Александр Владимирович Петровский

Не магией единой

Моя мама — королевский министр внутренних дел, и она очень сильный маг. Когда-нибудь министром стану я, но пока я всего лишь школяр. А магических сил у меня хватает уже сейчас, в нашем роду девушки взрослеют быстро. Вообще-то я не хочу быть министром, но меня никто не спрашивает — должность наследственная, а я у мамы единственная дочь. Раньше братья, бывало, насмехались над будущим министром, но это уже в прошлом — полную магическую силу я обрела в десять лет от роду, и хорошо, что папа меня сдерживал, а то неизвестно, сколько братишек у меня бы осталось. Они ведь неплохие ребята, когда не вредничают.

Вот скажите, чем, по-вашему, хочет заняться благородная девушка пятнадцати лет от роду, вернувшись домой со школы? Уверена, никто даже не подумает «сопровождать мать на деловое совещание», но мама решила, что я должна заняться именно этим. Попыталась отговориться домашними заданиями, мол, очень уж их много, но получила обычный мамин ответ.

— Алиса, я в пятнадцать лет от роду уже не только была замужем, но и носила под сердцем твоего старшего брата. И ничего, всегда успевала и уроки сделать, и папу твоего развлечь, и маме, твоей бабушке, по работе помочь. Так что и ты не перетрудишься.

Да, я до сих пор не встретила мужчину, который бы воспламенил во мне любовь и желание стать ему верной женой. Что тут страшного? Я знаю многих благородных леди, которым от роду уже семнадцать, а они тоже не замужем. Хорошо хоть, родители не торопят, они оба согласны, что скоро я сама с этим разберусь.

— Завтра контрольная по алхимии, надо как следует подготовиться, — я всё ещё пыталась остаться дома, в замке, но понимала, что вряд ли получится.

— Врёшь. Ты готова писать контрольную хоть сейчас!

Маму обмануть невозможно. Многие пробовали, ну, и где они? Нигде. Магическое умение распознавать ложь у нас в семье наследственное, и знали бы вы, как оно иногда мешает в отношениях с близкими!

Да и вообще, когда мама нервничает, с ней лучше не спорить. Выглядит-то она всегда спокойной, но я давно научилась замечать, когда спокойствие напускное. Вот и поехала перенимать её драгоценный опыт, который пригодится в будущем, как она уверяет.

Мне больше нравится ездить верхом, чем в карете, но шёл дождь, а мокнуть не хотелось. Дорога оказалась недлинной, и мы с мамой очень быстро очутились у дверей посольства Иного мира. Одного иномирянина я не так давно встречала на королевском балу. Этакий симпатичный бородатый толстячок, чуть постарше моего папы. Мы с ним даже танцевали. К слову, танцует он ужасно, да чего, собственно, ожидать от существа, полностью лишённого магии? В нашем королевстве тоже есть несколько таких несчастных, а у них, если не врут, на весь Иной мир нет ни одного настоящего мага.

— Мама, какое у тебя дело к иномирянам? — удивилась я. — Я думала, сюда ходят только купцы и дипломаты.

Мама ничего не ответила, а я ощутила увесистый магический подзатыльник. Да, нервничает, и даже сильнее, чем мне казалось. Лучше помолчать. Мама постучала, но нам никто не открыл. Тут она что-то вспомнила, и нажала такую маленькую круглую штучку возле двери. Где-то внутри здания раздалась громкая и звонкая трель, и вот теперь дверь распахнулась.

На пороге стоял стражник-иномирянин, молодой парень в красивой военной форме, но без оружия. Интересно, кому нужен стражник без магических сил? Он и себя-то не сможет защитить, любой ребёнок с ним запросто справится. Но, подумав, я решила, что кто-то же тут должен быть привратником — открывать двери посольства и встречать посетителей, так почему бы и не он?

Мама долго пыталась объяснить, что нам нужно, на их языке. Я его совсем не знаю, и она, наверно, тоже, потому что стражник её не понял. Но отступил от двери, и мы вошли в прихожую. Мама продолжала что-то говорить на жуткой смеси его языка с нашим, да ещё и с жестами, но — бесполезно. Любой на месте этого стражника уже давно позвал бы толмача, наверняка в посольстве они есть, а этот героически пытался понять сам. Но ему так и не удалось.

А тот иномирянин, с королевского бала, по-нашему говорил, и даже очень неплохо. С заметным акцентом, но я всё понимала. Впрочем, ему и положено, он же не стражник, а купец. Или, на их языке, торговый атташе.

— Торговый атташе, — требовательно произнесла я, и мама, услышав от меня слова чужого языка, в удивлении замолчала.

— Торговый атташе? — переспросил стражник.

Я медленно повторила. Хотела просто кивнуть, но подумала, что для иномирян кивок может означать что-то совсем другое. Стражник, убедившись, что правильно меня понял, достал из кармана маленький прямоугольный артефакт, понажимал на нём какие-то пупырышки, а потом приложил его к уху и заговорил. Кто-то ему отвечал изнутри артефакта. Странно, ведь иномиряне магией не владеют и не пользуются, а эта штука, похоже, работает, как обычный хрустальный шар для связи, значит, настоящая магия.

Немного поговорив, стражник отдал артефакт мне, и показал, как его правильно прижимать к уху. Мне было страшно, все знают, что использовать чужую магию опасно, но как будущий королевский министр, я не имела права показывать чужаку свой страх.

— Торговый атташе, — повторила я в иномирский артефакт, просто потому, что других слов их языка не знала.

— Я вас слушаю, — прозвучало оттуда.

— Говори, — я передала артефакт маме. — Он понимает по-нашему.

Мама быстро договорилась о встрече с посланником, и стражник отвёл нас в просторную комнату. Там нас встретил толстенький лысый человечек с бегающими глазками, наверно, посланник, я его раньше никогда не видела, а чуть в стороне стоял мой знакомый купец. Он доброжелательно улыбался, не то что посланник. Он и усадил нас за большой стол. Как только мы расположились в удобных креслах, в комнату вошла какая-то девица, одетая настолько неприлично, что покажись она в таком наряде на улицах любого нашего города, даже столицы, непременно была бы бита плетьми. Что бы с ней сделали в деревне, страшно даже представить.

Девица принесла нам холодный сок, наверно, из фруктов Иного мира. Вкусный, но я побоялась пить весь бокал, сделала всего несколько глотков. А мама вообще к нему не притронулась. Посланник дождался, пока неприличная девица уйдёт, прокашлялся и заговорил.

— Если мне верно передал наш торговый атташе, вы — здешний министр внутренних дел, а вы — леди Алиса, её дочь, — говорил он по-нашему гораздо хуже, чем купец. — Это так?

— Да, я — министр, а она — моя дочь и будущая преемница, — подтвердила мама. — У меня к вам есть огромная просьба. Мне сразу её высказать, или изложить всё по порядку?

Посланник, похоже, понял не всё, купец ему перевёл и что-то долго объяснял. Они начали спорить, а когда пришли к согласию, купец предложил маме рассказать всё с начала до конца, и со всеми подробностями. Мама заговорила, и от её слов у меня отнялись ноги и похолодело сердце. Я даже не представляла, что в нашем королевстве могло произойти такое.

* * *

Неподалёку от столицы расположена школа под названием «Королевская кровь». Там учатся принцы с принцессами, дети высших королевских сановников и просто отпрыски знатных семейств. Цена обучения заоблачная, но всё равно отбоя от желающих нет. Там преподают лучшие наставники, а дети находят влиятельных друзей, иногда на всю жизнь. От себя добавлю, что обзавестись там можно не только могущественными друзьями, но и могущественными врагами. С моим характером, по мнению мамы, именно так всё и выйдет, поэтому я учусь в школе при Дворце, а не там. Мои братья — тоже, характеры у нас всех почти одинаковые.

«Королевская кровь» обнесена забором, который сторожат демоны. Там не то что мышь не проскочит незамеченной, а даже муха не пролетит. Посторонний войти, конечно, сможет, но демоны при этом поднимут такой тарарам, что ни о каком тайном проникновении и речи быть не может. Короче, школа отлично охраняется, и это правильно, ведь там очень непростые школяры. Ничего не должно было с ними случиться, но позавчера случилось.

Одна из школяров, леди Эльза, дочь могущественного герцога, не вышла к завтраку. Дежурная наставница решила, что девушка проспала. Такое редко, но всё же случается, и наставница, магистр музыки и пения, отправилась её будить. Оказалось, что дверь в комнату девушки заперта изнутри, и на стук никто не отзывается. Открыть не удалось ни запасным ключом, ни магически. Её сломали, это сделал магистр гимнастики. Но будить девушку не пришлось — её сон был вечным. Ей в спину по самую рукоятку всадили кинжал, прямо в сердце.

Магистр, не утратив хладнокровия, сразу же вызвал королевских сыщиков. Расследование поручили троим самым опытным мастерам, иначе и быть не могло, раз жертва из высшей знати. Уже через полчаса они прибыли в школу и начали поиски убийцы. В королевстве кто-то кого-то порой убивает, и далеко не всегда виновных удаётся схватить и казнить. Но ещё не бывало случая, чтобы сыщики не смогли определить убийцу.

Поначалу сыщикам показалось, что расследование будет простым. Демоны, охраняющие забор, сказали, что никого из посторонних в школе давно не бывало. Им можно верить, демоны беспрекословно подчиняются магам, и никогда не лгут, такова уж природа этих странных созданий Тонкого мира. А вот демон-надзиратель, следящий за порядком внутри школы, отвечал как-то неуверенно, пытаясь увиливать от вопросов.

Пока один из сыщиков заклинал этого демона, двое других допросили всех школяров, магистров и слуг, наложив на них заклятие правдивости. Но в убийстве не признался никто. Сыщики использовали ясновидение — и снова ничего не получилось. Похоже, убийца владеет магией гораздо лучше них.

Тот, который допрашивал демона-надзирателя, выяснил, что демону приказали не следить за школой, начиная с полуночи, а демоны всегда исполняют приказы. Кто именно приказал, узнать не удалось. Демон, сколько мог, юлил, изворачивался, а потом развоплотился. То есть, умер. Потому что обязан был ответить на вопрос сыщика, и одновременно обязан был не отвечать.

Расследование формально продолжается, но уже ясно, что сыщики это преступление не раскроют. А безнаказанное убийство кого-нибудь из семьи герцога приведёт к политическому кризису. Школа принадлежит королю, он и несёт полную ответственность за всё, что там происходит. Предотвратить смерть леди Эльзы он не смог, это уже плохо. Но если убийцу не найдут, это конец всему. Герцог потребует отречения короля, и многие вельможи его поддержат. Кто из неприязни к нынешнему королю, кто из чувства справедливости. Если они объединят силы, их войско окажется и больше, и сильнее королевского. А ещё некоторые вельможи, которые сейчас поддерживают короля, могут и не присоединиться к герцогу, но свои войска против него не выставят.

Кончится тем, что правящую династию свергнут, а вместе с ней и династии королевских министров. Знаете, как у нас свергают? Очень просто. Плаха для короля, министров и их наследников, чтобы отпрыски старых династий не омрачали правление новых. Может быть, кого-то и пощадят, но наверняка не меня и мою дочь.

* * *

К концу маминого рассказа я тряслась от ужаса, и теперь даже не пыталась скрыть это от иномирян. Я ведь знакома с этой Эльзой! Нет, уже надо говорить «была знакома». А теперь её больше нет, а герцог недрогнувшей рукой отрубит мне голову. Не сам, конечно, зря он, что ли, держит палачей, но разве от этого легче?

Попробовала успокоиться и поразмыслить, чего же мама хочет от Иного мира? Какой именно помощи? Неужели собирается сбежать туда вместе со мной? Но тогда герцог может казнить папу и братьев, хотя они и не входят в династию, ведь мамин пост передаётся по женской линии. Или мама считает, что их казнят в любом случае? Но тогда почему она не взяла их с собой сюда?

Хотя портал в Иной мир всё равно не здесь. Наверно, мама сначала хочет договориться, а уже потом ехать к порталу уже всей семьёй. Но ведь меня же сюда зачем-то потащила! Я думала, перенимать её опыт, а если мы убегаем, о каком опыте можно говорить? Об опыте бегства? В общем, понять мне ничего толком не удалось. Кроме того, что всё плохо, и, скорее всего, будет ещё хуже.

Посланник и купец тоже ненадолго задумались, а потом начали обсуждать мамин рассказ друг с другом. Говорили они по-своему, так что не понимала ни слова, но о чём ещё они могли говорить? Наконец, посланник начал прокашливаться, и сообщил нам решение.

— Если я не ошибаюсь, госпожа министр, вы хотите попросить у нас политическое убежище? Воспользоваться дипломатическим иммунитетом и экстерриториальностью посольства? — он употребил несколько слов своего языка, и мама, а я — тем более, не поняли, что он имел в виду.

— Господин посол интересуется, хотите ли вы спрятаться у нас в посольстве, уповая на его дипломатический иммунитет, то есть, неприкосновенность, — видя нашу растерянность, пояснил купец.

— По законам нашего королевства нет никакой неприкосновенности, — возразила я. — А вот в вашем мире они нас не достанут.

Обычно я, когда сопровождаю маму, при посторонних стараюсь без её разрешения лишний раз рта не открывать. Разве что меня спросят о чём-то таком, что не связано с её работой. Но сейчас здорово перепугалась, вот и не смогла удержаться.

— Переправить вас через портал мы, наверно, как-нибудь сможем, — ответил мне посланник. — Допустим, вы уйдёте отсюда к нам. Вам, надо полагать, потребуется от нас консульская поддержка, документы там, консультации и обмен валюты. Но что вы предлагаете взамен? Иными словами, зачем это нам?

— Дочь моя, ты позоришь себя, меня и весь наш род! — мама, обуреваемая возмущением, вскочила с кресла. — Никогда бы мне даже в голову не пришло убегать от опасности! А ты! — она смотрела с горьким упрёком, и мне стало стыдно. — Я достойно приму любой удар судьбы! Главное — до конца исполнить свой долг!

— Браво, леди министр! Покорнейше прошу принять мои самые искренние извинения! — посланник всплеснул руками, излучая раскаяние, но чутьё на ложь подсказало, что извинения вовсе не искренние. — Прошу вас, немедленно скажите нам, чем же мы можем помочь столь достойной леди? Мы теряемся в догадках!

— Сэр посланник, моя просьба заключается вот в чём, — немного успокоившись, мама вновь села в кресло. — Сыщики моего министерства не смогли определить убийцу, потому что столкнулись с могущественным магом, силы которого намного превышают их собственные. А это лучшие из наших сыщиков, как я уже говорила. Но в вашем мире тоже совершаются преступления, и вы каким-то образом ловите злодеев, не применяя магию. Не могли бы вы прислать нам на помощь своих сыщиков?

* * *

С огромным трудом я подавила возглас изумления. Неужели мама не понимает? Даже мне, у которой, как говорят родители, ветер в голове, ясно, что в школу «Королевская кровь» нельзя допускать кого попало, а ей — нет? Там учится Его Высочество, да и без него едва ли не каждый школяр — отпрыск той или другой влиятельной семьи. Сыщики иного мира, прикрываясь поисками убийцы, вытянут из них кучу всяких сведений об их семьях. Наверняка эти сведения можно использовать во вред нашему королевству, а раз можно, рано или поздно это будет сделано.

Шпионаж — одно из основных занятий дипломатов, это даже дети знают. Посланник, конечно же, ухватится за предложенную возможность. Уж не знаю, найдут ли они убийцу Эльзы, но что узнают много такого, чего им лучше бы не знать — в этом сомнений нет. Выходит, мама у меня на глазах предаёт короля ради исполнения долга?

Не знаю, как бы я поступила, если бы иномиряне согласились прислать своих сыщиков. Наверно, всё-таки не стала бы доносить в Тайную канцелярию, ведь маму я очень люблю. Но они избавили меня от тяжкого выбора.

— Наши полицейские ничем не смогут вам помочь, — решительно заявил купец. — Я немного разбираюсь в расследованиях, с удовольствием смотрю детективы, да и сын у меня служит в охране, это не совсем полиция, но очень близко.

— Полицейские — это сыщики? — уточнила у него мама.

— Да, в общем и целом.

— И почему они не смогут?

— Понимаете, леди министр, у нас для таких случаев есть определённый порядок. Сперва нужно констатировать смерть, то есть, надёжно установить, что человек умер. Это положено делать врачу, потому что рядовой обыватель может ошибиться.

— Любой человек, обладающий хоть капелькой магической силы, легко отличит живого человека от тела, которое уже покинула душа. Специальный целитель для этого не нужен.

— Ладно, — неохотно согласился купец. — Затем делается так называемое вскрытие, врач исследует труп, и определяет время и причину смерти, и вообще всё, что можно определить. Это потом может пригодиться полицейским.

— Причина смерти очевидна — удар кинжалом в сердце.

— Нет, госпожа министр. Какие у вас основания считать, что жертва умерла не от яда? А кинжал вонзили уже в труп.

— Зачем так делать? — удивилась мама.

— Преступники часто пытаются ввести полицию в заблуждение. Не стану скрывать, иногда им это удаётся. И вот что я вам скажу. Если ваш убийца заморочил голову местной полиции, то с чужаками ему будет проделать это ещё проще. Кстати, поскольку время смерти уже не установить, напрашивается вот какая версия.

— Что такое версия?

— Предположение, как совершалось преступление.

— И что же это за предположение?

— В вашем мире хорошо развита алхимия, уверен, снотворное здесь доступно любому, у кого есть деньги.

— Конечно. И что?

— Девочку усыпили. Когда ломали дверь, она ещё была жива, но крепко спала. Тот, кто первым оказался в комнате, всадил ей в спину кинжал. Но теперь этого уже не доказать. Кстати, чей это был кинжал?

— Ничей. Школьный. Пособие для занятий по фехтованию и изучению оружия.

— Что с ним стало?

— С кинжалом? Отмыли от крови и вернули в кабинет вооружения.

— Уничтожив при этом все следы, — сокрушённо покачал головой купец. — Если же вспомнить, что единственный свидетель, этот ваш демон, знавший имя убийцы, погиб, или, как его там, развоплотился, шансов на успех я вообще не вижу. Кстати, убить могли и сами демоны, а с этой публикой наши люди вообще работать не умеют. Дело безнадёжно.

— Демоны убить не могли, — возразила мама. — Они — существа Тонкого мира, и на наш мир воздействовать не могут. Всё, что им здесь доступно, это наблюдение и общение с людьми при помощи магии.

— Вы сказали, что именно демоны охраняют периметр.

— Периметр — это забор с магической защитой? Я имела в виду, что они следят за забором, и поднимут тревогу, если кто-то попытается проломиться. Ничем повредить злоумышленнику они сами не могут.

— Дело безнадёжно, даже если не учитывать демонов.

— Господа, я прошу прощения, но это не может быть главной причиной отказа. Если бы препятствием была только исключительная сложность дела, вы бы сперва обратились за советом к своим мастерам сыска, а уж потом принимали решение. Сами вы не мастера.

— Мы и не претендуем, — кивнул купец.

— Значит, причина другая. Вы праве отказать в просьбе, не объясняя причин, но отказ по ненастоящей причине — это проявление неуважения. Чем я его заслужила?

Надо же, а я лжи не заметила. Не зря мама предупреждала, что нельзя полностью полагаться на чутьё. Если кто-то говорит полуправду или верит в свою ложь, оно не помогает. Но иногда можно и без магии понять, что тебе врут.

Купец промолчал, взглянув на посланника, тот в очередной раз прокашлялся и приготовился говорить. Всё правильно, иномиряне сами поставили себя в неловкое положение, и выпутываться должен старший по рангу.

— Раз вы настаиваете, я назову настоящую причину, — сказал он. — Конечно, наши полицейские иногда успешно расследуют преступления, даже если не осталось вообще никаких следов. Есть древний принцип «ищи, кому выгодно». Это называется «мотив». Иногда преступления бывают безмотивными, их совершают хулиганы или люди, больные на голову. Но это не тот случай, согласны?

— Кто такие хулиганы?

— Уличная шпана.

— Иной раз отпрыски приличных семей развлекаются почище уличной шпаны, — буркнул купец.

— Да. И маньяки среди них тоже встречаются, те самые, которые больные на голову, — продолжил посланник. — Но как бы там ни было, первым делом полицейские всё же будут искать мотив. Для этого потребуется как следует разобраться во взаимоотношениях учеников и учителей, а может, и слуг. И тогда непременно всплывёт много всяческой грязи. Очень много. Подлость, воровство, казнокрадство, измена, нетрадиционные оргии и разное другое. Не спорьте, леди министр, оно всегда всплывает, уж поверьте моему опыту. Я так понял, в школе учится принц? Значит, полицейские узнают много плохого о королевской семье. Это нужно Его Величеству?

— Королевская семья безупречна, — заявила мама, но вызвала этим только улыбки дипломатов Иного мира, а я без малейшего усилия почувствовала ложь.

— Не стану спорить, — посланник махнул рукой. — В таком случае, кто-нибудь сообщит полицейским правдоподобную клевету, в которую все поверят. Необязательно, но возможно. Думаю, ваш король такой возможности не допустит, и полицейские будут так или иначе уничтожены. Вместе с дипломатами, которым они передали или могли передать информацию, в смысле, сведения. Тоже, конечно, необязательно, но этот риск нам совершенно ни к чему. Мы могли бы рискнуть, но только ради чего-то конкретного. Вот я и повторяю свой вопрос: что вы предлагаете взамен?

— Вы торгуете с нашим королевством. Герцог, как и многие другие, считает, что торгуем мы в убыток. Если он станет королём, торговля между мирами прекратится.

— Это уже кое-что, — признал купец. — Не стану скрывать, ваша прибыль раз в двадцать меньше нашей, но всё же об убытках и речи быть не может. В отличие от сыска, в торговле я мастер, так что своё мнение могу не только высказать, но и доказать.

— Не нужно. Я вам верю. Но герцог считает именно так, как я сказала.

— Что ж, может, он плохо информирован. А может, сознательно лжёт, чтобы подорвать остатки авторитета короля. Оппозиция везде ведёт себя именно так.

— Что такое оппозиция?

— Те, кто не у власти, но очень хотят там быть. Уверен, что если этот герцог станет королём, он изменит свою точку зрения. В крайнем случае, мы немного пересмотрим условия торгового договора и поступимся частью прибыли. Это будет даже в какой-то степени справедливо. Так что отказ остаётся в силе, леди министр.

Мама поднялась с кресла, явно собираясь уходить. Я видела, что она готова расплакаться, только стесняется иномирцев. Но почему она не привела самый важный довод? Ведь Иному миру не выгодна смена династии! Может, мама чего-то не понимает? Может, я понимаю лучше неё? Ведь я угадала, почему нельзя допускать в школу сыщиков Иного мира, и посланник сказал маме то же самое, только другими словами. А мама не додумалась. Да и что мы теряем? Переговоры уже провалены, и даже если я скажу глупость, хуже не никому не станет.

— Вы не учитываете ещё вот что, — собравшись с духом, заявила я. — Наш нынешний король — добрый, и потому мы с вами торгуем, а не воюем. А герцог просто отправит в ваш мир армию, чтобы взять то, что нам нужно, и не дать ничего взамен. Вы не сможете сопротивляться нашему войску, потому что не владеете магией.

Я собиралась говорить и дальше, но купец сложился пополам от смеха, а посланник, хоть и пытался сдерживаться, тоже противно захихикал.

— Я сказала что-то смешное? — обиделась я.

— Для них это, действительно, смешно, — сухо подтвердила мама.

— Прошу прощения у благородных леди за некоторую нашу несдержанность, — не переставая хихикать, извинился посланник.

— Я, конечно, знал, что своему простонародью они вешают лапшу на уши, то есть, сообщают неправдивые сведения, — с улыбкой до ушей сообщил купец. — Но не ожидал, что будущая глава МВД тоже не в курсе.

— Если сменится династия, моя дочь не будет министром. Её вообще не будет.

— Сочувствую, — сказал посланник, но я видела, что на самом деле ему всё это безразлично.

— Так что смешного я сказала? — растерянно спросила я.

— Видите ли, леди Алиса, — начал объяснять купец, — первый контакт между нашими мирами происходил не совсем так, как вы себе представляете. А может, даже совсем не так. Думаю, подробности вам лучше узнать от родителей, чем от чужаков.

— Нет, расскажите вы, — попросила мама. — Не уверена, что я смогу.

— Хорошо, леди министр. Так вот, леди Алиса, началось всё с того, что ваши маги открыли портал в наш мир, и через него к нам прошла армия вашего доброго короля. Ваши солдаты, то есть, воины, напали на небольшой городишко, и убили там около двух сотен мирных обывателей. С ними в бой вступили полицейские, не те, что сыщики, а те, что стражники. Их было около десятка, все погибли. Но перед смертью всё же успели вызвать армию, по-вашему войско. Сначала наши самолёты нанесли ракетно-бомбовый удар, ракеты и бомбы — это что-то вроде ваших огненных шаров, только в тысячу раз сильнее.

— Но у вас не может быть самолётов! — выкрикнула я, хоть и знала, что купец не лжёт. — Самолёты без магии не летают! Без магии летают только воздушные шары!

— Полтора века назад всё так и было. Летали только аэростаты, в смысле, те самые шары. Потом мы построили дирижабли, это тоже вроде шаров, но… в общем, они могли летать не только по ветру. А лет сто назад появились самолёты, такие летающие штуки тяжелее воздуха.

— Это невозможно без магии!

— Наши предки когда-то тоже так думали. Но ведь и птицы летают, и жуки с бабочками и стрекозами, и даже летучие мыши. В конце концов, полетели и люди.

— Пожалуйста, не нужно лекций по истории авиации, — попросил посланник. — Заканчивайте рассказ о битве.

— Против наших самолётов противник выставил какие-то летучие ковры, на них сидели лучники и метатели огненных шаров.

— Летучие ковры — это и есть настоящие самолёты, — упрямо заявила я.

— Не возражаю. Наши ненастоящие самолёты мгновенно уничтожили ваши настоящие. Тем временем мы развернули артиллерию, и ударили уже всерьёз. Артиллерия — это что-то вроде ваших катапульт, только они бьют на много тысяч шагов. Ваши вояки — молодцы. Представляю, как им было страшно, но ни один не побежал. Ну, а когда отработала артиллерия, солдаты прошлись и собрали ваших раненых. Их оказалось около сотни. Ими занялись не только врачи, но и мастера-переводчики, толмачи по-вашему. Через пару дней они уже сносно говорили на вашем языке. Среди пленных нашлись такие, кто согласился перейти на нашу сторону. Один из них смог открыть портал сюда. Так и возникло наше посольство.

Я не хотела этому верить, но купец ни разу не солгал. Мой мир перевернулся. Войско доброго короля убивает две сотни ни в чём неповинных горожан. Это войско, считавшееся непобедимым, враг уничтожает с лёгкостью, как будто раздавил зазевавшегося таракана. Рядом со всем этим самолёты, летающие без магии, казались просто забавной мелочью.

Я в голос заревела, мгновенно появилась девица в неприличном платье, и снова принесла мне холодного сока. Я залпом выпила стакан, и ушла вслед за мамой, всхлипывая на ходу.

* * *

И в карете я продолжала плакать, никак не могла остановиться. Боялась, что мама будет ругать, но она только гладила мои волосы и, мне показалась, сама еле-еле удерживалась от слёз. Понемногу я успокоилась, посмотрела в окно, и увидела, что мы стоим возле какой-то харчевни. Есть я не хотела, но мама сказала, что зайти надо, мы здесь будем не ужинать, а только приведём себя в порядок.

Мы там умылись, а мама ещё и подкрасилась, и снова стали выглядеть не перепуганными женщинами, а уверенными в себе королевскими чиновницами. Вот только на самом деле я чувствовала себя не уверенной, а растерянной. Мама, наверно, тоже. Что-то тяжёлое давило на сердце, молчать было невыносимо, и в карете я заговорила с мамой, чтобы хоть немного разогнать сгущающийся вокруг души мрак.

— Мама, неужели этот купец не врал? Иномиряне разбили непобедимую королевскую армию? — спросила я, отлично зная ответ.

— Не врал, — коротко ответила мама. — Ты и сама это знаешь, распознаёшь ложь не хуже меня.

— И сколько наших погибло в той битве? Купец говорил о сотне раненых, их всегда примерно втрое больше, чем убитых. Тридцать? Или все пятьдесят?

— Гораздо больше. Гораздо!

— Так сколько?

— Иномиряне оценили наши потери от десяти до двухсот тысяч.

— Десять тысяч убитых?! — вскричала я.

— Это их приблизительная оценка. Точнее у них не получилось. Дело в том, что их оружие рвёт всё на мелкие кусочки, и потом не понять, сколько же людей там было.

— Неужели такое возможно?

— Они меня брали в Иной мир, показать оружие. Алиса, это кошмар! Похоже на вулкан и землетрясение. Они тогда сказали, что это устаревшее оружие, у них есть и другое, гораздо мощнее. Министр-воевода потом так и сказал королю — о войне с Иным миром нужно надолго забыть. Может, когда-нибудь позже, а сейчас нам не справиться. Любой наш воин за счёт магии сильнее любого их бойца, но они не бьются один на один. Им больше нравится убивать врага издали, не рискуя. Неблагородно, но их это не смущает.

— Но десять тысяч убитых! Как такое может быть? — я всё не могла до конца осознать, уж очень это много.

— Не десять. Воевода сказал, больше двадцати. Но сама я уверена, что сто — это самое меньшее.

— Как сто? — я не могла поверить в такие чудовищные потери.

— А ты сама подумай. Перед вторжением в Иной мир…

— Какое вторжение, мама? Обычный поиск новых земель!

— Пусть так. Перед обычным поиском новых земель королевское войско было сильно и многочисленно. Никакой даже самый могущественный герцог не посмел бы пикнуть против короля, что бы там ни случилось с его родственниками. А теперь — смеет. Вот и скажи мне, Алиса, сколько королевских воинов должны были погибнуть, чтобы вассалам пришло в голову угрожать Его Величеству? Я считаю, не меньше ста тысяч. Как считаешь ты?

— Никак. Не думала об этом. Жалко, если так много убитых. И ведь не все они чернь, там наверняка были и рыцари.

— Конечно, были.

— Глупо посылать неизвестно куда такое большое войско! — буркнула я. — Сначала нужно было провести разведку. Это даже девочкам понятно. Наш воевода — болван! Не понимаю, почему король его за это не казнил.

— Да, это было бы глупо. Но воевода — не болван. Разведку провели, убедились, что в Ином мире магию не используют, и только тогда атаковали. А когда прилетели их самолёты, уже ничего сделать было нельзя. Они похожи не на ковры, а на большие кареты, только без лошадей. Стрелы и огненные шары их не пробивают. Может, пробили бы снаряды катапульт, но самолёты Иного мира летают очень быстро, попробуй ещё попади. И под ними нет никакого магического столба. Ты же знаешь, что проще всего сбить самолёт, разрушив столб, который его поддерживает. А тут нечего разрушать.

— Как же они тогда не падают?

— Не знаю, Алиса. Мы развивали магию, а они — алхимию и механику. Они добились большего. Незачем сейчас это обсуждать. Наш противник — герцог, а не Иной мир. Их я как раз хотела сделать союзниками. И бездарно провалила переговоры.

— Мама, но ты же не дипломат. Почему переговоры вела ты, а не министр иностранных дел или кто-нибудь из его людей?

— Потому что Его Величество запретил привлекать МИД. И он прав. Ты не забыла, что главный дипломат королевства — кузен герцога?

— Забыла, — призналась я. — Скажи мне вот что. Если войско Иного мира намного сильнее нашего, почему они торгуют с нами, а не завоёвывают? Они такие добрые?

— Нет, они совсем не добрые. Просто считают, что так им выгоднее. Я не знаю, в чём их выгода, да и какая нам разница? Ты лучше подумай о завтрашней контрольной по алхимии, — грустно улыбнулась мама. — Делай, что должно, и будь что будет!

— Контрольная отменяется, — заявила я. — Не вообще, а для меня. Я завтра в школу не пойду.

— Это ещё что за капризы? — изумилась она.

— Никаких капризов, мама. Прямо с утра ты мне выправишь нужные бумаги для перевода в другую школу. В «Королевскую кровь».

— Алиса, ты сумасшедшая! Больная на голову!

— Может быть, мамочка. Заодно и проверим. Если я быстро отыщу убийцу, у меня с головой всё в порядке. А если нет, головы нам обеим отрубят, и никому не будет дела, больные мы на них, или здоровые.

* * *

Конечно, я не была мастером сыска, хоть и видела, как работают сыщики. И мама не была мастером, у министра совсем другая работа. И покойная бабушка — тоже. Если у меня получится, я стану первым министром внутренних дел королевства, которая сама раскрыла убийство. Вот только не уверена, получится ли.

Мама хотела привлечь сыщиков Иного мира. Это она от отчаяния. Иномиряне не смогут найти убийцу. О магии они ничего не знают, а дочь герцога убили именно магически, раз она осталась одна в запертой изнутри комнате. Посланник говорил, что главное — определить, кому выгодно. Но как в этом разберутся иномиряне, если Иной мир совсем не похож на наш? Чужой сыщик даже поговорить ни с кем толком не сможет без толмача, а кто при толмаче станет болтать о своих секретах?

А я для школяров «Королевской крови» — своя. Знакома со всеми или почти со всеми, благородством происхождения уступаю только высшей знати. Мне в первый же день расскажут то, чего сыщики Иного мира не смогут узнать вообще никогда. Что делать дальше, я пока не знала, но надеялась, что в нужное время пойму.

За ужином мы все, не сговариваясь, вели беседу если не совсем ни о чём, то уж точно о совершеннейших пустяках. При этом папа и братья смотрели на меня со смесью уважения и жалости, а мама вообще избегала моего взгляда, да это ей было и нетрудно, мы же сидели рядом. Жалость — совсем не то, что хотелось бы видеть сегодня в глазах родных, и я не понимала, почему меня жалеют. Ведь убийца не посмеет меня даже пальцем тронуть, раз поблизости будут лучшие сыщики королевства. Да и убить меня не так-то легко, женщин нашей семьи магическая сила просто переполняет. Я очень даже могу за себя постоять, и в обычной драке, и в магическом поединке. Уж на помощь позвать всегда успею.

— «Королевская кровь» — это не та школа, которую называют проклятой? — внезапно спросил папа, прервав на полуслове разговор о вчерашнем рыцарском турнире.

— Та самая, — кивнула мама.

— Что за проклятие? — конечно же, заинтересовалась я.

— Проклятий на самом деле не существует. Это суеверие.

— Мама, я должна знать.

— Наоборот, Алиса. Проклятие может подействовать, только если жертва о нём знает и верит в него. Да и проклятие это особенное, и вовсе не смертельное. Будь иначе, разве стал бы там школяром наследный принц?

— Но Алису могут убить и без всякого проклятия? — папу это беспокоило, меня — тоже.

— Могут, — печально согласилась мама. — Если она выяснит, кто убийца, а тот об этом догадается. Или Алиса не выяснит ничего, но убийца подумает, что она его разоблачила.

— Думаешь, она не сможет себя защитить?

— Нет, конечно. Как можно защититься от кинжала в спину? Никак.

— Кольчугой, — подсказал средний брат.

— Глупости, — отмахнулась мама. — Алиса не сможет постоянно носить кольчугу. Да и не от всего она спасает. Тот же кинжал можно всадить и в горло, и в глаз. Или предложишь не снимать ещё и шлем?

Куда можно всадить кинжал, я и сама отлично знала, так что попросила их продолжить обсуждение турнира. Но мою просьбу никто даже не услышал.

— Дорогая, так что будет, если её убьют? — эта тема папу интересовала значительно больше. — Династия прервётся? Ведь у нас с тобой нет других дочерей.

— От одного этого не прервётся, дорогой. Я могу родить ещё одну девочку, а если нет, пост унаследует старшая из моих внучек, надеюсь, драгоценные сыночки не подведут. Но это будет важно, только если убийцу всё-таки схватят.

— А как я могу сделать тебе внучку? — ехидно поинтересовался мой младший брат, восьми лет от роду. — Расскажи подробно, мамочка, чтобы я не ошибся, когда буду делать.

Папа за такие вопросы пригрозил ему поркой, но малыш ни капли не испугался, потому что в нашей семье пороли только за дело, причём так, чтобы остальные дети этого не видели. Меня, например, последний раз наказали пару лет назад, за то, что открыла портал прямо в стене нашего замка. Портал в неизвестно какой мир почти сразу закрылся, но кусок стены куда-то исчез.

Старшие братья поддержали малолетнего наглеца, мама отшучивалась, папа описывал страшное будущее, которое ждёт детей, задающих неприличные вопросы родителям. Слушать все эти глупости не хотелось, и я решила, раз обо мне все забыли, вызвать видения будущего. В ясновидении я не сильна, но свою судьбу может провидеть любой маг. Если, конечно, судьба уже определилась. Я вошла в транс.

Голоса родителей и братьев я больше не слышала, перед глазами заклубился мрак, а когда он развеялся, увидела очень нечёткую картину, точнее, смесь нескольких картин. Так бывает, если твоё будущее может пойти разными путями, но их не очень много, иначе перед глазами ясновидца будет просто серая дымка. Я выделила самый яркий слой и вошла в него, в своё возможное будущее, самое вероятное из многих.

Алиса, старше меня на несколько дней, спит на боку, причём не в своей кровати. Ей снится что-то очень приятное, но я даже не успеваю понять, что именно. Слышу крадущиеся шаги, чьи-то сильные руки резко переворачивают девушку на живот, и тут же под левой лопаткой вспыхнула боль. Она пытается нанести невидимому врагу магический удар, вызвать огненную стихию… Может, ей и удаётся. Но мне этого уже не узнать. Видение поглощается мраком смерти. Но почему не поднял тревогу сторожевой демон? Неужели убийца смог его заклясть?

Я вернулась в начало, и снова жду шагов убийцы. Но теперь их нет. Вместо них слышится сигнал сторожевого демона, утро, пора вставать. Алиса просыпается, вскакивает с постели и бежит умываться. Потом долго глядится в зеркало, смотрит, не вернулись ли проклятые прыщи. Не вернулись, снадобье, что мама купила у знаменитой знахарки для меня, а значит, и для этой Алисы тоже, действует отлично. Довольная Алиса показывает язык своему отражению, а потом ему ещё и подмигивает. А может, не ему, а мне. Ведь она в своём будущем знает, что я за ней подглядываю.

Что ж, стало ясно, что даже самые малые предосторожности убийцу отпугнут. Лишь бы не забыть поставить сторожевого демона. Дома, в замке, я этого почти никогда не делала, разве что если боялась проспать, и демон не так сторожил меня, как следил, чтобы я вовремя проснулась. Но дома и стены помогают. А там, в проклятой школе, на стены полагаться нельзя. Ладно, одной опасностью меньше, это уже неплохо.

Я вынырнула из этого слоя будущего, и снова взглянула на смесь. Ярких слоёв больше не было, так что наугад вошла в первый попавшийся. Будущая Алиса здесь не спит, она стоит перед какими-то людьми, и её переполняет ликование. Ещё бы, она нашла убийцу!

— Вот убийца! — торжествующе заявляет она, и показывает на кого-то пальцем, хоть и знает, что так делать некультурно.

Тут под левой лопаткой вновь взрывается боль, и я не стала ждать мрака смерти, а сразу вернулась в начало. Алиса снова указывает на убийцу, тот ничуть не испугавшись, нагло улыбается ей в лицо и чего-то ждёт. Потом выкрикивает «Да кончайте же с ней!», но кто-то метнул кинжал, и убийца хрипит, выдергивает оружие из горла, что-то пытается сказать, но не может, потому что уже умер. Тоже всё ясно, убийца не один, у него есть сообщник, но теперь, когда я об этом знаю, его товарищ не сможет мне навредить. Кто метнул кинжал, непонятно — не то мой помощник, чтобы меня от чего-то спасти, не то сообщник разоблачённого убийцы, чтобы навсегда заткнуть ему рот.

На всякий случай я посмотрела эту дорогу будущего ещё раз, там ничего не изменилось. Тогда перешла в следующий слой. Алиса стоит на том же месте перед теми же людьми, только в этот раз она не знает, кто убийца. Но им говорит, что знает, вдруг убийца не умеет распознавать ложь? Ночью демон поднимает тревогу, и Алиса сражается с убийцей, а может, их несколько, картина становится всё более расплывчатой. Я даже не смогла рассмотреть, чем кончилась схватка. Посмотрела всё ещё раз, но ничего не изменилось.

Из следующего слоя я выскочила сразу. Там Алису держали двое крепких мужчин, а двое других волокли маму на плаху, где горделиво выхаживал палач в красном балахоне и с топором. Это смотреть мне совсем не хотелось. Больше путей не было, и я вернулась в настоящее, собираясь продолжить ужин в кругу семьи. Но за столом остались только я и мама.

— Наших мужчин я отослала, — сказала она. — Чтоб не мешали. Что ты увидела в будущем?

— Ничего особенного. Я или найду убийцу, или стану его новой жертвой. А если нет, нас с тобой казнят.

— Всё правильно, доченька. Будь осторожна, всякий раз, когда спишь, не забывай ставить сторожевого демона. И помни, у убийцы могут быть сообщники. Остерегайся их тоже.

Я поблагодарила маму за добрые советы и отправилась спать. Обычно я так рано не ложусь, но сегодня хотела отдохнуть как следует. Завтра, а может, и не только завтра, понадобятся все силы, какие я только смогу накопить. Поиски убийцы — это вам не контрольная по алхимии! Перед тем, как заснуть, я закляла сторожевого демона, как советовала мама. Выспалась я просто чудесно, ни убийца, ни кто другой не посмел мне мешать.

* * *

Проснулась я с первыми лучами солнца. Думала, остальные ещё нежатся в постелях, но оказалось, все давно на ногах. Мама и папа, как выяснилось, вообще не ложились. Пока я набиралась сил, они всё подготовили к моему отъезду. А я совсем забыла, что нужно сложить в дорогу вещи и припасы, оседлать коня, приготовить оружие, магические амулеты и ещё кое-что по мелочи.

Вода в умывальнике была слишком холодной, так что я только слегка ополоснула лицо и показала язык своему отражению. Решила, что ехать недалеко, и поесть можно будет уже в школе. Да и не привыкла я завтракать так рано. Мама, как мне показалось, считала иначе, но спорить не стала.

Я быстро оделась для езды верхом, немного подумав вначале, что лучше — штаны или специальное платье для мужского седла. Последние несколько лет многие всадницы надевают штаны, в них удобнее, но пожилые люди считают такой наряд неприличным для девушки. Обе мои бабушки закатывали жуткие скандалы, если вдруг случайно видели меня в неподобающей одежде, но мама, хоть сама ни разу такого не надевала, всегда за меня вступалась. На всякий случай я решила всё-таки надеть платье.

Следующая задержка случилась из-за конюха. Он зачем-то приладил моей лошадке женское седло, я с него всё время боюсь упасть, хоть лошадка у меня и смирная. Пришлось ждать, пока растяпа расседлает её, принесёт мужское седло и сделает всё как надо. Потом он долго возился, приторачивая седельные сумки, а мы всей семьёй стояли и ждали, когда он, наконец, соизволит закончить.

Я попрощалась с родителями и братьями, и папа помог мне взобраться в седло. Я прекрасно влезаю на лошадь сама, но так уж у нас в семье принято. Нагнувшись к маме, я поцеловала её в щёку, она меня — тоже. Сквозь слёзы я разглядела, что и мама еле сдерживает рыдания, и поспешила уехать. Тронула лошадку коленями, и она тихонько потрусила к воротам замка.

Внезапно оказалось, что старший из братьев решил сопровождать меня в дороге, и даже сам оседлал коня. Мне охрана не нужна, с моей магической силой я запросто уложу десяток разбойников, и даже не устану. А если среди них найдутся по-настоящему сильные маги, чего ещё никогда в королевстве не случалось, чем сможет помочь братец?

Прояснилось всё очень быстро: как только за очередным поворотом замок скрылся от наших глаз, брат тут же очень сердечно попрощался и пожелал мне счастливого пути. Я даже не успела открыть рта, чтобы что-нибудь ему ответить, а он уже галопом умчался прочь. Всё понятно, тайком от родителей поехал к своей очередной возлюбленной, и наверняка это опять какая-то простолюдинка, девка из черни. Будь она благородной, зачем ему скрывать свои свидания от родителей? Но это его дела, мне бы как-нибудь со своими управиться.

Следить, куда я еду, не было нужды, ведь я унаследовала от мамы ещё и магическое умение никогда не сбиваться с дороги. Мама рассказывала, что бабушка её прабабушки была последней в нашем роду, которая заблудилась в лесу. Но и ей тогда никто не поверил, решили, что обманывает, а сама провела три дня у какого-то парня.

Даже если так, ни я, ни мама её не осуждали. Мама и сама вышла замуж против воли родителей, только не рассказывала им глупости, что заблудилась. Просто пропала на несколько дней, а вернулась домой уже замужней дамой. И никто не посмел возразить, потому что папа — из очень благородной семьи, сын графа, а титул у него мелкий только из-за того, что он не старший сын и даже не второй.

Мои глаза всё ещё набухали слезами. Если я не найду убийцу Эльзы, вряд ли когда-нибудь снова увижу родителей. Братьев тоже не увижу, но это не так обидно, у них между собой крепкая мужская дружба, а я — отдельно от них, сама по себе. Были ещё дяди, тёти и бабушки с дедушками, точнее, бабушка — одна, папина мама, вторая умерла полгода назад, но к ним у меня чувства были ещё прохладней, чем к братьям. Уверена, что у них ко мне — примерно так же. А вот папа и мама…

Уже почти разревелась, но тут увидела впереди всадника, очень симпатичного юношу, причём благородного — и такая одежда, и такой конь простолюдину не по карману. Он дерзко смотрел прямо на меня, так что пришлось быстро успокоиться и проглотить слёзы. Юноша никуда не спешил, отпустил поводья, и его великолепный конь с аппетитом щипал сочную траву. Ответила ему твёрдым взглядом, собираясь проехать мимо, и уже тогда вволю выплакаться. Но ничего из этого сделать не удалось.

* * *

— Здравствуйте, леди Алиса! — широко улыбаясь, обратился он ко мне, и я от неожиданности чуть не упала с лошади. — Я вас давно жду, папа сказал, что вы будете тут проезжать, а вас всё нет и нет. Подумал даже, что его обманули, хотя знаю, что обмануть моего папу невозможно. А тут вижу — вы едете. Не помните меня? Я — Николас, мы с вами встречались на королевском балу.

— Да, я вас не помню, — призналась я. — А на память обычно не жалуюсь.

— Считаете, что я вам лгу? — он продолжал улыбаться.

— Нет, вы говорите правду. Ложь я бы почувствовала. Но я вас не помню, и это странно.

— Ничего странного. На том балу столько всякого необычного произошло, что остальное вы забыли. Зато, наверно, помните, как старый герцог нечаянно опрокинул бокал красного вина на платье какой-то графини, вы бросились к ней с салфеткой и попытались вытереть пятно, она вас оттолкнула, а ваше колечко зацепилось за ткань.

Конечно же, этот недавний прискорбный случай забыть я никак не могла. Та графиня — моя тётка, папина старшая сестра. Где бы не появилась эта известная скандалистка, обязательно затевала с кем-нибудь безобразную ссору. Уверена, несчастный герцог не случайно облил её вином, наверняка перед этим она ему сказала какую-нибудь гадость, а то и не одну. Даже не знаю, почему её до сих пор никто не убил. Мама тоже часто этому удивляется.

Вытереть вино с тёткиного платья меня попросил папа. Сам он не мог, мужчина всё-таки, и неважно, брат или нет, а мама отказалась наотрез. Салфеткой и несложной магией винное пятно убирается почти мгновенно, но разъярённая тётка свою ярость выплеснула на меня, толкнула, и я, пытаясь не упасть, уцепилась за ворот её платья. Нет, не перстнем, как могло показаться со стороны, а пальцами. Всё равно упала, зато с солидным куском материи в руке, а тётка осталась с одной обнажённой грудью. Ох, и влетело же мне за это от родителей, когда мы вернулись домой!

— В таком случае прошу вас меня простить, лорд Николас, — извинилась я. — Как выяснилось, моя память не настолько хороша, как мне казалось.

— Я никакой не лорд, и даже не сэр, — всё так же улыбаясь, поправил меня он. — Называйте меня Ник. Просто Ник. Я — купеческий сын.

Вот, значит, как. А я приняла его за благородного. Но как на королевский бал мог попасть простолюдин? Конечно, там были лакеи, разносившие еду и вино, но он уж точно не лакей.

— В таком случае, что вы делали на королевском балу? — холодно осведомилась я.

— Тоже, что и все. Ел, пил, танцевал, иногда разговаривал. Что ещё, по-вашему, делают на балах?

— Но кто вас туда пригласил?

— Вопрос довольно нескромный, леди Алиса, но я всё же отвечу. Тем более, ответ очевиден. Бал королевский, значит, приглашал всех никто иной, как Его Величество.

— На королевские балы кого попало не приглашают!

— Приглашают. Мой папа — богатый купец. Король хотел там видеть его. А мы с мамой — те самые кто попало, которые пришли на бал вместе с ним.

Теперь я вспомнила: да, купцы там были, причём с семьями. Понятно, что не простые лавочники. Глава Гильдии, и с ним ещё кто-то, наверно, крупные поставщики Двора.

— Ну, хорошо, просто Ник, купеческий сын. У твоего отца есть имя?

— Конечно, есть! Что за вопрос? Имя есть у всех.

— Скажи мне его.

— Я бы рад, леди Алиса, но папа категорически запретил мне называть его имя, особенно людям с большой магической силой. А вы — сильный маг, это все знают. Папа считает, что знание его имени может дать власть над ним самим.

— Это глупости, суеверие! Магия не использует имён.

— Может, и так. Магией не владею, и совсем в ней не разбираюсь. Но не могу преступить родительский запрет.

— Своё имя ты мне назвал, не побоялся.

— Да. Я, как и вы, считаю магию имён тёмным суеверием.

— И что дальше, Ник? Мы когда-то мимоходом встречались на королевском балу, а теперь ты ждёшь меня на глухой лесной дороге. Не хочешь рассказать, зачем?

— Конечно, хочу! Мне нужно добраться до школы под названием «Королевская кровь». Да только я в тех местах никогда не бывал, и как туда добираться, не знаю. Мы вообще живём очень далеко отсюда.

Об этом я и сама догадалась, сразу обратила внимание, что говорит он не совсем так, как я или мои родители. Некоторые звуки произносит по-другому, порой делает необычные ударения, да и слова иной раз употребляет такие, что встретишь только в книгах. Парень явно из какой-то отдалённой провинции.

— И ты думаешь, что я тебя туда отведу?

— Конечно, леди Алиса. Вы же сами туда едете, вот я и поеду с вами.

— А если я откажусь?

— От чего?

— Откажусь быть твоим проводником! Не много ли чести для простолюдина?

— Честь — это не ко мне. Это — к благородным. Каждому своё. Я же не предлагаю вам денег за эту работу, потому что знаю — не возьмёте. Так что если откажетесь, я поеду за вами чуть поодаль. У меня конь посильнее, он от вашей лошади не отстанет. И кому от этого будет лучше?

— Только попробуй! Я применю магию!

— Леди Алиса, вы ведёте себя неправильно. Слишком рано перешли к угрозам. Простите за непрошеный совет, но сначала следовало бы выяснить, откуда я знаю, что вы едете в «Королевскую кровь».

— Ну, и откуда? — теперь и я не смогла удержаться от улыбки. — Наверно, от отца?

— Точно, от него.

— А он откуда узнал?

— Понятия не имею. Купцам известно очень много чужих тайн. Чем больше, тем выше у них прибыль. Но я думаю, папа сам догадался. Это же просто. В школе убита дочь какого-то герцога, а сыщики не смогли найти убийцу. Значит, туда обязательно поедет разбираться или сама леди министр, или её дочь. По возрасту лучше подходит дочь, да и у министра масса работы помимо расследований. Вот и всё. Кстати, герцог не тот, что на королевском балу облил благородную леди вином?

— Не тот. Другой. А с чего твой папаша решил, что я поеду именно сегодня?

— Вчера мы с ним видели вас и вашу маму в посольстве Иного мира. Готов поспорить, вы просили у них помощи в расследовании. Других дел у вас с ними и быть не может. Не сомневаюсь, что вам отказали. Посольство пытается не вмешиваться в дела королевства. Так что ехать в школу вам нужно сегодня, когда же ещё? Кстати, всё это необязательно обсуждать, стоя на месте. Давайте пустим наших лошадей шагом, и будем приближаться к цели, беседуя.

Я согласилась. Парень знал слишком много, и ничуть этого не скрывал. Нужно было выяснить, что он знает ещё, а уже потом применить смертельную магию. Не стану скрывать, он мне понравился, но выбора не было. Долг — прежде всего.

* * *

Мы поехали рядом, он — слева. Только что болтовню Ника невозможно было остановить, а теперь он молча бросал на меня насмешливые взгляды, всё так же улыбаясь. Поджидал он меня в густой тени, так что толком его рассмотреть я смогла только теперь. Судя по лицу, от роду лет ему от шестнадцати до восемнадцати. Чисто выбрит, это необычно — юноши всячески холят и лелеют свой пушок на лице, они думают, что усы и борода придают им мужественный вид.

Иногда смотришь на кого-то, и понимаешь — в нём что-то не то. В Нике «не тем» было очень многое, не только сбритые усы. Одежда дорогая, и не с чужого плеча, сшита явно на него, но чувствуется, что она ему непривычна, стесняет, мешает. Конь отличный, но всадник, похоже, сел на него впервые, а может, не только на него, а и вообще верхом. Как-то неуверенно держит поводья, и очень похоже, что боится упасть. Всадников я на своём недолгом веку повидала множество, есть с кем сравнивать.

Когда на дорогу неожиданно выскочила лань, его рука метнулась к кинжалу, а не к мечу. Сам он при этом еле удержался в седле, хотя отлично обученный конь даже не вздрогнул. Я едва удержалась от смеха. Да, мой неожиданный спутник — явно не воин. Для купца неумение ездить верхом простительно. А вот непривычка к дорогой одежде удивляет. И ещё, у него нет ни одного перстня, хотя у других купцов они чуть ли не на каждом пальце, у некоторых даже по два на палец.

Может, он не просто купец, а ещё и маг? Тем более, совсем не испугался, когда я пригрозила магической атакой. Я потёрла свой амулет, аметист в правой серьге, но он не запульсировал — в десяти шагах от него нет никого, кроме меня, с заметной магией. Значит, всё же не маг. Но зачем он едет в «Королевскую кровь»? В его возрасте школу заканчивают, а не поступают в неё. А именно в эту — не берут простолюдинов. Может, Ник притворяется, и на самом деле он из благородной семьи? Нет, вряд ли. Все лорды и сэры, как и большинство леди, отлично умеют ездить верхом. Нас этому учат едва ли не с младенчества. Да он и сам сказал, что не лорд и не сэр, и я не почувствовала лжи.

Наверно, он едет в школу именно как купец. Конечно же, у школы есть свои поставщики, вот Ник и хочет пробиться в их ряды. А я ему нужна для того, чтобы через хорошо охраняемую ограду попасть внутрь, в роли моего спутника это будет намного проще.

— Леди Алиса, ваши мысли легко читаются по вашему лицу, — засмеялся Ник. — Кто я такой, зачем еду в школу, и не пора ли уже меня убивать. Ничего не пропустил?

— Ты так легко говоришь о своей смерти, что мне как-то не по себе, — призналась я.

— А с чего вы взяли, что сможете меня убить? Думаете, ваша магия сильнее моей? Это вам какой-нибудь амулет подсказал? Тот, что в правой серёжке? Я видел, как вы его тёрли, глядя при этом на меня. Кстати, серьги с синими камнями отлично на вас смотрятся.

— Амулет мне поведал, что ты магией не владеешь вообще.

— А вам не говорили, что сильные маги запросто подавляют чужие амулеты?

— Говорили. Значит, ты — могущественный маг?

— Это неважно. Потому что убивать меня бесполезно. Вы хотите, чтобы я не разболтал лишнего. Но всё это «лишнее» знает ещё и мой папа, а раз я не назвал его имени, вам его не достать. Видите, мы с вами считаем привычку скрывать имя суеверием, а она иногда помогает выжить. Так что если я сейчас помру или исчезну, об убийстве леди Эльзы очень быстро узнают все. Купцы умеют запускать нужные слухи и сплетни.

— Кто твой отец, можно узнать под пытками, — неуверенно возразила я.

— Глупости! Пытать есть смысл, если можно быстро проверить выбитое пытками. А иначе вам будут постоянно вешать лапшу на уши.

— Вешать лапшу — это лгать? — на всякий случай уточнила я, хоть и совсем недавно уже слышала это выражение.

— Да, лгать.

— Под заклятием правдивости не солжёшь.

— Как же, как же. Сыщикам в школе оно очень помогло, верно?

— Ладно, убедил. Не буду убивать и пытать. Теперь рассказывай, кто ты на самом деле. Потому что не похож ты на купца.

— Неправда ваша! На одного купца я очень похож. На своего папу.

— Я не об этом, — удержаться от улыбки мне снова не удалось. — Ты не похож на типичного купца.

— И чем же я не похож?

— Да ничем! Перстней не носишь, костюм тебе непривычен, ну, и многое другое ещё.

— Да, этот костюм сшили только вчера вечером. И вообще я впервые надел такую одежду. Она — для благородных или очень богатых, а я ни тот, ни другой. Вот папа мой очень богат, он и заплатил портному. И вы правы в том смысле, что я не купец. Папа хотел, чтобы старший сын помогал ему в делах, но даже у него не все желания сбываются сразу. Я — не купец, я — охранник.

— Стражник?

— Ну, да. А купцом стану позже, никуда не денусь. Если доживу.

— Почему, если ты не хочешь?

— Понимаете, леди Алиса, рано или поздно папа скончается. Я — наследник. Но пока что он здоров, полон сил и остроты ума не утратил, и я очень надеюсь, что он ещё долго не отойдёт от дел. Он был не очень рад, когда я стал охранником, но смирился, сказал, что торговое дело можно поначалу изучать и с этой стороны.

Значит, Ник не купец. Это объясняет, почему на нём нет драгоценных украшений, а богатая одежда ему непривычна. Но раз он стражник, почему толком не умеет ездить верхом, а при опасности, пусть даже она ему померещилась, хватается за кинжал, а не за меч? И самое главное — что купеческому стражнику делать в школе для отпрысков благородных семей?

— Говоришь, костюм тебе сшили вчера вечером? А коня?

— Не знаю, когда мне сшили коня, но привели его сегодня утром. Папа сказал, что это лучший конь из тех, кого можно было купить ночью и недалеко от того места, где мы живём в столице. Я раньше, конечно, ездил верхом, но очень мало. Так что приходится учиться по ходу дела. Могу даже похвастаться — ещё ни разу с коня не упал.

— И меч — тоже сегодня утром?

— Нет, меч у меня давно. Но он только для виду, фехтую я очень плохо. Можно сказать, совсем фехтовать не умею.

— Хороший же из тебя стражник!

— Пока никто не жаловался.

— Конечно! Кому им жаловаться? Твоему отцу?

— Папа тоже доволен. Вы, наверно, думаете, что задача охранников — кавалерийские сражения с разбойниками? Нет, леди Алиса, задача охранников — обеспечить, чтобы с грузом и людьми, которые его сопровождают, не случилось ничего непотребного. Меч на поясе — только для устрашения хулиганов. Против серьёзных бандитов он ничем не поможет.

— Глупости! Меч в сражении — лучшее оружие! Может, даже лучше копья.

— В сражении — возможно. Но я же не воин, мне нужна не победа, а сохранность товара и безопасность людей. Что при этом случится с врагами — дело десятое.

— Когда из леса выбежала лань, ты схватился за кинжал, а не за меч. Разве кинжал лучше меча?

— Для меня — да. Я же сказал — фехтовать не умею. А кинжал — совсем другое дело.

Мы подъезжали к развилке, на которой королевская служба дорог когда-то поставила столб с указателями. С тех пор дожди позаботились о том, чтобы надписи никто не смог прочесть. Их давно не помешало бы обновить, но в дорожной службе едва хватало людей, чтобы следить за главными дорогами, а лесные тропы удостаивались внимания не так уж часто. На большинстве из них даже таких указателей не встретишь.

— Вот, смотри, — показала я на столб. — Представь, что это разбойник на коне и с мечом, и он хочет отобрать товар, который ты охраняешь.

Я даже договорить не успела, как в столб, в то место, где у разбойника была бы шея, если указатели считать руками, со звоном воткнулся кинжал.

— Этот бандит уже ничего не хочет, — хвастливо заявил Ник. — Двадцать шагов. Что бы он сделал мечом с такой дистанции?

Он преувеличил, от нас до столба оставалось шагов пятнадцать, а то и всего дюжина, но, без сомнения, гораздо дальше, чем можно ударить мечом. Я дёрнула кинжал магически, но он так крепко засел в древесине, что пришлось тянуть изо всех сил. Наконец, вытащила, и он мягко лёг мне в левую ладонь.

— На, — я протянула оружие Нику рукояткой вперёд, как учил папа. — А то если будешь вытаскивать сам, ещё с коня свалишься.

— Ох, я и так свалюсь рано или поздно, — пожаловался он.

— А что ты делаешь, если нападают несколько разбойников? — мне действительно было интересно.

— Леди Алиса, мне бы не хотелось раскрывать все секреты мастерства.

— Ну, пожалуйста, — я так расстроилась, что чуть не захныкала.

— Ох уж, эти женщины! — Ник тяжко вздохнул, и нехотя показал, что в сапоге у него потайные ножны с ещё одним кинжалом. — Вам положено ещё в куклы играть, а не искать убийц.

— Ничего подобного мне не положено. Не такая я и маленькая, мне уже от роду пятнадцать лет. Когда мой маме было столько, она была не просто замужем, а отяжелевшая. Но, если честно, я бы с удовольствием поиграла в куклы, — призналась я. — И ещё, я страшно боюсь.

— Кого или чего? Самого убийцы или того, что не сможете его найти?

— Всего сразу, Ник. Вот не поверишь, я впервые покинула родовой замок.

— Да бросьте! Я вас вчера видел в посольстве Иного мира.

— Нет, ты неправильно понял. Я бывала, конечно, за пределами крепостных стен, почти каждый день бывала. Даже ночевать доводилось и в других замках, и на постоялых дворах. Но где-то ночевать, даже несколько ночей подряд — это одно, а переселиться надолго — совсем другое.

— Долго оно и не продлится. Покончить с убийцей — дело нескольких дней. А потом вы вернётесь к своим куклам, а я — к…

Он не договорил, но я и так отлично поняла. Не знаю, под каким предлогом он собирается проникнуть в школу, раз он не купец, торговые дела отпадают. Но как бы ни проник, там его, как и меня, тоже интересует именно убийство! Казалось бы, можно порадоваться, я ещё не доехала, а уже обзавелась союзником. Но родители с самого детства предостерегали меня от неожиданных подарков судьбы. Как говорил папа, возле привлекательной яркой приманки раззяву обычно ждёт хорошо замаскированная ловушка.

* * *

Всем известно, что купцы и ростовщики ничего не делают бесплатно. Пусть даже Ник сам не купец, но он из купеческой семьи, к тому же эту поездку ему организовал отец. Почему кому-то из них не безразлично убийство Эльзы? Купечество не вмешивается в дела благородных семейств, если, конечно, на этом нельзя заработать денег. Значит, кто-то готов платить, и, судя по расходам на коня и костюм, платить хорошо.

А если парень так ловко врёт, что я не чувствую его лжи, и он никакой не купеческий сын и не стражник? Кто же он тогда? Кто так ловко умеет метать кинжалы? Это не оружие благородных, и разбойникам оно тоже ни к чему, им хватает луков. Когда-то в королевстве была Гильдия убийц, но с ними покончила ещё моя прабабушка. Вот убийцам такое умение в самый раз. Может, семьдесят лет назад уничтожили не всех, и Гильдия до сих пор тайно существует и действует? Но тогда что Нику нужно в школе? Там ведь уже есть один убийца, знать бы ещё, кто.

У меня голова шла кругом, а Ник тем временем, продолжая улыбаться, стал насвистывать какой-то задорный мотив. Я его спросила, что это за песня, но он мне не сказал. Заявил, что песня до ужаса неприличная, и благородным леди её слова ни в коем случае слышать нельзя, иначе они перестанут быть благородными. А вот мотив — можно, это всего лишь музыка.

Его слова о благородных леди натолкнули меня на одну интересную мысль. С этим парнем не помешает подружиться, неважно, кто он, хоть стражник, хоть наёмный убийца. Мама и рассказывала, и показывала, как правильно вести себя с нужными простолюдинами. Она по работе часто сталкивается с чернью, и далеко не все они готовы беспрекословно повиноваться благородной леди. Угрозы и наказания помогают далеко не всегда, их лучше оставить на крайний случай. Если у меня всё получится в школе, мне тоже, когда-нибудь заняв министерское кресло, придётся иметь дело с чернью. Так почему бы не попробовать излюбленный мамин приём прямо сейчас?

— Ник, а ты точно не из благородных? — невинно поинтересовалась я.

— Точно, — уверенно заявил он, перестав свистеть. — Ручаюсь, во мне нет ни капли благородной крови. Это плохо?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Мне бы хотелось, чтобы ты говорил со мной, как с равной. А то чувствую себя старушкой, хотя мне, как ты говорил, ещё в куклы играть.

— Равенства вдруг захотелось? Неужели ради слов похабной песенки?

— Нет. Я думаю, эту песенку неприлично знать не только благородной леди, но и простой приличной девушке.

— Знать что-либо — всегда прилично, — возразил Ник. — Но петь такое при тебе я всё равно не буду, уж извини. Только насвистывать. Кстати, наше равенство — только пока мы вдвоём?

— Как обращаться ко мне при других — смотри сам. Уверена, разберёшься.

— Хорошо, разберусь. Раз мы с тобой внезапно стали равными, предлагаю позавтракать. Спешил, чтобы тебя перехватить по дороге, вот и пришлось ехать голодным. Как раз вон там вижу удобную для этого дела полянку.

— Но я хочу побыстрее добраться до школы, — попыталась отказаться я, но тут у меня забурчало в животе, я смутилась и замолчала.

— Согласие внутреннего голоса Алисы получено, — рассмеялся Ник и направил коня на поляну.

Я, смирившись, последовала за ним. Он слез с коня, я тоже спрыгнула на землю и привязала свою лошадку к дереву так, чтобы она могла пощипать траву. А Ник растерянно стоял, держа коня под уздцы, и пытался сообразить, как ему сделать то же самое. Похоже, он действительно не знал, как ухаживать за лошадьми. Привязывать пришлось мне, а что поделать — равенство, значит, равенство.

Зато седельные сумки он снял сам, и мои тоже. Я достала хлеб, копчёное мясо и флягу с холодным чаем. В дорогу обычно берут вино, но мама решительно заявила, что оно не только утоляет жажду, но иногда ещё и лишает девушек остатков разума, вот и пришлось взять чай. Хлеб и мясо я порезала кинжалом, получилось всего четыре небольших сэндвича, по два каждому, хотя я так проголодалась, что съела бы все десять.

Но беспокоилась я зря. Оказалось, Ник вёз с собой такое количество провизии, что её хватило бы на небольшой военный отряд. Тут было и мясо, и сыр, и варёные яйца, и огромное количество пирожков. Десерт тоже не забыли — яблоки, груши, и ещё какие-то фрукты, которых я даже не знала.

— Когда я куда-нибудь уезжаю, мама вечно даёт в дорогу столько еды, сколько помещается в сумках, — немного смутившись, пояснил Ник. — Пирожки вот всю ночь пекла, глаз не сомкнула. Ладно, Алиса, ты тут почисть, порежь, в общем, разберись, а я схожу за хворостом, заодно и воду поищу.

— Зачем хворост?

— Для костра, зачем же ещё?

— Но ведь мы не будем ничего готовить, и греться в такую жару не нужно.

— А я хочу костёр! С ним как-то уютнее. Могу я позволить себе этот каприз?

Прихватив с собой маленький топорик, Ник отправился в лес, а я, раз уж осталась одна, решила рассказать маме о неожиданном попутчике. Внимательно меня выслушав, мама пообещала выяснить, что это за купец, который вместе со своим сыном вчера был в посольстве Иного мира или где-то поблизости. За посольством непрерывно следят сыщики МВД, они не могли не заметить. А пока мама посоветовала держаться настороже, и при случае заглянуть в его сумки, вдруг там найдётся что-то интересное.

Тут из леса выскочил Ник с охапкой хвороста, и я не успела выключить свой хрустальный шар. Мама тоже не успела. Ник бесцеремонно заглянул в шар и издевательским тоном произнёс:

— Здравствуйте, леди министр! Не беспокойтесь за свою прелестную дочь. Ей ничего не грозит, с моей стороны — уж точно. Если хотите пошарить по моим вещам — пожалуйста, я не против. Там нет ничего секретного. Лишь бы ничего не пропало.

— Кто ты такой? — мама не ответила на приветствие, а холодом её голоса можно было заморозить небольшой пруд.

— Меня зовут Николас, я буду учиться в той же школе, что и леди Алиса.

— Так ты что, из благородной семьи? Из какой?

— Нет, я сын купца, а сам — охранник. Или стражник, это одно и то же.

— Ты лжёшь! В эту школу берут только благородных! К тому же, тебе от роду лет семнадцать, не меньше! Только попробуй сделать ей что-то плохое!

— Мне восемнадцать, и я — не благородный, но меня уже приняли в эту школу. Да, невероятно, но факт.

— Не факт, а твоя ложь!

— Вы чувствуете, что мои слова лживы?

— Через шар это чувствуется не всегда.

— Леди министр, вам ничего не стоит связаться со школьным главным магистром, и узнать, ждут ли они сегодня меня, ученика по имени Николас, простого парня из купеческой семьи. Ладно, не буду мешать. Только вы, леди Алиса, не забудьте, что нужно приготовить завтрак и обшарить мои сумки. А я принесу ещё дров, и всё-таки попытаюсь найти какой-нибудь родник или ручеёк.

Ник ушёл, беззаботно насвистывая всё ту же песенку, а мама, не разрывая связи со мной, вызвала магистра. Я его не видела, но их разговор слышала отлично. Магистр подтвердил, что некий купеческий сын по имени Николас, восемнадцати лет от роду, сегодня зачислен в школяры «Королевской крови».

— Но он же не благородный! — возмутилась мама.

— Устав школы не требует от школяров благородного происхождения, — уклонился он от прямого ответа.

— Раньше же не брали чернь!

— Не брали. Но сейчас у нас просто нет выбора. Из-за этого проклятого убийства мы летим в финансовую пропасть. Оно не раскрыто, значит, убийца до сих пор здесь. За последние дни со мной связывались многие из тех, кто собирался отправить сюда своих детей, и все как один заявили, что до тех пор, пока не выяснится, кто убийца, и они, и их дети будут держаться от моей школы как можно дальше. Нет школяров — нет и платы за обучение. Так что я не могу отказаться ни от кого, кто готов платить. Иначе — банкротство. Я много должен банку, этим проклятым ростовщикам! Кстати, этот простолюдин переводил деньги через тот самый банк, который дал мне ссуду, и если я от них откажусь, кредиторы меня не поймут.

— Ты врёшь, что никто не хочет отправлять своих детей в твою школу! Я же отправила к тебе дочь!

— Спасибо за это, леди министр, но я буду испытывать намного большую благодарность, когда ваши сыщики найдут убийцу.

Я видела, насколько маме неприятен этот упрёк. К тому же магистр выделил голосом слово «когда», явно высказывая сомнение, что это вообще произойдёт.

— Сыщики всегда раскрывали убийства. Раскроют и это, — мама говорила уверенно, но я чувствовала, что её уверенность наигранная.

— Да будет так, — тяжко вздохнул магистр. — И, желательно, поскорее.

— Но вы хоть что-то знаете об этом Николасе? — мама с удовольствием сменила тему разговора.

— Я же вам сказал, леди министр: он — купеческий сын восемнадцати лет от роду.

— А ещё? Кто его отец?

— Этого он сообщить не пожелал.

— И ты берёшь на обучение тупого простолюдина неизвестного происхождения, который в восемнадцать лет от роду ещё не окончил школу?

— Он не тупой. Среди купцов тупых нет, они быстро разоряются. Боюсь, разорение грозит и мне, если ваши сыщики не смогут раскрыть убийство, впервые в истории королевства.

— Этот Николас — даже не купец. Он — стражник.

— Он заплатил за обучение, и для меня этого достаточно. А если он туп, это даже хорошо. Значит, ему понадобятся дополнительные занятия, а они оплачиваются отдельно.

* * *

Мама пообещала до вечера выяснить и рассказать мне, кто такие Ник и его отец, и выключила свой шар. Такой злой я её давно не видела. Даже после разговора с посланниками Иного мира она не так сердилась. Мне даже показалось, что она готова послать десяток стражников схватить Ника, и допросить его как следует, хотя это и не по закону.

Остановить маму я не могла, так что занялась своими делами — обыскала его сумки. Без той еды, что он вынул, они остались полупустыми. Ничего особенного там не нашлось — одежда, несколько кинжалов в ножнах, бритва, котелок, ещё один маленький топорик, учебники по физике и алхимии, мыло, полотенца, и остальное в том же духе.

Заинтересовали меня только два странных кувшина, по одному в каждой сумке. Открывать их сразу я не стала, мало ли что там может быть, джинн или ещё какой-нибудь демон, решила сперва пощупать магически. Почувствовала металл, стекло, какую-то жидкость, и никаких демонических следов. Вот только долго не могла понять, что там такое странное, ни на что не похожее, между металлом и стеклом. А когда, наконец, поняла, так и застыла в ужасе, намертво сжав в руках этот проклятый кувшин.

Древние мудрецы предупреждали людей: «Даже Природа боится Пустоты». Именно Ничто, Абсолютная Пустота затаилась в стенках кувшина, отделённая от мира с одной стороны металлом, а с другой — только хрупким стеклом, и наверняка была готова при первой возможности вырваться оттуда и поглотить всё вокруг. Я не знала, что делать. Так и сидела на корточках, боясь выпустить из рук этот кошмар. От неудобной позы ноги начали затекать, и я понимала, что долго так не продержусь.

Ник вернулся раньше, чем я рухнула на землю или уронила страшный кувшин. Бросил охапку хвороста рядом с той, что принёс раньше, и вместо того, чтобы помочь, начал раздражённо высказывать упрёки.

— Алиса, ты даже яйца не почистила! Вообще ничего не сделала! Мы с тобой когда-нибудь позавтракаем? Если да, хотелось бы, чтоб это произошло сегодня. Я, правда, тоже хорош, воду так и не нашёл. Ладно, обойдёмся как-нибудь без неё. Слушай, у тебя такое лицо, как будто ты только что повидала дракона. Что случилось?

— Кувшин, — только и смогла выдавить из себя я.

— Какой кувшин? Ты о чём? А, об этом? С ним что-то не так?

— Пустота.

— Всё выпила? Ну, и на здоровье. Обойдусь как-нибудь, — он вырвал кувшин из моих ослабевших пальцев и взболтнул его. — Погоди, он не пустой, а наоборот, полный. Ты что-то путаешь.

— Осторожнее, — попросила я, а сама упала на спину.

— Я осторожен. Другого питья у нас с тобой нет. Чего ты разлеглась?

— Там Пустота. Между стенками. За стеклом.

— А, ну да. И что?

— Если вырвется, поглотит всё. Моя магия её не остановит. Где ты это взял?

— Купил. Ты успокойся. Кто поглотит?

— Пустота.

— Не понял, но ничего страшного. Пить хочешь?

Я кивнула, и он без колебаний сорвал с кувшина металлическую крышку и выдернул пробку. Крышку перевернул, и она превратилась в стакан, а потом налил туда напиток из кувшина. Запахло яблочным соком, а у меня во рту совсем пересохло. Ник помог мне сесть, и протянул стакан.

— Пей медленно, сок очень холодный, — предупредил он.

Я сделала несколько маленьких глотков. На вкус сок был чудесным, но, действительно, ледяным. Никакой магии не чувствовалось, значит, от жары он должен был нагреться. Может, холод в нём сохраняла Пустота?

— Пришла в себя? — участливо спросил Ник. — Тогда, наконец, приготовь завтрак, а я разожгу костёр. Зря, что ли, столько хвороста собрал?

Я слышала об огниве, но никогда не видела, как им пользуются. У нас в замке печи и камины всегда зажигали магией огненной стихии. Это и проще, и быстрее. Так что, снимая скорлупу с варёных яиц, я внимательно смотрела, что делает Ник. Он достал из кармана какой-то цилиндрик, что-то на нём нажал, и на торце появился огонёк.

— Это огниво? — удивилась я.

— Да, — кивнул он. — Только из Иного мира. Оно гораздо удобнее здешнего.

Может, и удобнее, сравнить я не могла. В любом случае, костёр так и не разгорелся. Огонёк лизал сухие веточки, а они не только не горели, но даже тлеть отказывались. Лиственные деревья так просто не поджечь, здесь даже лесных пожаров никогда не бывает, даже в такую жару, не то что севернее, где растут смолистые ели и сосны. Что ж, появилась отличная возможность сбить спесь с этого строптивого простолюдина, и я, конечно же, ею воспользовалась.

— Отойди от хвороста, поджигатель, — хихикнула я. — Сейчас сделаю тебе уютный костёр.

Можно было просто направить на хворост огненные лучи, но мне хотелось проделать что-нибудь такое, что запоминается надолго. Немногие из черни своими глазами видели сильную магию, так что вряд ли он готов к яркому зрелищу. Я швырнула в охапку хвороста огненный шар, следя, чтобы от удара ветки не разлетелись в стороны. Огонь вспыхнул сразу в два человеческих роста. Ник отпрыгнул в сторону, упал на землю и перекатился через спину. Наверно, ему показалось, что искры попали ему на одежду.

— Как тебе понравилось моё огниво? — хвастливо поинтересовалась я, уменьшая пламя до размеров обычного костра. — Удобнее твоего?

— Теперь понятно, почему ты так смело ездишь без охраны, — тряся головой, пробормотал он. — Ладно, костёр разожгли, давай завтракать.

— Подожди. Давай разберёмся с Пустотой в твоём кувшине. Или в кувшинах, я думаю, второй — точно такой же.

— Давай, — Ник вылил себе в рот остатки яблочного сока. — Вот теперь он пустой.

— Нет, внутри он не пустой. Там воздух. А вот в стенках — Пустота. Если она прорвётся через стекло, поглотит весь мир.

— Ерунду говоришь, — Ник с аппетитом уплетал яйцо с пирожком. — Эта твоя страшная Пустота не может поглотить стекло. А ты говоришь, весь мир.

— Я знаю одно — даже Природа боится Пустоты.

— А я не боюсь. Пару дней назад папа был немного пьян, и уронил такую штуку на пол. Стекло разбилось, Пустота вырвалась на волю, и никто не умер и даже не пострадал. Кроме папы, его мама здорово ругала. Но у папы даже настроение не испортилось. Когда он пьян, его мамины упрёки совершенно не волнуют.

— Эти кувшины сделаны в Ином мире?

— Да. Удобные они, туда что ни нальёшь — не греется и не остывает. Там они свободно продаются, и стоят недорого. Уверен, что и разбивают их много, больно уж они хрупкие, и никто этого не боится.

— Наверно, Пустота связана какой-то магией. Но я не знаю, какой.

— Магией, так магией. Ты кушай, Алиса. Пирожки очень вкусные.

Я попробовала пирожок. Внутри теста оказалась начинка из чего-то желтоватого, действительно с приятным вкусом.

— Это картошка, — пояснил Ник. — Только передавленная. Овощ Иного мира, но не совсем.

— Почему не совсем?

— Потому что выращен здесь. А семена — оттуда. Или рассада, я в этом не разбираюсь.

— Не слишком ли много у тебя вещей из Иного мира? Они настолько дорогие, что вряд ли по карману даже очень богатым купцам.

— Это если покупать их здесь. Там — совсем другие цены. Если ты ещё не догадалась, мой папа занимается торговлей между мирами.

— А ты был в Ином мире?

— Да, и не раз. А ты?

— Мама побывала, я — нет. Как там всё выглядит? Похоже на наш мир?

— Смотря куда смотреть. Они вообще думают, что их мир круглый, представляешь?

— Как это?

— Ну, что они живут на поверхности шарика, только очень большого.

— Глупости! У них бы вся вода стекла вниз, да и сами они бы попадали со своего шара.

— Тебе виднее. С водой у них проблем нет, и вроде никто оттуда не падал. Я не видел, по крайней мере. Но особо и не смотрел, моя задача — следить, чтобы товар не спёрли, пока он под моей охраной, а шарик у них там или кубик, мне и дела-то никакого нет.

— Мама говорила, у них там кареты по небу летают, причём без магии.

— И летают, и по земле ездят. А с магией или нет — понятия не имею.

— По земле ездят и у нас.

— Здесь — с лошадьми, а там — сами по себе.

— Но без магии получается, что нарушен закон сохранения энергии.

— Знаешь, Алиса, я столько насмотрелся, как купцы нарушают законы о налогах, что не удивлюсь, если кто-нибудь нарушит и этот закон. Мне говорили, что никакой магии там нет, а можно ли им верить, не знаю.

— А ты не спрашивал, как оно работает?

— Нет. Вряд ли бы я понял, а выглядеть дурачком — кому охота?

— Жаль, — вздохнула я. — Мне очень интересно. А эти летающие кареты все одинаковые?

— Нет. Совсем нет. Очень разные. Одни похожи на ветряные мельницы, только лопасти у них не сбоку, а сверху.

— Мельницы крутят сильфы.

— Кто? — не понял Ник.

— Духи воздуха.

— А! Точно.

— Крутят силой ветра. Тут всё понятно. А как там?

— Там лопасти крутятся сами, без ветра. И карета летит.

— Да не могут лопасти крутиться сами!

— Я так понял, они что-то сжигают, и из огня получают энергию, которая крутит им, что нужно.

— Огненная энергия! Неужели им удалось примирить сильфов и саламандр?

— Извини, я в этих тварях ничего не понимаю. Наверно, да. А ещё у них есть другие летающие кареты, эти засасывают воздух, и выбрасывают его назад, а сами летят вперёд с огромной скоростью.

— Тоже силой огня выбрасывают?

— Наверно. Думаю, именно в этих каретах ничего странного нет. Когда-то в детстве, помню, я надул воздушный шарик, а завязать его не смог, он вырвался у меня из рук и носился по комнате, пока совсем не сдулся. Ну, и эти кареты — точно так же.

— Да, закон сохранения импульса, мы это недавно по физике проходили, — я невольно улыбнулась, вспомнив, как жутко ругался папа, когда каучуковые шарики, которые он мне надувал, носились по комнате. — Слушай, а хрустальные шары у них есть?

— Таких, как у тебя — нет. Но они как-то разговаривают на расстоянии, и картинки тоже передают. Только не спрашивай у меня, как оно работает. Всё равно не отвечу.

— Это как раз понятно. Наверняка электричеством, как иначе?

— Чем? — Ник едва не подавился яблоком.

— Стихией электричества, как и у нас. С помощью электронов, духов этой стихии. Как ты можешь не знать таких простых вещей?

— Балбес я. Потому папа меня в школу и отправил. Только вряд ли я там чему-нибудь научусь.

— Научишься, не бойся! Если что, я помогу. Скажи, а как там женщины одеваются?

— Когда холодно — кутаются в шубы. Или в пальто.

— А когда жарко?

— Тогда не кутаются. Ты же была в посольстве Иного мира, разве не видела там женщин?

— Видела одну. Они и по улицам так ходят?

— Ходят. Алиса, нам не пора ехать?

— Пора. Ник, ты не боишься, что по пути тебя схватят стражники?

— Нет. У меня все документы в порядке.

— Ты не понял. Не обычный патруль, а те, кого пошлёт мама.

— Никого твоя матушка не пошлёт. Сперва попытается выяснить, кто мой отец, у своих людей, которые следят за посольством, и в самом посольстве. Вряд ли у неё получится, но меня это не беспокоит. А зачем ей посылать куда-то стражников? Она знает, что я вместе с тобой еду в «Королевскую кровь», а там и так уже есть её сыщики. Точнее, не её, а королевские, но особой разницы я не вижу.

* * *

Поехали мы не сразу. Сперва сожгли мусор и погасили костёр, потом распихали по сумкам Ника остатки еды, причём поместились они туда с большим трудом. Тут он вспомнил, что остался ещё один кувшин, а в нём, как выяснилось, горячий кофе. Этот напиток Иного мира я уже пару раз пробовала, и не могу сказать, что в восторге от него, так что завтрак запила своим чаем. А Ник выпил кофе с явным удовольствием.

Потом я еле удержалась от смеха, глядя, как он садится в седло. На коня так ловко запрыгнул, что, можно сказать, взлетел, но потом долго искал ногами стремена. А когда нашёл, попытался отвязать коня от дерева. Конь невозмутимо щипал траву, Ник тянулся к дереву через его опущенную шею, стремена мешали, парень несколько раз чуть не падал, но восстанавливал равновесие и продолжал тянуться. Спрыгнуть, отвязать поводья, и взобраться обратно в седло он так и не догадался.

Наконец, я сжалилась над несчастным, подъехала к нему и помогла. Когда он принял поводья из моих рук, в его глазах плескался настоящий ужас. Трудно поверить, что крепкий молодой парень, да ещё и стражник, никогда не ездил верхом, но, похоже, так и было. В седле он ещё кое-как держался, но в остальном обращаться с лошадьми совсем не умел.

Теперь мы ехали не шагом, а лёгкой рысью. Ник беспечно насвистывал уже какой-то другой мотив, а я пыталась понять, зачем он всё-таки отправился в школу. Даже если поскромничал, называя себя балбесом, чему он сможет там научиться? Ничему полезному ни стражнику, ни купцу там не учат. К тому же у Гильдии купцов есть свои школы, и даже если они платные, то наверняка намного дешевле.

Так что, его отец выбросил немалые деньги на ветер? В это я поверить не могла. Даже самые глупые купцы стараются не тратить лишнего, а этот — явно не из глупцов. Значит, его цель — не образование сына, а что-то другое. Может, он хочет, чтобы сын обзавёлся приятелями среди благородных? Или даже приятельницами? Но зачем это простолюдину? Неужели Ник надеется стать сэром? Это возможно: если простолюдин совершит подвиг, его могут посвятить в рыцари.

Действительно, очень неплохой подвиг — это спасти меня от нападения большого отряда разбойников. Ник становится сэром, а заодно получает признательность и мою, и моей семьи. Сам парень, наверно, даже не знает о предстоящем подвиге. Разбойники нападут — он примет бой. И победит, потому что им за это заплатили.

— Ник, а правда, что за деньги можно купить всё? — спросила я.

— Нет, не всё, — немного поразмыслив, ответил он. — Вечную жизнь, например, нельзя.

— А благородное происхождение?

— Это — запросто.

— Как? — я вскрикнула в удивлении. — Вот как бы ты купил?

— Никак. Мне оно и даром не надо, а за деньги — тем более.

— А если бы понадобилось? Неважно, зачем. Как?

— Если бы зачем-то понадобилось, нашёл бы очень благородный, но при этом очень бедный род. В королевстве такие есть.

— Есть, и что дальше?

— Дальше наследник рода, маленький мальчик, гуляет по лесу. Может, ягоды собирает, может, охотится, а может, просто лесным воздухом дышит. И тут на него нападает стая медведей.

— Медведи не живут стаями. Да и здесь они не водятся.

— Ладно, не медведи. Напали драконы, вампиры или бешеные волки, неважно, кто именно, можно вообще, чтобы все они вместе. Что может сделать малыш? Только одно — позвать на помощь. Он зовёт, заходясь в крике, а вампиры, драконы и волки смеются над ним, говоря «кричи, кричи, всё равно в этом тёмном дремучем лесу никто тебя не услышит».

— Волки тоже говорят и смеются? — меня уже саму разбирал смех.

— Это не обычные волки. Как я уже говорил, они бешеные, так что от них можно ждать чего угодно. Но все они ошиблись. В этом тёмном дремучем лесу гулял ещё и богатый купец. И не просто гулял, а заключал многомиллионную сделку.

— С кем?

— Со стаей медведей, наверно. Но вдруг услышал крики о помощи. Побежал посмотреть, кто там кричит…

— А как же сделка? — я больше не сдерживалась и хихикала. — Разве купец бросит дела ради чьих-то криков?

— Конечно. Это же не обычный купец, а будущий сэр. Так что бросил, и побежал. Тем более, какие там могут быть серьёзные сделки с медведями?

— Ну, прибежал, и что?

— Прибежал, и увидел, что несчастного ребёнка кусают вампиры, жгут драконы и обгладывают волки. Возмутился он таким безобразием, выхватил волшебный меч, и…

— А откуда у него волшебный меч?

— У медведей купил. Говорю же, многомиллионная сделка. Так вот, махнул мечом — и сотня вампиров без голов осталась. Ещё раз махнул — и все драконы с неба попадали. А волки третьего взмаха ждать не стали, убежали сами. Потому что бешеные. И вот приходит в замок окровавленный купец с окровавленным мечом, а на плече у него — несчастный малыш, совсем не окровавленный.

— А почему купец окровавленный? Он же вроде победил?

— Победил, но какой ценой? Живого места на нём не осталось, рана на ране, и все они смертельные. Мальчик рассказывает главе благородного, но нищего рода, как его спас добрый и смелый купец. Глава рода спрашивает купца, какой награды он хочет. А купец ему: «Умираю я, какая ещё награда? Не надо мне ничего! Да и не ради наград я спасал жизнь вашего сына или внука, а только по доброте душевной!». И благородный владелец замка решает, что раз такое дело, купца нужно срочно посвятить в рыцари, и успевает это сделать, пока несчастный ещё жив.

— А потом что?

— А потом много раз смертельно раненный сэр купец каким-то чудом не умирает, а благородный лорд каким-то другим чудом раздаёт долги, и у него даже остаётся немного денежек на текущие расходы. Вот и всё.

— Но ведь королевские сыщики проверяют, настоящий ли был подвиг.

— Во как! Значит, вдобавок ко всему этому жёны и любовницы сыщиков получат дорогие подарки, да и сами сыщики внакладе не останутся.

— Ты так правдоподобно рассказываешь, будто знаешь, что так уже кто-то делал.

— Наверняка кто-то покупал титул. Если товар готовы купить, он обязательно появляется на рынке.

— В смысле, на базаре?

— Я имею в виду, тогда товар начинают продавать. Спрос рождает предложение, это закон экономики, от него никуда не деться.

— А кто покупал, не знаешь?

— Нет. Никогда этим не интересовался.

— А ты сам, Ник, точно не хочешь стать благородным? А то я подумала, что ты именно за этим пошёл в стражники. Совершишь настоящий подвиг — и ты сэр.

— У тебя романтическая труха в голове, благородная леди Алиса. Ничего, в твоём возрасте это не страшно. Нет, я не хочу совершать никаких подвигов. Совсем не хочу.

— Почему? Все мальчишки мечтают о подвигах!

— Мальчишки, — презрительно протянул он. — К тому же, благородные. Им не понять, что во взрослой жизни подвиги никому не нужны. Если охранники всё делают правильно, разбойники не посмеют напасть, и незачем творить чудеса, чтобы от них отбиться.

— Неужели у тебя никогда не случается чего-нибудь непредвиденного? Тебе не скучно так жить? Я вот немного владею ясновидением, и то будущего не знаю. И не хочу знать.

— Ну, форс-мажора никто не отменял.

— Чего?

— Купеческий термин. Неблагоприятные события непреодолимой силы, которые невозможно предвидеть. Например, землетрясение в той местности, где их никогда раньше никогда не бывало. Но я больше люблю приятные сюрпризы. Из-за них подвиги совершать не нужно.

— А если бы ты смог стать благородным без всяких подвигов? Ты бы этого хотел?

— Нет, не хочу. Но допустим, подвиг совершит мой папа, и если он станет сэром, мне, хочешь или не хочешь, придётся получить благородство.

— И что ты будешь делать?

— Без понятия. А что делают остальные благородные? Наверно, и мне придётся делать то же самое.

— А ты знаешь, какие возможности даёт благородное происхождение?

— Знаю. Я смогу жениться на благородной девушке, дочке сэра или лорда с мелким титулом. На такой, как ты.

— И ты этого не хочешь?

— Нет. Подрасти сначала.

— Я уже три года как взрослая.

— В каком смысле?

— В обычном. Женщина становится взрослой, когда уже может отяжелеть. Ты что, не знал? Так вот, я — могу. Хотя ещё не разу не пробовала.

— Рано тебе беременеть. Сама говоришь — ещё в куклы не наигралась.

— Уже очень скоро наиграюсь.

— Вот тогда это и обсудим. Если доживём. А пока — не морочь мне голову.

* * *

За разговором время пролетело быстро, и мы сами не заметили, как подъехали к воротам школы. Тут же откуда-то появился патруль королевской стражи, четверо с пиками и один с арбалетом. Я подумала, что их послала мама, и они должны схватить и допросить Ника. Или только схватить, а допрашивать будут сыщики, которых не надо было никуда посылать, они и так безвылазно торчат в школе уже который день. Ник, похоже, подумал то же самое, потому что его рука легла на рукоять кинжала.

Но беспокоились мы зря. Узнав меня, старший из них, тот, что с арбалетом, подъехал и доложил, что их прислали в школу ещё вчера, чтобы на всякий случай были под рукой у сыщиков. Внутри, среди благородных, им скучно, вот командир и решил, что раз делать всё равно нечего, почему бы им не патрулировать ближние дороги. Разбойников тут и без того не встретишь, но хоть какое-то занятие.

Стражник явно считал меня своим начальством, и я не стала его разубеждать. Похвалила за усердие, и приказала продолжать в том же духе. Ещё поинтересовалась, хорошо ли их кормят, и нормальный ли дали ночлег. Командир ответил, что всё даже лучше, чем можно было ожидать, и патруль куда-то умчался. Задавать вопросы моему спутнику стражникам и в голову не пришло.

— Они подчинятся твоим приказам, если что? — заинтересованно спросил Ник.

— Ты о чём? Мама или кто-то из её заместителей отправил их сюда, в распоряжение сыщиков. У меня в министерстве пока нет никакой должности. Они обязаны подчиняться мне, как благородной леди, вот и всё. А по службе я им не начальник.

— На благородство полагаться нельзя. В этой школе куда не плюнь, непременно попадёшь в благородного. И у большинства из них титулы покруче твоего. Зато стражники знают, что рано или поздно ты станешь их начальником, и уже сейчас считают тебя заместителем матери, даже если по уставу ты им никто. Глупо этим не воспользоваться. Пятеро подготовленных бойцов во главе с толковым командиром — это серьёзная сила.

— Так что ты предлагаешь?

— Прикажи их старшему ничего необычного не делать без твоего разрешения, кто бы ему ни приказал. Для своей матери и короля в этом вопросе можешь сделать исключение. Можно и для принца тоже. И пусть постоянно будут готовы сделать то, что ты им прикажешь. Договорись, как тебе с ними держать связь. У них есть эти волшебные хрустальные штуки?

— Конечно.

— Очень хорошо. Связь нам необходима. А можно вызвать спящего?

— Это очень сложно, но у меня иногда получается, — похвасталась я.

— А сейчас можешь их позвать?

— Нет. Нужно составить связующее заклинание между нашими шарами, а для этого нужны они оба. Потом легко свяжусь, как только захочу.

— Тогда ждём их здесь. Такие переговоры лучше вести не там, где множество демонов могут подслушать.

— А сыщиков тоже переподчинить себе?

— Не нужно. Пусть беспрепятственно продолжают пинать балду.

— Кого пинать?

— Я хотел сказать, ерундой заниматься. Изображать, что ведут расследование. Ты же не думаешь, что они делают что-то полезное? В таких случаях людям лучше не мешать.

Стражники вернулись к воротам примерно через полчаса. Я думала, что договориться с ними удастся легко, но не тут-то было.

— Леди Алиса, когда вы станете министром, мы будем беспрекословно подчиняться вам, — пообещал старший стражник. — Но сейчас нами командует ваша матушка. Вы — не она. Проявить уважение, доложить, как дела, ответить на вопросы — это завсегда пожалуйста. Что-то большее — извините, но нет. Вот если леди министр прикажет слушаться вас — тогда другое дело.

Пришлось звать маму. Её пришлось долго уговаривать, но в конце концов она сдалась. Я думаю, потому, что не смогла выяснить, кто из купцов отец Ника. Сыщики, которые следили за посольством, не видели вчера никаких купцов. Банкир, который переводил деньги за обучение Ника в школе, отказался отвечать на мамины вопросы, ссылаясь на какой-то из королевских указов о банковской тайне. Правда, мама на него как следует надавила, и он всё рассказал. Оказывается, деньги внёс молодой парень, семнадцати-восемнадцати лет, худощавого, но крепкого телосложения, волосы светлые, лицо бритое. Мама решила, что это Ник, я подумала точно так же. Поговорив с мамой, стражник почтительно обратился ко мне:

— Леди Алиса, с этой минуты я и мои люди в вашем полном распоряжении. До тех пор, пока приказ не отмените вы, или леди министр, или Его Величество. Что нам делать?

— Продолжайте патрулировать, — распорядилась я. — И ждите моего вызова по хрустальному шару.

— Слушаюсь, леди Алиса! — откликнулся командир патруля, и стражники вновь исчезли где-то в густом лесу.

* * *

Конюх с отвращением отверг моё предложение заработать пару монет, других слуг поблизости не оказалось, и мне пришлось самой тащить вещи в свою комнату. Я надеялась, что поможет Ник, но у него тоже были две сумки, и вдобавок он зачем-то потащил с собой седло. Сказал, что оно дорогое, и будет очень неприятно, если его украдут. Ведь потом ничего не найти, вокруг одни благородные, их даже заподозрить в краже ни в коем случае нельзя — обидятся.

Он умчался, а я поплелась в свою комнату на втором этаже. Там раньше жила та самая убитая девушка, леди Эльза, дочь герцога, а теперь буду жить я. Сумки показались мне тяжелее, чем днём, хотя они, наоборот, должны были полегчать, ведь мы с Ником съели всю еду, что дала мне замковая кухарка. Попыталась применить магию, но ничего не получилось — мой багаж, конечно, взлетел, но держать его в воздухе магически оказалось ещё тяжелее, чем руками.

— Привет! Помочь? — неожиданно предложила одна из школяров, девушка на пару лет младше меня. — Не узнаёшь, Алиса?

— Привет, Инга! Буду благодарна за помощь.

Если бы не голос, я б действительно её не узнала. Виделись мы с Ингой, младшей дочерью министра медицины и санитарии, последний раз года полтора назад, и с тех пор она очень сильно изменилась, из девочки превратилась в девушку, хоть ещё и не до конца. А вот с её братом я встречаюсь постоянно. В их министерстве наследование идёт по мужской линии, придёт время, и мы с ним оба станем министрами. Не одновременно, конечно, ведь он на пять лет старше меня, но станем. Подрастает следующее поколение чинуш, как говорит мой папа.

С Ингой мы были едва знакомы, ни о какой дружбе и речи не шло, да и разница в возрасте у нас огромная, мне уже давно пора думать о замужестве, а ей — пока что о детских играх. Так зачем она вызвалась тащить наверх тяжеленную сумку? Хочет, невзирая ни на что, подружиться? Вряд ли. Наверно, ей надо со мной поговорить наедине. Почему-то никто не сомневался, что я сюда приехала не учиться, а вести расследование, да и стражники, хоть я и не говорила им этого, считают именно так. Может, Инга знает, кто убийца, и хочет мне сказать? Было бы просто великолепно.

Я угадала, она действительно горела желанием поговорить. Правда, совсем на другую тему.

— Ты не представляешь, Алиса, как я рада, что ты приехала! — она это выкрикнула сразу же, как только поставила на пол мою сумку. — Теперь-то всё переменится! Ты же будущий министр! Да ещё и внучка графа! И магическая сила у тебя о-го-го какая!

— Что переменится? — я её совсем не понимала.

— Всё! Ты здесь наведёшь порядок.

В каком-то смысле я действительно приехала навести порядок, как будущий министр, но вряд ли Инга имела в виду раскрытие убийства. Для этого явно не нужна о-го-го какая магическая сила.

— Инга, ты о каком порядке говоришь?

— О порядке здесь. Вот ты думаешь, что благородная?

— Я не думаю, а знаю, что я — благородная леди. У тебя другое мнение?

— Не у меня, Алиса. Там, — она показала куда-то в сторону, — мы — благородные леди. А здесь мы никто, та же чернь. Понимаешь?

— Нет. Тебя обижают магистры?

— Вижу, ты и вправду не понимаешь. Там — сплошная чернь, и горстка благородных. Там у нас с Его Величеством больше общего, чем с любым простолюдином. Здесь — всё совсем по-другому. Простолюдины здесь готовят еду, убирают, стирают, чистят конюшни и всё такое прочее. Но мы их не видим, для нас их нет. А магистры вообще для своих школяров считаются благородными, так что и они не чернь. Теперь поняла?

— Нет. Неужели ты без черни не чувствуешь себя благородной?

— Алиса, при чём тут, кем я себя чувствую? Нас, детей сэров и простых лордов, тут всего ничего. Один мальчишка, ему девять лет от роду, и три девушки. Теперь, когда ты приехала, стало четыре. Остальные — потомство баронов, графов и герцогов, даже наследный принц есть. И этой знати плевать на наше благородное происхождение, понимаешь? Иногда даже буквально плюют!

— Его Высочество на кого-то плюёт? — удивилась я.

Наследника престола я отлично знала, очень умный и прекрасно воспитанный юноша. Всегда он был безукоризненно вежлив не только с не очень знатными лордами и леди, но и с дворцовыми слугами, и со случайными простолюдинами. Трудно было поверить, что его вежливость кончается вместе с каникулами, а в школе он совсем другой.

— Нет, принц в этом не участвует. Но и не мешает знатным издеваться над нами.

— А как к этому относятся магистры?

— Делают вид, что ничего не видят. Я сто раз жаловалась!

— Скажи, Инга, а эта убитая девушка…

— Эльза, дочь герцога?

— Да, она. Эльза тоже плевала? — мне показалось, что я нашла причину, по которой её могли убить.

— Ещё как! Нет, она — не буквально. Но гадости нам говорила при каждом удобном случае. Постой, Алиса, ты думаешь, её за это?…

— Нет? А за что?

— Не знаю. Но ведь если так, то убийца — кто-то из потомков чинуш. Так что выбрось это из головы!

— Почему?

— Потому что ты — одна из нас. Что тут непонятного? Мы должны держаться вместе, а не наоборот!

* * *

Инга болтала ещё долго, но всё об одном и том же. Рассказывала, как её обижает знать, и уговаривала меня нанести им ответный удар, чтобы отомстить за всё сразу. Почему-то она была уверена, что я сильнее их всех, вместе взятых, хотя я при ней никогда силу не показывала. Уже собиралась показать, чтобы выпроводить, очень уж она мне надоела, а я устав с дороги, хотела отдохнуть и привести себя в порядок. Но Инга вдруг вспомнила о каком-то важном деле и ушла сама. А может, почувствовала, что если немедленно не уйдёт, с ней случится что-то нехорошее.

Я заперла за ней дверь, совершенно новую, которую поставили вместо той, что сломал магистр гимнастики наутро после убийства. Замок казался надёжным, но я на всякий случай закляла дверь, чтобы её нельзя было открыть не только отмычкой или заклинанием, но даже ключом. Вдобавок поставила следить за ней сторожевого демона, остановить он никого, конечно, не сможет, но поднимет тревогу, а там посмотрим, сможет ли устоять незваный гость против моей магии.

Обезопасившись от вторжения, я залезла под душ смыть с себя дорожную пыль. В детстве я не любила мыться, родителям приходилось заставлять, но потом мне понравилось чувствовать себя чистой. Пусть чернь живёт в грязи, а я без такого счастья обойдусь.

Душевая была прекрасно оборудована, даже температура воды подбиралась без всякой магии. Хотя чему удивляться, при такой огромной плате за обучение? Смывала с себя не только грязь и пот, свой и лошадиный, но и усталость. Так бы и стояла под душем до вечера, но я же приехала не за этим, так что выключила воду и вытерлась полотенцем, что висело возле зеркала.

Наверно, здесь был и фен, но искать поленилась, и высушила волосы магией. И, конечно же, не посмотреться в зеркало, заодно показав ему язык, никак не могла. Убедилась, что на лице не появилось ни одного прыщика — волшебное снадобье не подводило. А может, я просто переросла эту подростковую напасть?

Из душевой выходила, решая, чем заняться раньше — найти в сумках и надеть домашнее платье, или сначала собрать дорожную одежду, которую, спеша под душ, я как попало побросала на кровать. Но от одного взгляда на комнату оцепенела от страха — сумки стояли пустыми, вещи валялись на полу. Ведь дверь заперта и заклята! И всё же кто-то смог войти, не потревожив сторожевого демона. Всё, как с бедняжкой Эльзой! И убийца наверняка ещё здесь.

— Только не ори, — приказал кто-то стоящий у меня за спиной грубым мужским голосом, наверно, убийца.

Я рванулась вперёд, одновременно разворачиваясь и нанося магический удар. Дверь душевой разлетелась в щепки.

— Ну, и зачем, спрашивается? — недовольно буркнул Ник. — Ты резвишься, а кому-то всё это чинить.

Мой удар совсем не попал по этому негодяю, он успел отступить в сторону.

— Ты что здесь делаешь? — взвизгнула я, хотела строго спросить, но получилось, как получилось.

— Обыскиваю твои вещи. А ты бы хотела, чтобы я занялся чем-нибудь другим? Например, помылил тебе спину? Извини, я слишком стеснительный.

— Кто тебе разрешил?

— Ты, Алиса. Ты ведь обыскивала мои. А не забыла, что мы на равных? Сама же предложила.

— Это совсем другое дело! — рассердилась я.

— Алиса, ты не против сначала одеться, а потом уже объяснять, в чём разница между одним и другим обыском? Или, хотя бы в простыню замотайся. Говорю же, жутко стесняюсь.

Я наконец-то вспомнила, что вышла из душевой обнажённая, и снова взвизгнула. Но негромко, мне совсем не хотелось, чтобы сейчас кто-нибудь взломал дверь, и застал меня в таком виде в обществе мужчины, да ещё и простолюдина. Тут очень кстати на глаза попалось домашнее платье, я мгновенно его надела, а потом уже не в такой спешке отыскала тапочки.

— Теперь расскажи мне, мерзавец, как ты посмел рыться в вещах благородной леди, — сквозь зубы процедила я, подражая голосу мамы, когда она допрашивает разбойников.

— А фигурка у тебя ничего, — нагло ухмыльнулся Ник. — Немного угловатая, но это пройдёт, ты же пока подросток. Ещё успеешь нарастить женские формы.

— Глаза твои бесстыжие! Отвернуться не мог? А ещё говорил, что стеснительный!

— Конечно, не мог. Ты же во все стороны лупишь магией, как ненормальная. Если бы отвернулся, не дверь эта разлетелась бы на кусочки, а моё бренное тело. Ты всё ещё дуешься на обыск без разрешения?

— Я не дуюсь, а сержусь. Дуются дети.

— Помню, помню, ты — взрослая. В любой момент можешь забеременеть. Раз так, я тебе и объясню, как взрослой. Ты приехала сюда не за знаниями и не за дипломом, по крайней мере, не только за ними. Ты охотишься за убийцей. Может, это дошло ещё не до всех, но убийца всё сразу понял, даже не сомневайся. Ещё до того, как ты приехала. Тебя здесь ждали.

— Да, ждали. И как это оправдывает то, что ты полез рыться в моём нижнем белье?

— Алиса, ты не удивилась, что какая-то малолетка добровольно вызвалась помочь в переноске тяжестей?

— Инга?

— Не знаю, как её зовут. Инга, так Инга. Она твоя близкая подруга?

— Нет, но мы давно знакомы.

— Ты бы стала добровольно носить сумки какой-то просто давно знакомой девушки? Уподобляясь тем самым служанке из черни.

— Ну, не знаю…

— А я знаю. Ни за что не стала бы. А эта Инга — стала. Зачем, спрашивается?

— Она хотела со мной поговорить наедине, — неуверенно ответила я.

— Глупости! Вот я хотел с тобой поговорить, пришёл в твою комнату, и мы говорим. Ничего носить для этого не пришлось. Так что желание поговорить — явно не единственная причина. Если вообще причина.

— Ну, и зачем, по-твоему?

— Возможно, чтобы что-то подбросить тебе в сумку. Вот я и поискал, на всякий случай.

— Нашёл? — заинтересовалась я.

— Не знаю. Ты потом посмотри сама, это же твои вещи. А для начала скажи мне, что это такое? Оно твоё? — он протянул мне флакончик.

— Моё. Это для ухода за кожей. Не смей читать, что там написано!

— Не буду. Потому что давно прочитал. Там написано «От прыщей». Но у тебя же их нет, вот я и призадумался.

— Потому их и нет, что средство хорошее.

— А я думал, потому что ты уже не подросток, а оно вон, оказывается, как.

Я уже собралась наорать на наглеца, но увидела в его глазах смешинку, и сдержалась. Он или по-доброму шутит, или издевается. В любом случае, вопли из моей комнаты мне совершенно ни к чему. Особенно мои собственные.

— Ладно, можешь считать меня подростком, — разрешила я.

— Спасибо, благородная леди Алиса.

— Просто Алиса.

— Чтобы закончить тему прыщей, просто Алиса, хочу выдать тебе страшную тайну. Дело в том, что когда-то и я был подростком, причём вовсе не так уж и давно. Ты мне веришь?

— Верю, — я хихикнула, представив Ника угловатым прыщавым мальчишкой в пенсне, и старших ребят, добродушно отвешивающих ему подзатыльники.

— Так вот, папа мне тогда сказал, что в моём возрасте мальчикам нужно мыться часто и особо тщательно, и тогда не будет некоторых ненужных проблем. Думаю, с девочками та же самая история.

— Успокойся. Я моюсь часто и тщательно.

— Ну, что долго — это точно, могу подтвердить. Думаю, именно поэтому у тебя нет прыщей, ни на лице, ни на теле. Я, по крайней мере, ни одного не заметил. А волшебный крем — это надувательство. Готов поспорить, он очень дорогой.

— Ник, извини, но это я с тобой обсуждать не хочу и не буду. Лучше скажи, как ты вошёл в мою комнату через запертую и заговорённую дверь?

— О! Это ты уже начала задавать правильные вопросы. Думаю, я проник сюда тем же потайным ходом, которым уходил убийца.

* * *

Меня такой уклончивый ответ не устроил, потребовала подробности. Ник заявил, что сначала я должна осмотреть все свои вещи, и убедиться, что Инга не подкинула мне ничего лишнего. Уж не знаю, почему это так его беспокоило, но ничего не нашлось. Как только я это сказала, Ник сбросил с кровати мою грязную одежду и улёгся туда, даже не сняв сапог! Ноги, правда, положил не на покрывало, а на спинку кровати. Но я всё равно возмутилась.

— Не злись, — попросил Ник. — Не привык я ездить верхом, отбил себе об седло одно место.

— Какое одно место? — не поняла я.

— Задницу, само собой. Что ещё можно отбить об седло?

— Не знаю. Я вот не отбиваю ничего. Ладно, почему ты не можешь сидеть, я поняла. Но почему не можешь стоять? Между прочим, настоящий мужчина в присутствии леди должен стоять, а не лежать.

— А я — не настоящий. Чернь, чего от меня ожидать? Да и устал я. Потайной ход в эту комнату очень неудобный. Алиса, я вижу, как тебе не терпится узнать, где этот очень потайной ход, но у меня совсем пересохло в горле. Не угостишь кружкой водички?

Он выглядел таким беспомощным и смотрел так жалобно, что я не только проглотила язвительное замечание и принесла воды, но и неожиданно для самой себя предложила заварить чай. Может, потому, что и мне захотелось чаю.

— А разве тут есть чем вскипятить воду? — удивился Ник.

— Найдём.

Я ещё раз сходила в душевую, за водой для себя, мельком глянула на кружки, и вода мгновенно вскипела. Засыпала в обе по ложечке чаю, размешала и накрыла их крышечками, пусть заваривается, а сама поставила возле кровати табурет и села.

— Чай из Иного мира? — полюбопытствовал он.

— Нет, местный. А какая разница?

— Я думал, здесь чай не растёт.

— В нашем королевстве не растёт. Купцы его откуда-то привозят. Странно, что ты этого не знаешь.

— Увы, Алиса, я очень много чего не знаю.

— Я заметила. Тебе какой сделать — горячий, тёплый, холодный?

— Горячий, но не очень. А ты и охладить магически можешь?

— Это все могут, — фыркнула я. — Кроме недотёп вроде тебя, — его кружку я чуть остудила, а свою почти заморозила, в такую жару нет напитка лучше, чем чай со льдом. — Теперь ты скажешь, где потайной ход, по которому вошёл убийца?

— Войти он мог и через дверь.

— Она была заперта и магически запечатана.

— Заперли её, наверно, после того, как он вошёл. Главное, как он вышел.

— Ты сейчас перестанешь морочить мне голову, и покажешь ход. Или я тебя убью, вряд ли ты сможешь увернуться от моего удара.

— Если убьёшь, так никогда и не узнаешь, что это за ход, и сама умрёшь от любопытства. А ход — слева от тебя. Что ты там видишь?

— Школьный парк, — неуверенно ответила я. — Туннель прорыли оттуда?

— Туннель, — он противно заржал. — Нет никакого туннеля! Слева от тебя не парк, а окно!

— Ты хочешь сказать, что убийца влез в окно? Но это второй этаж, а стена идеально гладкая! Невозможно! Разве что ты где-то раздобыл самолёт.

— Что я раздобыл?

— Летающий ковёр.

— Нет у меня никаких ковров. Выходит, я совершил невозможное. Но какой ценой! — Ник показал поцарапанные руки. — Поверь, Алиса, лезть было очень неудобно. Особенно с жуткой болью в одном месте, теперь ты знаешь, в каком именно. Только разъясни мне с этими магическими полётами. Нужен какой-то особенный ковёр, или годится любой, а всё дело в магии?

— Ты и этого не знаешь? — удивилась я. — В ковёр-самолёт вплетены алюминиевые и серебряные нити, они помогают накапливать магическую энергию и экономно её расходовать. А от обычного ковра в полёте никакого толку. Летишь что с ним, что без него.

— Значит, можно летать и без ковра?

— Ну, что значит «можно»? — я вознеслась с табурета примерно на локоть, повисела немного и плавно вернулась обратно. — Могу и чуть выше. Только чем выше взлетаешь, тем труднее держаться и больнее падать. Нет, так до второго этажа не добраться.

— Спасибо, чай очень вкусный, — Ник поставил пустую чашку на столик и снова откинулся на подушку. — Насчёт этих полётов. Летать умеют многие?

— Это не полёт, а левитация. Да, она подвластна каждому, кто владеет магическим ударом. Ты видел, как я ударила по двери…

— Ты ударила в меня. В дверь попала случайно.

— Жаль, что промахнулась, но уже ничего не исправить. Так вот, той же силой можно оттолкнуться от земли и немного приподняться.

— А можно только толкать, или тянуть тоже?

— Забыл, как я вытащила кинжал из дорожного указателя?

— Забыл, — признался он. — Скажи, Алиса, а можно этой силой пользоваться как верёвкой? Зацепиться за какой-нибудь крюк, и вытащить себя наверх?

— Можно, наверно. Никогда не пробовала. Это ведь опасно. Сила действует, пока есть магическая энергия. А она может кончиться в любой момент.

— Но лазить по стене эта твоя сила помогает?

— Наверно. Но только хорошему скалолазу. А ты, значит, залез на стену без магии?

— Что поделать. Магией не владею, приходится как-то обходиться без неё. А окно, к слову, было не заперто. Убийца его закрыл, но запереть не смог — засовы-то внутри. Алиса, скажи ещё вот что. Если нужно не влезть, а вылезти, левитация поможет?

— Не знаю. Если сорвёшься с большой высоты — точно нет. Ник, а почему ты так интересуешься этим убийством? Потому что я должна его раскрыть?

— Алиса, я думал, ты давно поняла, что я припёрся в эту школу не ради знаний, полезных знакомств или твоих прекрасных глаз. Мне тоже нужно, чтобы убийство было раскрыто. И неважно, кто это сделает — ты, я или королевские сыщики.

— Очень приятно, что ты считаешь мои глаза прекрасными, — только и смогла ответить я.

* * *

Мне с самого начала казалось, что Ник — не тот, за кого себя выдаёт. Да и маме он сразу не понравился. Ну зачем честному человеку скрывать имя своего отца? Значит, парень всё время врал? Но такого быть не могло. И я, и мама, и бабушка, и все остальные мои предки по женской линии отлично чувствовали ложь. Это не совсем чтение мыслей, но очень к нему близко. Может, как раз поэтому именно наша династия получила пост министра ВД, хотя во всех соседних королевствах внутренними делами ведали мужчины.

Но я с детства знала, что правда может быть неполной, и тогда она ничем не отличается от лжи, а распознать её гораздо труднее. По словам мамы, легче всего обмануть того человека, который считает, что обмануть его невозможно. Был у неё на службе случай, когда какой-то простолюдин убил жену и маленького сына, а на допросе под заклятием правды утверждал, что жену да, убил, а вот сына — нет.

Казалось бы, какая разница, мужику и так и этак на плаху, но если ребёнка убил не он, то кто? Мама лично занялась тем делом, и лжи в словах убийцы не почувствовала. Потом оказалось, что жена не всегда бывала ему верна, и на самом деле сын — не его. Из-за этого он их и убил. Но мама и два сыщика провозились больше недели, разбираясь, что там к чему.

— А теперь скажи, кто ты такой, Ник, на самом деле? — попросила я.

У меня голова шла кругом. Интригами занимается знать, мы, министерские династии, от них далеки. Министру внутренних дел, сколько ни интригуй, другого поста не получить. А вот какое-нибудь графство королевским указом вполне может превратиться в герцогство. Наверно, министр по делам благородных семейств тоже вынужден разбираться в интригах, иначе бы не справлялся с работой. Но министр ВД — нет. Мама занимается разбойниками, а там какие интриг? У разбойников всё просто — напали, отняли и скрылись, на этом всё.

И только сейчас я вдруг поняла, что купечество давно погрязло в интригах ещё глубже, чем знать. Кто-то становится королевским поставщиком, а кто-то — нет. Конечно, королевский эконом смотрит на цену и качество товара, но что, если товар и качество примерно одинаковы у нескольких торговых домов? Кто из них получит выгодный заказ? Конечно, тот, кто сильней в интригах. Ник же рассказывал, как купцы нечестным путём становятся сэрами. Что это, если не интриги?

Я-то думала, что приеду в эту школу, поговорю со школярами и магистрами, и разберусь, кому была выгодна смерть Эльзы. Ну, вот уже знаю — четверо министерских детей уж точно не огорчились, когда её убили. И что это даёт? Девятилетний мальчишка — убийца? Может, оно и так, но как доказать? Допросить под заклятием правдивости? Так их всех уже допрашивали, говорят, не убивали. А тут ещё и Ник в это влез. Какое может быть дело купцам до убийства благородной леди? Или он всё-таки не из купечества?

— Алиса, папа мне сказал, что женщин из твоего рода обмануть невозможно. Так оно или нет, не знаю, но я тебе ни разу не солгал, — наконец, заговорил Ник, по своему обыкновению нагло улыбаясь. — Так что я до сих пор всё тот же простолюдин, сын очень богатого купца, и до последнего времени был охранником.

— А кто ты сейчас?

— Ученик престижной школы под названием «Королевская кровь». Как и ты. А ещё — сыщик. Но не из тех, что служат под началом твоей матери, а сыщик-любитель. Ну, или частный детектив.

— Как ты сказал, последнее? — я вспомнила, что это слово уже слышала, вчера, в посольстве Иного мира.

— Частный детектив. Так в Ином мире называют сыщиков, которые работают не на власти, а на клиентов. В королевстве тоже такие есть, хоть и немного.

— А это слово больше ничего не может значить? — я не чувствовала лжи в его словах, но как можно смотреть сыщиков?

— Какое? «Клиенты»?

— Нет, «детектив».

— Может, — подумав, кивнул он. — Так в Ином мире ещё называют книги о расследованиях. Детективные романы, или, если коротко детективы.

— А их можно смотреть?

— Конечно. По книгам иногда ставят спектакли, там их показывают по хрустальным шарам. В смысле, по тем штукам, что у них вместо шаров. Многим нравится. Я тоже с удовольствием и читал, и смотрел. Если хорошо сделано, то интересно.

— Значит, ты сыщик, который работает на клиентов? Клиенты — это заказчики?

— Да.

— И кто твой заказчик?

— Обычно частный детектив скрывает, кто его нанял. Но мне это не нужно. Мой клиент — папа.

— А какое дело твоему отцу до убийства дочери герцога?

— Тут всё просто, Алиса. Папа считает, что если убийца не будет быстро найден, герцог пойдёт войной на короля.

— Да. Мама тоже так думает, и я с ней согласна. Но при чём тут купцы? Это будет далеко не первый мятеж. Ваша Гильдия всегда объявляла нейтралитет, и ни одна из сторон вас не трогала. Кто бы ни сел на трон, ему нужно, чтобы торговля в королевстве оставалась в порядке.

— Это теория, да и важно другое. Папа занимается торговлей между мирами. Иной мир поставляет сюда предметы роскоши. Во время войны желающих купить что-нибудь роскошное намного меньше. А это падение продаж. Если и не убытки, то резкое снижение прибыли уж точно. Лучше немного потратиться, пробуя предотвратить войну.

— Надо же, жадность на страже мира. Я всегда думала, что наказание преступника — это ради справедливости.

— Может, и так. Это снова теория.

— Ник, а почему отец послал именно тебя? Он что, не мог договориться с настоящим сыщиком?

— Настоящие — это какие? Из министерства? Так лучшие из них уже здесь. Отставники? Есть такой сыщик, о котором можно сказать «вот этот давно бы дело раскрыл, жаль, что он в отставке»? Ты слышала о таком?

— Нет.

— И кто остаётся? Охотники за головами? Они хороши отлавливать разбойников, а в этой школе их и на порог не пустят.

— Ещё есть сыщики Иного мира. Они умеют искать убийц без магии.

— Они умеют искать своих убийц. Здешнего языка не знают, обычаев — тоже. Сколько времени они потратят на то, чтобы хоть чуть-чуть понять нравы этого очень благородного сообщества?

— А ты, значит, лучше них?

— Конечно. Ваш благородный мир и для меня чужой, но мы хотя бы говорим на одном языке. А ещё я примерно представляю, на какие подлости способны лорды и сэры. Да и леди тоже.

Я чуть не вспыхнула от возмущения, но тут вспомнила рассказ Инги о постоянных издевательствах знати, и прикусила язык.

— Благородные разные бывают, — только и смогла возразить, сама понимая, что это неубедительно.

— Да, разные, — согласился Ник. — Пока ты мылась, я кое-что разузнал о здешних нравах. Знаешь, это просто отвратительно. Мерзость!

— Ты видишь в нас только плохое! — я всё-таки не удержалась и вспыхнула. — Мы для тебя — прямо воплощение зла, я же чувствую! Неужели твоя чернь чем-то лучше?

— Благородная леди гордится тем, что по части мерзостей она ничем не хуже черни.

Я предпочла промолчать. Тем более, в чём-то этот негодяй был прав.

* * *

Говорить с ним дальше мне не хотелось, но он не только не ушёл, но и снова втянул меня в разговор. Наверно, купцов этому специально учат, а он, хоть и не стал купцом, учился в школе Гильдии. Я подробно пересказала ему разговор с Ингой, не обращая внимания на ехидные смешки. Ему, видите ли, очень нравилось, что знать издевается над потомством чинуш.

— Неплохой мотив, — согласился Ник. — Мотив — это причина преступления.

— Я знаю.

— Да, если знать слишком далеко зашла в издевательствах над чинушами, довела кого-то из них до отчаяния, вполне возможен ответный удар. Причём неважно, кто именно из знати. Мстят не самому большому мерзавцу, а тому, до кого могут дотянуться. И пусть тебя не смущает возраст мальчишки. В девять лет обиженный ребёнок способен очень на многое. А там, кроме него, ещё три девицы. Эта Инга — явная дура, но если план разработает кто-то другой, она вполне справится со своей частью. Остальные две — кто они? Какого возраста? Ты с ними, наверно, знакома?

— Не знаю, кто они, — смутилась я. — Забыла спросить у Инги. Наверно, знакома, наши семьи часто встречаются.

— У Инги? Ты едешь расследовать убийство, а у тебя нет списка подозреваемых? Учеников, магистров и слуг? Ладно, ты ещё почти ребёнок, но твоя мать! Наследный министр, — презрительно протянул он.

— Не смей так о маме! А у тебя самого есть этот список?

— Конечно, — он достал из кармана рубашки сложенный вчетверо листок бумаги и протянул мне.

— Да, я их знаю, — сказала я, прочитав список. — Но не очень хорошо. А что тут у тебя за непонятные пометки?

— Пока ты сплетничала с Ингой, я тоже нашёл собеседника. Если ему верить, у Эльзы перед принцем был роман с каким-то наследным графским сынком. Но кто такой будущий граф по сравнению с Его Высочеством? Кстати, принц на два года младше неё, твой ровесник. Но и у принца с ней дело быстро шло к расставанию. Нам это даёт ещё несколько подозреваемых. Его Высочество, который или обиделся, или не хочет, чтобы она о нём что-то болтала посторонним. Дальше, девушка принца, которая была до Эльзы. Графский сынок, брошенный и опозоренный. Нынешняя подружка опозоренного лорда, которая боится, что принц бросит Эльзу, и та вернётся к своему бывшему. Если пофантазировать, можно ещё пару-тройку найти, кому смерть благородной девицы выгодна. Например, другие знатные девушки, которые метили в жёны принца, а тут эта Эльза их опередила.

— Но у неё же с принцем не сложилось. Зачем её убивать?

— Думаешь, принц или Эльза всем докладывали, как они ладят друг с другом? Кто-то догадался, а кто-то и нет.

— Кто тебе всё это разболтал? Магистры?

— И не магистры, и не чинуши, и не слуги. И даже не знать. Понимаешь, у меня тут нашёлся один знакомый. Не очень близкий, но лучше, чем ничего.

— Но ты перечислил всех. Кто же тогда остался? Сыщики? Стражники? Неужели демоны?

— Какие демоны? Ты что? Как с ними говорить без магии? Я всего лишь побеседовал с Его Высочеством.

— Что? Ты знаком с принцем?

— А что тут этакого? Мой папа — королевский поставщик, иногда я его сопровождал во Дворец. Принц очень много заказывал разных штук из Иного мира, папа их доставлял, а я иногда показывал Его Высочеству, как ими пользоваться. Если сам знал, конечно.

— И он тебе так прямо выложил все эти непристойности?

— Его Высочество — очень толковый парень. Понимает, когда надо что-то скрывать, когда не надо, а когда надо бы, но бесполезно. Его же готовят в короли. Я даже слышал, что Его Величество подумывает передать трон не сыну, а сразу внуку.

— Все слышали. Но это будет нарушением традиций.

— Ладно, заболтался я тут с тобой, — кряхтя и морщась от боли, Ник поднялся с моей кровати. — Ты поговори с кем-нибудь из магистров, о травле чинуш и романтических похождениях Эльзы. Мне они ничего не скажут, а тебе могут и сказать.

— А ты что будешь делать?

— Перекинусь парой слов со слугами. Они частенько знают больше, чем хотелось бы тем, кому они служат. Эти — ничего не скажут тебе, а мне — кто знает? Встретимся за обедом.

— Обед уже прошёл.

— Значит, за ужином.

Я отперла дверь, и Ник ушёл. Вместо того, чтобы идти к магистрам, я занялась совсем другим. Бабушка, та, что с папиной стороны, научила меня одному заклинанию, о котором не пишут в учебниках магии. Дело в том, что человек излучает мысли и эмоции головой, и если эмоции сильные, они впитываются подушкой. Иногда их можно почувствовать самой. Я когда-то уже пробовала, на подушке в родительской спальне, потом не могла папе с мамой в глаза смотреть. Пришлось мчаться к бабушке и всё ей рассказывать. Но она меня успокоила, сказала, что ничего плохого мои родители не делали, просто я ещё мала такое смотреть. Интересно, если на подушках родителей это заклинание мне проверять рано, то на чьих тогда? На подушках слуг?

Я закляла подушку, легла на кровать и вошла в транс. Заклинание сработало на отлично, я увидела самые яркие мысли Ника. И была очень сильно разочарована. Он застал меня без одежды, уж не знаю, случайно или нет, но самым сильным чувством, которой он испытывал, лёжа на моей кровати, оказалась боль в заднице! И я восприняла эту боль со всей её силой.

Кряхтя и морщась, я поднялась на ноги, переоделась и, проклиная Ника, побрела расспрашивать магистров. Чужая боль полностью покинула меня не раньше, чем через полчаса.

* * *

Начать я решила с магистра физики. Хотелось задать ему кое-какие вопросы, которые меня очень интересовали, я не сомневалась, что он непременно ответит, а значит, скорее всего, ответит и на те, что связаны с расследованием. Мама говорила, главное — втянуть разбойника в разговор. Если заговорил — почти наверняка расскажет всё. Правда, магистр — не разбойник. Вот и узнаю заодно, так ли уж велика между ними разница.

Я не знала, где в этой школе кабинеты магистров, так что искала долго. Когда, наконец, нашла, постучала, но на стук никто не отозвался, хотя я слышала, что внутри кто-то увлечённо щёлкает костяшками счётов. Пришлось проявить невоспитанность и войти без разрешения.

За столом, заваленном бумагами, на котором вдобавок стояли весы и мерный сосуд с водой, сидел молодой мужчина с короткой бородкой и густой шевелюрой, одетый, как и все члены Гильдии мудрецов, в белый балахон с синими звёздами. Магистр физики, а это наверняка был он, вёл какой-то сложный расчёт, бурча себе под нос жуткие ругательства. Я поздоровалась, и он поднял на меня страдальческий взгляд.

— Вы кто? — поинтересовался магистр.

— Я - леди Алиса, буду учиться здесь, лорд магистр.

Я знала его имя, оно было в списке Ника, но к магистрам следовало обращаться, не упоминая ни имя, ни титул, если он был. А именно у этого — был. Здешний магистр физики за пределами школы носил титул баронета.

— Вы очень кстати! — обрадовался он. — Считать умеете?

— Ну, не знаю, — я растерялась. — По вычислительной арифметике у меня «отлично». А если что-то посложнее, то не уверена.

— Нет-нет, именно арифметика! Понимаете, леди Алиса, я тут готовлюсь к лабораторной работе по измерению плотности. Измерил кое-что, теперь надо посчитать, а у меня всякий раз получается совершенно другой результат. Вычислите, пожалуйста, а?

Эту лабораторку я отлично помнила, хотя сдавала её ещё в прошлом году. Вроде, ничего сложного. Сначала взвесить кусок чего-то, потом определить объём, обычно с помощью мерного сосуда с водой. Правило вытеснения, известное ещё древним мудрецам: тело, полностью погружённое в жидкость, вытесняет объём жидкости, равный собственному. Если кусок тонет в воде — совсем просто. Если нет, нужно самой его утопить. Проще всего это делать магически, а тем, кто магией владеет плохо, приходилось топить деревяшку в воде специальным стержнем, и потом вычитать ещё и его объём.

Расчёт я вела с удовольствием. Приятно было снова, хоть и ненадолго, почувствовать себя школьницей, а не специальным агентом МВД. Костяшки счётов летали туда-сюда, я записывала промежуточные результаты и вскоре получила окончательный.

— Ноль целых, пять-один-две единицы плотности королевского стандарта, лорд магистр. Это какое-то дерево?

— Да, осина. Вы очень быстро посчитали. Непохоже на половинный интервал.

Для того, чтобы поделить одно число на другое, сперва нужно определить интервал, в котором находится результат. Если перемножить нижнюю границу на делитель, получим число, меньшее делимого, а если верхнюю — большее. Затем выбираем точку внутри интервала, и она после проверки становится новой верхней или нижней границей. Если используют метод половинного интервала, точку берут в центре.

— Да, лорд магистр, это не половинный интервал, — подтвердила я. — Нас учили выбирать новую точку ясновидением. Так намного быстрее.

— Браво, леди Алиса! В какой школе вы учились?

— Во дворцовой.

— Отличная школа! Уверены, что вам нужно было переводиться сюда? Не пожалеете?

— Уверена, что было нужно. Не уверена, что не пожалею, — я ответила честно. — А теперь, лорд магистр, если можно, я бы хотела вас кое о чём поспрашивать.

— Весь к вашим услугам. Если бы не вы, я бы ещё не меньше двух часов потратил на эту ерунду.

— Тут вот какое дело. По пути сюда я встретилась с одним простолюдином, который тоже будет здесь учиться.

— Да, главный магистр рассказывал. Некий Николас. Это позор, что мы вынуждены брать на обучение чернь, но у нас нет другого выхода. Формально школа принадлежит Его Величеству, но она не финансируется из королевской казны. А в свете последних печальных событий…

— Знаю, лорд магистр, и спросить хочу не об этом. Николас бывал в Ином мире, и кое-что рассказал о том, что там видел и слышал. Вы, должно быть, знаете, что в моём роду все женщины легко определяют ложь…

— Ах, да! Вы же дочь министра внутренних дел! Конечно, знаю.

— Так вот, лжи в его словах я не почувствовала. Но мне очень трудно ему поверить. Прошу вашей помощи, потому что он говорил как раз о том, что относится к физике.

— Буду рад помочь, если это в моих скромных силах, — улыбнулся магистр. — Я ведь больше наставник, чем мудрец. Слушаю вас.

— Он говорил, что в Ином мире считают, будто они живут на шаре, а не на плоскости, — я сначала решила обсудить самое абсурдное. — И думают, что мы — тоже.

— Я слышал об этой концепции. Да и кто-то из древних мудрецов тоже утверждал нечто подобное, правда, совершенно бездоказательно. Лично я уверен в том, что оба мира устроены одинаково, и физические законы в них не отличаются, так что если у них шар, то шар и у нас. Склоняюсь к мнению, что они правы.

— Но как это может быть? — от магистра физики я не ожидала услышать ничего подобного. — Ведь тогда вся вода стечёт вниз, да и люди могут упасть!

— Необязательно, леди Алиса. Вы исходите из постулата, что направление «вниз» в любой точке пространства одно и то же, и туда же направлена сила веса, то есть, гравитация. Мудрецы Иного мира утверждают, что это не так. По их теориям, сила веса на земле направлена в одну точку. Понимаете? В центр этого самого шара. И если они правы, то с шара никто никуда не падает.

— Мне трудно это представить, — призналась я.

— Мне тоже. Но теоретически всё правильно. К тому же жители Иного мира утверждают, что проверили это экспериментально.

— Как?

— Очень легко. Отправили экспедицию, которая обогнула весь шар по окружности, и вернулась туда, откуда стартовала, но с другой стороны. Это не мошенничество, таких экспедиций было много, несколько тысяч. Ещё они говорят, что видели землю сверху, из Космоса, но это я представить не могу вообще.

— А мы не можем проверить?

— Можем, конечно. Только такая экспедиция обойдётся очень дорого, и Его Величество отказался финансировать эти исследования. Есть ещё один способ. Если мы живём на поверхности шара, то даже в очень сильные подзорные трубы нам будет видна только часть поверхности. В Ином мире это называют горизонтом, от слова «горизонталь». Увы, в пределах королевства нет ни морей, ни пустынь, о которых рассказывают чужеземные купцы. Наше поле зрения ограничено не горизонтом, если он существует, а деревьями. Вырубить достаточную площадь леса, чтобы проверить гипотезу, нашим мудрецам запретило министерство леса и древесины. Ещё мудрецы пытались рассмотреть горизонт с воздушного шара, но то, что они увидели, можно трактовать по-всякому. Однозначных доказательств у нас до сих пор нет.

— Понятно, — я была огорошена. — Николас ещё говорил, что в Ином мире научились смешивать силы духов разных стихий.

— Да, научились. Но и тут нет ничего удивительного. Древние мудрецы ошиблись с утверждением, что это невозможно. Когда вопрос обдумали нынешние мудрецы, ошибка древних стала очевидна.

— А вот об этом мне наставники не говорили!

— Новую школьную программу ещё не утвердили, это долгий процесс. Но если вы сами поразмыслите, с моей помощью, конечно, то всё поймёте. Потому что оно очевидно. Представьте себе речной корабль, не стоящий на якоре. Его сносит вниз по течению. Какая сила его движет?

— Сила ундин, водяных духов, — я удивилась такому простому вопросу.

— Правильно. А если капитан прикажет поставить паруса? Не прибавится ли к силе ундин сила сильфов? Или вычтется, если корабль идёт вверх по реке? Мы с давних времён смешивали силы разных стихий, твердя при этом ошибочную сентенцию древних и не замечая противоречия. Так тоже бывает.

Возразить мне было нечего, пример с кораблём убеждал. Я перешла к следующему вопросу.

— Лорд магистр, а ещё я сегодня увидела, точнее, магически пощупала Пустоту. Понимаете, абсолютную Пустоту! Я перепугалась, но Николас сказал, что в Ином мире это обычная вещь.

— Да, обычная. И не только в Ином. Вы же знаете, что всё состоит из атомов?

— Конечно. Это все знают.

— А между атомами что?

— Но это совсем не та Пустота!

— Хорошо. Не та, значит, не та. Я вам сейчас покажу именно ту. Мы с вами проделаем один небольшой простенький эксперимент, нам даже измерения не понадобятся, — он взял бутылку и подошёл с ней к бочке с водой. — Бутылка как бы пустая, но мы же с вами знаем, что это не совсем так.

— Конечно. В ней воздух.

— Теперь, как видите, я опускаю её в воду. Воздух выходит, его место занимает вода.

— Вижу.

— Когда воздух вышел, а вода ещё не зашла, что было в бутылке? Правильно, Пустота. И ничего страшного не произошло.

— Но это же кратковременная Пустота!

— Да. Но смотрите дальше! — он перевернул бутылку горлышком вниз, и вытащил её из воды, но не до конца, горлышко оставалось под водой. — Видите, уровень воды в бутылочке выше, чем в бочке, но гораздо ниже дна бутылочки, которое теперь сверху. Итак, вода оттуда ушла, и ничего взамен не пришло. Там Пустота. Вам страшно?

Я магически пощупала содержимое бутылки. Да, верно, вода, а выше — та самая Пустота. Перепугаться не успела — магистр перевернул бутылку, и Пустота исчезла.

— Уже нет, — улыбнулась я.

— Вот и чудесно. Пустота, конечно, иногда может быть опасной, но если действовать осторожно и соблюдать правила техники безопасности, бояться нечего. Видите, какие простые эксперименты? А мы почему-то до них не додумались, пока не увидели Пустоту в артефактах Иного мира. Увы, леди Алиса, в математике мы от них сильно отстаём только в технике вычислений, зато они от нас — во многом другом. Например, в топологии они ошиблись с теоремой четырёх красок, и даже не смогли понять доказательство, что четырёх — не хватает, которое им показали наши мудрецы. А увидев формулу простого числа, вообще ахнули. Но физика — совсем другое дело. Совсем другое!

— Почему? Наставники нам говорили, что физика и математика — единое целое.

— Это не совсем так. Математика изучает свойства абстрактных объектов. Физика находит реальные объекты с теми же свойствами. Или примерно с теми же. Иногда бывает, что у обнаруженных физических объектов нет математических аналогов, их приходится создавать, не всегда это просто. Например, у нас до сих пор нет теории гравитации. А у них — есть.

— По физике они далеко впереди нас?

— В общем, да. Есть несколько разделов, где мы продвинулись чуть дальше, но их очень немного. Например, они до сих пор не знают, почему распадается радиоактивный атом. Измерили время, за которое распадается половина атомов, а с чего вдруг оно такое, а не другое, и почему разное для разных изотопов, понятия не имеют.

— Но это же просто! Тут задействованы электроны, духи электричества, и если померить…

— Они не верят в духов, так что такой расчёт им не под силу. Но это частный случай. Кстати, энергию распада атомов они научились использовать. А мы — нет, — он посмотрел на висящие на стене часы, и засуетился. — Леди Алиса, было очень приятно побеседовать с вами, но мне уже пора.

— Подождите, лорд магистр, — я подпустила в голос немного льда. — У меня осталось ещё несколько вопросов. Начну с самого простого. Кто убил Эльзу?

В глазах магистра мелькнул такой безграничный ужас, что я ни капли не усомнилась — передо мной преступник. Может, и не убийца Эльзы, но преступник — наверняка.

* * *

Только что магистр пребывал в отличном настроении, излучал уверенность в себе, и вдруг резко переменился, услышав невинный вопрос. Мгновенно вспотел, полные страха глазки забегали, руки и губы затряслись. На допросе так ведут себя разбойники, чья вина бесспорно доказана, и приговор уже предопределён. Магистр, заикаясь, раз десять повторил, что ничего не знает об убийстве леди Эльзы, и не нужно было обладать особым даром, чтобы распознать ложь.

— Не смей врать! — рявкнула я, снова подражая маме. — Со мной это не пройдёт, забыл?

— Клянусь, я её не убивал! — эту фразу он тоже произнёс несколько раз, и теперь не врал.

Чего же он боится, недоумевала я. Боится до смерти, тут ошибиться невозможно. Если он — не убийца, то кто? Что он такого натворил, что теперь умирает от страха?

— А что ты с ней делал? — я продолжала спрашивать, только чтобы не дать ему опомниться. — Признавайся, не тяни. Молчать бесполезно, тебе же будет хуже.

Разбойники после таких слов обычно признавались, а магистр замолчал и стал хватать ртом воздух.

— Ничего, — выдавил он из себя.

— Врёшь!

— Вру, — обречённо согласился он.

— Признавайся!

— Нет. Ни за что.

— Ну, тогда пеняй на себя.

Я ушла с надменным видом. Понимала, что так просто он ничего не скажет. Если бы я хоть немного знала, в чём тут дело, признался бы, никуда бы не делся. Но увы, не знала совсем ничего. Уже в коридоре задумалась, почему мне так повезло, что первый же магистр, которого я решила допросить, замешан в дело по самые уши, как говорят мамины сыщики. И решила проверить, было ли это действительно везением.

Соседний кабинет, магистра математики, оказался пуст, а дальше располагались владения магистра литературы. Тот поначалу обрадовался моему визиту, но когда я спросила об убийстве Эльзы, его глазки тоже забегали. Правда, полны они были скорее не страхом, а беспокойством.

— Я не убивал дочь герцога, — заявил он.

— А что вы с ней делали, лорд магистр?

— Я не собираюсь отвечать на ваши вопросы, леди Алиса. Здесь есть королевские сыщики, они имеют право меня допрашивать. Вы — нет. Извините.

Он выставил меня из кабинета, и я не нашла, чем возразить. Расстроенная двумя подряд неудачами, направилась к себе. Через полтора часа накроют ужин, как раз есть время немного отдохнуть. Разговоры с магистрами меня здорово вымотали.

Дверь в моей комнату была приоткрыта, а на кровати опять развалился Ник, на этот раз без сапог. Судя по всему, забрался он сюда не через окно. Уходя, я дверь заперла, но не закляла. А вот окно закляла.

— Отмычка? — мрачно поинтересовалась я.

— Нет, ключ.

— Откуда у тебя ключ?

— Неважно. Мне ещё кое-что удалось выяснить, тебе, я смотрю, тоже. Кто расскажет первым?

— Нет, сначала о ключе. Откуда он у тебя?

— У меня его нет и не было. Дверь по моей просьбе открыла уборщица.

— Какое она имела право? — взвилась я.

— А что она такого сделала? Я ей сказал, что это моя комната, приехал я только сегодня, а ключ не то потерял, не то его у меня магически спёрла какая-то благородная сволочь. Эта же сволочь разбила в щепы дверь в душевую, вот ведь беда какая. Сам-то я не имею отношения ни к магии, ни к благородству, так что даже не знаю, что и делать. Как она могла не впустить меня в мои собственные покои? А потом ещё и обломки разбитой двери прибрала. Золотая женщина!

— И что она сказала о разбросанных по комнате женских вещах?

— Ничего. Но по её лицу я понял, что она догадалась, какого пола эта благородная сволочь. Леди Алиса удовлетворена моим отчётом о способе проникновения в её покои?

— Ты не то чтобы врал, но привирал, — уверенно заявила я.

— Какая разница? Я же сказал — это неважно. А ты, уходя, заговаривай дверь.

— Её не заговаривают, а заклинают.

— Это тоже неважно. А то когда-нибудь вместо добродушного Ника к тебе в гости заявится злой убийца. Так кто первый поделится добычей?

— Давай сначала ты.

— Давай. От слуг мне ничего добиться не удалось, если не считать, что уборщица открыла твою дверь. Они, похоже, и в самом деле ничем не интересуются, кроме работы. И тогда я навестил здешнюю Гильдию убийц.

— Кого-кого?

— Это те, над которыми тут все издеваются, а они тайно строят планы жуткой мести. Начал с мальчишки. Наверно, зря. Как только до него дошло, что я простолюдин, этот очень благородный сэр потребовал, чтобы я для начала почистил ему сапоги. Так и сказал, «для начала». Я не стал выяснять, что там у юного сэра последует «для продолжения», а попытался объяснить, что пришёл за другим. Парнишка в ответ решил магически просверлить во мне дырку, в результате высадил стекло в своей комнате. Ты же понимаешь, что я не стоял там, где он сверлит, хотя очень трудно прыгать с места на место с такой болью в заднице, какую ты и представить себе не можешь. Имею в виду, не можешь представить такую боль, а не задницу.

— Как раз могу, — буркнула я. — Лучше бы не могла. Что было дальше?

— Дальше дал ему в лоб, и наш магический поединок на этом благополучно завершился. Когда малыш пришёл в себя, я его попросил позвать трёх благородных девушек, чтобы обсудить предстоящий мятеж против знати. Пришли только две — Инга и Гизела. Гизелу знаешь?

— Не очень. Племянница воеводы. Вроде неглупая девчонка. Или уже девушка? Ей, кажется, четырнадцать, но в роду воевод все женщины очень рано созревают и выходят замуж.

— Выглядит, как подросток, но ведёт себя, как взрослая женщина. Так вот, она похвасталась, что может отпереть любую заклятую дверь.

— Это невозможно, — категорически заявила я. — Расколдовать дверь может только тот, кто её заклял. Иначе и смысла бы в этом не было. Разве что какой-нибудь могущественный маг это может, но Гизела к ним точно не относится.

— Не могу знать, благородная леди Алиса. У меня нет способности распознавать ложь. Мне показалось, что она верит в то, что говорит.

— В таких случаях и я не вижу лжи, — успокоила я его. — Но я с ней поговорю после ужина. Мало ли, может, действительно умеет. Меня вот бабушка по отцу кое-каким полезным заклинаниям научила, их нет ни в учебниках, ни даже в энциклопедии магии. А она очень слабый маг.

— Я рассказал всё. Твоя очередь, Алиса.

Я начала описывать ему допрос магистра физики. Он внимательно слушал пересказ обсуждения физики двух миров, но как только я дошла до вопроса, что магистр делал с Эльзой, Ник начал ржать. Он хлопал себя по коленям и сквозь смех повторял «Что делал? Ну, что делал, а?». Когда я спросила, что тут смешного, он вдобавок ко всему стал повизгивать от восторга. Я всерьёз подумывала, не прикончить ли мерзавца магическим ударом, и не стала только потому, что если Ник сможет как-то увернуться, я разнесу в щепки собственную кровать.

* * *

Ничего не объясняя, Ник потащил меня обратно, к магистру физики, бормоча себе под нос, что начать лучше с физика, раз он не просто сукин сын, а ещё и благородный баронет. Я требовала, чтобы мне объяснили, в чём тут дело, но негодяй в ответ только гнусно хихикал, и обещал, что очень скоро я и сама всё узнаю. Когда мы вошли в кабинет, несчастный магистр поднял на нас затравленный взгляд и в очередной раз заявил, что ни в чём не виноват.

— Давай, колись, баронет, — предложил ему Ник. — В смысле, признавайся. Отрицать бесполезно, мы уже всё знаем. А если узнает герцог…

Магистр содрогнулся, но попытался сопротивляться.

— Ты, чернь, должен обращаться ко мне «лорд»!

Я не сомневалась, что сопротивление продлится не долго. Может, ещё два-три вопроса. Оказалось, один.

— Лордом тебя будет называть палач герцога, идиот! Рассказывай, когда ты это с ней делал последний раз?

— Если я скажу тебе, герцог не узнает?

Всё, пошёл торг за приговор. Много раз я видела, как сыщики допрашивают разбойников, а те частенько готовы во всём признаться и сдать подельников, если им обещают сохранить жизнь. Но что же такое «это»? Он не врал, когда говорил, что не убивал Эльзу. Так что же он с ней делал?

— Баронет, даю вам слово благородной леди, что без крайней необходимости полученные от вас сведения мы не передадим никому, — уже в который раз я повторяла очередные мамины слова. — Итак, когда? У нас мало времени, вы скажете или нам, или палачу герцога. Выбор за вами, баронет.

Говорила я покровительственным тоном, словно желая ему добра. Сыщики часто говорят так с разбойниками, обычно перед тем, как приступить к пыткам. Ник удивлённо вытаращил на меня глаза, я не удержалась и незаметно для магистра ему подмигнула.

— За неделю до того, как её убили, — выдохнул наш разбойник.

— Похоже на правду, — подтвердила я. — Ну, рассказывайте, не заставляйте тянуть из вас клещами каждое слово. Вы пока не в лапах палача, нашего или герцогского.

— Что рассказывать?

— Для начала, кто приказывал отвернуться школьному демону? — задал вопрос Ник, говорил он презрительно, как бы выплёвывая слова.

— Я буду отвечать только леди Алисе! — магистр уже почти плакал, и пытался сохранить хоть крохи достоинства.

— Давай, колись, моральный урод! — рявкнул Ник. — Хочешь пересказывать всю эту мерзость только пятнадцатилетней девчонке?

— Не было ничего мерзкого!

— Николас, отойди, пожалуйста, — попросила я. — Но недалеко, вдруг мне понадобится твоя защита.

Ещё более ошарашенный, чем раньше, Ник убрался в угол и стал там рассматривать модель атома гелия.

— Леди Алиса, я не собираюсь на вас нападать, — пообещал магистр.

— Не собираетесь, — кивнула я. — А вот «не было мерзкого» — ложь. Поймите, я хорошо её распознаю. Не пытайтесь врать, баронет. У вас не выйдет.

И магистр начал рассказывать. Хорошо, что он смотрел в пол, а не на меня, я бы его взгляда не выдержала. Ничьего бы не выдержала! Ник стоял ко мне спиной, атом гелия он уже оставил в покое, и теперь разглядывал рисунок с разложением сил для парусника, идущего по реке против ветра. Мимоходом я подумала, что здесь тоже основные силы — от сильфов, но часть — всё-таки от ундин. А ведь я в своей школе и раньше видела такие рисунки, но смешения стихий не замечала.

Отвлечься от показаний не удалось — я краснела, бледнела, потела и разрывалась между желаниями уничтожить магистра и убежать, чтобы где-нибудь навсегда спрятаться. Каждая новая подробность усиливала эти желания.

— Всё останется между нами? — такими словами он, наконец, завершил свой ужасный рассказ.

— Конечно, мы не собираемся орать об этом на площади. Разве что при крайней необходимости, как уже сказала леди Алиса, — Ник улыбнулся настолько зловеще, что не оставалось сомнений — крайняя необходимость обязательно наступит, причём очень скоро. — Кто тут ещё так развлекался?

— Тебе ничего не скажу.

— Без разницы. Скажи ей.

— Нет! — слушать дальше я уже не могла. — Или отвечаешь Нику, или — крайняя необходимость. Понятно?

— Точно не знаю. Но уверен, что не только я.

— Спасибо, лорд магистр, — я потащила Ника в коридор.

Прислонясь к стене, я застыла, неспособная сделать ни шагу. А когда отдышалась и немного пришла в себя, залепила ему звонкую пощёчину. Он мог отскочить или пригнуться, но не стал.

— За что? — гадко хихикая, спросил он.

— За то, что не предупредил. Я из-за тебя будто побывала в помойной яме.

— А если бы предупредил, не побывала бы? Что он такого особенного рассказал? Впрочем, ты права, извини, пожалуйста. Я думал, ты знакома с этой стороной жизни. Забыл, что ты ещё ребёнок.

Я снова размахнулась, но в этот раз Ник перехватил мою руку.

— Одного раза вполне достаточно, — нагло ухмыляясь прямо мне в глаза, заявил он. — Тем более, ты узнала много нового, а знания — сила.

И тут я не сдержалась и ударила его магически. Правда, намного слабее, чем могла.

— Дура, — простонал он, пытаясь подняться с пола.

— Может быть. Зато ты теперь знаешь, что чувствуют при магическом ударе. А знания — сила, как мне недавно кто-то говорил.

Я помогла ему встать, ожидая, что он попробует отомстить, но бедняге было явно не до мести. Уж не знаю почему, но настроение у меня здорово улучшилось.

* * *

До ужина ещё оставалось чуть больше часа, и мы прошлись по остальным магистрам. Начали с наставников по фехтованию и чистописанию, потому что Эльза у них не обучалась. Тем более, магистр чистописания оказалась приятной пожилой женщиной. Как мы и ожидали, об убитой девушке они не знали вообще ничего. Да и знать не хотели, по их словам.

— Что за люди! — возмущался Ник. — Что слуги, что магистры! Тут такие дела творятся, а им всё до одного места. В смысле, безразлично. Ну, хоть бы капля любопытства, если уж совести совсем нет.

— Не бурчи, — попросила я. — Отлично их понимаю. Я и сама предпочла бы не знать, что тут происходит. Хоть ты и уверяешь, что знание — сила.

— Беру свои слова назад. Когда я только сюда приехал, у меня дико болела сама знаешь что. И я утешал себя, что конь меня хотя бы не лягнул. Теперь, благодаря тебе, у меня такое чувство, будто лягнул. Прекрасно бы без этого обошёлся. И ты ещё говорила, что тебе зачем-то может понадобиться моя защита. Обманщица ты!

— А нечего было…

Договорить я не успела. Мы как раз добрались до кабинета магистра зоологии. И всё началось заново. Сперва беспокойство, потом возмущение, после него страх, переходящий в беспредельный ужас, униженные просьбы, чтобы ничего не узнал герцог, и дальше описание того, что мы уже слышали, примерно теми же словами.

Начиная с магистра алхимии, я уже относилась к этим потокам грязи безразлично. Мама так и говорила: одно мерзкое деяние вызывает намного большее отвращение, чем сто подряд таких же или даже ещё более мерзких. Некоторое разнообразие внёс магистр гимнастики. Об Эльзе он рассказывал много и охотно. Говорил, какая она гибкая, ловкая и стремительная, какая у неё чудесная координация, и не будь она дочерью знатного вельможи, вполне могла бы стать великой спортсменкой.

Магистр привирал. Он не считал, что из Эльзы может выйти толк. Но к девушке относился хорошо, ставил ей высокие оценки, причём взамен ничего не просил и тем более не требовал. Ник начал задавать вопросы о том, как магистр взламывал дверь в комнату убитой. Все ответы были правдивыми и совершенно неинтересными. Взломал дверь, вошёл, увидел Эльзу с кинжалом в спине, потерял сознание. Всё.

— Разве не вы вызвали сыщиков, лорд магистр? — уточнил Ник.

— Нет, не я. Думаю, это сделал шеф. Школьный магистр, он тут у нас главный.

Мы уже уходили, но он вдруг подскочил к Нику и что-то шепнул ему на ухо. Тот, не раздумывая, правой рукой нанёс резкий удар снизу в подбородок. Магистр рухнул на пол и закатил глаза. Ник пожал плечами и пошёл к двери, злобно бросив мне сквозь зубы «Все вопросы — потом!». Я на ходу оглянулась, опасаясь, что магистр атакует в спину чем-нибудь дальнобойным, но тот лежал неподвижно, тихо постанывая, даже не думая о контратаках.

— За что ты его ударил? — возмущённо спросила я, когда мы вышли в коридор.

— За дело.

— Что он тебе такого сказал?

— Неважно, — Ник почему-то покраснел. — Да, я понимаю, что бить морды наставникам — не самая лучшая идея. Но не сдержался. Прости, пожалуйста.

— Тебе много раз напоминали, что ты простолюдин, и ты спокойно к этому относился.

— На это мне плевать. Он говорил не о моём отсутствующем благородстве.

— А о чём? Чего он хотел?

— Здесь все помешаны на одном. Он мне похвастался, что гораздо лучше тебя.

— В чём? В гимнастике?

— Да, можно сказать и так. В некоторой особой разновидности гимнастики. Отстань.

Следующие два наставника ничем не отличались от остальных, а вот магистром живописи оказалась красивая женщина лет тридцати. Она стояла, вглядываясь в какую-то картину с лесным пейзажем, но когда мы вошли, обернулась. Форменный балахон Гильдии мудрецов, перехваченный кожаным поясом на талии, едва прикрывал ей колени, зато хвост роскошных ухоженных волос тёмно-каштанового цвета, в нескольких местах перевязанных ленточками, доставал до середины икр.

— Чего вытаращился, школяр? — улыбаясь, обратилась она к Нику.

— Да вот, любуюсь, — смутился тот. — Никогда не видел, чтобы балахон носили так.

— Ты ещё много чего в жизни не видел, парень. Причём самого интересного не видел. Любуйся, я не против, но имей в виду — твоя подружка ревнует.

— Я не ревную! — возмутилась я. — Потому что я ему никакая не подружка!

— Как скажешь, леди. Не подружка, значит, не подружка. Кому ж это точно знать, как не тебе? Вы — новенькие? Зашли познакомиться? Или вам от меня что-то нужно?

— Это леди Алиса, будущий министр внутренних дел, — представил меня Ник. — Она пытается помочь сыщикам в расследовании убийства. А я ей добровольно помогаю.

— То есть, отношения у вас деловые, и никакие больше. Понятно. И чего же сыщица-любитель и её добровольный ассистент хотят от меня, скромного магистра живописи и рисования?

— Расскажите нам об Эльзе, леди магистр.

— Почему бы и не рассказать. Девушка со многими поддерживала деловые отношения, как вы это называете, но последствий счастливо избегала, так и не отяжелела. Если, конечно, слово «счастливо» приложимо к жертве убийства. Список её «деловых» партнёров не назову, я из тех редких женщин, которые не интересуются сплетнями.

— Но о том, что партнёров было много, знаете.

— Конечно. Я же не закрываю глаза и не затыкаю уши.

— А как выступали по этому виду спорта другие девушки?

— Чемпионкой она уж точно не была. Но от лидеров сильно не отставала. Обычное дело для знати. У них это наследственное.

— Можно подумать, среди черни всё не так, — разозлилась я, впрочем, мне уже давно хотелось её убить или хотя бы здорово покалечить.

— Не так. У черни нет права первой ночи. Знатный вельможа, например, герцог, посещает свадьбы лордов помельче, и развратничает там с их невестами. А что делает герцогиня, лишённая внимания супруга? Разумеется, ищет внимания этих лордов, а иногда, очень редко, своих слуг, крестьян или стражников. Ну, и кого, по-твоему, могут родить и воспитать эти замечательные люди?

— Право первой ночи отменили больше ста лет назад!

— Официально — да, отменили. А как на самом деле? Лорд зависит от своего графа или герцога, и если тому эта глупость взбредёт в голову, мало кто посмеет возразить даже сейчас! К тому же наследственность не исчезает бесследно за какую-то жалкую сотню лет. Да и результат мы видим в этой самой школе. Юноши и девушки из знатных семейств ведут себя далеко не так, как считается приличным. Не все, но многие. Но, конечно же, виноваты не они, а проклятие.

— Какое проклятие?

— Вы не знаете? — удивилась магистр. — Приехали сюда, и не знаете? Нет, я не собираюсь вам рассказывать. Мой предмет — рисование, а не проклятия. Тем более, что причина такого поведения знатных юнцов и девиц — не проклятие, а…

— Девочки, влияние права первой ночи на нравы благородных людей можно обсудить и позднее, — предложил Ник. — А сейчас хотелось бы что-нибудь услышать об Эльзе.

— Я вам уже всё о ней рассказала. — категорически заявила магистр живописи. — Подробностей не знаю и знать не хочу.

— Она хорошо рисовала? Можно взглянуть на её рисунки?

— Работы школяров я не храню. Да и нечего там смотреть, рисовала она отвратительно. Начисто лишена таланта!

— А оценки получала отличные?

— И «отлично», и «хорошо». Не всем даны способности. В таких случаях я оцениваю старание.

— Значит, Эльза хорошо старалась?

— Иногда хорошо, а иногда даже отлично. Я же сказала.

— А старалась она до полуночи или после?

Магистр не могла понять, что он имеет в виду, я — тоже. Если бы он допрашивал мужчину — другое дело. «После полуночи» означало бы любовные утехи. Но что это может значить для женщины? И тут она весело рассмеялась, аж голову запрокинула. Я смотрела на её шею, прикидывая, что сейчас даже не очень сильный магический удар в это место наверняка её убьёт.

— Как тебя зовут, малыш? — отсмеявшись, спросила она у Ника.

— Николас.

— Лорд или сэр?

— Ни тот, ни другой.

— Ясно. Так что, Николас, ты решил, что я тоже была «деловой» партнёршей бедняжки Эльзы?

— Почему бы и нет?

— Потому что я женщина. Или, по-твоему, я похожа на сторонницу однополой любви?

— Откуда мне знать? Я без понятия, чем эти сторонницы отличаются от нормальных женщин. Зато слыхал, что некоторые готовы и с мужчинами, и с женщинами, по очереди, а то и одновременно.

— Это где ж ты о таком сраме мог услышать?

— Я много путешествовал, леди магистр. И ушей тоже не затыкал.

— Глупый мальчишка! Поверь, меня совсем не интересуют женщины. Девочки и мальчики — тоже. Мне нужен настоящий мужчина, да только где его взять? Уж точно не здесь. Хотя ты, малыш, когда немного подрастёшь, вполне можешь стать…

Мне было противно смотреть, как плечи Ника расправляются, а глаза начинают гореть. Магистр говорила глубоким горловым голосом, с придыханием, так говорят, когда хотят незаметно вплести в свой рассказ приворотные заклинания. Этого я допустить не могла.

— Она говорит правду, — решительно перебила я её вкрадчивые речи. — Ник, идём отсюда. У нас ещё много дел.

После недолгих колебаний Ник послушался, и побрёл за мной, уткнув взгляд в пол. Мне пришлось взять его за руку и направлять, потому что сам он не желал даже смотреть, куда идёт. А у нас за спиной звенели колокольчики смеха этой подлой женщины.

— А говорила, что не ревнует, — насмехалась она мне вслед.

* * *

В коридоре я открыла окно, и Ник стоял возле него, жадно вдыхая свежий воздух, и время от времени яростно тряс головой. Надо отдать должное — в себя он пришёл на удивление быстро.

— Что это было? — мрачно спросил он. — В голове сплошной туман. Но уже потихоньку проясняется.

— Ты, как последний идиот, поддался привороту, — объяснила я. — А ведь приворот не действует на тех, кто сам его не хочет!

— Чего не хочет? Мне до этой бабёнки и дела-то никакого нет!

— Но она тебе нравилась!

— Ну, да. Симпатичная, можно даже сказать, красивая. И что? Мне многие нравятся, но это не значит, что я с ними хочу! Ты, например, или Гизела.

Мне почему-то ужасно захотелось убить Гизелу. Удивилась, с чего это вдруг я стала такой кровожадной. Раньше подобные желания меня не посещали. Ударить — сколько угодно, но — не убивать же! Тем более, ни магистр живописи, ни Гизела мне ничего плохого не сделали.

— Какие же мы с тобой дураки, Алиса, — помолчав, неожиданно заявил Ник. — Приехали мы сюда под прикрытием…

— Это как?

— Это так, что никто не знал, что мы с тобой сыщики. Догадываться могли сколько угодно, но окончательно убедились бы не раньше, чем через пару дней. И то, это о тебе. А я бы ещё долго так и оставался балбесом-переростком. И что теперь? Мы раскрылись перед всеми магистрами, и получается, что сыщиков здесь стало на два больше, вот и всё. А их и так было достаточно. Мне показалось, что у магистра-физика есть мотив для убийства. А получилось, что прикрытие мы сбросили, а взамен ничего не получили.

— Но разве убийца не среди тех магистров, с которыми она расплачивалась за хорошие оценки сам знаешь чем?

— Их проверяли сыщики под заклятием правдивости. Ты лично их допросила, лжи не заметила. Или у тебя остались какие-то сомнения?

— Не остались, Ник. Но, может, среди магистров есть могущественный маг, который умеет преодолевать заклятия и скрывать мысли?

— И эти умения у него проявились только после убийства? Кстати, если подумать, мотив у магистров хлипкий. Зачем им убивать развратную девку?

— Если герцог узнает…

— Предположим, герцог не знает, что его дочь — отпетая шлюха. Или делает вид, что не знает. Магистры хотят, чтобы всё так и оставалось. Что для этого нужно сделать? Правильный ответ — ничего. Закончит школу и уйдёт из их жизни навсегда. Убивать есть хоть какой-то смысл при угрозе разоблачения. И от кого должна исходить эта угроза?

— Не знаю. Хотя нет, знаю. От той, которую убили! Иначе убивать незачем.

— Правильно, Алиса. Выходит, Эльза угрожала будущему убийце всё рассказать отцу. Как ты себе представляешь этот рассказ? «Папочка, милый, ты знаешь, я такая шлюха, что переспала с магистром, то есть, с несколькими магистрами».

— Нет, не так, — я слегка воспользовалась ясновидением, и теперь представляла этот разговор очень чётко. — Она призналась матери, отцам девочки такого не говорят. «Мамочка, я отяжелела, от кого — не скажу, но с этим надо что-то делать». Вот чего испугался один из магистров, отец ребёнка Эльзы!

— А вот как раз идёт человек, у кого мы узнаем, была ли она беременна.

Ник смотрел куда-то мне за спину, так что пришлось оглянуться. По коридору к нам приближался юноша с величественной осанкой и благородным, хоть и некрасивым лицом. Если верить портретам, почти такое же лицо было в юности у его отца, деда и ещё нескольких предков. Я поспешила присесть в реверансе, Ник ограничился лёгким поклоном, от черни большего и не требуется.

— Рад вас видеть, леди Алиса, — принц в ответ тоже поклонился нам обоим. — В дальнейшем прошу выражать уважение ко мне исключительно словами, раз в день вполне достаточно, а приседаний совсем не нужно, мы же не во Дворце. Николас, ты говорил, что у тебя могут появиться новые вопросы ко мне. Они появились?

— Да, Ваше Высочество.

— Что ж, тогда приглашаю вас обоих отужинать за моим столом. Там и поговорим без посторонних ушей.

— Ваше Высочество, Николас — простолюдин, — напомнила я.

— И что с того, леди Алиса? Вы полагаете, мне никогда раньше не приходилось преломлять хлеб с простолюдинами? Приходилось, и не только мне, но и моему царственному дедушке. С особо храбрыми воинами, с великими поэтами и художниками, а также с богатыми купцами, — принц насмешливо смотрел на меня. — И в их числе уже не раз бывали Николас и его почтеннейший отец.

— А кто его отец? — вырвалось у меня.

— Если Николас счёл нужным утаить от вас имя своего отца, то и мне негоже называть его вслух. Идёмте в трапезную, наш ужин стынет.

* * *

Даже если бы мы пришли на два часа позже, ужин всё равно бы не остыл. Лакеи ждали принца, и начали накрывать, только когда он вошёл. К его столу пришлось идти через всю трапезную. Кое-кто с принцем здоровался, без поклонов и уж тем более не вставая, остальные продолжали есть, не обращая на него внимания. Мне издали приветственно помахала Гизела, я помахала ей в ответ. Ник шёл рядом с Его Высочеством, не глядя по сторонам, и потому не заметил несколько брошенных на него злобных взглядов. Или сделал вид, что не заметил.

Лакеи принесли три стула. Ник что-то шепнул принцу, и тот засмеялся, но как-то смущённо. Потом щёлкнул пальцами, и вполголоса отдал приказ примчавшемуся на зов лакею. Через полминуты на стуле Ника лежала мягкая подушка с монограммой королевской династии. Я долго ждала, пока кто-нибудь придвинет мне стул, не дождалась, и в конце концов села сама.

— Извини, дружище Николас, не сдержался, — продолжая подхихикивать, сказал Его Высочество. — Понимаешь, никогда раньше не слышал, чтобы это место называли так.

— Всё нормально, Ваше Высочество, — ответил Ник. — Тем более, подушка удобная. Лучше скажите, как там наручный амулет, который я вам подарил? Научились по нему время определять?

— С огромным трудом. Не видели таких амулетов, леди Алиса?

Он засучил левый рукав и показал мне браслет с закреплённым на нём диском. Сверху диск был стеклянным, а под стеклом я увидела три стрелки, короткую и две длинных, и двенадцать чёрточек, возле каждой — какие-то знаки. Одна из длинных стрелок, совсем тоненькая, крутилась вокруг центра, совершая полный оборот примерно за минуту. Присмотревшись как следует, разглядела ещё чёрточки, совсем крохотные, по четыре между каждыми из тех, что покрупнее.

— Похоже на часы, — сказала я. — Но если так, почему только двенадцать часовых меток?

— Да, это часы Иного мира, — подтвердил принц. — А меток двенадцать, потому что вот эта маленькая стрелка за сутки делает не один, а два оборота. У них в сутках не двадцать, а двадцать четыре часа. А в часе шестьдесят минут, и в минуте шестьдесят секунд, а не сто, хотя у них тоже десятичная система. Хотел я поручить дворцовому ювелиру разметить циферблат хотя бы на десять часов, но тогда остальные стрелки нужно снимать. Я понимаю, мы все привыкли к часам с одной стрелкой, но с тремя удобнее. Это Николас так и рвётся всё переделать. Я ему когда-то подарил кинжал с изумрудами на рукоятке, так двух камней там уже не хватает.

— Эти камни нарушали баланс и центровку, — пояснил Ник.

— Только не рассказывай мне, что это такое. Кстати, Николас, я уже опробовал термос, который ты мне привёз. Нормально, сок, будто вот прямо сейчас его охладил. Леди Алиса, вы знаете, что такое термос?

— Нет, Ваше Высочество.

— Это такой кувшин, в котором напитки не остывают и не нагреваются. Отличная вещь!

— А, тогда знаю. Просто мне не сказали названия.

— Вещь отличная, но, увы, очень хрупкая, у меня уже был такой кувшинчик, я его уронил и разбил.

— Всё дело в том, что у кого-то из королевской династии руки растут из того места, которое у меня болит, — Ник веселился от души.

Они болтали, как давние приятели, а я всё терялась в догадках, кто же такой этот Ник, простой купеческий стражник, если он лично знаком с наследным принцем, обменивается с ним дорогими подарками, и ему позволено безнаказанно подшучивать над Его Высочеством. Но даже ясновидение не помогало.

— Что ж, лакеи ушли, — сказал принц уже совсем другим, серьёзным тоном. — Я готов ответить на любые ваши вопросы, даже если это поставит меня в глупое положение. Я прекрасно понимаю, чем грозит неудача в расследовании этого убийства.

— Вы это уже говорили всего пару часов назад, — напомнил Ник.

— Тогда я говорил тебе, дружище Николас, а сейчас повторил для леди Алисы. Итак, приступайте.

— Леди Эльза была вашей, скажем так, близкой знакомой. Как бы вы оценили её моральные качества?

— Её вполне можно было назвать несколько легкомысленной.

— А вы это знали раньше? До того, как сблизились с ней.

— Конечно, знал. Это все знали. Хочешь спросить, почему всё равно сблизился? Может, надеялся, что со мной её легкомыслие хоть немного пойдёт на убыль. Не пошло. Но, если честно, для меня это не имело большого значения. Сейчас в трапезной почти все наши девушки. Ты много видишь среди них красавиц, достойных принца?

— Двух.

— Не может быть! — принц повернулся и окинул взглядом всех девушек, сидящих в трапезной. — Я вижу только одну. Где вторая? Покажи её мне, пожалуйста.

— Вон та девушка в голубом платье.

— Моя предыдущая, — скривился принц. — Легкомыслием она даже слегка превосходила Эльзу. Мы из-за этого и расстались. Я готов на многое закрывать глаза, но не на всё. Но кто же вторая, Николас?

— Она и есть вторая. Первая — Алиса.

Я вспыхнула, одновременно и от удовольствия, и от возмущения. Конечно, приятно, когда тебя называют первой красавицей, но как этот простолюдин посмел в присутствии принца упоминать моё имя без титула «леди»? Я ожидала, что принц задаст хаму взбучку, но Его Высочество предпочёл хамства не заметить.

— Леди Алиса, без сомнения, красавица, — произнеся это, принц мне поклонился. — Но она, насколько я её знаю, недостаточно легкомысленна для такого рода отношений. Или я ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, Ваше Высочество, — я ещё больше покраснела, смутившись.

— Видишь, Николас, подходящих девушек до обидного мало. Вот ты кого бы выбрал?

— Я ведь простолюдин, не забыли, Ваше Высочество? А тут вокруг одни благородные.

— Одно твоё слово — и я прямо сейчас посвящу тебя в рыцари. Или, если хочешь принять титул от короля, это сделает мой царственный дедушка. Он же тебе предлагал!

— Спасибо, Ваше Высочество, но не нужно. Я служу не вам и не вашему деду, а своему отцу. Если помните, Его Величество предлагал титул и ему, но папа отказался. Я не вправе перечить.

Я снова была ошарашена. Ник знаком с королём? Его отец, а потом и он сам отвергли титул, предложенный Его Величеством? Принц ему снова предлагает, и титул ещё раз не принят? Как это понимать?

— Ладно, оставайся чернью, если тебе так удобнее, — махнул рукой Его Высочество, он улыбался, но в голосе я услышала нотки обиды. — Тогда могу тебе порекомендовать только магистра живописи. Очень красивая женщина.

Мне снова захотелось её убить. Ещё сильнее, чем в прошлый раз.

— Да, симпатичная, — согласился Ник, и я еле сдержалась, чтобы не помчаться её убивать прямо сейчас. — Мне показалось, что леди в этом деле предпочитает женщин, но она заявила, что ничего подобного, и леди Алиса подтвердила её слова. А леди Алиса умеет распознавать ложь.

— Как тебе такое даже в голову пришло, дружище Николас? За однополую любовь у нас в королевстве рубят голову.

— Да вот, пришло. Встретился мне тут один, которому самое место на плахе.

— Гимнаст, что ли? Не обращай внимания. Будет приставать — двинь по морде. Возмутится — скажи, я разрешил.

Теперь стало понятно, за что Ник ударил магистра гимнастики. Но я не поняла другого — только что принц заявил, что за однополое извращение в королевстве казнят, и тут же советует просто его ударить. Его Высочество предлагает не соблюдать законы собственной династии?

— Так и сделаю, — пообещал Ник. — Но вернёмся к леди Эльзе. Ваше Высочество, не могла ли она быть беременной?

— Абсолютно исключено! Пойми, Николас, никакой королевской династии не нужны бастарды. Принцев учат распознавать, отяжелела женщина или нет, и избавлять её от тяжести, даже против её желания. Я это умел задолго до того, как впервые задумался, откуда же берутся дети. Нет, Эльза не отяжелела. Я проверил в ту ночь когда её убили.

— Вы тогда побывали у неё в комнате? — удивился Ник.

— Нет. Я — принц, будущий король. Я обязан всегда вести себя так, как предписано принцам, даже если соблюдать традиции мне не хочется. Все наши близкие встречи проходили в моих апартаментах. Так положено.

— И когда это было?

— Она навестила меня минут на десять позже полуночи. Примерно через час мы распрощались у дверей её комнаты. Да, я её туда проводил. Это — не нарушение традиций. Я тогда не знал, что мы прощаемся навсегда.

— А потом? Не желали друг другу спокойной ночи, или чего-то подобного?

— Нет. Я её не убивал, если ты намекаешь на это. Мы с ней вообще больше не виделись. Никак. Ни телесно, ни в хрустальном шаре.

— Ваше Высочество, скажите, а она всегда приходила после двадцати часов? — я набралась смелости и тоже спросила.

— Всегда. Не знаю, почему. Может быть, для неё полночь имела некое мистическое значение.

— А та девушка, с которой вы поддерживали отношения раньше?

— Интересный вопрос, — признал принц. — После полуночи она точно меня навещала, а вот до двадцати часов — не припоминаю. Мог, конечно, подзабыть, но вряд ли. Наверно, всё-таки нет.

Его Высочество, глянув на часы, быстро допил компот, промокнул губы салфеткой, поднялся и ушёл, предложив на прощание, если что, обращаться к нему в любое время дня и ночи. Мы дружно пообещали, что именно так и будем делать.

— Вот ещё один подозреваемый, — грустно сказал Ник. — Как будто без него нам их не хватало. Имел и мотив, и возможность. Ладно, Алиса, вижу, ты уже поела, так что идём, навестим главного магистра. Попробуем разузнать у него, что за мистическое значение в этой школе у полуночи. Ты молодец, заметила. А я эту полночь ушами прохлопал.

Я чувствовала себя сытой, но совершенно не помнила, что именно нам подавали на ужин.

* * *

Ник почему-то удивился, что кабинет главного магистра пуст. Неужели он думал, что глава школы работает все двадцать часов в сутки? Пришлось выяснять, где его личные апартаменты, и идти туда. Но и там никого не оказалось. Тогда Ник потащил меня в помещения для слуг, хотя я бы прекрасно обошлась без визита к черни. Там нам все говорили, что лорд главный магистр вот только что тут был, но пошёл куда-то ещё.

Я почувствовала, что один из слуг врёт, и присмотрелась к нему повнимательнее. Одет он был, как и большинство остальных, в синюю рабочую мантию, но, судя по ухоженным рукам, это был не простой слуга. Осанкой и выражением лица он здорово походил на дворецкого нашего замка. А был ли в школе дворецкий? Если нет, то слугами наверняка командовал сам главный магистр.

— Врать нехорошо, — заявила я, пристально глядя ему в глаза.

— В прачечную он пошёл, — повторил этот тип, но уже не так уверенно.

— Леди Алиса, я чувствую, лорда главного магистра мы сегодня не найдём! — в отчаянии выкрикнул Ник. — Из-за этого у меня ужасное, просто кошмарное настроение! Мне срочно нужна разрядка! Я обязательно должен кого-нибудь поколотить, кого угодно! Любой слуга мужского пола отлично подойдёт. Как вы смотрите на то, чтобы отлупить вот эту наглую рожу? Всего пару разочков приложусь, а? Можно? Разрешаете?

Ник сжимал кулаки и сгибал руки в локтях, мускулы под рубашкой устрашающе перекатывались. Казалось, он вот-вот ударит, и это очень плохо кончится для его противника. Главный магистр, а я уже не сомневалась, что перед нами именно он, побледнел и застучал зубами.

— Мне кажется, его зубы просятся наружу, — продолжил Ник капризным тоном. — Иначе с чего бы им так громко стучать? Ничего, когда они будут лежать на полу, стучать перестанут.

— Что за доблесть бить старика? — жалобно произнёс главный магистр. — Что вы от меня хотите?

— Хочу набить тебе морду. Неужели непонятно?

— Николас, я — главный магистр. И я требую, чтобы вы прекратили избивать школьный персонал! Бедный магистр гимнастики до сих пор не может прийти в себя! Боюсь, я буду вынужден вас отчислить, сообщив обо всём королевским сыщикам для дальнейшего разбирательства!

— У меня была уважительная причина, лорд главный магистр, — весело ответил Ник, разом прекратив делать вид, что принимает его за слугу.

— И какая же? — магистр удивительно быстро пришёл в себя, и заговорил строго, как хозяин.

— Прямое указание принца. Он счёл, что непристойное поведение лорда магистра гимнастики заслуживает увесистой оплеухи. Насколько я разбираюсь в законах королевства, за такие дела положено наказывать плахой, но мне показалось, что оспаривать решение Его Высочества — далеко не лучшая идея.

— Нет. Плахой — не положено. Но здесь не место для обсуждения подобных вопросов. Извольте проследовать в мой кабинет.

Он снял мантию, под которой оказался дорогой деловой костюм, и теперь в нём ничего не напоминало слугу, даже высокопоставленного. Вслед за ним мы поднялись из подвала на первый этаж. Начинало смеркаться, на лестницах и в коридорах слуги уже зажигали факелы и свечи. Я удивилась, насчитав аж пятерых слуг, владеющих магией огненной стихии. Когда мы добрались до кабинета, главный магистр зажёг свечи в канделябре сам. Он сел во главе стола, мы — напротив него. Я, леди, имела полное право сесть без разрешения, а простолюдин Ник — нет, но хозяин кабинета хоть и заметил это небрежение традициями, решил оставить его без последствий.

— Что ж, начнём, — предложил он. — Я должен был поговорить с вами сразу по вашему приезду, но было много дел, закрутился, и решил перенести беседу на завтрашнее утро. Сейчас, конечно, вижу, что откладывать не стоило. Итак, сперва о лорде магистре гимнастики. Я не одобряю его предпочтений в области любви, но никаких законов он не нарушает. Да, в королевстве существует закон, повелевающий наказывать за однополую любовь плахой. Но на территории школы этот закон не применяется.

— Почему? — удивилась я.

— Устав школы, утверждённый пятьсот лет назад Весёлым Королём, её основателем, гласит, что здесь навечно действуют законы того времени. Закон «О наказании за однополую любовь» издан гораздо позже, примерно века через три.

— Но ведь извращенцев уничтожают с начала времён!

— Вы правы, леди Алиса. Но тогда это делалось в силу традиции, а не по закону. Я не собираюсь никого убивать просто по традиции. Есть возражения?

— Вряд ли вас интересуют наши возражения, лорд главный магистр, — вступил в разговор Ник. — Но мне непонятно, зачем вам нужен извращенец среди преподавателей? Неужели это требование устава?

— Нет, не устава. Это тоже традиция. В школе всегда был такой магистр. С тех самых времён Весёлого Короля.

— Но зачем?

— На тот случай, если один из школяров окажется извращенцем. Ведь предаваться этому пороку в одиночку, как вы понимаете, невозможно, и он неизбежно совратит кого-нибудь ещё.

— Да, спрос рождает предложение, — кивнул Ник.

— Вот именно. А королевству не нужны дополнительные сторонники однополой любви, особенно среди знати.

— Фу, какая гадость! — не выдержала я. — Неужели школяры не могут вести себя, как люди, а не животные во время течки? Они же не чернь, а знать!

— Не могут, леди Алиса. Вам разве не сказали, что школа проклята? Правда, проклятие действует не на всех, но защищённых от него слишком мало.

— Не бывает никаких проклятий! Это суеверие!

— Может, и не бывает. Но ведь они действуют, даже если в них верят не все.

— И кто же проклял эту целомудренную школу? — спросил Ник с ехидной улыбочкой.

— Считается, что одна из королев, дочь вождя варваров.

— А она каким боком к этой школе?

— Давайте лучше я вам расскажу всю легенду.

— Зачем? Не надо! — попыталась отказаться я, не сомневаясь, что рассказ будет битком набит мерзостями.

— Расскажите, — попросил Ник. — А мы послушаем. Слушать — не мешки ворочать. А если кому-то слушать не хочется, пусть заткнёт свои прелестные ушки такими же прелестными пальчиками.

Этот негодяй замаскировал оскорбление под комплимент, и пока я подбирала слова для достойного ответа, главный магистр начал рассказ.

* * *

Пять веков назад наше королевство было сильнее любого из своих соседей, но трое из них создали коалицию и двинули на нас свои объединённые войска. В некоторых летописях даже утверждают, что это были войска не трёх, а пяти королевств, если так, то два из них с нами не граничили.

Пограничные заставы противник смял легко, а дальше наткнулся на королевское войско. Но наш воевода не знал, с кем он воюет. Он думал, что всего лишь отражает атаку одного соседнего королевства, обычный набег. Ему удалось остановить наступление врага, а тут началось вторжение с двух других сторон. Король снял войска с южной границы, усилил их отрядами трёх герцогов и, лично их возглавив, двинулся навстречу врагу. В битве король погиб, а решающей победы не одержали ни наши, ни противник.

Бесчисленные вражеские полчища растекались по королевству, вдобавок с юга вторглись несметные орды варваров, мгновенно воспользовавшихся тем, что войско оттуда увели. Юного принца, внезапно ставшего королём, все чинуши считали полудурком, и тому были все основания. Мальчишка категорически не желал ничему учиться, а занимался исключительно тем, что развлекался с девушками. Знатные, благородные, простолюдинки — ему было безразлично. Лишь бы красивые. Казалось, королевство с таким монархом обречено.

Ему советовали срочно просить другие королевства о военной помощи, и собирать ополчение. Король заявил, что это просто смешно, и с полусотней дворцовых стражников отправился усмирять варваров, которых вторглось, по разным летописям, от ста тысяч до миллиона. Впрочем, в те времена все летописцы были склонны к преувеличениям.

Дядя юноши, младший брат его отца, объявил, что новый король слишком весёлый, и страной управлять не способен. Ему никто не возразил, и он, заняв трон, первым делом запросил помощь у тех соседей, которые на нас не напали. Из четверых королей трое в помощи отказали, а один, узнав, в каком мы тяжёлом положении, оккупировал приграничную область, явно собираясь в ближайшее время двинуться дальше.

Тем временем Весёлый Король добрался до варваров и даже вступил в бой с их передовыми частями. Впрочем, бой особо кровавым не был. Его Величество хотел только переговоров с вождём, а военная победа его вовсе не интересовала. Вождь согласился с ним встретиться. А почему нет? Если бы переговоры закончились провалом, варвары, по своему обычаю, его попросту прикончили бы.

Но провала не случилось. Он заключил сделку. О чём именно, за давностью лет уже неизвестно, ведь документов не осталось. Весёлый Король еле-еле умел читать и писать, а может, писать и вовсе не умел, в государственных архивах нет ни единого написанного им слова, одни подписи. Ну, а вождь варваров вообще был неграмотным. Так для кого было составлять письменный договор?

Но что точно входило в сделку — Его Величество взял в жёны дочь вождя. В некоторых летописях говорится, что перед свадьбой состоялся смертельный поединок между Весёлым Королём и лучшим воином варваров, в котором Его Величество, конечно же, с блеском победил, но это, скорее всего, выдумка летописцев, ведь король не обучался воинскому искусству. А вот свадьба состоялась, тут сомнений нет, и у страны появилась королева. Впрочем, страна об этом узнала не сразу.

Варвары внезапно прекратили грабежи южных провинций и куда-то исчезли. Появились они через пару недель у противоположной границы королевства, перед ошеломлёнными врагами, которые уже считали, что победа у них в кармане и вели переговоры о нашей капитуляции с дядей Весёлого Короля. Неожиданная лихая атака лёгкой конницы рассеяла вражескую армию, варвары вторглись в их королевства и как следует пограбили, в этом деле они толк знали, а Его Величество на всякий случай обезглавил своего дядю за узурпацию трона и триумфально вернулся в столицу.

Многие варвары вместе со своим вождём вернулись на юг, а другие были приняты в королевскую армию. Потом некоторые из них тоже присоединились к соплеменникам, те, что остались, за пять веков смешались с нашим простонародьем, а кое-кого из них Его Величество даже посвятил в рыцари. Конечно, варвары в цивилизованной стране создали множество проблем, но по сравнению с несостоявшейся оккупацией это были сущие пустяки. А сейчас в королевстве вряд ли найдётся много подданных, хоть знатных, хоть простолюдинов, у кого среди предков нет варваров.

Можно уверенно сказать, что Весёлый Король, которого считали дурачком, оказался поумнее многих. Ещё ему пророчили быструю смерть, потому что королева заявила, что если только заподозрит супруга в неверности, сразу его зарежет. Но нет, Его Величество умер в весьма почтенном возрасте, не дав своей царственной супруге ни единого повода для ревности. Всю свою страсть, которую он до свадьбы изливал во множество женщин, король теперь отдавал ей одной. Они проводили в любовных утехах много времени, не то очень любили друг друга, не то утоляли похоть.

И с другими королевскими обязанностями дочь варварского вождя справлялась неплохо. Да, до самой смерти она говорила с заметным акцентом, но королевы-иностранки бывали у нас и до, и после неё. Бальным танцам она выучилась быстро, к тому же по указу Его Величества во Дворце появились и танцы варваров, а уж в них-то ей не было равных. И, кстати, именно она показала нашим женщинам, как ездить на лошади в штанах, не теряя достоинства.

К началу войны эту школу уже построили, и даже подобрали персонал, и наставников, и слуг. Строилась она по решению прежнего короля и на деньги королевской казны, поэтому и открыть её должен был лично Его Величество. Весёлый Король ненавидел всё, что относится к образованию, но отменить не мог — поздно. Так что уже через неделю после победы он прибыл на торжественную церемонию вместе с супругой. Кроме королевской четы, в ней ещё принимали участие магистры, школяры и родители школяров. То есть, почти вся высшая знать королевства.

После долгих и нудных речей школу объявили открытой, и начался пир. Издавна в нашем королевстве к вину привычны все, виноградники есть едва ли не в каждой деревне, а уж в каждом замке — обязательно. Но отец нашей королевы, вождь варваров, прислал в подарок зятю несколько бочонков бренди, взятых как трофей в одном из враждебных государств. Это очень крепкий напиток, но на то время совсем у нас неизвестный. Все решили, что это обычное креплёное вино, и пили его помногу.

Королева оказалась едва ли не единственной, кто не пил — она уже была в тяжести, и знала, что отяжелевшим ни вина, ни бренди нельзя. А вот король, увы, с непривычки здорово опьянел, и забыл что он должен вести себя по-королевски. Его неудержимо потянуло на женщин. Но о кинжале на поясе королевы он помнил — как о таком забыть? Так что приставал исключительно к жене, жить-то всем хочется, даже пьяным королям.

И что было делать королеве? Тем более, у костров своего племени она много раз слышала о разнузданных оргиях в нашем королевском Дворце, варвары любили такие сплетни. И безобразные оргии там действительно бывали, только лет за сто пятьдесят до Весёлого Короля. Но откуда ей было это знать? Раз царственный супруг хочет, значит, у цивилизованных так принято, и не ей менять их обычаи.

Остальные присутствующие, в разных вариантах легенды, не то остались зрителями, не то поддержали почин королевской четы. Это неважно. Важно, что когда Весёлый Король протрезвел и узнал от жены, что именно он публично вытворял, а потом сказал ей, что так себя вести неприлично, королеве стало стыдно и за себя, и за мужа. Виновный должен быть наказан, это непреложный закон её племени.

И кто же виновен в этом безобразии? Королева не знала, и спросила у мужа. Тот ответил, что во всём виноваты школы, особенно «Королевская кровь». Как уже говорилось, школы он не любил, и это ещё мягко сказано. Так что королева отомстила школе. Прокляла её. Маги её племени успешно используют проклятия, не то, что наши. Королевская чета вернулась во Дворец, а проклятие осталось. И с этим ничего не поделать — проклятие отяжелевшей женщины действует с двойной силой, а снять его невозможно.

У тех, кто категорически отрицает действенность проклятий, есть другое объяснение. По их мнению, когда происходит оргия, человеческие тела выделяют некие флюиды, эманацию похоти, которые оседают на стенах комнат. А потом оттуда воздействует на других людей, побуждая их сами знаете к чему.

В любом случае, результат той оргии пятисотлетней давности вы можете наблюдать собственными глазами. Поначалу делались кое-какие попытки прекратить здешние безобразия, но безуспешно. А теперь, когда нашу школу закончили десятки поколений высшей знати, и королей в том числе, причём им тут понравилось, все разговоры о необходимости пресечь безобразия так и остаются разговорами. И будут оставаться, потому что всех всё устраивает.

* * *

— Неплохая идея — валить весь свой разврат на Весёлого Короля и его варварскую королеву, которые уже пять веков как в могиле, — хмыкнул Ник, когда главный магистр закончил пересказывать легенду. — Тем более, что Их Величества по большому счёту и обвинить не в чем. Королева доверилась мужу, посчитав, что раз он смог вытащить свою страну из совершенно безнадёжного положения, не допустив ни единой ошибки, то и теперь знает, что делает. А Весёлый Король просто сорвался после сумасшедшего перенапряжения. Переговоры с варварами, битва за королевство, казнь родного дяди, потом с варварами проблемы, а с ними всегда проблемы — кто бы такое выдержал без срыва? Да и развратом это не назвать — он-то с женой всё-таки, а не с кем попало. А проклятие, или эта, как её… эманация похоти. Оно действует на всех?

— Нет, — ответил магистр. — Есть люди, невосприимчивые к нему. Я, например. И наша магистр живописи и рисования. Среди школяров такие тоже иногда попадаются.

— Это хорошо, а то я уже перепугался, что сам таким стану. Оказывается, вовсе необязательно.

— Николас, если вы школяр, то на вас, скорее всего, подействует. А вот если сыщик — вы в безопасности. У нас тут уже несколько дней обитают трое сыщиков, они вроде как расследуют убийство, правда, без малейших намёков на успех. А ещё сюда зачем-то прислали стражников. Так вот, ни на тех, ни на других проклятие не действует.

— Давайте пока, не уточняя наш с леди Алисой статус, разберёмся с демонами, следящими за здешним развратом. Я так понял, есть некий демон-надзиратель, который надзирает за всем, происходящим в здании?

— Не совсем так. Ему запрещено наблюдать за личными комнатами. Моя комната — моя крепость, как говорится. Закон о неприкосновенности личных помещений действовал задолго до основания школы.

— И что он должен делать, если видит какое-нибудь безобразие?

— Ничего. Только доложить, когда спросят. Я каждый вечер принимаю его отчёт. Сам демон бессилен что-либо сделать в нашем мире.

— А что демон считает безобразием?

— Безобразие — ваше слово. Демон докладывает обо всех нарушениях королевских законов и правил внутреннего распорядка.

— Посещение чужих комнат — нарушение?

— После восемнадцати часов — да.

— И часто посещают?

— Редко. В таких случаях нарушителю на первый раз выносится предупреждение. Второго раза почти не бывает.

— А если кто-нибудь придёт в гости до восемнадцати, и останется до утра?

— Демон фиксирует и это нарушение. После отбоя все должны находиться в своих комнатах. Таковы правила.

— Ясно. А докладывал ли когда-нибудь демон о чьих-нибудь ночных визитах после полуночи?

— Не припоминаю такого. Ночью тут все спят, а не ходят по гостям.

Я уже собиралась сказать, что это неправда, и магистр знает, что это неправда, и всё равно лжёт, но Ник меня опередил.

— Спасибо, лорд главный магистр. Мы с леди Алисой пойдём подумаем над своим статусом, а там и до отбоя недолго. Ляжем спать, как все нормальные люди.

Мы попрощались и ушли, а в коридоре я набросилась на Ника.

— Почему ты не дал мне уличить этого лжеца?

— А зачем? — удивился он. — Мы ищем убийцу или уличаем врунишек? Сразу было понятно, что демону давным-давно приказали прекращать наблюдение в полночь. Конечно, предаваться любви можно и днём, и это, я так понимаю, не нарушение распорядка, но традиционное время для этого всё-таки ночь.

— Это тебе было понятно! А мне — нет!

— Вот смотри, Алиса, что получается. Эльза была легкомысленной девушкой, выражаясь словами принца. И она тут даже не чемпионка, как утверждает магистр рисования. То есть, нескольким девушкам приходится время от времени просить демона отвернуться. Но любой купец знает, что опт всегда дешевле розницы. Проще договориться с демоном надолго, а лучше — навсегда. Согласна?

— Нет. Такой приказ мог отдать только главный магистр. Или, может быть, очень могущественный маг.

— Я думаю, магистр. Только не этот.

— А какой?

— Тот, что из времён Весёлого Короля.

— Пятьсот лет назад? — я безмерно удивилась. — Но зачем?

— Ему лично — незачем. Но он, скорее всего, просто выполнил приказ.

— Чей?

— Вспомни, я дал по морде гимнасту. Это нарушение?

— Да. Но принц тебе разрешил, хотя и позже.

— Видишь? Принц как бы приказал главному магистру не считать этот эпизод нарушением. Власть королевской династии очень велика. Думаешь, пять веков назад она была меньше?

— Нет. Но когда основали школу, никакого принца ещё не было. Весёлый Король только-только отяжелил королеву.

— Согласен. Пусть это произошло позже, лет ещё через пятнадцать. Главное, что давно, и к убийству никаким боком. Жаль. Я-то думал, что тот, кто договорился с демоном, и есть убийца. Всё казалось таким простым… Да не тут-то было!

* * *

Что ему казалось простым, Ник говорить не захотел. Заявил, что коридор прослушивается сторожевым демоном, а может, и только им, так что подобные темы нужно обсуждать только в комнатах, которые, если верить главному магистру, наши крепости. Так что мы пошли в его комнату. Не в мою, потому что Ник сказал, что мне будет полезно узнать, где он обитает, мало ли как дело обернётся и какие знания могут понадобиться.

Пока мы шли на второй этаж, я пыталась сообразить, почему Ник считал дело простым, пока думал, что убийца ещё и приказал демону не подглядывать после полуночи. Идти недолго, значит, думать надо быстро. Хотелось самой понять, что к чему, без его объяснений. Ведь я ничуть не глупее этого простолюдина!

Наверно, Ник рассуждал так. Не будь запрета, демон увидел бы убийцу, входящего в комнату Эльзы. Но если убийца запретил ему смотреть, демон всё равно его выдаст. Правда, был ещё приказ не выдавать того, кто запретил, но опытный маг, опытный именно в демонологии, вполне мог бы обойти этот приказ и что-то выяснить. Но демон развоплотился из-за неумелого допроса сыщиком. А может, не такого и неумелого? Может, сыщик — сообщник убийцы?

Тогда, действительно, всё просто. Допросить как следует сыщика, и дело раскрыто. Вот зачем Ник устроил так, чтобы стражники, которых прислала сюда мама, подчинялись не сыщикам, а мне! Они, по его замыслу, и должны были арестовать предателя. Жаль только, что демон уже пятьсот лет, или около того, по ночам не надзирает.

Тем временем мы подошли к комнате Ника, совсем недалеко от моей, по той же стороне коридора и всего через двух соседей. Он отпер замок, осторожно открыл дверь, и сказал, чтобы я подождала в коридоре, пока он проверит, не ждут ли нас там какие-то нехорошие люди. Ник почему-то всё время забывал, что я могу за себя постоять, и если что, справлюсь с врагом даже лучше него, потому что он совершенно беззащитен перед магической атакой.

Я шагнула внутрь вслед за ним, готовая отражать любое нападение, но комната оказалась пустой, никаких злодеев, никаких ловушек, ни магических, ни механических. В душевой — тоже никого. Тут Ник выхватил кинжал, стремительно рванулся к одёжному шкафу и распахнул дверцы. Не знаю, с кем он собирался сражаться, в шкафу, кроме висящих на плечиках рубашек и куртки, ничего и никого не было.

— Но в здесь кто-то был, — растерянно заявил он, пряча кинжал обратно в ножны. — Я оставил контрольную нитку на двери, её нет! Дверь открывали!

— Нитку? — удивилась я. — Нормальные люди оставляют сторожевого демона. Знаю, что ты не умеешь их заклинать, так попросил бы меня. Кстати, помнишь, ты мне говорил, что уборщица тебе открыла мою дверь? Я так поняла, что у неё есть ключи от всех комнат.

— Не ключи, а ключ. Один, но подходит ко всем замкам.

— Какая разница? У уборщицы есть ключ, а в твоей комнате кто-то недавно помыл пол, смотри, он ещё влажный. Какие предположения, коллега сыщик, насчёт того, кто тут побывал, пока тебя не было?

— Ладно, забыли. Кстати, у тебя усталый вид. Можешь прилечь на мою кровать.

— С чего вдруг?

— Я же лежал на твоей, когда мне было очень нехорошо. Сейчас полегче, сидеть толком ещё не могу, но и ложиться необязательно. Помогла или твоя постель, или подушка принца.

— Очень за тебя рада. И за предложение отдохнуть — тоже большое спасибо. Но — нет.

— Почему? Считаешь, что простолюдин осквернил эту благородную постель, и теперь она недостойна тебя?

— Нет, Ник. Девушке неприлично лезть в мужскую постель. Тем более, здесь, в проклятой школе.

— Глупости! На меня проклятие не действует.

— Ты думаешь только о себе. Проклятие действует на меня, и я вовсе этому не рада.

— Извини, Алиса. Предложение снимается. А присесть тебе проклятие не мешает?

— Лучше постою, — вздохнула я. — Чаю хочешь?

— Не откажусь. Только сделай пару лишних чашечек, я залью их в термос. Один я подарил принцу, но второй-то остался. Кстати, ты уже не боишься пустоты?

— Если Его Высочество пользуется Пустотой, то и мне не зазорно. Кстати, магистр физики показал, как её делать. Очень просто оказалось.

— Пустоту?

— Да. Он опустил бутылку в воду, дождался, пока она наполнится, а потом перевернул и вытащил, но не до конца. Горлышко осталось в воде. А в бутылке — Пустота. Я её магически пощупала, и совсем не испугалась.

— Я же тебе говорил, что бояться нечего, а ты не верила.

— Теперь верю. И хоть он не объяснил, я сама догадалась, почему под Пустотой уровень воды выше, чем под воздухом. Дело в том, что на поверхность воды снизу давят ундины. А сверху, с той же силой — сильфы. Потому и поверхность в равновесии. А в Пустоте сильфов нет, вот вода в бутылке и поднялась. Её вес и равен силе сильфов, которых нет.

— Ничего не понял.

— Не обращай внимания. Это я просто болтаю, чтобы отогнать проклятие.

— Оно отгоняется болтовнёй? Тогда я тебе расскажу, почему считал дело простым. Проклятие сразу уползёт прочь, скуля от ужаса.

— Не надо рассказывать. Я и так знаю. Ты думал, что сыщик, который развоплотил демона-надзирателя — пособник убийцы. А оказалось, что демон ничего не знал, и убивать его было незачем.

Пока Ник соображал, как отогнать проклятие без своего рассказа, я сходила в душевую за водой. Там нашлось три кружки, а не две, как у меня. На вид чистые, но я на всякий случай их сполоснула. Нести в одной руке две полных кружки было неудобно, позвала его на помощь, а он взял у меня все и сам отнёс в комнату. Я быстро вскипятила воду и засыпала в неё чай Иного мира. Листья были посечены мельче, чем я привыкла, но я подумала, что если чай получится слишком крепким, всегда можно долить кипятка.

Коробка, в которой Ник хранил заварку, сделанная из толстой бумаги, изнутри была белой, а снаружи цветной, с рисунками, орнаментом и, наверно, надписями на языке Иного мира. Среди букв были одинаковые, причём настолько, что ни один писец так точно повторить бы не смог.

— Это они в типографии делают? — спросила я у Ника.

— Наверно, — его это явно не интересовало, он сосредоточенно переливал чай из кружки в свой кувшин с Пустотой, и когда кипяток капал на него, неразборчиво что-то бурчал, наверно, ругательства.

— А зачем такой кувшин Его Высочеству? Он же запросто может подогреть чай магически.

— Принц говорил, что в обычном кувшине компот прокисает, а в термосе — нет. Может, так, может, нет, это его дело. Он попросил, я привёз, что мне, трудно? Алиса, лучше скажи, что ты думаешь об убийстве демона?

— Я же сказала, убивать его было незачем. Значит, это не убийство.

— Думаешь, демон погиб случайно? — удивился Ник. — А ты в демонах разбираешься? Я-то о них почти ничего не знаю.

— Толком в них никто не разбирается. Демоны очень скрытны. О Тонком мире, где они живут, неизвестно вообще ничего. Портал туда пытались открыть, но так и не смогли.

— Я слышал, что они никогда не врут и всегда подчиняются.

— Да, это так и есть.

— А если приказ невозможно исполнить?

— Мне о таком никто не рассказывал, но ты же сам знаешь, что школьный демон развоплотился, когда не смог.

— Понимаешь, Алиса, что получается? Демонов может вызвать любой маг?

— Да, почти любой.

— И даже ребёнок?

— Да. Мне было лет пять-шесть, когда мама меня научила.

— И что, пятилетний сопляк не может приказать какую-нибудь неисполнимую глупость? Например, вернуть из могилы любимого дедушку. И что, демону развоплощаться? Так скоро и демонов-то не останется.

— Никогда об этом не думала, — призналась я.

— А я вот немного пораскинул мозгами, и у меня получается, что демона нельзя убить, просто настаивая на исполнении невыполнимого приказа. Или на нарушении приказа, который отдали раньше.

— Может, ты и прав.

— Может. Тогда или демон обманул сыщика, прикинувшись трупом, или врёт сам сыщик.

— Демоны не обманывают людей!

— Значит, сыщик.

— Мы прямо сейчас пойдём и его допросим?

— Нет, Алиса. Допрашивать его бесполезно и даже вредно.

— Почему?

— Какой смысл ему врать? Никакого.

— Но ведь врёт же! Ты же сам говоришь.

— Врёт, но по приказу. А теперь представь, кто мог отдать такой приказ. Твоя мать, король, принц. Кого мы разозлим, если заставим сыщика разболтать то, что он узнал от демона?

— А что нам тогда делать?

— Я думаю, придётся допросить демона. Точнее, не нам, а тебе. Я не умею разговаривать с этими созданиями.

* * *

Язык демонов изучают в первых классах школы, но почти все дети учатся на нём говорить гораздо раньше. Поставить сторожевого демона, попросить его разбудить в нужное время и тому подобное — всему этому меня научили родители. А почти все слова, которые я узнала в школе, мне ни разу не понадобились. Ну, вот зачем мне что-то говорить демонам о звездах, или о воздушных шарах?

Странный у них язык. В нём «да» и «нет» — целые фразы, приказы должны оканчиваться повелительными словами, а вопросы — вопросительными, и для повествовательных тоже свои есть. В общем, совсем непохоже на нашу речь. Хотя магистр демонического языка рассказывала, что языки родственные, и многие слова, хоть и звучат непохоже, происходят от одного корня. Что ж, может, и так, это не делает язык демонов понятнее.

Хрустальный шар лежал в моей комнате, и мы, допив чай, пошли туда. У себя я вздохнула с облегчением, давление школьного проклятия резко ослабло. Села на табурет, упёрла взгляд в шар и начала вызывать.

— Демон, который следит за этой школой, вызываю тебя, я делаю это. Отвечать, ты будешь.

Ник, конечно же, на языке демонов ни слова не понял, поинтересовался, что это за заклинание, но я жестом попросила его заткнуться и продолжила.

— Демон, кто следит за этой школой, спрашивать, я буду.

— Демон, кто следит за этой школой, я это, — откликнулся обитатель Тонкого мира. — Отвечать, я буду. Если приказы, они есть, мешать, они не станут.

Так, ясно. Всё, как и предполагал Ник. Демон готов ответить мои вопросы, кроме тех, на которые ему запрещено отвечать прежними приказами. Что спрашивать вначале, Ник мне сказал, а дальше сама разберусь.

— Следить за школой, ты делаешь это?

— Да, я делаю. Смотреть на комнаты, я не делаю. Комната, что живёт человек, есть крепость. Запретить смотреть, они сделали это.

— Следить за двором, ты делаешь это?

— Нет, я не делаю.

— Двор, наблюдать, они делают это?

Нику этот момент казался важным. Забор под охраной, здание под наблюдением, а что во дворе?

— Нет, они не делают.

— Следить за школой всегда, ты делаешь это? — настало время перейти к вопросам о полуночи.

— Запрещать ответ, они сделали это.

— Запрещать ответ, кто сделал?

— Запрещать ответ, они сделали это.

— Ник, за двором никто не присматривает. Демон не отвечает, всегда ли следит за школой, ему запретили отвечать. И запретили отвечать, кто запретил. Ты понял, что я сказала?

— Понял. Спроси, когда запретили, — попросил Ник.

— Запрещать ответ, когда они это сделали? — перевела я демону.

— Четыре дня, они прошли.

— Ник, четыре дня назад. Что дальше спрашивать?

— Спроси, когда ему задали режим наблюдения, которым он руководствуется сейчас.

— Ты с ума сошёл! Я не смогу такое перевести!

— Тогда спроси, кто шлялся по школе последней ночью после полуночи.

— Зачем тебе это?

— Мне — незачем. Но надеюсь, он что-то тебе скажет.

— Демон, сегодня от полуночи до четырёх часов, школа, коридоры, они ходили, кто это делал?

— Знания, я их не имею.

— Запретили тебе знать, когда они это сделали?

Демон замолчал, явно задумался. Я ждала, затаив дыхание.

— Четыреста семьдесят восемь лет, они прошли, — наконец, ответил демон.

— Ник, он говорит, приказ был отдан почти пятьсот лет назад.

— Приказали именно ему?

— Да.

— Вот тебе и развоплощение во всей красе, — усмехнулся Ник. — Спроси, не подглядывает ли он, несмотря на запреты?

— Демон, смотреть после полуночи, ты делаешь это?

— Нет, я не делаю.

Я пыталась спрашивать по-разному, Ник тоже что-то выдумывал, но мы больше так ничего и не добились. Я попрощалась с демоном, и его образ исчез из моего шара.

* * *

После демона Ник захотел допросить лживого сыщика. Мама дала мне заклинание для связи со старшим их группы, но Ник сказал, что пойдёт к ним лично, со мной или без меня. До отбоя оставалось меньше получаса, а мама просила не нарушать школьных правил без крайней необходимости. Я никакой необходимости не видела, не то что крайней. Ничего не мешало поговорить с сыщиками через шары. Пришлось приложить всё умение убеждать, и хоть с огромным трудом, но мне удалось.

— Леди Алиса! — старший сыщик, образ которого появился в шаре, вздохнул с явным облегчением. — Нас предупредили о вашем приезде, и мы уже беспокоились, почему вас так долго нет.

— Я изображаю обычную девушку-школяра, не хотелось лишний раз показывать, что я тут по заданию Министерства, — я соврала, и сыщик, кажется, это понял, но сделал вид, что поверил. — Как у вас дела с расследованием?

— Если бы мы нашли убийцу, об этом уже знали бы все, и здесь, и в столице, не сомневайтесь. Мы не можем понять, как этот мерзавец обошёл заклятие правдивости. Да ладно заклятие, мы же все умеем распознавать ложь, может, не так хорошо, как ваша матушка или вы, но умеем! И не распознали. Может, у вас получится?

— Может. А пока скажите, что там у вас за история вышла с демоном-надзирателем?

— Официальный отчёт, или что было на самом деле?

— Не поняла. В отчёте — ложь?

— Так часто делается. Называется «защита свидетеля». Объявляем, что он умер, и он больше никому не нужен. Кто ж станет расспрашивать мёртвого?

— Демон — свидетель чего? Убийства?

— Нет, по убийству он ничего не знает. Тут вот какое дело, леди Алиса. Давным-давно демону приказали не следить за школой с полуночи до пяти часов. А школяры и магистры в это время развратничали. И продолжают развратничать.

— Тут никто этого не скрывает. Я всё это узнала за пару часов, вместе с легендой о жене Весёлого Короля.

— Да, не скрывают. Свободные нравы школы известны и школярам, и их родителям, которые почти все тоже здесь учились. Но то, что знают люди — это слухи. Даже если они правдивы, они всё равно остаются слухами. А сведения, изложенные в официальных отчётах, докладах и рапортах — это факты. Особенно если в них есть хоть крупица правды.

— Всё равно не понимаю, зачем понадобилось перевирать факты.

— А что я должен был написать? Что уже пятьсот лет ночную жизнь этой проклятой школы вообще никто не контролирует? Что всё это время тут процветает разврат в самых отвратительных формах? И что активное участие в этом принимают детишки высшей знати, включая убитую леди Эльзу, которая благородством происхождения уступает только королевской династии? И при этом она до самой своей смерти была подружкой для любовных утех Его Высочества? Да я бы лично и без всякого суда казнил идиота, который только подумывает о том, чтобы запустить подобные сведения в официальный оборот! Такие доклады если и делаются, то только устно и с глазу на глаз!

Я согласилась с опытным сыщиком. Не то чтобы у меня не нашлось, что возразить, просто я вдруг поняла, что спор ничего не даст. Я узнала, что Ник был не прав, считая сыщиков предателями. А раз так, снова стало важным, как убийца солгал под заклятием правдивости. Всех магистров я уже допросила, каждый заявил, что не убивал, и лжи я ни разу не почувствовала. Остались школяры и слуги.

— Похоже, сыщики — нормальные ребята, бьются на стороне добра, — сказал мне Ник. — Но я не понимаю, как убийца обошёл эти ваши правдивые заклятия.

— Никто не понимает. Может, я смогу почувствовать ложь там, где ошиблись сыщики?

— Нет, Алиса. Убийца уже солгал тебе, а ты не заметила.

— Неужели знаешь, кто убил?

— Нет, конечно. Знаю только, что это кто-то из магистров. Все они уверяют, что Эльзу не убивали, но один из них врёт. Или даже не один.

— Почему магистры, а не слуги и не школяры?

— Уже пора спать, тем более, у меня был тяжёлый день, — Ник зевнул, показывая мне, какой он сонный. — Это ужасное жёсткое седло! Нет, хватит на сегодня разговоров, отложим их до утра. Утро вечера мудренее, как говорят в Ином мире.

Я собралась ему возразить, но он уже ушёл.

* * *

Да как смеет простолюдин так себя вести с благородной леди? Я с трудом подавила огромное желание догнать наглеца и разорвать его на кусочки магическим ударом. Остановилась у самой двери. Чтоб два раза не ходить, запечатала дверь заклинанием. Потом открыла окно, подышала прохладным вечерним воздухом, пока совсем не успокоилась. Слабый ветерок слегка шевелил оконные створки, и они пронзительно скрипели. Пришлось их придерживать руками. Долго не могла решить, нужно ли запечатывать окно. Решила — нужно. Если этот лишённый магии мерзавец сумел через него влезть, то и другие смогут, и неизвестно, успеет ли сторожевой демон вовремя поднять тревогу.

Стоя под душем, пыталась понять, почему Ник так уверен, что убийца — магистр, а не школяр. Злодей поднимается по стене, открывает незапертое окно и проникает в комнату Эльзы. Конечно, на такое способен не каждый, но у многих лордов есть горные имения, и там их дети вполне могли научиться лазить по скалам. А остальные — по замковым стенам. Я в детстве тоже пыталась, вместе с братьями. Правда, высоко мы не забирались — страшно. Да и без того средний брат сорвался, упал, и здорово расшиб ногу. Ох, и влетело нам тогда от папы! Так что среди школяров наверняка есть неплохие скалолазы.

А среди слуг? Какой-нибудь ловкий парень, умеющий хорошо лазить по деревьям, вполне может лазить и по стенам. Тут я вошла в лёгкий транс, и увидела, как убийца на крыше цепляет верёвку, и по ней спускается к нужному окну. Если всё так и было, ему даже не нужно быть скалолазом! Это запросто сделает любой школяр, даже девушка. В каждом школьном зале гимнастики висит канат, нужно по нему добраться до потолка, а потом спуститься. Некоторым удавалось это делать без помощи ног, одними руками. Я тоже пыталась, но добралась только до середины, а потом начали нестерпимо саднить ладони.

Вот и получается, что залезть в эту комнату мог чуть ли не любой, а вовсе не только магистр. Но залезть мало, нужно ещё и зарезать девушку. Конечно, не каждый человек способен убить. Я слышала о воинах, которые рыдали после первой победной схватки, и потом несколько дней так тряслись, что не могли не только воевать, но и просто держать оружие. И это на войне, где убийство — доблесть.

Но даже такие чувствительные люди почти все потом снова идут в бой, а убив десяток врагов, уже не переживают. Да и я сама, уверена, смогла бы убить. С родителями на охоте не раз и не два приходилось добивать кинжалом раненых стрелой или огненным шаром зайцев и даже оленей. Не могу сказать, что мне было приятно, но рука ни разу не дрогнула. А у высшей знати охота — одно из любимых развлечений. Я уж не говорю об уроках фехтования, где школяров учат убивать. Юношей — обязательно, девушек — по желанию. Я, к сожалению, хоть и училась, но фехтую неважно даже для девушки.

А как с этим у слуг? Не знаю, есть ли в школе мясник, но повар наверняка умеет обращаться с ножом, а разница между ножом и кинжалом совсем невелика. А уж моральных страданий простолюдины вообще не знают, им одинаково, что человека убить, что муху прихлопнуть. Мама мне говорила, что почти все убийства в королевстве совершает чернь.

Выходит, убить мог кто угодно, но как он обманул сыщиков, я даже не представляла. Неужели Ник нашёл какой-то способ соврать под заклятием правдивости, и этот способ годится только для магистров? Ничего другого мне придумать так и не удалось, я выключила воду, обсушилась, надела ночную рубашку, закляла сторожевого демона и улеглась спать, положив шар на прикроватный столик.

Уже почти заснула, но тут шар зазвенел колокольчиком. Оказалось, со мной хочет поговорить мама. Я совсем забыла, что она обещала к вечеру выяснить, кто такой Ник, и рассказать мне. Ни секундочки не сомневалась, что мама не узнала ничего, так ей сразу и сказала.

— Это тебе показало ясновидение? — удивлённо спросила она.

— Нет, логика. Ник был уверен, что до его отца ты не доберёшься.

— Доверие к словам простолюдина — это, по-твоему, логика? Доченька, ты там, часом, не влюбилась?

— Нет.

— Врёшь! — уверенно заявила мама.

— Вру, — обречённо признала я, ведь обмануть её невозможно.

— А он к тебе как?

— Никак. Считает меня ребёнком.

— Болван! Когда мне было пятнадцать, я уже ходила отяжелевшая, — в очередной раз напомнила мама. — Ладно, Алиса, тогда сделай вот что. Найди способ покрутиться перед ним, как бы это назвать… нескромно одетой, вот. У тебя тело уже не совсем детское. Ещё покажи ему свою магическую силу, это всем мужикам внушает уважение, и черни, и благородным. Только смотри, не перестарайся. А вот ум прячь, никто из них не влюбится в девушку, которая умнее. Но и дуру не изображай, парень хоть и болван, но явно не во всём, тупица его не заинтересует. И самое главное — ни в коем случае не используй приворот. Мужчины такое не прощают. Точнее, прощают, но только жёнам. И без приворота, если всё сделаешь правильно, он обязательно пригласит тебя в свою постель.

— Ты за мной подглядывала? — возмутилась я.

— Нет, с чего ты взяла? Да и как бы мне удалось? А ты, значит, всё это проделала? Молодец!

— У меня нечаянно получилось.

— Так ещё лучше. Надеюсь, от его постели ты отказалась?

— Конечно!

— Правильно. Первое предложение всегда надо отвергать. Хотя сама я не отвергла, и ничуть не жалею. Не переживай, всё будет хорошо, доченька.

— Мама, я ничего не понимаю! Ты мне советуешь, как лучше соблазнить простолюдина?

— Что тут такого? Моя бабушка вышла замуж за простолюдина, и ничего. Если честно, когда я влюбилась в твоего папу, я тоже считала, что он из черни. Перед самой свадьбой только узнала, что выхожу замуж за лорда, причём графского сына. Так что ты, Алиса, в нашем роду такая не первая.

— Мама, подожди. Как моя прабабушка могла выйти замуж за неблагородного? Ведь это запрещено королевским законом!

— Есть такой закон, — согласилась мама. — Но его запросто обходят. Король посвящает жениха в рыцари, а задача решена. Уверена, моего влияния при Дворе для этого хватит.

— Ник при мне отказался от титула, — вспомнила я.

— А кто ему там мог предложить титул?

— Его Высочество. Мы сегодня с ним ужинали. Оказалось, Ник — его приятель.

— Что? Как может стражник, пусть даже сын богатого купца, быть приятелем принца?

— Не знаю, мама. Они дружески болтали, а ещё Ник привёз Его Высочеству подарок. Кувшин с Пустотой в стенках.

— Слышала о таких. Принц не боится Пустоты?

— Нет. У него такой был, но разбился. Ник привёз ему новый.

— Алиса, обязательно выясни, что этому Николасу нужно в «Королевской крови». Обязательно! Любой ценой! Происходит что-то жуткое. Я уже боюсь за тебя!

— Я выяснила, мама, не беспокойся. Ему нужно то же, что и нам — найти убийцу Эльзы. Он сказал, его отцу очень невыгодна война в королевстве.

— Вот оно что. Теперь понятно, почему он отказался от титула. Наверно, Его Высочество предложил ему стать сэром? Посвящение в рыцари?

— Да.

— Если он раскроет убийство, король сделает его лордом, самое меньшее, маркизом. Купцы своего никогда не упустят. Может даже, твой Николас ради этого и полез ловить злодея. Да, он тебе говорил что-то другое, и не врал, а то ты бы заметила, но правда могла быть не вся.

Закончив обсуждать Ника, я рассказала маме всё, что тут узнала, а она мне прочитала последний доклад сыщиков.

— Если ты спишь одна, то спокойной ночи, — попрощалась со мной мама.

Я была безмерно удивлена тем, что она буквально толкает меня в объятия простолюдина, хоть и боится за меня. Не помешало бы разобраться, почему она так странно себя ведёт, но усталость оказалась сильнее — я, наконец, заснула.

* * *

По моему приказу демон должен был разбудить меня в шесть часов, но проснулась я гораздо раньше, от дикого вопля, временами срывающегося на визг. Выскочила в коридор в чём была, и поняла, что вопят и визжат в комнате Ника. Не раздумывая, бросилась туда, на бегу создавая в правой ладони огненный шар. В тусклом свете ночных факелов рассмотрела мускулистого мужчину, который как раз и кричал, стоя у распахнутой двери на правой ноге и обеими руками схватившись за приподнятую левую.

Он закрывал вход, а мне надо было попасть внутрь. Я уже собиралась ударить его магически, но увидела, что он едва держит равновесие, опираясь плечом о косяк двери, так что просто оттолкнула его левой рукой. Он упал с громким лязгом, словно был в железных доспехах, и продолжал орать лёжа.

С огненным шаром в руке я влетела в комнату и увидела низенького тощего школяра лет двенадцати-тринадцати, который с остервенением раз за разом бил кинжалом лежащего на кровати Ника. Тот даже не шевелился, и я поняла, что опоздала. Хотела метнуть в убийцу шар, но мою руку перехватили сзади.

— Алиса, не мешай резвиться благородному лорду, — со смешинкой в голосе сказал Ник. — Странно, но это, похоже, и есть убийца Эльзы. Видишь, как умело орудует кинжалом?

— Живой! — от облегчения я в голос заревела и попыталась на радостях обнять воскресшего и прижаться к его груди, но он отпрыгнул на шаг назад.

— Вовсе не возражаю против твоих объятий, но только сначала шар погаси, ладно?

Я поперхнулась слезами и резко перестала плакать. Мне пришла в голову ужасная мысль. Ник здесь, тогда кто в его кровати? Гизела? Другая непристойная девица? А может, сама леди магистр рисования и живописи? И вдруг этот задохлик её до сих пор не убил?

Огненный шар сам рванулся из моей ладони и, обогнув по дуге школяра с кинжалом, врезался в кровать. Постель вспыхнула, да что там постель, уверена, даже гранит расплавился бы, столько ненависти у меня выплеснулось энергией огненной стихии. Перепуганный мальчишка отпрянул от раскалённой кровати, и уже на втором шагу наткнулся спиной на Ника. Тот правой рукой отобрал у него кинжал, а двумя пальцами левой схватил сзади за шею.

— Слышь, недомерок, одна, даже самая что ни есть крохотная магическая пакость с твоей стороны — и ты труп, — пригрозил Ник и слегка сжал пальцы, школяр испуганно пискнул и закатил глаза. — А к тебе, Алиса, у меня два вопроса: зачем ты пыталась убить это малолетнее недоразумение, и как умудрилась промахнуться?

— Я перепугалась, — пришлось соврать, хорошо, что Ник не умеет распознавать ложь. — А на кровати никого нет!

— А кто там, по-твоему, должен быть, раз я здесь? Дочь вождя варваров? Ладно, пока второй отдыхает в коридоре, давай допросим эту жертву нехватки продовольствия. Ну, полудурок, говори. Ты убил Эльзу?

— Я не собираюсь отвечать на вопросы вонючего простолюдина! — испуганно пропищал мальчишка.

— Не смошенничать ли нам? — задумчиво произнёс Ник. — Этот хамоватый кретин размахивал тут кинжалом, как заправский разбойник, тому есть два свидетеля, даже три, если считать его сообщника. Если я сейчас сверну ему шею, это будет типичнейшая самооборона, и ни один сыщик не сможет доказать, что малолетний покойник не убивал Эльзу.

— Мой отец — барон, он умеет обращаться с чернью! Привяжет за ноги сразу к двум лошадям, и они тебя разорвут на две половинки! — стуча зубами от страха, мальчишка попытался пригрозить. — Отпусти меня немедленно, слышишь?

— Похоже, малыш согласен, что его смерть — лучший выход для всех, и для него тоже.

— Не верю, что он убил Эльзу, но ты прав — это лучший выход, — согласилась я.

Ник раздумывал, и я видела, как подрагивают мышцы на его руке, сжимающей тоненькую цыплячью шею. Наконец, он принял решение.

— Мне не по нраву убивать детей, даже такую ошибку природы. Но дело не в этом. Нам нужен настоящий убийца Эльзы, а не кто попало.

— Уверен?

— Да. Потом объясню. Допроси его ты, раз он передо мной строит благородного лорда.

Я не понимала, почему он отказался от великолепной идеи, которую сам же и выдвинул. Но от меня ничего не зависело — только Ник мог убить мальчишку так, чтобы все посчитали это самозащитой. Ладно, допрос, значит, допрос.

— Я так поняла, с Ником ты говорить не хочешь, потому что он вонючий простолюдин, — обратилась я к нашему трясущемуся пленнику. — А на вопросы вонючей леди ответишь?

— Ненавижу женщин! Всё зло от вас! — такой я получила ответ.

— Похоже, у парнишки огромные проблемы в семье, — хмыкнул Ник. — Мать и сёстры источают зло в огромных количествах. Но нас это не касается. Пусть себе и дальше источают. Сможешь заставить его говорить по делу?

— Конечно, — улыбнулась я. — К тем, кто не желает отвечать на вопросы, нужно всего-навсего применить пытки. Я видела, как это делает мама, это совсем не сложно. Уверена, что и меня тоже получится, — я взяла у Ника кинжал, поднесла его кончик к глазу мальчишки, уткнула свой взгляд в лезвие, и оно почти мгновенно раскалилось докрасна, опалив ему ресницы. — Два глаза — это для некоторых слишком много, — я ещё раз улыбнулась и хищно облизнула губы, подражая маме.

— Нет! — заорал сын барона. — Не надо! Убери! Я всё скажу!

— Ладно, говори, — я чуть-чуть отодвинула кончик лезвия от его глаза. — Ты убил Эльзу?

— Нет! Зачем мне её убивать?

— Может, потому, что всё зло от женщин, и ты попытался избавить мир от частички зла?

— Я её не убивал!

— А зачем тыкал кинжалом в постель?

— Я думал, там он, этот мерзкий простолюдин! Он — колдун-чернокнижник!

— Нет никаких чернокнижников, это суеверие.

— Есть! Ты слышала когда-нибудь о стальных крысах?

— Нет.

— А вот он вызвал из какого-то мира стальную крысу, и натравил на моего наставника! Это что, скажешь, суеверие, да? И после этого он не чернокнижник?

— Можешь связать его как-нибудь магически? — спросил у меня Ник.

— Нет. Я сейчас почти ничего из магии не могу. Все силы потратила.

— Ладно, тогда придётся взять его чуть иначе, — он отпустил шею мальчишки, но схватил за волосы. — Пошли, благородный юноша, заткнём пасть твоему дружку, а то его стоны всем уже изрядно надоели.

Только теперь я рассмотрела лежащего в коридоре мужчину. Это оказался магистр гимнастики. Увидела и стальную крысу, сомкнувшую свои мощные зубы на его ноге. Ник передал мне нашего пленника, а сам наклонился к магистру и раздвинул её окровавленные челюсти. Крыса оказалась у него в руках. Впрочем, теперь я видела, что это никакая не крыса. Стальные челюсти с пружиной, и ничего больше.

— Артефакт Иного мира, — пояснил мне Ник. — Называется «капкан».

— У тебя в сумках такого не было, — вспомнила я.

— Не было. Несколько полезных штук я спрятал в тайнике внутри седла. Зачем, думаешь, я тащил его в комнату? Как напоминание о болях в заднице?

— Отпустите мальчика, — попросил магистр гимнастики, который без стальной крысы перестал кричать и даже стонать. — Он ни в чём не виноват. Мы просто хотели поговорить с Николасом, и всё.

— Врёшь, — устало заявила я.

— Что тут происходит? — строго поинтересовался появившийся главный магистр.

Он ещё не успел договорить, а из комнат повыскакивали школяры. Им тоже было интересно, что происходит, но без главы школы они боялись попасть в гущу чужой схватки, а вот при нём чувствовали себя в безопасности.

— Ничего особенного, лорд главный магистр. Всего лишь мелкое досадное недоразумение, — ухмыляясь, пояснил Ник.

Одет он был только в очень короткие штаны, похожие на набедренную повязку древних варваров, и я залюбовалась, глядя на его мускулистый торс. Мысли, которые при этом бродили в моей голове, явно были неуместны, так что я постаралась их оттуда изгнать. Мне почти удалось.

— И в чём же заключается недоразумение? — тем временем, главный магистр, оставаясь серьёзным, настаивал на подробностях.

— Понимаете, я занял эту комнату только вчера, — не переставая ухмыляться, ответил ему Ник. — Раньше она, должно быть, стояла свободной. Возможно, лорд магистр гимнастики и этот достойный юный лорд, сын не менее достойного барона, использовали её для каких-то своих целей, ведомых только им. Я же, пребывая в паническом страхе, ведь, как известно, по школе бродит неизвестный убийца, принял некоторые меры предосторожности, — Ник поднёс капкан к лицу главного магистра, и вдруг стальные челюсти с лязгом сомкнулись, брызнув во все стороны кровью магистра гимнастики.

Отпрянули все, даже те, до кого ни единой капли не долетело. Я тоже вздрогнула, надеюсь, никто этого не заметил. Мне ли, будущему министру внутренних дел, бояться крови?

— А отчего возник пожар? — спросил быстро оправившийся главный магистр.

— От магии, — охотно ответил Ник. — Сам я магией совсем не владею, но наслышан, что некоторые маги, когда возникает суматоха, впадают в панику, и швыряют огненные шары куда попало. В этот раз попало в мою кровать. Увы, постель полностью сгорела. Но вы не переживайте — я возмещу весь финансовый ущерб. Мой папа не то что не обеднеет, а даже не заметит таких незначительных расходов.

— Леди Алиса, Николас говорит правду?

— Отчасти, — врать мне не хотелось.

— В ваших интересах безоговорочно мне поверить, лорд главный магистр, — доверительным тоном произнёс Ник. — Потому что в ином случае нам придётся обратиться к королевским сыщикам. А они нас всех допросят под заклятием правдивости, составят отчёт и направят его в архив своего министерства, где каждый, кому не лень, сможет узнать, например, какого рода отношения между юным будущим бароном и магистром гимнастики, и зачем они вдвоём надумали глубокой ночью посетить мою комнату, причём без приглашения. Кому это нужно?

— Согласен, школе сейчас совершенно ни к чему лишний скандал.

Главный магистр ушёл. Он уже явно жалел о том, что принял Ника в свою школу, польстившись на деньги, но расторгнуть сделку не мог. Школяры разошлись по своим комнатам, мне показалось, что некоторые — по чужим. Магистр гимнастики, уходя, несколько раз оборачивался, бросая на нас злобные взгляды. Он здорово хромал, но раз мог ступить на ногу, значит, кость целая. Тощий сын барона прошипел в мой адрес какие-то гадости, но когда я, тайком от Ника, показала ему совсем небольшой огненный шар, его как ветром сдуло.

— Готовился, не спал, на кровати смастерил чучело, поставил капканы. Ждал убийцу Эльзы. А вместо него пришли два клоуна, — пожаловался мне Ник.

Слова «клоун» я никогда не слышала, но когда-то давно встречала его в какой-то книге. Напрягла память, и вспомнила.

— Клоуны — это комедианты или шуты?

— Да, те, чья работа — смешить. Причём сами они обычно очень унылые люди. Или, по крайней мере, скучные. Эти двое — уж точно.

* * *

Как и многие школяры, я тоже пошла не в свою комнату. Спать совершенно не хотелось, а вопросов к Нику накопилось немало. И почему он уверен, что убийца Эльзы — обязательно магистр, и почему он решил пощадить баронского сынка, вместо того, чтобы с блеском закончить расследование, и почему он отказался от предложенного принцем титула, и кое-что ещё, не такое важное.

Кровать догорела и погасла, так что комната освещалась только звёздами через окно и тусклым светом ночников из коридора через открытую дверь. Ночного зрения я напрочь лишена. Папа отлично видит в темноте, у него даже глаза светятся, как у кошки. Но я унаследовала только свечение. Чтобы хоть видеть, куда ступаю, зажгла факел.

— Не понял. Ты же говорила, что потратила все свои магические силы, — с сомнением в голосе напомнил мне Ник.

Забыла, просто забыла. Когда пугала мальчишку огненным шаром, ещё помнила, а вот сейчас вылетело из головы, и всё. Снова пришлось врать.

— Поджечь что-то могу. Огонь — моя стихия. А вот спутывающее заклинание — совсем другое дело.

— Заметил, что огонь — это твоё. Постель сгорела без остатка, и даже железо кое-где расплавилось. Или это не железо?

— Ты хочешь, чтобы прямо среди ночи сделала для тебя алхимический анализ?

— Не надо, обойдусь как-нибудь. Странно, что дыма почти нет. Обычно, когда горит ткань, в комнате не продохнуть.

— Чем жарче пламя, тем меньше дыма. Сгорание полнее. Ты что, совсем не изучал алхимию?

— Что-то этакое изучал, но я балбес в науках. Я уже говорил.

Ник замолчал, глядя на меня как-то необычно. Я не сразу поняла, в чём тут дело, опыта же никакого, одни книжки, а этого мало. А всего-то нужно было слегка опустить взгляд. Как только опустила, увидела под его короткими обтягивающими штанами то, что в тех самых книжках называют восставшей плотью. И это у того, кто якобы видит во мне ребёнка! Ну, нет, из-за ребёнка такого не бывает, разве что у совсем уж испорченных людей, а Ник явно не из их числа. Значит, проклятие на него всё-таки подействовало!

— Чего ты так на меня смотришь? — невинным тоном спросила я, делая вид, что ничего не замечаю.

— У тебя ночная рубашка, — ответил он.

— Да, и у меня, и на мне, а что?

— Она прозрачная.

— Да, действительно, — я оглядела свою ночную рубашку, как бы впервые заметив, что в неё кое-где вшиты прозрачные кружева. — Это очень неприлично?

— Наверно.

— И что теперь делать?

— Не знаю.

— Может, совсем её снять? — предложила я. — Раз она всё равно ничего не прикрывает.

— Вот этого уж точно не нужно, — Ник почему-то заговорил сдавленным голосом.

— Согласна. Без неё холодно. К тому же нам надо открыть окно. А то хоть дыма было и немного, но комнату лучше проветрить. И будет сквозняк, так что если совсем без ничего, можно простудиться.

Я несла совершеннейшую чушь, Ник застыл с открытым ртом, уткнув безумный взгляд в мои кружева. А может, в то, что видел сквозь них. Время шло, а он так и продолжал недвижно стоять, изображая статую Весёлого Короля на столичной площади. Чего он ждёт? Что я перед ним сниму ночную рубашку? Но это немыслимо для порядочной благородной девушки! Даже намекнуть на подобное в разговоре — уже на грани неприличия, а может, и уже слегка за гранью. Я сделала всё, что могла, теперь очередь за ним. Но он, похоже, настоящий балбес, и не только в науках.

Чтобы понять, почему всё идёт не так, как хочется, я на несколько секунд ушла в транс. На этот раз меня забросило не в будущее, а в прошлое. Алиса четырёх лет от роду сидит на коленях у бабушки, маминой мамы, и ест клубнику со сметаной. Руки у неё липкие, платье в пятнах, лицо тоже наверняка перепачкано, но Алиса довольна. Бабушка что-то говорит, девочка слушает вполуха.

— Одни женщины называют своих мужчин львами или тиграми, мы с тобой этих зверушек видели в королевском зоопарке. Другие — орлами или соколами, это птички такие. Есть и третьи, для них мужчины — жеребцы, бараны или козлы. Но правы они только в одном — мужчины во всём, что касается любви, настоящие животные.

— Ну, чем ты ребёнку голову забиваешь? — ворчливый надтреснутый мужской голос.

Наверно, это дед. Хоть и ворчит, но в его словах и я, и четырёхлетняя Алиса слышим любовь и к бабушке, и к внучке. Деда я совсем не помню, только по портрету и рассказам мамы и бабушки. Он был воином, рыцарем, командовал королевскими войсками в какой-то мелкой приграничной стычке, и там погиб, когда мне было шесть лет от роду.

— Не мешай, старый. Не всегда ей быть малышкой. Может, лет через десять ей мои наставления и понадобятся, а меня тогда, наверно, уже не будет. Слушай, Алисочка, слушай. Бабушка плохому не научит.

Алисочка продолжает хватать клубнику руками и запихивать в рот, не обращая внимания на разговоры взрослых.

— Так вот, внученька, мужчины в любви похожи совсем на другое животное — лягушку. Лягушка не видит неподвижного, понимаешь? Так и мужчина. Если женщина стоит столбом, она для него как бы и не существует. Неподвижная женщина для него если и не труп, так бревно. Ему такое не нужно. А вот если она танцует животом, или обняв воткнутое в землю копьё — тогда совсем другое дело. Конечно, таким танцам учиться нужно долго, да и не каждой красавице они под силу, зато пройтись перед мужчиной мелкими шажочками, да слегка покачивая бёдрами, сможет любая. Я вон смогла, и видишь, какого красавца отхватила, дедушку твоего? А он, небось, до сих пор думает, что это он меня завоевал. Пусть и дальше думает, мы же ему об этом ничего не расскажем, правда, Алисочка?

Картинка резко меняется. Алисе пятнадцать, почти шестнадцать. Это ближайшее будущее, почти настоящее. Она куда-то идёт, на неё кто-то бросается и валит на пол. Голова больно ударяется, но Алиса готова терпеть, она знает, что первый раз многим бывает больно. Потом чувствует, что придавлена навалившейся тяжестью разгорячённого мужского тела. Тьма перед глазами развеивается, и она видит перед собой искажённое лицо Ника.

Я всё поняла и рывком вышла из транса. Бабушку считали очень сильной ясновидицей, но я даже не представляла, насколько она была сильна. Предвидела на десять с лишним лет, и на полгода дальше собственной смерти! У меня и на месяц не всегда получается. Мысленно поблагодарив бабушку, я немедленно воспользовалась её советом.

В комнате всё оставалось, как прежде. Даже если Ник чуть-чуть сменил позу, я этого не заметила. И запах горелого никуда не исчез, как я и надеялась.

— Комнату надо проветрить, — напомнила я Нику, и мелкими шагами направилась к окну, покачивая на ходу бёдрами.

— Стой! — заорал он.

Я, конечно же, продолжала идти. Стояла уже, долго стояла, и что мне это дало? Ник прыгнул на меня откуда-то сбоку, я даже не поняла, как он там оказался, был же за спиной. Мы оба рухнули на пол, и мне с огромным трудом удалось извернуться так, чтобы упасть не на бок, а на спину. Я зажмурилась, ожидая удара затылком, но Ник успел подсунуть ладонь мне под голову, так что больно совсем не было. Что ж, вышло даже лучше, чем в видении.

Мелькнула мысль, что сейчас я могу магическим ударом переломать Нику все кости, на таком расстоянии это легко. Он, наивный, думает, что моя магическая сила иссякла, очень хорошо, что я его обманула. Ещё неизвестно, стал бы он действовать решительно, если бы опасался ответного удара? Да и разве это обман? Какая разница, остались у меня силы или нет, раз я всё равно не собираюсь ими пользоваться?

Попыталась его обнять, но не смогла — уж больно широк в плечах. Открыла глаза и взглянула на него. Лицо перекошено ещё сильнее, чем в видении, а глаза совершенно ошалевшие. Но я ничуть не испугалась. Левая нога оказалась намертво прижатой к полу, но правую я смогла слегка отвести в сторону. И приоткрыла рот, вдруг ему захочется поцелуев. Героини книжек, которые я читала во множестве, делали именно так.

Не забыть бы, что когда начнётся самое главное, ни в коем случае нельзя лежать неподвижно. Какие именно движения нужны, я понятия не имела, но не сомневалась, что Природа подскажет. Боли не боялась — перетерплю как-нибудь, другие же терпят. Я снова закрыла глаза и приготовилась.

* * *

Очень быстро я поняла, что готовилась зря. Ник осторожно вытащил руку у меня из-под головы, и сразу же вскочил на ноги.

— Ты цела? — обеспокоенно спросил он.

— Цела. Во всех смыслах этого слова, — резко ответила я.

— Встать можешь? — он протянул мне руку.

Я магически зацепилась за его плечо, и рывком поднялась. Ник от неожиданности едва не грохнулся, удержал равновесие с огромным трудом.

— Ты же говорила, что магические силы у тебя кончились!

— Соврала, — нимало не смутившись, призналась я.

— Зачем?

— Так было нужно. Или мне показалось, что было нужно.

— Ладно, неважно. Алиса, я же сказал тебе «Стой», почему ты не остановилась?

— Хотела открыть окно, — опять соврала я.

Осуждающе покачивая головой, он распахнул створки, которые скрипели ничуть не хуже тех, что в моей комнате. В комнату ворвался студёный ночной воздух, и я, сразу же замёрзнув, едва сдержала дрожь. Трясло меня не только от холода, но и от душевного потрясения. Мной побрезговал простолюдин, большего унижения я даже представить себе не могла. После такого нам двоим невозможно продолжать жить одновременно. Я должна его убить. Почему я его не прикончила, когда он на меня навалился? Теперь придётся заново к нему подбираться, издали сильный магический удар не нанести.

Внезапно я заметила, что с Ником и без моих ударов что-то не в порядке. Он стоял возле окна, опираясь спиной о стену. Руки безвольно висели, по бледному лицу стекали капли пота, хотя в комнате было совсем не жарко, скорее, наоборот. Глаза не выражали ничего, совсем ничего. Мне даже показалось, что они смотрят в разные стороны.

— Ник, — нерешительно позвала я.

— Извини, Алиса, перенервничал, — откликнулся он и закрыл глаза. — Не обращай внимания, пройдёт.

Он был сейчас совершенно беспомощным. Ничего не мешало подойти к нему и ударить хоть магией, хоть его любимыми кинжалами. Но я почему-то не могла.

— Ник, что с тобой? Из-за чего переживаешь?

— Ещё чуть-чуть, и ты бы здорово пострадала. Из-за меня. Я просто чудом успел.

— А ты не думал, что я была не против пострадать?

— Думал. Ты же не остановилась, шла прямо дальше. И чуть не стала инвалидом.

— Калекой? Не переоценивай себя, — я горько усмехнулась.

Ник тяжко вздохнул и открыл глаза. Теперь они хотя бы смотрели в одну сторону, и не были совсем пустыми. Он отошёл на шаг от стены, повернулся и присел на корточки возле окна. Я зашла чуть сбоку, чтобы видеть, что он делает. А он поднял лежащую там яркую тряпку, отшвырнул её в сторону, и показал мне то, что лежало под ней. А лежала там распахнутая, готовая к укусу челюсть стальной крысы. Капкан, как это называет Ник.

— Знал же, что через окно ни один идиот не полезет, но на всякий случай поставил и здесь. Тебе досталось бы гораздо сильнее, чем тому гимнасту-извращенцу. Он же был в сапогах, а ты — босиком.

— Ох, — только и смогла вымолвить я, представив крысу, вгрызающуюся в мою ногу.

Он прав, я чуть не наступила на эту тряпку. До пасти стальной крысы оставалось всего лишь каких-то полшага. Значит, Ник меня спасал, а вовсе не пренебрегал мной? Тогда какое в этом унижение? Я подошла к нему вплотную, запросто могла раскрошить ему кости, но вместо этого встала на цыпочки и чмокнула его в губы.

— Как это понимать? — ошарашено спросил Ник.

— Проявление симпатии, — улыбаясь, пояснила я. — И благодарность за спасение от стальной крысы. Или тебя нужно благодарить только деньгами?

— Нет, конечно, — растерялся он. — Но всё же, ты — благородная, а я — простолюдин.

— И что? Мы же договорились, что между собой мы — равные, — я ещё раз его поцеловала. — Это чтоб ты не сомневался — я понимаю, что делаю. А теперь идём спать.

— Куда идём?

— Ко мне в комнату. Здесь негде прилёчь.

— Я могу спать и на полу.

— Ты можешь, я — нет. Привыкла спать на мягком.

— Так иди и спи у себя. А я — уж как-нибудь тут.

— Ник, я боюсь. От этих капканов моя магия не спасёт.

— Капканы здесь только у меня, не беспокойся.

— А сколько есть всякого другого, чего я не знаю, и не смогу от этого защититься?

— Наверно, много такого есть. И что?

— Вдвоём — безопаснее. С тобой я не так боюсь.

— Но нам ночевать в одной комнате неприлично, — возразил Ник, и неуверенность в его голосе легко распознавалась без всякого магического дара.

— А мне важнее сохранить жизнь, чем соблюсти приличия, — заявила я. — Ник, я могу рассчитывать на твою защиту?

И тут я догадалась, зачем мама подсказывала, как соблазнить Ника. Ей тоже важнее моя жизнь, чем приличия! Если я буду спать не одна, шансов дожить до утра у меня прибавится. Как же я была благодарна маме! Уверена, большинство родителей выбрали бы приличия. Но моя мама — особенная! Она — самая лучшая!

* * *

Ник обул сапоги, надел пояс с оружием и свою куртку со множеством карманов. Куртка явно была тяжёлой, значит, карманы не пустые. Что в них, я тоже ни на секундочку не усомнилась — раз на поясе меч и кинжал, а в сапогах тоже потайные ножны с кинжалами, значит, и в куртке оружие.

Столько карманов сразу я никогда раньше не видела, да и застёжки на них были необычные. Ник объяснил, что застёжки — импорт из Иного мира, а шили куртку в столице, специально для него. Я спросила имя портного, но он в ответ только улыбнулся. Ничего, в столице не так много портных, завтра утром мама прикажет, и сыщики допросят каждого. Может, хоть через портного удастся узнать, кто такой отец Ника.

После пожара и долгого лежания на полу чистой я себя совсем не чувствовала, так что едва войдя в свою комнату, первым делом направилась в душ. Ник всё высматривал засаду, ведь я, когда побежала к нему на помощь, бросила дверь незапертой, а сторожевой демон, едва остался один, сразу же сбежал, так уж у них принято, так что зайти сюда и напакостить мог кто угодно.

Но никто не напакостил. Мои серьги с аметистами — два амулета, один чувствует чужую магию, второй — яды. Оба не запульсировали, значит, в комнате могут быть только механические ловушки, вроде стальных крыс Ника. Он в них разбирается лучше, вот пусть и ищет. Но когда я вышла из душевой, он неохотно признал, что ни засад, ни капканов в комнате нет. Я почему-то ни капли не расстроилась.

Ник тоже принял душ, а когда вернулся, стал готовить себе лежбище, или как там это правильно назвать, на полу в углу комнаты. Не знаю, чем он собирался укрываться, и собирался ли вообще, но подушку пытался сделать из свёрнутой куртки. Терпеть такое безобразие я не собиралась.

— Ник, кровать у меня широкая, подушка и одеяло — большие. Вполне поместимся. Я думаю, это из-за проклятия в одноместных комнатах двуспальные кровати.

— Неприлично же, — неуверенно возразил он.

— Неприлично, — согласилась я. — Но здесь, я так понимаю, если узнают, что мы спали в одной комнате, всё равно на поверят, что не в одной постели. В том числе и Его Высочество.

— Мне как-то совершенно плевать на мнение здешней публики, не исключая и Его Высочество, — заявил Ник, и я не почувствовала в его словах лжи. — К тому же для них это нормально. А для меня — нет!

— А ты положи между нами меч или кинжал.

— Зачем?

— Это древний варварский обычай. Если в постели между двоими кинжал — любовные утехи невозможны. Неужели ты никогда об этом не слышал?

— Не слышал. А это действует?

— Никогда не пробовала, — хмыкнула я. — Ни разу не спала с мужчиной, хоть с кинжалом, хоть без. Но проклятие варварское, обычай — тоже. Должен подействовать.

— А если нет?

— Я готова рискнуть. Если появится убийца, ты меня из угла не защитишь. Его, может, и прикончишь, но я этого уже не увижу.

Я легла к стенке, всё ещё сомневающийся Ник — с краю. Меч он всё-таки положил. Я закляла нового сторожевого демона, сказала ему «Охранять комнату, делай это», и положила шар на прикроватный столик. Случайно задела грудью плечо Ника, а он дёрнулся так, будто я прикоснулась к нему раскалённым железом, но промолчал. Если честно, задела не совсем случайно, но ему это знать необязательно.

Погасила факел, повернулась к Нику спиной и попыталась уснуть. Но где там! Сон от меня бежал. Зато он спал, как младенец. Дышал во сне почти неслышно, не то, что мои предки-мужчины — папа храпит так, что стены замка трясутся, а когда я ночевала у дедушки, того, который граф, поняла, что папа вовсе не самый шумный лорд в королевстве.

Читала где-то, что многим людям тяжело спать на новом месте, особенно первую ночь. Могла бы и поверить, но ведь этим вечером я отлично заснула и крепко спала, пока не начал орать магистр гимнастики! А сейчас — не могу. Раз всё равно мучаюсь бессонницей, почему бы не заглянуть в будущее? Вошла в транс, и взглянула на свою судьбу. Картинка яркая, значит, слой единственный, жизненный путь чётко определён. Ответвления если и есть, я их не вижу.

Алиса шестнадцати лет от роду сидит за небольшим столиком в одном из залов королевского Дворца. На ней нарядное вечернее платье и ужасно неудобные туфли. Дальше пяти шагов она не видит, перед глазами всё расплывается. Знакомо, с год назад на дне рождения одноклассницы, дочери министра мудрости, я выпила вина больше, чем следовало, и видела мир примерно так же. Судя по всему, в ближайшем будущем мне снова предстоит перебрать.

Она держит в руке бокал, но не пьёт из него. Понимает, что это будет совсем уж лишнее. Да и вино пахнет как-то необычно, и для меня, и для неё. Она жестом подзывает лакея, тот без слов её понимает и приносит чашку крепкого кофе. Перед глазами немного проясняется, она видит, как кто-то к ней идёт. Она знает, кто это, а я смогла разглядеть, только когда он подошёл вплотную. Ник, в придворном костюме лорда. Как и в первую нашу встречу, очень заметно, что костюм ему непривычен. Он плюхается на стул напротив Алисы. Я понимаю, что и он слегка пьян, но далеко не настолько, как она. Наверно, они что-то празднуют.

— Когда ты успела так набраться? — удивляется Ник. — Полчаса, и тех не прошло.

— Сама не знаю. Всего полбокала вина. Похоже, в нём яд, но амулет молчит, — язык у Алисы немного заплетается.

— Это же не вино, а бренди! — восклицает он, приглядевшись, вроде с осуждением, но улыбается. — Повторяешь подвиг Весёлого короля?

— Что ж, я не против оргии, — Алиса тоже улыбается. — Ник, я до сих пор с трудом верю, что мы раскрыли это мерзкое убийство.

— Да, что мерзкое, то мерзкое, ничего не скажешь. А ведь всё нужное мы знали уже в ту ночь, когда ты сначала уговорила меня положить в постель меч, а потом сама же его бросила на пол. Он так громко зазвенел…

— А ты свалился с кровати, — Алиса весело смеётся. — Зато потом…

Транс прерывается, хотя я бы с удовольствием дослушала их разговор до конца. Интересно же, что было сразу после того, как Ник свалился с кровати, а меч лежал уже не между нами, а на полу. Тем более, Алиса вспоминает это с удовольствием. Но с ясновидением часто такое бывает, особенно у слабых ясновидцев вроде меня.

Но я ничуть не расстроилась. На ясновидении свет клином не сошёлся, есть и другие способы узнать будущее, одним из них я тут же и воспользовалась. Схватила меч и отшвырнула подальше. Он упал с громким звоном и лязгом, ведь я попала туда, где каменный пол не был устлан коврами. Ник вскочил с кровати с диким воплем. Я зажгла факел и увидела, как он с обезумевшими глазами размахивает кинжалом во все стороны, пытаясь поразить невидимых врагов.

* * *

Ник резко развернулся в сторону вспыхнувшего факела, задел ногой прикроватный столик, споткнулся и рухнул на пол. Мой хрустальный шар тоже упал, но я успела подхватить его магически, не хотелось, чтобы он разбился. Ник тоже не пострадал, мгновенно вскочил на ноги и растерянно оглядывался.

— Ник, что случилось? — невинно поинтересовалась я. — С кем ты сражаешься? С демонами? Ты не ушибся?

— Не ушибся, — мрачно буркнул он. — Тут звенело, как в храме!

— В каком ещё храме? — удивилась я. — У нас светское королевство, нет ни одного храма. Ты бывал за границей?

— Бывал. Ладно, что это был за звон?

— Может, звенело у тебя в ушах? — предположила я, мне меньше всего хотелось, чтобы он водрузил свой меч на прежнее место. — Ложись, мы и так мало спали.

Шепча вполголоса какие-то странные слова, которых я никогда в жизни не слышала, Ник залез обратно под одеяло и повернулся ко мне спиной. Я поняла, что если прямо сейчас ничего не сделаю, он заснёт и проспит до утра.

— Ник, расскажи мне, почему ты считаешь, что убийца — магистр?

— Утром, — отказался он.

— Я заглядывала в будущее. Конечно, оно уже не будет таким, как я его увидела, но…

— Почему не будет?

Просто великолепно! Я втянула его в разговор. Теперь он никуда не денется.

— Как оно может остаться прежним, если я его увидела? Нужно ещё раз посмотреть, потом ещё раз…

— Пока не перестанет меняться, — догадался Ник, и почему-то обрадовался своей догадке. — Метод итераций.

— Точно! А говорил, что в магии совсем не разбираешься.

— Это не магия, а математика.

— Математику используют везде, и в магии — тоже. Но я не всегда могу повторять транс. Сейчас — не смогла. Сил маловато. Я даже первую картинку не досмотрела. А там мы оба были пьяными…

— Глупости, Алиса. Я никогда не напиваюсь.

— А ты не очень-то и напился. Я — гораздо сильнее. Хотя выпила всего полбокала. Это оказалось не вино, а бренди, и я его не распознала, потому что никогда раньше не пробовала.

— И что?

— Теперь я предупреждена. Если и выпью там бренди, то уже не по ошибке.

— Там — это где?

— В королевском Дворце. Не знаю, зачем нас с тобой туда позвали.

— Это всё? — нетерпеливо уточнил Ник, он явно очень хотел спать, но я не собиралась ему этого позволить.

— Нет. Самое главное — ты мне сказал… или скажешь, не знаю, как правильно выразиться. В общем, по твоим словам, мы уже сейчас знаем всё, чтобы раскрыть убийство.

— Сейчас — это во Дворце, где ты нас видела?

— Нет, сейчас — это сейчас. Эта самая ночь.

— Мы знаем, кто убийца? — удивился Ник. — Хотя нет, постой. Мы знаем достаточно, чтобы логически определить, кто убил. Верно?

— Да.

— Интересно. Если верить твоему видению, мы сейчас знаем, но всё равно не определим. Значит, можем со спокойной совестью спать до утра.

— Давай, всё-таки, попробуем. Почему убийца — магистр?

— Ну, давай, — смирился Ник, наверно, понял, что спать я ему всё равно не дам. — Как, по-твоему, её убили?

— Кто-то влез к ней через окно, когда она спала. Сторожевого демона она не поставила, считала, что бояться ей нечего. Убийца всадил ей кинжал в спину, и ушёл так же, через окно. Всё.

— Алиса, в твоей версии нет ни начала, ни конца. Эльза убита школьным кинжалом, который лежал в кабинете вооружения. Убийца сначала как-то его раздобыл, а потом уже воспользовался.

— Сыщики допросили всех, снова под заклятием правдивости. Никто кинжала не брал.

— Глупости! Кинжал был там, а потом оказался в спине Эльзы. Кто-то его, да взял!

— Зачем? Кинжалы есть у всех. Да и убить её можно было и без кинжала. Думаешь, она была сильнее меня? А что я сделаю, если такой, как ты, схватит меня за горло?

— Ударишь своей мерзкой магией. Как тогда, когда сказал тебе правду. Что ты ещё ребёнок.

Я едва сдержалась, чтобы не ударить снова. После этого мы бы вряд ли продолжили разговор.

— Эльза спала. Её можно было сначала оглушить.

— Алиса, я согласен, что можно было. А можно было просто забить до смерти кулаками, раньше, чем она проснётся. Или не кулаками, а табуреткой. Но убили-то её кинжалом, и как же он попал в спину Эльзы, если его никто не брал из кабинета? Это ваше заклятие правдивости кто-то научился обходить, и теперь врёт сыщикам, сколько пожелает.

— В спину Эльзе его всадил убийца. А вот в её комнату принёс не он.

— Сама Эльза! — догадался Ник. — Молодец! Соображаешь. А я не допёр.

— Она, больше некому, — я даже удивилась, что мне настолько приятна похвала простолюдина. — Он влез в окно, видит — кинжал. Вот им и воспользовался. А у него неплохое ночное зрение, он же не мог зажечь факел.

— А вот в этом ты ошиблась. Не мог он залезть в окно к спящей Эльзе. Ты своё окно открывала?

— Да.

— Ничего не заметила?

— Что я должна была заметить?

— Оно так скрипит, что мёртвого разбудит. Кстати, как Эльзы было с ночным зрением, не знаешь?

— Не знаю. Уж не хуже, чем у меня, это точно.

— Ты что, совсем не видишь в темноте? У тебя же глаза светятся, как у кошки.

— Светятся. Это я от папы унаследовала. А ночное зрение — нет. О силах Эльзы нужно спрашивать не у меня, а у Его Высочества. Только нам это знать необязательно.

— Почему?

— Ник, всё, что надо, мы уже знаем.

— Логично, если верить твоему видению будущего. В таком случае объясни, зачем Эльзе понадобилось приносить к себе в комнату школьный кинжал. У неё что, своего не было? Или это тоже знать необязательно?

Я честно попыталась что-то ответить. Даже несколько раз пыталась. Но глаза предательски слипались, и я ничего не смогла с ними поделать. Последнее, что я запомнила — Ник, заметив, что я засыпаю, уснул даже раньше меня.

* * *

Снилась мне кромешная тьма, но во сне я обладала ночным зрением, хоть и не очень сильным. Видела, что пол устлан шкурами, а на шкурах лежат некрасивый юноша и симпатичная, но уж очень молоденькая девушка, почти девочка. На вид — лет двенадцати от роду, но явная иностранка, а с чужаками всегда можно ошибиться.

Она смуглая, это я разглядела даже ночным зрением. У нас так не загорают даже крестьянки южных провинций, хоть они и проводят на солнце всю жизнь. А ещё у этой девушки была очень странная причёска. Я, как и мама, иногда увязываю волосы в хвост, знаю женщин, которые делают два хвоста, а у этой — никак не меньше десяти. Никогда такого не видела. Слова она произносила с ужасным акцентом, а в конце вообще перешла на чужой язык. Юноша говорил почти по-нашему, но вся его речь казалась какой-то древней, давно устаревшей. Да и у неё тоже, просто из-за акцента я поначалу не обратила внимания.

— Всё, сие произошёл крайний раз, — улыбаясь, произнёс он, но даже улыбка не сделала его симпатичным. — Я чую себя изнеможенным и язвлённым.

— Я и сама зело изнеможенна, — хихикнула девица. — В деле на тебя подивилась, ибо ласки — тоже дело. Люб ты мне, и я согласна стать твоею. Нет нужды моих младших сестёр сюда звать.

— Ежели ты так юна, то сёстры твои, видать, совсем малышки?

— Они — малышки. А я — давно не юница! В набеги хожу уже два годовых оборота солнца, убила с десяток вражеских воинов, а жён, детей и стариков, что пали от моей руки, и Боги не сочтут! И ещё я — зело могучая ведьма. Не такая, как те, что есть в твоём народе, ибо не могу я магией бить или душить, как они, зато ко мне порою Боги прислушиваются.

— Не хвались через край, раз не юница.

— Не хвалюсь я, ибо правду реку! Ты мыслишь, что своею волею пришёл ко мне? Нет, я сама тебя приманила, принесла обильную жертву Богам в степном Храме, и звериную, и человечью. Ибо хотела стать королевою у таких, как ты, и стану ею!

— Непременно станешь, кто ж спорит. Только ты должна блюсти наши обычаи. Не убивать от безделия или по капризу, как у себя привыкла, ходить одетой, даже когда очень жарко, волосы по плечам распустить, и много ещё такого всякого прочего.

— Ладушки. Сама сие разумею. Ибо с волками жить — по-волчьи выть. Но и ты запомни: динес лен угор сунеш!

— И что сие означает? — не понял её парень. — Убьёшь, если свершится что?

— Ты запомни, что я молвила: динес лен угор сунеш! А что свершится, о том после доведаешься.

— Как же я смогу доведаться, ежели ты меня убьёшь?

И тут я проснулась, гораздо позже, чем надо бы. Не поручила сторожевому демону разбудить, вот и проспала всё, что могла, начиная с завтрака. Ник уже не спал, он шарил подо мной обеими руками, и при этом бурчал под нос что-то неприличное.

— Что ты там ищешь, Ник? — спросила я. — Там ничего нет, кроме меня и простыни. Простыню ты давно нащупал, а если хочешь просто потрогать меня, то это делается не так.

— Не выдумывай, Алиса. Я ищу меч. Где он? Не хотелось бы порезаться, он очень острый.

— Меч ты выбросил на пол, вон он лежит, — показала я.

— Я выбросил?!

— А кто?

— Не знаю. Может, ты?

— Зачем мне его выбрасывать?

Ник вытащил из-под меня руки и вскочил с кровати, мгновенно оказавшись у своего меча. Придирчиво осмотрев лезвие, недовольно поцокал языком — видно, от удара об каменный пол оно слегка выщербилось. Ник убрал меч в ножны, потом вытащил из-под подушки кинжал и спрятал его в сапог.

— Ты разговаривала во сне, — сказал мне он. — Но я не понял ни слова.

— От того и проснулся?

— Да.

— Хоть какая-то польза. Мы проспали.

— Ничего страшного. Позавтракаем, и пойдём на занятия.

— Мы проспали завтрак. Или у тебя осталась еда?

— Не осталось, но здесь, как я понял, от голода никто не умирает. Найдём что-нибудь. Лучше скажи, что такое «динес лен угор сунеш»? Это на каком языке?

— На каком — не знаю. Я просто повторила, что услышала во сне. Наверно, одно из южных наречий, потому что та, которая это произнесла, была южанка. Какая-то угроза. Девушка говорит, что убьёт парня, который ей нравится, если что-то произойдёт.

— Ну, тогда понятно, что должно произойти.

— Мне непонятно. И парню, которому она это сказала — тоже.

— Это же очевидно, Алиса! Она его убьёт, если он ей изменит. Помнишь, что пообещала дочь вождя варваров Весёлому Королю?

— Ник, это были они! — воскликнула я. — Как же я сразу не догадалась? Только король из моего сна — чуть ли не урод. Я же видела его портреты — он гораздо симпатичнее. Да и потом, девица-варвар в него влюбилась.

— Придворные живописцы, думаю, рисуют королей гораздо красивее, чем они есть на самом деле. Иначе у них могут быть неприятности, вплоть до плахи. А что влюбилась девица — нормально. Корона — мощный артефакт. Она здорово повышает привлекательность тому, кто её носит.

Я вспомнила сказки, по которым мама учила меня читать. Там благородные леди с мелкими титулами мечтали о прекрасных принцах. Даже прекрасные герцоги их совершенно не интересовали. Маленькая Алиса была с ними полностью согласна. Если бы тогда кто-нибудь посмел намекнуть, что через десять лет ей будет приятно внимание простолюдина, этот кто-нибудь сполна ощутил бы на себе всю мощь её магии!

Вкратце пересказала Нику несколько таких сказок. Оказалось, он их все знал, только в «его» сказках девушки были простолюдинками. Я сказала, что принц не может жениться на простолюдинке, а он ответил, что принц не станет жениться ни на ком, кроме принцесс из других королевств и дочерей высшей знати из своего. Я уже набрала воздуха, чтобы объяснить, в чём разница между «не может» и «не станет», но Ник сбежал в душевую. Пока он там приводил себя в порядок после сна, я связалась с мамой.

— У тебя всё в порядке? — она очень беспокоилась. — Сыщики доложили, что ночью в школе кого-то покусали, что-то сожгли, но всё же никто не погиб.

— Сожгла я, так получилось. Покусали магистра гимнастики, Ник на него натравил стальных крыс. В общем, ничего страшного. Я тут узнала кое-что. Ник недавно шил себе куртку.

— Сам шил?

— Нет, конечно, он же не портной. Так вот, куртка с множеством карманов, и на всех необычные застёжки, говорит — они из Иного мира.

— Знаю. Эти застёжки называют «липучками». Я собираюсь закупить такие курточки для наших стражников и сыщиков. Очень удобные, а цена, если брать сразу много, невелика.

— Опт всегда дешевле розницы, — вспомнила я слова Ника.

— Точно. Набралась у купеческого сынка? Это правильно. Знания лишними не бывают. Так что ты хотела с этой курткой?

— Можешь найти портного, который ему шил? Так мы узнаем, кто он такой.

— Алиса, выясняй это сама. Ты говоришь, он приятель принца, и знаком с королём. Совершенно ни к чему, чтобы мои сыщики рыскали вокруг королевской династии. Это может очень плохо кончиться, особенно для нас с тобой.

— Нет, так нет, — слегка расстроилась я. — Мама, а ты знаешь, что такое «динес лен угор сунеш»?

— Конечно. Это из свадебного ритуала древних варваров, на их языке. Переводится как-то вроде «умрёшь, если изменишь», а дословно — «убью, если сунешься в другую». Так сказала Весёлому королю его невеста. Ты видела сон о них?

— Да, мама.

— Понятно, — тяжело вздохнула она. — Весёлый Король и принцесса варваров снятся своим потомкам после первой ночи любви. Своего рода благословение от предков.

— Точно?

— Да, Алиса. Я по себе знаю.

— Значит, мы — потомки Весёлого Короля?

— А что тебя удивляет? Мать моего прадеда — принцесса. Да почти вся знать, даже самая мелкая, в родстве с правящей династией. А может, и без «почти».

— Мама, удивляет меня совсем другое. Понимаешь, сон у меня был, а ночи любви не было.

— Как не было? Ты что, не спала со своим простолюдином?

— Спала. Именно спала рядом, больше ничего. Поначалу между нами лежал меч. Но даже когда его убрали, ничего не изменилось. Мама, почему на меня неправильно действует вся эта варварская магия? Хоть проклятие, хоть благословение, хоть меч в кровати, хоть сон без ночи любви!

* * *

Мама даже не пыталась меня утешать. Я и так давно знала, что жизнь у меня только начинается, и всё впереди — и хорошее, и плохое. Ещё знала, что от меня самой во многом зависит, чего в моей жизни будет больше — хорошего или плохого. Родители уже, наверно, года два мне это говорят чуть ли не через день. Вместо утешения мама прочитала мне последний доклад сыщиков и отключила связь. Я собралась немножко поплакать, но тут из душевой вышел Ник, а при нём как-то было неудобно.

— Ну, что, Алиса, чем мы сейчас займёмся? — с ехидной улыбочкой спросил он.

— Я собираюсь принять душ, — ответила я.

— Это правильно. А я тем временем наточу меч, он, похоже, без меня этой ночью с кем-то сражался и здорово пострадал. Хоть фехтовать я совсем не умею, оружие всё равно должно быть в полнейшем порядке. Тем более, у нас сегодня третьим уроком именно фехтование.

— Первый урок мы уже проспали.

— Значит, начнём со второго. Кажется, там есть вычислительная арифметика.

— Есть, — подтвердила я. — Алхимия, литература и вычислительная арифметика. Выбирай, что хочешь.

— Арифметика — отличный предмет. Едва ли не единственный, в котором я не полный балбес. Ты же понимаешь, что не бывает купцов, которые не умеют считать? Вот и я умею, хоть и не совсем купец.

— Я бы предпочла литературу.

— Литература есть и на четвёртом часу, тогда и посетим. Я хочу, чтобы мы не расставались на занятиях.

— Почему?

— Будешь мне подсказывать, если что. И вообще, мне приятно твоё общество.

— Тогда — да здравствует вычислительная арифметика! — я не смогла сдержать улыбки, плохое настроение бесследно улетучилось. — А фехтование нам зачем? Я же тебе там подсказывать не смогу.

— Во-первых, как я уже говорил, я не умею фехтовать. Поучусь, может, когда-нибудь пригодится, мало ли? Раз уж всё равно плочено за обучение, почему бы не обзавестись полезным навыком?

— А что во-вторых?

— Кинжал, Алиса! Тот самый, которым убили Эльзу. Мы предполагаем, что она его украла, но зачем? Я не вижу ни одной разумной причины.

— А кто тогда, если не она?

— Вопрос был таким: зачем кому-то понадобилось красть кинжал из кабинета вооружения, если у каждого есть свой, ничем не хуже, верно? А магистру фехтования ничего красть не нужно, это его служебный кинжал. Вот и посмотрим на месте, что там да как, может, и на кабинет глянем, и на самого лорда магистра фехтования. Но первым делом, конечно же, позавтракаем.

— Завтрак мы проспали, забыл?

— Ничего, еду мы с тобой как-нибудь раздобудем. Давай, иди в душ, а я пока поищу точильный камень. Как символично — душ и точило.

— Что в этом символичного?

— Душ — это много капель воды. А капля, как известно, камень точит. Меч, к сожалению, не точит, так что придётся точить самому.

* * *

Чтобы не переодеваться перед уроком фехтования, я надела платье с широкой юбкой, не стесняющей движения, а на ноги, вместо красивых туфелек — удобные сапожки. Ник появился как раз когда я обувалась. Выглядел он, как вьючный конь — две сумки и седло, как же коню без седла? Вещи свои он, не спрашивая разрешения, зашвырнул в угол.

— Пусть там полежат, — сказал он. — Ты в моей комнате не только койку вдребезги разнесла, но и каменную стену слегка расплавила. Там серьёзный ремонт будут делать, главный магистр от радости потирает свои потные ладошки.

— Чему он радуется? — удивилась я.

— Так ремонт же за мой счёт. Он наверняка раздует смету, и часть денег положит в карман. Такие подарки выпадают не каждый день.

— Поэтому ты решил перебраться ко мне?

— А ты против? — он улыбнулся. — Может, и придётся. Да и вдвоём безопаснее.

— Я уже не боюсь.

— А зря. Я тут, пока вещи паковал, перебросился парой слов с главным магистром, не совсем о ремонте. Он мне сказал, что местного гимнаста и раньше, бывало, ученики поколачивали, за непристойное поведение, как он выразился.

— И что?

— Он никогда по ночам в новую драку с обидчиком не лез. Чем же я ему так приглянулся, что этот выдающийся наставник знатной молодёжи надумал меня убить? Как ты смотришь на то, чтобы навестить раненого капканом магистра? Вдруг бедняге нужно подушку поправить, или там одеяло подоткнуть, а некому? Сглупил я, надо было его сразу допросить, выложил бы, мерзавец, кто его надоумил на меня напасть. Ничего, расскажет, никуда не денется.

— Надо — значит, навестим, — я пожала плечами.

— А ты здорово мотаешь портянки, — похвалил меня Ник. — Я думал, так только солдаты умеют.

— Ты удивлён, что я способна сама одеться? У нас в замке камердинеров нет. Обходимся как-то своими силами.

— Молодцы. Если собралась, пошли на охоту, зря я, что ли, меч точил?

Я надела пояс с оружием, посмотрелась в зеркало, как обычно, показала отражению язык, и пошла за Ником. Он в конце коридора открыл какую-то неприметную дверь, ведущую на лестницу, и мы пошли вниз. Мне показалось, что мы спустились гораздо ниже, чем на два этажа. Неужели в здании школы такой глубокий подвал? Когда вчера мы искали здесь главного магистра, мне не казалось, что это такое уж подземелье.

Потом мы шли по почти безлюдному мрачному коридору, едва освещённому несколькими факелами. Почти, потому что одного человека всё-таки встретили, точнее, обогнали, он куда-то брёл, сгибаясь под тяжестью огромной вязанки дров. Судя по запаху, этот дровосек не мылся дней десять самое меньшее. Внезапно Ник остановился и подёргал дверь с надписью «Кухня».

— Здесь я и собирался поохотиться, — сказал он. — Но дверь заперта, а ключа у меня нет. Можешь открыть её магически?

— Нет. Я не умею.

— Тогда попробую я, как умею, — он постучал.

За дверью раздались тяжёлые шаги, в замке заскрежетал ключ, и дверь распахнулась. На пороге стоял пожилой толстый мужчина в белой мантии до пола, с окровавленным ножом в руке. Он был тщательно выбрит, не только лицо, но и вся голова, вместе с бровями.

— Чего надо? — неласково осведомился он. — Благородным тут делать нечего.

— Мы бы хотели чего-нибудь поесть, — ответил Ник. — Так получилось, что мы проспали завтрак.

— Пожрёте за обедом, благородный лорд или сэр. Не помрёте.

— Я не лорд и не сэр. Надеюсь, вы всё же не откажете нам в возможности немного пожрать?

— Ты — простолюдин? А она?

— А она — со мной.

— И вы оба проспали? Кто тебе вообще сюда дорогу показал? Убить его мало!

— Никто мне не показывал. Я — охранник, мы хорошо знаем, что когда расположился лагерем, одно из первых дел — выяснить, где ближайшая кухня.

— Её охраняешь, что ли?

— Нет. Ей охрана не нужна, она сама от кого хочешь отобьётся. Я на купцов работал, пока меня сюда не отправили.

— А зачем тебе сюда? Чему полезному тут могут научить стражника?

— Такие вопросы лучше обсуждать за едой. Меня зовут Николас.

— А я тебе своё имя не скажу. Она, я так тебя понял, здорово магию освоила, и к тому же из благородных. Нет, дураков поищи в другом месте!

— Мы не дураков ищем, а еду.

— Ну, раз такое дело, заходите.

Он пропустил нас внутрь и запер дверь. У меня закололо в спине, так и виделось, что этот жуткий тип всаживает туда нож. Хотя умом и понимала, что это повар, а не убийца. Кухня была большая, он отвёл нас к стоящему в углу столику и велел ждать. Через пару минут пришёл уже без ножа, но с четырьмя табуретками. Мы с Ником уселись, а он опять куда-то умчался. На этот раз вернулся с казаном и четырьмя ложками в руках. Рядом с ним шла полная женщина примерно его лет, в такой же белой мантии, с белой шапочкой, полностью прикрывавшей и волосы, и брови. Она несла два кувшина и четыре кружки. Ума не приложу, как ей удавалось ничего не уронить.

В казане оказалась пшеничная каша со свиным мясом, а в кувшинах — вино и холодный компот, прямо с ледника. Ник от вина отказался, причём сразу за себя и за меня. Я уже собралась поставить его на место, но он так на меня взглянул, что я решила пока помолчать. Ели мы прямо из казана, мы с Ником — помногу, повар и его подруга, а может, жена — самую малость. Я так поняла, это обычай черни — хозяева обязательно должны тоже хоть чуть-чуть, но съесть того же, чем угощают гостей. Нужно же показать, что угощение не отравлено. Хотя откуда у черни лишние деньги на яд?

— Ну, а теперь, Николас, давай трави, чего ты хочешь набраться в этом проклятом ящике, — потребовал повар. — У нас такой уговор был, помнишь?

— Помню. На самом деле мы сюда с леди Алисой не за знаниями припёрлись. Тут одну девицу на днях зарезали, слыхали, небось?

— А то! Сыщики по этому делу из нас все жилы вытянули. Всё пытались слугам смерть знатной девки пришить. Да только не вышло у них ничего, и не потому, что плохо старались. Мы ведь наверх совсем не ходим, нечего нам там делать. Только три уборщицы, да ремонтник труб и кранов, больше никто из нас там не бывает. Да и ремонтник туда давно уже не наведывался, потому как давно не ломалось ничего. А уборщицы — безобидные старушки под шестьдесят лет от роду, какие из них убийцы?

— А кто из слуг может взобраться по наружной стене? Или спуститься по ней?

— Думаешь, девку так прибили? Через окно?

— Дверь запечатана магией. Убийца как-то ушёл. Как?

— Ты прав, отрок Николас! — вскричал повар. — Это же барсуку понятно, а до тебя никто не просёк! По стене, говоришь? Трубочист, конечно. Только он аж осенью приедет, печи у нас пока в порядке. Истопник наш ещё здоровенный мужик, наверно, смог бы, если надо. Ремонтник по трубам, он, наверно, не хуже трубочиста лазить может, только болеет уже дней десять.

— Может, прикидывается?

— Да ну, скажешь тоже! Он лечится всерьёз, по-настоящему. За это я ручаюсь.

— Целитель сможет подтвердить? — спросила я, просто чтобы не молчать.

— Это ты загнула, благородная леди! С такой болячкой целителей не зовут.

— С какой?

— Это у них у всех почти такая болезнь. Наверно, трубы им здоровье портят.

— Кажется, я понял, — сказал Ник. — Как называется болезнь, не знаю, а лечат её вином?

— Почти что так. Но не простым вином, а перегнанным. Сечёшь?

— Бренди, что ли?

— Точно! Домашний бренди. Забористая штука! Вот он и лечится, ну, ты понял, да?

— А я не поняла.

— Пьянствует он, — пояснил мне Ник. — В запой ушёл. Вернуться-то хоть обещал?

— А то! Это он от безделья. Поломается что-то, и он пойдёт чинить. И починит, не сомневайся. Так уже не раз бывало. Магистр его когда-то выгнать хотел, да потом узнал, что ремонтники, они все такие. Ну, и успокоился. Заменить-то некем!

— Выходит, только истопник мог бы залезть в окно? Я про слуг говорю.

— Почему только он? Я тоже могу.

— Ты даже на меня с трудом влезаешь, — впервые заговорила его жена. — Куда тебе на стену!

— Ха! Забыла, как я к тебе на третий этаж, каждый вечер целый месяц!

— И не целый, а меньше половины. И было это больше тридцати лет назад. А сейчас ты ещё и растолстел.

— Так повар и не может быть худым! Что это за повар, если он каждое блюдо сам не попробует? Сегодня на завтрак, например, мы семь блюд готовили, это вам, соням, только одно досталось. Каждое попробовал — и вот, — он похлопал себя по животу. — Ладно, ребятки, не знаю, как вам, а мне пора обед готовить. Так что не обессудьте, с вами хорошо, но без вас — лучше. Салфеток дать не могу, нет их на кухне, так что губы утрёте рукавом, ничего страшного.

— Спасибо, — поблагодарил Ник. — Было очень вкусно.

— Как оно могло быть невкусно? — удивилась женщина. — Это ж повар готовил, а не истопник какой-нибудь. И не просто повар, а о-го-го какой повар! Да только спасибо в кружку не нальёшь.

— Это само собой, — Ник протянул ей монету, и судя по радости на её лице, крупнее, чем она надеялась.

— Спасибо, мне тоже понравилось, — сказала я. — А это нальёте в кружку, — я протянула монету повару, его жена дёрнула рукой, но я вручила плату ему, а не ей, почему-то мне показалось, что правильно будет именно так.

* * *

Пока мы выбирались из служебных помещений, я рассказала Нику, что сыщики, если верить их докладу в министерство, полностью сняли подозрение со слуг. Всё оказалось очень просто — они ещё раз допросили демона-надзирателя, и выяснили, что он в полночь снимает наблюдение только с жилых помещений. Демон заявил, что никто из слуг за всю ночь даже не пытался покинуть подвал.

— Во дают ребята! — восхитился Ник. — Сперва объявили демона мёртвым, потом снова допрашивают. И все делают вид, что допрос мертвецов — самое обычное занятие.

— Им отдан приказ найти убийцу любой ценой. Даже если все узнают, что творится в школе.

— Чтобы снять подозрения со слуг, не нужен никакой демон. Вылезти в окно могли только тот пьяница, который чинит краны, и истопник. Пьяница в запое, он отпадает. А истопника мы видели, помнишь, он дрова нёс?

— Помню.

— От него воняет так, что аж глаза слезятся. Не представляю, чтобы Эльза повернулась к такому типу спиной.

— Ты с самого начала считал, что убийца — кто-то из магистров. Но так и не объяснил, почему.

— Мотив, Алиса. Смотри, кому выгодно. Что получает любой из слуг от её смерти? Ничего. Разве что спёр бы что-нибудь из её комнаты, но спереть гораздо проще без убийства.

— Ник, почему не слуги — разобрались уже три раза. Ты мне скажи, почему не школяры.

— Всё тот же мотив. В школе нет никого, кому было бы выгодно прикончить девчонку. Разве что чинушам, над которыми она издевалась. Кстати, Гизела говорила, что Эльза была далеко не самой злобной их обидчицей. Да и ни на что эти чинуши не способны, ни убить, ни обмануть сыщиков.

— Я тоже чинуша, не забыл?

— Ты на них ни капли не похожа. Ты действуешь, а они ноют.

Я мысленно вздохнула. Пока что от моих действий вообще никакого толку. Но всё равно приятно.

— Ник, а как же все эти любовные истории? Разве ради любви не убивают?

— Где ты тут видишь любовь? Сплошной разврат. К тому же она была фавориткой принца. Кто в здравом уме посмеет бросить такой вызов сразу двум могущественным династиям королевства?

— Ты уверен, что они тут все в здравом уме?

— Не связываться с королевской династией хватит ума у самой последней дуры.

Я вспомнила мамины слова. «Это может очень плохо кончиться, особенно для нас с тобой», сказала мне она. Мама, конечно, не дура, тем более, не последняя, но Ник, похоже, прав.

— А страх, что герцог узнает, кто опозорил его дочь? Магистры этого боялись.

— Боялись уже после её смерти. А раньше — что им угрожало? Герцог наверняка и сам здесь учился, так что прекрасно знаком с местными нравами.

— А если она всё-таки отяжелела? Тогда герцог перестал бы закрывать глаза на все эти шалости. Принц нам сказал, что этого не было, и он не врал, но она же могла и выдумать, а потом пригрозить.

— Беременность Эльзы приписали бы принцу. Она его фаворитка, а не кого-то из магистров. Хлипкий мотив. Скажи ещё, что она что-нибудь лишнее о ком-то узнала, и ей кинжалом заткнули рот.

— Почему нет? Тот же магистр гимнастики прямо просится на плаху. Если бы герцог потребовал, никакой школьный устав не спас бы извращенца!

— В школе постоянно держат такого, как этот гимнаст. Герцог об этом и так знает.

— Ник, что-то я тебя плохо понимаю. Ты сам говорил — ищи, кому выгодно. Теперь говоришь, что не выгодно никому.

— Нет, не совсем так. Не выгодно никому в школе. Значит, выгодно кому-то за школьным забором.

— Но демоны сказали, что в ту ночь чужих тут не было!

— О наёмных убийцах леди Алиса, будущий министр внутренних дел, конечно же, никогда не слышала.

— Гильдию убийц уничтожила моя прабабушка.

— Ну, этот убийца не из Гильдии, даже если её разгромили не до конца или потом воссоздали.

— Хорошо, не из Гильдии, но почему обязательно магистр?

— Понимаешь, выбор исполнителя очень зависит от личности заказчика.

— Нет, не понимаю.

— Смотри, Алиса, если кухарке надо кого-то убить, а сама она не справится, кого она может нанять?

— Не знаю.

— Бродягу может?

— Конечно.

— Мясника?

— Почему нет?

— Ювелира?

— Какой из ювелира убийца?

— Ладно, ювелира не нужно. А рыцаря? Из него убийца что надо.

— Рыцарь не станет этого делать! Есть целый Рыцарский кодекс, даже если ты, простолюдин, о нём никогда не слышал!

— Вот! Кухарка не может нанять рыцаря. А какой-нибудь граф? Или барон?

— Если рыцарь — вассал графа, достаточно просто приказать, — я вспомнила уроки истории.

— Приказали — и кодекс полетел на мусорник. Чудесно. Но не будем отвлекаться. Так что, чужого вассала нанять никак нельзя?

— Это будет предательством.

— Так можно или нельзя?

— Наверно, можно. К чему тут все эти рыцари и кухарки?

— К тому, что мы точно знаем, кто заказчик.

— Ник, ты возомнил себя королём?

— С чего вдруг такой вопрос?

— С того, что «мы» о себе говорят короли. А если «мы» — это ты и я, то мы не знаем точно. Если не знаю я, то не знаем и мы.

— А ты подумай, кому выгодно, чтобы Эльзу убили.

— Много раз уже подумала. Никому. Её смерть никому ничего не даёт.

— Даже если не будет найден убийца? Ты же ясновидица. Взгляни, к чему это всё приведёт. Хотя и ясновидение тут не нужно. Зачем ты здесь? Что ты хочешь предотвратить? И кому будет выгодно, если убийцу так и не найдут?

Я так и застыла посреди коридора. Выгодно, конечно, герцогу — он станет королём. Но ради этого убивать собственную дочь? Это каким же чудовищем нужно быть? Неужели блеск короны настолько затмил ему глаза?

— Убить собственную дочь, — повторила я вслух. — Невозможно!

— Весёлый Король, чтобы вернуть трон, отрубил голову родному дяде. Видишь принципиальную разницу?

— Ник, это же разные вещи! Дядя Весёлого Короля сам всё затеял, а Его Величество не имел выбора, и…

— Эльза тоже что-то затеяла. Стала любовницей принца. Думаешь, только потому, что он знает толк в постельных делах?

— Я не могу в это поверить. Не могу!

— Предложи другой мотив. Но не сейчас.

— Почему?

— Потому что мы пришли. Обсудим это позже, сейчас надо кое-кого допросить.

Он открыл дверь и с решительным видом вошёл в чьи-то покои. Даже не постучал. Мне ничего не оставалось, как войти вслед за ним.

* * *

Комната была чуть побольше, чем у школяров, но и она с трудом вмещала людей, пожелавших в ней находиться. На кровати лежал магистр гимнастики, положив раненую ногу на две подушки. Место укуса стальной крысы было замотано полосками тонкой белой ткани, сквозь которую проступала красная жидкость. Я сперва подумала, что кровь, но присмотревшись, поняла — это что-то другое, не бывает крови с малиновым оттенком.

Возле него на табурете сидел заплаканный мальчишка, тот самый тощий недомерок, который ночью кромсал кинжалом одеяло Ника. На другом табурете, стоящим чуть поодаль, устроилась магистр живописи. Вытянув свои длинные ноги до середины комнаты, она читала какую-то книжку, судя по картинкам — рыцарский любовный роман. Неподалёку от неё стоял главный магистр, он что-то говорил, но замолчал, как только мы вошли.

— Вон отсюда! Оба! — прошипел магистр гимнастики, бросив на нас злобный взгляд.

— Так не пойдёт, дорогой друг, — весело ответил Ник. — Ты ко мне явился без приглашения, теперь терпи ответный визит. Моя стальная крыса хоть и отравилась тобой, но самую малость. Она себя чувствует нормально, а ты? Доживёшь до плахи?

— Доживёт, — фыркнула магистр живописи. — Хотя у него неприятное нагноение.

— А вы что, здешний доктор?

— Да, обязанности целителя возложены на меня.

— Против нагноения в Ином мире есть лекарства. Если нужно, я могу организовать быструю доставку.

— Не нужно, Николас. У нас есть все необходимые снадобья. Те, что в Ином мире именуются антибиотиками — тоже. И мазь, вытягивающая из раны гной. Я их уже применила. В школе «Королевская кровь» всё по высшему разряду, не беспокойтесь. А разве за ночное нападение ему грозит плаха?

— За это — нет. А вот за убийство леди Эльзы…

— Я не убивал её! — заорал гимнаст. — Сколько можно повторять?

— А кто, дружище? — Ник говорил с ним ласково, как с давним товарищем.

— Не знаю!

— В общем, не так и важно, убивал ты её или нет. Казнят за это тебя. Магически убийцу не нашли, ищут другими способами. И всё, что обнаружили, аж кричит, что ты убийца. Вот смотри. Тот, кто убил леди Эльзу, вылез в окно и дальше ушёл по стене.

— Чушь! Никто здесь не лазит по окнам!

— Не отрицай очевидного, идиот! — неожиданно рявкнула женщина. — Через дверь убийца не уходил, значит — через окно!

— Ну, пусть так, — покорно согласился гимнаст. — При чём тут я?

— Ну, а кто тут, кроме тебя, ещё такой ловкий, что смог спуститься по стене?

— Но я даже не умею пользоваться кинжалом! У меня его вообще нет!

— Это отлично объясняет, почему убийца работал школьным кинжалом, а не своим.

— Я не смогу никого убить ни своим кинжалом, ни школьным!

— Ладно, ты не можешь. А твой дружок? Забыл, как этой ночью он убивал спящего меня?

— Врёшь! Тебя там не было!

— Конечно, не было. Только поэтому я и остался жив. Против меня вы действовали вдвоём. Может, вдвоём и против Эльзы?

— Но зачем мне или ему убивать девочку? — несчастный магистр чуть ли не плакал, понимая, что таких доказательств хватит любому королевскому судье, особенно когда дело должно быть раскрыто любой ценой.

— И это мы ночью выяснили. Твой дружок очень даже разборчиво объявил, что он ненавидит женщин, поскольку именно из них проистекает всё зло мира.

Мальчишка повернулся к Нику, его лицо было искажено ненавистью, наверняка он собирался атаковать магически. Ник шагнул вперёд и чуть в сторону, и ухватил малолетнего женоненавистника за нос.

— Пусти, чернь! — завопил тот.

Ник, конечно, не отпускал, наоборот, крутил нос туда-сюда. Мальчишка тихонько поскуливал и всё пытался нанести магический удар, но у него не получалось даже упереть в Ника взгляд.

— Леди магистр, хоть вы и один из источников всемирного зла, окажите, пожалуйста, юному мерзавцу первую помощь, — попросил Ник и швырнул недомерка к ней. — Я думаю, лучше всего будет нежно прижать его к груди.

— Нельзя так с ребёнком, — магистр осуждающе поджала губы. — Даже если он пытался тебя убить.

— Очень убедительно, — вступил в разговор главный магистр. — Но вы, Николас, должны ещё объяснить, как эти двое обошли заклятие правдивости. Оно уже много веков считается непреодолимым.

— А они запросто преодолели, — всё так же весело и радостно заявил Ник. — Смертельный удар наносил малолетка, мы ночью видели, как он лихо управляется с кинжалом.

— Врёшь! Я не убивал Эльзу! — заорал мальчишка.

Он говорил правду, а Ник врал. Но я не собиралась говорить это вслух.

— Говорю же, по мнению этого благородного малыша, все женщины от рождения виновны во всём, и заслуживают смертного приговора. Разве палач убивает? Нет, он казнит! Казнь — не убийство.

— Я не казнил Эльзу! Я вообще никогда даже не заходил в её комнату!

— Значит, леди Эльзу убили в другом месте, — снова соврал Ник. — Но это всё вы расскажете сыщикам, под тем самым непреодолимым заклятием. А меня интересует другое. Зачем ты, дорогой гимнаст, полез в мою комнату со своим дружком? Или тоже скажешь, что не лазил?

— Это не имеет отношения к убийству! — заявил магистр. — Я не стану отвечать.

— А я считаю, что очень даже имеет, — к своему удивлению, на этот раз лжи в словах Ника я не почувствовала. — Ладно, отложим этот вопрос на потом. Раз уважаемый лорд магистр молчит, обратимся к его малолетнему дружку. Просвети меня, о благороднейший сын барона, какой бог сказал тебе, что женщина — сосуд зла?

— Бог, — ахнула магистр живописи. — Но ведь религия в королевстве запрещена!

— Во многих других королевствах — запрещена, у нас — нет, — поправил её главный магистр. — Запрещены только публичные отправления религиозных обрядов и публичные же утверждения о существовании бога или богов. Сами по себе варварские верования дозволены, за исключением некоторых особо отвратительных культов.

— Ты понял вопрос, малявка? — продолжил Ник. — Что это был за бог?

Мальчишка тяжело дышал и явно был готов зареветь. Женщина, чтобы успокоить, погладила его по голове, но он отдёрнулся от её руки, как будто она жгла его огнём. Я подумала, что Ник бы не отдёрнулся, и мне снова захотелось её убить. А ещё я не понимала, при чём тут бог. И непонимание, и желание убить я попыталась скрыть, придав лицу безразличное выражение.

— Отвечай! — рявкнул Ник. — Что за бог?

— Это не запрещённый культ, — испуганно прошептал юный лорд. — Мой Бог — добрый!

Смешно. Добрый бог требует от своих приверженцев убивать людей. Но ещё позавчера я сама была уверена в доброте нашего короля, который занимался тем же самым.

— Твои родители знают? — бесстрастно спросил главный магистр.

— Нет, — мальчишка заревел в голос.

— Где тебя затянули в секту? Здесь, в школе?

— Нет.

— С этим пусть разбираются сыщики, — предложил Ник. — Или сам барон, нам без разницы.

— Да, — согласился главный магистр. — Не возражаю. Школа ни при чём, так что нам эта история ничем не повредит. Отведи его к сыщикам, пусть делом займутся, — приказал он женщине.

Та неохотно закрыла книгу, встала с табурета, потянулась, разминая затёкшие мышцы, и призывно глянула на Ника, облизнув губы. Тот покраснел и стал смотреть в другую сторону, хотя там не было и не могло быть ничего интересного.

— Если мальчишка по пути тебя зарежет, я ни капельки не расстроюсь, — шепнула я ей. — И даже наоборот.

* * *

— Николас, как вам удалось распознать, что он — сектант? — спросил главный магистр, как только за сыном барона и непристойной женщиной закрылась дверь.

— Доводилось иметь дело с варварами, поклоняющимися своему Богу, лорд главный магистр. Я посещал Храм и участвовал в некоторых обрядах. Культ достаточно безобидный, да и было это всё далеко от границ королевства. Там и услышал от кого-то из верующих, что женщина — сосуд зла. Но высшие жрецы эту идею не поддерживали.

— В каких обрядах ты участвовал? — полюбопытствовала и я. — Читала как-то про один обряд плодородия, там избранной девушке нужно…

— Потом расскажу, Алиса, если тебе ещё будет интересно. Не бойся, я не считаю женщин злом.

— Некоторые — самое настоящее зло. Но они уже ушли из этой комнаты.

— Ладно, ушли, значит, ушли. Вернёмся к нашему гимнасту, слегка покусанному стальной крысой. Повторяю вопрос. Зачем ты, нехороший человек, припёрся ночью ко мне в комнату с малолетним сектантом? Если не будешь отвечать…

— Николас, ни вы, ни леди Алиса не имеете права применять пытки, — напомнил главный магистр.

— Попросим сыщиков? — предложила я. — У них есть право пытать. Как думаете, они откажут в мелкой просьбе дочери министра?

— Да что вы ко мне прицепились со своими пытками? — возмутился магистр гимнастики. Что тут непонятного? Парень меня избил. Я должен был отплатить за это.

— Вот дурак! — воскликнул Ник. — Я — охранник. Драки для меня — самое привычное дело. Но даже если бы ты вдруг оказался сильнее, я бы не задумываясь пустил в ход кинжал!

— Признаю, что идея оказалась не самой удачной.

— Почему ты вообще полез ко мне со своими гадостями?

— Я подумал, что ты — один из нас. Сейчас вижу, что ошибся. Леди магистр тебя интересует, а я — нет.

Мне вдруг очень захотелось убить магистра гимнастики. Я подумала, что с этой постоянной тягой к убийствам надо будет потом обязательно разобраться, а то когда-нибудь могу и не сдержаться.

— А тогда почему так подумал?

— Ты старался не прикасаться к леди Алисе. Мне показалось, что женщины тебе противны.

— Алиса мне совсем не противна. Ладно, проехали. Тебя уже били за приставания?

— Два или три раза.

— Семь раз за последние три года, не считая последней ночи, — поправил его главный магистр, усаживаясь на табурет, который недавно освободила женщина. — Работа у него такая, ничего не поделать.

— Ты и тогда лез в новую драку?

— Нет.

— А сейчас почему полез?

— Меня все подняли на смех. Это было невыносимо! Они сказали «Даже чернь тобой брезгует»!

— Кто эти они? — требовательно спросил главный магистр.

— Я бы не хотел, чтобы у них были неприятности. Виноват я и только я, а не они.

— Назови их, — потребовал и Ник.

— Нет. Это было бы непорядочно.

— Звать сыщиков?

— Я всё рассказал. Что ты ещё от меня хочешь?

— Хочу знать, кто тебя натравил на меня и леди Алису.

— При чём тут она? Я пытался отомстить тебе, и всё. Кто надо мной подшучивал, тебя не касается. Сыщикам я тоже этого не скажу, даже под пытками.

Ник продолжал угрожать, магистр трясся от ужаса, но упорно отказывался отвечать. Это могло продолжаться очень долго, я видела, что Ник растерян, сопротивление уже, казалось бы, сломленного гимнаста оказалось для него неожиданным. Может и под пытками ничего не сказать, да и не люблю я пыток, если честно. Мама в таких случаях пугает Тайной Канцелярией. Её почему-то боятся больше, чем палачей МВД. Что ж, почему бы не попробовать и мне?

— Лорд магистр, а как получилось, что вы пришли мстить не один? — дружеским тоном спросила я, дав Нику знак молчать.

— Мальчик должен был только показать мне нужную комнату.

— Но я сама видела, что он делал не только это.

— Конечно, надо было его остановить, но я попал в зубы стальной крысы, и уже ничего не мог.

— А он — мог. Он вбежал в комнату, а ведь крыса там была не одна, и вторая тоже готовилась кусаться. Ему просто повезло. А ещё он мог убить Николаса. В нашем королевстве нельзя убивать, даже простолюдинов.

— Никто не пострадал, так что оставьте его в покое!

— Не могу, лорд магистр. Без вашей помощи — никак. Сейчас он рассказывает сыщикам о своей секте, а что будет потом?

— Что?

— Я вижу две линии его судьбы. Сыщикам МВД безразличны все эти секты. Парнишку допросят и отправят на исправление к отцу. Пусть он сам узнаёт, кто его сына приобщил к религии, и доступно объяснит розгами, что у нас в королевстве богов нет. У варваров — есть, а у нас — нет. Это первая возможная линия.

— А вторая?

— А во второй МВД передаст дело кому положено, — я сделал паузу, чтобы он осознал, кому именно положено. — Потому что в королевстве появилась секта, проповедующая убийство женщин и однополую любовь, причём её щупальца проникли уже в семьи высшей знати и в школу, где учится наследный принц. Лорд магистр, выбор за вами. Или он едет к отцу, или вы с ним отправляетесь в подземелья Тайной Канцелярии.

— Вы не можете! — вскричал магистр гимнастики. — Это не по закону!

— Не могу? Неужели вы думаете, что мама откажет мне в этой пустяковой просьбе? А насчёт закона вам всё объяснят сыщики Тайной Канцелярии.

— Магистры фехтования, рисования, литературы и алхимии, — скороговоркой произнёс гимнаст. — Довольны?

— Довольны, — кивнул Ник. — Отлично выступила, Алиса. Говорил же я тебе, что достаточно упомянуть Тайную Канцелярию, и он всё расскажет.

Возмущённая его наглой ложью, я набрала воздух, чтобы высказать всё, что о нём думаю, но он неожиданно шагнул ко мне, схватил за плечи и чмокнул в губы. Мне расхотелось говорить вообще. Готова была молчать долгие годы, но Ник больше меня не целовал, а вместо этого вывел в коридор. Там я немного пришла в себя, но возмущение и злость меня уже покинули.

* * *

Нужно было побыстрее связаться с мамой, чтобы она дала сыщикам правильную команду по делу секты баронского сына. Но мой шар остался в комнате, а идти на второй этаж желания не было. Ник что-то говорил, но я его не слушала. Просто стояла у дверей комнаты магистра гимнастики, прислонившись к стене, и раз за разом вспоминала этот восхитительный поцелуй. Мимо прошла магистр рисования, и мне совсем не захотелось её убивать. Пусть живёт, не жалко.

Потом в коридор вышел главный магистр. Я попросила у него шар, чтобы вызвать маму, связующее заклинание он знал. Мама, выслушав историю с сектой, сказала, что министерство прекрасно обойдётся и без лишнего внимания Тайной Канцелярии, и без гнева барона. Достаточно будет уведомить министерство по делам благородных семейств, пусть дальше беспокоятся они. Ведь мальчишка публично никаких обрядов не проводил, а сама по себе вера в любых богов — не преступление.

Рядом стоял главный магистр, поэтому о расследовании убийства я ничего не сказала. Да и говорить было особо нечего. Четыре магистра смеялись над пятым? Это тоже не преступление. Я прервала связь и вернула шар его хозяину. Тот уже собирался уходить, но у меня вдруг мелькнула интересная мысль.

— Лорд главный магистр, уделите мне, пожалуйста, ещё минуточку вашего внимания, — смиренно попросила я, отведя его немного в сторону, чтобы не слышал Ник. — Я хочу спросить, когда приведут в порядок комнату Николаса.

— Понимаете, леди Алиса, каменщика у меня в школе нет, а нанять кого-то со стороны я сейчас не могу. У нас из-за нераскрытого убийства огромные финансовые трудности.

— Разве Николас не взял на себя все расходы по ремонту?

— Он заявил, что возьмёт. Но я, если захочу пригласить каменщика, должен буду заплатить ему вперёд. Не всё, только задаток, но у меня нет свободных денег и на задаток. Банк сейчас тоже в долг ни гроша не даст, тут и обращаться бесполезно. Банкиры не хуже меня понимают, что как только вы найдёте убийцу, Николас отсюда уедет и ни за что платить не станет.

— Не ведь у вас есть человек, который ремонтирует трубы. Наверняка он может сделать и работу каменщика, пусть дольше и чуть хуже, зато значительно дешевле.

— Вы правы, но этот человек сейчас немного болен.

— А вы подождите, пока он выздоровеет. Потом выставите счёт МВД. Если убийство к тому моменту будет раскрыто, уверена, что ремонт вам оплатят, и даже не станут проверять, не завышена ли сумма. А если нет — Николас ещё будет здесь и оплатит сам. Вот за него ручаться не стану — может и проверить. Он хоть и стражник, но всё же из купцов.

— Я даже не знаю, когда нашему ремонтнику станет легче. Болезнь у него хроническая, и как раз сейчас она обострилась. Увы, наша целительница, магистр живописи и рисования, ничем помочь бедняге не может. Она не настолько хороша в лечении.

— Эту болезнь, лорд главный магистр, не всегда могут победить даже лучшие мастера Гильдии целителей. Но обострение обычно проходит само, через некоторое время. Так что пока вы можете создать видимость ремонта, а когда болезнь немного отпустит вашего мастера, он сделает всё как надо. В этом деле можете рассчитывать на моё полное содействие.

Не знаю, понял ли он, зачем мне это нужно, но согласился, а это главное. Он ушёл, а Ник явно хотел узнать, о чём я так долго говорила с магистром. Чтобы избежать лишних расспросов, решила выразить ему своё возмущение.

— Ник, немедленно объясни мне, зачем ты меня выставил дурой перед двумя магистрами, — потребовала я.

— Не выставлял дурой, — возразил он. — Нет ничего позорного в том, чтобы исполнять чужой план. Надеюсь, они в это поверили. Но лучше удвоить осторожность.

— Не понимаю, о чём ты говоришь.

— С самого начала никто не сомневался, что мы с тобой не обычные новички. Мы и сами особо не скрывали, что приехали за убийцей.

— Да. И при чём тут это?

— В школе уже есть трое сыщиков, причём лучших. Зачем приехали ещё двое? Причём тем троим они не помогают, а расследуют дело сами.

— Я хотела собрать слухи среди школяров, и выяснить, кто ненавидел Эльзу. Потом этих людей допросить. Убийца — кто-то из них. Ещё вчера утром я была в этом уверена.

— Сегодня уже никто не верит, что мы — ученики. Неплохая пара — дочь министра и охранник?

— Полностью согласна. Мы отличная пара, — улыбнулась я. — Продолжай.

— Ну, вот. Кто из нас главный, по мнению магистров?

— Я, конечно. Я ведь благородная, и к тому же моя мама командует в министерстве.

— В таком случае, я — твой телохранитель, и не более. Может, ещё я понадоблюсь, чтобы схватить убийцу, когда ты выяснишь, кого именно нужно хватать. Но есть и второй вариант. Я — великий сыщик из соседнего королевства, моя задача — найти убийцу. А ты со мной, чтобы сообщить обо всём матери, когда я закончу расследование. Ну, и ещё ты мне нужна для помощи в допросах, потому что умеешь распознавать ложь. Так вот, Алиса, нам нужно, чтобы магистры считали тебя пустым местом. И пока это так и было.

— Зачем мне нужно быть пустым местом? — обиделась я.

— Не быть, а казаться. Сыщики твоей матери не добились ничего. Убийце нужно, чтобы всё так и оставалось. Великий сыщик ему здесь ни к чему. Поэтому на меня и натравили несчастного гимнаста. Нападать будут на меня, а я — охранник, я смогу себя защитить. А ты сейчас показала, что не дура и не просто дочь министра. Что ты тоже опасна. Я попытался это как-то отменить, но не уверен, что получилось. Вдруг они тоже чувствуют ложь, пусть даже не так хорошо, как ты?

— Ник, ты меня так защищал? — чему-то обрадовалась я. — Тебе нужно, чтобы убить хотели только тебя?

— Прекрасно бы без этого обошёлся, но если по-другому нельзя, что ж, пусть попробуют. Это не так просто. Да и ты поможешь, если сам не справлюсь. Хватит уже вопросов. Идём на урок математики.

— Подожди. Скажи мне, наконец, почему убийца — обязательно магистр?

— Заказчик — тот, кто хочет разжечь мятеж, мы это уже определили. Если считаешь, что герцог не мог убить собственную дочь, пусть это будет кто-то другой, из тех, кто выиграет или от самой войны, или от смены династии на троне. И к кому он мог обратиться в школе? К слугам? К ученикам?

— Слуги отпадают, — напомнила я.

— Тем более. Ты бы доверилась в таком деле ребёнку, пусть даже подростку? Что ты ему предложишь в уплату? Деньги? Это их не очень интересует. Разве что любовь.

— Любовь в уплату — это как? — не поняла я.

— Какая-нибудь красавица морочит голову мальчишке, он влюбляется, она обещает ему отдаться, если Эльза умрёт. Не верю. А вот магистра подкупить можно. И деньгами, и титулом, и каким-нибудь высоким постом в королевском Дворце или Гильдии.

— Ник, а если убийца — тот из школяров, которому лучше, чтобы герцог сел на трон?

— Скажи, а мог ученик натравить на меня здешнего чемпиона по гимнастике?

— Думаю, нет, — признала я. — А ты уже знаешь, кто убийца?

— Конечно. Это местный чемпион по фехтованию. Кинжал его, и насмехался над гимнастом тоже он. К тому же фехтование — это именно наука убивать. Вот уж у кого рука не дрогнет. Хватит болтать, Алиса. Пошли на математику. Побудем немного школярами.

* * *

Мы опоздали, но магистр нам ни слова в упрёк не сказал. Ведь кроме нас с Ником, к нему на урок пришёл только один школяр, парень лет тринадцати. Я его когда-то встречала во Дворце, имя забыла, но запомнила, что он третий сын какого-то графа. Юный лорд с выражением неизъяснимой муки на лице вяло перебрасывал костяшки на счётах под насмешливым взглядом наставника.

— Итак, двенадцать плюс двенадцать. Ну, и сколько у тебя получилось? — скучным голосом спросил магистр.

— Десять, и ещё пять. Пятнадцать, — неуверенно ответил лорд.

— Долгие годы мы, наставники, просим Гильдию продлить каникулы на всё лето. И к Его Величеству даже обращались по этому поводу. Потому что летом школяры очень сильно тупеют. Даже те, которым, казалось бы, тупеть уже совсем некуда. Показывай, олух, как ты складывал, что получил такой результат.

— Вот так, лорд магистр. Здесь двенадцать, и здесь тоже. И там, и там десяток, и ещё два. Отсюда отнимаю, туда прибавляю. Вы же так учили.

— Так и учил. Отнимай, прибавляй. Показывай, в общем.

— Отсюда два убираю, сюда прибавляю. Правильно?

— Правильно. Четырнадцать получилось. А дальше?

— Здесь одна костяшка осталась. Её здесь убрали, туда добавили. Всё, больше ничего не осталось. Вычисление окончено.

— Горе ты моё, благородный лорд, — вздохнул магистр. — Эта костяшка — десяток. Понимаешь?

— А что с ней тогда надо делать?

— Прибавлять к десяткам.

— А! Можно, я ещё раз попробую?

— Пробуй, несчастный. А я пока займусь нашими сыщиками. Вы пришли меня допрашивать? Может, лучше не меня, а его?

— Можно и его, — согласилась я. — Ты убивал Эльзу?

— Когда?

— Когда-нибудь.

— Нет, не убивал. Слушай, помоги лучше посчитать.

— Никакой помощи! — строгим голосом запретил магистр. — Сам считай! Так что у нас, допрос или урок? Или всё сразу?

— Урок, — выбрал Ник.

— Значит, сейчас вы не сыщики, а школяры. Для начала проверим ваши навыки в вычислениях. Благородная леди, подели сорок три на двадцать пять.

— Один, семьдесят два, — еле слышно шепнул Ник, причём не мне, а сам себе, да я и не поняла, что означают эти два числа.

Я начала вычислять. Один — мало, два — много, двадцать пять умножить на два — пятьдесят. Интервал есть. Если считать методом половинного интервала, нужно брать следующей точкой полтора. Но ясновидение показывало, что лучше взять не половину, а три четверти, одну целую и семь-пять. Получилось много, но самую чуточку, так что я взяла одну целую и семь, и уже следующая точка дала нужный результат.

— Одна целая и семь-два, — сказала я магистру.

— Правильно. Ты в какой школе училась?

— В дворцовой.

— Отличная школа, не хуже нашей по большинству предметов.

Магистр начал рассказывать, чем именно «Королевская кровь» лучше дворцовой школы, а я с ужасом смотрела то на счёты, то на Ника. Если разбить ответ, который я вычислила, на целую и дробную части, получится один и семьдесят два. Те числа, что назвал Ник, едва услышав задание! Это каким же нужно быть ясновидцем, чтобы так запросто угадывать результаты деления!

— А ты, великовозрастный, подели-ка мне сто шесть на сорок три. С точностью до двух цифр дробной части.

Ник взял карандаш, но, поколебавшись, отложил его в сторону. Начал медленно бросать туда-сюда костяшки на счётах. Я не понимала, что он делает. Магистр, судя по выражению его лица, тоже.

— Две целых и четыре-семь, — объявил он свой результат, причём гораздо раньше, чем я смогла бы определить хотя бы третью точку интервала.

— Четыре-шесть, — возразил магистр, заглянув в свои записи.

— Четыре-шесть-пять-один, — уточнил Ник. — Это ближе к четыре-семь, чем к четыре-шесть.

Он определил четыре цифры дробной части быстрее, чем я бы нашла одну! Но как?

— Это не метод интервала, — сказал магистр. — Как ты вычислял, юноша?

— У купцов свои методы расчётов, — уверенно заявил Ник, но я отчётливо услышала ложь в его словах. — По крайней мере, мой папа вычисляет точно так же, — а вот это было правдой.

— Что ж, великолепно. Тогда, молодые люди, найдите квадратный корень из тридцати семи, с теми же двумя цифрами. Вы же знаете, что такое квадратный корень?

Я никогда о таком не слышала, а Ник уверенно кивнул.

— Расскажи благородной леди, что это такое. Она ещё не проходила корни.

— Корень из тридцати семи — это число, которое, если его умножить на точно такое же, даст результат тридцать семь. Только я не умею их вычислять. Где-то шесть целых и один, а дальше не знаю.

— Отвратительно объяснил, великовозрастный, — скривился магистр. — Скажи мне, леди, ты знаешь, как вычисляется площадь квадрата?

— Конечно, лорд магистр. Это из геометрии. Чтобы найти площадь квадрата, нужно его сторону умножить саму на себя.

— Верно. А вычислить квадратный корень — это по известной площади квадрата посчитать его сторону. Понятно?

— Да, лорд магистр. А почему он так называется?

— Квадратный — потому что связан с квадратом.

— А почему корень?

— Потому что связан с деревом. У кого головы деревянные, не понимают, как его вычислять. Вот примерно как твой дружок из черни. Хватит вопросов, вычисляй!

Я воспользовалась подсказкой Ника, взяла интервал от шести до шести целых и двух, и обычным методом интервала нашла ответ.

— Шесть целых и ноль-восемь, — сказала я магистру.

— Правильно. Твой дружок ошибся на две единицы второго знака. Такое впечатление, что он никогда не слышал о методе интервала.

— Слышал, — возразил Ник. — Но никогда не пользовался. Это метод на все случаи жизни, но он долгий. Делить проще по-другому.

— Да, делишь ты быстро, тут ничего не скажешь.

— Я же охранник. Хорошо умею только отнимать и делить.

— Вот как? Давай проверим. От трёхсот пятидесяти двух отнять сто восемьдесят пять. Сколько будет?

— Сто шестьдесят семь, — Ник ответил без малейшей паузы.

— Ясновидение? — удивился магистр. — Ладно. А если от двадцати четырёх отнять сорок пять?

— Двадцать один, меньше нуля.

— Ниже ноля, а не меньше, — поправил его магистр. — Хотя и так, и этак понятно, о чём речь. Кстати, как у тебя там дела, благородный лорд? Сложил уже двенадцать и двенадцать?

— Нет ещё, лорд магистр. Но осталось совсем немножко.

— Скажи мне, откуда взялись числа ниже ноля?

— Наверно, из учебника, — неуверенно предположил графский сын.

— Молодец! Продолжай складывать. А ты, охранник, знаешь? Сдаётся мне, что нет.

— Из измерений температуры? — как ни странно, Ник тоже не был уверен в ответе.

— Гадаешь, — торжествующе заявил магистр. — Что ж, угадал, поздравляю. Благородная леди, расскажи ему, а заодно и мне, как наш народ впервые столкнулся с нижними числами. Ты-то наверняка знаешь. Делать нам всё равно нечего, мы ведь всё равно ждём, пока наш благородный лорд закончит свои архисложные вычисления. Так почему бы не послушать о физике? Физика и математика очень тесно связаны, между прочим.

— Подробно рассказывать, лорд магистр? — я немного растерялась.

— Давай подробно. Куда нам спешить? Да и любому наставнику приятнее послушать толкового школяра, чем тех ослов, которых он обычно учит. Начинай, благородная леди.

— Любой маг запросто может сделать из воды лёд, но сама она никогда не отвердевает, поэтому мудрецы решили за ноль взять температуру тающего льда. Второй точкой сделали кипение, потому что вскипятить воду ещё проще.

— Видел, как ты это делаешь, — улыбнулся Ник. — Только мне доводилось бывать в горах, причём на большой высоте, а там вода кипит при меньшей температуре.

— Верно, юноша, — кивнул магистр. — Там кипение наступает на полдесятка стандартных единиц температуры ниже. Поэтому настройку термометра нужно делать на равнине. Но нас интересует не верхняя точка, а нижняя. Продолжай, леди.

— В позапрошлом веке одна из зим была настолько холодной, что вода отвердела на целых три дня. На столбиках термометров ноль был краем шкалы, и мудрецы долго не могли решить, что с этим делать. Хотели сместить ноль ниже, но тогдашний король категорически запретил. Пришлось бы переписывать массу учебников и справочников, а это безумно дорого. Мудрецы попытались настоять на своём, но король пригрозил плахой, и они отступились. И тогда кто-то из них придумал, что неважно, где на шкале стоит ноль, просто мы должны принять, что ниже ноля тоже есть числа. Вот и вся история, — закончила я.

— Всё правильно, — одобрил магистр. — А теперь я бы хотел узнать от нашего простолюдина, почему он сказал «меньше ноля».

— Тут всё очень просто, — ответил ему Ник. — В торговле есть доходы и расходы. Из одного вычесть другое — получится прибыль. Она может быть большая, это хорошо. Может уменьшиться и стать маленькой, это ещё не очень плохо. А может стать и равной нулю, это уже плохо, но терпимо.

— Так. Понятно. И что?

— Прибыль всегда может уменьшиться ещё сильнее, даже если она нулевая, и тогда она становится меньше нуля.

— Интересный взгляд на числа, — признал магистр. — Но, я так понимаю, купцы, у которых прибыль меньше ноля, то есть, торгующие в убыток, быстро разоряются?

— Вовсе необязательно, лорд магистр. Некоторые сделки так и задуманы бесприбыльными. Например, товар продаётся в убыток, чтобы разорить конкурентов. Прибыль будет потом, да ещё какая! Монополия — мечта любого купца, только обычно несбыточная. А иногда совершается несколько сделок, почти наверняка они убыточны, но если хоть одна даст прибыль, то окупит все остальные. Бывает, что и стократно окупит, если здорово повезёт.

— Ну, это уже не арифметика, а теория вероятностей. Вряд ли вы знаете, что такое вероятность, этому учат только в высших школах Гильдии мудрецов.

— Вероятно — это когда почти наверняка, но всё-таки необязательно, — неожиданно высказался юный лорд.

— Ты уже посчитал? — мрачно осведомился магистр.

— Сейчас, вот-вот закончу.

— Жду с нетерпением. А вам, молодые люди, скажу, что вероятность события — это относительная яркость картинки при идеальном ясновидении. Чем картинка ярче, тем вероятность выше. Если картинка одна, значит, событие произойдёт наверняка, и его вероятность — сто стандартных единиц. Можете не запоминать, вам оно вряд ли пригодится.

— Лорд магистр, а вы хорошо знаете теорию вероятности? — неожиданно заинтересовался Ник.

— Вероятностей. Множественное число, — поправил его магистр. — Глубоко в ней не разбираюсь, но с основами, конечно, знаком. Я же математик.

— Тогда, может, скажете, кто, вероятнее всего, убийца леди Эльзы?

— Юноша, здесь не нужен расчёт вероятности. Достаточно простой логики. Вам известно, что убийца через дверь не выходил?

— Да. Один из убийц — наверняка.

— Согласен. Значит, он вышел через окно. Но зачем он это сделал? Ведь ничего не мешало ему или ей уйти через дверь, как все нормальные люди. Что отсюда непреложно следует?

— Пока не знаю, — признался Ник.

— А ведь объяснение очень простое. Убийце нужно было покинуть не просто комнату леди Эльзы, а здание школы! Причём дверь у нас на ночь запирают, выйти не так-то легко. А через окно — пожалуйста! И в то же время известно, что за ограду никто не выходил, так говорят сторожевые демоны, а они никогда не врут. И кто тогда у нас убийца?

— Кто? Вы нам скажете?

— Скажу. На территории школы есть конюшня. А там живут и работают четыре конюха. Или три? Не помню. Кажется, всё-таки четыре. Оттуда убийца через окно пришёл, и туда же тем же путём ушёл. Кто именно из них, не знаю. Скорее всего, тот, который ухаживает за лошадью леди Эльзы, но необязательно.

Мы с Ником переглянулись. В списке слуг конюхов не было. Но какая разница? Мы же их видели собственными глазами, когда ставили лошадей в конюшню! Видели, но не заметили. Ник попрощался с магистром и потащил меня к выходу, и я, потрясённая таким дурацким нашим промахом, безропотно поплелась следом.

— Я закончил расчёт! — радостно закричал графский сын.

— Да утащат тебя джинны в самую глубокую пропасть нашего королевства! — возопил магистр, глянув на результат. — Как, ну как можно было, складывая двенадцать с двенадцатью, получить сорок два? Ты можешь мне объяснить?

— Вот смотрите, лорд магистр…

Парень, конечно же, не очень разбирался в арифметике, но мне показалось, что магистр к нему излишне строг. Впрочем, оба они были мне безразличны. Сейчас меня гораздо сильнее интересовали конюхи.

* * *

Я хотела бежать прямиком в конюшню, но Ник меня остановил. Сказал, что прежде всего нужно разобраться, почему конюхов нет в списках подозреваемых. А выяснить это проще всего у сыщиков, так что идти надо к ним, а не к конюхам, которые никуда не денутся. Я ему ответила, что расследование на контроле у министра, и чтобы узнать что-то у сыщиков, обращаться нужно к ней. Ник на это нагло заявил, что у маленьких девочек постоянно возникает непреодолимое желание поговорить с мамочкой, причём о сущих пустяках. Даже если при этом мамашу придётся оторвать от важных дел.

Он долго бурчал, но я стояла на своём, и он сдался. Для разговора с мамой мне нужен был шар, просить ещё раз главного магистра не хотелось, так что пришлось идти на второй этаж в мою комнату. Ник заявил, что от дурной головы ногам нет покоя, и отказался объяснить, что эти слова означают. Я заподозрила, что в них есть что-то оскорбительное, но решила не выяснять наверняка, а то, думаю, пришлось бы обижаться.

— Мама, мне нужен полный список подозреваемых, — сказала я, едва только образ мамы появился в шаре.

— Разве у тебя его нет? — удивилась мама. — Возьми у наших сыщиков. Или у магистра, это он диктовал.

— Возьми у сыщиков, — расхохотался Ник. — Мама плохого не посоветует.

— Слышу, что этот простолюдин ещё живой. Надеюсь, сегодня его убьют.

— Мама, я не хочу, чтобы его убивали. К тому же, у меня было видение, как мы с ним ждём аудиенции в королевском Дворце. Картинка очень яркая.

— Алиса, ты плохая ясновидица, — напомнила мама. — Кстати, разве у простолюдина списка нет? Уверена, есть.

— Спасибо, леди министр, — Ник снова вмешался в наш разговор. — Мы непременно обратимся к вашим сыщикам. Я тут просто недоумеваю, как мы сами до этого не додумались. Алиса, кончай этот беспредметный разговор, и пошли. У твоей мамы под рукой списка нет, и даже если ты будешь очень долго плакать и капризничать, она тебе его не продиктует.

Я разозлилась — мне надоели его насмешки. Что ж, самое время немного сбить с него спесь. Или, хотя бы, попытаться.

— Мама, не надо больше выяснять, кто отец Ника, — злорадно заявила я, многозначительно на него взглянув. — Я уже знаю.

Мама прервала связь, а улыбка Ника стала немного вымученной. Так ему и надо, выбрал же, кому врать — девушке из рода, в котором по женской линии передаётся умение распознавать ложь! Я и так очень долго не догадывалась, но не могло же это длиться вечно!

— И как давно ты всё поняла? — неуверенно спросил он.

— Почти сразу, — соврала я. — Ты сказал, что фехтовать не умеешь, а меч у тебя на поясе — только чтобы пугать хулиганов.

— Но это же правда!

— Верно, лжи я не почувствовала. Да только слово «хулиганы» я впервые услышала совсем недавно. От торгового атташе Иного мира. Это и есть твой отец?

— Да, Алиса, он — мой папа. А я охраняю посольство. Конечно, не тогда, когда помогаю прекрасной даме расследовать убийство. Не удивляйся. У нас вся охрана — близкие родственники дипломатов. Сейчас не время задавать вопросы. Нужно побыстрее сходить к сыщикам. Согласна?

У меня на языке вертелось множество вопросов. В самом ли деле земля не плоская, а похожа на шар? Почему король Иного мира, разгромив наше войско, решил торговать с нами, а не завоёвывать? Бывал ли Ник в Космосе? Откуда он знает о незаконной торговле титулами, если сам не из нашего мира? И это даже не десятая часть того, что мне хотелось спросить. Но время действительно было неподходящим.

Ник шагал широко, я едва за ним поспевала. Хорошо, что утром надела удобное платье, не стесняющее движений, а то непременно бы отстала. При такой быстрой ходьбе разговаривать не хотелось, так что мы молча дошли до комнаты сыщиков, он откуда-то знал, где их разместили. Один из сыщиков стоял в коридоре, опираясь спиной об стенку.

— Добрый день, леди Алиса, — поздоровался он, глядя почему-то не на меня, а на Ника. — А ты, парень, кто? Сдаётся мне, лицо твоё уже где-то передо мной мелькало. Ты, часом, не стражник из посольства Иного мира?

— Да, — улыбаясь, кивнул Ник. — Помню вас. Мы вместе ловили кошку.

— Какую кошку? — не поняла я.

— Кошка — это небольшой домашний зверёк, — пояснил Ник. — Обычно очень непослушный.

— Я сама знаю, что такое кошка! Но зачем её ловить? Разве они убегают из дома?

— Эта — убежала. Её хозяйка, наша атташе по культуре, она же, по чистому совпадению, жена посла, пыталась её поймать на улице, да где там! Потом ей помогали все охранники, кроме двух, стоявших на посту — тоже безуспешно. И в конце по просьбе посла король прислал сыщиков и стражников, во главе как раз вот с ним.

— И что?

— Ничего. Прочесали все окрестные кварталы, и без толку. А кошка нагулялась и вернулась сама.

— Вот и хорошо, что с ней ничего не случилось. Было бы жалко.

— С ней, как раз, кое-что случилось, — ухмыльнулся сыщик. — Наши ребята её выследили, хоть и не поймали. Оказалось, посольские привезли с собой кошку, но оставили в Ином мире всех своих котов. Вот она, когда ей понадобилось, пошла искать наших. И нашла.

— И отяжелела?

— Конечно, — подтвердил Ник. — У кошек это запросто получается. Осечек в этом деле у них почти не бывает.

— Но ведь миры-то разные!

— Котам и кошке всё равно. А уж пятерым её котятам — тем более.

— Так что людям с этим тоже нужно быть осторожными, — подсказал сыщик.

Я не стала выяснять, что он имеет в виду и почему смотрит на меня. У нас были дела поважнее.

— У тебя есть список подозреваемых? — спросила я, уходя от неприятной темы.

— С собой — нет. В комнате. Там сейчас допрашивают благородного юношу, которого кто-то втянул в секту. Я не могу на такое смотреть. Этот малолетний придурок пытается врать под заклятием правдивости! Беднягу дикой болью рвёт на части, а он всё равно врёт.

Я немного удивилась, ведь обычно опытных сыщиков совершенно не беспокоят страдания тех, кого они допрашивают. Пытка — работа палачей, но иногда бывает, что сыщики обходятся своими силами, и отлично с этим справляются. А тут даже не пытка, а простое заклятие правдивости. Я не раз видела допросы под заклятием, ничего ужасного на них не происходит. Непонятно, чем он так потрясён.

— Что-нибудь интересное он уже сказал?

— Да, леди Алиса, мы выяснили, кто натравил гимнаста на вашего напарника. Это магистр фехтования. Может, он и есть убийца леди Эльзы?

— Скорее всего. Но нам неожиданно ещё кое-кого подсказали. Думаю, их вы не допрашивали.

— Мы допросили всех.

— Всех из списка, — поправила его я. — Список может быть неполным.

— Да? Ну, тогда заходите и сверяйте списки со старшим. Я просто вышел оттуда, чтоб не видеть и не слышать, а не охраняю вход.

Мы вошли. Единственным, кто обратил на нас внимание, оказался мальчишка, выкрикнувший мне, что я — источник Зла. Выглядел он жалко — заплаканный, дрожащий, испуганный. Но даже в таком незавидном состоянии собрал последние силы, чтобы напомнить, кем считает меня. Наверно, это для него очень важно.

Старший сыщик сидел за столом и переговаривался с кем-то через шар. Его помощник стоял возле мальчишки и пристально на него смотрел. Похоже, допрос вёл именно он. Оба сыщика выглядели усталыми и измученными.

— Не отвлекайся, парень, — попросил сыщик. — Расскажи нам о учении своей секты, и мы закончим.

— Я не помню её названия! — выкрикнул сын барона. — Я уже говорил!

— Говорил, — согласился сыщик. — Раз десять. Расскажи, во что вы верите, мы определим, что это за секта, и на том конец. Пойдёшь отдыхать, а вечером тебя заберут люди твоего отца.

— Ничего не помню! — заявил мальчишка, и тут же заорал от непереносимой боли, ведь заклятие правдивости лгунов не щадит.

— Парень, попробуй не врать. Правду говорить легко и приятно. Назови нам имя своего бога.

— Я тебе не парень, а благородный лорд! Понял, вонючий простолюдин?

— Расскажи, во что ты веришь, — терпеливо повторил сыщик.

— Я не помню!

Лицо его исказилось, он скрючился, схватился за живот, и снова закричал. В его вопле было столько непереносимой муки, что оба сыщика скривились, и мне показалось, позавидовали своему товарищу, который вышел из комнаты. Мне тоже стало немного жаль мальчишку, хотя я и не понимала, чего он хочет добиться своим ослиным упрямством.

— Сделаем перерыв, — решил старший. — Здравствуйте, леди Алиса. А этот парень, кажется, толмач из посольства Иного мира? Я видел тебя во Дворце, ты переводил для посланника на встрече с Его Величеством.

— Да, я оттуда.

— И какую помощь вы хотите получить от меня?

— У вас есть список подозреваемых. Здешние магистры, ученики и слуги.

— Есть, конечно. Хотите и себе такой же?

— Хотим сравнить ваш со своим, с тем, что у леди Алисы.

— Пожалуйста, — он взял со своего стола листок бумаги и протянул мне. — Берите его насовсем, у нас таких много. А ты, парень из Иного мира, скажи мне вот что. Слыхал я, у вас там многие в богов верят?

— Есть такое. И публичные религиозные обряды для нас норма. Мы их называем богослужениями. А что?

— Ничего. Иной мир нас не интересует, нам в своём бы разобраться. А сам ты верующий?

Вопрос был простой и однозначный, но Ник почему-то задумался.

— Знаете, и да, и нет, — наконец, ответил он. — От обрядов уж точно отказаться не готов. Рождество, это день рождения Бога, и Новый год — мои самые любые праздники.

— Это твоё дело, парень. Я вот к чему веду. Мальчишка верующий, и ты — тоже. Пусть с оговорками. Может, ты сумеешь выспросить, в какую из сект его затянули? Попробуй, что мы теряем.

— Ну, давай, хотя я в Писании не очень-то силён, к своему стыду, — Ник явно сомневался, но всё же подошёл к мальчишке и, пристально глядя ему в глаза, веско произнёс: — В начале сотворил Он небо и землю, а потом отделил свет от тьмы, и увидел, что это хорошо.

— Ничего он не сотворял! — закричал тот. — Не так всё было!

— Нет, сотворил. И небо, и землю, и растения всякие с животными, по роду их, и людей, мужчину и женщину, сотворил их по образу и подобию своему.

— Не сотворял!

— Кто же тогда всё это создал, если не Он?

— Ты дурак, и разум твой во тьме! Не так всё было!

— А как?

— Не твоё дело!

— Да ты и сам не знаешь. Сотворил Он за шесть дней…

— Чушь! Не сотворял Он, а…

Нику удалось — мальчишка заговорил.

* * *

До тридцати трёх лет от роду Он был самым могущественным магом в одном из чужих миров. С помощью магии Он мог получить всё, что хотел. Кроме одного — власти над временем. Он видел — все вокруг стареют, с каждым прожитым мигом приближаясь к смерти, и уже в тридцать лет заметил первые признаки старения в себе.

И тогда начал Он искать способ сохранить вечную молодость. Ясновидение показало Ему, что такой способ есть. Но расчёт вероятности дал всего один шанс из трёх, что на поиски бессмертия уйдёт меньше ста лет непрерывных исследований сотни магов, равных Ему по силе, которых предстояло ещё найти и привлечь к работе.

Он поступил иначе. Миров бесконечно много, и может быть, в нескольких из них задача уже решена. Так и оказалось. Мир вечной молодости существовал, и Он его нашёл. Как нашёл — только Он один и знает, в своей бесконечной мудрости. И это был наш мир! Тогда здесь никто не старел и не болел. Но смерть всё равно собирала свою обычную жатву. Умирали от голода, от зубов хищников, от яда змей, и даже иногда тонули в реках и озёрах. Звери умирали, не люди, потому что людей в нашем мире ещё не было.

Поселился Он здесь, и понял, что это хорошо. После трёх лет напряжённой работы Ему нужен был отдых, и Он долго отдыхал, восстанавливая свои силы. Неведомо, сколько длился Его отдых, ведь если живёшь вечно, время становится неважным, и никто его не ценит и даже не считает.

Но потом Ему стало скучно пребывать в одиночестве, и Он отправился в путешествие по мирам, чтобы пообщаться с людьми, от которых уже успел отвыкнуть. И вернулся Он сюда с женщиной, и познал её, и решил, что это хорошо. И продолжал познавать ещё много раз, потому что это всякий раз было хорошо, а время для них совсем ничего не значило.

И сказал Он ей: ешь мясо, рыбу — какие хочешь, и плоды от любых деревьев, трав и кустов, но вот плоды от этих кустов не ешь, Я тебе запрещаю. И жила она в доме, который Он построил с помощью магии, и ела только дозволенное. И видел Он, что это хорошо.

Но однажды приснился женщине говорящий осёл, который спросил у неё: женщина, а почему ты не ешь запретных плодов, хотя они тут самые вкусные? И ответила она: потому что Он мне запретил, в своей бесконечной мудрости. И ещё спросил осёл: а почему Он запретил? Но ответа она не знала. Знала только, что плоды эти не ядовитые, ведь птицы небесные их едят и не умирают. И решила она, что если съест один запретный плод, никто об этом не узнает, и никому от этого плохо не будет.

И тайком съела. Правду сказал говорящий осёл — плод был очень вкусный. Так что вскоре она съела ещё. А потом — ещё. А потом стала есть их помногу. А Он ничего не замечал, потому что и помыслить не мог, что она посмеет нарушить Его строжайший запрет. Но настал день, когда не нашла она больше ни одного плода. Кусты перестали плодоносить, а новые не выросли, ведь все их семена она съела, да и не только она, птицы небесные — тоже. Перестала она есть эти плоды, но не расстроилась. Стала есть другие, пусть не такие вкусные, и тем утешилась.

А ещё через несколько лет почувствовал Он в себе едва заметные признаки старения, бросился к запретным кустам, глядь — а их давно уже нет. Знал Он, что птицы небесные не могли склевать все плоды, не достать им было те, что растут в глубине куста. А звери эти плоды не ели. И спросил Он женщину строго: не ела ли ты тех ягод, которые Я запретил тебе есть? И ответила она Ему: нет, не ела. Но это была ложь, а Он любую ложь безошибочно чувствовал.

Не стал Он ни спорить с нею, ни ругать её, потому что это было уже совершенно ни к чему. Просто покинул наш мир, и отправился в другой, где растут такие же кусты, и благодаря им там никто не стареет. А женщина осталась отяжелевшая, и вскоре родила. И стали люди плодиться и размножаться. Поначалу старость наступала очень медленно, люди жили лет по пятьсот, а некоторые и до почти до тысячи дотягивали. Но чем дальше, тем становилось хуже, стареть начинали гораздо раньше, а сколько люди живут сейчас, вы и сами знаете. И всё из-за одной глупой женщины! Воистину, женщины — источник зла!

Но Он не оставил наш мир без своего внимания. Если здесь появляется порядочный человек, Он берёт этого человека к Себе, в тот мир, где царит бессмертие и вечная юность. Порядочными, или праведниками, Он считает тех, кто соблюдает все Его Заповеди. Но таких людей очень мало. Иногда даже один на несколько поколений. Заповедей всего пятьсот двенадцать, и главная из них — не убивай. Вторая по важности — не…

* * *

— Хватит, — прервал мальчишку голос из хрустального шара. — Всё ясно. Если будем слушать все заповеди, рискуем помереть со скуки. Это секта номер девятнадцать. Считается условно полезной, потому как с одной стороны, почти безобидна, а с другой — побуждает мудрецов к поискам средства отсрочить старость. Хотя их догма о женщине, как источнике зла, признана вредной.

— Знаток сект из Тайной канцелярии, — пояснил нам с Ником старший сыщик. — Мы в религиях совсем не разбираемся, не наше это дело, вот и запросили помощь у тех, кто этим занимается постоянно.

— Чем-то похоже на одну популярную религию Иного мира, — сказал Ник.

— Да они все друг на друга похожи, — откликнулся знаток сект. — Изначально безлюдный мир, который кем-то населяет лично бог, роскошная жизнь первых людей, затем грех, то есть, нарушение какого-нибудь глупого запрета, и прощай, бессмертие. Но если исполнять некие заповеди, то боги каким-то образом личное бессмертие вернут. Почти всё из этого списка есть в каждой секте. Да, чуть не забыл. Почти всегда присутствует интервал времени «тридцать лет и три года». Понятия не имею, почему, но это так.

— Мальчишка пытался убить Ника, — вспомнила я. — Он что, готов отказаться от вечной жизни?

— Как правило, запрет на убийство, кражу, изнасилование и тому подобные вещи распространяется исключительно на случаи, когда жертва входит в ту же секту. А у этих, которые из номера девятнадцать, есть ещё и ритуал покаяния. Сделал любую гадость, даже самую мерзкую, покаялся — и ты снова чист перед богом, как новорожденный младенец. Извините, на этом я вынужден попрощаться. У меня дел невпроворот, я и так потратил массу времени на ерунду, которой вообще не стоило заниматься. Если вас интересует секта, расспрашивайте сектантов, а не меня.

— Отключился, — сказал старший сыщик. — Такой занятой, что дальше некуда, — он неодобрительно нахмурился. — Можно подумать, он занят чем-то важным, а мы — нет. Будете расспрашивать нашего сектанта? Если нет, самое время увести его отсюда.

— Алиса, ты сверила списки? — спросил Ник, пока второй сыщик уводил мальчишку.

— Нет, — покраснела я. — Заслушалась. Сейчас, я быстро.

— Ладно. Можно вопрос, лорд старший сыщик?

— Спрашивай, чего уж там.

— Леди министр сказала, что вы использовали ясновидение, но это ничего не дало. Почему так получилось?

— Ты в магии разбираешься?

— Нет. Совсем нет. Я же из Иного мира.

— Даже основ не знаешь?

— Откуда мне их знать?

— От леди Алисы, например.

— Нет, она мне ничего не объясняла.

— Ладно, тогда слушай. Ясновидение даёт только вероятность. Хоть в будущее, хоть в прошлое.

— Почему? С будущим понятно, его ещё нет, но прошлое-то уже состоялось, какие в нём могут быть вероятности?

— Ты, парень, просто не понимаешь, что такое ясновидение. Тебе кажется, что прошлое — это спектакль, а ясновидец — зритель, который может смотреть его с любого места. Когда мне было лет десять, я мечтал как раз о таком умении. И многие другие мальчишки об этом мечтали. Если не все.

— Не только мальчишки, — вставила я. — Мама и папа о своём знакомстве рассказывали по-разному, и оба говорили правду. Я очень хотела посмотреть, как всё у них было на самом деле. Но так и не смогла.

— У меня в детстве желания были попроще, — усмехнулся старший сыщик. — Всего лишь глянуть, как моется королева. Она, конечно, была вовсе не молода, но всё ещё красива. Вот я и пытался посмотреть, как она принимала душ лет двадцать назад.

— Вы так не умеете, — продолжил Ник. — Но, быть может, умеет кто-то другой?

— Мудрецы говорят, что так смотреть в прошлое невозможно. И даже если они ошибаются, где мне искать этакого умельца?

— А других способов нет?

— Есть. Тот парень, что стоит в коридоре, знает одно тайное заклинание. Говорит, его дед научил, а в справочниках такого нет. В общем, можно самому почувствовать то же самое, что и человек, лежавший на подушке перед тобой.

— И что он почувствовал?

— Кинжал в сердце, что же ещё? Дикую боль и страх смерти. Здешняя целительница еле-еле смогла вернуть его к жизни.

— А всё же, лорд старший сыщик, кого вы увидели самым вероятным убийцей?

— Магистра фехтования. Но что мне это даёт, если он под заклятием правдивости твердит, что не убивал?

— А почему его? Из-за того, что кинжал из его кабинета?

— Не только. По-твоему, много людей так мастерски владеют кинжалом, что способны убить одним ударом в сердце? А он может. Двадцать лет назад он был лучшим фехтовальщиком королевства. Убил на дуэлях больше сотни людей, последнего — в прошлом году. Лучшего подозреваемого просто быть не может, но, получается, или он не убийца, или заклятие правдивости на него не действует.

— Списки одинаковые, — прервала я их беседу. — Конюхов и тут нет.

— Каких конюхов? — обеспокоился сыщик.

— Тех, что за лошадьми ухаживают, — пояснил Ник. — Вы своих лошадей куда дели?

— Каких лошадей? Нас привезли на самолёте. Тут что, есть ещё и конюшня?

— Есть, — вздохнула я. — И в них конюхи, не то трое, не то четверо. Вы, конечно, тоже хороши, не осмотрели окрестности, но мы-то этих конюхов воочию видели! А всё равно поверили списку, а не собственным глазам.

— Я должен был догадаться, — сыщик тоже печально вздохнул. — Ведь стражники куда-то ставят своих лошадей на ночь. Эх!

— Кстати, о конюхах, — напомнил о себе Ник. — Почему вы их не засекли своим ясновидением?

— Чего не сделали?

— Ну, не увидели.

— Так я же о них не знал, как же я мог их увидеть?

— А что, ясновидение показывает только то, что и без него знаешь?

— Конечно. А как иначе?

— Но вы же знали, что у стражников есть лошади.

— Старею, — расстроился сыщик. — Не догадался. Наверно, после этого дела самое время подумать об отставке. Так, и получается у нас что? Все допрошенные заявили, что не убивали. Или они соврали под заклятием, или убийцу мы ещё не допросили. Я верю в заклятие, оно ни разу не подвело за много веков. Значит, убийца — кто-то из конюхов. Я сначала разберусь с главным магистром, почему он не внёс их в список, а потом уже с ними. И стражников дождусь. Конюхи обычно ребята крепкие, а у нас троих возраст уже не тот, чтобы хватать таких, как они.

— У нас троих? — не поняла я.

— Нет, не у нас с вами, леди Алиса, — горько улыбнулся он. — У нас, троих самых опытных королевских сыщиков.

— Может, мы допросим? — предложил Ник.

— Как хотите. Только тоже со стражниками. Зачем ненужный риск?

Когда мы уже шли по коридору, Ник сказал:

— Всё-таки жаль, что толковый ясновидец не может как следует рассмотреть прошлое. Уже давно бы раскрыли это убийство.

Я подумала, что если бы такой ясновидец у нас был, то ни мне, ни ему не пришлось бы заниматься этим расследованием. Да и сыщики стали бы никому не нужными. Но сказала совсем другое.

— Мы его и так вот-вот раскроем. А такое ясновидение, о котором ты говоришь, мне совсем не нужно.

— Почему?

— Когда я одна, иногда, бывает, делаю кое-что. И не хочу, чтобы потом кто попало это видел.

— Что делаешь? — не понял Ник.

— Если тебя это так интересует, как-нибудь при случае сделаю это при тебе.

Ник застыл на месте. Оглянувшись, я увидела, как он заливается густой краской. Мне стало интересно, что он там себе вообразил, но сколько ни спрашивала, ответа так и не получила.

* * *

Я через шар вызвала стражников, и они очень быстро приехали, видно, патрулировали неподалёку. Не тратя лишних слов, объяснила их командиру, что мне нужно.

— Один из конюхов, возможно, убийца. Или даже не один. В общем, вы не должны допустить, чтобы кто-то из них удрал. Но и силу применяйте осторожно — может, это и не они.

— Понятно, — кивнул старший стражник. — Делаем облаву, любой, кто внутри, может быть разбойником. А может и не быть. Справимся, будьте уверены, леди Алиса, не впервой.

Он отдал команду, и отряд стражи оцепил конюшню. Я на полминутки вошла в транс, и глянула, сможет ли преступник сбежать. Увидела, что легко сможет. На самой яркой картинке двери конюшни распахивались, оттуда выскакивали все лошади, и на спине одной из них сидел убийца. Лошади сталкивались с двумя верховыми стражниками, охраняющими вход, и вышибали их из сёдел. Преступник, держась за гриву лучшей в конюшне лошади, запросто перемахивал забор, и топот её копыт затихал вдали.

Вторая картинка была ещё хуже — убийца стрелял в стражников из двух арбалетов, взлетал в седло и точно так же удирал через забор. Третью я даже смотреть не стала, наверняка там тоже ничего хорошего. А самым печальным было то, что хоть стрельба убийцы из арбалетов, хоть бешеная его скачка в табуне лошадей были возможны только если мы с Ником ему не мешаем. А это, скорее всего, означает, что мы уже убиты.

Я выбросила всё это из головы, и первая зашла в конюшню через калитку в воротах. Ник шёл на пару шагов позади, выпятив челюсть вперёд и уверенно держа руку на рукоятке меча. Никто бы не усомнился, что он свирепый воин и надёжный телохранитель. Лучше бы я не знала, что обращаться с мечом он совершенно не умеет.

Внутри конюшни не горело ни одного факела, а я в густом полумраке видела плохо. Но я побывала здесь только вчера, и отлично помнила, что от входа до задней стенки лежит широкий проход, посыпанный песком, а по бокам от него — денники, причём примерно каждый третий из них пустой. Кто-то из людей в конюшне был — откуда-то с дальнего края слышалось негромкое женское пение. Я зашагала туда, Ник бесшумно скользил за мной. Я на ходу оглянулась, посмотрела, не отстал ли он, но нет, всё так же держался в двух шагах позади. Даже на таком расстоянии я еле-еле разглядела его силуэт.

— Ничего не вижу, — пожаловался он. — Иду по звуку твоих шагов. Почему эти мерзавцы не сделали окна?

— Тут есть факелы, вчера они горели, — напомнила я.

— Мне, чтобы видеть, нужен свет. Факелы, которые горели вчера, но не горят сегодня, ничем мне не помогают. Это у тебя глаза светятся, как у кошки.

— Глаза светятся, — согласилась я. — Но толку от этого нет, я тебе говорила. В темноте вижу не лучше тебя. Так что идём на голос.

— Толк есть, — возразил Ник. — Светящиеся глаза — очень красиво. Тебе к лицу.

— Спасибо, — улыбнулась я, хоть он и не мог увидеть мою улыбку.

— А насчёт голоса… Странная какая-то песня. Я понимаю только отдельные слова, общий смысл почему-то ускользает.

— Есть песни вообще без слов. А есть со словами, но без смысла.

— Алиса, она меня до костей пробирает. Ты уверена, что это всё-таки песня, а не враждебное заклинание?

Я остановилась и внимательно прислушалась. Да, конечно, заклинание, сомнений нет. Но вот враждебное ли? Меня оно не только до костей не пробирало, но и вообще никак не затрагивало. Вскоре заметила, что ритм и слова повторяются по кругу, куплет примерно на десять секунд, и снова сначала всё то же самое. Значит, заклинание простое, но его зачем-то нужно произносить постоянно.

Пару лет назад у моего младшего брата страшно разболелся зуб, и мама пела ему обезболивающее заклинание с четверть часа, пока не пришёл замковый целитель и не занялся им. Мама бесконечно повторяла одни и те же слова, я их навсегда запомнила, но пока, к счастью, не было случая это применить. Не тратить же магические силы на всякую ерунду, вроде ушибленной задницы Ника!

Припомнила и другие случаи, когда заклинание раз за разом повторяют. Например, когда хотят удержать на расстоянии злобного пса. Но я не слышала в песне ни страха, ни ненависти, ни жалости, ни боли, звучала только странная смесь задора и горечи. И тут я поняла, какое это заклинание.

— Ник, оставайся здесь, а ещё лучше, отойди назад шагов на десять-пятнадцать. На меня это не подействует, а ты в опасности.

— Что ещё за «это»?

— Безадресное приворотное заклинание. Призывной клич самки к любому самцу. Сигнал о готовности к спариванию.

— Ты тоже так умеешь? — заинтересовался Ник. — Часто пробовала?

— Не твоё дело. Не иди за мной. Я сама с ней разберусь. Меня таким не взять, а вот тебя — легко.

— Нет. Вчера у нас тут лошадей принял парень. Думаю, он тоже запросто исполнит призывную песенку для самок, и не уверен, что ты устоишь. Пошли вдвоём, будем прикрывать друг друга.

Певицу мы увидели шагов с пяти, по ярко светящимся глазам. Ник уже шёл рядом со мной, и даже попытался обогнать. Я схватила его за руку, и он аж содрогнулся от моего прикосновения. Когда подошли вплотную, она не глядя, небрежным жестом метнула огненный шар. Нет, не в нас, а в факел, который тут же запылал. А молоденькая девица продолжила чистить лошадь.

— Чем могу вам помочь, благородные лорд и леди? — спросила она, прервав свою приворотную песню. — Хотите посмотреть на своих коней или лошадок?

Не сказала бы, что она была так уж красива, зато сверх всякой меры обладала животным обаянием. Она расчёсывала лошадиный хвост, при этом каждое её движение просто кричало об огромном опыте любовных утех. Ник застыл, уставившись на неё глазами ягнёнка, который вдруг понял, что вот-вот станет сразу и овчиной, и бараниной.

Да и одета она была так, что та женщина в непристойном платье, из посольства Иного мира, рядом с ней выглядела бы скромницей. Поношенная мужская рубаха, много раз стиранная и пестрящая заплатками и прорехами, едва прикрывала ей ягодицы, а спереди, задранная большой грудью, не прикрывала вообще ничего. Сандалии для верховой езды, с небольшими шпорами на ремешках, охватывающих пятки, на первый взгляд выглядели обычно, но даже при свете факела на передних ремешках легко читались руны, складывающиеся в слово «Хочу!».

Но с лошадьми девица обращаться умела, этого не отнять. Руками она приводила в порядок хвост и гриву, а взглядом счищала засохшую грязь. Лошадка послушно поворачивалась, поднимала ноги и задирала голову, подставляя нужное место под магический скребок, и вообще выглядела отлично ухоженной.

— Чья это лошадь? — спросила я, чтобы звуками своего голоса разрушить магию её бесстыдной песни. — Не похожа ни на верховую, ни на тех, что запрягают в карету.

— Это моя лошадка, и я часто на ней езжу, — ответила девица. — Она смирная и послушная. Хотя, они все меня слушаются, я же с детства за лошадьми ухаживаю, даже верхом научилась ездить раньше, чем ходить. Но главная её работа — крутить винт.

— Что крутить? — не поняла я.

— Винт. В школе водопровод, нужна высокая водонапорная башня. Воду туда вёдрами не наносишь, её винтами нагоняют. А винты кому-то надо крутить. Когда есть ветер, крутят сильфы, а без него — вот эта лошадка, и ещё две, кроме неё.

— Винт Архимеда! — воскликнул Ник.

— Чей? — не поняла девица.

— Архимед — это кличка лошади, — со смешком пояснил он, а я почувствовала, что это неправда.

— Нет. Архимед — это он. Значит, конь, а не лошадь. В вашем возрасте, благородный лорд, пора уже знать разницу между мальчиками и девочками.

— Спасибо за пояснение. А теперь мы бы хотели поговорить со всеми конюхами, — на удивление, Ник даже не пытался приставать к ней, хотя она бросала на него взгляды, говорящие, что отказа не будет.

— Эй, Балбес, дуй бегом сюда, — крикнула она.

Лошадь то ли испугалась крика, то ли просто так совпало, но именно сейчас она вывалила кучу навоза прямо девице на ногу. Та мгновенно счистила навоз магией, хотя следы, конечно же, остались. Тут к нам вовсе не бегом, а вразвалочку подошёл парень, который работал вчера.

— Чё надо? — мрачно поинтересовался он.

— Навоз убери, — буркнула девица. — Сегодня твоя очередь убирать.

— Я уже здесь убирал! Никакого навоза не было!

— Ещё раз убери. А потом эти благородные хотят с нами двумя поговорить.

— О чём?

— Убери навоз, и они тебе всё скажут.

— Вас тут двое? — на всякий случай уточнила я.

— Конюхов — двое, — ответила девица.

— А всего?

— Что «всего»?

— Тех, кто живёт в конюшне.

— Лошадей, что ли?

— Нет, людей. Только ты и он? Двое?

— Трое, — заявил парень.

— Четверо, — возразила девица.

— Точно, четверо, — согласился он.

— Зови всех! — приказала я.

Парень взглянул на меня исподлобья, и я поняла, что убийца найден, а расследование закончено.

* * *

Теперь мне всё стало понятно. Конюх был любовником Эльзы, он изредка приходил к ней через окно, и никого не беспокоило, что оконные створки скрипят. Познакомились они в конюшне, когда она ставила сюда свою лошадь или брала её для верховой прогулки. Парень симпатичный, и тоже в избытке наделён животным обаянием. Вполне способен очаровать легкомысленную девушку, даже не используя приворот.

Да, обычно благородные леди не ложатся с чернью. Но уж себе-то я не врала, прекрасно понимая — если бы Ник от меня кое-чего захотел, настоящего отпора не встретил бы. Очень сомневаюсь, что Эльза мне уступала по части легкомыслия. Тем более, она уже имела огромный опыт с магистрами, а они в этом деле те же простолюдины, хоть и мудрецы.

А уж причин убивать у парня могло быть сколько угодно. Может, приревновал. Может, хотел с ней расстаться, а она не отпускала. Или наоборот, она решила с ним расстаться, а он этого не хотел. И даже мог попытаться что-то у неё украсть, но был пойман за руку. Ничего, признавшись в убийстве, он заодно расскажет, почему убил.

— Тебе леди что сказала делать? — рявкнул Ник, и конюх, дёрнувшись, перевернул ведро с навозом, который уже собрал почти весь. — Зови всех! Или ты без оплеухи не понимаешь?

Ник отлично изображал знатного лорда, даже я бы поверила, если бы не знала, кто он такой на самом деле.

— Сейчас позову, — пообещал перепуганный парень и заорал: — Мама, иди скорее сюда!

— Как же, разбежалась! — донёсся до нас голос пожилой женщины. — Выплодка без меня кто нянчить будет?

— Тащи и его, — крикнула девица. — С ним тоже хотят поговорить.

— Какой идиот хочет с ним говорить?

— Иди сюда, и увидишь, кто хочет.

Почти сразу зазвучал детский плач, и вскоре к нам присоединилась старуха с орущим ребёнком на руках. Младенца она тут же передала девице.

— Заткни рот своему выплодку, — буркнула она. — У меня от его воплей уже голова болит.

Я бы ей поверила, даже если бы не умела распознавать ложь. Ребёнок плакал так громко и пронзительно, что голова заболела и у меня. Взглянув на Ника, увидела, что он тоже не в восторге. Тем временем девица, держа малыша одной рукой, пыталась второй достать из-за ворота рубахи грудь, но у неё не получалось. Выругавшись, она высоко задрала подол, открыв нам все свои прелести, и всунула грудь ему в рот. Младенец перестал орать и блаженно зачмокал. Ник смотрел на них с нескрываемым интересом, но при этом явно держал себя в руках.

— Вы хотели с нами поговорить, благородные лорд и леди? — напомнила старуха.

— Ты знаешь, что в школе убили девушку? — спросила я, выбросив Ника из головы.

— Слыхала что-то такое, — кивнула старуха. — Вроде, дочку герцога. Нам-то что за дело до неё?

— Кто из вас её знал?

— Мы знаем всех, кто ставит сюда своих лошадей, — сказала девица, она совершенно не стеснялась своего до крайности непристойного вида. — Но не по именам.

— Не вы ли её убили? Отвечайте по очереди, и каждый!

— Нет, — сказала девица. — Это не я. Может, ты, Балбес?

— Ну, ты сказанула! — возмутился парень. — С чего бы это мне её убивать?

— Ты к ней клинья подбивал, а она тебя послала далеко и прямо. И даже приворот твой не помог.

— Ну, и что? Послала, и послала. Если б я убивал каждую, которая мне не дала, в королевстве осталась бы всего сотня женщин.

— Я никого не убивала, — заявила старуха.

Молодцы какие. Женщины сказали, что убивали не они, и не солгали. Но парень-то этого не говорил!

— Ты, — я указала на него. — Скажи, убил ли ты леди Эльзу?

— Да я никого из них по именам не знаю.

— Балбес, хватит выкручиваться, — попросила его девица. — Благородная леди, я думаю, умеет распознавать ложь. А может, это умеет благородный лорд. Им нужен убийца девки. Скажи им, убивал ты её или нет, и не пытайся увиливать, иначе у них с тобой будет другой разговор, с пытками. И не даже не думай удирать, конюшня окружена стражниками, я чувствую, что их пять или шесть.

— Не надо пыток, — перепугался конюх. — Никого я не убивал! Ни девок, ни ещё кого другого. А с девками у меня полный порядок, не сомневайтесь, леди! Только я к благородным не пристаю, разве что для смеха.

Все трое говорили правду, или я вдруг разучилась распознавать ложь. Но ведь все говорили, что Эльзу не убивали, а кто-то же убил!

— Доказать чем-то можешь? — спросил Ник.

— Конечно. Я никогда по ночам отсюда не выхожу. Вот она иногда шастает, — он показал на девицу. — А потом выплодков в подоле приносит, бесстыжая.

— Одного выплодка, — поправила его девица. — Тебя послушать, так я каждый год тяжелею. Нет уж, без мужа мне и одного хватит.

— Так доказательства будут? — напомнил Ник.

— Не мы это, — заявила старуха. — Не там ищете. Они — охальники, это да, но не убийцы. Мне ли их не знать? А я бы и захотела, так не смогла бы. Старость — не радость, это все знают, даже молодые. Не верите нам — допросите под сыщицким заклятием, которое заставляет правду говорить. Или пусть демон за нас скажет. Демоны же никогда не врут, вроде.

— Какой демон? — спросила я, уже зная ответ.

— Так за конюшней демон присматривает. А то как бы мы втроём справлялись?

— Втроём! — фыркнула девица, перекладывая младенца на вторую грудь. — Можно подумать, ты, старая карга, нам хоть чуточку помогаешь!

— А кто твоего выплодка нянчит?

— Но в конюшне-то мы с балбесом вдвоём работаем! Ты тут палец о палец не ударяешь!

— Ладно, вдвоём вы с лошадками справляетесь. Что это меняет?

— Шар у тебя есть? — спросила я у старухи.

— Конечно, благородная леди. Только мы с демонами говорить не умеем. Он по-нашему не говорит, а мы — по-егойному.

— Неси его сюда. Шар, конечно, а не демона.

— А демон — в шаре, так что принесу и его тоже.

Старуха обернулась быстро, и протянула мне шар с образом демона внутри. Я с ним недолго переговорила и вернула шар старухе.

— Попробую угадать — ночью не выходили, — мрачно сказал Ник.

— Уже двадцать три дня.

— Что ж, если демоны действительно не врут, это твёрдое и надёжное алиби.

— Что за слово — алиби?

— Это, Алиса, доказательство того, что подозреваемый не был на месте преступления, когда его совершали.

— Понятно. Что будем делать?

— Обед мы пропустили, значит, на голодный желудок пойдём учиться фехтованию. Новые подозреваемые отпали, возвращаемся к старым.

* * *

Командир стражников, узнав, что пока никого задерживать не нужно, или иными словами — задерживать нам пока некого, собрал своих людей и отправился с ними в ту самую конюшню. Я так поняла, стражники оставят там лошадей, а сами пойдут обедать со слугами. Мы с Ником свой обед пропустили, но завтрак у нас был поздний, так что я ещё не проголодалась.

— Видишь, конюхи оказались мирными, законопослушными королевскими подданными, — сказал мне Ник. — А ты обычную лирическую песенку приняла за боевое заклинание.

— А это и есть оружие их племени.

— Какого ещё племени? Ты о чём, Алиса?

— Они все — варвары-кочевники. Не из тех, что привёл с юга Весёлый Король, другие. Я их не сразу распознала, потому что они очень редко бывают в столице. Обычно они кочуют по деревням и маленьким городкам. Постоянно воруют, но по мелочи, крадут такое, ради чего ловить их не стоит. Их женщины готовы продавать свою любовь за деньги, или предаваться любви перед зрителями. Ни стыда, ни совести.

— А зачем вашему королю такие подданные? Выгнал бы их, да и всё.

— Они кое в чём полезны. Хорошо поют, любят лошадей, и среди них очень много умелых кузнецов. А кузнецов в королевстве всегда не хватает. И ещё почти все они сильные ясновидцы.

— Кажется, я понял. У нас тоже есть свои кочевники, цыгане называются. Не совсем такие, как ты их описываешь, но похожи.

— Это не я описываю, а учебник истории.

— Пусть будет учебник. Но, согласись, молодая кочевница — симпатичная девушка.

— Эта девица… — от возмущения я с трудом подбирала слова. — Не будь она из этого племени, её бы четвертовали! А перед четвертованием…

— Одета вызывающе, — признал Ник. — Да и ведёт себя, как по мне, слишком смело. Но ты обратила внимание, чем пахнет в конюшне?

— Лошадьми, чем там ещё может пахнуть?

— В тех конюшнях, где я бывал раньше, пахло навозом. Здесь — нет. Они хорошо убирают. Очень хорошо. И лошади ухоженные. Ты заметила, что она им гривы расчёсывает? Так везде?

— Нет. Наши замковые конюхи не расчёсывают. Своей лошадке я это делаю сама.

— Вот! Она прекрасно справляется с работой, так кому какое дело, что она не носит трусов и не скрывает этого?

— Но неприлично же!

— Алиса, позволь напомнить, что не далее чем прошлой ночью ты красовалась перед всеми в прозрачной ночной рубашке, и совсем этого не стеснялась.

— Как ты можешь даже сравнивать? В ночной рубашке я спала. Когда поднялась тревога, выбежала в чём была. Что тут неприличного? Не переодеваться же, когда происходит непонятно что!

— Уговорила. Ты — благопристойная леди, а девушка-конюх — кочевница-варвар. А ты тоже умеешь петь, как она?

— Нет. Петь меня учили, как и всех школяров, но так, как она — наверняка не смогу. Говорю же, в её племени хороших певцов много, не то что у нас. Кстати, не понимаю, почему её песня тебя почти не зацепила? Ты же не маг, как ты защитился?

— Не забыла, что я из Иного мира? У нас многие женщины и одеваются вызывающе, и поют порой песенки, что куда там той кочевнице. Ты же видела секретаршу посла. Её одежда для нашего мира — почти обычный деловой женский костюм. Так что от вашей приворотной магии я отлично защищён.

Я почувствовала, что его слова — не совсем правда. Не верит он в свою защиту от приворота. И он прав. Призывная песня его зацепила, да и поначалу он пялился на эту девку, и ничего не мог с собой поделать. Правда, как только она замолчала, быстро пришёл в себя, и дальше держался отлично. О том, как на него подействовала приворотная магия леди магистра рисования, я и вспоминать не хотела, но вот всё же вспомнила.

— А ты чудесно изображал благородного лорда, — я решила сменить тему. — Граф, не меньше.

— Да уж, высшая знать. Выше не бывает. Не граф, герцог! А то и принц королевской крови, хоть и не наследный.

Я собиралась спросить у него, почему он отказался от предложенного королём титула, но не успела — нам навстречу спешил старший сыщик, и явно хотел что-то сказать.

— Леди Алиса, я поговорил с главным магистром, насчёт того, почему он не включил конюхов в список подозреваемых. Оказалось, что они — вне подозрений. Конюшня под постоянным надзором сторожевого демона, и демон говорит, что по ночам все конюхи спали в конюшне. То есть, в своих спальнях при конюшне.

— Да, у них твёрдое и надёжное алиби, — кивнула я.

— Не понял. Что это значит?

— Доказательство того, что подозреваемый не присутствовал на месте преступления в момент совершения преступления.

— Хорошее слово, полезное. Коротенькое, а обозначает длинную фразу, — сыщик произнёс это с уважением, наверно, всё-таки мной незаслуженным. — Теперь главный подозреваемый — снова магистр фехтования?

— Да.

— Нам кое-что на него сообщили, из Тайной канцелярии. Вот только что, — он огляделся вокруг, убедился, что поблизости никого нет, и продолжил вполголоса. — Это непростая школа, здесь учатся принцы и принцессы, поэтому Тайная канцелярия негласно за ней присматривает. За всеми слугами и магистрами непрерывно следят, думаю, за школярами — тоже. Наверняка кто-то из слуг, а может, и из магистров, тайный агент Его Величества.

— Тогда почему список подозреваемых вам давал главный магистр, а не они? — удивился Ник.

— Дело в том, что у нас с ними отношения не очень, — сыщик сокрушённо покачал головой. — Сегодня вот наша леди министр еле-еле уговорила их помочь в допросе малолетнего сектанта. Нет, если мы можем обойтись без них, то стараемся обходиться. Но я продолжу. Нераскрытое убийство дочери герцога приведёт к мятежу, вы оба прекрасно это понимаете. В Тайной канцелярии тоже понимают, там вовсе не дураки служат. Они ведут своё расследование. Считают, что девочку убили по заданию кого-то из соседних королей. Мятеж у нас соседям выгоден, и даже очень — можно легко отхватить кусок территории, пока наша армия занята династической войной.

— И что же вам сообщили?

— Тайная канцелярия проверила, не разбогател ли кто-то из подозреваемых, причём так, что источник денег не виден.

— И разбогател магистр фехтования?

— Да. Он уже давно залез в долги, но не в безнадёжные — жалования хватало, чтобы выплачивать и долг, и проценты. А через день после убийства кто-то полностью рассчитался за него с ростовщиком.

— Кто?

— Пока неизвестно. Ищут. И они, и наши сыщики.

— А почему вы это всё говорите нам, а не задерживаете его сами? — в голосе Ника слышалось откровенное недоверие.

— Нам, парень, к нему теперь нельзя и на арбалетный выстрел приближаться! Вот смотри: если он убил за деньги, то кто ему платил?

— Вы же сами сказали — какой-то чужой король.

— Если так, убийца считается шпионом, а борьба с иностранным шпионажем — работа Тайной канцелярии, а не МВД. Но ведь есть и другая возможность — денежки нашему фехтовальщику дал герцог. А такое убийство уже мы должны расследовать, а не они.

— Лорд сыщик, а разве не бывает, что сразу неясно, кто перед вами — шпион или разбойник?

— Бывает такое, конечно. И в этот раз я могу взять его на допрос, а если он шпион, позову тех, кого положено. Но неужели непонятно, что означает допрос?

— Мне непонятно, — признался Ник.

— Мне тоже, — поддакнула я.

— Допрос будет означать — я допускаю возможность, что герцог ради трона убил собственную дочь. Если это так, и я смогу доказать — плевать мне на герцога, он уже, считай, на плахе. А если нет? Если деньги из-за границы? Или магистр снова сможет соврать под заклятием, и я не докажу, что убийца — он? Герцог очень вспыльчив, и такое оскорбление терпеть не станет. Тогда если для меня всё кончится досрочной отставкой, я буду считать себя большим везунчиком, потому что сохранил жизнь.

— А чем это кончится для нас? — я спросила у сыщика, но ответил Ник.

— Алиса, для нас — всё то же самое, но мы рискнём. А он — не хочет.

— Парень, ты храбр до безумия, — покачал головой сыщик. — А может, безумен до храбрости. Разницы особой нет, потому что результат один и тот же.

* * *

В кабинет вооружения мы не попали — оказалось, что если нет дождя, уроки фехтования проходят на воздухе. Школяров было много, не то что на математике. Разбившись на пары, все отрабатывали каждый своё. Нам с Ником магистр сказал потренироваться выбивать меч из рук противника. Я этот приём знала, но получался он у меня редко. И тут вдруг я ощутила себя великой фехтовальщицей. Ник не врал, он совершенно не умел обращаться с мечом! Говорил, что фехтует плохо, но оказалось, что не плохо, а ещё хуже.

У меня получалось всё — выбить меч, уколоть его в ногу или в грудь, отбить удар так, чтобы его меч воткнулся в землю, да всё вообще! Да я, впервые взяв в руки крошечный меч, лет, наверно, в шесть от роду, уже тогда фехтовала в сто раз лучше, чем он сейчас! Мне только и оставалось, что удивляться, как юноша, в совершенстве владеющий кинжалом, может быть таким беспомощным с мечом.

— Ты уверен, что тебе нужно заниматься фехтованием? — мрачно спросил его магистр. — Или ты здесь не как школяр, а как сыщик?

— Я не умею фехтовать, почему бы не поучиться у настоящего мастера? — Ник смотрел на него преданными глазами. — Тем более, за обучение я сполна уплатил.

— Ладно. Но выбивать чужой меч тебе рановато. В смысле, не получится.

— Я и сам вижу, — Ник печально понурил голову, а я неожиданно ощутила, что он не считает это правдой.

— Так ты ничему не научишься, — с досадой скривился магистр. — Она тебя щадит, влюбилась, наверно. В фехтовании ничему нельзя научиться, если ты не боишься противника, а он боится тебя поранить. Иди сюда, — позвал он одного из школяров, лет шестнадцати от роду. — Стань в пару с этим простолюдином, только смотри, не убей его нечаянно.

— Я не хочу фехтовать с ним, — безразлично заявил Ник.

— Боишься? — улыбнулся магистр.

— Конечно, боится, — засмеялся школяр. — Он даже меч держать не умеет! Чернь, что тут ещё сказать?

— Боюсь, — признался Ник, пряча меч в ножны. — Боюсь покалечить сопляка.

— Кто сопляк, я? — школяр рассвирепел. — Вызываю тебя на поединок!

— Я простолюдин. Мне необязательно принимать вызовы благородных сопляков.

— Ты просто трус!

— Может быть. Но простолюдину не стыдно быть трусом.

— Простолюдин ты или нет, но на занятиях вы все на равных, — веско заявил магистр. — Так что вызов принять тебе придётся.

— Никаких поединков, — решительно заявил Ник. — Малыш, поосторожнее там с острыми предметами, а то можешь больно пораниться.

Я понимала, что он злит парня, но не понимала, зачем. Ведь тот гораздо лучше него управляется с мечом, а в ярости и убить может. Уже открыла рот, чтобы остановить это безобразие, но Ник так на меня взглянул, что я поняла — лучше промолчать.

А школяр, заметив, что Ник на него не смотрит, сделал стремительный выпад, направив острие меча в грудь наглого простолюдина. Ник отступил в сторону и чуть назад, вроде и не спеша, но меч до него не достал, и ударил ногой по колену парня. Тот вскрикнул и опустил оружие, и сразу же получил удар кулаком в лицо. Меч он выронил, а сам отлетел от него примерно на два шага и упал на спину.

— Не вздумай вставать, — предупредил Ник. — А то ударю по-настоящему.

— Я преподаю фехтование, — напомнил магистр. — Кулачному бою в программе обучения нашей школы места не нашлось. Может, и напрасно, но так уж оно есть.

— Я заплатил, и теперь ваш долг меня обучать, — весело ответил ему Ник. — Надеюсь, слова «долг» и «заплатил» для вас что-то значат? Но прежде всего, конечно, кинжал, как же без него? Бац — и никто никому ничего не должен.

Лицо магистра окаменело, глаза запылали ненавистью. Что ж, Ник решил сразу после школяра сразиться с магистром, и добился своего. Поединок будет, причём наверняка насмерть. Неужели он настолько уверен в своих силах? Или собирается применить оружие Иного мира? Я не представляла, как иначе он сможет победить магистра фехтования.

— Парень, мы с тобой друг друга поняли, — заявил магистр. — Поединок без правил, любым оружием, которое имеем при себе. Принимаешь вызов? Или испугался старого бойца?

— Испугался. Но вызов принимаю. Даже обещаю, лорд магистр, не применять огненное оружие первым. Рукопашная, так рукопашная. Через пару минут приступим. Мне нужно обсудить пару вопросов с напарницей. Завещание там, и прочее в том же духе.

Ник отвёл меня чуть в сторону. Выглядел он беззаботным и уверенным в себе, но это было напускным — в глазах плескалось беспокойство, а то и страх.

— Зачем ты затеял этот дурацкий поединок? — спросила я.

— Мы знаем, что убийца — он. Но как ты заставишь его признаться? Он умеет врать под этим вашим заклятием, причём так, что ты не чувствуешь лжи. Сыщику он ничего не скажет. А вот бойцу может и сказать. Только сначала надо показать, что я действительно боец, а не хвастун, как тот сопляк, который отхватил по морде.

— Магистр тебя убьёт!

— Я не беспомощный младенец. Меня обучали дракам с вооружённым противником.

— Но…

— Алиса, спорить именно сейчас — глупо. Меня вот что интересует. Раз он мастер в фехтовании, вряд ли он ещё и сильный маг. И всё-таки расскажи, какие он может применить магические пакости, и как мне с ними бороться.

— Ты все боевые пакости уже видел, — что ж, он был прав, сейчас не лучшее время для споров. — Магический удар без магии не отбить, но ударить можно только с полутора-двух шагов, не дальше.

— Ясно. В ближний бой лучше не лезть. Что ещё?

— Издали можно толкнуть или дёрнуть. Но для этого нужно, чтобы ты четыре-пять секунд стоял на месте.

— Понятно. Буду постоянно двигаться. А если сглупил, вырваться из магического захвата реально?

— Да. Перережь силовые линии мечом или кинжалом, и ты свободен. И последнее — огненные шары. От них можно только увернуться, отразить мечом не получится. Если в шаре много энергии, меч расплавится. Ник, ты идиот! Если собирался с ним сражаться, почему раньше не сказал? Мы бы хоть потренировались!

— Ничего, справлюсь и так.

— Он — очень хороший фехтовальщик!

— Это неважно. Я или сразу его увалю, или возьму на измор. Он далеко не юноша, сколько он продержится на такой жаре? И поклянись мне — как бы ни складывался поединок, ни в коем случае не вмешивайся. Если я буду беспокоиться ещё и о тебе, могу и не победить.

Я нехотя дала клятву.

— Долго я буду ждать? — надменно поинтересовался магистр.

— Уже иду, — откликнулся Ник.

— Удачи тебе! — я поцеловала его в губы.

Ник вразвалочку пошёл к магистру, а я была готова разреветься. Ни капли не сомневалась, что Нику не поможет даже огромное везение. Воевода сказал, что любой наш воин сильнее любого воина Иного мира, а он в этих делах разбирается. А магистр к тому же далеко не «любой» воин.

Поединок ещё не начался, а у меня уже сердце колотилось, как ненормальное, вдобавок ещё и в глазах потемнело. Что же будет, когда магистр попытается убить Ника? Я так и пары минут не продержусь, в обморок хлопнусь. Мысленно прочла заклинание полного спокойствия, иными словами, безразличия, и сердце мгновенно забилось в своём обычном ритме, а тёмная пелена ушла из глаз. Теперь я была готова смотреть смертельную схватку.

* * *

Площадка для поединков была круглой, размером в двадцать шагов. Во дворцовой школе круг примерно вдвое меньше уже казался мне огромным, да и не помню я, чтобы кому-нибудь во время поединка не хватало места. А вот зрителям большой размер гораздо удобнее — полтора десятка школяров стали вокруг площадки, совсем не мешая друг другу.

— Начали! — скомандовал магистр и вынул меч из ножен.

Точнее, попытался вынуть. Он ещё и половину лезвия не обнажил, а Ник подбежал к нему, подпрыгнул и ударил ногой по голове. Школяры ахнули, они никогда такого не видели. Я тоже не видела, но не удивилась — Ник не врал, когда говорил, что хорошо обучен дракам.

— Ничего себе, — вполголоса пробормотал принц, который тихо подошёл и стал рядом со мной. — А воевода говорил деду, что бойцы Иного мира здорово уступают нашим. При всём уважении, не думаю, что дружище Николас чемпион там, у себя. Здравствуйте, леди Алиса.

Принц приказывал не приседать перед ним в реверансе, но поздороваться, наверно, не помешало бы. Однако заклятие действовало исправно, мне было безразлично всё, а уж принц — тем более. Он удивлённо посмотрел на меня, но ничего не сказал, и перевёл взгляд снова на схватку. Там было на что посмотреть. Я думала, магистр от такого удара потеряет сознание, но нет. Он сделал три неуверенных шага назад, споткнулся и начал падать, но внезапно восстановил равновесие, наверняка оттолкнувшись от земли магически. А это не так просто, уж поверьте. Похоже, Ник здорово ошибся, считая магистра фехтования слабым магом.

Пока магистр пятился, Ник успел ещё несколько раз ударить его руками в лицо и дважды — ногой по печени. Использовал бы кинжал — уже одержал бы победу. Но он почему-то сражался без оружия. А магистр магически его оттолкнул, недалеко, всего на шаг, но этого хватило, чтобы обнажить меч. Ник снова попытался атаковать, но едва не напоролся на острие, и отступил.

— Дружище Николас убивать лорда магистра не хочет, — обронил принц. — Это и есть ваш подозреваемый? — он посмотрел на меня, но я промолчала, и он ответил себе сам: — Он, конечно, иначе зачем поединок? А убивать нельзя — труп потом не допросишь, мёртвые обычно молчат. Но Николас здорово рискует. Лорд магистр уже пришёл в себя, и больше таких фокусов не позволит.

Ник теперь бегал вокруг противника, стараясь не дать зацепить себя силовой линией. Меч он тоже вытащил, но почему-то взял его в левую руку, хотя я знала, что он не левша. Но как он ни пытался подобраться к магистру, чтобы нанести удар, всякий раз его останавливал меч противника. Магистр даже не пытался рубить, только колол, и то не всерьёз, от его неглубоких выпадов Ник легко уворачивался.

Солнце палило нещадно, оба противника обливались потом, но пока двигались по-прежнему энергично, не показывая усталости. Ник иначе и не мог, остановится на несколько секунд — тут же получит магическую атаку. У магистра тоже не получалось стоять на месте — Ник заставлял его вертеться, заходя с разных сторон. Самым удивительным было то, что в этом фехтовальном поединке противники ещё ни разу не скрестили мечи.

— У лорда магистра сильно разбито лицо, течёт кровь, никак не остановится, — произнёс принц. — А с каждой каплей уходят силы. Да и жару дружище Николас переносит гораздо лучше. Уже понятно, что мечом его не достать. Значит, лорд магистр вот-вот применит магию, он же не дурак.

По слухам, Его Высочество почти не владел ясновидением, но предсказывал будущее не хуже любого ясновидца. Не ошибся и на этот раз. Ник остановился всего на пару секунд, и при этом помахивал мечом перед собой, чтобы разорвать силовые линии, которыми магистр мог бы его толкнуть или зацепить. Обычно линии идут из руки мага, так удобнее всего, но это необязательно. Линию можно протянуть откуда угодно, лишь бы она не пересекала ничего металлического. При этом нельзя забывать, что сила действия равна силе противодействия, и если что-то дёргать линией, выходящей из уха, то скорее оторвётся ухо, чем сдвинется то, что пытался дёрнуть глупый маг.

Конечно же, магистр дёрнул не ухом, не языком и не разбитым носом. Линию, которая спутала ноги Ника, он протянул от своей лодыжки. Это непросто, взгляд гораздо легче продолжает вытянутую руку, чем опорную ногу, но магистр неожиданно оказался сильным магом, у него получилось. Ник рванулся в сторону, уклоняясь от очередного выпада, и рухнул на землю. Хоть падал и вбок, но сумел мгновенно развернуться и оказался на спине с поджатыми ногами. Магистр торжествующе взревел и бросился добивать поверженного противника.

Несмотря на заклинание полного спокойствия, я едва удержалась, чтобы не ударить магистру в спину огненным шаром. И ударила бы, наплевав на клятву, если бы лежащий на земле Ник не смог защититься. Но он только казался беспомощным. В его правой руке сверкнула сталь, и я поняла, что он метнул кинжал. Самого клинка даже не заметила, так быстро он летел.

Но магистр действительно был великим фехтовальщиком. Уж не знаю как, но он смог отбить летящий кинжал мечом. Я такого чуда и представить бы не смогла, не то чтобы исполнить. А Ник, похоже, именно этого и ожидал. Опираясь на руки, он довольно высоко приподнялся над землёй, и двумя ногами ударил магистра в живот. Меч в этот момент был поднят, ведь кинжал летел не то в лицо, не то в горло.

Магистр попятился, Ник резко вскочил и снова ударил ногой, на этот раз в грудь. Силовые линии, связывавшие ему ноги, уже исчезли, наверно, он успел их перерезать, хоть я этого и не видела. Удар был таким сильным, что магистр выронил меч. Ник уже замахнулся, чтобы ударить рукой, но магистр метнул в него огненный шар. Ник увернулся, шар полетел в зрителей, кто-то из школяров его остановил и погасил. От второго шара Ник тоже увернулся, а третий уже пришлось отбивать мечом. Шар исчёз, но и от меча осталось меньше половины. Магистр зажёг очередной шар… и сразу же его погасил.

— Сдаюсь, — безучастно сказал он. — Не знал, что у тебя два кинжала. Может, и третий есть?

— Есть, — кивнул Ник.

Я подошла к ним, Его Высочество — тоже. Вблизи я увидела, что из плеча магистра торчит кинжал. Я даже не заметила момент броска.

— Ваше Высочество, я сдался, потому что он мог всадить мне кинжал куда угодно, но бросил не в горло, а в плечо.

— Не переживайте, лорд магистр, вы проиграли поединок ещё когда объявили условия. Вы сказали «любым оружием, которое имеем при себе». Уверен, что у Николаса при себе найдётся ручное огненное оружие Иного мира.

— Будь ты проклят, порождение Иного мира! — магистр произнёс это с горечью, и сплюнул на землю, в его плевке крови было больше, чем слюны. — И ты, и твоя боевая техника!

— Гильдия мудрецов не признаёт силу проклятий, — напомнил принц. — И вообще, поединок окончен, был весьма неплох, главное, оба остались живы, так что незачем разводить вражду. Раны пустяковые, за целительницей я уже послал, она быстро приведёт в порядок и одного, и другого.

— Нет! — категорически заявила я. — К Нику я её на арбалетный выстрел не подпущу!

— Надо же! Я думал, леди Алиса под заклятием безразличия, а тут такая буря страстей.

— Под заклятием. Но не подпущу!

— Завидую тебе, дружище Николас. Она так в тебя влюблена, что никакое заклятие её не остановит. Мне даже показалось, что леди Алиса собиралась вмешаться в поединок всей своей огневой мощью, а в её роду умеют призывать огненную стихию!

— Ты же поклялась! — упрекнул меня Ник.

— А вот это мне как раз особенно безразлично, — улыбнулась я ему. — Заклятие такое.

— Ладно, лорд магистр, признавайтесь уже, — предложил Ник. — Вы же поняли, что нам известно о деньгах. Некуда вам деваться, признавайтесь.

— Не при Его Высочестве, — потребовал магистр.

Принц молча отошёл. Он не собирался мешать расследованию. Если захочет, сможет всё выяснить позже. И магистр признался в своём преступлении, во всех подробностях. Ник произнёс несколько непонятных слов, наверно, на языке Иного мира. Это могли быть только ругательства, причём самые грязные. Если бы не заклятие безразличия, я бы добавила и от себя несколько фраз в том же духе.

Магистром занялась целительница, а мы с Ником побрели к себе в комнаты. По пути встретили старшего сыщика, и Ник всё ему рассказал. Сыщик тоже выругался, потом смутился и извинился передо мной. В другое время я бы за такое сделала ему грандиозную выволочку, но заклятие ещё действовало, и мне были безразличны все ругательства мира, и нашего, и Иного, и Тонкого.

* * *

В комнате Ника всё ещё царил разгром, там никто и палец о палец не ударил. Ник сказал, что хочет не просто убить главного магистра, а разорвать на мелкие кусочки, но вместо этого пошёл ко мне. Мой амулет показал, что никого и ничего связанного с магией поблизости нет, я уже собралась спокойно войти в свою комнату, но Ник настоял, что сначала нужно убедиться, что нет никаких механических ловушек. Как я и ожидала, ничего не нашёл, и с сознанием исполненного долга собрался лечь на мою кровать в чём был, сняв только пояс с мечом и кинжалом.

— Ты валялся в пыли, — напомнила ему я. — Незачем тащить эту пыль в мою постель. К тому же нужно заняться твоими ранами.

— Ими могла заняться художница. Между прочим, это её обязанность, — он хоть и спорил со мной, но не лёг, остался сидеть на кровати.

— Довольствуйся мной, — я не удержалась и хихикнула. — Снимай сапоги, раздевайся. Полностью раздевайся.

— Я стесняюсь, — покраснел Ник.

— Нечего стесняться. Я буду осматривать тебя как целитель, а не как женщина.

— Ты не женщина, а девочка.

— Ник, я под заклятием безразличия. Твои дурацкие шуточки меня совершенно не трогают.

— Уговорила, — он попытался снять рубашку, но скривился от боли и замер.

— Что такое? — удивилась я. — Не помню, чтобы магистр тебя бил. Ты только разок упал.

— Да тут всё вместе, и сегодняшняя драка, и вчерашняя поездка верхом.

Пришлось раздевать его самой. Рубашку запросто сняла, хоть она кое-где присохла к ссадинам, а вот один из сапог пришлось разрезать. Я заметила, что Ник прихрамывает, но не думала, что всё так серьёзно. Лодыжка здорово распухла, и сквозь голенище не пролазила.

— И как мне теперь в одном сапоге? — мрачно вопросил он.

— Купишь новые, — успокоила я. — Или ходи в тапочках. У нас так не принято, но все уже знают, что ты из Иного мира, так что не удивятся.

Я магически прощупала его кости, ни переломов, ни трещин не нашла. Даже вывиха нет. Значит, нужно только туго перетянуть сустав бинтами, и всё само пройдёт за пару дней. Разобравшись с лодыжкой, стала стягивать с него штаны. На них тоже кое-где проступили кровавые пятна, но отдирать от ран не пришлось.

— Набедренную повязку сам снимешь, или тоже мне?

— Погоди. Ты уверена, что разбираешься в целительстве?

— Меня учили. Справлюсь. Думаешь, я никогда не падала с дерева или с лошади? И мои браться не падали? Один раз я даже деду кость по кусочкам собрала, он на винтовой лестнице споткнулся, хорошо, что руку сломал, а не шею. Замковая целительница тогда сказала, что и она лучше бы не сделала. А ты запомни — тот, кто не верит в своего целителя, поправляется гораздо медленнее. Если вообще поправляется.

— Но такие травмы нужно перетягивать эластичным бинтом! Меня, между прочим, тоже учили оказывать первую помощь!

— Каким бинтом? — не поняла я.

— Эластичным! Давящим! Посмотри в моей сумке аптечку, там такой есть.

— Что такое «аптечка»?

— Белая шкатулка с большим красным крестом. В ней бинты и всякие снадобья.

Аптечку я нашла. Не знаю, можно ли её назвать шкатулкой, слишком уж плоская. Когда я обыскивала его сумки на привале в лесу, её там не было. Наверно, лежала в тайнике в седле. Её стенки на ощупь показались странными, и я пощупала их магически. Готова была ко всему, даже к Пустоте, но нет, ничего особенного, только вещество совсем незнакомое.

— Из чего она сделана? — спросила я.

— Из пластмассы.

— Мне это слово ни о чём не говорит.

— Ну, что-то вроде затвердевшего древесного сока, с разными добавками. Не знаю, как объяснить.

— Ладно, неважно, — я открыла шкатулку и нашла в ней растягивающийся бинт. — Это, что ли?

— Да.

— В нём что, примесь каучука?

— Понятия не имею, что такое «каучук». Не забыла, что я не из твоего мира, и язык мне не родной?

— Забыла. Ты очень хорошо говоришь по-нашему. А каучук — это сок гевеи, дерева такого, она у нас не растёт, но купцы импортируют… Постой, выходит, шкатулка сделана из каучука?

— Ты нашла тему для разговора! Вызвалась исцелить мои раны, так исцеляй!

— В который раз говорю — сними набедренную повязку.

Уговаривать пришлось долго, но я умею убеждать. По крайней мере, хочу думать, что умею. Так что в конце концов обнажённый Ник постоял на одной ноге, опираясь рукой об стену, а я его осмотрела. Серьёзного ничего не нашла, из ссадин самая большая нашлась на локте, но тоже сущая ерунда, у детей вечно ссажены локти и колени, и ничего. Ещё было несколько мелких ожогов, но это совсем легко — я постоянно вызываю огненную стихию, так что поневоле научилась исцелять ожоги.

— Жить будешь, — заявила я. — Осмотр окончен.

— Посмотрела, и всё? — удивился Ник. — А как же исцеление?

— С ожогами — всё. А ссадины смажу чуть позже. Тогда и ногу тебе перебинтую.

— Но почему не сразу?

— Потому что ты, дорогой, сейчас пойдёшь и смоешь с себя грязь. Снадобья лучше накладывать на чистые раны.

Ещё совсем недавно он шёл, лишь едва прихрамывая, а сейчас почти не мог ступить на ногу. Пришлось в прямом смысле подставить ему своё плечо, и опираясь на меня, Ник смог добраться до душевой. Пока он мылся, сменила платье на халат, а сапоги — на тапочки. Переоделась быстро, и захотела ещё раз взглянуть на аптечку Иного мира. Там многие снадобья упакованы в стальную фольгу. Что же там внутри, если упаковка настолько дорогая?

Снова полезла щупать магически. Снадобье, которое лежало внутри, не распознала. Как на лабораторке по алхимии, определила атомы. Углерод, кислород, водород — из них Природа может слепить что угодно. Зато когда пощупала фольгу, ахнула. Даже не сталь! Алюминий! Самый дорогой металл, или почти самый дорогой, золото всё-таки дороже, но совсем ненамного. Любая фольга стоит сумасшедших денег, очень уж сложно её делать кузнецам или ювелирам, а если она ещё и алюминиевая…

Я была не в силах понять, что можно хранить в такой драгоценной упаковке, и уж тем более, зачем это понадобилось. Взяла другую, похожую, и прощупала её. Снаружи снова бумага с алюминиевой фольгой, а внутри что-то похожее на каучук, свёрнутое в несколько слоёв. Мысленно развернула, и увидела воздушный шарик. Зачем он в аптечке воина или путешественника?

— Алиса, ты ждёшь, пока я тут растворюсь? — напомнил о себе Ник, и я, оставив в покое аптечку, пошла к нему.

Он стоял под выключенным душем и вытирался моим полотенцем. Я отобрала полотенце и повесила его на крючок.

— Сама вытру, — заявила я. — А то ещё грохнешься. Но сначала скажи, что это такое, — я протянула ему снадобье в алюминиевой фольге.

— Аспирин, — с готовностью пояснил Ник. — Таблетки такие. Помогают от головной боли, понижают температуру и лечат простуду. Слабое снадобье, зато почти не вредит. Не знаю, как у вас, а у нас почему-то всегда одно лечим, другое калечим.

— У нас то же самое. Это всеобщий закон, если мудрецы не врут. А почему этот твой аспирин в алюминиевой фольге?

— Хорошая упаковка, и одновременно дешёвая.

— Дешёвая? — я поразилась до глубины души. — Это же алюминий!

— В нашем мире алюминий — дешёвый металл. Чему ты удивляешься? Вся торговля построена на том, что разные товары стоят по-разному для разных людей. Иначе откуда возьмётся прибыль?

— И фольга у вас тоже дешёвая?

— Наверно. Алиса, не забывай, я охранник, а не мудрец. Многого не знаю.

— Ладно. Но зачем в твоей аптечке вот эти воздушные шарики, ты знаешь?

— Надувать их на праздники, — Ник густо покраснел.

— Врёшь!

— Ну, если поранил палец, можно надеть на него эту штуку, и в рану не попадёт грязь или какая-нибудь зараза.

— Это правда. Но я по глазам вижу, что надеть-то можно, только никто их не надевает. Так зачем они, Ник?

— Ты права, это надевают не на пальцы, — Ник покраснел ещё гуще, хотя, казалось, что гуще невозможно.

— А на что?

— Не скажу. Ты обещала меня вытереть, вот и вытирай, и незачем задавать вопросы, на которые я всё равно отвечать не стану.

Я высушила его взглядом, возиться с полотенцем не хотелось. Нечаянно обожгла слегка то место, где мой взгляд непроизвольно задержался, Ник вздрогнул, но промолчал. Потом он попросил принести эластичный бинт и табурет, и когда я принесла, сам забинтовал себе лодыжку. Потом надел чистую набедренную повязку, попутно сообщив мне, что она называется «трусы», как будто мне это интересно.

А когда вышли из душевой, в комнате нас поджидал какой-то простолюдин с неприятным выражением лица и бегающим взглядом. Но самым неприятным было не его лицо, а нож в правой руке, направленный на нас. Я мысленно обозвала себя дурой. Дверь заклятием не запечатала, сторожевого демона не поставила. Занималась непонятно чем, разве так уж важны для меня были эти странные воздушные шарики, которые можно надевать на пальцы, но их надевают на что-то другое?

* * *

Ник к новой схватке был явно не готов, а мой пояс с мечом висел на крючке в дальнем углу комнаты. Но кое-какое оружие всегда оставалось при мне. Огненная стихия служила безотказно. На моё правое плечо опирался Ник, поэтому шар из пламени я создала в левой ладони. У незваного гостя взгляд остановился, и наполнился смертельным ужасом.

— Нет, нет, нет! — завизжал он. — Вы меня неправильно поняли! Не сжигайте меня!

— Почему? — удивился Ник его просьбе. — Ты что тут делаешь? Воруешь? Алиса, ты его узнала?

— Нет. А разве должна была? Я с ним знакома?

— Знакома — вряд ли, но мне кажется, он — один из лакеев, которые вчера накрывали к ужину стол принца.

— Ты — лакей принца? — строгим голосом спросила я, продолжая держать наготове огненный шар.

— Не совсем так, леди Алиса. Я служу школе, в лице лорда главного магистра, но исполнение распоряжений Его Высочества тоже входит в мои обязанности.

— Тебя спросили, что ты делаешь в моей комнате.

— В мои обязанности не входит разговаривать с чернью. Если благородная леди изволит задать тот же вопрос от своего имени, она получит самый подробный ответ.

Я посмотрела на Ника. Боялась, что он отлупит наглеца. Наверняка ему это вполне по силам даже с травмой ноги, и нож в руках лакея ничуть не помешает. Но нет, он нисколько не злился, зато едва сдерживал смех. Что же его так развеселило? Я заглянула в ближайшее будущее.

Алиса стоит посреди своей комнаты, её щёки горят от стыда. Ник лежит на её кровати, сотрясаясь от хохота. И, наверно, уже не в первый раз повторяет то, что его рассмешило. А вот Алисе совсем не смешно, но и возразить нечего. Да, глупо она поступила…

Но мне незачем повторять её ошибку. В роли комедианта теперь выступит кто-то другой. Ясновидение — очень удобная штука, жаль, что я так слабо им владею.

— Ты приказываешь благородной леди повторить для тебя вопрос? — вкрадчивым голосом произнесла я, добавив столько энергии в огненный шар, что он заискрил.

— Нет, нет, леди Алиса, покорнейше прошу простить меня, неразумного! — ужас вновь вытеснил спесь из взгляда лакея. — Его Высочество изволил распорядиться, чтобы я отнёс в вашу комнату ужин на двоих! Я принёс!

— А нож зачем?

— Хлебушек порезать, благородная леди! Не извольте гневаться, никаких недобрых намерений у меня напрочь не было!

— Так сервируй столик, быстро!

— Не извольте беспокоиться, всё сделаю в лучшем виде, — он действительно управился очень быстро.

— Это всё?

— Не всё, благородная леди! Его Высочество ещё изволил передать трость.

Надо же, какой принц внимательный! Заметил, что Ник прихрамывает. Я ведь шла рядом, но ничего не видела.

— Поставь её в угол.

— Извольте, благородная леди.

— Теперь всё?

— Да, благородная леди.

— Тогда пошёл вон.

Вознаграждать спесивого лакея я не собиралась, да он и не просил, был рад, что живым остался. Когда он убежал из комнаты, я погасила огненный шар, закляла входную дверь и поставила сторожевого демона. Только после этого подошла к трости и магически её прощупала. Трость оказалась не простой, но ничего зловредного в себе не несла.

— Принц прислал тебе оружие, — сказала я Нику, уже развалившемуся на моей кровати. — Поворачиваешь рукоятку вот так — и получаешь узкий меч, — я показала, как это делается.

— Мы это называем шпагой, — сказал он.

— Называйте, как хотите, какая мне разница?

Пока Ник любовался тростью-шпагой, я собрала с пола его грязную одежду, и штаны показались мне слишком тяжёлыми. Неудивительно, в заднем кармане лежала какая-то металлическая штука. Уже привычная ко всему, даже не удивилась алюминиевому корпусу, правда, алюминий был не чистый, а в сплаве с чем-то ещё. Внутри много всяких деталей, я так и не смогла понять, как оно действует. Я же не механик, для меня и часы — непостижимо сложная штука.

— Осторожнее! — вскричал Ник, заметив, что у меня в руках.

— Это и есть твоё огненное оружие?

— Да. Очень опасная вещь!

Опасная, так опасная. Пожала плечами и отдала огненное оружие хозяину, а сама пошла в душевую. Стоя под струями воды, старалась напрочь выкинуть из головы мысли об огне — ундины и саламандры друг друга не любят. Но, как всегда, если стараешься о чём-то не думать, только об этом и думаешь.

* * *

Из душевой я прихватила две кружки с водой, и заварила чай. Ник обеспокоился, что к концу ужина чай остынет, но я ему сказала, что чай собираюсь пить холодным, и чем раньше он начнёт остывать, тем меньше сил понадобится, чтобы его охладить. А кому не нравится, могут заваривать себе чай самостоятельно. Он немного побурчал, но смирился. А что он мог сделать?

— Ужин при факелах, — сказал он. — У нас иногда, в особых случаях, ужинают при свечах.

— Свечи всё вокруг заляпывают воском, а копоти от них ненамного меньше, чем от факелов. А что это за особые случаи?

— Это когда ужинают двое, парень и девушка, которые друг другу нравятся. Только они нарядно одеты, а не в ночной рубашке, как некоторые.

— На себя посмотри, — фыркнула я.

— Я - воин, раненый в тяжёлом бою. Мне — можно.

Уже набрала воздуха, чтобы ответить, но тут звякнул мой хрустальный шар. Мама хотела со мной поговорить, и она была чем-то расстроена. А в плохом настроении она становится очень многословной, и бывает, потом жалеет о сказанном.

— Алиса, я выяснила, кто такой этот Николас. Этот парень — из Иного мира, он сын посланника по торговым вопросам.

Ник что-то ей сказал на непонятном языке, мама ему ответила, говорила она очень долго и со страстью. Ник слушал и улыбался.

— Мне почему-то казалось, что благородные леди таких слов не только не говорят, но даже не знают, — сказал он, когда мама замолчала. — Примерно треть из этих выражений я никогда раньше и не слышал. Вы где изучали наш язык, в припортовых борделях?

— Не твоё дело! Алиса, ты не удивлена?

— Чем? Что моя мама ругается, как непристойная женщина? — я вспомнила несколько слов, которые сказал Ник, выслушав признание магистра, и повторила их с теми же интонациями, что и у него.

Ник подавился куском оленины и закашлялся, мама застыла с открытым ртом.

— Алиса, я больше никогда не хочу слышать от тебя ничего подобного, — сказала мама через несколько секунд. — Ты поняла? Никогда и ничего!

— Мамочка, а я от тебя хочу услышать вот что. Если ты так хорошо говоришь на языке Иного мира, почему в их посольстве ты не смогла объясниться со стражником?

— Я очень сильно волновалась и всё забыла.

— Врёшь, мамочка, — улыбнулась я.

— Я тебе потом всё объясню. Скажи, если ты знала, что этот простолюдин — порождение Иного мира, почему не сказала мне?

— А кто мне говорил не пытаться узнать, кто он такой? Я так поняла, тебя это больше не интересует.

— Ладно, неважно. Алиса, мне доложили, что вам удалось получить признание от одного из магистров. Расскажи подробно.

— Ник сразился в поединке с магистром фехтования, и победил.

— Не может быть! — воскликнула мама. — Он же один из лучших фехтовальщиков королевства!

— Был когда-то, — буркнул Ник.

— Он признался, что леди Эльзу убили её собственным кинжалом, который торчал у неё в спине. Магистр сказал, что это кинжал из кабинета вооружений, и унёс его.

— Зачем? — не поняла мама.

— Кинжал Эльзы украшен очень дорогими драгоценностями — золото, серебро, алюминий, бриллианты, изумруды и рубины. Может, ещё что-то, он перечислил только это. Кинжал продан одному из столичных ювелиров, тот, по условиям сделки, погасил долги магистра ростовщикам.

— Это те деньги, что обнаружила Тайная канцелярия?

— Да, мама.

— А в убийстве он так и не признался?

— Нет.

— Ничего, это необязательно. Расследование окончено, убийца найден. Цель убийства — как обычно, деньги. Завтра же возвращайся.

— Ты не расслышала? Он признался в краже, а не в убийстве.

— Это неважно. Возвращайся!

— Не понимаю.

— Что тут непонятного, Алиса? — хмыкнул Ник. — Магистр — вор, это уже доказано. Если он будет нечаянно убит при попытке к бегству, кто докажет, что он ещё и не убийца? Да только ничего хорошего из этого не выйдет. У меня в руках был подозреваемый ещё лучше, верующий мальчишка с кинжалом, да какой толк нам с фальшивого убийцы? Никакого совсем!

— Теперь я не понимаю, — призналась мама.

— Девчонку убили, чтобы герцог поднял мятеж. Насколько я понял, ваша специальная служба, Тайная канцелярия, тоже считает именно так. И ещё — ваши сыщики.

— Они, бывает, ошибаются. И те, и другие.

— Может быть. Мы не знаем, кто заказчик убийства. И не узнаем, если вы прекратите расследование. Но он есть.

— Ничего страшного. Нам хватит и убийцы.

— Не хватит, — Ник тяжко вздохнул, всем своим видом показывая, как он сожалеет, что ему приходится объяснять такие понятные вещи. — Тот, кто это затеял, подбросит герцогу сведения, что вы повесили убийство на первого попавшегося, а настоящий убийца его любимой дочери остался безнаказанным. Угадайте с трёх раз, как поступит герцог. А пока гадаете, отмените приказ об убийстве бедняги магистра. Надеюсь, он ещё жив? Ведь сначала его должны как следует допросить, вдруг он действительно убил девчонку?

— Отменю, — пообещала побледневшая мама и сразу же исчезла из шара.

— Чего она так перепугалась? — спросила я.

— Понимаешь, Алиса, чтобы объявить убийцей непричастного, мало убить его. Нужно ещё обеспечить молчание всех, кто об этом знает. Обеспечивать будет, я так понимаю, спецслужба. Как они это обычно делают? Прячут или убивают?

— Убивают, — почему-то шёпотом ответила я. — Так надёжнее.

— Ну, вот. Значит, после смерти магистра фехтования умереть ещё должны ты, я, трое сыщиков и твоя мать. Кто-то из тех, кого я перечислил, ей очень дорог. Вот и перепугалась за жизнь этого кого-то. Наверно, в основном за свою, но, может, и за твою тоже.

* * *

Поговорив с мамой, я совершенно утратила аппетит, но Ник после изматывающего поединка готов был есть за двоих, так что от ужина остались только пустые тарелки. Чай успел остыть, и Ник, сделав глоток, так скривился, что я без всяких просьб заварила ему заново и даже слегка остудила кипяток. Себе же сделала чай со льдом, мне так нравится гораздо больше.

Я пила ледяной чай маленькими глотками, пытаясь понять, почему мама скрывала от меня, что умеет говорить на языке Иного мира. Перед кем она изображала дурочку? Передо мной или перед посольскими? Чего она хотела этим добиться? Сделать так, чтобы трудность преодолела я? И потом вызвалась помочь с расследованием? Что ж, если так, ей это прекрасно удалось.

Или она показывала, что королевский министр внутренних дел — дурочка, и если Иной мир хочет сохранить выгодные торговые отношения, он должен помочь в расследовании? Это ей тоже удалось — хоть официально она получила безоговорочный отказ, они всё же послали сюда Ника. Другой вопрос, велика ли от него помощь. Как, впрочем, и от меня, если уж на то пошло. Но кого они могли послать вместо Ника? Вряд ли у них есть опытные сыщики, понимающие наш язык. Кстати, а где он научился так хорошо говорить по-нашему?

— Ник, а трудно выучить чужой язык? Наш, например?

— Наверно, — он пожал плечами. — Наш посол так толком и не смог. Или не захотел. Он же свободно говорит на нескольких языках, как почти все дипломаты.

— А тебе было тяжело?

— Нет. Учили папу, а мы с мамой рядом посидели. А его учили как следует. Торговцы должны вести переговоры без переводчиков, иначе толку не будет. Так папа говорит. Вот мы всей семьёй и выучились.

— Всей? У тебя нет братьев или сестёр?

— Есть ещё старшая сестра, она осталась там, за порталом. Сюда не захотела.

Пока мы разговаривали, я собрала всю грязную посуду в угол комнаты, кувшин вина поставила в шкафчик, а столик оттащила в сторону. Ник сразу же захотел опробовать трость, и отправился с ней в душевую. Пока он там делал то, что там делают, я забралась под одеяло и прижалась к стенке.

— Меч будем класть? — деловито спросил вернувшийся Ник.

— От твоего меча остался только оплавленный обломок, — напомнила я.

— Давай твой положим.

— Чтобы и его поломали? Природа ясно дала понять, что меч, разделяющий парня и девушку, в тот же день уничтожается. Нет, своё оружие я портить не собираюсь.

— Есть ещё шпага в трости. Можно положить её. В смысле, шпагу. Лезвие сохраняет хоть какую-то видимость приличия.

— Ник, вчера полночи никакого лезвия между нами не было. Случилось что-то страшное? А если тебя так беспокоят приличия, меч ни капельки их не добавляет. Это просто суеверие. Чтобы их соблюсти, кому-то из нас придётся спать на полу. Вот только кому — раненому воину или благородной леди? Почему бы тебе просто не лечь и не заснуть? Неужели ты меня боишься?

— Представь себе, боюсь, — буркнул Ник, но всё же залез под одеяло и повернулся ко мне спиной, даже не пожелав спокойной ночи.

Я немного огорчилась, что его отец, одновременно купец и дипломат, не смог научить сына самой обычной вежливости. Хотя, может, и научил, но Ник — стражник, а почти во всех отрядах стражи вежливо разговаривают только с начальством, вот парень и разучился.

А как вообще получилось, что сын торгового представителя, дипломата, который по рангу лишь чуть-чуть уступает посланнику — простой стражник? Торговый атташе говорил, что его сын служит в охране, но тогда я на его слова не обратила внимания. В королевстве ни один сын ни одного дипломата не мог бы оказаться в страже или войске, разве что офицером. Но Ник — не офицер. Неужели Иной мир так отличается от нашего?

— Ник, ты не спишь? — спросила я, слегка толкнув его в спину.

— Спал, — недовольно ответил он. — Но ты меня разбудила. У меня был очень тяжёлый день, да ты и сама просила меня лечь и уснуть. Что такого срочного случилось, Алиса?

— Скажи, как вышло, что твой отец — торговый атташе, а ты — простой стражник?

— До утра никак нельзя было подождать?

— Ну, скажи, пожалуйста!

— Ладно, слушай, — он повернулся ко мне лицом. — Все, кто работает в нашим посольстве — это четыре семьи. Моя мама — атташе по науке. Жена посла — атташе по культуре. Секретарь посольства, та самая, которая шокировала тебя одеждой — дочь посла. Десяток охранников — дети и племянники. Мы все провели по три месяца в тренировочных лагерях спецназа. Опытным спецназовцам мы, конечно, здорово уступаем, но против гражданских и большинства обычных солдат смотримся довольно неплохо. Дипломатов, собственно, и отбирали из тех, у кого были родственники, способные охранять посольство.

— Вас обучали два года назад? Когда открыли посольство?

— Остальных — да, а меня — позже. Два года назад мне было всего шестнадцать, у нас подростков в армию не берут, так что я работал в посольстве курьером. По-вашему, посыльным. А ещё заочно заканчивал школу. А ещё командир нашей охраны занимался со мной рукопашным боем. А потом, когда мне исполнилось семнадцать, я отправился домой, в смысле, в свой мир, в спецназ, на подготовку. Папа был против, мама плакала, но поделать они ничего не могли. Знаешь, Алиса, это были три самых жутких месяца в моей жизни. А потом вернулся сюда, чтобы служить в охране. Уже почти год отслужил. Осталось немного.

— Спецназ — это, наверно, как у нас особые отряды?

— Если там очень сильные бойцы, то да.

— А почему только четыре семьи?

— Всё ради секретности. Торговля с вами нам очень выгодна. Но только до тех пор, пока о вас ничего не знают наши конкуренты, они же враги. Ваши соседние королевства не упускают случая чего-нибудь у вас отхватить при первой возможности, и наши соседи ничем не лучше. Поэтому о существовании вашего мира у нас знает меньше сотни человек. А о том, как сюда попасть — едва ли десяток.

— Если это так секретно, почему ты рассказываешь мне?

— Доверяю тебе безгранично, — хмыкнул он.

— А если серьёзно?

— Секретность — по ту сторону портала. Здесь глупо скрывать, что ваш мир существует.

— Я не о том, что от меня надо скрывать, что я существую, — мне не удалось удержаться от хихиканья. — Но ты же выдаёшь мне секретные сведения.

— Что в этом секретного? Ваш король это знает, принц — тоже, ваша спецслужба — обязательно, иначе они даром едят свой хлеб. Папа сказал, что я сам должен решать, что могу тебе говорить, а что — нет. Вот я и решил. А теперь, если ты не против, я немного посплю.

Он снова отвернулся и, похоже, заснул. А я заснуть никак не могла. Жутко хотелось разбудить его ещё раз, но заглянула в ближайшее будущее, и увидела, что это бесполезно. Попыталась навести на себя сонное заклятие, но оно мне почти никогда не удавалось, не удалось и сейчас. В детстве помогало считать лошадей, обычно к двадцатой лошади я уже спала, но сейчас воображаемые лошади нагло отказались куда-то идти мимо меня. Стояли целым табуном, и щипали траву. Тогда я вообразила стаю волков, чтобы сдвинуть лошадей с места. Волки их разогнали, даже кого-то, кажется, загрызли, и убежали в лес, а я осталась ни с чем.

* * *

Сон идти ко мне не желал, и я решила поразмыслить над расследованием. Может, придёт в голову что-то умное, а если просто засну — тоже неплохо. Тем более, если верить моему видению будущего, всё нужное для того, чтобы изобличить убийцу, я знала ещё прошлой ночью. Это что-то такое, чего не знают сыщики, иначе они бы уже всё закончили сами. Так что известно мне, но не известно им?

А может, не одной мне, а нам с Ником? В видении он говорил «мы знали». Разбудить, расспросить? Наверно, не нужно, вряд ли он, проснувшись, скажет что-то полезное. Сначала попытаюсь разобраться сама. Ключевой вопрос — как убийца обошёл и заклятие правдивости, и моё чутьё на ложь? Никак, это невозможно. Значит, он сказал правду, но так, чтобы его неправильно поняли. Если в устах убийцы «я не убивал леди Эльзу» — правда, то убитая — не леди Эльза. Других объяснений я не нашла.

Как такое может быть? Сообразить не смогла, решила опять попытать счастья в ясновидении. У меня редко получалось заглянуть в чужое будущее или прошлое, но мало ли, вдруг удастся именно сейчас? Попробовала, и кое-что увидела.

Поляна в густом лесу. Две девушки сидят рядышком на стволе поваленного дерева. Они одинакового роста и сложения, в одинаковой одежде, и лица у них похожи просто неотличимо. Но я откуда-то знаю, что одна из них — Эльза, дочь герцога, а вторая — простолюдинка.

— Ты готовилась целый месяц, — говорит Эльза. — Теперь я дам тебе свои платья, драгоценности и немного денег, и ты отправишься в школу «Королевская кровь». Будешь там до каникул изображать меня. Ты — актриса, тебе это не должно составить труда. Одежда и ценности — твои уже сейчас. Но если ты провалишь роль или сбежишь, готовься к смерти — найдём даже за границей. Всё понятно? Вопросы есть?

— Всё понятно. Вопросов нет, — и по голосу фальшивую Эльзу не отличить от настоящей.

Актриса уходит по лесной тропинке. На поляну выходит юноша ослепительной красоты, Эльза с возгласом счастья бросается ему на шею и рассказывает, как она рада, что теперь будет жить с ним, а её строгий отец так ничего и не узнает.

Юноша достаёт хрустальный шар, с кем-то связывается, и спрашивает у него, всё ли тот видел и слышал. Получает ответ, что всё, и отключается. Юноша связывается с кем-то другим, и говорит на каком-то незнакомом языке, но я его каким-то образом понимаю. В его голосе сквозит огромное почтение, и он докладывает своему собеседнику, что их человек в школе приступил к выполнению задания. Я думала, что он имеет в виду актрису, но нет.

— Он магистр? — спрашивает начальник Тайной канцелярии чужого королевства, откуда-то я знаю, что это именно он.

— Магистр, — кивает юноша.

— А магистр чего?

— Не помню. Какая разница?

— И то верно, сынок, — кивает начальник и отключается.

Картина перед моими глазами расплывается, и я переношусь в комнату Эльзы. Самой Эльзы там, конечно же, нет и быть не может, на её кровати сидит актриса и кого-то ждёт. Раздаётся тихий стук, она вскакивает, подбегает к двери, распахивает её и бросается на шею пришедшему. Так он и входит в комнату, с повисшей на нём девушкой. Ставит её на кровать, целует в грудь и снимает с неё халатик. Она счастливо смеётся.

— Отвернись, — шёпотом просит магистр, я не узнаю его голоса, а лица мне не видно.

Девушка послушно отворачивается, магистр достаёт кинжал из ножен, и тут видит на столике кинжал Эльзы. Он возвращает в ножны своё оружие, и хватает чужое. Само убийство я не вижу, да и, если честно, не очень и хочется. Зато вижу, как убийца собирается выйти в коридор. Но оттуда вдруг доносятся чьи-то голоса, и перепуганный магистр запечатывает дверь заклинанием, распахивает жутко скрипящее окно и выбирается из комнаты через него. Он очень уверенно держится на стене, практически прилип к ней. Остановившись, он взглядом закрывает створки окна, и ползёт дальше.

И снова смена картинки. Прекрасный юноша держит в руках хрустальный шар, в котором смутно виден образ магистра, узнать его я не могу. Юноша рассказывает, что магистр может получить честно заработанные деньги в столичной конторе того банка, о котором договаривались. Хвалит магистра за отлично исполненное задание. Отключает магистра, и вызывает начальника Тайной канцелярии, докладывает, что всё сделано. Тот приказывает действовать по прежнему плану. Юноша достаёт кинжал и наносит удар куда-то в сторону, я не вижу, куда и кому, но слышу девичий вскрик. Теперь кинжал окровавленный, а юноша говорит, что всё сделал. Он улыбается, очень довольный собой.

Я рывком вынырнула из транса. Чувствовала себя так мерзко, будто пару часов простояла на цыпочках в выгребной яме, по шею в вонючей жиже. Всё тело тряслось от озноба, и это у меня, никогда не мёрзнущей повелительницы огненной стихии! Попыталась согреться, но одеяло задымилось, а мне по-прежнему было холодно.

— Ник, помоги, — попросила я, стуча зубами.

Он мгновенно проснулся и повернулся ко мне.

— Что случилось, Алиса? — говорил он совсем не сонным голосом, я даже подумала, что он только делал вид, что спит.

— Я замёрзла. Жутко замёрзла!

— Ты хочешь, чтобы я тебя погрел? Тебе не хватает мужской ласки, и ты решила изобразить переохлаждение?

— Дурак! — обиделась я.

Он прикоснулся ладонью к моему плечу, и присвистнул.

— Ты вспотела, но при этом холодная, как труп, — потрясённо произнёс он.

— Спасибо на добром слове!

— Я не знаю, что с этим делать! Позвать целительницу?

— Не надо. Если сейчас увижу её мерзкую рожу, точно умру. Она, конечно, умрёт раньше, но мне бы не хотелось побоищ.

Ник, наконец, догадался обнять и прижать к себе, и меня мгновенно из ледяного холода бросило в огненный жар. Тоже неприятно, но теперь я хотя бы не мёрзла в летнюю ночь под тёплым одеялом.

— Да что с тобой? — Ник действительно беспокоился обо мне.

— Не могла заснуть, занялась ясновидением. Только я плохо это умею, если смотрю не свою судьбу. Слишком много энергии потратила.

— Но всё будет в порядке? Ты поправишься?

— Да я уже поправилась. Всего-то и нужно было, что согреться.

— Высмотрела в будущем что-нибудь полезное?

— Я прошлое просматривала. Понимаешь, если заклятие правдивости такое надёжное, как его считают, а убийца говорит, что не убивал Эльзу, значит, он убил кого-то другого.

— Логично, — фыркнул Ник. — Если он Эльзу не убивал, но при этом он убийца, то…

— Не цепляйся к словам, ты меня прекрасно понял. Так вот, в прошлом я увидела вот что… — и я пересказала ему свои видения, умолчала только о том, что Эльзу убил тот, в кого она влюбилась без памяти.

— Я совсем не разбираюсь в здешней политике, — после не очень долгого раздумья сказал он. — Но мне кажется, что девчонку, в смысле Эльзу, тоже должны были убить.

— Да. Как только узнали, что актриса мертва. Я не хотела об этом говорить.

— А в остальном — не представляю, как такое может быть. Говоришь, эта знатная потаскушка в кого-то влюбилась?

— А что? Такого не бывает?

— Променяла принца на какого-то смазливого заграничного лорда?

— Принц просто с ней развлекался, а этот сделал вид, что хочет жить с ней в любви до самой смерти.

— В этом он её не обманул. Ладно, предположим, герцог решил сам выбрать ей мужа, и его выбор ей совершенно не нравился. Она проверяет, может ли рассчитывать на защиту принца, и понимает, что нет. Тогда обращается к юному красавчику, который работает на вражескую разведку. Или это он ей подсказывает, мол, милая Эльза, мало ли что твой папаша-самодур решил, сама-то ты кто, тварь дрожащая, или знатная леди, право имеющая? И она, конечно же, никак не тварь дрожащая. Ладно, допустим. Но актриса что, настолько тупа, что не понимала — жить ей в этой школе день-два, не больше? И Эльза тоже этого не понимала?

— Почему день-два?

— А сколько чужачка сможет морочить голову людям, много лет близко знавшим Эльзу? Ученикам, магистрам? Родственникам через эти ваши хрустальные шары? Даже при идеальном внешнем сходстве это очень сложно. Но сама идея неплохая. Давай прямо сейчас поделимся ею с сыщиками.

— Но сейчас ночь!

— И что? Я же почему-то не сплю! Мне будет гораздо приятнее бодрствовать, зная, что кто-то ещё тоже хочет спать, но не спит.

* * *

Старший сыщик долго не откликался, а когда всё-таки ответил на вызов, говорил со мной недовольным тоном, хоть и вежливо. Пересказ моего видения он слушать отказался, заявив, что у него самого таких историй с подменой Эльзы наготове больше десятка. Оказывается, им тоже пришло в голову, что убитая девушка — не леди Эльза. Тогда сыщики задали всем ещё несколько вопросов, и каждый подозреваемый под заклятием правдивости заявил, что в ту ночь не посещал комнату, где нашли труп убитой девушки, и не наносил ей удар кинжалом.

— Нет, леди Алиса, нет сомнений, что убийца нашёл способ обмануть заклятие. Так что изобличить мы его сможем только случайно, — заявил сыщик.

— А может, не его, а её, — предположила я.

— Вашу неприязнь к леди магистру живописи и рисования все давно заметили, а я ещё и прекрасно понимаю её причины. Но меня нет никаких оснований подозревать её сильнее, чем остальных, при всём желании сделать вам приятно.

Он прервал связь, а я так и продолжала держать уже потухший хрустальный шар. У Эльзы наверняка был такой же, а мог ли быть у её двойника? Это дорогая штука, родители здорово ругали и меня, и братьев, когда один из нас превращал шар в груду острых осколков. Беднякам шары не по карману, как вторая девушка научилась с ним обращаться? За то время, когда её готовили к последней роли?

— О чём думаешь? — со смешинкой в голосе спросил Ник, спать ему, похоже, больше не хотелось. — Только ясновидением не занимайся, у тебя это очень плохо получается. И результата нет, и последствия неприятные.

— Не буду, — вздохнула я.

— Вот и умница. Если чего непонятно, лучше у меня спроси.

Я рассказала ему о дороговизне хрустальных шаров, о том, что богатая девушка не стала бы подменять Эльзу в школе, а бедной негде было научиться их использовать, потому что это не так просто, у меня прошло больше года между первым шаром в моих ладонях и первым разговором с его помощью.

— Всё ещё думаешь, что убили не дочь герцога, а какую-то подставную актрису? — удивился Ник.

— Я думаю, что заклятие правдивости никому никогда не удавалось обойти.

— Всё бывает в первый раз. У нас тоже есть и заклятие правдивости, и умение распознавать ложь.

— Без магии?

— Да. Сыворотка правды, это такое снадобье, и детектор лжи, это механизм.

— Детектор? Что это такое?

— Определитель, наверно, по-вашему. В общем, человек говорит, а механизм показывает, лжёт он или нет. Так вот, есть люди, и немало, способные врать так, что детектор этого не замечает. А есть и такие, со специальной подготовкой, на которых не действует и сыворотка. Почему бы и у вас не появиться кому-то устойчивому к вашим средствам борьбы с ложью?

— Нет, Ник. Появиться такой человек, конечно, может. Пути Природы неисповедимы. Но он не мог совершить убийство.

— С чего вдруг? Что ему помешает?

— Просто поверить мне не можешь?

— Алиса, ты школьница, а не крупный специалист в расследовании убийств. То, что ты дочь министра, а в придачу ещё и внучка, и правнучка, и так далее, ничего в этом не меняет.

— Меняет. Мама первый раз взяла меня посмотреть допрос в шесть лет отроду. Уже почти десять лет я едва не через день бываю у неё в министерстве, и она учит меня не только работе с бумагами. Когда-то и её так же готовили. Я на убийц насмотрелась побольше любого сыщика, кроме, может, самых опытных, да и то вряд ли. Так что хоть я и школяр, но в убийцах разбираюсь.

— Будет быстрее, если ты перестанешь хвастаться, и просто объяснишь, почему ты уверена, что человек, умеющий врать так, что ему все верят, даже такие, как ты, не способен убить. Я даже представить себе не могу, как умение врать ему в этом мешает.

— Ты меня неправильно понял. Или я неправильно сказала.

— Скажи правильно, и все дела. Глядишь, пойму.

— Убийства бывают гневные и по расчёту.

— Знаю. Предумышленные и непредумышленные. И что?

— Это убийство из тех, что по расчёту.

— Согласен.

— В убийствах по расчёту злодей думает, что ему удастся не попасть на плаху. Это если его определят, но не поймают. Иногда им удаётся. В списках министерства с две сотни не пойманных убийц. За них объявлено вознаграждение, но если с десяток попадутся, это будет очень хорошо.

— И что с того?

— Убийца Эльзы не сбежал. Он уверен, что его ложь не распознают. Почему?

— Потому что кто-то научил его каким-то магическим фокусам, которые защищают от тех фокусов, которыми вы добываете правду.

— А как он убедился, что защищают? Он обязательно должен был проверить!

— Ну, и проверил. На него наложили заклятие правдивости, и он спокойно и убедительно заявил, что он старше собственной матери на четыре года, и разница в возрасте с каждым днём увеличивается.

— Это правильно. А как он проверил, что я или мама не сможем распознать его ложь?

— Вы что, такие единственные во всём мире? Если это наследственное умение, то оно есть у всех потомков твоей, например, прабабушки. Да и ваши сыщики этим владеют, если не обманывают.

— У моих родственников есть способности, у сыщиков — навыки и опыт. А у нас, наследниц двух десятков министров внутренних дел — и то, и другое.

— Алиса, ну какой у тебя серьёзный опыт, в пятнадцать-то лет?

— Хорошо, пусть у меня — никакого. Но убийца был уверен, что и мама его ложь не распознает. Он же не мог знать, что здесь буду я, а не она. Нет, защита от заклятия и нашего с мамой родового чутья только одна — говорить правду, только правду, и ничего, кроме правды.

— Похоже, всё так и есть, — признал Ник. — Убийца был уверен, что выкрутится. Тут же не та ложь, когда купец расхваливает свой никчёмный товар. Тут если что не так, голову отрубят. Гарантии нужны о-го-го какие. Ладно, что у нас получается? Убитая девушка — не леди Эльза?

— Да. Но здесь у всех школяров есть хрустальные шары, и все умеют ими пользоваться.

— Кроме меня.

— Ты — единственный и неповторимый. Так вот, девушка из бедной семьи с шаром не справится, а богатую не подкупить, чтобы она изображала Эльзу, да ещё и так, чтобы никто об этом не знал.

— Богатство — это такое дело, непостоянное. Сегодня оно есть, а что будет завтра — никто не знает. Семья этой девчонки могла разориться. Да и, судя по всему, она из знати.

— Глупости!

— Алиса, если она смогла выдать себя за Эльзу, значит, она похожа на Эльзу. Причём очень похожа. Никакой грим не заменит сходства. Это была родственница. Сестра, кузина, ну, может, троюродная сестра. Ты же знала Эльзу?

— Да. Встречались, и не раз.

— На кого она была похожа — на мать или на отца?

— На отца. Вылитый отец, только в женской форме.

— Запроси министерство, не пропадала ли за последнее время девчонка, похожая на Эльзу, из родственных семей. Необязательно бедных — она могла пойти на эту авантюру не ради денег.

— А ради чего?

— Не знаю. Может, ради дружбы, или любви. Например, любви к принцу.

— Но ведь с принцем у неё не очень-то получилось.

— Может, ей было важно несколько раз поделить с ним постель. А может, узнав его поближе, поняла, что он того не стоит. Принц — человек, у него тоже есть недостатки. Откуда мне знать, что там у них было, как да почему?

* * *

Мама долго не отвечала на мой вызов, но терпения мне не занимать, и я дождалась. Конечно же, она была недовольна, что я прервала её сон. Пришлось напомнить, что любой из министров находится на службе все двадцать часов в сутки. Гнев на милость она не сменила, но хотя бы выслушала.

— Глупости это всё, — решительно заявила она. — Среди школяров «Королевской крови» есть несколько наших дальних родственников.

— При чём тут они?

— При том, Алисочка, что у них тоже есть чутьё на ложь. Не такое отточенное, как у нас с тобой, но есть. Его вполне хватит, чтобы разоблачить самозванку. Но я всё же на всякий случай пошлю запрос в министерство по делам благородных семейств, вреда от этого не будет. Что-нибудь ещё?

— Нет, мама.

— А у меня кое-что новенькое для тебя есть. Я разузнала, что могла, об этом Николасе. Он сейчас меня слышит?

— Да.

— Ничего страшного, пусть слушает. Чтоб ты знала, за два дня до убийства Эльзы он куда-то исчез, а объявился только в тот день, когда мы с тобой пошли в посольство.

— Был в Ином мире?

— Нет. Возле портала его не видели. Спроси его сама, мне он наверняка не ответит. И ещё. Все посольские стражники проходили подготовку в военных частях специального назначения. Это что-то вроде наших королевских особых отрядов.

— Да, я знаю. Он говорил.

— Спецназ, как они называют свои особые отряды — это отлично обученные убийцы. Рядом с ними наши разбойники, вместе с Гильдией убийц, которой давно нет — это как школяры третьего года обучения. Кроме самого убийства, они умеют проникать куда угодно и прятаться там в засаде несколько дней, выжидая удобного случая, чтобы убить и скрыться. А может, убить, затаиться, а скрыться уже потом.

— Но зачем это Иному миру? — я немного растерялась, а если совсем уж честно, то далеко не немного.

— Тоже у него спроси. И имей в виду, что Николас мог действовать не только в интересах своего мира, а и как обычный наёмный убийца. Ты всё поняла?

— Да.

— Тогда спокойной ночи.

Не дожидаясь ответного пожелания, мама отключила шар. Я только и смогла, что выдавить из себя прерывающимся голосом:

— Ник, что ты на это скажешь?

— Скажу, что во многом она права. Но ты же сама знаешь, что в этой школе я не бывал. Я говорил тебе, что не знаю дороги сюда, и я на самом деле не знал.

— Можно бывать здесь, и не знать дороги. Например, если тебя привозили сюда на самолёте.

— Есть и другое доказательство моей невиновности, — криво ухмыльнулся он. — Твоя мать не побоялась открыто меня обвинить, когда ты, её дочь, рядом со мной. Она ни капли не опасается, что я, такой страшный убийца, причиню тебе вред. Значит, она и сама понимает, что все эти её обвинения — полная ерунда.

— Ник, скажи, разве Иному миру выгоден мятеж у нас? Ты же говорил, что он резко снизит торговлю между мирами.

— Снизит. Но торговля — не единственный способ получить то, что нужно. Есть ещё и война. Сейчас выгоднее торговать, но если у вас начнётся мятеж, вторжение обойдётся значительно дешевле. Только страна моя невелика, армия у нас крошечная, и если отправить сюда несколько тысяч солдат, некому станет отбиваться от соседей.

Он говорил правду, но я отлично понимала, что воевать или нет, решать будут не Ник и не его отец, а их король. Точнее, не король, а вождь. Мама говорила, что они, как варвары, выбирают себе вождя сами. И Парламент у них тоже выборный, причём влияет на правителя гораздо больше, чем наш.

Не так уж и долго я обо всём этом думала, всего-то несколько секунд, но Ник за это время успел заснуть. А мне не удавалось. Казалось, вентиляция поломалась, и в комнате нечем дышать. Осторожно слезла с кровати, чтобы не разбудить Ника, и пошла к окну. Оказалось, зря осторожничала. Створки заскрипели так пронзительно, что он аж подскочил на кровати, и собрался метнуть в меня кинжал, но в самый последний момент передумал.

— Чего ты так нервничаешь? — спросила я. — Демон же молчит, значит, никто в комнату не проник.

Он спрятал кинжал обратно под подушку и повернулся на бок, невнятно бормоча какие-то гадости в адрес демонов и, наверно, обо мне тоже. А я стояла у распахнутого окна, с удовольствием вдыхая свежий вечерний воздух. В чистом небе сверкала россыпь звёзд, вдали шелестели листья могучих деревьев, где-то неподалёку негромко вскрикивала ночная птица. И сияние звёзд, и звуки леса, такие мирные, призывали успокоиться и отринуть суету.

Внезапно ветерок, порождающий шум листьев, подул немного сильнее, и чуточку пошевелил оконные створки. Их противный скрип прогнал прочь не только мир и покой, но и птицу, улетающую молча, зато громко хлопая крыльями.

— Я не против проветрить комнату, тут действительно душно, — недовольно пробурчал Ник. — Но от таких звуков начинается зубная боль, так что лучше уж духота.

В свете звёзд я увидела на нижнем углу одной из створок что-то вроде петельки, и поискала на стене предназначенную для неё «пуговицу». Очень быстро нащупала крючок, который намертво схватил створку. То же самое сделала и со второй створкой, теперь они хоть и подрагивали, но больше не скрипели. Я немного замёрзла, так что полезла обратно под одеяло. Через Ника перелазила долго, но он так крепко спал, что меня даже не заметил. Или сделал вид, что спит и не замечает.

* * *

Заснуть по-прежнему не удавалось. День выдался очень уж насыщенным, не привыкла я к такому. А ещё из головы никак не шли слова мамы, что Ник где-то пропадал во время убийства Эльзы. Говоря его же словами, никакого алиби не имел. В том, что это не его рук дела, я была уверена. Сделав своё дело, убийца из Иного мира больше и близко бы не подходил к «Королевской крови», а скорее всего, его бы вообще переправили в родной мир, надолго, если не навсегда.

Я слышала, что убийцу часто тянет на место преступления, но мама говорила, что это суеверие. На самом деле такое бывает редко, и только если убивали в гневе. А для убийц по приказу, да ещё и с подготовкой воина Особых отрядов, убийство — всего лишь ещё одна хорошо выполненная работа. Разве лесорубов тянет на те места, где они уже всё вырубили?

Мог ли убить другой посольский стражник? Применить ясновидение я побоялась, прошлый раз мне от него стало очень плохо, а сейчас магической энергии оставалось ещё меньше. Не входя в транс, попыталась просто представить, как всё происходило. Это гораздо сложнее, при ясновидении все нестыковки исключаются сами, а так придётся это делать мне. Зато магическая энергия не расходуется.

Итак, ночь убийства Эльзы. Безлюдный школьный двор. Несколько секунд ничего не происходит, а потом в одном месте земля начинает шевелиться, и оттуда вылезает грязный стражник из Иного мира. Отряхивает одежду, ругается вполголоса, и поворачивается ко мне. Он похож на Ника, но я знаю, что это не он.

— Девчонка, как ты себе представляешь такой подкоп? — язвительно спрашивает стражник. — Это сколько дней нужно копать? Да ещё так, чтобы никто ничего не заметил! Так не бывает.

Стражник исчезает, земля на школьном дворе снова в первозданном виде. Я смотрю на небо и вижу самолёт. Он снижается до высоты примерно в четыре человеческих роста, и с него выпрыгивает тот же парень. Я видела, как это делают воины Особых отрядов, наверняка это умеют и бойцы Иного мира с подготовкой спецназа. Стражник стоит и кривится от боли.

— Ногу подвернул, — жалуется он мне. — Почему нельзя было нормально приземлиться?

— Можно, — вздыхаю я. — Приземляйся нормально.

Теперь он спокойно сходит с самолёта, лежащего на земле.

— Куда делся пилот? — спрашивает он с беспокойством. — То есть, лётчик. Или ты думаешь, что это я рулил этим ковром? Я ведь не умею, тут магия нужна.

На самолёте появляется закутанная в плащ фигура. Будем считать, что это лётчик. Стражник неторопливо шагает к школьному зданию, но останавливается и уточняет у меня:

— Мне лезть на второй этаж?

— Да, — подтверждаю я.

— А потом, когда сделаю своё дело, спускаться оттуда?

— Да, спускаешься, садишься на самолёт, и улетаешь.

— Тогда зачем мы приземлялись? Почему нельзя подать ковёр прямо к нужному окну?

— Делай, как считаешь нужным. Не тяни время.

Стражник возвращается в самолёт, тот взлетает и замирает в воздухе.

— Какое окно? — спрашивает лётчик.

— То, которое в комнате Эльзы.

— Ты мне пальцем покажи. Откуда мне знать, какое из окон — в её комнате? Я тут в первый раз.

— Я - тоже.

Оба с надеждой смотрят на меня. Лихорадочно пытаюсь сообразить и подсказать.

— Стражник, ты знаешь, какое окно, — заявляю я. — Это разузнали ваши шпионы.

— Вспомнил! — вскрикивает он. — Мне же наши шпионы всё подробно объяснили, как я мог забыть? Вон то окно! И побыстрее, и так много времени потеряли непонятно на что.

Самолёт подлетает к окну, стражник распахивает створки, раздаётся громкий и противный скрип. Из окна вылетает огненный шар, попадает в стражника, и тот катается по самолёту, пытаясь сбить пламя. Самолёт улетает прочь, мой мысленный взгляд следует за ним. Я вижу, как не то сильный встречный ветер, не то магия лётчика гасят огонь. Стражник укоризненно смотрит на меня. Его лицо покрыто волдырями от ожогов, волосы и брови превратились в пепел.

— Ты не предупредила меня, что окна скрипучие, — говорит он. — Но это как раз хорошо. Скажи мне, девочка, если бы я смог убить дочь герцога, что мне было предназначено дальше в твоих фантазиях? Ведь я должен убить и пилота, он же свидетель, как его оставить в живых? Но пилоты — не дураки, он понимает, что не жилец, и примет меры.

— Понимаю, — кивает пилот. — Только стражник не может меня убить, пока мы в полёте, он же сам не умеет самолётом управлять.

— Она знает, я ей говорил, — перебивает его стражник. — Ты не слышал, потому что тебя тогда ещё не было.

— Это и так всем понятно. Так вот, чтобы он меня не убил, я должен сбросить его с большой высоты. Жалко его, конечно, но себя жальче.

— Видишь, на что ты меня обрекла? Да и его тоже. Думаешь, его пощадят? Но не переживай за нас, девчонка, нас же на самом деле нет и никогда не было, мы просто снимся тебе.

— Вы не можете мне сниться, потому что я не сплю, — возразила я, но не очень уверенно.

— Спишь, спишь, — засмеялись они оба. — Зачем отрицать очевидное?

Я хотела им что-то ответить, но тут меня разбудил сторожевой демон, и отвечать стало некому.

* * *

Ник, наверно, проснулся уже давно, и сейчас возился в душевой. Вода сильно шумела, но он пел громче. Пел на тот самый мотив, который насвистывал при нашей первой встрече. Несколько слов оказались знакомыми — ругательства Иного мира, из тех, что я уже слышала и от Ника, и от мамы. О чём шла речь в песенке, я так и не поняла, хотя очень старалась, и даже попыталась использовать ясновидение.

Пел он совсем не так, как наши менестрели, почти не менял высоту голоса, но мне всё равно нравилось. Наверно, потому, что нравился он. Школьное проклятие и не думало меня отпускать, а на Ника почему-то совсем не действовало. Ведь должно быть всё наоборот — рыцарь влюбляется в прекрасную даму и завоёвывает её, совершая в её честь подвиги. Или не завоёвывает, это уж как повезёт. Ник, правда, не рыцарь. Может, из-за этого он и отказался от рыцарского титула, который предлагал ему принц?

Из душевой он вышел сияющий, и не только потому, что побрился. Он просто излучал отличное настроение, и я не удержалась и улыбнулась ему в ответ. Ник почти не хромал, но на трость всё же опирался. Пока он паковал свою бритву в футляр и прятал в сумку, я вылезла из-под одеяла и тоже собралась идти в душевую.

— Проснулась уже, — обратился он ко мне всё с той же радостной улыбкой. — Что ж, тогда с добрым утром, благородная леди Алиса! Это у нас приветствие такое есть.

— Тогда и тебя с добрым утром! А почему ты вдруг вспомнил мой титул?

— В знак глубочайшего уважения. Короче говоря, признаю, что был не прав. Я понял, как убили Эльзу, не входя в её комнату и не нанося удар кинжалом. Похоже, с вашими заклинаниями, принуждающими к правде, всё в порядке.

— Я тоже поняла. Прикинула, как бы это убийство совершал посольский стражник, и поняла.

— В смысле, я?

— Не ты, но такой же, как ты. Подобрался к окну, открыл его, и метнул кинжал. Он, наверно, лежал на подоконнике.

— Ну, не совсем так, Алисочка. Если открывали окно, всё с подоконника упало на пол. Створки же открываются внутрь. На самом деле окно открывать не понадобилось. Оно с самого начала было открыто. Там и крючки специальные, чтобы оно само не закрылось. С проветриванием здесь явно не в порядке, душно.

— С вентиляцией? Да, душно. Наверно, трубы надо прочистить. Окно ты закрыл?

— Я. Не хочется, чтобы сюда что-нибудь залетело. Птичка там какая-нибудь, или кинжал. Скрип был ужасный, но ты не проснулась.

— Потому что он в мой сон вписался. Там посольский стражник открывал окно. Кстати, а где ты прятался те дни, что сыщики тебя не видели в посольстве?

— Алиби проверяешь? Нигде я не прятался, у наследного принца в замке гостил. По его личному приглашению. Точнее, пригласил он папу, а я с мамой — сопровождающие лица.

— Но ведь Его Высочество был здесь!

— Это не то Высочество. Мы были в замке у его отца, тоже наследного принца. Очень легко проверить. Если стесняешься сама, попроси того принца, который здесь. Он тебе не откажет.

— Ты забыл, что я сама умею определять ложь. Мне не нужно никого спрашивать.

— Ужасное умение. Наверно, в семье из-за этого большие неудобства.

— Как-то привыкли за несколько веков. Так что у нас с расследованием?

— Всё. Докладываем сыщикам, и пусть они допросят всех магистров и учеников, не метал ли кто-нибудь в Эльзу кинжала.

— Но все говорили, что не убивали её. Значит, всё-таки двойник?

— Нет, Алиса. Это глупая версия. Вот смотри. Меня на самом деле зовут не Ник, и не Николас. В вашем языке нет звуков, чтобы произнести моё имя.

— А наоборот — есть?

— В смысле?

— Звуки нашего языка, которых нет в вашем.

— Есть и такие. Так вот, теперь, когда ты знаешь, что меня на самом зовут не Ник, ты сможешь правдиво сказать, что не находишься с Ником в одной комнате?

— Не знаю. Наверно, нет. Как же тогда убийца обошёл заклятие?

— Поначалу я думал, что через фокус с отцовством.

— Это как?

— Ну, в нашем мире есть такое высказывание, «счастлив тот, кто знает, кто его настоящий отец». Предположим, Эльза на самом деле не дочь герцога. Заказчик убийства об этом знает, и говорит тому, кого нанял убийцей. Думаю, слов будет мало, потребуются доказательства. В нашем мире можно определить, кто чей потомок. Сравнивают… не знаю, как по-вашему… наследственный набор?

— Генетический материал, — подсказала я. — Магически щупают предка и потомка, и определяют.

— И ты так умеешь?

— Нет, конечно. И не буду уметь. Этому учат в высших школах Гильдии, причём только тех, кто станет мудрецом-генетиком. Я только знаю, что проверка на родство — дело долгое и дорогое.

— А ещё можно по группам крови. В смысле, можно определить, что двое людей — наверняка не предок и потомок.

— Об этом ничего не знаю. Ник, разве важно, как определяли, что Эльза — не дочь герцога? Как-то определили, а потом заказчик сказал это убийце под заклятием правдивости. И всё, этого хватит. Да только Эльза — не ублюдок. Она очень похожа на отца, а ещё больше — на его мать.

— Да, ты говорила. А жаль. Здесь её очень часто называли дочерью герцога, аж напрашивается версия, что на самом деле не дочь, и кто-то на этом попробовал сыграть.

— Магистр литературы, — вспомнила я.

— Что «магистр литературы»?

— Он единственный сказал мне, что не убивал дочь герцога. Остальные не убивали Эльзу или леди Эльзу.

— Раз Эльза — на самом деле дочь герцога, это неважно.

* * *

На истории нас учили, что когда-то нами правил Многомудрый Король, который умел делать десять дел одновременно. Наверно, он должен был справляться с королевскими обязанностями во много раз быстрее других королей, а значит, у него была масса свободного времени, и он мог много развлекаться. Но об его отдыхе в учебнике ни слова. Зато чемпионом по развлечениям явно был Весёлый Король, который и одним-то делом занимался только если этого избежать совсем не получалось. А ведь при нём королевство жило нормально, не Золотой Век, но и не ужасы, как при некоторых других.

Тягаться с Многомудрым Королём я не собиралась, поэтому под душем делала всего два дела — подбирала мотив для похабной песенки Ника, и пыталась придумать, как можно было убедить магистра литературы поверить, что Эльза не дочь герцога, хотя на самом деле она его дочь. Нет, всё же не два дела, а целых три — я ведь ещё и принимала душ, это тоже считается.

С мотивом была только одна сложность — я не умею свистеть, поэтому приходилось напевать «ти-ти-ти» или «та-та-та». Голос у меня так себе, но со слухом, и музыкальным тоже — всё в порядке, так что с этим разобралась быстро. С обманом магистра — тоже. Уж я-то знала, как можно обмануть маму, которая отлично чувствует ложь! Достаточно убедить в чём-то папу или одного из братьев, они не чувствуют. А дальше папа о чём-то рассказывает маме, и та ему верит, ведь он же думает, что говорит правду.

Я отлично выспалась, значит, магические силы хоть немного, но восстановила. Ясновидением снова можно пользоваться. Вошла в лёгкий транс, не прекращая подбирать мотивчик. Перед моим мысленным взором возникли двое мужчин, очень похожих друг на друга. Герцог и его брат, не помню его титула. Они сидят в каком-то кабинете, пьют то ли вино, то ли бренди, и разговаривают. Видно, что между ними очень тёплые отношения, и они доверяют друг другу.

— Но она же твоя дочь! — потрясённо восклицает брат герцога. — Родная кровь! Брат, разве трон того стоит?

— Увы, она мне не дочь. Это точно, вот данные генетического сравнения, — герцог кидает на стол листок бумаги. — Мудрец-генетик сказал, что можно было получить те же результаты гораздо дешевле, у меня с Эльзой несовместимая кровь, что бы это ни значило!

— Зачем ты мне это дал? Я ничего не понимаю в генетике. Выходит, Эльза — ублюдок? Ты уверен?

— Да. Герцогиня мне изменяла, увы! Она уже во всём призналась, сомнений нет.

— Держись, брат! Я с тобой! Но позволь спросить, нужно ли мстить так жестоко?

— Это не месть. Я гораздо больше заслуживаю королевского трона, чем любой из нынешней династии. Король, который потерял двести тысяч войска на ровном месте, зачем-то напав на Иной мир. Принц, его сын, полное ничтожество. И младший принц, внук короля. Говорят, толковый, но он же совсем мальчишка, и ещё неизвестно, что из него на самом деле вырастет. А когда я займу трон, место герцога станет твоим и твоих потомков.

— Тяжко мне всё это. Я ведь считал её своей племянницей, любил даже. Не знаю, готов ли на такое. Скорее нет, чем да. Прости, брат.

— Тогда ознакомься с этим, — герцог бросает на стол ещё стопку бумаги.

— Что это?

— Донесение от наших шпионов. Ты почитай.

— Как они это узнали? — возмущённо вскрикивает брат герцога. — Какая мерзость! Кто нас предал?

— Читай на четвёртой странице.

— «Об этом сообщает Его Высочество, ссылаясь на слова своей любовницы, леди Эльзы, племянницы того самого…», — брат герцога читает прерывающимся голосом. — Она что, любовница принца?

— Да. Причём слишком болтливая. Теперь из-за неё все знают, что ты…

— Хорошо, брат, я всецело с тобой. Что я должен сделать?

Кабинет исчезает, теперь я вижу герцога, разговаривающего в лесу или в парке с каким-то мудрецом в белой мантии.

— Нормально прошло, Ваша Светлость? — спрашивает мудрец. — А то я в генетике совсем ничего не понимаю.

— Да, спасибо, лорд магистр. Ваша бумага сделана добротно, а в генетике мой брат понимает намного меньше вас. Даже если вы не понимаете ничего. И ещё. Не бойтесь, что вас убьют, как ненужного свидетеля. Мне понадобятся все верные люди, какие у меня только есть. Вы, например, замените на посту главы Гильдии мудрецов то ничтожество, которое там сейчас руководит.

— И это правильно, Ваша Светлость. Потому что я принял меры, и если вдруг меня постигнет внезапная смерть, правду об убийстве вашей дочери узнают все, кому бы вы не хотели её сообщать.

Я вышла из транса. Главное увидела, остальное и так понятно. Конечно же, на самом деле всё могло быть совсем не так. Например, мудрец, составивший фальшивый отчёт, мог вообще не существовать. Что мешало герцогу подсунуть для сравнения генетический материал не Эльзы, а любой другой девушки примерно её возраста? Тогда мудрец честно выполняет свою работу, и нет надобности ни убивать его, ни подкупать.

Воду выключила. Вытираясь, представляла, как сыщики допрашивают магистра литературы. Прежде чем пойти в душевую, я им обо всём рассказала. Старший сыщик даже хлопнул себя по лбу и обозвал старым ослом, но потом объяснил, что МВД редко приходится сталкиваться с мудрецами, опыта нет, а в хитрости с ними тягаться тяжело. Ничего, никуда магистр-убийца теперь не денется. Если, конечно, он действительно убийца.

Пока я принимала душ, Ник оделся, даже успел раздобыть у слуг новый сапог, того же размера, но совсем другого фасона и даже цвета, и теперь был похож на персонажа какой-то комедии. Висящая на руке трость прекрасно вписывалась в сценический образ.

— Ты похож на шута, — сказала ему я. — Только колпака с колокольчиками не хватает. Не хочешь переодеться? Я могу раздобыть тебе нормальную пару сапог, если даже вдруг не удастся, попрошу Его Высочество, он не откажет.

— Понимаю, что выгляжу клоуном, — скривился Ник. — Но в сапоге — потайные ножны, они ещё могут пригодиться. Лучше уж пусть смеются надо мной, чем над моим трупом.

Оделась я так же, как вчера на урок фехтования. Если он считает, что возможна схватка, надо и мне быть готовой. А пока натягивала сапоги, пересказала ему своё видение с герцогом и его братом. Выслушав меня, Ник задумался.

— Мне кажется, ты слишком всё усложняешь, — наконец, заявил он. — Герцог у тебя — конченный злодей без страха и упрёка, готов ради выгоды прикончить родную дочь. А его брат — слабовольный дурачок. Как это могло получиться, если они воспитывались в одной и той же семье?

— В одной, но по-разному. Одного готовили в герцоги, другого — нет. Меня вот готовят в министры, так что я знаю, о чём говорю. Да и им уже обоим под сорок, их уже давно жизнь воспитывает, а не родители.

— Я в твоей версии вижу массу дыр. Например, братец герцога обязательно должен умереть. Представляешь, что будет, если он узнает о подделке генетического исследования? Расскажет обо всём вассалам, или тихонько шепнёт королеве, бывшей герцогине. Как-никак, убита её дочь, причём безвинно. Ладно, главное не это. Говорю же, всё слишком сложно. Вот смотри: мы считаем, что Эльза — не дочь герцога, но при этом похожа на своего официального отца, а ещё больше — на его мать, свою бабушку. Откуда это сходство?

— Не знаю.

— А если вспомнить, что поблизости вертится младший брат герцога? Если я прав, всё сходится, или не всё? И тогда всё затеял необязательно герцог, мог кто угодно из его родичей. Его сын становится принцем, брат — герцогом, старший сын брата — наследником герцогства. Но брат, я думаю, ни при чём, если Эльза — его дочь. Ты не забудь, что нам и не нужно находить заказчика, поймаем убийцу — и отлично. Изобличать кого-то из семьи герцога нам с тобой никто и не позволит.

До завтрака ещё оставалось немного времени, и я решила слегка накраситься. Мама строго мне говорила, что порядочная девушка пользуется косметикой только на свиданиях с женихом, но мама была далеко.

— Алиса, а зачем ты всё время показываешь язык сама себе? — спросил Ник.

— Не себе, а своему отражению, — смутилась я.

— Хорошо, отражению. Так почему?

Я не знала, что ответить, да и отвечать мне не пришлось. Раздался звон битого стекла, и тут же зазвучал сигнал вызова моего шара. Со мной хотел поговорить старший сыщик. Но как только я взглянула на его образ, у меня чуть не подкосились ноги. Сыщик лежал окровавленный, и выглядел восставшим из-под земли мертвецом.

— Леди Алиса, убийца — он, — слабым голосом пробормотал бедняга. — Магистр литературы. Правда, не признался, просто отказался отвечать, а когда мы попытались его принудить, выбил мной окно и убежал. Двое моих коллег его преследуют.

— Лорд старший сыщик, почему докладываете мне, а не маме?

— Хотел ей. Но леди министр не откликается на вызов.

Поговорив с ним, я связалась с главным магистром и приказала ему послать целительницу к раненому сыщику. Магистр возмутился, что им пытается командовать школярка, но я так на него рявкнула, обозвав несколькими непристойными словами и пообещав всевозможные пытки, если помощь запоздает, что он весь съёжился и стал выглядеть несчастной жертвой Природы, невнятно бормоча, что леди магистр живописи и рисования уже бежит спасать пострадавшего.

— Вот это — молодец! — похвалил меня Ник. — Сразу видно — будущий министр, если не внутренних дел, то культуры — уж точно.

Терять время, отвечая на его дурацкие шуточки, не стала, и сразу вызвала командира стражников. Этот хоть не стал оспаривать моего права отдавать приказы, и сразу вместе со всем патрулём поскакал к воротам школы. Подробности я ему растолковала по пути.

— Убийца, точнее, подозреваемый — магистр литературы. Убегает, его преследуют двое сыщиков. Нужно взять живым, но не обязательно целым, — распорядилась я.

— Понятно. А как он выглядит?

— Лет тридцать пять-сорок, волосы тёмные, есть лысина. Глаза близорукие, слегка выпученные, с кровяными прожилками. Худой и на вид слабый, но слабость кажущаяся, он выбросил в окно старшего сыщика. Но вы, на всякий случай, не выпускайте никого, хватайте всех, кто пытается удрать из школы. Но на территории школы не преследуйте.

— Будет исполнено, леди Алиса. Никто отсюда не уйдёт, — пообещал стражник. — Можете быть твёрдо уверены.

* * *

Мы с Ником пошли во двор, к раненому сыщику. Целительница меня заверила, что с ним будет всё в порядке, но сейчас он очень слаб из-за большой потери крови. Я не удивилась — крови здесь было как на бойне, и пахло примерно так же. Я с трудом сдерживала позывы к рвоте, хорошо хоть, в обморок не падала. Целительница рассказывала мне, что уже вызвала подмогу из ближайшей больницы, скоро на самолёте прибудут люди, умеющие делать переливание крови, хотя это и необязательно, лорд сыщик поправится и без переливания, но я слушала её вполуха. У меня на уме было совсем другое.

— Ник, мы должны его поймать, — наконец, я приняла решение. — Именно мы с тобой. На сыщиков надежды нет. Они уже давно никого не ловили, да и возраст сказывается. Им обоим далеко за сорок, а работа у них в основном сидячая. Убийце тоже около сорока, но он в отличной форме.

— Считаешь, хромой охранник и девчонка-малолетка справятся лучше? Не думаю. Не веришь в сыщиков — натрави на него стражников.

— Стражники перекрывают выход.

— Перекрывать выход могут двое, а трое — ловить.

— Нет. Ничего не выйдет. Мама послала сюда тех, без кого легко обойтись. Только их командир на что-то годен, остальные — новички. Тут же не ожидалось ничего опасного, три опытных сыщика и пятеро стражников против одного мудреца. Кто ж знал, что магистр — не задохлик?

— Хорошо. Тогда ждём этого вашего ковра-самолёта, он, я так понимаю, вот-вот прибудет, и выследим негодяя с воздуха. Так оно надёжнее и безопаснее.

Я не стала спорить, тем более, самолёт уже шёл на посадку. Он мягко опустился рядом с раненым сыщиком, даже не подняв пыли. Снимая лётные шлемы, с него сошли два человека в белых мантиях с рисунками змей — эмблемой Гильдии целителей, девушка, почти девочка, лет двенадцати от роду, и мужчина средних лет с брошью магистра на груди.

Магистры Гильдии мудрецов такие броши надевают очень редко, разве что на королевскую аудиенцию. Я ни разу не видела, хотя и в Дворцовой школе, и в «Королевской крови» все без исключения наставники были магистрами. А вот купцы и целители носили знак магистра чуть ли не всегда.

Магистр достал из своего целительского саквояжа кувшин, вставил сыщику иглу в вену и через каучуковую трубку начал перекачивать кровь. А лётчица, совершенно всем этим не интересуясь, стала что-то поправлять в самолёте.

— Он группу крови определил? — с беспокойством спросил Ник. — А то если нет, сыщик может того! В смысле, скончаться.

— Разновидность крови? Конечно, он проверил.

— Я что-то не заметил.

— Что тут замечать? Это же очень просто и быстро. Вот, к примеру, у тебя, — я магически прощупала его кровь, — третья полная разновидность.

— У меня — вторая положительная, — уверенно заявил он.

— Положительная, думаю, и есть полная. А пронумеровать их можно как угодно.

— Определять группы крови вас что, в школе учат?

— Да. Говорю же, это очень просто. Ник, не задавай дурацких вопросов, у нас нет на них времени.

Я попросила у магистра разрешения воспользоваться самолётом и помощью лётчика. Приказывать ни ему, ни девушке я не могла — члены любой гильдии, выполняющие свою работу, наделяются всеми правами благородных. Но хватило и просьбы — лорд магистр безразлично отмахнулся, мол, делай, что хочешь. Но лётчица категорически отказалась. По её словам, самолётные батареи магической энергии почти полностью разряжены, и чтобы они восстановились, потребуется не меньше двух часов. Она слегка соврала, а у меня не было ни времени, ни желания добиваться от неё правды.

— Ты себе не представляешь, как я расстроен, — досадливо поморщившись, сказал Ник. — Нас не берут в авиацию, пехотинец сейчас из меня совсем никакой, значит, придётся вступать в кавалерию. Поверь, Алиса, ни меня, ни моё одно место это ни капли не радует. Но деваться некуда, так что пошли на конюшню.

Идти нам не пришлось. Юная лётчица предложила доставить нас туда, на это батарей самолёта хватит. Наверно, чувствовала себя немного виноватой то ли из-за того, что отказала нам, то ли из-за того, что соврала. Так что через минуту мы уже стояли у входа в конюшню. Блуждать в потёмках не хотелось, да и времени не было, так что я просто заорала, вызывая кого-нибудь из конюхов. Хотела, чтобы на мой зов откликнулся парень, но пришла девица.

— Чем могу служить благородным лорду и леди? — спросила она.

Я распорядилась оседлать наших лошадей и вывести их сюда, причём сделать это как можно быстрее. Минут через пять она привела коня Ника и мою лошадку, сказав, что благородный лорд, когда оставлял тут коня, седло унёс с собой, а сейчас его не принёс, так что она подобрала подходящее среди запасных, и пусть лорд не гневается. Лорд не гневался, а взобрался в седло, недовольно кряхтя на каждом движении.

Но он хоть так взобрался. А я вдруг обнаружила, что надела платье, отлично подходящее для фехтования, но напрочь непригодное для езды в мужском седле. Девица-конюх ахнула, осознав свою ошибку, ведь она видела, как я одета, но я сказала ей, что мне плевать на то как она справляется с работой, важно лишь нормально сесть в седло. Тем более, устраивать погоню в женском седле мне совсем не хотелось.

Решение пришло мгновенно. Я выхватила кинжал из ножен, и попыталась отрезать от платья юбку. Получалось плохо, но на помощь пришла девица, провела по юбке пальцем, и тлеющая материя упала к моим ногам. Стало стыдно, что не догадалась сама. И это я, повелительница огненной стихии! Да и обрезала бы я гораздо ниже, уж по крайней мере, набедренную повязку на всеобщее обозрение постаралась бы не выставлять. Но это было неважно. Я взлетела в седло, именно взлетела, с помощью левитации, и поинтересовалась у Ника, почему он застыл на месте, как дорожный указатель.

— Алиса, если бы ты так оделась в Ином мире, на тебя бы в восхищении оборачивались все мужчины.

— Здесь тоже будут оборачиваться, — ответила я. — Вот только не знаю, в восхищении или нет.

Теперь рядом со мной и девица-секретарь посла Иного мира, и девица-конюх выглядели очень скромно одетыми.

* * *

Ник знал, что я никогда не сбиваюсь с дороги, но почему-то решил, что это умение запросто приведёт меня к беглому магистру литературы. Пришлось объяснять, что женщины моего рода умеют кратчайшим путём добраться в нужное место, а если мы хотим кого-то выследить, то используем собак-ищеек. В нашем замке отличная псарня, но замок отсюда далеко, так что найти подозреваемого это нам не поможет.

Мы решили поездить вокруг школьной территории вдоль забора, а потом понемногу сужать круги. Таким способом можно было поймать только совсем уж глупого беглеца, но ничего лучшего в голову не пришло. Ехали мы не очень быстро, надо же было ещё и по сторонам внимательно смотреть, так что за час мы даже не успели сделать полный круг.

— Так мы его и за сто лет не найдём, — недовольно буркнул Ник. — Объясни мне, тупому, почему ты не вызвала авиацию, когда пилот-малолетка навешала тебе лапши на уши, и отказалась лететь?

— Не навешала. Я распознала ложь.

— Какая разница? Я спрашиваю, почему не вызвала подкрепление? Сама же говоришь, что сыщики уже старенькие, а стражники ещё неопытные. Неужели поблизости нет других самолётов, с не такими брехливыми пилотами? За всякой мелочью обращаешься к мамочке, а когда действительно нужно…

— Давно обратилась. Мама обещала прислать столько самолётов, сколько сможет. Больше часа прошло — ни одного нет. Чего ты ещё от меня хочешь?

— Не видел, как ты с мамашей связывалась. Ладно, неважно. Кстати, скажи, почему пилот — такая малышка? У нас бы она не получила не только лётных прав, но даже и разрешения управлять автомобилем.

— Чем?

— Ну, как бы сказать по-вашему? Может, наземной самодвижущейся каретой?

— Может. Удивляешься, что малолетка — лётчик? Так других лётчиков в большинстве гильдий и не бывает. Им платят очень мало, а иногда они вообще работают за еду и крышу над головой. Какой взрослый на такое согласится?

— Я думал, пилоты отлично зарабатывают.

— Так и есть. Армия, почта, Тайная канцелярия, МВД, купеческие курьерские конторы — все они готовы платить лётчикам огромное жалованье. Но — только опытным лётчикам. Возиться с новичками они не хотят. Вот будущие опытные лётчики и набираются опыта в гильдиях. Я сама владею левитацией, значит, могу быть лётчиком. Вот и выясняла всё это. Но родители мне быстро объяснили, что я буду не лётчиком, а министром. Я понятливая, так что им даже ремень не понадобился.

— А что, благородным леди тоже делают массаж ягодиц?

— Делают. Но лично меня били редко.

— Всё равно прими моё сочувствие.

Внезапно я услышала сзади чьи-то вопли и обернулась. За нами, спотыкаясь чуть ли не на каждом шагу, пытался бежать один из сыщиков, преследовавших беглого магистра. Я остановила лошадь, а Ник вообще развернул своего коня.

— Леди Алиса, кто командует поисками подозреваемого? — тоже остановившись, отчаянно выкрикнул сыщик. — Кому докладывать?

— У вас есть старший, — напомнила я.

— Есть. Но он ранен и очень слаб. И даже если бы он был цел и силён, ловить преступников — дело не сыщиков, а стражников.

— Хорошо. Ворота охраняет патруль стражи. Там опытный командир.

— Да, знаю его. Только он говорит, что у него приказ министра — подчиняться вам. И отменить его может или сама леди министр, или король. Ваша матушка на вызовы не отвечает, а как связаться с Его Величеством, никто из нас не знает.

— Спросите у принца, — посоветовал Ник. — Он тут, неподалёку.

— Его Высочество сказал, что деда он беспокоить не будет, а поисками должна руководить леди Алиса. Он уверен, что она прекрасно справится.

— Чушь! — вскрикнула я. — Никогда не занималась ловлей преступников, и понятия не имею, как это делать!

— Его Высочество добавил, что у леди Алисы есть под рукой очень толковый советник по имени лорд Николас.

— Я не лорд, — поправил сыщика Ник.

— Понятия не имею, кто тут лорд, а кто — нет, но я передаю высказывания Его Высочества дословно, без малейших искажений, а он выразился именно так. Со своей стороны, я тоже считаю, что вам лучше не самим искать, а руководить поисками. Я стоял у края тропинки, кричал и размахивал руками, а вы оба всё равно меня не заметили. Не очень представляю, как бы вы могли заметить прячущегося лорда магистра литературы, попадись он на вашем пути.

— Интересно, куда же я смотрел? — удивился Ник.

— С вами как раз всё понятно, — вздохнул сыщик. — Вы, лорд Николас, смотрели на коленки леди Алисы. В вашем возрасте я бы тоже смотрел на них не отрываясь, и не обращал бы внимание на то, что творится вокруг. А вот куда смотрела леди Алиса, затрудняюсь даже предположить.

Я тоже не могла даже предположить.

* * *

Возглавив охоту за подозреваемым, первым делом выслушала доклад сыщика. Конечно же, доклад меня не порадовал. С чего бы вдруг все загорелись желанием объявить командиром поисков меня, если магистра вот-вот схватят? Оказалось, магистр литературы очень быстро бегал и очень высоко прыгал. Ему не представляло труда перепрыгнуть колючие кусты, а сыщикам приходилось бежать в обход. В результате один из сыщиков выбился из сил и прекратил погоню, именно он мне сейчас и докладывал, второй продолжал преследовать беглеца, но тоже был на пределе, так что и он, скорее всего, уже остановился.

— И что мне со всем этим делать? — поинтересовалась я. — Ник, дорогой ты мой советник, посоветуй мне что-нибудь!

— Для начала выясни, кем ты собираешься командовать. Потом объяви им всем, что берёшь командование на себя. Если кто-нибудь не признает твоего главенства…

— Как добиваться, чтобы люди подчинялись, мама меня научила. А вот как командовать поисковой операцией — нет. Знаю, что нужно связать шары всех подразделений в единую цепь, но не знаю заклинания, которое это делает. Это не так, как при обычной связи, когда к двоим подключаешь третьего, потом четвёртого и остальных.

— Ты не знаешь — может быть, кто-то другой знает. Умеете это делать? — спросил Ник у сыщика. — Вы же наверняка уже руководили поисками.

Сыщик не ответил, но достал свой шар и что-то зашептал. Мой шар в ответ пискнул, я достала его из седельного кармана и попыталась разобраться в мешанине образов внутри него. Если мне понадобится обратиться к кому-то одному, нужно будет выделить из этой смеси конкретный образ. Не уверена, что смогу, ведь раньше ни разу не пробовала. Ладно, пока буду обращаться сразу ко всем, это проще. Правда, так передаётся только звук, без изображения, но тут уж ничего не поделать. В электронной магии я не сильна.

— Я, благородная леди Алиса, беру командование на себя, — заявила я уверенным голосом, хотя чувствовала себя далеко не уверенно. — Командир патруля королевской стражи, подтвердите моё право на это.

— Подтверждаю, — откликнулся стражник. — Министр внутренних дел поддерживает её действия в расследовании убийства, а поиски подозреваемого входят в расследование.

— Вызываю лорда главного магистра, — я подождала ответа, но не дождалась. — Его что, не включили в цепь?

— Сейчас, — пообещал стоящий рядом с моей лошадью сыщик и, действительно, в шаре зазвучал голос магистра.

— Чем я могу быть полезен, леди Алиса? — мрачно поинтересовался он.

— Опросите, пожалуйста, сторожевых демонов ограды и демонов-надзирателей школы и конюшни, лорд главный магистр. Не видели ли они подозреваемого?

— Не видели, — через минуту ответил он. — Да и через ограду он не полезет. Там непролазная чаща везде, кроме дороги через ворота. Сквозь лес можно выжечь тропинку, но слишком долго выжигать.

— За школьным двором кто-нибудь приглядывает?

— Из демонов? Нет.

— А можете поставить ещё одного демона-надзирателя?

— Нет, что вы! Заклясть обычного сторожевого демона может каждый, но демона-надзирателя — только опытный маг, и это потребует от двух до десяти дней. Ничего не выйдет.

— Постоянно опрашивайте демонов. Если они заметят подозреваемого, немедленно сообщайте мне.

— Сообщу.

— И позаботьтесь о безопасности Его Высочества.

— Сделаю всё необходимое.

— Не нужно. Его Высочество о своей безопасности позаботится сам, — категорически заявил принц.

— Вас тоже включили в эту цепь? — удивилась я.

— Нет, но мы, правящая династия, умеем влезать даже туда, куда подданные нас не звали. Иначе бы недолго мы правили, — в голосе принца отчётливо прозвучал смешок.

Что делать дальше, я не имела ни малейшего понятия. Если верить главному магистру, сбежать отсюда можно только через ворота, но этот путь охраняют пятеро стражников. Но как долго они смогут там пробыть? Устают люди, устают лошади. Смены нет. Мама пообещала прислать не только один или два самолёта, но и отряд стражи. Да вот только непонятно, когда они все будут здесь. Отряд конный или в нём есть пехота или обоз? Самолёты быстро летят сюда или сопровождают отряд и прибудут вместе с ним?

— Переключи демонов на себя, — посоветовал Ник.

— В смысле, чтобы они докладывали прямо мне, а не главному магистру?

— Да. Он мутный тип. В смысле, непонятно, чего от него ждать. Вдруг он добрый приятель этого магистра букв, и не хочет, чтобы мы его поймали?

— Он же сказал, что сообщит, если демоны заметят подозреваемого, — неуверенно возразила я.

— Ты приказала постоянно опрашивать демонов, и немедленно докладывать тебе, если они что-то заметят. А он в ответ просто пообещал сообщить. И не врал, надо полагать.

— Нет, не врал.

— Ну, вот. Он тебе и сообщит. Часа этак через два-три после того, как демоны заметят беглеца.

— Думаешь, он на такое пойдёт? За это его казнят!

— Зачем тебе полагаться на его здравомыслие? Просто переключи демонов на себя, и тебе станет безразлично, на чьей стороне наш любимый и глубокоуважаемый лорд главный магистр.

— Я не знаю, как это быстро сделать. Демонов, сторожащих ограду, много.

— Прикажи тому, кто знает.

Точно знал главный магистр, так что приказала ему. Он сказал, что сделает это самое позднее за полчаса. Мне казалось, что и полчаса слишком долго, но вряд ли кто-нибудь другой мог сделать это быстрее. Впрочем, на этом моё командование поисками беглого магистра литературы и закончилось.

* * *

Мама ворвалась в наш разговор уверенно и непреклонно. Уж ей-то не было нужды доказывать, что она вправе командовать, а остальные обязаны беспрекословно исполнять её команды. Я, разумеется, немедленно была отстранена от руководства, хотя все мои распоряжения она подтвердила. С той поправкой, что демонов, по выражению Ника, переключили не на меня, а на неё.

— Это кому же пришла в голову дурацкая мысль поставить во главе самой важной поисковой операции за последние двести лет, а то и более, неопытную девицу? Пусть толковую, моя кровь всё-таки, но неопытную! — возмущённо поинтересовалась мама.

— Его Высочество, — пролепетала я.

— Понятно. Принц сам ещё сопляк, хоть и тоже толковый парень. Надеюсь, он меня сейчас не слышит.

— Напрасные надежды, — откликнулся принц.

— Ну, и ладно. Как там у нас с подкреплением? Слышите меня? Доложите численный состав и ожидаемое время прибытия в зону поиска.

— Отряд территориальной стражи, — зазвучал голос с простонародным выговором. — Нас тут двадцать три человека, миледи, в смысле, стражника, а ещё два бойца из Особого отряда. Ведём с собой четыре собачки. Одна опытная, остальные полностью натасканы, но это их первое дело.

— Вас поняла. Когда прибудете?

— Часа через три. Идём легким галопом, иногда переходим на рысь. Быстрее никак нельзя — лошадки не выдержат, да и собачки у нас ищейки, а не гончие.

— Ясно. Самолёт с вами?

— Никак нет, миледи. Я не стал ждать — по воздуху оно завсегда быстрее, они нас запросто обгонят.

— Правильно. Вызываю наш самолёт. Вы уже на месте?

— Самолёт не разговаривает, миледи, разговаривает лётчик, — судя по голосу, лётчиком была женщина лет тридцати. — Я, воздушный наблюдатель, прибуду в заданную точку примерно через полчаса. Только я посмотрела карту, от меня там толку немного. На территории «Королевской крови» огромная густая роща. Не думаю, что там можно что-то высмотреть сверху.

— Вас поняла. Район поисков возьмут под охрану четыре истребителя королевских воздушных сил. Если ещё не взяли. Пароль на сегодня знаете?

— Так точно, не забыла.

Потом на связь вышел командир воздушного истребителя патруля. Это был, конечно же, мужчина — в королевском войске женщин почти не было, даже лётчиков. Маме он подчинялся временно, только на эти поиски, и хоть исполнять её приказы не отказывался, говорил с ней по-хамски. Я представила, как бы он говорил со мной, и содрогнулась.

— Слышишь, леди, а вот скажи мне такую вещь, — презрительно цедил он через губу. — Что я, по-твоему, должен делать, если кто-то прёт в сторону школы?

— По воздуху? — уточнила мама.

— Ну, у тебя и вопросики, леди! Конечно, по воздуху! Мы же на истребителях, с них землю не видно!

— Кто такие?

— Без понятия. Цвета — герцога.

— Какого?

— Того самого, у которого девку недавно прибили, какого же ещё?

— Тип самолёта?

— Наблюдатель или гонец, на борту — лётчик и пассажир. На запросы не отвечают. Сбивать? Что присоветуешь, леди?

— Ни в коем случае, дорогой лётчик, — зазвучал ещё один мужской голос, приторный и противный. — Мы — люди не герцога, а короля. Прибыли, если вдруг нашей дорогой леди министру понадобится некоторая помощь. А не понадобится — просто улетим, мы не гордые.

— Тайная канцелярия, — эти два слова мама почти выплюнула.

— Именно так, дорогая леди министр! Вы же должны понимать, что это дело — не просто убийство, а политическое убийство. Мы доверяем вашим сыщикам, но на всякий случай побудем неподалёку. Если вы не возражаете. И даже если возражаете, всё равно побудем.

Через шар я прямо чувствовала мамино желание отдать приказ истребителям на атаку. Тайную канцелярию не любил никто, и лётчики королевского войска этот приказ с удовольствием выполнили бы. Но до смертоубийства не дошло, зато между представителями МВД, Тайной канцелярии и войска начался долгий обмен завуалированными оскорблениями, произносимыми с подчёркнутой вежливостью.

— Пока твоя мамаша думает, что руководит поисками, а сама тонет в межведомственных дрязгах, давай займёмся делом, — предложил Ник. — Ты не против?

— А что мы можем сделать?

— Подумать, где спрятался убийца, и если поймём, где именно, взять его за шиворот. Полагаю, лорд сыщик нам с удовольствием поможет.

— Без удовольствия, но помогу, — кивнул сыщик. — Но я даже малейшего представления не имею, как он себя ведёт. Мне никогда не приходилось сталкиваться с мудрецами.

— В роще, — предположила я. — Чтобы не нашли с воздуха.

— Вряд ли, он же мудрец, а не болван, — не согласился Ник. — В роще он будет как в ловушке, стоит подойти взводу стражников с собаками.

— Тогда где?

— Наверно, на крыше школы. Вот смотри — во дворе его ищут, в здании он сразу же попадает на глаза школьному демону…

— У демонов нет глаз.

— Какая разница? Они же видят, так или иначе. Пусть не на глаза, а в поле зрения. Так вот, на крыше он может спокойно отсидеться, пока не прибыл самолёт-наблюдатель, верно? А если он ещё и приготовился, то и потом.

— Не понимаю, — призналась я, и сыщик согласно кивнул. — С воздуха его на крыше заметят сразу.

— Необязательно. Если у него есть ткань под цвет крыши, то он ляжет, накроется, и никто его не увидит, тем более, что никто и рассматривать крышу толком не будет.

— Но на крышу можно попасть только изнутри школы, а демон его не видел.

— Почему только? Этот тип отлично владеет левитацией…

— Ещё и как! — подтвердил сыщик.

— Да и мы знаем, что он добрался до окна второго этажа, чтобы прикончить девчонку. Что ему мешает подняться ещё чуть-чуть, и выкарабкаться на крышу? Там он затаится на несколько дней, и его не найдут ни люди, ни демоны, ни собаки. Когда поиски прекратятся, а они не могут длиться вечно, он спокойно уйдёт.

— Несколько дней на крыше без еды и воды? — не поверил сыщик.

— Да, неприятно, но ничего сверхъестественного. Я бы смог. И он сможет, если действительно хочет жить.

— А может, на крыше конюшни? — предположила я.

— Возможно. Лошади будут беспокоиться, если на крышу кто-то залез?

Ответа на этот вопрос никто из нас не знал. Наверно, можно было расспросить конюхов, но не хотелось. Я связалась с командиром патруля стражи, и приказала ему направить двух своих людей на проверку крыш. Объяснила, что подозреваемый может прятаться под маскировочной накидкой, так что осматривать нужно очень внимательно. Я не была уверена, станет ли он подчиняться мне, ведь поиском руководит мама, но он беспрекословно подчинился.

И десяти минут не прошло, как я получила доклад, что обе крыши тщательно осмотрены, ни подозреваемого, ни его следов не обнаружено. Что ж, идея, наверно, была хорошая, но в чём-то неправильная.

* * *

Мы медленно ехали к зданию школы. Медленно, чтобы за нами успевал пеший сыщик. Даже не знаю, зачем он мне был нужен, ведь ехали мы молча. Не знаю, о чём думали остальные, а я пыталась представить, как бы себя чувствовал магистр литературы, несколько дней прячась на крыше под накидкой. Без воды, еды и движения, зато с необходимостью справлять естественные надобности. Страдая попеременно от дневной жары и ночной прохлады.

Ник сказал, что смог бы такое выдержать, но ведь он прошел подготовку воинов Особых отрядов своего мира, пусть и сокращённую. Магистр литературы тоже, конечно, непрост, удалось же ему выбросить опытного сыщика в окно, но по силам ли ему так долго таиться в неудобном укрытии? И даже если по силам, он обязательно поищет другой способ ускользнуть от сыщиков и стражников.

Но какой? Подземного хода тут нет, тайной тропинки через лесную чащу — тоже. Единственный путь — через ворота на дорогу. Ворота закрыты, но через них несложно перелезть, а используя левитацию — даже просто перепрыгнуть. А лошадь перемахнёт через такое препятствие и без всякой левитации. Но что дальше? За воротами — стражники. Нет, так не прорваться.

Мы подъехали к школе. Разбитое стекло даже не начали менять, зато старшего сыщика уже унесли. Девушка-лётчик продолжала заряжать батареи самолёта, я знала, что это дело долгое. Вдвоём или втроём это в два-три раза быстрее, но лётчики стараются не подпускать к своим самолётам посторонних, разве что в самых крайних случаях.

— На месте того магистра я бы не прятался где-то там, — заявил Ник. — Я бы давно угнал этот ваш ковёр-самолёт. Он же без охраны, девочка-пилот — не препятствие.

— А как бы ты им управлял? — не поняла я. — Ты же не сможешь создать магический силовой столб, а без него самолёт даже не взлетит.

— Я бы управлял не им, а девочкой. А уж она бы меня отвезла, куда мне надо. Если бы, конечно, хотела жить.

А ведь магистр смог бы управлять самолётом! Для этого и нужны-то всего лишь левитация и опыт полётов. Даже совсем неопытный лётчик сумеет поднять самолёт в воздух и посадить его на землю. Вот с полётом всё далеко не так просто, по прямой ещё нормально, но для самого обычного поворота уже нужны навыки, иначе самолёт сбросит необученного лётчика не хуже норовистой лошади. Нужно магически отталкиваться от земли, а когда ты что-то толкаешь или тянешь, это что-то с той же силой толкает или тянет тебя — законы физики неумолимы.

С крыши легко прыгнуть прямо на самолёт. Он не разобьётся, затормозит левитацией. Дальше сталкивает на землю лётчицу, если он смог бросить сыщика, эта малышка ему не соперник. А дальше — лети куда хочешь. Хотя, нет. Поблизости кружат истребители, и не ему на самолёте-гонце с ними сражаться. Как же тогда? Наверно, лететь над дорогой, найти лесную тропинку, приземлиться — и в лес. Конечно, потом по следу пойдут собаки, но оторваться от них можно. Есть способы. Можно идти по ручью, а можно — по кронам деревьев, владея левитацией, это не так и сложно.

Вот и у меня выходило, что он сидит на крыше и ждёт, пока ему зарядят самолётные батареи. Но стражники проверили крышу, там магистра нет. Тогда где он? Спрятаться можно только в школе, а там ничего не может ускользнуть от внимания демона-надзирателя.

— Алиса, я уже точно знаю, где он, — вполголоса сказал Ник, не глядя на меня. — Помнишь, главный магистр рассказывал про школьного демона? Демон не следит за личными комнатами, значит, не видит тех, кто туда влезает через окно. И тогда зачем мерзавцу крыша, комната же удобнее! Только умоляю, не смотри на окна — спугнёшь! Он сейчас, конечно же, смотрит на нас, куда же ещё?

— И в чьей же он комнате прячется?

— Я думаю, многие после убийства стали запечатывать окна магией. Может, даже все.

— Нет. Я не запечатывала окно у себя.

— Но ему откуда это знать? Зато есть один ученик, который наверняка не запечатывал. И это я. Он или в моей комнате, или в какой-то из свободных. Но я бы на его месте побоялся прятаться в свободной. Кто знает, не под наблюдением ли она. Ведь если в ней никто не живёт, разве она личная? Короче, распорядись, чтобы стражники заглянули в мою комнату. Даже если ошибаюсь, просто лишний раз прогуляются.

Командир патруля вовсе не обрадовался, что его людям, вот только что вернувшимся с крыши школьного здания, придётся идти обратно, пусть даже не так высоко, как в прошлый раз. Оказалось, стражники на всякий случай запечатали ворота магически, причём с двух сторон. Теперь, чтобы через них пройти, нужно или ломать, или распечатывать, и то, и другое потребует минут двадцати самое меньшее. Это когда дверь или ворота запечатываются с одной стороны, заклятие само снимается, когда с той же стороны открываешь дверь, а когда с двух — всё гораздо сложнее.

Значит, стражникам снова придётся перелезать через ворота, и они от этого не в восторге. Тем более, что там, куда я их посылаю, подозреваемого нет, он, командир, в этом уверен. Он не то чтобы категорически отказывался выполнять мой приказ, но всё же не выполнял. И тут вдруг оказалось, что этот приказ стал бесполезным.

Пока я с ним говорила, к нам подошёл второй сыщик. Тот, который дольше гонялся за подозреваемым, но всё равно не догнал. Двое коллег сперва сокрушались, что бездарно упустили подозреваемого прямо с допроса, и леди министр их за это накажет, хотя на самом деле виноваты не они, а старший их группы. А дальше начали обсуждать, где же мог спрятаться беглец, удрав от них.

Сыщик, который был с нами, рассказал своему товарищу, что мы искали подозреваемого на школьной крыше. То есть, не мы сами, а стражники, но это неважно, потому что на крыше всё равно никто не прятался. Второй осмотрел фасад, немного подумал, и радостно завопил:

— Да зачем ему сидеть на крыше? Гораздо удобнее в комнатах школяров, демон же их не видит! И на самолёт оттуда прыгать удобнее, потому что гораздо ниже, — и сыщик показал рукой на окна второго этажа.

Магистр то ли его видел, то ли слышал, а может, и видел, и слышал, так что ждать не стал. Из окна он выпрыгнул на самолёт, наверняка смягчив приземление магически. Что ж, командир патруля стражи был прав — там, куда я хотела направить его людей, подозреваемого уже не было.

* * *

Лётчица даже не попыталась оборонять свой самолёт. Да и на самом деле он принадлежал не ей, а Гильдии целителей. Как только магистр очутился на борту, она всё бросила и умчалась прочь с огромной скоростью. Может, думала, что без неё самолёт не взлетит, а может, ей это было глубоко безразлично.

Мы с Ником помчались к магистру, Ник меня немного опережал, у него был конь гораздо сильнее моей лошадки. Но самолёт взлетел гораздо раньше, чем мы до него добрались. Ник выхватил своё алюминиевое оружие и прицелился, но я его остановила.

— Если в него попадёшь, он свалится на землю, — выкрикнула я, перекрывая голосом стук копыт. — И убьётся, а он нужен живым!

Ник кивнул и спрятал оружие, а его конь, не понукаемый всадником, тем временем почти остановился. А я заорала срывающимся голосом, теперь уже в шар:

— Подозреваемый завладел самолётом-гонцом Гильдии целителей! Истребители, не дайте ему уйти, но не сбивайте! Захватите живым!

— Это что ещё за шмакодявка пытается мне приказывать? — презрительно процедил командир истребителей.

— Исполнять! — рявкнула мама. — Подтвердить получение приказа!

— Не было никакого разумного приказа. Была истерика двух тупых баб. Мы — истребители, наша задача — сбивать вражеские самолёты. Сбивать, а не захватывать. Плен и прочий абордаж — не на самолётах, а на речных судах, понятно, бабы? Всё, что мы можем, если не сбивать, это проследить. Не требуйте от нас чудес, мы не в балагане!

Мама продолжала ругаться с лётчиком, а тем временем магистр снова сменил средство передвижения, обезопасив себя от истребителей. Он перелетел через забор вблизи ворот, остановился, и спрыгнул с самолёта, который рухнул на командира патруля, прижав его к земле. А магистр не просто спрыгнул, а буквально перелетел на спину привязанного к дереву коня, прямо в седло. Не прошло и пяти секунд, как он ускакал прочь по дороге.

— За ним! — крикнул командир патруля, выбираясь из-под самолёта, и четыре стражника умчались вслед за подозреваемым.

— Подозреваемый бросил самолёт и пересел на лошадь, скачет по дороге от школы, — сообщила я в шар. — Его преследуют четверо стражников, их командир ранен. У подозреваемого лошадь лучше.

— Новобранцы, салаги! — мама чуть не плакала. — Им не справиться с этим негодяем! Не догонят! Истребители, можете его остановить?

— Не можем! Сколько раз нужно повторить, что мы сражаемся только с воздушными целями, чтобы до бабы дошло?

— А обогнать его и приземлиться прямо на дороге можете?

— Мы — истребители, а не летающие баррикады! В наземных боях от нас толку нет, нас к этому не готовили!

— Да от вас ни в чём толку нет! — мама дала волю гневу. — Зачем я вообще с вами связалась? На что вы годны?

— Дорогая леди министр, я бы с удовольствием заблокировал дорогу, — раздался приторный голос лётчика Тайной канцелярии. — Но наши дорогие истребители оттеснили меня далеко в сторону, так что я, увы, не успею.

— Врёшь! — заорала мама, я тоже почувствовала в его словах ложь.

— Не нервничайте, дорогая леди министр. В этих поисках и погонях все — и МВД, и воздушные силы королевского войска, выглядят настоящими шутами. Добро бы ловили воина из Особого отряда, но чтобы обычный мудрец разбивал окно сыщиком, легко удирал от двух других, а потом поочерёдно крал самолёт и лошадь командира патруля стражи — простите, но это сюжет низкопробной комедии. Так что мы, пожалуй, ограничимся наблюдением и составлением доклада. Полагаем, Его Величеству будет очень интересно с ним ознакомиться.

— Миледи, докладывает воздушный наблюдатель королевской стражи, — в шаре зазвучал женский голос. — По расчёту времени подозреваемый будет здесь минут через пять. Здесь несколько дорог уходят в лес. Они недоступны наблюдению с воздуха.

— Да, вижу по карте, — подтвердила мама. — Можете заблокировать дорогу до этих развилок?

— Так точно, миледи. Я вооружена арбалетом, и мне не чужда огненная магия. Я задержу подозреваемого до подхода тех четверых, которые за ним гонятся.

— Упустят, — решительно заявил Ник. — Одним местом чую, что упустят.

Я была полностью согласна с одним местом Ника. Уйдёт магистр от стражников-новобранцев, перехитрит их как-нибудь. А может, просто удерёт, у него конь быстрее. Ему нужно миновать лётчицу с арбалетом? Но лётчики стражи не тренированы для наземных схваток. Арбалет — это всего лишь один выстрел. Если промах — она безоружна. У неё ещё и огненная магия? А у магистра что? Не уверена я, что в магическом поединке лётчица победит.

А магистр может бросить лошадь и уйти пешком в лес, а может захватить самолёт стражи, это будет совсем уж позор. Нет уж, в наземных делах я ничем не хуже лётчицы, а уж салагам-стражникам вообще ни в чём не уступаю. Я сжала коленями бока своей лошадки, и она помчалась к воротам. Ник заорал «Алиса, ты куда?», ответа не получил и поскакал следом. Я не хотела, чтобы он прыгал через ворота, уж очень плохо он ездил верхом, но ничего не сказала — понимала, что не послушается.

Моя лошадка перемахнула ворота очень легко. Я на ней и не такие препятствия брала, она у меня хоть и не быстрая, но прыгает отлично. Да и я давно знаю, с какого расстояния её лучше слать в прыжок. А вот Ник ни о чём подобном и понятия не имел. Он вообще не послал своего коня в прыжок. Тому пришлось прыгать, когда уже деваться было некуда, так что он задел ворота задними ногами, но всё же устоял. Это меня как раз не очень удивило, конь хорош, а ворота не так и высоки. А вот что его всадник не вылетел из седла, оказалось приятным сюрпризом. Я боялась, что Ник окажется на земле, с его-то мастерством в верховой езде.

Он скакал чуть впереди меня. Я видела, что он сдерживает коня, и понимала, как ему с непривычки страшно на такой скорости. Его конь, скачи он в полную силу, мгновенно догнал бы беглеца, но, наверно, уже без всадника. Да и моя лошадка едва держалась за ним, ускориться она уже не смогла бы. Сквозь стук копыт я едва услышала, как в моём седельном кармашке истошным женским голосом завопил шар:

— Я тут блокирую дорогу! Мимо меня на огромной скорости проскакали четверо в форме королевской стражи! Никаких следов подозреваемого!

— Проскакали мимо. Королевская стража отлично блокирует дорогу, — самодовольно отметил лётчик Тайной канцелярии.

— А что я могла сделать против четверых? — возмутилась лётчица стражи.

Они затеяли безобразную склоку, не обращая внимания на приказы мамы заткнуться обоим. Я остановилась, Ник, проехав с полтора десятка шагов, тоже, и вопросительно уставился на меня.

— Магистр где-то свернул, — крикнула ему я. — А стражники гонятся за ним и дальше по дороге. Но мама говорила, что повернуть тут негде.

— Она смотрела по карте. Даже самые новые карты могут быть неточными. Кстати, мне показалось, что я видел какую-то тропинку, справа. По крайней мере, просвет между деревьями.

— Ты с такой скачкой ещё и по сторонам смотрел? И даже что-то видел?

— Сам удивляюсь.

— Где видел? Далеко отсюда?

— Вот уж не знаю. На такой скорости всё рядом. Мне кажется, этот конь так и норовил разогнаться ещё в несколько раз быстрее.

— Так и есть, тебе не кажется. Поехали искать этот твой правый поворот.

Я развернулась и пустила лошадку лёгкой рысью. После сумасшедшего галопа она была этому очень рада.

— Алиса, что ты там ищешь? — окликнул меня Ник.

— Правый поворот, который ты заметил, а я и королевские картографы — нет.

— Видишь ли, благородная леди, мы развернулись и едем в обратную сторону. Тот правый поворот для нас теперь слева.

Почему, стоит мне допустить малейшую ошибку, этот простолюдин всякий раз подчёркивает моё благородное происхождение? Разозлилась, но виду не подала — благородная леди обязана уметь держать себя в руках.

* * *

Поворот, а точнее, узенькую звериную тропку, мы нашли быстро. Ник заявил, что тут никто не проходил, ни конный, ни пеший, иначе на мягкой земле остались бы следы. Он их не видел, потому что не туда смотрел, я-то сразу заметила, что кто-то совсем недавно отломил от дерева ветку. Нет, не возле тропинки, и даже на другой стороне дороги, но место слома белело отчётливо. А если внимательно присмотреться к тропинке, видно, что на ней кто-то следы заметал. Я читала о таком в книжках о приключениях среди диких варваров, магистр наверняка тоже читал.

По тропе мы сначала ехали шагом, даже лёгкая рысь здесь была невозможна — со всех сторон к нам тянулись цепкие ветки, так и норовя если уж не ухватить, так хлестнуть по глазам всадника или лошади. А вскоре мы доехали до брошенной ветки, превращённой магистром в подобие метлы. После неё появились следы лошадиных копыт, и я вздохнула с облегчением — не ошиблась, тропинка та, что нам нужна, а ведь могли быть и другие, тоже не отмеченные на карте.

Дальше лес становился не таким густым, тропа расширилась, и мы скакали рядом, перейдя на рысь. И вот впереди между деревьями мелькнул всадник, которого мы преследовали. Ник достал из кармана своё алюминиевое оружие и приготовился из него стрелять. Выжидать ему пришлось долго, но вот, наконец, мы выехали на прямой участок, и теперь магистра от нас не закрывали ни деревья, ни даже ветки.

В руке Ника сверкнуло пламя, а гром грянул такой, что моя лошадка от испуга стала на дыбы, и мне пришлось долго её успокаивать. Конь Ника поступил проще — он взбрыкнул и легко сбросил всадника. Ник ещё и приземлился очень неудачно — на уже повреждённую ногу. Он дико завопил, проклиная сразу коня, магистра и ещё себя за то, что промазал.

— Алиса, догони эту сволочь! — заорал он, закончив с проклятиями. — И пистолет возьми, — он бросил мне своё оружие. — Там снимаешь с предохранителя, и когда жмёшь на крючок, из ствола вылетает пуля.

— Обойдусь как-нибудь, — я швырнула ему обратно эту алюминиевую штуку. — Я не умею этим пользоваться. А вот лошадь сменю.

Его перепуганный конь стоял, раздувая ноздри, и не пытался никуда удрать. Я, применив левитацию, перелетела из седла в седло, устроилась поудобнее, подобрала поводья, сунула ноги в стремена и слегка сжала колени. Конь прекрасно понял, чего я от него хочу, и рванул с места почти сразу в галоп, мне оставалось только уклоняться от нависающих веток, но их по пути попадалось не совсем немного.

Ещё я беспокоилась, как там Ник. Конечно, это не южный лес со змеями и древесными кошками, и не северный с волками и медведями. Здесь, не считая человека, самый крупный хищник — лиса, а самый опасный зверь — кабан. Нику, с его страшным оружием и подготовкой воина Особого отряда, ничего не угрожает, даже если он при падении сломал ногу. Но всё же — он ведь не из нашего мира, мало ли…

Так быстро я ещё никогда не скакала. Конь развил сумасшедшую скорость, и не то что не запыхался, а даже не вспотел. Мне показалось, он рад наконец почувствовать в седле всадника, который не боится упасть. А чего мне бояться? Я, хоть и немного, но владею левитацией, и если что, сильфы мне помогут смягчить падение. Не понимаю, почему папа никогда не разрешал мне кататься на по-настоящему резвых лошадях.

Я быстро догнала магистра. Его конь, раньше ходивший под седлом командира патруля, был хорош, но недостаточно. Нику отец купил действительно лучшего. Магистр дал своему шпоры, тот немного ускорился, но мой продолжал всё так же ритмично перебирать ногами, и расстояние между нами вовсе не сокращалось. Беглец понял, что ещё немного такой гонки, и он останется без коня, и остановился, развернувшись в мою сторону.

Я тоже остановилась. Пытаться арестовать подозреваемого в одиночку было бы глупо. Он уже показал, что может быть опасен, зачем же мне рисковать? Я потянулась к седельному карману, чтобы достать шар и вызвать подкрепление, и только тогда вспомнила, что и карман, и шар остались на моей лошадке. Когда пересаживалась на другого коня, я о них напрочь забыла. Магистр тем временем зловеще ухмыльнулся и достал кинжал, держа его за лезвие, хватом для метания. Судя по Эльзе, он отлично умел это делать.

— Мне терять нечего, — сказал он. — Но если прямо сейчас быстро развернёшься и поедешь обратно, оставлю тебя живой. Понимаешь, жалко убивать благородную леди с такими замечательными коленками.

Ну, вот ещё, нашёл дурочку подставлять спину под кинжал. Хоть бы для правдоподобия потребовал, чтобы я выбросила связной шар, он же не знает, что я сама лишила себя связи. Ладно, нет связного шара, сделаем огненный. Когда боюсь или злюсь, огненные шары у меня получаются на загляденье. А сейчас я боялась кинжала магистра и злилась на сыщиков, которые не только умудрились упустить подозреваемого, но и не додумались его обезоружить.

Магистр на мой шар поглядывал с опаской, бросать кинжал тоже не спешил. Ну, и дождался — я смогла зацепить рукоятку силовой линией, и резко дёрнула на себя. Разве можно удержать кинжал, схватив его за лезвие, если кто-то тянет за рукоятку? Он попытался, но получил только порез на ладони.

Кинжал, рукояткой вперёд, летел мне в правую руку, так что огненный шар, горящий возле неё, пришлось бросить в магистра. Заодно быстренько создала ещё один слева, чуть поменьше, и добавила. Надо было атаковать лошадь, но жечь ни в чём не повинное животное не поднялась рука. Да и не хотела я, чтобы он спешивался. Пешим он сможет полезть в какие-нибудь заросли, тогда придётся слезать с коня и мне, а верхом я чувствовала себя перед ним гораздо уверенней.

Большой шар магистр остановил, и тот погас, а вот маленький, похоже, заметил только когда вспыхнула рубашка. Он вскрикнул от боли, сбил руками огонь и быстро развернул лошадь. Я на всякий случай добавила крошечный сгусток огня ему в спину. Магистр завыл и дал лошади шпоры. Я тронула своего коня коленями и поскакала следом.

Кто-нибудь посмелее, наверно, сблизился бы с беглецом и заставил его сдаться, ведь магистр явно не владел огненной магией, да и другого оружия у него уже не было, но я побоялась. В рукопашной я вряд ли с ним справлюсь, так что лучше держаться на дистанции. Да и куда он денется в горящей одежде?

* * *

С огнём магистр справился лёгко — направил свою лошадь в реку. Конечно, где-то тут должна была течь река, откуда-то же брали воду для школьных нужд. Да и звериные тропы очень часто ведут к водопою. Магистр литературы это всё знал, а я не сообразила. И вот магистр верхом на лошади уже в воде, а я на обрывистом берегу задумалась, стоит ли мне гнаться за ним вплавь.

В воде я останусь почти безоружной. Сейчас у меня на поясе женский лёгкий меч и два кинжала, мой и тот, что я отняла у магистра. Но в воде пояс придётся сбросить, ведь если я не удержусь в седле, стальное оружие утащит меня под воду. А главное моё оружие, огненная магия, в воде не действует — где правят ундины, саламандр использовать опасно. Свой огонь меня не жжёт, но если руки мокрые, вода на них может вскипеть. В детстве у меня пару раз такое случалось, больше не хочу.

Пока думала, конь всё решил за меня. Прыгнул в воду и поплыл за лошадью магистра. Наверно, я случайно тронула его коленями, а может, он понял, что гнаться нужно, но я боюсь, и стал действовать сам. Ведь когда Ник на нём прыгал через ворота, он тоже сам выбирал момент прыжка, совсем без помощи всадника.

Оказавшись в воде, я сразу же сняла пояс с оружием и попробовала застегнуть его на шее коня. Может, у меня очень тонкая талия, а может, очень неумелые руки, но мне не удалось, и меч с двумя кинжалами ушли на дно. Пока я возилась, набрала воду в сапоги, пришлось и их отправить вслед за оружием. Плавать я умею, но в тяжёлых сапогах никогда не пробовала, и пробовать не собираюсь.

Речка была неширокой и со слабым течением, зато глубокой — мой конь плыл, а не шёл по дну. Я его сдерживала — догонять беглеца мне совсем не хотелось. Мокрая, я не могла использовать огненную магию, всё, что у меня осталось, это магический удар. Но это умение тесно связано с левитацией, значит, магистр владеет им намного лучше меня, и сближаться с ним опасно.

Я не знала этих мест, и даже не смотрела карту, мне и в голову не приходило, что придётся гоняться за убийцей по лесам и рекам, причём одной и без связи. Но не сомневалась, что где-то, и вряд ли очень далеко, река пересекается с дорогой, мост или брод наверняка перекрывает пост стражи. По другому и быть не может, когда кого-то ловят, обязательно блокируют все мосты, броды и перекрёстки. Добраться бы до них, и дальше пусть подозреваемого ловят стражники, это работа для них, а не для благородной девушки-школяра.

Магистр, похоже, всё это отлично понимал, и очень хотел выбраться из воды и снова спрятаться в лесу, где его не видно с воздуха. Но ни его лошадь, ни мой конь не смогли бы выбраться на обрывистые берега. Меня учили, что у всех рек, текущих на север или юг, один из берегов крутой, другой — пологий. Эта речка текла на юг, но пологого берега я, как ни странно, не видела. Наверно, магистр мог бы бросить лошадь, выбраться на берег, с его левитацией это легко, и дальше удирать пешим, но он этого не сделал.

Неужели он не понимал, что по реке далеко не уйти? Даже если ниже по течению нет постов стражи, на воде нас всё равно рано или поздно заметят с самолёта-наблюдателя. А я не знала, что делать, если он спрячется в лесу. Преследовать его на своих двоих, да ещё и босиком, совсем не хотелось. Значит, если он всё же на это решится, попробую ему помешать.

Чтобы использовать огненные шары, нужна хотя бы одна сухая ладонь, лучше, конечно, правая. Я попробовала вытереть её об волосы, но и они были влажными. Когда конь прыгнул в реку, вода захлестнула меня с головой. Пришлось сушить руку магически, очень осторожно. Ладонь нагрелась, но сохла слишком медленно.

Тут на берегу показался пологий пляж, довольно большой. Обрыв никуда не делся, просто немного отступил от реки. Магистр направил лошадь туда. Будь тут твёрдый грунт, лошадь смогла бы запрыгнуть наверх, обрыв не так уж и высок, но увязая в песке вперемешку с речным илом, сильно не попрыгаешь. А вот магистр легко взлетел и приземлился уже на краю обрыва. Я поначалу удивилась, почему он ждал пляжа, ведь обрыв здесь ничуть не ниже, чем раньше, но тут догадалась — чтобы летать, нужна опора внизу. Даже рыхлый и вязкий песок сойдёт, от него тоже можно оттолкнуться, а вот от воды — нельзя. Вода не то размывает, не то рассеивает опорный магический столб.

Создавать огненный шар я не решилась, а ничего другого, что могло бы остановить магистра, у меня не было. Похоже, ему удалось уйти. Конечно, лес прочешут с собаками, но когда это будет? Я ещё раз обругала себя за то, что осталась без хрустального шара, но что в этом толку?

Внезапно я почувствовала, что на мгновение меня что-то сильно придавило, а мой конь погрузился в воду чуть глубже и недовольно заржал. Значит, не показалось. Я подняла голову и увидела самолёт. Самолёты используют левитацию, значит, над водой им тоже летать непросто. Но у них опорный столб намного мощнее, так что всё-таки летают, только магическую энергию расходуют сильнее.

Самолёт резко снижался, не то по воле лётчика, не то из-за того, что не мог держаться над водой. Когда он пролетал над пляжем, с него спрыгнул какой-то человек в сапогах и набедренной повязке. Худощавый, но мускулистый, он был очень похож на бойца Особого отряда, если бы не седые волосы. В Особых отрядах служат только молодые, король им платит так хорошо, что в тридцать лет от роду они уходят в отставку очень богатыми людьми. Если доживают до тридцати, конечно. Да и волос у них не бывает — там все с бритыми головами.

Тем временем самолёт приземлился на пляже. Теперь я видела, что он раскрашен в цвета герцога, а рядом с лётчиком расположился очень неприятный тип с маслянистыми глазками и скривлёнными в издевательской ухмылке губами. Хотелось оказаться от него как можно дальше. В Тайной канцелярии таких много. Есть и другие — глядя на них, хочется поверить и поделиться всеми своими секретами, даже самими сокровенными. Ничего необычного — спектакли с плохим и хорошим сыщиками МВД тоже использует не так уж и редко.

— Дорогая леди Алиса, почему бы вам не выбраться на берег? — предложил он. — Лошадь нашего дорогого лорда магистра уплыла куда-то вниз по течению, но зачем то же самое делать вам?

Я направила коня на берег. Вязкий песок ему не очень нравился, он постоянно переступал с ноги на ногу, но это всё же было лучше, чем плыть.

— Это самолёт герцога? — спросила я, рассмотрев, что костюм лётчика в тех же цветах, что и самолёт.

— Да, но временно реквизирован для нужд Его Величества. Впрочем, Его Светлость ничуть не возражал. Он ведь тоже крайне заинтересован в поимке убийцы своей дочери.

— Или племянницы.

— Как бы там ни было, официально леди Эльза — его дочь. Ваше предположение, что её биологическим отцом был брат Его Светлости, вполне может оказаться верным. А может и не оказаться. Полагаю, наш дорогой лорд магистр в курсе дела, иначе как бы он под заклятием правдивости смог утверждать, что дочь герцога не убивал? Я думаю, не позднее, чем через пять минут мы будем иметь удовольствие допросить этого достойного члена Гильдии мудрецов. Тот, кто его преследует, работает у нас больше двадцати лет, и ни разу не упустил преступника, за которым гнался. А перед нами он служил в Особом отряде. Нет, от него никому не уйти!

— Не преступника, а подозреваемого, — поправила я, не потому, что это было так уж важно, а просто чтобы хоть немного сбить спесь этому типу.

— Можно и так назвать, дело вкуса. Кстати, о вкусе. Вы чудесно одеты, дорогая леди Алиса. Если я вас сейчас стащу с коня и совершу над вами насильственный акт любви, любой королевский суд меня оправдает, поскольку юбка, не прикрывающая прозрачную набедренную повязку, провоцирует любого нормального мужчину.

Что поделать, побывав в воде, моя одежда перестала быть совсем непрозрачной. Да и юбка, действительно, получилась слишком короткой. Но терпеть подобные пошлые намёки я не собиралась. Правая ладонь высохла, я покинула царство ундин, то есть, реку, и теперь ничто не мешало использовать огненные шары. Агент Тайной канцелярии, охваченный пламенем, с криком боли и ужаса прыгнул в реку.

— Дура! — заорал он оттуда. — Я же пошутил!

— Я - тоже. Теперь давайте посмеёмся.

— Что тут смешного? Это покушение на…

— Мне — смешно, — без тени улыбки сказал лётчик.

— Мне — тоже, — заявил бывший воин Особого отряда, появившийся из леса с бесчувственным телом магистра на плечах.

— Ты его хоть не пришиб? — агент Тайной канцелярии сделал вид, что совсем обо мне забыл.

— Никак нет, шеф. Жить будет и говорить — тоже. Когда оклемается. Оклемается, не сомневайтесь, шеф! Да, и раз вы всё равно в реке, плесните на него водой.

* * *

Магистра раз за разом поливали, но он нипочём не желал приходить в себя. Лупить его по щекам тоже пробовали, и тоже безуспешно. Лётчик, скрестив ноги, сидел на самолёте, и смотрел в сторону, а может, сидя спал, я его глаз не видела. А я боялась слезть с коня, мне казалось, что в седле безопаснее. Хотя какая тут может быть безопасность? Герцог предоставил Тайной канцелярии собственный самолёт вместе с лётчиком, так может, Тайная канцелярия перешла на его сторону, предав короля?

Если так, им нужно, чтобы убийца Эльзы бесследно исчез. Сейчас его убьют, а уж прятать трупы они умеют — никого из тех, кто пропадает в подвалах Тайной канцелярии, никогда не находят. А после этого они уберут свидетеля — меня. Никакая мощь огненной стихии не защитит обычную девушку-школяра от воина Особого отряда. А если вдруг их потом допросят под заклятием правдивости — легко выкрутятся. Лётчик ничего не видел, смотрел в другую сторону, шеф честно скажет, что не убивал и даже пальцем не тронул, а воина и допрашивать не будут, потому что никто не знает, что он тут был.

— Шеф, мне надоело изображать душ, — заявил воин, прервав мои горестные размышления. — Можно я попробую армейский способ?

Шеф кивнул, воин достал кинжал, а магистр тут же вскочил на ноги, уверяя нас, что вот именно сейчас он только что пришёл в себя и готов сделать всё, что мы пожелаем. Мне было любопытно, что это за армейский способ, но я не стала спрашивать.

— Наш дорогой лорд магистр снова с нами, — мило улыбаясь, произнёс нараспев шеф. — Вопрос у меня к вам всего один. Это вы убили благородную леди Эльзу?

— Я не убивал дочь герцога.

— Дорогой лорд магистр! Очень вас прошу ответить на тот вопрос, который я задал, а не на какой-то другой. Я вам не сыщик из МВД, мне вы голову не заморочите. А если вы не пожелаете отвечать, я прикажу своему подчинённому сделать вам очень больно. Зачем вам лишние страдания? Всё равно ведь скажете, у нас под пытками говорят все, даже самые стойкие. Итак, благородную леди Эльзу убили вы?

— Шеф, вы забыли наложить заклятие, — напомнил воин.

— Дорогой мой, я никогда ни о чём не забываю, — веско заявил шеф. — Заклятие не нужно, поскольку рядом с нами на прекрасном коне восседает наша дорогая леди Алиса. Она великолепно умеет отличать ложь от правды, и то, что её одежда представляет собой верх неприличия, ничуть этому не помешает. Дорогой лорд магистр, вы дадите мне ответ сейчас, или предпочитаете предварительно подвергнуться пыткам?

Конечно же, магистр сломался. Наверно, есть люди, способные молча выдержать допрос Тайной канцелярии, но он был явно не из их числа.

— Это была необходимая жертва ради лучшего будущего нашего королевства, — произнёс магистр. — Жизнь обычной развратной девицы против счастья нескольких миллионов людей. Будет очень жаль, если жертва окажется напрасной. Да, она пала от моей руки.

— Всё, больше вопросов не имею, — счастливо улыбаясь, сказал шеф. — Допрос продолжим в специально предназначенном для этого помещении. Здесь нам нужно было только убедиться, того мы взяли или не того.

— Как вам заплатили, лорд магистр? — перебила я агента Тайной канцелярии.

— Мне никто ничего не платил! — гордо произнёс магистр.

— Врёшь, — заявила я. — Отвечай правду!

— Разве это важно? — усомнился шеф.

— Конечно. Ваши люди подсунули нам магистра фехтования, как-то узнали, что ему кто-то много заплатил. А этому?

— Признаю, был не прав, дорогая леди Алиса. Вопрос, действительно, важный. В своё оправдание скажу, что финансовыми делами занимается другой наш департамент. Вы не думайте, пожалуйста, что Тайная канцелярия в этом деле может оказаться на стороне убийцы. Мы можем пойти против короля, но против интересов королевства — никогда! А мятеж, особенно сейчас, далеко не в интересах королевства.

— Неправда! — заорал магистр. — Правящая династия себя исчерпала! Её необходимо срочно сменить!

— Почему? — удивлённо поднял брови шеф.

— Посмотрите, чем занята Гильдия мудрецов! Промышленность, сельское хозяйство, целительство и всё такое прочее.

— Это разве плохо? Последний голод у нас был лет триста назад, если память мне не изменяет. Да и то, голод по нашим меркам. Подданные кушали не досыта, всего-навсего. В то время как у большинства соседей раз в несколько лет от голода помирает едва не каждый двадцатый. И мы живём в среднем лет на десять дольше, чем они. Что же тут плохого, дорогой мой лорд магистр?

— Это всё — потребности тела. А что для души? Где духовность? Где искусство, я вас спрашиваю? Разве сейчас пишутся книги, которые станут классикой? Разве современные пьесы могут сравниться со старинными? Вы знаете, что появились так называемые театры, где на сцене стоит кровать, и там на глазах у зрителей занимаются сами понимаете чем! А Гильдии на это наплевать! Ну, ничего. Когда я её возглавлю…

— Вам за убийство пообещали главенство в Гильдии! Какая прелесть! — всплеснул руками шеф. — Это и есть плата?

— Это не плата за убийство! Просто я — самый подходящий кандидат, и Его Светлость, заняв трон…

— Да, да, конечно, дорогой лорд магистр. Под вашим мудрым руководством все кровати со сцен всех театров непременно убрали бы. А финансовые потери казны скомпенсировали бы доходами с постановки вашей пьесы. Вы же написали пьесу, верно? Только ни один театр почему-то не захотел её ставить.

— Да, и в этой пьесе повествуется о высоких…

— Вашу пьесу мы непременно обсудим, но в другом месте, более подходящем для бесед. Пакуй его на самолёт, — приказал шеф воину.

— Там, в лесу, кто-то есть, — сказал тот. — Прячется и подглядывает. Может, разобраться с ним, шеф?

— Не нужно. Это наверняка дружок леди Алисы. Он желает проследить, чтобы с его возлюбленной не случилось ничего плохого. Я не уверен, что ты с ним справишься, он тоже из Особого отряда своего мира, отлично подготовлен, не далее чем вчера победил в поединке здешнего магистра фехтования.

— Не может быть! — усомнился воин. — Или старик уже не тот?

— Не знаю, тот или не тот. Но уверен, что у лорда Николаса и при себе огненное оружие Иного мира. Помнишь, мы слышали гром в лесу? Это оно. Нет, пусть прячется, сколько хочет, не нужно ему мешать.

— Какой ещё лорд Николас? — встрепенулся магистр. — Дружок этой развратно одетой девки? Так он не лорд, а простолюдин!

— Дорогой лорд магистр, вы, как всегда, абсолютно правы. Никто из нас даже не подумает с вами спорить. Я приказал паковать этого выдающегося деятеля, мне что, повторить приказ?

* * *

Едва улетел самолёт, раздался треск ломающихся сучьев, и с обрыва спрыгнул Ник верхом на моей лошади. Одежда его порвалась, кожу на теле и немного на лице избороздили царапины, а в руке он держал своё алюминиевое оружие.

— Ты плохо прятался, — сказала я. — Тебя заметили. Но как ты вообще сюда попал?

— У тебя замечательная лошадка. Я, когда лежал на земле, позвал её, она подошла и дала на себя влезть. Седло, правда, очень неудобное.

— Это ты в женском седле не ездил. Но как ты меня нашёл?

— Не я. Она. Сказал «ищи хозяйку», она и полезла напролом через лес. Ты говорила, что всегда находишь нужную дорогу…

— Не только я. И мама так умеет, и бабушка могла, и весь мой род.

— Да, ты говорила. А я подумал, может, это не вы умеете, а ваши лошади?

— Может, и так, — я не удержалась от улыбки.

— Лучше бы она везла меня по тропинке, — улыбнулся в ответ Ник.

— Наверно, тропинки не было. Не переживай, заживёт, царапины пустяковые.

— Хорошо хоть, не сказала, что шрамы украшают мужчину.

— К шрамам я равнодушна.

Мы поболтали ещё немного, о всякой ерунде. Не знаю, как ему, а мне было просто необходимо прийти в себя. Много событий, много эмоций, много потраченной магической энергии. Я даже дышала слишком часто, будто пробежала длинную дистанцию, хотя уже давно почти неподвижно сидела на коне. Ник отлично меня понимал, так что как только я успокоилась, сам достал из седельного кармана шар и протянул мне.

Мама сразу же ответила на вызов, будто ждала. Я ей вкратце описала свою погоню за магистром и чем она закончилась. Оказалось, мама почти всё уже знала, ей рассказал человек из Тайной канцелярии. Она меня поблагодарила, попросила передать привет лорду Николасу и отключилась.

— Не понимаю, в чём дело, — пожаловалась я Нику. — Мама должна радоваться, убийца схвачен, и мятежа не будет. А она выглядит так, будто всё плохо.

— Может, расстроена, что бездарно провалила поиски магистра? Три сыщика и пять стражников в школе, дополнительный отряд стражи с ковром-самолётом, ещё и мы с тобой. А магистр достался не МВД, а спецслужбе. Их всего-то было трое, и самолёт их блокировали истребители, а они всё равно опередили. Вот она и недовольна.

— Да, ещё вот что, — вспомнила я. — Почему она назвала тебя лордом? И не только она. Ещё один из сыщиков и человек из Тайной канцелярии.

— Мне откуда знать?

— Предположить хотя бы можешь? А то я не хочу использовать ясновидение.

— Могу, конечно. Твоя мама намекает тебе, что она не против нашего брака.

— А остальные?

— Она сказала своему сыщику, это её подчинённый. А спецслужба обязана всё знать, вот они и узнали об этом разговоре. Это предположение, как ты и просила. Что там на самом деле, я понятия не имею.

— А почему ей вдруг это стало важно именно сейчас?

— Ты посмотри на себя. На тебе мокрое очень короткое платье. В такой одежде у вас ходят только девицы лёгкого поведения и эти, как их? Варвары-кочевники. Вот твоя мама и подумала, что раз ты настолько легкомысленно одета, то все захотят склонить тебя к любовным утехам. Но ты говорила, что способна отбиться от кого угодно, и я тебе верю. Сам видел, что ты вытворяешь с огнём.

— Всё так, Ник. Этот тип из Тайной канцелярии пытался ко мне приставать, но огненный шар его отпугнул. Он потом соврал, что просто шутил. Кого он хотел этим обмануть, не знаю. А ты не будешь ко мне приставать?

— Так хочется угостить меня огнём?

— У меня больше нет магической энергии, — сделав честные глаза, соврала я. — Всю потратила.

Глаза Ника затуманились, он протянул руку ко мне и взял за локоть. От его прикосновения меня будто электронами ударило. Кровь прилила куда надо и куда не надо, мышцы напряглись, грудь расправилась, и я повернулась в его сторону, готовая по первому знаку спрыгнуть с коня прямо в эту речную грязь, мне было безразлично, куда, лишь бы с ним.

Увы, повернулась я неловко, наверно, коленом слегка придавила бок коня. А коню уже давно надоело топтаться в этой грязи, так что он с удовольствием послушался этого ошибочного приказа, и бросился обратно в реку. Недоумевающий Ник послал свою лошадь следом, а что ему ещё оставалось делать?

* * *

Примерно через час мы добрались до брода. Или до моста, они рядом, всего в десяти шагах друг от друга. В нашем королевстве так издавна делают, ещё со времён до Весёлого Короля. Кто не хочет мокнуть — платит и проезжает по мосту, кому жалко денег — едет через брод. Очень удобно — и казна пополняется, и недовольство подданных не растёт, ведь платить никого не заставляют.

Долго думать об экономике и налоговой политике мне не дали. Едва мы выехали на берег, к нам тут же подбежало множество людей. Здесь нас ждали моя мама с отрядом королевской стражи, и родители Ника, тоже с охраной из посольских стражников. Его маму я узнала сразу, хотя никогда раньше её не видела, да и по рассказам Ника представляла её иначе. Это была красивая зрелая женщина с волевым лицом и ухоженными руками, мне трудно было представить, что этими руками она пекла пирожки сыну в дорогу.

Спешившись, Ник с трудом дошёл до какого-то наёмного самолёта, очень уж хромал, ему даже помогал один из посольских стражников. На самолёте он даже не лёг, а рухнул. Я тоже спешилась и подбежала к нему. Поздоровалась с торговым атташе Иного мира, представилась его жене, матери Ника, если правильно запомнила, атташе по науке. Ник пообещал, что при первой возможности со мной свяжется, на прощание я поцеловала его в губы, и самолёт тут же улетел. Скомканным получилось прощание, я так много хотела ему сказать, но не успела.

Мама потребовала, чтобы я немедленно переоделась в сухое, запасное платье она привезла. Вряд ли она боялась, что я в такую жару после купания в тёплой воде слягу с простудой — мы, владеющие энергией огненной стихии, если и мёрзнем, то уж точно не жарким летом. Думаю, ей было стыдно за мой неприличный вид. Спорить я не стала, отошла в лес и сменила одежду. Запасную обувь она, к сожалению, не прихватила.

Пока переодевалась, моя лошадка и конь Ника куда-то исчезли. Мама сказала, что специальные люди отведут их по конюшням. Я не стала спрашивать, откуда эти специальные люди здесь взялись, тем более, у неё на лице было ясно написано нежелание отвечать ни на какие вопросы.

Мы уселись на самолёт с символикой стражи, и лётчица, бесцветная и ко всему безразличная женщина лет сорока, взяла курс на наш родовой замок. Мама задумчиво смотрела куда-то вдаль, причём наверняка думала о чём-то плохом. А я толком ни о чём думать не могла — на самолётах меня укачивает, какие уж тут размышления? Может, когда-нибудь привыкну, но пока мне в полёте очень плохо.

Приземлились мы во внутреннем дворе замка, возле самой входной двери. Папа и братья нас встретили, но никто ни о чём не спросил. Только самый младший тихо сказал «Алиса совсем зелёная», да я и без него знала, что выгляжу ужасно. Конечно же, от ужина я категорически отказалась, и сразу пошла спать. Правда, перед сном всё же заставила себя принять душ. После всего, что произошло за день, ожидала ночных кошмаров, но уснула мгновенно и спала крепко, совсем без сновидений.

* * *

Проснулась я из-за диких воплей сторожевого демона. Я даже не помнила, как его заклинала, да и трудно понять, зачем я это сделала, ведь в родном замке мне бояться нечего. Но от воплей всё равно вскочила с уже горящим шаром в правой руке. И тут же его погасила — демон поднял тревогу из-за мамы. Что ж, она зашла меня разбудить, и ей это прекрасно удалось. Демон, увидев, что я проснулась, сразу же замолчал.

Часы показывали четыре, за окнами уже рассвело, но я не понимала, зачем вставать в такую рань. Конечно же, спросила об этом у мамы, и не очень вежливо. Я на неё обиделась ещё вчера, и обида не угасла.

— Мы едем во Дворец, — пояснила она. — Собирайся, и побыстрее.

— Но почему так рано?

— У тебя будет возможность высказать все претензии лично Его Величеству. Твой дружок, лорд Николас, тоже там будет.

— Почему ты называешь его лордом?

— Может, потому, что он лорд?

— Но он же простолюдин!

— Повторяю: он тоже будет на аудиенции. Спросишь у него. Собирайся, не теряй времени. Вот одежда и обувь, я принесла.

Я глянула на туфли. Самые обычные летние, с открытой пяткой, как у сандалий. Вспомнила своё видение — я и Ник перед аудиенцией. Тогда на мне были совсем другие туфли. Не обратила внимания, какие, в памяти отложилось только, что очень неудобные. Рассказала об этом маме, и она, к удивлению, отлично меня поняла. Она вышла на пару минут, и вернулась с парой туфель, точь-в-точь таких, какие были на секретарше посольства Иного мира.

— Купила себе, но носить не смогла, — сказала она. — У тебя почти тот же размер, примерь.

Туфли оказались как раз по ноге, но стоило мне сделать шаг, как я тотчас же споткнулась и упала бы, если бы не успела применить левитацию.

— Что это такое? — беспомощно спросила я.

— Каблуки, — пояснила мама. — В Ином мире такое многие носят. Даже мужчины.

— Но зачем?

— Насколько я поняла, мужчины ими давят змей. Или раньше давили, змей больше нет, а каблуки остались. А у женщин это считается красивым.

— Неестественное красивым быть не может!

— Почему? Мы носим перстни и серьги, это неестественно, но… В конце концов, Алиса, ты собираешься одеваться?

Я быстро приняла душ, надела платье и туфли, которые принесла мама, и отыскала запасной пояс с оружием — мечом и кинжалом. Тот, что я носила раньше, остался на дне реки, а по многовековой традиции благородные подданные всегда приходят к королю вооружёнными, даже дети и женщины.

Моя лошадка уже стояла в замковой конюшне, но она, по словам конюха, здорово устала, и её день-два лучше не трогать. Другую лошадь я взять не решилась, в мужском седле могу ездить на какой угодно, в женском — только на своей, а в таком платье о мужском седле нечего и думать. Так что мы с мамой поехали каретой.

— Зачем Его Величество нас позвал? — спросила я, едва мы устроились на задней скамье. — Неужели хочет выслушать наш доклад о расследовании?

— И это тоже. Только не доклад, а доклады. Он хочет, чтобы каждый отчитался отдельно.

— Ты и я? Но зачем?

— Ты, я, твой папа, лорд Николас и тот человек из Тайной канцелярии, который не пожелал назвать мне своего имени. Может, будет ещё кто-то. Если что, тех, кого не пригласили, можно спросить через электронный шар. А зачем — это обращайся к Его Величеству.

— Папа тоже? Он же не государственный служащий!

— Все вопросы задашь королю.

— А почему папа не поехал с нами? Я знаю, что он не любит карет, но случай-то необычный.

— Ещё какой необычный. Ты даже не представляешь, насколько. Но твой отец после кареты чувствует себя ещё хуже, чем ты после самолёта. Так что поехал верхом.

— Мама, ты не врёшь, но всё время что-то не договариваешь.

— Не договариваю, — мама отвела глаза. — Очень уж неприятная вещь.

— Я вижу, что ты расстроена.

— Да, расстроена. Сейчас тебе расскажу, посмотрю, как ты будешь радоваться. Если коротко, то Его Величество внимательно следил за тем, как мы ловим магистра. Ему не понравилось, как я командовала поисками. Он решил отправить меня в отставку. Так что завтра с утра, а может, уже сегодня с обеда министр — ты.

— Но я не готова!

— Вот до обеда и подготовишься.

* * *

У входа во Дворец нас ждал папа. Он, оказывается, успел договориться не то с Его Величеством, не то с королевским секретарём, я точно не поняла, с кем именно, чтобы аудиенцию перенесли на полчаса, а мы и все остальные за это время позавтракали. Хоть я пропустила не только завтрак, но и вчерашний ужин, одно только упоминание о каше с мясом вызвало у меня отвращение. Родители не настаивали, сами ушли в трапезную, а меня оставили бродить по Дворцу.

Я уселась за столик, подозвала лакея и приказала принести каких-нибудь фруктов и бокал бренди. Он ушёл и очень быстро вернулся, принеся виноград, два персика, вишни и яблочный сок.

— Не извольте на меня гневаться, благородная леди, но спиртного я вам подать никак не могу, — заявил он. — Вам предстоит аудиенция по деловым вопросам, а Его Величество не любит, когда к нему приходят поддатые подданные. Вот после аудиенции — что хотите, а сейчас — покорнейше прошу меня простить.

Я жестом его отослала и принялась за вишни. Они были вкусными, и мой желудок против них ничуть не возражал. Я только следила, чтобы не капнуть на платье, вишнёвый сок слишком хорошо виден на светлом.

— Алиса, привет! — ко мне, прихрамывая, подошёл Ник и уселся рядом. — Решила перекусить?

— Привет, — откликнулась я. — Присоединяйся. Ты уже знаешь, что я почти министр?

— Нет. А что, твоя мать подала в отставку?

— Нет. Её подали в отставку, или как это правильно сказать?

— Ясно. Но я слышал, что это ещё далеко не решено.

— Где ты слышал?

— Здесь. От принца. Его вызвали на совещание.

— На аудиенцию, — поправила я.

— Как скажешь. А что я должен сказать? Что мы могли определить убийцу ещё в первую ночь в школе?

— Говорить не обязательно. Хотя это и правда.

— Тогда не скажу, — улыбнулся он. — А это у тебя бренди?

— Нет, яблочный сок. Всё не так, как в видении. Плохая я ясновидица. Мы даже одеты иначе.

Ник пришёл во Дворец в мундире посольских стражников — пятнистые рубашка и брюки, на ногах — высокие шнурованные ботинки. На поясе — ножны с кинжалом и маленькая сумка, в которой, скорее всего, лежало алюминиевое оружие.

— Это полевая форма посольской охраны, — пояснил Ник. — И одновременно парадная. Тут всё равно разницу никто не заметит.

— А оружие?

— В кобуре — пистолет, — он похлопал по маленькой сумке. — И кинжал. Всё, как обычно.

— Во Дворец с оружием нельзя.

— На себя посмотри, Алиса. У тебя меч и кинжал.

— Благородные обязаны приходить к королю вооружёнными. Чернь — не имеет права. Значит, ты действительно теперь лорд или сэр?

— Я всегда приходил с личным оружием, и никто не возмущался. Не понимаю, о чём ты.

— Право носить оружие во Дворце даровано также иноземным посланникам и стражникам, обеспечивающим их безопасность, — пояснил незаметно появившийся лакей. — Лорд Николас, леди Алиса, Его Величество и Их Высочества приглашают вас на аудиенцию, посвящённую деловым вопросам. Извольте проследовать за мной. Я получил распоряжение сопроводить вас до дверей нужного кабинета.

— Я, вообще-то, не лорд, — неуверенно сказал Ник.

— Это неважно. Всё равно извольте проследовать.

* * *

В кабинете Его Величества я бывала много раз. Как и все наследники министров. Мы должны были видеть, как министр должен или должна разговаривать с королём, да и Его Величеству полезно заранее познакомиться с будущими министрами. Точно так же рядом с ним частенько сидел один из принцев, учился править страной и знакомился с чиновниками и их наследниками. Сегодня, как и сказал лакей, принцев было двое — и отец, и сын. Они сидели на обычных стульях вокруг кресла-трона, которое занимал Его Величество. Больше в кабинете никого не было.

— Проходите, усаживайтесь, — пригласил король. — Остальных пригласят через несколько минут. А пока их нет, мы желаем внимательно рассмотреть лорда Николаса. Наш младший принц хорошо с ним знаком и очень высокого о нём мнения, я знаю его гораздо хуже, а мой сын видит его впервые.

— Нет, мы уже встречались, и не раз, — возразил старший принц. — Этот юноша очень часто сопровождал сюда своего отца, торгового атташе Иного мира.

— Вот и замечательно. Лорд Николас, расскажите нам что-нибудь. Только ни в коем случае не о себе. Даже самый правдивый человек, говоря о себе, бессовестно врёт. Исключения случаются, но очень, очень редко. Так что расскажите нам о леди Алисе.

— Что я могу о ней рассказать? — растерялся Ник.

— То, что она красива — мы видим. То, что умна, и не только для своего возраста — давно знаем. А вот как вы думаете, готова ли она на сегодняшний день занять пост министра внутренних дел?

— Разве это я решаю?

— Нет, конечно. Решаю я. А вы просто скажите мне своё мнение.

— Я понятия не имею, справится ли недоучившаяся школьница с работой министра. Я не знаю, что ей там придётся делать. У нас, как вы говорите, в Ином мире, бывают министры, которые ничего не решают. Так вот…

— Спасибо, лорд Николас. Я не сомневаюсь, что леди Алиса прекрасно справится с представительскими функциями. Речь о реальном руководстве. Считаете, она справится?

— Уверен, что она справится с чем угодно, но ей же всего пятнадцать!

— Некоторые мои предки в пятнадцать лет от роду уже водили войска в битвы, и не всегда неудачно. Но ваше мнение я услышал, и благодарен за то, что вы его честно высказали.

По знаку короля старший принц достал хрустальный шар и что-то тихо в него сказал. Наверно, отдал приказ лакею или секретарю, потому что тотчас же в королевский кабинет стали входить люди. Первыми шли мои родители, следом за ними — родители Ника. Его отец оделся как лорд высшей знати, с церемонным мечом на поясе, а мать была в одежде Иного мира, в юбке чуть ниже колен и блузке без рукавов. К её левой руке ремешком крепились сияющие драгоценными камнями ножны для крохотного кинжала, рукоять которого тоже переливалась самоцветами. У меня даже тени сомнения не возникло, что она при необходимости прекрасно сумеет им воспользоваться.

Зато последние двое не были супружеской парой — герцог, отец убитой Эльзы, в чёрном траурном наряде, и тот тип из Тайной канцелярии, который вчера арестовал магистра. Герцог был мрачен, смотрел в пол и стискивал рукоять кинжала на поясе так, что костяшки пальцев побелели. Его спутник, как и вчера, излучал одновременно угодливость и развязность.

— Рассаживайтесь побыстрее, — потребовал король. — Мы должны решить много вопросов, потому давайте не терять времени. Сперва мы выслушаем представителя Тайной канцелярии. Докладывайте!

— Дорогой наш король, то есть, Ваше Величество! Если мне будет позволено…

— Вам не будет позволено! — рявкнул король. — Ещё один «дорогой» или какой-нибудь цветистый оборот — и кто-то станет короче на голову!

— Простите меня, Ваше Величество! Я искренне раскаиваюсь. Вы и в прошлый раз меня предупреждали, но я всю ночь допрашивал убийцу, устал, и от усталости забыл. Теперь я вспомнил, и буду излагать события в чистом канцелярском стиле.

Король угрожал не всерьёз, а этот наглый тип врал — ничего он не забыл, и ни капли не раскаивался. Я заметила, как мама брезгливо поморщилась, она ведь тоже распознала ложь, и, наверно, видела подобные сцены уже много раз. Король кивнул, разрешая продолжать.

— Магистр литературы отлично владеет левитацией и при этом неплохой скалолаз. Он выбрался из окна своей комнаты на стену, и пролез к окну убитой. По моей просьбе наш агент в школе «Королевская кровь», тоже магистр, успешно повторил его передвижение, хотя и не считает себя скалолазом. Говорит, с левитацией это совсем несложно.

— У вас там свой агент?

— Конечно. Разве мы могли оставить без внимания школу для высшей знати, где вдобавок учится наследный принц? Как такое может быть, Ваше Величество?

— Тогда почему ваш агент не помог расследованию МВД? — недовольно спросил король.

— Дело вовсе не в межведомственных склоках. Наш агент — всего лишь шпион, соглядатай, а не сыщик. Так вот, убийца добрался до окна, которое летом по ночам всегда было открыто, и собрался метнуть в жертву кинжал. Это он умел и много тренировался. Но тут увидел её собственный кинжал, лежащий на табурете возле постели. Ночное зрение у него отличное, мы проверили. С помощью магической силовой линии он притащил кинжал леди Эльзы к себе, и метнул его ей в сердце. Она спала не укрытая и на спине.

— Мы все с трудом переносим жару, — тусклым голосом вставил герцог. — Бедная девочка!

— После этого убийца тем же путём вернулся в свою комнату. Утром кинжал украл магистр фехтования, но это уже к делу почти не относится.

— Маловажные подробности пропускайте, — распорядился король.

— Повинуюсь, Ваше величество. Продолжаю. Магистр не был наёмным убийцей в классическом понимании этого слова. Он думал, что действует по своему разумению. Он считал, что нынешняя династия правит отвратительно, сосредоточив все свои интересы на материальном, и напрочь забыв о духовном. Даже Гильдию мудрецов уже много веков возглавляют физики, алхимики, математики и целители, а гуманитарии оттеснены на второй, если не на третий план. Особенно его угнетал упадок театрального искусства. Если раньше ставились великие комедии, трагедии и драмы… Кстати, кто объяснит, чем они отличаются друг от друга и от не великих пьес?

— Сейчас — никто. Если у вас не пропадёт интерес, позже почитаете об этом во Дворцовой библиотеке, — нетерпеливо ответил король.

— Хорошо, Ваше Величество. Великим пьесам прошлого магистр противопоставляет порнографические спектакли современности, а также пьесу «Девять любовников мёртвой девы». Он считает такое положение дел вопиющим и намерен исправить, как только станет Главным магистром мудрецов.

— С чего он взял, что станет?

— Его убедил в этом один случайный приятель примерно с год назад. Тот же приятель рассказал ему, как можно свергнуть правящую династию путём убийства дочери герцога, которая на самом деле не дочь герцога.

— Это ложь! — заявил герцог, и я почувствовала его уверенность в своей правоте.

— Тем не менее, магистр не сомневался, что Эльза — не ваша дочь. Ему сказал тот самый случайный приятель, а приятелю — кто-то из вашей семьи под заклятием правдивости.

— Повторяю: этого не может быть! Она — моя дочь!

— Я пересказываю слова магистра. Приятель сказал ему, что некий ваш родственник сообщил это под заклятием. Напоминаю, что сам приятель говорил без всякого заклятия.

— Этот ваш магистр — дурак!

— Скажем более мягко: он — гуманитарий. И поверил приятелю. Тот же приятель подробно рассказал, как обманывать сыщиков, и министерских, и наших, из Тайной канцелярии. Мол, все мы действуем по шаблону, и он легко введёт нас в заблуждение.

— Кто этот приятель? — спросил король. — Выяснили?

— Конечно. Он — сотрудник посольства одного из соседних королевств.

— Надеюсь, он уже в пыточной? Убийц не защищает никакая неприкосновенность!

— Нет, Ваше Величество, он не в пыточной. Неприкосновенность тут ни при чём. Полгода назад его отозвали на родину и казнили за шпионаж в нашу пользу. Мы не знаем, его на самом деле казнили, или он начал новую жизнь под новым именем в новом месте. В любом случае нам до него не добраться.

— Как мерзки все эти ваши шпионски штучки!

— Кто-то же должен ими заниматься, на благо королевства. Итак, описание преступления я закончил. Готов ответить на ваши вопросы.

— Чем плоха пьеса «Девять любовников»? — осведомился старший принц. — Там нет откровенной порнографии.

— К тому же спектакли уже два года идут с аншлагом, и сборы отлично пополняют казну, — добавил король.

— Я ходил на спектакль с герцогиней, — сказал герцог. — Нам понравилось. Хорошая пьеса. Автор, может, и не великий драматург, но вполне мастер своего дела.

— Спасибо, — поблагодарил старший принц.

— За что? — не понял герцог.

— Автор — это я. Под псевдонимом, то есть, под вымышленным именем. Другие мои пьесы идут не с таким успехом, но ни одна откровенно не провалилась.

— Лучше бы ты только пьесы писал, — буркнул король. — А не водил войска в иные миры. Вот где был провал, так провал!

— Верно, папа, но не нужно это обсуждать при посторонних.

— Я узнал, что хотел, — сказал герцог. — С позволения Его Величества, я вернусь в замок.

— Дозволяю, Ваша Светлость.

* * *

Герцог ушёл, и я заметила, что все немного расслабились, да и сама вздохнула с облегчением. Он считался образцом лорда высшей знати, ни разу ни на полшага не отступал от правил Кодекса Чести, но почему-то рядом с ним многим было очень не по себе. Как ни странно, но Ник и его родители, люди Иного мира, тоже это чувствовали. А ведь герцог совсем недавно потерял дочь, как выяснилось, родную. Но мне даже в голову не пришло выразить соболезнования. И не только мне.

— Чего замолчали? — недовольно спросил король. — Продолжайте, наш дорогой.

— Мне тоже можно использовать это слово? — осведомился агент Тайной канцелярии.

— Только если надоело жить.

— Понял. Переходим к разделу о провале официального расследования. У провала две основных причины. Дело в том, что магистр мудрецов, даже если он гуманитарий, умнее большинства сыщиков. На то он и мудрец! Но у сыщиков есть множество сыщицких приёмов, которые позволяют отправлять на плаху умных разбойников, которые этих приёмов не знают. Увы, наш убийца всё это знал. Ему подробно рассказали. Ну, и вдобавок он начисто лишён совести. Он совсем не жалел убитую девушку, ведь она погибла ради великой цели — увеличения количества духовности в королевстве.

— Две причины? Я уже насчитал три! — воскликнул король.

— Вовсе нет, Ваше Величество. Это всё — одна причина. А вторая — в составе следственной группы. Насколько мне известно, её подбирали лично вы, хотя это обязанность леди министра. Она возражала, но вы настояли на своём.

— Она хотела отправить туда мальчишку! Молокососа! Как король, я не мог этого допустить!

— Следственная группа из трёх лучших сыщиков — это далеко не лучшая следственная группа. Обычно в группу включают опытного сыщика, он руководит расследованием. Второй исполняет то, что придумал первый — допрашивает, осматривает, ищет улики. А третий — новичок, мальчишка, молокосос, пользуясь вашими выражениями. Он почти ничего не умеет, зато способен дать по морде кому надо. А вы, Ваше Величество, составили группу из трёх первых. Само собой, они ничего не добились. Только появление там леди Алисы и лорда Николаса сдвинуло расследование с мёртвой точки и привело к успеху. Да и убийца смог сбежать именно потому, что все три сыщика были пожилыми людьми и давно занимались только сидячей работой. Будь там мальчишка-молокосос, никто бы никуда не сбежал.

— Выходит, это я виноват? Говорить такое королю нужно наедине!

— Учту на будущее, Ваше Величество. Тем более, что в отвратительной организации поисков сбежавшего вашей вины нет. Один пожилой сыщик лежит раненый, два других гоняются за магистром, который бегает раза в два быстрее них. В это время пятёрка стражников караулит ворота, запечатав их с двух сторон.

— Зачем? — не понял король.

— Понятия не имею. Я не могу придумать разумную причину для таких действий. Тем временем убийце предоставляется множество путей, чтобы удрать. Например, никто не охраняет конюшню, а едва не любая лошадь запросто перемахнёт те ворота, они не очень высокие. Или, чтобы уж наверняка, возле здания школы без присмотра лежит самолёт Гильдии целителей. Им магистр и воспользовался. Перелетел через забор, отнял лошадь у командира патруля, и был таков. Четверо патрульных так самозабвенно за ним гнались, что доскакали едва ли не до границы.

— Не преувеличивайте. Их остановили гораздо раньше.

— Простите, Ваше Величество. Да, их остановили. Но того, за кем они гнались, там и близко не было. Ещё к месту событий спешил отряд стражи с ищейками. Они так и не дошли. Ещё был самолёт-наблюдатель. Его почему-то использовали не для наблюдения, а для перекрытия дороги. В результате по нему проскакали те самые четверо стражников, и его пришлось ремонтировать. Снова он взлетел, когда преступник уже был схвачен. Но даже если бы самолёт был исправен, толку от него всё равно не было бы.

— Почему?

— Летчик, точнее, лётчица, могла бы сверху выследить убийцу, но схватить его никак не сумела бы. Не её это дело. А посадить к ней стражника никто не догадался. Нет, Ваше Величество, дочь не смогла бы всё организовать хуже матери, даже если бы очень постаралась. Потому что хуже — просто невозможно.

* * *

Вот, значит, за что маму отправляют в отставку. А я не хочу занимать становиться министром. По крайней мере, сейчас не хочу. Да, пару веков назад был случай, когда министром медицины и санитарии стал десятилетний школяр, и прекрасно справился с работой. Но сколько было не справившихся? Я почему-то не сомневалась, что мне оглушительный успех не грозит.

Тем временем Его Величество выпроводил из кабинета агента Тайной канцелярии, на прощание пообещав наградить его каким-то орденом. Как только дверь за ушедшим закрылась, король и оба принца стали пристально рассматривать меня и Ника, причём младший незаметно для отца и деда кому-то из нас подмигнул.

— Переходим к вопросам любви, — объявил Его Величество. — Вы, молодые люди, на виду у всех проявляли друг к другу тёплые чувства. Особенно вы, леди Алиса.

— Между нами ничего не было, — сказала я и густо покраснела. — Могу повторить это под заклятием правдивости!

— Я говорю о чувствах, а не о любовных утехах. Чувства — главное. Вы ничуть не скрывали, что лорд Николас вам не безразличен. Это видели многие, в том числе и мой внук. Если избранник не ответил на вашу любовь, вы опозорены. Так что, лорд Николас, как честный человек, вы должны на ней жениться.

— Я? — Ник явно был потрясён. — Но я же простолюдин! Хоть меня вдруг и стали называть лордом, это ничего не меняет.

— Вы — лорд, — веско заявил король. — Со вчерашнего утра, как только ваш отец принял от меня титул герцога.

Ник разразился возмущённой тирадой на своём языке, я узнала только некоторые слова, и это были ругательства. Его отец резко что-то ответил, и моя мама покраснела. Король с негодованием ударил кулаком по столу.

— Говорите так, чтобы вас понимали все присутствующие, а не только некоторые! — рявкнул он. — И воздерживайтесь от слов, принятых в кварталах борделей!

— Простите, Ваше Величество, — извинился Ник, и вновь обрушился на отца. — Папа, как ты мог? Ты же сам мне говорил, что…

— Возникли новые обстоятельства, — немного смутился торговый атташе. — И вообще, я не обязан перед тобой отчитываться!

— Я давно хотел одарить титулом главного торгового представителя Иного мира, и только вчера получилось, — самодовольно похвастался король. — Сын у меня талантливый драматург, и он посоветовал предложить титул не мужчине, а его жене. Всё правильно — полчаса, и вопрос решён.

— Мама? — потрясённо произнёс Ник.

— Я давно мечтала стать Её Светлостью, — улыбнулась сыну новоявленная герцогиня. — Прости меня за это, сынок.

— Свои внутрисемейные дела вы обсудите не здесь и не сейчас, — слегка поморщился король. — А мы должны спасти от позора леди Алису.

— Не надо меня спасать. Я не чувствую себя опозоренной, — заявила я.

— Вы не хотите замуж за лорда Николаса? — удивился Его Величество.

— Я считаю, что это он должен меня спросить, а не кто-то другой, даже король.

— Разумно. Лорд Николас, слово вам.

— Алиса, ты мне очень нравишься, но…

— Тогда согласна, — перебила я Ника.

— Но тебе слишком мало лет! — выкрикнул он. — Всего пятнадцать!

— Скоро шестнадцать.

— Всё равно мало!

— Коля, Джульетте тоже было пятнадцать, — сказала сыну герцогиня.

— При чём тут она?

— Кто такая Джульетта? — я ощутила укол ревности.

— Никто, — отмахнулся Ник. — Литературный персонаж из далёкого прошлого. В пятнадцать лет такое натворила, что…

— Литературные диспуты мы проводить не будем, — веско заявил король. — У меня сын — великий писатель и драматург, разговоры о книгах и пьесах уже очень сильно надоели. Я так понял, кто-то считает возраст леди Алисы недостаточным? Но в моём королевстве девушки выходят замуж с тринадцати лет от роду, ведь они уже готовы стать женщинами. Да просто посмотрите непредвзято на леди Алису! Она что, по-вашему, ребёнок?

— Коля в чём-то прав, — сказал торговый атташе, он же герцог. — У нас пятнадцатилетним девчонкам разрешают выходить замуж, только если они беременны.

— Глупо. Правильно будет сначала замуж, а потом уже беременность.

— Может, и глупо, но так уж оно есть. Вот если бы леди Алиса уже забеременела…

— Я согласна, — наверно, я сказала глупость, потому что родители на меня очень неодобрительно посмотрели.

— Не нужно таких жертв, — улыбнулся король. — Пятнадцать — мало? А сколько нужно? Восемнадцать?

— Семнадцати хватит.

— Тогда своей волей добавляю к возрасту леди Алисы два года. Король я или не король? Всё, больше препятствий нет?

Я глянула на Ника. Таким растерянным я его ещё не видела. Он понимал, что должен что-то сказать, но явно не мог придумать, что именно.

— Дедушка, есть препятствие, — заговорил младший принц. — Дружище Николас рождён и вырос там, где пятнадцатилетние считаются детьми. Поэтому хоть он и видит, что леди Алиса давно готова стать женой и матерью, но не в силах поверить собственным глазам. Предлагаю компромиссное решение. Брак заключается сейчас, а обычные отношения между супругами начнутся тогда, когда они оба будут к этому готовы.

— Зачем тогда вообще брак? — с горечью спросил Ник. — Папа, мне кажется, ты именно ради этого поручил мне расследование. Тебе ради каких-то своих коммерческих или политических интересов выгодно породниться с семьёй министра внутренних дел!

— И это тоже, сынок, что тут плохого? — не стал отрицать герцог. — Но главное — я ещё когда потанцевал с ней на балу, понял, что ты с ней составишь отличную пару. Она ведь в твоём вкусе, умница, красавица, и разница в возрасте у вас подходящая. Чего ты морду воротишь? Чем недоволен? Она тебе не нравится?

— Очень нравится, — признался Ник, и мне захотелось прямо при всех его расцеловать.

— Так в чём дело?

— В той самой разнице в возрасте.

— Ну, Его Высочество правильно подсказал — женись на ней, и жди, пока она повзрослеет в твоих глазах. В моих она уже достаточно взрослая для этого дела.

Ник, наконец, принял правильное решение. Он повернулся ко мне и легонько поцеловал в губы. Меня обдало жаром, и весь этот жар я вложила в ответный поцелуй. Он меня обнял…

— Не здесь, молодые люди, не здесь! — призвал нас к порядку король. — Я так понимаю, стороны пришли к согласию. Осталось решить, что леди Алиса хочет раньше — свадьбу или назначение на пост министра.

— Дедушка, я думаю, она ещё не готова руководить министерством, — сказал младший принц. — Можно совмещать службу со школой, но с медовым месяцем и его последствиями — нельзя.

— Ладно, пусть прежняя министр поработает ещё, — неохотно согласился король. — До следующего провала. Хотя у леди Алисы медовый месяц начнётся нескоро. Года через два.

— Я так не думаю.

Они ещё о чём-то говорили, а я впала в какое-то полузабытьё, и думала о том, что единственный, кто ничего не сказал на аудиенции — это мой папа. Зачем он тогда вообще сюда пришёл? Ведь кто-то может подумать, что у нас в семье всё решает мама, а это совсем не так! Тут Ник поцеловал меня ещё раз, и все глупости у меня из головы сразу же вылетели.

* * *

После свадьбы я два дня соблазняла мужа, но безуспешно. Как он объяснил, для него это вопрос принципа. Но на третий день я применила приворот, и принципы были забыты — начался медовый месяц. Никогда не думала, что я так хорошо владею приворотной магией.

Content

Александр Владимирович Петровский
Не магией единой