Иван Дмитриев

Все стороны злосчастной медали

Часть 1. Эпизоды моей жизни

Глава 1. Тень

Причины того звонка не были мне понятны. Около трёх часов ночи телефон, разрываясь полифоническими ритмами, с грохотом упал со стола. Я поднялся, не понимая, в чем дело, и сперва подумал, что это один из снов, которые иногда будят меня. Через секунду я заметил свечение на полу и шум вибрации. Я потянулся к телефону, ругаясь про себя о том, кто это здорово придумал звонить ночью. Хотя вдруг что серьезное.

На дисплее высветился её номер. Нельзя сказать, чтобы я был удивлен, ведь мы в своё время были довольно близки. Но с тех пор изменились и мы, и декорации вокруг.

— Алло, — полусонным голосом ответил я.

— Привет, — произнесла она как-то грустно, с лёгкой надеждой, как если бы я был последним, кто мог помочь.

— Да, доброе утро.

— Ой… Извини, ты, наверно, спишь.

— Уже нет. Что случилось?

— Ты…, — и тут она промедлила так, что я ярко вспомнил то, что нас когда-то связывало, все дни и часы, проведенные тогда вместе, — Ты, — она повторила, — Не мог бы меня забрать?

Я немного удивился, но, протягивая руку к рубашке, ответил:

— Откуда?

Через четыре минуты я уже стоял на улице под августовским небом. Слишком светло для ночи. Мотор грохотал, сетуя на то, что его посреди ночи с чего-то будят. Как и меня. Я же, в спешке выкуривая сигарету, уставился на фары и думал, чем обязан ей за неожиданное возвращение в мою жизнь.

Мотор перестал ворчать и плавно запел, а я, чтобы не уснуть, закурил вторую. Она назвала адрес на другом конце города. Я тогда подумал, что не знаю примечательных мест в том районе. Еще через минуту, проезжая по широкому проспекту, я восстановил в памяти очертания домов и улочек, обрамлявших названное место. Ничего там не было, одни жилые дома и пара продуктовых. Аллея, скамейки, памятник. Всё типично. Но ждать она будет не у аллеи, а чуть дальше, у остановки. Я заложил длинный правый поворот, и на секунду потерял ход мыслей. Дальше налево.

Стоило мне приблизиться к началу аллеи, почему-то брошенной посреди дороги, как я сразу вспомнил, что еще есть среди местных зданий. Она ждала меня недалеко от ресторана, где, конечно, стояло с полдесятка такси на любой вкус. Почему она позвонила мне? Я решил не спрашивать, тем интереснее.

— Добрый вечер, Карл, — она села рядом и улыбнулась. Ей не удалось скрыть грусть, если она того хотела. Она поправила свои роскошные волосы и откинулась на спинку сиденья, вздохнув.

— И тебе привет, — я отвернулся, просматривая траекторию для разворота, — Ты отсюда? — я кивнул в сторону ресторана.

— Нет. Мы встретились с подругой, погуляли, встретили знакомых, — она сделала короткую паузу, — Выпили… Не здесь. Потом пошли гулять…

Я не стал дальше выспрашивать про эту рутину:

— Так я обязан алкоголю за то, что ты меня вдруг вспомнила? — я слегка улыбнулся аля-падонок, а она немного нахмурилась, будто собираясь обидеться.

— Нет, что ты, нет.

(Хотя, пожалуй, всё было именно так.)

— Куда тебя отвезти?

— К тебе. Не хочу домой.

Да, конечно, я удивился, но ответил по-дурацки, как очень часто и нелепо говорят в таких ситуациях:

— Только у меня в квартире бардак.

— Ха, плевать.

Мы немного помолчали, пока светофор не остановил нас.

— Давно ты в городе? — спросил я.

— Две недели. Я… может быть, скоро уеду. Пока не совсем знаю, куда. Меня звали в Штаты, в Канаду… Ну, там нужны такие специалисты.

— Езжай в Канаду, там приятный северный климат, не расслабишься, — произнес я, точно зная, что сам бы за пределы своей Европы уезжать не стал.

— Ха, я тоже об этом думала.

Пользуясь паузой, я закурил, потому что глаза откровенно намекали на сон. Она прикрыла окно со своей стороны:

— Ты куришь?

— Нет, это жевательная сигарета, я дурачусь, — ответил и выпустил длинную полосу дыма в окно.

— Кстати, красивая машина. Ты такую и хотел раньше вроде.

— Ну вот, видишь, теперь это реальность. А почему ты приехала? — спросил я, зная, что здесь ей теперь уже точно не к кому приезжать.

— Не знаю… Просто.

— Ты всегда так говоришь.

Она улыбнулась в ответ, и я прочитал на её лице, что в этот момент она тоже начала вспоминать старую историю наших отношений.

Слегка засмеявшись, повернулась ко мне:

— Хаха. "Близость сближает", да?

По моей спине пробежали мурашки.

— Ну да, — я через силу улыбнулся и больше мы ни о чем не говорили до самого дома.

Прорезав новую линию на газоне, машина встала ровно под моим окном.

Когда мы вошли, я спросил:

— Кофе будешь?

— Нет, спасибо, я тоже очень устала, — и она заботливо посмотрела на меня.

Неужели глаза выдали мою усталость? Ну хотя да, в три с лишним часа ночи могли.

Мы оба пошли в спальню (она помнила, куда идти, ха), и я первым свалился на одеяло. Она легла рядом, положив одну руку мне на грудь.

Мы долго лежали молча, потом она спросила:

— Почему ты отсюда не съедешь?

— Много хорошего связано с этой квартирой, многое я помню, — я улыбнулся, чтобы она тоже вспомнила.

— Прости.

Она прижалась ко мне еще крепче, и сонливость куда-то пропала.

— Я не могла тогда ничего решить. Слишком всё быстро и серьезно закрутилось.

— Я не виню тебя в этом. Ты говорила, что тебя нужно понять, я понял и отпустил. Да и выбора-то не было.

— Наверно.

И через пару секунд она приподнялась и впилась в мои губы. Она такая же на вкус, что и раньше.

А дальше всё, как в грустном романе о любви.

Утром нас разбудил её будильник.

— Мне пора на вокзал.

— Куда ты едешь?

— Неважно, — обронила она, зная, что важно, причем обоим.

— Давай я тебя отвезу.

— Не нужно, я сама дойду. Хочется прогуляться… Лето ведь.

Я не стал давить — знал, что она не любит, когда навязываются. А зря.

Она ушла, а я, закрыв дверь, понял, что только что перечеркнул своё прошлое. Я налил кофе, бросил сахар. Размешивая его, о чем-то думал, но мысли не ложились в ряд. Вылил кофе и пошел спать. Спустя пару часов я уже не мог точно знать, был то сон или прошлая жизнь навестила меня наяву.

Собираясь на работу, я нашел на одеяле её волос. Я скрутил его вокруг пальца и понял, что, кажется, проспал любовь. Обманчивая и ветреная штука. Черт.

Глава 2. По ту сторону

Одно дело — проснуться и не найти штаны, потому что вчера бросил их в стиральную машину, но забыл её включить. Другое — это когда ты встаешь и видишь, что стены твоей квартиры поменяли цвет, стол пропал, а шкаф постарел на десяток лет. А, стоп, это не моя квартира.

После минутного промедления я увидел на тумбе визитку "Motel 24" и сразу вспомнил, как здесь оказался. Бывают дни, когда моя квартира становится для меня невыносимой. Сотня квадратных единиц — это всё-таки много для одного. Хуже другое — её стены помнят то, что я сам рад бы забыть. Не потому, что плохо, а потому что хорошо, но непродолжительно. Жизнь потребления — это фальшивая жизнь. Зачем пользоваться чем-то на раз, если можно получить это навсегда? Так было и с вещами, и с людьми.

Я оделся и вышел из номера. Поперёк меток парковки стоял мой черный "Бьюик".

Да, видимо, вчера я был не в настроении.

Проехав сотню метров до полупрозрачной пристройки, я расплатился и выслушал пожелания по правильной парковке.

Телефон дал знать, что получено новое сообщение. "Перезвони, есть о чем поболтать". Безобидное сообщение, если бы не графа "От кого". В ней значилось имя Виктор. Имя хорошее, человек не очень. Я набрал номер и сказал:

— Заеду через пятнадцать минут.

Виктор когда-то был моим партнером по бизнесу. Или правильнее сказать работодателем. Лет семь назад я занимался коммерческой техникой: грузовики, строительные машины… В то время выгодным делом было возить их из западной Европы в восточную. Обратно тоже не приходилось ехать пустым, благодаря таким людям, как Виктор. Поток наркотиков, шедших в то время через любую границу, ехал через нее на колесах. Мир так устроен, что едва ли не каждый, зная о том, что может получить что-то, не прикладывая усилий, стремится это сделать. Из-за такого эгоизма таможенные служащие стали задирать цены за проезд "белых" машин (так их называли в честь порошка, который они везли). Поэтому на смену автопарку наркоструктур пришел едва ли не случайный транспорт. Ни одна таможня не работала в полную силу, поэтому шанс проскочить был велик. Водители, бравшие груз, делали это на свой страх и риск, ведь если ты попадешься, никакой связи с работодателем не установить. Повезет, если останешься жив.

Я подъехал к бежевому зданию с низкими окнами, над дверью которого красовалась широкая табличка "Офис продаж Уэслис порк". На входе глуповатая секретарша спросила меня о цели визита и, не удосужившись проверить информацию у руководства, мило похлопала ресницами и пропустила к начальнику офиса, коим, конечно, и был Виктор.

Увидев меня, он встал из-за стола, демонстративно отложив бумаги, видимо, чтобы показать важность встречи. Его фальшивая улыбка будто говорила: "Сейчас я предложу тебе абсолютно идиотскую хрень, парень, а ты опять всё сделаешь шикарно". Я улыбнулся в ответ, поймав себя на этой мысли.

— Кааарл! Сколько лет?

— Всего два года, — я пожал ему руку.

— Садись. Выпить хочешь?

— За рулем, так что кофе. С сахаром.

Он передал мои слова всё той же секретарше и сел напротив.

— Ты уже догадался, что речь пойдет о старых делах? — спросил он, немного прищурившись.

На вид Виктору было около сорока пяти, хотя он был моложе. Редеющие волосы в смешении с лысиной и постоянно бегающими глазами за тонкими стеклами очков рисовали довольно противный образ. Ко всему прочему невысокий рост и растущий живот дополняли эту мрачную картину.

— Да. Только я не понимаю, ты готов обсуждать это по телефону, в офисе нет охраны — ты что, перестал бояться государственных структур и конкурентов?

Он слегка замешкался, облизнув верхнюю губу, отчего меня передернуло. Хорошо, что принесли мой кофе и можно было перевести взгляд на что-то посимпатичнее.

— Нет, просто на самом деле…, — короткая пауза, — у нас больше нет конкурентов, полиция тоже под нами — рынок перевозок этой дряни наш! — он едва ли не вскричал от восторга в конце фразы.

— Твой, а не наш, — поправил я его, осторожно потягивая горячий напиток, — я вышел из игры.

— Нельзя просто так выйти, — сказал он, и это выглядело, как угроза.

Я поднял взгляд и нахмурился, отчего его глаза убежали в сторону.

— Это сейчас угроза была или мне показалось, Виктор? — я хотел напугать его, и у меня это получилось — он вытер ладони о брюки и посмотрел из-под очков с виноватым видом.

— Нет, прости. Просто мне нужна помощь. Я думал, ты не бросишь старого друга в беде, — и он снова фальшиво улыбнулся, рассчитывая, что меня воодушевит факт дружбы с ним. Мерзкий подлый Виктор.

— Что от меня требуется? — я поставил кофе на стол и деловито закинул ногу на ногу.

— У тебя были связи на таможне, а скоро грядет большая поставка. Это будет шикарное дело. От тебя — только перевезти.

Я занимался этим делом не раз и не два, поэтому знал, что за простым "только" обычно может скрываться что угодно, что будет давить на мозг и создавать проблемы. Но пока мне давил на мозг нос Виктора, торчавший из-под оправы и вопрошающий дури. Давно сидит, видимо.

— В чем мой интерес? — спросил я и полез в карман за пачкой сигарет.

Виктор поднялся и перекинул живот через полстола, попутно сбив канцелярский набор. Он взял бумажку и написал на ней что-то, потом с улыбкой (уже искренней, но такой же мерзкой) показал мне. Пятизначная сумма в зеленых бумажках. Хм, неплохо.

— В чем подвох? — спросил я.

— Никакого подвоха! Маршрут Польша-Чехия.

— А мы-то каким боком тогда замешаны?

— Через Дойчланд везти проще, — он хотел показать, что чему-то научился в логистике.

— Тогда партия должна быть огромной, иначе где экономический смысл?

— Не такая уж и огромная, — он схватил тот же листок и дописал внушительное число в килограммах.

— И как я его повезу? Ты представляешь, сколько это?

— Не волнуйся, часть груза уже отправлена, — он горделиво сел в кресле.

— В сосиски что ли спрятал? — пошутил я, а его лицо стало серьезнее.

— В колбасу. Даже если с собачками полезут искать, можно списать лай на то, что это мясо.

Я, пытавшийся в то время прикурить от зажигалки, чуть не выронил сигарету от смеха. Какой же он тупой. Лицо Виктора стало на тон-два краснее.

— Ни одна машина не пройдет таможню, — строго сказал я после того, как закурил, — так что, если есть время, разворачивай свои фургоны. Сколько их, кстати?

— Три, — буркнул Виктор и полез к телефону.

— В колбасу, а-а-а, — я снова закатил глаза, и улыбка растянулась во всё лицо.

Он мог доверять моему опыту и не только потому, что был туп, но и потому, что мне четыре года удавалось возить небольшие партии туда-сюда и не попадаться. Искусство.

Минут пять он о чем-то говорил с другим концом провода, то ругаясь, то переходя на полушепот. Затем сел и сказал:

— Одна машина уже на другой стороне, ты ошибся.

— У тебя еще две здесь, так что рано радуешься, — я хотел задавить в нем радость.

Я никогда бы не стал впутываться в подобные грязные вещи, будь у меня что терять. А так — это хорошие деньги, азарт, полезные связи. Совесть давно молчит. Я — перевозчик. Мне плевать, куда дальше попадет эта дрянь. Люди, сидящие на ней, свой выбор уже сделали. Почему я должен о них думать?

— Придумай в следующий раз что-то получше, — добавил я.

— Учту. Ты берешься?

Времени на раздумья особо не было.

— Пожалуй, да. Когда надо выехать?

— Сегодня, — и он потер руки, думая, что я соглашусь абсолютно со всем.

— Послезавтра, не раньше. Мне нужно сделать пару звонков и найти технику. Я заеду сам, жди.

— По рукам! — и он радостно проводил меня до двери.

Я вышел на улицу и прищурился — солнце, кажется, тоже не имеет совести.

Глава 3. Оплата наличными

Она никогда не верила, что мне действительно снятся очень реалистичные сны.

Утро следующего дня выдалось пасмурным. Тучи со всех сторон обложили город, который теперь выглядел как ланч, на который вот-вот наденут металлический колпак. Да, поесть бы.

Добравшись до кухни, я обнаружил, что запасов еды как раз хватит на оставшийся до выезда день. Я пожарил бекон, кое-как нарезал овощей и добил получившийся завтрак черным чаем. Теперь предстояло поднять старые контакты. Вся информация по ним находилась в небольшой обувной коробке в шкафу. Всегда доверял бумажным носителям больше, чем любым иным. Простота никогда не сыграет злой шутки, если вы, конечно, не наделали сотню копий важной бумаги и не разбросали её по дому.

Четвертый сверху листок, после визиток приграничных мотелей и небольшой карты, был обрывком газеты, на котором ручкой было выцарапано "Юстин Радич, Польша, там. пост ******* " и номер телефона. Естественно, обсуждать транспортировку моего груза с начальником таможенного поста по телефону было бы опрометчиво и опасно, так что я решил воспользоваться одной из старых схем. После четвертого гудка я услышал спокойный низкий голос:

— Алло.

— Юстин? Как давно я тебя не слышал! Это Карл. Элен болеет, уже совсем плохо. Хотела тебя увидеть напоследок…

В трубке на несколько секунд поселилось молчание. Черт, кажется, схема не работает.

— Да, я бы тоже хотел её видеть, — ответил вдруг Юстин. Всё-таки помнит.

— Через пару дней будем недалеко от тебя. Звони на ее номер, я потерял свой телефон. Привет от Элен.

— Ей тоже… Понял, буду рад видеть вас. До связи.

Так, с прохождением Польши проблем быть не должно. Больше меня заботит Чехия. Кто-то говорил, что там новое руководство. Не уверен, что смогу найти знакомых. Ладно, придумаем.

Собрав нужные документы, деньги, докинув два фальшивых паспорта, я отправился к Виктору, который неприятно удивил меня, что билеты на самолет до точки назначения в Польше я оплачиваю из своего кармана. Мол, оно потом само окупится.

— Вот здесь нужные адреса и телефоны, вот тебе одноразовая трубка для экстренных, на всякий случай. Легенду для таможни придумал?

— Всё схвачено.

Через четыре часа я сидел в аэропорту и ждал своего рейса. Не люблю самолеты. Если и летать, то рядом с пилотом. Когда я не вижу дороги перед собой, во мне возникает неприятное ноющее чувство. Не страх, но какое-то отсутствие контроля над ситуацией. Хотя, если бы мы начали падать, будто я смог что-то исправить.

Полёт прошел хорошо — я всю дорогу спал.

На выходе из здания аэропорта я взял рекламный буклет и газету, поймал такси и направился в мотель на другом конце города. Чем бы я занимался сейчас, если бы не эта работа? Да ничем. Сидел бы себе дома и скучал. Отпуск.

Расплатившись в мотеле за пару дней, я заказал ужин и ушел в номер. Ужин был паршивым. Дешевизна, которой притягивают мотели, отразилась и на еде. Консервы и порошковая пища — это не то, чем бы я хотел завершить длинный день.

Порошковая… Я взял газету и стал искать подходящую технику. На следующее утро у дверей мотеля стоял в меру старенький белый фургон с отваливающейся по бокам штукатуркой. Незаметный и большой. То, что нужно. Я залез в кузов и начал стучать по панелям, чтобы проверить их прочность. Прекрасно, проблем быть не должно. Я набрал номер Виктора.

— Мне нужно, чтобы это дерьмо было расфасовано в маленькие пакеты. Слышишь? Маленькие.

— Сейчас позвоню ребятам. Когда ты заберешь груз?

Мне вдруг стало жутко лень и захотелось на юг Франции.

— Через два часа.

— Ждем.

Ждем? Кто?

Я купил газировки в автомате и разложил вещи в кабине, предусмотрительно спрятав имевшийся металлический штырь под сиденье.

Я решил везти свой необычный груз под панелями кузова. Изображу большой переезд. Фургон будет заставлен мебелью, и все слишком ленивы, чтобы разбирать этот хлам и смотреть. Надеюсь.

Я нашел карточку с адресом и понял, что ехать придется в какую-то складскую зону. Ну куда же еще?

По приезде меня встретили всего двое. Не называя своих имен, они попросили меня заехать в небольшой ангар, где в углу были приготовлены сумки. Единственной репликой были слова одного из них:

— Вот ключ. Погрузишь — выбрось. Есть дверь в конце ангара справа. Вот это, — он показал в сторону небольших бочек, — канистры с бензином. Тебя предупредили, что делать в крайнем случае?

— Да-да, — ответил я, желая поскорее избавиться от надменного тона незнакомца.

Да, предупредили когда-то давно. В случае, если место погрузки накрывала полиция, единственным выходом, по мнению организаторов, было сжечь весь товар и машину вместе с ним. Ты кидался к бензину, поливал им технику, сумки с добром, бросал спичку и бежал к спасительному запасному выходу, надеясь на тупость полицейских, забывших оцепить здание. Самое интересное ждало позже — никакой двери не оказывалось или ключ не подходил. Какая досада.

На этот раз всё было наоборот — и дверь была, и ключ подошел. Я вышел через нее и стал смотреть, куда в случае чего бежать. Поле. Гора металлолома слева, чуть подальше — мусор и куча чаек. Я захлопнул дверь.

На размещение чудо-пакетиков и подгонку панелей ушло около трех часов. Пару раз мимо ангара кто-то проезжал, и мне приходилось прогонять в голове сценарий на случай, если меня накроют. Ничего не происходило. Ближе к третьему часу, когда я уже прикручивал панели, на пару секунд я ощутил знакомый аромат духов. Её духов. Я, конечно, подумал, что нанюхался весёлого порошка, и в целях профилактики вышел на свежий воздух. Никого не было. Не хотелось бы стать наркоманом, поэтому я немного побродил у ворот ангара. Солнца видно не было, только яркий свет бил из-под туч. Будет дождь. С этой мыслью я вернулся назад и закончил работу.

Еще два часа и десяток бумажек местной валюты потерялись в разъездах по городу в поисках мебели. Наконец, к вечеру всё было готово. Я решил не растягивать транспортировку, поэтому около семи часов выдвинулся в сторону границы.

Заметив, что уже два дня не курю, я улыбнулся и достал сигарету. Пару раз мне казалось, что меня преследует темно-синий седан. Какой-то американец — "Форд" или "Шевроле", я не мог разобрать. Когда я приблизился к месту, где начиналась очередь, то с удовольствием обнаружил, что за мной никого нет.

Я достал второй телефон и поменял в нём карту. Это был "номер Элен". Я написал сообщение Юстину: "Всё хорошо, добрались до границы, стоим. Целую. Элен", посмеявшись над контекстом. Через десять минут на противоположной полосе остановился большой джип, из задней двери которого вышел Юстин. Он был очень высокого роста; лицо, как я помню, всегда было бледным и выдавало какую-то дикую, безвылазную грусть. Он поправил светлые волосы, причесав их назад и начал обходить грузовик, чтобы сесть ко мне. Плейбой таможни, пых.

— Привет, Карл, — он протянул мне руку и слабо пожал мою.

— Здравствуй. Как ты меня нашел?

— Если ты не заметил, твой фургон — единственный в этой очереди грузовик.

Я посмотрел вперед, бросил взгляд в зеркало заднего вида, где уже собралось пять машин. Да, мой грузовичок был единственным в своем роде и торчал среди легковушек, как дерево посреди поля. Почему я раньше не заметил?

— И правда…, — сказал я.

— Очень рискованно было соваться на фургоне, учитывая недавние события, — Юстин говорил медленно, и такой темп в сочетании с низким голосом, наверно, очень нравился девочкам. Но мне иногда надоедало слушать окончание фразы, которую я уже прокрутил и дополнил в голове.

— Какие?

— Дай сигарету, Карл.

Я протянул ему пачку. Он закурил, откинулся на неудобное кресло грузовика и произнес:

— Сутки назад здесь проезжали три грузовика, везли мясо…

Холодный пот пробежал по моей спине, но я старался не подать виду, что догадался, какому идиоту принадлежат эти машины.

— Первая прошла без проблем, вторая тоже. Но не успела она и сотни метров отъехать, как рвануло колесо. Пара наших пошла предлагать помощь…, — он затянулся, — Ну и в общем весь диск, дорога, дверь, полкузова — всё в порошке.

По мне пробежали мурашки.

— Ну, сразу послали машину за первым фургоном, развернули его. Третий тоже поставили. У них наркота в мясо спрятана и у двух машин в колесо. Не знаю, с кем договоренность по провозу была, я не в курсе вообще. Завтра приедут сверху, будут разбираться, как первый фургон проверку прошел…, — он сделал паузу, — это, случаем, не твои машины?

Он повернулся и посмотрел так, будто я должен был знать.

— Нет, ты же знаешь, я не так работаю, — успокоил его и себя.

Идиот Виктор.

— Поэтому, — он бросил окурок в окно, — мне немного придется поднять стоимость услуг. Я смогу убрать собачек на время твоего прохода, но досмотр, пусть и без пристрастия, будет. Это всё, что я могу сделать.

— Как изменится цена?

— Вдвое.

Терпимо.

— По рукам. Держи связь через "номер Элен".

— Хорошо, — сказал он и вышел. В ту же секунду подъехал его джип.

Я проводил глазами машину Юстина и нервно закурил. Я же говорил Виктору, что идея дерьмо. Кому он звонил, когда я посоветовал развернуть машины?

Чтобы вопросы не уходили в пустоту, я достал телефон и набрал Виктора. Ответом было то, что его телефон выключен. Шикарно.

Спустя час я был уже первый в очереди. Когда мне указали коридор, я, стоявший позади машины, медленно пошел к двери. В это время раздался телефонный звонок:

— Не успеваю увести собачек. Выкрутись.

Думать времени не было. Я открыл капот, вывернул крышку, под которую заливают масло и отложил в сторону. Быстро закрыл едва державшуюся металлическую пластину, сел за руль и завел мотор.

Масло, конечно, стало разлетаться по всему подкапотному пространству. Попадая на еще не остывший двигатель, оно белыми клубами дыма поднималась с разных сторон. В общем, выглядело очень эффектно. Штука в духе "Ой, у меня что-то с мотором!" удалась, и я пропустил две машины вперед.

Юстину тоже понравилась затея. Когда он позвонил, в его голосе слышались нотки веселья:

— Ну ты даешь, хаха.

— Стараюсь, — отвечал я, стирая масло отовсюду.

— Собак я уберу на время твоего прохода, всё в норме. Готовься к досмотру кузова.

Когда я проехал в зону досмотра, сотрудник таможни сказал мне:

— Сэр, откройте капот и двери кузова.

— У меня там мебель.

— Ничего страшного, мы разгрузим.

И действительно, не поленились разгрузить да еще и колеса проверить. Я стоял и с ехидной улыбкой наблюдал, как два человека пытаются выгрузить шкаф, который в Польше мне грузили четверо. Ну, пусть пытаются. Я оформил документы и вернулся к машине, в которой, тем временем, стоял человек и простукивал панели в надежде что-нибудь найти. Не нашел. После всех телодвижений с мебелью я купил масла на доливку и отъехал в сторону. Деньги для Юстина лежали в перчаточном ящике. Он пришел за ними через минуту.

— Карл, должен предупредить, что в будущем с прохождением границы с твоим грузом могут быть проблемы. Звони, если нужно будет. "Телефон Элен" я записал, — он говорил и доставал, не пересчитывая, полагающиеся ему пару тысяч долларов.

— Понял, спасибо. Будешь у нас — набирай, выпьем пива.

— До встречи, — мы пожали друг другу руки, и он ушел.

Я проводил его взглядом в зеркале заднего вида и с легкой дрожью заметил знакомые черты темно-синего седана. Он стоял в очереди на таможню. Жуткие дела.

Я залил масло и решил поскорее убраться от таможенного пункта. Был выбор — куда ехать. Через полсотни (или чуть больше) километров был большой город, в котором можно было, если что, быть всегда на виду. Ага, с фургоном, полным порошка. Поэтому я выбрал второй вариант — скатиться по прилегающей к основной дороге и переночевать в симпатичном мотеле на берегу. Дизель громко взревел, и я вдавил педаль до упора.

Добрался я без проблем. Оставив фургон прямо у входа в номер, я свалился на кровать и задремал.

Посреди ночи меня разбудил свет в окне и характерный звук мотора. Вооружившись кухонным ножом, я аккуратно открыл дверь и увидел свой фургон. И больше ничего. Двигатель работал, фары были включены. Я обошел его вокруг, но следов взлома или его попыток не было. Водительская дверь не была закрыта, и я осторожным движением открыл её.

На приборной панели лежала записка, на которой кривыми буквами было написано: "Беги".

Глава 4. Покойся с миром

Люблю кукурузные хлопья. Кто-то заливает их горячим молоком, кто-то — холодным. А я беру и ем так. Сейчас бы хлопьев.

Но чудная записка велела убираться. Я рассудил, то довериться ей будет правильным. Ведь если остаться, судя по записке, то можно нарваться на неприятности. Хотя лаконичность здесь неуместна. Тайный автор мог бы добавить, почему и куда бежать. Ну ладно, нужно скорее собраться.

Мне хватило двух минут, чтобы одеться (я встретил свой фургон в нижнем белье) и запереть номер. Дорога была всего одна, так что, если бы незваные гости решили нанести мне визит, я бы непременно разминулся с ними. Так и произошло. Едва я отъехал от мотеля и последний дорожный фонарь остался позади, мне навстречу на большой скорости пронеслась машина. Седан! Я посмотрел в зеркало и увидел яркие красные огни позади машины. Останавливается. Благо во время моего отдыха прошел дождь, и мокрое покрытие не позволяло водителю седана делать резких движений. Это дало мне надежду на отрыв, и я вдавил педаль газа что есть силы.

Меня точно догонят, это вопрос времени. Что им нужно — я, груз? И кому — им? Нет конкурентов, Виктор? Ответы не придумались.

Нужно думать, что делать, когда мы окажемся на близком расстоянии. Оружия у меня нет (черт!), только железная палка под сиденьем. Скорость тем временем значительно увеличилась, и грузовик начало мотать из стороны в сторону. Лишь бы не слететь. Всматриваясь в темноту, которая едва разбивалась светом фар, я заметил, что по краям дороги то и дело появляются отбойники. Дорога двухполосная. Если не пускать седан на обгон, то при удачном стечении обстоятельств можно вытолкнуть его на отбойник. Иначе… Не хочу думать, что нужно этим людям от меня.

Я заметил свет фар в зеркале, который становился всё ярче. Фургон всё труднее держать на дороге. Чтобы позволить себе резкие маневры, я немного притормозил.

Следующая минута прошла в банальной игре "не пусти его вперед". Я повторял каждое движение седана, не давая ему обойти себя. Два раза чуть не слетел с дороги.

Спустя еще минуту я услышал удар, и обороты двигателя начали падать. Грузовичок стал сбавлять скорость, а я понял, что если единственная попытка скинуть седан с дороги не увенчается успехом, это конец. Поэтому я стал предельно внимательно следить за свои преследователем. Тот дернулся сначала вправо, я повторил, потом влево (обороты двигателя тем временем застряли на одной цифре) и резко ускорился, догоняя меня справа. Ну, теперь или никогда. Едва я увидел, что он приблизился, я резко повернул руль вправо, очень надеясь, что от таких выкрутасов не полечу следом в кювет. В тот же момент я увидел, что из окна на меня направлено дуло пистолета. Здорово. Всё произошло в одно мгновение: и два громких хлопка, и скрежет металла, и гул поднявшейся в воздух машины (внезапно начавшийся отбойник сыграл свою роль), и боль в правом боку. Я смог удержать фургон на колесах и лихорадочно начал думать, что вообще имею в итоге. А итогом было то, что я наконец-то избавился от преследователей, правда, получив пулю.

Замечательно. Не хватало загнуться.

Правой рукой я нащупал отверстие в своем боку и понял, что мне повезло. Я чувствовал металл. Боль была режущей и разбегалась от центра раны во все стороны. Кровь медленно лилась на сиденье. Я зажал рану рукой и начал искать глазами съезды с дороги. Встречных машин не попадалось, до города было около получаса езды, а с плохо работающим двигателем и того час. Не дотяну. Тут я подумал, что если бы верил в Бога, то сейчас помолился. Ха, отличный повод поверить.

На лбу выступил пот, меня зазнобило. Вспомнив, какие вещи есть в аптечке, я принял решение свернуть, как только увижу, куда. Хорошо, что такая возможность представилась. Через триста метров после мысли о Боге, я увидел дорогу, которая примыкала слева и уходила в лес. Тем лучше. Надеюсь, после эпичного полёта за пределы дороги за мной уже некому гнаться. Я положил обе руки на руль и изо всех сил потянул его влево. Фургон поддался, а кровь из раны, казалось, промочила уже всё вокруг. Жаль мою рубашку, мне она нравилась.

Пара поворотов в лесу позволили мне потеряться самому и уж точно сбросить возможных преследователей. Голова трещала, как будто через нее вдруг пустили тяжелый локомотив. Я заглушил мотор и наклонился в сторону аптечки.

Чем вытащить пулю? Гений хирургии не придумал ничего лучше, как извлечь её собственными пальцами. Не стану описывать этот процесс. Великолепно сильная боль. Я насыпал антибактериального порошка (он аж высыпаться из раны стал), кое-как наложил давящую повязку и, подавив тошноту, заставил себя проглотить ударную дозу жаропонижающего. Теперь лотерея — выживу или нет. Обидно умереть посреди леса в машине с мебелью.

Перед глазами всё поплыло. Последними движениями было то, что я медленно скатился в горизонтальное положение и почувствовал лужу крови на сиденье. Ноги позволили оттолкнуться и вытянуться в полный рост. Я закрыл глаза. Вот и всё. Занавес.

Когда я открыл глаза, то готов был встретить людей, которых давно уже нет.

"Привет, я Карл Фишер, помните меня?"

Комариный писк заставил поверить меня в то, что я жив. Хватило бы и этого доказательства, но зачем-то потребовалось меня кусать. Со второго раза, по ощущениям, я прибил виновника. Попытался подняться и не смог. Нащупал рану. Повязка сырая, но кровь не течет. Мне всегда везло. Теперь, пока голова приходила в себя, я шевелил пальцами рук и ног, что, как мне казалось, могло помочь кровообращению.

Больше всего мне сейчас хотелось задушить Виктора. Конечно, сначала я бы послушал, что он скажет, а потом… "Нет конкурентов."

Я попробовал сесть. Тяжело, но получилось. Голова немного закружилась. Я стал думать, почему меня хотели убить. Очевидно — из-за дури в моем фургоне. И раз они не стреляли по колесам, значит, не знали, где порошок или знали, но не хотели повредить фургон.

Порошок. Откуда они вообще про него узнали? Два варианта — Виктор и Юстин.

Первый мог сплошать и не заметить, в то время как второй всегда был осторожен и аккуратен. Хотя когда речь идет о больших деньгах, никому нельзя верить. Я нащупал в сумке телефон, испачкал его кровью и поменял карту. Для экстренных. Я набрал номер Виктора. Выключен. Кажется, до него мне уже не дозвониться. Юстин. Пришлось снова менять карту в телефоне. Я набрал его и уже через два гудка услышал его монотонный голос:

— Да.

— Юстин, — я вздохнул от боли, — как дела?

— Нормально, жду проверки. А ты как?

В голосе не было ни нотки удивления! Будь он замешан в этом, ему бы пришлось изумиться моей живучести. Хотя вдруг это блеф.

— А я вот жив. Не знаешь, что со мной было?

— Нет, Карл. У тебя есть основания подозревать меня в чем-то?

— Получив пулю непонятно от кого, перестаешь всем доверять.

Он сделал паузу.

— Понятно. Ты запомнил того, кто стрелял? Из чего? Был ли у этого человека транспорт?

Даже если бы Юстин играл против меня, верить всё равно сейчас некому. Ничего не случится, если я расскажу ему то, что он знает.

— Тёмно-синий седан. Проходил вашу таможню после меня. Не знаю, сколько в нем людей. Один или два, не больше.

— Где он сейчас?

— Валяется в яме у дороги.

— Понял. Я посмотрю, что могу сделать для тебя.

— Сколько я тебе буду должен?

— Выживи, и когда-нибудь тоже мне поможешь.

— Спасибо, Юстин.

После этого я вылез из кабины. Ну как вылез, почти что выпал. Оценивая ущерб, заметил, что почти остался без бампера, правый борт помялся и был исцарапан с характерными синими полосами. Хуже — в правой двери виднелось два красивых отверстия от пуль. А где вторая? Вторая угодила в тоннель коробки передач, чудом её не задев. Мне и правда везет.

Заклеив дырки лейкопластырем, я решил проверить кузов, готовясь к худшему.

Открыв двери, едва не получил по лбу светильником, который выпал и разбился.

Мебель была поцарапана, но главное — панели ни на миллиметр не изменили своего положения. Это радует.

Вспоминая, что машина была вскрыта у мотеля (очень искусно, раз следов не было), я поймал себя на мысли, что мог совершать маневры пустым, то есть без главного груза. К счастью, добравшись с отверткой до ближайшей панели, я убедился, что зря боялся. Товар был на месте. Телодвижения было совершать не больно, пока не приходилось поворачиваться или поднимать правую ногу.

Я начал разворачивать фургон, понимая, что придется его сменить. Обороты двигателя по-прежнему плавали. Решение съездить к месту аварии было мной отвергнуто, так как был шанс нарваться на полицию или живых преследователей. Я пересчитал деньги и понял, что в Чехию с такой суммой ехать бесполезно. А еще нужно было найти новый транспорт. Ох, Виктор, если ты еще жив, я возьму с тебя двойную цену.

Вырулив на вчерашнюю узкую дорогу, я ответил на звонок Юстина:

— Слушаю.

— Карл, есть новости. По неофициальной информации машина принадлежит местным рэкетирам. Сами они не возят, но крышуют перегонщиков. Кажется, ты слегка наступил им на горло.

— Спасибо, Юстин, я так и думал, — солгал я.

— Держи меня в курсе.

— Понял.

Ага, держать в курсе. Разобраться бы, что к чему.

Через час с небольшим я прибыл в город, где никого не знал. Первое, что я с радостью сделал — позавтракал в первой попавшейся забегаловке. Или поужинал, я потерял счет времени. Конечно, предварительно я поменял одежду, но после еды рана дала о себе знать, так что мне пришлось сделать перевязку прямо в туалете. Старую одежду я выбросил. Эх, рубашка.

Я умылся, привел себя в относительный порядок и стал думать, что делать дальше.

Нужны были деньги. Наличности почти не осталось, но я придумал, что делать.

Час потребовался на то, чтобы снять гараж в тихом районе города. Вытолкнув мебель, которая после этих движений превратилась по большей части в дрова, я заперся изнутри и стал разбирать панели. Рана ныла и намекала, что нужно бы отдохнуть, но времени у меня не было. Два раза кровь начинала своё путешествие по бедру и ноге, и это стало хорошим намёком на перерыв. Я закурил, разместившись на диване, и с удивлением обнаружил, что его внутренняя часть представляет собой отличную нишу для хранения чего-либо. Удачным оказался и тот факт, что моё отношение к мебели выломало небольшую картонную пластину, и, если бы вы полезли искать наркоту в диване, непременно бы уперлись в неё. Пластина отодвигалась по-хитрому, и мне пришлось немного повозиться, прежде чем понять, как.

Проверив, как поживает рана, я продолжил крутить винты. Ноющая боль сменилась покалывающей, и я принял это как хороший знак. Минут через сорок груз успешно перекочевал из-под панелей в диван.

Дело шло к вечеру, и всё, что я успел сделать — купить недорогой, но красивый костюм.

Переночевать я решил в том же гараже на диване, стоимость которого возросла в сотни раз.

Утром я посетил местное отделение крупного банка.

— Добрый день, — мило улыбнувшись начал я, — мне нужна ссуда под залог автомобиля.

Сотрудник банка спросил марку, цвет и состояние фургона. С последним, конечно, сложно вышло, но я виновато улыбнулся и сказал:

— Удовлетворительное.

После осмотра мне сказали, что за такой экземпляр готовы выдать долларов пятьсот. Забавно.

Я попрощался с веселыми банковскими работниками, мысленно послав их к черту.

У банка меня встретил мужчина лет сорока, который спросил:

— Что, парень, деньги нужны?

— Ага, — мне пришлось изобразить потерянный вид.

— Пойдем, есть люди, готовые помочь. Получше этих банкиров.

Мы повернули за угол и спустились в подвальное помещение. Я, на всякий случай, подвигал торсом, чтобы понять, смогу ли быстро двигаться в случае чего.

Мужчина постучал кулаком по металлической обшивке мощной двери и крикнул:

— Клиент!

Дверь открылась, и меня пригласили войти. Широкоплечий бугай обшарил мои карманы и извлек паспорт и ключи. Далее я прошел по небольшому коридору и оказался у другой большой двери. Бугай открыл её и хлопком по спине пригласил войти. В комнате находилось еще двое охранников и ростовщик.

— Садитесь, — предложил он, и по его взгляду я понял, что это обязательно.

Из боковой двери (да сколько их тут?!) вышел знакомый мне бугай и отдал ключи и паспорт ростовщику. Тот быстро глянул страницы моего документа и спросил у охранника:

— А где машина?

— У банка.

— Пригони, не стой.

Бугай вышел, а ростовщик обратился ко мне:

— Мистер Хофманн, я готов поделиться с вами деньгами на одном из трех условий. Первое — машина и 12 часов — 2 тысячи, второе — машина и 24 часа — 4 тысячи, третье — машина, паспорт и 24 часа — 6 тысяч. Выбирайте. Надеюсь, вы знакомы с методами обращения с невежливыми клиентами.

— А без паспорта никак? Мне нужны 6 тысяч, — я прикинулся дурачком и замялся.

— Нет. Не стоит тратить моё время.

— Хорошо, я согласен.

Ростовщик сделал жест охраннику, который вышел и спустя минуту вернулся с пакетом.

— Здесь шесть тысяч, мистер Хофманн. У вас сутки. Не пытайтесь глупить, мы всегда сможем вас найти.

Я поблагодарил ростовщика-негодяя, отыгрывая роль идиота, и вышел из подвала.

Когда массивная дверь захлопнулась я едва сдержал смех. Найдут они меня. Мистер Хофманн, хыхыхы. Поддельные документы — это всё-таки полезная вещь.

С этой мыслью я поймал такси и направился в хороший отель, чтобы как следует отдохнуть на последние личные деньги.

По пути в отель мой телефон зазвонил. Доставая его из сумки я понял, что всё-таки зря так смело обращался с раной — она заныла.

На дисплее был неизвестный номер. Я ответил:

— Алло.

— Добрый день, вам знаком Виктор Стэвидж?

Меня передёрнуло.

Глава 5. Короткий сон

Мир иногда преподносит мне приятные сюрпризы. Но этот звонок был не из таких.

— Виктор Стэвидж? — я переспросил, оставляя себе пару секунд на обдумывание стратегии ответов. Что бы ни случилось, буду смешивать правду и ложь. Что-то они всё равно знают, — С кем я говорю?

— Вас беспокоят из окружного отделения полиции. Виктор Стэвидж был найден убитым вчера около полуночи. Сейчас мы отрабатываем возможные мотивы преступников, а вы, судя по его записям, были знакомы.

Каким, черт его дери, записям?!

— Да, это так, — я старался сохранить нейтральный тон, — Как это случилось?

— Этого мы пока не можем сказать. Вы сейчас в городе? Есть пара вопросов.

— Нет, я в отпуске. Катаюсь по Европе. Могу ответить по телефону.

— Не все, — он замешкался, и я услышал шорох листов бумаги, — к сожалению, можно задать так. К примеру, вам известно каким-либо образом число 126? В его записной книжке напротив вашей фамилии стоит это число.

— Понятия не имею. Знаю только, что оно чётное…кажется. И делится на шесть. Странные у вас вопросы.

— Мы можем рассеять недопонимание, если вы нанесете визит в наш участок.

— Боюсь, пока это невозможно. Я купил плавки и ближайшее время проведу в бассейне с красотками.

— Жаль. Но я всё равно отправил вам "приглашение". Всего доброго.

— До свидания.

Виктор мёртв. И что теперь делать с грузом? Есть ли у получателей мои контакты? Не стану ли я следующим трупом?

Череду вопросов прервал звонок с того же номера:

— И, кстати, забыл сообщить. Принадлежащий вам "Бьюик Роадмастер", цвет черный, номер кузова *********, регистрационный знак ******** — сгорел. Красивая машина была. Сочувствую. Справку можете забрать в пожарной части, — он подождал, надеясь, что моё молчание прервется, и продолжил: — Я думаю, нам всё же стоит встретиться.

Я бросил трубку. Сначала в переносном смысле, потом в прямом. Спружинив от дивана такси, она ударилась о пол и развалилась.

Твою мать! Я любил эту машину. Одна из немногих вещей в моей жизни, которые меня радовали.

Разместившись в отеле, я начал думать, что могло пойти не так. Виктора убили не просто так — это понятно. Почему он говорил, что рынок наш, а теперь лежит холодным манекеном? Что он не учел?

Одному было сложно выстраивать схемы. Я вспомнил о Юстине и подумал, что он тоже может оказаться втянутым в эту историю. Если, конечно, не является инициатором всего произошедшего дерьма.

От собственного бессилия я выругался вслух.

Слежки я за собой не замечал. Но это не означало, что её не было. Как минимум, ребята ростовщика должны были проследить, как и куда я трачу деньги. Я планировал убраться из города на следующий день, чтобы им осталось только хлопать глазами и радоваться фальшивому паспорту и убитому фургону. А еще оставалась дурь. 126 фасованных мешочков в диване на краю города. 126! Что еще записывал Виктор?

Я принял решение встать завтра пораньше и вернуть долг. Домой ехать не хотелось. В Чехию тоже не особо. Проблем с ростовщиком на фоне общей картины тоже не возникало желания иметь. Такие ребята дают большие суммы просто так, а потом вырезают тебе почку в качестве оплаты. Жуть.

Черт, черт, черт. Это западня. Я в тупике, и кто-то медленно подбирается сзади, чтобы решить всё раз и навсегда.

От этих мыслей захотелось курить. Одна сигарета, вторая, третья. Если я и не умру от пули, то от рака легких вполне могу.

Ночь прошла плохо. Я долго не мог заснуть и пару раз вскакивал с постели, готовясь обороняться. Рана то и дело ныла, создавая на моём теле пот. Холодный и обильный. Так и до сумасшествия недалеко.

Ростовщик был недоволен, что я вернул долг вовремя. Небрежно кинув ключи к моим ногам он произнес:

— До свидания, мистер Хофманн.

Ну я тебе это припомню.

Целый день я провел в городе. Я пытался сообразить, как лучше поступить далее.

За это время в моем желудке побывал один лишь кофе. Мозг отказывался придумывать схему, которую бы я посчитал идеальной. Что-то подсказывало мне, что пока я остаюсь в городе, я жив. Поездка в Чехию — это капкан, ловушка, смерть.

Проходя вечером по набережной, я вдруг обнаружил в себе чувство покоя. Хорошая у меня всё-таки жизнь, интересная. Сейчас бы только избавиться от лишних проблем, закончить это дрянное дело и можно жить. Да, чувствуя петлю на шее, всегда вспоминаешь о жизни. В остальные дни это просто рутина.

Я закурил и уставился на воду. Что-то подступило к горлу, слёзы стали наворачиваться на глаза, но я вовремя вспомнил, что мальчики в таком возрасте не плачут. Бросив окурок в воду и пронаблюдав, как его уносит течением, я медленно побрел в сторону отеля. Было уже прохладно, и я сунул руки в карманы брюк, сжав их при этом в кулаки. Вечер хотелось растянуть и остаться в нем еще надолго.

Поднявшись в номер, я стал медленно нехотя раздеваться. Пройдя в основную комнату, я увидел женский силуэт в кресле. Я включил свет.

— Привет, Карл.

Ух ты.

Сказать, что я не ожидал её появления в этой истории — ничего не сказать.

Глава 6. Окно

Правила этой жизни — ставить больше вопросов, чем давать ответов.

— Привет, Элен.

— Нам нужно срочно поговорить…

— Как ты нашла меня и как попала в номер? — я прервал её, застёгивая обратно рубашку.

— Это не так важно.

— Знала бы ты, что со мной происходит, так бы не думала.

— Я знаю, Карл, в том и дело.

Я замер, и моё лицо изобразило разом все возможные вопросы. Я явно недооценил необычность моей жизни.

— Эээ…, — начал было я.

— И про наркотики, и про Виктора.

— Кто ты?

Она поправила прядь.

Как же ты изменилась, Элен. Длинные волосы теперь были убраны наверх, и только одна прядь спускалась по правому виску. Глаза не были привычно подведены. Всё, что осталось — это их цвет. И сидела она как-то иначе — прямо. Грудь была закрыта платьем серо-молочного цвета без декольте. Совсем скучно. Губы, на которых я раньше часто видел улыбку, изменили форму так, будто никогда не отражали никаких эмоций. Я понял, что настоящей Элен я никогда не знал.

— Скажем так, — она привстала и направилась ко мне, — я работаю на правительство. Всегда работала.

"В Штаты, в Канаду…"

Пазл начал складываться, но чего-то не хватало.

Она остановилась совсем близко и посмотрела на меня своими чудесными голубыми глазами. Мне же захотелось броситься в бездну и скрыться ото всех. Всё потихоньку начинало вставать на свои места.

Она сделала попытку поцеловать меня. Я повернул голову и пошёл в сторону минибара.

— У вас не получилось меня убрать. Зато с Виктором вышло иначе.

— Карл! — она зло крикнула в мою сторону. — Это не наши люди. Выгоднее посадить дилера, чем убить.

— Я не дилер, я всего лишь вожу попутные грузы.

— В виде наркоты! Ты знаешь, на сколько ты сядешь? — она изменила тон, и теперь её голос звучал немного сочувствующе.

Я налил себе полный стакан бренди.

— Мне плевать, это лучше, чем смерть.

— Никто еще не гарантировал тебе жизнь.

Я вопросительно посмотрел на неё.

— Сдай все источники и контакты, и мы сможем гарантировать…, — она не успела закончить.

— Ничерта вы не сможете, — я закричал и громко поставил стакан на тумбу так, что часть содержимого выплеснулась наружу.

Элен вздрогнула и испуганно посмотрела на меня. Раньше я никогда не был с ней груб.

Спустя десять секунд тишины я подошел к ней и обнял за плечи.

— Прости, Элен.

— Карл… Мы не успели помочь Виктору.

Я посадил её на кровать и принес воды. Мне нужно быть осторожнее со своей раздражительностью.

Когда она успокоилась, я услышал следующее:

— Мы вышли на него, как только он решил торговать по-крупному.

— Да, он никогда не блистал умом.

— Прижать его ничего не стоило, и через некоторое время он заключил с нами сделку. Эта крупная партия позволила бы нам разом накрыть всю сеть. Но Виктор пожадничал и решил попутно прихватить себе лишнего, обманув поставщиков. Естественно, тем это не понравилось, и они решили, что слишком опасно и ненадежно вести с ним дела. Поэтому тебя хотели убить.

Я прервал её:

— Смотри, а во мне пуля была, — и оголил правый бок.

Она без интереса посмотрела и продолжила рассказ. Ах ты ж!

— Не будь ребенком, Карл. Мы следили за тобой от самого аэропорта.

— И не смогли убрать синий седан?

— Я же предупредила тебя.

— А, это была ты.

Тут я кое-что вспомнил и спросил:

— Элен, ты была в том ангаре в Польше?

— Да.

— Тебя выдал парфюм, — я улыбнулся. Мне всё-таки приятно было её видеть. — Какие имена еще вам известны?

Мне очень не хотелось услышать знакомое имя, но.

— Юстин Радич.

— Так он связан как-то с мафией?

— Нет. Единственный, кто был честен с тобой?

— Похоже на то, — мне было искренне его жаль. Но, вспомнив, что должен ему, спросил: — Я могу сделать что-нибудь?

— Вряд ли. Он ответит в полной мере.

Этого я не хотел.

— Тогда я не пойду на сделку.

— Я передам это.

Минут пять мы сидели в тишине.

— Почему ты пришла?

— Это неофициальный визит.

— Забота? — я ухмыльнулся и получил легкий удар в плечо.

Я закурил и подошел к окну, за которым внизу расстелился быт города: люди шли с работы и на работу, влюблялись и женились, переезжали. В общем, жили.

— Знаешь, — паузы появлялись случайно, — я ведь и правда… любил тебя. А ты… меня?

— Карл. Давай не об этом.

Самое важное в моей жизни оказалось игрой. Теперь и умирать не жалко. Люблю я такой драматизм.

В дверь постучали.

— Ты ждешь кого-то? — спросила Элен.

— А ты?

И мы оба поняли, что дела плохи.

Глава 7. Хлорид натрия

Смысл жизни иногда можно понять в одно мгновение. Или его отсутствие.

— Карл, у тебя есть оружие?

— Ну, вам же виднее должно быть, — съехидничал я.

Она строго посмотрела на меня, и я мысленно согласился, что шутить не время.

Я вспомнил об оставленной в машине металлической трубе, которую я называл штырем. В сумке оставался кухонный нож. Элен взглядом дала понять, что позволяет мне орудовать им в целях обороны.

В дверь постучали второй раз. Еще сильнее. Я прикинул, что если расположусь справа за дверью, то останусь незамеченным. Элен придется открыть дверь. Они, конечно, будут искать меня, поэтому не тронут её. Очень надеюсь.

— Расплети волосы.

— Что?

— Так на тебя не обратят внимания.

— Глупости.

Конечно, глупости. Просто так ты сексуальнее.

Она сделала то, что я велел. Потом, открыв дверь, изобразила сонный голос:

— Добрый вечер?

Вошедший первым схватил её за руку и провел в комнату.

Я дёрнулся, но выходить было рано.

Второй гость остановился в проходе и решил проверить ванную комнату, которая примыкала с противоположной стороны. Держа в правой руке пистолет, левой он начал открывать дверь ванной комнаты. Медлительность этого джентльмена позволила мне совершить быстрый выпад в его сторону. Нож вошел в правую часть шеи, немного выше ключицы. Кровь быстрыми струйками начала обливать всё вокруг, а незнакомец пошатнулся и уперся спиной в дверной косяк. Тело его было повернуто теперь ко мне и он, уходя на тот свет, решил забрать меня с собой — пистолет смотрел ровно на меня. Может быть, я успел бы выбить его или навалиться на стрелка, но ужасный грохот и непонятный удар в комнате отвлекли меня. Элен! Но с ней всё было в порядке. Каким-то образом ей удалось оглушить первого гостя вазой.

А через секунду мне пришлось заново пережить и гулкий хлопок, и красное пятно на одежде. Только теперь оно виднелось по середине живота. Твою мать!

Стрелок улыбнулся и замер, продолжая заполнять прихожую кровью. Я же, отшатнувшись назад, скатился по стене напротив него. Боль на этот раз оказалась стягивающей. Вся живая часть моего живота стремилась заполнить образовавшуюся пустоту. Туда, похоже, затягивало и моё сознание. Меня тряхнуло, глаза стали слипаться. Элен, подбежавшая в тот момент ко мне крикнула:

— Карл!

— Да, Элен, — попытался ответить я, но понял, что слова потерялись в глотке, не найдя выхода.

Я закрыл глаза и провалился в бездну. Именно ту, о которой недавно мечтал.

Представьте, что вам снится пустой сон. Совсем пустой. Нет ничего, кроме темноты. Вы явно сидите на стуле, но не можете этого увидеть. Нельзя встать, нельзя повернуться. Да и было бы чем поворачивать. Тело не ощущается, но вы непременно уверены, что оно здесь. Если бы вы могли опустить взгляд, увидели бы ноги. Но вы не можете.

Не знаю, каждый ли находящийся на грани проходит через это, но мне пришлось. Это жутко, и всё, что вы знаете — нужно ждать. Непонятно чего, непонятно когда. Ожидайте. Вас вызовут.

Я очнулся в палате. Не было комаров, чтобы доказать, что я жив, поэтому их писк заменил аппарат, измеряющий пульс. Пип. Пип. Пип. Надоедливый.

Белые стены. Зачем? Было бы приятнее увидеть цветные. Белый я и так увижу. В конце тоннеля, гыгы.

Элен сидела слева от меня и вскочила, едва я открыл глаза:

— Слава Богу, ты жив, Карл!

— А я…, — я начал было фразу, но вовремя понял, что едва открываю рот. Тогда я напрягся и продолжил: — А я и не собирался пока…

Договорить не получилось. Улыбнувшись, я будто задел тягу, связывавшую уголок рта и рану в моем брюхе. Элен это заметила.

— Не трать силы, — заговорила она шаблонными фразами, — Тебе сделали две операции и…

Она не успела договорить.

— Уходи, — смог осознанно произнести я.

Она побледнела и непонимающе взглянула на меня. А мне её было не жаль.

— Уходи, — теперь уже только на выдохе сказал я.

Она убрала руку, протянутую к моей голове. Губы разомкнулись и тут же вернулись в обычное положение. Ничего не говоря, она повернулась и медленно пошла прочь. Тем лучше.

Какое-то время я лежал и просто смотрел в потолок. Потом в голове начали появляться мысли. В моей жизни не было ничего фундаментального, чем я мог бы гордиться. Я слишком привязывался к людям, к вещам. Да, наверно, у каждого есть предмет, хранящий воспоминания. Наткнувшись на него, будто окунаешься в лучшие моменты жизни, какими бы они на самом деле ни были. А дальше предмет возвращается на место, и человек продолжает жить повседневной рутиной до очередной подобной находки.

Нет, у меня не так. В одном артефакте прошлого я жил, на другом ездил на работу. Третий был лучшей и вообще самой яркой частью моей скудной на впечатления жизни. Третий — это Элен, разумеется. Где та грань, перейдя которую, близкое становится безразличным? Не могу судить, что оторвало меня от Элен — её ложь, моё самолюбие, гордость, эгоизм? В любом случае, часть моей жизни перестала меня интересовать.

Осталось продать квартиру, и я стану человеком без прошлого. Так лучше.

В это время в палату вошла медсестра.

— Вы очнулись, это очень хорошо, — произнесла она каким-то наивно детским тоном, меняя сосуд с раствором в моей капельнице.

На бэйджике было написано "Вэл".

Не знаю, как у меня получается, но в девушках я всегда в первую очередь рассматриваю глаза. Их цвет, форму ресниц, движения зрачков. Это интересно. И это отличает девушек друг от друга больше, чем губы. Или грудь. Или ноги. Хотя, и без них никуда. Обратив внимание, что у Вэл все интересующие меня части тела на месте, я понял, что как мужчина пока точно жив.

Она же, кажется, заметила, как я уставился на нее и слегка покраснела. Смущается. До чего мило.

— Что вы делаете, — пауза и перевод дыхания, — сегодня вечером? — спросил я и с наглой улыбкой уставился на молоденькую медсестру.

Она же хихикнула и ответила:

— Сейчас я позову доктора.

Через пару минут вошел доктор. Он расспрашивал меня про боли и сказал, что я везунчик.

Еще пара дней прошла в скучном лежании на постели. Только на пятый день мне разрешили встать. Каждый шаг сперва приносил тупую боль, но вместе с Вэл, которая была приставлена ко мне как сиделка, я научился не замечать эту боль. И она начала утихать. Вообще, мы много говорили. Обо всём. Я, конечно, не стал рассказывать о тёмной стороне своей жизни, надеясь и сам её когда-нибудь забыть. Вэл легко переносила моё первоначальное неумение долго говорить (доктор сказал, что у меня какая-то ерунда с левым легким, а я даже не запомнил названия), и старалась угадать, что я скажу далее, когда я брал паузу на вдох. С ней было здорово. Но это другая история моей жизни — новая, о ней я, быть может, еще расскажу. А пока нужно было закрыть старую.

Спустя две недели после моего пробуждения я набрал номер Элен и сказал:

— Я согласен на сделку.

Глава 8. Si vis pacem, para bellum

Хорошая новость — я бросаю курить.

На следующий день меня посетили двое коллег Элен. Сама она не пришла. Я около трех часов (отвлекаясь иногда на чай) рассказывал под диктофонную запись всё, что знал об этом бизнесе. Кто поручал мне дело, каким был груз, как я провозил его через границу. Всё.

В самом конце, когда люди в красивых пиджаках начали собираться, я спросил:

— Что будет с Юстином? Я шёл на сделку только с условием смягчения его участи.

— Мы не располагаем подобной информацией, — сказал один из них, и оба направились к дверям.

Я сделал паузу, потому что перестал понимать, водят ли меня за нос или так сотрудничают.

— Подождите! Что мне теперь-то делать? — я искренне не понимал.

— Набирайтесь сил, отдыхайте. С вами свяжутся.

Здорово!

Три часа я придерживался плана "лежите и не напоминайте о себе", но на четвертый набрал Элен:

— Мне нужно увидеться с Юстином.

Он не изменился. То же безразлично-грустное лицо, те же волосы, которые он поправляет назад. Тот же бас. Ни капли злости в глазах.

— Привет, Юстин, — осторожно начал я.

Он сидел передо мной в тюремной форме.

— Здравствуй, Карл. Так ты решил завязать?

Я понял, что это упрёк моей болтливости.

— Они всё и так знали. Следили за мной от самого дома, — оппонировал я.

— Сплоховал ты в этот раз.

— Тебе тоже не стоило мелькать на трёхтонном джипе около фургона с наркотой.

— Ну, что верно, то…

— Я пошёл на сделку с условием смягчения тебе приговора. Или условий.

— Спасибо. Но что толку, Карл? Стоит мне выйти отсюда, как меня уберут. Я, знаешь ли, ни с кем не делился. А за всё нужно платить, — он откинулся на спинку стула и сложил руки за головой.

Его последняя фраза спровоцировала секундную дрожь.

— Я бы на твоём месте тоже поберёг себя, — добавил он и посмотрел прямо мне в глаза.

Минуту мы сидели молча.

— Ты бы сам не стал просить, — начал я, зная, что хоть что-то делаю верно, — но я принес тебе кое-что.

Я выложил перед ним капсулу с цианидом, который для меня любезно раздобыла Вэл.

— Спасибо, — сказал Юстин и улыбнулся. И в этой улыбке было всё: умиротворение, покой, радость. "Плана Б" не будет. Решение лежит на столе и умещается в спичечный коробок.

— Береги себя, — повторил я его слова, оказавшиеся ни к месту.

— До встречи, Карл.

Мы пожали друг другу руки и разошлись.

Через два дня в палату пришли новые люди. Они провели инструктаж и дали мне новые документы. Теперь я гражданин другой страны и ношу другое имя. А усы можно?

Мне сообщили, что через неделю я покину страну. До этого я буду жить в квартире, которую мне щедро выделят.

Через три дня, уходя, я сказал Вэл, которая, конечно, погрустнела:

— Я вернусь за тобой. Дождись.

Она обняла меня и проводила до входа, где я сел на заднее сиденье комфортного седана.

Что ж, новая жизнь, вот она.

Но ничерта не изменилось. В палате у меня хотя бы была Вэл и белый потолок. В этой квартире потолок был коричневый. Всё-таки белый лучше.

Мне запрещено было покидать пределы квартиры. Всё, что я услышал от людей, которые меня сюда привели: "Ждите".

Жду. Продукты приносили раз в два дня. В одно и то же время. От этого режима и невозможности выйти я начал чувствовать себя арестантом. Зато улучшил навык готовки. В четырех стенах больше ничем особо и не заняться.

Так прошли обещанные оставшиеся четыре дня. На пятый день ничего не изменилось. И на шестой. И на седьмой. Тогда я решил, что раз депортировать меня не торопятся, можно позволить себе тоже нарушить правила.

На восьмой день моего заключения в апартаментах, я попробовал выйти на улицу. Я медленно открыл дверь и осмотрелся. Коридор выглядел пустым и представлял собой прямой проход. Справа было окно и дверь (видимо, запасной выход). Слева же за дверьми со стеклом виднелась лестница. Я жил на втором этаже, который целиком был отведен под мою квартиру. Красота. Аккуратно прикрыв дверь, чтобы не было слышно щелчка, я медленно пошел вдоль стены по коридору. Ни в нем, ни на лестнице я никого не встретил. Хорошо меня охраняют.

На улице светило солнце. Недавно прошел дождь, и потому казалось, что оно греет сильнее, чем обычно. Раньше я бы закурил.

Наличности у меня не было.

Пришлось потратить двадцать минут, чтобы найти скупщика ценностей. Шикарные японские часы ушли по цене ширпотреба. Ну ладно.

Дальше всё было просто — я хотел навестить Вэл.

Зайдя в цветочный, я спустил все полученные деньги на огромный букет тюльпанов. Ей понравится.

Выйдя на улицу, я вдохнул полной грудью (я наконец-то мог это сделать!) еще теплый, но уже осенний воздух. Замечательно. Жизнь продолжается. Хочу мороженого.

Из-за угла вывернул черный "Кадиллак" и, быстро набирая скорость, двинулся параллельно мне. Ага.

"Привет, я Карл Фишер, помните меня?"

Глава 9. Трансфер

Душно. Мы уже час идем по этим джунглям. Не совсем вижу, что там справа от нас. Слева внизу — мелкая река без течения. Нас с ней разделяет пара метров склона и высокая трава. А что в ней — черт знает. Я слышу, как там то и дело шныряют мелкие зверьки. Птицы, резко взлетая, всегда выбирают направление к реке.

— Долго еще, Джим?

— Полтора километра.

Не успел "Кадиллак" поравняться со мной, как я представил свои последние секунды — автоматная очередь и привет. Это в лучшем случае. Мне не очень хотелось снова лицезреть дуло, мило отправляющее меня к праотцам, поэтому я закрыл глаза. Не сдавливал веки, но и не подглядывал. Просто закрыл. Ну, вот и всё. Машина остановилась, и я услышал мелодичный, но в то же время грубый грохот мотора. "Одна, две, три…" — я про себя начал считать секунды. Стекло стало опускаться. И…

Ничего не произошло.

— Ты так и будешь стоять с закрытыми глазами, как дурак? — услышал я размеренный красивый бас, — Рот еще открой.

Я разомкнул веки. На заднем сидении корабля на колесах сидел Юстин. Не в тюремной форме, не в одежде служащего. На нем был черный костюм.

— Прокатимся? — спросил он будто бы в сторону.

Такой поворот событий не мог не интересовать. Прости, Вэл, в другой раз. Как Юстин оказался здесь и как вообще нашел меня?

Немного страшно. Зная, что тебя ждет смерть, хотя бы не оставляешь иных вариантов. А тут — что?

Я устроился на кожаном диване рядом с Юстином.

— Выбрось этот веник. Не люблю запах цветов, — произнес он и откинул голову назад.

Этот веник стоил мне японских часов, но спорить я не собирался — букет оказался на тротуаре, я почувствовал себя тем ещё козлом, и мы резко тронулись вперед. Тёмное стекло вернулось в привычное положение, хотя я не видел, чтобы мой коллега дотрагивался до какой-либо ручки. Через минуту он сказал:

— Наверно, у тебя есть вопросы.

А их было и правда немало. Однако я пока молчал, пытаясь прикинуть, что со мной будет дальше и куда следует черный автомобиль.

— Юстин… Разве ты не под стражей?

— Нет, — и он улыбнулся, замечая, что я удивлен.

— Как так?

— Это был, скажем так, — он помедлил, — нуууу, не спектакль, но что-то вроде.

— И две пули в моем теле — реквизит?

— Это не наше.

— А чьё?

— Есть третья сторона. Нужно бы тебе всё рассказать. Будешь? — он протянул мне пачку дорогих сигарет. Я взял одну и прикурил от его зажигалки. Он тоже закурил.

— В общем, я не просто начальник поста, я контролирую производство и сбыт. По сути я всегда являлся поставщиком. Виктор и подобные ему — перекупщики.

Я всегда знал, что есть кто-то "выше", кто всё контролирует, но подозревать скромного таможенника идеи не было. Получается, рассказывая полиции о каналах распространения, я сдавал посредников. Но ведь на Юстина тоже могут выйти. И почему тогда я еще жив?

— Куда мы едем?

— Сам увидишь.

— Я выдал все каналы, связи. Почему я жив? И не на скотобойню ли мы едем? — отшутился я, надеясь, что это не окажется правдой.

— Ты уверен, что ты говорил с полицией?

— Ну, не совсем с ней, но с госструктурами…, — замешкался я.

— Да? И ты даже видел удостоверения? — он прищурился, выпустив быстрый поток дыма.

— Нет, но Элен сказала…

— Она обманула тебя один раз. Думаешь, не смогла бы второй? — он снова улыбнулся. Ему явно веселее было знать куда больше, чем знаю я.

— Объясни всё, и давай не будем играть в "Догадайся, Карл", потому что я ничего не понимаю.

— Всё просто, — он бросил окурок прямо на пол, — Те ребята и Элен работают на меня. Единственный настоящий представитель закона звонил тебе по поводу Виктора. Кстати, он уже больше не позвонит, будь уверен. Стрелявшие же в тебя — это такие же мелкие сошки, как и Виктор. Просто оказались они круче, чем он. Вот и вышло так, что вы получили по голове.

И правда, почему я ни разу не усомнился в правдивости слов кого-либо о себе?

Я закурил вторую, подумал и спросил:

— Так, а почему я еще жив? Твоё имя было упомянуто в разговоре с потенциальным копом, что говорит о том, что я ненадёжен, — я решил играть смело, но дойти до истины.

— Ты прав, — он специально сделал паузу, — Но нужно посмотреть, так ли ты хорош, как кажешься, прежде чем пускать пулю в лоб.

— Четыре года смотрел же. А вообще, опасно. Как-то ты рискованно ведешь партию.

— Карл, ты ежеминутно на мушке. Подойди к полицейскому участку с бумагой о чистосердечном признании, и ты труп. Теперь уже точно.

Такая новость должна была вроде бы привести меня в ужас или заставить волноваться, но на самом деле мне было всё равно. На мушке в шаге от смерти? Ок. Наверно, сейчас просто нет времени для рефлексии.

— Карл, а ты ведь и правда очень живучий, — вдруг сказал мой собеседник, — Почему?

— Мне очень везет, — я пожал плечами.

Мы помолчали, но мне стало скучно.

— Юстин.

— Да?

— Ты любишь орехи?

— Что?

— Ничего, белка-наркодилер, гыгы.

— Ты меня немного пугаешь. С тобой точно можно вести дела?

— А мармелад любишь?

— Карл!

— Ладно, ладно.

До конца поездки на моем лице держалась широкая идиотская улыбка.

Когда-то давно у меня был кот. И звали его Кот. Ну, удобно же. Помню, как-то я готовил обед, а Кот сидел на столе с равнодушным выражением (лица? морды?). Я тогда еще спросил его, что он думает о китайской философии. Он спрыгнул со стола и ушел. Вообще, такие односторонние разговоры мы заводили часто. Я спрашивал что-то, а Кот меня игнорировал. А потом он вообще пропал. Не удивлюсь, если Юстин скоро скажет, что это он спёр Кота или что Кот работает на них.

Наверно, в глубине души я сейчас боялся исхода, но, судя по мыслям, какой-то механизм в голове включился, чтобы это скрыть.

Едем долго. "Кадиллак" иногда покачивается на неровностях.

— Юстин, когда мы приедем?

— Часа через два.

Утомительно. Ладно. Вдруг это дополнительные два часа моей жизни, нужно использовать их разумно. И я заснул.

Мне приснился Кот в китайской шляпе, который сидел ровно передо мной и светил страшными зелеными глазами. Да, именно такие сны меня будят.

Я проснулся, зная, каким будет следующий вопрос Юстину.

— Вы меня никакой дрянью не пичкали?

— Плохо спал? — он изобразил ехидную улыбку.

— Есть такое.

— Почти приехали.

Вскоре мы остановились.

— Ты поедешь в Латинскую Америку.

— Не поеду, — моё настроение еще не закончилось.

— Тогда скажи, куда тебе выстрелить, — подыграл Юстин и продолжил, — Побудешь экспедитором или вроде того.

— А зачем туда ехать?

— Обмен иностранным опытом, — он поправил волосы.

— А проблем не будет?

— Нет. Их рынок сбыта не пересекается с нашим. Но на всякий случай ты получишь оружие.

Наконец-то!

— В чем моя роль?

— Её по сути и нет. Ты едешь не один — всю основную работу сделают другие. Можешь, конечно, посмотреть, как там осуществляют транспортировку. Ну или еще что.

Юстин повернулся и извлек из бокового отсека ключи.

— Держи. Как выйдешь, иди направо. Потом поверни налево. Третья от стены машина — твоя. В перчаточном ящике документы и деньги. В багажнике под правой панелью пистолет. Патроны там же. Удачи.

Дверь открылась, и неведомая сила вынесла меня из черного седана, который тут же быстро исчез.

Я оказался на небольшой улице не знакомого мне города. Солнце било ярко, но куда-то мимо. Я осмотрелся. Улица была пуста. Деревья, фонари, жилые дома. Где-то впереди, по левую руку, виднелась витрина магазина. По её виду нельзя было сказать, открыт он или нет, работает ли вообще и что там продают.

Я пошел направо вдоль дома из темно-красного кирпича. Через, может быть, тридцать метров, я заметил узкий проход налево (если бы на улице было на что смотреть, я бы его непременно пропустил). Шириной он был метра полтора. Машина бы здесь не проехала. Я насторожился. Подвоха всё ещё можно ожидать. Медленно проходя между стен, от которых несло сыростью, я про себя выругался, что до сих пор не завел личного оружия. Через пару метров проход расширился и привел меня во внутренний двор. На необозначенной парковке (или вообще тротуаре) стояли три автомобиля. Забавно, но было два варианта, который из них мой, но, посчитав Юстина расчетливым человеком, я пошел к тому, что был третьим от проема, из которого я вышел. Это был старый синий "Мерседес". Ключи не подошли, но я попробовал еще раз, и замок поддался. Так, в ящике всё на месте. Нужно проверить багажник. Но сначала я завел машину. Мотор громко заработал.

В багажнике не оказалось обшивки вообще (расчетливый Юстин, ага), зато пистолет и патроны были на месте. Крышка багажника упала мне на спину и больно ударила. Чтоб её!

Я сел и начал рассматривать содержимое ящика. Бумажная карта, наличные, паспорт, билет на самолет, десерт в вакуумной упаковке (вот так забота). Нужно было проделать путь в 297 километров, прежде чем подняться в воздух. Я вздохнул и начал выворачивать руль.

Хорошо, что "Мерседес" не был обделен радиоприемником, так что первый час скучать не пришлось. Когда местные частоты наскучили, я выкрутил уровень громкости на ноль и заметил пару капель на лобовом стекле. Через минуту ударил дождь такой силы, что мне пришлось свернуть на обочину — щетки стеклоочистителя просто не справлялись. Бонусом стал тонкий водопад, пробивший путь в правом углу крыши. Я поскорее достал все бумаги из перчаточного ящика и переложил их на колени. А больше и некуда.

Дождь бил по кузову с огромной силой, и иногда казалось, что вместо капель с неба летит щебень. Я рискнул приоткрыть окно и хотел закурить, но вспомнил, что вроде как бросил. Да и нечего было.

Через три минуты дождь сбавил темп так же резко, как и набрал до этого. Еще через десять прекратила напоминать о себе даже мелкая морось. Я вышел из машины размять ноги и обнаружил, что перестали гореть фары. Спасибо, Юстин, за машину. Хотя на помощь пришел старый метод. Я сжал ладонь в кулак и тремя ударами заставил правую фару гореть. С левой так не получилось.

Я сел за руль и хотел было вывернуть на дорогу, как проезжавшая мимо машина свернула в мою сторону, преградив всякое перемещение. Интересные дела.

Глава 10. Допустимая погрешность

Герои книги рано или поздно должны умирать. Ну, конечно, если это не детская сказка. Если бы я писал историю о себе, то всё закончилось бы на второй странице. Реальная жизнь преподносит куда больше поворотов сюжета, чем воображение.

Едва машина остановилась передо мной, я быстро перенес правую руку на пистолет и резким движением сдернул его по направлению к себе. Зарядил. Жду. Из преградившей дорогу машины вышел человек. Я положил пистолет на правую ногу и немного подвинулся к окну, грубым тоном спросив:

— Какие-то проблемы?

Незнакомец немного выставил ладони перед собой, показывая, что безоружен. В правой руке было что-то вроде конверта или нескольких бумаг. Кивнув головой, я показал, что позволяю подойти, что этот человек и сделал.

— Мистéр Радич приносить извиненья за плохой состояние машины, — на ломаном английском произнес незнакомец, подавая конверт, — Отшкодованье.

Я не очень-то понял, что такое отшкодованье, но сообразил, что конверт содержит компенсацию от Юстина.

— Компенсасьон? — передразнил я курьера, пытаясь изобразить французский. Хотя это слово наверняка не так произносилось.

— Да, — уверенно ответил полиглот.

Я забрал конверт и жестом велел незнакомцу скрыться. Эх, а я был готов в него обойму высадить, если что. В конверте оказалась тысяча долларов мелкими купюрами. Я достал телефон и набрал Юстина. В ответ услышал дикий шум и наугад сказал:

— Обязательно быть поляком, чтобы наняться курьером, мистéр Радич?

— Иначе не передать было, не ной, — ответил он металлическим голосом.

Я отложил телефон и начал разгонять доживающий свои года "Мерседес" по идеально ровной дороге.

С какого-то момента жизни я начал признаваться в себе в страхах. Не бояться бояться что ли. Зная свои страхи, можно потихоньку натаскивать себя на безразличие к ним. Боюсь ли я смерти? Вот, наверно, главный вопрос сейчас. Боюсь ли? Ответа не было.

Не было также понятно, почему я еду в Америку и что там забыл. Есть спецы, пусть и занимаются этими делами. Кстати, какими — этими?

Цинизм в моей жизни всегда возрастал пропорционально случавшемуся дерьму, потому что никаких выходов, кроме рационально-практических никогда не было. Медитация не поможет вам рассчитаться с долгами, не положит на лопатки негодяя, решившего обчистить ваши карманы в переулке. Всё это кажется простым со стороны, но, побывав в ситуации, где думать нужно в первую секунду, понимаешь, что только реальными действиями можешь что-то изменить.

Поймав себя на мысли о занудстве, я снова пожалел, что не запасся сигаретами. Поэтому я заставил свой мозг работать в ином русле. Шутки. Заходит как-то раввин в банк и…

…И тут мою историю оборвал знак остановки для отдыха. Отлично, нужно перекусить. Направив синее корыто по съезду с дороги, я придумывал, чем бы поужинал. Стейк с кровью. Любите мясо?

Но стейка в кафе у дороги не оказалось. Пришлось довольствоваться другими видами блюд. Кофе оказался хорош. После третьей чашки я откинулся на приятную спинку стула и обнаружил, что прятать ствол за спиной слишком неудобно. Я вышел в туалет, где стал перекладывать оружие в разные положения: сбоку, спереди, снова сзади. Номер был спилен неровно, и металлическая стружка поцарапала мой бок. Выругавшись, я зажал её ногтями и отломал. Неплохо было бы приобрести кобуру, хотя как-то опрометчиво, ведь при любой спорной ситуации с законом оружие придется выбросить. А значит, и кобуру. Жалко.

Я разместил пистолет спереди, в стиле эдаких уличных гангстеров, очень надеясь, что он не продырявит мне чего-нибудь.

Вернувшись за столик, я начал садиться и тут же почувствовал, как ствол уперся мне в ногу. Да, не лучшая идея была. От ёрзаний в поиске лучшей посадки меня отвлекли два типа, крутившиеся вокруг моей машины. Один осматривал колесо, другой возился с чем-то сзади. Я быстро встал из-за стола, но старался не привлекать внимания, поэтому обычным шагом пошел в сторону выхода. Будучи подростком, я иногда представлял себе бандитские разборки, поэтому часть поведения в таких ситуациях пришла из того времени. Я вышел из кафе и обнаружил, что кроме нас троих на парковке никого не было. Вроде. Мне давным-давно говорили, что если уж достал пистолет, то стреляй, нечего им махать. Этому совету я, конечно, не следовал.

— Эй! Чего это вы тут забыли? — крикнул я, доставая оружие. Я вёл себя, как черный парень на окраине Бруклина, не иначе.

Один из негодяев, тот, что возился с задней частью машины, резко выпрямился и отошел от машины на шаг. Второй медленно приподнялся от колеса и повернулся ко мне.

— Это ваша машина?

— Моя, — кофе разгонял моё сердце до скорости безумия, — Если в течение минуты я не узнаю, кто вы такие и чего тут крутитесь, поймаете пулю.

— Тише, тише, — незнакомец продолжал с таким видом, будто я был под чем-то.

Наверно, со стороны так и правда казалось, — Мы хотим поговорить.

— Не о чем говорить. Отвали от машины, — тон мой натурально напоминал уличного хулигана.

— Спокойно, мы…

Он полез в карман пиджака, и тут что-то щёлкнуло в моей голове, будто мысли с разгона ударили в череп. Я быстро наклонил пистолет и спустил курок. Песок у ноги незнакомца разлетелся в разные стороны, а движение руки смотревшего на меня стало быстрее. Через долю секунды я заметил медленно появлявшуюся грань серебристого пистолета. Ну, это мне почему-то всё казалось медленным, ведь на деле всё решалось в секунду. Это требовало от меня реакции, и я выразил её тремя выстрелами по негодяю. На этот раз все пули достигли цели и построили треугольник с кровавыми вершинами где-то в районе груди. Незнакомец сделал полшага назад и, будто оступившись, упал на спину. Теперь очередь второго. Он, впрочем, решил последовать примеру первого, но полез уже не в пиджак (его у него просто не было), а за спину. С ним получилось почти так же, хотя дело потребовало всего одну пулю. Голова. Как попал, не знаю. Меня никто не учил стрелять.

Так. Сейчас все сбегутся на выстрелы, нужно убираться. Так, так, так. Открывайся, дверь! Удар ногой помог замку. Спустя три секунды мотор взревел, как, наверно, никогда не делал, и я оставил этому месту только пыль и разлетевшиеся от пробуксовки камни.

Что же теперь делать? Аэропорт для меня закрыт, судя по всему. "Мерседес" уже достиг такой скорости, что сам был готов взлететь. Судя по шуму, я и правда взлетал.

Нужно набрать Юстина. Едва я взял в руку телефон, на нем высветилось сообщение от того, кого недавно я назвал белкой-наркодилером:

"Живо поворачивай назад и едь к кафе, идиот."

Глава 11. Петля

— Джим, стой! — я замер на полусогнутых и прислушался, — За нами кто-то идет.

— Сюда, парень, — ответил Джим, и мы свернули в заросли у реки.

свернул на обочину и остановился. Возвращаться? Что будет после?

Голова будто бы вибрировала или шаталась вправо-влево, хотя на самом деле была на месте. Я попробовал думать, не вышло. Зато вышел сам. Из машины. Головокружение заставило едва ли не упасть на капот синего чудовища, но, используя кузов в качестве опоры, дополз до обратной стороны, где через метр начиналась трава и спуск с дороги. Тошнота подошла к горлу, и трава изменил а цвет. Упав у задней двери машины, я вытер губы рукавом и кое-как открыл переднюю, откуда вытащил бутылку воды. Выпив половину за раз, я отдышался. Голова медленно переставала трещать. Вставать не хотелось, думать — тем более. Деревья. Черт, я, наверно, испачкал рубашку о кузов. Ладно.

Пока ветер раскачивал лес впереди меня, из груди пыталось выбиться отчаяние или крик совести — непонятно. Я убил двух людей. Но этот факт не заставил меня выть или убиваться. Поэтому то отчаяние так и осталось в груди. Во что же я превратился?

Этот вопрос тоже не проделал прямого пути к моему сердцу.

Я откинул голову назад. Темп дыхания стал нормальным, и мне показалось, что я засыпаю. Открыв глаза, я подумал, что прошел час или около того. На деле же это были всего две минуты.

Я решил подняться, и мне это удалось. Я бросил воду на сиденье и стал обходить машину сзади. Поравнявшись с багажником, я подумал, что неплохо бы зарядить пистолет. Найдя вторую обойму, я так и поступил.

Сел за руль. В машине явно жарче, чем на улице. Что делать?

Генератор мыслей только-только начинал свою работу, и потому мне пришлось немного посидеть, прежде чем что-то придумалось. Поеду назад. Что может быть плохого?

Я развернул "Мерседес" и поехал в обратном направлении. Чем ближе я был к месту встречи, тем чаще пробегала мысль о плохом результате. Она брала начало в середине головы и спускалась по спине, вызывая пот. Не нужно было разворачиваться.

Пистолет грелся на солнце рядом с бутылкой воды. Я свернул через встречную полосу, совершенно плевав на знаки. Вот уже и кафе. Я сбавил ход. У здания стояло два грузовика, какая-то малолитражка и черный "Кадиллак". Рядом с ним стоял человек в костюме, который держал руки на поясе и смотрел в сторону кафе. Предположение о том, что это Юстин, подтвердилось, когда этот человек, увидев мою машину, повернулся и, быстро подняв камень, швырнул мне его в стекло. Я машинально убрал голову в сторону, хотя камень прилетел с пассажирской стороны, оставив вмятину в виде паутины.

Выходить не хотелось, но я вышел. И не взял пистолет. Юстин, большими шагами приветствуя меня, сказал что-то вроде "Какого хрена ты творишь?" и ударил меня кулаком в нос. Я не успел отреагировать и упал в сторону машины, испачкавшись песком. Юстин резко повернулся к кафе и закусил кулак зубами.

Я встряхнул головой и понял, что боль вернулась. Вставая, я не хотел встречать сотню слов гнева, и потому решил помолчать. Кажется, кровь пошла. Повернувшись к машине за салфеткой, я заметил, что движения стали медленнее. Кожа вокруг носа горела. Убрав кровь, я встретил уже не такой злой взгляд Юстина.

— Что ты делаешь? — спросил он, разводя руки в стороны.

— Меня хотели убить.

— Кто, мать твою?

— Эти двое, — я показал в сторону еще лежавших на земле тел.

— Эти? Это твои напарники. Что за бред?

Забавный поворот.

— Напарники всегда достают оружие в качестве приветствия?

Юстин непонимающе посмотрел на меня, а затем полез в карман. В следующее мгновение он извлек сотовый.

— Информацию мне по коллегам Карла. Да. Эти двое, — сказал он в трубку, которую так же быстро убрал.

Я прошел вперед и встал у капота.

— Ты знаешь, что придется сделать, Карл? — продолжил Юстин.

Ну да, давай, убей меня. Я хотел было ответить, но понял, что не требуется.

— Мы пригоним бензовоз, поставим его вдоль кафе и сделаем так, чтобы всё выглядело, как несчастный случай — он подходил ко мне, — А знаешь, почему?

Он взял мою руку и расправил ладонь.

— Раз, — он начал загибать пальцы, — Два, три, четыре, пять свидетелей! И четыре человека персонала.

Я, кажется, понимал, о чем он.

— И все они, — он сделал паузу, повысив тон, — на твоей совести, Карл.

Он отвернулся и отошел на шаг, пиная мелкие камни. Казалось, что он расстраивается из-за того, что вынужден убивать свидетелей.

— Ты из-за расходов на бензовоз…, — я начал, но не успел закончить.

— Люди! — он посмотрел на меня, чтобы я понял трагедию.

— Знаешь, честно говоря, то дерьмо, которое ты производишь, убило, наверно, куда больше людей. Не думал?

Он дернулся в мою сторону и хотел было что-то сказать, но махнул рукой и пошел к "Кадиллаку". Просить его подвезти меня было, судя по всему, лишним.

Я вернулся за руль и, посетовав на нервы вечно спокойного Юстина, стал медленно разворачиваться. Опять.

Он крикнул издалека:

— Карл, ты веришь в Бога?

— Это как-то поможет делу? — отозвался я, заставив машину замереть.

Он подошел ближе, и уже не требовалось кричать.

— Как думаешь, мы попадем в ад?

Какие детские мысли.

— Пожалуй, — ответил я, поняв, что мне неприятны религиозные темы, — Хотя иногда мне кажется, что мы уже в нём.

Ну да, котелок-то уже греется.

Отъезжая, я подумал, что совсем не ожидал такого масштаба действий и таких длинных рук Юстина. Как он вообще здесь оказался? Можно было бы остановиться и спросить, но я не стал. К черту.

Через полтора часа я прибыл в город вылета. Рейс должен был оторваться от полосы ровно через два часа тридцать минут. Жалко, но придется оставить пистолет здесь, в урне у магазина. Так, билет, два паспорта, деньги.

Я решил провести оставшееся время в аэропорту. Наконец-то, получив пачку длинных белых убийц, я закурил. С кофе нужно бы завязать. Слишком опасный катализатор.

Почти всё время до регистрации я посвятил тому, что дремал с открытым (я проснулся именно так) ртом. Едва я сел в уютное кресло авиалайнера, сотовый оповестил меня о новом сообщении.

"В аэропорту прибытия тебя будет ждать напарник. Один. Его зовут Джим. Постарайся его не убить. Как ты выглядишь, он знает. "

Отлично, я б еще знал. Интересно, Юстин совсем больше не будет болтать со мной по телефону?

Когда мы набрали высоту, я откинулся назад в кресле. Полет будет очень долгим.

Глава 12. Временный ввоз

Я где-то разодрал левую ногу. Ай. Щиплет. Я наклонился и увидел: это глубокая царапина украсила голень. Я похлюпал давно промокшими ботинками, свернув пальцы, и стал пристально смотреть на тропу, по которой мы пришли.

Лечу как-то плохо. Четыре раза просыпался от ужасной тряски. Даже моя старая стиральная машина в режиме максимальной нагрузки не вела себя так. Пилот каждый раз монотонным голосом успокаивал пассажиров, что мы вошли в зону турбулентности и всё такое и просил пристегнуть ремни. Интересно, у них в кабине есть музыка?

С этими мыслями я провел языком по зубам и понял, что нужно бы привести себя в порядок. Мои ноги всегда подкашиваются, если приходится ходить по салону самолета. Впрочем, это не помешало мне дойти до туалета. Я почистил зубы и умылся. Увидев себя в зеркале, я осознал, что довольно давно не брился. Но ничего под рукой не было. Не мог не обратить внимания на глаза: они немного помутнели, а веки стали ниже. И теперь я напоминал невыспавшегося человека. Хотя я ведь и правда мало спал. Поэтому, вернувшись на свое место, решил это исправить.

Проснувшись в следующий раз (уже, видимо, просто так) я понял, что лететь еще часов шесть. Как долго! Хотя вот ужин несут.

Пища в самолетах — это мой фетиш. Коробочки, пакетики и одноразовость — всё это создает эффект необычного наслаждения, какой бы ни была еда. Масло, конечно, так себе. Остальное съедобно.

Закончив с ужином, я принялся глядеть в иллюминатор. Делать было нечего.

Из брошюры, предлагаемой самолетным креслом, я узнал, что уже пару дней длится какой-то праздник чего-то там. Один мой знакомый психолог говорил, что необязательно запоминать все мелочи и лучше освобождать голову для чего-то важного. Другой психолог наоборот советовал запоминать всё подряд, якобы это тренирует память.

Я привык не придерживаться четких схем и всё делать по факту. Хотя вот такая неопределенность истины и противоречие мнений сделала из меня равнодушного человека. Да, когда-то я пытался выбирать то, что нравится. Но если это противоречило доказательной логике или хотя бы не давало полной картины понимания, мозг отказывался принимать это на веру.

Аэропорт встретил меня приятными светло-синими тонами стен. На выходе ко мне подошел смуглый человек невысокого роста.

— Карл Фишер? — он протянул мне руку.

Всем видом он напоминал местного жителя, но говорил, как мне показалось, без акцента. Короткая стрижка и темные слегка изогнутые брови дополняли такие же темные глаза. Никаких побрякушек, кроме часов, на нем не было. Кстати, красивая рубашка. Красная с оранжевыми полосками.

— Да, — я протянул руку в ответ, — А Вы?..

Я решил быть совсем деловым и культурным.

— Джим.

— Джим… Ээ?

— Просто Джим, так удобнее.

Оригинально. Может ты и не Джим вовсе? Почему я тогда Карл Фишер?

— Пойдемте, моя машина у входа.

Едва я переступил порог здания, тут же пришлось оценить местные нравы. Мучачо Джимми бросил свой "Форд" на дороге, затормозив всякое движение, и теперь на смеси испанского, английского и еще какого-то языка перекрикивался с водителем такси, стоящего позади. Нужно отдать должное, что криками всё и кончилось. Никто не стал доставать оружие (а я заметил, что мой коллега носит черный ствол под рубашкой сзади) и даже просто махать им.

Едва мы тронулись я спросил:

— Куда мы поедем?

— Нужная нам точка к югу отсюда. Ехать часа два. У тебя есть фальшивые документы?

— Само собой.

— Если придется, свети ими.

— Хорошо.

Интересно, где мы будем иметь дело с документами?

— А в чём заключается наша работа, Джим?

— Увидишь. У меня тоже только краткие инструкции. Судя по ним, будем налаживать деловой контакт.

Обязательно было гнать меня через океан? Хотя моя жизнь пока в руках Юстина. Ладно, пусть так. Расходы за ним, меня всё устраивает.

— У тебя нет лишнего ствола? — скромно поинтересовался я.

— Открой ящик, там под бумагами есть "Беретта".

Так я и поступил. Красивый черный пистолет был немного грязным. Номер на месте.

— Джим, а он не на тебя оформлен?

— Шутишь? Левак. Стреляй, вопросы зададут другому. Или не зададут.

Интересно.

— Разбуди, как приедем.

— Хорошо.

Я закрыл глаза и стал думать, почему так много сплю. Через пару минут оказалось, что наиболее удобная поза для сна — запрокинув голову. Правда, это не спасало от смешного открытия рта. Ну и ладно.

Люблю засыпать от усталости.

Глава 13. Наркосфера

Я проснулся, когда мы уже ехали по грунтовой дороге. Ширины не хватило бы даже для двух машин, зато, глядя вперед, нельзя было с полной уверенностью судить о длине нашего пути. Справа и слева к дороге свесились невысокие деревья, закрывавшие однако своей зеленью почти всё небо над нами. Это не были джунгли, но всё вокруг походило на какую-то чудную прелюдию к ним.

— Джим, есть курить? — спросил я, надеясь растянуть собственные полпачки надолго.

— Не люблю эту дрянь. У меня отец из-за нее умер.

Наверно, это должно было меня тронуть. Вместо этого я открыл окно пошире, чтобы моего коллегу не окутывал дым, и закурил.

Через полчаса мы съехали вниз по склону, медленно скатываясь на тормозах. Я даже не заметил, когда мы свернули. Дороги, казалось, теперь уже вовсе не было, но Джим вёл машину уверенно, выруливая между деревьев. Теперь это было больше похоже на джунгли.

Еще через десять минут мы наконец-то достигли точки назначения. Ею оказалась какая-то небольшая деревушка, которая больше походила на лагерь для беженцев. Нельзя было не заметить, что некоторые строения находились почти целиком под землей.

Откуда-то справа появился массивный грузовик и скрылся в зеленом коридоре, из которого явились мы. Вспомнив, что почти вся дорога представляла собой спуск, я спросил:

— А мы так сможем?

— Я об этом не думал, — ответил Джим, будто и не надо было.

Едва мы вышли из машины, нас встретил очень высокий темнокожий парень, который жестом пригласил нас в одно из зданий. У этого строения дежурили двое охранников с автоматами. Нас сперва попросили сдать оружие, а уже потом мы прошли через две двери (кстати, я так и не понял, из какого материала был дом) и попали в ромбовидную комнату.

За дубовым (или просто красным и массивным) столом сидел человек, напомнивший мне одного давнего знакомого. И лысина, похожа, и очки. Глаза не бегают, а в остальном он. Хотя вот огромные черные усы сделали лицо брутальнее. Да нет, бред. Зомби тут не место.

— Добрый день! — он даже из-за стола не встал и смотрел безразлично, — Рад, что вы здесь. Добрались неплохо?

— Да, всё в порядке, — сказал я, и этого не ждали ни барон (так я прозвал усача за столом), ни Джим, открывший рот для своей реплики.

— Да, всё хорошо, — лишь ответил он, посмотрев на меня, давая будто бы понять, что говорить будет только он.

— Я вижу, вы устали, так что давайте приступим к обсуждению дел завтра, — барон слегка приподнял руки над столом, а я заметил, что в здании слишком душно, — Вас проводят к месту ночлега.

Мы вышли, и один из охранников повёл нас вдоль имевшихся строений. На улице никого не было, зато в них явно кипела работа. Предпоследний дом был, видимо, нашим. Охранник ушел, а мы открыли деревянную дверь, которая чуть не слетела с петель. Внутри нас ждал порядок, но скудное оснащение — две кровати, шкаф и ванная комната. Там был водопровод! Конечно, без горячей воды, но зато был. Я умылся и почувствовал, что вода отдает металлическим запахом. К слову, а откуда здесь водопровод?

Бросив своё тело на кровать, я, снимая ботинки, сказал:

— Кстати, оружие нам не вернули.

— И не вернут, я думаю. Безопасность, всё такое. Я пригоню машину.

Джим ушел, а я достал телефон и без удивления посмотрел на надпись "Нет сигнала". Джунгли же.

Размяв пальцы ног, я подумал, что неплохо было бы перекусить, и отличным продолжением мысли был Джим, вошедший с пластиковым чемоданчиком.

— Ланч? — произнес он, зная, что я не откажусь.

Мы поели, и я решил поспать. Ночью я проснулся от того, что хочу курить. Выйдя на улицу, я почувствовал, что температура, кажется, ни на градус не упала.

Мини-городок не был освещен. Вообще никак. Ни светильников, ни факелов, ни света окон. Ничего. Казалось, все вымерли — движения не было. Хорошо, если так — можно ехать домой. Приятные сомнения развеял грузовик, появившийся из ниоткуда. Свет фар, сопровождающийся хрустом дерева, выстрелил в меня и повернул вбок. Очевидно, это был грузовик, который мы видели. Уехал он тоже непонятно куда.

Утро началось с того, что я услышал дикий шум, сложенный из сотни писков комаров. Откуда их столько? Дверь была открыта, Джима не было. Хотя через минуту он появился.

— Вставай, нужно делать дела, — произнес он, завязывая шнурок.

— Джим, — я помедлил, отмахиваясь, — А что у нас делает комариная орда? Чем ты им насолил?

Он предпочел не отвечать и вышел к машине — я видел это сквозь пространство двери.

Лениво поднявшись, я зашел в ванную комнату, умыл лицо и оделся.

Снова зашел Джим и дал мне пистолет. Уже другой и даже чистый.

— Зачем?

— На всякий случай.

Спрятав ствол сзади, уже получше, понимая, что наши компаньоны, как и я, не догадываются о наличии у Джима еще двух пистолетов, я вышел вслед за своим напарником.

— Запомни, диалог веду я, все действия тоже от меня, — предупредил он. Сразу бы так.

На это раз мы ждали барона на улице. Он вышел, слегка шаркая ногами и распахнул руки:

— Доброе утро!

Очень доброе, тебя бы писком разбудили.

На бароне был костюм (самый лучший вид одежды для джунглей!), и оттого он постоянно вытирал пот бордовым платком. Мы пошли в сторону нашего дома, но явно не должны были придти именно к нему. Пока барон рассказывал Джиму о статистике своих производств и всем прочем, я оглядывался, стараясь сделать пейзаж вокруг более привычным для глаз. Охранник был всего один и то шел рядом с бароном. Я бы на его месте шел позади. Так можно контролировать ситуацию.

Мы остановились у низкого серого здания на полпути к нашему дому. Входная дверь была металлической, к ней вели четыре ступеньки. Барон замолчал, и, прежде чем я успел улыбнуться комичности ситуации, охранник сообразил, что от него требуется открыть дверь. Он второпях бросился по ступенькам и распахнул её перед животом барона.

— Это само производство, — начал тот, но его перебил Джим.

— Ага.

Он резким движением увел руку вправо и уже через секунду поднимал пистолет. Первая пуля досталась голове барона, туша которого слетела со ступенек и провалилась в здание. Вторая и третья были наградой охраннику за его медлительность и глупость. Отправить в то же помещение его помогла нога Джима. Внутри здания послышались высокие голоса, точнее, крики, но никто не вышел и не стал стрелять.

— Убираемся отсюда, — кинул Джим ошарашенному поворотом дел мне.

Я же, уже достав пистолет, тупо побежал за ним. Наше направление стало почти противоположным въезду в этот лагерь. Мы пробежали мимо своего ночлега в сторону зелени. Она просто была везде. Примерно две минуты мы не сбавляли темп, следуя за едва видимой тропой, потом свернули куда-то вправо, где дорожки вообще не было. Еще через некоторое время я снова увидел следы тропы, которая рисовалась всё ярче.

— Куда мы вообще? — спросил я, чувствуя, что дыхание стало гораздо чаще.

— Скоро, — ответил мой коллега, и этот ответ не подошел к вопросу.

Постепенно бег сменился шагом. Стало невыносимо душно, закололо левое легкое.

— Долго еще, Джим?

— Полтора километра.

Как он вообще ориентируется?

Тропа пересекалась поваленными деревьями, которые приходилось перелезать, колючками и травой.

За то время, пока мы шли, я научился слышать всё, кроме шума деревьев. Слева явно был водоем. Река.

— Джим, стой! За нами кто-то идет.

— Сюда, парень!

Мы свернули к реке и расположились в зелени. Кровь на ноге и пристальный взгляд на тропу.

Я напряг зрение и был готов, если что, быстро выпрыгнуть, когда услышал, что за моей спиной был взведен курок.

Приехали.

Глава 14. Карусель

В лесу я уже умирал — в фургоне. Можно попробовать и в джунглях.

— Что ты, мать твою, делаешь? — произнес я как никогда чётко и красиво, чувствуя, как у меня забирают пистолет.

— Удваиваю заработок, — ответил Джим.

— Хорошо, стой, стой, — сказал я, на самом деле не надеясь на его медлительность, — Это входило в задание работодателя. Только не лги.

— Нет, — незамедлительно ответил он, — Деньги уже получены, нет смысла делиться. Такие твари, как ты, должны дохнуть.

Больше слова он мне не даст. Я готов был выпрыгнуть на тропу, но тогда мне точно крышка. Придется изменить траекторию. Наверняка мой коллега сейчас стоит. Всё это, оформившись в секундную мысль, в итоге и спасло меня. Незаметно и моментально перенеся вес, я что было силы оттолкнулся назад, надеясь плечом ударить в слабое место. Ну, понятно какое.

Получилось. Приняв восемьдесят килограммов моего тела, Джим вскрикнул и выстрелил. Казалось, пуля прошла сквозь мою голову, но я еще летел на противника, поэтому понял, что он промахнулся. Зато я оглох на правое ухо.

Следующим моим движением был разворот и вынос правой руки. Она скопила всю сиюминутную злость, и потому удар, достигший цели в виде подбородка, был сильным. Джим снова вскричал от боли и выронил пистолет. Второй и так лежал на земле. Теперь я был в более выгодном положении, нежели мой коллега. В лихорадочной злости я стал превращать его лицо в кровавый вулкан, из которого лава в виде крови стекала со всех сторон. Контролировать раздражительность или что я там себе обещал?

Спустя пару секунд я понял, что Джим без сознания. Не желая заканчивать дело убийством (если я того уже не сделал), я оперся на кулаки, не замечая, как ноет правый, и стал тяжело дышать. Когда дыхание пришло в относительную норму я взял пистолеты в руки. Пересыпав патроны одного себе в карман, я бросил пустой ствол в сторону реки, однако всплеска не услышал. Прикидывая, что скоро нас навестит погоня, я быстро потащил тело Джима на дорожку. Расположив его параллельно тропе, я спрыгнул в сторону, противоположную реке и стал медленно отходить, пока не услышал голоса. Трое людей в забавных шляпах подбежали к телу Джима. Один сразу свернул к реке, а я едва слышно передернул затвор. Обыскав лежащего, второй встал и что-то сказал остававшемуся на тропе. Тот же поднял пистолет и выпустил пять пуль в тело Джима. Светлая память, ублюдок. Подошел третий, держа что-то в руках. На секунду я подумал, что, обладая навыками снайпера, был бы в выгодном положении: я видел всех, меня — никто. Надеюсь.

Что-то обсудив, трое джентльменов продолжили бежать по тропе. Вроде пронесло.

Теперь нужно было думать, куда идти. Следуя логике преследователей, я должен был продолжить движение в том же направлении. Что ж, тогда обратно. Если смогу найти путь.

Будь тропа пошире, я бы держался на приличном расстоянии и следил за ней. Черт. Придется выйти.

Так я и поступил. Держа пистолет заряженным, я медленно побежал назад. Спустя десять минут, обливаясь потом, я перешел на шаг. Дышать очень тяжело, голову сдавливает, будто прессом. Сейчас воды бы. Мысль о спуске к реке за этим делом ударилась о факт, что я нахожусь неизвестно где в джунглях и было бы слишком глупо испытывать судьбу. Поэтому я тихо выругался и остановился, чтобы немного передохнуть. Абсолютно всё нужное — паспорт, деньги, остатки бутербродов — находилось в лагере. Теперь важным было и то, остался ли там кто-то из людей. Что делать, если документы пропали? Стоп, а по каким я въезжал? Черт.

Отдышавшись, я заставил тело вернуться в прежний изнуряющий темп. Еще немного. Когда тропа стала исчезать, я понял, что скоро пересеку главную и нужно будет повернуть. Поэтому я заранее стал отклоняться влево.

Ноги ныли, а покалывания перемещались из легкого в печень и назад. Через пару минут я поравнялся с неширокой дорожкой, по которой мы с ныне покойным Джимом начали побег. Вдалеке видно было, как расходятся стволы деревьев, открывая вид на большую поляну, где был расположен лагерь. Интересно, мой мертвый коллега не солгал или всё же Юстин хотел меня убрать? Да ну, было бы глупо гнать меня ради этого сюда. В Германии у него и руки длиннее, и арсенал больше. Нет, если бы он хотел меня убить, сделал бы это там. В то же время какое-то далекое внутреннее чувство советовало мне не бросаться к первой телефонной трубке и рассказывать всё Юстину. Инстинкт самосохранения?

Когда до выхода из джунглей оставалось около ста метров, я сбавил шаг и ушёл поглубже вправо. Это позволило бы мне выйти почти между местом нашего ночлега и крайним зданием. Так и получилось. Машины Джима уже не было, двери всех зданий были раскрыты, а кое-где и вовсе сняты с петель. Я понял, что всё содержимое давно покинуло стены этих строений, так что заходить внутрь было бессмысленно. Я присел за углом нашего ночного домика и стал думать, как выбираться, как вдруг услышал знакомый гул и шум веток. Прорезав узкое пространство въезда, знакомый мне грузовик поднял столб пыли и сквозь него быстро поехал в мою сторону. Я сжал пистолет, ожидая любого поворота событий, но многотонная машина резко остановилась у того здания, что барон называл производством. Двое выбежали из кабины и исчезли за серыми стенами. Это был мой шанс на быстрый побег. Вместо этого я сидел и соображал, что делать. Поэтому эти люди успели вынести по большой коробке и бросить в кузов. Хорошо, что они снова вернулись в здание. Я, настолько быстро, насколько мог бежать на полусогнутых, стал перемещаться к грузовику, огибая строения сзади. Когда я был уже совсем рядом, из цеха белой смерти выбежал водитель грузовика. Я не стал скрывать своего присутствия и выпустил в сторону незнакомца четыре пули. Одна разбила фару (метко я), другая оставила белую полосу в штукатурке цеха, зато две последние уронили водителя набок. Судя по тому, что он даже не дернулся после этого, на раз. Второй не появлялся. Оно и понятно — я бы тоже не стал лезть под пули. Меня и кабину грузовика разделяла пара метров и черная дыра в здании, являвшаяся входом. Было бы глупо мелькать перед ней, поэтому я вернулся к углу, чтобы проверить, нет ли иных способов выйти из здания. Задняя стена оказалось глухой и даже без окон. Тогда и нашлось решение. Я обогнул здание и оказался позади грузовика. Оставалось надеяться, что мой противник не сидел уже в кабине или кузове. Медленно переместившись к водительской двери, я быстрым движением открыл её. Никого не было. Небольшой, но акцентированный прыжок потребовался, чтобы оказаться внутри. Судя по непонятным символам на панели, это русская техника. Тем лучше, она точно вывезет меня в подъеме.

В ту же секунду пришло осознание того, как выманить второго незнакомца. Максимально громко захлопнув массивную дверь, я перекинул руки через неё и прицелился. Правая нога тем временем нащупала педаль газа и двумя резкими движениями вдавила её. Противник клюнул на эту уловку и выбежал из здания, видимо, надеясь потренироваться в меткости на якобы уезжавшем грузовике. И поплатился. Дыщ-дыщ-дыщ и нет его.

Я развернул грузовик и заставил двигатель звучать на высоких оборотах, чтобы точно вывезти меня в гору.

Стоило мне миновать чуть меньше половины подъёма, как впереди показались два быстро спускающихся огня. Сворачивать некуда. Посмотрим, кто крепче.

Глава 15. Полоса

Помню, до Элен тоже кто-то был. До того как всё замкнулось на этой обманщице были те, с кем я проводил время. Точно. Не важны ни имена, ни отличительные черты тел (хотя это очень грубо по отношению к живым людям), но не потому что я коварный эгоист, а потому что всё забывается. Рано или поздно. Нет никакого смысла держать всё в памяти и скучать по прошедшему, если перед тобой, буквально в метре, есть настоящее.

Раньше и время текло по-другому. Встать рано утром и сделать задуманное, а потом наблюдать, как ме-е-едленно и ну-у-удно тянется день, например. Тогда сумма часов в сутках могла достигать тридцати шести. Ну, судя по ощущениям. Иначе всё было с бездельем. Часы лежания на кровати — это убийственно для мозга. Для настроения уж точно. Однажды таким вечером я позвонил знакомой девушке. Мы мило поболтали, расспрашивая друг друга о жизни и делясь новостями. На всё это ушел час и я, положив трубку, отчетливо видел цифры будильника — 18:34. Спустя, как мне казалось, минут десять я понял, что лучше провести время в компании той девушки, чем врастать в одеяло. Я заново набрал номер с предложением выпить кофе и услышал, что не очень-то тактично будить девушек по ночам. Я повернулся к будильнику и увидел ненавязчивые нолики — 00:31. Насколько помню, пару секунд пребывал в странном состоянии. Был готов поспорить на "Бьюик", что не засыпал. И с тех пор стал носить часы, не давая мозгу придумывать неверные меры измерения времени.

Но пока нужно было придумать, что делать с приближающимися огнями. Если это грузовик, идти в лобовую атаку бессмысленно. Если не он, я в выигрыше. Проблема была как раз в том, что я не мог разобрать, что несется в мою сторону. Что делать, если не знаешь до самого конца, оправдан ли риск? Хотя если знать заранее, всегда будешь выходить победителем…

Средств безопасности у моего многотонного динозавра на колесах не было. Вообще никаких. Даже там, где должны были находиться ремни безопасности, торчали только их обрывки.

Поняв, что всё против меня, я почувствовал азарт (логичные люди называют это иначе — глупость) и сильнее вдавил педаль, которая на самом деле и так занимала своё крайнее положение. Через сотню метров стало ясно, что передо мной спускается такой же грузовик, который, судя по всему, не собирается останавливаться. Хотя, может, нас ждет разъезд, который случится в последний момент? Никто же не знает, что в моем грузовике я. Хыхы.

Я стал сигналить, изображая требование подвинуться, и сам немного сместился вправо, хотя мог еще больше. Встречный грузовик сделал то же — чуть ушел в сторону. Теперь нужно было суметь разойтись и не слететь в деревья — дорога ведь и правда была очень узкой. Уже в упор я понял, что сейчас мы встретимся бортами. Держась крепче крепкого за руль, я повернул его буквально на градус вправо. Не знаю, как мы не столкнулись, но я резко выкрутил руль влево, чтобы от радости не встретить дерево, которое очень удачно решило свеситься к дороге. Скорость я сбросил. Следующие десять секунд пришлось наблюдать в зеркало заднего вида, как грузовик попытался совершить тот же маневр, что и я, но из-за большего угла наклона и поздней реакции водителя, вылетел на дорогу и упал на правый бок. От шума, сгенерированного при этом, все птицы в радиусе, наверно, километра (по ощущениям — сотни) взлетели в небо, издавая самые разные звуки.

Порадовавшись, что хорошие вещи тоже случаются, а не только дырявится пулями моё пузо, я слегка расслабил руки. Через минуту я был уже на дороге.

Что делать дальше? Я не знаю, как мы сюда приехали. Неплохо было бы также сменить транспорт. Я достал пачку сигарет из кармана и заметил, что они превратились в труху.

Хорошо, допустим, я смогу добраться до крупного города. Оттуда — до столицы. Приду в посольство. И… Дальше? "Здравствуйте, я либо Карл Фишер, либо кто-то там Хофманн, ну, посмотрите, по каким документам я прилетел, — тот и есть". Забавно. Если не считать того, что я правда не помню. Настоящие документы всё равно придется восстанавливать, поэтому внутренний лентяй посоветовал мне назваться собственным именем. Он также добавил, что раз финт с грузовиками, сделанный наугад, оказался удачным, здесь я тоже могу угадать. Что-то же выбрать нужно.

Через пару километров я увидел закусочную. Денег у меня не было, зато у здания стояла пара машин. Встав на обочине до въезда, я наудачу полез в перчаточный (хотя в грузовике это скорее сапожный) ящик и нашел там пару мятых бумажек местной валюты. Мне везет.

Заказав кофе, я сел думать, как мне угнать машину. Речи об отмычках не шло — я не умел с ними работать. Хотя замкнуть замок зажигания могу, но дайте схему. Черт.

На оставшуюся мелочь я купил сигарет и вышел на улицу додумать. На парковке было три машины. Две были потрепаны жизнью, зато третья блестела, как из автосалона. Но не только поэтому она привлекла моё внимание. Номера были другого цвета, и мне показалось, что я знаю, что это значит. Арендованная. Туристы. Бинго! Дальнейшая схема родилась быстро. Я зашел в закусочную и объявил на английском (я надеялся, что туристы хотя бы из Штатов), что задел чью-то белоснежную "Хонду" своей машиной. Реакция не заставила себя ждать. Из-за дальнего столика вылез мужчина пенсионного возраста и, открыв рот, короткими шажками побежал ко мне. За ним вылезала его супруга. Да уж, не хотел бы я грабить стариков, но придется. Машина всё равно застрахована. Посидят себе пару часиков здесь.

Не увидев повреждений на своей машине, мужчина повернулся ко мне с вопросительным видом. Его встретил черный пистолет с остававшимися семью патронами, который я держал так, чтобы это не было заметно никому.

— Мне нужны ключи. Давайте не будем глупить и поступим просто: через десять минут после того, как я уеду, вы позвоните в полицию, но сообщите не мои черты лица. Потому что если за мной начнется погоня, я вернусь сюда, чтобы сказать вам "спасибо". Машина застрахована, вещи я выставлю через километр, — быстро проговорил я, надеясь, что схема сработает.

Старик в ответ только кивнул и полез за ключами.

Когда они с женой скрылись за дверьми закусочной, я быстро прыгнул за руль "Хонды" и в очередной раз оставил за собой только клубы пыли.

Глава 16. Фокус

Пока стрелка уровня топлива не легла мёртвой палкой, думать было не о чем. Я вышел, по привычке проверив, не спустили ли шины, и закурил. И как теперь дальше? Где взять топливо?

Вывеска, которую я проехал полчаса назад, обещала, что мой маршрут достигнет финальной точки через 400 километров. То есть по моим прикидкам ехать еще часов шесть. А транспорта нет.

Когда я заканчивал университет, то видел себя банковским служащим. К сожалению, к этой идее я быстро охладел, поняв, что чтобы стать хотя бы начальником филиала, нужно убить десять лет своей жизни. Да, я тоже думал, меньше. В ситуациях, которым стоило бы ставить клеймо "Выхода нет", обычно происходит две вещи: либо мозг начинает что-то создавать, либо закисает, мол, "до востребования". Порушив мечты о богатой жизни, я сперва стал перебиваться случайными заработками, надеясь, как и любой ленивый глупец, на чудо: что вот однажды получу шанс на альтернативный путь к богатству. Шанса всё не было. Я сменил кучу занятий — был отделочником фасадов, таксистом, перепродавал продукты. Когда всё осточертело, я опустил руки и месяц, пока не кончились сбережения, провел дома, редко куда выбираясь. Зато было время подумать.

Я бросил окурок в колесо, и он забавно отпружинил в землю.

Случай помог получить всё то, что я имею. И от этого немного страшно. Ведь по сути, никаких усилий я не приложил, не реализовал талант. Если бы кто-то мог посмотреть на срез моей жизни, он бы непременно отметил, что на самом деле я бесполезный человек. Ничего не принес в мир, обязан успеху не трудом и упорством, а попыткой нажиться. Зря хожу по земле в общем. И когда я представляю, что так и есть, становится тошно.

Я стал легонько пинать камни, которые были разбросаны по обочине. Никто не проезжал мимо.

Я никогда не считал себя сильным мира сего, но и на простое звание человека не соглашался. Ну, вожу наркотики и что? Тоже ведь уметь надо. Хотя если бы кто это слышал, плюнул бы мне в лицо. После успешных занятий коммерческой техникой появились связи, и меня заметила довольно крупная транспортная компания. Логистика? Это ко мне. Множество направлений и грузов. Сюда можно на "белых" машинах, сюда нельзя — я пальцем чертил линии на песке, догоняя свои мысли.

А Юстин? Интересно, кем он хотел быть? Как он совмещает эту работу и смешные вопросы, наподобие: "Изжарят ли нас в аду?" Нужно будет его спросить.

Я потянулся и заметил, что воздух стал прохладнее. После джунглей даже непривычно. Повернувшись в том направлении, откуда приехал, я заметил неяркие огни приближающегося транспорта. Минуту спустя легковая машина пролетела мимо, игнорируя мою просьбу об остановке. Черт. Ладно. Я понял, как останавливать машины, и в следующий раз действовал иначе: я вышел на дорогу, преградив тем самым движение тёмно-красному пикапу. За рулем сидел смуглый представитель этих краев с усами-макаронами, которые торчали в разные стороны.

— Город? — начал было я, показывая в сторону неизвестности.

Незнакомец меня не понимал.

— Город? — снова сгримасничал я, надеясь на внезапное просвещение.

Спустя секунды две-три водитель (тоже вопросительно) назвал словосочетание, которое я, кажется, и видел на вывеске пару километров назад.

— Да! — радостно сказал я, ведь иначе пришлось бы отобрать пикап. На деле я решил никого не убивать или хотя бы не калечить.

— Оплата, — смог произнести незнакомец, и я чуть не вытащил пистолет.

Немного времени ушло на недоумении, немного — на мысли о том, что я могу предложить. Предлагать было нечего, но я попробовал выкрутиться.

Колёса? — спросил я и указал на пыльную "Хонду".

Незнакомец улыбнулся, и через пятнадцать минут я уже ехал в развалюшном пикапе. Спустя восемь с половиной часов мы наконец-то достигли нужного мне пункта назначения. Водитель остановился, едва мы въехали в городскую черту, давая понять, что он вроде привёз меня куда надо. Я вышел из пикапа, а он развернулся и скрылся в ночи, пугая придорожную зелень звуком своего мотора.

Нужно было где-то переночевать и, побродив по городу, я понял, что скамейки готовы принять меня на ночлег. Никогда не спал на скамейке, если честно. К жёсткости можно привыкнуть, к невозможности повернуться — нет. Посреди ночи я был разбужен ветром, а во второй раз — полицейскими. Меня отвезли в участок, где сперва стали расспрашивать о причинах лежания на скамейке.

— Потерялся, нет документов, — с жестами объяснял я.

Вместо заполнения бланков мне выдали плед в упаковке и чашку дымящегося кофе. Ну да, я хотел есть, а вместо этого должен обжигаться напитком.

Через полчаса меня пригласили к телефону. Это сперва удивило.

— Добрый вечер. Я переводчик отделения номер триста шестьдесят два, — а это забрало удивление, — К сожалению, сегодня я не могу приехать, но завтра мы с вами сможем побеседовать с детективом.

— Скажите, в Перу правда никто не знает английского?

— Доброй ночи.

Гостеприимно.

Остаток ночи я провел в открытой камере на мягком пледе.

Наутро мне разрешили умыться в общем туалете и пригласили в кабинет с полупрозрачной дверью.

За столом сидели двое. Один с усами (традиция?), другой без. Более мускулистый оказался детективом, более полный — переводчиком.

— Здравствуйте, — начал переводчик, — Меня зовут Пабло Гэртьин, это — детектив Хесус Перес.

Причем имя детектива было прошепелявлено красиво и скорее по-испански.

— Мы с вами разговаривали ночью. Представьтесь, пожалуйста, — продолжил он.

— Меня зовут Карл Фишер, я гражданин Федеративной Республики Германия, живу в…

— Стоп, стоп, — прервал меня Пабло, — Начнем с другого. Когда вы прибыли в Перу и с какой целью?

Легенду я не придумал и стал импровизировать.

— Позавчера. Прилетел с рабочим визитом.

— Конкретнее.

— Я являюсь начальником отдела логистики компании "Траст Логистик" и прибыл в Перу для установления коммерческого партнерства.

— С кем?

— Этого я не могу сказать, коммерческая тайна. Почему установление моей личности происходит в виде допроса?

Детектив всё это время сидел смирно и даже не переводил взгляд.

Переводчик пару секунд смотрел на меня, и я понял, что испытываю его терпение логичными вопросами. Затем он перевел взгляд в сторону и сказал:

— Хорошо. Мы свяжемся с посольством вашей страны для подтверждения данных.

— Адвоката прихватите, — сказал я, чувствуя подвох.

— До момента подтверждения вашей личности убедительно просим не покидать стены участка.

— А я смогу? — полусерьезно спросил я, на что Хесус улыбнулся, а Пабло промолчал. Прекрасно.

Не нравится мне эта ерунда.

Едва я зашел в камеру прилечь, дверь закрылась.

— Это для вашей же безопасности, — сказал переводчик, и я понял, что влип.

Серьезно влип.

Следующие четыре дня я провел, аморфно лежа на пледе (матраса не было). Для удовлетворения первичных потребностей мне любезно предоставили пластиковый сосуд, напоминавший с виду просто ведро. Душ же был недоступен. Зато еду приносили исправно, но всякий раз одну и ту же: пюре с фасолью и холодный кофе.

На пятый день в дверях появился переводчик:

— Добрый день, мистер Фишер. Поздравляю, ваша личность подтверждена. Теперь осталось сдать пару анализов, чтобы без проблем покинуть пределы нашего государства.

— Ничего я сдавать не буду, — ответил я.

— Тогда, боюсь, с вашим освобождением могут возникнуть сложности.

— Освобождением?! Мне до сих пор не сказали, за что я задержан.

— Вы отказываетесь сдавать анализы?

И тут я придумал схемку.

— Нет. Дайте мне связаться с сотрудником моей фирмы, и тогда получите кровь, слюну и… Что там вам еще нужно?

Переводчик ушел. Черт, кажется, не получилось. А если всё же удастся связаться с кем-то из "Траста"? Кому звонить? Нужно выйти на Юстина, пусть вытаскивает меня скорее. Не верю, что меня просто так отпустят.

Когда на следующее утро мне принесли телефон, какой-то номер уже был набран.

— Алло, — почти крикнул в трубку я.

— Добрый день, оператор приема заказов Мария.

— Мария, это Карл Фишер, начальник отдела логистики, соедините меня с заместителем.

— Назовите имя заместителя.

— Александр Бранн.

Ну, если Бранн не поможет, то никто.

— Секунду, — в трубке повисло молчание.

Спустя минуту я услышал знакомый голос:

— Да.

— Алекс, это Карл, я тут застрял…

— Где тебя носит? Ты почти уже уволен, не появляешься больше месяца.

— Пусть попробуют найти мне замену, — отвлекся я, — Слушай, срочное дело. Нужно, чтобы ты разыскал человека. Ищи по своим каналам. Если не найдешь, я утону в дерьме и мы больше не увидимся. Пиши: Юстин Радич. Передай, что я в заднице. Перу, Лима, участок три шесть два. Записал?

— Да. Далеко же ты уехал. Сделаю.

— Спасибо, — ответил я, но в трубке уже было шипение.

Бранн помогал мне в темных делах. Однако Юстин про него не знал. Не хотел бы подставлять Александра, но иначе мне отсюда не выбраться.

Через полчаса в камере появился доктор. Он взял кровь из вены, мазок с языка, послушал шумы в легких и ушел, а я стал готовиться к худшему. Что со мной будет? Принудительные работы? Рабство?

Через два дня ничего не изменилось. За всё время пребывания в участке на краю Лимы я понял, что моя клетка является третьей от входа, и, сильно напрягая слух, я могу слышать разговоры у пропускного пункта на входе. Чаще, правда, там слышалось радио, где постоянно пели на испанском.

Но в тот второй день я услышал диалог на английском языке:

— … Меня зовут Трой Брэфманн, я его адвокат.

— И что?

— Я имею право видеть клиента.

— Третья камера.

Я вернулся к койке, ожидая увидеть некого Троя. Через пару секунд шаги замерли у решетки камеры. Повернувшись, я ничерта не увидел — было темно. Зато очень знакомый приятный бас дал понять, кто такой Трой:

— Скучал?

Глава 17. Соль

Я никогда особо не верил в чудеса, но иногда дела идут так, как ты хочешь без всякой логичной причины.

— Привет, сладкий, — я встал с койки и протянул руку Юстину, который теперь был Троем и носил, черт его дери, усы, — Скучал.

— Ты воняешь.

— Спасибо, что заметил. Как ты меня нашел?

— Телефон Бранна прослушивается. Я среагировал быстрее, чем он откопал мои контакты.

— Ну ты не убивай его только, ладно?

— Хотел бы — убил. Ты так печешься за своих, хотя недавно из-за тебя зачистили кафе, помнишь?

— Давай потом. Как ты меня вытащишь?

— Официальных обвинений еще не было?

— В смысле "еще"?

— Ну, как я понимаю, ты тут не зря под замком. Какие-то фрагменты с твоей ДНК они смогут получить?

— Ну я тут кровь сдавал, — виновато сказал я.

— Дурак! — Юстин крикнул шепотом. Знаете, так тоже можно.

— Иначе не дали бы позвонить.

— Тогда готовься к нелегальному выходу. Я думаю, дела будут идти так: в течение двух-трех дней они сделают какое-либо дело или два, или десять, повесят на тебя, и ты сядешь очень надолго, а кто-то получит повышение.

— Так банально?

— Зато работает. Где документы, деньги?

— Черт знает. Либо у полиции, либо у ребят того толстяка, что мы пришили с Джимом. Ты в курсе всего?

— Чего?

— Джим хотел меня убить, чего. Ты не при делах?

— Карл, ты глупый. Снайпер стоит меньше, чем билет до Перу и твое проживание.

— Ну хоть что-то. Зачем мы убили толстяка?

— Ты его не узнал? — Юстин скорчил ироничную улыбку.

— Только не говори, что…

— Виктор. Эта жирная свинья ушла от нас тогда.

— А что насчет звонка полицейского?

— Не всех я могу купить. Виктор смог почему-то.

— Расскажи, как он здесь оказался.

— Карл, нет у нас времени просто так болтать. Жди меня. Как только будет обвинение, я сразу появлюсь. Держи, — он подал мне маленькую отвертку, — Будет кто обижать, используй. Хуже уже не будет.

— Хаха, спасибо… Трой.

— Удачи.

Юстин поправил верх рубашки и ушел, а я лег отдохнуть. Откуда-то появилось хорошее настроение. Значит, ждать. Посмотрим, что придумает наркобарон восточной границы.

Через день мне позволили принять душ. Это было, пожалуй, пока что самым лучшим моментом моей поездки. Стоило одеться, меня пригласили в уже известную комнату, где ознакомили с обвинением. Я, оказывается, взломал чей-то дом, наткнулся на хозяев и всех перерезал. Пятерых. И оставил при этом свою кровь, но ни одного отпечатка. Забавно.

Нужно было поставить свою подпись в графе "Ознакомлен". Я сперва отказался это делать, но после внушительного удара в печень рука как-то сама вывела буквы: "Фишер".

Отвертку я приберег и пока не решил пускать в дело. Не знаю, в кого её лучше всадить — в противного Пабло или в дерущегося Хесуса?

Юстин навестил меня через три часа после подписания бумажки. Он прошел к камере и сказал:

— Еще жив?

— Помял печень об детектива, а так нормально.

— Подойди быстрее.

Я резко встал, и что-то кольнуло в легком. Подойдя к Юстину, я заметил, как он протягивает мне пистолет сквозь решетку.

— Нам повезло, что никто не парится насчет общения адвоката с клиентом. Они уверены в своем успехе.

— Слушай, а чего ты сам приехал сюда, не лень? Мало работы?

— Скучно.

— Объяснение на миллион.

— Скоро увидишь новые лица. Держи ствол наготове.

— Будет штурм? — иронично спросил я.

— Ну да. Попробуем, — вполне серьезно ответил Юстин.

— Самоубийство. Денег здесь никто не любит?

— От иностранца никто взятку не возьмет. Здесь хватает и своих плохих парней. И денег хватает.

— А что дальше? Ты думаешь, никто не приедет отстаивать столичный участок?

— Вот поэтому не тупи и будь начеку. До встречи.

Через полчаса я очнулся от своего состояния — я сидел на пледе с остекленевшими глазами и думал о будущем. Точнее, о том, что его не будет. Нападать на участок полиции? Юстин сидит на белой дряни?

Вокруг было тихо. Я забрался с ногами на кровать, спрятав пистолет справа от себя под пледом. Я смотрел на коридор за решеткой, в любой момент готовясь оказать помощь штурму. Но ничего не происходило. Через два часа я заметил, что моментами проваливаюсь в сон. Раз. Проснулся. Два. Проснулся. Три…

Оглушительный грохот заставил меня не просто проснуться, а вскочить, держа пистолет прямо перед собой. Что это было? По коридору пронеслась волна пыли из песка и бетона. Мне пришлось закрыть лицо рукавом, чтобы не приобрести серые веки и нос. Я услышал один только протяжный крик и звук выстрела. И больше ничего. Спустя минуту в дверях камеры появился Юстин-Трой, который начал возиться с замком. Сперва я чуть не выпустил в его сторону пару пуль, но удержал палец от спуска крючка. Я подбежал к дверям и начал было спрашивать:

— Как это? Что?

— Всё потом, — бросил Юстин и открыл дверь.

Вместе с ним были еще двое. Не представляясь друг другу, мы побежали в сторону входа, очертания которого несколько изменились. Вся стена, обрамлявшая дверь, была сломана многотонным грузовиком, еще большим, чем тот, который я угнал в джунглях. Пропускного пункта не было вовсе. Он растворился ровно под передней частью остова монстра. Выход на улицу теперь был узкой дыркой в стене. Мы выбежали, и я увидел припаркованный черный седан.

— Наш? — спросил я у Юстина.

Тот отрицательно покачал головой. На другую же сторону дороги подъехал мусоровоз. Судя по всему, на нем мы и должны были ехать. Задняя часть представляла собой отсек для мусора (кто бы мог подумать), условный вход в который начинался с четырех прочнейших острых лезвий. Чтобы залезть внутрь, нужно явно быть гимнастом. Причем маленьких размеров — расстояние между лезвиями вряд ли было больше тридцати сантиметров.

— Полезли, — вдруг сказал Юстин, и переместился под грузовик в район задних колес.

Он снял какой-то лючок и, судя по всему, оказался внутри. Я был вторым и проделал ту же операцию. Затем — те двое. Внутри мы разместились в очень тесном пространстве, которое было отделено от мусорного отсека тонкой перегородкой. Лючок закрыли, и я без света явно не смог бы сказать, где он вообще находится. Мусоровоз медленно поехал, и я услышал звук мигалок. Мы свернули направо и стали набирать скорость. Пахло, конечно, всеми возможными оттенками противных нот. Но, видимо, это цена свободы. Вкус свободы. Запах. Хаха.

Через сколько-то чего-то там (просто в абсолютной темноте не совсем понятен механизм времени) мы вдруг резко остановились. Я услышал хлопок двери и шаги. Идущий человек что-то напевал себе под нос. Через мгновение справа послышался шум вываливающихся предметов и макулатуры. Затем лезвия начали работу, ломая стекло и кромсая бумагу. Водитель вернулся на место.

В общем и целом эта операция повторялась еще три раза. За это время у меня заболела спина (мы сидели, вытянув ноги) и заныло колено. Когда мы в очередной остановились, я готов был снова услышать стальное шуршание лезвий, но вместо него прозвучали два глухих удара с паузой. Судя по всему, это был знак, потому что черное пятно (на черном фоне, ага) в виде Юстина зашевелилось и открыло люк под нами. Когда я выбрался из нашего мусорного убежища, не пришлось даже давать привыкнуть глазам к свету — уже было достаточно темно. По смешанному запаху рыбы, железа и масла я понял, что мы находимся где-то у воды. Порт.

— Да, кстати, Карл, — обратился ко мне Юстин, когда все мы по очереди потягивались, — Давай представлю тебе наших помощников.

Я повернулся, готовясь протянуть руку.

— Это Альфредо, — Юстин пустил пулю в голову первого темного пятна, — А это Патрик, — затем и второй подельник упал замертво.

— Юстин, ты…, — я помедлил, — Немного иначе теперь действуешь.

— Не всё же мне сюсюкать с тобой.

Вытерев пистолет, Юстин бросил его в воду. Мы, оказывается, стояли почти на краю какого-то пирса. Вода начиналась через семь метров — неудивительно, что я ее не видел.

— Помоги мне, — сказал Юстин, и мы скинули в лезвия мусоровоза оба тела.

— Я такое в кино видел, — ответил я, когда работа была сделана.

— Ага, я тоже. У нас есть чему поучиться. Пошли.

Мы прошли пару каких-то складских зданий и повернули налево. Несмотря на то, что мы вроде бы были в порту, освещения не было. Странно.

— Юстин, куда мы сейчас? Спрашиваю не только из-за интереса, но и потому, что ничерта не вижу, — проговорил я.

— Домой. Я арендовал нам апартаменты, скоро оценишь.

Я проглотил его иронию, и мы пошли дальше, переступая через железные трубы и балки конструкций. Пройдя еще через пару складов, мы снова повернули, и теперь я увидел пару прожекторов и фонари. Эта часть порта еще жива. У небольшого красного строения Юстин поздоровался с каким-то человеком, которого мне не представил. Само собой, тот был работником порта, потому что через пару минут мы стояли у своего нового убежища на ближайшее время. Это был железный контейнер с перегородкой внутри. Все удобства — это два матраса, бочка с водой и подобие туалета, которое и отделялось перегородкой.

— В этом мы и попадем домой, — сказал Юстин с таким выражением лица, будто ему такие авантюры очень нравились.

И правда, пара дней в закрытом пространстве без удобств, конечно, не являются безумием.

— А что со светом? — поинтересовался я.

На это знакомый Юстина достал из коробки, которая стояла в углу, два фонарика. Оказалось, они довольно ярко светят, но, конечно, не могут заменить ни дневного света, ни лампы. Шкипер (так я прозвал портового работника, хотя даже не знал, что это слово означает) демонстративно подвесил фонарики под железным потолком и передвинул две коробки. В них было вяленое мясо и хлеб. Юстин сообщил, что нас готовы закрыть, потому что погрузка уже идет. Когда мы оказались в железном плену, я спросил:

— Тебе нравится быть пиратом, польский мореход?

— Ты знаешь иные способы перехода морской границы, умник?

— А где твоя шляпа?

— Отстань.

Летать в контейнере — это весело. Но скорее страшно. При погрузке нас качали, как хотели. Хотя при этом ни одна вещь не сдвинулась со своего места.

Через два часа мы уже были на корабле и, наверно, плыли. А может и нет. Мне почему-то было все равно. Я лежал на матрасе, глядя в фонарик, который слепил глаза. Когда мне это надоело, я сомкнул веки.

Красный фон навеял мне мечты о песчаном побережье и красотках. Я сжал веки еще сильнее, и через пару минут провалился в сон.

Глава 18. Вакуум

Корабль клевал носом на волнах, и наш металлический номер-люкс тоже качался. Я лежал на спине и разглядывал изгибы крыши контейнера.

— Юстин, ты когда-нибудь задумывался о том, что жизнь как-то слишком быстро движется?

— Угу, — Юстин возился с фонариком, который недавно резко перестал работать.

Наши разговоры приобрели философский оттенок.

— Я вообще не заметил, когда повзрослел, — вдруг сказал Юстин.

— То есть?

— Ну, не было чёткой границы между мной в семнадцать и в тридцать, например. Почти не вижу разницы.

— Да, честно говоря, я тоже не знаю, как это происходит. Щетина уже давно при мне, а вот голова та же, что и пятнадцать лет назад. Разве что с опытом.

— Да ерунда это всё, — Юстин закончил с фонариком, окончательно его добив, — Какая разница, сколько лет? Мне иногда кажется, что я и до старости не доживу.

— С такой работой уж точно.

— Нет, я не о том.

— Мне раньше казалось, что буду жить вечно.

— А теперь?

— А теперь у меня опыт ловли пуль телом.

Мы помолчали.

— Как ты отмываешь деньги? — спросил я, вспоминая, что качаюсь на волнах с наркобоссом.

— Через подставные фирмы.

— Юстин, я это и из книжек знаю. Как тебе удается контролировать сеть?

— Есть люди, отвечающие за это, — он сел на матрасе, глядя на меня, — Главное, чтоб мотивация была.

— Разумеется, деньги, — вставил я, не дав ему договорить.

— Ну да, у всего есть цена. Не жадничай — и никто не задумается о подставе.

— И как далеко ты раскинул руки?

— Юго-запад и запад Польши, восток Германии, соответственно.

— А почему только часть?

— Я не всемогущ. Везде есть свои организаторы, я не шестерка, но и не туз.

— Червовый валет с наркофабрикой?

— И начальник поста. Сейчас всё стало куда хуже. После проезда Виктора со своими колбасками, будь он проклят.

— А зачем было пускать?

— Правила системы. Видишь ли, есть что-то вроде картеля. Пока ты платишь ему налог с продаж, ты автономен.

— Какая-то неавтономная автономия, — перебил я.

— Дослушай, — Юстин наклонился вперед и начал медленно помогать себе жестами, — Нельзя нарушать правила. Производя сотни килограммов наркоты в короткий период, я должен раскидывать партию по мелким игрокам вроде Виктора. Что-то идет оптом, но большие объемы не должны нигде фигурировать. Картель отслеживает фасовку и проход, не поделишься с ними или с мелочью вроде нашего жирного друга — ты труп. Всё строго.

Десятисекундная пауза напомнила, где мы, — контейнер накренился.

— Как-то это тупо. Что с того, что ты заберешь себе лишнюю сотню?

— Действительно, сотня килограммов порошка, какая мелочь. Да, я могу её сбыть, но риски уже больше. Попадется Виктор — умрет Виктор. Никто не хочет сидеть в тюрьме.

— И никак не избежать наказания?

— Не всех же можно купить. Я устал повторять это тебе. Тем более есть публичность. Представь, какие шумные и красивые процессы были бы — борьба с наркотиками, ура! — он скорчил рожу, отчего я удивился.

Юстин никогда не отличался эмоциональностью, но теперь почему-то кривлялся. Если бы было на что отвлекаться, я бы и не заметил, но сейчас это меня напрягло.

— А что Виктор делал в Перу и почему я туда поехал?

— Я не знаю, почему он решил спрятаться именно там. И самое плохое в том, — Юстин встал и пошел к бочке с водой, — Что раз там он разместился с производством, то его кто-то пригрел.

Юстин налил воды и выпил залпом.

— У него была неплохая база и классный грузовик, — сказал я, уже растирая ногами песок на полу.

— Да, мне о ней так же говорили. Похоже, кто-то собрался втиснуться в наш рынок, — он потер рукой лоб, на котором был пот.

Я не мог этого не заметить и спросил:

— Ты здоров?

— Да, просто тут душно. Чертов ящик, хоть бы окошко было.

А было не душно.

— Когда ты умрешь, что мне делать? Кому сказать, что Юстин Радич отбросил копыта? Дай адрес картеля, а? — зашутил я.

— Никому. Там не знают, что ты мне помогаешь. И не должны знать — это недопустимо. Я должен был прикончить тебя в любой спорной ситуации. Хотя приятнее, когда ты работаешь на меня, ты профессионал.

— С собачками на таможне — это проверка была? — сказал я, ложась на спину и задирая руки под голову.

— Ну, одна из, — ответил Юстин и лег на свой матрас.

Наступила тишина, и я даже успел подремать, хотя и не заметил этого.

— Когда тебе позвонил Бранн? Мне интересно, насколько хорошо работает мой отдел, — выдал я в сторону Юстина, надеясь, что он не спит.

— А он еще не звонил, — ироничным тоном ответил предприимчивый наркоторговец.

— Как? Ты серьезно? — спросил я и снова сел на матрас.

От резкого подъема закружилась голова, и на пару секунду глаза потеряли фокус, приняв темноту.

— Абсолютно.

Я начал лихорадочно соображать. Прошло около пяти или шести суток с момента звонка. Даже уборщик нашего офиса смог бы достать контакты Юстина, если бы захотел. А Бранн, судя по всему, не хотел. Я нахмурился.

— Что, кажется, у тебя неприятности? — улыбнувшись, Юстин произнес шаблонную фразу.

— Похоже, я уже уволен, — хмуро ответил я, осознавая, что ближайший претендент на моё место — Бранн.

— А у меня как раз вакансия освободилась. Добро пожаловать в "Радич корпорейшен", — веселился Юстин.

Я задумался о том, где искать официальную работу, но быстро проскочивший вопрос сломал схемы в голове.

— Слушай, а если картель не должен обо мне знать, зачем тогда ты затеял всю игру с Элен и прочими? Столько времени, столько сил, — сказал я с закрытыми глазами.

— Ага, а еще финансирование из своего кармана, — услышал я голос Юстина, — Мне нужен хороший помощник, о котором бы никто не знал. Я вообще надеялся, что ты больше не будешь пилить меня этими вопросами, но ты такой зануда.

— Сверху оно, наверно, так и кажется.

— Что? Объясни.

— Иди в задницу, — выпалил я и, повернувшись к стене контейнера, решил заснуть.

Мне приснилась моя спальня и Кот. Он сидел на кровати, а я на полу. Осознав, что я нахожусь во сне (крайне редкое, но безумно приятное для моих снов осознание), я спросил у Кота:

— Неужели моя жизнь настолько однообразна, что мне снится только то, что было?

— Возможно, — ответил тот, потому что умел говорить.

Я тут же проснулся и обрадовался было, что лежу на своей кровати, но резко сообразил, что всё ещё в железном плену. Аксиома, найденная еще века назад, работает безупречно — человек начинает что-то ценить только потеряв это. Я поймал себя на мысли, что скучаю по дому и сигаретам. Интересно, моя квартира еще цела вообще? Съездил денег заработать, угу. Извечный мой вопрос "Что делать?" теперь уже точно закрепился выше других. Я встал и прошел к коробкам с едой. Мясо оказалось на вкус таким же, как и пару часов назад, а вот хлеб уже начал путь обращения в сухари. Кое-кто не предусмотрел такой случайности.

Я обернулся, чтобы одарить недопирата хмурым взглядом, и заметил, что он замер в непонятном положении на спине, закинув голову назад и открыв рот.

Нет, нет, нет. Мертвый поляк мне тут не нужен. Эй!

Глава 19. Эпикриз

Горячая волна пробежала по моему телу, и всей спиной я почувствовал холодные капли нервного пота. Я через силу проглотил слюну и почему-то открыл рот, слыша только шум за железными стенами и своё дыхание, которое оказалось совсем не тише. Я хотел произнести имя "Юстин", но понял, что звука не будет — пока что волны не покинут горло. Стоя в трех шагах от тела, я подходил к нему так, будто расстояние между нами измерялось боевыми минами, а не шагами. Очень аккуратно я подошел к ногам Юстина. Глаза были закрыты, а лицо исказилось грубым видом. Понимая, что шансов нет, я два раза легонько пнул Юстина по свесившейся ноге и шепотом (в его стиле, кстати) крикнул:

— Юстин!

Мертвец хрюкнул носом, быстро закрыл рот и сел, изображая из себя прямой угол.

— Мать твою! Не пинайся!

Я аж отпрыгнул. Дар речи однако не потерял.

— Я думал, ты всё, откинулся, — виновато и испуганно отметил я.

— Чего? Какого хрена?

— Ну, может, лихорадка, — я понимал, как сейчас выгляжу, потому что чувствовал, что глаза забавно выпучены, — Ты ужасно выглядишь.

— Да ты с ума сходишь, парень, — сказал Юстин, протирая глаза.

Я в этот момент заставил свои вернуться в нормальное состояние.

— Попробуй не сойти, в таких-то условиях, — сказал я, зачем-то поворачиваясь вокруг своей оси.

Не найдя причины разворота, я сел на матрас.

— Почему ты не взял нормальной еды? Скоро наступит предел насыщаемости, и придется…

— Тебя не удивляет, что я вообще так быстро тебя вытащил? — перебил меня Юстин, — Давай хоть без таких предъявлений, ладно?

Сон его явно улетучился далеко за пределы корабля. Злой хозяин "белой" фабрики ушел за перегородку.

— А сколько нам плыть? — спросил я так, чтобы он точно услышал.

Ответом было молчание. Потом знакомый бас грустно ответил:

— Двенадцать дней.

— Сколько, блин? — без тени радости спросил я, — Ты издеваешься?

— Прости, самое надежное, что было, — с наигранной улыбкой ответил Юстин, выходя из-за перегородки.

Двенадцать дней в железяке без света (фонарик — это не дело), нормальной еды и простора! Будь здесь книжка или журнал, время шло бы чуть быстрее, но в этом контейнере не было совсем ничего.

— И что, — я помедлил, потому что был растерян, — Что делать?

— Наслаждайся круизом, у тебя такого точно не было, — Юстин лёг на бок, а мне в эту минуту захотелось его задушить.

Вместо этого я пошел к дверям контейнера и стал на ощупь искать прогибающиеся места. Их не было.

— Что ты делаешь? — произнес Юстин, слегка повернув голову в мою сторону.

— Думаю, как выбраться отсюда на свежий воздух.

— Забудь, снаружи два замка со стойками во всю длину. А если и выберешься, куда дальше? Судно автоматизировано, а 20 человек экипажа вряд ли о тебе знают. Как ребенок… — он проворчал эту речь и отвернулся.

Я поднял голову вверх и с секунду проклинал ситуацию, в которой оказался. Ну, хотя бы лучше, чем в тюрьме.

— Не думаешь ли ты, что те, кто держал меня в тюрьме, связаны с наркотой? — спросил я.

— Исключено. Хотя, может, они крышуют своих. Но ты оказался просто удобным подставным, — тон голоса Юстина дал понять, что хватит вопросов.

Ладно. Оставалось еще одно звено цепочки людей, изучив которое, можно было бы почти спокойно коротать оставшиеся десять (или сколько?) дней. Бранн. Что же он задумал? Меня пугала не потеря места в компании, а скорее то, что он знал многое о моих подработках и пару раз тоже втягивался в дела. Хорошо, что я не храню ничего, что могло бы выдать мои контакты, на работе. Я вернулся на матрас.

Следующие дни проходили очень утомительно. С Юстином мы перекидывались всего парой фраз. Сначала надоели разговоры, потом — сон, а затем и мясо. Последние два дня я только пил воду и хрустел почти закончившим превращение хлебом. Больше всего хотелось в душ. Хотя мы придумали неплохую систему, которая его заменяла. Состояла она из частей коробок. Они быстро намокали, но так же быстро и высыхали, я не знаю, почему. Телефон Юстина давно сел, так что мы даже не могли знать, сколько еще плыть.

Когда-то всё кончается, и даже мучительное плавание в контейнере. Я лежал на матрасе (главное занятие последних дней) и вспоминал модели грузовиков, которые приносили мне большую прибыль. Внезапно я услышал шум, похожий на стук, он исходил откуда-то справа. Юстин тоже его заметил. Когда удары стали ещё отчетливее, он подошел к дверям. Когда на них отметился стук какого-то предмета, Юстин ответил двумя громкими ударами кулака. Через минуту задвигались стержни замков, и дверцы распахнулись. Такого яркого света я, пожалуй, и не помню. Глаза стали привыкать, но им это долго не удавалось. Наконец, когда Юстин жестом разрешил выйти, я вылетел, как пушечный снаряд, наружу. Я глотал свежий воздух всей грудью. Так по-идиотски, но так приятно. Никогда не думал, что чему-то простому можно так радоваться. Когда я начал осматриваться, Юстин подошел и, щурясь, спросил:

— Знаешь, где мы?

— Плевать, главное, не в контейнере, — полусерьезно ответил я.

— Порту.

— Далековато, — я даже не стал удивляться.

— Заедем в отель, потом за документами, и сразу на рейс.

— Куда летим?

— Я в Варшаву. Ты останешься в пункте пересадки — во Франкфурте.

— От которого мне еще больше пяти сотен пилить. На чём?

— Придумаешь сам, — ответил Юстин, протягивая мне сигарету.

По этим маленьким убийцам я тоже скучал.

Выбравшись какими-то обходными путями, мы поймали такси и поехали в отель. Юстин не пожалел денег на номер с двумя ванными комнатами, видимо, не захотев спорить со мной за первенство душа. Я провел под водой час или полтора, а потом мы заказали еду в номер. Юстин не был против мяса, чего не скажешь обо мне — я не ел ничего, кроме всякой салатной зелени. С одеждой получилось забавно. Старые вещи мы выбросили, и ходить, кроме как в банных халатах, было не в чем. Но кто не любит деньги? Мы вызвали обслуживание в номер и обрисовал и ситуацию. Через час по нашему заказу были получены новые рубашки и брюки. Хотелось остаться в этом комфорте подольше, но через два часа пора было на рейс. Увы, мы раньше покинули номер.

— Ты забыл о документах, — сказал Юстин, прочитав недоумение на моем лице.

— Посольство так быстро расправляется с бумажками? — поинтересовался я.

— Обижаешь, — ответил мой коллега, — У меня есть знакомый, который сделает всё за пару часов. Уже сделал.

Мы сели в такси и уехали куда-то на окраину. Я встретил взглядом типографское здание и спросил:

— Паспорт хоть не на туалетной бумаге напечатан?

— Обижаешь, — повторил Юстин.

По его просьбе я остался в такси, а он подошел к старенькой двери и постучал. Дверь открыл милый старик, который издалека казался карликом по сравнению с моим компаньоном. Улыбка старика и то, как он приветственно тряс руки Юстина, говорили о том, что он очень рад его видеть. Юстин же, как мне показалось, слегка откланялся и передал старику сверток, от которого тот (то ли из приличия, то ли почему-то еще) сперва отказался. Когда гроза западной границы вернулся, я сказал:

— Очень милый дед.

— Ага. Некоторым всё же удается уйти от картеля, — ответил Юстин слегка напряженным тоном, — В случае чего. Держи, — он передал мне мой паспорт, пряча свой в карман.

Я открыл документ и удивился — я будто держал в руках свой паспорт. Данные были старыми.

— Вот билет, — Юстин передал мне бумажку.

После этого мы отправились в аэропорт. Сидя за чашкой кофе, Юстин сказал:

— Выйди на связь, как доберешься. Если не получится связаться, жди моего звонка, — Юстин подвинул ко мне телефон, о существовании которого я раньше не знал.

— В чём соль? — удивился я.

— После прохода Виктора и постприключений на другом континенте дела, скажем, изменят ход. Для начала мне нужно объяснить своё отсутствие. Потом, — он помедлил, — Выровнять поток. Надеюсь, ты с этим тоже поможешь.

Я допил свой кофе и ответил:

— Конечно!

Юстин передал мне немного денег, и через некоторое время мы сидели в комфортных креслах авиалайнера, который всего через час доставил меня в пункт назначения.

Мы попрощались с Юстином, и я отправился в большой район города, чтобы использовать старую транспортную схему.

Около часа потребовалось, чтобы найти две машины одинаковой модели. Удачей было то, что они стояли почти на соседних улицах. Дождавшись вечера (я успел зайти в фастфуд и скоротать время в парке), я посетил магазин инструментов и запасся парой предохранителей и отверткой. Аккуратно сняв номера с двух этих машин, я прихватил регистрационный знак еще с двух других. Получилось так, что ни одна машина не получила своего номера, хотя на выбранной мною красовался знак с такой же модели. Это немного запутает полицию во время поисков, а камеры будут фиксировать другую машину.

Быстро расправившись с дверью "Опеля", я разобрался с проводами замка зажигания. Чтобы завести этот тарантас, нужно знать хитрую схему с предохранителями. Потеряв в борьбе с током два из трех, я заставил провода завести двигатель.

Дорога прошла без особых происшествий, хотя главным было то, что владелец имел дурной музыкальный вкус. Я почти сразу отправил в мусорку кассету с церковным пением.

Бросив машину в пригороде, я прошел пару кварталов и поймал такси. Наконец-то переночую в собственной постели!

Пройдя мимо места, где когда-то стоял "Бьюик", я погрустнел и стал подниматься по лестнице. Ко второму этажу до меня дошло, что ключи потеряны на непонятном этапе моих приключений.

Добравшись до четвертого, моего, блин, этажа я увидел на своей двери крест из полицейской ленты и печать на месте, где раньше был замок. Вот это уже интересно.

Глава 20. Капитал

"Подарочная" лента полицейского отдела заставила собиравшуюся расслабиться голову думать. Почему моя квартира снаружи выглядит, как место преступления? Что в ней произошло?

Объяснения стали придумываться быстро. Допустим, могли узнать о моих связях с рынком запрещенных средств. Выйти на меня не могли, ведь я был дальше края Земли (ну, мне так казалось), и поэтому жилплощадь досмотрели без моего присутствия. Эта версия быстро потеряла смысл, потому что за домом наверняка установилась бы слежка, и пару минут назад я бы уже лежал лицом в асфальт. Хорошо, что не так. Но тогда что? Мои размышления прервала открывающаяся позади дверь.

— Карл? — услышал я голос позади себя.

— Привет, Лука, — сказал я, оборачиваясь.

Лука был моим соседом, которого я бы рад был выкинуть в окно, но законодательство этого, увы, не позволяло.

— Что случилось? — спросил меня Лука, поправляя пуговицу на жилетке.

— Понятия не имею. Вернулся из отпуска, а тут такое, — ответил я.

— А где чемоданы? — кое-кто нарывался.

— На улице, — выкрутился я, — Не поможешь, кстати, занести?

Лука сморщился, надеясь при этом, что я не замечу, и ответил:

— Извини, Карл, спину ломит, — он даже согнулся.

— Понимаю. Ты ничего не знаешь про это? — я указал на свою дверь, пристально глядя на Луку.

— Вообще-то знаю, — ответил тот.

Прошла пара секунд и я прервал образовавшуюся тишину:

— Ну? Мне тебе монеток подкинуть за информацию?

Шутка Луке не очень понравилась. Он вообще был из тех, кто ненавидит каждого немца.

— Тебя, кажется, ограбили. Я не знаю когда, я не видел. Приходили потом полицейские и всё опечатывали, — он закончил и посмотрел на меня так, будто я должен был теперь отлить ему памятник.

— Спасибо, — медленно ответил я, поворачиваясь к своей двери.

— Ты не влез в какое-нибудь темное дело? — остановил меня вопрос.

— Нет, — ответил я, вернувшись, чтобы разглядеть любопытное лицо Луки, — Нужно позвонить в полицию?

— Я уже это сделал, — было ответом.

Злость немного накатила на меня, и я замахнулся кулаком на предприимчивого еврея, чей звонок в плохой ситуации затянул бы мне на шее петлю. Лука быстро скрылся за дверью, а я услышал шаги внизу. Это были полицейские.

Меня попросили предъявить документы, а также расспросили вкратце о причинах отсутствия.

— К сожалению, герр Фишер, мы пока не можем сообщить, что конкретно было украдено, — сказал мне высокий усатый полицейский, возвращая паспорт, — Мы составили опись имущества, и хотели бы предоставить для сверки вам, поэтому просим как можно скорее прибыть в наше отделение. Неплохо было бы, если бы вы тоже составили список имевшихся до отъезда вещей.

Я расписался в какой-то бумажке и поблагодарил сотрудников полиции за оперативность. Войдя в квартиру, я встретил легкий бардак. Кто-то явно что-то искал. И, судя по масштабам бедствия, либо быстро нашел, либо его спугнули. Я прошел в спальню, где с расстройством встретил выпотрошенный шкаф. Бросившись к коробкам, лежавшим теперь на полу, я не нашел заветной коричневой из-под туфель, в которой хранились все контакты. Вот тебе и простота бумажных носителей. Сотню раз выругавшись, я сел на кровать и стал соображать, кому понадобилось знать, через кого и как везти запретный груз. Попутно я набрал и отправил сообщение вида: "Я дома, тут бардак, меня вскрыли. Дела плохи, перезвони." Получателем был, конечно, мой польский коллега.

Заперев дверь на обычную цепочку, я отправился на кухню, которая частично покрылась пылью. Кое-где были следы рук. Прошерстив холодильник, я вспомнил, что только что приехал, и с сожалением о несбывшемся ланче отправился спать.

Утром меня разбудил звонок Юстина.

— Все? — он спросил, все ли бумажки, связанные с делом я потерял.

— Похоже, да.

Он выругался и продолжил:

— Будем ждать чего-нибудь. Никто же не знает, что я не просто начальник поста. Посмотрим, что будет.

— Знаешь, я обдумывал мотив, — сказал я, готовясь поделиться свежей мыслью, — И если просматривать знакомых, отличные причины есть у Бранна.

Я помедлил и добавил:

— Если, конечно, мы с Джимом и правда убили Виктора, а не его брата-близнеца.

— Займись вариантом с Бранном, — ответил Юстин, — Просмотри как-нибудь его движения… Оружие есть?

— Нет.

— Я отправлю тебе адрес. Зайди, скажи, что от меня.

— Спасибо.

— Я закончу дела в Варшаве и двинусь поближе к посту. Если будет что новое, звони, — были его последние слова.

Я принял душ, побрился и дошел до закусочной, где съел пару завтраков. Воздух уже перестал прогреваться, и я почувствовал, что скоро зима. Печально.

Поймав такси, я подумал, что неплохо было бы обзавестись собственными колесами, и отправился в главный офис "Траст Логистик". Охрана не попросила пропуска, что оставило надежду на то, что я еще занимаю должность в этой компании.

Надежда, к сожалению, разбилась о золотистую табличку на двери моего кабинета:

"Александр Бранн. Начальник отдела логистики."

— Ублюдок, — произнес я, решив, что сейчас открою дверь и разукрашу лицо подлеца.

— Вы кого-то ищите? — прервал мою злость знакомый приятный голос.

— Я? — я обернулся, задав глупый вопрос.

— Ой, герр Фишер, это вы, извините, я вас не узнала… — замялась моя теперь уже бывшая секретарша.

— Марта, скажи, а давно так? — я указал на табличку.

— Чуть больше двух недель, — ответила еще смущенная девушка.

— Он у себя?

— Нет, герр Бранн в отпуске. Взял его почти сразу после получения должности.

— Сразу? И кто ему разрешил?

— Ну, — она помедлила, — Он и так всем заправлял в ваше отсутствие.

Поняв, что пока безоружен, я решил найти союзника на просторном этаже врага:

— Марта, не хочешь ли выпить кофе со мной?

Она подняла голову и посмотрела на меня так, будто всю жизнь ждала этого предложения. Её взгляд был потрясающе красив, хотя я не мог подобрать цвета для описания глаз. Они были то ли слабо-голубые, то ли бесцветные (если такое бывает), но в сумме с тонкой линией губ и аккуратным носиком создавали очень красивое лицо.

— Я заканчиваю в пять, — ответила девушка.

— Хорошо, я приеду. Пока не знаю, на чём, — сказал я и, подмигнув, ушел.

В это время пришло запоздалое сообщение от Юстина. Я поехал по указанному адресу и забрал пистолет. Теперь нужно было посетить банк, но, не следуя никакой логике, я решил сделать это без оружия. Пришлось завернуть домой и спрятать ствол под кроватью. Банковский счет обрадовал меня неплохой суммой, треть которой, конечно, пришлось снять. Два часа я потратил на выбор хорошей машины, и стал обладателем тёмно-зелёного "БМВ" пятой серии. Теперь хорошо бы выяснить, где Бранн.

В пять часов я забрал Марту из своей бывшей компании.

— Вот, вам просили передать, — она дала мне бумаги об увольнении.

— Пожалуйста, называй меня на "ты", — я разом разбил стену дистанции между нами.

А потом было какое-то милое кафе, её разговоры о работе и желании уехать за город, рассказы о детстве, ценах в магазинах и прочем, что я по большей части не помню. Дело кончилось бурной ночью на её территории. Женское внимание оказалось в тот момент очень нужным и приятным, так что Бранну пришлось подождать, пока я начну выведывать, куда он делся. После очередных полетов я лежал с сигаретой, а Марта пристроилась сбоку.

— Ты не знаешь, куда свалил этот урод? Есть к нему пара вопросов, — нежным (как ни странно) голосом спросил я.

— Я слышала, — она прижалась ко мне, — Что он собирался куда-то на юг. В Испанию что ли.

— А неофициальной версии ни у кого нет? — схитрил я в ответ.

— Меня уволят, если узнают, Карл.

Я погладил её волосы и сказал:

— Не бойся, я храню информацию лучше швейцарского банка.

— Он говорил что-то про свой бизнес. Что нашел идею и скоро сможет зарабатывать по полной.

Ага, на моем порошке.

— Только никому, — она приподняла голову и посмотрела на меня.

— Конечно, никому, — ответил я и отвлек её поцелуем.

Следующий день начался со звонка Юстину, который не взял трубку. "Есть новости" гласило сообщение, отправленное мной позже.

Я на всякий случай старался не сидеть дома. Забрав пистолет, я колесил по городу, изредка просматривая зеркала заднего вида, не следит ли кто за мной. Слежки не было.

На второй час моего бессмысленного катания раздался звонок Юстина, который начался со слов:

— У меня тоже.

— Рассказывай.

— Не телефонный… разговор. Ты сможешь приехать на пост?

— Ну, если дело и правда, — я замялся, — Требует этого, я выезжаю.

— Требует. Позвони, как приедешь.

Едва я выехал на трассу, раздался звонок с незнакомого номера:

— Добрый день! Ответьте, пожалуйста, на пару вопросов.

Глава 21. Кредит недоверия

Когда наступает апатия? Какое по счету желание должно быть выполнено, какую ценность иметь, чтобы отправить человека в это состояние?

Есть шанс, конечно, что желания тут не при чем, и это странное безразличие вызвано чем-то другим. Но чем? Я всегда считал, что моя вечная скука вызвана просто отсутствием увлечений. Я нашел себе хобби, соединив его с работой, что считают великой удачей. Ничего не изменилось. Тогда я сфокусировался на главных желаниях. Через некоторое время я получил то, что хотел — прежде всего это был тот самый "Бьюик". Прошла неделя, я свыкся с тем, что мечта стала достижением, и снова впал в скуку. А потом квартира, всякие бесполезные вещи, афера с наркотиками… Единственное, что вытаскивало из ниоткуда в жизнь, — Элен.

— Устраивает ли вас скорость вашего интернет-соединения? — продолжили в трубке.

Думая, что за предыдущей фразой последует что-то связанное с моей теневой деятельностью, я тут же смог испытать два чувства в одном: злость и облегчение. Хорошо, что звонит не коп. Плохо, что беспокоят по такой ерунде. Не зная, что ответить, я бросил трубку.

Километры стали наматываться на колеса машины, а я решил подумать о чем-нибудь отвлеченном. Без собеседника не было идей, без идей не было пищи для размышления, поэтому почти всё время в дороге я слушал радио. Когда я приблизился к таможенному посту, уже стемнело. Впереди была очередь из многих машин, но целью моего визита был не проход границы, поэтому я вырулил на обочину и добрался до основного здания в считанные секунды. Хорошо, что с нашей стороны было организовано небольшое кафе, хоть его цены были совсем наоборот — большими, потому что я проголодался. Заказав стейк и салат, я достал телефон и набрал известный номер:

— Привет, — начал я после десяти секунд ожидания, — Я приехал.

— Хорошо… Я закончу с бумагами и приду. Где ты?

— На нашей стороне, в кафе. Найдешь на парковке зеленый "БМВ", цифры на номере 3742.

— Понял, позвоню.

Хорошее мясо оправдало цену, а зелень поиздевалась своей пресностью. Я расплатился и стал ждать Юстина. Выходить на улицу не хотелось — воздух стал теперь довольно холодным, а глубокий вечер только усугублял это. Ждать звонка не пришлось — я смог разглядеть высокую фигуру в темноте. Я бы поленился вставать из-за стола, если бы эта фигура не поправила волосы на манер Юстина.

— Чего-то ты пешком, — сказал я, протягивая руку.

— Так удобнее, — ответил Юстин, — Давай отъедем куда-нибудь.

Мы сели в тканевый салон "БМВ", после чего мой коллега сказал:

— Смотрю, экономишь.

— "Бьюиков" в нашем городке не найти, увы.

Когда мы отъехали пару сотен метров от поста, Юстин обернулся назад и что-то долго высматривал.

— Ты чего? — спросил я, не замечавший раньше такой осторожности.

— Позже, — ответил начальник поста и снова обернулся, — Просто давай уедем туда, где нас не видно.

Через полтора десятка километров я свернул на прилегающую дорогу, которая уже когда-то оказалась неверно выбранной. Пропустив первый поворот в лес, я завернул во второй. Отъехав от дороги не очень далеко, я выключил фары и заглушил двигатель. Вокруг была тишина. Юстин откинул голову назад и нервно провел рукой по волосам.

— В общем, всё не очень хорошо, — начал он спустя минуту.

— Это я понял. В чём дело? — я повернулся к Юстину, внимательно готовясь услышать причины оборота дел, потому что в этой игре мы фактически составляли одну персону.

— Для начала, наш пост ждет перестройка века. Если ты слышал, — он посмотрел на меня, будто зная, что я как раз слышал, — Польша вот-вот войдет в Евросоюз. Все условия выполнены, осталось дело за малым — бюрократия. Пара месяцев и всё. Пост либо уберут, что маловероятно, либо реформируют по-крупному. Новый стандарт безопасности, новые объемные возможности… И знаешь, что самое обидное? Это не обязательно. Это просто одна из показательных трат денег.

Я приоткрыл окно и закурил. Юстин от сигареты отказался.

— Значит, помимо оборудования и прохождения курсов, следует ждать смены руководства, — продолжил он, — или крупных перестановок. Это принесет за собой сложности для нашего бизнеса.

— Что будет, если тебе не удастся сохранить трафик? — спросил я, догадываясь, к чему он ведет.

— Меня уберут. Я при любых обстоятельствах должен поддерживать поток через этот пост.

— Но ведь интеграция с Союзом осложнит и внутреннюю работу картеля?

— Едва ли. Главная проблема — границы.

— Ну, а если не будет тебя, как им возить порошок здесь?

— Найду-у-ут, как, — теперь Юстин сам взял сигарету.

Мы помолчали.

— Твоё беспокойство, конечно, не беспочвенно? — начал я, чувствуя, что засыпаю.

— В том и дело. Угадай, кто вышел на меня?

— Кто? — мозг стал затухать, но я тут же исправился, — А, Бранн?

— Именно. Он хотел бы взять крупную партию прямо в Варшаве и увезти к вам. По-моему, в Мюнхен, — Юстин очень долго растягивал последнюю затяжку, — И вот я должен обеспечить его проход и сопровождение.

— А твое руководство в курсе?

— Пока нет. Эта партия была бы шикарным плюсиком в моём послужном списке, — он посмотрел на меня так, чтобы я понял значимость, — Но с другой стороны, мы хотели наказать мерзавца. Тем более, он ненадежен.

— Теперь он занял мою должность, — я зло улыбнулся и посмотрел в окно.

— Хочет взять всё и сразу, — Юстин повторил фразу из какой-то книги или фильма.

— Что ты будешь делать?

— Не знаю. Пока я занимаюсь официальной работой. Что-то мне подсказывает, что меня всюду слушают. Телефон точно.

— Тогда о-о-очень разумно было употреблять словосочетание "не телефонный разговор" в общении по нему, — не без упрека сказал.

— Голова раскалывается, Карл, — Юстин потер лоб, — Последние ночи были без сна.

— Послушай, за нами мог быть хвост? — спросил я, краем глаза заметив какое-то движение в зеркале.

— Я не видел, — Юстин выпрямился и посмотрел на меня.

— Только не крутись, — сказал я, аккуратно протянув правую руку к брелку сигнализации, — Увидишь оружие — пригнись.

Центральный замок почти бесшумно закрыл двери, и я приготовился к быстрому маневрированию. Противник слева, значит, туда и поедет зад машины.

Резким и быстрым движением руки я заставил двигатель баварца заработать. Полсекунды ушло на перевод ручки коробки передач в положение "назад". Еще через мгновение задние колеса со звуком пробуксовки стали вытаскивать нас отсюда. Я вывернул руль влево, и машину с легкостью понесло в сторону. Фары я не включал, рассудив, что это выдаст конкретное наше положение в темноте. Услышав легкий удар сзади, я посмотрел в зеркало и увидел человека, который смягчил удар выставленными руками. Поняв, что он может быть не один, я с той же космической скоростью перевел ручку автомата в положение "драйв" и вдавил педаль газа. Забросав всё сзади иголками и шишками, колеса подхватили темп моего сердца, и мы выехали на дорожку, которая вела к асфальту. За спиной послышались хлопки, которые я принял за звуки выстрелов. По ощущениям, пара пуль достигли кузова. Плохо. "БМВ" уверенно вела нас к побегу, как вдруг, на предпоследнем повороте, я заметил очертания чего-то крупного почти по середине дороги. Первая мысль была о засаде, и, поскольку первая мысль почти всегда верна, я включил фары, сделав их очень яркими с помощью переключателя дальнего света. В десятке метров от меня оказался огромный джип. Странно, что мы не услышали, как он подъехал. За рулем кто-то был, и я не зря включил дальний, потому что водитель закрыл глаза рукой. Я смог обогнуть джип и продолжил выезд. Вдогонку полетели пули, снова достигшие цели. Юстин спросил:

— Где твой пистолет?

— У тебя в ящике. Только не трать патроны, нихрена не видно.

Мы вырвались на дорогу, и темно-зеленый немец стал набирать скорость. Через пару секунд я почувствовал вибрацию, а чуть позже она превратилась в откровенное биение. Держать машину на дороге стало невозможно.

— Колесо, — сказал я то ли Юстину, то ли в пустоту и стал останавливаться, уходя на обочину.

Сзади никого не было, но я понимал, что это дело времени.

— Ты хорошо стреляешь? — спросил я у Юстина, который зарядил пистолет.

— Получше тебя, — было ответом.

— Тогда давай создадим имитацию аварии, я скачу машину с дороги, а ты…

Я не успел закончить предложение, потому что сзади послышался рев мощного мотора. Я посмотрел в зеркало и увидел наших гостей.

— Черт! — выкрикнул я.

— Будем пробовать, — сказал Юстин и стал выходить из машины.

— Ты куда? — крикнул я, а мой коллега оставил дверь открытой и прицелился, стоя за ней.

Мне ничего не оставалось, как тоже выйти из машины и встать спереди. Защищаться было нечем.

— Давай в лес, пока не поздно, — сказал я, придумав путь отступления.

Но Юстин, видимо, не хотел отступать. Он стоял неподвижно и после моих слов выпустил первую пулю. Промах. Хотя джип дёрнулся, будто уворачиваясь от нее. Далее последовали вторая, третья и четвертая. Одна угодила в водительское зеркало заднего вида, и я даже порадовался меткости Юстина. Пятая могла бы украсить лицо водителя, но из окна задней правой двери высунулся человек. Пятая, судя по всему, предлагалась ему, но Юстин промахнулся.

Шестая вырвалась из пистолета в тот момент, когда человек, высунувшийся из джипа, дал автоматную очередь в нашу сторону. Юстин вскрикнул, а очередь сбила его с ног и бросила на песок обочины. В ту же секунду послышался протяжный звук автомобильного гудка, и джип взял резко влево, пронося стрелка перед задом нашей машины, что позволило ему украсить пулевыми отверстиями еще и кузов.

В то время, как джип с грохотом скрылся в кювете, я подбежал к Юстину. Он лежал без движения, весь запачканный кровью и песком.

Глава 22. Переменные

— Юстин! — отчаянно вырвалось из моей глотки.

— Су-у… — протянул тот в ответ.

— Держись.

Я забрал пистолет из его рук и развернулся в сторону лежащего на боку джипа. Не знаю, сжимал ли кто его рукоятку сильнее, но я просто вцепился пальцами, готовясь вершить месть за друга.

Ублюдку, подстрелившему Юстина, повезло — в результате переворота он оказался за машиной и собирался вставать, когда я обогнул кузов сзади.

— Ах ты дерьмо! — с этими словами я выстрелил ему в плечо.

Он упал на живот и закричал от боли. Я успел заметить, что его лоб был в крови. А дальше было то, что я потом долго хотел забыть. Я большими шагами сократил расстояние между нами до нулевого, прицелился в голову и спустил курок. Щелчок дал понять, что быстрого убийства не будет. Надеясь, что это осечка, я нажал курок снова. Ничего. Тогда, дав команду мозгу не воспринимать происходящее, я переложил пистолет в руке и ударил лежащего по голове. Тот вскрикнул от боли и попытался закрыть руками образовавшийся темно-красный овал. Я решил перевернуть подлеца, и, потянув его сбоку за рубашку, встретил сопротивление. Удар ногой по ребрам дал понять, что я не отступлюсь. Тело поддалось и, видимо, в мучительной боли перевернулось. Видя мерзкое окровавленное лицо, я замер. Рассудок, как ледяной кол, ворвался в мою голову откуда-то сзади. Холодный пот полился ручьём, и я вдруг понял, что совершаю. Раскаяния не было, я просто в одну минуту понял, каким дерьмом стал. Или был. Это знает теперь лишь один человек — Элен.

Пройдя два-три метра в сторону, я подобрал автомат и подошел к противнику. Он слегка дрожал, закрывая грязными руками свое по-прежнему мерзкое лицо. Я не заметил слез, я не слышал стонов о прощении. Я спустил курок, и стая железных птиц прочертила на его теле свою багровую тень. Улетай, если есть, душа.

Очнувшись, словно от бреда, я побежал к Юстину. Он не двигался, но я видел, как пульсирует его кровь, как раздуваются легкие.

— Сейчас, потерпи, — сказал я, надеясь, что он слышит, и стал думать, что делать.

У "БМВ" было пробито заднее, ведущее, колесо. Джип был без движения. Если бы не запаска, моему другу пришлось бы выкапывать яму. Так быстро колес я еще не менял.

— Держись, — произнес я, пачкая кровью Юстина задний диван своей машины.

Через минуту мы уже неслись в сторону города. Юстин, остававшийся всё это время, как оказалось, в сознании, то и дело всхлипывал или кашлял, распространяя кровь по салону. Грустное зрелище.

Сквозь мотавшиеся на одометре километры я услышал что-то вроде "Позвони Эль", потому что речь Юстина едва ли не стала просто шипением.

— Хорошо, — бросил я, предположив, что догадался, о ком идет речь. Как тут не догадаться?

Когда-то давно я спросил у Элен, боится ли она смерти.

— Нет, а чего её бояться? — отвечала она.

— Ну как… — я замялся, — Это конец всего. Ты потеряешь… всё, как бы глупо ни звучало.

— Нельзя знать наверняка, — прозанудничала она.

— А если я погибну? Вдруг, неожиданно.

— Ну и умирай на здоровье. Хоть готовить на тебя не придется, — ответила она вполне серьезным тоном.

Конечно, она шутила. Заметив тогда на моём лице недовольство (или легкую грусть), она сказала:

— Ну эй, — и поцеловала меня.

Моя Элен.

Да, если Юстин умрет, у меня никого не останется. Что я чувствую к ней? Ниточки в голове вели к слову "любовь". Черт подери, невовремя я это понял.

В этот момент мой друг по несчастью громко застонал. Я осознал, что речь идет о минутах, и вдавил педаль газа до упора, параллельно разыскивая её номер в своём телефоне.

— Алло, — произнесла она, когда я позвонил.

— Элен, Юстин просил позвонить. Он умирает, — сказал я, забыв, что такое при человеке не говорят. Но он-то всё понимает.

На пару секунд в трубке воцарилось молчание.

— Элен! — крикнул я, понимая, что ждать нельзя.

— Да, да. Я думаю, что сделать, — ответила она.

— Я везу его в больницу, — я назвал адрес и вырулил на широкую трассу.

— Нельзя в больницу, — ответила она.

— Да? Может сразу его закопать? — я не сдержался от злой иронии, — Надеюсь, адрес ты записала.

Я бросил телефон на соседнее сиденье и сосредоточился на дороге. Через пару минут я ворвался в город, пролетая светофоры на красный и едва ли не сбивая людей. Юстин стоит того.

Принимавшие нас врачи удивились, как он еще жив. На заднем сиденье и на полу теперь было море крови. Сам же Юстин уже не реагировал на речь, но оставался с пульсом на шее.

Меня, естественно, не пустили за серые двери странного кабинета, и я остался ждать в приемном отделении. Через двадцать минут в больницу вбежала Элен.

— Оперативно, — сказал я сонным голосом, — Но уже поздно.

— В смысле? — она приоткрыла рот и забавно вытаращила глаза. Всегда так делала, когда удивлялась.

— Его оперируют.

— Карл! — она ударила меня по предплечью, полагая, что я так зло шучу.

— Ну хватит! — я был не в настроении.

— Ну и ладно, — сказала она и села напротив меня.

Час.

Кофе.

Два.

Кофе.

Три.

Отключился.

Четыре.

Кофе.

Пять.

— Жить будет, — сказал ассистент доктора, вышедший из серых дверей.

— Хорош, — я сжал кулак и порадовался за Юстина.

Элен заплакала. Ну и что я должен был сделать? Не знаю. Я просто обнял её и прижал к себе так, что она уткнулась в мою грудь.

— Всё будет хорошо, — я поцеловал её в голову.

Что я творю?

— Мне тяжело, — вдруг сказала она.

— Я понимаю, — я погладил её волосы.

— Жить со всем этим, — продолжила Элен, — Прости меня, Карл.

Она прижалась сильнее, и мы простояли так три минуты. Я успел подумать о том, что ничего в себе не понимаю и никогда не разберусь до конца в её чувствах. Я стал засыпать.

— Пойдем.

Мы вышли под морозное ночное небо и я понял, что одеваюсь не по погоде.

— Скоро и снег пойдет, — зачем-то сказал я.

— Отвези меня домой, — ответила Элен.

— Домой — это ко мне?

— Ты против? — она спросила усталым голосом.

— Нет, поехали.

Её характер выдает в ней гордость и силу. Стоило мне когда-либо дать слабину, она стремилась решить всё сама. И предложение помощи сперва встречало "Не надо!", потом "Да не надо!", а затем "Как хочешь". Так я уживался со стихией.

Мы поднялись к моей двери, с которой я забыл снять ленту. Элен, конечно, не удержалась от шутки:

— Тебя ограбили, мистер перевозчик?

— Ага, — ответил я.

Мы вошли в холодные стены моей квартиры. Я просто забыл закрыть окно. Черт.

— Брр, холодильник, — произнесла она, — Я в душ.

— Я съезжу кое-куда, — ответил я, плотно закрывая окно, — Квартира в твоем распоряжении.

— Хорошо, — она щелкнула замком ванной комнаты.

У меня не было дел и жутко хотелось спать. Я уехал прочистить мозги. Сначала медленный темп позволил выкурить сигарету, потом я изображал гонки "Формулы-1" по пустым улицам. Кто стрелял в Юстина и зачем?

Когда я вернулся домой, всюду горел свет. Кое-кто, видно, считает, что я копил деньги только чтоб оплатить электричество. Постепенно выключая освещение, я добрался до спальни, где она лежала, уткнувшись в подушку.

— Иди ко мне, — пробурчала она из темноты (ну да, почему бы выключить свет только здесь).

Я с секунду колебался, думая, правильно ли поступаю. Черт возьми, да, конечно, правильно!

Я залез под теплое одеяло, и она обняла меня, закинув ногу на моё бедро. Мы просто легли спать. Не думал, что однажды мне будет хватать и этого.

А дальше дни потекли медленной нудной рекой. Элен жила со мной, и мы посемейному тратили мои сбережения. Разница была в том, что я теперь постоянно носил с собой пистолет. Слежки замечено не было, но теперь я точно знал, что рисковать без причины не стоит.

Через две недели я решил навестить Юстина. Приехав в больницу, я спросил о здоровье некого Радича.

— Юстин Радич? — спросила меня медсестра на посту.

— Да, — я напрягся.

— Сейчас я позову доктора, — с этими словами она встала и ушла.

Через пять минут вместе с ней пришел высокий, как и Юстин, доктор, который сперва спросил:

— Кем вы приходитесь пациенту?

— Я его двоюродный брат, — солгал я, рассчитывая, что такая роль откроет доступ к большей информации, если что.

— А могу ли я взглянуть на ваши документы?

— Если честно, я, кажется, — с паузами я начал рыться по карманам, делая вид, что и правда ищу паспорт, — Оставил их в отеле… Я только сегодня смог прилететь и сразу сюда.

Ну да, не считая того, что на камерах видеонаблюдения уже мелькала и "БМВ", и моё лицо, и Элен с Юстином в ту ночь. Плюсом ко всему, медсестра была та же. Я понял это только после того, как ляпнул про отель.

Однако блеф удался. Сегодня удача была на моей стороне. Доктор провел рукой по шее назад и сказал:

— Хорошо.

Легкая пауза повисла в воздухе.

— Ну, как он? — я разбил её так же быстро, как она и возникла.

— Боюсь, что вынужден принести вам плохие новости.

На моём лице появилось недоумение. Жутко как-то.

— Юстин Радич скончался вчера около 23:00. Примите мои соболезнования.

Пара-пара-пам.

Глава 23. По наклонной

Я всегда хорошо разбирался в людях. Наверно.

— Я могу увидеть тело? — спросил я.

— Боюсь, для этого вам придется всё-таки предъявить документы. Я и так немного нарушил правила, разрешив интересоваться… здоровьем.

— Хорошо, понял, — я сдавил в горле огромный комок, понимая, что говорить больше не о чем, — Всего доброго.

— Сэр! У вас есть контакты родственников? — крикнул мне вслед доктор, потому что я уже удалялся очень быстрыми шагами, — Сэр!

Найдете сами, если захотите.

Прыгнув в "БМВ", я втопил педаль газа, как тогда, на дороге, с умирающим Юстином. Слово "умирающий" зависло в моей голове, и я почувствовал, как глаза наливаются прозрачной жидкостью. Отъехав уже порядочно от больницы, я вёл баварский седан по неширокой дороге к промышленному району города. Сентиментальность заставила бросить руль вправо и встать на обочине. Жизнь, казавшаяся мне не такой уж плохой, показала, что в её палитре есть черный цвет. Грусть о Юстине не задержалась во мне надолго, потому что уставший мозг выдал, кажется, последнюю разумную идею. Блеф. Этот ход был бы гениальным. Мертвый для картеля, но живой по факту, Юстин смог бы спасти свою шкуру. Ну конечно! Черт подери, как же он всё рассчитал. Интересно, много ли времени на это ушло?

Вдохновленный новым хорошим объяснением, я ударил ладонью по рулю и развернулся.

Дома меня ждала иная картина, чем я прежде вообразил. Элен, вся в слезах и с потекшей тушью, нервно скидывала вещи в чемодан.

— Что происходит? — с удивлением спросил я, опираясь на дверной косяк.

— Он мёртв! — крикнула она на меня, — Ты же знаешь!

— Я думал, это часть плана, — осторожно произнес я, понимая, что если ошибаюсь, это послужит нехилым катализатором гнева.

— Плана?! — сработал, черт его дери, катализатор, — Юстин! Мёртв!

Она произносила слова отдельно друг от друга, что добавляло еще больше напряженности в разговор. Элен подошла ко мне и еще раз отчаянно крикнула, ударив меня кулаками в грудь:

— Мёртв!

Она заплакала, и я прижал её к себе, крепко обнимая. Едва ли мне теперь нужен был кто-то, кроме неё. Впрочем, как и раньше.

— Пусти, — сказала она, чуть успокоившись, и я поддался.

Она, вытирая слёзы, вернулась к делу, которым занималась, когда я вошёл.

— Что ты… делаешь? — осторожно спросил я.

— Мы уезжаем, — резко ответила она.

— Мы? — я акцентировал интонацию на этом слове, потому что вариантов было несколько.

По её взгляду, встреченному мной в ту же секунду, я понял, что речь идет о нас двоих.

— Зачем? — спросил я.

— Юстин..! — она не продолжила, чтобы не повторяться, — Нас больше некому здесь защитить.

Я не стал настаивать на своей версии происходящего, но сказал:

— Куда мы поедем?

— Ближе к западной границе, а там решим.

— Что-то ты как-то сама всё решила, я смотрю.

— Иди к черту с таким настроением, — выдала она, и это меня задело.

— Если мы теперь снова вместе, то и решать всё нужно вместе.

— Карл, — она произнесла моё имя довольно жёстко, — Эти люди опасны. Если мы будем сейчас выяснять отношения, нас здесь же и накроют.

Она иногда была умнее меня, это правда. Но теперь в моей голове столкнулась рациональность, вторившая, что Элен права, и банальная обида, которую бы неплохо было задавить. Но она расширялась с каждой секундой.

Я сел на кровать рядом с диваном, глядя, как Элен заканчивает сборы, и попытался привести мысли в порядок. Почему-то мой мозг решил, что она могла бы уехать и без меня, вернись я чуть позже. Не знаю, с каких пор во мне есть такое недоверие. Хотя после пары событий…

Мы сели в машину, и я направил её на запад, попутно думая, где удобно заправиться и снять деньги.

— Ты как? — спросил я, когда мы подъезжали.

— Лучше, — отвечала она.

Я всё еще надеялся, что за каким-нибудь углом меня будет ждать Юстин, который, конечно, удивится, что я уже про всё догадался. Но я обогнул уже пару углов, а его всё не было. Поэтому я оставил долгое появление на его совести. Расплатиться за воду, снеки и бензин удалось с карты, но при обращении к банкомату, я встретил приветственное "Карта заблокирована. Обратитесь к оператору." и понял, что волна преследования начала накрывать и меня. Когда я вернулся в машину, то не смог рассказать об этом Элен — она задремала, откинув голову назад. Очень часто в таком положении она казалась забавной, потому что слегка приоткрывала рот. Но теперь её грустное и усталое лицо просило меня не смеяться. Я завел двигатель и постарался максимально аккуратно тронуться, чтобы не разбудить Элен. Музыку тоже было не включить, и я стал заниматься любимым делом: думать. Я никогда не хотел быть героем, не хотел быть полностью хорошим или плохим. Те, кто знал об этом, зачастую говорили об отсутствии какого-то внутреннего стержня. Но он был. Всякий раз я встречал вызовы, если уж не гордо выставив грудь вперед, то не прячась за чем-либо и не пытаясь уйти от ответственности. Хотя иногда кидаться на острие всё же не стоило. Наверно, и за это меня любила Элен.

Я посмотрел в её сторону. Голова слегка скатилась набок из-за моих крутых поворотов. Как она мила.

Если Юстин был прав насчёт всего, то сейчас он и вправду может быть уже не с нами, однако я искренне верю в его живучесть и находчивость. Кстати, мы еще не разыскали Бранна. Есть даже шанс, что эта сволочь имеет отношение к инциденту на дороге. Я сжал руки на руле и услышал скрип кожаной оплетки. Захотелось курить, но я не мог себе этого позволить.

Куда же ехать? Стоит ли искать Бранна? Я понимал, что этими вопросами нужно заняться именно сейчас, потому что у границы останется только купить билеты или пересечь таможенный пост.

Я выбрал направление на Штутгарт, забронировав в голове два места на юг Франции.

Когда Элен проснулась, она с непонимающим видом спросила:

— Где мы?

— Проехали Нюрнберг, еще чуть-чуть.

— М, — помедлила она и впустила пальцы в волосы, — Надолго я отключилась.

— Как и в девяти из десяти долгих поездок со мной, — сказал я, улыбаясь.

Она очень мило, по-детски, зевнула и посмотрела на меня так, что всё внутри сжалось. Меня переполняли лучшие чувства в тот момент, и, если бы не дорога, я бы бросился на Элен с объятиями.

— Останови где-нибудь, — попросила она, уловив мои эмоции.

— Скоро будет заправка.

Она понимающе кивнула и стала приводить себя в порядок, любуясь в зеркало солнцезащитного козырька.

На заправке я долил полный бак и уже знал, что сказать Элен. Она вышла, потягиваясь, из здания заправочной станции и подошла ко мне, стоявшему у задней части машины. Она протянула руки вверх по моим плечам, слегка привстала и поцеловала в губы. Я обнял её, стараясь своими руками закрыть большую часть спины Элен, словно защищая от чего-то, но так она просто была еще ближе.

В паре сотен метров располагалось дорожное кафе и комнаты отдыха. Мы провели около двух часов в дешевом номере на двоих. Когда я встал с кровати и подошел, закурив, к окну, она некоторое время оставалась под одеялом, но через минуту уже стояла позади, обнимая мой торс.

— Я люблю тебя, — сказал она, чмокнув меня в плечо и положив голову на него же.

— И я тебя, — ответил я, пялясь вдаль.

Помню, я очень хотел, чтобы этот момент завис в бесконечности, чтобы никто и ничто не мешало нам быть рядом. Но я всматривался сквозь окно непонятно куда и искал непонятно что.

— Элен, — обратился я, наконец, к ней.

— Да? — она сжала меня крепче и слегка покрутила вправо-влево.

— Давай сделаем вот как, — я оторвал взгляд от окна и повернулся к ней, взяв за руки, — Я куплю тебе билет до Парижа, так будет безопаснее.

Она дернулась, чтобы уйти, но я не пустил.

— Слушай, — продолжал я, — Ты улетишь завтрашним рейсом, а я попробую найти ниточки, чтобы понять, что случилось…

— Не всё ли теперь равно? — перебила она меня и отошла в сторону кровати, — Юстин мёртв, мы живы, и самое разумное — бежать, пока можем.

— У меня заблокировали счёт. Боюсь, бежать вдвоем не получится хотя бы потому, что наличных у меня на один билет.

— Ты занимаешься какой-то ерундой, — заворчала она, — Зачем копаться в чем-то смертельно опасном, если можно и без этого? Карл, зачем тебе эти авантюры?

— Увы, не думаю, что мы легко отделаемся. Просто улетай и жди. Случись чего, хотя бы ты будешь в…

— Карл! — зло сказала она.

— Я постараюсь в течение пяти дней что-то найти, — продолжил я, несмотря на ее тон, — И если ничего не выйдет, обещаю, Элен, обещаю, что сразу же приеду.

Она молча смотрела в пол. Взгляд её холодил мою душу (если от нее еще что-то осталось). Мы продлили номер на ночь и легли спать. Элен прижалась ко мне, как обычно делала, когда ей холодно. Я не мог заснуть. Мимолетно, то и дело проваливаясь в сон, я слышал, как она плачет, но, поворачиваясь, ничего не замечал — не было слёз.

Утром мы довольно быстро собрались и выдвинулись в аэропорт. Всю дорогу она молчала.

— Элен, у тебя есть деньги? — спросил я, не получив ответа, и продолжил, — Я отдам тебе почти все свои наличные, этого должно хватить. Сними номер, а лучше квартирку в пригороде Парижа и жди меня. Буду ждать смс с адресом.

Я замолчал, ожидая реакции, но еще две минуты её не было.

— Хорошо, — грустным тоном ответила она.

Когда мы приехали, оставалось сорок минут до вылета, так что времени на долгое прощание не было. Я обнял её, прижав к себе так сильно, как только мог, не нарушая её дыхания.

— Я тебя люблю, — произнес я и поцеловал её в щеку.

— И я тебя, — ответила она, и я отпустил, — Буду ждать.

Она грустно улыбнулась и пошла к стойке регистрации, а я, вместо того, чтоб уйти и не привлекать внимания, долго смотрел ей вслед.

Когда я шёл к выходу, в голову пришла мысль, что хоть я всё делаю правильно, Элен отпускать не стоило. Как же я без нее?

Отогнав сентиментальные мысли в сторону, я начал размышлять, где найти Бранна. Какая-то слепая уверенность в том, что он причастен к гибели Юстина, задержалась в моём мозгу. Как бы я ни хотел верить в обратное, пришлось согласиться с тем, что мой друг мёртв. Теперь пришёл черед его убийцам захлебнуться кровью. Мой пульс участился, я почувствовал прилив сил, и резким движением дёрнул ручку двери "БМВ". Шесть часов езды разделяют меня и город, в котором больше нечего делать. Я возвращаюсь, чтобы найти решение проблемы. Проблема — Бранн.

Едва я двинулся с парковки, за мой пристроился чёрный "Форд", которого я раньше не замечал. Чёрт! Не посадил ли я на хвост Элен кого-нибудь? Изредка переводя взгляд в зеркало заднего вида, я набрал её номер.

— Да, — послышалось по ту сторону трубки.

— Милая, будь осторожна, за нами может быть хвост.

— Поняла, — ответила она вполне нормальным тоном, — Буду.

— До связи.

Я ускорился, и "Форд" повторил моё движение. Ясно было, что это по мою душу. Что же, скоро будет съезд, и мы проверим, чьи кости крепче.

Глава 24. Что было, то было

Я сделал так, что "Форд" стал темной точкой в моём зеркале. Съезд оставался в километре впереди меня. Требовалось держаться на постоянной дистанции, чтобы меня было видно. На ответвление от основной дороги я слетел, почти не тормозя, хотя поворот представлял собой чуть ли не прямой угол. Выезд с обеих сторон был закрыт зеленью, и можно было разглядеть только часть песчаной дороги. Я и вовсе сориентировался по знаку. Чудом удержав машину от далёкого полета в кусты, я с хрустом камней под колесами съехал на отворотку, немного сместившись влево. Три секунды потребовалось, чтобы понять, что дальше дороги нет, — передо мной в сотне метров очень удачно расположился большой внедорожник. Электрический разряд, родившийся в голове, прошел через всё тело, скатился в ногу и заставил надавить педаль тормоза изо всех сил. Это позволило поднять столб песочной пыли невиданного размера. Прежде чем услышать звуки выстрелов, я сообразил, что полноприводный гость не просто неудачно выбрал место для стоянки. Когда чувствуешь погоню — лезвия кажутся всюду, даже в собственном ботинке. Неровная белая змейка от пуль пробежала по лобовому стеклу, испортив не только его, но и кресла. Ближайшая пуля вошла в салонное зеркало заднего вида, напрочь его сбив. Не дожидаясь второй очереди, я резко дёрнул рычаг переключения передач и вдавил педаль газа. Запахло чем-то палёным, но "БМВ" послушалась и уже несла меня обратно, как вдруг что-то большое ударило сзади. Удар был такой силы, что на секунду я почувствовал, как кузов завис в воздухе. Обороты ударили вверх, и сквозь хруст стеклопакета и скрежет металла я услышал, как колеса ускорили свой темп. Лёгкая контузия спала, оставив боль в шее, и я понял, что придется разворачиваться. Режим "драйв", педаль в пол и руль влево. Кое-как железный баварец слез с разбитой передней части "Форда" и валко стал поворачивать. Сбоку уже вовсю шлёпали по дверям железные осы, превращая машину в дырявое корыто. Запылив всю местность в радиусе разворота, я встретил взглядом разбитый "Форд" и его экипаж. Еле-еле вращая колесами, моя машина выползла на дорогу, и с набором скорости слышно было, как оркестр металлических скрипов начал свою арию.

В боковые зеркала было видно, как из-под кузова вытекали три струйки какой-то жидкости. Привыкая к ужасному звуковому фону, я быстро перевел взгляд на одежду, рассматривая возможность неудачной встречи с пулями. Всё было чисто. Ну, как чисто. В стекле, пыли и чём-то еще.

Сейчас за мной с боковой дороги вырвется джип, и приехали. Повторять героизм Юстина не хотелось, тем более, я не так метко бью. Стрелка спидометра доползла до сотни, что неожиданно удивило, учитывая состояние машины. Однако я рассудил, что скорость как раз стоит снизить. Нажав педаль тормоза, я понял, что за жидкость рисовала полоски на асфальте. "БМВ" не захотела останавливаться. А сделать это пришлось бы в любом случае. Не думая о последствиях, я дёрнул рычаг в режим "Паркинг", встречая ушами адский скрежет коробки передач и что-то выпадающее на асфальт. Коробка заблокировалась. Машина почти сразу встала как вкопанная, а ремень прорезал тонкую красную полоску вниз от моей ключицы.

Теперь нужно понять, что делать. Схватив пистолет, я переложил его на ногу и отстегнул ремень безопасности. Где-то вдали послышались мигалки. Так, справа какие-то кусты и деревья. И слева. Но справа после этого поле, поэтому бежать только влево. Паспорт, телефон в кармане, ствол в руке. Наличные? Звук мигалок стал слышен отчётливее. Задний карман. Отлично.

Я едва ли не выбил дверь и побежал к разделительному бордюру. Ни один водитель, проезжавший мимо, не остановился, глядя на разбитую машину. Чтобы пересечь всю дорогу, потребовалось пять или шесть секунд. Я быстро бегаю, хыхыхы.

Глядеть по сторонам времени не было, поэтому я добежал до деревьев и развернулся, стоя так, чтобы меня не было видно. С той стороны, откуда я приехал, кричала сирена. Через некоторое время появился и её носитель. Белая полицейская машина неслась к моей. Я не стал дожидаться реакции полицейских, ведь он и решили бы прочесать ближайшие кусты, поэтому продолжил пробираться дальше. Ветки кололись и царапали ноги даже сквозь штаны. Куда я выйду?

Примерно через пятнадцать минут пути я остановился. Погони не было. Я вытащил телефон и посмотрел на наличие связи. Мне повезло. Я набрал знакомый номер, любимую комбинацию цифр. Ответом послужило сообщение, что телефон выключен. Да, это может быть самолет, но вдруг нет? Дерьмо. Посижу пока здесь, нужно придумать в очередной раз, что делать. Для начала, почему джип знал, где встать? Кто-то очень умён, раз понял, что я соберусь свернуть туда. Кто-то знал. Картель? Им нужно было долго следить за мной, чтобы понять, как я стану действовать. Минибанда Бранна? Вряд ли. Хотя он наверняка мог предугадать мои действия. Но зачем убирать меня? В чём смысл, если он уже вышел на Юстина?

Юстин не успел поведать картелю о планах Бранна и, может, поплатился как раз за это? Да, если картель занимается зачисткой, то я, сидевший в машине с теперь уже покойным наркобоссом, тоже могу быть ценным экземпляром. Я пожалел, что не прихватил сигареты. Ладно, если это картель, то я труп. Другой вопрос в том, что же будет с Элен и Бранном. Второго могут либо радушно принять и даже сделать новым Юстином, либо уничтожить. Но плевать. Что станет с Элен? Успели ли эти твари отследить её маршрут? В это мгновение в мою голову пришла ключевая мысль: нужно как можно скорее двинуться в Париж.

Рассудив, что я, как всегда, поторопился с гениальным планом, отправкой Элен, я выругался и стал продвигаться вбок. Могли расправиться со мной и Элен в мотеле у заправки, могли по дороге. Почему только здесь? Это дало надежду на то, что об Элен никто не знал. Ну как же, а что насчет её связи с Юстином? Настолько ли он осторожен, чтобы не предавать огласке её существование?

Я хрустел ветками и думал, думал, думал.

Ближайший рейс был через три часа после вылета Элен, я помню. На него вряд ли успею, имея ничего в качестве валюты в данный момент. Следующий в два. Нужен транспорт и деньги.

Хорошо, что моя старая деятельность создала поле связей. Я остановился, достал телефон и стал рыться в контактах. Надеяться на кого-то после одного промаха (на примере Бранна) было опрометчиво, но другой палочки-выручалочки я не знал. Выбор пал на того, кто также был втянут в мои дела. Если бы этот человек не был очень осторожен, то те, кто прослушивают мой телефон, выбрали бы его в качестве следующей цели для убийства.

— Аппарат абонента выключен, — ответил стандартный женский голос.

Но это был хороший сигнал. Человека, которому я звонил, звали Фредерик Поулз. На самом деле его именем было "Фридрих", но он ужасно его не любил. Фредди был соучредителем букмекерской конторы в Мангейме, и потому мог без труда помочь отмыть грязные деньги. Я перестал пользоваться его услугами, потому что нашел контору поближе. Увы, связь мы не поддерживали. Да и глупо было бы, учитывая специфику его работы. Зато отлаженная схема "выключенного телефона" всегда работала. Через десять секунд мне перезвонили с неизвестного номера:

— Да, — сказали в телефоне.

Кстати, именно от Фредди я перенял манеру шифроваться по телефону.

— Кристиан, — я придумал имя, — Мне нужно пару тысяч. Расчет позже, всё объясню. Не светись. Старое место. Кошки-мышки, поэтому номер в печь.

После череды этих коротких фраз я услышал гудки. Это означало, что Фредди всё понял и сделает. Хорошо.

Через сотню метров (или вроде того) я повернул в сторону дороги. Выйдя на асфальт, я порадовался, что в этих краях так просто можно уйти от погони. Попутный грузовик довёз меня до Мангейма, и вся оставшаяся наличность досталась водителю. Знакомые улицы возродили в памяти начало моей работы и наполеоновские планы, которые я, впрочем, вполне осуществил. Пакет с деньгами был оставлен на улице, название которой я никогда не мог запомнить. Поэтому для себя я обозначил её как "Фредерик лайн". Обычная улица на окраине трёхсоттысячного города и необычный почтовый автомат с потайным отделом. В нём я нашёл синюю упаковку вида кирпича, в которой на деле было не так уж много купюр.

До рейса оставалась пара часов, и я волновался, что Элен не отправила мне новый адрес. Разумеется, несмотря на это, я не отложил поездку. В ближайшем отделении "Рэнт-э-кар" я взял напрокат небольшую машинку, которую должен был оставить в аэропорту Штутгарта. Там же, у только что полученной машины, я с наслаждением выкурил две сигареты подряд. Вернулся старый кашель. Забавно.

Дорога показалась очень быстрой. Наверно, потому, что я ехал с космической скоростью.

Проезжая мимо места своей последней капитальной остановки, я заметил, что ни "БМВ", ни следов разгрома не было. Даже полосы от тормозной жидкости едва угадывались. Порадовавшись за оперативную работу нашей полиции, я ускорился.

Заметив, что моя одежда обрела пару новых свойств из-за аварий, я прикупил новую рубашку и джинсы в аэропорту. Денег в итоге хватило впритык, потому что любовь приобретать интересные безделушки в подарок заставила меня застрять у отдела с фарфором, откуда я в итоге ушёл с небольшим котёнком. Элен понравится, гыгы.

Примерно в то же время телефон показал, что принято одно сообщение. Элен выбрала Венсен, пригород на Иль-де-Франс. Сообщение содержало адрес дома на каком-то авеню.

Через полтора часа полёта я оказался в городе сыра, булок и железной башни. Элен бы сказала, что это не башня. Я бы спросил, что это тогда, а она ответила, что не знает. Прокрутив это в голове, я неожиданно для себя уже оказался в метро, которое несло меня в сторону неизвестного авеню. С каждым ударом колёс вагона, моё сердце в такт ускорялось. Я сходил с ума, зная, что скоро увижу Элен, но пока не могу даже попасть наверх.

Десять минут ушло на то, чтобы понять, как добраться до нужной улицы. Красивый старый дом и четыре этажа. Так, второй подъезд.

Облупившаяся краска подъезда и деревянная вторая дверь. Хотя этому дому идет.

Так, третий этаж, здесь направо. Двадцать восьмая. Звонок оборван. Хм.

Дверь была слегка приоткрыта, и это сразу навело на недобрые мысли. Жаль, пистолет я оставил в урне перед аэропортом. Кстати, довольно удачно получилось прилететь, без проблем и проверок. Хм.

Я слегка отворил дверь, немного сместив туловище назад, чтобы в случае чего успеть дать отпор. В прихожей не было ничего, кроме её туфель и пальто. А где она сама? Я решил не произносить её имя, чтобы вдруг не выдать себя. Аккуратно проходя вперед, я завернул в первую комнату. Она была пуста. Скромное убранство и пара книг в пустом шкафу. Вторая комната, судя по всему, была спальней. Там я и нашёл Элен. Она лежала на кровати под одеялом, нежно укутавшись, так, что я не захотел её будить и решил вернуться назад. Нужно бы выпить чаю. Давно не отдыхал. Стоп, а почему дверь открыта?

Я обернулся, чтобы выйти из комнаты и тут же заметил сидевшего в углу человека. Нетрудно было понять, что этот гость ждал меня. Его приветливость выдал длинный черный пистолет с глушителем. За-ме-чательно!

Киллер щёлкнул курком два раза, и я услышал, как глушитель выполнил свою роль. Пули сбили меня с ног, и я упал на столик, стоявший позади. Если бы не ужасная стягивающая боль в груди, удар по пояснице показался бы адом. Как-то непрофессионально бить в грудь. Но убийца, видимо, следовал инструкциям, потому что не стал меня добивать, а откинул одеяло с тела Элен и вышел из комнаты.

Она лежала на боку, а её шея была украшена багровой полоской. Я уже не мог встать, даже чтоб в последний раз обнять её. Дышать становилось труднее. Я будто нырнул под воду и не собирался всплывать.

Элен…

Слёзы накатились на глаза. Я хотел выть, но не мог. Даже дыхание срывалось теперь порциями.

Еще пара секунд.

Шесть.

Милая, как же так?

Пять.

Почему я отпустил тебя?

Четыре.

Боже, как больно.

Три.

Две.

Одна.

Здравствуй.

Часть 2. Последний шаг

Глава 1. Зеркало

— … И в общем всё. Сегодня только эти остались, из "Тетра-уотчин".

— Через сколько они приедут? — спросил я по телефону, из которого раздалась первая реплика.

— Уже ждут в конференц-зале. Знаешь, там проект на пару сотен тыщ. Думаю, мы можем выиграть.

— Нужно в любом случае сначала посмотреть, — я потёр правый висок пальцами, — Был у нас один агроном, если помнишь…

— Да, да, цветы на луне и всё такое, помню. Ты скоро?

— Еду с другого конца города. Здесь авария, — сказал я, разглядывая пробку в окно, — Развлеките их пока презентациями что ли, пусть кредитуются по полной.

— Окей, ждём тебя.

Я отложил телефон на сиденье и запрокинул голову назад. Тяжелый день.

В этот же момент телефон снова оповестил меня о входящем звонке. Водитель спросил:

— Может, по встречке?

— Езжай, — сказал я, отвечая на звонок, — Да.

— Лео?

— Привет, папа. Ты как?

— Я хочу, чтобы ты приехал, — его голос при этом звучал тяжело и размеренно-грустно.

— У меня пока много работы, я не…, — начал было я.

— Карл погиб, — со вздохом прервал меня отец.

Мой младший брат. С тех пор, как я перебрался в Штаты, мы почти не поддерживали связь. Я слышал кое-что от отца, но вряд ли даже он знал всё. Карл не любил меня за то, что я всегда старался учить его жизни. Время показало, что мои советы были кстати. Пока он менял работу за работой, не слушая меня, я смог пробиться в международную кредитную компанию. Затем все ориентиры сошлись на Штатах, и с тех пор контакты с семьей — это редкие разговоры с отцом. Но Карл… Что же случилось?

— Как? — разбил я тишину, глядя на облака, проносившиеся мимо.

— Его убили, доигрался, — ответил отец и продолжил, — Я знаю, что вы… не общались долгое время, но он твой брат, и нужно приехать.

— Да, я понимаю, — сказал я, уставившись в одну точку.

Через три секунды я вернулся в этот мир.

— Я вылечу ближайшим рейсом.

— Хорошо.

— Держись.

Я услышал, как старик вздохнул, и убрал телефон.

Во что же ты там ввязался, Карл? Я знал о его жизни эпизодами. Слышал, что он даже неплохо обустроился в итоге. Он всегда сохранял лёгкую ребячливость в характере, которую во мне убили цифры и проекты. Я стал прокручивать в памяти все картинки из детства и юности, проведенные с семьей. Наверно, так и делают, когда кто-то близкий уходит. Карл был авантюристом, это уж точно. Как же так вышло? Этот и подобные ему вопросы перебивали воспоминания.

Через пару минут мы подъехали к небоскребу нашей организации.

— Дэниэл, — обратился я к водителю, — Найди мне в Берлине "Мерседес" S-класса. Сделай так, чтоб к полуночи он был в аэропорту.

— Водитель нужен?

— Нет.

Дав указания, я вошел в здание и стал прикидывать, сколько времени и денег потребуется для поездки в Германию.

Через пять минут я оказался в конференц-зал, где меня ждали те, кто хотел получить кредит на какой-то проект.

— Добрый день. Леонард Фишер, глава отдела кредитования крупных проектов, — представился я, — У меня не так много времени, поэтому давайте сразу приступим к делу. Вас угостили кофе?

Задавая этот вопрос, я наткнулся взглядом на пустые чашки и сказал:

— Ага, хорошо.

— Мистер Фишер, — обратился ко мне один из заёмщиков.

— Да?

— Наш проект…

О Боже, все они начинают одинаково.

— У вас есть видеоролик? Обязательное условие, — прервал его я.

— Да, конечно, — ответил тот, кто хотел много зеленых бумажек, и посмотрел на моего ассистента, который с секундной задержкой включил его.

Я сел в мягкое кресло, ругаясь про себя, что заднее сиденье "Кадиллака" намного приятнее.

Концом двухминутного ролика была пафосная фраза: "Тетра-систэм. Ваше боковое зрение." Это была презентация системы парковки больших грузовиков и автобусов.

Как обычно и бывает, заёмщики тут же вопросительно взглянули на меня. Хотите денег? Послушайте вот что. И я начал рассказ, повторявшийся в этих стенах, увы, не раз:

— Политика нашей компании обязывает меня оценить все риски данного проекта. Первичная стадия — это диалог с клиентом. Вторичная — бухгалтерская проверка.

Кое-кто отсеивается сразу после первой стадии, — сказал я и посмотрел на заёмщика так, чтобы он понял, о ком речь, — Скажите, какой объем средств вам нужен?

— Для начала, — он замешкался, — Трис… Двести тысяч.

— Ого, даже не триста, — дал я понять, что слышал оговорку, — Хорошо, какова себестоимость продукта?

Вопрошатель средств полез в бумажки, и, кажется, на третьей нашел ценник. Подняв голову, он покраснел и сказал:

— Шесть тысяч.

Понятно стало, что это нереально, и я занял позицию агрессора в диалоге. Как часто мне будут попадаться идиоты?

— Вы слышали что-нибудь о парковочном радаре? — не дожидаясь ответа, я продолжил, — Примерная стоимость одного радара с датчиками — семьдесят долларов. Это я еще не самый дешевый беру. Как я понимаю, ваша система — это четыре радара, вкоряченных с разных сторон. Вопрос: почему система за двести восемьдесят долларов стоит шесть тысяч?

Едва заёмщик попробовал открыть рот, а его партнер надулся, я добавил:

— Лично мне, увы, всё ясно. В кредитовании отказано, — я демонстративно бросил на стол ручку, которая до этого крутилась в моих руках.

— Мы будем жаловаться, — ляпнул партнер, на которого я поднял серьезный взгляд.

— На что? Справку можете получить на третьем этаже. Не забывайте, что мошенничать нужно умело. Есть люди, готовые доказать, что ваше дело — обман. Я бы на вашем месте покинул здание как можно быстрее. Всего доброго.

Эффект речи был таков, что оба недопартнера быстро встали из-за стола и, откланявшись, вышли вон. Я откинулся назад, пытаясь выпрямить спину. Мой ассистент похлопал и сказал:

— Браво. Как всегда, на высоте.

— Спасибо, — я слегка качался в кресле, — Такими аферами в свое время баловался мой брат…

Я замер, поняв, что раньше особо не распространялся о нем. Новость о его смерти держалась на первом плане в голове, и все мысли шли через неё.

— Кстати, Нэд, я собираюсь слетать в Германию на пару дней. Ты не можешь меня подменить? — спросил я, зная, что для него это хорошая возможность набраться опыта.

— Конечно! — ответил он с улыбкой.

— И нужно сделать так, чтобы моя поездка была командировкой. Разберись с бумажками. В долгу, естественно, не останусь.

— Понял. Когда вылет?

— Через полтора часа.

— Отвезти тебя?

— Нет, на это есть Дэни.

Я встал, прошелся до телефона и попросил свою секретаршу сделать кофе к моему приходу.

Весь путь до лифта и восемнадцать этажей к верху здания одна мысль тянулась в моей голове. Приехать в свой старый город — значит возродить все воспоминания, заново узнать, кем я был раньше. Не думаю, что мне это очень понравится.

Лифт трезвучием объявил, что нужный этаж передо мной. Я отвлекся от мыслей и прошел вдоль стены с картинками и фотографиями зданий нашей организации. Я был старше Карла на четыре года.

Кофе оказался горьким и горячим.

— А есть молоко и сахар? — спросил я, — А то я как-то забыл…

— Да, да, сейчас, — заторопилась секретарша, полагая, что это её вина.

— Всё в порядке, я подожду.

Пока девушка занималась поиском молока, я стоял у окна и смотрел на соседнее здание. Через минуту кофе был идеален.

— Спасибо, — ответил я и ушел в свой кабинет.

Так, предстоящие дела. Проект раз, проект два, ух ты. Третьим было дело на два с половиной миллиона долларов. Редкое явление. Кто-то хочет вылезти из долгов за счет кредитов, хаха. Ну, мы можем выиграть и здесь. Другое дело, успею ли я вернуться в Штаты… Что ж, у меня неделя. Успею.

Пролистав оставшиеся проекты, я позвонил своему водителю:

— Дэни, через час самолет. Нужно попасть на регистрацию.

— Понял, жду внизу.

Собрав пару важных бумаг в портфель, я решил всё-таки перестраховаться и зашел к Нэду.

— Слушай, — начал я, — Может быть, получится так, что я не успею вернуться вовремя. Через неделю важное дело — пара миллионов. Просчитай всё, если меня не будет.

— Ох. Хорошо, — ответил Нэд, — Это сложно, но я сделаю.

— Привезу тебе бочку местного пива, — с улыбкой добавил я и похлопал его по плечу.

Я еле успел на рейс. Как бы Дэни ни гнал, к сожалению, никто не строит аэропорты в центре города, поэтому выбираться пришлось долго.

Не люблю самолеты. Хотя в креслах бизнес-класса приятно дремать. Иногда ловлю себя на мысли, что деньги в общем и целом сделали мою жизнь удобнее, а не лучше.

Восемь адских часов, и я на другом континенте. В Берлине раннее утро, туман. Брр, холодно. В Штатах сейчас около полуночи.

Включив телефон, я увидел сообщение от Дэни, в котором было указано место парковки. На выходе меня встретил человек с табличкой "Леонард Фишер", который передал ключи от машины и пожелал приятной дороги, за что получил хорошие чаевые. "Мерседес" оказался синим, никогда не встречал такого оттенка. Я понял, что не в состоянии долго находиться за рулем и хочу спать. Иногда я не могу предугадать даже таких мелочей, хотя они кажутся очевидными. Поэтому первый адрес, который я ввел в навигатор, был адресом отеля. Посплю, а там видно будет.

Видно стало всего через четыре часа. Я проснулся и понял, что этого времени хватило для отдыха.

Меньше часа потребовалось, чтобы покрыть расстояние от столицы до нашего небольшого города. Я даже помнил, куда ехать, поэтому навигатор больше не требовался. У дома родителей было несколько машин. Странно. Похороны ведь назначены на завтра.

Меня никто не встречал, и я, поправив ворот рубашки, вошел сам. Запах еды ударил в нос, под ногой хрустнул паркет. Через секунду появился отец, который горячо меня обнял и произнес:

— Спасибо, что приехал.

— Почему так много машин? — спросил я.

— Друзья Карла… Приехали поддержать.

— Как мама?

— Лежит. Из дома не выходит, сил нет. Это, знаешь, конечно, по ней ударило.

— Понятно.

— Я приготовил мясо, поешь, — сказал отец.

— Хорошо, — ответил я и переместился в сторону гостиной, где заметил первого незнакомца.

Я подошел к нему, протягивая руку, а он в это время вставал с дивана.

— Лео Фишер, — представился я.

— Фред Поулз, очень приятно, — ответил мужчина.

— Вы хорошо знали Карла? — спросил я.

— Да, мы довольно длительное время вели дела вместе, — Фред сделал паузу, — Неудобно говорить об этом, но за Карлом остались долговые обязательства, которые он взял на себя незадолго до этой… трагедии. Я не стал говорить отцу.

— Да, спасибо. Я беру его долг на себя. Фред, есть еще просьба.

— Слушаю.

— Я хотел бы узнать, чем он занимался в последнее время. Понимаю, что это, скорее всего, связано с криминалом, и, возможно, затрагивает вас… Но можете быть уверены во мне. Мне важно знать, как так вышло, он мой брат как-никак.

Фред задумался и спустя пару секунд ответил:

— Хорошо, думаю, мне есть, что рассказать. Я позвоню через пару дней.

— Буду на связи, спасибо.

— Тогда я вынужден вас оставить, дела.

Мы попрощались, и тут же ко мне подошел второй:

— Добрый день.

— Здравствуйте, — я пожал ему руку.

— Мельком услышал ваш разговор… У господина Фишера, Карла Фишера, — он зачем-то поправился, — Также есть долг передо мной.

— А как вас зовут?

— Бранн, — он второй раз протянул руку, — Александр Бранн.

Глава 2. Игра вслепую

— Что ж, я думаю, мы сможем уладить этот вопрос, — сказал я и скривил наигранную улыбку.

— Это хорошо, — ответил тот, кто назвался Бранном, — Но деньги нужны мне сегодня.

— О какой сумме идет речь? — я приблизился к нему и задал вопрос шепотом.

— Что ж, в переводе на ваши, — он быстро осмотрел меня с ног до головы, — Двадцать тысяч долларов.

— Наличными у меня такой суммы нет. Боюсь, вам придется подождать до завтра, — я сделал паузу, — А учитывая хлопоты завтрашнего дня, вообще до послезавтра. Приношу извинения, иначе никак.

— Плохо, — он изменил тон, и это мне не понравилось, — Тогда свяжитесь со мной сразу, как сможете оплатить долг.

Он протянул мне визитку вида "Траст Логистик. Александр Бранн" и ушел.

Скольким еще персонам мой братец задолжал?

Вечером мы сидели с отцом за кружками пива.

— Как ты живешь там? — спрашивал он.

— Понемногу. Дела идут хорошо. Когда имеешь дело с финансами, они не могут идти иначе, — я посмеялся и добавил, — Но становится скучно.

— А чем ваша компания занимается?

— Кредиты бизнесу. Связываем сеть банков и используем свои активы. Выдаешь деньги на проект или чтобы вытащить кого-то из банкротства. Хотя одно и тоже, — я отпил горького напитка, — Хотя последнее время всё ерунда какая-то идет. Перед отъездом были ребята, просившие двести тысяч на парктроник… Сейчас, видимо, обмануть проще, чем придумать.

Мы некоторое время помолчали.

— Расскажи, чем он занимался, — спросил я про Карла.

— Ну, — отец вздохнул, — Пару лет назад он начал перегонять грузовики. Катался в Восточную Европу, много дорог исколесил. Дело оказалось довольно прибыльным. Потом его кто-то там заметил и пригласил в "Траст Логистик". Вот, кстати, Бранн оттуда. Как мне сейчас рассказали, этим летом Карл взял отпуск и после его окончания на работе не появлялся. Влип, наверно, как раз во что-то. Как он оказался во Франции — не знаю. Вообще, жил хорошо. У него квартира в приличном районе, заезжал когда-то "Бьюиком" хвастался…

— Всё-таки купил, — сказал я и выпил еще.

— Да, купил, — улыбнулся отец и тут же погрустнел, — Скажи, ты хоть не в какие темные дела не лезешь?

— Ничего такого, за что меня можно было бы убить.

— Аккуратнее только, прошу.

Мы снова замолчали, и я использовал паузу, чтобы залезть в холодильник.

— А он не женился? — спросил я из-за белой дверцы.

— Нет, куда там. Была одна девушка. С ней его и нашли убитым.

— Вот как, — отвлекся я, — Видишь, ему было что терять, и этим, судя по всему, воспользовались.

Отцу не хотелось говорить об этом.

— С деньгами проблем не будет, — я сделал бутерброд, — Похороны на мне, возьми отпуск за свой счет. Я всё оплачу.

— Откуда столько денег?

— Через наши руки проходят миллионы, — я скромно улыбнулся, чтобы отец порадовался моему положению, но ему, похоже, было все равно.

Следующий день начался рано. Тучи намекали на дождь, которого однако не было.

После похорон ко мне подошел Фред и сказал:

— Лео, у меня есть пара минут, и после я должен уехать. Давайте найдем тихое место, и я кое-что расскажу.

— Окей.

Я сказал отцу, что вернусь через час, и мы с Поулзом сели в его машину. Через десять минут мы остановились в полускладской зоне района.

— Думаю, для вас не секрет, что Карл занимался не самой легальной деятельностью, — начал Фред, — И, чтобы у некоторых структур не возникало вопросов, деньги нужно было отмывать. Собственно, я помогал ему в этом.

— Что было в последний раз?

— Он позвонил и сказал, что ему нужны деньги. Всё. Специфика нашей работы такова, что лишних вопросов быть не должно. Тем более, телефоны слушают. Карл обещал рассказать всё потом. Не успел, — Фред помедлил, но, вероятно, решил не продолжать.

— Вы не знаете, чем конкретно он занимался? — спросил я.

— Можно на "ты". Нет. Конечно, это как-то было связано с переездом через границу. После того, как он закончил бизнес с грузовиками, необходимость в моих услугах отпала.

— Фред, как с тобой связаться в случае чего?

— На самом деле, — он отряхнул рукой левый рукав, — я вряд ли смогу помочь чем-то серьезным. В займах ты явно не нуждаешься, а ничего больше о деятельности Карла я не знаю.

Я немного огорчился, что не смог получить ценного союзника, но Фред продолжил:

— Я доступен по этому номеру. Если что-то потребуется, звони.

— Спасибо, — я взял клочок бумаги.

— И да, поле моей деятельности — Мангейм. Вне его я почти бессилен и могу помочь только по мелочи.

Фред высадил меня у дома, и мы попрощались. Дом не был полон. Друзей, по первому впечатлению, у Карла особо не было. Я выпил кофе и спросил у отца:

— А что с квартирой Карла? Есть доступ?

— Пока да. По документам она перейдет нам только через месяц.

— Можно я туда скатаюсь?

— Давай. Запиши адрес.

Адрес, который мне сообщили, со второго раза согласился появиться в навигаторе, и через двадцать минут я припарковался у дома с коричневой облицовкой. Первый, второй, третий, четвертый. Ага. Массивная дверь и хилый замок, забавно. Через минуту манипуляций с замком дверь поддалась. Его будто недавно поставили. Я вошел и тут же почувствовал запах дорогого парфюма. Ну да, вкусы у нас с братом схожи. Я прошел через гостиную в спальню, но ничего не указывало на постоянство проживания Карла в этой квартире. Ни фотографий, ни каких-либо бумаг, ничего. Мебель и аромат духов. Разочаровавшись, что ничего не нашел, я сделал разворот на месте и вернулся к дверям. Не сказать, что я искал что-то конкретное, но увидеть пустую квартиру я не ожидал.

Заперев дверь снаружи, я решил спросить у соседа насчет пребывания Карла в этих помещениях. Дверной звонок легонько ударил по мне током, и я резко убрал с него руку. Понятно было, что после такого приема, я стал чуть злее.

— Привет, — почти крикнул я на сутуловатого человечка, открывшего мне дверь, — Меня зовут Лео, я брат Карла.

— Примите соболезнования, — равнодушно ответил человечек, разглядывая мои брюки.

— Можете мне рассказать, как он здесь жил?

— Могу, — человек медлил, — Жил тихо, но иногда мешал. Кстати, могу достать памятник по хорошей цене.

— А в челюсть не хочешь? — я дернулся в сторону незнакомца, который посмел так говорить.

Он резко закрыл дверь, и я ничего не успел сделать. Как он не боится задавать подобные вопросы? Как-то быстро, кстати, разошлась весть о моём брате. Я постучал в дверь, помня об ударе током. Никто не открыл. Я постучал настойчивее.

— Убирайтесь, — раздалось из-за двери, — Я вызываю полицию.

Иметь дело с пугливым наглым идиотом и полицией не хотелось, поэтому я ударил по двери последний раз и стал спускаться вниз. На улице вовсю шумел ветер и стал собираться дождь. Пока я добрался до первого этажа, успел заметить, что он не просто собирается, а уже идет. Я вышел и остановился на крыльце. Стало тосклив о и захотелось куда-то уехать. Я понял, что не хочу простыть, и длинными шагами скорее переместился к машине. Тёплый воздух из решеток печки уверил меня в том, что я пока еще останусь здоровым. Я стряхнул капли с куртки и машинально положил правую руку на соседнее сиденье. Она упала во что-то гладкое и теплое по сравнению с рукой. Я двинул ею вверх и увидел три листа бумаги. Первый оказался уведомлением об увольнении, где в графе "Имя служащего" значились знакомые буквы — Карл. Второй лист, по-видимому, являлся выпиской то ли из личного дела, то ли из какой-то хроники компании. В поле "Должность" было написано "Начальник отдела логистики", а чуть сбоку был приведен перечень фамилий. Третьей была Фишер, четвертой — Бранн. Кто-то заботливо обвел ручкой даты увольнения Карла и назначения Бранна. Конечно, календарные дни были близки. Третий лист содержал текст следующего вида: "Совпадение или закономерность? Городской товарный склад, Зона 41, Строение 4. 20:00".

Я посмотрел на часы. Стрелки указывали на 15 и 02. Хорошо. Странно. Откуда эти бумаги оказались у меня и кто их подбросил? Самое главное — как? Современная охранная система "Мерседеса" никак не могла впустить кого-то внутрь. Мысль о том, что я имею дело с профессионалом, само собой, проскочила в моей голове.

Почему те, кто связан с криминалом в этом городе, выбирают для встреч склады? Когда нам приходилось прокручивать некоторые не совсем законные дела, мы с коллегами использовали довольно людные места. Шанс прослушки мал, нахождение в публичном месте и вовсе в обоснованиях не нуждается. А тут… Прямо гангстерский фильм.

Нужно было подготовиться к встрече. К кому обратиться за помощью, я не знал. А нужен был пистолет. Логично, что без него на тайную встречу лучше бы не являться. Я уехал домой.

Возвратив ключ отцу, я сидел за чашкой чая и обдумывал детали. Если "Мерседес" так легко открыли без моего ведома, что этим людям стоит проникнуть в дом? Находится ли моя жизнь сейчас в их руках? Кто они?

Вместе с тем, родилась идея, где найти оружие. Я набрал номер Фреда и услышал обычное сообщение о том, что телефон выключен. Через пару секунд со мной связались.

— Привет. Я понимаю, что ты… в Мангейме, но мне тут нужен ствол, а спросить в общем не у кого.

— Скину контакты сообщением. Не свети этот номер, купи немецкий, — ответил Фред, и трубка замерла гудением.

Примерно через минуту я получил адрес. Как оказалось, в шаговой доступности от дома. В указанном здании расположился продуктовый магазин и прачечная. Судя по указаниям в сообщении, вторая как раз и нужна была мне. Подойдя к прилавку, я сказал:

— Мне нужен Шин.

Азиат за стойкой ничего не ответил, но указал жестом, что я должен следовать за ним. Мы обошли кассовый аппарат, шкаф, затем он раздвинул вешалки с вещами из химчистки, и мы спустились по лестнице. Дверь открылась, и мы вошли. Азиат, судя по всему, и был Шином.

— Есть Беретта, Кольт, Вальтер, гранаты…

— Беретта, — прервал я его, — Я возьму Беретту.

Расплатившись за пистолет, я сунул его к бедру справа и почувствовал себя ковбоем. В машине я переложил его в перчаточный ящик.

В назначенный час я приехал к складам и, к счастью или сожалению (я пока не понял) для себя, не нашел ни одного охранника. Зона 41 представляла собой множество контейнеров, поставленных друг на друга, и найти Строение 4 оказалось бы очень сложной задачей, если бы фары вовремя не нащупали в темноте надпись "1" на одном из контейнеров. Это "строение" оказалось чем-то вроде бытовки, но пустовало. Через двадцать метров было второе, еще через сто — третье. Четвертое оказалось в глубине контейнерной улицы, так что в случае чего выбираться было бы почти нереально. В домике горел свет. Сквозь окно видна была тень человека, который курил. Я заглушил двигатель, взял пистолет и тихо вышел из машины. На этот раз я сунул железяку в карман куртки. Через пять шагов я был у двери. Я решил действовать так, как от меня этого ждали. Я открыл дверь, вошел и замер. Передо мной за столом сидел незнакомый человек.

— Добрый вечер, — сказал он, не вставая, — А вы задержались.

Я посмотрел на часы. 20:12.

— Садитесь, нам есть что обсудить, — продолжил он, туша сигарету и доставая новую, — Забавно, что я делюсь историями с Фишерами в контейнерах.

Он посмеялся, но я не понял, к чему. Я сел на скамейку сбоку и ответил:

— Вы знали моего брата, верно?

— Еще как. Но, позвольте, об этом я потом.

Я кивнул, и незнакомец продолжил.

— В свете всех недавних событий, должен, наверно, сначала принести вам соболезнования по поводу ухода Карла, — он откашлялся, и его голос стал еще ниже, — Но что случилось, то и случилось. Всё, что мы можем сделать — наказать виновных.

— Почему "мы"? Кто вы такой? — прервал его я.

— Я в долгу перед Карлом. И всё, чем могу теперь отплатить ему — это помочь вам, Лео.

Знает моё имя, хм.

— Почему мы встречаемся в столь странной обстановке? — не мог не спросить я.

— Я немного скрываюсь. Простите за не самые комфортные условия. Теперь к делу. К смерти вашего брата причастен Бранн.

— Да, я понял бумажный намёк.

— Хорошо. На самом деле….

Он не успел закончить, потому что оба мы услышали резкий звук "пш-ш-ш-ш" за окном, и я машинально вскочил, доставая пистолет. Я направил его на незнакомца и спросил:

— Что за дела?

Он поправил волосы назад и ответил:

— Понятия не имею.

Глава 3. Камень с обочины

Что делать в ситуации, когда еще не знаешь, кто подлец, а кто нет?

— Что за чушь? — спросил я довольно громко.

— Не шевелитесь. Вы, кажется, привели за собой друзей. Но не наших с вами. Так что пусть думают, что мы мило беседуем.

Я замолчал и стал обдумывать стратегию поведения. Этому человеку хотелось верить. Хотя он так беспечно курил, что казалось: если даже автоматная очередь пройдет через домик, он не сдвинется с места.

— Что делать? — спросил я.

— Через минуту я встану, якобы подавая руку. Я продвинусь вперед, а вы отойдите в сторону. За вами справа есть еще одна дверь. Мы можем уйти.

"Пш-ш-ш-ш", — снова раздалось снаружи. Кто-то портил колеса моей машины.

Незнакомец встал и, протягивая руку в пустоту, пошел на меня. Свет упал так, что я смог разглядеть шрамы на грубой коже его лица. При этом он едва заметно прихрамывал.

Мой новый коллега прошел мимо, повернулся, щелкнул рычажком и сказал:

— Сюда!

Я последовал за ним, и мы оказались внутри двух объединенных контейнеров. Незнакомец стал возиться с замком дверей, а я прикрыл ту, из которой мы пришли.

— Как ваше имя? — спросил я.

— Кристоф, — в спешке ответил он, — Меня зовут Кристоф.

Он открыл двери контейнера, и мы уперлись в автомобиль. Пошёл дождь страшной силы. Залезая на переднее сиденье, я услышал автоматную очередь. Странно, что я подумал о ней пару минут назад. Вместе с тем, ни одна пуля не ударилась в кузов и вообще, кажется, выстрелы звучали в том самом ряду, где стоял "Мерседес". Наш выход еще не нашли. Кристоф завел машину, и колеса сорвали нас с места. Дождь усилился.

— Если дорога свободна, мы вырвемся отсюда, — сказал Кристоф.

В ответ на это я зарядил пистолет.

В конце ряда мы свернули налево и, в худшем случае, должны были встретить засаду. Но никого не было. В ряду тоже ничего не было видно. Темно. Я слегка улыбнулся. Когда мы выскочили на шоссе, я спросил:

— Куда мы едем?

— Есть одно место.

Я не стал расспрашивать о подробностях, но оставил пистолет на ноге. Через пять минут мы свернули в лес, и я немного нахмурился, потому что поездка вечером в темный лес не входила в мои планы. Долгое время мы ехали почти на ощупь: свет фар упирался только в деревья, уворачиваться от которых Кристоф умел хорошо. Наверно, не первый раз тут. Мы ехали, а дорога почти не изгибалась. Наконец, через несколько минут, машина замедлила ход, и мы буквально вылетели на двухполосную пустую дорогу. Вскоре оказалось, что и она вела в город. Мы въехали в старый район, и я не сразу сообразил, где находился въезд на эту трассу. Впереди справа приветственными огнями горела вывеска "Бар", и Кристоф направил автомобиль туда.

— Заглянем? — спросил он, наполовину уже покинув салон.

— Хорошо, — ответил я, убирая пистолет в карман куртки.

Мы вошли в помещение бара, где было заметно теплее и пахло специями и спиртом. Выбрав места в глубине зала, подальше от окон, мы сделали заказ, и мой новый знакомый закурил.

— Не так давно я стал задумываться, — начал он, — что людей, которым можно доверять, не так много.

Он сделал длинную затяжку и продолжил:

— Таким человеком был ваш брат. Дела, которыми мы занимались, требовали полного доверия.

Он отвлекся, чтобы сделать глоток принесенного пива, а я воспользовался этой паузой, чтобы задать ненужный вопрос:

— Какие дела?

Он посмотрел на меня оценивающе и поставил бокал.

— Теперь я уже могу говорить об этом открыто, потому что мне одна дорога. Вам же не советую болтать об этом и надеюсь, что сможете закончить нашу… партию. Отомстите за Карла.

— Что-то вы заигрались, — теперь уже я принялся за горчащий напиток, — С чего бы вдруг мне вам верить?

— Стал бы я вытаскивать нас из тех рядов, будь мне нужен ваш труп? Хотя да, понимаю. Я ведь и сам мог разыграть спектакль с проколом шин и прочим.

— Да, аргументов ни за, ни против нет.

— Значит, остается поверить, — его глаза улыбнулись (да, такое бывает) на этой фразе, — В любом случае, пистолет у вас.

Внутри меня перемешивались мысли о том, кто этот человек и какую цель он преследует. Жизнь в условиях рынка научила продумывать все версии происходящего, прежде чем рисковать. Что ж, посмотрим. Я решил узнать больше.

— Я могу попросить вас рассказать о себе? — спросил я.

— Едва ли это интересно, но хорошо, — он откинулся назад, — Я расскажу. Потом перейду на то, как мы работали с Карлом.

Принесли горячее. Я начал есть, а Кристоф оставался в старом положении, затем начал:

— Меня зовут Кристоф Юнц. Я немец польского происхождения и родился в Познани. Долгое время, до последних событий, я проработал на таможенном посту, номер которого не нужно называть — я думаю, мы оба понимаем, о каком идет речь.

Я кивнул наугад.

— Карл был посредником в транспортировке наркотиков в Восточную Германию, — он пододвинулся к еде и стал резать мясо.

— Не самое благодарное занятие, — смог сказать я.

Мы некоторое время помолчали.

— Как и в любом бизнесе, в этой сфере тоже есть люди, стоящие во главе всего. Они называют свою организацию картелем. Моя роль была в том, чтобы стабильный поток наркотических веществ шел через границу. Роль Карла — перевозить.

Не хотел я это узнавать, и в это дерьмо лезть не хотел.

— Интересно. Так может и не нужно ни за кого мстить? — спросил я, — Риск не оправдался, получили то, что могли получить.

— Схема была налажена. Я хотел расширить сеть и увеличить масштаб, для этого стал пододвигать Карла ближе и посвящать в курс дела.

— Выходит, он знал про картель?

— Да.

— И не вышел из игры?

— Не вышел.

Ох, братец, дурак.

— Как замешан Бранн? — я вспомнил, с чего начинался разговор.

— Он давно метил в кресло Карла, как я понял. А получив доступ к его подработке (причем я не знаю, каким образом), решил, судя по всему, нажиться на этом деле. Всё, что я сам теперь понимаю, — за нами с Карлом шла охота. Картель наступает на пятки. Раз они не убрали Бранна, значит, видят в нем партнера, — сказал Кристоф и снова закурил.

— Значит, — я отпил пива, — те, кто стрелял там, были из картеля?

— Вероятнее всего. Никогда не знаешь, кто хочет тебя убить.

Я закончил с мясом, а Кристоф — с пивом.

— Но какие-либо доказательства ваших слов есть? Любые.

— Нет. Хотя, если бы сейчас с нами за столом сидел Бранн, он бы спустил курок в мою сторону. Самое показательное доказательство. Потом, правда, в вашу, так что не лучшая это идея.

— Он говорил, что у Карла есть долг перед ним…

Кристоф посмеялся и слегка помотал головой.

— Он хотел вытянуть из вас денег, — сказал Кристоф, — Просто так.

Я немного позлился.

— Зато это хороший повод для встречи, — ответил я.

— Не-е-ет, теперь Бранн не вылезет из укрытия. После встречи с ним за вашей машиной и следят. Логично, что ему не стоит появляться перед вами.

— Но ведь он якобы не знает, что всё это происходит.

— Да, но он знает меня. И он понимает, что вы — второй Карл, который не отступит, пока не вцепится в его глотку.

Мы просидели в том баре еще около часа. Расплатившись, я спросил:

— Какие действия далее?

— Завтра я свяжусь с вами, и мы обдумаем, как загнать Бранна в ловушку. У меня почти не осталось связей, потому что на бумагах я мёртв, — он посмеялся и добросил чаевых.

Мы вышли в ветреную ночь этого старого маленького города. Я поднял ворот, и мы подошли к машине.

— На самом деле, всё зави…

Он не успел договорить, потому что громкий выстрел прочертил воздух. Кристоф упал на спину, а я пригнулся и подскочил к кузову его машины. От головы Кристофа быстрыми струйками потекла кровь.

— Мистер Фишер, настоятельно рекомендую вам вернуться в Штаты, — прозвучал незнакомый голос непонятно откуда, — Иначе вам придется повторить опыт мистера Радича.

Я прижался к двери машины и попытался понять, где находится снайпер.

Глава 4. Плохая компания

Но вместо этого я лишь заметил, что сердце готово пробить грудную клетку. Мой взгляд перемещался по сторонам с лихорадочной скоростью, но ничего, кроме фонарей, грязи и качающихся деревьев я не замечал. Минута, прошедшая в таком положении, показалась парой часов. Наконец, двери бара распахнулись, и оттуда выбежали люди.

Через полчаса я отвечал на вопросы прибывших полицейских.

— Вы говорите, что знакомы с этим человеком всего пару часов?

— Да.

— И не можете предполагать, что послужило мотивом к его убийству?

— Нет, я даже не видел, кто стрелял. Хотя, судя по тому, что я жив, это были личные счеты, — я решил поиграть в детектива и сделал предположение.

— Хорошо, — сказал полицейский и оторвал лист бумаги, — Проверьте, верно ли мной записаны ваши показания и распишитесь здесь.

Я пробежал глазами по листку и поставил подпись в нижнем углу.

— Также, мы бы попросили вас не покидать пределов Германии до окончания расследования, — добавил он.

— Сколько это по времени?

— Сказать точно не могу, — он вложил лист в папку и защёлкнул её, — Но мы сообщим.

— Спасибо.

Хм. А кто такой Радич?

Полицейский ушёл, а я посмотрел на следы крови на асфальте и сел в такси, которое любезно вызвали представители правопорядка. Назвав адрес, я расположился полулёжа на заднем сиденье. Вытащив телефон, я выбрал в списке контактов своего помощника.

— Привет, Нэд, — начал я, — Как у вас там дела?

— Привет, всё неплохо. Ты когда приедешь?

— Не знаю. И крупные сделки проворачивать придется тебе. Но звоню я по другому вопросу.

— Ага.

— Свяжись с кем-нибудь из наших партнеров в Германии. Вообще без разницы, с кем: банк, кредитка, страховые, кто угодно. Мне нужна вся возможная информация по компании "Траст Логистик". И, если получится, особо интересна одна персона. Александр Бранн. Начальник отдела логистики. Записал?

— Да. А по нему что?

— Всё, что найдешь. Вплоть до того, чем он завтракает. Если реально.

— Ну, это ты перегибаешь. Я попробую.

— У нас просто уже ночь, и…, — я оборвал предложение, потому что забыл, что хотел сказать.

— Ясно. Слушай, если тебе нужно его убрать, есть люди…, — начал он.

— Нет. Дело в другом. Потом всё расскажу. Как узнаешь, звони.

— Понял, давай.

Я приехал поздно и, к счастью, никого не разбудил. Завтрашний день должен устроить мне мозговой штурм. Проходя с бутылкой минеральной воды мимо панорамного стекла второго этажа, я заметил, как переливается моё изображение. Оно немного приближалось и отдалялось с каждым шагом, и я понял, что стекло пора менять. Простояв минуты две и думая непонятно о чем, я зевнул и ушел спать.

Утро началось поздно, часа в два. Я лениво сходил в душ и, не завтракая, сказал отцу, что буду к вечеру.

— А где машина? — спросил он.

— В ремонте, вчера вечером я попал в небольшую аварию, — солгал я.

Блин. А где сейчас машина?

Решив, что могу разобраться с этим позже, я сунул руки в карманы куртки и пошел в сторону ближайшего супермаркета. Холод ужасный. Скоро пойдет снег.

Я завис у холодильника с йогуртами и не смог понять, что мне нужно. Вдруг справа от меня прозвучал очень знакомый и приятный голос:

— Лео?

Я повернулся. Длинные тёмные волосы, тёмные глаза, тонкие изогнутые брови, обычные губы. Ха, она до сих пор не пользуется косметикой. Да ей и не нужно.

Она улыбнулась своей всё ещё девичьей улыбкой, той, что я прекрасно помнил, и мурашки пробежали по спине, поднялись до шеи и бросились по торсу.

— Лео Фишер? — спросила она.

— Да, — ответил я немного более высоким голосом, чем мой, тут же откашлявшись и продолжив, — Да. Эрика, это ты?

— Нет, блин, Папа Римский. Не узнал?

Я подошел к ней, и мы очень тепло обнялись.

— Когда ты вернулся?

— Да я не вернулся, — ляпнул я, — Так, в гости приехал. Пару дней назад.

— И надолго?

Она смотрела на меня блестящими глазами.

— Как получится. А ты живешь здесь?

— Да, вернулась после университета.

— Гамбург?

— Берлин.

— Ооо.

И это идиотское "ооо" создало паузу, подобную черной дыре, которая затянула пару секунд.

— Сколько же лет прошло?

— С десяток, может, — ответил я.

— Да…

Нереально много! А было, как вчера. И ведь помним друг друга. Забавно.

— Слушай, раз уж я приехал… — я помедлил, готовясь задать страшный вопрос, — Может, сходим куда-нибудь сегодня?

— Лео, я замужем.

Ба-бам!

— Но думаю, что мы можем посидеть где-нибудь в кафешке, — добавила она.

— Кто он? — спросил я.

— Спортсмен.

— Ну как же иначе, — скорчил рожу я.

— Он мотогонщик, сейчас уехал в Берлин подписывать рекламный контракт.

— Очень интересно. У гонщиков толпы поклонниц, тебе, наверно, тяжеловато приходится, — надавил я.

— Нет, всё в порядке, — крайне неестественно улыбнулась она.

Я до сих пор могу читать её эмоции.

— Ладно, — сказал я, переставая быть козлом, — Это я по старой памяти так подкалываю.

— Давай встретимся в восемь, — сказала Эрика.

— Хорошо, я заеду в семь пятьдесят.

— Запиши мой номер, а то снова потеряешься.

Теперь она решила добавить колкостей во фразу.

Я вышел из магазина с бутылкой йогурта и задумался, на чем же я её встречу. Ближайший прокат автомобилей оказался едва ли не за пределами города. Я люблю всё делать красиво. Не напоказ, а с чувством стиля, такта. Хотя кому не нравится красоваться. Поэтому я взял в прокат спортивный кабриолет "Мерседес".

Подъехав вечером к дому Эрики, я заметил припаркованную спортивную "БМВ" у гаража, и её вид, конечно, пообломал мои представления об эффектном появлении: я приехал на ведре.

Она вышла в коротком черном платье, дразня меня своими шикарными ногами и мило улыбаясь.

— Ты великолепна, — сказал я ей.

— А ты опять выпендриваешься, — было ответом.

Понятно, что при таком наряде везти её в кафе было смешно. Вспомнив единственный приличный ресторан, я направил серебристый спорткар туда.

— Он вообще знает обо мне? — спросил я, когда мы уже сидели за столиком.

— Что ты всё об этом… Нет, не знает. Зачем?

— Ну да, я же покруче буду, — дразнился я.

— Расскажи, как живешь. Как в Штатах?

— В Штатах хорошо. Думаю, еще лет пять такой же работы, и можно будет считать меня миллионером.

— И нужны тебе эти деньги?

— Деньги всем нужны.

Некоторое время мы молчали, потому что были заняты едой. А потом меня потянуло на душевные разговоры:

— Знаешь, приехав в США, — начал я, вытирая губы салфеткой, — я столкнулся с тем, что хорошие люди из моей жизни исчезли. Занимаешься чем-то, связанным с деньгами? Каждый второй захочет кусочек финансового торта.

— И что, прямо все?

— Ну-у, нет, редко, но метко, отличные ребята попадались мне на пути. С ними я сейчас работаю.

— Понятно, — она пальцами крутила уголок салфетки.

— Давно вы женаты? — не сдержался я.

— Чуть больше года.

— Ого. Ну это повесомее нашего…

— Я ждала тебя, Лео. А ты был свиньей.

— Прекрасно помню, — сказал я и выпил вина.

За исключением этого, остальные диалоги были скудны на интересные подробности и представляли собой рассказы о жизни в США и в Берлине, новости об общих друзьях и мысли о ситуации в стране.

Провожая её до дома, я спросил:

— Ты не жалеешь, что всё так вышло?

— Нет, Лео. Я счастлива.

Эти слова ударили по мне не хуже молота. Потому что не со мной.

Мы попрощались на пороге её дома. Она не предложила кофе, хотя раньше бы с радостью впустила к себе домой.

— Ну, приятно было увидеться, — сказала она, по-девичьи улыбаясь.

— Да, мне тоже, — ответил я, потирая пальцами правой руки лоб, — Прости, что спрашивал много…

Я не успел закончить фразу, потому что Эрика сделала шаг вперед и поцеловала меня в щёку. Мило и невинно.

— Доброй ночи, Лео, — сказала она и скрылась за дверью.

— Доброй, — ответил я.

Странно. Что-то боролось в ту минуту внутри меня. Одна часть меня советовала позвонить в дверь и остаться, другая давила тем, что скоро я вернусь в Штаты и снова оставлю Эрику одну.

Замужем! Черт подери.

Я вернулся домой и перед сном увидел сообщение от неё.

"Прости. Не сдержалась, " — писала она.

Я набрал текст: "Хочешь, я приеду?"

Посидел пару секунд, глядя в экран, и затем сказал себе, что хватит ломать ей жизнь. Она бы согласилась. Я бы приехал. Но что потом?

Я стёр сообщение и лёг на спину. Лучше бы мы не встречались.

Глава 5. Хороший характер

На следующее утро меня разбудил телефонный звонок.

— У Вас есть 24 часа, чтобы убраться, мистер Фишер. Всего доброго.

Сперва я не понял, что происходит, затем испугался, потом разозлился. Номер, с которого звонили, не был определен. Как будто могло быть иначе. Не самое лучшее начало дня. Я поднялся с кровати и увидел густой туман за окном. Это было знаком к продолжению сна. Я рухнул на подушку и поддался грёзам.

Второе пробуждение было тоже так себе: я проснулся на полу. Это стало интересным фактом в свете того, что я лет двадцать не падал с кровати. Старые условия — старые происшествия?

Дома никого не было. Я заварил чай и стал перекладывать газеты на столе. Ничего интересного в них не было. После завтрака меня посетила мысль о том, что неплохо было бы разобраться в том, что творится вокруг. Вместо этого я вернулся в комнату, которую мог бы звать своей. В старом шкафу стояло множество книг, к большей части которых я вообще никогда не притрагивался. Среди прочего виднелись два тонких фотоальбома. Я взял первый и открыл на середине. Меня встретил снимок, где мы с друзьями стояли у входа в кафе. Вот я, Марк, Ганс и Гэрри. Спустя много лет я уже ничего не знал об их судьбах. Слышал, что Марк устроился в сфере здравоохранения, Гэрри уехал в Нидерланды. О Гансе я не знал ничего. С этим бравым парнем мы познакомились на какой-то околонаучной конференции. Он был очень высок, и, когда я называл его рост двухметровым, он в опровержение указывал число сто восемьдесят шесть. Ганс был очень широк в плечах и при желании, наверно, мог двигать горы одной рукой. Такой мне виделась его сила, данная от природы. Вместе с тем, он всегда был очень добр и не стремился использовать её где попало. Кроме того, у него была интересная манера говорить. Любая фраза интонационно делилась на части и снабжалась некоторым количеством пауз, что придавало его речи обдуманную медлительность. Когда говорил Ганс, все молчали.

Я подумал, что он бы сейчас здорово помог во всём разобраться. Хотя бы потому, что никогда не отказывал в помощи.

Я вызвал такси и поехал по адресу, который еще помнил. Так я думал. На деле оказалось, что я проехал пару домов. В двухэтажном доме, отделанном в холодных тонах, когда-то жил Ганс с родителями. И пусть прошло уже около десяти лет, я надеялся, что хотя бы старики не съехали оттуда. Надежды не оправдались. Более того, у дома красовалась табличка "Продается" и был указан телефонный номер. В Штатах это был бы номер риэлтора, но я находился в Германии и стоял на газоне человека, который сам любил решать важные дела.

— Да, — раздался на другом конце голос Ганса.

— Добрый день, я по поводу дома, — сказал я, надеясь, что он не узнает меня спустя много лет.

— Да-да, слушаю, — ответил тот, не узнавая. Это дало возможность пошутить.

— Сколько вы хотите за него? — спросил я.

Ганс назвал приличную сумму.

— А если я разобью окно, насколько дешевле выйдет дом? — раззадоривал я его.

— Что? — его голос стал напряженнее.

— Ну и почтовый ящик мне не нравится.

— Вы смеетесь?

— Нет. Садовый гном тоже милый, но не по мне. Полетит в помойку. Хотите, опишу, чтобы вы поняли, что я не шучу? Красный колпак…

— Ну-ка, дружище, стой, где стоишь, — сказал Ганс, попавшийся на мою шутку, — Сейчас я приеду, и мы обсудим цену.

— Надень розовое платье, милый, я жду, — подлил я масла в огонь и бросил трубку.

Теперь главное, чтоб он меня узнал.

Ганс не заставил себя долго ждать. Уже через десять минут черный блестящий джип едва не перелетел дорожку, резко встав почти на ней. Дверь открылась, и вышел Ганс, в общем и целом всё такой же, но слегка постаревший.

— А ну иди сюда, умник, — спокойным тоном сказал он. Первый раз видел его злым.

— Да, Ганс, давай подеремся! — сказал я с веселой улыбкой.

— Откуда, — он замедлился и тут же продолжил идти, — ты знаешь мое имя?

— Ну, старик, — произнес я, отходя на всякий случай назад, — забывать друзей не хорошо. Как так? Это я, Лео.

— Лео Фишер? — спросил он и тут же встал.

— Лео Фишер, — передразнил я Ганса, изображая отсталого.

— Лео! — крикнул он и улыбнулся.

Мы пошли друг другу навстречу и обнялись.

— Как ты, блин… Сколько… Почему не звонил? — спросил Ганс.

— Неудобно признаваться, но я потерял все номера. А потом работа…

— Ну да, дела. Лео Фишер — занятой человек, — говорил Ганс ироничным тоном.

— Вроде того. Приехал ненадолго вот.

— Погостить? Не лучший сезон, слякоть, дождь, скоро вообще снег ударит.

— Да… — я помедлил, не зная, знает ли Ганс, — Я из-за Карла в общем-то.

— А что он?

— Он умер.

Эта фраза заставила улыбку исчезнуть с лица Ганса.

— Грустно, — сказал он, — Хороший парень был.

— Да, — ответил я.

— Давай я тебя угощу, — предложил Ганс, — Расскажешь о жизни, похвастаешься, есть ведь чем?

— Ну вообще, да, — сказал я и улыбнулся.

Через полчаса мы сидели в хорошем кафе в центре города и ждали заказ. Я рассказывал Гансу о последних годах и о том, как я сумел подняться по карьерной лестнице.

— Здорово, здорово, — говорил он, потягивая чай.

— Ну а ты чем занимаешься? — спросил я.

— Ну так, у меня своё дело. Только не смейся.

— Да ну? Какое?

— Переработка отходов.

— И почему я должен смеяться? Полагаю, прибыльное дело. Конкуренция большая?

— Здесь её нет. В больших городах да. Еще с 90-ых годов всё активно идёт. Почему досюда не дошло, не знаю.

— Ну вот, стоило получать юридическое образование, — сказал я.

— Всё подкалываешь, — он улыбнулся и отпил чаю.

— Ты молодец, что устроился, это правильно.

— Я и не планировал особо. Рад бы поработать в госорганах, но не берут.

— Странно, — ответил я и задумался.

Принесли обед, и мы молча ели минут семь.

— Есть еще одно дело, но его я тебе сам покажу.

— Хорошо, — ответил я, уплетая салат.

Через час мы двигались в сторону менее оживленного района города. Ганс припарковался около рынка и сказал:

— Идем.

Рынок был похож на турецкую диаспору. Так много турок я еще нигде не видел.

— Что мы тут делаем?

— Сейчас увидишь.

Мы подошли к тонару, стоявшему на углу, и Ганс постучал в окошко. Дверь открыл хлипкий мужчина с темными глазами и смуглой кожей. Он посмотрел на Ганса и затем на меня, изучая при этом с ног до головы.

— Время, — сказал Ганс и ударил пальцами по часам так, чтобы мужчина в тонаре их видел.

Быстро кивнув головой, он вышел из тонара и побежал в сторону низкого здания на другом конце рынка. При этом он кричал что-то вроде "Хасан" или "Хазар", я не расслышал. Ганс немного поменялся в лице.

— Что-то не то, — сказал он, — Обычно он так не орёт.

— А что происходит? — спросил я.

— Рэкет, — ответил Ганс, и на его лице появилась короткая улыбка.

— Это ты круто, — сказал я и повернулся, глядя вслед убегающему. Тот же скрылся в главном здании рынка.

— Не нравится мне это, — ответил Ганс и двинулся к машине, затем достал из-под сиденья обрезанное ружьё.

— Ух ты, — сказал я, — А где твоя доброта?

— Кончилась. Есть оружие?

— Нет.

— Держи. Если что.

Он протянул мне потертый пистолет, который я тут же убрал в карман. Но туда он не влез, уткнувшись в такой же.

— А, нет, у меня есть, — сказал я, протягивая Гансу пистолет.

— Ну ты даешь, — ответил он, странно посмотрев на меня.

Мы пошли в сторону здания, представлявшего собой маленькое, но двухэтажное строение из белого кирпича. Пока мы проходили мимо торговых рядов, фигура Ганса собирала множество взглядов. Он шёл с оружием в открытую, и я спросил:

— А если кто-то вызовет полицию?

— Никто не вызовет, — отвечал он, — Им самим не выгодно. Знал бы ты, сколько тут всякой дряни.

Когда мы были уже у лестницы, навстречу нам вышел худощавый мужчина в очках.

— Хасан, в чем дело? Почему я должен сам идти к тебе? — спросил Ганс, слегка разводя руки.

— Обстоятельства изменились, — ответил Хасан, — Здесь теперь люди Вертена.

— А ну звони ему, — сказал Ганс.

— Ганс, это не лучшая идея.

— Звони, — ответил он, демонстративно зарядив обрез.

Хасан поспешно ушел в здание и вернулся через минуту.

— Сейчас приедут.

— О, как, — сказал Ганс, повернувшись ко мне, а затем к Хасану, — Позаботься пока о деньгах. Как обычно.

— Нет, — смел перечить Хасан, — Я делюсь теперь только с Вертеном.

— Не нужно меня злить, — ответил Ганс.

Хасан покрутил головой, я увидел вздох Ганса и то, как он быстро поднял обрез и выстрелил турку в ногу. Время может очень сильно менять людей.

Глава 6. Где-то за стеной

— Понимаю, что не лучший момент, Ганс, но хотел поделиться своей проблемой, — сказал я.

— Да, не лучший. Решим её позже, — ответил Ганс.

Всё это время Хасан лежал на земле, корчась и крича от боли.

— Ты получил что заслужил. Разве я когда-то нарушал правила? Нет. Почему же ты можешь?

— Да кто ты такой! — прокричал Хасан в ответ.

— Заткнись или готовь вторую ногу, — зло ответил Ганс.

Я стоял и впитывал новый образ своего друга, который очень меня пугал. Оно и понятно: в своё время я не знал человека добрее, а теперь он вытворял такое.

Некто Вертен прибыл только через полчаса. Многое решает появление. И он, видимо, понимая это, поступил вполне эффектно. Прямо на узкую рыночную площадку друг за другом влетели три машины. Они резко остановились метрах в трех от нас, и из первой вышел человек в пальто. Вид он имел довольно приличный. Глаза были синими, но не такими, что бывают у скромных красавиц, а какими-то холодными и немного дикими.

— Это он? — едва слышно спросил я.

— Вряд ли, — ответил Ганс.

— Что здесь происходит? — спросил человек в пальто.

— Милые беседы за чашкой чая, — сказал Ганс.

— Вы знаете, с кем связались?

— А вы? — дерзил мой друг.

— Вертен не хочет лишней крови, поэтому убирайтесь, — было ответом.

— Знать бы для начала, кто это. Уж не ты ли, синеглазка?

Человек в пальто ничего не ответил, но медленно подошел ко второй машине, окно которой опустилось. Спустя минуту из машины вышел человек атлетического сложения. Ростом он все равно не мог дотянуть до Ганса, но вот шириной плеч тоже мог гордиться. Он прошел вместе с человеком с синими глазами к нам и протянул Гансу руку.

— Добрый день, — говорил он с ехидной улыбкой, — Извините, что сразу не сказал, но рынок теперь мой.

— Боюсь, что могу вас расстроить, — отвечал Ганс, водружая обрез на плечо, — Ни черта это не так.

— Заблуждаетесь, — сказал тот, — Давайте прогуляемся, мне есть что рассказать.

Ганс пару секунд думал, но после бросил мне обрез со словами:

— Держи. Если что, начни с синеглазки.

Я кивнул, поймав оружие, оказавшееся тяжелее, чем я полагал, однако смог сохранить невозмутимый вид. Взяв обрез твердо в руки, я стал наблюдать, как две большие фигуры удалялись в направлении вдоль рядов.

Через пять-шесть минут они вернулись, и Ганс сказал мне:

— Идём.

Я не стал спрашивать что-либо, а молча отдал ему обрез и пошел рядом. Краем глаза я успел заметить, как человек в пальто и Вертен подошли к Хасану, который уже успел перебраться к стене здания и теперь сидел, обхватив ногу обеими руками. Дальше было выкрикнуто начало фразы, и я услышал громкий выстрел. Я не стал оборачиваться, потому что понимал, что Ганс этого не одобрил бы. Судя по всему, мы проиграли, и, значит, должны тихо уйти.

Когда мы сели в машину, я спросил:

— Ну как?

— Никак, — ответил теперь уже хмурый Ганс, — Дополнительного заработка у меня больше нет.

— Почему ты отдал рынок?

— Я не отдал, а не смог забрать. Знаешь, если честно, мне еще повезло.

— Почему?

— Вертен более страшный человек, чем я. И за его спиной кто-то есть, тогда как я играю в одиночку.

— Но как тогда ты держал рынок?

— Давай об этом в другой раз.

И как подтверждение его слов, зазвонил мой телефон. Нэд.

— Привет, — ответил я с ходу.

— И тебе. Есть информация по "Траст Логистик" и Бранну. С чего начать?

— С "Траста".

— У него только один незакрытый долг перед "Кредит Националь", Французы.

— Есть выход на них?

— Нет, никаких связей.

— Жаль. А что с Бранном?

— О, ну тут интереснее. Есть доступ к его счетам и вся история за последний год.

— Если мы возьмем и заблокируем его счет, сколько это будет стоить? — спросил я.

— Не думаю, — Нэд задумался, — что это возможно. Можно сымитировать перевод средств или оформление кредита с первоначальным взносом. Но это долго.

— Просто убери деньги со счета. Неважно, как.

— Три дня. Мне нужно три дня.

— Нашу фирму не привлечешь?

— Само собой, нет.

— Отлично. Только не трать пока, — ответил я и положил трубку.

Мы ехали в центр города.

— Темные дела? — спросил Ганс.

— Еще какие. Связаны как раз с проблемой, о которой я хотел сказать.

Ганс припарковался у большого магазина, но мы не стали выходить.

— И в чем дело? — спросил он.

Я рассказал всё, что произошло со мной со времени приезда.

— Интересно. Разумеется, это Бранн, да. Что ты будешь делать?

— Ты слышал отчасти. Это пока что большее, на что я способен.

— Со мной ты можешь проучить этого мерзавца.

— Спасибо. Я это ценю.

— Что дальше?

— Ждем завтрашнего дня. Двадцать четыре часа пройдут, и я буду готов встречать гостей. Или как меня соберутся учить…

— Я приеду по первому звонку.

— А если я не смогу позвонить? — я озвучил мысль, которая пришла в голову.

— Хммм, — Ганс помедлил, — Давай я начну принимать меры сам, если ты не выйдешь на связь через день?

— Хорошо. Я бы, конечно, хотел выйти на связь, — посмеялся я.

Ганс подвез меня до дома и сказал:

— Держи пистолет наготове, теперь уже непонятно, откуда ждать удара.

— Понял, — ответил я, нащупав оружие в кармане.

— Удачи.

— До связи.

И я пошел к дому, выдыхая белый воздух. Холодно и темно. Джип Ганса стал удаляться, быстро набирая скорость. Я проводил его взглядом и поднялся по ступенькам. Ночью выпал снег. Теперь низкая температура воспринималась исключительно как дополнение к нему.

Утром я встал и быстро принял душ, ожидая сюрприза каждую минуту. В коридоре я встретил отца и спросил:

— Никакой ерунды не происходило?

— О чем ты?

— Меня никто не искал?

— Нет. Ты куда-то всё-таки вляпался?

— Позже, отец.

Я выпил кофе и позвонил Гансу. Тот ответил незамедлительно:

— Ну как?

— Я пока жив, — сказал я.

— Совсем не смешно. Ты был на улице?

— Нет. Предлагаешь покататься на лыжах? — я шутил, потому что мне и правда было страшно.

— Предлагаю не выходить. Помнишь снайпера? Я бы избавился от тебя таким же способом. Просто и удобно.

— И что мне делать?

— Вызови полицию и свали под шумок. Пусть отец поможет.

— Хорошо. Куда ехать?

— Помнишь "Альнер Маркет"? Поверни за ним направо. Там и встретимся.

— Тогда до встречи.

Я развернулся и пошел за отцом, который ушел в свой кабинет.

— Тук-тук, — сказал я, стоя у двери.

— Заходи.

— Пап, мне нужна помощь. Дай машину.

— О, как в старые добрые. А ты вернешь? "Мерседес" же где-то потерял, — смеясь, сказал отец.

— Верну, — ответил я, — И еще. Нужно сыграть дурака.

Через пять минут полиция приехала на вызов. Мы с отцом вышли на улицу, и я начал слегка осматриваться, ища место, которое мог бы облюбовать снайпер.

— Добрый день, — крикнул отец, направляясь к полицейским, — Хорошо, что вы приехали.

Я тем временем залез в его старый "Ниссан" и завел двигатель. Краем уха я еще слышал монолог отца.

— Понимаете, кто-то ворует листья! Вчера…

Пока отец блестяще отыгрывал роль маразматика, я вырулил на дорогу и втопил педаль газа в пол. Надеюсь, никто за мной не увяжется в погоню.

Через несколько минут я остановил машину в метре от массивного бампера машины Ганса. Он вышел и поругался, что я близко паркуюсь.

— Теперь нам нужно поймать твоего снайпера, если он есть.

— Как?

— Вернемся окольными путями. Ты заметил, где он?

— Нет.

— Плохо. Придется замечать мне.

Мы поехали назад, но остановились в паре кварталов от дома.

— Я проеду по вашей улице и посмотрю, где он. В его интересах сделать всё быстро, поэтому он еще там.

— Ага, — просто так ответил я.

— Держимся на связи.

Затемненные стекла внедорожника позволили Гансу разглядеть снайпера.

— Бинго! Второй дом от перекрестка, темно-красный, второй этаж, правое окно.

— Еду.

— Я встану у вашего дома, чтобы отвлечь внимание. Будь осторожен.

Я приехал на параллельную улицу. Проходя сначала по дорожке, а затем свернув в проход между домами, я заметил, что дыхание стало намного чаще, ладони вспотели. Сняв перчатки, я достал холодный пистолет и, зарядив его, подошел к дому сзади. В заборе не было никакой дверцы, поэтому пришлось перелезать. Перевалив свои семьдесят пять килограмм через деревянные столбики, я упал в смесь из травы и снега. О чем мы с Гансом не подумали — это как я буду попадать в дом. Задняя дверь должна быть закрыта, и я убедился в этом, подергав ручку. Повезло, что рамы стекол были старыми. Расшатав нижнее сгнившее ребро рамы, я аккуратно вытащил его. Стекло почти свободно пошевелилось, и мне не составило труда достать его из оставшихся деревяшек. При этом я порезал левую ладонь. Больно и неприятно.

Нехитрые манипуляции с окном позволили мне оказаться внутри небольшой комнаты. Судя по пыли на мебели, здесь живет кто-то ленивый до уборки или же вообще не живет. Аккуратно открыв дверь, я оказался в коридоре. Лестница на второй этаж была покрыта ковром, который очень удачно глушил стук моих обмерзших ботинок. Я медленно поднялся по ступенькам и увидел две комнаты, двери в которые были открыты. У окна правой сидел человек, руками обхватив винтовку. Думать было некогда и не о чем, поэтому я поднял пистолет и спустил курок. Человек, сидевший у окна, беззвучно свалился со стула с красной точкой на спине. Я сделал два шага вперед и оказался уже в самой комнате. Радостный от того, что все кончилось, я достал телефон и набрал Ганса.

— Всё, я его убрал. Сейчас буду.

— Отлично.

В этот момент что-то тяжелое опустилось на мою голову сзади. Я почувствовал боль, и безвольно рухнул на пол.

Глава 7. Разногласия

Я открыл глаза и тут же закрыл, потому что под веки ворвался холод и заставил прослезиться. Боль растеклась по задней части головы и немного била в левую часть лба. Хорошее пробуждение. Я снова открыл глаза, но ничего не увидел — было темно. Я лежал на спине на чем-то довольно жестком. Пошевелив пальцами ног, я угадал то, что почувствовал: голые ступни окоченели от холода. Я привстал и ощутил также боль в правой ноге чуть пониже икры. Здорово. Пока я растирал руками замерзшие ноги, глаза привыкли к темноте. Я находился, кажется, в небольшом помещении без окон. То, на чем я лежал, было железной кроватью с тремя досками в качестве основы самого лежбища. Температура явно близка к нулю, и, судя по всему, поэтому меня оставили в футболке и штанах. Класс. Я повернулся и свесил ноги с кровати. Через пару секунд я решился ступить на пол. И зря — он был бетонным и очень холодным. Несмотря на это, я встал во весь рост и приложил руку к голове, которая начала кружиться. Придя в себя, я осмотрел комнату, в которой находился. Стены представляли собой три огромных бетонных плиты, а четвертая была сложена из камня и кое-где включала в себя доски. Понадеявшись на непрочность такой конструкции, я попробовал плечом ударить туда, где было больше дерева, но всё оказалось без толку. Стена оказалась прочна. Далее я прошел к дверям, которые в темноте казались именно дверьми, а на деле оказались решеткой. И только за ней находилась узкая, но массивная дверь. Я слегка пошатал решетку, но она не двинулась ни на сантиметр. Плохи дела.

Я прошел обратно к кровати, надеясь, что она окажется разборной и позволит открутить ножку. Но нет. В ней не было даже спиц, которые конструктивно должны были находиться в изголовье и у ног. Вместе с отчаянием пришел голод.

Следующий отрезок времени прошел в царапании стены ногтем. Я лежал на боку, подобрав ноги под себя и дробил пальцем дырку в бетоне.

Внезапно послышался шум открывания двери, и я вскочил, встав как раз напротив. Из тени у решетки возник человек, угадывать имя которого долго не пришлось.

— Ну как, мистер Фишер, вы уже оценили свои апартаменты? — ехидно спросил Бранн.

— Еще как. Очень нравится джакузи.

Бранн оценил мою попытку пошутить и продолжил:

— Плохой идеей было остаться здесь. Вас же любезно просили убраться.

— Кто просил, уже сам убрался дальше некуда.

— Хм, — наигранная улыбка замерзла на его лице, — Вы догадываетесь, почему еще живы?

— Не думайте, что я верну деньги, — ответил я, — Это смертный приговор для меня самого.

— О, нет, эти средства мы вернем сами. Думаете, мы не знаем этой схемы? Да, придется подождать, пока обработают запрос о ложном переводе и так далее, — он помедлил, — Гораздо интереснее состояние вашего счета. Мне бы очень пригодились те копейки, что вы сберегли.

Этот негодяй оказался умнее, чем я думал.

— Предположим, я готов поделиться, — начал я.

— Не поделиться, а любезно передать все средства нашей организации.

— Вы должны понимать, что отсюда я это сделать не могу. Более того, раз вы осведомлены о состоянии счета, должны понимать, что без личного присутствия такую сумму не перевести.

— Чего не скажешь о сумме на моем счету…

— Нужно грамотно выбирать банк, — прервал его я, — Вообще мне не хочется говорить о деньгах, стоя без обуви. Пока я сижу здесь, будьте уверены, что ни цента вы не получите.

Я отошел к кровати, а Бранн, постояв пару секунд в замешательстве, повернулся и вышел, не закрывая дверь.

Вернулся он через пару минут, бросив через решетку бутылку воды, какую-то булку и носки.

— Подумайте хорошенько, мистер Фишер, — сказал он, — Мы вполне можем выудить деньги и без вашего участия, это дело времени. Хотелось бы решить всё быстро.

Бросив такую наивную фразу, Бранн закрыл дверь и убрался.

Да, у них мои документы и, может быть, реквизиты. Но у них не получится снять деньги. Семьсот тысяч… это много. Я надел носки и схватил булку. В два счета расправившись с ней, я одним глотком почти прикончил бутылку с водой, вовремя остановившись, потому что воду следовало поберечь. Не ясно, когда в следующий раз меня обрадуют продуктами.

И действительно, Бранн, появившись в следующий раз, обрадовал меня только дачным туалетом. Причем я очень ругал себя за то, что не бросился на него в момент открывания решетки.

Бранн приходил еще два раза, уверяя, что вот-вот все мои деньги станут ему доступны, и всякий раз даже не пытался изменить условия. А вернее, их не было вовсе. "Отдай деньги, отдай деньги" и всё. Когда мне это надоело, я понял, что нужно выбираться. Однажды, сразу после ухода Бранна, я поставил кровать боком, так, что две ножки повисли в воздухе. Схватив одну из них, я потянул вниз. Кровать скрипнула и немного поддалась, но результат всё равно был плох: ножка чуть-чуть изогнулась. Тогда я развернул кровать и просунул две ножки в решетку. Используя остов кровати как рычаг, я потянул её на себя и уже через секунду услышал металлический хруст. Гнутая ножка стала просто оторванной. И чего я медлил?

Вернув кровать на место, я стал ждать. С одного конца ножка была острой за счет загнутого железа, но я решил, что буду использовать её в качестве дубинки. Оставалось ждать.

Через какое-то продолжительное время дверь заскрипела, и я уже готов был осуществить свой план. А был он в следующем. Когда Бранн оставлял еду, он обычно просовывал руку через прутья решетки. Я хотел заблокировать её в них или хотя бы сломать. Далее дубинкой заставить его отключиться.

Так я и сделал. Бросившись из темноты, я схватил пришедшего за руку, потянув её на себя, а затем резко дёрнув в сторону. Впервые услышав, как ломаются кости, я встретил также известные ругательства. Дёрнув руку на себя еще сильнее, я заставил негодяя слегка повалиться вперед, тем самым подставляя мне голову. Четырех ударов хватило, чтобы увериться в том, что противник без сознания. Железная ножка создала озеро из крови на его голове. Подвинув тело к себе, я дотянулся до карманов и стал в них шариться. Тут я понял, что передо мной лежит не Бранн. Подняв голову того, кого я им считал, я знатно выругался. Я вообще не знал этого человека. Но у него всё же были ключи. И не только от моей тюрьмы, но и от машины. Это дало надежду на то, что мне не придется бежать по снегу босиком. Я забрал обувь пришедшего, его куртку и пистолет. Не проверяя, есть ли пульс, я стал выбираться из этого помещения.

Примерно через пять шагов от двери начиналась лестница. Справа и слева были стены, только теперь уже полностью деревянные. Кое-где доски были проломлены, кое-где сгнили. Так я понял, что нахожусь в каком-то погребе. Быстро преодолевая ступеньки одну за другой, я вышел на поверхность. Солнечный свет ударил в глаза, и я простоял секунд пятнадцать, думая, что меня ослепило. Когда зрение более-менее стабилизировалось, я увидел чуть сбоку справа машину, красный "Шевроле". Я было бросился к нему, но заметил, что спереди на пассажирском месте сидит человек. Подойдя сбоку, я сквозь стекло всадил в него три пули. Через пару секунд пришел в себя и понял, что можно было просто оглушить незнакомца. Но, что поделать. Я вытащил его тело и отправил вниз по ступенькам.

Я находился где-то за городом, но хорошо, что глубоко в бардачке удалось найти карту. Через час с небольшим я уже въехал в город. Но куда следовало поехать? Я рассудил, что соваться домой не стоит. Нужно было связаться с Гансом, но ни его номера, ни даже телефона у меня не было. Пришлось пробраться в свой же дом через задний двор, оставив машину в паре улиц до. Никто не заметил моего присутствия, и я забрал старый телефон. У дома родителей Ганса стояла всё та же табличка. Но никто и не думал отвечать на звонок.

Я перевел взгляд на почтовый ящик и увидел, что флажок был поднял, а это говорило о входящей корреспонденции. Не знаю, зачем, но я потянулся к нему и открыл. Внутри лежали письма со счетами, но поверх них был лист бумаги. Я взял его и прочитал:

"Понятия не имею, как ты угадал открыть ящик, но знай, что если ты читаешь эту записку, я по уши в дерьме. Свяжись с Вертеном."

Ниже стояла подпись Ганса и постскриптум:

"Ему можно доверять."

Глава 8. Без вариантов

Не такими я представлял дни, которые проведу дома.

Да, подпись Ганса. Каракули. Но в чем соль? С чего бы вдруг Вертену помогать нам? Вертен — это блин имя или фамилия вообще? Я услышал в своем дыхании едва уловимый свист. Не хватало заболеть. Я вернулся в теплый салон "Шевроле". Нужно было понять, кто в этой игре за какую команду. Предположим, Вертен работает с Бранном. Но зачем тогда подбрасывать бумажку с просьбой о встрече в почтовый ящик? Тем более с момента моего побега прошло совсем мало времени. Да нет, бред. Тогда кто этот Вертен? И если он на нашей стороне, то почему конфликт на рынке был конфликтом? Слишком много вопросов.

Я решил, что деваться мне всё равно некуда и направился в сторону рынка. Я пришел к тому тонару, что стоял у входа и к которому мы с Гансом когда-то тоже подходили. Аккуратно постучав в окно, я сделал шаг назад и стал ждать. Рука машинально ударила по пустому карману брюк. Оп, а пистолет я и не взял. Нужно сказать, что десять секунд, проведенных на улице в футболке и куртке, показались ледяным адом, и я уже было хотел вернуться в машину, чтобы подождать там, но дверь скрипнула, и показалось чьё-то лицо.

— Мне нужен Вертен.

На меня смотрели недоумевающе.

— Вер-тен, — повторил я, будто это помогло бы делу. Но помогло.

Незнакомец протянул: "А-а," — и вышел на улицу. Он жестом пригласил меня к главному зданию на другом конце. Я опять проходил мимо рядов и думал о том, какие стойкие к заморозкам люди стоят за прилавками. А они, наверно, глядя на мой полулетний наряд, думали то же. Ну или вздрагивали от увиденного мнимого холодолюбия.

Незнакомец жестом попросил меня остаться снаружи, но я сказал:

— Не, не, я зайду, а то холодно, — и сопроводил это тоже жестами.

Внутри было узко и неудобно, зато тепло. Мы поднялись на второй этаж по длинной деревянной лестнице, и я увидел сидящего за столом полного турка. Прямо там, без всяких кабинетов.

— Что вы хотели? — спросил он на хорошем английском то ли у меня, то ли у моего спутника, то ли у обоих сразу.

— Бла-бла-бла, — ответил приведший меня по-турецки.

Турецкого я не знал, поэтому всё звучало именно так. Человек за столом тут же набрал номер и сказал:

— Мистер Фишер здесь.

После этого мне было сообщено, что за мной заедут.

— Хорошо, я только дойду до машины, — ответил я.

Взяв пистолет, который лежал между сиденьями, я вытащил магазин и проверил количество патронов. Двенадцать. Хорошо.

Через десять минут, как и в прошлый раз, прямо на площадь заехала тёмно-серая машина, но уже без резких движений. Из передней правой двери вышел человек и подошел ко мне.

— Мистер Фишер, прошу вас, — сказал он, открывая заднюю дверь.

— А куда конкретно мы поедем? — поинтересовался я.

— В дом герра Вертена.

Ага, это фамилия.

Я сел на заднее сиденье и всю дорогу рассматривал вид из окна. Всё казалось умершим. Даже людей на улице почти не было. Ботинки немного жали, и я позволил себе слегка достать пятки. Пейзажи за окном сменились с городских на окологородские, и через пару минут мы въехали на площадку перед домом. На входе мне сказали, что требуется обыск, и моя рука машинально нащупала пистолет в кармане. Его бы забрали, если бы не вышедший хозяин дома.

— Этого не требуется, — сказал Вертен, — Мистер Фишер наш друг.

Я прошел за ним сквозь два проема и оказался в широкой гостиной, где на диване сидел Ганс.

— Привет, — сказал он и приподнял руку.

— Хорошо, что это не ловушка, — ответил я и слегка посмеялся.

— Где ты пропадал? — спросил Ганс.

— Съездил на юг. Меня заперли в каком-то подвале, Ганси.

— Фу, не коверкай моё имя.

— В общем, Бранн задумал меня обчистить, поэтому не убил. В том доме, где был снайпер, меня оглушили и вывезли за город. Сколько дней прошло?

— Получается, пять. Но подожди, расскажу, что со мной было. Спустя две-три минуты после нашего разговора, позади меня, за перекрестком, появилась машина, которая медленно ехала. Ну ладно, почти зима, никто не торопится. Но мы ведь с тобой влипли в приключения, и потому следовало быть осторожными. На всякий случай я завел двигатель и продолжал следить за той машиной. А она ехала всё так же, но в паре десятков метров от меня, переднее стекло опустилось. Тогда я и понял, что не зря следил за ней. Успел тронуться с шикарной пробуксовкой, а эта машина — за мной. Стрелять сразу не стали, но и окно не поднялось. Я выскочил на проспект и решил спрятаться в потоке. Но куда спрячешься на такой махине? — сказал Ганс и помедлил, — Они догнали меня на трассе. Я хотел уйти по проселочным дорогам, но не доехал. Они изрешетили мой "Форд", и мне досталось.

Ганс привстал, задрал рубашку и показал повязку на животе.

— Три пули.

— Что для тебя эти три пули, мелочь, — пошутил я.

— Ну да, поймав их я еще смог положить гадов. А дальше… Куда мне ехать? Я добрался до дома на попутке, забрал деньги и успел скрыться, прежде, чем эти гады на меня вышли. Герр Вертен меня приютил.

— После эпизода на рынке… — начал я.

— У меня деловой подход даже к таким вещам, — прервал меня Вертен, — Обо всём можно договориться, мистер Фишер.

— Просто Лео, — ответил я, принимая из его рук бокал с бренди.

— Среди, скажем так, криминальных структур нашего региона (в который входит не только земля Бранденбург, кстати) существует определенная договоренность по сферам влияния и получаемой выгоде. Не знаю, откуда взялся ваш Бранн, но он нарушает правила. Появляясь в разных районах вблизи восточной границы, он оставляет за собой беспорядок. Интерес полиции растет. И этот паразит угрожает всей структуре.

— Так уберите его, если ваша система хороша, — сказал я, с умным видом отпивая бренди.

— Вы правы, — ответил Вертен, сделав паузу для ухмылки, — Это нетрудно. Но сначала нужно понять, кто стоит за этим человеком. Я бы хотел узнать это у вас, поскольку понимаю, что вы обладаете некоторой информацией.

Я посмотрел на Ганса, и тот кивнул головой.

— Где гарантии, что после этого я останусь жив?

— Я даю вам слово.

— Мой брат уже имел дело с подобной организацией, теперь он на том свете.

— У вас нет выбора. Я обещаю сохранить вам жизнь.

— Иначе, к сожалению, никак, — добавил Ганс.

Я подумал и сказал:

— Бранн связан с польским наркокартелем.

Вертен выругался и, подойдя к камину, стал перемешивать уголь.

— В общем-то, мой брат был посредником, как я понимаю. Он сотрудничал с тем, кто обеспечивал провоз наркотиков через границу, собственно, от него я всё и узнал.

— Как его имя? — спросил Вертен, не оборачиваясь.

— Кристоф Юнц.

Вертен положил клюку и сел в кресло.

— Не припомню таких, — сказал он, нахмурившись.

— Если вам это поможет, звучала также фамилия Радич.

Выражение лица Вертена резко переменилось.

— Как вы сказали? Радич? Юстин Радич? — спросил он.

— Имени я не знаю.

— При каких конкретно обстоятельствах вы слышали эту фамилию?

Я рассказал, как всё было в тот день.

— Судя по всему, это и правда был Юстин.

Я допил бренди и спросил:

— Что мне теперь делать?

— Найдите ночлег. К завтрашнему дню мы будем знать, что делать.

— Ганс, а ты? — спросил я.

— Я живу у доктора герра Вертена. Еле хожу, — ответил тот.

— Да, если потребуется, мой доктор и к вашим услугам, Лео, — сказал Вертен.

— Что ж, тогда я пойду, — произнес я, вставая.

— Мой водитель отвезет вас куда скажете.

— Очень признателен, — ответил я, пожимая руку Вертена.

Никаких действий со счетом проводить было нельзя. Хотя был вариант теневых операций, провернуть который помог бы Нэд. Но мой телефон был неизвестно где.

Я назвал водителю адрес Эрики и поймал себя на мысли, что что бы я ни придумал, всегда делаю иначе.

Глава 9. Несбывшееся

Она открыла дверь в шелковом халате.

— Лео?

— Извини, что поздно. Мне негде переночевать. У тебя есть возможность..?

Я не успел договорить, а она уже сказала:

— Да, да, конечно. Сейчас только оденусь.

— Что я там не видел… — сказал я в сторону.

— Нет, — ответила она, запирая дверь.

Спустя минуту она пустила меня в дом. Гостиная была провинциально украшена старой люстрой под потолком и большим красным ковром на полу. На одной из стен висели фотографии мотоциклов, а далее — их совместные. Эрика подошла, когда я как раз разглядывал свадебную фотографию.

— Будешь чай?

— А есть что покрепче?

— Виски, коньяк.

— Налей мне виски, пожалуйста.

— Фу, фу, фу. Налью.

— Эрика! Ну хватит.

Она показала мне язык и ушла на кухню. Что-то в её лице было грустное или скорее мучительное.

Я побрел за ней. Она стояла спиной ко мне в джинсах и длинной футболке, наливая алкоголь. О, эти ноги, я бы всё отдал, чтобы они снова оказались на моих коленях.

— Держи свою дрянь, — сказала она, протягивая стакан.

— Спасибо, — ответил я и замедлил взгляд, — Что это?

Я дотронулся пальцами до её слегка оголенного плеча, где заметил фиолетовую точку.

— Ай, не трогай, — сказала она, сделав шаг назад.

— Где я буду спать? — спросил я.

— Пойдем.

Мы прошли на второй этаж, где она показала мне небольшую комнату для гостей.

— Вот. Спокойной ночи, — сказала она, обнимая меня.

Эти волосы! Их запах сводил с ума. Ни одна девушка не была так чиста и приятна, как Эрика. Я сходил с ума.

— Доброй ночи, — сказал я.

Через час после того, как мы попрощались, она тихонько вошла в мою комнату.

— Не спишь?

А я как раз ворочался и не мог заснуть.

— Нет.

Она прошла к кровати и села на краю в одной ночнушке.

— Ты так и не рассказал, что случилось.

— Разве ты спрашивала? — сказал я и тут же понял, что каламбур не к месту, — Плохая история. Завтра я уберусь и не буду мешать.

— Да нет, живи, сколько хочешь, — сказала она.

И тут я заметил, что то, до чего я дотронулся чуть ранее, было синяком.

— Это ты где так? — спросил я, указывая на него пальцем.

— А, это. Это я с лестницы упала. У меня как всегда проблемы с равновесием. Травмоопасная Эрика.

Это было бы похоже на правду, если бы не два таких же синяка на ногах.

— А может не нужно меня обманывать? — спросил я.

Она легла рядом, подтянув ноги к груди, и заплакала.

— Эрика… — произнес я и обнял её холодное тело.

Минут пять мы лежали молча.

— Он тебя бьет? — задал главный вопрос я.

Она в ответ только всхлипнула.

— Когда он приедет?

— Не надо.

— Когда?

— Я не знаю. Может, завтра, а может, через неделю.

Ну вот, придется побыть героем. Я прижал её крепче к себе, так мы и заснули.

На утро я не обнаружил её рядом, но услышал прекрасный аромат блинчиков. Приняв душ, я спустился к Эрике.

— Доброе утро, — произнес я осипшим голосом.

— Бубубу, — передразнила она меня, — Привет.

Она выглядела счастливой. Или, по крайней мере, радостной. Было приятно, что своим коротким визитом я сделал её такой.

На ней была всё та же длинная футболка, и больше ничего. Волосы были забраны в хвостик, который в итоге делал её лицо немного девичьи-смешным.

— Садись, я сделала блины, — сказала она, глупо растянув губы в широкой улыбке.

— Спасибо, но мне нужно уехать ненадолго. Я возьму твою машину?

— Бери, — изменив тон, сказала она, — Опять уедешь и не вернешься. Ключи на тумбочке справа.

— На этот раз вернусь, — ответил я, нащупывая железную связку.

— Ну да, ну да, — говорила она, выкладывая блины, — И почему?

Она вдруг встала, наклонив голову и пристально взглянув, в то время как я надевал обувь.

— Потому что не было ни дня, чтобы я не думал о тебе, — я сказал правду, надел куртку и обернулся к дверям.

— Лео, — негромко крикнула она.

— Да? — я повернулся назад.

Эрика быстро приблизилась ко мне, положила вытянутые руки на мои плечи и впилась поцелуем. Я обнял её за талию и прижал к себе.

— Возвращайся скорее, — сказала она, отпустив меня.

— Буду через два часа, — пообещал я в ответ.

Уместившись за рулем небольшого джипа, я направился за город к дому Вертена. Поставив машину у ворот, я подошел к видеосвязи.

— Передайте герру Вертену, что приехал Лео Фишер, — сказал я, и уже через минуту был на ступенях перед входом.

Охранник, памятуя о вчерашней встрече, пропустил меня без обыска. В гостиной меня опять же встретил хозяин.

— Доброе утро, Лео, — сказал он протягивая руку.

— Доброе, — ответил я рукопожатием.

— Пока что ничего конкретного сказать не можем.

— Да я не за этим и приехал, если честно.

— А за чем?

— Пока что я не могу производить никаких действий со своим счетом, потому что Бранн отслеживает операции. Мой телефон остался у него и, собственно, мне даже неоткуда звонить.

— Я вас понял, — ответил Вертен, взяв листок бумаги и нарисовав какую-то схему и пару цифр, — Обратитесь вот по этому адресу. Вам выдадут телефон с номером, который оформлен на другое лицо. Пользуйтесь сколько нужно и затем просто выбросьте.

— Спасибо. Было бы здорово, если бы вы дали мне свой номер. Ну и номер Ганса, если есть, потому что я остался и без контактов.

— Конечно! — сказал Вертен и дописал свой номер, а затем и номер Ганса, обратившись к телефонной книге своего мобильника.

— Позвоните мне, как всё будет готово, — ответил я.

— Думаю, мы задержимся. Возьмите еще вот это, — Вертен протянул мне конверт с деньгами.

Я еще раз поблагодарил Вертена и вышел на улицу. Облака на небе приняли подёрнутый вид, и с севера подул неприятный ветер. Я сунул руки в карманы, вздрогнул и пошел к машине. Путь домой занял чуть больше времени, чем к Вертену, потому что я не только забрал телефон, но и заехал за тортом и цветами для Эрики.

Когда я подъехал к её дому, перед гаражом стояло спортивное купе. Этот хрен вернулся. Злость моментально накопилась во мне, и я, не теряя времени, быстр о вышел из машины. Я ворвался через незапертую дверь и через пару шагов был в гостиной, где они ругались.

— Никуда ты из дома не выйдешь, ясно? — кричал он, судя по виду, пьяный.

— А ну заткнись, — крикнул я, стоя у дверей гостиной.

Он повернулся в мою сторону с бешеным видом, оказавшись крупнее, чем я представлял.

— А ты кто нахрен такой? — спросил он и сделал шаг в мою сторону.

Где-то позади в углу стояла Эрика, вся в слезах, держа руки по швам.

— Стоять, — сказал я, достав из кармана пистолет и направив на обидчика.

Тот изменился в лице и стал еще злее.

— Пойдем на улицу, поговорим, — продолжил я.

— Эрика, вызови полицию, — сказал он и, видя, что она этого делать не собирается, крикнул, — Эрика, твою мать!

— Пошел! — крикнул я, указывая дорогу к двери.

На этот раз он послушался и вышел.

— Сейчас ты сядешь в машину и уедешь к чёртовой матери. Забудь дорогу сюда. Вернешься — будет хуже, — сказал я.

— Не надейся, — ответил он, — Ты уже труп.

— Вернешься и станешь как раз им, — парировал я.

Муж Эрики сел в "БМВ" и уехал.

Я пришел обратно в дом с цветами и тортом.

— Я купил тебе тортик, толстушка, — сказал я худой Эрике, которая немного успокоилась.

— Я не ем тортики, — ответила она, — Ты ведь понимаешь, что он вернется?

— Да, — солгал я, — И получит своё. Поставь цветы.

Я отдал букет и вышел на кухню. Достав телефон, я набрал номер Ганса.

— Дружище, я ведь редко тебя о чем-то просил?

Её муж приехал вечером. И не один. За ним следовала чёрная машина, из которой вышли три человека. Я встретил всех их у гаража. Он вышел, слегка шатаясь, и еще не протрезвевшим голосом громко сказал:

— Ну что, умник? Что ты теперь сделаешь?

Трое встали в ряд немного позади него. Это их и подвело, несмотря на то, что у каждого было оружие. Автоматная очередь положила всех троих прежде, чем они успели что-то понять.

— Ах ты… — начал он, вытаскивая пистолет.

Я прервал его навсегда теперь уже своим выстрелом. Из-за красиво оформленных кустов вышел Ганс. Он подошел ко мне и сказал:

— Вот это мы натворили.

Погрузив все тела в чёрный седан, мы встали около "БМВ".

— Отгони её к гаражу, — произнес Ганс, — Будут спрашивать, куда делся этот урод, молчи. Скажи, поругались с ним, и он ушел. Я позабочусь о телах, благо, род занятий располагает.

— Да, я понимаю, спасибо, — ответил я.

— Знаешь, за что я люблю этот город? Только что мы убрали четверых, но никто не позвонит в полицию.

— Никто ничего не слышал, ага. Все боятся, Ганс.

— Блин, а про снег мы и не подумали, — ответил он, указывая на пятна крови.

— Езжай, я что-нибудь придумаю.

Когда Ганс уехал, я собрал гильзы в пакетик и сунул его в карман. Кровь занимала площадь два на четыре, и не сказать, что её было много. Я взял моторное масло из багажника джипа Эрики и вылил на окровавленный снег так, чтобы это выглядело, как утечка. Над новым пятном я поставил сам джип. Пришлось пробить масляный поддон камнем, чтобы всё выглядело правдоподобно.

Когда я вернулся к Эрике, она спросила:

— Что случилось?

— Мы поговорили, и он уехал. Не бойся, он больше не потревожит тебя… нас.

— Ты убил его? — она приняла серьезный вид.

— Нет, — ответил я, — Я напугал его так, что он и близко не подойдет.

Она обняла меня, и мы пошли на кухню.

— Ну ладно, давай разрежем торт, — сказала Эрика и полезла в холодильник за моим дневным презентом.

В этот момент раздался дверной звонок.

— Я открою, — сказал я и подошел к двери.

На пороге стоял полицейский, который произнес:

— Добрый вечер. Вы слышали выстрелы?

Упс.

Глава 10. Чаевых не будет

— Н-нет, — растерянно произнес я, — Был какой-то треск. Я думал, это ворота гаража хрустят от ветра.

Полицейский смотрел на меня, как на идиота, не умеющего врать.

— А когда вы это слышали?

— Ну, может быть, минут десять назад, — назвал я точное время.

— Если потребуется дать показания, вы сможете повторить то же?

— Да, конечно. А что случилось?

— Ваши соседи заявили о стрельбе на улице.

— Ужасно, — ответил я, сделав озабоченное лицо, — Безопасно ли сейчас?

— Мы опрашиваем людей из всех домов в округе. До утра советую закрыть все двери и окна.

— Спасибо.

— Всего доброго.

Я закрыл дверь и, наверно, побелел. Нас с Гансом могли накрыть, будь мы еще медленнее. Надеюсь, он доедет без проблем.

На всякий случай я написал ему сообщение: "Позвони, когда закончишь". И даже получил ответ в виде: "Ок". Пожалуй, пока всё в порядке.

— Кто это был? — спросила Эрика, когда я вошел в кухню.

— Распространитель литературы. Мы мило поболтали, но я ничего не купил, — ответил я с серьезным видом.

— Кстати, что за шум был?

— Железный мусорный бак соседей снесло ветром и ударило об гараж, — придумал я.

— Довольно громко, — отметила Эрика.

— Мы и сами испугались, — ляпнул я про себя и Ганса.

— Кто "мы"?

— Я и моё воображение. Дай вот этот кусок, — показал я.

Оставшийся вечер прошел спокойно.

Утром я проснулся от того, что Эрика растолкала меня едва ли не с криком.

— Вставай, вставай же, мне нужны объяснения!

— А? Что? Чего так рано?

— Сколько ты меня еще будешь обманывать?

— В смысле? — я сел на кровать и уставился на Эрику, которая, судя по внешнему виду, успела уже выйти на улицу.

— Что это? — она показала гильзу.

— Гильза.

— Да ладно? — спросила, нахмурившись.

— В чем дело? — ответил я вопросом и попытался её обнять, но она отпрянула.

— Ты убил его! Убил! Я так и знала! — кричала она, ударяя меня своими кулачками в грудь.

— Что ты, Эрика, нет, — безуспешно пытался исправить ситуацию я, намеренно подставляя тело под удар.

— Убирайся! — вскрикнула она, вдруг перестав меня бить.

— Что?

— Я не хочу тебя видеть. Убийца! — рыдая, произнесла она.

Я сидел в полном оцепенении. До меня наконец дошла мысль, что она могла его любить. А я? Что со мной тогда? Очередной, уже последний, удар достиг моей ключицы, и Эрика замерла, сидя на кровати и опустив голову.

— Уходи, — говорила она сквозь слёзы, — Пожалуйста.

Я не знаю, что было со мной в тот момент. Я механически встал, надел брюки, футболку и бросил:

— Мой номер ты знаешь.

После этого я забрал телефон, куртку и вышел вон. На улице было холодно, и снег лежал всё так же тяжело. Я был зол, очень зол. Пройдя десяток домов вбок, я набрал номер Ганса и почти крикнул:

— Ну что?!

— И тебе привет. Какой-то ты злой. Дело в шляпе. Точнее, в печи.

— И я еще после этого злой. Можешь меня забрать?

— Откуда?

— Угол Вингроад и… Блин, недалеко от дома Эрики, на пересечении с проспектом. Еще тут кафе.

— Найдемся.

— Жду.

Я нервно выключил звонок и зашел в кафе.

— Двойной американо, — сказал я, положив сколько-то денег перед барменом.

У барной стойки сидел незнакомец, который повернул голову в мою сторону и долго пристально смотрел. Я не мог этого не заметить и нервно прикрикнул:

— Чего?!

— Ничего… — ответил незнакомец и уткнулся в свой пивной бокал.

Я забрал кофе и вышел на улицу. Просто потому, что не мог сидеть на одном месте.

Ганс приехал через пару минут. Я сел в теплый салон его машины и сказал:

— Мне кажется, я нихрена уже не ориентируюсь в жизни.

— Что не так? — спросил Ганс.

— Она выгнала меня.

— Кто?

— Эрика, блин! Ты совсем тормозишь.

— Извини, было чем заняться ночью. Помиритесь.

— Надеюсь. У нее будто крыша поехала. Увидела гильзу и давай психовать…

— Гильзу? — напряженно спросил Ганс, перестав выворачивать на дорогу.

— Да, причем твою. Она обвинила меня в том, что я убил её милого мужа, который её бил. Ты слышишь, бил её, черт возьми!

— Давай остынь уже, — сказал Ганс, включив аварийку, — Она не пойдет в полицию?

— Эрика? Не знаю… Не должна. Погоди, и что мы сделаем, если пойдет?

— Это уже тебе решать, — многозначительно ответил Ганс, — Лучше бы вы скорее помирились.

— Так всё удобно складывалось. Не знаю, что с ней.

Мы уехали с Гансом к нему. Конечной точкой маршрута была однокомнатная квартира неподалеку от центра города.

— Ты здесь живешь? — поинтересовался я.

— Снимаю в связи с недавними событиями. Не хочу светиться, нужно быть осторожным.

— Умно, — ответил я, проходя в кухню.

— Чай будешь? — спросил Ганс.

— А давай, тем более, что я, кажется, оставил кофе в машине.

— Ну, рассказывай, что там у вас, — сказал он, проводя какие-то манипуляции с мешочками и заварочным чайником.

— Да что рассказывать… Она любит меня, я это понимаю. А ведет себя, как ребенок. Что ты делаешь?

— Сейчас, погоди.

Ганс заварил чай и спустя пару минут поставил на стол две чашки.

— Попробуй, — сказал он.

— Немного кисло, — ответил я, отпивая необычный напиток, — Что это за ерунда?

— Сам ты ерунда. Это барбарис с мятой.

— Ну ты чаедел. Открой фирму по продаже этого чуда. Так и представил: "Барбарисный мир Ганси". И два метра с добродушной улыбкой под колпаком. Хаха, точно.

— Понял, больше тебе не налью. Странный ты становишься. Ну так что там дальше?

— Ганс, это ведь не главная тема сейчас. Что с Бранном?

— Знал бы я. Этим рулит Вертен. Как нам иначе выйти на него?

— И что, какие новости?

— Никаких. Вертен пропал.

— Как так?

— Ну вот так. Я заезжал, но его не было дома. Звонил — не отвечает.

— Когда это было?

— Сегодня, с самого утра, как закончил.

— Странно, — говорил я, наполняя желудок чаем, — Ты не боишься, что всё пойдет не по плану?

— Как ты видишь, мы не у меня дома.

— Дерьмовая история, если честно.

Мы допили чай, и Ганс позволил остаться у него на некоторое время. Мы почти не выходили из квартиры. Два раза Ганс приносил пакеты с едой. Один раз даже с готовой. На следующий день он сказал мне:

— Ты бы съездил, извинился что ли.

— Перед Эрикой?

— Ну да. Хотя за такое извиняться… тоже грубо.

— Я не знаю, что говорить даже. Заигрались мы.

— Можешь взять машину. Я буду дома, если что.

Через пятнадцать минут после этого я уже ехал к дому Эрики с цветами. Раньше часто приходилось извиняться почти просто так. Теперь говорить вообще было нечего. "Я убил его во благо"? Бред.

Я подошел к дверям, собираясь с мыслями. Позади всё так же стоял её транспорт, перед гаражом находилась "БМВ". Никто не ответил на дверной звонок. Никто не захотел открывать на стук. Я обошел дом кругом, заглядывая в окна, и, кажется, внутри не было никакого движения. Я вытащил телефон и лихорадочно набрал номер Ганса.

— Её нет дома!

— Ну, подожди. Может, она в магазине.

— Я думаю, дела куда хуже. Что, если причастен Бранн?

Ганс помолчал.

— Заедь за мной.

— Возьми такси, — бросил я, назвав адрес Эрики.

И вот мы уже вместе стояли у пустого, как мне казалось, дома.

— Ну да, как-то тихо, — сказал Ганс.

— Что будем делать?

— Есть задняя дверь?

— Да, пойдем.

Мы обошли дом и оказались на втором крыльце, которое было куда меньше по размерам и располагалось сбоку.

— Будем надеяться, сигнализации нет, — произнес Ганс и в два счета выломал дверь своим массивным плечом.

Внутри действительно никого не было. Интерьер был тем же, что и два дня назад. Я прошел на кухню. Все приборы были на месте. Гостиная была той же. Я поднялся наверх и с первых же шагов по спальне заметил, наконец, разницу. Шкаф был открыт, и все вещи покинули свои места. Все её вещи.

Я спустился вниз и сказал Гансу, который рассматривал фотографии:

— Всё ясно, она уехала.

— Сбежала?

— Вроде того. Шкаф выворочен.

— Сочувствую. Звонил?

— А зачем? Она не возьмет.

— Как знаешь.

Мы снова оказались на улице, и я произнес:

— Мне бы побыть одному. Ты долго сегодня не ляжешь?

— Разбудишь, если что.

— Прошвырнусь по барам.

— Аккуратнее. Пистолет с собой?

— Угу.

— Тогда до встречи. Попробую найти Вертена.

Мы разошлись, и меня понесло в то самое кафе на Вингроад. Сев в самом углу зала, я долго пялился в окно, где туда-сюда мелькали машины и люди. Ощущение того, что я пропускаю что-то важное, прочно засело в моей голове. Что я пропускал, я не знал. И всё же от несделанного становилось грустно.

Принесли меню, и я заказал стейк и пиво. Чуть позже я пойму, что мне нужно что-то покрепче, но пока я сидел и просто смотрел в окно. Почему всё происходит именно так? Когда-то я бросил этот город, добился чего-то на другом континенте, и вот я снова здесь. И снова те же люди, отчасти те же проблемы. От чего я тогда бежал? От самого себя, наверно. Это постоянная, глупая гонка, соревнование с собою из прошлого. Сейчас, когда из высоких зеркал людных мест или ванной комнаты на меня смотрит Леонард Фишер пятнадцатилетней давности, он спрашивает: "Эй, чего ты добился?" Я же в последнее время привык отвечать просто: "Заткнись". Работает.

Мне принесли зажаристый стейк, который на вкус оказался не хуже Мёртвого моря по проценту соли. Я подозвал официанта, спросил, что это за новый способ портить настроение клиентам, и стал ждать новый. Пиво кончилось, новый стейк начался. Покончив с ним, я заказал виски, потому что разговор с самим собой походил бы на сумасшествие, а я хотел молчать и думать. Перед тем, как мне принесли большую бутылку жидкости ярко-деревянного цвета, я заметил, что все столики вокруг чудесным образом освободились, и только за одним сидел странный тип, сквозь газету наблюдавший за мной. Я бы, конечно, последовал утреннему опыту срываться на незнакомцев, но вовремя заметил, что другое крыло кафе тоже начинало пустеть. Официант вежливо просил людей покидать их столики. У входной двери расположился еще один плечистый парень. Я допил стакан и незаметно осмотрелся. Всего их было трое, и по кафе они расположились треугольником.

Так я понял, что меня будут брать.

Глава 11. Забудь и уйди

Нужно было что-то делать, и слегка нетрезвый мозг еще мог придумать план отступления. Но, встав, я понял, что во мне теперь был не только алкоголь. Я пошатнулся, хоть и держал равновесие. Голова закружилась, потянуло в сон. Интересно, есть ли противоядие? Наугад повернувшись, я увидел вывеску "WC" и заставил тело направиться в её сторону. Сшибая стулья, опираясь руками на столы, я шёл напролом к синим дверям, в которых видел последнее спасение. Не знаю, шел ли кто за мной, но я смог завалиться в комнату с умывальником и запереться. Вряд ли отсюда получится уйти самому. Я скатился вдоль стены на пол, пытаясь достать пистолет, который вылетел и упал рядом. Тогда я потянулся за телефоном и даже смог набрать номер Ганса. Глаза ужасно слипались, и я почти не в силах был держать их открытыми. В трубке были длинные гудки, но я истошно кричал в неё: "Ганс! Га-а-анс!" Это позволило еще какое-то время бодрствовать. Наконец, он ответил, и я выкрикнул последнее, что мог: "Вингроад!" И больше ничего. Звук рассеялся по комнате и весь ушел в телефон. Я перестал различать шорохи и видеть свет. Я отключился.

Много лет назад мы всей семьей любили выбираться к небольшой речушке, которая впадала в Одер. В месте нашего отдыха она изгибалась медленной дугой, а затем давала резкий поворот. Всякий раз мы с Карлом бегали к старому каменному мосту ловить лягушек, которых под горбом моста почему-то было стабильно много. В детские годы расстояния воспринимаются не так явно. Кто бы мог подумать, что от разложенных на траве вкусностей до того моста было аж два километра. Нам было всё равно. И вот в очередной раз мы отправились на ту речку — её названия я всё не могу вспомнить — и привычно расположились под деревьями. Через час стало скучно, и даже купание не спасало. Мы опять убежали к мосту. Когда лягушки были по двести раз пойманы и отпущены, Карлу вдруг захотелось побродить по камням, которых было немало вдоль течения реки. Помню, я кричал, чтобы он был осторожнее и что пора возвращаться. Вместо этого Карл продолжал ползать по камням и в итоге здорово навернулся. У него было что-то с ногой. Я тогда подумал, что это перелом и жутко перепугался, хотя позже врач назвал это очень сильным ушибом. Но из-за боли Карл не мог идти. И вообще ничего не мог. Он истошно вопил и, прежде чем я до него добрался, перебрал все известные ему тогда ругательства, коих было аж два. Подняв своего бедного маленького брата на руки, я протащил его все два километра на себе, без единой остановки, без посторонней помощи. Мне было тринадцать, ему — девять.

Всё это ясно встало передо мной, и я наблюдал, как посторонний, на то, что давно пережил. Потом я открыл глаза. Я лежал на боку на полу туалета, правая рука судорожно дрожала, взгляд не мог сфокусироваться. Я знал, что нужно сделать. Нужно вызвать рвоту. Иначе всё. Я попробовал отползти в сторону керамического трона, но вместо этого запрокинул голову и уставился на свет. Не доползти. Теперь уже плевать на приличия. Я подыхаю. Уловив это, я опорожнил желудок. Противное зрелище. Но это помогло дотянуться до пистолета и зажать его в руке, потому что меня будто дёрнуло током. Я отвернулся и снова отключился.

— Я не могу обещать…

— Зачем обещать? Просто будь рядом.

— Я и так рядом.

— Вспоминаешь, когда тебе нужно.

— Неправда. Хочешь, женюсь на тебе завтра?

— Да ну тебя. Что толку. Мне нужен друг.

— Ага. Но мне нужна вся ты, — ответил я, поцеловав её в лоб.

— Эгоист.

Мы с Эрикой лежали на кровати у нее дома. Родители уехали на неделю. Это была чудесная неделя. Но как она была давно.

Я очнулся от таких ярких воспоминаний. Или скорее от того, что дверь вот-вот кто-то выломает. Это за мной. Ну ладно, один я не умру. Незнакомец поймает пулю.

Я с трудом поднял дрожащую руку с казавшимся многотонным пистолетом и направил его на дверь. Глухой удар раз. Два. Дверь пролетела надо мной, а в пролете появилась тень и бесконечно много света. Я выстрелил наугад.

— Ты что, охренел?! — было выкрикнуто в ответ.

— Га-а-а… — протянул я и улыбнулся.

— Вставай, вставай, — сказала тень и потащила меня на руки, — Не, куртку оставим тут. Фу.

Сильные руки Ганса посадили меня у барной стойки, а сам он обежал её и вытащил бутылку. Сначала я не понял, что это. Но вторая бутылка пробила вкусовые рецепторы. Молоко.

— Пей, — сказал Ганс, заливая его по второму разу в мою глотку, — Давай, Лео, нельзя загибаться.

— Мен… отрав…, — пробулькал я.

— Да я понял, пей, — быстро ответил он.

Я лежал на спине и чуть позже смог слегка повернуться. На полу лежали те трое и бармен.

— Ты хорош, — выдавил я первую полную фразу.

— Спасибо, — бросил Ганс, — А теперь погнали.

Он схватил меня, как беспомощного котёнка, попутно захватив две бутылки молока. У самых дверей стояла машина, на которой он приехал. Ганс аккуратно положил меня на заднее сиденье, и я услышал отдаленный звук сирены. "Чёрт," — буркнул Ганс и быстро оказался за рулем.

Не знаю, была ли погоня. Не помню, сколько раз проваливался в бессознательное состояние. К концу поездки я смог сам держать бутылку у губ. Молоко лилось и в рот, и не в рот, и в общем всюду. Но я чувствовал минимум жизненных сил, и потому еще дышал. Ганс вытащил меня из салона в неизвестном гараже. Ляпнув, что сам могу стоять, я ступил на пол и упал. Он поднял меня и посадил в кресло.

— Посиди пока, — сказал Ганс и скрылся за дверью.

Я был в состоянии держаться в сознании и потому сидел и плавал в болотистом рассудке. Через минуту Ганс вернулся с человеком, глаз которого был закрыт массивной повязкой.

— О, и ему досталось, — произнес человек.

— Да, его отравили и хотели куда-то увезти. Или добить.

— Я скажу доктору, чтобы готовил капельницу, — ответил человек и ушел.

— Ну что, братец, — говорил Ганс, — Будем жить. Вертен теперь пират.

— Йо-хо-хо, — ляпнул я и отключился.

Мне приснилось, что я лечу с моста.

Глава 12. Официальное уведомление

Получилось открыть глаза. Уже хорошо.

Я лежал на просторной кровати, и откуда-то сверху спускалась капельница, кончавшаяся в моей руке. Я чувствовал тяжесть в ногах и невесомость в остальном теле. Это странное ощущение. Я осмотрел комнату, в которой находился. Очевидно, я был у кого-то дома и, судя по всему, этим кем-то был Вертен.

В комнате, под самым потолком, висели часы, и я с апатичным видом наблюдал за минутной стрелкой. Через полчаса содержимое капельницы иссякло, и спустя еще две минуты в комнату вошел человек невысокого роста в коричневых очках и золотистой бородкой на подбородке.

— Как себя чувствуете? — спросил он, меняя капельницу.

— Непонятно, — ответил я.

— Так и бывает, — посмеялся он и ушел.

Еще некоторое время спустя зашел Вертен.

— Добрый день.

— Очень добрый, — ответил я, глядя на его повязку.

— Ну да, — сказал он, заметив это, — Нам не повезло. Бранн пошел в атаку первым. Это война.

— Я заметил. Что стало с городом? Где полиция вообще? Знаете, как пришли за мной? В кафе! Выгнали всех людей и хотели брать. Что не так с этим городом?

— Ха-а… — протянул Вертен, — Всегда так было. Последние десять лет точно.

— Ну да, как раз тогда, когда меня не было, — перебил его я.

— Людям не важно, что происходит, пока их не трогают. Пока у каждого есть дом, еда, семья. Они сидят и делают вид, что кроме их четырех стен вокруг ничего нет. То, что происходит вокруг, — это вообще не про них, не их дело. Мы невольно создали поколение амёб-эгоистов. Дальше будет то же.

— Я догадывался. А полиция?

— Здесь не сильно сложнее. Коррупция. Десятки тысяч долларов в месяц уходят на это. Нас не трогают, а если бы и тронули, не оправились бы потом от удара. Полиция занята мелкими и средними делами. В крупные не лезут.

— И что, везде так?

— Почти везде. На востоке это всё пока на уровне преступности, но на западе у наших друзей есть связи в политике.

— Под колпаком. Забавно, — ответил я и пошевелился.

— У меня информация по Бранну, — вдруг сказал Вертен.

— Ага.

— Это гад сидит в Польше. Он боится сюда соваться по понятным причинам. Тем не менее, нас кто-то потрепал.

— Я вижу.

— Ему так или иначе придется вернуться сюда. На рынке Европы давно уже работают мексиканцы и колумбийцы. Их зоны влияния сейчас на западе, но и до нас недалеко. Мой источник сообщил, что у них нет особых препятствий, чтобы торговать здесь.

— Ну да, кроме Бранна.

— Который в Польше. Так или иначе, пока команды из центра не будет, мы не пустим кого-то на эту территорию. Мы вынудили поляков сократить трафик. И Бранну нужно вернуться и наладить с нами контакт, чтобы их не выдавили с этого рынка.

— Интересно он контакт налаживает, — ответил я, глядя на капельницу.

— Ему ничего не остается, кроме как избавиться от меня и тех, кто мешает стабилизировать рынок. Когда придут мексиканцы, будет поздно. Поэтому он не будет сидеть сложа руки.

— Я думал, только в Штатах такая ерунда.

— Такая ерунда по всему миру.

— А что ему нужно от меня? — поинтересовался я.

— Деньги. Разумеется, деньги. Война дорого обходится.

— А я думал, у нас по любви, — сказал я и откашлялся, — Сколько мне еще так лежать?

— Доктор говорит, до завтра. Мы не будем выкуривать Бранна, да и сил нет для этого. Он сам должен вернуться сюда. Как только это произойдет, нужно действовать. Медлить уже нельзя. Отдыхайте, Лео, — сказал Вертен и вышел.

Я поёрзал на кровати, потому что лежать было неудобно. На тумбочке слева от меня лежал телефон, часы и бумажник. Я дотянулся до телефона и набрал номер отца, который помнил наизусть:

— Привет, пап.

— Здравствуй. Где всё пропадаешь?

— Дела. Послушай, есть серьезное предложение. Вам с мамой нужно решить до завтра. Я предлагаю уехать ко мне, в Штаты. Я куплю вам дом.

— Это… — отец помедлил, — Тяжело так сразу решить. Что-то случилось? Почему вдруг ехать?

— Скоро здесь станет жить не так хорошо, как раньше. Да и что тут делать?

— Ладно… Поговорим и перезвоню.

Нужно было связаться с Нэдом. А номера не было. Я посмотрел на часы. Двенадцать. Звонить в офис смысла нет. Никого там не будет еще пару часов. И где я возьму даже номер офиса? Я вспомнил, что Фред из Мангейма чудным образом мог бы помочь с поддельными паспортами в случае отступления. Но и его номер канул в лету…

Внезапно вошёл Ганс, немного хромая.

— А где костыль? — пошутил я.

— Ха-ха.

— Почему ты хромаешь?

— Если помнишь, — сказал Ганс, садясь в кресло сбоку, — Во мне была пара дырок, а тут еще семьдесят килограммов на себе таскать, ой и ай.

— Спасибо. Я обязан тебе жизнью.

— Когда ты позвонил и орал в трубку, я думал, ты напился до чёртиков. Ну, почти угадал. Не за что.

— Что будем делать дальше?

— А что делать? Сидеть здесь. Сам видишь, походы куда-то недешево обходятся даже Вертену.

— Как он так?

— Ездил по своим точкам. У последней его ждали. Все охранники в минус. И у него нет глаза.

— Жуть.

— Ага, там кость аж… — Ганс начал показывать фигуры руками.

— Ну хорош уже! Лучше давай обсудим вот что, подвинься ближе.

— Угу, — сказал Ганс, когда был рядом.

— Уверен ли ты, что Вертен нас просто так отпустит, когда всё закончится?

— Знаешь, — Ганс помедлил, — Я не думаю, что у нас есть шансы. У тех, кто ввязывается в это дерьмо, их априори нет.

— А если сбежать, пока не поздно?

— И куда ты побежишь? Обратно в Штаты? У преступных сообществ хорошие связи. Вертен скажет, что в Германии ты нагнул всех на деньги, и там, за океаном, тебе не дадут покоя. А узнают, сколько у тебя на счетах… В общем, лучше остаться здесь.

— Какой смысл помогать Вертену, если нам конец уже заранее?

— В том и дело. Если помощь будет продуктивна, он сможет принять нас. Обеспечить работой.

— Пока-пока, Соединенные Штаты, — буркнул я, отвернулся и замолчал.

Наступило молчание, но я слышал удары сердца на барабанной перепонке.

— Ганс, ты в состоянии передвигаться по городу? — спросил я.

— Ну… Если очень надо, могу.

— Съезди к Эрике, вдруг она дома. Скажи ей, что я сожалею. Другого тут не придумать.

— Ладно, смотаюсь через час. Что ей еще сказать?

— Ничего. Будет спрашивать — тогда и отвечай подробно. Я только что понял, что мы сделали.

— Понял, дружище. Сделаю.

Ганс ушел, и я уснул. Что снилось, почти не помню. Почему для меня так важна Эрика? Ни расстояние в тысячи километров, ни долгий срок разлуки вроде бы не охладили старые чувства в нас… во мне. Она ведь замужем. Приехать домой и уже никогда не вернуться назад. И что дальше? Чем я буду заниматься? Я в общем-то бесполезен Вертену, если только он не держит свой банк. Очень трудно понять, что ему нужно. Очень. Неужели приговор уже правда подписан?

— Лео? — спросил Ганс, чуть приоткрыв дверь, — Что делаешь?

— Прикинь, лежу.

— Я был у дома Эрики, — продолжил он и вошёл, — Её там нет.

— Не нравится мне это. Куда она могла уехать?

— К родителям, Лео. Самое простое.

— Я сойду с ума, не зная, что с ней.

— Да, ты в дерьме.

Ближе к вечеру я смог подняться. Когда я встал на ноги, меня качнуло, но удалось сохранить равновесие. Доктор не пришел менять капельницу, и я расценил это как окончание реабилитации. Я был в футболке и чьих-то шортах. Сделав пару шагов, я почувствовал колющую боль в сердце и напряжение в правой ноге. Не знаю, чем меня отравили, но, судя по всему, это было сильное вещество. Шатаясь, мне удалось добраться до соседней комнаты, и я завис на пороге, опираясь на дверной косяк. Соседняя комната представляла собой что-то вроде кабинета, но её площадь была значительна. Кроме двух столов, на одном из которых стоял компьютер, была пара тумб, шкафы с книгами и минибар. Я доковылял до компьютера и сел в мягкое кресло. Доступ к интернету был, что не могло не радовать. Я нашел сайт нашей организации, который был не очень-то информативен, и среди ненужной информации отыскал телефон оператора записи. Я не решился пользоваться стационарным телефоном Вертена, поэтому набрал номер на мобильном.

— Добрый день, — прозвучал женский голос, — Приветствую вас от лица компании…

— Да-да-да-да-да, — перебил я её, — Это Леонард Фишер. Соедините меня с моим отделом.

— Минуту, — сказали в трубке, после чего я услышал знакомый голос.

— Какие люди, — сказал Нэд.

— И тебе привет. Как всё прошло?

— Миллионная сделка? Шикарно. Твой бонус — десять тысяч. Переведу на счет.

— Нет, нет, оставь себе. Я-то тут при чем. Есть просьба. Глянь, сколько у меня там денег?

— Как?

— Зайди под моим профилем в базу, — ответил я и назвал персональный пароль.

— Семьсот тридцать четыре тысячи, если округлять, — ответил Нэд через минуту, — Да ты богат.

— А то. Но еще долги. Можно тебя попросить об одолжении?

— Конечно.

— Переведи все деньги на свой счет. Ну или нет, не так. Сделай вид, что они ушли кому-то левому, а сам оставь их у себя. Если со мной что-то случится, хочу, чтобы они достались некоторым людям.

— Эх, ну не заигрывайся там. Сделаю.

Я назвал Нэду номер своего нового мобильного и пообещал отправить список своих наследников. Нэд переведет деньги на только что открытый по поддельным документам счет. Какой-нибудь выдуманный японец на пару минут станет почти что миллионером. Далее внутренним отзывом деньги будут возвращены и тут же переведены Нэду. Вот в чем привилегия работы непосредственно с личными данными. Пусть Бранн последит за мнимыми переводами. Я посмеялся про себя и дописал сообщение, в котором указал, что все мои деньги в случае смерти поделятся между родителями, Гансом, Эрикой и Нэдом. Так проще, чем с нотариусом.

Осталось придумать, что делать дальше.

Глава 13. Не про нас

На следующее утро я почти уже был здоров и мог нормально двигаться. Ночь была сложной: я несколько раз просыпался в поту и потом долго не мог заснуть. Зато в то время появились некоторые идеи. Мы с Вертеном встретились там же, где и впервые в его доме.

— Доброе утро, — начал я, — Есть что-нибудь новое по Бранну?

— А вы, я смотрю, уже поправились, — ответил он, — Доброе утро. Нет.

И чем он занимается днями?

— А у меня вот есть пара задумок. Начну издалека.

— Ага.

— Есть два канала, по которым мы можем заставить его вернуться в Германию. Первый — это его, скажем так, неофициальная работа. Наркотики. Было бы опрометчиво изображать большой заказ и ждать личной встречи с Бранном. Тем более, что он ждет наших действий.

— Да, а еще, если я приму в этом непосредственное участие, то буду видеться его сторонником в глазах нашего конгломерата.

— У него хорошо получается действовать на расстоянии, как мы уже почувствовали на себе. Поэтому второй канал, по которому можно выцепить Бранна — это его официальная работа. Я думаю, он её еще не потерял и вряд ли хочет.

— И как устроить очную ставку с начальником отдела логистики?

— Думаю, вот как. Нужно найти небольшую транспортную компанию, выяснить, кто ею владеет. Далее нарисовать документы с именами владельцев и обратиться в "Траст Логистик" с предложением о слиянии. Ну или о сотрудничестве. Есть шанс, что Бранна привлекут как опытного специалиста для оценки сети, покрываемой этой транспортной компанией. Тут мы его и возьмем.

— Скользкий план. А если не привлекут?

— А как они тогда оценят выгоду поглощения компании?

— Есть бухгалтеры, есть экономисты — они всем этим и займутся с радостью.

— Не может быть, чтобы его не попросили оценить структуру транспортной компании. У них ведь тоже есть свои схемы логистики, вдруг они даже удобнее, чем у "Траста"? Это он и должен будет проверить.

— Не знаю, — сказал Вертен, вставая, — Думаю, у "Траст Логистик" есть и другие специалисты. Рискованно.

— А иначе нам его не достать, — сказал я, глядя, как Вертен налил себе бокал бренди и залпом опустошил.

— Не знаю, не знаю, — повторил он, наливая второй.

Ясно было, что Вертен тоже чувствует, что мы в заднице.

— Я готов принять в этом участие непосредственно. Буду одним из лжевладельцев транспортной компании.

Давай, соглашайся уже, неужели осталось сидеть в доме и пить?

— Я, — начал Вертен и тут же выпил второй бокал, — Я могу помочь только с документами.

— И информацию по транспортным компаниям региона тоже не плохо было бы достать.

— Можно. Но нужно подождать.

— Хорошо. А где Ганс?

— Следующая после вашей комната.

Я вышел, оставив Вертена наедине с внушительной бутылкой бренди. Проходя по коридору, который отделял одну часть дома от другой, я заметил обилие различных картин на стенах. Интересно, Вертен и правда любил искусство или просто закрывал однотонные обои чем-то красивым?

Шутливая мысль пробудила воспоминания о брате. Я всегда был занудой, а в Карле разом умещались и чувство юмора, и хорошая способность мыслить. Впервые он стал приставать со своими каламбурами, когда ему было тринадцать. Мы сидели в гостиной поздно вечером и листали какой-то автомобильный журнал. Он показательно зевнул и сказал:

— Пойду спать. А то я, как лес.

— Что? — с недоумением спросил я.

— Меня вырубает, — закончил он с победоносной улыбкой.

Шутник хренов. И только сейчас я понял, как мне его не хватает.

Я открыл дверь Ганса без стука. Он сидел на кровати и читал какую-то книгу.

— Что читаешь? — спросил я, дав понять, что нахожусь в комнате.

— А? Да так, — сказал он и поставил на полку Шекспира.

— Действительно, "да так". Есть предложение. Хотел бы работать с тобой, потому что никого другого для этой роли не придумать.

— Ну-ка.

И я пересказал всё то, что чуть раньше слышал Вертен и его стены.

— Такие дела, — закончил я, — Хочу, чтобы ты был вторым подставным лицом. Надеюсь, это наше последнее опасное предприятие.

— Да, без проблем.

— Кстати, что-то ты про Вертена ошибся малость. Он сидит и ничего не делает. Пьет.

— Тем хуже. В здравом уме он придумал бы, как нас использовать. А после встречи с засадой он пошел по наклонной. Превращается в параноика. В таком состоянии он опаснее для нас, потому что непонятно, что придет в голову.

— Почему он так просто спёкся? Я думал, без крепких нервов криминальный сектор не возглавить.

— Понятия не имею. Никогда не поздно сломаться. Когда я работал с рынком Хасана, мне сперва приставляли нож к глотке.

— И?

— И потом корчились на земле от боли. Здесь никого нельзя жалеть. Вертен это понимает, как и то, что либо он, либо наши польские коллеги в итоге будут зарыты в землю в деревянном ящике.

— Не нравится мне его настрой.

— Пусть посидит, подумает. Главное, без резких движений. Он контролирует и местную полицию отчасти. А если там узнают, что он дал слабину, быстро сориентируются и заберут часть бизнеса. Сам он отправится в тюрьму, а дальше цепочка приведет ко всем, кто был с ним связан. Вот и перспективы. Вертена сейчас лучше не трогать.

— Мда, — задумчиво протянул я, — Вся система может рухнуть из-за одного человека, который просто сломается. Плохо.

— Поэтому нужно скорее что-то делать.

К вечеру список компаний был готов, и я сидел, выбирая среднюю по показателям. Отталкиваться пришлось от количества работников. Я придумал простой, но, ка к оказалось, эффективный способ узнать это число. Диалоги с представителями компаний были почти одинаковые, хотя кое-где напряглись от моего звонка.

— Добрый вечер. Налоговый департамент Министерства финансов. Помощник налогового инспектора по коммерческим организациям земли Бранденбург Сценд Эйнцхлер. Могу я поговорить с представителем бухгалтерии?

После такой длинной и непонятной развернутой фразы меня тут же переключали на нужный отдел. А я вообще не был уверен, существует ли такая должность.

— Сдавали ли вы отчетность за прошедший квартал? — спрашивал я далее.

Из семи компаний сдавали семь. Хы.

— В переданной вами отчетности не указано количество работников, — добивал я озадачившегося бухгалтера и получал нужную цифру.

Да, потом все напрягутся по поводу однотипных звонков. Но это будет потом. Объектом моего внимания стала фирма с незатейливым названием, упоминать которое по некоторым причинам не стоит. Я пришел к Вертену с просьбой обеспечить нас документами с именами владельцев. Оказалось, что владеет компанией женщина, и это осложнило ситуацию. Пришлось играть замов. К позднему вечеру всё было готово, и с утра я смог связаться с главным отделом "Траста".

— Вы говорите о продаже фирмы или предлагаете услуги? — говорила девушка на другом конце провода.

— Я от лица компании"…" делаю коммерческое предложение о слиянии фирм, ну, грубо говоря, о поглощении вашей компанией нашей.

— Для этого вам нужно будет встретиться с коммерческим директором. К сожалению, он сейчас находится в отпуске.

— А кто-либо другой может с нами побеседовать? Хотя бы сделать предварительный анализ?

— Для этого вам также нужно будет встретиться с начальником отдела логистики, но он сейчас в командировке…

— Девушка, это срочно. Свяжите меня с ним.

— Как же я вас свяжу, если он не в офисе?

— А так. Это деловое предложение, а ваше руководство непонятно где. Думаю, потом ему будет интересно узнать, что из-за вас сорвалась сделка по поглощению другой фирмы, — что-то глупое сказал я.

— Минуту, — ответила девушка, и я услышал музыку в трубке, которая трепала мои нервы еще две минуты, — Начальник отдела логистики может принять вас завтра в тринадцать ноль ноль по адресу…

Далее она назвала адрес компании и рассказала, какие документы нужно иметь с собой.

— Ну что, Ганс, — обратился я, — Вот и развязка совсем рядом. Как мы пронесем оружие?

— У тебя хорошо получается скандалить без повода. Давай я сделаю вид, что являюсь твоим охранником. И, мол, без меня ты никуда не пойдешь, и вообще они там все бандиты и уроды. Вдруг сработает.

— Вполне может. Не зря же Бранн прилетит из Польши.

— Конкретно мы так закрутили. Что же будет, когда всё раскроется?

— Надеюсь, мы будем к тому времени у меня дома попивать…

Я не закончил, потому что на сотовый позвонил отец.

— Привет, — немного весело ответил я.

— Привет. Я звоню, как и обещал, по поводу твоего предложения. Мы с мамой решили, что не можем его принять. Не хочется отсюда уезжать.

— Хорошо, — произнес я, опутываясь злостью, — Ваше право.

— Кстати, Эрика заходила. Спрашивала про тебя. Вы давно не виделись?

Эрика! Ну блин, как вовремя!

Глава 14. Memento mori

Ганс, конечно, заметил изменение выражения моего лица, поэтому спросил даже прежде, чем я отложил телефон:

— Что случилось?

— Родители не хотят уезжать в США — раз, Эрика объявилась — два.

— Ты хотел увезти их в Штаты? — спросил Ганс, и я понял, что не рассказал ему этого.

— Да, я подумал, что там им будет немного безопаснее.

— А Эрика что?

— Была у родителей, мило беседовали. Прямо накануне нашего мероприятия. Мне её даже не увидеть.

— Вовремя, — сказал Ганс, повторив мою мысль.

— Как здоровье? Ты можешь быстро двигаться? — поинтересовался я.

— Быстро — только через боль. Могу. Думаешь, придется побегать завтра?

— Не без этого.

На следующий день в нашем распоряжении была чёрная "Ауди", два "Вальтера" и поддельные документы. Полный набор. Вертен также дал сложенный пополам лист с адресом, где мы могли оставить машину после окончания всего дела.

Еще с утра по улицам гулял сильный холодный ветер. Стоило мне провести на нем пару минут, заболела голова. Пришлось вспомнить, зачем в детстве мама просила надевать шапку. Около двенадцати мы сели в просторный кожаный салон и я, хлюпнув носом, спросил:

— Готов?

— А ты? — не ответил Ганс.

Когда мы были уже на полпути, он спросил вдруг:

— А камеры?

— Что "камеры"?

— Там же наверняка полно камер. Мы засветимся и уже вечером будем на всех каналах.

Я свернул на обочину и остановился.

— Чёрт.

— Ты не подумал о них?

— Нет.

— Серьезно? Забыл про камеры?

— Да, забыл, мать твою! Забыл!

— Вот это да, — Ганс громко засмеялся, приложив руку к глазам.

— И что теперь делать? Всё коту под хвост.

— Обзвонил-то всех заранее. Налоговик, — он продолжал смеяться.

— Хорош уже. Что будем предпринимать?

— А что мы можем? — успокоился он наконец, — Смотри. Если так называемое "заседание" сорвётся, ему здесь нечего делать. Я думаю, он либо сразу свалит обратно в Польшу, либо пару дней посидит здесь. Мы вроде в плюсе.

— А если закрыть лицо?

— А?

— От камер.

— Гениально, — Ганс опять засмеялся, — Все будут потом пересматривать записи, а там мы с руками у лиц, о да.

— Да, глупо. Еще ты двухметровый, найдут.

— Сто восемьдесят…

— … шесть. Да-да, я помню.

Мы просидели так минут десять.

— Давай так, — предложил я, — Мы поедем к зданию "Траста" и дождёмся, пока Бранн выйдет. Это проще.

— Знать бы еще, когда он выйдет.

— Плевать. Нужно действовать в любом случае.

Я вывернул обратно на дорогу, и через пятнадцать минут мы достигли конечной точки маршрута. Мне удалось выгодно расположить "Ауди" на противоположной входу стороне дороги. Так, что все стоявшие не на нашей стороне машины были чуть впереди. Ровно в час дня мне позвонили. Я не стал брать трубку. Это продолжалось еще пару раз, и только к половине второго телефон замолчал.

— Как будем брать? — спросил Ганс.

— Поедем за ним, — ответил я.

— Если он начнет уходить, то куда, как думаешь?

— Хороший вопрос. Город маленький, и в нем не потеряться. На трассу тоже смысла выезжать нет. Не отор…

Я оборвал предложение, потому что заметил Бранна, который выходил из здания.

— Вон он! — крикнул я и завел двигатель, а Ганс зарядил пистолет.

Бранн быстрыми шагами приблизился к серебристой "БМВ" и сел на заднее сиденье. Мы слегка подвинулись вниз, чтобы нас вдруг не было заметно, и спустя секунду я развернул машину и сел Бранну на хвост. Четыре или пять перекрестков мы ехали спокойно, но перед следующим "БМВ" остановилась у обочины, и Бранн сел за руль, оставив водителя на тротуаре. Его машина рванула с пробуксовкой, и я понял, что нас заметили. Три сотни немецких лошадей позволили так же резко броситься вдогонку. Куда же ты поедешь, Бранн?

Сперва он пытался поворачивать на каждом перекрестке, но после того, как его чуть не развернуло, стал уходить по прямой. Два светофора мы пролетели на красный и чуть не сбили пешехода. Потом он снова стал играть с поворотами. И тут до меня дошло.

— Он едет к полицейскому участку! — крикнул я Гансу.

— Предлагаешь пострелять по нему?

— Нет, это привлечет внимание. Я попробую задеть его.

Я вдавил педаль газа до предела, и четырехлитровый двигатель рванул машину вперед. Мне удалось сократить расстояние между нами до пяти метров.

— Если мы не успеем остановить его до участка, то всё.

— А взять другую машину потом и продолжить погоню?

— Где? Я бы на его месте не выходил из здания.

Через перекресток я понял, что до полиции осталось два поворота.

— Черт с ним, стреляй, — сказал я, открывая Гансу окно.

Он высунулся в проём, и я почувствовал, как кузов чуть-чуть накренился. Выстрел. Разбит правый фонарь. Второй. Дырка в заднем стекле. Третий. Еще одна. Четвертый. Бампер.

Мы приближались к первому повороту. Нужно было завернуть направо, проехать пару сотен метров, повернуть налево, потом еще немного, и вот он финиш. Ясно было, что проблему нужно решить до второго поворота.

Остальные пули Ганс выпустил в момент первого поворота. И не зря. Одна или несколько попали в заднее правое колесо, и "БМВ" выписала разворот у самого перекрестка. Мне ничего не осталось, кроме как идти на таран. Массивный перед "Ауди", как каток, ударил по машине Бранна, и та, упершись в мой бампер, стала отчаянно буксовать, поднимая столбы белого дыма. Мне удалось сместить "БМВ" на тротуар и прижать к стенке, пока Ганс перезаряжал пистолет.

— Давай! — крикнул я и дёрнул ручник, вылезая из машины.

Секунда ушла на то, чтобы достать пистолет. Я не стал близко подходить к "БМВ", которая еще буксовала. В тот же момент её дверь приоткрылась, и рука с пистолетом выпустила пару пуль в Ганса, выбежавшего из "Ауди", а я разрядил обойму в лобовое стекло. После моих выстрелов рука выронила оружие на асфальт, и машина перестала буксовать. Я вскочил на капот своей машины и спрыгнул с другой стороны. Два шага к двери "БМВ" позволили понять, что Бранн мёртв. Его окровавленное тело валялось на сидении, как мешок, и пятью большими пятнами багровели следы от пуль на его рубашке. Надеюсь, это было больно.

Я повернулся к "Ауди", чтобы сообщить Гансу хорошую новость, но не увидел его. Нужно было перенести взгляд вниз. Там он и сидел, держась за испачканное кровью крыло машины.

— Подстрелил меня, ублюдок, — сказал он, скорчив улыбку и откашлявшись кровью.

Я схватил Ганса под обе руки и с великим трудом приподнял. Удалось усадить его вперед, после чего я бросился за руль, потому что где-то за квартал очень явно зазвучала сирена.

— Держись, сейчас оторвёмся, — сказал я то ли Гансу, то ли себе и быстро рванул по улице.

К Вертену ехать было нельзя. Дерьмо. В больницу Ганса тоже не повезешь. Потом ему придется сесть. И надолго. Я машинально направил "Ауди" на загородную трассу и через три минуты уже не слышал воющей сирены. Вроде ушли. Я посмотрел на друга. Он был в сознании.

— Есть те, кто могут помочь? У тебя на работе? — крикнул я.

Он помотал головой. Я аккуратно сбавил скорость и перестроился на обочину.

— Ганс, сколько пуль? Сколько в тебе? — стал спрашивать я, аккуратно шаря по его мокрой рубашке.

Он положил свою руку на мой локоть, и этот жест означал просьбу оставить его.

— Уже, — он отдышался, — Поздно.

А я не верил, что поздно. Хотя объективно уже не было шансов. Он не восстановился после старых ранений, а новые только ухудшили положение. Однако я решил, что ему нужно жить. Любой ценой, но жить. Я не готов так отпускать друга.

Я стал выворачивать руль, чтобы развернуться и отвезти Ганса в больницу. Он, уловив это, сжал мой локоть из последних сил. Это было не больно, а сравнимо с детским рукопожатием.

— Не надо, Лео, — сказал он и сильно закашлял, а я зажал педаль тормоза.

Не знаю, что за оцепенение вдруг схватило меня.

— Моя очередь умирать, — произнес Ганс, и это были его последние слова.

Он замер на пассажирском сидении с улыбкой на лице и открытыми глазами. Повсюду была кровь.

Я не мог видеть этого, и потому опустил веки. Сначала — его, потом свои. Нельзя описать того, что творилось во мне. Я хотел выть, крушить всё вокруг. И даже то, что виновный в смерти Ганса сам уже отправился в ад, не спасало положения.

Я сжал левую руку в кулак, прислонил к бровям и почувствовал, как горячие слёзы потекли из глаз. Я был обязан ему жизнью и теперь уже точно не верну долг.

Глава 15. Без последствий

В этой жизни можно быть кем угодно. Ни я, ни Карл никогда не мирились с тем, что вроде как по жизни что-то кому-то должны. Не создаешь долгов — никому не должен. Отчасти поэтому моя работа привела к успеху. Отчасти поэтому я теперь сидел с трупом друга в машине.

Я открыл глаза. Не сплю. Вот же дерьмо. И как мы до этого дошли? Что дальше? Промелькнула мысль о том, что стоило бы положить Ганса назад, дабы не привлекать внимания. Я не смог этого сделать чисто психологически. Я лишь застегнул ремень безопасности на его теле и вывернул на дорогу.

Где-то в паре километров должно было быть кладбище. Я вдавил педаль газа и постарался не думать о том, что фигура, замечаемая то и дело боковым зрением, больше не дышит. Редкий пригородный лес сменился полями, и через пару минут я съехал к темным воротам. Чуть сбоку от входа стоял вагончик. Я постучал, и дверь открыл человек очень старый, но крепкий на вид. Я попросил его об ужасной услуге.

Через час тело моего друга покоилось в сколоченном из тонких деревяшек ящике далеко сбоку от свободных мест.

— Как подписать? — спросил старик.

Я не отреагировал, потому что уставился в одну точку.

— Как, — он подёргал меня за рукав, — подписать?

— Ганс. Эффер. Ганс Эффер.

— И всё?

— Больше ничего. Я завезу деньги вечером.

В машине, глядя на вещи Ганса, я набирал номер Нэда.

— Привет. Мои деньги у тебя?

— Ага, все.

— Сделай простой перевод на моё имя. Паспортные данные сейчас скажу, — произнес я и стал шарить по карманам.

— Сколько перевести?

— Десять тысяч… Погоди, — замедлился я и понял, что паспорта у меня давно нет, — Черт. Паспорт потерял.

— А карта?

— Карта сломана пополам. В общем, как достану паспорт, позвоню.

Кто мог бы мне помочь? Конечно, Вертен. Я решил пока не отгонять машину в отстойник. Точнее, не решил, а просто не подумал об этом. Голова наполовину стала кочаном капусты, и всяческие помятости кузова, номер, кровь, размазанная внутри и снаружи — всё это показалось незначительным. Хотя я всё-таки догадался оттереть кровь с крыла машины.

Я поехал к дому Вертена, и только в нескольких кварталах от него стал понимать, что если и наносить визит, то не на этой машине. Я оставил её на парковке у сквера, где рядом находилась еще пара машин. Я захлопнул дверь, огляделся. Вокруг никого не было. Какое-то странное чувство в ту секунду подсказало, что идти к Вертену не стоит. Лучше развернуться и бежать. Но я списал это на трусость и слабость характера, поэтому, сунув руки в карманы, неторопливо пошёл в сторону дома Вертена. Когда я был уже почти у самого строения, в мой взгляд врезались мигалки известных сине-серебристых машин. Полиция. Я замедлил шаг. У дорожки, ведущей к дому Вертена стояли два полицейских автомобиля. Что произошло? Скорой нет. Значит, наверно, не самоубийство. Плохо. Живой Вертен знает куда больше и гораздо больше может рассказать. Интересно, сломается ли он. Или уже сломался?

Я стоял и смотрел на его дом, выпуская клубы пара изо рта. Чтобы не привлекать внимания, я пошел дальше. Пришлось обогнуть дом Вертена. Я достал телефон.

— Нэд.

— Ага. Ты достал паспорт?

— Нет. Есть вопрос. Штаты выдают преступников?

— Граждан США?

— Ну да.

— Напрягают меня такие вопросы. Как повезёт. Могут не выдать, но осудить. Что ты натворил?

— Да не я, — я обернулся, будто за мной кто-то следил, — Реально ли за деньги остаться безнаказанным?

— Скорее нет. Международные дела, ла-ла. Такое не замолчать.

— Понял. Перезвоню.

Я отключил звонок. Дела плохи. Дела ой как плохи. Если Вертен расскажет о моем существовании, полиции не составит труда на меня выйти. Стоп. Раз они у него дома, он их больше не контролирует. Дерьмо. Сейчас криминальная сеть рухнет, потенциально зацепив и меня. Но зачем Вертену говорить обо мне? Вот если бы убийство Бранна вменяли ему… он бы мог переложить вину на меня. Я запутался. Мысли свернулись в клубок. Пора ехать домой, в Штаты. Там мне помогут пропасть. Сменить имя, переехать. И пусть кто угодно ищет. Не найдут. Дело за малым — попасть в США. Проходя мимо урны, я бросил в неё ключи от "Ауди". Неподалеку расположилась автобусная остановка, и я понял, что смогу уехать к родителям. Последние штрихи и домой.

Я сел в подъехавший автобус и снова вспомнил про паспорт. Дерьмо. Как я теперь улечу отсюда? Очень не хватает номера Фреда Поулза. Один кусочек пазла, и свободная жизнь продолжится. Будь я в Мангейме, смог бы его найти?

Дома был только отец.

— Привет, пап. Я ненадолго.

— Только пришел и опять ненадолго.

— Я сегодня-завтра улетаю назад, если повезет, — сказал я, доставая йогурт из холодильника.

— А если не повезет? — спросил отец.

— А если не повезет, похоронишь второго сына или будешь навещать в тюрьме. Тебе смешно? — спросил я с грозным видом.

— Да не очень-то.

— Если я доберусь до Штатов, считай, что меня не было здесь вообще, ладно? Говори, что не приезжал, что не знаешь, когда собирался. Хорошо?

— Ну я же не дурак, понимаю. Насколько всё серьезно?

— Предельно серьёзно. Но вам с мамой ничего не угрожает. У тебя нет людей, которые могли бы помочь скрыться в Германии?

— Нет.

— Сделать паспорт за пару часов?

— Нет. Как-то не приходилось дружить с бандитами.

— Плохо, — сел я с задумчивым видом и начал есть йогурт.

— И да, раз ты здесь, — сказал отец, — Эрика просила тебя позвонить.

— Я потерял её номер, — ответил я, не отрываясь от еды.

— Она, видимо, догадывалась, и вот, — отец снял с холодильника листок, — написала. Возьми.

— Спасибо. Ты помнишь Фреда Поулза с похорон Карла?

— Фреда? Вряд ли. Я путаю, кто есть кто.

— Как-то очень хреново у всех с памятью, — не сдержался я.

— Стареем, — посмеялся отец в ответ.

Я закончил с йогуртом и вышел в соседнюю комнату, чтобы набрать номер Эрики. Судя по голосу, настроение у нее было так себе.

— Привет. Ну и что за сцены? Ты пропала на несколько дней, а потом вдруг появляешься.

— Ты, знаешь ли, появился через пару лет в похожей ситуации.

— Я чуть с ума не сошел, пока тебя не было, — сказал я, — Но ладно, сейчас не об этом. Времени безумно мало. Мне нужно вернуться в Штаты. Поехали со мной.

— Эм? Что?

— Эрика, давай без ерунды. Я не могу больше оставаться здесь. И чем раньше уеду, тем лучше.

Она сбросила. Я набрал снова, закипая.

— Чего? — надменно спросила она.

— Что за дела? Не смей бросать трубку. Эрика, без тебя мне ехать нет смысла. В Штатах у меня есть дом, деньги, связи. Поехали.

— А я не хочу, — сказала она вдруг.

— Что? Почему?

— Хочешь нормально жить со мной, оставайся здесь!

— Эрика, я очень хочу, но не могу. Здесь либо смерть, либо тюрьма.

— Значит, заслужил.

— Что за бред ты несешь? Давай без всего этого. Ты едешь?

— Нет, — ответила она и снова сбросила.

Я перезвонил и обнаружил, что её телефон выключен. Дура. Дура!

Кто так делает вообще? Ааааааа!

Я понял, что выбираться придется одному. Тем проще. Пусть остается наедине со своими психами здесь. Я уже почти уверен, что её любовь — пустословие. Обидно. Но что поделать.

— Отец, сколько до Мангейма? — крикнул я в соседнее помещение.

— Километров шестьсот.

— Где можно достать адресную книгу Мангейма? — спросил я у вышедшего отца.

— В нем самом. Или на почте. Вроде как у них есть все.

— Тогда я срочно поехал. Можно взять твою машину? Её потом вернут, я всё оплачу.

— Куда ты поедешь? В Мангейм?

— Да.

— Может, лучше завтра? Сейчас уже темнеет.

— Отец, уже нет времени. Дай мне номер своего счета. Как буду дома, кину вам денег.

— Да не надо.

— Отец!

— Сейчас.

Он ушел и вернулся с ключами от машины и запиской.

— Не гоняй только, — сказал он, протягивая оба предмета.

— Спасибо!

Мы крепко обнялись, и я вышел на холодный воздух. Было уже немного темно.

Что теперь? Нужно заехать на почту и найти телефон Поулза. Я сел в красный "Фольксваген" и, проскрипев шипами по асфальту, сорвался в центр города.

С той самой минуты в моей груди поселилось чувство тревоги.

Глава 16. Надежды на лучшее

На почте будто бы специально очень долго не находилась нужная книга. Откопали даже справочник Аденау с населением в две тысячи человек! Трёхсоттысячного Мангейма не было. И всё же через полчаса поисков, мне выдали толстенный справочник с адресами и номерами телефонов города Фреда. Я жадно стал перелистывать страницы в надежде скорее отыскать знакомую фамилию. В Мангейме оказалось аж четыре Поулза. Фреда не было, зато был Фридрих. Не зная наверняка, он ли это, я набрал номер. Никто не ответил. Я выписал домашний адрес и отправился в машину. И что делать? Будь у меня связь с Фредом, он бы снова поделился контактами тех, кто изготавливает подделки в нашем регионе. Но связи не было. Новый номер также оставлял меня в дураках еще много раз, так что я оставил попытки звонить. Нужно было ехать. Так я уйду из зоны возможных поисков.

Учитывая километраж, названный отцом, чтобы добраться к полуночи, необходимо держать скорость на уровне хотя бы ста пятидесяти километров в час. Но я знал, что отцовский "Фольксваген" способен на большее. Знал и папа, поэтому просил не гонять. Я зашел в продуктовый магазин, что был как раз напротив почты. Что взять в дорогу? Когда я был моложе, лет на десять, на такую дорогу мне хватало шоколадки и бутылки воды. Сейчас я удивляюсь своей тогдашней неприхотливости. Я взял воду, готовый кофе в металлической баночке, снеки и шоколадку. Набор небольшой, но я надеялся остановиться на середине пути и поужинать в придорожном кафе.

С этими мыслями я сел в красный седан и включил музыку. Старый добрый рок. У отца есть вкус. Двери заблокировались, и печка стала слегка греть ноги. Я выехал из города. Там, где были фонари, было просто ехать, и я довел стрелку спидометра до двух сотен километров в час. При этом никакого дискомфорта не ощущалось. Не было слышно шума, и не только из-за рока, а из-за хорошей шумоизоляции. Машина очень уверенно держала дорогу, и пока я ехал по широкому шоссе, рекорд скорости был побит двумястами тридцатью километрами в час. Идеально.

Когда фонари кончились, и дорога слегка сузилась, пришлось сбавить. Теперь крейсерской стала скорость в сто семьдесят. Глаза очень быстро привыкают к темноте, и дорожная разметка становится направляющей. Она и свет фар. И яркие встречные. Отец учил отводить взгляд от них, чтобы не слепнуть.

Машин было немало, и постоянные задержки на хвосте и следовавшие за этим обгоны меня тормозили. Чувство тревоги обострялось, когда мне приходилось давить на тормоз. Но пока я был один в своей полосе, оно улетучивалось и, видимо, не могло меня догнать.

Около девяти часов вечера я свернул в сторону к кафе "Герц", которое светилось разными цветами. Я вышел и почувствовал, что стало заметно холоднее. Хотя после теплого салона любая температура в виде однозначного числа будет априори низкой. Я достал телефон. В последний раз набрал Эрику и прождал, как дурак, минуту в ожидании ответа. Тщетно. Ну и ладно. Телефон Фреда тоже молчал. Что я буду делать, если не застану его дома, не знаю. Это будет конец.

Плохие мысли помогла прогнать баранина с кровью и мятный чай. Наливая его в чашку, я вспомнил Ганса и как бы помянул этим душистым напитком.

Пока я не был за рулем, в голову одна за другой приходили мысли и иногда какие-то осознания, будто догнав меня с трассы. Самое главное, что я понял, — это то, что, к сожалению, потратил больше тридцати лет жизни впустую. Ладно, вычтем Германию, останется больше десятки в Штатах. Что я делал? Работал и иногда развлекался. Всё. Принципы и убеждения не сильно помогли стать счастливым. Всё, что я имел сейчас, — это крупный банковский счет и проблемы, которые принесла жажда мести. Когда я был моложе, казалось, деньги решат многое. Решили. Всё решили. Но стало скучно. И вот осталось только сидеть и страдать над мятным чаем. Я закончил, оставил маленькие чаевые (денег уже было в обрез) и вышел. Машина не успела полностью остыть, и я согрелся, даже не включая печку.

Через два с половиной часа я проехал вывеску с надписью "Мангейм". Отлично, оставалось найти нужный дом. Надеюсь, Фред не спит. А было уже почти двенадцать ночи. После пятнадцатиминутного блуждания по незнакомому городу, я встал на автобусной остановке. На что я рассчитывал? Как найти улицу? Помогла случайность, которая оказалась в этой ситуации крайне приятным сюрпризом. Мой взгляд упал на схему движения автобусов этого района, которая висела на остановке. Я вышел из машины, будто точно зная, что на ней найду ответ. И правда, через две улицы к северу расположилась искомая.

Дом оказался четырехэтажным строением, видимо, с высокими потолками, потому что с дороги выглядел совсем не низко. Я припарковался в крайней полосе и зашел в дом. Нужная квартира оказалась на втором этаже. Когда я почти дошел до ее дверей, показалось, что хлопнули парадные створки, но я не придал этому значения. Я позвонил. Тишина. Еще раз. Нет ответа. Я постучал. И снова. Сзади взвели курок, и кто-то спросил:

— Ты кто такой?

— Я ищу Фреда Поулза. Фридриха Поулза, — ответил я.

— Как зовут?

— Леонард Фишер.

Я услышал, как взведенный курок был опущен, и потому повернулся.

— Откуда у тебя мой адрес? — спросил Фред, убирая пистолет.

— Не поверишь, в адресной книге нашел, — ответил я, радуясь, что не нажил проблем.

— Давай зайдем, — пригласил он.

Мы вошли, и я сразу понял, что Фред живет один и не очень часто бывает дома. Порядок и пыль — признаки одиночества. Хотя у меня всё иначе — беспорядок и пыль.

— Почему ты не позвонил? Моя работа вообще не рассчитана на зрительный контакт, — сказал он, наливая коньяк.

— Потерял номер. Я в полной заднице, Фред. Нужно скорее валить из страны. Поэтому нужна твоя помощь в плане документов. И денег. Я отдам, когда буду в Штатах. Или в худшем случае за меня отдадут.

— То есть ты в бегах, и заявился ко мне? — нахмурился Фред.

— Прости, иначе никак. Некуда.

— Ничего, — расслабился он, — Тебе повезло застать меня здесь. Я редко тут ночую.

Я принял бокал и опустошил сразу же.

— Когда сможешь сделать документы?

— Завтра днем будут готовы. Но нужно будет съездить сфотографироваться.

— Хорошо. А переночевать у тебя можно?

— Конечно, только извини за грязь, правда редко здесь бываю.

На следующий день Фред позвонил и сказал:

— С изготовлением возникли проблемы. Придется ждать до вечера. Ты знал, что в розыске, кстати?

— Теперь знаю, — ответил я и оставившее меня до этого чувство тревоги вернулось, — Спасибо.

— Я позвоню и скажу, куда и когда приехать.

Телефон молчал до девяти вечера. Как только Фред сообщил, что всё готово и осталось сфотографироваться, я тут же сорвался и приехал. Медлить уже было вредно.

— Держи, — сказал Фред, подавая конверт, — Здесь деньги и документы. Хватит на билет и еще останется. Кстати, ты первый, кто получает такое лично в руки.

— Хаха, я это ценю. Спасибо. Вот номер того, кто погасит долг в случае чего, — сказал я и протянул бумажку с номером Нэда.

— Давай, удачи, — ответил Фред.

— И тебе.

Я снова выехал в ночь. Но на этот раз в качестве допинга выпил кофе и взял энергетик в дорогу. Вылетать из Берлина, может и не отличная идея, но показалась мне лучшей. Наоборот, меня бы искали по маленьким городам, а не в столице, если б хотели. Но эта логика давала сбой, потому что в огромном городе легко затеряться.

Теперь меня звали Майкл Грэверхэм. Оригинально. Меня омолодили на три года.

Осталось добраться до Берлина и вылететь ближайшим рейсом.

Это было сложно, но конечный результат превзошел бы все ожидания. В конечном итоге, даже если…

Моя мысль оборвалась, потому что устойчивый "Фольксваген" перестал быть таковым. На довольно пологом изгибе дороги на скорости около ста шестидесяти его снесло слегка вправо, и переднее колесо, задевшее обочину, понесло машину на нее. Не спасла ни система курсовой устойчивости, ни антиблокировочная система. Тормозить было бессмысленно, а вернуть машину на дорогу в первую же секунду не получилось. Не вышло сразу — не удастся и потом, всё дело в скорости.

Машину повернуло под углом около сорока пяти градусов, прежде чем пустить в пляску. Левый борт — крыша — правый борт — колеса. И так до бесконечности. Осколки пластика, резиновых частей и стекла распространялись вокруг, образу я галактики из мелких частей. Позже станет ясно, что рычаг подвески не выдержал нагрузки и разошелся по старой трещине. Шансов выжить не было.

Помню, мы сидели на маленьком песчаном пляже на берегу реки.

— Я люблю тебя, Лео, и всегда буду любить, — сказала Эрика и прижалась ко мне так сильно, что в тот момент мир вокруг перестал существовать. Была только она и я. И ничего больше не нужно.

Я тоже, Эрика. Я тоже.

Content

Иван Дмитриев
Все стороны злосчастной медали

Часть 1. Эпизоды моей жизни

Глава 1. Тень

Глава 2. По ту сторону

Глава 3. Оплата наличными

Глава 4. Покойся с миром

Глава 5. Короткий сон

Глава 6. Окно

Глава 7. Хлорид натрия

Глава 8. Si vis pacem, para bellum

Глава 9. Трансфер

Глава 10. Допустимая погрешность

Глава 11. Петля

Глава 12. Временный ввоз

Глава 13. Наркосфера

Глава 14. Карусель

Глава 15. Полоса

Глава 16. Фокус

Глава 17. Соль

Глава 18. Вакуум

Глава 19. Эпикриз

Глава 20. Капитал

Глава 21. Кредит недоверия

Глава 22. Переменные

Глава 23. По наклонной

Глава 24. Что было, то было

Часть 2. Последний шаг

Глава 1. Зеркало

Глава 2. Игра вслепую

Глава 3. Камень с обочины

Глава 4. Плохая компания

Глава 5. Хороший характер

Глава 6. Где-то за стеной

Глава 7. Разногласия

Глава 8. Без вариантов

Глава 9. Несбывшееся

Глава 10. Чаевых не будет

Глава 11. Забудь и уйди

Глава 12. Официальное уведомление

Глава 13. Не про нас

Глава 14. Memento mori

Глава 15. Без последствий

Глава 16. Надежды на лучшее