кинула купюру на стол и поспешила покинуть кафе. Ее поведение показалось мне странным, но убаюкиващее сердцебиение Зака рядом с моим лицом перенесло меня в сегодняшнее утро, когда я, проснувшись, так же слушала его сердце. Как и тогда, сейчас я считала это самым совершенным звуком.

— Мы одни, — проинформировал Зак.

— Ага, — веки обрушились на глаза, я была не в состоянии бороться с их тяжестью. Этот день был утомителен, несмотря на прекрасное начало.

— И почему у меня такое чувство, будто сейчас появится твой злой босс и надерет нам задницы?

Ухмыльнувшись, я сильнее спрятала свое лицо.

— Макс ушел час назад. Так что наши задницы останутся в целости и сохранности. По крайней мере, сегодня.

— Что ж, это потрясающая новость, — Зак погладил меня по волосам и отклонился назад. — Устала? — спросил, увидев мои полусомкнутые глаза.

— Немного, — я невольно зевнула, чем вызвала у него ласковую улыбку.

— Тогда мне следует тебя взбодрить, — его ладони переместились на мои щеки. — Так что собирайся.

— Куда?

— Узнаешь. Я кое-что придумал.

— Ладно, — я расцепила руки за его спиной и взяла поднос. — Мне надо прибрать тут, — обвела взглядом зал, — и я буду свободна.

— Давай, помогу тебе.

Я сузила глаза.

— Серьезно?

— Абсолютно! — быстро и решительно ответил Зак.

— Учти, я не собираюсь отказываться от помощи.

— Я только на это и рассчитываю.

— Хорошо. Твоя взяла, — мое сердце сходило с ума в груди. — Ты можешь… протереть столы.

Я надеялась, что это поколеблет его уверенность, но он не сдал назад.

— Отлично. Давай тряпку.

Я покачала головой.

— Ты чего? — спросил Зак.

— Ты ли это? — вздохнув, едва слышно пробормотала себе под нос и встряхнула волосами. — Ничего. Сейчас все принесу. Жди.

— Окей.

Как только я отвернулась от него, то получила шлепок по пятой точке.

— Эй! — пискнула, метнув шокированный взгляд через плечо.

Зак с брутальной усмешкой скрестил руки на груди и подмигнул мне.

— Просто захотелось это сделать.

Кровь прилила к лицу, и я стала задыхаться от волнения.

— Это…

— Да перестань, — соблазнительно подмигнув мне, Зак уселся за стойку. — Чего ты стесняешься? Этой ночью я и не такое делал с твоей очаровательной попой…

— Прекрати, — закрыв лицо ладонями, я поспешила удалиться, пока меня окончательно не вогнали в краску.

Вслед я услышала его искристый, громкий смех.

Куда веселее готовить кафе к закрытию вместе с Заком. Конечно, на уборке было почти невозможно сосредоточиться, потому что он постоянно касался меня, целовал, и я могла думать лишь о его губах на моей шее, и руках, скользящих по бедрам. Поэтому мы вышли из «Голд» в одиннадцатом часу.

Когда я открывала дверцу внедорожника, мой телефон завибрировал в кармане.

Мама.

Я застыла со смартфоном в руке.

Мы созванивались днем, и мама говорила со мной ровным, даже спокойным голосом. Спросила лишь, почему я не предупредила ее, что не буду ночевать дома. И тогда я поняла, что она подумала, будто я ночевала у Джесс.

Лучше ей не знать, что это не так. Ее хватит удар, когда мама узнает, что я начала встречаться с Заком… Не то, что бы я так сильно переживала за ее психику. Но я сама не подготовлена морально к тому, чтобы поговорить с ней о Заке. Это обязательно случится… когда-нибудь, но не сейчас.

Через пару секунд мама сбросила вызов, и я медленно заползла в машину. Убрала телефон обратно в карман и ответила на беспокойно-вопросительный взгляд Зака.

— Все в порядке?

— Да-а… Просто задумалась.

— Пристегнись, — сказал он, заводя мотор.

— Так что ты придумал на этот вечер? Или это секрет? — я потянулась за ремнем. Воспользовавшись несколькими секундами, пока Зак не видел мое лицо, зажмурилась и стала убеждать себя, что сейчас не время думать о маме и прочей ерунде. Оставлю эти мысли на потом, когда рядом никого не будет, и я смогу спокойно разобраться с тараканами в своей голове.

— Мы едем смотреть кино, — с улыбкой объявил Зак.

— Ух-ты! Какое? — я буквально запрыгала на сидении. Давно не была в кинотеатре.

— Половина двенадцатого начнется сеанс на романтическую комедию. Забыл название. И еще в двадцать три сорок пять будут какой-то фильм про зомби. Тоже не помню, как называется. Что из этого?

— Зомби.

— Честно говоря, не сомневался, что ты выберешь ужастик.

Я ухмыльнулась.

— Вряд ли романтическая киношка поможет мне расслабиться. А вот жаждущие мозги мертвецы и бессмысленная резня — вполне.

— Я того же мнения, — с радостью поддержал Зак.

Я не думала, что местом просмотра фильма будет почти не пользующийся популярностью в Индианаполисе кинотеатр «Драйв-ин^24». Когда мы заехали на парковочную площадку, то кроме внедорожника Зака я увидела еще три автомобиля, раскиданных по довольно-таки большой территории.

— Где остановимся? — поинтересовался Зак. — Ближе к экрану, или дальше?

— Давай не будем подъезжать близко.

— Так точно.

Мы скромно припарковались в восточной части парковочной площадки.

Когда перед нами включился огромный экран, и появилась заставка фильма, Зак потянулся к задним сидениям.

— Будешь? — предложил, держа в руке две упаковки «Cheetos».

— Спасибо, — взяла со вкусом сыра и открыла ее.

Все начиналось довольно мило. Группа выживших. Океан мертвецов. Мозги, мозги, мозги, кровь, слезы, дешевые экшн-сцены, пустые диалоги, снова мозги. Но было довольно-таки забавно наблюдать за глупостью главной героини. Конечно же, я не сумела сдержаться от комментариев, так как такие фильмы всегда раскрывают во мне нешуточное возмущение. Большую часть фильма я называла Мэри Стоун (так зовут блондинку, которой отведена главная роль в зомби-ужастике) безмозглой стонотой. Во-первых, она почти никого не замочила. Во-вторых, из-за нее погиб парень, который симпатизировал мне, как персонаж. Естественно, он был влюблен в нее и отдал жизнь, защищая ее мозги. В-третьих, она постоянно истерила.

И вот сейчас Мэри и еще одна девушка добрались, наконец, до порта в Сан-Антонио, где должны были встретиться с другой группой людей на корабле и уплыть на остров, где нет зомби.

Зак издал громкий зевок и закинул руку на спинку моего кресла.

— Ты умрешь когда-нибудь уже? — пробурчала я, сверля экран сердитым взглядом.

Услышав смешок со стороны, немного расслабилась. Зак смеялся над моими комментариями весь фильм.

— Не стоит так серьезно относиться к фильму, — посоветовал он, все еще глядя на меня.

— Я очень впечатлительна.

— Заметил.

Несколько минут спустя Мэри вопила, когда парочка зомби добрались до ее попутчицы. А Мэри пятилась назад, прижав руки ко рту, и рыдала.

— Самое время свалить, милочка, — проворчала, качая головой.

Так хотелось закричать, громко и протяжно, чтобы эта тугодумка услышала меня.

— Знаешь, в чем плюс кинотеатра на открытом воздухе? — тихо спросил Зак.

— В чем? — я задрожала, когда он просунул ладонь между моих ног.

— Никто не видит нас, — его вкрадчивый шепот раздался рядом с моим ухом, и я вцепилась пальцами в обивку сидения, когда мягкие губы коснулись мочки. — Никто не слышит. Эта машина — наш маленький, укромный уголок, где не существует никого, кроме тебя и меня. Это место, где мы можем заниматься неприличными вещами и при этом смотреть кино.

Зак нежно целовал мою шею, и я поймала себя на мысли, что мне стало глубоко плевать на фильм и тупицу Мэри Стоун.

— Неприличными вещами, говоришь? — переспросила на громком выдохе.

— Угм, — согласно промычал Зак, зарывшись лицом в моих волосах.

Я немного отклонилась, чтобы посмотреть ему в блестящие глаза. На губах играла дразнящая улыбка. Он облокотился о спинку кресла и играл с моим локоном.

— Ну, так как? Не против скрасить просмотр фильма и заняться чем-нибудь непристойным? — уточнил, сделав свой голос сексуальным и дерзким.

С радостью.

ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ ГЛАВА

Я села к нему на колени и тут же впилась в его губы. Плавные движения рук Зака по моему телу сводили с ума. Испуская томные, крошечные вздохи, когда была возможность отстраниться, дабы не умереть от нехватки кислорода, я запуталась пальцами в густой шевелюре цвета спелой пшеницы. Сладкий вкус его языка побуждал в недосягаемой зоне моего естества чувство, похожее на взрыв сразу тысячи атомных бомб.

Теснее прижавшись к Заку, я легонько укусила его за нижнюю губу. Он издал странный, но невероятно возбуждающий гортанный рык и прижал меня к себе еще крепче. Между нами не осталось ни единой прослойки воздуха, и единственным источником моей способности к жизнедеятельности являлся Зак Роджерс.

Он целовал меня неистово и быстро, и мне почему-то показалось, будто он жалел, что его губы не могут быть в нескольких местах одновременно. Прохладная влага, оставленная его языком на моей шее, стремительно возносила к самым звездам. Зак пробрался под мой топ и засунул два пальца под застежку бюстгальтера, но не расстегнул, дразня меня. Конечно, заняться сексом здесь и сейчас не входило в мои планы, ведь, все-таки, мы в общественном месте, хотя я была готова поклясться, что до нас никому не было дела. Но я была не прочь проверить на прочность наше с Заком терпение и посмотреть, насколько далеко может зайти наша «игра».

Его обжигающие прикосновения не оставляли места для мыслей, и все, что я ощущала, было непреодолимым, необузданным желанием целовать Зака в ответ с таким же напором. Вспыхнуло глупое рвение не уступать ему. Ни в чем. Ни в ласках, ни в скорости, с которой он исследовал мое тело под одеждой.

Было тесно. Моя поясница упиралась в руль, и возникало ощущение дискомфорта, но я покорно терпела. Когда я двигалась, то постоянно задевала локтями стекла. А еще билась макушкой головы о крышу тачки.

Было жарко. Пальцы Зака, скользящие по моей спине, оставляли после себя лихорадочный жар, который с невероятной молниеносностью разносился по всему телу, будто чума, подчиняя своей убийственной мощи и уничтожая его, воспламеняя и сжигая дотла.

— Хочу… тебя, — хрипло произнес Зак, двигая бедрами навстречу мне. Я инстинктивно подалась ему навстречу.

Слабый голосок в моей голове неразборчиво шептал, что нужно остановиться. Так было бы правильно и разумно. Все-таки, нас действительно могли поймать за непристойным делом. Но наши сущности, так крепко прижатые друг другу, наши опухшие губы, требующие еще страстных поцелуев, просили большего.

Я закусила нижнюю губу, разглядывая вблизи затуманенное лицо Зака.

— Нас увидят, — мой голос сильно охрип.

— Да плевать.

Я безрассудно улыбнулась его словам и, сошедшая с ума от предвкушения секса, намертво приклеилась к Заку, обвив руками шею.

Действительно, плевать на все.

Почти одиннадцать месяцев разлуки, мое тело не было лишено секса, но оно скучало по одному единственному парню, чьи голубые глаза были прозрачнее горного хрусталя. Оно изнывало и желало чувствовать на себе лишь его руки, его губы…

— Я такой голодный, — говорил он, целуя через топ мою грудь. — Голодный по твоему телу. Проклятье…

Сорвавшийся с его уст рык пропустил сквозь меня мощный заряд тока. Надежно взяв меня, Зак приподнялся со своего места и стал ползти назад, но вместе со мной это оказалось не очень удобно. Поэтому путь до задних сидений все же был раздельным. Но как только мы оказались там, то нас больше ничто не могло остановить. Будь то начало третьей мировой войны, или инопланетное вторжение в комплекте с концом света.

Наши руки продолжали жить своей жизнью. Никто из нас не собирался лишать их свободы действий. Оседлав Зака, я придавила его к спинке сидений, и мой язык сплелся в жадном, неистовом танце с его.

Нарастающая и твердеющая плоть подо мной сводила с ума.

Отстранившись, я впилась в Зака внимательным взглядом. Он смотрел на меня с окутанной в дикость нежностью и сильнее прижал к себе. В его глазах сверкали искры, и я прекрасно понимала, как он желал меня, потому что я хотела этого не меньше.

Мы забыли о том, зачем приехали сюда.

Положив руки на плечи Зака, я повернула себя вместе с ним так, что толкнула его на сидения. Он, не сопротивляясь, оказался в лежачем положении, прижавшись затылком к окну. Его внимательный и возбужденный взгляд пристально наблюдал за моими действиями. С легкой улыбкой на губах я расстегивала пуговицы на его рубашке и одновременно ерзала, шевелила бедрами, пробуждая тем самым слабые, хриплые стоны.

Распахнув рубашку, я с гордостью провела ладонью по шикарному прессу Зака, ведь он принадлежал мне. Наклонившись, поймала его губы и подарила сладкий поцелуй. Опалив его щеку своим дыханием, продолжила ласково водить когтями по гладкой, теплой коже.

Зак вытянул руки и неторопливо снял с моих плеч лямки топа, взором наблюдая их скольжение. Уже мгновение спустя я ощутила, с какой щекочущей быстротой он проник под мой бюстгальтер и сжал в ладонях груди.

Сладостно застонав, я запрокинула голову.

Все так же покачивалась на нем, заполняя душный салон автомобиля неразборчивым частым дыханием и слившимся в унисон бешеным биением двух сердец.

Одежда, что была на нас, стала реальным поводом для того, чтобы сию секунду ее устранить, ведь сладостное до этого напряжение между ног превратилось в чертовски болезненное. Меня будто погрузили в кипяток.

— Зак, прошу тебя, — умоляюще прощебетала я, кладя поверх ладоней Зака, покоившихся на моей груди, свои руки.

— Не стоит просить меня, малыш, — раздалось в ответ низкое, беглое бормотание.

Я не успела опомниться, как его пальцы проникли в мои шорты и трусики. Они слишком быстро достигли дьявольски пульсирующей точки, и когда дотронулись до нее, я вскрикнула.

— Зак, — всхлипнула негромко.

Медленными, круговыми движениями он приближал меня к экстазу, и вскоре напряжение, скопившееся в моем теле, сконцентрировалось на том крохотном местечке, где сейчас орудовали его пальцы. И муки от ожидания были столь сильными, что мне пришлось скрипеть зубами.

— Я… так больше не могу, — выдавила из себя эти слова заплетающимся языком и обмякла в руках Зака.

Найдя в себе силы, подняла голову и заглянула ему в глаза. Черные зрачки яростно содрогнались точно в такт его сердцу.

— Не расслабляйся.       Мы только начали, — заявил он.

Помассировав вход, вошел внутрь указательным пальцем. Я выгнула спину, натянувшись, как струна.

— Чертовски влажная, — довольно промурлыкал Зак. — Отлично. Мать твою, Наоми… я тоже на пределе.

— Угу, — только и ответила я.

Вытащив руку из моих шорт, Зак принялся расстегивать ремень своих брюк. Я поспешила ему на помощь, и вместе мы избавились от такой доставучей и докучающей ерунды, как эта кожаная штуковина. Будто обезумевшая кошка, расстегнула молнию на брюках и оттянула ткань боксеров вниз, высвободив невероятно твердое достоинство Зака на волю. На его лице промелькнуло облегчение.

— Подожди, — он сунул ладонь в задний карман и достал упаковку презерватива.

Оперативно.

Подготовился, значит.

Улыбнувшись своей мысли, я заметила на себе вопросительный взор.

— Бойскаут должен быть готов ко всему и всегда, — спокойно оповестил он, вызвав у меня смешок.

Эту прекрасную секунду блаженства, когда Зак надел презерватив, и я нависла над ним, собираясь опуститься, прервал стук в окно.

Мы замерли.

Округлив глаза от вспыхнувшего страха и паники, я крепко прижалась к Заку, чтобы скрыть свое обнаженное тело от посторонних глаз.

***

Я до сих пор не могла прекратить смеяться.

— Как же это нелепо, — выдавила сквозь слезы и хохот, накрывая горящие щеки вспотевшими ладонями.

Зак смеялся громче меня.

Нас застукали на самом интересном моменте. Если бы не шок, который парализовал нас, наши тела и мысли, мы бы пришли в ярость, ведь… такой облом произошел. Но виднеющийся мужской силуэт за окном автомобиля вогнал в необъятные просторы изумления и смущения. Я была как никогда благодарна, что стекла внедорожника были тонированными, иначе…. черт. Иначе все было бы куда сложнее. Я бы никогда не смогла смыть с себя грязь позора.

— Мы еще легко отделались, — давясь смешками, сказал Зак.

— И то верно, — смахивая капельки с лица, кивнула я.

Невольно погрузившись в воспоминания минувшего часа, хотелось и вовсе прорыть себе туннель до самого ядра Земли и скрыться там навеки. Ведь то, что нас вышвырнули с просмотра фильма… нет, не совсем так.

Мы сбежали.

Так и оставшийся неизвестным, мужчина стучал по окнам автомобиля Зака, в то время как я и он натягивали на себя вещи, хохоча, как сумасшедшие и пытаясь расплести наши конечности. Едва выбравшись из-под меня, Зак подполз к рулю и завел машину, которая от наших движений шаталась из стороны в сторону.

Мы даже не выяснили, что хотел тот человек. Возможно, он не знал, чем мы занимались, и просто хотел что-то сказать, спросить. Но страх стать разоблаченными подтолкнул нас к немедленным попыткам избежать наказания за занятие непристойным делом в общественном месте любым способом.

Лицо болело, ведь я смеялась всю дорогу от «Драйв-ин» до моего дома, к которому мы подъезжали.

— Уверена, что не хочешь остаться у меня? — неожиданно тихим голосом спросил Зак.

Улыбка тут же соскочила с моих губ.

Я хотела остаться с ним. Сегодня, завтра, и послезавтра… всегда. Но мама не имела представления, что прошедшей ночью я была не у Джессики. И, в конце концов, мне нужно переодеться, да и вообще…

— Да, — запоздало откликнулась я.

— Но ты же знаешь, что всегда можешь прийти ко мне, так?

Я взволнованно покосилась на него. Зак сохранял невозмутимый вид.

— Да, — ответила вновь.

— Хорошо. Просто хотел убедиться.

Странный трепет заставил мое сердце биться быстрее.

Зак понимал меня, и это было удивительно. Я имею в виду, что он не знал подробностей моих отношений с родителями, но каким-то образом чувствовал, что возвращение домой для меня подобно пытке. Неужели это читалось на моем лице? Или Зак просто очень проницательный?

Я не знала.

Но мне становилось невероятно тепло от мысли, что есть человек помимо Джесс, к кому я смогу обратиться за помощью, когда станет тяжело. К тому, кто поддержит меня. Кому я смогу доверить свои проблемы и разделить их.

И все же, так необычно.

Мы с Заком снова вместе.

Вместе…

Вместе…

Я раз за разом прокручивала в голове это слово, изучая его и пробуя на вкус. Искала изъяны и подчеркивала плюсы.

— Что? — застенчиво поинтересовался Зак.

Только сейчас поняла, что до сих пор смотрю на него.

— Да так, — улыбнулась робко. — Ничего.

Мы вместе, и нам хорошо. Я счастлива. Но что-то тревожило душу. Что-то недосягаемое и горькое. Будет наивно полагать, что наши возобновившиеся отношения не потерпят испытаний. В мире столько вещей, об которых можно с легкостью разбить свои мечты и желания. Нам придется быть вдвойне бдительнее, чтобы уберечься от боли и разочарований.

Насколько же нас хватит на этот раз?

— Ты выглядишь грустной, — нахмурился Зак. — Что-то не так?

Я несильно потрясла головой.

— Все в порядке. Просто задумалась.

— Улыбнись — так ты просто неотразима.

Оох.

Я вжалась в кресло и потупила растерянный взор.

Искристый смех Зака подействовал на меня успокаивающе, но сердце глухо и сумасшедше колотилось в груди, собираясь проделать себе путь наружу.

Остановив внедорожник рядом с моим домом, Зак заглушил мотор и повернулся ко мне лицом.

— Увидимся завтра?

— Конечно, — я приложила максимум усилий к тому, чтобы моя улыбка получилась искренней.

Он протянул ко мне руку и дотронулся кончиками пальцев до щеки. Судорожно вобрав в себя воздух, я блаженно закрыла глаза, наслаждаясь прохладой его кожи.

— Будешь работать так же — во вторую смену?

Я согласно промычала в ответ и услышала легкую усмешку.

— Тогда я зайду за тобой вечером, и мы сходим куда-нибудь, — пообещал в полголоса.

Распахнув глаза, я потянулась к Заку, чтобы поцеловать его, и он двинулся мне навстречу, но наши губы так и не встретились друг с другом, потому что, черт подери, мы были прикованы к своим местам ремнями безопасности. Рассмеявшись, Зак избавил себя от ленты и помог мне.

— Наоми, — прошептал он, прислонившись лбом к моему лбу. — Не хочу, чтобы ты уходила от меня.

Мое сердце сжалось от сожаления.

— И я…

Скулы Зака напряглись, когда он резко втянул в себя воздух. Осторожно надавив на подбородок, он кратко поцеловал меня в губы и отстранился.

— Я совсем забыл сказать… Я ведь нашел карбюратор для «Плимута» твоего дедушки, — мрак во взгляде потеснила улыбка, расцветшая на лице. — Можем отправиться в Уорсо на этих выходных.

— Дедуля сойдет с ума от счастья, — оживленно согласилась я.

— Всегда рад помочь.

— Спасибо.

— Рано благодарить. Может быть, деталь не подойдет, хотя должна…

— За все, — перебила. — Спасибо за все.

Зак приоткрыл губы, в аквамариновых глазах застыл немой вопрос. Мои слова явно удивили его, однако он быстро совладал с растерянностью и послал мне уверенный, спокойный взгляд.

— Я только начал искупать свою вину, — понизив голос почти до шепота, проговорил Зак, наклонившись ко мне так близко, что я могла чувствовать мятное дыхание на своих губах.

— Как же мне искупить свою? — я закрыла глаза.

— Ты ни в чем не виновата передо мной, — с болью ответил Зак.

— Джеймс… Моя мама… — горло сковало мерзкое ощущение тошноты, вызванное воспоминанием о подлом поступке моего самого близкого человека.

— Вот именно, — поспешил утешить он, вложив мое лицо в свои ладони, которые теперь были теплыми. — Не приписывай себя к тому, что она сделала.

— Да, конечно, — опустив подбородок, пробормотала в ответ. — Только все равно становится гадко, когда думаю об этом.

— Это в прошлом. Не цепляйся за него. Уверен, Линдси тоже страдала. Но если сейчас она счастлива…

Я оборвала его смешком, который непроизвольно сорвался с моих губ.

— Извини, — покачала головой и услышала тяжелый вздох.

— Давай не будем говорить об этом, — предложил Зак, притягивая меня к себе и бережно обнимая. — Мне чертовски хреново, когда я вижу тебя грустной.

— Договорились, — улыбнулась ему в шею.

— Вот и умница. Выше нос, малыш, — отклонившись назад, он подмигнул мне.

Я бросила тоскливый взгляд на свой блеклый дом и потянулась к дверце, чтобы открыть ее.

— Ну… пока? — повернулась к Заку.

— Пока, — он прильнул ко мне, нежно поцеловав, и отстранился через несколько секунд. — Как мне дождить до завтрашнего дня? — произнес, накрыв мой лоб своими губами. С горьким и шумным выдохом, отодвинулся и выпустил меня. — Все. Иди. Иначе я снова тебя поцелую, но больше не отпущу.

Хихикнув, я выскользнула из машины.

Через силу направляясь к дому, приказала себе не оборачиваться, чтобы не поддаться соблазну и не залезть в проклятый внедорожник обратно. Сцепив пальцы, не прекращала двигаться, но с каждым шагом невольно замедлялась.

— Постой, — услышав за спиной обжигающий, хриплый тембр, застыла в мгновение ока.

Рука на моей талии.

Широко распахнутые голубые глаза, устремленные прямо в душу.

Завораживающие пухлые губы, произносящие слова, которых я не могу услышать, потому что ослеплена мыслью вцепиться в парня, находящегося напротив…

— Еще один, — Зак прижал меня к себе, — поцелуй.

Его уста со всем жаром обрушились на мой рот. Импульсивно и страстно наши языки изучали друг друга, будто впервые. Стоны тонули в томном, сбивчивом дыхании. Чуть покусывая меня, Зак теснее притянул к себе. Мое разгоряченное тело покрылось мурашками.

Из легких ушел последний воздух, и, похоже, не у одной меня.

Восстанавливая дыхание, мы смотрели друг на друга животным взглядом.

— Тебе пора, — промямлил Зак, облизывая губы.

— Пора… — вторила едва слышно.

Увидев восторженный блеск в небесных глазах, я вновь потянулась к его лицу.

Меня несколько изумило, с каким желанием Зак поцеловал меня. Но я не осталась в долгу. Мои руки сами собой тянулись вниз, плавно скользя по изгибу плеч, спины, и остановились на упругих ягодицах.

Зак судорожно выдохнул мне в рот. Я мягко сжала его попу, и он рассмеялся.

— Щекотно, — сказал, целуя меня в уголок рта.

— Кажется, я должна была уйти пять минут назад.

— Иди. Я не держу тебя.

— Правда?

— Совсем не держу.

— Ну, я пошла.

Провела кончиком языка по его верхней губе.

— Иди, — прошептал он, медленно выдыхая.

— Все. Я ухожу.

— Иди, — сказал вновь, но теперь его голос звучал расслабленно.

Убрав руки с его задницы, я сделала шаг назад.

— До завтра, Зак.

— До завтра, Наоми.

Дотронувшись пальцами до яростно пульсирующих губ, я мечтательно улыбнулась и, чувствуя невероятную легкость во всем теле, поспешила к дому.

Я стояла у дверей до тех пор, пока Зак не уехал. Даже когда осталась одна, и провожать взглядом было больше некого, мне не хотелось заходить внутрь. Такое чувство, будто я не была дома целую вечность…

Ладно.

Решительно расправив плечи, я открыла дверь ключом и прокралась в прихожую. Замерла, вслушиваясь в гробовое молчание. Неужели, никого нет?

Что ж, так даже лучше.

Наматывая на палец короткий темный локон, я побрела к лестнице.

— Привет.

Мир будто перевернулся, когда до меня донесся столь холодный и родной голос. Испуганно вцепившись в перила, я уставилась в сторону гостиной, откуда ко мне обратилась мама. В сгущающемся сумраке и пронзающей насквозь тишине, она стояла у окна под лунным светом, смиренно сложив руки под грудью, и неподвижно смотрела перед собой в одну точку.

— Привет, — внезапно мой голос осип. То ли от волнения, то ли от нехорошего предчувствия.

Очень медленно повернувшись в мою сторону, мама послала испепеляющий взгляд, в котором говорилось о многом, и в то же время я не могла понять причину, по которой она была такой… ледяной и отстраненной.

— Ты встречаешься с Заком Роджерсом? — в лоб спросила мама.

От такой прямоты в коленях зародилась дрожь, и я крепче схватилась за перила, чтобы не упасть.

Она видела нас.

Ну конечно. Еще бы не увидеть… Если мама стояла у окна, а мы целовались прямо перед домом и даже не пытались прятаться.

Не то, что бы я пришла в ужас оттого, что теперь ей все известно. Просто я планировала поговорить об этом чуть позже. Может быть, больше, чем через «чуть».

Стараясь не терять самообладание, по крайней мере, внешне, я уверенно вскинула подбородок.

— Да, — ответила так же прямо.

Лишь на короткое, неуловимое мгновение мама растерялась, и ее, казалось бы, нерушимая твердость дала трещину, и я почувствовала себя сильнее. Я поверила, что у меня есть шанс разрулить эту тему без скандалов. Однако почти тут же ее карие глаза вернули себе стальной блеск, и с плотно сжатых губ слетело протяжное: «Хмм».

— Когда я спрашивала тебя в прошлый раз, общаешься ли ты с ним, ты солгала мне, верно? — уточнила так же равнодушно, но я была уверена, что это лишь напускное. Внутри она закипала, и очень скоро мы обе станем жертвой извержения ее недовольства.

— Да, — я не собиралась лгать ей сейчас, так как в этом не было причины.

— Ясно, — протянула она.

Дом вновь погрузился в тишину.

— Ты не должна встречаться с ним.

Ее слова выбили почву из-под моих ног. Хотя я ожидала, что она скажет нечто подобное. Поэтому была готова.

— Почему? — спросила безразлично.

Мама опустила руки вдоль тела и быстрым шагом пересекла расстояние между нами. Выйдя из мрака, в который была погружена гостиная, она остановилась рядом и устремила на меня превращающий внутренности в лед взор.

— Тебе действительно нужно отвечать на этот вопрос? — воскликнула она, вскинув руками. — Он сын Джеймса.

— И что? — я пожала плечами.

Спокойствие с моей стороны приводило ее в ярость.

— Действительно не понимаешь?!

Закатив глаза, я устало потерла переносицу.

— То, что ты боишься семью Зака, следствие ТВОЕЙ ошибки. Не моей. Не я бросила Джеймса. Не я разбила ему сердце. Не я вернулась к человеку, который сейчас рушит НАШУ семью.

Мама пошатнулась назад, будто я ударила ее. Уставившись на меня рассеянными и опечаленными глазами, она открыла рот, собираясь ответить мне, но проглотила слова вместе с воздухом.

— Наоми…

Она не знала, что сказать.

Я протяжно вздохнула.

— Ты сама себя накручиваешь. Ну и что, что я и Зак ладим? Ведь это я общаюсь с ним. Не ты. И я не прекращу общаться лишь потому, что ты совершила самую огромную ошибку в своей жизни. Только мне решать, кого подпускать к себе, а кого нет.

— Ошибку… — ее прошибла крупная дрожь.

Приложив руку ко рту, она прерывисто всхлипнула и согнулась пополам, горько зарыдав.

Моему удивлению не было предела.

— Что с тобой? — спросила недоуменно.

Скованность в теле, вызванная приливом шока, не позволяла мне двигаться к маме с той быстротой, с которой хотелось бы. Оказавшись рядом, я положила одну руку ей на плечо и открыла рот в беззвучном возгласе. Ее трясло так, что вместе с ней дрожала и я.

— Эй, — нахмурившись, я попыталась заглянуть ей в лицо. Но она закрылась от меня руками, продолжая плакать.

— Ошибка, — вновь промолвила она.

И повторила вновь.

Снова и снова это слово сливалось с ее оборванными всхлипами, вгоняющими меня в не просветную тьму непонимания. Неужели на нее так подействовали мои слова?

Черт. Я же… я же не хотела ее обидеть.

— Прости, — попыталась извиниться, но мама заливалась слезами так громко, что, возможно, не слышала меня. — Что случилось? Мам?

Может быть, она опять поссорилась с отцом?

Но все мои догадки и вопросы разлетелись в прах, когда мама резко упала на пол, скрючившись так, словно ей было дико больно. А потом закричала.

— Мама! — воскликнула, оказавшись перед ее лицом.

По ее щекам струились слезы, но она продолжала упорно отворачиваться от меня.

— Все… хорошо, — выдавила сквозь зубы.

Да ни черта!

Покрепче взяв ее за плечи, я попыталась поднять ее, но от этого стало только хуже. Свернувшись калачиком, она беспомощно уткнулась мне в живот. Глотая панику и чувствуя теплую влагу на своем лице, я оторопело прижимала ее к себе и пыталась понять, что творится. Почему ей стало больно?

— Я… я… я вызову скорую, — промямлила, оглядываясь по сторонам.

Но что я пыталась найти?

Телефон находился в кармане моих шорт. Я должна достать его и набрать три цифры. Девять-один-один… Так какого дьявола не в силах пошевелиться?!

— Держись, мам, — неуверенно погладив ее по голове дрожащей рукой, я долго всматривалась в цифры на экране смартфона.

«Соберись!» скомандовала себе.

— Больно, — плакала мама.

Мои чувства и мысли спутались между собой и обрели форму невидимой, без пространственной сферы, поглощающей все и уничтожающей в себе, как черная дыра.

Наконец, набрав номер службы спасения, я прижала к уху телефон и стала вслушиваться в длинные, гипнотизирующие гудки.

— Служба спасения. Здравствуйте, — ответил женский голос.

Я встрепенулась.

— Моей… моей маме нужна помощь!

— Продиктуйте свой адрес.

ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ ГЛАВА

Ожидание представляет собой тяжелую степень мучений.

Просторные стены больничного коридора уже давно сузились до крохотных размеров и заключили меня в безвыходную ловушку.

Я не знала, куда деть свои глаза.

Я не знала, куда положить свои руки.

Медленный ход времени, ускоренное сердцебиение, мелькающие посетители и их голоса, сливающийся в один неясный поток оглушительного гула.

Сколько я нахожусь здесь, окруженная отвратительным запахом лекарств? Кажется, будто прошла целая жизнь с момента, когда я ворвалась в холл больницы, плетясь за медицинской кушеткой, на которой везли маму. Сквозь застрявший в горле колючий комок нервозности и страха я хрипло спрашивала о том, что случилось, и почему маме вдруг стало плохо. Но на все мои невнятные вопросы звучало терпкое молчание, разбавляемое голосом доктора, диктующего темнокожей медсестре, пристроившейся по другу сторону кушетки, указания относительно дальнейшей госпитализации.

Я бежала за ними до конца бесконечного коридора. До тех пор, пока высокий мужчина с хмурым взглядом и твердым голосом не попросил меня остаться здесь до тех пор, пока они заботятся о моей маме.

Я стояла и смотрела, как доктор удаляется от меня, чтобы уберечь самого дорогого мне человека, ведь я не могла сделать этого. Я была бессильна, потому что не знала, что происходит. Я была потеряна, и все напоминало один длинный, кошмарный сон, из которого хотелось незамедлительно вынырнуть, но что-то могущественное упорно тянула меня обратно ко дну, и тьма сгущалась над головой, подобно грозовым тучам, намереваясь поглотить меня с целиком и навсегда оставить в объятиях паники и ожидания.

Я не могла спокойно дышать.

Изнуряющая тревога высасывала из меня последние жизненные силы. Я с трудом сохраняла свои глаза открытыми. Мне нельзя спать. Прождать в болезненно-белом коридоре ожидания столько времени, чтобы, в конце концов, поддаться сну? Ну уж нет. Я чувствовала, что скоро объявится доктор и скажет, что с моей мамой.

Но какая-то часть меня страшилась этого. Вдруг, с ней что-то серьезное? Вдруг, она больна? Как… как мама Зака?

Я не переживу этого.

Громко выдохнув, оттолкнулась затылком от стены и подалась вперед, перенеся вес тела на локти, которыми уперлась в колени. Закрыла лицо ладонями.

Только бы ничего смертельного.

Это все, что я могла сейчас желать. Чтобы мама жила. Чтобы ее здоровью ничего не угрожало. Ведь если я потеряю ее, то… что мне делать? С моими будущим и моими чувствами? Сейчас, трясясь за ее безопасность, я поняла, насколько мелочна обида, что сжигала мое сердце.

Нет ничего болезненнее страха потерять тех, кого мы любим, кем дорожим до беспамятства. И совершенно неважно, что сделали те люди, сколько ошибок совершили. Главное, чтобы они не исчезали. Чтобы и дальше продолжали оступаться по жизни, винить себя, а потом с грустью смеяться, оглядываясь в прошлое. Они должны жить, и это все, что нужно знать, во что верить каждой клеточкой своего естества.

И сейчас, сжимая кулаки до жгучей боли, я верила, что с мамой все обойдется. Я верила, что ее резкое ухудшение самочувствие лишь последствие нервов и эмоционального стресса, ведь нужно быть слепой и глухой, чтобы не услышать и не заметить, как натянуты ее отношения с моим отцом.

От одной лишь мысли об этом… человеке меня выворачивало наизнанку от безудержного потока отвращения, родившегося взрывом в желудке и стремительно ползущего вверх. Оно приблизилось к горлу и резко сковало его металлическим обручем, не позволяя сделать полноценный вдох и вместе с выдохом отпустить напряжение, из которого буквально состояло мое тело.

— Просто дождись, — опустив голову, сказала я себе.

Но воплотить спокойствие в реальность и укутать себя в него, словно в теплое пуховое одеяло, гораздо сложнее.

Мне просто чертовски не хватало терпения.

Поддержка Джессики была бы сейчас как раз кстати. Но я не могла вызволить ее ночью и попросить приехать ко мне. Я не могла выпустить на волю это проявление эгоизма, поэтому похоронила желание оказаться в дарующих умиротворение объятиях лучшей подруги глубоко в своей душе, которую тяжелыми волнами окутывало мрачное ощущение чего-то плохого.

Еще мне категорически запрещено накручивать себя, так как это вдобавок к бушующему беспокойству разжигало внутри меня яростное пламя нехороших эмоций, выходящих за рамки и сулящих возникновение неприятностей, если я немедленно не возьму себя в руки.

Все будет хорошо.

С мамой.

Со мной.

С нами.

Отца это не касалось.

Его вообще будто не существовало, что, не буду скрывать, утешало меня, ведь его лицо, его голос — голос предателя — преследовали меня в дебрях моего сознания, куда сквозь цветущие, обволакивающие мысли не просачивался свет.

Но пришлось вспомнить о том, что наша семья состоит не только из меня и мамы. Еще присутствует Он. Лицемер, играющий роль образумившегося семьянина. Человек, в которого поверила мама. Человек, к которому мое доверие навсегда останется лишь горьким дуновением воспоминаний давнего прошлого.

Пришлось вспомнить, что мама будет опечалена, если не увидит его здесь, рядом со мной, когда ей станет лучше, когда нам будет дозволено увидеть ее. Она любила его, и это было тяжело признавать. Но факт остается фактом. Я, как не самая хорошая, но заботливая дочь, должна учесть это и сделать то, на что бы никогда не решилась, не будь придавлена сложившимися обстоятельствами.

Я судорожно сглотнула и под бешеные удары сердца, отскакивающие от стен коридора, потянулась в карман, чтобы достать телефон. Мои глаза слегка округлились, когда я взглянула на время. Пять часов утра. Словно по сигналу широко раскрыла рот, издавая почти беззвучный зевок.

«Сделай это» сказала себе и зашла в список контактов.

Мой палец дрогнул над именем отца.

Да. Он записан, как «Патрик», а не «отец», «папа», «папуля», или что-то вроде того.

Устало потирая висок, я вслушивалась в монотонные, размеренные гудки длиной ровно одну секунду и с таким же временным промежутком. Понятия не имею, сколько просидела в неподвижной позе, ожидая, что мне ответят.

Черт бы его побрал.

Со злостью убрала телефон от лица и небрежно положила его рядом с собой. Где носит этого человека? И дома ли он вообще? Если бы был, то давно заметил бы наше с мамой отсутствие. Или ему настолько плевать на то, где мы находимся, что он просто-напросто решил не заморачиваться подобными вопросами.

В любом случае, проигнорированные пять звонков от меня явно намекали на равнодушие с его стороны.

Мне-то не больно. Но мама…

Я резко подскочила от приглушенного звука открывающихся дверей. Из другой части коридора, которая была скрыта от моего любопытного глаза, вышел тот самый высокий доктор плотного телосложения. Засунув руки в карманы синей формы, он мельком прошелся взглядом и заострил внимание на моей фигуре.

Не дождавшись, когда он подойдет ко мне, я сама ринулась к доктору.

— Как она? — накинулась сходу.

Мужчину моя реакция ничуть не удивила.

— Здравствуйте, — прозвучал невозмутимый голос. — Для начала… я не успел представиться. Доктор Эрик Джеммисон, — он протянул руку.

Я спешно пожала ее.

— Так как моя мама? — вернулась к главному. Пофиг на эти любезные формальности. — Что с ней?

Затаила дыхание. От томительного беспокойства засосало под ложечкой.

— В общей сложности, — начал доктор, сцепив руки за спиной, — здоровью миссис Питерсон ничего не угрожает. Точнее, угроза благополучно миновала, и сейчас ваша мама чувствует себя более-менее хорошо. Но ей нужен отдых. Я настоятельно рекомендую ей остаться в больнице хотя бы еще один день. Но было бы просто замечательно, если бы Линдси согласилась пройти профилактическое лечение, ведь с беременностью в ее возрасте не шутят. Я был бы рад, если бы вам удалось уговорить ее согласиться...

— Да, конечно, — промямлила я.

Стоп.

Стоп. Стоп. Стоп.

Ошеломленно подняла притупленный взор на доктора, который продолжал что-то говорить мне.

Что он сказал?

— Погодите.

Сомневаюсь, что доктор Джеммисон услышал мой лепет.

— Постойте.

Его губы продолжали шевелиться, озвучивая слова, которые не доходили до моих ушей. Будто находясь за невидимым барьером, они тонули, растворялись в воздухе под напором оглушающей, гробовой тишины.

Беременна? Моя мама беременна?

Но как?

То есть, я, конечно, знаю, как это происходит, но… это не укладывалось в моей голове.

Понятие беременности и моей сорокаоднолетней матери не сходились друг с другом, словно два звена из разных по структуре и содержанию цепей, которым суждено образовать нечто единое.

Оцепенение с внушающей скоростью охватило мое тело, превратив в камень мышцы, застудив кровь, льющуюся по венам. Я стояла неподвижно, хлопала ресницами, которые внезапно стали тяжелыми, и отчаянно пыталась пробиться сквозь глухую стену, разделяющую меня от реальности.

Мне было необходимо вынырнуть наружу, проделать отверстие в толстой корке льда и вдохнуть спасительный глоток информации, которую доктор все еще озвучивал, но его речь замедлилась — это я поняла по тому, как его рот почти не двигался.

— С вами все хорошо?

Наконец, я услышала что-то, кроме звенящего шока.

Неожиданно мое тело понесло в сторону, но доктор Джеммисон вовремя схватил меня за локоть.

— Я… в порядке, — глотая сухой воздух, пролепетала в ответ, уперев взгляд в бейджик мужчины.

Буквы, складывающиеся в его имя, расплывались.

— Может, присядете? — не дождавшись моего ответа, доктор усадил меня на скамью. — Вы не знали о беременности своей матери? — догадался он.

Это было странно. У меня совершенно не осталось сил, и казалось, словно я опустошена изнутри, но почему-то все еще могла удерживать свое тело в вертикальном положении.

— Нет, — хрипло отозвалась я, уставившись в пол.

Скажу больше: я бы никогда не подумала, что однажды услышу нечто подобное. Конечно, не надо много ума, чтобы забеременеть. И в этом нет ничего сверхъестественного, тем более плохого. Но… мне просто нужно заставить себя принять это.

— Что ж, примите мои поздравления, — раздался над головой все такой же ровный, спокойный голос доктора Джеммисона. — Однако не забывайте о моих словах. Вашей маме нужен покой. Угроза выкидыша миновала. Повезло, что срок маленький.

Я громко сглотнула болезненный ком в горле.

— Выкидыш? — наполовину вопросительным тоном выдавила я.

Это ужасное слово не вызвало в моем сердце боли. Возможно, потому, что то по-прежнему находилось замурованным во льду и не было способно воспринимать все должным образом.

— Да, — вздохнул доктор. — Но, как я сказал, сейчас волноваться не о чем.

Господи.

— А… какой у нее срок? — поинтересовалась тихо, медленно подняв голову.

— Три недели.

Знала ли мама о своей беременности?

Почему-то у меня не хватило смелости спросить об этом у доктора. Ведь наверняка он знал об этом.

Так, ладно. Я поговорю с мамой. Сама. Наедине. Без посторонних.

— Как она сейчас себя чувствует? — ко мне постепенно, но с неохотой возвращалось самообладание.

— Спит.

Я кивнула.

— Хорошо.

Произнесла, скорее обращаясь к самой себе.

— Когда я могу увидеть ее? — с надеждой взглянула на доктора Джеммисона.

Тот с легким оттенком сочувствия в серых глазах смотрел на меня сверху вниз.

— Идите за мной.

***

Я проснулась оттого, что что-то зашевелилось под моей щекой. Ненавязчивая дремота почти мгновенно рассеялась, и я подняла голову. Оказывается, причиной моего пробуждения оказалась бледная и холодная рука мамы, которую я крепко сжимала в своих ладонях, и которая одновременно служила мне подушкой, правда, не мягкой, неудобной и костлявой. Мама, кстати, тоже не спала, хотя я помнила, что позволила сну победить себя, когда ее глаза были сомкнуты, и тихо сопение заполняло молчаливую палату, погруженную в предрассветное оцепенение.

Она украдкой наблюдала за мной, и уголки ее губ непроизвольно дернулись вверх, пытаясь изобразить улыбку.

Первые секунды после пробуждения были идеальными, ведь мое сознание не успело отойти от дремоты. Но вглядевшись в бледно-серое лицо мамы, в фиолетовые мешки под глазами и потухший взор карих глаз мгновенно вытащил меня из состояния мысленного забвения.

На меня навалились воспоминания минувшей ночи, и сердце мучительно сжало в тиски чувство сожаления, смятения, возмущения, растерянности и даже вины. Я безмолвно смотрела на маму и пыталась найти ответы на свои бесконечные вопросы в ее губах, искривленных в отдаленном подобии приветливой улыбки, в ее слегка наморщенном лбе и крошечной складочке между бровями, незначительно приподнятыми вверх.

— Доброе утро, — робко проговорила мама, несильно попытавшись сжать мои ладони, в которых были заключены ее пальцы.

Сердце пропустило удар.

Мой взгляд переметнулся на ее живот.

Мама заметила это и поежилась, видимо, почувствовав дискомфорт. Но, к сожалению, я не могла делать вид, будто все нормально и не произошло ничего впечатляющего и ошеломительного. Ее беременность как раз и было этим нечто удивительным и странным. Внезапным, будто вспышка молнии в ясный, солнечный день.

— Как ты себя чувствуешь? — вместо тысячи вопросов, крутившихся на кончике моего языка, спросила я.

Мама встрепенулась и вновь улыбнулась.

— Вроде хорошо, — она слабо пожала плечами. — Ты просидела здесь всю ночь?

— Нет. Меня пустили к тебе только под утро.

Я выпустила ее руку и откинулась назад, выпрямив спину и высоко подняв руки, потягиваясь. Мышцы затекли и болезненно ныли, но проигнорировать это неудобство в теле было не так сложно, как то, в каком состоянии находилась мама. Хоть она и сказала, что чувствует себя нормально, но внешний вид выдавал ее с потрохами.

Вдруг ее карие глаза расширились.

— Работа! — воскликнула она и собралась скинуть с себя одеяло, укрывавшее ее по грудь.

— Ну и куда ты собралась в таком состоянии? — вздохнув, я покачала головой.

Мама предприняла несколько попыток покинуть кушетку, но каждый раз я останавливала ее и ловила недовольные взгляды. Серьезно? Она собралась на работу, когда всего несколько часов назад у нее чуть не случился выкидыш? Когда она выглядит так, словно ее несколько раз переехало катком?

— Я не могу торчать здесь, Наоми, — нахмурившись, мама все же забралась обратно под одеяло.

— Но ты должна.

Поджав губы, мама отвела от меня взгляд, словно стыдилась.

— Ты все знаешь, — тихо проговорила она.

— Конечно, — кивнула я, скрестив руки.

Вновь вздохнув, но на этот раз громоздко, мама откинулась на подушку и устремила задумчивый взгляд в бледно-голубой потолок.

— Я все равно не собираюсь оставаться здесь, — в изолированной от всего мира крошечной палате я без особого труда сумела уловить колебания тревоги в ее голосе. — Сегодня я могу не появиться на работе, но завтра… и послезавтра… Я не могу, в общем.

— Доктор сказал, что тебе не помешало бы побыть здесь неделю, — пробормотала я, все еще сидя со скрещенными на груди руками.

— Да. Знаю, — мама прикрыла глаза. — Я отказалась.

Я удивленно вскинула брови, хотя пребывала в уверенности, что так будет.

— Ты понимаешь, что это опасно для… — резко затихла, так и не договорив. — Для твоей беременности, — все же закончила понизившимся тоном.

— Я буду в порядке, Наоми. Не переживай.

И она говорит об этом так легко! Да она хоть представляет себе, что со мной было, когда я держала ее в своих руках и наблюдала, как она корчилась от боли?!

Охватившая меня злость, вызванная воспоминаниями этой непростой ночки, отразилась в голосе, ставшем тверже алмаза.

— Ты останешься здесь, и плевать я хотела на твою работу. Что, если бы ты умерла на моих руках, когда тебе стало плохо? Хочешь, чтобы это повторилось? Хочешь, чтобы я потеряла тебя? Или твоего… ребенка?

Мой подбородок предательски дрожал, и прочная решительность почти рухнула, когда я увидела ослепительно уничтожающий блеск слез в глазах мамы.

— Прости, — прошептала она. — Я не хотела, чтобы ты видела меня… такой.

— Не извиняйся, — смягчившись, сказала я. — Ты не виновата в этом.

Судорожно всхлипнув, мама накрыла рукой свой плоский живот и низко опустила голову. До меня не сразу дошел звук ее отчаяния, но увидев слезы, струящиеся по впалым щекам, мне захотелось крепко обнять ее и защитить от боли.

И только я потянулась к ней, чтобы сделать это, отгоняя прочь все сомнения и толику смущения, как открылась дверь, и в палату вошел доктор Джеммисон, который выглядел свежо и бодро, словно всю ночь сладко проспал в своей кровати. Чего нельзя было сказать о нас с мамой. Уверена, видок у меня был такой же помятый, как у нее.

— Доброе утро, миссис Питерсон, — поздоровался мужчина, остановившись у кушетки. Меня он поприветствовал кивком, и я ответила тем же. — Как ваше самочувствие?

— Отлично, — смахнув небрежно слезы, мама резко вздернула подбородок и надела на лицо маску повседневности, словно она находилась не в больничной палате в роли беременной пациентки, пережившей угрозу выкидыша, а в нейтральной обстановке и разговаривала со своим знакомым, который не являлся ее врачом.

Доктор Джеммисон подозрительно и вскользь сузил глаза, изучая лицо мамы, а затем сосредоточенный взгляд устремился на ее больничную карту, которую он держал в руках. Откуда-то достав ручку, мужчина стал вносить записи на бумагу.

— Вы хорошо подумали над моим предложением, миссис Питерсон? — спустя минуту уточнил он.

— Да, — последовал уверенный кивок.

Я негодующе посмотрела на маму, но она проигнорировала меня.

Доктор, казалось, был так же разочарован.

— Жаль. Но я не вправе заставлять вас.

А вот я была вправе. И собиралась сделать это — вправить мозги своей матери, чтобы избежать в дальнейшем ее страданий.

Только открыла рот, чтобы обрушить на нее ряд многочисленных причин, по которым ей следует остаться в больнице и следовать указанием врача. Но встретилась с обрушившимся на меня взглядом похолодевших глаз цвета шоколада.

— Не вмешивайся, Наоми, — со стальными нотками проговорила она, вжимая меня своим пронзающим взглядом в спинку стула.

Невольно поддавшись, я обреченно опустила плечи и стиснула зубы, признавая свое поражение. В детстве у меня начинали трястись поджилки, когда мама вот так вот смотрела в мою сторону после того, как я что-нибудь ломала, или капризничала. Я думала, что по истечению многих лет перестану бояться ее беззвучного гнева, но, как оказалось, мне все еще страшно от этого.

Заметив, что я поддалась, мама издала краткий выдох и отвернулась к доктору, который наблюдал за нами и тихо кашлял себе под нос, явно смущенный тем, что оказался свидетелем нашей немногословной семейной перепалки.

— Так что вы решили, Линдси? — опомнившись, спросил мистер Джеммисон.

Я громко хмыкнула и намеренно отвернулась в другую сторону, но затаила дыхание, ожидая, что ответит мама.

ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ ГЛАВА

Сказать, что я была зла, — это словно крикнуть в пустоту и не услышать ответа.

Не имело смысла бросаться словами о своей обиде, потому что мое унылое лицо итак обо всем говорило.

Но мама упорно игнорировала мои короткие, горящие буйным недовольством взгляды в свою сторону. С тех самых пор, как мы покинули здание больницы и сели в наш старенький автомобиль, она не повернулась ко мне. Ни разу. Не пыталась поговорить, попросить не злиться на нее. Возможно, она знала, что это бесполезно, но могла хотя бы попытаться.

Не она одна переживала.

Я до сих пор не могла свыкнуться с тем, что мама беременна. От моего отца. От этого безответственного человека, у которого черт знает что творится в голове.

Она отказалась остаться в больнице. Отказалась позаботиться о безопасности своего будущего малыша. Поэтому теперь я не была уверена и в ее адекватности. Любая женщина, волнующаяся о спокойном течении своей беременности, без раздумий согласилась бы полежать недельку-другую под присмотром врачей.

Собственно возникает вопрос: о чем думает моя мать?

Надеется, что то, что произошло ночью, исчезнет само по себе и не повлечет никаких последствий? Что-то сомневаюсь. Я, конечно, ни черта не смыслю в беременности, но случившийся приступ насторожил бы меня. Я бы не стала столько пренебрежительно относиться к таким вещам.

Ведь это не шутки. Это ее жизнь. И жизнь малыша, которому всего три недели.

Ворчливо вздохнув, я покачала головой и убрала одну руку с руля. Протерев глаза, плавно остановилась на светофоре. По моим подсчетам, было около десяти утра, но от солнца уже исходило невероятной мощи, поистине адское тепло. Оно прокралось в салон автомобиля и впиталось в воздух, которым мы дышали, сделав его горячим. Пришлось спустить окно. Страшно представить, что будет твориться на улицах днем. Такой жаре может позавидовать даже ад.

Так же плавно тронувшись с места, я миновала пересечение улиц и зацепилась взглядом за виднеющийся вдали знакомый образ столь родного моему томно колотящемуся сердцу кафе «Голд». Интересно, сколько раз Макс мысленно спустил с меня шкуру? Ведь я не явилась на работу, а босс то и дело, что грезит, как бы выпнуть мою задницу и лишить работы.

Я позвонила Джесс, как только вышла из палаты мамы, и попросила ее предупредить Макса о моем отсутствии сегодня. Подруга потребовала подробностей, и стоило мне заикнуться о беременности мамы, как в телефоне повисла необычайная тишина. Я даже подумала, что связь оборвалась. Но нет. Джессика просто проглотила язык от шока. Наверно, она смогла говорить только спустя несколько минут. Мы договорились созвониться вечером.

За время пути от больницы до дома я успела о многом подумать. О том, что будущее нашей семьи вновь потерпело крутые изменения. О никчемном отце, который даже понятия не имел о том, что мы с мамой пережили этой ночью. Я пыталась представить себе его реакцию, когда он узнает ошеломляющую, уводящую из-под ног почву новость о том, что у него и мамы примерно через восемь месяцев появится ребенок. Будет ли он рад? Сумеет ли это вправить ему мозги? Изменит ли внезапная беременность их отношения? Я более чем уверена, что мама так думает, по крайней мере, надеется на это. Хотя она выглядит такой уставшей, что в мое сердце прокрались сомнения: вряд ли сейчас она вообще о чем-либо задумывается.

Она сидела, прислонившись щекой к стеклу, и тяжело дышала. Я отчетливо слышала ее неровное, обрывистое дыхание даже сквозь гудящий звук древнего мотора.

Как только я надавила на педаль тормоза, и автомобиль коротким рывком замер у нашего дома, мама распахнула глаза и встрепенулась, отлепившись от бокового окна. Сморщившись, она огляделась, и когда ее взгляд остановился на моем вопросительном лице, мама испустила глубокий, подавленный вздох и принялась отстегивать ремень безопасности.

Покинув красный «Минивэн», я обошла ее и стала дожидаться, когда мама выберется наружу. Ее движения были медлительными и вязкими. Она испытывала затруднение, когда пыталась подняться с кресла. Опираясь о распахнутую дверцу, не оставляла попыток превзойти свою беспомощность.

Насупившись, я подошла к ней и мягко сжала ее свободную руку. Робко вздрогнув, мама устремила на меня печальный, извиняющийся взгляд. Ей тоже было несладко, и хоть я сердилась на нее, мне не хотелось, чтобы она думала, будто одинока. Я хотела поддержать ее, потому что она нуждалась в этом. Действительно нуждалась. Даже в такой незначительной мелочи, как выйти из машины, ей была необходима помощь.

— Спасибо, — раздался ее осипший голос рядом с моим лицом, когда я, приобняв ее за плечи, вытащила из тачки.

Захлопнув дверцу и не отпуская маму, направилась к дому.

Она едва могла идти. Я чувствовала, как подкашивались ее ноги, и это причиняло моему сердцу колоссальную боль. Мне хотелось сделать для нее нечто большее, нежели просто довести до постели и уложить спать. Если бы я только могла, то забрала бы ее слабость себе, потому что смотреть на нее, такую хрупкую, бледную и потерянную было поистине мукой.

Я видела, как мама морщила лицо, и могла предположить, что сейчас она ненавидела себя за свое состояние, но сжимала губы и не позволяла самокритике усугубить и без того напряженную атмосферу.

Когда мы зашли в дом, я не обнаружила отца. Два этажа тонули в беспробудной тишине, что свидетельствовало об отсутствии здесь кого-либо.

Похоже, дом пустовал всю ночь.

Где носит этого ублюдка, зовущегося моим отцом?

— Давай отведем тебя в спальню, — сказала я, направившись к лестнице.

Слабое сопротивление мамы заставило меня остановиться.

— Что? — спросила я, взглянув в ее сторону.

— Я… сама, — медленно ответила она.

Ей было сложно даже говорить.

Пропустив через себя вспышку гнева, я сильнее обвила рукой ее опущенные плечи.

— Просто держись крепче, — сказала, отпустив все бурлящее внутри меня, и приятное тепло разлилось по телу, когда посеревшие, потрескавшиеся губы расплылись в крошечной, благодарной улыбке.

Благополучно добравшись до родительской спальни, я осторожно уложила маму на кровать, хорошенько укутав ее в одеяло. Как только ее лицо коснулось подушки, которую я подбила ей под голову, мама засопела. Я даже не успела спросить, голодна ли она.

Где бы ни носило моего отца, как бы сильно мама ни надеялась на него, она всегда может положиться на меня. Я не оставлю ее. Никогда. Скорее позволю этому миру сойти с ума.

Я буду защищать тебя, мама.

И больше не позволю подобному случиться с тобой.

Вероятно, этот день был самым противоречивым за всю историю Самых Противоречивых Дней Моей Жизни. Я чувствовала себя спокойно, потому что находилась дома, забыв о возможных проблемах с работой, и обо всем том, что подвергало мои нервы беспокойству. Я постаралась вычеркнуть из мыслей и то, что в любой момент мог вернуться отец и испортить ту долгожданную идиллию, что процветала в этом доме, пока его не было в нашей жизни целых восемь лет. На моем лице блуждала ностальгическая улыбка по тем замечательным временам.

Но как бы я ни пыталась облепить себя иллюзией гармонии, все было ужасно.

В воздухе витал приторно-сладкий аромат его духов.

В гостиной на кресле лежала его красная футболка, а на журнальном столике покоился помятый листочек с заметками о футбольных матчах, за которым он наблюдал в течение нескольких недель.

Все здесь напоминало о том, что он присутствует в нашей жизни, и это не является моим кошмаром. И каким бы огромным ни было мое желание избавиться от всех этих вещей, это не изменит того факта, что он никуда не уйдет. Отец будет здесь до тех пор, пока не решит, что он все-таки не создан для семьи. Хотя для меня это более чем очевидно. Но как достучаться до мамы? А ведь теперь это вообще невозможно, потому что… потому что она сделает все ради того, чтобы удержать отца своего будущего ребенка и по совместительству моего отца, в котором я нуждалась в самую последнюю очередь. Точнее вообще не нуждалась. Сдался мне такой папаша.

Я категорически запретила себе думать о нем и, выйдя из ванной, направилась на кухню, чтобы заняться приготовлением обеда.

Проторчав у плиты до самого вечера, я чувствовала, что силы покинули меня, и едва не рухнула прямо в кастрюлю с ароматным томатным соусом, который шел в качестве гарнира к спагетти. А закуской было мексиканское блюдо «Гаукамоле» по особому рецепту бабушки.

Едва волоча ногами, я носилась по кухне, готовясь к тому, что пробудившись, мама проголодается.

Я была решительно настроена побаловать ее сытным ужином.

Нанося последние штрихи в сервировке стола, я услышала тихие шаги и слабый скрип лестничных ступеней. Неравномерные, оборванные звуки свидетельствовали о приближении проснувшейся мамы.

Увидев ее, сонную и растерянную, я широко улыбнулась.

— Как спалось? — поинтересовалась громко и бодро.

На душе скреблись кошки, но проигнорировав боль, которую доставляли мне их острые когти, я натянула на лицо счастливую маску. Буду строить из себя клоуна, пока мама вновь не отправиться спать. А сейчас моей задачей являлось делать вид, будто все прекрасно. И хотя мама с первых же секунд, как только вошла на кухню, раскусила меня, устремив полувопросительный, полуподозрительный взгляд в мою сторону, я не отступила и заставила свои губы растянуться еще шире. Еще чуть-чуть, и мой рот точно порвется.

— Вроде нормально, — отстраненно пробормотала мама в ответ, с удивлением глядя на накрытый стол.

Я отодвинула для нее стул и жестом руки пригласила сесть. Глухо поблагодарив меня, она опустилась на него. Я тут же пододвинула ей тарелку со спагетти, и мама с едва уловимым изумлением скривила порозовевшие губы в ухмылке.

— Ты приготовила это? — спросила она.

— Конечно. Кто же еще?

— Ну… — мама так и не ответила.

— Пробуй, — я кивнула на тарелку перед ее носом.

Сама плюхнулась на соседний стул и потянулась к закуске из авокадо, попутно захватив миску с кукурузными чипсами. Решила не занимать место в желудке вторым блюдом и сразу приступила к самому вкусному. Мама не разделяла моей страсти к «Гуакамоле». В общем-то, закуску я приготовила для себя, а мама обожала спагетти. Я надеялась, что сумела приготовить в точности, как она.

— Вкусно, — мой слух поймал похвалу, и я энергично выпрямила спину.

— Я рада, что ты довольна.

Мама замерла, накрутив на вилку спагетти, и уставилась на меня.

— Ты какая-то странная, — сказала она.

Пожала плечами, как бы говоря, что не понимаю, о чем она. Вздохнув, мама не стала настаивать и продолжила вяло ковыряться в тарелке. Бросая на нее взволнованно-напряженные взгляды, я старалась как можно тише прожевывать чипсы, но, казалось бы, тихое хрумканье отдавалось даже в самых отдаленных уголках дома.

— А где Патрик? — ненавязчивый вопрос, слетевший с уст мамы, погрузил кухню в натянутое, щемящее молчание, так как я перестала жевать.

Хрумк.

— Без понятия, — как можно внятнее, насколько это было возможно с набитым ртом, ответила я.

— Странно, — бормотание мамы навело на меня смертельную обиду. Какого черта она думает об этом эгоисте, пропавшем без вести, когда рядом сидит дочь и из кожи вон лезет, пытаясь хоть как-то поднять ей настроение?! — Нужно будет позвонить ему…

Я одновременно хрумкнула и фыркнула. Размякшие комочки прожеванных чипсов оказались на столе. Прокашлявшись, я взглянула на маму.

— Какой смысл его пребывания здесь, если он позволяет себе отсутствовать столько времени? Причем постоянно, — не удержалась я от колкого замечания.

Мама моментально пригвоздила взор к поверхности стола, медленно сжав в ладони столовый прибор.

— Пожалуйста, не начинай, — легкая, но ощущаемая рябь в ее голосе незамедлительно подействовала на меня.

— Ладно, — буркнула недовольно, но все-таки остановила в своей голове зарождающийся рой мыслей, рвущихся слететь с кончика языка в виде нелестных высказываний в адрес отца.

— Как бы там ни было, я волнуюсь за него, — продолжила мама, чем расстроила меня сильнее.

Сколько можно?

Я отвернулась, чтобы мама не видела, как мои глаза закатились к потолку.

— Лучше бы о себе так беспокоилась, — до меня не сразу дошло, что я произнесла свои очередные мысли вслух. Замерев одновременно с мамой, я шумно выдохнула и повернулась к ней.

Ну правда.

Он не заслуживал и сотой доли тех переживаний, которые она испытывала по отношению к нему.

Ее щеки вдруг окрасил нежный бледно-розовый румянец, и это невольно рассосало комок моей злости, застрявший где-то в горле. Уставшие глаза цвета растопленного шоколада устремились куда-то вдаль, будто перенеслись в неизвестную, далекую реальность, и в них промелькнуло нечто похожее на счастье. Так же я заметила, как вторая рука мамы, до этого покоившаяся на столе, легла на живот.

— Ты рада этому? — вопрос оказался озвучен прежде, чем я успела подумать об этом.

Уголки ее губ трогательно поползли вверх. Рука крепче обвила живот.

— Как же иначе? — прошептала она, по-прежнему оставляя свой взор в той невиданной реальности, столь недосягаемой моему пониманию. — Конечно же, я счастлива, Наоми. Это… не знаю, как объяснить, но словно сам Господь благословил меня и дал еще одну возможность испытать истинное чудо. Я очень счастлива, — повторила она, и на последнем слоге ее голос предательски дрогнул, растворившись в бешеном биении моего сердца. — Невозможно выразить словами, насколько. Не думала, что когда-нибудь вновь сумею испытать нечто подобное, — только сейчас я заметила, как на ее щеке в успокаивающем свете сверкнула крошечная, кристальная капля. — Признаюсь, когда я узнала о том, что беременна, то испугалась, ведь мне далеко не двадцать, — она послала в мою сторону тоскливую улыбку. — Но потом поняла, что все это глупости. Я полюбила мысль о том, что внутри меня зарождается жизнь, как только услышала от доктора о беременности.

Небрежно смахнув с лица слезы, мама кивнула, опустив глаза к своему плоскому животу.

— Мы справимся, малыш, — сказала она. — Вот увидишь. Все будет хорошо.

Склонив голову вбок, я чувствовала, как необъятная, теплая легкость заполняет мою грудную клетку, постепенно распространяясь в другие части тела, и облако сладкого, нежного, бледно-алого клубящегося дыма, чарующего и дурманящего мысли ласковыми грезами о светлом, солнечном будущем, пускает свои корни глубоко в мое сознание, намертво основываясь там.

А ведь это действительно чудо — ребенок. И поистине благословение бога — шанс вырастить замечательного человека, дать ему жизнь и возможность изменить этот мир, привнести в него свои краски.

Однажды и я почувствую все прелести беременности. Ну и недостатки, конечно же. Токсикоз и все дела…

Я улыбнулась, представив себя с большим животом, и, зардевшись, отвела взгляд.

Но еще рано думать об этом.

Всему свое время.

Этот вечер на удивление быстро подошел к концу. Поужинав, я отправила маму обратно в спальню. Она не очень-то и сопротивлялась. Вновь, как только приняла горизонтальное положение, сразу же уснула. Пожелав ей спокойной ночи, я вышла из спальни и спустилась вниз.

Наведя на кухне порядок, я наконец-то могла отправиться отдыхать. Но только оказавшись в своей комнате, услышала знакомую мелодию. Звонила Джесс. Удобно устроившись на кровати, я проболтала с ней около часа.

Ночь заключила в крепкие объятия огромный город. Застыв у окна, я с малознакомым упоением наблюдала за переливающимися огоньками, собравшимися в кучку в центральной части Индианаполиса. Но то были не звезды. На бескрайнем, иссиня-черном небесном полотне их не наблюдалось.

Сегодня все было спокойно.

Собираясь зевнуть, я сомкнула губы, когда почувствовала в руке вибрацию.

Снова Джесс?

Взглянув на экран телефона, увидела имя, вызвавшее в моей душе буйство ярких красок.

— Привет, — прислонив нагретый от недавнего и длинного разговора с подругой смартфон к уху, произнесла в полголоса.

— Ты хоть представляешь себе, как я переполошился, когда не застал тебя на работе, — быстро проговорил в ответ грудной голос.

— Извини, — измученно улыбнувшись, отвернулась от окна и поплелась к кровати. — Совсем вылетело из головы… Я хотела предупредить тебя, что сегодня не появлюсь в кафе.

Пришлось отстранить телефон от лица, когда Зак издал громкий вздох.

— Я переживал.

— Прости, — забралась под одеяло, пытаясь сделать свой голос милым.

— Не находил себе места.

— Пожа-алуйста, — протянула сладким голоском и прикусила нижнюю губу, торжествующе вслушиваясь в сбивчивое дыхание Зака.

— Что произошло? Я могу приехать к тебе? — не дождавшись ответа, он добавил. — Я чертовски хочу тебя увидеть. Поэтому скажи, чтобы я приехал к тебе.

— Я… это долго объяснять, — ссутулившись, я озадаченно потерла лоб. — Но не думаю, что стоит приезжать. Ты смотрел на время?

— Хрен с ним. Я соскучился.

Боже.

Мгновение — и мое лицо запылало с яростной силой.

— Ты обещала, что мы увидимся сегодня, — нетерпеливость в его голосе пробуждало жар и в нижней части живота.

Я тоже скучала, только поняла это сейчас, когда моя голова освободилась от тревожных мыслей, связанных с ночным происшествием.

— Я ужасно выгляжу, Зак, — вяло усмехнувшись, попыталась найти причину, чтобы успокоить его.

Сейчас действительно было не самое лучшее время для встречи, как бы сильно я ни желала увидеть этого светловолосого парня.

— Дурочка, — вздохнул он. — Я хочу видеть тебя в любом виде.

Мое сознание самопроизвольно выстроило ряд образов, в которых я примеряла на себе роли различных монстров, и Зак с сердечками в глазах разбрасывался броскими речами о том, что будет любить меня, какой бы я ни была внешне.

Ну вот… Кажется, у меня поехала крыша.

Я определенно перенапрягла свой мозг за прошедший день.

— Правда, Зак. Тебе не стоит приезжать. Тем более, я уже одной ногой в объятиях Морфея, и вот-вот свалюсь замертво… — будто в подтверждение моим словам я сладко зевнула.

— Дерьмо… — вдруг хрипло простонал он.

— Ты чего? — удивилась я.

— Просто представил тебя в сексуальной пижамке.

Я прыснула со смеха, оглядев свою ночную одежду.

— Грязные тренировочные бриджи и серая футболка на несколько размеров больше выглядят достаточно сексуально?

— Ты убийца моего воображения.

— Прости, — я откинулась назад, встретившись затылком с мягкой, прохладной подушкой. — Но мой мозг слишком устал для того, чтобы флиртовать с тобой.

— Жаль, — помрачнел Зак, и я стиснула зубы, сдерживая улыбку.

— Ага.

— Мы сможем увидеться завтра?

— Конечно. Если я не приду на работу, Макс точно меня уволит.

— Хорошо. Тогда поговорим завтра?

— Ага, — я придержала очередной зевок кулаком, который прижала к губам.

— Похоже, ты действительно устала, — заметил Зак.

— Аг…га, — потянувшись, распласталась звездочкой в постели.

Его воздушный, бархатистый смех приятно ласкал слух, но от этого я лишь сильнее захотела спать.

— Спокойной ночи, Наоми, — раздался мягкий голос Зака.

— Спокойной ночи, Зак, — заплетающимся языком пробормотала в ответ.

— Я отключаюсь, — усмехнулся он.

— Давай.

— Все.

— Угм….

— Уже…

Представив обладателя этого прекрасного тембра рядом с собой, под боком, я сладко улыбнулась.

Я не помню, отключилась ли первая, или все-таки он.

Веки налились свинцом и безапелляционно обрушились на глаза.

***

— Не представляю, о чем только думает Линдси, — подытожила разочарованным вздохом Джессика мой рассказ.

Поглядывая в сторону дверей, я согласно промычала и кивнула.

— Мне кажется, я слышу шаги Макса, — пробормотала, и Джесс, словно подорвавшись, отскочила от тумбы, покрытой толстым слоем пыли, у которой стояла, расслабленно опустив плечи и скрестив лодыжки.

Она заразила меня своим испугом, и мое сердце принялось отплясывать яростный танец в груди.

К двери в кладовку кто-то медленно приближался. Шаги были тяжелыми, что характеризовала человека, идущего сюда, как с большим весом.

Я оказалась права.

Макс подозрительно оглядел небольшое, окутанное блеклым освещением, помещение и стал огрызаться на нас с Джесс, что мы опять валяем дурака, в то время как кафе трещит от переизбытка жаждущих внимания клиентов. И мы должны немедленно шевелить своими задницами (у него относительный пунктик по поводу наших пятых точек, надо сказать) и постараться не потерять работу.

Тео, пришедший к стойке, за которой протирала стаканы новенькая, молодая официантка миловидной внешности, громко расхохотался, увидев, как Макс буквально за шкирку выталкивает нас в зал. Точнее, Тео начал умирать от смеха тогда, когда наш босс отдалился достаточно далеко, чтобы шаловливое настроение парня не было замечено его острым слухом и надзирающим взором.

— Тебе смешно? — прошипела Джесс и накинулась на него, пытаясь стукнуть по голове кулаком.

Все еще заливаясь смехом, Тео ловко увернулся, и Джессика промахнулась.

— Я же просила тебя предупредить нас, если увидишь Макса! — зеленые глаза злобно зыркнули в его сторону.

— Ну, я работал, вообще-то, — выдвинул в свое оправдание, и Джессика поджала пухлые губы, не найдя причины для дальнейшего парирования. — В отличие от вас, — добавил спустя несколько секунд, и на словах «от вас» сделал ударение.

— Берегись, коротышка, — прорычала моя разъяренная рыжеволосая подруга и ринулась вслед за оживившимся Тео, на лице которого сверкала опасная, не предвещающая ничего хорошего ухмылка.

Они носились по всему залу, притягивая к себе ошарашенные взгляды посетителей. Вздохнув, я горько стукнула по лбу ладонью и покачала головой. Вот ведь, как дети. Ну, в самом деле. Если Макс увидит, чем они занимаются… Даже страшно представить.

— Они такие забавные, — услышав голос Рейчел, я вскинула голову.

Наблюдая за сумасшедшей парочкой — вопящим на все кафе «Спасите!» геем и рыжей бестией, которая в ответ кричала ему: «Прибью, если поймаю!» — она мило и задумчиво улыбалась. Густая, темная челка почти полностью скрывала серые глаза, но я смогла заметить в них странную тоску. Рейчел была нашей с Джессикой ровесницей. Мы познакомились с ней этим утром, когда Макс объявил, что принял ее на работу, но уже успели сдружиться. Она казалась хорошей.

— Пожалуй, — хрипло усмехнувшись, я поймала взглядом Джесс, которая вцепилась в руках Тео и потянула его на себя, останавливая.

Их беготня прекратилась. Джесс обвила шею парня рукой и, нагнув его, стала усиленно трепать светлую макушку. Тео бормотал ругательства, а подруга оскалилась в победоносной улыбке. Порой эта обаятельная, хрупкая девушка могла не на шутку напугать меня.

Уставшие, ребята в скором времени обосновались у стойки, и Рейчел радушно предложила принять заказы, а они пусть отдохнут после «разминки». Нет, эта девушка слишком великодушна. Я уверена, что через некоторое время она будет вынуждена вычеркнуть из черт своего характера вежливость, потому что мы… то есть, конечно же, они сядут ей на шею, воспользуются добротой ее души.

— Эй, Тео, — позвала его Джесс.

Он тут же отпрыгнул в сторону.

— Уйди, монстр, — его голос слабо дрожал.

Ухмыльнувшись, Джессика хлопнула его по плечу и притянула к себе.

— Я тут заглянула на твою страничку в твиттере, — начала было она, и ее хитрые глаза взметнулись на меня. — Почему не сказал, что начал встречаться с кем-то?

Что? Вау.

Скрестив руки на груди, я уставилась на Тео, который к моему огромному удивлению залился краской.

— Ну… эээ… как бы… Мы не то, что бы встречаемся… — залепетал он и стал рассматривать свои ногти.

— Да брось, — «дружелюбно» ударив его по спине, воскликнула Джессика. — Вы делаете взаимный ретвит каждого поста и обмениваетесь милыми словечками, смайликами. Думаю, это любовь, приятель. И к тому же, — она вновь посмотрела на меня, подняв вверх указательный палец в знак того, что у нее есть очень важная информация, — этот блондин очень, очень привлекательный. Я бы сказала, что-то среднее между Бекхэмом и Эштоном Катчером. Только плюс к этому он молодой. Сколько ему?

Тео низко опустил глаза. Его щеки стали пунцовыми. Это верный признак того, что он влюблен.

Я сама не заметила, как растянулась в широкой улыбке.

— Двадцать четыре, — негромко отозвался наш друг.

— Замечательный возраст, — одобрила Джессика.

Я пыталась воссоздать образ избранника Тео, но что-то не очень получалось. Но я безоговорочно верила вкусу Джесс. Если она говорит, что он красавчик, значит, так оно и есть.

— Итак, — многозначительно протянула подруга. — У вас уже было? — она заиграла бровями, буравя почти сгоревшего от смущения Тео, который сжался в ее щедрых объятиях.

Я подавилась слюной от очевидной прямолинейности Джессики.

— Я не собираюсь отвечать на этот вопрос, — пробурчал он, проделывая взглядом дыру в пространстве перед собой.

— Не скромничай, — Джесс закатила глаза, убрав руку с плеч Тео. — Мы же подружки.

— Иди ты.

Она рассмеялась.

— Ладно. Давай серьезно. Ты такой милашка, когда скромничаешь.

— Это серьезно, по-твоему?! — прошипел Тео, нервно заерзав на стуле.

— Так необычно видеть тебя таким… таким… — Джессика пыталась подобрать слова, но в итоге вздохнула. — Короче, ты втюрился, верно?

Тео ответил тяжелыми молчанием.

— И без слов понятно, что это так, — склонив голову вбок, она тепло улыбнулась. — Я рада за тебя и Томаса.

Значит, его зовут Томас.

Тео и Томас.

Их разговор пробудил во мне огромное желание увидеть этого молодого гибрида Бекхэма и Катчера.

— А почему ты не уверен в ваших отношениях? — Джессика развернулась в его сторону, опершись локтем о стойку. — Судя по вашим милым перепискам, не должно быть место сомнениям.

— Ну… это сложно объяснить, — приглушенно пробубнил Тео, ковыряясь в ногтях. Он намеренно не поднимал голову, чтобы не встретиться с пытливым взглядом Джесс, которая собиралась вывести его на чистую воду, вывернуть наизнанку, вытрясти душу…

— А ты попробуй. Мы с Наоми выслушаем и постараемся помочь.

Я кивнула, хотя ни он, ни она, не увидели этого.

— К сожалению, вы не поможете. Дело в том, что родители Томаса, как бы сказать, не одобряют выбор ориентации сына, — с робкой неуверенностью пояснил Тео. — И все бы ничего, но… его отец запрещает нам увидеться. Томас живет в Калифорнии.

Ого.

— Вы как Ромео и Джульетта, — горько прокомментировала Джессика.

— Типа того, — вяло ухмыльнувшись, сказал Тео.

— Но Томас — взрослый, самостоятельный парень. Какого черта идет на поводу у своего старика? — придя в неслыханное возмущение, задалась вопросом подруга, разгорячено взмахнув руками.

— Он влиятельный человек, — только и ответил Тео и вновь паник.

— Все равно не понимаю. Пусть Томас сбежит.

— Куда?

— Да неважно!

— Я… — заикнулся Тео, но что-то заставило его остановиться.

— Что? — Джесс, естественно, собиралась вытянуть из него то, что он собрался утаить от нее.

Нерешительность застыла на его погрустневшем лице.

— Я звал его к себе, но Томас отказался. Сказал, что ему нужно о многом подумать. Но он хочет продолжить общаться со мной. И безумно желает встретиться, — наконец, алые губы, обведенные прозрачной, гигиенической помадой, медленно и неприхотливо расплылись в легкой, мечтательной улыбке.

— То есть, ваше общение ограничивается твиттером? — поинтересовалась я с досадой.

— И телефонными звонками, — подтвердил Тео. — А еще скайпом.

— Любовь на расстоянии, — томно вздохнула Джессика, с сочувствием глядя на него. — Это романтично только в книгах.

— Чертовски верно, — не стал отрицать он. — Но я… — мы с Джесс затаили дыхание, когда он поднял голову и разом захватил наши лица одним сверкающим взглядом. — Я действительно влюблен.

Боже, как это мило!

Застонав и скорчив радостное лицо, Джессика крепко прижала к своей груди завитавшего в облаках Тео.

— Ты моя очаровашка! — запищала она. — Я так рада за тебя! И пусть вы с Томасом сейчас не вместе, я уверена, у вас все получится!

— Спа… спасибо, Джесс, — хрипя и кряхтя, отозвался Тео, пытаясь вывернуться из нерушимых объятий. — Кажется, я задыхаюсь.

Мы увлеклись столь милой беседой, и никто из нас не подумал о Рейчел, которая, словно метеор, металась от одного столика к другому, стараясь записать заказы до тех пор, пока клиенты не потеряют терпение. Заметив несчастную, запыхавшуюся брюнетку, я почувствовала вину и сказала ребятам, все еще обнимающимся, что пора браться за работу.

А заказы все поступали и поступали…

Им не было конца и края.

«Почему именно сегодня так много клиентов?» подумала я, хныкая про себя.

Весь день я то и делала, что ошибалась. Заказали клубничный смузи — я принесла банановый, именно на который, как оказалось, у девушки аллергия. Или вместо двух черничных пирожных поставила за десятый столик к дамочке яблочный чизкейк, который должна была отнести мужчине, пришедшему с маленьким мальчиком, в свою очередь ни разу не оторвавшим глаз от экрана планшета за все время пребывания в «Голд».

Ближе к вечеру я едва различала лица тех, кто присутствовал в кафе. Одни уходили, другие наплывали огромной волной, стирая в порошок мое терпение. Я была изведена, и морально и физически. Хоть внешне невозможно было отличить мое состояние от завсегдашнего, я была на взводе. Мне казалось, что если еще хоть раз услышу еще одну жалобу, то точно сорвусь и выскажу одному крайне придирчивому юноше, страдающему снобизмом, все, что думаю о нем в самой нелестной форме, и абсолютно не стесняясь в высказываниях.

Я думала о маме. Волновалась, все ли с ней в порядке, ведь, несмотря на мои попытки убедить ее остаться дома хотя бы еще на один день, она твердо решила отправиться на работу. Я звонила ей во время каждого перерыва и спрашивала, как она чувствует себя. Мама смеялась и отвечала, что с ней все в порядке, однако ее уставший голос говорил об обратном.

От окончательного эмоционального разрушения спасала мысль о скорой встрече с Заком. Он обещал забрать меня и отвести куда-нибудь развеяться. Поначалу я отказывалась, считая своим долгом сразу же ехать домой после смены и ухаживать за беременной матерью. Но потом подумала, что парочка часов ничего не изменит. Я действительно устала. Очень сильно. Да и с Заком не виделась почти два дня.

Едва передвигая ногами, я двигалась от седьмого столика с подносом и грязной посудой на нем в руках. Зазевав, не увидела перед собой неожиданно всплывшую фигуру, поэтому не смогла уклониться от прямого столкновения наших тел.

— Ой. Прости, Наоми, — услышав знакомый голос, подняла голову.

Блейк сверкнул виноватой улыбкой и нагнулся, чтобы помочь собрать все то, что вывалилось из моих рук вместе с подносом.

— А, Блейк… — равнодушно протянула я.

— Спишь на ходу, — бодро заметил он.

— Да-а…

Когда грязная посуда вновь была собрана в кучу, Блейк так же любезно придержал меня за локоть, поднимая, хотя я была в состоянии сделать это самостоятельно.

— Как жизнь? — спросил на удивление живым голосом.

Как-то странно.

Кажется, у него хорошее, даже отличное настроение… чего совершенно не скажешь обо мне.

— Нормально, — слабо пожав плечами, отозвалась я. — А у тебя?

— Хорошо, — его улыбка стала шире, и лишь на миг я залюбовалась ее ослепительностью.

Нет. Это не значило, что во мне вспыхнула симпатия к нему. Просто я никогда не видела Блейка таким… счастливым. Именно. Он выглядел счастливым, будто осуществилась его давняя мечта.

И мне захотелось улыбнуться в ответ, потому что я была рада, что существует что-то в этом мире, сумевшее пробудить радость в таком скрытном человеке, как Блейк Бенджамин.

— Отлично, — не зная, что на это сказать, произнесла я, подняв один уголок губ.

— Ну ладно. Мне пора, — опомнившись, Блейк мягко потрепал меня по плечу и энергично понесся в сторону выхода, чуть не сбив с ног еще одну посетительницу, встретившись с ней у дверей. — Пока, Наоми!

— Пока…

Блейк не услышал мое кислое бормотание, так как уже мчался со всех ног от кафе в неизвестном направлении. Интересно, куда он так спешит? Да еще и рабочий день не подошел к концу, а Макс отпустил его…

Еще раз улыбчиво хмыкнув себе под нос, я продолжила свое путешествие от столика до кухни, но оказалась остановленной Джессикой у барной стойки, за которой она болтала с Тео. Снова. Эти двое не могли оторваться друг друга за сегодняшний день. Джессика с поразительной настойчивостью расспрашивала Тео о Томасе.

— Эй, сегодня Блейк какой-то подозрительно счастливый, — обратилась ко мне Джессика. — Ты тоже заметила?

— Это сложно пропустить мимо внимания, учитывая, что он почти всегда… нет, точнее, всегда ходит с выражением: «Кто-нибудь, пристрелите меня скорее», — безжалостно подметил Тео, равнодушно вырисовывая пальцем узоры на поверхности стойки.

Мы с Джесс перекинулись взглядами: «Ооо» и уставились на парня в легком шоке.

— А где же: «Ах, какая же сладкая у Блейка улыбка», или: «Ах, Блейк, ты такой сексуальный, когда не пытаешься строить из себя недоступного парня»? — начала поддразнивать Джессика.

Тео совершенно спокойно отреагировал на подкол в свой адрес.

— Это в прошлом, — ровным тоном просветил нас. — Я же сказал, что влюблен в Томаса. Но… погодите-ка… — внезапно его глаза расширились от ужаса. — Это что же получается?

— Что? — тут же спохватилась Джесс.

— Я…

— Да говори уже!

— Я должен бросить его? — этот вопрос улетел в пустоту, как и виноватый взор Тео.

— Да кого же? — Джессика выходила из себя.

— Блейка, — хлопая ресницами, промолвил он.

— Ч-что? — бровь подруги стала нервно подергиваться.

Я едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться во всех голос.

— Ну, я ведь теперь с Томасом, а Блейк… — до меня донесся виноватый вздох Тео. — Никогда не думал, что мне придется это сделать… Бросить его. А ведь он действительно мне нравился, — задумчиво уставившись на кофе-машину, Тео подпер щеку ладонью и озадаченно нахмурился. — Это ведь так жестоко с моей стороны.

Бедная Джессика пребывала в полнейшем недоумении.

— Мне так жаль, что придется разбить Блейку сердце, — пробормотал Тео с горькой миной на лице.

Отпустив закипающий в ее изумрудных глазах гнев, подруга звонко расхохоталась.

— Но ты не разобьешь ему сердце, приятель. Блейк не влюблен в тебя.

Тео окинул ее злым взглядом.

— Ты мне даже помечтать спокойно не даешь.

Мои друзья — они такие чудные. Но я люблю их. Без своей безбашенности, иногда странного юмора и легкой чокнутости они не являлись бы теми, к кому так трепетно относится мое сердце. Не будь они собой, этот мир был бы совершенно иным. И я была бы другой.

В груди невероятно потеплело от размышлений, которыми я забила свою голову.

— А ты что думаешь, Наоми?

Я опомнилась и легко встряхнула волосами, когда услышала вопрос Джессики, адресованный мне.

Что я пропустила?

— Да, — решив не уточнять, в чем дело, качнула подбородком, поддерживая ее вопрос, проскользнувший мимо моих ушей.

Вдруг челюсть подруги отвисла едва ли не до пола.

— Серьезно?! — ее писк заставил меня подскочить, и я вновь едва не выронила поднос. — То есть, ты тоже считаешь, что я жирная? Вот уж не ожидала…

Не поняла.

Когда речь успела зайти о фигуре Джессики?

Растерянно захлопав ресницами, я открыла рот в беззвучной попытке оправдаться.

— Это был удар ниже пояса, — сердито насупившись и скрестив руки под грудью, Джессика резко отвернулась от моего недоуменного лица.

Тео корчился от приступа дикого смеха.

— П-прости, Джесс, — наконец, заговорила я. — По правде говоря, я прослушала, о чем вы говорили… Извини.

Джессика фыркнула.

— Вечно ты витаешь в облаках, когда речь заходит о таких серьезных вещах, как мой вес, — пробурчала она.

Я расслабленно улыбнулась и подошла к ней.

— Ты права. Спусти меня на землю. Разрешаю ударить.

Она в шоке уставилась на меня.

— Что ты несешь?!

Я рассмеялась над тем, как вытянулось ее лицо, и Джессика вздохнула.

— Ненавижу тебя, — пробормотала она смягчившимся голосом.

— И я тебя люблю.

ТРИДЦАТАЯ ГЛАВА

— Можно уже открывать глаза?

— Нет.

Вздох.

— Ладно. Сколько еще идти?

— Недолго. Просто не открывай глаза.

— Я и не открываю… Даже если бы открыла, то все равно ничего не увидела бы. Твои ладони мешают, — и, чтобы убедиться в своих словах, я прикоснулась к тыльной стороне рук Зака, прикрывающих верхнюю половину моего лица.

— Не хочу, чтобы ты увидела раньше времени, — просто пояснил он.

— Хмм.

— Тебе понравится, но не жди чего-то сверхъестественно романтичного, — предупредил заранее.

Я тихо ухмыльнулась.

— Надеюсь, то, что я увижу, оправдает карабканье в гору, — шутливо сказала я. Почему-то была уверена, что мне определенно понравится место, где мы окажемся. Черт, я буду безмерно рада свиданию даже в затюханом баре, пропитанном потом жирных, пьяных байкеров. Ведь Зак будет рядом. Мы будем вместе. А это главное.

— Это не гора, а холм, — поправил Зак, хватая меня за локоть, когда я, споткнувшись обо что-то, собиралась упасть. — Осторожнее.

Я замолчала. Попыталась представить, где мы могли оказаться. Последнее указание о нашем месторасположении была огромная вывеска с названием небольшой придорожной закусочной, у которой скопился годовой запас шума. А затем мы свернули с дороги, и Зак попросил меня закрыть глаза, как только внедорожник скрылся в тени плотно примкнувших друг к другу деревьев.

И вот с того момента я понятия не имела, куда мы движемся. Но ясно ощущала одно — наш путь пролегал в прямом смысле слова наверх. Мы определенно взбирались по наклонной местности.

У меня болели ноги, да и все тело, в прочем, но я старалась не жаловаться. Не хотела испортить свидание своим нытьем. Ведь Зак старался, буквально таща меня за собой, потому что я не могла передвигаться самостоятельно в связи с отсутствием способности видеть.

— Еще чуть-чуть, — сказал Зак.

Я вздрогнула, так как его голос прозвучал неожиданно близко к моему лицу. Почувствовав мое волнение, Зак усмехнулся с каким-то необъяснимым удовольствием и, наконец, убрал руку с моих глаз.

— Все. Пришли.

Так быстро?

Я медленно разлепила глаза и тут же зажмурила их. Что это? Почему так светло?

Потерпев несколько секунд, вновь попыталась увидеть хоть что-нибудь. Слепящий свет медленно рассеивался, и появлялся неясный, расплывчатый образ крохотных зданий. Прищурившись, я поняла, что они вовсе не крохотные. Это — небоскребы центра Индианаполиса. А крохотные они потому, что мы находимся далеко. Очень далеко. Настолько, что я разом обхватила взглядом весь огромный город. Мы находились на холме головокружительной высоты и взирали на столицу штата Индианы, которая казалась неестественно спокойной. Я ни разу не видела свой родной город таким тихим и таким… маленьким. Его накрыло полотном мерцающих, переливающихся огоньков, чье сияние было сравнимо со блеском звезд. А тех и след простыл на ночном небе, уходящем в неизведанную бесконечность и оберегающем наш крохотный мир от опасностей космоса, таящего в себе миллионы тайн.

Мы находились явно за чертой города. Будь в Индианаполисе такое замечательное место с воистину завораживающим зрелищем, то я бы непременно отыскала его, переворошив каждый скрытый от глаз жителей уголок. Я бы нашла и приходила бы сюда каждый вечер, сидела и наблюдала бы за тем, как чарующая ночь поглощает город, крепко укутывает в свои щедрые объятия и погружает в состояние умиротворения.

Я бы ни за что не ушла отсюда.

Чувство, появившееся крохотным отголоском в душе и моментально разросшееся по всему телу, проникшее вглубь сознания, напомнило мне вечер, когда Зак уговорил меня прокатиться на колесе обозрения. В тот момент, когда мы достигли пик допустимой высоты, я испытывала похожий восторг и свободу.

Сейчас у меня словно убрали землю из-под ног. И я парила. Зависла в воздухе и восхищенно вглядывалась в едва уловимое движение автомобилей.

— Ну, как? Нравится? — мою талию обвили сильные руки и прижали к теплой груди.

Все еще не в силах отвести взгляда от завораживающих, гипнотизирующих огней, я кивнула.

— Ничего сверхъестественно романтичного, говоришь? — с трудом сумела выдавить это из себя. Не хотелось говорить — только стоять и смотреть вперед.

— Даже не спрашивай, как я нашел это место, — зарывшись носом в моих волосах, пробормотал Зак, крепче прижимая к себе.

— А если все-таки спрошу? — я откинула голову ему на плечо.

— Тогда я отвечу, что в самый неподходящий момент у меня вырубился мобильник. Было темно и тихо. Пришлось подняться сюда, чтобы поймать связь и дозвониться Джейсону. Тогда меня будто прошибло насквозь каким-то странным чувством, когда я увидел, какой открывается вид на город, в котором мне придется начать все с начала, — издав глубокий вдох, Зак устроил подбородок на моей макушке. — Я просто замер, и время остановилось. Простоял, как дурак, черт знает сколько. Опомнился только тогда, когда услышал звонок.

— Здесь и в правду красиво, — прошептала я, потому что не была способна говорить в полный голос. — Спасибо, что показал мне это место.

— Прости, что пришлось заставлять тебя подниматься сюда.

— Ерунда.

— Но ты устала….

— Теперь неважно. Оно того стоило, — я согнула руку в локте и обвила пальцами запястье руки Зака, расположившейся прямо под грудью.

— Ты скажешь, что произошло?

Сначала я не поняла, что он имел в виду. Но стоило осознанию настигнуть мои мысли, как озорные, ночные огоньки стали меркнуть в глазах, теряя свое причудливое сияние.

— Мама беременна, — прямо ответила я, отбросив в сторону чувство неуверенности. Больше не желала ничего скрывать от Зака. — Ей стало плохо прошлой ночью. После больницы я приглядывала за ней весь вчерашний день. Поэтому не пришла в кафе.

— О-о-о, — последовала незамедлительная реакция в виде этого приглушенного, протяжного звука, обозначающего удивление. Но я пока что не определилась, был ли он изумлен в приятном смысле, или в плохом.

— Прости, — я устало прикрыла глаза, расслабляясь в его объятиях, защищающих от прохлады вечера. — Мы ведь собирались увидеться вчера…

— Не извиняйся. Я… все понимаю, — Зак несколько смущенно прокашлялся. — И… поздравляю.

— Спасибо, — я натянула на лицо крошечную улыбку. — Не думаю, что тебе интересно знать об этом, и вообще, стоило ли мне вообще говорить о маме и…

— Слушай, — Зак ослабил хватку вокруг моих плеч, и я испугалась, что он собрался отпустить меня. Но он всего лишь развернул меня к себе лицом и вновь сомкнул руки на талии. — Во-первых, ты должна делиться со мной всем, даже самыми незначительными мелочами. Желательно, каждое утро информировать меня о цвете и форме своих трусиков…

— Эй! — я шлепнула его по плечу, и Зак расхохотался, притягивая меня к себе, кладя одну ладонь на мой затылок.

— Это всего лишь предложение, — его теплые губы коснулись моего лба.

— Извращенец, — буркнула я, покраснев до кончиков пальцев ног.

— Да ладно тебе, — легкомысленно фыркнул Зак.

Промолчав, я жадно втянула в легкие его парфюм, от притягательного, резковато-сладкого аромата которого слабо закружилась голова. В хорошем смысле.

— Ну, и во-вторых, — вернулся к теме Зак, — я простил Линдси. Как и папа. Давным-давно. И я искренне рад за нее. Надеюсь, она будет счастлива.

Стиснув зубы, я проглотила ругательство и шумно выдохнула.

— Я тоже хочу этого для нее, — призналась негромко.

— Так и будет, — отстранившись, Зак погладил меня по щеке и ободряюще улыбнулся. — Просто верь.

Мои губы самовольно растянулись в улыбке.

— Все же… так непривычно слышать от тебя нечто подобное.

— В смысле? — не понял Зак.

— Ну… прошлым летом ты был абсолютным отморозком и козлом, — выдала без стеснений. — Тебе было фиолетово на все. И уж точно от тебя невозможно было дождаться слов о вере, или типа того.

— Не правда, — проворчал он, пытаясь показаться оскорбленным. — Мне не на все было плевать.

— Правда? А до чего тебе было дело? — прикусив губу, поинтересовалась я невинно.

— До одной девчонки, оказавшейся дочерью подружки моего отца. Она сводила меня с ума своим упрямством, острым языком и шикарным телом.

Если бы я прикоснулась сейчас к своему лицу, то непременно получила бы ожог последней степени.

— И эта самая девушка с невероятными глазами, в которые мне хотелось смотреть, не переставая, повлияла на меня. Изменила. Пробила стену, в которую я замуровал себя. Ты вытащила меня, Наоми. Ты помогла мне сделать глоток свежего воздуха и понять, что любить — вовсе не плохо, хоть и больно в какой-то степени. Но я сам создал себе проблемы, оттолкнув тебя, — не видя его лица, но слушая голос, я могла представить, что сейчас Зак стиснул зубы. — Если б не мой тупой эгоизм, я бы давно тебя вернул.

Сомкнув веки, я подалась вперед и прижалась щекой к его груди.

— Помнишь, что ты говорил мне? Нужно оставить это в прошлом и двигаться дальше, — обвила свои руки вокруг него, пытаясь обнять как можно сильнее. — Мы движемся. Вместе. Это главное.

— Ты права, — кратко выдохнув, согласился он.

Мы должны уметь прощать себя за свое прошлое. Без этого нет смысла в будущем.

— Знаешь, — неожиданно взбодрившимся голосом начал Зак.

— Ммм?

— Мама хочет познакомиться с тобой.

Я застыла в его объятиях, широко распахнув глаза. Пыталась сфокусировать взгляд на клетчатом узоре его фланелевой, красной рубашке, но все безрезультатно.

— П-познакомиться? — заикаясь, переспросила я.

— Ну да, — без колебаний отозвался Зак. — Давно, причем.

Раскрыв рот, я стала глубоко и часто дышать. Положив ладони на грудь Зака, отодвинулась от него и подняла голову, чтобы убедиться, что мне не послышалось. Серьезный, прямой взгляд, посланный мне, подтверждал теорию, что его слова не были моей слуховой галлюцинацией.

Мои щеки покрылись уже ставшим обычным румянцем. Он не сводил с меня проникновенных голубых глаз, и я мысленно приказала себе собраться.

— Я… даже не знаю, что сказать, — когда ко мне вернулся дар речи, я тут же попыталась объяснить свое затянувшееся молчание. — Я совершенно не готова, да и…

Расслабленно подняв уголки губ, Зак поспешил успокоить меня.

— Не волнуйся. Вряд ли вам удастся познакомиться в ближайшее время, — вновь последовал тяжелый вздох, и ясные глаза цвета лазурного берега, устремились за мою макушку. В его зрачках заиграли огни ночного Индианаполиса. — Сейчас мама находится в онкологическом центре. Проходит курс химиотерапии. Я бы устроил вам встречу сразу же, как только мы сошлись. Но мама отказалась. Она сказала, что не желает предстать перед моей девушкой в абсолютно беспомощном, отвратительном состоянии, — робкая улыбка превратилась в печальную. — Она хочет, чтобы ты увидела ее более… живой.

К горлу подкатил огромный ком рыданий, но попытки проглотить его не увенчались успехом.

— Но ей не терпится познакомиться с тобой, — тише добавил Зак. — Я много рассказывай ей о тебе, и она заразилась мыслью во что бы то ни стало увидеть тебя. Она боится, что не успеет познакомиться с той, в кого я влюблен.

Ужасно хотелось расплакаться, и я чувствовала, как слезы подступили к глазам, но из последних сил старалась удержать их.

— Я бы тоже хотела познакомиться с ней, — мне потребовалось несколько секунд, чтобы отойти от растерянности и извлечь из своей вскруженной смятением головы наиболее вяжущиеся между собой слова, а затем выстроить их в логичное предложение, послужившее своего рода признанием.

Я вдруг поняла, что хочу увидеть его маму, услышать ее голос. Вспышка любопытства проделала брешь в мрачном сгустке грустной энергии, облепившей меня со всех сторон. Но окончательно тьму рассеяло осознание того, что знакомство с миссис Роджерс будет означать, что у меня и Зака все серьезно. По-настоящему.

От этой мысли перехватило дыхание, и я не знала, улыбнуться мне, или все-таки расплакаться. Я была счастлива и одновременно угнетена напоминанием о его смертельно-больной матери.

— Как только закончится курс химиотерапии, я привезу ее в квартиру, — с воодушевлением объявил Зак. — И тогда вы встретитесь.

— Она живет у тебя, когда не находится в больнице? — спросила я, шмыгнув носом.

— Да. Но из-за работы у меня нет возможности быть с ней все время. Поэтому у мамы есть сиделка. Эмма ужасно шумная, — усмехнулся Зак. — Но она ответственная и хорошо ладит с мамой.

Это было глупо, но… я разрыдалась. Внезапно и навзрыд. Слезы градом хлынули из глаз, мгновенно орошая щеки соленой влагой. Зак уставился на меня в абсолютном недоумении и раскрыл рот, пытаясь что-то сказать, но так и не смог.

— Ты такой хороший, — резко прильнув к нему, проревела я.

Я вела себя ужасно нелепо, учитывая то, что являлась совершенно трезвой. Мне не характерно такое поведение, обычно я сдержана в плане слез. Но сейчас… не знаю, что на меня нашло.

Хрипло и мягко рассмеявшись, Зак обнял меня, целуя в макушку.

— Почему ты плачешь? Все же хорошо. Что случилось?

Я не могла подобрать слов, чтобы объяснить свои чувства, рвущие меня на части.

— Ты… твоя мама… — бессвязно промямлила сквозь слезы.

Снисходительно вздохнув, Зак погладил меня по голове.

— Знаю, — прошептал он.

Зажмурившись, я желала раствориться в его объятиях.

— Все-таки, жизнь — странная штука. Любовь, ненависть… все поменялось местами. Я всегда был уверен в своей ненависти к матери. Я не намеревался искать с ней встреч. Я не сомневался, что умру, так и не простив ее, и ничто не могло разубедить меня в этом. Я так упорно ненавидел эту женщину, что не замечал многих вещей, окружавших меня, на которые стоило обратить внимание. На мои отношения с отцом, к примеру. Ненависть ослепляла меня.

— А потом все исчезло. Встретив маму, узнав о ее болезни, я вдруг понял, каким идиотом был. Ведь все, чем я заполнял себя изнутри столько лет после ее ухода, оказалось бессмысленным.

— Половина моей жизни была потрачена в пустую, — Зак глубоко втянул в себя воздух. — Столько лет я учился ненавидеть собственную мать, — он замер. — А сейчас она умирает, — резко выдохнул. — Она, черт подери, просто умирает. И все, что теперь я могу чувствовать, лишь ненависть к себе. Я не был готов к этому, Наоми, — Зак обратил на меня тяжелый взгляд. — Все это время у меня была причина моих страданий. Я знал, на кого можно свалить все свои неприятности, свое дерьмовое поведение. Но сейчас у меня нет даже этого, — он горько рассмеялся. — Я не могу ненавидеть свою мать, потому что она больна.

В мире есть вещи сильнее и страшнее ненависти.

Например, смерть.

Когда человек неизлечимо болен, ты просто обязан простить ему все дерьмо, что он сделал, когда был здоров.

Таков плюс умирания.

Все твои грехи отпускаются.

Решительно избавившись от слез, плавивших кожу лица, я встала на цыпочки и поцеловала Зака. Головокружительно, отчаянно. Он оторопел, но лишь на первое мгновение. А затем одна его рука переместилась на мой затылок, подталкивая к себе, и пульсирующие, горячие губы стали жадно сминать мои. Целуясь жарко, неистово, с горячим рвением, я тонула в калейдоскопе отнимающих дыхание ощущений. Вокруг нас словно разгорелся неистовый пожар, и мы волей-неволей оказались в самом его эпицентре. Я вложила в этот поцелуй — взрывной и неукротимый — всю себя.

Я надеялась, что шквальный огонь наших чувств сожжет дотла его боль.

Я не хотела, чтобы он страдал.

Я хотела стать его лекарством. Его спасением. Здесь и сейчас.

— Я люблю тебя, — прошептала, отстранившись.

Найдя покой для своих рук на его щеках, прижалась лбом к твердому подбородку. Зак не шевелился какое-то время, пока я с упоительным наслаждением вдыхала в себя обжигающий, холодный воздух.

— Я люблю тебя, — медленно произнес Зак, сражая меня. Ослепляя, заглушая.

Судорожно вздрогнув, стала вслушиваться в неровное биение своего сердца, которое с каждым мгновением становилось все отчетливее.

ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ ГЛАВА

Я опаздывала.

В который уже, черт подери, раз?!

Затягивая не расчесанные волосы в хвост, и одновременно застегивая ширинку на шортах, я спустилась по лестнице быстрее пули, оставив за собой ощутимый вихрь ветра.

«Не выйду из дома, пока не перекушу» поклялась себе сразу, как только разлепила глаза и соскочила с кровати. А это было пять минут назад. Мой желудок урчал так громко, что я не слышала собственных мыслей.

Наемся до отвала.

Ворвавшись на кухню, я резко замерла на месте.

Волна лихорадочного жара окатила меня с ног до головы, и возникло такое чувство, будто мою голову засунули в нагретую духовку. Я увидела отца, стоящего ко мне спиной. Но было кое-что, что заставило меня воспламениться от смущения.

Его бедра обвивали стройные, женские ноги.

Ноги, принадлежащие моей маме.

Наконец, спустя несколько секунд, когда взорвавшийся шум в голове отошел на второй план, я услышала ее кокетливый, тонкий смех, струящихся из губ, касающихся шеи отца.

Мама сидела на краю кухонной стойки, а папа устроился между ее ног. Его руки лежали у нее на бедрах, а ее пальцы скользили по широкой спине, обтянутой темно-синей рубашкой, неторопливо спускаясь все ниже и ниже…

Они обнимались. Целовались. Шептали друг другу какие-то непристойности.

Боже…

Мне следовало отвернуться сразу, как только я застала своих родителей в такой интимный момент, но мои ноги вросли в пол, и тело окаменело. Меня продолжали игнорировать, словно я вообще здесь не находилась, хотя стоило маме всего лишь поднять взгляд, и она бы встретилась с моим ошарашенным выражением лица.

В горле что-то защекотало, и я подавилась воздухом, начав громко и хрипло кашлять. Вздрогнув от собственно издаваемых звуков, я схватилась одной рукой за шею, так как дышать по-прежнему было нечем. Краем глаза заметив, как папа отскочил от мамы, словно обжегшись, я кинула в их сторону растерянный взгляд.

Я задыхалась, мать вашу.

В глазах плыло от кипящих слез. Моя вторая рука вытянулась вперед, словно ища что-то, что помогло бы убрать невидимую преграду из горла и спасти меня. Лихорадочно оглядываясь по сторонам, я кинулась к коробке молока, находившейся на стойке, где сидела мама.

На кухне повисла тишина, и лишь мое жалобное кряхтение не давало оцепенению поглотить всех окончательно.

Я чуть не захлебнулась, припав к горлышку. Холодная, сладковатая жидкость приятно скользила по стенкам горла, смягчая зуд и даруя блаженное спокойствие. Глубоко дыша, я отлипла от коробки и уставилась на маму, у которой щеки горели со страшной силой. Поймав на себе мой взгляд, она встрепенулась, встряхнула распущенными, волнистыми волосами и сползла со стойки.

— Доброе утро, — пробормотала она, оторопело отводя глаза в сторону и поправляя черную юбку-карандаш. На ней был ее костюм, в котором она собиралась отправиться на работу. — А мы тут… — ее взор упал на отца, к которому она подошла и пристроилась рядышком.

Я вопросительно подняла бровь, ожидая продолжения. Но мама так и не договорила. Она посмотрела в агатовые глаза того, к чьему плечу так отчаянно прижалась, и едва заметно кивала подбородком в мою сторону, словно ища поддержки в придумывании оправдания.

Вроде взрослые люди, а ведут себя так странно…

Конечно, я не могла проигнорировать вспыхнувшее отвращение, вызванное наблюдением за этой сценой. Мне было неприятно, что мама позволяла отцу прикасаться себе, и сама его целовала. Да причем ловила кайф от этого, о чем свидетельствовали ее хихиканье и томные вздохи.

Она рассказала ему о своей беременности, когда он пришел вчера поздним вечером. Я вернулась со свидания с Заком, и мы с мамой спокойно ужинали на кухне. В свое оправдание явившийся отец сказал, что помогал другу с переездом, и когда я звонила ему ночью, находясь в больнице, он не слышал этого, так как телефон стоял на беззвучном режиме и вообще находился далеко… Хуже оправдания не придумаешь, конечно. Но мама поверила. Она простила отца и обняла его, сказав, что у нее есть радостная новость. Они переглянулись и мама, прикусив губу, сказала, что у них будет ребенок. Я забыла об ужине и внимательно следила за реакцией отца.

Я не сумела расколоть его.

Он не воспринял эту новость с равнодушием. Но и не был на седьмом небе от счастья. Возможно, он был растерян.

Я не понимала его.

Но он обнял маму, крепко, и что-то шепнул ей, зарывшись в ее волосах.

Глядя на них, я могла физически почувствовать исходящую от мамы радость. Она едва ли не засияла как рождественская елка. И мое сердце не могло возненавидеть ее любовь к отцу, потому что я понимала, что она нуждалась в нем. В отце своего ребенка. Каким бы гадом он ни был. Он был нужен ей.

Поэтому я простила его.

Не за все, конечно. За последний проступок, тонущий в бесчисленном количестве других.

Вынырнув из воспоминаний и закатив глаза, я поставила коробку с молоком обратно на стойку и распустила волосы, чтобы заделать их в пучке потуже. Заставила себя вспомнить, зачем пришла на кухню. Точно. Я собиралась перекусить, точнее, набить желудок до отвала оставшейся со вчерашнего ужина едой.

Прошествовав к холодильнику, наклонилась и стала рассматривать содержимое холодильника. Меня ждало разочарование, так как полки оказались пустыми. Кто-то съел остатки ужина до меня. Что ж… слава богу, не добрались до арахисового масла.

У меня почти не оставалось времени до приезда Джессики, которая любезно согласилась подвести меня до работы в миллионный раз. Мне повезло, что наши смены совпадали. Сегодня будет веселый день.

Я металась по кухне под неподвижные взгляды родителей. Когда остановилась у тумбы, намазывая масло на ломтик хлеба, то заметила движение. Наконец, воркующая парочка вышла из состояния оцепенения.

— Так, — мама сделала глубокий вдох, будто собираясь с мыслями. Затем развернулась к отцу всем телом. — Ладно. Иди-ка сюда, — сказала отцу, потянувшись руками к его шее.

Парой ловких движений она завязала ему галстук и похлопала по груди, сделав шаг назад и оценивающе осмотрев его с ног до головы.

— Ты потрясающе выглядишь, милый, — вынесла свой вердикт.

— Я волнуюсь, — на громком выдохе проговорил отец.

Погодите-ка.

Галстук, рубашка, брюки… Только сейчас я заметила такой несвойственный отцу деловой стиль, в который он облачился. Это странно.

— Что происходит?

Я сомкнула губы, когда осознала, что спросила вслух.

Вот черт. Сейчас подумают, будто меня это действительно волнует.

И я оказалась права. Вопрос из моих уст растянул ее обведенные красной помадой губы в лучезарной улыбке.

— У Патрика собеседование! — ликующе провозгласила она, чуть ли не прыгнув от счастья.

Я выдала короткое «О» и переместила взгляд на отца, который гордо вскинул подбородок и скользящим движением ладоней прошелся по рубашке и брюкам.

— Поздравляю, — сказала равнодушно и вернулась к созданию столь шедеврального изобретения человечества, как бутерброды. Совершенство заключается в простом. Арахисовое масло и хлеб могут составить достойную конкуренцию многим блюдам-выскочкам, подающимся в крутых ресторанах и стоящих бешеных денег.

Я ощутила на себе недоуменный взгляд мамы.

«И это все, что ты можешь сказать?!» спрашивали ее глаза, вонзенные в меня.

«Да» спокойно бы ответила ей я.

— Даже не спросишь, где пройдет собеседование? — послышался сдержанный голос мамы.

Бросив в ее стороны скептический взгляд, я пожала плечами.

— Мне все равно.

Ну, может быть, мне было совсем чуть-чуть интересно.

В карих глазах сверкнула злость.

— Наоми…

— Я опаздываю, Линдси, — оборвал ее отец. Он положил руки на ее плечи и развернул к себе. Наклонился, и его губы запечатлели короткий поцелуй на щеке мамы. — Пожелайте мне удачи, девочки.

Я прошествовала к стойке. Уставилась на то, как расцвело ее лицо.

— Желаю тебе удачи, дорогой! — она крепко обняла отца за шею, и он ответил на мгновенные, но пылкие объятия. — Я буду весь день держать за тебя кулаки, — с боевым духом отозвалась она, отстраняясь.

— Спасибо, — с благодарностью кивнул отец.

В одной моей руке находился бутерброд, во второй — коробка с молоком, которое уже не было таким вкусным, как несколько минут назад. Все-таки, я придерживаюсь того мнения, что его нужно пить очень холодным.

За своими размышлениями относительно еды я не заметила, как родители повернулись в мою сторону. Что? Я что-то пропустила? Почему они смотрят на меня так, словно чего-то ждут?

— Пожелай отцу удачи, Наоми, — нарочито наставляющим тоном обратилась ко мне мама.

Ага. Мечтайте.

Полностью засунув бутерброд в рот, и запив его большим количеством молока, я задалась целью не подавиться, не выплюнуть все это и благополучно отправить в желудок, который вновь требовал еды.

Она по-прежнему проделывала во мне дыру своими карими глазами.

Эх. Ладно.

— Не пофафай, — промямлила я, тщательно прожевывая хлеб и направляясь к выходу из кухни.

— Что? — уточнил отец.

Вздохнув, я остановилась и обернулась через плечо.

— Не подкачай, — проглотив остатки еды, повторила я, послав ему серьезный взгляд.

Ради мамы. Ради вашего будущего ребенка. Сделай по-человечески хоть что-нибудь в своей жизни.

Не дождавшись ответа, я поплелась к выходу из дома, по пути хватая сумку.

Джессика ждала меня у дома. Я запрыгнула в ее автомобиль, и подруга с воодушевлением стала просвещать меня в планы на вторую половину сегодняшнего дня и вечер.

***

— Ты не устала? — спросил Зак, искоса взглянув на меня.

— Не-а, — я бодро покачала головой.

Он вздохнул с протяжной тоскливостью.

— Мне скучно, — признался он, откинувшись на спинку сидения и устремив глаза в потолок внедорожника.

С моего лица не сходила улыбка. Я чувствовала себя невероятно и в то же время глупо, потому что радовалась, как ребенок, сидя за рулем автомобиля Зака. Казалось бы, обычная вещь, но я была лишена возможности иметь постоянный транспорт, поэтому была готова пищать от радости, когда он разрешил мне вести нас в Уорсо.

Пару дней назад я созванивалась с бабушкой и сказала, что мы приедем на выходные. Так же в разговоре я упомянула найденный карбюратор для «Плимута». Девушка молниеносно оказался рядом и отобрал у бабушки трубку. Он начал расспрашивать меня об этой детали, задавал непонятные вопросы, и бабушка смеялась над его нетерпеливостью. Я шутливо приревновала дедулю к бездушному карбюратору, ведь он был невероятно взбудоражен этой безусловно приятной новостью.

— Не против небольшого соревнования? — воодушевленным голосом поинтересовалась я, не сводя глаз с дороги.

— Не понял, — слегка насупился Зак. — Но мне не нравится, как горят твои глаза…

Ухмыльнувшись, я убрала одну руку с руля и указала пальцем на ярко-голубой кабриолет с откидным верхом. Его водитель — какой-то парень — вот уже полчаса не дает мне нормально разогнаться. Я давно заметила, что он «играет» со мной, то обгоняя, то позволяя опередить его, и слушает на полную катушку гребаный рэп.

— Хочу надрать колеса тому чуваку, — пояснила я.

Зак проследил за моим пальцем и задумчиво промычал.

— Что? Кажется, ты сам сказал, что тебе скучно. Так давай повеселимся.

— Хорошо, — уже спустя секунду согласился он, и я обнажила свои зубы в широченной улыбке. Зак выглянул из-за своего сидения и повернул голову назад. — Дорога чиста, — голубые глаза, в которых вспыхнул блеск азарта, легли на меня. — Только будь осторожна.

Моя улыбка стала дьявольской.

— Окей.

Резко вдавив педаль газа в пол, я вцепилась в руль.

— Сделай погромче, — попросила Зака, услышав знакомую песню «The Takedown» группы Girl on Fire.

Погнали.

Крутанув руль влево, я выехала на соседнюю полосу со встречным движением. Та была пуста, и впереди не предвиделось препятствий в виде автомобилей. Кабриолет кричащего голубого оттенка плавно скользил по раскаленному солнцем асфальту. Темноволосый парень энергично кивал в такт орущей из его тачки музыке. На нем не было футболки. И, похоже, штанов тоже. Глаза скрывали зеркальные очки. Он выглядел довольным, и мне вдвойне захотелось уделать его. Вот с таким соперническим настроением я встретила сегодняшний день, и с каждым пройденным часом мне все больше хотелось творить какие-нибудь безумные вещи.

Сравнявшись с кабриолетом, я с предвкушающей улыбкой повернула голову, ожидая реакции парня. Та последовала незамедлительно. Заметив внедорожник, темноволосый напрягся и тут же положил вторую руку, зарывшуюся в густой шевелюре, на руль. Его губы что-то проговорили, и изменившееся выражение лица намекнуло, что он не хвалил меня.

Я приготовилась к самой настоящей гонке. Зак вжался в сидение.

Внедорожник вырвался вперед, хотя я еще не гнала во всю силу; знала, что машина Зака была способна на большее. Мое сердце воспылало от ощущения предстоящего соревнования. Я верила в свою победу, была решительно настроена вырваться вперед и усмехаться отстающему сопернику.

Пальцы слабо дрожали, обвивая кожаный руль. Кровь закипала в жилах. Адреналин тягучей лавой разливался по венам, заряжая меня огромным запасом энергии. Я поставила перед собой цель, и я не на шутку зажглась целью обогнать парня.

К слову, он догнал меня. Мы ехали наравне. Я бросала мимолетные взгляды в сторону кабриолета, стараясь уловить движение и реакцию шатена. Он играл желваками. Оттолкнулся от спинки сидения, сделав напор на руль, будто пытался тяжестью своего тела ускорить автомобиль.

Мы передавали первенство друг другу из рук в руки каждые две минуты. Сначала вперед вырывалась я, затем он, затем снова я, и так по замкнутому кругу. Пора было кончать с этим, и я, сосредоточенно уставившись на дорогу, сильнее вжала педаль газа в пол.

— Ты выглядишь очень возбуждающе, — раздался рядом голос Зака.

Прерывисто рассмеявшись, я заметила вдали движущуюся на нас фуру с логотипом Кока-Колы.

— Черт, — прошипела, недовольно покосившись вправо.

Ухмыляющийся шатен тоже заметил преграду на моей полосе. Я заметила, как он расслабил плечи, и упругие мышцы перестали играть на его руках. Решил, что победа в его кармане? Не рановато ли?

Прикусив нижнюю губу, я потратила несколько драгоценных секунд на обдумывание своего спонтанного плана.

Если хочу победить — придется рискнуть.

Водитель фуры сделал пару предостерегающих, коротких сигналов.

— Да знаю, знаю, — проворчала, хмурясь. — Зак? — позвала громко, перекрикивая звуки рока, заполняющие салон внедорожника.

— Что?

— Ты доверяешь мне?

Я услышала, как он сглотнул.

— Что ты…

— Держись крепче.

Он послушно вцепился в ручку над дверцей, пальцы второй руки погрузил в обивку кресла. Мое тело превратилось в пружину.

Все получится.

Пора определиться с победителем.

Сделав резкий вдох, я сделала оборот руля вправо. Музыку, долбящую по вискам, разрезал взвизг шин. Внедорожник направлялся прямо на кабриолет и растерявшегося парня, который открыл рот, наблюдая за стремительным приближением машины Зака.

Я не тормозила. С секунды на секунду передний бампер внедорожника должен сделать серьезную вмятину в боковой части кабриолета.

«Проваливай же… Ну!» молилась я, взывая к сообразительности шатена.

Конечно, я поступила нечестно, решив подрезать его. Но на войне все средства хороши.

Когда я вхожу во вкус, то меня не остановить.

Перепугавшийся парень начал тормозить.

Внедорожник проскользнул мимо, оказавшись впереди застывшего на месте кабриолета. Не прекращая движения, я взглянула в зеркальце заднего вида. Шатен соскочил с водительского сидения, опершись рукой о лобовое стекло, и что-то кричал мне, размахивая в воздухе средним пальцем другой руки.

— Черт подери, что это было?! — сквозь бешеные удары своего сердца я услышала возмущенный и одновременно ошеломленный возглас Зака.

— Победа, — оторопело пробормотала я, не веря в то, что действительно провернула этот опасный фокус. Все-таки, в фильмах это кажется намного проще и изящнее.

— Ты… сумасшедшая, — на выдохе пророкотал Зак, проводя рукой по лицу.

— Ага.

Я по-прежнему гнала, хотя можно было сбавить скорость, ведь соперник остался далеко позади.

— Бабушке ни слова об этом, — предупредила я, внезапно став серьезной.

Зак приглушенно усмехнулся.

— А что мне будет за молчание?

Я загадочно улыбнулась ему.

— Я же говорила, что они будут вместе. Вопрос был лишь во времени. Так что гони мой выигрыш.

Боже.

Бабушка не устает удивлять меня своей манерой речи.

Но более странно было знать, что она поспорила с дедушкой на наши с Заком отношения. Бабуля поставила на то, что я и Зак сойдемся, когда приедем к ним в следующий раз. Дедуля же рассчитывал, что мы продержимся на стадии дружбы несколько дольше.

Дедушка продул.

Признав свое поражение, он сунул руку в карман и вытащил стодолларовую купюру. Протянув ее расплывшейся в улыбке бабушке, дедушка взглянул на нас с Заком и невинно пожал плечами. Тем временем бабуля подняла над собой купюру, подставив ее солнечным лучам.

— Настоящая, — сказала она и бесстыдно засунула ее в свою замечательную малиновую кофточку. Спрятав деньги в самом надежном месте, бабушка сложила перед собой руки и счастлива вздохнула. — Рады видеть вас, детишки!

Я сконфуженно вжала шею и подкатила глаза к ясному небу.

У меня сумасшедшие предки.

Зак крепче сжал мою ладонь, и мой взгляд автоматически лег на него. Непринужденно улыбаясь, он завел беседу с бабушкой. Но в разговор тут же вмешался дедушка, начав расспрашивать о карбюраторе. Тогда он буквально потянул Зака за другую руку, отрывая от меня, к багажнику внедорожника, где находилась деталь для «Плимута».

— Нас ждут великие мужские дела, сынок, — дедуля похлопал Зака по плечу, пока тот вытаскивал карбюратор. — Начинаем прямо сейчас!

— Еще чего! — воскликнула бабушка, кинув дедушке грозный взгляд. — Сначала ужин. Ребята устали с дороги. Имей совесть!

— Не могу. Я ждал слишком долго, чтобы слушать свою совесть, — бесстрастно отозвался дедуля и подмигнул Заку.

— Твоя старая развалина простояла десять лет. Потерпит еще один вечерок.

Дедуля сурово сдвинул брови. Ой, зря бабушка сказала так о «Плимуте». Эта машина — воплощение гордости дедушки.

— Ты ничего не понимаешь, женщина.

— Ой, да куда уж мне, — бабушка фыркнула. — Я сказала: сначала дети поужинают.

Дедушка открыл рот, но один ее жест пресек в нем всякое желание продолжать.

— Повторять не собираюсь, — тихо добавила она, сузив глаза, устремленные на его слегка побледневшее лицо.

— П-понял, — сглотнул дедушка.

— Прекрасно, — бабушка моментально расцвела в широкой улыбке и подошла к нему. Взяв его под локоть, она окинула нас с Заком доброжелательным взглядом. — Пойдемте в дом, дорогие.

Улыбнувшись, глядя в их отдаляющиеся спины, я вздрогнула, когда теплая рука Зака вновь сжала мою.

— Я их фанат, — сказал он, кивнув на бабушку и дедушку, которые о чем-то оживленно болтали. Бабушка размахивала руками, а дедушка хрипло смеялся, одну руку переместив ей на плече, обвивая их и прижимая ее к себе.

Мое сердце забилось быстрее от теплоты, которая растеклась по венам. Я всегда знала, что отношения между мужчиной и женщиной должны быть такими, как у бабушки и дедушки. Они вместе с самого начала. Едва ли не с детства. Вместе окончили школу. Вместе учились в колледже. Затем поженились. Правда, статистика показывает, что ранние браки распадаются не позже, чем через два-три года. Но бабуля и дедуля пронесли свою любовь сквозь года, десятилетия. Они вместе, несмотря ни на что. Они смеются, шутят, ругаются и спорят. Они любят друг друга. Это та самая Любовь На Всю Жизнь.

И я хотела, чтобы у меня было так же.

Я хотела, чтобы кто-то через пятьдесят лет так же обнимал бы меня, улыбался мне и горящими нежностью глазами говорил: «Я до сих пор люблю тебя, так же страстно, как и много лет назад. И я буду любить тебя до самого последнего вздоха».

— Они крутые, — моя улыбка стала светлее.

Они — моя семья. И я чувствовала гордость за них.

Подняв взгляд на Зака, я встретилась со спокойствием и теплотой в голубых глазах. Возможно ли, что Зак станет тем единственным человеком в моей жизни, с которым я разделю и радость, и горе всех событий, что встретятся на пути? Хотелось ли мне этого?

Черт.

Конечно. Я бы очень этого хотела.

Я была влюблена. Просто чертовски сильно влюблена в Зака Роджерса.

— Ну, вы где там застряли? — из мыслей выдернул голос бабушки.

Они остановились на крыльце дома и развернулись в нашу сторону.

— Идем, — осипшим, негромким голосом отозвалась я и переплела наши с Заком пальцы.

Ощутив, как крепко он держит меня, я набрала полную грудь воздуха.

В чем заключалась великая сила будущего? В чем его загадка?

Сколько бы лет ни потратили на поиски ответов, на самом деле, все просто. Определение будущего всегда лежало на поверхности.

Его великая тайна заключалась в нас самих. Мы не можем заглянуть вперед и выяснить, что произойдет в ближайшие несколько лет. Но это напрямую зависит оттого, что мы делаем и чувствуем прямо сейчас. Это повлияет на то, что случится в следующую секунду.

Все, что от нас требуется, контролировать настоящее.

И мне это подвластно.

— О! — неожиданно воскликнул дедуля, когда мы зашли в дом. Все застыли на своих местах.

— Что случилось? — запечатлев на лице выражение испуга, бабушка подлетела к нему. — Сердце?

Я невольно сжалась от беспокойства за дедулю.

— Да нет же, — скорчившись, он отмахнулся рукой.

— Балбес, — выдохнула бабушка, накрыв лоб ладонью. — Так ведь и меня до инфаркта доведешь…

— Раз уж вы вместе, — обратился к нам с Заком, как-то странно улыбнувшись, — то можете занять одну комнату.

Я едва не подавилась собственным языком.

Какого… какого черта?

Я с абсолютной уверенностью могла сказать, что сейчас на моем лице можно было бы смело жарить барбекю.

Меня что, одну так сильно смутило беззаботное предложение дедушки? Почему бабушка спокойна? Им что, все равно, что я и Зак будем спать в одной… спальне? В одной кровати, под одним одеялом… Мое тело, плотно прижатое к его. Дыхание Зака, скользящее по моей щеке, спускающееся к шее вместе с мягкими губами, касающимися кожи и пробуждающими яростную дрожь по телу…

Конечно, это более чем прекрасно. Но… не в доме бабушки и дедушки, не тогда, когда они могут услышать нас.

Я громко сглотнула и с удивлением заметила, что дрожу точно так же, как в своих фантазиях.

Какой стыд.

Прижав ладони к своему пылающему лицу, я уставилась на Зака, который выглядел слегка покрасневшим. Но он улыбался. Его позабавило заявление дедушки и, клянусь, я увидела шальной блеск в аквамариновых глазах.

— И ведь правда, — пробормотала бабушка, задумчиво потупив взгляд. — Мы затеяли ремонт в комнате для гостей. Так что тебе придется перебраться к Наоми, Зак, — уже повеселевшим голосом наказала она.

— Да. Там пол скрипит, — кивнул дедуля, скрестив руки на груди. — Пора менять доски. И крыша обваливается.

Я вспыхнула с новой силой.

Это ведь ненормально, да? То, что они там спокойно разрешают Заку остаться со мной в одной постели на целую ночь? Я не могу заверить, что сумею контролировать свое тело, ведь Зак будет так близко… удержаться от соблазна почти невозможно. Нет. Совершенно точно невозможно.

Я с изумлением заметила, что стою у дверей в свою комнату на втором этаже, а за моей спиной притаился Зак. Нервно накрутив на палец темный локон, я толкнула дверь и зашла внутрь спальни.

— Миленько, — осмотревшись, сообщил Зак.

Его взгляд метался по комнате моего детства. Здесь было не так много мебели (так как большую часть вещей я давным-давно перевезла в наш дом, в Индианаполисе), но все выглядело довольно-таки аккуратно. Большая для спальни кровать на изогнутых деревянных ножках с пуховым матрасом, кучей подушек и теплым одеялом. Компьютерный стол в дальнем углу комнаты, на котором ничего не было. Гардеробный шкаф в противоположной стороне, почти пустой. Голые, бледно-лиловые стены, которые когда-то были увешаны моими художественными шедеврами. Когда я была маленькой, мне казалось, что я отлично рисую. Ключевое слово здесь «казалось».

За своими счастливыми воспоминаниями я не заметила, как Зак подошел сзади и стал громко дышать мне в шею. Его руки легли на мою талию, вызывая волну нежащей слабости, расплывающейся по всему организму. Обрушив на глаза трепещущие ресницы, я раскрыла губы, впуская в себя воздух. Стало трудно дышать.

— Чем займемся этой ночью? — сладко спросил Зак, совершая большими пальцами массирующие движения на моих боках.

Диким, страстным сексом, хотелось ответить мне, но я укусила себя за язык, вспомнив, что мы находимся в доме моих бабушки и дедушки.

— Тем же, чем и все люди, — пролепетала я. — Спать.

Зак теснее прижался ко мне, особенно нижней частью своего тела. Я ахнула, вдруг ощутив предательскую слабость в коленях.

— Уверена? — одна его рука полностью обвила мою талию, а вторая поднялась к ребрам, пробравшись под футболку.

Сжав кулаки, я сильно прикусила губу, чтобы не застонать.

— Уг…гу, — сцепила зубы и закрыла глаза.

Зак оставил легкий поцелуй на моей шее, его рука накрыла мою левую грудь, сжав большим и указательным пальцем чувствительный сосок через ткань бюстгальтера.

Я закрыла за нами дверь? Что, если прямо сейчас кто-нибудь войдет?

— Зак, — шепотом простонала я.

Это какое-то безумие.

Мое тело подстраивалось под ласки Зака. Спина слегка выгнулась, и я сильнее прижалась своей пятой точкой к его затвердевшему, выпирающему достоинству. Мне показалось, что даже сквозь джинсовую ткань своей юбки и его брюк я ощутила пульсацию горячего органа.

Я невероятно хотела продолжения. Хотела развернуться к Заку и поцеловать его так, словно это последняя минута моей жизни. Но слабый страх оказаться пойманными с поличным родной бабушкой, или дедушкой, не позволял окончательно съехать моей крыше.

— Мы… не должны, — прохрипела я, вяло попытавшись оттолкнуться.

Ладонь Зака сильнее сжала мою грудь.

Я абсолютно не контролировала ситуацию. Я знала, что еще чуть-чуть, и тогда мне станет плевать, что мы не одни в этом доме. Сладкая истома проникла в самые глубины моего покрывшегося тонким слоем испарины тела. Я судорожно выдохнула и облизала горячие губы. Они требовали поцелуя. И только я начала разворачиваться, удерживая мужскую руку на своей груди, накрыв ее своей ладонью, Зак отклонился назад. Опьяненная его прикосновениями, я в недоумении уставилась на него, с трудом соображая, что происходит.

— Этой ночью мы можем лечь спать, как все люди, — заговорил он, хитро сверкая глазами. — Или можем продолжить то, что сейчас я, скрепя сердцем, обрываю.

Я недовольно нахмурилась?

Он играл со мной? С моим раскалившимся до предела телом?

Вот мерзавец.

Любимый, обаятельный, невероятно сексуальный мерзавец.

ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ ГЛАВА

Это был замечательный вечер.

Вернувшись из душа с усталой улыбкой на губах, плюхнувшись на мягкую постель и распластавшись на ней, широко раскинув руки и ноги, я навсегда занесла в свою память яркие моменты небольшого приключения на озере, путь к которому лежал через кукурузное поле, с которого мы вернулись около получаса назад. На этот раз мы с Заком все же добрались до волшебного места с невероятными видами.

Небо давно поглотила густая тьма июльской ночи, но мое тело, несмотря на изнеможение после изнурительного плескания в воде, плавательных гонок до противоположного берега, и обратно, соревнований по задерживанию дыханий, — я бодрствовала. Мой дух пребывал в состоянии энергического подъема, и мысленно я была готова свернуть горы.

Проделывая дыру в потолке счастливым взглядом, аккуратно дотронулась до своих все еще опухших губ. В сознании ярко вспыхивали воспоминания недавних поцелуев. Мы не только забавились в теплой водичке. Мы едва ли не занялись сексом на природе. Пришлось приложить немало усилий, чтобы остановиться.

Улыбнувшись, я присела, стянула с волос полотенце и легкими движениями руки растрепала их. Глубоко вдохнув нежный, карамельный аромат шампуня, я поддалась желанию вновь развалиться на кровати, только больше не отрываться от манящей мягкости одеяла и матраса.

Это был насыщенный день.

Вяло дергая себя за тоненький локон влажных волос, я громко зевнула и медленно закрыла глаза.

Обволакивающие, расслабляющие волны сна окутывали меня, погружая в страну снов.

Как вдруг…

— И вот что ты делаешь? — голос Зака раздался где-то над головой. Так близко, такой проникновенный, приглушенный.

Я пискнула от неожиданности и резко распахнула глаза. Поначалу ухмыляющееся лицо Зака двоилось, но спустя несколько мгновений у него вновь был один нос, одни губы, так же сохранившие на себе очаровательную припухлость.

— Пытаюсь уснуть, — промямлила я.

Зак лишь хмыкнул.

Он навис надо мной, опершись локтем рядом с моей головой. С его светлых волос, пребывающих в соблазнительном беспорядке, медленно стекали капельки воды. Зак только что вышел из душа… Стоп. Только что? Он отправился сразу после меня, конечно же, не забыв предложить совместный поход, на что, естественно, получил отрицательный ответ. Бесспорно, я далеко не примерная девочка, но еще не опустилась до того, чтобы принимать вместе душ со своим парнем тогда, когда этажом ниже бабушка и дедушка занимались своими делами.

Хотя, признаться, моя испорченная плотскими фантазиями душа пылала от одной лишь мысли о наших мокрых телах, пристроившихся друг к другу под упругими струями прохладной воды в тесной душевой кабинке.

Так сколько я витала в облаках, ожидая возвращения Зака?

Его сверкающие, матово-голубые глаза с задоринкой смотрели на меня, а я не могла шевельнуться, будто оказавшись в плотном коконе, из которого невозможно выбраться. Но стоило Заку невинно дотронуться до моей щеки, порхающим движением очертить скулы, я мгновенно вышла из режима оцепенения и сжала в своей ладони его пальцы.

— Чем займемся? — поинтересовался Зак, опуская свой взгляд к моему подбородку, к яремной впадине, и остановил свои глаза на месте, где заканчивался вырез футболки, которую я напялила в качестве одежды для сна.

Я дико возбудилась от одного лишь взгляда.

— Чем-нибудь, — стала поочередно целовать его пальцы, находившиеся в моей руке.

Зак громко сглотнул и вернул взгляд к моему лицу. Страсть, с которой он разглядывал меня, превратил эту комнату в самое взрывоопасное место на этой планете. Прямо здесь и сейчас я хотела его так сильно, что даже присутствие моей семьи не могло остановить меня от желания заняться с Заком любовью.

Мы почти не касались, но благополучно раздевали друг друга одними лишь глазами. Спустя минуту Зак беспокойно заерзал, плотно прижавшись к моему бедру и ближе наклонившись к губам.

— Думаю, мы обязаны продолжить то, что не закончили на берегу, — прошептал он, оставив поцелуй на моей щеке.

Я открыла рот, шумно вбирая в себя воздух, и прикрыла глаза, вспоминая, как час назад мы крепко прижимались друг другу, песок был в наших волосах, на наших телах, везде… а потом мы отмывали друг друга, прикасаясь к самым сокровенным и чувствительным местам.

— Мы… — я вновь приготовилась запеть старую песню о том, что нам стоит вести себя приличнее, но Зак приглушил меня осторожным поцелуем.

— Мы будем вести себя тихо, — отстранившись, заверил он.

Я открыла глаза и подняла бровь в немом вопросе.

— Тихо? — переспросила я.

— Я заткну тебе рот, — подмигнул он.

Я издала звук ошеломления.

— Чем? — не об этом я хотела спросить…

Зак мгновенно оживился.

— Ну, тут только два варианта, — принялся рассуждать. — Либо рукой, либо… — не договорив, он стрельнул глазами на нижнюю часть своего тела, и я зарделась.

— Господи, — чтобы скрыть свои красные щеки, отвернулась от него.

Его великолепный смех с едва ощутимой хрипотцой, раздавшийся всего в паре миллиметрах от моего уха, пробудил внизу живота дьявольски-щекочущую, но безумно приятную дрожь, медленно поднявшуюся вверх, до солнечного сплетения, и затерявшуюся в бесконечном пространстве ускоряющего свой бег сердца.

— Конечно, я бы предпочел второй вариант, — непринужденно продолжил Зак.

— Заткнись, — прошипела я, сдерживая улыбку.

Его губы игриво укусили меня за мочку, и я бессознательно подалась навстречу будущим ласкам.

— Уверена? Мне заткнуться? — он осторожно навалился на меня всем телом.

— Да-а…

Я подставила ему шею для поцелуев.

— Может, лучше остановиться? — да он точно издевался надо мной.

— Нет! — я и сама удивилась тому, как громко произнесла это треклятое слово.

— Тшш, — Зак прижал к моим губам указательный палец.

Я вздрогнула и замерла. Вот черт. Мне стоит держать себя в руках, если не хочу, чтобы все обломилось.

А я не хотела. Очень-очень сильно не хотела.

— Нам стоит закрыться, — сказал Зак.

Я кивнула и приподнялась на локтях, когда он слез с меня и направился к двери. Высунув голову в коридор, Зак убедился, что никто не собирается подняться к нам, и закрыл дверь, погрузив комнату в темноту. Немного растерявшись, я вела внутри себя борьбу. Правильно ли поступаю? Может, все-таки не стоит? Если нас увидят… черт. Я же не смогу спокойно смотреть в глаза бабуле с дедулей. Нет. Они не станут осуждать, или что-то в этом роде. Они будут подшучивать надо мной до конца времен, а это намного хуже неодобрения.

Но одновременно со страхом внутри меня разгоралось необъяснимое чувство азарта. Мне хотелось проверить, способны ли мы с Заком совершить кое-что непристойное и не попасться? Мы почти в буквальном смысле играли с огнем. И это было чертовски… волнительно.

Я заворожено смотрела, как Зак приближается ко мне. Только сейчас я заметила, что на нем нет ничего, кроме полотенца, обернутого вокруг стройных бедер. Мой восхищенный взгляд медленно изучал рельефное, прекрасно сложенное тело, и растущее возбуждение теснее сковывало обручем внутренности, почти лишая меня возможности полноценно дышать.

Зак остановился у кровати, коснувшись полусогнутым коленом моих сведенных вместе пяток. Я по-прежнему лежала на приподнятых локтях и не сводила с него глаз. Не могла оторваться. Он был невероятно красив. Настолько, что казалось, будто я все-таки уснула, и мне явился самый чудесный в мире сон.

Зак наклонился вперед, найдя опору для ладоней, грациозно и неторопливо надвигался на меня, не прерывая зрительной связи. Нависнув надо мной, он коснулся моих губ, утащив за собой в головокружительный омут чувств, которые вдруг обострились до предела, и любое малейшее движение отдавалось мощным всплеском адреналина, ударяющего в голову и пронзающего конечности электрическим зарядом.

Он углубил поцелуй и накрыл мое тело своим. Откинувшись назад, я закинула свои руки на шею Зака. Одной зарылась во влажных волосах цвета солнца, а второй прошлась вдоль позвоночника. Зак слабо задрожал и издал глухой стон. Его язык медленно и чувственно ласкал мой рот. Кожа под моими пальцами была теплой и мягкой. Хотелось вечно прижиматься к твердому торсу Зака. И все же, мужской накаченный пресс — одна из главнейших женских слабостей.

Моя рука добралась до поясницы Зака — места, где начиналось полотенце. Ладонью, что покоилась на его затылке, я подтолкнула Зака ближе к своему лицу. Оставалось катастрофически мало воздуха, но мы не останавливались, наш поцелуй превращался во что-то дикое и необузданное. Мы были готовы задохнуться, лишь бы не дать закончиться этому сводящему с ума блаженству.

Но я не выдержала первой и, на миг отстранившись от пульсирующих губ Зака, жадно глотнула воздух. Зак больше не намеревался тратить время на прелюдии. С внезапной резкостью он принял сидячее положение. Мои бедра по-прежнему находились в плотно-сжатом положении, и получилось, будто Зак оседлал меня. Его руки потянулись к краю моего топа. Я решила помочь ему и сама стянула с себя вещь. Абсолютно не стесняясь своей наготы, я ждала продолжения. Но Зак не шевелился. Он внимательно рассматривал меня, словно боялся упустить какую-нибудь деталь.

— Ты прекрасна, — на выдохе произнес он и прильнул ко мне.

Проведя линию жгучих поцелуев от ключицы до груди, Зак обхватил губами мой затвердевший сосок, предварительно с дразнящей нежностью проведя по нему кончиком языка. Я громко ахнула и тут же закрыла рот рукой, вспомнив, что, черт подери, не могу выражать вслух свое наслаждение.

— Зак, — стиснув зубы, я выгнулась так, что, казалось, могла с легкостью сломать себе позвоночник.

Его поцелуи спускались ниже, язык оставил влажный след в пупке. Он становился все ближе и ближе к месту, соприкоснувшись с которым он сделает так, что мне окончательно снесет крышу.

Резкое движение вниз, и я полностью обнажена перед его жадным, проголодавшимся взором, ласкающим мое елозящее в безмолвной мольбе тело. Раздвинув ноги, я обхватила ими талию Зака и ухватилась за его плечо, притянув к себе.

Мои руки скинули с него полотенце.

Зак медленно вошел в меня. Я оцепенела, забыв как дышать, а потом громко выдохнула, впившись ногтями в его спину. Кровать слабо скрипнула под нами. Последовал еще один более уверенный толчок. С моих пересохших губ сорвался очередной стон.

Еще сильнее! Неистовей и интенсивнее.

Полностью игнорируя жалобные звуки, издающей кроватью, мы затерялись в лабиринте эйфории, стремительно настигающей к нам и унося в бесконечное странствие. Разум ускользал все дальше. Блаженство, столь сладкое и упоительное, взорвалось в теле мощнейшим фейерверком. Секундой позже Зак издал хриплый рык и обрушил голову на мое плечо, вдавив своей тяжестью в матрас. Я чувствовала, как его семя наполнило меня изнутри, и лишний раз похвалила саму себя за то, что недавно начала принимать противозачаточные.

Едва перебравшись к изголовью кровати, Зак заключил меня в крепкие объятия. Обвив его руками, я устало прижалась щекой к его груди и сомкнула глаза.

— Я люблю тебя, — сказал он, поцеловав меня в висок.

Я улыбнулась.

Эти три слова лучше любого в мире секса.

— И я тебя, — прошептала в ответ, не поднимая головы.

Ухмыльнувшись, Зак чмокнул меня напоследок в макушку, и через минуту я услышала его тихое сопение.

Я не взглянула на него, потому что не хотела, чтобы он увидел моих глупых слез счастья.

Вскоре сон накрыл и меня.

***

Я изо всех сил пыталась игнорировать ладонь Зака, сжимающую мое колено под столом. Кинула ему взгляд: «Что ты творишь?! Мы же за обеденным столом!», но, видимо, в нем было мало угрозы, потому что Зак лишь ухмыльнулся уголком губ и надкусил пышный круассан. Бабушка испекла их перед нашим пробуждением.

Продолжая совершать свои шаловливые махинации, Зак мастерски сохранял непоколебимый вид. А вот я зависла с выпечкой в руке и не могла шелохнуться. Его ладонь скользнула вверх, забравшись под подол платья.

Вот ведь!

— Ты в порядке? — с беспокойством спросил дедушка, оторвавшись от газеты. Очки сползли ему на кончик носа, когда он посмотрел на меня.

О чем это он?

Растерянно моргнув, я слабо качнула головой.

— В порядке.

Короткий смешок Зака, замаскированный под кашель, быстро привел меня в чувства, и я скинула его руку с внутренней стороны своего бедра. Улыбка тут же соскользнула с его лица, и я довольно хмыкнула.

Бабушка влетела на кухню и чмокнула меня в щеку.

— С добрым утром! — бодро поприветствовала она.

— С добрым, ба, — я надкусила круассан.

Прошествовав к кухонной тумбе, она заварила себе кофе, и кухню наполнил терпкий, насыщенный аромат перемолотых зерен Арабики.

Заняв место за столом напротив нас с Заком, бабушка стащила один круассан с вазы.

— Как спалось?

Казалось бы, простой вопрос, требующий простого ответа.

Но я не могла контролировать жар, подкравшийся к лицу.

— Отлично, — выдавила я, отправив свой взгляд к поверхности стола. — А вам?

— Долго не могли уснуть. Было шумно, — отпив кофе, бабуля наклонилась к дедушке и заглянула в газету. — И, кажется, шум исходил из твоей комнаты, Наоми.

Было шумно.

В моей комнате.

Эти слова эхом пронеслись в голове, пробуждая непреодолимое чувство стыда и смущения. Господи, так нас… нас было слышно?

Не может быть.

— Мыши, наверное, — предположил дедушка.

Мыши…

— Не думаю, — бабушка покачала головой. — Мы вытравили их два месяца назад. Они не должны появиться так скоро.

— Тогда что шумело в спальне Наоми? — чересчур безучастным тоном вопросил дедушка, так и не удосужившись оторваться взгляд от газеты. Наверно, там было что-то сверх-важное, раз они обсуждали шум из спальни, в которой я провела ночь с Заком так, словно беседовали о прогнозе погоды на завтра.

— Не знаю, — бабушка подняла на нас взгляд. — Вы ничего не слышали ночью?

Кажется, я поняла. Поняла то, что бабушка с дедушкой были прекрасно осведомлены о причине шума. Они просто издевались надо мной, демонстрируя свои профессиональные способности в сфере тонкого сарказма.

— Нет, — буркнула я и опустила голову, чтобы скрыть свое бардовое лицо.

Хотелось застонать, но я сдержала этот порыв отчаяния и попытки оправдаться.

— Тогда, вероятно, у нас завелся полтергейст, — провозгласила бабуля, сделав глоток кофе.

— Полтер… кто? — спросил дедушка.

— Полтергейст. Приведение.

— Что за чушь, Маргарет? Какой полтер… Черт. Какое еще приведение?

— Тогда как ты объяснишь тот странный шум? И, по-моему, я слышала чьи-то стоны.

— Правда?

Бабушка кивнула.

О господи. Господи! Господи! Господи!

Это в тысячу раз хуже, если бы они прямо сказали, что слышали нас с Заком, а не ходили вокруг да около, проверяя на прочность мою выдержку.

И почему, черт возьми, Зак так спокоен?!

Оставалось только одно — заесть поглощающую неловкость дьявольски вкусными и тающими во рту круассанами со сгущенным молоком.

Вопрос о ночном шуме был закрыт, как только все вышли из-за стола. Мы с бабушкой занялись мытьем посуду, а дедушка, наконец-таки, добрался до Зака. Они отправились в гараж. Я боялась того, что осталась наедине с бабулей. Хоть она и вела себя сдержано и, казалось бы, на первый взгляд совершенно невинно, но я чувствовала ее хитрые взгляды на себе каждый раз, как только отворачивалась.

Затем бабушка заставила меня копаться с ней в саду. Это было ужасно. Не то, что бы я боялась грязной в прямом смысле работы. Но проведя несколько часов под палящими лучами солнца, я чувствовала, что вот-вот упаду. Голова раскалывались, с меня градом лил пот.

— Давай отдохнем, — предложила бабушка, бросая очередной сорняк в кучу его клонов.

Конечно же, я не могла не согласиться.

Я немного беспокоилась за дедушку и Зака. Я не видела их после того, как мы позавтракали. Хотела проверить, как идут дела с «Плимутом», но бабушка задержала меня.

— Не мешай им. Пусть поиграют в механиков.

Усмехнувшись и сняв белые перчатки с нутриловым покрытием, я присела рядом на зеленые садовые качели, расположившиеся в окружении цветущих пестро-оранжевых цинний, клумбой с нежно-розовыми гиацинтами, белоснежными нарциссами и светло-синими флоксами Метельчатыми. Залюбовавшись на мгновение удивительной яркостью крохотного растительного мирка, я улыбнулась шире.

— Попей, — бабушка откуда-то выудила небольшой термос.

— Спасибо, — поблагодарила внезапно севшим голосом.

Прильнув к горлышку, я осознала, как сильна была моя жажда, устроившая засуху в горле. Глотая живительную, сладковатую, прохладную влагу, я незаметно набиралась сил, и теперь назойливое солнце в сочетании с адской духотой не казались столь мучительными.

Протянув термос бабушке, я вытерла губы тыльной стороной ладони, спряталась под тентом и блаженно запрокинула голову, наслаждаясь долгожданным теньком.

— Ну, теперь расскажи мне, как угораздило мою непутевую дочь залететь от этого идиота, — тяжело вздохнув, будто готовясь к худшему, промолвила бабуля.

Я открыла глаза. Непременно засмеялась бы над ее тоном, но ситуация, вставшая на повестке дня, отбивала всякое желание веселиться.

— Как это обычно бывает, — безрадостно проговорила я, возвращая голову в прежнее положение.

Скептически хмыкнув, бабушка достала из-за своей спины веер и раскрыла его.

— Бестолочь, — плотно сжав губы, прокомментировала она. — Она что, возомнила себя молоденькой, здоровой девочкой?

Когда мама рассказала бабушке о своей беременности, ту чуть инфаркт не хватил. И мне было искренне жаль бабушку, ведь она и в страшном сне предположить не могла, что ее дочь, и без того лишившаяся ума, забеременела от безответственного прохиндея, у которого ветер в голове. Я понимала ее горе и полностью разделяла негодование. Мы были в одной команде.

— Даже если отложить в сторону тот факт, что при любом удобном случае Патрик бросит твою мать, — взвинчено продолжила бабушка, сверкая глазами, в которых поселилось раздражение, — как она собирается поднимать ребенка? С тобой-то едва управилась, — бабуля покачала головой. — Какая неслыханная легкомысленность. Она действительно надеется, что это мужское недоразумение останется с ней? Да черта с два!

Мне даже нечего было добавить.

Каждое ее слово я подтверждала кислыми кивками, все больше убеждаясь, что моя мама совершила еще одну глупость.

— Но ребенок здесь не причем, конечно же, — пробормотала бабушка, томно вздыхая. — Ох, и огребет же моя дорогая дочка неприятностей с этим прохвостом. Я отлично его знаю… и к своему огромнейшему сожалению не могу забыть, насколько прогнил этот человек в душе. Сколько боли он принес Линдси, и тебе, — громкость ее голоса плавно снизилась.

— Но она все равно любит его, — невесело усмехнулась я.

Бабушка нахмурилась.

— Ладно бы, потерять голову от любви к нормальному человеку… но не к этому существу!

Я не могла сдерживаться. Звонко рассмеявшись, схватилась за живот. Мне даже стало легче после всех ее обзывательств в адрес отца.

— Как верно сказано, — охотно поддержала я.

— Она увидела его и тут же влюбилась, — с неподдельным сожалением произнесла бабушка. Ее глаза стали туманными, и я предположила, что сейчас она мысленно переместились на пару десятилетий назад. — Да, красавчик, с этим не поспоришь. Но он мне сразу не понравился. В самый первый момент, как только я увидела его рядом с ней. Сколько бы Линдси ни пыталась убедить меня в том, что Патрик достойный мужчина, я не верила ей. И никогда не поверю в этого мерзавца. Я могу ошибаться насчет многих людей, но натуру Патрика я изучила «от» и «до». В нем нет ничего святого. Такие, как он, не меняются.

Неожиданно ее ладонь накрыла мою руку, но смягчившийся взгляд по-прежнему был прикован к бескрайне-голубому небу.

— Я не хочу, чтобы ты совершила ту же ошибку, что и твоя мать, выбрав не того человека. Я не хочу, чтобы из-за этой ошибки ты страдала всю жизнь. Мое сердце до сих пор обливается кровью, стоит только вспомнить, сколько слез пролила Линдси. Но я не выдержу, если увижу твои слезы, Наоми. Поэтому не торопись, когда будешь делать самый важный выбор в своей жизни.

— Я… — от резкой смены темы я утратила способность составлять из слов предложения.

— Зак кажется хорошим парнем. Но он обладает обаянием, которое может разбить кучу сердец. И твое тоже, — мудрым голосом продолжила бабушка. Мое сердце пустилось в бешеный пляс. — Так что будь осторожна.

— Ба, да мы…

— Просто послушай, дорогая, — мягко перебив меня, попросила она.

Я кивнула.

— Я вижу, как он смотрит на тебя. Я вижу, как ты смотришь на него. Вы влюблены. Вы молоды, и вам кажется, будто это замечательное чувство, переполняющее вас, никогда не исчезнет. Но ваши же чувства могут обернуться горем. Просто будьте бдительнее. Не требуйте друг от друга клятв в вечной любви. Не торопитесь. Просто наслаждайтесь тем, что у вас есть в данный момент. Тебе пока что рано задумываться о детях и семье, — бабушка заботливо улыбнулась, положив свою руку, в которой держала мою, к себе на колени.

— Да я не…

— Все это будет. Ты должна сознательно прийти к тому, с кем хочешь провести остаток своей жизни.

Меня начало немного беспокоить то, в какую далекую степь занесло бабулю. Но останавливать ее я не рисковала. Пусть выговорится.

— Главное — не делай поспешных выводов. Убедись в этом человеке. Ты должна безоговорочно доверять ему. Ты должна чувствовать, что он — твоя душа и твои мысли. И пусть на осознание этого уйдут года… Счастья достичь не просто, детка. На пути к нему скрыто много подводных камней, о которых так легко запнуться и упасть. Несмотря на свой юный возраст, ты должна смотреть на этот мир без розовых очков. Учись на ошибках своей матери. Она — замечательный пример, лучше не найдешь.

Из меня вырвался напряженный смешок.

— Ты все сделаешь правильно. Я верю в тебя, — с непоколебимой уверенностью сказала бабушка.

— Спасибо, — робко улыбнувшись, поблагодарила я.

— Иди ко мне, милая.

Она раскрыла руки для объятий, и я нырнула в них, закрыв в блаженстве глаза. Я ощущала от бабушки такое тепло, которое не чувствовала от мамы. Ни разу. Но это не значило, что мама любила меня меньше. Вовсе нет. Я не могла дать этому объяснения, но дело точно не в этом.

Остаток дня прошел спокойно. Но разговор с бабушкой постоянно наталкивал меня на серьезные мысли, которыми сегодня мне не хотелось забивать свою и без того уставшую голову.

Было грустно возвращаться в Индианаполис. Но этот день сделал нас всех счастливыми. Особенно дедушку. Совместными усилиями они с Заком починили «Плимут». Дедушка был невероятно растроган, когда услышал кряхтящий звук мотора. Словно отец впервые услышал крик только что родившегося младенца. Он почти заплакал. Бабушка не упустила возможность пожурить его, но он лишь крепко стиснул ее в объятиях и поцеловал.

Усыпанный благодарностями, Зак на прощание махнул им рукой, когда мы сели в его машину и стали отдаляться от уютного домика, приютившегося у кукурузного поля, которое раньше вгоняло меня в неописуемый ужас. Иногда переглядываясь с ним, я не решалась нарушить воцарившуюся тишину. Каждый находился в своих мыслях. Но как только мы пересекли границу Уорсо, Зак убрал одну руку с руля и протянул ее через центральную консоль. Мы вновь переплели наши пальцы, и я ощутила в этом жесте что-то невероятно родное и правильное.

Словно так и должно быть всегда.

ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ ГЛАВА

— Мы чертовски опаздываем, Наоми.

— Я знаю.

— Но мы не можем выйти из дома в таком виде.

Я вздохнула.

Джессика была права.

У нас был целый день на то, чтобы подготовиться к приезду парней, но все, что мы имели сейчас — это одну накрашенную половину лица.

Простонав, Джесс плюхнулась на мою кровать и виновато взглянула на часы. Стрелки близились к шести — ровно во столько Зак и Джейсон заедут за нами.

— Они убьют нас.

— Ничего, — я подошла к зеркалу с косметичкой в руках. — Подождут еще… полчасика.

Ухмыльнувшись, она сползла с кровати и остановилась за моей спиной. Поднявшись на носочки, заглянула через мое плечо в косметичку и выудила оттуда тени.

— Не подождут. Сегодня у них какой-то очень важный и супер-ответственный футбольный матч, поэтому мы не имеем права задерживаться, — безучастно промямлила подруга, легонько толкнув меня бедром в сторону. Таким образом, в отражении зеркала поместились наши лица. — Приедем в спорт-бар хоть на минуту позже, — она издала громоздкий вдох. — В общем, будет плохо… Парни не простят нам этого.

И ведь правда. Последние три дня Зак без остановки болтал о матче между двумя футбольными командами, входящими в состав НФЛ^25. И, похоже, это должно быть чем-то по-настоящему грандиозным, раз он и Джейсон уговорили нас с Джессикой составить им компанию в суровой, мужской обстановке в небольшом спорт-баре по Harding St. Джессика пыталась развести их на нормальное двойное свидание, но парни твердо стояли на своем, говоря, что скорее умрут, чем пропустят такой матч.

— Ладно, — вздохнув, Джесс посмотрела на меня через отражение. — Давай постараемся хотя бы лица привести в порядок до их приезда.

— Ага, — кивнув, улыбнулась я.

***

— Вот же черт, — прорычал Зак, стукнув кулаком по рулю. — Я перекрою тому парню кислород, если он немедленно не решит проблему со своей тачкой и не сдвинется с места!

Он был взвинчен.

Мы все-таки опаздывали в спорт-бар к началу матча. Но проблема была не в нас с Джессикой… к счастью. Не хотелось бы мне стать причиной гнева рассерженного Зака. Никогда бы не подумала, что какой-то там футбол может настолько испортить ему настроение.

«Парни» снисходительно улыбнувшись, ответила бы Джесс.

Я осторожно взглянула на нее через прямоугольное зеркальце. Она сидела тише воды, ниже травы, прижавшись к Джейсону. Он нервно теребил смартфон в своих руках и дергал коленом.

— Я ждал этого целый год, — обращаясь к самому себе, проговорил Джейсон.

Джессика положила голову ему на плечо. Тот слабо вздрогнул, словно только сейчас заметил ее присутствие, и нахмурился, громко испустив воздух.

— Ну все, я собираюсь надрать этом кретину задницу, — рыкнул Зак и оттолкнул от себя дверцу.

— Постой! — я схватила его за рукав синей рубашки. — Не надо трогать ничьи задницы. Успокойся.

Я тоже не излучала прекрасное расположение духа. На то было несколько причин. Во-первых, мне не доставляло удовольствие торчать в пробке. Во-вторых, меня нисколько не радовал факт, что придется несколько часов просидеть в провонявшем пивом помещении, тупо пялиться на большой экран, наблюдая за бессмысленной беготней огромных парней по полю, и получить проблемы со слухом в будущем из-за орущих со всех сторон поклонников футбола.

Так что да, я уже не была в восторге от этого вечера.

Застыв, Зак стиснул зубы и, выругавшись, захлопнул дверцу.

— «Канзас-Сити Чифс»26 играет против «Баффало Биллс»27, — обреченно обрушив голову на руль, сказал он.

Я посмотрела на Джейсона. Он едва ли сдерживал стоны разочарования.

— Легендарные команды, — вымолвил тихо.

Их мальчишеская страсть к футболу вызвала у меня улыбку.

Уныние и скорбное выражение на их лицах как рукой сняло, когда автомобиль перед нами тронулся с места. Зак подпрыгнул так высоко, что задел макушкой крышу внедорожника. Ойкнув, он радостно рассмеялся и вытянул руку за спину. Джейсон, подхватив настрой друга, ударил по ладони Зака, а затем потрепал его по плечам.

— Погнали, чувак! — с вдохновением воскликнул он и, Зак, облизнув в предвкушении губы, расплывшиеся в хищном оскале, повернул ключ зажигания.

Нам с Джесс оставалось лишь испугано вжаться в свои сидения и схватиться за что-нибудь, чтобы не отбить себе пятую точку.

Похоже, фортуна вернулась к нашей небольшой компании, так как, появившись в «Баре Дрю», мы заняли последний свободный столик, располагавшийся в задней части зала, вдали от огромной плазменной панели рядом с барной стойкой. Обстановка была довольно… милой для места, где отдыхают настоящие мужчины. Стены были украшены афишами матчей, кубками, фотографиями знаменитых спортсменов и спортивных команд.

Когда мы вошли, в зале было шумно. Что и следовало ожидать.

Зак схватил меня за руку и потянул в сторону столика.

— Я за напитками, — предупредил Джейсон, двинувшись в противоположную сторону.

— Я с тобой! — Джессика догнала его, и в обнимку они отправились к бару.

Кроме меня и Джесс здесь не было ни одной девушки… Боже. Громко сглатывая панику, я старалась не отставать от Зака и игнорировать на себе заинтересованные взгляды.

— Матч идет уже пять минут, — прокомментировал Зак.

Он плюхнулся на стул, похоронив свой взгляд на экране гигантской плазмы. Расположившись рядом с ним, я скромно оглядела присутствующих и пододвинулась к столику, сложив на краю локти. Заку потребовалось мгновение, чтобы абстрагироваться и с головой погрузиться в игру. Пока Джейсон и Джессика ходили за напитками, я попыталась вникнуть в суть матча, но не сумела преодолеть себя и в итоге расплылась на стуле, запрокинув голову. Делая вид, будто сильно увлечена разглядыванием навесного потолка, я не заметила, как к нам подошли друзья.

— Вот и мы! — громко объявил Джейсон.

Я тут же встрепенулась и встретила их с Джесс широкой улыбкой.

— Вы долго, — протерла глаза и громко зевнула.

Мы находимся здесь не больше десяти минут, а меня уже клонило в сон. Боюсь, что не смогу продержаться до окончания матча и усну прямо на столе.

— Смотри, какие классные штуки мы купили! — развеселившаяся Джесс подскочила ко мне, заняв соседний стул, и сняла со своей шеи синий шарф с названием футбольного клуба «Баффало Биллс». Она трясла вещицей перед моим лицом, натянув счастливую улыбку до ушей. — Правда, круто, да?

Так же они с Джейсоном приобрели симпатичные спортивные шапочки, так же с названием клуба.

— Дай руку, — неожиданно попросил Зак.

— Ммм? — не поняла я. — Зачем?

С трудом оторвав взгляд от экрана, он достал из кармана джинсов красный напульсник, на котором внутри белой стрелы с волнообразными краями большими красными буквами было написано «Канзас-Сити Чифс». Взяв мою руку, он натянул на кисть напульсник и подмигнул мне.

— Мы болеем за Канзас, — пояснил он и задрал рукав левой руки. Тогда я увидела на его запястье точно такую же вещицу, что и у себя.

Мы?

Я вообще ни за кого не болела.

Но… кажется, поняла, что к чему.

Я, Зак и Джейсон с Джессикой были по разные стороны. Джейсон, успевший напялить на себя футболку с логотипом клуба «Баффало Биллс», Джессика, намотавшая на шею свой симпатичный, синий шарф, надевшая шапочку на рыжие, пышные волосы. На наших с Заком запястьях красовались напульсники с надписью «Канзас-Сити Чифс».

Расположившись за столиком, парни принялись следить за игрой.

— Канзас не продует, — уверенно заявил Зак, откинувшись на спинку стула.

Джейсон с вызовом ухмыльнулся.

— И не мечтай.

— Джефф^28 уделает вас всех к чертовой бабушке, — скрестив руки на груди, Зак продолжал излучать непоколебимое спокойствие.

— Пфф, — фыркнул Джейсон. — Крис^29 порвет его в два счета.

Глаза Зака зажглись азартным огоньком.

Он наклонился к Джейсону.

— Делаем ставки?

Ставки?

Я вопросительно переглянулась с Джессикой. Та пожала плечами.

— Еще спрашиваешь? — Джейсон расплылся в дьявольской ухмылке.

— Отлично!

Они стукнулись кулаками.

— Ты продуешь, как и в прошлый раз, — поддразнил Джейсон, кинув в сторону Зака смеющийся взгляд.

— Не лыбься так, как будто уже победил, — хмыкнул Зак и вдруг притянул меня к себе, обхватив рукой шею. Оказавшись прижатой к его плечу, я оторопело подняла глаза. — Канзас не проиграют, так ведь, малыш?

Но я забыла, каким был вопрос, когда его губы коснулись моего лба. Расслабившись в его крепких объятиях, я улыбнулась и ответила: «Угу».

К середине матча я не заметила, как и сама «влилась» в атмосферу и наряду с самыми громкоголосыми посетителями кричала на плазму, когда игроки Канзаса оступались на поле. Мое сердце разбивалось с каждым разом, когда мяч попадал в очковую зону нашей команды. Пока что «Баффало Биллс» лидировали с отрывом в пять очков.

До конца игры оставалось около пятнадцати минут.

Наши нервы были на пределе. Хоть Джейсон делал вид, словно не сомневался в победе команды, за которую болел, его правый глаз то и дело подергивался, когда игроки Канзаса блокировали шикарные пасы.

— Черт! Да шевелите же вы своими задницами! — завопила я, в порыве эмоций соскочив со стула.

Какой-то парень присвистнул, взглянув в мою сторону.

— Слышали, что сказала эта цыпочка? — он отвернулся обратно к экрану. — Порвите их! — закричал и поднял кружку с пивом над головой. Похоже, тоже болел за «Канзас-Сити Чифс».

Парни, с которыми он сидел за одним столиком, слились в едином командном кличе.

Я рассмеялась и рухнула обратно на стул.

— Он назвал тебя цыпочкой, — ровным голосом констатировал Зак.

— Забей на него, — я чмокнула его в губы, но он взял меня за плечо, задерживая рядом с собой.

Бесцеремонно ворвавшись в мой рот своим языком, он углубил поцелуй прямо на глазах у всех. От него пахло «Карлсбергом», отчего я слабо сморщила нос, но не отстранилась. Положив ладони на щеки Зака, я, хихикнув от его пальцев, которые щекотали мои ребра, мягко прервала поцелуй.

— Еще раз посмотрит в твою сторону, я вырву ему глаза, — беспечно пообещал Зак, вновь притягивая меня к себе. — Это всех касается.

— Собственник, — усмехнулась я, жадно вдыхая запах его парфюма.

— Ничего пялиться на чужое.

— Он не пялился, — я бы покривила душой, если бы сказала, что мне не приятна его ревность.

— Он свистнул тебе. Он пялился на тебя, — настаивал Зак, подхватив выбившийся локон моих волос. — Этого уже достаточно, чтобы сравнять его с землей.

— Прекрати, — я шлепнула его по груди.

— Ты — только моя, — взяв меня за подбородок, Зак поднял его так, чтобы мы могли видеть лица друг друга.

Наши глаза встретились.

Чертовски мало пространства между нами.

— С этим никто не спорит, — вздохнула я и улыбнулась ему.

Его лицо продолжало сохранять серьезное выражение.

— Пусть только попробуют. Тогда я с удовольствием…

Окончание его предложения утонуло в нахлынувшем, нехорошем предчувствии.

Мой взгляд переметнулся к окну. Затаив дыхание, я кое-кого увидела на другой стороне улицы.

Сведя брови вместе, я пыталась вглядеться в знакомую фигуру мужчины, весело хохочущего с изящной брюнеткой в атласном, бежевом платье.

Что за черт?

Я моргнула.

Парочка пропала из поля моего зрения. Куда они так быстро исчезли?

Я же видела их!

Я видела его…

Одержимая каким-то безумным желанием выяснить, во что бы то ни стало, кем был тот мелькнувший силуэт, я сорвалась с колен Зака и метнулась к выходу из спорт-бара.

— Эээ… Наоми? — оторопело позвала Джессика.

Я проигнорировала ее.

— Наоми!

Теперь они по очереди выкрикивали мое имя.

Что-то было не так.

Выскочив на улицу, я стала лихорадочно оглядывать противоположную сторону улицы в поисках нужных мне людей. Меньше минуты назад я видела его с ней. Не могло же мне привидеться, верно?

Он не должен был находиться здесь. Он должен быть рядом с мамой и смотреть какую-нибудь дурацкую мелодраму, по которым она так сходит с ума. Он должен делать вид, будто до этого ему есть дело.

Но почему у меня такое чувство, что я чего-то не знаю, что я ошибаюсь, что я что-то упустила?

Минуту назад мне показалось, будто я видела отца в компании другой женщины.

Теперь я не смогу выяснить это, потому что, черт подери, эта парочка словно сквозь землю провалилась!

— В чем дело, Наоми? — не прошло и минуты, как следом за мной вышел Зак, которого мое странное поведение не на шутку взволновало.

Проведя рукой по волосам, я попыталась уверенно покачать головой.

— Ничего. Все в порядке. Мне… просто кое-что показалось. Но все хорошо. Я обозналась.

Было ли это так?

Не знаю.

Заметив на себе пытливый, хмурый взгляд Зака, я перестала крутиться на месте и уставилась на него в ответ.

— Что?

Он сделал большой шаг в мою сторону. Его руки заключили меня в уютные объятия.

— Ты точно в порядке? — пробормотал вопрос в мои волосы.

— Да, — повторила я, но мое сердце говорило иначе. Оно взволновано колотилось в груди, превратив мои мысли в беспорядочный вихрь недоумения.

— Тогда давай возвращаться. Ммм? — он отклонился назад и опустил голову, пытаясь заглянуть в мои растерянно блуждающие глаза. — Наоми?

Моргнув несколько раз, я оторопело кивнула и, обвив его талию рукой, потянула к входу в спорт-бар.

— Победа! — звучало со всех сторон.

— Мы победили! — визжала Джессика, прыгая на руки Джейсону.

Он закружил ее в воздухе, но увидев нас, поставил на ноги и озарился широкой ухмылкой.

— Я выиграл. В чем, в принципе, не стоило сомневаться. Так что гони мои четыреста баксов, братан.

Мы подошли к нашему столику. Зак вручил Джейсону его выигрыш. Плюхнувшись на свой стул, я попыталась вслушаться в возмущенный рассказ Джессики о том, что я убежала на самом интересном месте. Наша с Заком команда как раз потерпела грандиозное поражение, и я должна была это видеть… со слов Джессики.

У меня жутко чесались руки. Хотелось позвонить маме и спросить, дома ли отец. Но я не сделала этого. Достала телефон под предлогом взглянуть на время. Мой палец застыл над контактным номером мамы, но я не нажала кнопку вызова.

Отложила телефон на край столика и просмотрела на него до тех пор, пока мы не собрались покинуть спорт-бар.

ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА

Жизнь текла в привычном русле, и все, казалось бы, наладилось. Нет. Все было замечательно, на самом деле. И это не могло не настораживать, потому что кому как не мне знать, что хорошее имеет привычку обламываться.

Я не могла выбросить из головы вечер в спорт-баре и то, что мне показалось, будто я видела отца с другой женщиной. Это так и осталось без официального предположения.

У меня не хватило духа спросить о чем-то конкретном у мамы в тот вечер. Когда я вернулась домой, папа тоже был там… но он выглядел так, словно пришел незадолго до меня. В тот момент мое сердце дрогнуло, и хотелось одним из сжатых кулаков пройтись по его лицу, прижать к стенке и в лоб спросить, есть ли у него любовница. И даже если бы он посмотрел на меня, как на сумасшедшую, если бы попытался оправдаться, я бы выбила из него правду.

Но к нему подошла мама. Она обвила его талию руками, он притянул ее к себе, обняв за плечи, и поцеловал. Она улыбнулась ему. Широко и ясно. Она спросила, как прошел его рабочий день. Папа ответил ей, что должность заведующего складом морепродуктов требует постоянного вмешательства мозга. Все эти цифры, отчеты… И мама смеялась над тем, с какой страдальческой миной он рассказывал ей об этом.

Она была счастлива.

Счастлива, черт подери.

И я не могла. Ничего не могла: ни пошевелиться, ни вымолвить что-либо.

Так и осталась стоять на месте и пялиться на то, как они обмениваются поцелуйчиками и теплыми словами.

Я спросила себя: что, если бы я была уверена в измене отца? Сумела бы я сказать об этом и навсегда стереть улыбку с лица мамы?

Хватило бы у меня на это отваги?

***

Я прибавила громкость радио и, покачивая бедрами в такт Nickelback «Bottoms Up», начала считать выручку за сегодняшний день.

— Кто пойдет со мной, чтобы порвать небо?

Я люблю виски,

Давайте будем пить эту дрянь, пока она не закончится.

Так что бери Джим Бим, Джей Би^30, или что там тебе надо.

Пей прямо из бутылки, мне все равно.

Давай повторим, наливай до краев, не тормози, бери стакан

И пей до дна!

— Неплохо, — присвистнула я, собрав купюры в плотную стопку, и развернулась, чтобы отнести их в комнату для персонала и убрать в сейф.

— Наоми, ты не…

Голос Блейка заставил меня резко вздрогнуть. Схватившись за сердце, я подняла голову и увидела парня в полуметре от себя. Пропустив сквозь тело волну облегчения, я с ужасом представила, что произошло бы, если бы не остановилась вовремя и врезалась в Блейка, который держал в руках коробку с выпивкой. Похоже, он нес ее в кладовку. Нам пришлось бы хорошенько попотеть, чтобы отмыть алкоголь от пола… а потом из своего кармана покрыть убытки.

— Черт, — пробормотав, я стерла со лба капельку пота.

Блейк развернулся так, чтобы видеть мое лицо.

— О, извини, снова чуть не убил тебя, — его взгляд упал на деньги в моих руках. — Ну, как?

— Отлично. Мы хорошо поработали, — я улыбнулась. — Поскорее бы завтра.

— Зарплата, — с пониманием кивнул Блейк.

Мысленно представив, на что она уйдет, мне захотелось съежиться. Хоть бы несколько сотен перепало на одежду… А еще я планировала отложить на машину…

— Слушай, — сказал Блейк, поставив ящик с выпивкой на стойку. Он развернулся в мою сторону, смущенно поджав губы. — Мне надо поговорить с тобой.

Я вопросительно свела брови.

— Эмм… Ладно. Я только отнесу выручку.

— Давай, — просиял Блейк.

Из-за переполняющего меня любопытства я справилась вдвое быстрее и уже через пару минут стояла перед ним, готовая выслушать друга.

— Выкладывай, — с важным видом скрестила руки под грудью.

Тихо ухмыльнувшись, Блейк быстро облизал губы и остановил на мне сомневающийся взгляд. Он взволнованно переступил с ноги на ногу, почесал затылок и снова усмехнулся.

— Неловко как-то, — признался он.

Я нетерпеливо вскинула бровь.

— Говори уже.

— В общем, я… я хотел спросить у тебя. Что подарить девушке, чтобы сделать ей… приятно?

Я не знала, что мне сделать: улыбнуться, потому что смущенный Блейк выглядел невероятно мило, или выпучить глаза, потому что он обратился ко мне с такой необычной просьбой.

Рассеянно захлопав ресницами, я открыла рот и тут же его закрыла.

Блейк спрашивал, что подарить девушке? У него появилась подружка?

Изумление волной накрыло меня.

— Я… я даже не знаю, — наконец, озвучила образовавшийся беспорядок в голове.

Смятение смешалось с радостью за друга. Но почему он спросил об этом у меня? Джесс решает такие вопросы одним щелчком. Она бы с радостью проконсультировала Блейка и завалила бы доброй сотней советов.

— Я ни черта не понимаю в этом деле, — он убрал руку от лица, и я увидела нежный румянец на его щеках. — И мне дьявольски неловко спрашивать тебя о подобном. Но… вот блин, — рассмеявшись, Блейк робко взглянул на меня. — Я больше не знаю, к кому обратиться.

— Ничего, — отчего-то я почувствовала жар и на своем лице.

Мне было не столь неловко обсуждать с Блейком — с парнем, с которым у нас были свободные отношения — вопрос о том, что подарить девушке, сколько то, что я не гожусь на роль отличного советчика. Мне не хотелось упасть лицом в грязь, поэтому я принялась усиленно копаться в своей голове в поисках ответа.

Что любят девушки?

Это знает каждая.

Но я растерялась.

— Можешь подарить ей цветы, — задумчиво теребя подбородок, заговорила я. — Какую-нибудь мягкую игрушку. Пригласи ее в ресторан, или… эмм… просто пройдитесь по парку.

Я удивилась еще сильнее, когда Блейк мягко рассмеялся, сказав:

— Нет. Нет. Нет. Ты не совсем правильно поняла. Точнее я не так объяснил. Эта девушка не моя… девушка.

Мои глаза поползли на лоб.

— Она моя…

Резкий звук со стороны входа в «Голд» заставил кафе встрепенуться. Казалось, даже пол задрожал под ногами. Испуганно повернувшись к дверям, я изумленно уставилась на то, как в зал медленно вплывали странные типы в черных кожаных куртках и идиотских банданах с черепами на головах. Их было семеро. Все огромные и жуткие. Замыкающий компанию был худеньким и невысоким. У него на плечах покоилась бита, а зоркие глаза сквозь оранжевые стекла очков осматривали помещение.

Взгляд остановился на наших ничего не понимающих лицах.

Что за черт?

Кто эти странные парни?

— Симпатичненько, — оценил брюнет, выделяющийся из своей компании. Он казался самым нормальным из них. По крайней мере, внешне. Темные джинсы, черная футболка, ботинки. Его длинные темные волосы были затянуты в хвост. Закончив осмотр зала, парень двадцати пяти лет остановился у ближайшего столика и оперся о его край, устроившись так, чтобы видеть наши лица. — Угостите кофе?

Усилием воли проглотив комок страха, я спрятала сегодняшнюю выручку в карман и плотнее прижалась к стойке.

— М-мы закрылись, — пролепетала я.

В моих словах было что-то забавное? Не думаю. Но эти ребята, переглянувшись между собой, громко заржали.

Мамочки.

Нужно выпроводить их. Они не казались хорошими ребятами. Взять в расчет хотя бы то, что худой тип крутил бейсбольную биту в своей руке. Он настолько увлекся своим занятием, что не заметил, как, размахнувшись, чуть не сломал спинку соседнего стула.

— Упс, — сказал он.

Парни разбредались по кафе, рассматривая каждый уголок. Что им нужно? Деньги? Но они не были похоже на грабителей. Скорее на какую-нибудь банду головорезов или бандитов.

— Блейк, — шепотом позвала я парня.

Он не двигался, приковав ошеломленно разозленный взгляд к парням. Точнее к одному парню — тому, который сидел на столе и с ухмылкой смотрел на нас.

— Невежливо отказывать клиентам. Тем более мы ведь с тобой старые знакомые, Блейк. Разве нет? — от его притворно-дружелюбного голоса мои внутренности скрутились в тугой узел.

Широко распахнув глаза, я уставилась на Блейка. Тот все еще не шевелился. Лицо медленно, но уверенно приобретало заостренные черты, скулы напряглись, а в черных глазах вспыхнула злость.

Он знал этих людей?

— Проваливайте отсюда, — прошипел он, и я заметила, как сжались его кулаки.

Парни остановились на своих местах и уставились на него.

— Не в твоем положении так разговаривать с нами, Блейк, — весело сказал худой тип, подбросив биту в воздухе.

— Я сказал, проваливайте, — прорычал Блейк.

Парни в банданах вновь загоготали. Противно, хрипло и громко. Атмосфера накалялась, и я лихорадочно думала о том, как выбираться из этой ситуации. Очевидно, что эти люди отнюдь не друзья Блейка. И этот дрыщ в оранжевых очках пришел сюда не светскую беседу вести, иначе бы не брал с собой биту…

Вызвать полицию? Я оставила телефон в комнате для персонала.

Черт!

— Мы пришли забрать то, что ты задолжал нам, Блейк, и только, — подняв руки в оправдывающемся жесте, пояснил брюнет. Но его серые глаза сверкали азартом и легким раздражением. Спрыгнув со столика, он неторопливо и плавно направился к барной стойке. — Срок истек. Пора вернуть должок, Блейк. Ну же.

Почувствовав неопределенно смятение в груди, я подняла взгляд к лицу друга. Неужели когда-то он связывался с этими людьми?

— У меня нет всей суммы, — процедил Блейк, слабо дрожа. Но та дрожь была не от страха, а гнева, которое окрасило его исказившееся от злости лицо в малиновый оттенок.

— Какая жалость, — индифферентный и холодный тон брюнета, почти подошедшего к стойке, прогнал дрожь в моем теле.

Сердце сжалось от нехорошего ощущения неприятностей. Пульсирующий страх застрял в горле и не позволял сделать вдох.

— Тогда чем ты расплатишься с нами, Блейк? — поинтересовался парень.

Я ахнула от ужаса, увидев в его ладони блеск металла. Сделав несколько крутых трюков с ножом, парень хищно сузил глаза, оставив их на мне.

— Твоя подружка ничего так. Может, отдашь нам ее? И, так уж и быть, я прощу тебе половину долга.

Я не успела осознать, как оказалась за спиной Блейка.

— Только тронь ее, и можешь распрощаться со смазливостью своей физиономии, — прогремел он, сжимая пальцами мое бедро, за которое удерживал на месте.

Я закрыла глаза от жуткого, ядовитого смеха.

Вдох.

Выдох.

Повисшее гробовое молчание.

Слабый скрип пола под тяжестью ботинка.

— Фас, парни, — спокойно сказал брюнет.

— Убегай, Наоми! — Блейк толкнул меня назад.

Врезавшись в стену, я уставилась на его спину. Кратко обернувшись через плечо, Блейк умоляюще посмотрел на меня.

— Спрячься где-нибудь.

Тело откликнулось на его просьбу быстрее, чем мозг. Не оборачиваясь, я ринулась в сторону подсобки, надеясь как можно скорее добраться туда и запереться.

— Постой, красавица! Подожди меня! — услышала приближающийся бодрый голос. Он принадлежал худому парню.

«Не оборачивайся» приказала себе.

Но нарушила это обещание, влетев в кладовку. Мой затуманенный паникой взгляд упал на парня, вприпрыжку движущегося ко мне. Резко захлопнув дверь и подперев ее несколькими коробками, попавшимися под руку, я рухнула на них. Навалившись спиной на дверь, я закрыла уши и поддалась охватившему меня страху.

Глотая слезы, я услышала ехидный смех по другую сторону двери.

— Тук-тук-тук, — парень издал характерный стук по деревянной панели. — Отрывай, милашка. Я не сделаю тебе больно. Обещаю. Я всего лишь хочу поиграть с тобой.

Прижав руку ко рту, я изо всех сил пыталась сдержать всхлипы, которыми мне хотелось заглушить звуки погрома, раздающиеся из зала для посетителей. Я должна была чувствовать себя отвратительно, ведь убежала и оставила там Блейка… совсем одного. Но меня прошибло душу леденящим страхом, и я могла думать лишь о том, чтобы не подпустить к себе никого.

— Я считаю до пяти. Не откроешь, я выломаю дверь, — напевая, предупредил парень.

Он чокнутый?!

— Оди-и-н.

Я прижала к груди колени и уткнулась в них лицом.

— Два-а-а.

Судорожно всхлипнула, молясь о том, чтобы эти ребята оставили нас и кафе в покое.

— Три. Четыре. Сейчас я скажу пять. Ты готова?

Крепче зажмурила глаза.

— Пять! — радостно объявил парень.

Тишина.

— Почему ты не открываешь? Я же предупреждал.

Скучающий вздох за дверью.

— Тогда придется ломать, — с издевательской простотой продолжил парень. — А я не хотел этого. Советую отойти, иначе я могу задеть тебя. Слышишь? Все, я начинаю.

Нельзя, чтобы он ворвался сюда. Что он со мной сделает?

Вытерев слезы, я оглядела кладовку и сползла с коробок, метнувшись к тумбе. Помимо нее здесь находился шкаф, но его я точно не смогу и с места сдвинуть. Схватившись за углы, я стала тащить ее к двери.

Раздался удар биты по двери. Подскочив и взвизгнув, я взяла себя в руки и продолжила передвигать тумбу к коробкам, на которых минуту назад заливалась слезами.

Во мне не было и процента уверенности в том, что этого хватит для моей безопасности. Но я не сидела на месте. Пыталась укрепить баррикаду из всего, что могла поднять на руки.

Как там Блейк?

ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ ГЛАВА

Я молилась, чтобы этот кошмар закончился. Чтобы тот безумный парень перестал пытаться выбить дверь.

Удары раздавались снова и снова, вгоняя меня в смертельный страх. Я забилась в дальний угол тесной подсобки и глотала слезы, вдруг почувствовав себя абсолютно беспомощной. Отчаяние затянуло меня в водоворот нескончаемого ужаса.

Воображение неуемно воспроизводило самые отвратительные и плохие мысли о ближайшем будущем.

Что, если этому парню удастся добраться до меня, выбив ту чертову дверь?

Я не смогу защищаться.

Я ничего не смогу…

Всхлипнув, услышала треск дерева. Подняла опухшие глаза и открыла рот в беззвучном крике. Он проломил дверь. Я увидела конец биты, выглядывающий из дыры с неровными, острыми краями в деревянной панели. Прижав к губам ладонь, я похоронила зарождающийся в груди хрип. Едва не задохнувшись от охватившего меня оцепенения, приказала себе не сходить с ума. Но я балансировала на грани безумия.

Так сложно не терять остатки самообладания, когда какой-то гребаный псих с битой пытается подобраться к тебе.

Черта с два я ему сдамся просто так.

Схватившись за голову, я по тысячному кругу принялась лихорадочно оглядывать темное помещение. Найти маленький предмет, которым я могла бы защищаться, оказалось невозможно. Здесь был такой бардак.

— Я передумал быть ласковым с тобой, детка. Ты не хочешь играть по моим правилам, а значит, тебя следует исключить из игры, — раздался недовольный голос парня.

Что это, черт подери, значит?!

Он собрался убить меня?

Парень едва выдернул биту, которая застряла в дыре.

Тишина.

— Начну с твоего милого, перекошенного от страха личика.

Препятствие в виде двери, отделяемое крохотный мирок, в который я себя забаррикадировала от недоделанного маньяка, сотряс мощный удар ботинком. Все пошатнулось в моих глазах и замерло на мгновение, показавшимся долгим часом. Я сильнее вжалась в угол, когда упавшая с вершины импровизированной крепости из всего, что попало под руку, коробка приземлилась на пол.

Я приготовилась к худшему, когда под грудой ящиков пошатнулась тумба. Мое сердце сделало тройное сальто и болезненно сжалось от жуткого ожидания. Ведь если тумба упадет, за ней полетит и все остальное. И тогда у того ненормального парня больше ничего не встанет на пути до моей трясущейся от страха задницы.

— Мэлман! — сквозь громкий шум в голове послышался приглушенный голос.

«Это из зала» мгновенно вычислила я.

— Мэлман, мать твою! Мы закончили. Надо уходить, пока кто-нибудь не вызвал копов.

Больше никто не пытался сорвать дверь с петель.

— Дерьмо, — простонал знакомый голос. — Я только начал развлекаться…

Серьезно? Этого парня зовут Мэлман — как жирафа из «Мадагаскара»? Не то, чтобы сейчас это было так важно… но все же…

— Эй, красотка, — со зловещей осторожностью парень постучал по двери. — Как-нибудь продолжим, да?

Кровь застыла в жилах оттого, с каким беззаботным весельем он сказал это.

Жуть. Просто жуть.

Я больше не слышала его голоса. Не слышала отдаляющихся шагов. Я по-прежнему была на стороже и ждала, когда в любой момент этот псих вернется и не отступит, пока не вытрясет из меня душу.

Но он не вернулся. Прошла минута, может, несколько, может, целая вечность. Не знаю. Все это время я сидела, не двигаясь, и старалась дышать как можно тише. Боялась быть услышанной. Боялась быть замеченной. Еще никогда в жизни мне не хотелось так сильно стать невидимкой.

Этот кошмар действительно закончился?

— Блейк, — прошептала я, и меня пронзило ослепительным беспокойством за друга.

Подорвавшись с места, я метнулась к двери и принялась разбирать завал, который соорудила. Что те люди сделали с ним? Избили, или…

Прикусив губу до боли, я заставила себя отбросить жуткие мысли в сторону.

С Блейком все хорошо. Иначе быть не может.

— Наоми?

Я застыла, вцепившись в края тумбы.

— Зак?

Пропустив через себя волну удивления, я уволокла предмет в сторону и толкнула от себя дверь. В нескольких футах появилась атлетически слаженная фигура и изумленное, но все такое же великолепное лицо Зака.

— Что здесь произошло?

Он сделал осторожный шаг вперед.

Я не могла говорить, поскольку была неимоверно рада увидеть его.

— Зак!

Я бросилась к нему и крепко вцепилась мертвой хваткой. Спрятав красное от слез лицо в его рубашке, я, наконец, могла спокойно выдохнуть и расслабиться.

— Что… — Зак так и не договорил. Он медленно, но крепко обнял меня. — Ты в порядке?

В порядке ли я?

Сейчас, когда он здесь, да.

— Черт возьми, — проговорил Зак на выдохе. Его горячее дыхание коснулось моих волос, и я теснее прижалась к нему. Он был невероятно теплым, а пока я пряталась и дрожала от страха в кладовке, то успела замерзнуть. — Кто эти парни? Я пошел за тобой, чтобы отвести домой, и увидел тех типов. Они выходили из кафе, когда я заметил их. Ты точно в порядке? — Зак, несмотря на мои протесты, отстранился и переместил руки на мое лицо. Накрыв ладонями щеки, он внимательно посмотрел на меня. — Пожалуйста, скажи, что они не тронули тебя, иначе я…

Он громко стиснул зубы, и в его глазах вспыхнул гнев.

— Я найду их и порву на кусочки, если они успели навредить тебе.

— Все хорошо, Зак, — поспешила успокоить осевшим голосом. Накрыв его руки своими, попыталась изобразить подбадривающую улыбку. — Я в порядке. Мне удалось спрятаться в подсобке.

— Я прикончу их, — прошипел сквозь зубы.

Я вновь прильнула к нему, пытаясь обнять как можно сильнее. Выдохнув, он поддался моей попытке успокоить его.

Горячие руки, сжимающие мои плечи, даровали ощущение абсолютной безопасности. И я бы никогда не подвергла это сомнениям. Я знала, что Зак всегда защитит меня, всегда будет рядом, когда понадобится помощь. Что бы ни случилось. Он уже спасал меня. И не раз, причем.

Не к месту эти мысли, но… мне нравилось чувствовать себя слабой рядом с ним. Мне нравилось понимать, что я всегда смогу положиться на Зака. Моя вера в его способность защитить меня непоколебима. И я уверена, что если бы он появился в кафе на несколько минут раньше, если бы застал тех парней… если бы увидел, что один из них пытается проломиться ко мне… Он бы не оставил от них и мокрого места.

Возможно, даже к лучшему то, что Зак не успел столкнуться с ними лицом к лицу. Я бы не смогла смотреть, как он дерется с теми, у кого есть нож и бита.

Мое воображение с удивительной скоростью воспроизвело ряд образов, от которых захотелось самой себе настучать по голове.

— Там… Блейк… — промямлила я, убирая руки с его талии.

Зак резко поджал губы. Ему не понравилось то, что я упомянула Блейка, но он деликатно умолчал о своей ревности.

Благодаря Заку, который поддерживал меня за локоть, я плелась на ватных ногах в зал, желая как можно скорее оказаться там и убедиться, что с Блейком не случилось ничего серьезного. По крайней мере, убедиться в том, что он жив.

Я ахнула и пошатнулась. Мои глаза уставились на полный беспорядок. Большая часть перевернутых столов и стульев была разобрана по частям. Ножки, спинки по отдельности от остальной части находились в самых отдаленных уголках зала. Разбитая посуда, внушительные вмятины в стенах, словно в них швыряли людей, три упавших светильника и выбитое окно с порванными полупрозрачными шторками, в которых застряли огромные осколки.

Я представила, какой удар хватит Макса, когда он увидит это. А так же представила, что станет с моей и без того отстойной, временной карьеры официантки.

Единственным уцелевшим предметом осталась барная стойка, о которую одной рукой опирался сгорбившийся и тяжело дышащий Блейк. Его вторая рука сжимала раненый бок. Из-под пальцев струилась густая кровь, оставляя на белой футболке темные кривые дорожки. Он выглядел так, словно пережил апокалипсис. Его нехило потрепали. Но он может стоять на ногах, а это главное.

Поборов приступ тошноты от вида крови, я двинулась к Блейку.

Остановилась рядом, ясно ощущая за своей спиной присутствие Зака, и старалась подобрать слова. С сочувствием разглядывала его побитое лицо. Блейк не смотрел на меня, устремив озлобленный, туманный взор на поверхность стойки, хотя я нагло рассматривала его, стоя в одном шаге.

— Ты как? — это был чертовски бессмысленный вопрос, но я должна была сказать хоть что-нибудь, потому что не могла молчать.

Блейк не ответил мне.

— Эй, — я потянулась к его плечу, чтобы положить на нее свою руку.

Одновременно произошло две вещи. Блейк дернулся от меня, словно ошпаренный, а Зак схватил мое запястье и резко потянул назад.

— Порядок, — прорычал он. — Я в норме.

Это определение никак не соответствовало его внешнему виду.

Я оказалась прижатой спиной к Заку. Его руки ловко образовали кольцо вокруг моей талии, удерживая на месте.

— Что хотели эти люди? — спросила я и немного удивилась тому, как твердо прозвучал мой голос.

Блейк фыркнул, ухмыльнувшись, и прошелся большим пальцем по нижней губе, вытирая кровь.

— Ты еще не поняла? Денег, — снова ухмылка.

Что в этом смешного? Его избили, разгромили кафе… Это ни черта не весело.

— Мы должны вызвать полицию, — пробормотала я, нахмурившись.

— Нет! — вскрикнул Блейк, чем немало поразил меня.

— Почему?

Блейк не ответил. Отвернувшись, он сделал глубокий вдох, и, похоже, это сделало ему больно, так как сквозь зубы вырвалось тихое шипение.

— Почему мы не должны вызывать полицию? — настойчиво переспросила я, сверля Блейка непонимающим взглядом.

Да это самое разумное, что можно сделать в данной ситуации! Более того, это необходимо сделать.

— Этих парней нужно найти и наказать за то, что они здесь натворили, — господи, я действительно должна объяснять настолько очевидную истину?

Блейк начал тихо смеяться, и я всерьез подумала о том, чтобы хорошенько ударить его, потому что, черт подери, он вел себя не так, как должен вести человек, потерпевший нападение бандитов.

— Полиция? Не смеши меня, — сказал Блейк, нависнув над стойкой.

Да он сейчас упадет…

Я высвободилась из рук Зака прежде, чем Блейк рухнул вниз. Вовремя подхватив его, я взглядом попросила помощи у Зака, потому что не справилась бы в одиночку. Блейк тяжелый.

Дотащив его до ближайшего уцелевшего стула, мы усадили на него Блейка. Он согнулся пополам, опершись локтями о колени, и неудержимо, судорожно закашлял.

— Проклятье, — услышала я его бормотание, устремленное в пол. — Проклятье…

Я сдерживала себя, как могла. Хотелось вывалить на Блейка добрую сотню вопросов, но видя, как ему хреново, я закрыла свой рот на воображаемый замок.

— Будет лучше, если все-таки вызвать копов, — прозвучал металлический голос Зака.

— Это бесполезно, — буркнул Блейк, все еще не поднимая головы. — Все бесполезно.

— Но это лучше, чем сидеть сложа руки, — решила вмешаться я. — Если мы не вызовем полицию, то это сделают за нас. И вообще, почему ты боишься этого? У тебя проблемы с законом? — это было несерьезное предположение, но я затаила дыхание от молчания, прозвучавшего в ответ.

— Неважно, есть ли у меня проблемы, или нет, — спустя долгую минуту загробным тоном отозвался Блейк. — Неважно, найдут их, или нет. Все это, нахрен, просто не имеет значения.

— О чем ты? — осторожно уточнила я.

Смиренно приняв очередной игнор с его стороны, я скрестила руки.

— Что, если они вернутся?

— Не вернутся, — в этот раз с ответом ждать не пришлось. Блейк буквально выплюнул из себя эти слова.

— С чего такая уверенность?

Он тихо зарычал, взбешенный моей пытливостью.

— Неважно.

— Нет, Блейк. Это важно, — я не собиралась давать задний ход и так просто оставлять это в покое. — Эти… люди устроили здесь погром. Они могли убить тебя…

— Но не убили же.

— Не говори об этом так спокойно.

Блейк резко поднял на меня сверкающие злобой глаза.

— Что ты хочешь от меня, Наоми? Просто… не лезь в это, ясно? Так будет лучше. Для тебя в первую очередь. Бери своего парня за руку, — он на секунду стрельнул глазами в сторону Зака, который наблюдал за нашим спором, — и проваливайте отсюда.

— Сбавь обороты, приятель, — нахмурился Зак.

— А то что? — Блейк с вызовом вскинул левую бровь.

— Хватит, — я подняла руки, разведя их в стороны. Еще не хватало, чтобы они устроили разборки после разборок.

Прикусив губу от разочарования и желания вытрясти из Блейка всю правду, я сделала сдержанный вдох. Пусть и не мечтает, что я так просто отстану от него. Как-никак, я тоже пострадала… морально. Я оказалась втянутой в это, и пусть Блейк не надеется, что сумеет избавиться от меня, пока не расскажет, зачем приходили эти люди.

— Что мне сказать Максу, когда тот начнет спрашивать о том, что здесь произошло? — я нависла над ним. — Я не собираюсь лгать ему, Блейк. Я расскажу все, что видела. Не думаю, что Макс будет рад узнать, что ты связан с теми, кто разгромил его драгоценное кафе.

Блейк сжал кулаки и опустил глаза, признавая мою правоту.

— Но я поддержу тебя, если ты расскажешь, чего хотели те парни.

— Никогда не замечал в тебе такого рвения совать нос в чужие дела, — съязвил он.

Зак собирался сделать шаг вперед, надев на лицо грозную маску, но я остановила его жестом вытянутой руки.

Проделывая дыру в макушке Блейка, я покачала головой.

— Я просто хочу помочь тебе. Мы же друзья.

Конечно, мы не так близкие друзья, как с Джесс, или Тео, но все же я не считала Блейка чужим человеком. Соответственно, я не могла пройти мимо его проблемы. Вдруг, я действительному смогу помочь ему?

— Заставляя меня расковыривать собственные раны, ты помогаешь мне? Серьезно? Если это так, то я ни черта не понимаю в дружбе, — тоскливо засмеялся он.

— Прекращай говорить загадками, Блейк, — я начала злиться.

— Ты не отвяжешься от меня…

К моему счастью, это была констатация, а не вопрос.

— Эти люди… я занял у них крупную сумму. Я не вернул вовремя долг. И они решили «вытрясти» его из меня.

Блейк измученно потер лоб.

— Я бы никогда не связался с такими отморозками. Это все ради сестры, — прошептал он. — Все ради нее…

У Блейка есть сестра?

— Что с ней? — мягко поинтересовалась я.

Он шумно выдохнул.

— Не проси меня говорить об этом, — внезапно умоляющим шепотом произнес он, вознеся влажные глаза к моему лицу. — Пожалуйста.

Вау. Это было неожиданно.

Растерявшись от подобной реакции, я неуверенно кивнула.

— Х-хорошо. Прости…

Что же могло произойти с его сестрой, чтобы такой человек, как Блейк, умеющий мастерски сдерживать свои эмоции, сейчас выглядел настолько сломленным?

Поднеся кулак ко рту, он вновь закашлял и одновременно застонал.

— Твой затылок, — рассеяно проговорила я, только сейчас заметив рану на задней части головы Блейка, из которой сочилась густая темная кровь. Вновь ощутив неприятный спазм в желудке, я сглотнула подкатывающую тошноту. — Нужно вызвать скорую помощь…

— Не… надо, — прохрипел Блейк, падая грудью на колени.

— Хочешь умереть здесь? — проворчала, устав терпеть такое пренебрежение к собственному здоровью.

— Плевать…

Да он издевается!

Смирившись с тем, что Блейк не согласится по-хорошему и будет упрямым до конца, я молча вытянула из кармана телефон. Но мои пальцы так и не сумели набрать номер скорой.

В кафе ворвалось несколько полицейских.

— Всем оставаться на своих местах! — приказал один из них, наставив на нас пистолет.

Подпрыгнув, я машинально подняла руки, и телефон выскользнул из моих пальцев.

ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ ГЛАВА

Вчера вечером Зак сказал, что сегодня познакомит меня со своей мамой.

Мой подбородок жалостливо задрожал, когда я посмотрела на расческу с застрявшим в зубчиках клоком темных волос. Что-то я перестаралась, когда пыталась навести порядок на голове. Черт бы побрал это волнение перед самой важной встречей в моей жизни. Я бы отдала свою левую почку, чтобы унять дрожь в коленях… да и во всем теле.

Вздохнув, я бросила расческу на кровать и подошла к зеркалу. Робкие солнечные лучи проникали в мою комнату сквозь полупрозрачные шифоновые занавески, развеваемые ветерком, просачивающимся через приоткрытую створку окна. Они игриво коснулись подола нежно-кремового платья, которое я выбрала в качестве наряда. Не заметила того, как сильно сжала в пальцах легкую ткань юбки. Тут же стала разглаживать маленькие, образовавшиеся мятые участки.

Черт. А это не так, как я себе представляла всю прошедшую ночь вместо того, чтобы крепко спать и набираться духовных сил.

Все гораздо, гораздо труднее.

Я не переживала так даже перед своим первым свиданием.

Еще бы. Знакомство с мамой Зака — огромное событие в моей жизни. Плюс к этому — с умирающей мамой. Мне надо произвести на нее ошеломляющее впечатление. Я просто обязана понравиться ей.

Наклонившись к зеркалу, я внимательно рассмотрела свое лицо. Решила не наносить много косметики, лишь подвела губы блеском и накрасила глаза. В такую жару мой макияж бы смешался с потом, и все было бы просто ужасно. Поэтому никаких кремов и туши.

Собрав волосы и закрепив их на затылке черным крабиком, я в последний раз пробежалась взглядом по своему отражению и, схватив сумочку, выпорхнула из комнаты.

С минуты на минуту должен приехать Зак.

Я почти дошла до кухни, когда услышала робкий стук в дверь.

Это он.

Застыв в глупой позе, я сделала глубокий вдох и изменила направление своего пути, побежав в прихожую. Без промедления распахнув входную дверь, я открыла рот, собираясь озвучить приветствие, но так и не сомкнула губ, проглотив шок.

О. Святые. Небеса. Я что, пока спускалась по лестнице, запнулась, случайно сломала себе шею, умерла и попала в рай? Потому что Зак Роджерс в белоснежной рубашке и таких же белоснежных брюках был похож на ангела. Оторопело проредив пальцами короткие, спутанные волосы цвета солнца Зак тихо произнес: «Уау». Его широко открытые глаза медленно скользили по моему платью.

— Охренеть, — ляпнула я, вцепившись в ручки двери, чтобы не упасть.

Он не мог, просто не мог, черт возьми, быть таким потрясающим.

— При… привет, — подняв взгляд к лицу Зака, пролепетала высоким голоском.

— Я… ты красавица, — громко сглотнув, сказал он и шагнул вперед, тут же оказавшись вплотную ко мне.

Его руки по-хозяйски легли на мою талию, а губы наши мои и сладко поцеловали. Волнение как рукой сняло, и я накрыла его плечи своими слегка влажными ладонями широкие плечи, погружаясь в головокружительный калейдоскоп эмоций.

— Ты одна? — отстранившись, шепотом спросил Зак.

Я автоматически кивнула.

Мама и папа были на работе. Сегодня среда, и по идее, я тоже должна была быть в кафе, жаловаться на жизнь и угождать клиентам. Но Макс дал мне выходной. Как и всем официантам. Все равно от нас там никакого толка. Ведь в «Голд» начался ремонт.

Бедняга. После погрома в кафе Макс, казалось, потерял смысл жизни. Ведь сколько денег потребуется на то, чтобы вернуть прежний облик залу для посетителей. Но Патти Остин, отвечающая за бухгалтерию, любезно напомнила нашему боссу о существовании страховки.

Итог: в «Голд» полным ходом идет ремонт, поэтому оно временно закрыто. И мы, соответственно, тоже не работаем. Но Джессика звонила мне вчера, сказала, что ей передал Тео, что в пятницу Макс собирает нас всех в кафе.

Воспоминания о том вечере в «Голд» отозвался тяжелой болью в сердце.

Полиция продержала меня, Зака и Блейка в участке до ночи, добывая показания. Никто из нас не признался в истинной причине появления тех парней в «Голд». Мы сказали, что это было ограбление, и не выдали их связь с Блейком. Нам поверили и отстали.

Блейк.

После того, как мы разошлись, покинув участок, я больше не видела его. Более того, когда на следующий день я пришла в кафе, Макс сказал, что Блейк уволился. Все это было чертовски странно… и грустно. Почему он ушел? Чтобы не подвергать «Голд» опасности, потому что, возможно, те парни нанесли бы очередной «визит»? Не знаю. И теперь никогда не смогу выяснить этого. Но мне очень жаль, что все сложилось таким образом. Надеюсь, Блейк разберется со всем. Надеюсь, с его сестрой все будет в порядке.

И все было почти спокойно до того момента, когда вчера вечером Зак позвонил мне и заявил, что пора знакомиться с его мамой. Он хотел дождаться ее выписки, но признался, что миссис Роджерс больше не может терпеть и хочет увидеть меня. Женщина прошла курс химиотерапии, но пару-тройку деньков ей понадобиться полежать в больнице, чтобы набраться сил для возвращения в квартиру Зака.

— Печенье! — прервав ход собственных мыслей, воскликнула я.

— Ммм? — Зак вопросительно приподнял бровь.

— Я приготовила печенье. Пойдем.

Взяв его за руку, потянула на кухню. На столешнице, рядом с холодильником, лежал бумажный пакет с логотипом «Лайт пак» и овсяным печеньем внутри. Я готовила его до позднего вечера. Результат, который я сейчас взяла в руки, получился с третьего раза. Первые две партии печений подгорели, так как я проворонила их, забив голову тревогой и сомнениями.

— Вот. Это для твоей мамы, — подрагивающим от переполняющих меня эмоций сказала я, развернувшись лицом к Заку.

Он долго смотрел на пакет в моих руках.

— Не стоило тратить время и силы.

Улыбка сошла с моего лица.

Зак поспешил объяснить.

— Мама сидит на специальной противораковой диете. Погоди… а что ты приготовила?

— Овсяное печенье, — невинно отозвалась я.

Морщинка между его бровей мгновенно разгладилась.

— О. Это ей можно, — широко улыбнувшись, Зак притянул меня к себе и поцеловал в лоб. — Она с удовольствием попробует то, что ты приготовила для нее.

Я расслабленно выдохнула и прикрыла глаза.

— Очень надеюсь.

— Ты волнуешься, — его пальцы мягко сжимали мои плечи.

— Очевидно же, — пробормотала, отстраняясь. — Что, если я не понравлюсь ей? — устремила на Зака потухший взгляд.

— Наоми, — он так ласково произнес мое имя, что я буквально превратилась в лужицу. Зак убрал одну руку с моего плеча и коснулся большим пальцем моей нижней губы. Медленно и осторожно проведя по ней, он обворожительно улыбнулся. — Она полюбила тебя сразу, как только я сказал ей о тебе. С первых слов.

— Звучит обнадеживающе, — пробормотала я.

— Все пройдет, как надо.

Чмокнув меня в губы, Зак выпрямился и, расправив плечи, подмигнул.

— Пора выходить.

Если я еще как-то сдерживала себя, когда мы сели в машину, то сейчас, когда Зак припарковался на стоянке у больницы Святого Винсента, меня бросило в дикий жар. Я не могла надышаться. Паника перекрыла мне кислород. А мой спутник откровенно веселился, наблюдая за тем, как я схожу с ума.

— Перестань, — ладонь Зака перехватила мою руку, когда я собиралась сгрызть свой маникюр.

— Не могу, — буркнула, толкая от себя дверцу автомобиля.

Зак обнял меня, и мы направились к главному входу в больницу. Вцепившись в несчастный пакет с печеньем, я старательно приводила свои мысли в порядок. Но ничтожные клочки решимости вмиг испарились, как только к нам навстречу вышла полная, темнокожая женщина. Она катила вперед инвалидное кресло, в котором расположилась мама Зака, плотно укутанная темным пледом. Как я поняла, что это именно та, встречи с которой я боялась больше, чем попадания в ад? Рука Зака на моей талии стала ледяной и каменной, а пухлые губы пропустили судорожный вздох. Пальцы впились в бок, и я стиснула зубы, чтобы не издать стон. Но боль ушла на второй план, когда я сумела поближе рассмотреть миссис Роджерс.

Для женщины, балансирующей на грани смерти, она выглядела довольно-таки... неплохо. Бледная, худая, со впалыми щеками и потрескавшимися синеватыми губами, расплывшимися в приветливой улыбке. Отсутствие волос скрывал розовый кашемировый платок. Но меня поразили ее глаза — яркие, голубые, светящиеся. Живые.

Теперь я знаю, от кого Заку достался такой удивительный и светлый оттенок радужки.

Миссис Роджерс красива даже с диагнозом последней стадии рака желудка. Я позволила себе представить, какой она была, когда еще не знала о своей участи и опухоли. Наверно, неописуемо шикарной.

Да. Определенно, так и было.

— Зак! — сквозь хрипотцу в ее голосе с отчаянным рвением прорвался звон, будто тонюсенький луч света, рассеивающий сгустившуюся, непроглядную тьму вокруг.

Его рука расслабилась на моей талии, вновь стала теплой, а вскоре и вовсе соскользнула.

— Мам, — прошептал он.

— Эмма, ну что ты плетешься, — услышала я ворчание миссис Роджерс. Она, не сводя с нас сверкающих глаз, повернула голову немного в сторону и обратилась к женщине, передвигающей инвалидное кресло. — Пора бы тебе сесть на диету. Скоро совсем передвигаться не сможешь.

— Еще чего, — хмыкнула та недовольно. — И вообще. Не наглей, Аманда. Иначе будешь катать себя сама.

Миссис Роджерс громко рассмеялась.

— Ох, Эмма, — она смахнула невидимую слезинку. — Но я все же заставлю тебя похудеть.

— Не мечтай. Никогда в жизни я не откажусь от еды ради каких-то там идеалов.

— Не обязательно отказываться. Просто заболей раком. Это — лучшая диета, — беззаботно просветила миссис Роджерс.

Эмма, закатила глаза, останавливаясь напротив нас.

— У тебя хреновое чувство юмора, Аманда, — проинформировала она и обратила взгляд на Зака. — Привет. Забирай сейчас же свою мать, или я придушу ее.

Зак издал усталый вздох и измученно улыбнулся.

— Дамы, — он оставил меня и занял место Эммы, обойдя кресло. — Вы снова ругаетесь.

— Все претензии к ней, — Эмма сделала шаг в сторону, повернувшись к нашей компании спиной. — Завтра немного задержусь.

— Хорошо, — бросил ей вслед Зак и нагнулся, чтобы миссис Роджерс поцеловала его в щеку. — Привет, — его голос моментально приобрел заботливые нотки. — Как ты?

— Как обычно, — отозвалась та и, наконец, взглянула на меня.

Ее глаза медленно сузились.

Б-боже…

Как страшно.

— Ты Наоми? — поинтересовалась она.

— Уг… Да, мэм, — я прочистила горло. — Наоми Питерсон.

Заставила себя оторваться от асфальта и сделать шаг вперед. Благовременно споткнувшись о собственную ногу, чуть не рухнула вниз, но из последних крупиц сил сохранило свое тело в вертикальном положении.

— Очень приятно познакомиться, — я протянула миссис Роджерс свою дрожащую руку.

— И мне, — она протянула свою в ответ, не сводя с моего лица изучающего, мерцающего взгляда. Ее ладонь оказалась холодной. Было немного неприятно сжимать ее кости, обтянутые грубоватой кожей. — Я Аманда. Мама Зака. Так меня и зови, хорошо? Без всяких «мэм».

— Хорошо, — кивнула я, притянув к себе руку.

Мои пальцы вновь вцепились в бумажный пакет.

Точно… Печенье!

Будет ли уместно отдать его ей? Что, если она посчитает меня идиоткой?

Вот блин.

Нужно держать себя в руках.

— Это… это вам, — набравшись смелости и отодрав от своей груди пакет, я вручила его Аманде.

— Ух-ты, — любопытство охватило ее, и она тут же заглянула в него. — Печенье! — радость в ее голосе несколько удивила меня. — Ты сама его сделала?

Я кивнула.

— Для меня?

Я вновь кивнула.

— Боже, — прошептала она, прижав к себе пакет. — Это очень мило, дорогая. Я так тронута! Правда. Спасибо, Наоми.

Что это? Первоклассная игра в добрую женщину, или ее истинная натура? Если первое, то Аманда — невероятная актриса. Если же второе, то я просто… не понимаю, как она могла оставить своего сына и мужа. Ведь она… она такая добрая, и ее глаза — лучистые, бирюзовые, восхищенные.

Глаза, не способные на ложь.

Явно довольный увиденным, Зак поспешил поделиться предложением:

— Пройдемся?

***

Мы оказались во внутреннем дворе больницы, представляющем собой живописную зону с богатым наличием растительности. Что-то вроде персонального мини-парка с миниатюрным фонтаном. Помимо нас здесь прогуливались и другие больные. Погода располагала к тому, чтобы развалиться на газоне, подставив свое тело солнцу и ясному небу. Один молодой парень, отложив костыли, так и сделал. Он улыбался и не обращал внимания на то, как удивленно я на него зарюсь.

Это было необыкновенное место. Здесь не пахло больницей, бедами, болью и смертью. Здесь было красиво.

Какое-то время мы молчали. Зак расспрашивал маму о том, как прошли ее утренние процедуры. После этого Аманда переключила свое внимание на мою скромную персону, плетущуюся рядом. Она интересовалась обо мне, моей семье, моих увлечениях. Я убедила себя, что такие ответы, как «Да», «нет», или что-то в этом роде — дать не удастся. Не хотелось показаться грубиянкой и молчаливой букой, поэтому, преодолев внутренний барьер в виде многокилометрового стеснения, я с фальшивой непринужденностью вводила миссис Роджерс в курс того, что представляю собой. Стало намного легче справляться, когда Зак бросал в мою сторону подбадривающие взгляды. С ним я чувствовала себя уютно. Его присутствие придавало мне уверенность.

Казалось бы, напряжение спало, и я вошла во вкус, беседу я с Амандой… пока Зак вдруг не сказал, что ему нужно переговорить с доктором Фулманом, занимающимся лечением его мамы.

И он ушел.

Святые угодники.

Он оставил меня наедине с миссис Роджерс.

Я впала в ступор, прожигая его отдаляющуюся спину хмурым взглядом и представляя, как расквитаюсь с ним за то, что он вздумал смыться в такой волнительный и важный для меня момент.

— Наконец-то, ушел, — вздохнув, проговорила Аманда.

Я с некоторым ужасом перевела на нее испуганные глаза.

Что это значит?

Аманда грустно посмотрела на меня.

— Я могу быть с тобой откровенна, Наоми? — ровным и немного похолодевшим голосом спросила она.

Мне уже начать бить тревогу? Что-то не очень… весело она уточнила это. Какое продолжение последует за этим вопросом?

Я приготовилась к самым худшим вариантам. Типа: «Отвали от моего сына, стерва. Он заслуживает большего»… Конечно, какая-то частичка меня говорила, что я чокнулась, но страх завладел моим умом и телом, поэтому я поддалась парализующему оцепенению и просто кивнула.

— Хорошо, — сказала Аманда. — Спасибо. Я буду предельно честна. Если я раньше видела какой-то смысл во лжи, то сейчас понимаю, что это все равно не приведет меня ни к чему хорошему.

Боже-боже-боже…

— Однажды я совершила самую большую ошибку в своей жизни — оставила Зака и Джеймса, — начала Аманда. Она осторожно покосилась на меня. — Зак рассказывал тебе об этом?

— Рассказывал, — негромко подтвердила я.

— Хорошо. Я хочу сказать, что буду сожалеть об этом до последнего вздоха. Ты имеешь полное право считать меня отвратительной матерью и лицемеркой. Но мне, правда, очень жаль. Если бы только появился шанс вернуть все назад и исправить, я бы воспользовалась им, без раздумий. Но Господь не настолько всемилостив, чтобы позволить мне выйти из этой воды сухой, — Аманда поджала искривленные в горькой улыбке губы. — Но я благодарна ему и за то, что Зак не отверг меня, когда я, до чертиков перепуганная осознанием того, что внутри меня расцветает рак, вернулась в Кливленд.

Она на секунду зажмурила глаза, будто собираясь с мыслями, и продолжила.

— У меня было все. Абсолютно все. Верный муж, замечательный, послушный сын, дом, деньги... У меня было счастье. Но что-то все-таки не устраивало, раз я возненавидела свою жизнь, — Аманда невесело усмехнулась. — Одно и то же. Изо дня в день. Как заезженная кассетная пленка. Просыпаясь и засыпая, я видела все те же лица. Мне захотелось веселья. Нет. Будет правильнее — свободы. Именно ее я жаждала. Не семьи, не спокойствия, а возможность делать то, что я хочу.

Ее подбородок слабо задрожал.

— И я делала. Наплюнула на все. Ушла от мужа. Оставила Зака… — голос сорвался на шепот. — Нашла любовника и уехала с ним черт знает куда. Я думала о том, что мой муж и сын страдают без меня. Но чтобы мне тоже не было больно, я всеми силами старалась забыть их.

Подняв исхудалую руку, она прикрыла ладонью верхнюю часть своего лица. Затем медленно опустила ее, проведя по носу, выпирающим скулам, губам.

— Я никогда не задумывалась о деньгах и о том, что могу быть кому-то должна. Все решал Джеймс. Я лишь наслаждалась беспечной жизнью, сидя у него на шее. Но я совершенно забыла о том, что существует долг перед высшими силами. Перед Господом, который наказал меня за мои ошибки. Он дал мне возможность прожить хорошую жизнь с любимыми людьми, которые заботились обо мне, но я пренебрегла этим шансом. Его счастье было неправильным в моем понятии. И потребовалось много лет и злокачественная опухоль, чтобы осознать, что понятие неправильного счастья было как раз таки у меня.

Всхлипнув, миссис Роджерс одарила меня долгим взором.

— Думаешь, еще не поздно получить прощение за то, что я сделала?

Я должна ответить?

Фух.

— Я… не знаю, — я чувствовала толику вины за то, что действительно не могла дать ответ на ее вопрос.

Аманда прерывисто выдохнула.

— Вот и я не знаю, — теперь ее задумчивые глаза изучали ясное небо. — Когда умираешь, невольно начинаешь задумываться о высшем снисхождении. О высшем прощении за совершенные тобою грехи. Начинаешь верить в Бога, потому что он единственный, кто может избавить тебя от этого бремени. Но запомни — оттолкнешь веру сейчас, она непременно сделает это в будущем, когда ты будешь нуждаться в ней больше всего на свете.

Я просто не знала что сказать. Стояла, прислонившись спиной к дереву, и впитывала в себя каждое слово.

— Жизнь предъявила мне счет, и расплаты с ней не избежать. Но… знаешь, что не позволяет мне опустить руки раньше времени?

Я вздрогнула, поняв, что миссис Роджерс обратилась ко мне.

— Что?

— Мой сын, — подняв подбородок, сказала она. Громко. Гордо. — Я продолжаю улыбаться только потому, что он верит в меня. Он нуждается во мне. После того, сколько боли я причинила ему… Я ужасна. Я заслуживаю презрение и ненависть. Но... больнее всего было увидеть глаза Зака, когда я вернулась. Его обида оказалась страшнее и больнее того, если б весь мир отвернулся от меня. Мой мальчик… Я бесконечно виновата перед ним, — Аманда заплакала. — У меня такой чудесный сын. Я очень горжусь им. Мне так жаль, что я пропустила его взросление. Он стал настоящим мужчиной.

Миссис Роджерс растеряно вытерла слезы.

— То, что Зак не оставил меня, придает сил. Поэтому плевать я хотела на милость небес. Главное, что мой сын рядом. Он борется за мою жизнь, а значит, и я буду бороться. Не знаю, где бы оказалась сейчас, если бы не Зак.

Меня переполняло чувство радости за него.

Аманда не плохая. Да. Когда-то она оступилась. По-крупному. Но… каждый заслуживает второй шанс, верно? Главное — правильно воспользоваться им, осознать свою ошибку и приложить все усилия к тому, чтобы не позволить ей появиться в будущем. Миссис Роджерс прекрасно ощутила на себе последствия своего когда-то неправильно принятого решения. Не знаю, какой она была раньше, но сейчас передо мной сидела искренне раскаивающаяся женщина, которая безгранично любила своего сына.

И я поверила ей. Поверила в ее желание искупить свои грехи. Поэтому на ее раннее заданный вопрос о том, не поздно ли ей получить прощение, я бы незамедлительно ответила «нет». Еще не поздно. Пока она жива, пока она дышит, у нее есть шанс.

Думаю, Аманда и сама знает об этом в глубине души.

— Он любит вас, — вымолвила я, наконец, вернувшись в реальность.

Аманда оживилась вслед за мной, бессильно и мимолетно улыбнувшись.

— Тебя он тоже любит, — вдруг слетело с ее губ.

Я удивленно моргнула.

— Что? Не делай такое лицо, — женщина слабо рассмеялась. — Мой сын по уши втрескался в тебя… или как там говорят.

Вернувшийся к ней веселый, непринужденный тон невольно заставил и меня улыбнуться.

— Ага. Так и говорят, — согласилась я, ощутив румянец на щеках.

— А ты милая, — призналась Аманда, вновь разглядывая мое лицо. — И хорошенькая, что немало важно. Мой сын не выбрал бы себе плохую девушку. Я верю в его выбор. Значит, я верю в тебя.

Окончательно растеряв уверенность, я смущенно опустила глаза.

— Спасибо, — проговорила, разглядывая асфальт под ногами.

Аманда вновь рассмеялась.

— Ну, правда — такая миленькая.

Она с трудом подъехала ко мне, отчего я чуть не потеряла равновесие.

— Можно? — спросила женщина, коснувшись ледяными кончиками пальцев моей левой руки.

— Д-да, — я шумно сглотнула.

Аманда уверенно сжала мою ладонь, поместив ее между своих.

— Береги его, — твердо проговорила она, пронзая меня насквозь своими большими глазами цвета неба, простирающегося над нами. — Несмотря на то, что я предала его, ему будет очень больно, когда меня… не станет. И мне невыносимо даже думать об этом, — резко прошептала, усилив свою хватку. — Будь рядом с ним, поддерживай его. Никогда не оставляй. Не совершай моих ошибок. Он нуждается в людях, которые любят его.

Земля медленно, но верно исчезала из-под меня. Схватившись за грубую кору дерева свободной рукой, я пыталась не упасть в колени Аманды и не разрыдаться, словно маленькая девочка. А соблазн был невероятно огромен.

— Если бы у меня было больше времени…

К счастью, или сожалению, но миссис Роджерс не договорила. К нам стремительно приближался Зак, уже издалека сверкая улыбкой и маша рукой.

Отпустив мою руку, Аманда откинулась на спинку инвалидного кресла и подмигнула мне. Я подсознательно для себя отметила, что глаза — не единственное ее сходство с Заком.

— Не заскучали без меня? — весело спросил Зак, затормозив рядом с нами.

Обняв меня за талию одной рукой, а второй — миссис Роджерс за плечи, он поглядывал на нас с озорством в глазах.

— Мы с Наоми чудесно поболтали, — тут же отозвалась Аманда, с любовью глядя на сына. — Так что мог не торопиться.

— Но я спешил, потому что у меня есть отличная новость.

— Правда? Какая?

— Доктор Фулман разрешил тебе побаловать себя порцией мороженного.

Я никогда не видела, чтобы взрослая женщина так безудержно радовалась словам Зака. Она воссияла от счастья, озарив своим прелестным простодушием все в радиусе нескольких десятков футов.

— Поэтому мы немедленно отправляемся в кофейню, здесь, неподалеку, — добавил Зак, развернув инвалидное кресло вместе с мамой в сторону выхода из двора больницы. — Идем, Наоми.

***

Жизнь безжалостно швыряет нас в ситуации — ужасные и необратимые. Кто-то находит силы и смелость двигаться дальше, невзирая на сложность положения. Кто-то сдается. Кто-то теряется в водовороте событий. Теряет рассудок. Теряет себя.

Просыпаясь этим утром, я и подумать не могла, что возвращение домой после знакомства с мамой моего парня будет сопровождаться такой неконтролируемой болью, отзывающейся во всем теле с каждым сделанным вдохом и выдохом.

Слезы брызнули из глаз, как только я оказалась в своей комнате.

Я была опустошена и раздавлена.

Я сжимала в зубах одеяло, подушка впитывала горячую влагу, струящуюся из глаз.

Я пыталась понять боль Аманды, у которой каждый день на счету.

Пыталась представить боль Зака — в скором времени ему предстоит потерять самого близкого человека.

Есть ли конец боли? Существует ли ее предел?

Когда Аманды не станет, я буду рядом с Заком. Буду держать его за руку и шептать слова поддержки. Я буду с ним, когда он оправится от потери, когда дыра в его сердце затянется.

Я буду ценить каждое мгновение, проведенное с ним, потому что никто не знает, что случится в следующее.

Я буду с ним, потому что люблю.

ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ ГЛАВА

— И как тебе только удалось отговорить Зака ехать с нами?

— С огромным трудом. Уж поверь.

Джессика улыбнулась.

— Ничего. Переживет.

— Как и Джейсон, — я толкнула ее в бок.

— Эй! Я же за рулем. Хочешь убить нас? Но если мы выживем, я сдам тебя копам.

Рассмеявшись, я подняла руки в извиняющемся жесте.

— Прости.

Упоминание полиции способствовало пробуждению некоторых воспоминаний двухнедельной давности. Казалось, будто с момента погрома в «Голд» прошла целая жизнь. Но нет — всего лишь четырнадцать… пятнадцать дней.

Время стало идти с удивительной скоростью. То ли это оттого до конца лета осталось всего ничего. Или причина в чрезмерной нервозности связана с поступлением в колледж?

Как раз оттуда мы сейчас и возвращались в Индианаполис. Путь до Спирфиша казался куда легче, хотя нам пришлось проснуться в несусветную рань, и Джессика даже чуть не уснула за рулем. Но спасала прохлада, от которой сейчас не осталось и следа. Через опущенные стекла синего «Фольксвагена» Джессики врывался сухой воздух, но ничего, кроме адской жажды в горле он не вызывал. Лично у меня. Поэтому за последние два часа я осушила две бутылки с лимонадом. Благо Джесс предвидела нечто подобное и прихватила термоконтейнер с приличным запасом спасительной влаги и мороженым.

Уладив дела с общежитием и прочей ерундой, связанной с документами, мы не стали задерживаться и сразу же отправились обратно.

— О! Люблю эту песню! — звонко воскликнула Джессика, потянувшись к авто-магнитоле, чтобы прибавить громкость.

Я немного поморщилась, когда звуки акустической гитары салон автомобиля.

— Я за рулем уже около часа,

Просто разговариваю с дождем.

Ты говоришь, что я свожу тебя с ума.

И это удерживает тебя…

Джессика пела со всей душой, перекрикивая исполнительницу, мотая головой в разные стороны и стуча ладонями по рулю. Смеясь, я наблюдала за ней.

— Если я буду просто дышать,

Это заполнит пространство между нами.

Тогда… эмм…ла ла ла ла ла ла-а… Что б тебя! Слова забыла.

Сгибаясь пополам от смеха, я поймала на себе задумчивый взгляд подруги.

— Ты чего?

— Да так, — Джессика вздохнула и отвернулась к дороге. — Просто давненько мы с тобой не проводили время вот так — без чьей-либо компании. Только ты и я. Я скучаю по тем временам.

Ощутив прилив теплоты, я подавила в себе желание броситься на шею подруги. Все-таки, она вела машину.

— И я, — решила признаться.

Ее губы расплылись в улыбке.

— Но еще больше я скучаю по болтовне двух лучших подружек. Так что давай, выкладывай, как у тебя с Заком.

— Все отлично. Ты же знаешь.

Даже более чем. Особенно после знакомства с миссис Роджерс.

Джесс закатила глаза.

— Да. Знаю. Но мы с тобой давно не обсуждали тему отношений. Разве тебе не хочется поделиться со мной подробностями вашей интимной жизни?

Это еще зачем?

Плотно сомкнув губы, я начала медленно сползать вниз по сидению.

— Кроме этого тебя ничего не интересует?

— Конечно же, интересует, — уверенно кивнула она. — Но без пикантностей будет не то.

Прикрыв ладонью лицо, я отрицательно покачала головой.

— Я не…

— Да что в этом такого? — простонала Джессика. — Все взрослые люди обсуждают секс. Тем более подруги. Тем более лучшие подруги. Так что давай, хватит строить из себя скромницу. Поболтай со мной о се-е-ксе-е, — последнее слова она растянула по гласным и заливисто рассмеялась над моей кислой миной.

— Ты извращенка.

— Это же круто!

— Не совсем.

— Все-таки ты зануда, — она убрала одну руку с руля и потрепала меня по волосам.

— Ну все, хватит! — я попыталась сделать рассерженный вид, но, похоже, не получилось, раз это лишь сильнее развеселило мою лучшую подругу.

— А вот Джейсону нравится, что я извращенка.

В…вау.

— Он тоже, надо сказать, с фантазией, — с одобрением добавила она.

На моих щеках вспыхнуло адское пламя.

— Не продолжай, — попросила вдруг понизившимся до шепота голосом.

— Мэйсон же был бревном, — Джессика резко фыркнула. — Джейсон обожает мое чувство юмора. Главное — он понимает его, — я вздохнула с облегчением. Похоже, тема секса закрыта. — Рядом с ним я могу быть с собой, а с Мэйсоном мне приходилось сдерживать себя, чтобы не казаться в его глазах какой-нибудь гиперактивной идиоткой. Как я только встречалась с ним столько времени? — она нахмурилась. — Это не очень правильно — сравнивать их, но как-то само выходит, честно говоря. Каждый раз вспоминая о Мэйсоне, я лишний раз убеждаю себя, что сейчас все делаю правильно, хотя поначалу у меня мелькала мысль, что я тороплю события. Но Джейсон замечательный.

— Так и есть, — я мягко улыбнулась подруге.

— Я говорила об этом, но хочу повторять снова и снова. Я по уши влюблена в него, — это было слышно.

Джессика говорила с невероятным возбуждением и ослепляющим, завораживающим блеском в изумрудных глазах. Она, в отличие от меня, никогда не станет скрывать то, что испытывает. Если у нее будет возможность прокричать на весь мир о своих чувствах, она так и сделает. Не упустит шанса.

— И я очень боюсь потерять Джейсона, хотя мы встречаемся всего ничего. Но я счастлива, что он позволяет мне говорить ему о том, что я люблю его. Я счастлива, потому что он не считает мои слова пустым звуком. Он верит мне. Настоящий ли вообще этот парень? — Джессика тихо рассмеялась. — Блин. Что-то я ушла от темы. Итак. Ты и Зак. Знаешь, он, вроде как, ничего. Но до Джейсона ему как до Европы топать. Без обид.

Я ухмыльнулась.

— По крайней мере, ты не обзываешь его. Это огромный прогресс.

— Может, он и в правду сумеет сделать тебя счастливой, — пробормотала подруга, объезжая белый «Мини Купер». — Ты уже представила, как будут выглядеть ваши дети?

Я подавилась воздухом и громко закашляла. Высунув голову из окна, прокляла про себя Джессику за ее странные вопросы.

— Так как? — как ни в чем не бывало, уточнила она.

Вернувшись в прежнее положение, я окинула ее укоризненным взглядом.

Затем громко выдохнула.

Опустила голову и прикрыла глаза.

Бесполезно спорить с ней. Это же Джессика.

— У них были бы его глаза и светлые волосы, — проговорила в полголоса, сама не веря, что действительно сказала это.

Вслушиваясь в яростные удары своего сердца, я не спешила поднять взгляд. Услышала, как Джесс удовлетворенно протянула: «Они были бы милашками» и отвернулась, прикусив щеку изнутри.

Мои глаза по-прежнему были закрыты. Тьма рассеялась в них, и появился образ прекрасных пухлощеких карапузов со светлыми, кудрявыми локонами и чистыми, голубыми глазами.

***

— Колледж, — улыбнулась Джесс. — Даже не верится. Вот мы и выросли.

— Ага, — задумчиво протянула я, уставившись на скрывающийся за горизонтом солнечный диск.

Мы решили сделать остановку. Джесс свернула на обочину, и мы устроились на капоте «Фольксвагена», наслаждаясь вечерним понижением температуры — незначительным, но исчезла та адская жара, от которой хотелось пристреляться.

— Казалось, еще вчера я верила в существование зубной феи и хранила для нее свои выпавшие зубы…

— Погоди, — я перебила ее вырвавшимся смешком. — Ты верила в зубную фею? Не знала об этом.

— А ты разве нет? — искренне удивилась подруга.

— Неа, — я покачала головой и лизнула мороженое.

— Ты странная. Все, когда были маленькими, думали, что зубная фея существует. Помню, я даже хотела заключить с ней сделку.

— Сделку? — хихикнула я, все больше поражаясь своей подругой.

— Ну не то что бы сделку. Скорее планировала надуть ее и сказать, что у меня особенные зубы, поэтому платить за каждый из них она должна не один доллар, а два. Однажды специально не спала всю ночь после потери очередного зуба, чтобы поговорить с ней. Но фея не пришла, — с досадой закончила Джессика и сделала глоток лимонада. — Больше я ее не видела. Наверно, она все-таки узнала о моем плане.

Теперь я хохотала во все горло.

— И после этого ты называешь меня странной?

— Да. Ты все равно странная.

Джессика наклонилась ко мне и откусила вафельный рожок.

— Как думаешь, что будет дальше?

— В смысле? — не поняла я. капелька подтаявшего мороженого успешно приземлилась на мою юбку. — Черт!

— Ну… Начинается другая жизнь, Наоми. Мы отправляемся в свободное плавание, — Джесс задумчиво нахмурилась. — Чейз Эванс тогда такую красивую речь задвинул на вручении дипломов. Я не помню продолжение.

Хихикнув, я закончила оттирать пятнышко на юбке.

— Наверно, пока рано думать об этом. Сначала окончим колледж, а вот потом действительно — свободное плавание, или как там говорится.

— Ты права, — вздохнув, согласилась Джессика. — Что-то я далековато заглянула.

— Ага. Слегка перебор, — подмигнула я.

— Но меня кое-что волнует.

С моей стороны последовал вопросительный взгляд.

— Я буду далеко от Джейсона, а ты — от Зака, — печальные глаза подруги устремились на меня.

Я застыла с поднесенным к губам рожком. Признаться, Джессика загнала меня в тупик. Я не задумывалась о том, что, отправившись учиться в колледж, придется расстаться с Заком… точнее встречаться с ним на расстоянии. Дерьмово как-то. Я откладывала подобные мысли до последнего, не желая раньше времени загружать свою голову.

— Ты думаешь, наши отношения не изменятся? То есть, мы ведь не сможем видеться с ними часто, как сейчас. Если повезет, то раз в неделю. Конечно, мне бы такого не хотелось, — продолжила изливать душу Джесс, — но другого варианта нет, так? Придется довольствоваться тем, что остается. Это не круто. Ненавижу всю эту хрень с любовью на расстоянии.

— Может, все будет хорошо? — я пожала плечами, стараясь унять зарождающуюся дрожь огорчения в груди.

— Ты знаешь, я не люблю розовые сопли и пустые истерики, но от мысли, что, возможно, нам с Джейсоном придется расстаться, мне становится больно, — Джесс прикусила нижнюю губу, расстроившись.

Меня тревожило то, что наш разговор приобрел пессимистичный настрой.

Я положила руку ей на плечо, успокаивая.

— Не заканчивай раньше времени то, что только началось. Если вы любите друг друга, то никакое расстояние вам не помеха. То же самое касается меня и Зака, — слегка сжала пальцы на плече подруги, задумавшись.

— Ты права. Пора мне перестать грузить себя.

— Это верное решение, — я подбадривающе улыбнулась Джесс и положила руку на свои колени.

— Как-то грустно стало, — вздохнула она и прибавила громкость радио, когда мы залезли в «Фольксваген».

Под звуки The Neighbourhood «Sweater Weather» нам удалось отогнать от себя грустные мысли и насладиться окончанием поездки — мы подъезжали к Индианаполису.

***

— Заедем на пять минут в супермаркет? Мне надо купить продуктов, — сказала Джессика, выруливая на улицу Барнхилл Драйв.

— Конечно.

Она, напевая под нос какую-то мелодию, припарковала машину у «Trader Joe’s». Час блужданий по прилавкам и тщательный подбор низкокалорийный продуктов (Джессика решила сесть на диету, абсолютно не слушая моих отговоров, ведь она и так худенькая) вымотал меня окончательно. Я плелась к машине подруги, едва передвигая конечностями. Чуть не споткнулась, так как не увидела препятствия в виде мусорного бака из-за огромного пакета, который Джессика спихнула на меня — сама она тащила два таких, и я поразилась, как ловко она с ними справлялась.

Загрузив продукты в багажник, мы заняли свои места.

По дороге к моему дому я отчаянно боролась с тем, чтобы не уснуть в «Фольксвагене». Прислонившись щекой к окну, я открыла рот, чтобы попросить Джессику поговорить о чем-нибудь, надеясь отвлечься на ее болтовню, не внезапно моим вниманием завладела, казалось бы, совсем непримечательная воркующая парочка, покидающая ресторан восточной кухни.

Как раз когда мы подъезжали к ним, я отлепилась от окна, чтобы взять лимонад с задних сидений.

Но мой взгляд приклеился к этой немолодой парочке.

Первое, что я почувствовала, разглядев лица мужчины и женщины, — желание вернуть свои глаза на лицо черноволосого, знойного красавца в деловом костюме, который показался мне невероятно знакомым. Впрочем, как и его владелец.

Утром отец носился по дому в этих темно-синих брюках и голубой рубашке в поисках галстука. Утром именно эта копна вьющихся, черных волос раздражала меня тем, что мельтешила перед глазами.

Определенно, этот мужчина, обнимающий свою спутницу за талию, был моим отцом.

Но женщина, запрокидывающая голову от смеха, не моя мама.

Я узнала ее. Точнее вспомнила.

Распущенные и такие же темные, как у ублюдка, идущего рядом, волосы, крупными, упругими локонами, спадающими на спину. Стройная фигура, дорогая обувь. Красивое красное платье, подчеркивающее осиную талию, плавно переходящую в узкие бедра.

В моей голове шел тяжелый мыслительный процесс, который, как мне казалось, растянулся на долгие минуты. Но на самом деле прошло не больше двух секунд.

Я услышала щелчок где-то в районе висков.

— Останови машину, — на выдохе попросила я, устремив взгляд в пустоту.

— Ммм? — Джессика не расслышала.

— Останови машину, — повторила громче.

— Зачем?

Я прижалась к окну всем туловищем, пытаясь не потерять из вида «парочку».

— Пожалуйста, Джесс! Скорее! — взмолилась, простонав. — Мы упустим их…

— Да кого?!

Что-то проворчав себе под нос, она резко затормозила.

— Потрудись объяснить, Наоми, какого…

Ее голос невольно утонул в бурном потоке моих мыслей.

Все встало на свои места.

В тот вечер, когда я, Зак, Джейсон и Джессика отдыхали в спорт-баре, я не ошиблась, заметив эту самую «парочку» на другой стороне улицы и разглядев в лице мужчины своего отца.

Он… он действительно шел с другой женщиной и хохотал с ней так, как ни разу не смеялся с мамой. Он смотрел на эту брюнетку с озорством и огнем, который я никогда не наблюдала в адрес той, что сейчас носила его ребенка под сердцем.

Но, черт возьми, это совсем неважно!

Отец изменяет маме.

Этот кусок дерьма возомнил, что имеет право вновь причинять ей боль.

Вот что важно.

— Сволочь, — процедила я, сжимая кулаки.

— Наоми! — прорычала Джесс, отдергивая меня от окна.

Я устремила на нее безумные глаза, наливающиеся лютой злостью. Подруга слегка оторопела и поспешила поинтересоваться.

— Ты чего?

— Смотри, — кивнула подбородком в сторону белого «Мерседеса», у которого стоял отец и та брюнетка.

Нахмурившись, Джесс перегнулась через центральную консоль и легла на мои колени, припадая к окну. Я присоединилась к ней, вернувшись в прежнее положение и уткнувшись носом в холодное стекло.

Брюнетка сжимала в пальцах ключи от машины. Отец, по-прежнему держа свои лапы на талии женщины, пристроился за ее спиной и нежно целовал в шею. Та хихикала, второй рукой прикрывая накрашенные ярко-красной помадой губы. Она была красивой. Ухоженной. И богатой, похоже. Мой отец откровенно лапал ее прямо на глазах у прохожих, но им обоим, казалось, было все равно на любопытные взгляды, летящие в их сторону.

К моему горлу подступил ком отвращения.

— Это же твой… — Джессика, не поднимая на меня взгляда, громко сглотнула.

Я резко кивнула.

— Но…

Она была шокирована. Мягко говоря.

Потрясение, охватившее меня несколькими минутами ранее, исчезло. Я ощутила болезненное пламя гнева, разливающееся по венам, отравляющее разум. Мое сознание яростно вырисовывало картинки того, как я медленно расчленяю своего отца, стираю в порошок, слышу его вопли и мольбы покончить с мучениями как можно скорее.

Слезы глубокой, пронизывающей обиды за маму накатили на глаза, но я была слишком увлечена прожиганием взглядом на расстоянии расплывшийся силуэт отца.

Он развернул брюнетку к себе лицом. Прижал к машине и страстно поцеловал. Ее пальцы выронили ключи от «Мерседеса» и запутались в его густой шевелюре.

В эту секунду я почувствовала, что если немедленно не отвернусь, то меня стошнит прямо в машине, на Джессику, челюсть которой была безвозвратно потеряна.

— Боже… вот дерьмо, — пробормотала она, сползая с моих онемевших колен. — Твой отец — самый настоящий мудак.

Я смотрела перед собой, не в состоянии произнести в ответ что-то разумное членораздельное.

Миллион ругательств в голове. Разъедающая внутренности ненависть. Глухая, пульсирующая боль в сердце от мысли о том, что мама не подозревает о похождениях отца и с безмерным счастьем улыбается, кладя руку на свой живот.

Обрушив веки на глаза, я попросила Джессику ехать дальше.

— Что будешь делать? — спросила она.

Я безжизненно пожала плечами.

— Линдси должна знать.

Я кивнула.

— Ты расскажешь ей?

Конечно.

Но…

Я задержала дыхание на минуту.

Поверит ли мне мама, если я скажу о том, что видела? Она ослеплена своими чувствами и построенными иллюзиями о прекрасном будущем. Есть большая доля вероятности, что она воспримет мои слова, как очередную попытку помешать ее счастью с любимым человеком.

Но я не оставлю ее в неведении. Я заставлю ее поверить. Я найду способ достучаться до нее. Я придумаю, как открыть ей глаза на правду — пусть такую жестокую и мерзкую.

Нерешительно зайдя в дом, я вслушалась в свое сбитое, неровное дыхание, эхом проносящееся в вязкой тишине. Конечно, отца здесь не было. Поежившись от мысли о том, что чем он сейчас занимается, я задалась вопросом: где мама?

Пройдя в гостиную, я увидела ее дремлющей на диване. Уголки губ были слегка приподняты. Наверно, маме снилось что-то хорошее. Надеюсь, не отец. Он не заслуживает находиться в ее снах, сердце, жизни, мыслях…

Сжав челюсти, с трудом поборов острое желание разбудить ее и свалить на нее ужасную новость, я взяла в руки кардиган, покоившейся в ногах мамы, и накрыла им ее.

На носочках прокравшись к лестнице, я принялась обдумывать план действий по разоблачению и устранению своего неверного родителя.

ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ ГЛАВА

— Напомни-ка мне еще раз, почему мы здесь? — потягивая латте через трубочку из зеленого пластикового стакана с логотипом «Старбакс», поинтересовалась Джессика.

— Потому что я должна представить маме доказательства того, что отец изменяет ей, — невозмутимым тоном пояснила я в десятый раз за последние два часа.

Она вздохнула, оторвавшись от трубочки.

— Мне уже не интересно играть в шпионов. Прошло несколько дней, а мы так и не подловили Патрика за его плохими, грязными делишками.

Я поморщилась.

— Терпение. Только терпение. В конце концов, ты сама ввязалась в это вместе со мной. Я не тянула тебя за уши.

Джессика издала фыркающий звук.

— Естественно, я ввязалась. А что еще мне оставалось делать? Позволить тебе сходить с ума в одиночку? Ну уж нет. Мы связаны узами вечной дружбы, поэтому все и всегда будем делать вместе.

Я поджала губы.

— Я вовсе не схожу с ума.

Джессика закатила глаза.

— А как еще можно назвать слежку за отцом?

Мои брови обиженно поползли навстречу друг другу.

— Того требуют обстоятельства. Думаешь, мне больше заняться нечем, кроме как таскаться за ним повсюду? Я должна доказать его вину, иначе мама не поверит мне.

— Почему? Может, как раз таки наоборот?

— Джесс, — я пронзительно взглянула на подругу. — Она не поверит. Я знаю.

Подруга с сочувствием посмотрела на меня в ответ. После минутного молчания она кивнула.

— Ладно. Сделаем свое дело. Пожалуйста, хоть бы это не затянулось надолго, — обратив глаза к потолку своего «Фольксвагена», пробормотала она.

Усмехнувшись, я отвернулась к окну и продолжила наблюдение за входом в здание склада морепродуктов.

Через полчаса заканчивается рабочий день.

Я и Джесс пасли моего отца несколько вечеров подряд, стараясь не упустить его из вида. Что-то подсказывало мне, что именно сегодня мы, наконец, покончим с этим, и я вернусь домой с парочкой пикантных фотографий, которые незамедлительно увидит мама и, наконец, станет воспринимать меня всерьез.

Одиннадцать месяцев тщетных попыток вбить ей в голову, что ее воссоединение с отцом — роковая ошибка…

Все должно решиться сегодня. Или завтра. В крайней случаем, послезавтра.

Нервно заерзав на сидении, я была готова застонать от мучительного ожидания.

Джессика достала из бардачка шоколадный батончик.

— Будешь? — предложила она.

— Нет. Спасибо.

— Сладкое, как ничто лучше скрашивает ожидание, — она разделила шоколадку на две части, — да и все остальное. Бери, пока я добрая.

— Я, правда, не хочу.

Я волновалась так сильно, что чувствовала неприятный металлический вкус во рту, поэтому от вида любой еды меня воротило.

— Ладно, — Джессика пожала плечами и принялась запихивать в рот шоколадку.

И тут я вспомнила.

— А как же твоя диета?

Подруга перестала жевать и повернула голову в мою сторону. Из ее зубов торчал конец батончика.

— Ну-у, — она скомкала обертку и забросила ее в бардачок. — Джейсон сказал, что чихуахуа весит больше меня.

Тихо прыснув, я постаралась не рассмеяться громче под обиженным взглядом Джессики.

— Я что, правда такая худая? — хлопая длинными ресницами, спросила она погрустневшим голосом.

— Эмм… — я посмотрела на ее широкий белый топ, приоткрывающий пупок, короткие джинсовые шорты, обтягивающие стройные бедра. У нее была потрясающая фигура. — Думаю, ты будешь все-таки тяжелее чихуахуа.

— Хорошо, если так, — мои глаза полезли на лоб, когда Джесс выудила откуда-то из-под сидения еще одну шоколадку. «Сникерс». Вот теперь я захотела есть. — Но ты должна будешь врезать мне хорошенько, если мой вес перевалит за сотню, и я стану тяжелее гризли.

В один миг разделавшись с оберткой, она набросилась на эту шоколадную прелесть, постанывая и наслаждаясь вкусом с закрытыми глазами.

— Поделишься? — с надеждой спросила я.

— Я больше не добрая, — промямлила она.

— Жадина.

— Извини. Я становлюсь эгоистичным зверем, когда дело касается «Сникерса».

Следующие пять минут я слушала ее монотонное чавканье, и мой желудок сходил с ума. Вот блин. Надо было согласиться, когда Джессика предлагала мне «Марс».

— Прием! Наоми! Очнись!

Я проснулась оттого, что цепкие пальцы Джесс вцепились в мое плечо и трясли с дикой силой. Протерев глаза кулаками, я непонимающе уставилась на взволнованное лицо подруги.

— Я уснула?

— Да. И жутко храпела.

Осадок дремоты как рукой сняло.

— Я не храплю.

Джессика отмахнулась рукой.

— Смотри, — ее указательный палец показывал в сторону склада, откуда вышел мой отец в компании какого-то мужчины.

— Наконец-то…

Оживленно подпрыгнув на сидении, я припала к окну.

Они о чем-то разговаривали. Отец махнул рукой компании рабочих в синей форме, а затем вернул внимание к своему собеседнику.

А затем произошло то, из-за чего моя челюсть с громким звуком упала на мои колени.

Из склада плавной походкой вышла знакомая брюнетка. Не ней был строгий черный костюм. Черт… она казалась сексуальной штучкой. Ее внешность отдаленно напоминала Сандру Буллок. Женщина держала в руках планшет и, похоже, совершенно не боялась, что может споткнуться и упасть.

Так значит, отец и эта дамочка а-ля «Маргарет Тэйт» работают вместе. То, как она выглядела и, вспомнив ее машину, я могла предположить, что она, скорее всего, является боссом.

Служебный роман, получается…

— Красивая, зараза, — раздалось рядом бормотание Джессики.

Ее зеленые глаза сверкнули злостью. Подруга сочувствовала моей матери, ведь за ее спиной любимый мужчина крутил интрижку с другой женщиной, но все равно считала ее глупой.

Я тихо вздохнула.

Я не могла ненавидеть любовницу отца, хотя испытывала глубокое отвращение, вспоминая, как они целовались, как она улыбалась ему и обнимала. Может быть, она понятия не имела о том, что он семейный человек (если это можно так назвать). Честно говоря, я больше не знала причин, кроме ее неосведомленности об этом, по которым брюнетка могла встречаться с моим отцом. Ни одна разумная женщина не станет строить отношения с мужчиной, который принадлежит другой. Это горько осознавать, но да, черт подери. Отец принадлежал маме. Она беременна от него. У него есть семья. Есть… мы.

Либо мой папаша искусный лжец, либо эта брюнетка — идиотка, раз осознано встречается с занятым мужчиной.

Женщина уверенной походкой приближалась к отцу, который, заметив ее, перестал шевелиться. Мужчина с лысиной на макушке, стоявший рядом, так же повернул голову в сторону брюнетки и резко выпрямился, будто солдат, готовящийся отдать честь командиру.

Она — точно босс.

Женщина остановилась, опустив планшет, и открыла рот, начав что-то озвучивать. Хотелось бы мне услышать, о чем они говорили. Она стояла, развернувшись больше в сторону знакомого отца, чем к нему. Но ее глаза… она то и дело, что хищно поглядывала на него. А тот даже не пытался отвести от нее взгляда.

— Ты посмотри, как они раздевают друг друга глазами, — быстро проговорила Джессика. — Еще потрахайтесь тут.

Я издала нервный смешок.

Но они не касались друг друга, не целовались… Значит, скрывают свои отношения. Что ж, это логично.

Наконец, их компания разошлась. Я не сильно удивилась, когда отец отправился вместе с брюнеткой к ее белому «Мерседесу». Как только они сели в машину, я толкнула Джессику локтем.

— Давай за ними!

— Ауч! Больно, — захныкала подруга, потирая ушибленное ребро.

— Прости… Погнали, Джесс. Или мы упустим их.

Нахмурившись, она что-то обиженно бурчала себе под нос, но завела мотор.

— Только не подъезжай к ним слишком близко, — дала я наказание, как только мы пристроились за «Мерседесом».

— Да знаю я, — буркнула она, недовольно сдвинув брови.

Я сжимала в пальцах юбку и яростно кусала губы.

— Поворачивай! — вскрикнула, сама не ожидав от себя такого, когда «Мерседес» скрылся за поворотом.

— Наоми, не кричи, пожалуйста, — раздраженно попросила Джессика. — Я все прекрасно вижу.

— Извини. Я просто… Я…

Подруга громко вздохнула.

— Ага. Пониманию. Я тоже волнуюсь.

К счастью, мы недолго преследовали белый автомобиль. Вскоре он припарковался у того самого ресторана восточной кухни. Это типа «их» местечко? Где они воркуют, кушают, болтают, наслаждаются временем, которое могут провести наедине втайне от своих жен, или мужей, как все обычные любовники?

— Дай свой телефон, — попросила я.

— Зачем? — удивилась Джесс.

— У тебя камера лучше.

— Ладно…

Когда в моей ладони оказалась прохладная вещица, я немного растерялась.

— Как здесь… — я пыталась включить камеру.

Джессика закатила глаза.

— Ну ты даешь.

Она выхватила смартфон у меня из рук и быстро сделала то, что мне было нужно.

— Спасибо, — улыбнулась я.

Повернувшись обратно, я увидела, как отец помог своей спутнице выбраться из машины. Подняла в дрожащей руке телефон и направила камеру прямо на них. Приблизив изображение, почувствовала, как необузданная дрожь стремительно распространяется по всему телу.

Не верю, что действительно делаю это. Боже… Но отступать поздно. Я должна заснять своего отца с этой брюнеткой и показать фото маме, чтобы она спустилась с небес на землю.

«Все получится» сказала я себе.

Я быстро среагировала и сделала фото, когда отец взял за руку брюнетку, и та чмокнула его в щеку. Отлично! Одно доказательство есть. Хотя нужно что-то более конкретное, иначе мама найдет отговорку этому невинному поцелую.

— И сколько они собираются там торчать? — как только их фигуры скрылись в ресторане, пробубнила Джессика и упала лицом на руль.

***

Спустя семьдесят девять минут они покинули ресторан.

Щелчок.

Отец положил одну руку на талию брюнетке, и та ласково улыбнулась ему.

Щелчок.

Она потянулась, чтобы поцеловать его. В губы.

Серия щелчков.

Они вернулись к машине. Рука отца находилась почти на ее заднице, обтянутой тканью брюк.

Определенно, это стоит внимания.

Щелчок.

Тонированные окна «Мерседеса» не позволяли мне заснять их дальнейшие действия. Но автомобиль стоял какое-то время, и я была уверена, что они ворковали внутри.

Ладно. Хорошо. Того, что я успела заснять, вполне хватит.

Выдохнув с облегчением, я устало улыбнулась, пролистывая фотографии в телефоне Джесс.

— Закончила? — ее окончательно покинул боевой дух, и она расплылась, раскинув руки по приборной панели «Фольксвагена».

— Да. Сейчас перекину себе фотки.

Мое сердце отбивало адскую чечетку в груди.

— Наоми, — позвала Джесс.

— Ммм?

— Ты уверена?

— В смысле?

Подруга подняла голову.

— Только не вопи, ладно?

— Почему я должна вопить? — уткнувшись в смартфон, уточнила я.

— Потому что то, что я сейчас собираюсь сказать, может тебе не понравиться. Нет. Тебе это по-любому не понравится.

— Что случилось, Джесс? — спросила спокойно.

— Я не думаю, что Линдси станет легче, когда ты покажешь ей эти фотографии.

Я перестала дышать.

— Ты ведь понимаешь, что с ней будет, когда она увидит это? — осторожно продолжила Джессика, кивнув подбородком вниз, на два телефона в моих руках. Фотографии почти скинулись. — Это разобьет ей сердце. Я боюсь, что с ребенком может что-нибудь случиться…

Медленно переведя взгляд на подругу, я увидела зарождающийся румянец на ее щеках.

— Прости.

— А что, позволь узнать, я должна делать? Позволить отцу водить нас с мамой за нос, как последних идиоток? — я не замечала, как внутри разгорается яркое пламя негодования. — Смеяться над нами и спать с другими телками?! Что мне еще делать, Джесс?! — вскинув руками, запищала. — Мы не заслужили быть обманутыми. Мама… она не… — мне стало не хватать воздуха, и я дышала глубоко и часто, стараясь не задохнуться. — Я знаю, что ей будет больно. Но, по крайней мере, она узнает правду. Она поймет, что отец обманывал ее. Она справится с этим, ведь я буду рядом.

— Извини… — подруга опустила глаза, сцепив пальцы в замок. — Ты права.

— Пойми, я не могу оставлять это, как есть, когда знаю, что могу все изменить и избавить нас от его обмана, — немного остыв, пояснила я.

— Прости, — всхлипнув, Джессика обняла меня. — Делай так, как считаешь нужным. Я в любом случае буду на твоей стороне. Я помогу тебе с Линдси, если она решит впасть в депрессию, когда увидит эти чертовы снимки.

Оторопело обняв ее в ответ и закрыв глаза, я сильно сжала губы, чтобы не выдать своих слез.

***

Я застыла у входной двери. Мои пальцы замерли на полпути к ручке.

Не время сомневаться.

Я все продумала.

Каждый свой шаг, каждое действие, слова… Я рассчитала реакцию мамы и то, как мне придется успокаивать ее.

Все должно было пройти идеально, конечно, если это можно назвать именно так.

«Просто сделай это» сказала себе и с громким выдохом открыла дверь.

Блуждая по потемкам своего сознания, убегая от преследующего страха, я искала взглядом копну темных волос.

Остановившись между прохожей и гостиной, я услышала тихое пение, которое доносилось со стороны кухни.

Все будет выполнено на «ура». Да, именно так.

Медленными шагами достигнув кухни, я замерла под аркой. Мой взгляд упал на хрупкую фигуру мамы. Она стояла ко мне спиной, по-прежнему мыча смутно знакомую мелодию себе под нос. Помимо ее голоса я услышала звуки шипящего на сковороде масла.

— Наоми! — вскрикнула она, когда потянулась к холодильнику и случайно заметила меня.

Я подпрыгнула вместе с ней.

Ее рука легла на сердце, лицо немного побледнело.

— Боже, детка, ты меня очень сильно напугала, — пробормотала мама, приводя дыхание в норму. Но секунду спустя ее аккуратные брови с тревожной вопросительностью встретились у переносицы. — Что-то случилось? Ты неважно выглядишь…

Невидимая сила сжало мое горло, и я не могла сделать вдох.

Почему я медлю?

— Мам, — это что, действительно мой голос? Ужас… — Мне надо…

Совершенно внезапно для себя и для нее я остановилась, так и не закончив предложение.

«Какого хрена ты творишь?! Расскажи и покажи ей фотографии немедленно!» кричал мой внутренний голос.

Но я впала в ступор, совершенно позабыв о своей цели.

Мне было страшно.

— Что, Наоми? — спросила мама.

Она была счастлива. Здесь и сейчас, глядя на меня в ожидании. Ее глаза светились беспокойством, но она выглядела спокойной. Мое сознание приоткрыло завесу, отделяющую от прошлого, и в голове замелькали воспоминания далеких лет, когда я была маленькой, когда отец только оставил нас, и мама не могла перестать рыдать.

Совсем скоро я собственноручно заставлю страдать ее. Вновь. И пусть я не буду виновата, но ответственность за ту боль, что она будет испытывать, лежит на мне.

Я не хотела, чтобы она возненавидела меня. Не хотела видеть ее слезы и слышать безысходность…

Готова ли я лишить ее счастья?

Нет.

Не правильно.

Готова ли я столкнуть ее с правдой лицом к лицу?

Но так будет правильно. Так будет честно.

Стиснув зубы, я неуверенно, но резко, подняла руку, в которой сжимала свой телефон.

— Мам, отец — он…

Я почувствовала толчок в лопатку. Едва ощутимый, и мне не было больно. Но этого хватило, чтобы телефон исчез из моей похолодевшей и окаменевшей ладони. С широко распахнутыми глазами я наблюдала за тем, как сотовый, будто в замедленной съемке летит навстречу полу.

Оглушительное столкновение с кафелем.

Прошло не больше мгновения, но за это время я успела несколько раз состариться.

Нет.

Нет. Нет. Не может быть! Только не это!

Рухнув на колени, я взяла его и пыталась включить.

Попытка за попыткой. Все проваливалось к чертям. Мама звала меня, сокращая между нами расстояние. Но я игнорировала ее. Как и то, что она к кому-то обращалась. И этот кто-то стоял за моей спиной. Я ощущала покалывание на затылке, сигнализирующее о том, что на меня смотрят.

Сотовый так и не включился.

Сколько раз на его судьбу выпадали подобные встряски, но, черт возьми, именно сейчас он решил сломаться!

Не в силах смотреть на свой телефон, на почерневшем экране которого появилась внушительных размеров трещина, я с молниеносной скоростью повернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы испепелить взглядом того, из-за кого весь мой план накрылся медным тазом. Из-за кого мама никогда не увидит фотографии отца с другой женщиной. Из-за кого мои слова останутся лишь словами — криком, обращенным в нескончаемую пустоту.

С кипящими на глазах слезами я тихо зарычала, полная решимости расцарапать слегка вытянувшееся и растерянное лицо откуда ни возьмись появившегося в этом доме Патрика Питерсона, который по несчастливому случаю являлся моим отцом.

ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ ГЛАВА

Он умудрился все испортить! В который раз… В который, проклятье, раз он рушил нашу жизнь!

Незнакомый по силе гнев плавил остатки моего терпения. Я, правда, надеялась, что все пройдет так, как планировалось.

Эти чертовы фотографии были моей единственной надеждой на «возвращение» мамы в реальность. Но теперь их нет.

Из-за него.

— Ты, — прошипела я, поднимаясь на ноги.

Агатовые глаза отца сверкнули страхом и непониманием. Он слабо пошатнулся, столкнувшись плечом со стеной.

— Прости, милая, я не заметил тебя…

Какое-то хреновое оправдание, учитывая то, что это я находилась к нему спиной. Он не мог не заметить меня — разве что внезапно не ослеп. И… милая? Он, черт возьми, только что назвал меня милой?

— Патрик! — воскликнула мама. — Мне пришлось дважды подогревать ужин. Задержался на работе?

В мыслях я залилась ядовитым смехом.

— Работа? — произнесла язвительно, продолжая прожигать слегка потерявшегося в пространстве и времени отца. — О да… как работалось, папочка?

Но никто не понял очевидного сарказма.

— Ох, — громкий вздох за спиной. Чья-то рука мягко легла на мое плечо. Я вздрогнула и дернула головой влево. Увидев мамин подбородок и губы, сжатые так плотно, что выглядели почти белыми, я невольно расслабилась. Но гнев с прежней мощью бурлила во мне. Он, будто бешеная бойцовская собака, ждала команды «фас», чтобы порвать на кусочки черноволосого изменщика напротив. — Не злись, Наоми. Это всего лишь телефон. Мы сможем купить тебе новый.

Да плевать я хотела на телефон! В нем была правда… и теперь она превратилась в бесполезный кусок металла.

И Джессика удалила эти фотографии сразу, как только я скачала их себе.

Что теперь делать?

Поборов в себе желание заскулить, я сделала небольшой шаг в сторону, таким образом закрывая собой маму от папы.

— Что… ты… — она растерялась.

— Не подходи к нему, — процедила я, уничтожая взглядом побледневшее мужское лицо.

— Наоми, потрудись объяснить! — мама убрала ладонь с моего плеча.

Она, правда, хочет этого?

Я с удовольствием отвечу ей.

— Он изменяет тебе, мам, — произнесла холодным, резким тоном.

Я ожидала хоть какое-то проявление шока. Изумления. Разочарования. Хоть какой-нибудь эмоции, доказывающей, что мои слова пробудили в маме чуточку веры.

Реакция последовала незамедлительно, и она испугала меня, а ведь я ожидала нечто подобное.

— Что ты говоришь, Наоми?! — буквально прокричала мама, отходя от меня на шаг.

Успокойся, мам. Пожалуйста. Твой ребенок… он…

— Ты хоть понимаешь, о чем заявляешь?

Она вырвалась из-под моей «защиты» и встала рядом с отцом, который ошалело глядел на меня. Я смотрела на него, не забывая замечать, как стремительно багровеет лицо мамы от злости.

— Прекрасно понимаю, — проговорила отчетливо. — Ну же, папа, скажи ей, как зовут ту брюнетку, с которой ты ошиваешься в ресторане после работы.

Его глаза расширились, а с губ слетел бесшумный выдох. Он выглядел так, будто его только что приговорили к смертной казни. Широкий подбородок дрогнул в легком: «Черт». Но мама не услышала этого, когда ей стоило это сделать.

Я загнала его в тупик.

Я разрывалась от бушующего чувства эйфории, вызванного прекрасным зрелищем. Естественный оттенок кожи покидает лицо отца. То побелело с быстротой молнии.

— Я не понимаю, о чем здесь речь, — наконец, он подал голос, до этого пребывавший в состоянии абсолютного оцепенения. — Возможно, ты спутала меня с кем-то.

О, нет, нет, нет, папочка. Не вздумай претворяться невинным.

— Правда? — я сжала кулаки.

Сволочь.

— Правда, — неожиданно твердо ответил он, и его лицо больше ничего не выражало. Вмиг окаменело.

Меня словно окунули в ледяную воду. Да как он может так вести себя, зная, что мне известно о его похождениях?!

Если бы я не была уверена в том, за чем наблюдала в течение последних нескольких дней, то и сама бы поверила в его непричастность.

— Не смей так говорить, — я лихорадочно замотала головой. — Я видела тебя. Я следила за тобой. У меня были фотографии с тобой и твоей любовницей, но ты разбил мой телефон! Если бы не это… мама бы увидела, — мне хотелось горько смеяться и плакать одновременно.

Он и бровью не повел. Не покраснел. Не проявил никаких призраков того, что действительно виновен и признает это. Хренов засранец! Он потрясающе исполнял роль оскорбленного ложными обвинениями дочери отца.

— Это не смешно, Наоми, — мама, мимолетно взглянув на своего невозмутимого возлюбленного, чьи черные глаза излучали безжалостное равнодушие, решила меня отчитать. Уперев руки в бока, она устремила в мою сторону сердитый взгляд. — Ты…

— Успокойся, Линдси, — рука отца притянула ее к себе.

На ее щеках вспыхнул нежный румянец. В сердце что-то кольнуло.

— Я не изменял тебе, — развернув маму к себе лицом, чуть ли не по слогам проговорил отец. — И никогда не изменю. Я люблю тебя.

Невероятно.

— Перестань врать, черт возьми! — закричала я. Струна терпения, натянутая до предела, оборвалась. — Не верь ему! — сказала маме. Та, вздрогнув в руках отца, плотнее прижалась к нему. Она боялась меня? Мысль об этом стремительно вернула меня на землю. Моргнув, я смягчила свой тон. — Я видела его с другой. Это правда. Я… — не смогла продолжить, подавившись застрявшим в горле комком подавленности. — Я сделала фотографии, чтобы показать тебе, как он, — кинула презренный взгляд на отца, — развлекается с другой женщиной.

— Почему ты это делаешь? — с обжигающей болью в голосе прошептала мама. Она смотрела на меня, как на предательницу, виновницу во всех смертных грехах. — Что еще за выдумка со слежкой? До чего ты докатилась?

Судорожно вздохнув, я почувствовала огонь слез на своих глазах.

— Но мам…

Она не дала мне и слова сказать.

— Хватит! — рявкнула, закрыв глаза и сжавшись в объятиях отца. — Я достаточно наслушалась твоего бреда. Я не ожидала от тебя подобного, Наоми. Неужели ты готова оклеветать человека ради достижения собственных и глупых целей?

Ее слова не щадили меня. Я словно медленно ломалась на куски.

— Прекращай портить наши отношения, — родной голос не может причинять боль… разве нет? Тогда почему все внутри меня разрывалось и кровоточило? — Прекращай лгать. Хватит вести себя как маленькая девочка. Мы любим друг друга. Чего ты пытаешься добиться? Мы будем вместе, и ты не изменишь этого. Слышишь?

Я слушала ее обвинения, и внезапная слабость сокрушила мои ноги. Те подкосились, но я вовремя схватилась за столешницу.

Я знала, что она не поверит мне, и преимущество будет у отца… Но чем я заслужила такое отношение? Разве я обманула ее хоть раз так, как обманул он? Разве я бросала ее, разбивала ей сердце, оставляя мертвую пустоту в душе после себя?

Она что-то путает. Определенно.

Ведь это я была рядом с ней. Всегда. Я утешала ее, когда он лила слезы ночью на кухне. Я намеренно вредничала, чтобы она отвлеклась хоть на секунду от своего горя и накричала на меня хорошенько, выплеснула свою боль. Я была маленькой, но понимала, как тяжело ей было. Меня тоже бросили… только эту потерю я обратила в силу, а не в слабость. Я научилась справляться с мыслью, что отцу плевать на нас. Я поняла это, когда мне стукнуло одиннадцать. До этого же я лелеяла призрачные надежды на то, что он вернется к нам в один прекрасный день. Но через год после его ухода я повзрослела. Пришлось это сделать, потому что мама не справилась бы одна.

Так почему сейчас она уничтожает меня вместо того, чтобы поверить в нас обеих?

Как же она не понимает, что я не желаю для нее зла?

Это все ради нее.

В семье нельзя быть эгоистом. Нужно хотя бы иногда прислушиваться к своим близким.

— Ладно, — прохрипела я, медленно подняв голову.

Мама сомкнула губы.

— Ладно, — повторила для себя.

Я пыталась. Честно. Но… раз ее выбор пал на отца, то есть ли смысл стараться и дальше беречь ее от того, кому она сама позволяет издеваться над собой?

— Ладно…

Я сделала неуверенный шаг вперед.

— Прости, — старалась не смотреть на них, когда двинулась в сторону выхода из кухни.

Я не ощущала своего тела, не осознавала, куда и зачем иду.

— Это твоя жизнь, — остановилась, чтобы сказать ей. — Делай, что хочешь. Но не реви и не жалуйся, когда этот ублюдок оставит тебя во второй раз.

Мама содрогнулась от моих слов, от моего безжизненного взгляда, которыми я окинула ее прежде, чем уйти.

Я брела по тротуару, обняв себя руками, и пыталась спрятать свои всхлипы в звуках дождя. Слезы смешались с холодными каплями, поэтому я не могла определить, сколько рыдаю, и рыдаю ли до сих пор.

Собственная мать ни во что не ставила мое мнение, не ценила его, не хотела прислушиваться. Сейчас мир казался мне неустойчивым плотом, потерянным в огромном океане, которому не видно конца и начала. Я изо всех сил старалась не свалиться в глубокую, темную воду, не захлебнуться жизнью, не утонуть и исчезнуть в ней бесследно.

Зачем и куда я шла?

Этот вопрос нашел свой ответ, когда я остановилась у многоквартирного здания. Мой взгляд упал на три предпоследних окна слева четвертого этажа. Лишь в одном горел свет. Удивительно, что я пришла именно к нему… хотя нет, вовсе не удивительно. Моя душа, мое сердце привели меня к тому, кто не оттолкнет меня сейчас. Надеюсь, в будущем тоже.

Поправив ледяными пальцами край промокшей футболки, я робко направилась к подъездной двери.

Стараясь не думать о том, на что похожа снаружи, я тихо постучалась в серую металлическую дверь.

Мне открыли прежде, чем я успела понять, что прийти сюда было ошибкой.

— Наоми? — Зак потерял дар речи, уставившись на меня.

Внутри стремительно потеплело. Стоило лишь взглянуть на него, такого красивого, в простой хлопковой футболке и домашних штанах, как боль волшебным образом исчезала, оставляя место нежному чувству.

— Черт… почему ты так выглядишь? — он нахмурился и, взяв меня за руку, потянул на себя.

Захлопнув за мной дверь, Зак переместил ладони на мое лицо и поднял его вверх.

— Ты шла сюда пешком? В ливень? Малыш, — прорычал и резко притянул меня к своей груди. — Ты сошла с ума… Что произошло? Почему не позвонила мне и не попросила приехать за тобой?

Он был невероятно, соблазнительно теплым. Обвив руками его талию, я блаженно закрыла глаза, укутавшись в мягкий запах его кожи.

— Ты вся дрожишь, — пробормотал Зак, пытаясь отстраниться, но я очень крепко обнимала его, поэтому спустя некоторое время он сдался.

— Мой телефон сломался, — мой голос терял четкость из-за его груди, в которую я уткнулась холодным носом.

Он громко и часто дышал.

— Объясни мне, что стряслось? — начал терять спокойствие.

— Я… — запнулась, ощутив укол в груди. — Я не хочу говорить об этом.

— Но…

— Пожалуйста.

— Ладно, — он поцеловал меня в голову. — Хорошо.

— Спасибо.

Его присутствие даровало мне внутреннюю тишину, к которой я так стремилась по пути сюда. Хотелось скрыться от собственных мыслей и, наконец, попав в объятия Зака, я добилась этого. Его руки, бережно обхватывающие мои плечи, рассеивали тьму, и я даже начала забывать о недавней ссоре с мамой.

Можно ли это вообще назвать ссорой?

Сомневаюсь.

Это было семейным крахом. Не уверена, что после случившегося мы по-прежнему являлись семьей. И дело не только в отце.

Мама…

Проглотив подступившую обиду, я почувствовала, как Зак потянул меня в сторону.

— Ты вся вымокла, — грустно констатировал он. — Тебе нужно принять душ и переодеться в сухую одежду, а то заболеешь.

Выдавив однобокую улыбку, я обратила на него уставший взгляд.

— Какой заботливый.

Зак фыркнул.

— А потом ты мне все расскажешь.

Уголок моих губ рухнул вниз.

— Ладно.

Думаю, после горячего душа я буду более расположена к откровенному разговору с Заком.

Он провел меня прямиком в ванную.

— Я могу сама раздеться, — я послушно подняла руки, когда Зак стягивал с меня футболку.

— Нет. Не можешь, — ответил он.

Его взгляд остановился на моем черном кружевном бюстгальтере с симпатичным бантиком между чашечек.

— Будет ли уместно хотеть тебя, когда ты выглядишь неважно? — поинтересовался он, кладя руки на мои бока.

Я думаю, что он слегка приуменьшил ужас моего внешнего вида, но внизу живота приятно потеплело от осознания, что даже промокшая, дрожащая, со спутанными волосами и размазанной по всему лицу тушью я была желанной для Зака.

— Конечно, — прочистив горло, отозвалась я, и первая сделала шаг к нему.

Накрыв его щеку ладонью, я встала на носочки, но нашим губам не суждено было соприкоснуться. Зак остановил меня с громоздким выдохом.

— Нет.

— Почему?

— Сначала ты поговоришь со мной, — он взял мою руку, покоившуюся на его лице, и поднес к своим губам. Оставив нежный поцелуй на тыльной стороне ладони, Зак выпустил ее и сделал шаг к выходу из ванной. — Там, — он махнул в сторону белого шкафчика, — чистые полотенца. Я пока приготовлю тебе чай и поищу одежду.

— Спасибо, — я хотела улыбнуться ему, но это так и осталось желанием. Онемевшие губы отказывались слушаться.

Кивнув, Зак покинул ванную комнату. Шмыгнув носом, я стянула с себя юбку, затем нижнее белье. Пока набиралась ванна, я рассматривала свое лицо в зеркале.

«Ты выглядишь неважно» в голове пронесся голос Зака.

Я глухо усмехнулась.

Я выглядела просто паршиво.

Вовремя опомнившись и заметив, что ванна набралась до краев, я залезла в горячую воду и блаженно закрыла глаза. Лучше бы не делала этого — в сознании острыми иглами вонзились воспоминания. Я словно заново переживала роковую ссору, слыша голос мамы в своих мыслях, видя ее рассерженное лицо, крепко застывшее перед глазами.

Закрыв лицо ладонями, сжав зубы до боли, я погрузилась под воду, надеясь растворить в ней свою отравляющую разум обиду.

***

— Кхм, кхм, — я ненавязчиво заявила о своем присутствии, закончив с водными процедурами.

Обнаружив Зака на кухне, я как можно тише подкралась к нему.

— Я слышал тебя, — ухмыльнувшись, бросил он через плечо. — Как насчет горячего шоколада? Просто я не нашел в доме чая… странно, да? — хохотнув, Зак повернулся ко мне и замер с красной кружкой в руке, от которой вверх поднималось слабое облачко пара. — Наоми.

— Ммм? — я переступила с ноги на ногу, крепче прижав руки к груди.

Дрожь расползалась по телу со скоростью света. После теплой ванны квартира казалась Антарктикой. Я крепче прижала кулаки к груди, в которых сжимала края маленького полотенца, едва прикрывающего мою пятую точку. Зак без зазрения разглядывал меня, уделив особое внимание обнаженным ногам. Под его пристальным взглядом капли, стекающие по коже, превращались в лаву, обжигая возбуждением.

— Я… — наконец, Зак пришел в чувства и собирался что-то сказать, но кружка, которую он держал, наклонилась вбок, и ее содержимое чуть не вылилось. — Черт! — он поставил ее на стол, но поворачиваться ко мне не торопился. — Я… оставил одежду в спальне. Переоденься.

— Что-то не так? — недоумевала я.

Я сделала шаг к нему, но он отскочил назад.

— Н-не подходи, Наоми, или я за себя не ручаюсь, — предупредил он.

Я вскинула бровь.

— Я не займусь с тобой любовью, пока ты не расскажешь мне, что случилось, — скрестив руки, увереннее объявил Зак.

Его борьба с собственными желаниями выглядела весьма мило, но меня беспокоило то, с каким рвением он стремился узнать причину моего странного поведения.

— Хорошо, — вздохнув, я поплелась в спальню Зака.

Увидев на кровати аккуратно сложенную футболку и забавные желтые шорты, я решила надеть только первое, потому что вторая вещь была велика мне. Растрепав волосы, я вышла через пару минут. Мы столкнулись с Заком под кухонной аркой.

— Ой, — я потерла свой ушибленный о его ключицу лоб.

— Ты в порядке? — он убрал мою руку от лица и стал внимательно рассматривать его. Прости. Пойдем в гостиную?

Устроившись на диване, обитом светлой кожей, Зак протянул мне ту самую красную кружку.

— Держи.

— Спасибо, — поблагодарила я, нырнув носом в горячий шоколад. Вдохнув чарующий аромат, я расслабилась и сделала глоток.

— Я жду подробностей, — Зак постучал пальцем по моей скрещенной лодыжке.

Он сел напротив, скопировав мою позу. Мои губы тонули в сладкой, густой жидкости, а глаза упирались в футболку, полностью повторяющую контуры мышц его груди.

Со щемящей тоской в сердце я оторвалась от кружки и поникшим голосом поведала Заку историю об измене отца, начиная с момента, когда увидела его с любовницей, вернувшись из Спирфиша с Джессикой, и закончила на том, что несколько часов назад ушла из дома, так как попытки вразумить маму оказались безуспешными.

Играя желваками, Зак щелкал пальцами.

— Твой отец — полный мудак, — процедил он. — Врезать бы ему хорошенько… Черт. Наоми, — Зак громко выдохнул, и гнев в его взгляде сменился невероятной нежностью. — Мне очень жаль. Я не понимаю, почему Линдси так поступила. Честно говоря, даже не хочу понимать, — нахмурившись, он взял меня за руки. — Дьявол. Я не знаю, что сказать.

Я надеялась до последнего, что мама поверит мне, хотя бы попробует услышать и не устроить истерику, собрав все мои проступки за всю жизнь и швырнув их в меня, буквально сбив ног и оставив на месте, где находилось сердце, огромную дыру.

Я надеялась, что ее любовь ко мне сильнее, чем к отцу...

Вероятно, еще никогда я не заблуждалась так сильно.

Почему заблуждалась?

Потому что я здесь, в квартире у Зака, который весь вечер не отходил от меня ни на шаг, пытаясь делать все, чтобы остановить град слез. А мама дома, с… ним, слушает, как прошел его день, впитывает в себя ложь, которой он неустанно пичкает ее. Он пудрит ей мозги, а виноватой оказалась я.

Думает ли она обо мне сейчас? Сожалеет ли о том, что наговорила?

Черт.

Это не должно меня касаться. Мама предала меня, выбрав этого ублюдка… Мне не должно быть так больно, ведь я… плевать я хотела на них.

— Пожалуйста, не плачь, Наоми, — прошептал Зак, беря меня за лицо и притягивая к себе.

Вот ведь… я и в правду снова рыдаю.

Растерянно всхлипнув и не ответив, я крепко прижалась щекой к груди Зака.

Я не думала, что у меня еще остались слезы. Выплакав их немереное количество, они должны были закончиться. Но видимо, у боли, правда, нет предела.

— Я с тобой, — он убаюкивал меня в объятиях. — И всегда буду. Что бы ни произошло, я не оставлю тебя. Ты не одна.

Биение его сердца и звук бархатного голоса прогнали приближающуюся бурю истерики. Я подняла голову, устремив зареванный взгляд на сочувствующее лицо Зака, и робко поцеловала его.

Он — мое лекарство от душевной боли.

Его любовь рассеет пустоту.

Углубив поцелуй, я оседлала Зака. Наплевав на достающую неудобства тесноту, мы погрузились в головокружительную нежность ласковых, скользящих прикосновений. Зак сложил руки на моих бедрах, прижимая к себе, и я стонала ему в рот, ощущая растущее напряжение внизу живота. Каждый нерв взорвался огнем, и приятное, сладостное тепло окутало наши разогретые тела.

— Все будет хорошо, — оторвавшись от моих губ, сказал Зак. Его глаза пронизывали меня насквозь, и мир отошел на второй план, как и все плохое, что он хранил в себе.

Осторожно всосав кожу на моей шее, Зак шумно выдохнул, и я закусила нижнюю губу, терпеливо ожидая, когда перестанет быть щекотно. Переместив руки на мою талию, он обвел кончиком языка засос и спустился ниже.

Сдернув с меня футболку, я слабо поежилась от врезавшейся в кожу прохлады. Но дрожь от холода с удивительной быстротой сменилась на неугасимый, будоражащий жар. Зак обхватил мою грудь и, медленно лаская ее, сделал пару толчков бедрами. Всхлипнув от желания, от которого мою плоть буквально разрывало, я впилась ногтями в его спину. Сжав в кулаках ткань, потянула вещь и стянула с Зака.

Мы оказались на полу. Обнимаясь и страстно целуясь, я задыхалась от покачиваний его бедер. Руки крепко сжали мои ягодицы, а язык плавно очерчивал напряженный сосок то одной груди, то второй. И я терялась в лабиринте ярких, ослепляющих звезд.

Зак дразнил меня, доводя до грани, и когда мы оба были чертовски готовы, он резко приспустил боксеры и вошел меня.

СОРОКОВАЯ ГЛАВА

Я проснулась оттого, что кто-то вырисовывал узоры на моей обнаженной, подставленной солнечным лучам спине. Промычав, я оторвала щеку от подушки и приподнялась на локте.

— С добрым утром, красавица, — промурлыкал басистый, хрипловатый голос.

Сонное, но улыбчивое лицо Зака двоилось в глазах.

— Привет, — протерла их кулаками и сморщилась от жуткой головной боли. Размышляя, отчего так хреново, я резко прекратила это занятие, не желая вспоминать о том, сколько литров слез пролила вчера.

Умиротворенный взгляд Зака покоился на моем лице, и я слегка смутилась, воспроизводя в памяти картинки вчерашнего секса на полу в гостиной.

Было… жарко. Очень.

Ухмыльнувшись своим мыслям, я рухнула обратно на подушку. Зак проследил за моим передвижением и навис сверху.

— Что хочешь на завтрак? — игриво подхватив мой локон, поинтересовался он.

Я провела пальцем по его красивой груди и пожала плечами. Было так хорошо, что это казалось счастливым сном, и я боялась сделать лишнее движение, чтобы не проснуться и очутиться в своем доме, среди лжеца и матери, которая поверила ему вместо меня.

— Тебя, — сглатывая от накатившей боли, ответила я.

Зак выпустил струю воздуха через полураскрытые пухлые губы, к которым я незамедлительно потянулась и смяла в настойчивом поцелуе. Слегка оторопев, Зак просунул руку под мою поясницу и прижал к себе.

Я нуждалась в повторении ночного сближения, потому что только так могла отвлечься от навязчивых мыслей о родителях. Но к моему великому разочарованию Зак отстранился, как только услышал жалобное урчание в моем животе.

— Похоже, твой желудок не согласен с тем, чтобы я был твоим завтраком, — прошептал он, целуя меня в плечо и резко отталкиваясь.

Скинув с себя одеяло, он покинул нагретую постель, оставив меня тонуть в мятых простынях. Я проглотила язык, увидев голый, аппетитный зад своего парня. При свете дня это было тем еще чудесным зрелищем. Правда. Два идеальных, упругих полушария, к которым так и тянулись мои пальцы. А в голове, потеснив печаль, поселилась шалость. Но как только я стала подниматься, собираясь воплотить парочку фантазий, то меня ждал облом — сказалась усталость после тяжелой ночной «работы».

Но мне не хотелось находиться в постели одной. Я обшарила взглядом комнату Зака и нашла футболку, которую он мне любезно одолжил вчера. Двигаясь на запах кофе, словно дикий зверь, напавший на след своей добычи, я оказалась на кухне.

— Ты не собираешься одеваться? — прикусив щеку изнутри, спросила я и взглянула на мускулистую спину Зака.

— Не-а, — он включил кофе-машину и развернулся ко мне.

Я не упустила из виду его достоинство, наслаждающееся свободой действий, и облизнула засохшие губы. Вот черт… Моя семья разрушилась, а я как озабоченная думаю только о сексе… Это ненормально.

— Кого мне стесняться? — беззаботно закончил он. — Тем более мне льстит, как ты смотришь на младшенького Зака.

Выразительные губы распылись в обворожительной, довольной ухмылочке.

Младшенький Зак?

Я расхохоталась.

Через несколько минут все-таки заставила Зака напялить трусы, дабы не соблазнять ни себя, ни его, и мы завтракали на диване, окружив себя остатками позавчерашней пиццы, которую Зак заказывал в качестве аккомпанемента к баскетбольному матчу по телику.

— Что планируешь делать? — поинтересовался он, облизывая пальцы.

Я надкусила треугольник, подмечая, что нет ничего вкуснее свежеиспеченной пиццы.

— Не знаю, — хотелось сделать вид, что я не поняла вопроса, но вовремя отдернула себя. Бессмысленно избегать этой больной темы.

И ведь действительно.

Что мне делать дальше?

Возвращаться домой?

Нет. Не хочу. Родные стены будут давить на меня и напоминать, что самый родной человек не доверяет мне, предпочитая правде искусно завуалированную ложь и притворную любовь в агатовых глазах.

Я не знаю, что я чувствую, думая о маме. Вчера боль казалась мне бескрайней вселенной, в которой потерялось мое крохотное естество. Сейчас это напоминало галактику, и свет спасения уже не представлял собой нечто недосягаемое.

Все благодаря Заку. Если бы у меня не было его… к кому бы я пошла? К Джесс? Немного грустно такое осознавать, но даже объятия лучшей подруги не сравнятся с теплотой любимого человека.

— Послушай, — ладонь Зака легла на мое колено. Я медленно подняла на него туманный взор. — Ты можешь остаться у меня… Нет. Оставайся у меня. Переезжай сюда. Мы заберем твои вещи, и все будет хорошо. Я больше никому не позволю обидеть тебя, даже твоей маме. Мне знакома вся эта чепуха с семейными драмами. Я знаю, как это паршиво. Поэтому хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной. Я смогу тебя защитить, Наоми. Ото всех.

Непрошеные слезы глупой радости подкатили к глазам, но я стерла их непринужденным взмахом руки. Низко опустила голову, чтобы скрыть счастливую улыбку… И все-таки чертовски приятно знать, что есть люди, которые будут с тобой независимо от времени и обстоятельств. Всегда поддержат, протянут руку помощи, обнимут, заставят почувствовать необходимой.

— Спасибо, — я наклонилась вперед, упершись лбом о плечо Зака. — Но я пока не готова к совместной жизни.

Он издал нервный смешок, и я засмеялась вместе с ним.

— В любом случае, это неизбежно, — заверил меня.

Подняв голову, я вопросительно взглянула на него.

— Ну, ты и я — у нас будет дом, — с лучезарной улыбкой пояснил Зак. — Мы поженимся. Когда появится малыш, мы заведем собаку, чтобы у нашего ребенка был друг. Над именами я пока не думал, но мне бы хотелось что-нибудь необычное. А тебе?

На самом деле, воображая это, я не испытывала страха. Наверно, жить с Заком здорово… да что б меня… я не должна сомневаться в этом. Я бы хотела жить с ним. Я бы хотела иметь от него ребенка. Я бы хотела носить кольцо на безымянном пальце и называть себя его женой.

Это — идеальное будущее.

Но мы молоды для семьи. Сначала мне нужно окончить колледж, а потом думать о совместном проживании.

— Я вижу свою жизнь только с тобой, — Зак переплел свои пальцы с моими. — Мне бы очень хотелось, чтобы все было именно так.

— И мне, — прошептала я.

Потянулась к его лицу, чтобы поцеловать, но замерла в паре сантиметрах от пухлых губ. Боковым зрением увидела новостной выпуск по телевизору.

Говорилось о крупной аварии, произошедшей этой ночью.

—… Пятеро пострадавших были доставлены в больницу Индианаполиса, — комментировала светловолосая журналистка с места происшествия. — Шестой участник аварии — водитель грузовика — скончался на месте.

Я сползла с колен Зака и попросила его увеличить громкость звука.

Девушка что-то говорила, но мой взгляд сфокусировался на кадрах катастрофы.

И на одном из них я заметила кое-что, повергшее меня в неописуемый шок.

— Нет, — я утратила способность дышать.

— Наоми? — подорвался Зак.

Я моргнула, отчаянно желая, чтобы замеченное мною оказалось галлюцинацией.

Нет.

Красный «Минивэн» мелькнул в очередном кадре. Покореженная, перевернутая разбитая машина с разбитыми стеклами. На брелке в виде Спанч-Боба без левого глаза, прицепленному к зеркальцу, засохла кровь.

— Не может быть… — во рту пересохло, и я не была уверена, что сказала это достаточно громко.

Я повесила этот брелок, когда мне было двенадцать.

Я лишила фигурку левого глаза, но мама не избавилась от вещицы.

Этот «Минивэн» принадлежал нам.

Невозможно.

Невероятно.

Нет.

Только не это.

Только не мама.

— Нет! — закричала, вскочив на ноги. — Дай мне телефон! Срочно!

Зак ошарашено смотрел на меня снизу вверх.

— Что такое, Наоми?

— Там, — я указала на экран, — мамина машина… Там… — оборванный всхлип сорвался с моих губ, и я заткнула рот рукой, чтобы не закричать. — Зак, моя мама…

Это кошмарный сон. Это не может быть правдой.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста» молилась я, теряя почву из-под ног.

Руки Зака спасли меня от жесткого падения. Повиснув на нем, я разрыдалась. Крепко жмуря глаза, я старалась избавиться от ужасных образов, которые лезли в голову. Кровь, наша машина, мама… Что произошло, черт возьми?!

— Наоми, объясни, что ты увидела? — встряхнув меня, потребовал Зак. В его глазах сверкали молнии беспокойства.

— Наш «Минивэн» был в новостях на месте аварии, — пролепетала я, не видя ничего перед собой из-за пелены слез.

— Вот дерьмо, — прорычал он и убрал руки с моих плеч. — Ты уверена?

Я кивнула.

— Черт… Успокойся. Мы обзвоним больницы и найдем Линдси.

— Но если она…

Меня передернуло от собственной догадки.

— Нет, — Зак резко оборвал мои всхлипы. — Погиб только водитель грузовика. Линдси увезли. Конечно, если она все-таки была там…

Я была бы только рада, если бы ошиблась. Но мои последние сомнения отпали, как только я увидела злосчастный брелок.

Я плюхнулась на диван и спрятала дикую панику в ладонях. Как мама вообще оказалась на улице ночью? Куда смотрел отец? И почему мне никто не позвонил, черт подери?!

Точно. Мой сломанный телефон остался дома, на кухонном полу.

— Наоми, — Зак убрал мои руки от лица и опустился на колени. Наши глаза теперь были на одном уровне. — Ты нужна мне, слышишь? Не теряй голову. Я люблю тебя. Проклятье! — он сжал челюсти. — Линдси жива. Верь в это. Мы перевернем весь Индианаполис, но найдем ее, хорошо? Я обещаю.

— Хорошо, — завороженная его решительностью, повторила я.

— Умница, — он кратко поцеловал меня в лоб и встал с колен.

И началось сумасшествие.

Пока Зак со справочников в одной руке, а во второй — с телефоном — обзванивал больницы, одну за другой, я не могла найти себе места, с замиранием сердца ожидания узнать необходимый адрес и немедленно отправиться туда, чтобы убедиться в том, что мама жива. Я смирилась с мыслью, что, возможно, из-за происшествия мама потеряла ребенка, но мне хотелось верить в лучшее. Я долго и упорно пыталась понять, почему во втором часу ночи она не находилась дома. У нее что-то произошло с отцом?

Мой мозг разрывался от неимоверного количества вопросов.

— Зарегистрирована? — радостно воскликнул Зак, и я замерла у плазменной панели. — Хорошо. Да. Сейчас запишу, — он отложил справочник и огляделся в поисках ручки и листочка. — Да. Ага, — найдя их на столике, он принялся что-то чиркать. — Спасибо. Мы сейчас приедем.

— Ну что? — я вцепилась пальцами в мясистый и сочный лист агавы.

— Поехали, — Зак потряс листочком с адресом в воздухе.

***

— Понижен уровень глюкозы, сотрясение головного мозга средней степени… — доктор сделал задумчивую паузу, изводя меня не нервы. Он еще раз прошелся взглядом по больничному листу моей мамы. — Но в целом жизненные показатели в норме. После такой аварии — чудо, что Линдси обошлась лишь сотрясением и ссадинами.

Напряжение отпустило мое тело, и я громко выдохнула, чувствуя, что сейчас грохнусь в обморок от счастья.

— Ее жизни ничего не угрожает? — спросила с надеждой в глазах.

— Нет, — успокоил мистер Смит, озарившись голливудской улыбкой.

— А что с ребенком?

Я скрестила пальцы за спиной, и Зак, заметив это, тихо усмехнулся. Он крепко сжимал мою свободную руку и с тем же волнением на лице ждал ответа.

— Твоей маме повезло, — сообщил черноволосый мужчина. Несмотря на столь радостную новость, его улыбка меня жутко раздражала.

— Слава богу, — на выдохе произнесла я. — Я могу увидеть ее?

Мой взгляд упал на дверь палаты, у которой мы говорили.

— Сейчас она спит, и не стоит тревожить ее, — доктор Смит почесал затылок. — Приходите завтра утром.

Черта с два я уйду отсюда!

— Нет, — сказала, уверенно качнув головой. — Я останусь.

— Мы останемся, — поправил Зак, надавив большим пальцем на тыльную сторону моей ладони.

Я кивнула, глядя на мужчину.

— Хмм, — протянул он, чуть сузив глаза. — Что ж. Ладно, — засунул руки в карманы белого халата. — Выделю вам палату, чтобы вы могли отдохнуть и дождаться пробуждения Линдси.

— Спасибо! — я поборола в себе желание задушить доктора в благодарных объятиях.

Ухмыльнувшись, мистер Смит круто развернулся на каблуках дорогих, кожаных ботинках и махнул нам, как бы говоря не отставать. Но мы бы все равно не заблудились, ведь больница была на удивление пуста.

Оставив нас в небольшой палате с двумя койками, он ушел, сказал, что сообщит, если мама проснется раньше.

Расположившись с Заком на одной из коек, я не заметила, как сон унес меня в страну Морфея.

Мне «посчастливилось» перенестись в день своего тринадцатилетия.

Я, Джесс, Луиза Стенфорд, Эшли Браун, Саманта Митчелл и еще несколько девочек, с которыми я когда-то дружила, сидели за шикарно накрытым столом во дворе нашего дома. Мама суетилась рядом, делая все, чтобы мы не скучали. Но нам и так не было скучно. Еще бы. Ведь Джессика по-дружески макнула меня лицом в торт, а он был настолько красиво сделан, что было невероятно жаль даже притрагиваться к нему. Но это было половиной беды. Мое платье — прекрасное, красивое платье нежно розового оттенка с цветочным принтом — было испорчено. Как и моя прическа, туфельки в тон платью…

Тогда я жутко обиделась на Джессику. Разревелась и убежала из-за стола. Мама нашла меня за кухонной тумбой, за которой я спряталась. Она обняла меня и сказала, что Джессика сделала это не со зла, и я не должна на нее злиться, ведь мы с ней лучшие подруги, и портить отношения из-за такой мелочи, как торт и испорченное платье, будет глупо.

— Люди совершают вещи, которые поначалу кажутся им нормальными, но потом сожалеют об этом всем сердцем, — сказала мама. — Прости ее, если любишь. Она ведь дорога тебе?

Я угрюмо кивнула.

— Тогда вставай и иди к ней. Скажи, что не сердишься. Уверена, что Джессика чувствует себя неуютно из-за того, что сделала.

Мы с Джесс помирились… но только после того, как ее чудесный голубой топ оказался обрызганным вишневым сиропом. А потом началась Великая Битва Едой. Все мои гостьи покинули дом с зареванными лицами. Кроме Джессики. Она осталась со мной и, хохоча, мы вместе помогали моей злой маме с уборкой двора.

Я проснулась от звука собственного смеха и еще долго не могла остановиться, вовлекла во все это Зака, который, держась за живот, наблюдал за мной. В палате, утонувшей в лучах заходящего солнца, мгновенно воцарилась тишина, когда распахнулась дверь, и внутрь вошел доктор Смит.

— Линдси пришла в себя, — сообщил он.

Подорвавшись с места, я ринулась за ним. Зак едва успевал за мной. Он остался ждать меня снаружи, когда я осторожно вошла в палату мамы. Меня настигло ощущение дежа вю. Ведь совсем недавно я с такой же болью в груди наблюдала за такой картиной: мама, обмотанная трубками, бледная, уставшая, измотанная… Только в прошлый раз на ее лице не было ссадин, и голова не была замотана бинтами.

Съежившись, я сделала небольшой шаг вперед.

Глаза мамы были прикрыты, но она не спала. Она слышала, как я подошла к ней, и мое дыхание стихло, но не посмотрела на меня. Обуреваемая смешанными чувствами, я не знала, что сказать ей, и с чего начать разговор.

Я сердилась на нее. Но было ли это важно сейчас?

Я могла потерять ее. Действительно потерять. От одной только мысли, что мамы не стало бы, меня бросило в яростную дрожь.

— Мам, — шепотом позвала я.

Ее бесцветные губы превратились в тонкую линию.

— Я отвратительная мать.

Это заявление несколько выбило меня из колеи.

— Что? — я растерянно захлопала ресницами. — О чем ты?

Мама распахнула глаза, обратив на меня боль и сожаление, которых бы хватило на уничтожение целого мира.

— Я видела переписку. Я видела его сообщения, которые он писал своей любовнице. Он не любит меня. Он лгал мне, — мама судорожно выдохнула, словно только что осознав смысл своих слов. — После того, как ты ушла, я не могла успокоиться, но убеждала себя, что твое заявление о его измене — лишь очередная попытка оттолкнуть меня от него. Но в глубине души я знала, что ты права…

Мама отвернулась, сжав в пальцах голубоватое тонкое одеяло.

— Патрик вел себя более чем спокойно. Если бы не твои слова, я бы никогда в жизни не подумала, что он сотворит этот кошмар с нашей семьей во второй раз. Пока он был в душе, я залезла в его телефон. Я докатилась до этого, потому что меня разрывали сомнения.

Хрипло рассмеявшись, она вновь повернулась ко мне.

— Я чувствую себя ужасно, Наоми. Но не оттого, что мне изменили. Черт бы побрал твоего отца, — прошипела она, закрыв глаза рукой. — Черт бы побрал этого недоноска.

— Забудь о нем, — я покачала головой, опуская взгляд.

Вдохнула полной грудью, не зная, стоит ли радоваться маминому «просветлению». Не рано ли думать о победе. Неужели мои молитвы, наконец, оказались услышанными? Неужели она поняла, что ошибалась?

— Нет. Милая, прошу, выслушай, — меня прошибло током, когда она зацепилась за мой мизинец.

— Мама… — взмолилась я, кривясь от свирепой боли в груди.

— Прости меня!

Оторвавшись от подушки, она склонилась к моей руке и прижалась лбом к тыльной стороне. Это повергло меня в шок.

— Перестань, — я неуверенно, но мягко погладила ее по перебинтованной голове. — Пожалуйста, перестань.

— Прости меня, — повторила она. — Прости меня. Прости. Прости. Прости. Я такая идиотка! Боже... Я не верила собственной дочери. Пошла на поводу у своих чувств. Вела себя, как настоящая дура.

— Прекрати, — я была на грани того, чтобы не разреветься вместе с ней.

— Я не должна была поступать с тобой так жестоко. Я должна была верить тебе, и только тебе, потому что ты моя дочь, — оторвавшись от моей уже ставшей влажной ладони, мама подняла голову. — Ты моя маленькая девочка, которая никогда не причинила бы мне вред. Ты всегда защищала меня, а я не видела этого. Не понимала…

Ох, дьявол.

Меня словно рубили на кусочки.

— Хватит, — я согнулась пополам, крепко цепляясь за мамину ладонь.

— Наоми, — она притянула меня к себе. — Я так переживала за тебя. Когда ты ушла, мой мир словно развалился… Я миллион раз пожалела, что позволила тебе уйти. А когда увидела переписку Патрика, то сразу же села в машину и поехала к Джессике. Я надеялась найти тебя у нее.

Свернувшись рядом с ней калачиком, я уткнулась лицом в свои колени, пропуская сквозь себя неимоверное количество боли.

— Я плакала и не заметила, что в мою сторону двигался грузовик, — мамин голос сорвался на шепот. — Я испугалась, что умру и больше не увижу тебя, не успею попросить прощения.

Вцепившись в ее сорочку, я замотала головой.

— Не говори так.

Мне так не хватало ее. Этого тепла, которое источало ее худое тело, пробиваемое ознобом.

— Я не хотела, чтобы ты страдала. Но в итоге стала причиной твоих переживаний, — ее рука робко касалась моих волос. — Теперь все будет по-другому, Наоми. Поверь мне. Я больше не позволю твоему отцу находиться в нашей жизни. Довольно с нас, — меня невероятно взбудоражили стальные нотки, появившиеся в ее голосе.

— Обещаешь? — я вытерла слезы подолом футболки.

— Обещаю, — она оставила наполненный заботой и любовью поцелуй на моем виске. — Ты простишь меня, милая? Пожалуйста.

Сколько бы боли мы ни причинили друг другу своими поступками и словами, мы были, есть и навсегда останемся семьей. Единым целым. А остальное не имеет значение.

— Конечно, — я обвила ее талию рукой. — Это в прошлом. Я люблю тебя, мама.

Она судорожно простонала.

— Я тоже люблю тебя, детка. Мы справимся.

Мы должны беречь своих близких и идти на уступки, потому что без этого не сумеем достигнуть взаимопонимания. Мы должны проявлять к ним терпение, наставлять их на правильный путь, вместе справляться с неудачами.

В конце концов, мы должна уметь прощать друг друга.

— Я рада, что с ребенком все в порядке, — прошептала я, прикладывая ладонь к ее маленькому животику.

— И я, — нежный голос раздался над моим ухом. — Он, или она, вырастет замечательным человеком, не похожим на своего отца. Как ты. Он, или она, будет ценить свою семью и никогда не сделает им больно. Он, или она, не совершит наших ошибок. Мы не позволим этому случиться.

Я согласно угукнула.

— У этого ребенка будет лучшая жизнь.

СОРОК ПЕРВАЯ ГЛАВА

Я влетела в дом, перечисляя про себя вещи, которые мама сказала привести ей в больницу. Нельзя затягивать с поисками и сборами, так как Зак ждал меня снаружи. Я предложила ему войти, но он отказался, сказав, что ему нужно о чем-то переговорить с отцом.

Метнувшись по лестнице на второй этаж, я ворвалась в родительскую спальню и подбежала к комоду. Достав из нижнего ящика дорожную сумку, обшарила остальные полки и шкаф, взяла несколько футболок, штаны, халат, и косметичку (для чего она маме в больнице?) из ванной.

Доктор Смит сказал, что мама пробудет в больнице не меньше недели. Это сильно огорчило ее — она хотела возвратиться домой вместе со мной. Но мы с доктором хором назвали ее сумасшедшей. После долгих пререканий мистер Смит пообещал, что привяжет маму к койке, если та вздумает учудить в своем нелегком положении. После этого мама сдалась.

— Вроде бы все, — издав громкий вздох, я посмотрела на собранные вещи.

Шаркнув замком сумки, я оставила ее в коридоре и убежала в свою комнату, чтобы переодеться. Натянув на себя джинсы с красной футболкой, я мельком посмотрелась в зеркало, пригладила торчащие во все стороны волосы и вышла. Закинула сумку на плечо и поплелась к лестнице. Запнувшись носком о последнюю ступень, я едва не улетела вперед.

Вытерев вспотевшие ладони о шершавую джинсовую ткань, я остановилась, так как заметила сбоку движение.

— Наоми?

Серьезно?

Какого черта он все еще здесь?

Резко повернув голову и сверкнув глазами, я увидела отца, сидящего на кресле в гостиной. Его ладони были сложены вместе, локти упирались в колени, а голова, до этого опущенная вниз, медленно поднялась, и непроницаемые черные глаза взирали на меня с грустным любопытством.

Ярость охватила меня, и я сбросила сумку со своего плеча.

— Проваливай отсюда, — прошипела, ощущая, как тело стремительно превращается в пружину

Больше не имеет смысла сдерживать себя рядом с ним. Раньше я делала это для мамы, но сейчас, когда ей обо всем известно, лучше бы ему находиться подальше от этого дома, иначе я за себя не ручаюсь.

Вяло усмехнувшись, отец кивнул и под скрипящее сопровождение кресла встал с него.

— Я как раз собирался это сделать, — пробормотал он, почесав скулу. Отведя ногу в сторону, он подтолкнул ею к себе черный чемодан, который я не увидела из-за дивана.

Действительно сваливает? Хоть на это у него хватило совести.

— Тогда поторопись, — мои сжатые до боли кулаки начали слабо трястись. Как же мне хотелось врезать ему.

Знал ли он, что приключилось с мамой?

Если да, то он действительно самый редкостный в мире козел.

Если нет, то никогда не узнает. Я не позволю, чтобы нашлась причина, из-за которой он задержался бы здесь хотя бы на минуту дольше.

— Я… послушай, Наоми, — начал он.

— Ты не понял? — я рявкнула, оборвав его. — Проваливай. Из нашего. Дома.

Отец насупился и характерно скривил губы.

— Сначала я должен сказать кое-что.

Он что, оглох?

— Не надо ничего говорить, — мое терпение почти иссякло. — Просто исчезни. Навсегда. Сделай так, чтобы ни я, ни мама больше никогда не увидели тебя. Это единственная полезная вещь, на которую ты способен.

Я отчаянно желала, чтобы мои слова задели его. Я хотела обидеть его. Я хотела сделать ему больно.

— Может быть, ты права, — вдумчиво произнес он, опустив глаза.

Может быть? Я абсолютно уверена в том, что сказала!

— Но я все же скажу, — заявил спустя мгновение.

— Не…

— Извини меня, Наоми.

Я подавилась потоком ругательств.

— Да иди ты к черту со своими извинениями, — скривилась я.

— Я хотел бы извиниться и перед Линдси перед тем, как уйти.

— Только попробуй приблизиться к ней хотя бы на милю, — зарычала угрожающе, делая шаг в его сторону.

— Не приближусь. Успокойся, — отец покачал головой. — Все это чертовски дико, на самом деле. Хах, — он ухмыльнулся.

Что-то в этом кажется ему смешным?

— И получилось как-то неудобно, — добавил он, отправив свой взгляд к потолку.

Издевается?

— Как-то неудобно? — пропищала я, делая еще один шаг навстречу к предмету моей ненависти. — Ты изменил маме. Вчера ты стоял и лгал ей, глядя прямо в глаза. Ты выставил меня лгуньей, хотя лжец ты.

С убийственно невозмутимым лицом он смотрел, как я приближаюсь к нему.

— Ты — несчастный кусок дерьма, — во мне все кипело от гнева. — Ты причинил маме столько боли. Из-за тебя, полного придурка, она вновь страдала. Ты вернулся в ее жизнь, когда она только начала жить заново. Ты разбил ей сердце. Ты все разрушил.

— Я знаю, — тихо произнес он.

— Плевать я хотела, что ты знаешь об этом! — я разгорячено вскинула руками. — Я никогда не хотела, чтобы ты вернулся. Я надеялась, что этого не случится. Нам прекрасно жилось с мыслью, что ты не вернешься в нашу жизнь.

Отец оставил мои слова без ответа.

— Что? Нечего сказать? — с презрением фыркнула я.

— Ты должна выговориться, — кивнул он.

От возмущения я начала задыхаться.

— Не указывай мне, что делать! — на эмоциях я толкнула его в грудь. Слегка изумившись от моего действия, отец посмотрел на меня широко распахнутыми глазами, которые вскоре опять стали отстраненными и пустыми. — Я ненавижу тебя, — удар в плечо. — Я никогда не прощу тебя, — громкая отдышка, предательская дрожь в голосе.

— Я заслужил это, — он покорно свесил голову.

Я скривилась от отвращения.

— Ты всегда был ублюдком. Ты им и останешься.

Сделала большой шаг назад.

— Видеть тебя противно.

— Мне жаль, что все так вышло, — просто сказал он.

— Не говори о том, чего не знаешь.

Отец непонимающе уставился на меня.

— Не верю, что тебе знакомо чувство вины, — пояснила я, скрестив руки под грудью.

— Но я действительно сожалею, — однако прозвучало как-то не очень убедительно.

Устало потерев лоб, я махнула рукой.

— Просто уходи. У меня нет времени слушать твой бред.

— Я такой, какой я есть, Наоми.

— Избавь меня от своих ничтожных оправданий.

— Я думал, что, возможно, смогу измениться, — он попросту проигнорировал меня. — Мне жаль, что я заставила поверить в это Линдси. Я не хотел, чтобы все так получилось.

— Видимо, портить всем жизнь у тебя заложено на генетическом уровне, — скептически подметила я.

Он пропустил мою колкость мимо ушей.

— Все же, я не гожусь на роль хорошего мужа и отца.

— Серьезно? До тебя это только сейчас дошло? — не удержалась от сарказма я.

Его злило то, что я постоянно перебивала, но он не сказал об этом вслух.

— Я ведь правда все испортил, — я не хотела верить в то, что печаль в его голосе искренняя. Это понятие не совместимо с моим отцом. — Собственноручно разрушил то, что должен был беречь. Но… Это не для меня. Это не моя жизнь, и я не чувствую себя собой, находясь рядом с Линдси и тобой.

— Не надейся, что разжалобишь меня своими соплями, — продолжала грубить я.

— Когда спустя столько лет я встретил Линдси, то подумал, что мог измениться за это время. В какой-то момент я действительно хотел вернуть семью.

Я закатила глаза.

— Мне это не интересно. Расскажи эти сказки кому-нибудь другому. Например, своей любовнице.

Отец медленно втянул в себя воздух.

— Я не оправдал ваших надежд…

— Я никогда не надеялась на тебя, — перебила его злым голосом. — Никогда и ничего не ждала. Ты предал маму, но не меня. Мне не больно оттого, что ты такой мудак, не способный отвечать за свои поступки. Но я готова закопать тебя в землю, потому что ты сделал больно маме. Она — единственная причина, по которой я к тебе вообще что-либо чувствую.

Один уголок его губ медленно пополз вверх.

— Вам будет лучше без меня.

— Спасибо за очевидность.

— Ты напоминаешь мне Линдси в молодости, — улыбка стала шире. — Она была такой же дерзкой.

Я вперила в него уничтожающий взгляд.

— Не смей произносить ее имя.

— Хорошо. Ты права.

Отец наклонился, чтобы взяться за ручку чемодана.

— Мне следует забыть о вас, — он сказал это таким тоном, словно напомнил себе выбросить мусор. — Так будет лучше.

— Не сомневайся, — буркнула я.

Вновь улыбнувшись, он подошел ко мне и остановился.

— Прости, что был тебе отцом так мало.

Он находился ближе, чем обычно, и его глаза, так тщательно изучающие мое лицо, заставили мои внутренности скрутиться от странного волнения.

— Не велика беда, — растерянно сглотнув, я отвернулась.

Услышала его мягкий смешок и нахмурилась. Почему он все еще смотрит на меня?

— Я люблю тебя, Наоми. И всегда буду любить.

С этими словами отец подался вперед, раскинув одну руку и пытаясь обнять меня ею. Вовремя спохватившись, я отпрыгнула назад и бросила ему недовольный взгляд.

— Не трогай меня, или я сломаю тебе руку.

Он снова усмехнулся.

— Линдси вырастила тебя хорошим человеком, и я рад, что ты есть у нее. Я надеюсь, что будущий малыш будет на тебя похож.

Он говорил, как мама…

Я встряхнула головой.

— Скажи Линдси, что я буду помогать ей с ребенком, — пропустив сквозь пальцы густые, черные волосы, заявил отец. — Элементы, и все такое…

— Обойдемся, — гордо вскинув подбородок, ответила я. — Все, что ты мог сделать, уже сделал.

Улыбнувшись самому себе, он взглянул на меня, обернулся, осмотрев гостиную, и выдохнув будто бы с облегчением, направился к выходу.

Он ушел, осторожно прикрыв за собой дверь и не сказав «Прощай», что могло намекать на его возвращение. Но я была уверена, что он не вернется в нашу жизнь.

Я все так же стояла на месте, старательно пытаясь убедить себя, что вся эта чертовщина позади.

Теперь все будет хорошо.

Запрыгнув в машину Зака, я отметила про себя, что этот прощальный разговор с отцом был самым продолжительным за время после его возвращения.

***

— Зак.

— Ммм?

— Я ничего не вижу.

— Ты и не должна.

Я захныкала.

— Может, уже можно снять повязку? — как только я потянулась рукой к своему лицу, чтобы снять дурацкую черную ткань со своих глаз, Зак не позволил мне сделать это.

— Нет. Еще рано.

— Где мы вообще? — я чувствовала себя неуютно оттого, что не имела возможности знать наше местонахождение.

— Это сюрприз.

Его голос раздался у моих губ, и я слабо вздрогнула.

— Зак, — во мне мгновенно закончился воздух, и я сделала шумный вдох, чтобы не умереть от нехватки кислорода.

Он нежно обнял меня за талию и легонько толкнул вперед.

— Осторожно, не споткнись, — предупредил, когда я собиралась сделать шаг.

Напряженно кивнув, я чуть выше подняла ногу, но все же зацепилась за что-то шпилькой. В черных лодочках я чувствовала себя вдвойне неудобнее, так как привыкла к простой обуви.

— Блин, — выругалась шепотом, но Зак не позволил мне упасть.

— Я держу, держу, — его губы ласково коснулись моего уха.

Мне казалось, будто я начала падать вниз. Мое сердце грохотало где-то в районе пупка. Ноги, ставшие ватными, отказывались держать меня, и если бы не Зак, поддерживающий мое равновесие, я бы давно оказалась на… полу?

Я понятия не имела, где мы. Но догадывалась, что это место какое-то особенное. На то было несколько причин. Во-первых, Зак нацепил мне на глаза повязку, как только я вышла из дома. Во-вторых, позавчера он сделал мне неожиданный подарок — платье. Шикарное, белое, с цветочными кружевами, пышной юбкой выше колена, без бретелек и рукавов, с сердцеобразным вырезом. Он упаковал его в подарочную коробку, перевязал большим красным бантом и заявился ко мне рано утром, чтобы вручить. Позвонив вчера вечером, он сказал, чтобы я надела его сегодня, когда он приедет за мной, чтобы отвезти в одно место.

Я подыграла ему, сделала прическу и макияж с помощью Джессики. Но Зак так и не сказал мне, что это за место, и почему именно сегодня. Я не планировала ближайшую неделю ходить на свидания. Маму выписали четыре дня назад, и после работы в отремонтированном кафе я сразу возвращалась домой. Мы виделись с ним только у меня дома. Он подвозил меня и оставался на ужин.

Ах, да.

Мама приняла его, как моего парня, и у них даже состоялся серьезный разговор… вроде как. Я делала вид, что копошусь на кухне с индейкой, а на самом деле стояла за углом и подслушивала. Несмотря на это, многие детали их беседы оказались упущенными мною, но главное я уяснила — мама не против, что мы встречаемся.

Рука Зака до сих пор покоилась на моей талии.

— Это платье невероятно идет тебе, — до моего слуха донесся очередной комплимент.

Я улыбнулась.

— Даже боюсь подумать, сколько стоит такая красота.

— Ерунда. Главное — ты замечательна в нем.

Я смущенно прикусила нижнюю губу и нервно застучала каблуком по полу. Мы поднимались лифте — это я поняла по звукам.

— Приехали, — сообщил Зак, и я услышала звук открывающихся дверей. — Пойдем, — он сжал мои пальцы и потянул за собой.

Осторожно ступая вперед, я старалась не отставать от Зака, но периодически ему приходилось подгонять меня, дергая за руку. Стук моих высоких каблуков эхом проносился по предположительно большому помещению, по которому мы шли. Мысленно я прокручивала варианты мест, где требуется официальный дресс-код.

— Все, — неожиданно Зак остановился, и я врезалась носом в его плечо.

Мысли разлетелись, будто бабочки, и моя голова опустела. Я ощущала, как Зак аккуратно провел пальцами вдоль моего позвоночника, и пошатнулась, упав прямо в его объятия.

— Можешь снять повязку, — шепнул он.

Я сдернула надоевшую ткань и счастливо улыбнулась тому, что теперь могла видеть.

Но мое восхищение в разы увеличилось, и я превратилась в застывшую статую с широко раскрытым ртом. Не хватало сил и слов, чтобы описать увиденное мной. Это был огромный зал овальной формы с невероятно высокими потолками, позолоченными стенами, украшенными молдингами и лепниной. Светлый мраморный пол с зеркальным блеском и четким отражением висящей ровно в центре большой, многоярусной, хрустальной люстры в виде виноградной лозы. В противоположной стороне зала были распахнуты стеклянные двери, ведущие на просторный балкон с видом на Индианаполис, погружающегося в сумерки.

— Господи, — ошеломленный, утопающий в звуках величественной тишины возглас слетел с моих уст.

— Нравится? — поинтересовался Зак, удовлетворенный моей реакцией.

Я была слишком впечатлена, чтобы произносить очевидный ответ.

Он протянул мне руку, и я вложила в его ладонь свою. Мы прошли к центру зала, и только сейчас я заметила одинокий, накрытый столик на двоих со свечами, вином и фруктами.

— Что это? — это был глупый вопрос, но, кажется, от всего происходящего мои умственные способности начали стремительно снижаться.

— Ровно месяц назад мы вновь начали встречаться, — сказал Зак, как само собой разумещееся.

Услышав это, я мгновенно «отрезвела» и уставилась на своего спутника.

— Что?

— Ты забыла, — с теплой улыбкой констатировал Зак.

Я оторопело заморгала, пытаясь прийти в чувства.

Вот черт… Я действительно забыла об этом. Остановись-ка, мир. Какое сегодня число?

Мои извилины чуть не лопнули от напряжения, и я громко ахнула.

— Точно! Сегодня ровно месяц, как мы начали встречаться, — пробормотала я, чувствуя, как от взыгравшегося волнения начали неметь ступни.

Зак готовил мне сюрприз, а у меня совершенно вылетела из головы наша первая дата.

— Прости, я…

— Тшш, — он приложил палец к моим губам. — Ты многое пережила за последнее время и совсем неудивительно, что забыла об этом. Я понимаю. И ничего не требую. Разве что любви и ласки.

Я крепко обняла его за шею.

— Спасибо. Это великолепно.

Мы сели за столик. Я все еще разглядывала зал. Откуда ни возьмись, появился темноволосый официант в белоснежной рубашке и черных брюках. Я позавидовала его осанке и неосознанно выпрямила спину.

— Добро пожаловать в «Crowle Plaza Gold», — торжественно объявил парень. — Я к вашим услугам на весь вечер, — он совершил легкий поклон и протянул нам по меню. — Что будете заказывать?

Смахнув непослушный, завитый локон со щеки, я уставилась в список блюд, большинство из которых я даже прочесть не смогла, и чуть не потеряла душу, заметив цены. Обеспокоенно взглянула на Зака. Он уверенно кивнул мне и озвучил свой заказ:

— Мне лосося в апельсиновом соусе.

Официант быстренько чиркнул что-то в блокнотике, кивнул и обратил свой взор на меня.

— Что будет ваша дама?

Мои щеки зарделись.

— Я… эмм… то же, что и он, — стрельнула глазами на Зака. Тот выдавил подбадривающую улыбку.

— Сейчас все будет, — официант упорхнул за мою спину.

— Ты сумасшедший, — я сложила локти на краю столика.

Зак осветился широкой улыбкой.

— Ты делаешь меня таким. Скажи мне кто-нибудь два года назад, что я превращусь в такого романтика — ни за что не поверил бы.

— Все было настолько плохо? — спросила я.

— Ну, не то, что бы я был бесчувственным чурбаном, — Зак откинулся на спину сидения и расстегнул пуговицы черного пиджака. Как я могла забыть сказать, что в костюме он выглядел чертовски привлекательно и сексуально? — Просто не видел смысла стараться для тех, к кому ничего не испытывал, кроме вожделения.

— А что ты чувствуешь ко мне? — я смутилась от собственного вопроса.

— Любовь.

Мне срочно нужно что-нибудь холодное, иначе я рисковала растаять и расплыться небольшой лужицей у столика.

Через десять минут мы уплетали лосося и болтали о всякой ерунде. Осушив бокал «Бордо» столетней выдержки, Зак пригласил меня на медленный танец. И ниоткуда зазвучала приятная мелодия. Положив голову на плечо Зака, я расслаблялась в его руках.

Спустя три танца Зак позвал меня на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. Музыка все еще играла за нашими спинами. До меня донеслась знакомая песня. «This Moment Now» в исполнении Тайрона Уэлсса.

Я любила эту песню. Любила этого исполнителя. Любила этого город.

И еще…

— Я люблю тебя, — сказала я.

Зак улыбнулся.

— Я тебя сильнее, — ответил он.

— Нет, я — тебя.

Его бровь взметнулась вверх.

— Ты снова споришь со мной?

Я пожимаю плечами и задорно подмигиваю ему.

— Что ж поделать. Это повышает мне настроение.

Он провел большим пальцем по моей щеке и притянул к себе.

— Я люблю тебя, — медленно проговорил он, гипнотизируя меня своими кристально-голубыми глазами. — И это сильнее всего. Я никогда не думал, что смогу испытывать к кому-либо такие чувства.

— Ты должен знать кое-что, — прошептала я.

Его руки ласкали мои щеки, и сомневаюсь, было ли в этом мире в данный момент что-то важнее его прикосновений.

— Что? — спросил он.

Я негромко и судорожно выдохнула.

— Появившись в моей жизни вновь, ты не уйдешь, — сказала я и подняла голову, чтобы видеть его глаза. На секунду он замер, и я вместе с ним. — Я не отпущу тебя, Зак, — медленно произнесла я. — Не позволю тебе уйти, потому что… — мой голос сорвался, но я взяла себя в руки, чтобы продолжить. — Потому что если потеряю тебя во второй раз, то точно сойду с ума.

У нас не было безумных, диких, сумасшедших отношений, растянувшихся на годы. Но я любила Зака. Любила до такой степени, что, когда переставала его видеть, когда он уходил, или рядом не звучал его голос, я начинала паниковать и бояться, что больше не встречу его.

Зак прильнул к моим губам, вложив в этот поцелуй всю свою нежность.

— Я никуда не уйду. Еще успею надоесть тебе. Вот увидишь.

— Никогда, — я покачала головой.

— Что ж, — он провел костяшками пальцев по моей скуле. — Это радует.

Наклонившись ко мне, чтобы подарить еще один опьяняющий поцелуй, Зак вдруг остановился. Обворожительный голос Тайрона Уэллса прервал звонок.

— Секунду, — Зак вытащил из внутреннего кармана пиджака телефон. — Странно. Что-то случилось? — обратившись к самому себе, он поднес мобильник к уху. — Да, Эмма.

Он внимательно слушал сиделку Аманды. Его лицо бледнело, и ощущение чего-то ужасного пустило корни в мое сердце. Пульс подскочил, забарабанил в запястьях, шее и груди, когда Зак опустил руку, в которой едва-едва сжимал телефон, и обратил на меня опустевший взгляд.

— Пора прощаться с мамой.

***

Я бежала за ним, как только могла, превозмогая острую боль в ребрах. Переступив порог больницы Святого Винсента, я сняла туфли, чтобы не упустить Зака из вида. Он быстро двигался к лифту, чтобы попасть на этаж онкологии, но его голубые глаза слезились. Он едва понимал, что происходит. Он не был готов отпустить свою маму.

Все случилось так неожиданно…

Этот потрясающий вечер вдруг обратился в кошмар.

Я не могла и не хотела отпускать Зака одного в таком состоянии. В конце концов, я просто хотела быть рядом с ним, когда Аманда… умрет.

Эмма сказала, что это случится очень скоро. Через несколько часов. Состояние миссис Роджерс резко ухудшилось. Этого никто не мог предвидеть.

Мы поднялись на четвертый этаж в абсолютном молчании. С нами в кабинке находилось несколько врачей. Трое молодых мужчин кидало на нас любопытные взгляды, и мне хотелось накричать на них, чтобы они перестали глазеть. Но Зак не обращал на это никакого внимания.

Попав на нужный этаж, я схватилась за его рукав.

— Эмма! — воскликнул он, увидев в конце широко коридора полную чернокожую женщину.

Она плакала.

Нет.

Она рыдала.

Зак существенно замедлил ход, и теперь я могла не волноваться, что он убежит, оставив меня далеко позади себя.

— Эмма? — голос Зака надорвался от волнения.

Женщина, высморкавшись в платок, поднялась со скамьи и подошла к нему.

— Мне очень жаль, Зак, — она заключила его в мимолетные объятия.

— Я не… — он пошатнулся назад, не сумев договорить.

— Аманда умерла час назад.

Как раз столько времени нам потребовалось, чтобы добраться до больницы.

— Нет, — сказал Зак.

Похоронив громкий всхлип в ладони, которую прижала к губам, я подошла к нему, чтобы взять сжать его ледяную ладонь.

СОРОК ВТОРАЯ ГЛАВА

Я влетела в дом, перечисляя про себя вещи, которые мама сказала привести ей в больницу. Нельзя затягивать с поисками и сборами, так как Зак ждал меня снаружи. Я предложила ему войти, но он отказался, сказав, что ему нужно о чем-то переговорить с отцом.

Метнувшись по лестнице на второй этаж, я ворвалась в родительскую спальню и подбежала к комоду. Достав из нижнего ящика дорожную сумку, обшарила остальные полки и шкаф, взяла несколько футболок, штаны, халат, и косметичку (для чего она маме в больнице?) из ванной.

Доктор Смит сказал, что мама пробудет в больнице не меньше недели. Это сильно огорчило ее — она хотела возвратиться домой вместе со мной. Но мы с доктором хором назвали ее сумасшедшей. После долгих пререканий мистер Смит пообещал, что привяжет маму к койке, если та вздумает учудить в своем нелегком положении. После этого мама сдалась.

— Вроде бы все, — издав громкий вздох, я посмотрела на собранные вещи.

Шаркнув замком сумки, я оставила ее в коридоре и убежала в свою комнату, чтобы переодеться. Натянув на себя джинсы с красной футболкой, я мельком посмотрелась в зеркало, пригладила торчащие во все стороны волосы и вышла. Закинула сумку на плечо и поплелась к лестнице. Запнувшись носком о последнюю ступень, я едва не улетела вперед.

Вытерев вспотевшие ладони о шершавую джинсовую ткань, я остановилась, так как заметила сбоку движение.

— Наоми?

Серьезно?

Какого черта он все еще здесь?

Резко повернув голову и сверкнув глазами, я увидела отца, сидящего на кресле в гостиной. Его ладони были сложены вместе, локти упирались в колени, а голова, до этого опущенная вниз, медленно поднялась. Непроницаемые черные глаза взирали на меня с грустным любопытством.

Ярость охватила меня, и я сбросила с плеча сумку.

— Проваливай отсюда, — прошипела, ощущая, как тело стремительно превращается в пружину.

Больше не имеет смысла сдерживать себя рядом с ним. Раньше я делала это для мамы, но сейчас, когда ей обо всем известно, лучше бы ему находиться подальше от этого дома, иначе я за себя не ручаюсь.

Вяло усмехнувшись, отец кивнул и под скрипящее сопровождение кресла встал с него.

— Я как раз собирался это сделать, — пробормотал он, почесав скулу. Отведя ногу в сторону, он подтолкнул ею к себе черный чемодан, который я не увидела из-за дивана.

Действительно сваливает? Хоть на это у него хватило совести.

— Тогда поторопись, — мои сжатые до боли кулаки начали слабо трястись. Как же мне хотелось врезать ему.

Знал ли он, что приключилось с мамой?

Если да, то он действительно самый редкостный в мире козел.

Если нет, то никогда не узнает. Я не позволю, чтобы нашлась причина, из-за которой он задержался бы здесь хотя бы на минуту дольше.

— Я… послушай, Наоми, — начал он.

— Ты не понял? — я рявкнула, оборвав его. — Проваливай. Из нашего. Дома.

Отец насупился и характерно скривил губы.

— Сначала я должен сказать кое-что.

Он что, оглох?

— Не надо ничего говорить, — мое терпение почти иссякло. — Просто исчезни. Навсегда. Сделай так, чтобы ни я, ни мама больше никогда не увидели тебя. Это единственная полезная вещь, на которую ты способен.

Я отчаянно желала, чтобы мои слова задели его. Я хотела обидеть его. Я хотела сделать ему больно.

— Может быть, ты права, — вдумчиво произнес он, опустив глаза.

Может быть? Я абсолютно уверена в том, что сказала!

— Но я все же скажу, — заявил спустя мгновение.

— Не…

— Извини меня, Наоми.

Я подавилась потоком ругательств.

— Да иди ты к черту со своими извинениями, — скривилась я.

— Я хотел бы извиниться и перед Линдси перед тем, как уйти.

— Только попробуй приблизиться к ней хотя бы на милю, — зарычала угрожающе, делая шаг в его сторону.

— Не приближусь. Успокойся, — отец покачал головой. — Все это чертовски дико, на самом деле. Хах, — он ухмыльнулся.

Что-то в этом кажется ему смешным?

— И получилось как-то неудобно, — добавил он, отправив свой взгляд к потолку.

Издевается?

— Как-то неудобно? — пропищала я, делая еще один шаг навстречу к предмету моей ненависти. — Ты изменил маме. Вчера ты стоял и врал ей, глядя прямо в глаза. Ты выставил меня обманщицей, хотя лжец ты.

С убийственно невозмутимым лицом он смотрел, как я приближаюсь к нему.

— Ты — несчастный кусок дерьма, — во мне все кипело от гнева. — Ты причинил маме столько боли. Из-за тебя, полного придурка, она вновь страдала. Ты вернулся в ее жизнь, когда она только начала жить заново. Ты разбил ей сердце. Ты все разрушил.

— Я знаю, — тихо произнес он.

— Плевать я хотела, что ты знаешь об этом! — я разгорячено вскинула руками. — Я никогда не хотела, чтобы ты вернулся. Я надеялась, что этого не случится. Нам прекрасно жилось с мыслью, что ты не вернешься в нашу жизнь.

Отец оставил мои слова без ответа.

— Что? Нечего сказать? — с презрением фыркнула я.

— Ты должна выговориться, — кивнул он.

От возмущения я начала задыхаться.

— Не указывай мне, что делать! — на эмоциях я толкнула его в грудь. Слегка изумившись от моего действия, отец посмотрел на меня широко распахнутыми глазами, которые вскоре опять стали отстраненными и пустыми. — Я ненавижу тебя, — удар в плечо. — Я никогда не прощу тебя, — громкая отдышка, предательская дрожь в голосе.

— Я заслужил это, — он покорно свесил голову.

Я скривилась от отвращения.

— Ты всегда был ублюдком. Ты им и останешься.

Сделала большой шаг назад.

— Видеть тебя противно.

— Мне жаль, что все так вышло, — просто сказал он.

— Не говори о том, чего не знаешь.

Отец непонимающе уставился на меня.

— Не верю, что тебе знакомо чувство вины, — пояснила я, скрестив руки под грудью.

— Но я действительно сожалею, — однако прозвучало как-то не очень убедительно.

Устало потерев лоб, я махнула рукой.

— Просто уходи. У меня нет времени слушать твой бред.

— Я такой, какой я есть, Наоми.

— Избавь меня от своих ничтожных оправданий.

— Я думал, что, возможно, смогу измениться, — он попросту проигнорировал меня. — Мне жаль, что я заставила поверить в это Линдси. Я не хотел, чтобы все так получилось.

— Видимо, портить всем жизнь у тебя заложено на генетическом уровне, — скептически подметила я.

Он пропустил мою колкость мимо ушей.

— Все же, я не гожусь на роль хорошего мужа и отца.

— Серьезно? До тебя это только сейчас дошло? — не удержалась от сарказма я.

Его злило то, что я постоянно перебивала, но он не сказал об этом вслух.

— Я ведь правда все испортил, — я не хотела верить в то, что печаль в его голосе искренняя. Это понятие не совместимо с моим отцом. — Собственноручно разрушил то, что должен был беречь. Но… Это не для меня. Это не моя жизнь, и я не чувствую себя собой, находясь рядом с Линдси и тобой.

— Не надейся, что разжалобишь меня своими соплями, — продолжала грубить я.

— Когда спустя столько лет я встретил Линдси, то подумал, что мог измениться за это время. В какой-то момент я действительно хотел вернуть семью.

Я закатила глаза.

— Мне это не интересно. Расскажи эти сказки кому-нибудь другому. Например, своей любовнице.

Отец медленно втянул в себя воздух.

— Я не оправдал ваших надежд…

— Я никогда не надеялась на тебя, — перебила его злым голосом. — Никогда и ничего не ждала. Ты предал маму, но не меня. Мне не больно оттого, что ты такой козел, не способный отвечать за свои поступки. Но я готова закопать тебя в землю, потому что ты сделал больно маме. Она — единственная причина, по которой я к тебе вообще что-либо чувствую.

Один уголок его губ медленно пополз вверх.

— Вам будет лучше без меня.

— Спасибо за очевидность.

— Ты напоминаешь мне Линдси в молодости, — улыбка стала шире. — Она была такой же дерзкой.

Я вперила в него уничтожающий взгляд.

— Не смей произносить ее имя.

— Хорошо. Ты права.

Отец наклонился, чтобы взяться за ручку чемодана.

— Мне следует забыть о вас, — он сказал это таким тоном, словно напомнил себе выбросить мусор. — Так будет лучше.

— Не сомневайся, — буркнула я.

Вновь улыбнувшись, он подошел ко мне и остановился.

— Прости, что был тебе отцом так мало.

Он находился ближе, чем обычно, и его глаза, так тщательно изучающие мое лицо, заставили мои внутренности скрутиться от странного волнения.

— Не велика беда, — растерянно сглотнув, я отвернулась.

Услышала его мягкий смешок и нахмурилась. Почему он все еще смотрит на меня?

— Я люблю тебя, Наоми. И всегда буду любить.

Что он имеет в виду под этими словами? Знает ли он, что это такое — любовь, и как нужно любить?

С этими словами отец подался вперед, раскинув одну руку и пытаясь обнять меня ею. Вовремя спохватившись, я отпрыгнула назад и бросила ему недовольный взгляд.

— Не трогай меня, или я сломаю тебе руку.

Он снова усмехнулся.

— Линдси вырастила тебя хорошим человеком, и я рад, что ты есть у нее. Я надеюсь, что будущий малыш будет на тебя похож.

Он говорил, как мама…

Я встряхнула головой.

— Скажи Линдси, что я буду помогать ей с ребенком, — пропустив сквозь пальцы густые, черные волосы, заявил отец. — Ну, знаешь, элементы, и все такое…

— Обойдемся, — гордо вскинув подбородок, ответила я. — Все, что ты мог сделать, уже сделал.

Улыбнувшись самому себе, он взглянул на меня, обернулся, осмотрев гостиную, и выдохнув будто бы с облегчением, направился к выходу.

Он ушел, осторожно прикрыв за собой дверь и не сказав «Прощай», что могло намекать на его возвращение. Но я была уверена, что он не вернется в нашу жизнь.

Я все так же стояла на месте, старательно пытаясь убедить себя, что вся эта чертовщина позади.

Теперь все будет хорошо.

Запрыгнув в машину Зака, я отметила про себя, что этот прощальный разговор с отцом был самым продолжительным за время после его возвращения.

***

— Зак.

— Ммм?

— Я ничего не вижу.

— Ты и не должна.

Я захныкала.

— Может, уже можно снять повязку? — как только я потянулась рукой к своему лицу, чтобы снять дурацкую черную ткань со своих глаз, Зак не позволил мне сделать это.

— Нет. Еще рано.

— Где мы вообще? — я чувствовала себя неуютно оттого, что не имела возможности знать наше местонахождение.

— Это сюрприз.

Его голос раздался у моих губ, и я слабо вздрогнула.

— Зак, — во мне мгновенно закончился воздух, и я сделала шумный вдох, чтобы не умереть от нехватки кислорода.

Он нежно обнял меня за талию и легонько толкнул вперед.

— Осторожно, не споткнись, — предупредил, когда я собиралась сделать шаг.

Напряженно кивнув, я чуть выше подняла ногу, но все же зацепилась за что-то шпилькой. В черных лодочках я чувствовала себя вдвойне неудобнее, так как привыкла к простой обуви.

— Блин, — выругалась шепотом, но Зак не позволил мне упасть.

— Я держу, держу, — его губы ласково коснулись моего уха.

Мне казалось, будто я начала падать вниз. Мое сердце грохотало где-то в районе пупка. Ноги, ставшие ватными, отказывались держать меня, и если бы не Зак, поддерживающий мое равновесие, я бы давно оказалась внизу.

Я понятия не имела, где мы. Но догадывалась, что это место какое-то особенное. На то было несколько причин. Во-первых, Зак нацепил мне на глаза повязку, как только я вышла из дома. Во-вторых, позавчера он сделал мне неожиданный подарок — платье. Шикарное, белое, с цветочными кружевами, пышной юбкой выше колена, без бретелек и рукавов, с сердцеобразным вырезом. Он упаковал его в подарочную коробку, перевязал большим красным бантом и заявился ко мне рано утром, чтобы вручить. Позвонив вчера вечером, он сказал, чтобы я надела его сегодня, когда он приедет за мной, чтобы отвезти в одно место.

Я подыграла ему, сделала прическу и макияж с помощью Джессики. Но Зак так и не сказал мне, что это за место, и почему именно сегодня. Я не планировала ближайшую неделю ходить на свидания. Маму выписали четыре дня назад, и после работы в отремонтированном кафе я сразу возвращалась домой. Мы виделись с Заком только у меня дома. Он подвозил меня и оставался на ужин.

Ах, да.

Мама приняла его, как моего парня, и у них даже состоялся серьезный разговор… вроде как. Я делала вид, что копошусь на кухне с индейкой, а на самом деле стояла за углом и подслушивала. Несмотря на это, многие детали их беседы оказались упущенными мною, но главное я уяснила — мама не против, что мы встречаемся.

Рука Зака до сих пор покоилась на моей талии.

— Это платье невероятно идет тебе, — до моего слуха донесся очередной комплимент.

Я улыбнулась.

— Даже боюсь подумать, сколько стоит такая красота.

— Ерунда. Главное — ты замечательна в нем.

Я смущенно прикусила нижнюю губу и нервно застучала каблуком по полу. Мы поднимались лифте — это я поняла по звукам.

— Приехали, — сообщил Зак, и я услышала звук открывающихся дверей. — Пойдем, — он сжал мои пальцы и потянул за собой.

Осторожно ступая вперед, я старалась не отставать от Зака, но периодически ему приходилось подгонять меня, дергая за руку. Стук моих высоких каблуков эхом проносился по предположительно большому помещению, по которому мы шли. Мысленно я прокручивала варианты мест, где требовался официальный дресс-код.

— Все, — неожиданно Зак остановился, и я врезалась носом в его плечо.

Мысли разлетелись, будто бабочки, и моя голова опустела. Я ощущала, как Зак аккуратно провел пальцами вдоль моего позвоночника, и пошатнулась, упав прямо в его объятия.

— Можешь снять повязку, — шепнул он.

Я сдернула надоевшую ткань и счастливо улыбнулась тому, что теперь могла видеть.

Но мое восхищение в разы увеличилось, и я превратилась в застывшую фигуру с широко раскрытым ртом. Не хватало сил и слов, чтобы описать увиденное мной. Это был огромный зал овальной формы с невероятно высокими потолками, позолоченными стенами, украшенными молдингами и лепниной. Светлый мраморный пол с зеркальным блеском и четким отражением висящей ровно в центре большой, многоярусной, хрустальной люстры в виде виноградной лозы. В противоположной стороне зала были распахнуты стеклянные двери, ведущие на просторный балкон с видом на Индианаполис, погружающегося в сумерки.

— Господи, — ошеломленный, утопающий в звуках величественной тишины возглас слетел с моих уст.

— Нравится? — поинтересовался Зак, удовлетворенный моей реакцией.

Я была слишком впечатлена, чтобы произносить очевидный ответ.

Он протянул мне руку, и я вложила в его ладонь свою. Мы прошли к центру зала, и только сейчас я заметила одинокий, накрытый столик на двоих со свечами, вином и фруктами.

— Что это? — это был глупый вопрос, но, кажется, от всего происходящего мои умственные способности начали стремительно снижаться.

— Ровно месяц назад мы вновь начали встречаться, — сказал Зак, как само собой разумеющееся.

Услышав это, я мгновенно «отрезвела» и уставилась на своего спутника.

— Что?

— Ты забыла, — со снисходительной улыбкой констатировал Зак.

Я оторопело заморгала, пытаясь прийти в чувства.

Вот черт… Я действительно забыла об этом. Остановись-ка, мир. Какое сегодня число?

Мои извилины чуть не лопнули от напряжения, и я громко ахнула.

— Точно! Сегодня ровно месяц, как мы начали встречаться, — пробормотала я, чувствуя, как от взыгравшегося волнения начали неметь ступни.

Зак готовил мне сюрприз, а у меня совершенно вылетела из головы наша первая дата.

— Прости, я…

— Тшш, — он приложил палец к моим губам. — Ты многое пережила за последнее время и совсем неудивительно, что забыла об этом. Я понимаю. И ничего не требую. Разве что любви и ласки.

Я крепко обняла его за шею.

— Спасибо. Это великолепно.

Мы сели за столик. Я все еще разглядывала зал. Откуда ни возьмись, появился темноволосый официант в белоснежной рубашке и черных брюках. Я позавидовала его осанке и неосознанно выпрямила спину.

— Добро пожаловать в «Crowle Plaza Gold», — торжественно объявил парень. — Я к вашим услугам на весь вечер, — он совершил легкий поклон и протянул нам по меню. — Что будете заказывать?

Смахнув непослушный, завитый локон со щеки, я уставилась в список блюд, большинство из которых даже прочесть не смогла, и чуть не потеряла душу, заметив цены. Обеспокоенно взглянула на Зака. Он уверенно кивнул мне и озвучил свой заказ:

— Мне лосося в апельсиновом соусе.

Официант быстренько чиркнул что-то в блокнотике, кивнул и обратил свой взор на меня.

— Что будет ваша дама?

Мои щеки зарделись.

— Я… эмм… то же, что и он, — стрельнула глазами на Зака. Тот выдавил подбадривающую улыбку.

— Сейчас все будет, — официант упорхнул за мою спину.

— Ты сумасшедший, — я сложила локти на краю столика.

Зак осветился широкой улыбкой.

— Ты делаешь меня таким. Скажи мне кто-нибудь два года назад, что я превращусь в такого романтика — ни за что бы не поверил.

— Все было настолько плохо? — спросила я.

— Ну, не то, что бы я был бесчувственным чурбаном, — Зак откинулся на спину сидения и расстегнул пуговицы черного пиджака. Как я могла забыть сказать, что в костюме он выглядел чертовски привлекательно и сексуально? — Просто не видел смысла стараться для тех, к кому ничего не испытывал, кроме вожделения.

— А что ты чувствуешь ко мне? — я смутилась от собственного вопроса.

— Любовь.

Мне срочно нужно что-нибудь холодное, иначе я рисковала растаять и расплыться небольшой лужицей у столика.

Через десять минут мы уплетали лосося и болтали о всякой ерунде. Осушив бокал «Бордо» столетней выдержки, Зак пригласил меня на медленный танец. Из ниоткуда зазвучала приятная мелодия. Положив голову на плечо Зака, я расслаблялась в его руках.

Спустя три танца Зак позвал меня на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. Музыка все еще играла за нашими спинами. До меня донеслась знакомая песня. «This Moment Now» в исполнении Тайрона Уэлсса.

Я любила эту песню. Любила этого исполнителя. Любила этого город.

А еще…

— Я люблю тебя, — сказала я.

Зак улыбнулся.

— Я тебя сильнее, — ответил он.

— Нет, я — тебя.

Его бровь взметнулась вверх.

— Ты снова споришь со мной?

Я пожимаю плечами и задорно подмигиваю ему.

— Что ж поделать. Это повышает мне настроение.

Он провел большим пальцем по моей щеке и притянул к себе.

— Я люблю тебя, — медленно проговорил он, гипнотизируя меня своими кристально-голубыми глазами. — И это сильнее всего. Я никогда не думал, что смогу испытывать к кому-либо такие чувства.

— Ты должен знать кое-что, — прошептала я.

Его руки ласкали мои щеки, и сомневаюсь, было ли в этом мире на данный момент что-то важнее его прикосновений.

— Что? — спросил он.

Я негромко и судорожно выдохнула.

— Появившись в моей жизни вновь, ты не уйдешь, — сказала я и подняла голову, чтобы видеть его глаза. На секунду он замер, и я вместе с ним. — Я не отпущу тебя, Зак, — медленно произнесла. — Не позволю тебе уйти, потому что… — мой голос сорвался, но я взяла себя в руки, чтобы продолжить. — Потому что если потеряю тебя во второй раз, то точно сойду с ума.

У нас не было безумных, диких, сумасшедших отношений, растянувшихся на годы. Но я любила Зака. Любила до такой степени, что, когда переставала его видеть, когда он уходил, или рядом не звучал его голос, я начинала паниковать и бояться, что больше не встречу его.

Зак прильнул к моим губам, вложив в этот поцелуй всю свою нежность.

— Я никуда не уйду. Еще успею надоесть тебе. Вот увидишь.

— Никогда, — я покачала головой.

— Что ж, — он провел костяшками пальцев по моей скуле. — Это радует.

Наклонившись ко мне, чтобы подарить еще один опьяняющий поцелуй, Зак вдруг остановился. Обворожительный голос Тайрона Уэллса прервал звонок.

— Секунду, — Зак вытащил из внутреннего кармана пиджака телефон. — Странно. Что-то случилось? — обратившись к самому себе, он поднес мобильник к уху. — Да, Эмма.

Он внимательно слушал сиделку Аманды. Его лицо бледнело, и ощущение чего-то ужасного пустило корни в мое сердце. Пульс подскочил, забарабанил в запястьях, шее и груди, когда Зак опустил руку, в которой едва-едва сжимал телефон, и обратил на меня опустевший взгляд.

— Пора прощаться с мамой.

***

Я бежала за ним, как только могла, превозмогая острую боль в ребрах. Переступив порог больницы Святого Винсента, я сняла туфли, чтобы не упустить Зака из вида. Он быстро двигался к лифту, чтобы попасть на этаж онкологии, но его голубые глаза слезились. Он с трудом понимал, что происходит. Он не был готов отпустить свою маму.

Все случилось так неожиданно…

Этот потрясающий вечер вдруг обратился в кошмар.

Я не могла и не хотела отпускать Зака одного в таком состоянии. В конце концов, я просто хотела быть рядом с ним, когда Аманда… умрет.

Эмма сказала, что это случится очень скоро. Через несколько часов. Состояние миссис Роджерс резко ухудшилось. Этого никто не мог предвидеть. Ее должны были выписать на днях.

Мы поднялись на четвертый этаж в абсолютном молчании. С нами в кабинке находилось несколько врачей. Трое молодых мужчин кидало на нас любопытные взгляды, и мне хотелось накричать на них, чтобы они перестали так глазеть. Но Зак не обращал на это никакого внимания.

Попав на нужный этаж, я схватилась за его рукав.

— Эмма! — воскликнул он, увидев в конце широко коридора полную чернокожую женщину.

Она плакала.

Нет.

Она рыдала.

Зак существенно замедлил ход, и теперь я могла не волноваться, что он убежит, оставив меня далеко позади себя.

— Эмма? — голос Зака надорвался от волнения.

Женщина, высморкавшись в платок, поднялась со скамьи и подошла к нему.

— Мне очень жаль, Зак, — она заключила его в мимолетные объятия.

— Я не… — он пошатнулся назад, не сумев договорить.

— Аманда умерла час назад.

Как раз столько времени нам потребовалось, чтобы добраться до больницы.

— Нет, — сказал Зак.

Похоронив громкий всхлип в ладони, которую прижала к губам, я подошла к нему, чтобы сжать его ледяную ладонь.

СОРОК ТРЕТЬЯ ГЛАВА

Я никогда не присутствовала на похоронах. Ни разу в своей жизни не видела мертвецов.

Как бы мне хотелось, чтобы это осталось неизменным.

Но я не могла отказать Заку в просьбе находиться с ним на похоронах его матери.

Этим пасмурным, дождливым днем мы прощались с Амандой Грейс Роджерс. Священник зачитывал «Господь, пастырь мой…31», было не так много людей — из них я знала лишь Зака и Джейсона, который так же был здесь, чтобы поддержать лучшего друга в трудную минуту. Еще с Амандой приехал проститься Джеймс Роджерс. Он пришел несколько минут назад, в середине траурной церемонии. Я решила дождаться ее окончания, чтобы поприветствовать его и выразить свои соболезнования. Но он, кажется, не увидел меня, хотя я находилась к нему достаточно близко — стояла по другую сторону Зака, Джейсона и какой-то женщины невысокого роста в миниатюрной шляпке с черной вуалью. Она плакала громче всех, но никто не обращал внимания на эти раздражающие звуки.

Никто, кроме меня.

Я находилась во власти необъяснимой паники. Меня пробирала жуткая дрожь, когда мой взгляд падал на закрытый гроб из темно-красного дерева, обрамленного изобилием белых цветов. Это была удивительная красота, с которой в путь бессмертия провожали женщину, умершей от рака после тяжелой борьбы с недугом. Священник не забыл упомянуть об этом.

Когда он закончил похоронную речь словами: «Покойся с миром, Аманда Роджерс. Пусть Господь оберегает тебя на Небесах», настало время индивидуального прощания с умершей. Каждый из присутствующих подходил к гробу и что-то говорил, кладя руку на блестящую, гладкую поверхность. Каждый из них верил, что их пожелания будут услышаны.

Те, кто уже попрощались, медленно расходились, не желая смотреть, как гроб будут опускать в землю.

Наступила очередь Зака подойти и сказать слова напутствия маме, но он стоял, как вкопанный, на месте, и смотрел на два метра дерева, в которых «заключена» его мама. Росинки дождя стекали по его скулам, смешиваясь с алмазными, неутешными слезами. Мое сердце разрывалось от сочувствия. Я плакала вместе с ним, но до последнего игнорировала наличие влаги, помимо дождя, на своем лице.

— Зак, — едва слышным шепотом позвала его.

Он даже не моргнул.

Прошло два дня с тех пор, как Аманды не стало, и все это время он был нормальным. В смысле: разговаривал, организовывал похороны, даже шутил… иногда. Но сейчас его словно подменили, и рядом со мной стояла точная копия Зака, сделанная из воска.

Его оцепенение пугало меня сильнее, но я не решалась тревожить это состояние, догадываясь, что так могла сделать только хуже.

Священник несколько раз переспросил, остались ли те, кто еще хочет попрощаться с усопшей. Зак не шелохнулся. Тогда несколько рабочих начали осторожно погружать гроб в глубокую яму с помощью веревок. И когда раздался звук, пустой и приглушенный, от падения земли на тесный, вечный «дом» Аманды, Зак встрепенулся.

— Постойте, — он шагнул вперед, и я машинально схватила его за руку.

Честно, не знаю, зачем я сделала это.

Рабочие не услышали его, слаженно и уверенно запечатывая мать Зака в могиле рыхлой, темно-коричневой землей.

— Я еще не попрощался… — он растерянно сглотнул и резко опустил плечи. — Я не успел…

— Зак, — произнесла я жалостливо.

Он, казалось, будто не видел меня.

— Я не успел сказать ей, что простил ее, — прошептал он.

Я крепко обняла его.

— Она знала это, Зак, — сказала я. — Она знала.

Стиснув зубы, Зак болезненно простонал.

— Мама, — процедил он.

Зажмурив глаза, я сильнее прижалась к нему. Если бы я только могла, то забрала бы его боль. Я хотела облегчить его страдания. Но лишь время сумеет искоренить скорбь из его сердца.

— Зак?

Я оторвалась от его груди, услышав этот голос.

Подняв голову, увидела Джеймса. На нем был такой же черный костюм, что и на Заке, отросшие светло-русые волосы были убраны назад. Подбородок прятала седая, короткая борода. Невозможно не заметить, какая печаль плескалась в его светлых глазах.

А он постарел.

— Иди сюда, сынок, — мистер Роджерс притянул к себе Зака и крепко обнял.

Похлопав его по спине, Джеймс выпустил его из своих рук спустя минуту.

— Мне очень жаль, Зак.

Тот подавленно кивнул.

— И мне, папа.

Глубокая морщина между густых бровей разгладилась, когда мужчина взглянул на меня.

— Наоми, — он бессильно улыбнулся. — Я рад тебя видеть.

— Здравствуйте, Джеймс.

Я пожала его протянутую ладонь, которая, казалось, единственная сумела сохранить в себе тепло, потому что все и вся вокруг было холодным.

— Спасибо, что пришла.

— Я не могла не прийти.

Мои глаза метнулись к Заку. Он немного пришел в себя.

— Как Линдси? — вежливо поинтересовался Джеймс.

Я робко пожала плечами.

— Все в порядке. Спасибо.

— Что ж, я рад, — мистер Роджерс повернулся к сыну. — Ты хорошо себя чувствуешь?

Он только что похоронил свою маму.

— Сойдет, — уклончиво отозвался Зак.

К нам подошел исчезнувший до этого куда-то Джейсон.

— Я дозвонился до Джесс... Здравствуйте, мистер Роджерс, — они поприветствовали друг друга крепким рукопожатием.

— Привет, Джейсон. Давно не виделись.

— Да, — лучший друг Зака безрадостно улыбнулся.

— Когда вы уезжаете? — спросил Роджерс-младший у него.

— Через час. Я должен заехать за ней, — Джейсон посмотрел на наручные часы, — через двадцать минут. Мне уже пора. Чувак, извини, я…

— Брось, — мягко оборвал Зак. — Я в порядке. Передавай Джессике привет.

— Ага. Само собой, — он кратко обнял Зака, чмокнул меня в щеку, махнул Джеймсу и побежал к своему автомобилю. — Всем пока!

Джейсон и моя подруга собрались провести совместный уикенд в доме на озере, принадлежащем семье Джессики. Они планировали это еще неделю назад и решили не откладывать, узнав о кончине Аманды. Джейсон все равно оказался бы лишним — Зак будет видаться со своим отцом, который только что приехал к нему. Им есть, о чем поговорить, о чем вспомнить.

— Наоми? — Зак взял меня за руку.

— Ммм?

— Поехали?

Я огляделась. На кладбище не было никого, кроме нас с Заком и Джеймса.

— Мы собираемся в «Cooper's Hawk^32», — сказал мистер Роджерс, пряча руки в карманах брюк. — Не желаешь присоединиться к нам?

Я взглянула на Зака. Тот улыбнулся одним уголком губ и кивнул.

Не хотелось отказываться от такого предложения, однако я понимала, что Джеймсу и Заку нужно побыть вдвоем.

— Ну, я собиралась кое-что сделать, — пробормотала, чувствуя себя неловко. Это была вторая причина, по которой я не могла поехать с ними.

— Что? — спросил Зак.

Я закусила губу и бросила неуверенный взгляд на Джеймса.

— Я… должна отвести маму в женскую консультацию, — ответила уклончиво в полголоса.

— Ооо, — с пониманием протянул Зак.

Я не могла не заметить, как изменился в лице мистер Роджерс. Кашлянув в кулак, он поспешно отвел глаза в сторону. Даже спустя год он чувствовал дискомфорт, вспоминая о том, что сделала мама. Я понимала его, и мне не хотелось говорить в его присутствии о ней, чтобы не делать больно.

Зак это тоже увидел и виновато поджал губы.

— Как ты отвезешь ее? — вдруг спросил он. — Ваша машина в ремонте.

К слову об этом.

Наш «Минивэн» проходил ускоренный процесс восстановления, который организовал Зак. Он поручил это Джейсону, а тот в свою очередь отдал тачку своему знакомому и, цитирую, гениальному механику.

— Вызову такси, — я пожала плечами.

— Мы можем… — Джеймс резко замолк, выглядя так, словно усиленно обдумывая что-то. — Мы можем подвести вас. Да, Зак? — сдержанный взгляд устремился на сына.

Он действительно этого хотел? Увидеть ее — ту, что второй раз разбила ему сердце? Значит ли это, что каким-то невероятным образом у него остались чувства к моей маме? Или это простое желание встретиться с ней, чисто из любопытства?

— Эмм, да, конечно, — Зак положил руку на мою поясницу. — Мы отвезем тебя и Линдси. Это… отличная идея, пап.

А выглядел он так, словно не верил своим словам.

Джеймс быстро кивнул и развернулся.

— Не будем терять времени, — потускневшие глаза переметнулись на свежую могилу миссис Роджерс. — До встречи, Аманда.

Автомобиль Зака остановился у моего дома.

Я до сих пор сомневалась в том, что это правильно. Я беспокоилась о чувствах Джеймса, который пытался казаться спокойным, но от волнения он отломил крышку бардачка.

— Я сейчас, — сказала, выпрыгнув из машины.

Стараясь не вслушиваться в то, что Зак начал говорить своему отцу, я побежала к дому. Мне было немного страшно. Я пыталась представить реакцию мамы, когда она увидит Джеймса.

Погрузившись в свои мысли, я зашла внутрь и увидела ее, копошащуюся в сумке.

— Ты готова? — спросила у нее.

— Как все прошло? — она подняла на меня свои взволнованные глаза.

— Нормально, — я просто не знала, как еще ответить на этот вопрос.

— Хорошо. Бедный Зак, — ее понурый взгляд устремился в пол, и из рук вывалилась папка с документами. — Ой.

Она наклонилась, чтобы собрать бумаги, необходимые ей для регистрации в женской консультации.

— Кажется, я начинаю превращаться в растяпу, — легкомысленно прощебетала мама, отдергивая светло-зеленую тунику.

Это точно. Взять в расчет хотя бы то, что за последние дни она перепачкала всю свою одежду мороженым, которое стала поедать в немереном количестве, и из-за этого переодевается по сто раз на дню.

— Тебе повезло, — она засмеялась.

— О чем ты?

— Когда я стану похожа на бегемота, — она мягко похлопала себя по животику, — то лучше бы рядом никому не находиться. Твой отец… — мама нахмурилась, — Патрик сходил с ума, бегая мне за Кивано^33 в четвертом часу утра. Я никогда не ела это, но однажды услышала о Кивано по телевизору, и почему-то именно ночью мне вдруг дико захотелось попробовать. Да и если бы Патрик отделался только этим случаем… — она усмехнулась.

Меня пробрало ознобом. Да уж, действительно, повезло. Как раз в то время как я буду учиться в колледже, мама вступит в пору странных желаний и капризов.

— Но за тобой не кому будет присмотреть, — я вздохнула.

Мама фыркнула.

— Думаешь, твоя бабушка позволит мне остаться одной?

Меня сразил ужас. Беременная мама, бабуля… обе упрямые, как бараны. А вместе так вообще способны разнести планету.

— Только не убейте друг друга, — пробормотала я.

— Ладно, давай не будет больше о ней, а то у меня такое чувство, словно она уже здесь, — мама съежилась. — Ты вызвала такси?

— Нет. Нас подвезет Зак, — я нервно защелкала пальцами.

А еще я должна сказать, что с ним Джеймс. Но как сделать это так, чтобы не убить маму столь шокирующей новостью? Возможно, она, узнав о его присутствии здесь, вообще откажется выходить из дома.

Придумала!

Я просто не скажу ей об этом. Столкнуться лоб в лоб, и будь, что будет.

Честно говоря, мне хотелось, чтобы они встретились, а еще лучше — поговорили друг с другом. Я хотела, чтобы мама попыталась простить себя, оставить совершенные ошибки в прошлом, как сделала это с отцом. К моему огромнейшему счастью, она не думала и не заикалась о нем. Это определенно хорошо. Я боялась, что даже после того разговора в ее палате мама могла сорваться и уйти в депрессию. Хотя я видела ее думающей о чем-то пару нас, но я уговаривала себя, что в ее мыслях не мой блудный папа.

Взяв за локоть свою беременную мать, я повела ее к выходу.

— Мы опаздываем. У нас запись на 14.30.

— Погоди, не так быстро… — мама плелась позади меня.

Я закатила глаза, вылетев на крыльцо.

Она возилась с ключом, пытаясь вставить его в замочную скважину. За это время мы могли бы пешком добраться до больницы и вернуться обратно.

Я бросила взгляд за спину. Внедорожник стоял на прежнем месте, но на миг я испугалась, что он мог исчезнуть. Как глупо. Интересно, Джеймс уже заметил нас? Узнать это мешали тонированные окна.

— Дай я закрою, — я легонько толкнула ее бедром.

— Извини, я сегодня сама не своя, — пробормотала мама, уступая мне место.

Я взяла ключи из ее пальцев и закрыла входную дверь.

Мы отошли от дома, и мама потянулась, широко раскинув руки.

— Наконец-то, солнышко! — промурлыкала она, подняв взгляд к проясняющемуся небу.

— Добрый день, Линдси.

Мама опустила голову, услышав голос Зака. Я обернулась в его сторону вслед за ней. Зак снял с себя пиджак, оставшись в заправленной в брюки белой рубашке, и обошел внедорожник.

Мама приветливо помахала ему.

— Привет, Зак!

Но радостная улыбка стерлась с ее расслабленного лица, как только открылась дверца автомобиля, и из него вышел Джеймс.

Мама моментально вросла в землю. Оцепенение мистера Роджерса не длилось больше секунды. Не отворачиваясь, он захлопнул дверцу и сделал нерешительный шаг вперед. Его взволнованный взгляд застыл на мамином лице, и губы стали тянуться в улыбке. Но как только взор упал вниз, на ее выпуклый животик, он стал выглядеть так, будто его сразила молния.

Поборов внутреннюю тревогу, отразившуюся в отсутствующих глазах, Джеймс вновь поднял их к побелевшему лику мамы, запечатлевшему выразительную муку.

— Здравствуй, Линдси, — медленно улыбнулся Джеймс. Он все-таки нашел в себе силы, чтобы сделать это.

Я с опаской посмотрела на маму, которая не шевелилась все это время. В ее коричневых глазах блестели проносившиеся с астрономической скоростью эмоции. Шок, страх, волнение… Она была обескуражена. Я прекрасно понимала, что творилось в ее душе. Встреча с прошлым — удивительная штука. Никогда не знаешь, когда это произойдет, но оно обязательно случится. Настигнет тебя, когда ты будешь ожидать этого меньше всего.

К такой встрече нельзя быть готовым.

Сейчас ее мир перевернулся так же, как и мой, когда год спустя одним теплым, летним днем я встретила в кафе «Голд» Зака Роджерса.

Мама сделала глубокий вдох.

Я слабо вздрогнула, испугавшись собственных чувств, и обменялась с Заком беспокойным взглядом.

— Здравствуй, Джеймс, — наконец, отозвалась она шепотом, и на ее порозовевших щеках появились ямочки, которыми невозможно было не залюбоваться.

Ее рука легла на животик.

Они долго смотрели друг на друга, улыбались широко и ясно.

Я успокоилась: кажется, что все хорошо. У этих двоих есть шанс, есть время, чтобы обсудить прошлое, настоящее и будущее, возможно.

Быть может, это станет продолжением их истории.

После женской консультации я, Зак, мистер Роджерс и мама поехали в «Cooper's Hawk».

СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА

— Вставай, соня.

Я воровала у Джесс шоколадные конфеты, как вдруг услышала этот голос. Откуда он исходит?

— Просыпайся.

Что-то тяжелое приземлилось мне на плечо, и я завертелась вокруг своей оси, пытаясь поймать невидимку.

— Наоми.

Мелодичный смех сотряс мой сон, и я распахнула глаза. Сквозь пелену перед глазами уловила смутный образ до боли знакомого лица и горящих аквамариновых глаз.

— Зак? — ватным голосом произнесла я.

Его рука, покоившаяся на моем обнаженном плече, соскользнула вниз.

— Привет, — он очаровательно улыбнулся.

Я хлопала ресницами и пыталась понять, что Зак делал рано утром в моей комнате.

— Не поняла, — вздохнула, перевернувшись с бока на спину. — Ты мне снишься?

Другой вариант не приходил в голову.

Он усмехнулся.

— Нет. Ты не спишь. Слава богу. Я, наверно, целый час бужу тебя. Подвинься.

С этими словами он бесцеремонно плюхнулся на постель в джинсах, рубашке, кроссовках и обнял меня.

— Доброе утро.

Его горячие губы нашли мои.

Теперь оно действительно доброе.

То, что он здесь, конечно, замечательно, но…

Я встрепенулась, прервав поцелуй, и отстранилась.

— Как ты попал сюда? — до конца осознав, что это не сон, спросила я.

Зак убрал прядь волос с моего лба.

— Обычно. Через дверь.

Я нахмурилась, подмечая, что мое дыхание участилось. Я была уверена, что выглядела неважно — эта ночка выдалась по-настоящему дикой. Я уснула под утро, готовясь к переезду в общежитие «Black Hills». Джессика начала собираться еще на прошлой неделе и говорила мне поступить так же, но я, как обычно, приберегла это занятие на самый последний день — то есть на вчерашний вечер. С рекордной скоростью упаковала чемоданы, которые сейчас стояли в углу наполовину опустевшей комнаты, однако лишила себя полноценного сна в последнюю ночь своего пребывания в Индианаполисе.

Сегодня двадцать пятое августа.

Сегодня мы с Джессикой уезжаем в Спирфиш.

Еще вначале лета я мечтала, чтобы этот день поскорее настал. Но сейчас чувствовала необъятную тоску, ведь теперь я и Зак не сможем видеться каждый день. Нас будут разделять сотни километров. Я боялась таких отношений — на расстоянии. Это неминуемо ведет к расставанию, от мысли о котором все внутри меня сжималось.

На протяжении последнего месяца я старалась не забивать свою голову подобными размышлениями, но с позавчерашнего дня у меня начали сдавать нервы.

— Понятно, — запоздало пробормотала я, скидывая с себя одеяло.

Зак убрал руку с моего бедра и начал наблюдать за тем, как я иду к шкафу за полотенцем.

— Я в душ, — сказала ему.

— Я с тобой, — он тут же соскочил на ноги.

— С ума сошел? — прошипела я, с опаской взглянув на дверь. — Здесь же мама.

Зак лукаво улыбнулся, делая тягучий шаг в мою сторону.

— Она ушла на йогу, как только я пришел, — пояснил он обезоруживающе елейным голосом.

Три недели назад мама записалась в центр йоги для беременных. Занятия проходят по вторникам, средам и субботам, но она посещает только по субботам. Или средам… в общем, когда ей вздумается.

— Ух-ты, — сказала на шумном выдохе.

— Ну, так как? — его бровь взлетела вверх.

Он остановился напротив, глядя на меня сверху вниз. Я прислонилась к стене, утратив способность дышать. Наклонившись ко мне, Зак оставил дразнящий, легкий поцелуй на моей скуле.

— Наоми, — пропел он низко.

Я открыла рот, глотая воздух.

Подойдя вплотную, Зак взял мою руку и направил вниз, к своим джинсам.

— Ты чувствуешь это? — он приложил мою ладонь к ширинке, и сквозь меня прошла стрела огня, когда под пальцами я ощутила его невероятно твердую плоть. — Я ОЧЕНЬ хочу принять душ вместе с тобой.

Я закрыла глаза, подчиняясь стремительно накатившему возбуждению. Уже самостоятельно щупала член Зака, и он постанывал мне в губы, когда целовал. Его руки накрыли мои щеки, язык уверенно властвовал во рту. Я забыла о том, что собиралась делать, и что через несколько часов пора выдвигаться в путь.

— Зак, — всхлипнула я от болезненного желания почувствовать его внутри себя.

— Пойдем, — оторвавшись от моих губ, Зак с хитрой улыбкой потянул меня к двери.

Врезаясь в стены и избавляясь на ходу от одежды, мы добрались до ванной комнаты. Срывая с себя нижнее белье, залезли под душ. Мой разум был настолько опьянен прикосновениями Зака, что даже холодные и тугие струи воды не сумели вернуть меня в реальность.

***

Обмотавшись махровым полотенцем, я с трудом выползла из душа. Но дальше не могла ступить и шагу. Зак, причина моей усталости, как истинный джентльмен посадил меня на свою спину и понес до кухни. Обвивая руками его шею, я вдыхала такой родной аромат бархатистой кожи. Мы чуть не упали на лестнице. Зак захохотал от моего дыхания, которое щекотало его шею. Чудом удержавшись на ногах, он принес меня на место назначения и усадил на стул.

С мечтательной улыбкой на губах я наблюдала, как Зак хозяйничал, готовя мне завтрак. Он напевал какую-то песенку, жаря яичницу. Я зачаровано уставилась на то, как ритмично двигались его ягодицы, и во мне проснулась неумолимая потребность повторить то, что мы делали в ванной.

— Приятного аппетита, — он поставил передо мной завтрак и поцеловал в макушку.

— Разве ты не будешь есть? — удивилась я, взяв в руку вилку.

— Я уже завтракал, — Зак сел по другую сторону стола напротив меня.

С радостью принявшись за яичницу, я сбавила обороты, когда разделалась с половиной.

— Ты чего? — спросил Зак, заметив то, как медленно я жевала.

Мне было грустно, что это идеальное утро не скоро может повториться. Я растравила свою душу фантазиями о том, что так могло бы происходить каждый день. Пробуждение, улыбка Зака, горячий секс, завтрак, обед, ужин, снова секс и мирное сопение Зака рядом.

Я безумно хотела все это.

— Я буду скучать, — резко осевшим голосом проговорила я, так и не донеся вилку до своего рта.

— Эй, — Зак протянул руку через стол и сжал ею мои пальцы.

Я ждала, что он скажет в ответ, что тоже будет скучать, и мой отъезд причиняет ему столько же боли, сколько и мне. Но он просто смотрел на меня долго, пристально, чуть сжав пухлые губы, будто коря себя в чем-то.

— Будешь сок? — спросил спокойно, словно минуту назад я не говорила, что буду скучать по нему.

— Что? — я с трудом остановила падение своей челюсти на тарелку.

Убрав ладонь с моей руки, Зак вышел из-за стола, достал из холодильника сок и налил в стакан. Вернувшись с напитком, Зак протянул его мне.

— Держи.

Что, черт возьми, это значит?

Насупившись, я выхватила у него стакан и поднесла к губам. Делая огромные глотки, я пыталась утолить свое огорчение.

— Я поеду с тобой в Спирфиш, — улыбнулся Зак.

Я подавилась соком и громко закашляла. Испугавшись, Зак обошел стол и сел передо мной на коленях.

— Ты чего? — он похлопал меня по спине.

— Я… — мне не послышалось? Он сказал, что поедет со мной в Спирфиш? Именно в такой последовательности были произнесены слова? — Ты… ты серьезно? Погоди, — вытерев уголки губ тыльной стороной ладони, я развернулась на стуле в его сторону и обратила на него ошеломленный взгляд. — Когда… Почему… А как же…— мое бессвязное бормотание вызвало у него усмешку.

— Ты рада?

Растерянно хлопая ресницами, я открыла рот и сделала глубокий вдох.

— Я очень рада, — мое сердце колотилось в сумасшедшем ритме. Это было правдой. — Только я не могу поверить, что это происходит на самом деле.

Зак расслабленно рассмеялся, мягко опираясь локтями о мои колени.

— Я понял, что не смогу находиться вдали от тебя. Мне будет недостаточно встречаться по выходным. Я хочу видеть тебя каждый день. Я хочу находиться с тобой так долго, насколько это возможно, — он взял мои ладони в свои руки. — Поэтому я поеду с тобой.

О, Господи…

— А как же твоя работа? — промямлила я, до сих пор сомневаясь, что это не сон. Боже. — Ваше общее дело с Джейсоном…

— Об этом не беспокойся. Я уже договорился с отцом об открытии офиса продаж в Рапид-Сити. Это близко к Спирфишу — всего в часе езды, — его голубые глаза сверкнули. — Я же говорил, что ты от меня не отделаешься.

Просто сногсшибательная новость!

— Зак, — прошептала я и, резко притянув к себе, обняла его. — Это самая лучшая новость. Я рада, что ты будешь со мной там. Спасибо.

Его руки крепко обвили мою талию.

— Я бы не смог без тебя.

Счастье разрывало мою грудную клетку.

— Не смей пугать меня больше! — пожаловалась, шлепнув его по груди.

Виновато улыбнувшись, Зак поцеловал меня в кончик носа.

— Прости. Не удержался.

Он собирался отстраниться, но я задержала его возле себя, вцепившись в широкие плечи.

— Ты самый замечательный, — я поместила его лицо в свои ладони. — Я никогда и никого не любила так сильно, как тебя. Я не представляю своего будущего без тебя. Когда ты не рядом, я схожу с ума и точно бы свихнулась без тебя в Спирфише. Спасибо, что ты со мной, — прижалась губами к его щеке. — Спасибо, что готов переехать ради меня в городок с населением двадцать тысяч человек, а ведь это скука смертная, — Зак сказал это на нашем первом свидании. Я оставила поцелуй на другой щеке.

— Наоми, — прорычал, жадно впившись в мои губы. Он встал с колен и потянул меня за собой. — Я многое готов отдать, чтобы быть с тобой, — рывком усадил меня на стол и, раздвинув рукой ноги, устроился между них. — Я без ума от тебя.

Одержимая страстью, я подалась вперед, сокращая ничтожное расстояние между нашими лицами. Он забрался пальцами под полотенце и сжал мою талию.

— Сними его с меня, — попросила я, имея в виду полотенце.

— Какая ненасытная, — это прозвучало, как похвала.

Он поднял руку, собираясь вытащить конец полотенца, чтобы избавиться от него, как вдруг…

— О, нет, нет, нет, детишки. Только не на этом столе.

Пискнув, я повернула голову вправо. Мама застыла в кухонном проеме, скрестив руки на груди. Она была слегка вспотевшей и уставшей, но совершенно не смутилась, застав нас с Заком в такой интимный момент.

— Мам, — я закрыла вспыхнувшее лицо ладонями и сползла со стола.

— Эмм, Линдси, — закашлял Зак, топчась рядом. — Как прошло занятие?

— Так себе, — спокойно ответила она, и я услышала приближающиеся шаги.

Спряталась за спину Зака и крепко завязала полотенце, чтобы оно случайно не сползло с груди. Вот черт, как неловко…

— Поругалась с одной пузатой выскочкой, — вздохнула мама. — А у вас как дела?

Повисло молчание, утонувшее в пламени нашего смущения.

— Вижу, что все хорошо, — хихикнула она. — Ладно. Наоми, ты собралась?

— Да, — глухо пробубнила я.

— Ой, да ладно вам. Все в порядке, — мама прошла к холодильнику. — Я жутко голодная. Кстати, Зак, ты уже сказал Наоми?

— Да, — ответил он.

Я тут же вскинула голову, перемещая недоуменный взгляд с одного лица на другое.

— Ты знала? — воскликнула я, обращаясь к маме.

— Да, — улыбнулась та. — Зак рассказал мне.

Я посмотрела на него.

— Ты рассказал ей о том, что собираешься ехать вместе со мной, первой? Это нечестно!

Ладно. Возможно, я вела себя немного капризно.

— Я твоя мать. Я должна узнавать о таких вещах первой, — ровным голосом пояснила мама, откручивая крышечку коробки с молоком. Припав к горлышку, она сделала несколько глотков и вытерла белые усики рукавом красной олимпийки.

Я упрямилась еще несколько минут, а потом отправилась в свою комнату, чтобы переодеться.

Не думала, что будет столько мороки с перетаскиванием чемоданов в багажник внедорожника. Когда я собирала их, мне казалось, что вещей не так много.

Смахнув со лба испарину, я развернулась к дому и стояла минуту, не двигаясь, прощаясь с ним. Закрыла глаза, вспоминая счастливые моменты. В сердце поселилась легкая печаль. Все-таки грустно уезжать, но упасть духом не позволяла мысль о том, что со мной будет лучшая подруга и любимый человек. С ними я все выдержу.

— Вот и настала пора прощаться, — раздался тоскливый голос мамы.

Распахнув глаза, я увидела ее покрасневшее лицо перед собой.

— Иди ко мне, моя маленькая девочка, — она раскинула руки, и я утонула в ее теплых объятиях.

Зарывшись лицом в темно-шоколадных вьющихся волосах, я изо всех сил сдерживала слезы.

— Будь умницей, — начала она шептать напутствие. — Не забивай на учебу, детка. Колледж — место соблазнов. Вечеринки, выпивка, травка…

— Мам, — ухмыльнулась я, замаскировав всхлип.

— Я знаю, что это такое, поэтому предупреждаю, — невозмутимо продолжила она, покачиваясь вместе со мной. — Не хочу, чтобы ты потеряла голову.

— Обещаю.

— Хорошо, что ты будешь жить с Джессикой. Мало ли, кого могли поселить с тобой в комнату…

— Перестань, — рассмеявшись, я отстранилась от нее. — Все будет нормально.

— Обязательно, — кивнула мама, убрала руку с моей талии и вытерла слезу со щеки.

— Поехали, Наоми! — крикнул из-за спины Зак.

Мы с мамой повернулись к нему. Он стоял у внедорожника, поглядывая на наручные часы.

— Нам еще нужно заехать за Джессикой с Джейсоном.

Я кивнула, послав ему улыбку.

— Береги ее, Зак, — мама решила докопаться и до него.

Я закатила глаза.

— Само собой, — не успела заметить, как он оказался рядом. Его рука рухнула на мое плечо.

— Ладно. Я тебе верю.

Зак подмигнул ей, и они рассмеялись. Кто бы мог подумать, что моя мама и мой парень так подружатся? Это даже немного ненормально.

— Люблю тебя, детка, — напоследок расцеловав меня, прошептала мама. — Удачного пути.

— Спасибо, — все-таки пустив слезу, поблагодарила я.

Держась за руки, мы с Заком подошли к внедорожнику. Рыдая, мама стояла у крыльца и махала нам.

— Не забудь позвонить, как приедешь! — напомнила она.

Я залезла в машину, заняв сидение рядом с водительским.

— Хорошо! — послала ей воздушный поцелуй.

Захлопнув дверцу, Зак потянулся к ключу зажигания и повернул его. Автомобиль лениво тронулся с места. Я припала к окну, наблюдая за мамой, прижавшей к лицу носовой платок. Когда ее дрожащая фигура скрылась из моего вида, на миг показалось, будто все закончилось…

Это странное ощущение опустошенности вытеснил из груди заботливый голос Зака.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я зажмурилась, попав под слепящие лучи солнца, которые проникли в автомобиль.

В каком-то смысле все действительно закончилось. А точнее — подошел к концу один этап моей жизни. Сейчас я отправлялась навстречу новым эмоциям, чувствам и событиям.

Растянув губы в улыбке, я послала Заку уверенный взгляд.

— Да.

Расслабленно кивнув, Зак положил руку на мое колено, и я переплела наши пальцы.

Все только начинается.

Заметки

[

←1

]

Стоимость Пиццы «Luis XIII» — 8300 евро.

[

←2

]

Пельмени имеют не обычный цвет, так как в состав теста входит железа рыбы-факел.

[

←3

]

Indianapolis Colts (рус. Индианапольские Жеребцы) — профессиональный клуб американского футбола, выступающий в Национальной футбольной лиге.

[

←4

]

Шоколадный батончик.

[

←5

]

Кусок ярко-красной ткани, которым во время корриды тореро дразнит быка.

[

←6

]

День Независимости — один из распространенных национальных праздников, который отмечают многие страны мира по случаю основания государства, отделения от других стран или прекращения оккупации.

[

←7

]

Частный исследовательский университет США, расположенный в Филадельфии, штат Пенсильвания, входит в элитную Лигу плюща.

[

←8

]

Starbucks (произносится «Ста́рбакс») — американская компания по продаже кофе и одноимённая сеть кофеен.

[

←9

]

Самое высокое здание в Индианаполисе — 214 м. Построено в 1990 году.

[

←10

]

87-метровый мемориал, посвященный солдатам и морякам. Сооружен в 19 веке.

[

←11

]

Jack Daniels

[

←12

]

Анальгезирующее, жаропонижающее, болеутоляющее средство. Применения к показанию: боли слабой и умеренной интенсивности (головная и зубная боль, мигрень, боль в спине, артралгия, миалгия, невралгия, меналгия), лихорадочный синдром при простудных заболеваниях.

[

←13

]

Крупное млекопитающее семейства оленевых, близкий родственник замбара. Вымирающий вид. Фактически сохранился только на островах Негрос и Панай. Занесет в Красную Книгу. Общая популяция составляет не более 2500 взрослых особей.

[

←14

]

The Temper Trap — австралийская альтернативная рок-группа из Мельбурна.

[

←15

]

Silver End — рок группа из Норвегии.

[

←16

]

Легкое, игристое, итальянское вино из одноименного красного сорта винограда.

[

←17

]

Злокачественная опухоль желудка, которая по распространенности занимает четвертое место среди всех злокачественных новообразований. Чаще всего опухоль образуется в антральном и пилорическом отделах желудка.

[

←18

]

Поезд китайского производства. Максимальная скорость 486 км.

[

←19

]

Carmel — северный район Индианаполиса.

[

←20

]

Американский бренд одежды и аксессуаров в стиле casual для мужчин, женщин и детей.

[

←21

]

Лондонский глаз — одно из крупнейших колёс обозрения в мире, расположенное в лондонском районе Ламбет на южном берегу Темзы. Высота строения составляет 135 метров.

[

←22

]

Black Hills State University — третий по величине комплексный, государственный университет в Южной Дакоте.

[

←23

]

Специальную методику выращивания разработали совместно голландские фирмы River Flowers и FJ Zandbergen & Zn.

[

←24

]

Кинотеатр под открытым небом, рассчитанный на показ фильмов для зрителей, находящихся в автомобилях.

[

←25

]

Профессиональная лига американского футбола в США. В настоящее время в НФЛ играет 32 команды.

[

←26

]

Профессиональный клуб по американскому футболу из Канзас-Сити, штата Миссури, выступающий в Национальной футбольной лиге. Команда была основана в 1960 году.

[

←27

]

Профессиональный футбольный клуб, из города Баффало, штата Нью-Йорк, выступающий в Национальной футбольной лиге. Команда была основана в 1959 году.

[

←28

]

Джефф Шварц — нападающий команды «Канзас-Сити Чифс», входящей в состав Наоциональной Футбольной Лиги. Его рост составляет 1.98 см. Вес 154 кг.

[

←29

]

Кристофер Джозеф Уильямс — атакующий команды «Баффало Биллс».

[

←30

]

Jim Beam, J.B. и Jack (Daniels) — бренды виски.

[

←31

]

Псалтирь, Псалом 22

[

←32

]

Популярный в Индианаполисе ресторан национальной кухни.

[

←33

]

Кивано также известен под названиями Рогатая дыня, Африканский огурец, Антильский огурец, Рогатый огурец, Ангурия. В разрезе похож на большой огурец. Плоды Кивано растут на лиане. Культивируется он преимущественно в Африке, Новой Зеландии, на американском континенте.

Content

Милтон Анна Я люблю тебя, Зак Роджерс!