Сергей Баунт

Воин: Зорн

© Сергей Баунт, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Пролог

Чернота космоса разделилась на отдельные сгустки. Несколько миллионов гигантских яиц застыли в вакууме. На их круглых боках не отражались звезды. И даже сполохи близкого газового гиганта поглощались нереальной чернотой тел Повелителей Звезд. Последний обмен информацией, и, казалось, космос вскипел – все корабли-тела прыгнули одновременно. Пришло время умереть, а значит, надо найти новую жизнь. Надо передать росткам накопленное знание, как когда-то другие передали им.

Гигантскими прыжками разлетаясь по вселенной, каждый стремился в назначенный район, чтобы ждать. Возможно, именно ему повезет, и он увидит новых живых, которые тоже, со временем, поймут главное – вся красота вселенной ничего не стоит, если её некому оценить!

* * *

Сергей приходил в себя медленно, словно выплывая из липкой мути. Сначала он понял, что он есть. Потом понемногу начал ощущать свое тело. Все мышцы болели, словно накануне перекидал в одиночку вагон кирпича. «Где это я? – Кротов, не открывая глаз, безуспешно попробовал пошевелиться: Что со мной?» – События предыдущего дня начали неясно проступать из пелены забытья. «Вертолет подбили. Духи. Потом… Черт!!!» – он чуть не закричал. Теперь он вспомнил все!

Детство, класса до четвёртого, он помнил отрывками. Да и потом особенно ярко вспоминались драки. Почему-то так получалось, что он участвовал в каждой потасовке, происходившей рядом, а частенько был зачинщиком. Ещё когда он был совсем сопливым пацанёнком, взрослые ребята отправляли его начинать драку.

Первый раз это случилось, когда ему было лет восемь. Приехавшие из соседней деревни парни группой шатались по их посёлку, нагло поглядывая на собиравшихся у автобусной остановки местных и обсмеивая проходивших мимо девушек. Всем было ясно, что они приехали драться. Однако, чтобы начать, должен быть выполнен определённый ритуал – первым надо сойтись один на один. Желающих быть первыми не находилось.

Сергей помнил, как в животе сладко похолодело, голова стала ясной, а люди вокруг словно замедлились. Неведомая сила выдернула его из толпы малолеток, собравшихся поглазеть на драку. Не соображая, что делает, он кинулся на ближайшего верзилу в брюках клёш с подшитыми снизу цепочками. Сергей успел ударить его куда-то в область живота, когда опешивший противник схватил его и попытался откинуть в сторону. Однако Сергей вывернулся и пнул верзилу по коленке.

– А-а, сучонок! – заорал парень и врезал зарвавшемуся малолетке по уху.

– Пацаненка бьют! – услышал, падая, Сергей и увидел кинувшихся друг на друга парней.

Из той драки он вышел с цепочкой от брюк и огромным синяком под глазом.

Когда его сверстники были еще только зрителями, он участвовал во всех драках с приезжими или улица на улицу. Во время потасовки Сергей чувствовал себя как рыба в воде. Шестым чувством понимая, где надо быть в это время и как бить. В школе он передрался со всеми, кто не боялся этого. В конце концов, с ним никто больше не хотел связываться.

Страсть к дракам была его единственным отличием от сверстников. В стенах школы он был обычным учеником.

Он любил потусоваться с девчонками, пережил пару лёгких влюблённостей, благополучно избежав серьёзного чувства. В институт Сергей не поступил, но не сильно переживал по этому поводу.

Пришло время, и он, как большинство его сверстников, надел шинель. В армии его страсть разгорелась вовсю. Он начал драться еще в военкомате и продолжал в учебке. Обиженные солдатики из южных землячеств обещали забить его до инвалидности. Такое уже бывало.

Но все изменила война. Страна оказывала братскую помощь народу Афганистана. На войне его природный талант оказался очень востребованным. Первого своего настоящего врага Сергей убил голыми руками.

Попал он в пехоту – в миномётную батарею. Однажды в горах, после изнурительного марша с разобранными миномётами на спине, его и ещё несколько наиболее выносливых поставили первыми в караул.

Вечер был тёплый, короткие южные сумерки ещё не превратились в ночь. Сергей знал, что скоро станет холодно. В горах свой климат. Он выбрал место между камней, у подножия ржаво-красной скалы. Сложив бушлат, поудобней устроился на нем и огляделся. Место было выбрано удачно. Выше пройти без специального оборудования никто не сможет – голая скала. Склон ниже хорошо просматривался до следующего поста. Паренек там уже устроился. Видно его не было, но чуть торчал из-за камня пламегаситель «калашникова». Хотя, если специально не присматриваться, вряд ли заметишь.

Не нравились Сергею здоровенные камни, разбросанные по всему склону, за ними можно было спрятать целое отделение. Но тут уже ничего не поделаешь – гор без валунов не бывает.

Сергей зевнул – после тяжелого дня неплохо было бы минут шестьсот вздремнуть – и краем глаза заметил движение между камней. Он затаил дыхание – показалось или нет. Смахнув слезу, стал пристально вглядываться в то место, где заметил движение. «Черт! Вон он!»

Человек в тёмной одежде, скользя от камня к камню, перебежками продвигался в сторону соседнего поста.

Похоже, солдатик, сидевший там, задремал. Он был тоже молодой, одного призыва с Сергеем. Торчавший автомат давно был неподвижен. Сергей немного растерялся. Стрелять или не стрелять?

Вдруг то же чувство, что когда-то в детстве безрассудно толкнуло его в драку против заведомо сильного противника, снова заставило его действовать. Тихонько отложив автомат, он аккуратно снял ремень и, стараясь быть как можно тише, пополз, обходя «духа» со спины. Подобраться вплотную не удалось, афганец заметил его метрах в пяти от себя и рванул из-за спины автомат. Выстрелить он не успел.

В два прыжка преодолев оставшиеся метры, Сергей отработанным в десятках драк ударом свалил худого афганца на камни. Автомат откатился в сторону. Резко вскочив, душман ощерился разбитым в кровь ртом и выдернул из-за пазухи кривой кинжал.

Сергей уклонился от мелькнувшего перед лицом клинка и нанес мощный удар кулаком правой руки в висок противника. Тот рухнул. Сергей со всей силы пнул сапогом по руке с ножом. Нож отлетел в сторону, афганец же продолжал лежать в той же неудобной, неживой позе. Чутьем Сергей понял, что человек в свободной темно-зеленой одежде, лежавший сейчас перед ним, больше никогда не поднимется.

Командир батареи, прибежавший на пост вместе с тревожной группой, удивленно разглядывал новичка:

– Ну, ты, воин, даешь! Кулаками захлестнул «духа»! Про автомат забыл, что ли?

Сергей и сам не мог понять, почему он полез на врага с голыми руками. Но долго заморачиваться не стал. Завалил, так завалил. Хорошо то, что хорошо кончается. Все получилось слишком быстро, и большого потрясения от первого убийства он не испытал.

Потрясение он испытал через два дня, когда раздолбали из минометов караван душманов и несколько солдат, в том числе и Сергей, под командованием командира первого взвода, старлея Бурганова, были посланы посмотреть, что там осталось от «духов». Мешанина из тел людей, животных, вещей и оружия выглядела страшно и отвратительно. Особенно запомнились непонятно откуда взявшиеся мухи, облепившие разорванные тела. Один осёл еще хрипел и скреб передними ногами, бешено кося побелевшими глазами на разорванное брюхо, над которым вилась туча мух. Бурганов передернул затвор «калашникова» и короткой очередью добил беднягу.

Так Сергей впервые увидел настоящее лицо войны. Отвернувшись от страшного зрелища, он прикрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. Гарь тротила и пороха, сладковатый запах крови и вонь паленых тряпок – вот чем пахла война.

По возвращении на базу солдата вызвали в штаб. Там уже сидел командир роты, командир минометной батареи и незнакомый капитан. Командир батальона майор Глотов – здоровый как шкаф – поманил Сергея пальцем.

– Ну, боец, расскажи как ты «духов» голыми руками валишь! – засмеялся он, но слушать ничего не стал.

– В общем, чего мусолить. Ты, Петрович, – он посмотрел на капитана, – как договаривались, забирай хлопца в свой взвод, а ты садись, пиши отчет об операции, – кивнул головой комбату, – и давайте валите отсюда, у меня дел по горло!

– Тебя, рядовой, представим к награде.

– Служу Советскому Союзу!

Так Сергей оказался в разведвзводе. Командир разведчиков, капитан со смешной, совсем не военной фамилией – Филипок, мужиком был суровым и немногословным.

– Рядовой Кротов!

– Я! – Сергей вытянулся, поправляя хебешку под ремнем.

– Стрелять умеешь?

– Так точно!

– Ни хрена ты не умеешь!

– Олзоев!

На зов капитана из палатки выскочил небольшого роста солдат явно азиатского вида. По тому, как залихватски солдат изобразил, как будто отдает честь, и даже не подумал застегнуть воротничок с белейшей подшивкой, Сергей понял – дембель.

– Вот тебе, хитрый бурят, ученик. Чтобы через неделю стрелял как ты! Иначе хрен уволишься!

Посчитав, что сделал все что надо, капитан ушел.

– Ну что, воин, ты попал. Уволиться из рядов Советской армии я должен в любом случае, так что через неделю будешь белке в глаз попадать.

Уволился «лучший стрелок» Коля Олзоев только через месяц. По независящим ни от него, ни от Сергея, и даже ни от капитана Филипка причинам. Война есть война.

Весь месяц, с перерывами на разведвыходы, бурят учил Кротова всему, что знал сам. Стрелял Сергей и раньше неплохо. Заложенные на стрельбище в учебке навыки помогли ему освоить СВД. Опыта он набирался в реальных боевых действиях. Теперь, кроме автомата, за спиной у него висела снайперка в самодельном брезентовом чехле, сшитом умелыми руками снайпера. Кроме этого, уходя, Олзоев передал, как он выразился, по наследству, сшитую из автоматных подсумков, брезента и парашютных строп, разгрузку.

– Бери и радуйся, воин. Сам шил. Она получше будет, чем китайская или пояс А. Посмотри, сколько там карманов. Даже под ПБС есть. И ВОГи можно таскать.

Уже почти полгода Сергей Кротов «исполнял интернациональный долг». Как известно, человек привыкает ко всему. Война стала его жизнью со своими небольшими радостями и большими потерями.

Наступила весна. Май. Дембеля считали дни до отлета в Союз, остающиеся с завистью прикидывали, сколько им выходов осталось до счастливого дня, а война распоряжалась по-своему.

В начале мая, во время выполнения обычного задания, все с самого начала пошло не так. Взвод должен был проверить данные авиаразведки. На снимках, сделанных с СУ-24, было что-то похожее на базу моджахедов. Надо было скрытно выдвинуться в заданный район и на месте определить, что там такое. Далее действовать по обстановке. Выдвигаться предполагалось на бронетехнике, пока возможно, потом пешком.

В последний момент все переиграли, группу решили закидывать «вертушкой». Пришлось срочно развьючивать броню и перегружать вещи в вертолет. Все делалось в спешке, солдаты матерились, перекидывая боезапас, сухпай и оружие. Наконец все погрузились, «летун» закрыл дверь, и вертолет, накренившись, оторвался от земли. Лететь надо было долго, больше часа. Сергей прикрыл глаза и провалился в сон.

– Кончай ночевать! – кто-то дернул его за разгрузку. – Подлетаем!

В это время вертолет вдруг резко накренился, так что вещи поехали к кабине пилотов.

– Твою медь! Вы что, охренели там?! – заорал Сергей. Другие тоже что-то орали, но все перекрывалось надсадным свистящим гулом вертолета, выполнявшим какой-то, похоже, самолетный маневр.

Молдованин – сержант Рейляну, прилипший к иллюминатору, беззвучно кричал, показывая пальцем в стекло. Кротов тоже кинулся к окну. На склоне горы, по высоте почти напротив вертолета, билась, сверкала красивая яркая звездочка. «Пулемет! Крупнокалиберный! – сообразил Сергей. – «Сварка» хренова!»

Перекрывая рев двигателя, раздался удар, словно по днищу вертолета с размаху врезали металлическим прутом. Две дыры появились одновременно. В полу и в борту чуть выше иллюминатора. Сложился и упал, дико закричав, капитан Филипок. У него вырвало кусок из тела. Весь борт, где находилась вторая дыра, был забросан красными мясными ошметками и залит кровью.

Вертолет стремительно снижался, почти падал. Вдруг вертушку начало раскручивать. Видимо, попадание нарушило работу хвостового винта. «Теперь точно кранты! – билась в голове мысль. – Безнадега!» Сергей вжался в ребристый пол. Противное ощущение собственного бессилия, невозможности повлиять на ситуацию отравляло душу.

– Не хочу! Не хочу! – истошно вопил кто-то.

Вертолет с размаху хлестануло о землю, клочьями разрывая дюраль и сминая обшивку, словно бумагу. Сергея швырнуло вдоль салона, хорошенько приложило спиной – и он потерял сознание. Он уже не видел и не чувствовал, как его тело, похожее на тряпичную куклу, вылетело из салона в распахнувшуюся рампу и, пролетев метров шесть по воздуху, покатилось, замедляясь, по склону.

Сознание плыло. Сергей никак не мог сфокусироваться и ощутить себя целиком. Пытаясь напрячься, он снова провалился в темноту.

Очнувшись второй раз, Кротов начал ощущать свое тело. Он лежал на животе, лицо упиралось в землю. Во рту было полно песка. Все болело. Еще не открывая глаз, он попробовал пошевелиться. Руки двигались, ноги тоже. Кое-как разлепив веки, Сергей повернул голову. Все расплывалось. Потребовалось усилие, чтобы сфокусировать взгляд. Невдалеке чадила искореженная туша вертолета. Людей не видно.

«Надо вставать, – стучало в висках. – Скоро припрутся духи». Он перевернулся на спину и, сдерживая стон, попытался сесть. Зафиксировав тело в вертикальном положении, опять огляделся. Похоже, после удара вертолет еще и взорвался. Эта груда металла ничем уже не напоминала родную вертушку. «Неужели одному повезло?» – безразлично подумал он.

Собирая по частям свое тело, Кротов поднялся на ноги. Застегнутая разгрузка осталась на нем, а вот хебешку каким-то неведомым образом содрало с тела и выдернуло из-под разгрузки. Только руки остались в рукавах. Сергей стер с лица кровь, разделся, правильно натянул форму и прошелся по карманам.

Спички в целлофановом пакете оказались на месте. Складной нож с одним лезвием тоже не вылетел. Больше ничего не было. Зато во все карманы набралось песка.

Сергей пошел к вертолету, уже догадываясь, что там увидит. Обгоревшие, изорванные тела заплелись с кусками железа. Невозможно было разобрать, все ли тут.

Он обошел вертолет. Со стороны кабины, метрах в пяти от вертушки, лежал труп летчика. Видимо, выбросило взрывом через остекление кабины. Перевернув мертвого, Сергей проверил его карманы, стараясь не смотреть на разбитое посиневшее лицо. Тут ему повезло. В кобуре под кожанкой нашелся «макаров» и две обоймы к нему. Больше ничего: ни документов, ни карты.

Все, надо линять отсюда. Душманы уже должны быть недалеко. Кротов еще раз оглядел место крушения. Да-а, повезло одному. Хотя повезло ли? Ни еды, ни воды, ни оружия, ни карты. В горах, в окружении духов. Хотел сплюнуть, но во рту было сухо.

Он поплелся к замеченному выше скоплению камней. Пройдя несколько шагов, остановился. Какой-то предмет впереди явно выбивался из общего ржаво-серо-черного фона и был странно знаком. Сергей заспешил вперед.

Снайперка! Он упал на колени, осмотрел оружие. Все в порядке. «Черт, патронов нет. Только те, что в магазине. Ладно, десять штук тоже неплохо. Если что, хоть несколько душманов с собой заберу». Контуженый, он не вспомнил про запасной магазин в разгрузке на спине.

Увидел он их, уже почти поднявшись к намеченным валунам. Они шли не скрываясь. Из-за линии склона одна за другой появлялись фигурки с оружием. «Метров восемьсот», – автоматически определил солдат.

Кротов упал на землю, но было уже поздно. Его заметили. Фигурки остановились, сбились в кучу, замахали руками. Через мгновение, развернувшись в цепь, двинулись вверх по склону в сторону камней.

«Опытные, суки», – Сергей кинулся к камням. Забыв о боли в спине, он ящерицей прополз между валунов, выбирая позицию поудобнее.

Растолкав небольшие камни, Кротов улегся между двух вросших в землю каменных истуканов. Положив перед собой камень с ложбинкой, пристроил на него СВД. Несколько раз глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться.

Душманы шли в полный рост, нисколько не опасаясь его. «Совсем обнаглели. Похоже, не заметили винтовку. А может, обкуренные», – мысли прыгали с одного на другое, а руки отработанными движениями готовили оружие к бою. Приложив приклад к плечу, подрегулировал прицел и провел снайперкой по вражеской цепи.

Фигурки, казавшиеся издалека куклами, приближенные оптикой, сразу превратились в живых людей. «Пока живых, – усмехнулся Сергей. – Тринадцать. Чертова дюжина. Пусть еще чуть подтянутся, чтобы наверняка. Эх, жаль патронов маловато». Он уже начал свыкаться с мыслью, что жизнь его закончится здесь и сейчас. Ну не сейчас, а, скажем, через полчаса.

Понятно, что пропавший вертолет обязательно будут искать, но, учитывая расстояние, вертушки тут появятся только через несколько часов.

Не давая себе расслабиться, он отбросил эту мысль и поймал в перекрестье вырвавшегося вперед душмана. Тот как будто почувствовал взгляд, остановился и заозирался, крутя бородатой головой. Отдача больно ударила в плечо. В тот же момент бородатого отбросило назад, и Сергей повел винтовку дальше, ловя новую цель. Он не видел, как упавший выгнулся и затих, выставив в небо черную бороду.

Услышав выстрел, наступавшие на миг замерли. Этого хватило, чтобы еще один моджахед завалился, хрипя пробитым легким. Тактика врага мгновенно изменилась.

«Духи» упали на землю и дали в сторону Сергея несколько очередей из своих АК. На таком расстоянии это было не опасно. Они еще не определили, где точно сидит снайпер, и стали расползаться, пытаясь с флангов обойти Кротова. Немного погодя «духи» сообразили, что враг один. Поэтому действовали не торопясь.

Сергей выцепил еще одного ползущего. В этот раз выстрел был не смертельным. Немного полежав, раненый пополз вниз, пытаясь уйти с линии огня. «Черт с ним! – плюнул Кротов. – Может, сам сдохнет».

– Последний патрон, последний, последний… – шептал Сергей пересохшими губами, даже не замечая этого. Еще двоих он успокоил навсегда, это было ясно по тому, что их тела после выстрелов больше ни разу не шевельнулись.

Один, схватившись за плечо и болтая повисшей правой рукой, пригибаясь, убежал за склон. Больше Сергей его не видел. Теперь из десяти патронов у него остался один. Три выстрела цели не достигли.

Кротов опять осмотрел в прицел склон, лежавший перед ним. Никого. Или они лежат где-то в ложбинках и не двигаются, или уползли далеко в стороны и сейчас обходят его, чтобы подняться выше и атаковать уже оттуда. Скорее второе.

Сергей со вздохом посмотрел на пистолет, который заранее положил под правую руку. «Блин, помирать неохота, – констатировал он, ни на что не надеясь. – Где же они?» – Кротов приподнялся.

В тот же момент по камням зацокали пули. Очереди раздались сразу с двух сторон. Теперь он оказался в ловушке. Залегшие на флангах не дадут ему подняться. Остальные в это время подбираются поближе. Стоит кому-нибудь подобраться на бросок гранаты, и с ним покончено. «Не знают они, что у меня патронам конец. Давно бы навалились».

Валуны, стенкой прикрывавшие его со спины, дававшие ощущение защищенности, послужили прикрытием и для душманов. В напряженной тишине Сергей расслышал их осторожные шаги. «Обошли. Шайтан, как быстро. А может, там по верху, еще духи шли».

Тихонько, стараясь не приподниматься, он стал переворачиваться на спину. Сбоку опять ударил автомат. Брызнули осколки камня. Инстинктивно дернув рукой и пытаясь закрыться от секущих камешков, он услышал, как, уже не скрываясь, что-то крича по-своему, душманы побежали к нему.

Не обращая внимания на выстрелы, он схватил пистолет и, резко разворачиваясь, вскочил на ноги. Первый моджахед был уже метрах в десяти от камней. Сзади и чуть в стороне бежали двое, еще двое набегали с другой стороны. «Не стреляют. Живьем что – ли хотят? – мелькнула страшная мысль. – Вот вам!» Сергей выбросил вперед руку и несколько раз выстрелил в набегавшего врага. Не попал.

«Все! Поздно!» – Сергей вскинул пистолет к виску, но нажать на курок не успел. Из облаков, с ревом и грохотом, вывалилась вертушка и стремительно спикировала прямо на бородатых.

– Наши!!! – заорал Кротов и прыгнул навстречу душману. Тот опешил при виде вертолета. Подныривая под автомат, зажатым в руке пистолетом он ударил противника прямо в промежность. От страшной боли «дух» выронил «калашников» и упал на колени.

Подхватив автомат душмана, Сергей передернул затвор и дал очередь вслед убегавшим врагам. Пнув на всякий случай, скорчившегося моджахеда, Кротов поднял голову на ревущий над головой вертолет.

– Что за…! – удивленно выругался Сергей. Таких вертушек он никогда не видел.

«Наверное, это из тех штучек, что испытывают здесь на войне». – Слухов о всяких секретных образцах оружия он наслушался еще в учебке. Может, в других обстоятельствах это вызвало бы интерес, но сейчас было не до праздного любопытства. Врезав прикладом по затылку пытавшегося подняться врага, солдат никак не мог решиться пристрелить шевелившегося у ног человека.

«Какого черта он не садится? – Сергей уже решился оставить все как есть и не добивать полуживого афганца. – Они дотянут. Сейчас духи очухаются и вдарят по вертолету».

– Вы чё там телитесь! – заорал Кротов. – Садитесь!

Словно кто-то мог его услышать.

Абсолютно черный, без опознавательных знаков, вертолет завис метрах в ста над землей. Он рыскал как игрушечная лодочка в весеннем ручье, заваливаясь то на борта, то на нос, то на корму. Собственно, вертолетом Кротов назвал этот аппарат чисто по инерции.

«Ну и штукенцию сделали! А может, не наш, может, американцы? – запоздало испугался он. – «Стингеры» же присылают, может и это тоже…»

Как Сергей и предполагал, афганцы залегли и открыли огонь по «вертолету». Автоматные очереди явно не наносили машине никакого вреда.

«Вряд ли духи перли с собой «стингер, «или «стрелу», – подумал он – и сглазил. Снизу, из-за среза горы, откуда появились афганцы – оставляя дымный след – метнулось к «вертолету» хвостатое пламя.

«Конец вертушке!» – ошарашенный внезапной потерей надежды Сергей опустил руки.

Взрыв был неожиданно красивым. В грохоте вспух дымно-пламенный шар, и весь странный летательный аппарат окутался свечением, сменившим за миллисекунды все цвета видимого спектра. Сергей ожидал, что сейчас «вертолет» начнет падать, разваливаясь на части. Но все пошло по-другому. Видимых повреждений «вертолет» не получил. «Вот это броня!» – удивился Кротов и тут же с досадой выматерился. Что-то все-таки произошло. Вертушка начала падать, все больше заваливаясь на нос. Победно заголосили где-то за камнями невидимые «духи». У самой земли «летун» выровнялся и плавно опустился на склон метрах в пятидесяти от позиции Кротова. При этом между землей и аппаратом остался просвет.

Сергей глянул мельком на все еще оглушенного душмана и, окончательно решив не добивать его, рванул к странной вертушке, не забыв подхватить верную «снайперку». На бегу он рассматривал это летающее «чудо» и не переставал удивляться.

Скорее это напоминало самолет, а не вертолет. Во – первых, не было несущего винта. Сзади два сопла, как у истребителя, над ними два косо срезанных разваленных хвоста. При этом все: приплюснутое остроносое тело «птицы» с выступающими короткими крыльями; зализанные обтекаемые непонятные выступы; сферические башенки, с короткими толстыми стволами и какая-то хищная нацеленность – все говорило о том, что это боевая машина. Машина разрушения. «Наверное, самолет с вертикальным взлетом, – решил Кротов и прикинул размер: – Больше вертолета раза в три».

В это время прямо перед подбегающим солдатом в борту раскрылся проем метра два шириной и такой же высоты. Из него выдвинулся трап и лег на грунт. Кротов прибавил скорости и ворвался в синий маскировочный свет раскрывшегося перед ним помещения. Сразу же за бортом он упал и, отбросив снайперку, перекатился к краю люка. Выставив трофейный автомат, Сергей огляделся. Никто его не преследовал.

– Полетели! Подобьют на хрен! – заорал Сергей, не оборачиваясь. Душманы продолжали стрелять, пытаясь попасть в щель закрывавшегося люка. «Вертолетчики» как будто услышали его крик. Машина, резко задирая нос и с ходу набирая скорость, пошла на взлет. Как только закрылся люк, вокруг стало так тихо, как никогда не бывает в самолете, а уж тем более в вертолете. Кротов встал и изумленно огляделся. Он находился внутри небольшой камеры. Стены и потолок светились теперь ровным белым светом. «Как в больнице, – подумал Сергей. – А где дверь?» В этот момент стена напротив люка лопнула и оттуда шагнула фигура в черной форме и в шлеме, закрытом блестящим черным стеклом.

– Мотоциклист хренов! – засмеялся Кротов. От пережитого – когда он уже совсем попрощался с жизнью и, вдруг, неожиданное спасение – губы сами собой растягивались в глупой счастливой улыбке.

– Спасибо, земляк! – он протянул руку для пожатия. Черный, не отвечая, поднял руку и коснулся плеча Кротова. В кулаке что-то блеснуло.

– Ты-то, что делаешь? Я свой! – захрипел Сергей, пытаясь устоять на ногах. Несколько секунд он боролся с болью, сковывавшей тело, потом автомат выпал из его рук, и он медленно опустился на пол. Опять попытался встать и завалился на спину. Сознание покинуло его.

* * *

Гронберг оторвался от экрана обзорных камер и устало откинулся на спинку пилотского кресла. То, сколько времени человек сопротивлялся действию парализатора – удивляло. Еще перед прибытием на Землю Гронберг изучил строение тела землян – никакого отличия от других гуманоидных рас – следовательно, природной защиты от действия парализатора у них нет. На одной воле держался! Это еще раз подтверждало, что его план может сработать. Надо проверить тело землянина на отсутствие имплантатов. По всем данным эта планета была отсталым миром с убогой технологией, и до вживления чипов им еще очень далеко. Но проверить не помешает.

Командир взвода разведки (такой была легенда на этот раз) имперской пехоты Глемас Гронберг всего достиг сам. Рожденный на одной из старых планет внутренней зоны Империи, он имел полное право на обеспеченную спокойную жизнь. Многие поколения его родственников оплатили это право своим трудом, а некоторые и своей жизнью.

Когда-то планета Грон находилась совсем не во внутренней зоне, а как раз наоборот – на самой что ни есть границе. Но это было так давно. Только в исторических хрониках сохранились описания многочисленных войн – сначала внутренних, потом межпланетных. За века границы Империи расширились настолько, что войны, постоянно идущие в периферийных мирах, теперь казались жителям Грона чем-то нереальным. Некоторые гронцы просто не верили новостям о победах и поражениях имперских армий. Как можно было верить сообщениям о массовых убийствах и огромных разрушениях, вымираниях целых планет от голода и болезней, когда уже несколько поколений даже синяки получали только на ритуальных поединках во время празднования совершеннолетия.

Про то, что можно умереть от голода, здесь – на планете изобилия – казалось вообще просто выдумкой. Медицина была способна справиться с любой известной болезнью и почти любой травмой. Но хотя срок жизни вырос в разы, гронцы старели и умирали, как и века назад.

У Гронбергов было свое поместье. По местным меркам – средненькое, такое же, как и десятки вокруг, ухоженное за сотни лет. Маленький Глемас носился среди пышных цветущих деревьев боа. Когда на них созревали ярко-красные шишкоягоды, он первым умудрялся попробовать их. От кисловатого сока первых плодов кожу вокруг губ сначала саднило, а потом она начинала шелушиться и облезать. Тогда мать или бабушка ловили его и тащили в медицинскую комнату. Медмашина быстро приводила все в порядок.

Но, вырвавшись из-под опеки, он опять лез на деревья или прыгал с разбегу в фамильный священный пруд, распугивая мелких зубастых ящеров, выползавших из воды греться под лучами желтой звезды. Темными ночами, накинув на себя лежавшую на диване в первой гостиной шкуру терпса, он, завывая, носился по замку и пугал мать и сестер. Или, забравшись на кухню, вбивал в кухонную установку такой рецепт, что на ужине вся семья – после первой ложки – с выпученными, полными слез, глазами, забыв про бокалы, пила прямо из столовых фонтанчиков.

В общем, для Грона он был очень не стандартным ребенком. Степенный отец терпел выходки маленького Глемаса, привычно повторяя:

– Подрастет – остепенится.

Однако время шло, а мальчишка, вытянувшийся в худого жилистого юнца, никак не желал взрослеть.

Окончив курс домашнего обучения и получив все обязательные знания, он, после долгих обсуждений в семейном кругу, был отдан на обучение в Школу Мастеров при наместнике Императора на Гроне. Как ни упрашивал он отца отдать его в закрытую Школу Космических Мастеров, тот даже и слышать об этом не желал.

– Ты не какой-нибудь нищий с северного полушария! Ты не должен работать ради Куска Праздничной Лепешки! – важно изрекал отец. – У Гронбергов достаточно средств, чтобы ты мог жить, как положено наследнику великого дома!

Отец Глемаса, как и все окрестные феодалы, был упрям и заносчив. Свою жизнь в родовом замке: с ежевечерним подсчетом доходов и расходов; с семейными пирами на оба гронских праздника; с редкими приездами гостей-родственников и еще более редкими выездами в гости к родне – он считал единственно правильной. Смотря по головизору что-нибудь о жизни в других концах Империи, отец лишь брезгливо ронял: «Дикари, что с них возьмешь?»

Гордясь древностью своего рода, старший Гронберг не понимал жалоб сына на скуку и однообразие патриархальной деревенской жизни. Само собой разумеющимся считалось, что сын – окончив престижную Школу и подняв свой статус – вернется в поместье и постепенно заменит отца в управлении хозяйством.

В учебном заведении, считавшемся лучшим на Гроне, обучение было совсем не главным. Главное было получить красивый разноцветный диплом об окончании. Во всяком случае – для отца. Чтобы можно было подвести гостя к висящему на стене в кабинете – словно заслуженный трофей – диплому и, оторвавшись от бокала, как бы между прочим, сказать:

– Мой-то, наследничек, смотри, какую штуку привез из столицы!

Потом, пряча гордость, выслушать похвалы гостей.

Так бы все и двигалось по наезженной колее. После учебы, дав несколько лет пожить холостым, ему бы выбрали жену; потом дети, необременительные заботы по хозяйству, где все давно налажено и отлажено; и, главное, ни на йоту не отступить от неписаного кодекса поведения дворянина – не запятнать свою честь леностью, ложью и нежеланием заботиться о благе семьи; в общем, та жизнь, которую только и должен прожить настоящий гронский аристократ.

Но вмешался «его величество случай» – как оказалось – хорошо подготовленный.

Этот канал Глемас нашел случайно. Подростком, переключаясь среди сотен каналов головизора, он зацепился за одну передачу. Рассказывали о космосе: о расах, его населяющих; о бесконечном разнообразии миров; о дикой красоте планет, покрытых бесконечным ковром буйной растительности; или, наоборот, о совершенстве выверенных точных линий урбанистического пейзажа развитых цивилизаций. Рассказывали совсем не так, как в домашней школьной комнате, где всегда подчеркивалось превосходство мира Грона. Почему-то после лекций знаменитых преподавателей, общавшихся из своих родовых замков со своими учениками по всей планете, Глемас прекрасно понимал, что нет и не может быть жизни лучше, чем на родном Гроне.

Даже на столичную планету Империи – блистательную Цессию – нужно было только полюбоваться. Настоящая жизнь – в родовом гнезде. А на этом канале рассказывали о приключениях ради приключений, а не для пользы семьи.

Эта передача вымыла первую песчинку из незыблемого фундамента уверенности в превосходстве гронского образа жизни. После каждого нового включения канала – всем остальным в семье он не понравился – мальчик все больше влюблялся в жизнь космических бродяг и авантюристов, а чуть позже – в боевую романтику космических рейнджеров и армейских разведчиков Империи.

Он стал мечтать вырваться с Грона. Сейчас он прекрасно знал, что это за канал, какая организация его финансирует и какими методами эта организация влияет на психику отобранных детей, подталкивая их к нужному выбору. Все передачи были подобраны индивидуально для него, так же как и для любого другого мальчишки с любой другой планеты империи.

В имперском Министерстве разведки и общественной безопасности (МРОБ) строго следовали провозглашенному, еще первым лорд-директором, принципу индивидуального подхода к любому кандидату на любую должность.

Диплом об окончании столичной академии, находящейся под патронажем наместника, Глемас все-таки получил, хотя настоящая его учеба проходила за стенами совсем другой школы. Лишь несколько лиц из аппарата наместника знали, кто и чему учит молодого человека из провинции в небольшом мрачном замке на окраине столицы.

Первый год обучения в престижной школе, тянувшийся как целое десятилетие, закончился. Мгновенно пролетели каникулы в родном доме, и Гронберг опять летел в Ангрен – столицу Грона. Взрослея, он становился все более одиноким. Сверстники в школе, узнав о его увлечении, отнеслись к этому как к какому-то извращению, и вокруг него тотчас возник невидимый барьер.

Приезжая домой, он, в угоду родителям, делал вид, что забыл о своей детской мечте. Чувствуя радость отца, Глемас намеренно увлеченно интересовался секретами ведения хозяйства. Отец оттаивал и начинал бесконечные рассказы о сортах плодовых деревьев или о преимуществах одновременной замены всего комплекта андроидов обслуги замка перед выборочной.

Только младшая сестренка – прекрасная Снежа – догадывалась о состоянии брата. А тот уже серьезно думал о том, чтобы сбежать с родной планеты.

Обычно для полета в столицу Гронберг заказывал на стратосфернике одиночную кабину. В этот раз, к большому его удивлению, все одиночные кабины оказались заняты. Не желая лететь в общей, где возвращались на учебу такие же, как он, студенты, Глемас согласился на место в кабине на двоих.

Увидев своего соседа, словоохотливого и явно желающего поболтать старичка, он немного пожалел о своем решении. Но все оказалось просто прекрасно. Старичок оказался умным и деликатным собеседником. Даже не заметив как, Гронберг выложил ему все о своей жизни. Старик ничего не сказал против странной мечты юноши, он даже не удивился, а наоборот – порадовался за него.

– Я так завидую вам, молодой человек! Я в силу своего возраста не увижу всего того, что предстоит вам.

Словно это был давно решенный вопрос. И Глемас, словно очнувшись, понял – а ведь все действительно возможно!

Прощаясь, старичок дал свой адрес и попросил обязательно навестить его. Не желая обидеть понравившегося попутчика, студент в свободный ближайший вечер отправился по взятому адресу. И завяз!

Оказывается, Рухас Даринг – так звали старичка – тоже с самого детства мечтал посмотреть мир, тоже хотел увидеть чужие звезды. У него оказалось припасено множество рассказов о приключениях, при этом они отличались крайней достоверностью, словно он сам в них участвовал.

Как-то исподволь Рухас подвел к тому, что мечта Глемаса не только прекрасна сама по себе, но может еще и приносить пользу родному Грону, да и всей Империи.

Вспоминая сейчас те времена, Гронберг думал, что селекционер имперской разведки на Гроне – Рухас Даринг – был воспитателем от бога. Даже теперь, нахлебавшийся уже дерьма и не раз проклинавший свой выбор, он был благодарен Рухасу. Хотя до сих пор не знал, настоящее ли это имя!

* * *

«Этот козел в черном что-то сделал со мной». Вчерашняя страшная боль, крутившая и рвавшая мышцы, и сегодня отдавалась в теле.

«Наверно все – таки американцы. Наши бы уже давно разобрались». В пользу этой версии говорило и то, что он явно был связан. Стараясь больше не шевелиться – пусть думают, что он еще в отключке – Сергей медленно приоткрыл глаза. Кругом было темно, лишь справа сверху светились желтым и зеленым глазки каких-то приборов. Пошевелившись, он определил, что лежит на чем-то ровном: «Стол, что ли?» Ремни перехватывали тело в нескольких местах. Руки на запястьях и ноги у щиколоток тоже были зафиксированы.

Вдруг все осветилось. Стены зажглись ровным белым светом. Казавшаяся в темноте крохотной, комната сразу как будто раздвинулась, но все равно осталась небольшой. Сверху, с низкого потолка, нависал какой-то ящик, на его передней панели и светились индикаторы. Больше в комнате ничего не было. Сергей не ощущал вибрации, не слышал никаких звуков.

Непонятно, куда его привезли. Его ум отказывался принимать, что где-то в Афгане может быть такая чистая комната. Да и в Союзе Кротов такой техники не видел. Уже как данность он принимал, что попал к американцам. «Лучше бы афганцы застрелили», – заставлял себя думать он. Но мысль была притворной, не настоящей, и не прижилась. Жить хотелось до чертиков. И почему-то думалось, что американцы все равно не будут так пытать, как душманы.

Оставив бесполезные дерганья, Сергей решил подождать дальнейшего развития событий. «Главное жив. Руки-ноги целы, а там еще увидим, на чьей улице будет праздник…»

Очень хотелось в туалет… и пить. Но в туалет все-таки больше. «Хоть бы зашел кто!» – чтобы скорей окончилась эта тягостная неизвестность. Кротов уже решился закричать, но в этот момент стена беззвучно разошлась и в помещение вошел «черный». Похоже, он следил за ним и знал, что очнулся.

– Не надо на меня так смотреть! Я ведь тебя спас, – На чистейшем русском языке заявил «американец». Сергей промолчал, но продолжал внимательно наблюдать за вошедшим.

На этот раз шлема на нем не было. Короткая стрижка. Не отличавшийся миниатюрностью нос. Внимательные серые глаза. Волевой рот с узкими губами. Черная форма с множеством карманов и ремешков, как влитая, сидела на спортивной фигуре. «Даже по харе видно – не наш!» – из противоречия, зло подумал Кротов. Правда, его сильно удивила правильная русская речь узкогубого. Во всех фильмах, которые Сергей видел до этого, враги разговаривали, страшно коверкая русские слова.

– Сейчас я тебя освобожу, – предупредил американец, подходя к кушетке и направив на нее маленькую черную коробочку. – Не делай глупостей, солдат. Иначе так и будешь лететь со мной до базы пристегнутым.

«Опять на самолет! – подумал Кротов. – Вот хрен тебе! Только освободи!»

Ремни отскочили и, скользнув, спрятались в теле кушетки. Сергей развел и свел руки – слушаются! Потом приподнялся и, повернувшись, спрыгнул с высокой кушетки. Тут же присел, изображая, что ноги не держат его. Враг внимательно наблюдал за ним. Странно – Кротов не чуял его. Раньше это его чутье никогда не подводило Сергея. В драках он всегда чувствовал следующее движение противника. «Обученный, сука! Что же делать?» – он поднял на «черного» жалобный взгляд.

– Мне бы в туалет.

Тот немного постоял, обдумывая, и без всякой жестикуляции переспросил:

– Естественные надобности?

– Они самые.

– Туда! – он показал в угол комнаты.

– Туда?! – Глаза у Кротова округлились. – «Черт! Как у духов в зиндане!»

– Вы что? Я здесь не смогу!

Ничего не объясняя, американец пошел в угол. Стена перед ним опять лопнула, открыв взгляду «удобства».

– Иди!

Обойдя застывшего в углу «черного», Сергей юркнул в туалет. Когда стена за ним закрылась, он справил нужду и прошелся по карманам. Пусто! На брюках остался узкий брезентовый ремень. Если что, хоть повешусь – невесело пошутил про себя Кротов, пряча ремень в карман. Чтобы выйти, он повторил фокус врага – пошел прямо на стену. Это сработало.

Выйдя в комнату, Кротов увидел, что «американец» стоит к нему спиной и тыкает пальцем в экран на приборе, висевшем над кушеткой. Сергей тихонько двинулся к нему, доставая из кармана свернутый ремень. Видимо, «американец» нисколько не боялся советского солдата. Кротов почти приблизился, а тот даже не оглянулся. То, что его не принимают всерьез, обидело и разозлило Сергея. В глазах привычно побелело, и разворачивающаяся внутри пружина кинула его на спину «черного». Накинув ремешок через голову на шею врага, солдат потянул его на себя. Мгновенно развернувшись, бросил через спину. Перескочив лежавшего, Кротов уселся у него на спине, при этом продолжал душить. Противник схватился за ремень, но хватка постепенно слабла. «Американец» хрипел, потом несколько раз конвульсивно дернулся и затих. «Потерял сознание», – понял Сергей. Он не хотел убивать «американца». Тот нужен был живым. Сдернув с шеи ремень, быстро стянул «черному» руки за спиной. Потом перевернул на бок и похлопал по щекам:

– Не вздумай помирать.

Связать ноги было нечем. Ремешки на форме ни в какую не хотели отрываться. Тогда Сергей стянул до колен черные брюки, стреножив «американца». Под штанами оказались странные – в обтяжку – серые подштанники, почти до колен. «Как у бабы!» – прыснул Кротов.

Лежавший дернулся и захрипел. Убедившись, что он начал дышать, Сергей обыскал карманы. Никакого оружия, только две черные пластиковые коробочки с закругленными краями. Обе удобно ложились в ладонь, как будто прирастая. Он повертел их, разглядывая, но так и не понял, что это. Ладно, разберемся. Сунул обе в карман. Еще раз осмотрел помещение. Пора поискать остальных и найти место, где они хранят оружие.

Как оказалось, стены раскрываются не в любом месте. Вышел Кротов только с третьего раза. Попал он в небольшой – метров шесть – коридор. Похоже, это бункер или подвал. Все стены и потолок были покрыты сотнями труб и проводов. В полумраке между ними горели какие-то индикаторы, небольшие экранчики – по ним иногда проскакивали цветные сполохи. Здесь стены уже не светились. Свет падал с широкой полосы вдоль потолка. Несколько раз по бокам открывались проходы, свободные от труб – места для дверей. Сергей решил осмотреть их попозже. Он двигался к двери в конце коридора. Возле неё он остановился и приготовился ждать. Должен же кто-то пойти проверить, почему так долго нет «черного».

Простояв полчаса в готовности нанести удар, Кротов понял – ждать дальше невмоготу. Но ввалиться в помещение, где, возможно, сидит толпа вооруженных американцев, тоже не хотелось. «Пойду, проведаю первого, – решил он. – Наверняка уже очухался. Может, чего интересного расскажет».

«Черный» смотрел на Сергея бесстрастно и даже, как показалось, чуть снисходительно. Связанный, со спущенными штанами – очень не вязался этот взгляд с его жалким видом. Как будто он оставался хозяином положения, а не валялся у ног Кротова. «Быстро одыбал, – покачал головой Кротов. – Будто и не хрипел, полумертвый, полчаса назад». Солдат наклонился к лежавшему:

– Слушай сюда. Сейчас я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь мне правдиво отвечать. Мне, как понимаешь, терять нечего. Так что, если что – тебя я все равно успею захлестнуть!

«Американец» поморщился:

– Ты глупый, солдат!

– Ты не отвлекайся! – Улыбнулся Кротов. – Я-то глупый, а ты весь такой умный, лежишь тут передо мной. Сколько вас здесь?

– Я один.

– Я же просил говорить правду! Хочешь ботинка по почкам попробовать?

– Повторяю. Ты глупый. Я один на этом корабле.

– Че, америка, совсем крыша от страха съехала? На каком еще корабле? В Афгане? Тут до ближайшего моря неделя!

Американец демонстративно отвернул голову и уставился в стену.

– Что, будем молчать? Ну, смотри, сука, сам напросился!

Сергей вскочил:

– Сейчас отпинаю, сразу запоешь!

Сказать и сделать – оказалось совсем не одно и то же. Пинать равнодушно лежавшего на полу человека почему-то было противно. Сергей постоял, пытаясь разозлить себя. Бесполезно. Повернувшись, пошел обратно в коридор. «Я не особист, проводить допросы меня не учили», – успокаивал он себя.

Не останавливаясь, он шагнул из коридора в раскрывшуюся перед ним дверь…

Сергей был в ступоре. В голове никак не укладывалась картина, которая открылась ему, когда он вошел в дверь в конце коридора: Огромные яркие звезды в черной пустоте… Это было неправильно, нереально. Такого просто не может быть! Мелькнула даже мысль, что он все еще в отключке и это глюки.

Все вокруг было немного похоже на декорацию из фильма «Отроки во вселенной», который он смотрел еще в школе. Полукруглый пульт, с несколькими вогнутыми экранами, три глубоких кресла – одно, среднее, чуть впереди, два сзади. И над всем этим – огромный прозрачный фонарь кабины.

«Это зачем же я им, если меня даже в космос вытащили?» Никакого разумного объяснения Сергей не находил. Ни в прошлой, довоенной, жизни, ни сейчас в Афгане – ничем он не заслужил такого!

Как не велико было потрясение, крепкая психика Кротова понемногу начала приходить в порядок. Подождем. Раз нужен, значит, скажут зачем. Он быстро развернулся и побежал обратно, надо все-таки раскалывать «американца».

– Вы че? Вы совсем… Вы охренели! Вы меня… на «шатлле» вашем, что ли!? – Тряс Сергей связанного пленника.

– Развяжи!

Кротов, действуя как автомат, ослабил и снял ремень с запястьев американца. Тот встал, натянул штаны:

– Идем. Только ты впереди, – махнул он рукой в сторону выхода. Солдат покорно пошел впереди.

– Садись! – «черный» показал на правое кресло. – Только ничего не трогай!

Сам он сел в середине, взглянул на экраны и вдруг заговорил, быстро-быстро повторяя слова на незнакомом, грубом, явно не английском, языке. Сергей удивленно оглянулся, в кабине никого не было. Бесстрастный машинный голос что-то ответил на том же тарабарском языке. «Автоматика», – догадался Кротов. Фантастических книг, хоть это и был страшнейший дефицит, он прочитал немало.

– Слушай внимательно! – повернулся к нему «космонавт». – Сейчас я объясню тебе твою задачу. Времени у нас очень мало. Сразу начинай думать, как лучше её выполнить.

– Я не предатель! – угрюмо буркнул Кротов.

– Ты до сих пор ничего не понял, солдат. Я не с вашей планеты…

* * *

Каждый наследник великого императора, а наследниками считались все, имевшие хоть толику царственной крови, по достижении определенного возраста должен был отметиться на военной службе. Подразумевалось, что они должны повоевать на передовой, командуя полком или бригадой. Благо войн всегда хватало. Без этого, сколько бы лет не было принцам или принцессам, они считались несовершеннолетними.

Для армейских начальников попадание к ним в часть такого командира становилось самой настоящей головной болью. Особенно если это была особа из ближнего круга. Обычно, чтобы быстрей избавиться от этой занозы, им устраивали красочную победоносную операцию, а потом – не менее шумные и красочные проводы.

С начала времен было заведено, что в имперской армии служили все: люди и нелюди, мужчины и женщины, все, но строго на добровольной основе. И только наследники должны были отслужить обязательно. Так что девиц царственной крови с малолетства обучали основам военной науки наравне с мальчиками.

Нередко бывало, что и среди царственных особ попадались нормальные грамотные вояки, умевшие воевать не только на паркете. В истории даже известны принадлежавшие к императорской семье прекрасные военачальницы, выигравшие не одно сражение.

Когда принцессе Алгале Аллювиель Блиц Голиеконе Шестнадцатой, представительнице боковой ветви правящего дома, имеющей не каплю, а целый стакан голубой крови, пришло время становиться взрослой, она была к этому готова.

Все родственники по её линии были военными. Чтя традиции семьи, воспитательницами у нее были отставные армейские дамы. Преимущественно из специальных сил. Несмотря на армейский уклон, она получила положенное по её статусу прекрасное разностороннее образование. Плюс наследный чин полковника в армейской пехоте – в знаменитом Алгатском гренадерском полку, когда-то в незапамятные времена спасшем самого правящего монарха.

Согласно традиции, полк должен был полностью формироваться из выходцев с Алгасты – родной планеты принцессы. Однако, как и везде на внутренних планетах, боевой дух местных жителей давно угас, и они не очень-то рвались погибать во славу империи. Постепенно, сначала рядовой состав, а потом и почти все командные должности в полку заняли желающие сделать карьеру или просто заработать денег выходцы с новых окраинных планет.

Прибыв ко двору, новоиспеченный полковник получил назначение; переоделся в форму с шевроном цветов Алгасты на рукаве и номером на нагрудном кармане; и, оставив многочисленную свиту, с одним ординарцем – девицей с внушительным салатом орденских планок на высокой груди – отправился к месту службы.

В то же время, когда красавицу с офицерскими знаками полковника на воротнике на палубе крейсера встречал весь – кроме дежурной вахты – офицерский состав корабля, на грузовую палубу поднялся офицер со скромным капитанским знаком. Согласно предъявленным документам, он отправлялся в ту же знаменитую Алгатскую часть на должность командира взвода разведки.

Имперская безопасность никогда не оставляла возможных наследников без присмотра. Однако в этот раз даже такой спец, как Глемас Гронберг, а это был именно он, ничем не смог помочь. На подлете к месту службы крейсер погиб в неравном бою, атакованный неизвестным противником.

* * *

Когда начался бой, Гронберг спал в своей каюте. Как только первый раз корабль встряхнуло от залпов атакующих, агент скатился с койки. Три остальных места были пусты. Не став одевать форму Алгатского полка, он выдернул из своей сумки привычный мимикрирующий спецкомбинезон для активных операций. Не совершая лишних движений, быстро оделся, собрал в ранец необходимые вещи и подключил свой коммуникатор к корабельной сети. Наблюдая за развитием ситуации, Глемас понял – корабль обречен. Как он и ожидал, острие атаки было направлено на покои сиятельной родственницы, охрана которой и являлась главной задачей гронца. Теперь его приоритетом было – во что бы то ни стало – выжить и определить, кто и куда увезет принцессу. А потом – он невесело улыбнулся – как водится, спасти бедную девушку.

Повесив на шею специальный иглопистолет диверсионных групп и закрепив на поясе стандартную кассету с пятью универсальными гранатами, Гронберг накинул на плечи ранец. Проверил нож в ножнах у локтя и второй, у голени. Пару раз подпрыгнул; ничего не мешает, не вываливается. Пора. Закрыв забрало шлема, выглянул в коридор. На внутреннюю поверхность щитка шлема выводилась вся информация с коммуникатора, которую тот выуживал из умирающей сети гибнущего крейсера. Быстро рассчитав наиболее безопасный путь на транспортную палубу, гронец побежал. Двигаться надо было осторожно, но быстро. Ему было ясно, что принцессу в любом случае возьмут живой. Иначе бы вся эта авантюра была бессмысленна.

Тактический план операции был ясен, как будто Глемас сам разрабатывал его: обездвижить крейсер, скоростной удар всеми силами десанта в направлении местонахождения наследницы, захват и быстрое отступление с уничтожением всех свидетелей. Из этого следовало, что прятаться на корабле бесполезно. Крейсер обязательно уничтожат. Пока сюда прибудут имперские силы, поднятые сигналом тревоги с гибнущего судна, агрессоры растворятся в космосе. Единственный шанс уцелеть – это покинуть корабль еще до взрыва.

Прибыв на корабль, агент сразу изучил его схему. Потом побродил по судну, как бы бесцельно, но на самом деле отрабатывая маршруты с палубы на палубу. Это было заложено в нем годами учебы и закреплено жизнью – всегда иметь под рукой несколько путей отхода. Сейчас это пригодилось. Не желая встречаться ни с врагами, ни со своими, Глемас бежал узкими полутемными коридорами на транспортную палубу. Еще в начале путешествия осматривая её, он заметил там катер дальней разведки. Это было то, что надо. Приличный запас хода, космического и атмосферного, и неплохое вооружение.

Пройдя весь путь почти без помех, лишь пару раз пришлось затаиться, чтобы пропустить бегущие куда-то небольшие группы матросов крейсера, он застрял на входе на палубу. Охранявший вход молодой матрос наотрез отказался пропустить его, упорно требуя разрешение от старшего караула. Не помог даже знак – удостоверение всемогущего министерства. Матрос был растерян и, не зная, что делать в наступившем бедламе, упорно цеплялся за устоявшиеся правила. Гронберг понимал его, но времени на уговоры не было. Обездвижив охранника парализатором, он уложил обмякшее тело возле прохода и кинулся к разведкатеру.

Заняв место в кабине пилота, разведчик проверил работу всех систем и стал ждать. Надо было не пропустить момент и стартовать за секунды перед взрывом. Если раньше – заметят и живым не выпустят. Позже – погибнешь вместе с крейсером. Наблюдая через коммуникатор, глазами камер и сканеров умирающего корабля, за происходящим в космосе, он заметил пуск ракеты. Тотчас истребители прикрытия нападавших помчались от имперского судна. Глемас нажал педаль носовой сдвоенной лазерной пушки. Выстрелом сорвало с направляющих аппарель выпуска катеров. Давлением атмосферы корабля её отбросило в космос. В тот же момент гронец стартовал. В шлейфе замерзающего воздуха и в сопровождении выброшенных из корабля предметов катер вырвался в космос.

– Раз, два, три! – отсчитал Гронберг, вжатый перегрузкой в компенсатор кресла, и отключил двигатель. Отключив все, даже систему жизнеобеспечения, он пошел по мертвому катеру к шлюзовой, чтобы залезть в скафандр высшей защиты. Скоро температура в корабле будет не очень отличаться от забортной.

Все получилось просто идеально. За вспышкой взрыва катер просто не заметили. Отключенная аппаратура не позволила засечь его детекторами энергии. Спектрометры приняли катер за гигантский металлический обломок крейсера. Кроме того, поджимало время. Эскадра империи скоро должна была прибыть к месту трагедии.

Когда проводившие поиск истребители нападавших исчезли, он вылез из тяжелого скафандра высшей защиты и включил оборудование. Пока согревался, компьютер выдал ему проекцию его местонахождения, и тут что-то забрезжило на самом краешке сознания. Глемас никак не мог вспомнить, что именно, и оставил это на потом. Он знал, что какой-то кусочек мозга все равно будет работать над этой темой и рано или поздно все вспомнится. Но сейчас первоочередной задачей было: первое – куда увезли его подопечную? второе – кто это был? Хотя, возможно, если узнать второе, первое откроется само собой.

Детекторы катера постоянно сканировали окружающий космос, отыскивая любые остаточные излучения, по которым электронный мозг мог высчитать маршрут похитителей. Надо было торопиться, с каждой минутой следы воздействия на космос затухали, и вскоре фон остаточных излучений мог стать слишком слабым для приборов катера. Было ясно, что до прибытия имперцев фон станет абсолютно нормальным. Пока была только одна хорошая новость – не было следа «схлопывания» пространства. Это говорило о том, что корабль нападавших не ушел в гиперпрыжок. Если они остались в этой звездной системе, дальности полета катера вполне хватит. «Траектория рассчитана, – привлек внимание Гронберга речевой информатор. Тот крутнулся к экранам. – С вероятностью восемьдесят девять и три десятых процента конечная точка – это звезда Дега».

– Какого…?! – удивился разведчик, разглядывая выведенные на экран данные. Окраина Галактики, свободный космос. По негласному разделу – вотчина кармадонцев. Но их войск здесь нет. Конечно, с Кармадонским Союзом отношения всегда напряженные, но не настолько, чтобы уничтожать крейсер и уж тем более захватывать кого-то из монаршей семьи. Это сразу большая война, без вариантов. Больше всего нападавшие походили на пиратов. Ни знаков отличия, ни флага. Но действовали они, как армейская часть. «Ладно, решать эту головоломку будем попозже. Сначала надо добраться туда», – решил гронец, отдавая приказ компьютеру корабля.

«Веселое местечко», – покачал головой Гронберг, продолжая читать данные о планетах Деги.

Планетная система звезды Дега на звездных картах была перечеркнута крестом. Но не жирным красным крестом полного запрета контактов, а обычным – синим. Это подразумевало, что хоть контакты и не запрещены, но каждый, кто туда отправляется – делает это на свой страх и риск. Планеты системы не входили в состав ни одной из трех великих звездных держав. Нормальный кислородный мир был только на одной – ближней к светилу – Зорне. Две другие считались условно пригодными для существования.

Это была обычная пограничная планета, но с кое-какими привилегиями. Когда-то какой-то правитель Зорна оказал важную услугу властям Кармадонского Союза, в зоне интересов которого находился Зорн, за что выторговал особые права. Главное – планета никогда не будет находиться под чьей-нибудь властью. Гарантом этого выступал Кармадонский Союз. Здесь не действовали уголовные, гражданские и прочие кодексы всего цивилизованного мира. Здесь не выдавали беглых преступников и рабов. Здесь разрешались опыты с генной инженерией. Короче, здесь разрешалось почти все. И здесь не имели права находиться ничьи военные силы, кроме опереточной, погрязшей во взятках, пограничной охраны Зорна.

Этот мир был удобен всем, в том числе разведкам и корпорациям великих держав, для обделывания разных темных делишек. Доминирующей была, как и везде, гуманоидная человекоподобная раса. Но в городах – как всегда в пограничье – встречалось немало нелюдей. Понятно, что при таком положении вещей здесь ярко цвела преступность, в том числе и организованная. На планете находились штаб-квартиры трех из восьми крупнейших преступных сообществ цивилизованного мира. Зато никак не могли закрепиться главные разведведомства трех держав.

Несмотря на всевозможные меры конспирации, агенты гибли. В большинстве, в результате несчастных случаев. Некоторая часть – в результате нападений уличных бандитов. И в том, и в другом случае смерть жертв была предельно жестокой. В конце концов, разведки перестали маскироваться и открыли официальные представительства. Понятно, что теперь у них не было никакой возможности работать по своему профилю. Зато, как по волшебству, прекратились несчастные случаи сотрудников.

На Зорне, кроме пяти официальных религий, существовало огромное количество различных культов. В последний год набирала силы одна секта. Это была самая обычная смесь из множества верований людей и нелюдей. Непонятно почему, секта за короткое время приобрела множество приверженцев. Друг друга они называли братьями и, на первый взгляд, были абсолютно равны между собой. Но на самом деле это была жестко структурированная система со строгой иерархией и беспрекословным подчинением на всех уровнях.

Для дикого, едва сшитого аморфными, властными структурами, вольного сообщества Зорна она являлась чем-то чужеродным. Начав подниматься сравнительно недавно, общество Верных – таково было официальное название – уже получило реальное влияние на планете и серьезно конкурировало с преступными синдикатами. Те попытались взять общество под свой контроль, но все получилось наоборот; большое количество рядовых солдат и даже многие бригадиры вдруг уверовали в приход Совершенного и стали одними из самых преданных Верных.

Каждый день в общество вливались все новые и новые члены. Не каждый из них мог объяснить, во что именно он верует, но готов был немедленно умереть за это. Все это напоминало массовое сумасшествие. Власть начала заигрывать с сектой. Ей были дарованы некоторые финансовые поблажки, а на суровом обледеневшем Тарне, одной из двух условно пригодных к проживанию планет, ей было передано в вечное владение огромное, окруженное горами плато. Там тотчас началось какое-то строительство. Говорили про громадный храмовый комплекс, который должен быть готов к приходу Совершенного.

Гронберг еще раз отметил строчку в отчете о планете – на Зорне есть представительство министерства, что было очень хорошо. Ведь до сих пор в Империи не знают, что он жив. О судьбе Алгалы, скорей всего, – тоже.

Спустя сутки Глемас запрашивал разрешение на посадку на одном из трех космодромов Зорна. Еще на орбите он вошел в местную сеть и начал искать интересующую его информацию. Безрезультатно. Нет здесь такой силы, чтобы не побоялась напасть на имперский крейсер. Для подобного нужны не только люди и техника, нужна организация – мощная и хорошо управляемая. Здесь же, похоже, даже центральная власть ничем не управляла. Единственная сила на планете, которая может что-то провернуть в одиночку, – это общество Верных. Но вряд ли монахи по праздникам одевают десантные комбезы и, набившись в десантный транспорт, гоняют по космосу, карауля корабли империи. Скорей всего, те, кто виновен в гибели крейсера, просто делали здесь остановку. Гадать можно долго. В данный момент в обозримом космосе не было ничего, похожего на них. Ладно, посмотрим, что об этом знают на планете.

Разрешение дали сразу. Диспетчер тусклым голосом указал сектор посадки и потерял интерес к прибывшему. Не спросил даже, кто такой. Тем лучше. Чем незаметнее он будет, тем легче работать. Однако не всем он был неинтересен. Как только катер, отключив посадочные двигатели, замер, к нему подрулил красно-черно-белый бронированный транспортер с лучевой пушкой на башенке.

– Пограничный и таможенный контроль! – прокричал усиленный техникой голос. – Просим соблюдать спокойствие, вы под прицелом лучевого оружия!

Церемония встречи говорила о многом. Видимо, команды кораблей, прилетавших сюда, не очень жаловали таможенный контроль.

Два офицера в форме той же расцветки, что и транспортер, в одинаковых черных очках, направились к кораблю. Глемас встретил разноцветных служак у выползшего трапа.

– Цель визита? – небрежно козырнул один из подошедших.

– Дозаправка. Небольшой отдых.

– Долго в космосе? – сразу заинтересовался второй пограничник. – Могу посоветовать прекрасную гостиницу. Недорого, зато обслуживание высший класс! Вот карточка. По ней все со скидкой, – всеобщий язык в его исполнении был хотя и понятен, но с сильным акцентом.

– Возможно, я ей воспользуюсь, – не стал отказываться гронец. Можно было биться об заклад, офицер имел процент с этой гостиницы.

– Вам необходимо оплатить въездную пошлину, – они озвучили цифру. Цена была не очень высока. Глемас подключил коммуникатор к устаревшему терминалу зорнцев, и требуемая сумма в единой валюте перекочевала на счет пограничной охраны. На этом все формальности закончились. Никакого досмотра они проводить не стали.

– Хорошо отдохнуть! – транспортер заурчал и тронулся в сторону торгового транспорта, садившегося в соседнем секторе.

Вечная осторожность, вошедшая уже в привычку, подсказывала, что сразу связываться с представителем министерства не стоит. Сначала надо оглядеться. Поэтому Глемас решил пройтись по городу, послушать и поглядеть. Заодно познакомиться с местной кухней, поскольку стандартная корабельная еда из автомата надоела уже до основания. Он выбрал полувоенный стиль одежды, чтобы не очень отличаться от космических торговцев. Оставил черные форменные брюки и ботинки. Куртку надевать не стал, надел рубашку с коротким рукавом и обычный армейский легкий бронежилет. Жилет, хотя и выглядел обычным, был изготовлен по заказу министерства, поэтому имел несколько дополнительных опций, могущих пригодиться в щекотливой ситуации. Из спецоружия взял только кинжал на голени и парализатор, который положил прямо в карман жилета, чтобы всегда был под рукой. На пояс повесил обычный армейский лучевик в потертой кобуре. Нацепив на нос черные очки – непременный атрибут человека, слишком много времени проводящего в космосе, – он осмотрел себя в зеркале. Обычный торговец – знающий себе цену космический бродяга. Глянув на такой прикид, местная шпана не станет наглеть, во всяком случае, Глемас надеялся на это.

Поставив катер в режим недоступности, он направился к красной полусфере с горящей надписью «вход» над дверями. Войдя в здание, агент спустился по эскалатору к бесконечной ленте пассажирского транспортера. Поднявшись по такому же эскалатору в конце транспортного тоннеля, он оказался на небольшой площади перед гигантскими раздвижными воротами космодрома. В сторону города уходила широкая прямая магистраль. Вдоль неё и вокруг площади призывно сверкали вывесками недорогие ресторанчики. Тут же толпой стояли многочисленные извозчики. Их флаеры и наземные машины занимали все свободное пространство перед заведениями. Вечер был теплый. На улице слонялось и сидело у столиков, вынесенных из кафе, множество народу. В основном – закончившая смену обслуга космодрома и ждущие попутный груз торговцы. Как и везде в подобных местах, тут и там шныряли юркие личности с бегающими глазками. Посреди площади замер транспортер стражей порядка – близнец пограничного, только не такой яркой расцветки, а радикально черный. Прислонившись спиной к борту, одинокий полицейский лениво хрустел какими-то орешками, доставая их из яркого пластикового пакета.

«Нет, не может быть нападение на крейсер совершено местными, это явно не вояки, – опять подумал Глемас. – Надо искать след тех, кто недавно побывал здесь. Даже если транспорт просто повисел на орбите, персонал космодрома все равно был в курсе. Особенно диспетчеры».

Отрицательно мотая головой, он пробился через толпу обступивших его извозчиков, предлагавших самую недорогую и комфортабельную поездку хоть на край света, и направился к ресторанчику с банальным названием «Космос». Возле него расположилась наиболее многочисленная толпа в комбинезонах космопорта. Не задержавшись на улице, Гронберг прошел внутрь заведения. «Как уютно!» – удивился гронец. Не очень большой, но и не маленький зал с приглушенным светом. Мягкая, спокойная расцветка мебели и стен. Столики отгораживали возле небольшой эстрады место для танцев. А на самой эстраде – гронец чуть не запнулся от удивления – расположился самый настоящий живой оркестрик. Несколько струнных, ударник и высокий зеленоватый нелюдь – похоже нифлянец – с блестящей изогнутой трубой. Певица, красивая, средних лет, женщина в блузке с открытым вырезом, в котором видна была соблазнительная ложбинка высокой груди, сидела прямо на краю сцены. Она крутила в руках что-то, похожее на старинный микрофон, и ждала, когда нифлянец закончит своё соло. Нога в высоком ботинке под черными обтягивающими брюками выстукивала ритм, и в такт этому она покачивала головой. Рыжие волосы свободной волной рассыпались по плечам и тоже колыхались в ритм музыки. «Какая сексуальная! – Глемас даже головой встряхнул, отгоняя наваждение. – Слишком долго я болтаюсь по космосу», – усмехнулся он, высматривая свободный столик. Мест ни в зале, ни у стойки бара не было. Лишь в темном углу за столиком на двоих восседал угрюмый бородатый торговец.

– Кого-то ждете? – вежливо спросил гронец. Бородач, погруженный в свои мысли, недоуменно посмотрел на него. Потом заулыбался неожиданно приятной белозубой улыбкой:

– Не, один я. Садись, а то все вроде боятся ко мне подсесть.

– Я не боюсь, – успокоил его Глемас.

– Ну, ну… – неопределенно хмыкнул торговец и потерял интерес к происходящему. Он снова застыл над большой кружкой пива, отпитой едва ли наполовину.

Гронберг присел и огляделся. К нему сразу направилась девушка в фартучке. Живой официант, как в престижном клубе где-нибудь в Империи. Заказав такую же, как у соседа, кружку пива и поесть что-нибудь натуральное – на выбор официантки, разведчик глянул на коммуникатор, закреплённый на запястье левой руки. Ни вызовов, ни прослушки, ни наблюдения. «Счастливый мир», – вздохнул он, прикинув, сколько бы сейчас «мух» и «клопов» окружили бы их столик, нацелив свои камеры и микрофоны, присядь он так же в пограничном мире Империи. Точно как и в Кармадонском Союзе и, тем более, в Свободных мирах, правительство которых славилось своей паранойей относительно антиправительственных заговоров.

Принесли заказ. Певица поднесла микрофон к губам. Медленная красивая песня на местном языке наполнила зал, ещё добавив очарования вечеру. Глемас невольно расслабился. Вдруг бородатый сосед толкнул его:

– Смотри, смотри! Видел такое?

За соседним столиком, где сидели двое мужчин и две женщины в форменных костюмах с эмблемой торгового флота кармадонцев, все странно застыли, закрыв глаза, словно напряжённо вслушиваясь. Через пару минут они очнулись и, будто ничего не было, весело болтая, продолжили ужин. В это же время комм на руке едва слышно завибрировал, привлекая его внимание. Гронберг посмотрел на экранчик. Наличие неопределяемого электромагнитного сигнала. По времени совпадает с беспамятством соседей. Профессиональное чутье разведчика зазуммерило красной лампочкой: «Опасность! Опасность!»

– Ты представляешь, я со вчерашнего дня здесь и постоянно вижу такую дрянь. Люди засыпают даже посреди разговора, а очнувшись, ничего не помнят, – возбужденно шептал торговец. – Кстати, меня Бруно зовут, – протянул он руку.

– Карудо, – ответил Глемас, по привычке назвавшись вымышленным именем.

– Местные говорят – это с ними общается Совершенный.

– Никогда не видел, чтобы божество снизошло до прямого общения с людишками.

– Вот и я про тоже! – согласился Бруно. – В скольких мирах я побывал, видел кучу всяких культов, но нигде не встречал, чтобы бог шептал на ушко своей пастве прямо на улице. Я не говорю про сумасшедших – таких везде полно.

Вечер сразу потерял всю свою очаровательность. Надо будет расспросить местного резидента про непонятные обмороки, но пока это не главное. Главное – принцесса. А для этого надо выяснить, куда направился боевой транспортник, побывавший недавно здесь. Может, даже удастся выяснить его принадлежность.

– Ты говоришь, только два дня здесь?

– Так и есть.

– А раньше бывал?

– Года два назад частенько бывал. Потом подвернулся длинный контракт в другом месте, а сейчас только прибыл.

– Понятно. А из диспетчеров местных ты никого не знаешь?

– Старых почти всех знаю. Тут сейчас вон одна.

– Покажи.

– Вон с микрофоном. Певичка.

– ?

– Она частенько после работы поет здесь. Когда заходит, всегда её просят, она и не отказывается.

– Как зовут, не знаешь?

– Нет. Не помню. Вроде бы знал, да забыл, – бородач еще подумал. – Нет. Не припомню.

– Ладно, познакомимся.

Ждать пришлось долго. Глемас прикончил все, что ему принесли, и попивал из маленькой чашечки горячий чарм – местный тонизирующий напиток со слабым алкогольным действием. Поговорив с Бруно об интересных для торговца вещах – надо было отрабатывать легенду, – он незаметно подвел беседу к вопросу о десантном транспорте. Бородатый торговец ничего об этом не знал. Лишь подкинул интересную мысль: если где и можно спрятать корабль, так это на Тарне. Там даже целый флот можно спрятать.

Наконец певица закончила свое импровизированное выступление и ушла за столик, из-за которого ей постоянно приглашающе махали руками. Похоже, коллеги. Выждав немного, Глемас подошел к музыкантам и заказал медленный танец. Потом решительно направился к столику с компанией диспетчерши.

– Добрый вечер! – Поклонился он удивленно повернувшимся к нему людям. – Могу ли я пригласить даму на танец?

Лица сидевших за столом мужчин сразу потеряли доброжелательность. Один приподнялся:

– Ты кто такой?

Однако рыжая певица быстро прикрыла ему пальцем рот и улыбнулась Гронбергу:

– Можете, – и, повернувшись к своим, добавила: – Раз уж из вас никто не догадался.

Гронец протянул руку, женщина вложила свою ладонь в его, и они пошли к эстраде. Гронберг, как потомственный аристократ, провел в свое время немало часов в танцклассе, а дама обладала врожденным чувством ритма. Они закружились, ведомые звуками трубы нифлянца. Агент даже себе бы не признался, что, приглашая рыжеволосую красавицу, он думал совсем не об информации. В зеленоватых глазах партнерши многообещающе заплясал чертенком чувственный огонек. Вечер обещал закончиться совсем по-праздничному.

– У меня завтра выходной, – прижавшись спиной к Глемасу и закинув голову так, что она оказалась у него на плече, прошептала Лойза. Они сидели в кровати. Он, подложив под спину высокую подушку, опирался на стену, а она удобно устроилась между его ног и откинулась на его грудь, как на спинку кресла. Её рыжие волосы растрепались и щекотали, тыкаясь в щеку и в нос. Её тонкая ночная рубашка приятно холодила разгоряченное тело.

– Это хорошо. Значит, поспишь за сегодняшнюю ночь.

– А ты?

– Мне надо поработать. Сама понимаешь, если не буду крутиться, нечего будет есть.

– Но ты вернешься?

– Обязательно! – Глемас ни капли не покривил душой. Еще вчера, как только он вошел в ресторан и увидел стройную рыжую певицу, в сердце у него появилась маленькая сладкая заноза. После того, как натанцевались, он повел её к своему столику. Бородатый Бруно ушел. Когда они танцевали, тот пробирался к выходу и от дверей показал Глемасу большой палец, в знак одобрения.

– Представляешь, я чуть не каждый день здесь пою, и никто не догадался, что я люблю еще и танцевать! Спасибо тебе, Карудо.

Познакомились они, еще когда кружили под музыку маленького оркестра. Потом они долго сидели и болтали обо всем. Глемас немного рассказал о своих планах, о том, что решил начать бизнес на этой планете, но посетовал, что торговле могут мешать местные военные. Это рассмешило Лойзу:

– Если наши «военные» начнут мешать торговле, на что они жить будут? Да и называть наших пограничников «военными» – это чересчур.

– Я говорю не про пограничную службу. Меня предупреждали, что здесь на орбите висит военный транспортник, набитый техникой и войсками.

– Это вранье, уж я-то это точно знаю. Все-таки окрестный космос – это моя работа. Хотя какие-то военные или наемники недавно здесь точно были. Но не транспортник, а два катера. Правда, они садились не на нашем космодроме, здесь все было забито.

– Может, это про них и говорили, просто я попутал. Когда это было?

– Дней пять назад. Я как раз менялась с ночной, когда они запрашивались.

Боясь вызвать подозрения, он сменил тему:

– Смотри, народ уже расходится.

– Ой, вот мы с тобой заболтались.

Глемас почувствовал, что ей, как и ему, не хочется расставаться.

– Можно я тебя провожу?

– Конечно! – с облегчением выдохнула Лойза.

Заснули они только под утро. Гронберг разрешил себе поспать три часа. Надо идти на встречу с резидентом. Ведь чьи-то военные катера все – таки опускались на планету. Возможно, они до сих пор здесь. Пора воспользоваться помощью министерства.

Поднявшись, он сходил в душ, налил и выпил чашечку чарма из заварочной машинки и подошел к спящей. Волосы пламенем горели на белоснежной подушке. Рот приоткрылся, она смешно посапывала и как будто хмурилась во сне.

«Чертова работа. Почему я должен всех обманывать?» – вздохнул он. Наклонившись к спящей, он осторожно коснулся губами её губ. Она почувствовала и, не открывая глаз, обхватила руками его шею:

– Пошел?

– Я ненадолго.

– Я буду ждать. Если только не позовет Совершенный.

Глемас остановился. Надо бы расспросить Лойзу про все это. Что это за сеансы связи с божеством? Однако надо идти. Сначала решаем главную задачу, потом остальное. Повесив на пояс кобуру и по привычке проверив, все ли на месте и как легко можно это достать, он шагнул в теплое зорнское утро. Одной из причин, по которой он приземлился именно в этом порту, стало то, что представительство министерства находилось в этом городе. Еще на корабле Гронберг изучил маршрут до него и сейчас мог бы добраться самостоятельно, но время поджимало. Выйдя за оградку красивого одноэтажного дома Лойзы, он остановился на тротуаре, подняв руку в жесте, понятном всем извозчикам мира.

На всех планетах, там, где до этого бывал Гронберг, офисы-резиденции министерства обязательно находились на тихих окраинных улочках в местах с хорошо просматриваемым подходом и выходами на несколько разных улиц. Обычно это была мелкая торговая фирма с незапоминающимся названием или какой-нибудь фонд в поддержку местных животных. Тут же все было совершенно иначе. Монументальная, отлитая из бронзы, вывеска с полным названием министерства находилась на стене перед входом в один из лучших офисных небоскребов города. Она соседствовала с эмблемами известнейших трансгалактических торговых и производственных фирм, подчеркивая мощь и возможности самого известного министерства мира. Взбежав по ступеням лестницы, на которой мог бы разместиться пехотный полк, он, под укоризненным взглядом двоих обвешенных оружием охранников, направился к раздвижным стеклянным дверям. Сразу за дверями находилась сканирующая арка, возле которой стояли двое. За стойкой со стеклянными перегородками сидели еще несколько вооруженных людей. Оглядевшись, Глемас отметил бронепластиковые широкие двери комнаты охраны, из которых мог выскочить, не мешая друг другу, сразу взвод наемников. Все серьезно. Никакого сравнения с пограничниками в порту, сразу видно; охранная фирма высшей категории. Оно и понятно – фирмы, находящиеся здесь, не любят неприятности, а их финансы позволяли оплатить самое лучшее. Все-таки немного удивили такие меры безопасности. Кого они боятся? Регистрирующий Гронберга охранник бросил удивленный взгляд. Нечасто, видимо, тут появляются простые торговцы. Но когда он назвал цель визита, тут уже все повернулись к нему.

– Вам назначено?

– Нет. Но меня примут. Вызовите офис.

По глазам наемников Глемас понял, что его статус резко пошел вверх.

– Не отвечает.

Раз за разом охранник нажимал на флажок на экране.

– Никогда такого не было! – К стойке подтянулись другие наемники. – Проверь коридор.

– Чисто, – изображение с «мухи», кружившей у дверей офиса министерства, показывало спокойный пустой коридор. Глемас почувствовал, как знакомая лампочка в мозгу замигала красным. Выщелкнув из рукава удостоверение, агент кинул его охраннику:

– Проверь! – и тут же начал командовать. – Тревожную группу за мной, вперед перед нами десяток «мух», изображение ко мне на коммуникатор. Быстро!

Всунув карточку в идентификатор, охранник с удивлением отметил ранг торговца и, вернув удостоверение, подтвердил приказ.

– Действуем по форме два! – скомандовал оператор. Из разъехавшихся дверей комнаты выскочило шесть человек, уже с оружием наизготовку. «Профессионалы, – отметил гронец. – Это хорошо».

– Какой этаж?

– Последний, пятидесятый.

«Кто бы мог сомневаться? – усмехнулся Гронберг. – Путь эвакуации всегда должен быть. Хотя бы через крышу». Скоростной лифт мгновенно поднял группу на пятидесятый этаж. «Мухи» были уже здесь – висели по всему коридору. На последнем этаже было два офиса в разных концах огромного помпезного коридора. Мягкие кожаные диваны и кресла перемежались столиками с включенными головизорами и обезличенными офисными коммуникаторами для посетителей. Последних не было. Коридор, в обе стороны от дверей лифта, был пуст.

– Туда! – махнул рукой охранник, показывая вправо. У дверей офиса все остановились. Наемник поднес к замку универсальный служебный ключ, но двери остались заперты. Как и следовало ожидать. В помещения министерства так просто не попадешь. Глемас достал свой знак и поднес к дверям. С его допуском разрешался вход не только в офис на заштатной планете, но и в заведения покруче. Так и произошло. Двери разъехались, и туда сразу влетели несколько «мух». Наемники в офис не пошли. Грамотно расположившись в коридоре, они контролировали выход. Внимательно рассмотрев на коммуникаторе внутреннее помещение, Глемас приказал охране оставаться на месте:

– Похоже, там все нормально. Дальше я пойду один. Страхуйте.

Система безопасности уже явно связалась с его чипом. Случайностей, типа – лазером в упор – быть не должно.

Шагнул в двери. Взгляд вокруг. Тихо. Никого. Холл стерилен. За стеклянной перегородкой еще кабинет. Стекло волнами размывает перспективу, но видно, что тоже пусто. Глемас приоткрыл дверь, впуская «мух». Чисто. Через минуту зашел сам. Человек сегодня здесь был. Даже не допитая чашка с каким-то напитком на столе. Еще проверить туалет и можно отпускать охрану. Туалет пуст. Остается одно – агент ушел через крышу. Хотя вероятность того, что охрана не заметила садившийся на крышу флаер или коптер – равна нулю. Но это уже не главное, есть различные возможности покинуть крышу и без летательного аппарата. Гронберг знал это на собственном опыте.

– Все свободны. Попозже я свяжусь с оператором. Пока будем считать тревогу ложной, – гронец подождал, пока все скрылись в лифте, еще раз прошелся по коридору и зашел в офис. Двери захлопнулись, выехавшая следом из стены бронеплита наглухо отделила его от остального мира. «Узнаю родное министерство, – улыбнулся он, потом прошел в кабинет и сел в кресло. – Ну, и как мне узнать, где хозяин этого заведения? И что мне теперь делать? Называется, попросил помощи!» Несмотря на отсутствие следов борьбы и вообще каких-либо следов, чувство тревоги, появившееся еще внизу, не покидало его. А он привык доверять своей интуиции. Решив проверить путь, которым резидент покинул здание, Глемас пошел искать выход. Других дверей, кроме тех, через которые он вошел, в помещении не было. Чутье повело его в туалет. Встав перед большим – в рост человека – зеркалом, он понял; это то, что он ищет. Проведя карточкой по раме зеркала, Гронберг удовлетворенно хмыкнул. Зеркало беззвучно отошло в сторону, открыв взгляду защитную бронеплиту, которая тоже поехала в сторону. «Конечно, что это за дверь, если она не защищена броней», – улыбнулся Гронберг, шагая в шахту с круто поднимавшейся короткой лестницей.

Большая, как аэродром, крыша небоскреба оказалась девственно пуста. Два, обозначенных кругами, посадочных места для флаеров и множество каких-то будок и антенн. В двух огромных решетчатых трубах выходов вентиляции мелькали лопасти. «Не думал же ты, что найдешь здесь мирно прогуливающегося резидента», – успокаивал он себя, спускаясь обратно в здание. Сев обратно в кресло, он связался с охраной.

– Скиньте мне запись сегодняшнего появления хозяина этого кабинета.

Оператор хотел что-то возразить, но передумал, решив, что связываться со всемогущим министерством из-за мелкой бюрократической формальности, себе дороже.

– Минуту, офицер.

Из остановившегося у монументальной лестницы такси бодро выпрыгнул молодой человек в сером деловом костюме и направился к раздвижным дверям. Охранники кивнули ему как старому знакомому. Съемка велась не только со стационарных камер, но и с «мух», поэтому Глемас видел полноценную голограмму. Удивил возраст резидента, но прикинув круг его обязанностей на этой забытой планете, гронец перестал удивляться. Просмотрев всю запись, от входа в здание до входа в офис, агент отключил изображение и откинулся на спинку кресла. Что-то он упустил, червячок тревоги так и грыз его подсознание. Вставив свой знак в прорезь коммуникатора с эмблемой министерства над экраном управления, он попытался разобраться, что здесь к чему. Через некоторое время начало получаться. Он активировал собственных невидимых «мух». На экране появились изображения с их камер; вход в здание, потом лифты и множество коридоров. «Мы шпионим за соседями». Что-то подобное Гронберг ожидал, поэтому его это не удивило. Среди множества значков он выбрал один, с изображением сейфа – так обычно обозначалось секретное помещение. «Посмотрим, что это такое?» – он коснулся значка. Сзади зашуршало, и Глемас крутанулся на кресле. Стена разошлась, за ней, как всегда, отъехала плита бронепластика. Взору разведчика открылась глухая, без окон, комната. Вся противоположная стена была заставлена полками с оружием. Но, в первую очередь, бросался в глаза стоявший посредине, обычный где-нибудь на армейском транспортнике, саркофаг для криосна. Светящийся индикатор показывал, что устройство в работе. Гронберг встал и, осторожно ступая, словно боясь разбудить того, кто находился там, подошел к модулю. Под прозрачным колпаком лежал тот самый молодой человек, который сегодня утром так бодро бежал на работу.

Ошарашенный Глемас вернулся в кресло. «Славно я встретился с родным министерством. Загадка за загадкой. Только успевай поворачиваться». Что же заставило только пришедшего на работу агента, даже не допив чарм, завалиться в анабиоз. «Может, постоянный недосып. Вот и решил наверстать упущенное», – пошутил сам с собой гронец. То, что здесь находился заготовленный заранее комплекс для криосна, говорило о многом. Надо идти от того, в каком случае прячутся в криосон и от чего он спасает? Самый первый, лежащий на поверхности ответ – чтобы переждать очень длительный промежуток времени – отпадает. Зачем парню консервировать себя? Чтобы сохраниться молодым до выхода на пенсию? Не смешно. Следующий вопрос – от чего спасает сон в морозильнике. От какой-то болезни, которая не может прогрессировать в замороженном теле? Тогда на терминале комплекса уже бы горела предупредительная надпись, что тело инфицировано. После известных случаев вскрытия найденных криоконтейнеров с погибших кораблей, когда неизвестная космическая зараза выкашивала целые станции, полная проверка тела на неизвестное заболевание перед заморозкой стала обязательной встроенной программой этих модулей. Глемас задумался. Надо искать принцессу и здешнее дело нельзя бросать. Хоть разорвись. «Во всех помещениях министерства все обязательно пишется. Надо просмотреть прошлые записи, – решил Гронберг. – Начнем с сегодняшней». Он коснулся нужного значка и, не увеличивая изображение, начал просматривать голограмму прямо на столе.

Двери закрылись, и бронеплита запечатала вход. То, что было до этого, Глемас видел на записи охраны. Молодой человек, не снимая куртки, быстро прошел в кабинет. Присев за стол, за которым сейчас сидел гронец, он вложил в прорезь свою карточку и быстро что-то набрал на коммуникаторе. Потом ткнул в экран и откинулся на спинку кресла. Глемас отмотал назад и увеличил изображение. Что за текст набирал резидент, видно не было. Он автоматически, как любой полевой агент министерства, страховался от видеонаблюдения. Но Гронберг и так уже догадался, что он делает – набирает адрес. Вот он ткнул в значок отправки и откинулся. Сообщение. Возможно, в центре уже знают или скоро узнают, что произошло. Вдруг резидент очень знакомо застыл, словно заснул. Глемас развернул и увеличил изображение. Да, глаза открыты, но ничего не видят – совсем как те кармадонцы в кафе. Через минуту или чуть больше агент очнулся, потряс головой и коснулся значка на экране. Какого – стало понятно сразу. Сзади распахнулись двери секретной комнаты. Агент прошел туда и, пока двери закрывались, было видно, как он наклонился над пультом модуля криосна. Потом стена схлопнулась, и на записи несколько мгновений был пустой кабинет. Запись кончилась. Правильно, чего снимать пустые стены.

С одним более-менее понятно. Здесь проводилась какая-то операция. И один из выходов из неё – через заморозку. Что ж, раз сообщение отправлено, значит, все идет по плану. Пора связываться с начальством и заниматься своим делом – похищенной родственницей. Жаль, сообщение туда и обратно придет только через пять дней. А помощь ждать вообще не стоит. Армию нельзя – зона влияния Кармадонского Союза. Хотя республика, формально, абсолютно независима – гарантом этого являются кармадонцы. Политика. Развернуть группу от министерства займет столько времени, что когда все заработает, она будет уже не нужна.

«Передаю сообщение и еду в порт, – решил Гронберг. – Надо своими глазами увидеть этих военных, если они еще здесь». Он начал набирать код личного канала, и тут его скрутило. Место за правым ухом, где когда-то был вживлен основной наночип, засвербело и как будто завибрировало. Боль, распространяясь из этого места, постепенно нарастала. Глемас схватился за столешницу и сжал челюсти. Невольный стон, больше похожий на мычание, вырвался из побелевших губ. Так продолжалось несколько секунд. Вдруг все исчезло. Разведчик судорожно вздохнул и расслабился. Медленно вытер с лица выступивший пот. Ментальная атака. Но не такая, как у хищников с планеты Драконов, или Рондо-4, как числилась она в лоции. Его, как и других курсантов, во время обучения приводили в лабораторию, где держали этих огромных рептилий для проверки степени устойчивости к этому виду воздействия. Тогда он перенес все намного легче. Та «магия» – как её называли курсанты – была живая. Нынешний удар был намного сильнее и какой-то искусственный, словно электрический разряд. Похоже, его воздействие было направлено на имплантат. То есть, получается, чип вовсе не инертен к любому виду внешних воздействий, как утверждалось до сих пор. Но это противоречит всей науке и практике по применению имплантатов. Уже не первое поколение, население всех планет цивилизованного мира, жило с различными имплантатами. Если бы нашелся способ как-то управлять ими – это означало бы конец мира. Управлять можно было бы всеми – от солдата до императора. «Модуль для криосна, – сообразил Глемас, – вот зачем он нужен. Если бедняга подвергался атакам постоянно, ясно, что он попытался найти защиту от этого». Все складывалось. Ему вспомнились отсутствующие лица кармадонцев, поведение резидента, рассказ бородатого торговца Бруно и странное заявление Лойзы сегодня утром. Везде Совершенный! Не надо было быть самым умным, чтобы понять – атака на него только пробный шар. С остальными этот божок разговаривает уже вполне мило, без всяких болевых ощущений.

Приоритеты кардинально менялись. Сейчас не до спасения принцессы.

Откинувшись в кресле, Глемас расслабился. Сделав несколько упражнений дыхательной гимнастики, он попытался отрешиться от окружающего. Добившись нужного состояния, агент мысленно покинул свое тело. Его бесплотное я, поднявшись под потолок, сверху оглядело помещения. Методика интуитивного поиска (чему только не учат в академии министерства) уже не раз помогала ему. Где-то тут спрятан носитель, дублирующий информацию, переданную резидентом. Дублирование важных данных было обязательной процедурой. Несколько минут Гронберг провел в трансе. Наконец взгляд его вновь стал осмысленным. Поднявшись, он решительно направился к модулю заморозки. Мысленный поиск не обнаружил тайник, но обнаружил носитель. Это был сам резидент.

Надо торопиться. Эту планету необходимо срочно покинуть. Ментальная атака могла повториться в любое время, и может быть, что в этот раз местный божок или демон – кто он там у них – справится со своей задачей лучше. «И начну я разговаривать с потусторонней силой», – вздохнул разведчик. Времени на то, чтобы организовать эвакуацию резидента прямо в устройстве, у него не было. Пальцы заиграли по экранчику модуля, набирая команду на разморозку.

Легко уйдя от удара, Глемас перехватил руку нападавшего и, используя инерцию еще вялого после заморозки тела, продернул его в направлении удара. Подсечка завершила дело. Завернув лежавшему вниз лицом противнику руку за спину, он предупредил:

– Еще будешь дергаться, одену наручники.

Покрутившись, резидент понял, что из захвата ему не вырваться, и затих. Рывком подняв на ноги, Гронберг повел его к креслу.

– Садись. Я тебя предупредил. И успокойся, в конце концов – я работник министерства.

– Откуда ты взялся? – прохрипел молодой человек.

Гронец выразительно ткнул пальцем в потолок:

– Как всегда, из космоса.

– Покажи знак.

Резидент понемногу приходил в себя.

– Неужели ты думаешь, что я бы смог войти сюда, будь я человеком с улицы? – сказал Глемас, доставая жетон. Уже не опасаясь, он подошел к столу и налил из машинки чашку горячего чарма.

– Выпей маленькими глотками, полегчает. Знаю по опыту.

Последовав совету, сидевший в кресле полуголый человек медленно опустошил чашку.

– Теперь рассказывай, что за чертовщина здесь творится.

– Сначала ты.

– У меня для тебя информации нет. Я на этой планете случайно, у меня своя операция.

Еще некоторое время помолчав, наверное, обдумывая, что можно сказать, резидент заговорил:

– Я здесь уже два года. Первый – это была просто синекура. Серьезной работы по нашему ведомству почти не было. Около года назад что-то произошло. Здесь была одна обычная секта: «Общество Верных», верующие в приход Совершенного. Что это такое, я думаю, тогда они и сами не знали. Так вот, как я сказал, около года назад он пришел, этот их мессия.

– Что, прямо таки явился в громах и молниях?

– Нет, конечно. Но то, что он здесь, это бесспорно. Множество людей слышат его, разговаривают с ним.

– Ты тоже?

Резидент затравленно взглянул на Гронберга и обреченно кивнул. Гронец не стал говорить, что небожитель стучался и в его голову.

– Сначала никто не обратил на это внимание, прибавилось поклонников у какой-то секты, ну и ладно. Неприятностей они никогда не доставляли. Общество Верных – в основном граждане добропорядочные – торговцы, служащие. Но количество верующих росло прямо по часам. Дошло до того, что даже спаянные кровью мафиозные кланы попали под влияние Верных. Я уж не говорю про местные власти. Почуяв, какая масса народа уверовала в Совершенного, они тут же принялись заигрывать с верхушкой секты. А потом и многие из власть предержащих попали под прямое влияние культа. Теперь это организованная, со строгой иерархией, организация. Я уже не мог игнорировать такое необычное явление и провел свое расследование. Верные не скрывали историю прихода своего бога.

По их словам, дело происходило так: произошла авария на торговом корабле, принадлежащем одному из верующих. Им пришлось сесть на Тарне – второй необитаемой планете системы. Там, дожидаясь прилета спасательной экспедиции, они и встретили Совершенного. Звучит как бред, но это полная правда. Я проверил всю хронологию и убедился в этом.

Самого Совершенного никто не видел. Кроме, ставшего сейчас главой культа, некоего Маттиаса. Он был суперкарго на том аварийном корабле. Я прошелся по его биографии: абсолютно обычная жизнь обычного маленького человека. Но после прибытия с Тарна он стал творить самые настоящие чудеса. Например, для того, чтобы обратить человека в свою веру, ему не надо даже разговаривать с претендентом, достаточно просто взглянуть ему в глаза. Понятно, что он теперь глава общества, а бывшие патриархи у него на побегушках.

Про Тарн тут вообще разговор особый. Верные основали там базу, и вот про это они не распространяются. С большим трудом я выудил кое-какие сведения. База находится на ледяном плато в горах. Пробраться туда, если ты не приглашен, нет никакой возможности. По тому, как её охраняют, это больше похоже на военный объект. По непроверенным данным, там настоящие войска, вплоть до боевого космического транспортника с полной упаковкой.

«Вот, оно! – Глемас ничем не проявил своего волнения. – Скорее всего, и Алгала там». Хотя многое он уже знал, некоторые факты стали для него новостью.

– Как ты начал общаться с божком?

– Сейчас дойду до этого. Собирая сведения, я уже не мог положиться на своих информаторов. Каждый из них мог оказаться вновь обращенным. Поэтому пришлось действовать самому. Я попытался попасть в главное святилище секты. Это не возбраняется и легко удалось. Ничего особенного там нет. Но там меня первый раз прихватило. Это была просто страшная боль. Я чуть не обделался. Потом я узнал – так начинается знакомство у многих, но не у всех. Позже, анализируя собранный материал, я пришел к такому выводу: чем выше статус человека, чем больше у него денег или выше его ступенька в иерархии власти, тем тяжелее идет его обращение. Рядовые граждане почти не испытывают боли. А «белую кость» ломает по многу дней, пока голос Совершенного зазвучит в мозгах. С чем это связанно, я выяснить не успел.

– А ты не думал про имплантаты? – перебил Глемас. – Чем выше человек в обществе, тем совершеннее его наночипы. И количество их больше.

– Мне это приходило в голову. Но ты прекрасно знаешь, что воздействовать на имплантат невозможно.

Гронберг задумчиво кивнул. Многое когда-то было невозможным.

– Продолжай.

– Подняв архивы, я нашел кое-что в нашей базе данных. Под городом разветвленная система тоннелей – наследие прошлого. У общества есть собственное подземелье. По слухам, там находится или сам Совершенный, или его часть, или его невеста. В этой галиматье я разобраться не успел. У нас есть видеозапись большинства подземных проходов. Когда-то, на всякий случай, в тоннели запустили «мух», они и сняли. Ты же знаешь, в министерстве никакую информацию не считают лишней. Вот я и хотел организовать экскурсию туда.

Резидент вздрогнул всем телом и, повесив голову, затих.

– Эй, ты что? – гронец потряс заснувшего за плечо. Тот вскинул голову, в глазах горел безумный огонек. Глемас среагировал мгновенно. Встретил кинувшееся на него тело коротким ударом в корпус, в болевую точку, связанную с дыханием. Резидент, хотя и захрипел, никак не среагировал на удар. Боевая фаза, болевые ощущения отключены, понял Гронберг. Не желая покалечить невменяемого коллегу, Глемас отступал под неистовым напором противника. Принимая удары на блоки, он терпеливо выжидал момент. Находясь под внешним воздействием, резидент не очень заботился о защите.

Когда он попытался нанести длинный удар правой в голову, гронец поймал его кулак в замок двух сцепленных рук. Используя руку как опору, он подпрыгнул и оседлал шею противника. Закручивая тело и ломая руку, завалил резидента на пол. Сжимая ногами горло, полностью перекрыл доступ воздуха. Зафиксировав руки, Глемас ждал, когда полузадушенный противник успокоится. Неожиданно тело резидента обмякло. Бросив руку, Гронберг прижал пальцы к горлу коллеги.

– Что за дела?!

Резидент не дышал.

Приложив голову к груди и еще раз убедившись в смерти, Глемас заторопился. Сняв с руки мертвеца коммуникатор, он подбежал к столу, оторвав белесые нити биосвязи от стола, схватил мощный служебный коммуникатор. Оглянулся в поиске чего-нибудь, куда можно его засунуть – ничего подходящего. Завернул в куртку мертвого резидента. Утащив тело в секретную комнату, быстро навел относительный порядок. Зашел в туалет, оглядел себя в зеркале. Поправил волосы. Глубоко вздохнул, успокаиваясь. Можно уходить.

Охранник подозрительно посмотрел на сверток под мышкой, но ничего не сказал. Сев в такси, Глемас приказал отвезти себя на космодром. Ужасно хотелось заехать к Лойзе, но это было исключено. «После завершения операции», – пообещал себе Глемас.

На перекрестке машина остановилась, чтобы перестроиться. Гронберг выглянул в окно: по тротуару шла группа возбужденно болтавших и жестикулирующих, словно вентиляторы, синелицых сампоро с неизменными мачете на поясе.

– Только вас здесь не хватало, – проворчал гронец и, захрипев, упал между сиденьями. Боль свела все мышцы. Кто-то невероятно огромный пытался влезть в его голову, разрывая мозг и раздвигая кости черепа. Глемас потерял сознание.

– Ничего, ничего. Все нормально. Сейчас посидите, отдохнете, и все пройдет, – голос таксиста выплыл из вязкой тишины небытия. Глемас потряс головой, пытаясь выгнать назойливый звон из ушей.

– У меня сосед – большая шишка у бандитов, – таксист понизил голос. – Так его больше недели ломало, пока услышал Совершенного. Охранники чуть не на руках его носили. А вы зря бегаете по городу. Раз уж началось, лучше дома лежать.

– Быстро на космодром! – прервал Гронберг участливый монолог таксиста.

– Как скажете, – обиженно проворчал тот и всю оставшуюся дорогу бурчал себе под нос про людей, не понимающих, какое счастье на них свалилось.

По – быстрому завершив формальности, необходимые при отлете с планеты, Глемас забрался в кресло пилота.

Лишь выйдя на орбиту и задав новый курс, он немного успокоился.

* * *

Он долго был в небытии. Просыпаясь, он жадно ловил энергию, которая появилась вокруг. Оживали, настраивались внутренние связи. Поврежденные линии отсекались, налаживались обходные пути. Энергии было еще слишком мало, но главное произошло: кто-то живой оказался рядом, и это разбудило его. Он еще не осознавал, кто он, однако заложенная в нем программа уже начала работать.

* * *

Общество Верных было самой обычной сектой, не очень многочисленной и не очень догматической. На Зорне таких было пруд пруди. Если бы не вольный торговец Сланди, лишь по семейной традиции верующий в приход Совершенного, она так и осталась бы рядовой.

Однажды Сланди крупно не повезло. Основной маршевый космической баржи барахлил. Притом давно. Каждый раз, находясь в космосе, купец с тревогой следил за телеметрией двигателя и давал слово по возвращении плюнуть на расходы и поменять основной. Однако, прибыв на Зорн и подбив итоги торговых операций, он вызывал к себе механика, старого, опытного, но много пьющего человека, и спрашивал:

– Ну, как он? – Обоим было понятно, что речь идет о многострадальном двигателе. – Может, сможем еще рейс?

Механик морщился, неопределенно качал головой и бурчал, пытаясь не дышать на хозяина:

– Попробую, пошаманю… – потом набирался смелости, – но в последний раз! Иначе не вернемся однажды.

В конце концов, это произошло. Почти на пороге дома. На границе звездной системы они остались без тяги. Через два часа пришел механик. Даже не сняв скафандр, в котором он лазил в рабочей зоне реактора, откинув только маску, он подошел к капитану:

– Все! Остались только посадочные. Надо где-то садиться и глушить реактор полностью. Иначе… – Он обреченно махнул рукой, развернулся и побрел обратно в машинное отделение.

Похоже, Совершенный все-таки хотел однажды явиться в мир. Иначе чем объяснить то, что баржа с мертвым основным двигателем дотянула от границ системы до планеты Тарн и без особо страшных потерь приземлилась, в смысле притарнилась, на замерзшем плато среди огромного горного массива. Как ни крутил Сланди, уговаривая механика и сам не веря в это, еще раз посмотреть – может, сможем дотянуть до Зорна, пришлось выходить на связь и вызывать спасательное судно. У торговца слезы наворачивались на глазах, когда он думал, во сколько это ему обойдется. Спасательное подразделение пограничной охраны, узнав о том, что с минимальной загрузкой реактора – только для работы систем жизнеобеспечения – они смогут протянуть хоть месяц, торопиться не стала, пообещав прибытие в течение десяти дней. Немногочисленная команда торгового корабля включала в себя, кроме Сланди и механика Шрондиса, еще двоих: шкипера Геру Свен, плотную женщину средних лет с грубым мужским голосом, и суперкарго Маттиаса, немолодого, как и все остальные в этой команде, кругленького толстяка. Летали вместе они давно и давно переговорили обо всем. Во время полета, когда повседневные обязанности не давали много времени на общение, они еще как-то терпели друг друга. Но вынужденные каникулы, когда без привычной загрузки дни стали вдруг длинной в месяцы, накалили обстановку в маленьком коллективе. Особенно злым оказался Шрондис, у которого уже давно выработался рефлекс при каждой стоянке непременно напиться. На третий день Сланди, чувствуя назревающую бурю, приказал готовиться к выходу на поверхность.

– Необходимо осмотреть корабль снаружи и вообще определиться, что вокруг, – придумал он, рассудив, что любая самая глупая работа лучше, чем это выматывающее безделье. Для проформы поворчав, экипаж с энтузиазмом взялся за подготовку к выходу.

Экспедицию Сланди решил возглавить сам. На борту оставили Геру. Она сразу поняла, что наружный осмотр корабля – чисто туристическая затея для заполнения внезапно свалившихся на них дней отдыха. Поэтому не рвалась прогуляться по льду Тарна. Хотя на планете сохранились остатки атмосферы, она была сильно разряжена и не годилась для дыхания. Космические скафандры надевать не стали, ограничились легкими защитными скафандрами техников из арсенала Шрондиса. Механик пояснил, что система терморегуляции в них не хуже, чем в скафандре высшей защиты, а одной таблетки регенерации воздуха хватит на пять часов работающему человеку, если не двигаться – то на все десять.

Шлюзовая камера – на случай загрузки в космосе или чужой атмосфере – находилась в грузовом отсеке. Выровняв давление, автоматика уложила широкую дверь камеры на лед, превратив её в трап, они выстроились шеренгой и вместе сделали исторический шаг на поверхность Тарна.

Резкие угловатые тени от неровностей льда, белый искрящийся лед, низко висящий яркий желтый круг Деги, гораздо меньший, чем на родной планете, и дальше – в черноте космоса, там, где терялось слепящее свечение местного солнца – светлячки звезд. Обрамляли это великолепие острые зубцы гор. И тишина. После унылого надоевшего замкнутого пространства корабля – это был мир бога. Трое замерли в благоговейном молчании.

– Красота! – наконец выговорил Сланди.

– Осмотрите корабль. Я пойду, посмотрю вон на те камни, – торговец показал на торчавшие метрах в ста черные, вплавленные в лед, обломки необычной формы.

Добравшись до того, что показалось издалека камнями, торговец замер. Торчавшие изо льда предметы были явно искусственного происхождения. То, что он сейчас видел, больше всего походило на броневые листы какого-то гигантского механизма. Остальная часть туши этого монстра находилась подо льдом. Подойдя поближе, он склонился над торчавшим лоскутом металла. Необычный абсолютно черный цвет обшивки навеял воспоминания. Что-то такое он уже слышал про черные корабли. Он вспомнил!

– Шрондис, Маттиас! – закричал Сланди, включив связь. – Скорей сюда!

– Чего орет? – скривился механик. – Связь отличная, шепот бы услышали.

– Что там у тебя?

– Я говорю, идите быстрей сюда! Только не обделайтесь от радости!

Услышав такое странное предостережение, оба резво направились к капитану. Увидев то, что нашел Сланди, Маттиас охнул и сел прямо на лед. Он прекрасно знал, что это такое.

– Черный корабль, – едва слышно прошептал он. – Мы богаты!

Торговец кинулся к ним, схватил ничего не понимающего механика за руку и потащил его к куче металла:

– Видишь? Он весь здесь, просто его затянуло льдом! Видно, грохнулся черт знает когда, и за века его и затянуло. «Справедлив ты, Совершенный, ибо кто, как не я, заслужил это! – чуть не запел он, потом, оглянувшись, смущенно поправился. – Мы заслужили это!»

Шрондис осторожно отодвинулся от явно спятивших коллег и тоже наклонился над черным ровным куском металла.

– Да, не сомневайся ты, это настоящий черный корабль. Корабль предтеч!

Суперкарго, как болванчик, только кивал в знак согласия. Наконец до механика дошло.

– Это то самое? Это значит мы…

– Да, да! Мы богачи! Настоящие богачи! Пошли на корабль, порадуем Геру.

* * *

Он нашел живого. Шок. Активность нейронов живого упала до минимума. Рядом еще живой. Не один. Двое. Приемники у них хуже. Шок. У одного рвутся все связи. Неживой. Шок. У второго рвутся связи, но не полностью. Теряет тридцать четыре процента нейронов. Надо быть с ними осторожнее. Очень слабые создания.

* * *

Первым упал Сланди. За ним механик. Суперкарго ткнулся в лед последним. Так их и нашла Гера. Занятая своими делами, она не сразу обратила внимание на картинку с выдвинувшихся внешних камер. Увидев лежащие тела, Гера не стала психовать и впадать в панику. Эта крепкая спокойная женщина была той прослойкой, которая цементировала экипаж, не давая остальным цепляться острыми углами друг за друга. Приблизив картинку, она выругалась – чего никогда не позволяла себе в присутствии мужчин – и попробовала вызвать кого-нибудь из лежавших по связи. Не добившись успеха, Гера – не желая рисковать – надела тяжелый скафандр для открытого космоса, забралась на грузовую тележку и выкатилась на лед Тарна. Подъехав к лежащим, она опять выругалась – у лежавшего на боку механика горел на груди красный сигнал. Мертв. Подойдя к Маттиасу, она перевернула его на спину – желтый. Но хоть жив. Лишь у капитана на груди горел нормальный зеленый огонек. «Значит, без сознания», – решила она. Не давая себе времени на то, чтобы задумываться о том, что с ними случилось, она включила манипулятор тележки и аккуратно погрузила всех троих. Торопясь, она даже не обратила внимания на торчавшую изо льда конструкцию.

Медицинский блок был рассчитан на одного человека. Гера сразу загрузила туда суперкарго. Глядя на его искаженное болью лицо, она сочувственно покачала головой. «Что же с ними случилось?» – думала она, раздевая Сланди и разглядывая такое же страдающее лицо. По телеметрии защитных костюмов ничего не понять – полная норма. Никаких внешних воздействий. Запись с камеры показала, что они просто упали, один за другим, без всяких видимых причин. «Ладно, подожду, пока очнутся. Может сами расскажут». Переносная аптечка, приложенная к ладони капитана, уже что-то вколола ему, и лицо его постепенно разглаживалось.

Очнулся Сланди в своей каюте. «Я видел бога! Совершенный заглянул в меня!» – это была первая и самая главная мысль после беспамятства. Он попытался вскочить. Дремавшая в кресле возле кровати, Гера Свен удержала его.

– Гера, я видел Совершенного! – Он даже не вспомнил про черный корабль. Про находку, которой так радовался. Уставившись в потолок каюты, Сланди снова переживал все, что случилось накануне. Сначала страшная боль, когда кто-то огромный и могучий вламывался в его сознание, преодолевая и снося полноводным потоком хрупкие преграды, выставляемые испуганным мозгом. Потом чувство сопричастности с чем-то равным космосу, но живым – живущим уже так долго, что человеку трудно даже представлять такие сроки, применительно к жизни. Потом все исчезло, видимо, когда он потерял сознание. Ему казалось, что где-то в нем остался маленький кусочек того великого, что посетило его сегодня. Только сейчас торговец вспомнил про остальных:

– Где механик и суперкарго?

Гера горестно покачала головой:

– Шрондис умер. Маттиас в медицинском боксе. Пока без сознания.

– Почему? Что произошло?

– Это я у тебя хотела спросить! Вы все лежали на льду, как рыба на рынке. Ты ожил и, вместо того чтобы рассказать мне правду, несешь какую-то ахинею. Видно, когда падал, здорово головой приложился. Я думаю, что это все-таки что-то с этими таблетками регенерации воздуха. Надо ускорить прибытие спасателей. Они и с вашими припадками разберутся.

Сланди молчал, пытаясь осмыслить услышанное. «Неужели все пережитое лишь действие испорченных таблеток для дыхания?»

Нет, не может быть. Все это было слишком реально. Вдруг он почувствовал, что нечто зовет его. Надо туда, на лед, поближе к обломкам! Сланди не задумывался, откуда возникла эта мысль, он просто знал, что это необходимо. Он решительно поднялся и направился к шлюзовой. Гера ушла смотреть Маттиаса, и никто его не задерживал. Он уже почти экипировался, когда она нашла его.

– Сланди, куда это ты?

– Гера, мне срочно надо к кораблю предтеч!

– Как же ты пойдешь? Ты только очнулся после обморока, – ласково сказала она. – Ты еще совсем слаб. Надо полежать, поесть. А то опять упадешь.

Гера поняла, что до прибытия спасателей ей придется справляться одной. Карго еще не пришел в себя. А капитан, хотя физически выглядел хоть куда, но с головой у него совсем плохо. Уговаривая, она тихонько попыталась увести его из шлюзовой. Однако тот вырвал локоть из её руки.

– Шкипер, так ты не видела, что мы нашли?

Она отрицательно покачала головой.

– Я не смотрела. Надо было срочно вытаскивать вас.

Сланди с превосходством посмотрел на неё и триумфально объявил:

– Совершенный привел нас прямо к кораблю предтеч!

Ей было плевать на Совершенного, как и на всех других божков огромного зорнского пантеона, она была атеистка, но она действительно не рассмотрела, что там нашли эти трое. А в голосе капитана звучала такая убежденность.

– Подожди, я с тобой. Только давай, на всякий случай, наденем космические скафандры, вместо этих технических.

Насчет этого Сланди возражать не стал, и через несколько минут они шли к черным обломкам. Шкиперу космической торговой баржи с громким названием «Звезда Зорна», которая полжизни провела в космосе, хватило одного взгляда на порванную обшивку вмороженного корабля, чтобы понять – Сланди не спятил. Еще девчушкой, учась в академии, она увидела первые голограммы кораблей предтеч. Хотя мир, откуда они появились, до сих пор не найден, мертвые корабли или их фрагменты, хоть и редко, но попадались в открытом космосе. Да, это была удача, окупающая все их бывшие и будущие расходы. Да что там – им больше никогда не придется работать. Если там подо льдом находится целый корабль, а это, похоже, так и есть, то покупателя с таким кошельком на своей планете они не найдут. Только трансгалактические корпорации смогут осилить такую цену. Но, скорей всего, на корабль будет только три покупателя: Империя, Вольные Миры и Кармадонский Союз. Усилием воли Гера стряхнула наваждение. «Размечталась, как девочка, – её практический ум начал работать. – Надо срочно оформить находку по всем правилам. Иначе, узнав про такую сумму, некоторые не смогут побороть искушения».

Вдруг все поплыло у нее перед глазами. Кто-то страшно могучий коснулся её сознания. Видно, почувствовав, что она сейчас упадет, неведомая сила немного отступила. Гера со страхом посмотрела на стоявшего рядом капитана. В его глазах, за прозрачным пластиком маски, светилось понимание.

– Спокойно, все будет хорошо.

Он погладил её по плечу. Чужое сознание окружило её, и она растворилась в нем.

* * *

– Почему ты считаешь, что я смогу?

– Я тебе уже объяснял! – Гронец сердился.

– Слышал я про твои чипы.

На самом деле землянин не очень верил в эти россказни о вживленной в голову электронике. Хотя, черт его знает, может, и не врет – вон, по-русски чешет не хуже меня, а говорит, что не учил, мол, чип в башке сам переводит.

– Главное не это! Главное время! Если бы у меня было время, я бы вызвал отряд имперского спецназа, а не стал бы, как банда наемников, воровать аборигена, да еще с запретной планеты.

Гронец лукавил. Взвод спецназа вряд ли бы помог. Даже полномасштабное вторжение ничего не решало. Все могла решить хорошо подготовленная многоходовая операция разведки, но он был в жесточайшем цейтноте.

По своему статусу он мог задействовать почти любые ресурсы Имперского министерства, но все это было далеко. Здесь, на краю галактики, единственным его шансом оставался землянин Сергей.

– В данном конкретном случае я рад, что твоя планета оказалась рядом. В мою операцию ты вписываешься идеально. Ваша раса довольно хорошо известна в космосе.

– Я помню, помню. Стойкие оловянные солдатики. Безжалостные убийцы. Спасибо за лестные отзывы. Только почему, если мы вам так хорошо известны, мы о вас ни хрена, то есть ничего не знаем?

Сергей заметил, что ему почему-то неудобно материться в разговоре с инопланетянином.

– Хватит болтать. Продолжаем тренировку.

Имперский разведчик постарался замять скользкую тему.

Тогда, после побега, когда Глемас, заглушив все системы, висел в космосе, изображая, что разведкатер – случайно уцелевший после гибели крейсера – мертв, он перебрал множество вариантов. Все было или слишком сложно, или слишком долго. Когда проводившие поиск истребители нападавших исчезли, он вылез из тяжелого скафандра высшей защиты и включил оборудование. Пока он согревался, компьютер выдал ему проекцию его местонахождения, и тут что-то забрезжило на самом краешке сознания. Что-то очень интересное он слышал про одну из планет, находящуюся в этом уголке космоса. Про «закрытую» планету.

Планеты для контакта закрывались очень редко. В основном это были умирающие миры, сами не желающие никаких контактов. Слишком долго они существовали и слишком многого достигли. Давно потеряв вкус к жизни, они агонизировали и, умирая, запросто могли утащить за собой любую современную цивилизацию. Поэтому ни Империя, ни Крамадонский Союз, ни даже Вольные Миры не рисковали соваться к звездным системам, перечеркнутым в лоциях красным жирным крестом.

Глемас приказал вывести на голоэкран всю информацию о запретной планете. Оказалось немного. Раса гуманоидная, принадлежит к наиболее распространенному во вселенной типу. Первые контакты. Все обычно. Необычно, почему после нескольких десятков лет скрытых контактов, вдруг сделали запретной рядовую планету, с только начавшей свое развитие цивилизацией.

Объем данных бортового мозга был невелик. «Сейчас бы залезть в информаторий министерства», – помечтал Глемас. Сформировав задачу компьютеру, Гронберг стал ждать результаты. В этот раз он запросил любые сведения, хоть чуть-чуть затрагивающие темы, связанные с данной планетой. Через несколько секунд появились первые интересные факты. Все они касались не самой планеты, а аборигенов, её населяющих. Оказывается, первые же вывезенные с планеты экземпляры обрадовали ученых своим быстрым развитием.

Они легко вживались в современный мир. Легко усваивали любую информацию и частенько начинали обгонять своих учителей. Все шло к тому, что скоро в Великую Империю вольется еще один мир.

И вдруг прекращение всех контактов, а чуть позже запрет даже на посещения. Многочисленная гибель сотрудников контактных экспедиций была явно намного выше нормы, но не являлась критической. Значит, информация о подлинной причине была засекречена.

Стараясь хоть что-то понять, офицер начал просматривать психологический портрет землян. «Вот это намешано!» – он с удивлением покачал головой. Трудолюбивы – но лентяи, честны – но могут обмануть в любую минуту, любят воевать – но дезертируют с полей сражений, крепкая устойчивая психика, согласно любым тестам – но плачут как дети от какой-нибудь грустной истории, добры – но злопамятны и могут мстить всю жизнь, до невозможности свободолюбивы – но всю жизнь могут прожить в рабстве. Какая-то ерунда, не может же подобное вмещать одна личность. Отдельно было отмечено: властолюбивы – в своем стремлении к власти идут на все. Легко подчиняют своей воле окружающих.

Вот – это то, что он вспоминал. Знаменитый пират Кокер, кажется, так его звали – он был выходцем с этой планеты. Теперь Глемас точно вспомнил.

Однажды Рухас Даринг, сравнивая боевые качества солдат разных планет, почему-то сказал:

– Все наши бойцы, и армейские спецчасти Вольных Миров, и легионеры кармадонцев; все вместе не смогли бы устоять против армии, сформированной из соплеменников пирата Кокера.

Вдаваться в подробности Даринг не стал, сказав только, что все данные есть в информатории. Тогда, заинтересовавшись, Глемас немного почитал об этом разбойнике.

Вывезенный с земли экспедицией Вольных Миров, он был ассимилирован и, пройдя тестирование, согласно данным тестов был направлен в армию. Там, проявив незаурядные способности, начал быстро двигаться вверх по служебной лестнице.

Не понятно, чего ему не хватало, но, будучи в должности командующего войсками одной из планет Вольных Миров, он поднял восстание и заявил об отделении планеты от конфедерации. Как он добился, что все армейские части и все мирные жители планеты, включая главу правительства планеты и представителя конфедерации, поддержали его, до сих пор непонятно.

Это произошло впервые в цивилизованной части галактики, и дабы примерно наказать восставших – в назидание всем остальным – к планете срочно был направлен мощный флот конфедерации. Но хитрый землянин проявил чудеса полководческого искусства и разбил наголову армию Вольных Миров, не подпустив её к планете.

Началась долгая позиционная война. Мятежную планету блокировали, но, как совершенно неожиданно оказалось, в обитаемых мирах многие желают помочь инсургентам.

Корабли бродяг и мелких торговцев, обходя, по одним им известным маршрутам, армейскую блокаду, везли мятежникам все необходимое. Восстание грозило перекинуться на другие планеты.

Забыв о собственных распрях, Вольные Миры, Империя и Кармадонский Союз, выставив громадную армаду, наконец задушили заразу. Самое страшное было в том, что даже когда десантники трехсторонних сил высадились на планету, жители продолжали сопротивляться, вместо того, чтобы цивилизованно сложить оружие.

Сам адмирал Кокер погиб в рукопашном бою, когда лично возглавил вылазку повстанцев, пытавшихся пробиться к частному горному космодрому, в надежде вывезти женщин и детей на корабле каких-то авантюристов, в суматохе боев пробравшихся на планету.

Неизвестно, чем закончилась та вылазка, но тело Кокера рядом со своей, никогда не разлучавшейся с ним, женой, родом из местной аристократии, было найдено на месте боя. Посмертно был проведен суд. Землянин был осужден, лишен всех наград и званий, а прах его был развеян в космосе, дабы стереть даже память о нем. Официальные каналы называли его теперь не иначе, как пират Кокер.

Проведенное после расследование показало, что многочисленные вывезенные аборигены уже успели добиться успеха во многих сферах деятельности и, как могли, помогали Кокеру. Гронец нюхом чуял, что данное расследование и было началом запрета официальных контактов.

Надев очки, Сергей раз за разом проходил виртуальными тоннелями, пробиваясь к месту заточения пленника. Все это было интересно и увлекательно, но он прекрасно знал, что в жизни так не бывает. Весь его солдатский опыт говорил, что все прекрасные планы прекрасны только до первого выстрела в реальном бою.

– Ты пойми, я хочу, чтобы ты просто научился ориентироваться в подземелье под городом. Я не могу утверждать, что там ничего не изменилось. Все видео было отснято несколько лет назад. Все средства наблюдения находились в то время там, где сегодня они обозначены в виртуале. Кроме того, я добавил камер слежения и постов там, где их поставил бы я. Давай еще разок, потом идем обедать.

Кротов втянулся в напряженный ритм тренировок. Те же армейские будни, только сытная и вкусная еда и каждый день чистая постель. За прошедшие дни он свыкся с мыслью, что все случившееся не сон. Тогда, когда он впервые увидел звезды не вверху, а вокруг, он сразу поверил инопланетянину. Его объяснение было все-таки правдоподобнее того, что американцы прилетели за ним на своем «шаттле».

Вечерами, перед тем как провалиться в усталый, здоровый сон, он вспоминал свою земную жизнь. Щемило в груди и хотелось плакать. Неужели навсегда? Особенно хотелось увидеть младшего братишку. Несмотря на большую разницу в возрасте – больше десяти лет – у них всегда была какая-то обостренная связь между собой. «Нет, Глемас обещал, что после операции вернет меня на Землю», – успокаивал себя Сергей и засыпал.

Инопланетянин оказался неплохим мужиком. Немногословный, всегда подтянутый. Но, несмотря на подчеркнуто дружеское отношение, Сергей чувствовал, что этот офицер явно себе на уме. И рассказал он только то, что посчитал нужным. Кротов теперь знал, что они служили в похожих военных структурах; землянин – рядовым в разведвзводе, а гронец – командиром подобного подразделения. Принадлежность к одному роду войск и к одной военной специальности немного сблизила их. Как оказалось, и в этом фантастическом мире у разведки было то же назначение, что и на Земле – первой влезать во все дерьмо.

О том, как Глемас попал сюда, он рассказал в самых общих чертах. Гронберг получил назначение в новую часть и направлялся туда, когда на его корабль напали. Случайно на том же корабле летел какой-то полковник, по словам инопланетянина – ужасно важная шишка, из-за которого и началась вся войнушка. Враги победили, эту важную шишку захватили в плен, а корабль взорвали. Каким-то хитрым образом гронскому разведчику удалось смыться. Он выследил базу, где держат похищенного, и теперь ему нужна помощь, чтобы попасть туда и освободить полковника. Поскольку инопланетянин является офицером, он не может оставить захваченного в плену, так как этим навлечет на себя вечный позор.

Это Сергей понимал; это правильно – разведка своих не бросает. На вопросы об инопланетной обыкновенной жизни гронец отвечал скупо.

– Ты хочешь вернуться на Землю, поэтому многое я просто не могу тебе рассказывать. Есть такой закон!

Кротов немного обижался, но понимал, инопланетянин, наверное, прав. Кроме того, он ведь действительно спас Сергея. Вспоминая тот бой, который он тогда считал последним, и особенно пистолет у виска, землянин твердо решил; он сделает все, о чем просит гронец.

Единственное, чему тот согласился учить Кротова, это языку, обращению с инопланетным оружием и нравам и обычаям того места, где им придется действовать. С оружием больших проблем не возникало. Не вдаваясь в принцип действия, разведчик показал, как пользоваться игольником. Это что-то вроде «калашникова», для ближнего боя. Метров до четырехсот эффективен. Правда, калибр смутил, в точности оправдывает свое название.

– Не переживай, – усмехнулся Гронберг. – Убойность гораздо мощнее, чем у твоего автомата. И выстрелов почти тысяча.

Самое интересное – прицела нет! Тут инопланетянин объяснил, что оружие наводится само. Надо только направить его на цель, которую видишь сам, и тогда электроника в башке и электроника в оружии начнут взаимодействовать. Все иглы уйдут туда, куда ты хочешь.

– Так что мне, без вашего прибора в голове придется целиться по стволу, – развеселился землянин.

– Я бы хотел надеяться, что тебе никогда не придется пользоваться этим оружием, – серьезно заметил гронец и продолжил рассказ.

У армейцев есть разные штуковины помощнее. Как понял Кротов, похоже на наши огнемет и ПЗРК. С гранатами еще проще. Граната одна – универсальная. На ней разноцветные значки. Нажимаешь на один – осколочное действие, другой – кумулятивное, третий – светозвуковое и т. д. Удобно. Свою винтовку, трофейный автомат и «макаров» летчика Сергей тоже проверил и почистил.

С языком, Глемас называл его всеобщим, помогла электроника. Он надевал на голову Кротова шлем, в ушах начиналось неясное бормотание, а перед глазами мельтешили, сливаясь, яркие картинки. Через два сеанса Сергей, к своему удивлению, начал понимать тарабарщину, выдаваемую автоматикой. После третьего, он заговорил с имперским разведчиком на всеобщем.

Хитрым финтом Глемас ускользнул из-под удара Кротова. Кулак скользнул в сантиметре от скулы противника, а гронец уже держал возле почки, непонятно как очутившийся в руке, нож. Острый конец лезвия остановился в сантиметре от тела Сергея. У инопланетянина была отменная реакция. Сергей начинал атаку, обманывал противника мнимым ударом, тот ловился на обманку, но закончить победой никак не удавалось. В последний момент Глемас всегда успевал закрыться или уклониться. Было обидно. Сергей знал, что всегда побеждать невозможно, но не в этом случае. Он чувствовал, что противник хотя и опытный, и обучен какому-то необычному боевому искусству, но одолеть его можно. Если бы не эта дьявольская скорость реакции, прорезавшаяся в последний момент, когда наносился завершающий удар.

Землянин поражал Гронберга все больше. Мало того, что он уходил от отточенных ударов, поставленных знаменитыми мастерами, преподававшими боевые рукопашные виды борьбы в школе имперского министерства, уже несколько раз ему приходилось включать имплантат, чтобы увернуться от неожиданных ударов молодого солдата. Он даже не догадывался, что в настоящей схватке, когда организм подстегивался выбросом адреналина, Сергей становился еще быстрее.

Все шло по плану. Надо подучить землянина обращению с холодным оружием и можно начинать операцию.

Сергей с завистью смотрел на то, что творил гронский разведчик. Узкий прямой клинок просто ожил в его руках. Глемас показал демонстрационную связку атак и защит, а Кротову казалось, что серебристое тело офицерского боевого меча, ни на секунду не прерываясь, рисовало в воздухе бесконечную вязь смертельной стихотворной строки. Гронберг молодцевато отсалютовал и остановился. Он с видимым удовольствием оглядел застывшего, завороженного Сергея.

– Понравилось? Жалко, что меч стандартный. Вот если бы мой, да моего двоюродного брата сюда, ты увидел бы настоящий гронский бой!

– Да! Как здорово! Лейтенант, поучи меня.

– Боюсь, меч тебе не пригодится. Займемся лучше ножами.

– Как не пригодится? Ты же говоришь, что в рукопашной вы всегда используете мечи.

– До рукопашной сейчас доходит нечасто. Просто любой аристократ Империи должен владеть и мечом, и кинжалами. Ведь дуэли на мечах еще частенько решают спор.

– Дуэли?! Ну, вы даете! У нас это только при царе было, – Кротов смешался. – В смысле, давным-давно. Все равно, поучи! – Сергей не хотел признаваться, что он с детства мечтал фехтовать так же легко и красиво, как в кино про трех мушкетеров.

– Ладно, будет время, покажу кое-что. Хотя мы учимся с детства. А сейчас беремся за ножи.

В руке у имперца появился нож. Этот цирковой трюк, с взявшимся ниоткуда кинжалом, всегда интересовал землянина.

– Как это у тебя получается?

– У тебя не получится. Здесь работает то, что ты называешь электроникой. В ноже и в голове. – Он открыл ладонь, и нож, словно живой, скользнул обратно в раскрывшиеся на внутренней стороне запястья ножны. – Сам знаешь, не всегда есть возможность дотянуться до ножа.

Склонившись, гронец выдернул из ножен на голени левой ноги еще один кинжал, чуть длиннее первого.

– Мы работаем обычно двумя. Но есть приемы и для одного ножа. Сейчас мы их и отработаем.

– Может ты, все-таки, мне что-нибудь расскажешь о вашей жизни? – Сергей недавно вышел из крохотного, похожего на гроб, душа и пытался пятерней расчесать начинавшие отрастать волосы. За эти несколько дней он как будто привык к новой жизни, но часто ловил себя на мысли, что все это ненастоящее. Словно он стал персонажем фильма. Всё настоящее: война, горы, «духи», тушенка, портянки и постоянное ожидание выстрела, родные и друзья в Союзе – осталось где-то там – за бортом этого странного самолета. Все, что находилось здесь, было видимо и осязаемо, но не воспринималось мозгом как реальное. Организм защищался от такого мощного прилива неперевариваемой информации.

– Ты же сам говорил – чем меньше знаешь, тем крепче сон. – Глемас не упускал случая блеснуть знанием русского языка. Он упорно отказывался рассказывать о чем-нибудь, кроме предстоящей операции. – Уже за то, что я тебе рассказал, меня должны судить. Но раз мы договорились о твоем возвращении, большего тебе знать не надо. Меня спасает только то, что у вас никто тебе не поверит.

Лишь однажды, когда Кротов рассказывал о своей семье, гронец не удержался:

– У тебя брат, а у меня младшая сестренка.

Столько нежности было в его голосе, что сразу становилось ясно – она его любимица. В тот раз он немного открылся и рассказал о детстве на Гроне.

– Ты помещик?! – Для советского солдата это было такой же сказкой, как и ящеры в священном семейном озере.

– А как зовут сестренку?

– Снежа.

– Ух, ты! Почти по-нашему. У нас в детском садике была девочка Снежана.

Иногда Сергей думал, что нельзя упускать такой шанс – посмотреть на настоящую инопланетную жизнь. Миллионы людей мечтают об этом. Но условие, сразу поставленное Глемасом, – узнать все о той жизни, но остаться в ней навсегда, или узнать только то, что нужно для проведения операции, но вернуться домой, не давало ему выбора. Он не представлял, что больше никогда не увидит родных, не пройдет по улице родного поселка и вообще никогда не увидит ничего земного. К черту такую жизнь!

– Планета тебе понравится. Почти двойник Земли, только солнце не такое яркое. Температура всегда, как у вас летом. Жарко не бывает, холодно тоже. Атмосферный состав так же, не очень разнится с вашим. Нормальный кислородный мир. Сила тяжести меньше, чем на Земле, но это для тебя плюс, будешь сильнее, – рассказывая, Глемас включил проектор, и живой мир возник посредине каюты. Голограмма всегда завораживала Сергея. Казалось – протяни руку и коснешься живых людей.

– Я думаю, различные технические штучки тебя уже не очень удивят. На корабле ты, смотрю, обжился и не пугаешься кухмашины, – попробовал пошутить гронец. Там ты впервые встретишься с людьми и нелюдьми, которые не должны догадаться, кто ты такой. Действовать придется в одиночку, я, в силу некоторых причин, не могу работать на этой планете. Так что приглядывайся и задавай побольше вопросов. Сейчас на головизоре запись, но скоро мы сможем ловить сигнал с планеты. Увидишь много интересного.

Сергей как будто смотрел фантастическое кино. Но не более. Никак не мог избавиться от этого чувства. Не верилось, что все это по-настоящему, инопланетное. В той фантастике, которую читал в детстве, инопланетяне редко походили на людей. А тут и люди, и дома, и техника – все похоже на земное. Как будто просто в другой стране. Вот хоть здесь, что-то необычное. Обыкновенные люди в несколько необычной одежде, и вдруг среди них низенький, круглый леший – лохматый с круглыми, размером с кружку, глазами. Рот без губ, через все лицо. Как говорится, от уха до уха. Когда говорит, высвечивает такой набор зубов – похоже, не в один ряд. Единственно, хоть две руки, две ноги.

– Зардерец, – пояснил Глемас, заметив, кого разглядывает Кротов. – Опасен. Посмотри, как вооружен, очень любит оружие. Но и к безоружному лезть не советую. Зубы видишь?

Сергей кивнул. А гронец невольно передернулся, вспоминая, как зардерец из их группы захвата однажды на операции просто перекусил горло часовому.

– Кроме этого, несмотря на небольшой рост, гораздо сильнее человека. Бить надо сюда, под ухо, – Гронберг ткнул пальцем в голограмму. – Или как человеку – между ног.

Глянув еще раз на обвешенного оружием толстого карлика, Сергей переключился на других персонажей.

– Еще опасные типы, – Гронберг увеличил изображение другой группы. По улице шла толпа здоровенных, на голову выше всех, мужиков. «Почти люди», – отметил Кротов. Если зардерец был один в окружении людей, то эти здоровяки держались особняком. Они шли по улице, бесцеремонно расталкивая не успевших отойти людей. Толкнув зазевавшегося прохожего так, что он врезался в стену здания, они весело захохотали.

– Сампоро с планеты Сампо. В вольном переводе звучит примерно как великие герои из великих лесов. До сих пор не пойму, зачем кармадонцы их вытащили из этих лесов. Из них даже пушечное мясо не получается. Совсем не понимают дисциплину. Тупые и заносчивые бандиты. Распространяются по цивилизованному миру как зараза. Но работать никогда не будут.

– Да, ты расист, – засмеялся Кротов.

От людей сампоро отличались не только размером, но и цветом кожи – синей до черноты.

– Наверно, называете синьками?

– Синюками, – машинально поправил Гронберг. – А ты откуда знаешь?

– Догадался.

Синелицые были одеты вызывающе ярко, кто во что горазд. Оружие было тоже разнокалиберное, но у всех на поясе висели тесаки в разрисованных ножнах.

– Есть еще куча разных инопланетников, некоторые весьма колоритные, но на этой планете напрямую опасны два этих вида. Запомни самое главное: опасней всех такие, как ты и я! То есть – люди!

– До этого я и сам допер.

– Молодец. Вот голокарта города, давай походим, проверим, как ты ориентируешься, а потом еще поработаешь с ножами.

* * *

Срочно, срочно, срочно… коммуникатор, нанесенный на ладонь левой руки, пощипывал и мигал желтым. Хотя и не высшая срочность, но лучше все равно не опаздывать. Сенер Драйзер, глава корпорации «Навигационные системы», был руководителем старой закалки. Он любил устраивать разнос подчиненным, не используя средства связи, а глядя в лицо. Персональный лифт доставил Кразима Нейка – руководителя силового отделения корпорации, до сих пор скромно именуемого службой внутренней безопасности, прямо в главную башню комплекса небоскребов Управления. Как и служба, так и сама корпорация давно пережила свое название. Сейчас она если и производила навигационные системы, то лишь для того, чтобы установить их на производимые на собственных верфях военные и гражданские корабли всех классов. Космические суда с клеймом в виде изготовившейся к атаке бронированной змейки на всем оборудовании, от корпусов до унитазов, состояли в штате военных и гражданских флотов всех трех главных союзов цивилизованного мира.

Эта торгово-производственная империя обзавелась собственным военным флотом. В его составе были только корабли новейших серий, которые не успели поступить даже в войска Империи. Наемники, служившие на них, получали жалованье вдвое выше армейских. При таких условиях штат можно было формировать из самых лучших.

Кразим, под чьим руководством этот отдел фирмы расцвел особо мощно, не был профессиональным военным. Он вышел из недр самого знаменитого министерства Империи. Никто не знал, за что его лишили всех званий и вышибли из имперской разведки. Драйзер, у которого был талант разглядеть в человеке скрытые возможности, подобрал его и пригласил в свою команду. Все это было уже очень давно. Сейчас Нейк считался вторым человеком в корпорации.

– Кразим.

Он напрягся, неофициальное обращение не сулило ничего хорошего.

– Что ты можешь рассказать о Деге?

– Ничего.

По опыту силовик знал – лучше не врать.

– Плохо. Почему я знаю, а человек, от которого я должен был об этом узнать – нет? – тщательно выговаривая слова, глава фирмы наконец развернулся в кресле и посмотрел на Нейка. Тот спокойно выдержал взгляд холодных серых глаз начальника и продолжал молчать. Надо сначала хотя бы узнать, что это за Дега, а потом выбирать вариант ответа.

– В системе звезды Дега нашли черный корабль. Похоже, не разрушенный.

– Что за черный корабль? – Кразим на мгновение задумался и сообразил: – Откуда информация?

– Остались у меня кое-какие связи, – довольно заулыбался Драйзер. – А то на твой отдел большой надежды нет.

Неповрежденный черный корабль – это большой куш. Технологии предтеч намного превосходили все, что могли предложить цивилизованные миры. Не обращая внимания на подкусывания шефа, силовик сразу перешел к делу:

– Наши действия?

– Насколько мне известно, никто еще ничего не знает. Ты должен сделать так, чтобы корабль со всем содержимым стал нашим.

– Применяем силу?

– На твое усмотрение. Подробности меня не интересуют.

– Здесь все, что я знаю, – Драйзер указал пальцем на лежавшую на столе упаковку с одноразовой пленочкой для коммуникатора. Уже отворачиваясь, он добавил: – Думаю, это в последний раз, когда я узнаю что-то не от тебя.

Присев на кресло в лифте, Нейк достал пленку и наклеил на кожу над коммуникатором. Пленка мгновенно впиталась, не оставив никакого следа. Коснувшись пальцем ладони, он включил запись. Над ладонью поднялась маленькая голограмма. Драйзер блефовал, сказав о своих связях – это была автоматическая запись с произведенного на верфях корпорации спасательного бота. Когда-то именно Кразим предложил установить эту функцию на всю технику, продаваемую заказчикам. Записи, снятые камерами кораблей, сжатым сигналом, через равные промежутки времени, автоматически отправлялись на фирму. Здесь компьютеры отсеивали их, выбирая нужное.

Результатом посещения главы корпорации главой силового ведомства стал старт десантного транспортника с истребителями прикрытия и другими приданными судами на борту.

Увидев цель, предназначенную для атаки и захвата, командир ударной группы допустил явный промах. Слишком уж ничтожна была торговая баржа против десантного транспортника, набитого техникой и наемниками. Не слушая предостережений «яйцеголовых» из научного крыла корпорации, для которых на корабле пришлось выделить несколько кают, командующий приказал лишь выбросить орбитальную группировку спутников для подавления связи и произвел посадку транспортника прямо на ледяное плато, невдалеке от «Звезды Зорна». Поэтому сначала группа захвата, а к концу дня и весь экипаж во главе с командующим, все десантники и ученые дружно уверовали в приход Совершенного. Неожиданная колония на Тарне увеличивалась и укреплялась, грозя всему сложившемуся мировому порядку. Но в обитаемом космосе никто об этом пока не догадывался.

* * *

Алгала, запертая в камере, с каждым днем все больше теряла надежду. Та утекала подобно маленькому ручейку. Но чем меньше она надеялась на спасение, тем выше поднимался её подбородок. Чего-чего, а гордости принцессе было не занимать. Похитители ничего не объясняли и ничего не требовали.

Три раза в день шелестели электронные замки, дверь с тихим свистом отъезжала в сторону, и невысокая, похожая на мальчишку, женщина приносила пищу – стандартный набор концентратов на унылом армейском одноразовом подносе. Она не отвечала на вопросы, скользя по заключенной равнодушным взглядом.

Сначала принцесса пробовала заговорить с ней, а теперь уже просто молча ждала, когда та выйдет. Иногда арестованной казалось, что она разучилась разговаривать.

Вспоминая тот бой, Алгала больше не сомневалась, что охотились именно за ней. Нападение произошло в районе, где безраздельно хозяйничали космические силы Империи. То есть там, где его никто не ожидал. Воспользовавшись фактором внезапности, нападавшие подавили противокорабельную защиту крейсера. Потом почти в упор расстреляли двигательные дюзы, обездвижив корабль. С ходу, под прикрытием истребителей, высадился десант и, легко преодолевая слабое сопротивление деморализованной команды, напрямик рванул к каюте Алгалы.

Самое серьезное сопротивление нападавшие встретили в каюте принцессы. Девушка-ординарец не зря была украшена таким количеством наград. Забаррикадировав дверь, ведущую в каюту из коридора, они с принцессой успели одеть бронекостюмы. Захлопнув щитки шлемов, заняли позиции в дверных проемах своих комнат, выходящих в холл. Направив стволы лучевиков на вход, они молча ждали. Когда дверь слетела от вскрывающего взрыва, внутрь влетели сразу несколько гранат – светозвуковых и с парализующим газом. Бронекостюмы справились и с тем и с другим. Поэтому, когда враги парами стали врываться в коридор, их встретил шквал огня.

Девушки отстреливались до полной разрядки батарей бластеров. Когда индикатор на накопителе бластера загорелся красным, спецназовка отбросила бесполезное оружие и крикнула Алгале:

– Ну, что принцесса, покажем им, как умирает спецназ империи!

Сорвав со стены наградной палаш, она выпрыгнула в холл. С ревом разъяренной фурии девушка врубилась в авангард ворвавшихся врагов.

– Покажем!

Наследница выдернула из ножен бронекостюма два алгатских узких кинжала и, раскручивая перед собой смертельную карусель, кинулась за ней. Но ей вступить в рукопашную не позволили. Когда она вырвалась в коридор, десантники расступились, и самозатягивающаяся сеть, вылетевшая из трубы на плече наемника, накрыла её.

Потом, когда Алгалу, словно куклу, выносил на плече здоровенный солдат, она увидела в коридоре обгоревшее изувеченное тело боевой подруги. Живой нужна была только наследница великого престола. Покидая борт, десантники добивали всех, встречавшихся по дороге. Когда десантные корабли отстыковались и отошли на безопасное расстояние, корабль-матка направил ядерную торпеду в зону реактора крейсера, и в космосе на краткий миг вспыхнула новая звезда.

Зажужжал привод, и двери, посвистывая, уехали в стену. В открывшемся проеме стояли трое. Неизменная невысокая женщина с потухшими глазами и двое в камуфлированной форме военного образца. Хотя на форме отсутствовали знаки различия, с первого взгляда было ясно – эти двое прослужили не один год. Окинув быстрым оценивающим взглядом узницу и небогатое убранство казенного жилища, они с подчеркнуто равнодушным видом застыли двумя манекенами в разных углах камеры. Женщина так и осталась стоять у дверей. Ждали кого-то еще. «Кто же почтил меня своим присутствием?» – принцесса, известная своим демократизмом, на этот раз намеренно не поднялась с прикрученного к полу металлического стула.

– Как же так? Как же так? – Из коридора в камеру вплыл кругленький пожилой мужчина. Световой потолок отражался в громадной блестящей лысине. Светло-бежевая туника живописными складками лежала на его фигуре, подчеркивая выпирающее брюшко. Круглый массивный нос, пухлые улыбающиеся губы, веселые морщинки вокруг глаз – от крепкого старичка так и веяло добродушием. Маленькие блестящие глазки лучились весельем. Только на миг они резанули ледяным оценивающим холодом, но тут же вновь потеплели. Алгала даже подумала, что это ей показалось.

– Почему всегда так получается? Стоит только отвернуться, тут обязательно натворят таких дел, что стыда не оберешься! – голос зазвучал совсем участливо. – Принцесса Алгала Аллювиель Блиц Голиеконе! Сама наследница великого императора! Здесь, на нашей забытой всеми планете! – казалось, от восторга толстячок сейчас запрыгает. – Кто посмел поселить великую гостью здесь, в этой келье? Это ведь только нам, бедным Верным монахам, пристало жить в таких условиях.

– С каких это пор гостей стали приглашать таким оригинальным образом? – голосом, от которого можно было замерзнуть, принцесса прервала восторженную тираду старичка.

– Так пригласи мы вас обычным способом, разве почтила бы нас, сирых слуг Совершенного, сама принцесса Алгатская?

Вошедшего нисколько не смутил тон наследницы.

– Дался вам этот титул! Вы зря погубили столько людей! Все прекрасно знают, что я не имею никакого влияния при дворе. Не настолько у нас близкое родство. Про принцип Империи – никогда не идти на поводу у преступников, вы тоже знаете. Так что и выкупать меня не будут. А вот флот, чтобы наказать виновных, обязательно пришлют!

– Ой, как же нам страшно, – засмеялся толстяк и резко оборвал смех. – Ну, а теперь серьезно, – в его голосе прорезались металлические нотки. – Меня зовут Маттиас, мастер Маттиас. Некоторые еще добавляют слово Великий. С этого момента и вы будете называть меня мастер Маттиас. И побольше почтительности.

– Может, для кого-то великий, – принцесса встала и гордо подняла голову. – А для меня фигляр и убийца!

– Эх, ну надо же – убийца! Ведь мы спасли тебя, девочка! Ты пока не понимаешь, для какой великой цели ты предназначена. Ты была рождена для этого! С твоей помощью весь мир упадет к ногам Совершенного! – глазки толстяка разгорались безумным огнем. – Мы, Верные, вернем этому миру его чистоту! И хочешь ты этого или нет, ты взойдешь на этот алтарь!

Вдруг он замолчал и прикрыл глаза. Маттиас стоял, наклонив голову, словно выслушивая кого-то.

«Сумасшедший! – подумала Алгала. Приступ страха сковал тело. Усилием воли она взяла себя в руки. – Что такое он хочет со мной сделать?»

Ни одним движением принцесса не показала, что она боится. Когда надо, Алгала Блиц Голиеконе могла быть высокомерной. Постояв минуту, Маттиас очнулся. Через мгновение это был прежний улыбчивый старичок.

– Принцесса, вам пора занять покои, подобающие вашему статусу.

Вечером Алгалу перевели из подземной тюрьмы наверх, в квартиру из нескольких комнат. Не так богато, как в родном поместье, но и не рядовая квартира. От спальни до столовой – все сияло чистотой. Вместо армейского рациона ей наконец подали настоящий обед. Молодой организм требовал свое, и она с неожиданной для себя жадностью набросилась на еду. Прислуживала все та же невзрачная молчаливая женщина. Теперь принцесса уже не пробовала заговорить с ней.

Она все больше склонялась к мысли, что её хотят на что-то или кого-то поменять. Глупо было бы ждать от императора, что он заплатит выкуп за родственницу, после стольких громогласных заявлений о том, что Империя никогда не поддастся шантажу. Как бы то ни было, Алгала твердо знала, что пока она при своей памяти, ни за что не покажет слабости перед похитителями. Не ронять ни перед кем своего достоинства – это с самого детства вошло в её кровь.

В комнатах не было окон. Ни одного головизора, ни даже простого стереоэкрана. Когда длинный, наполненный ожиданием и неизвестностью день закончился, она улеглась на красивую широкую кровать. Подозревая, что за ней наблюдают, Алгала не позволила себе расслабиться и всласть поплакать даже в кровати. Едва коснувшись подушки, она мгновенно провалилась в сон.

Яркий, невозможный сон снился ей. Она летела в космосе, все ускоряясь и ускоряясь. Ужасная боль за левым ухом неожиданно настигла её. Она проснулась, попыталась подняться и её вырвало.

– Почему никто за ней не следит?! – Сквозь вату слышала она.

– Если она умрет, где мы еще возьмем носителя такого чипа?

Алгала потеряла сознание.

Очнулась она уже в медицинском боксе. Первый, кого она увидела, был Маттиас. Он сочувственно хмурил лицо, но сквозь эту маску прорывалось радостное возбуждение. Он был чем-то очень доволен.

– Лежите, принцесса, – остановил он попытавшуюся встать Алгалу. – Вам надо срочно восстановить силы. Они вам еще понадобятся.

Начались дни, наполненные тоской, и ночи, наполненные страданиями. Она стала бояться засыпать. Даже днем, если она задремывала после бессонной ночи, кто-то начинал ломиться ей в голову. Вначале, пару раз, припадок настигал её во время бодрствования. Однако, не спящая, она быстро справилась с наваждением. Теперь все случалось только ночью, когда измученный организм не выдерживал и она засыпала.

Сначала Алгала решила, что отравилась, потом – что её подкосила какая-то болезнь. Лишь через пару дней до неё дошло, что это дело рук похитителей.

* * *

В углу, прямо на полу, лежало тело. Камера гораздо меньше, чем у принцессы, ровные гладкие стены, кругом бежевый цвет. Световой потолок заливал помещение стерильным неярким светом. Тело пошевелилось, перевернулось с боку на спину и, опершись на руки, приподнялось. Теперь стало видно, что это молодая женщина, скорее даже девушка. Блондинка, с короткой стрижкой. Покрутив головой по сторонам, она попыталась встать. С трудом, но ей это удалось. На лице, с правой стороны, была большая ссадина и синяк. Губы разбиты и распухли. Кожа на лбу рассечена. Засохшая кровь сцементировала волосы надо лбом. Парадная форма пехоты армии Империи, одетая на ней, была изорвана и в некоторых местах прожжена. Как только девушка встала, свет загорелся ярче. Двери зашелестели и открылись. В камеру вошли те же гости, что перед этим посетили Алгалу. Здесь добрый старичок надолго не задержался.

– Я вижу, ей уже лучше?

– Да, – ответила невысокая женщина. – Боевые имплантаты, и плюс мы вкололи ей регенерацию.

– Ну что ж, вот и кандидат для пробы. Подкормите её.

Уходя, Маттиас повернулся к маленькой тюремщице и скривил лицо:

– Вообще приведите её в порядок, помойте, переоденьте и обязательно проверьте, что там у неё еще, кроме боевых.

Женщина склонилась в молчаливом поклоне.

Джерези – ординарец полковника-принцессы, – во время посещения так ни слова и не сказала. Чувствовала она себя очень нехорошо. Слабость подкашивала ноги, хотелось опять на пол. Однако она заставила себя стоять и даже не покачиваться. И только когда все вышли, с облегчением привалилась к стене.

Когда её вызвали в штаб бригады и огорошили новым назначением, она постаралась отвертеться:

– Я боевой офицер. Какой из меня ординарец? Тем более принцесса! Что-нибудь ляпну, потом объясняйся в контрразведке.

Однако её слабые попытки пропали втуне.

– Рези, я все понимаю, кому охота подтирать сопли императорской родне, – беседа проходила один на один, и генерал Гворинс заговорил неофициально. – Но и ты пойми меня. Хоть мы и знаем, что за ней присматривает министерство, но не могу я дать в охрану наследнице зеленого лейтенанта. Тебя я столько раз видел в деле, поэтому доверяю как самому себе. Ну а по части повоевать, ты уже давно меня обошла, – подпустил лести Гворинс. – Кроме того, по моим данным принцесса совсем не маменькина дочка. И еще одно; я ведь не навсегда тебя к ней приставляю, так что можешь считать это просто небольшим отпуском.

Такую длинную речь от генерала Джерези выслушала впервые. Она понимала, что ему крайне не хочется, завершая карьеру, чем-то провиниться перед двором.

Генерала Гворинса уважали. Он был по-солдатски прямолинеен и несколько грубоват, но честен и никогда не прятался за спины подчиненных. Понятно, что она согласилась на перевод. Временно. Так командир роты десантной бригады спецназначения капитан Джерези Горман стала ординарцем принцессы Алгалы.

Горман криво улыбнулась разбитыми губами: «Какой насыщенный получился отпуск».

Дверь опять открылась.

* * *

Откинувшись на спинку кресла, Глемас смотрел на удалявшуюся капсулу. Несколько раз из её дюз вырвалось пламя, корректируя направление полета. Казалось, что она летит мимо планеты, но гронец знал, что тут проблем не будет, автоматика посадит капсулу именно туда, куда надо. Все проблемы начнутся там – на Зорне. Он слишком давно начал служить, чтобы думать, что все пойдет так, как они задумали в своем плане. Но делать нечего, дальше он никак не мог повлиять на ход событий. Теперь все зависит от землянина.

Глемас отбросил эти мысли. Сейчас надо составить такой доклад в министерство, чтобы там поняли всю важность происходящего здесь и правильно отреагировали. Как бы хорошо не пошли дела у Кротова, без вмешательства Империи тут все равно не справиться. Он вздохнул, отвернулся от экрана наружного обзора и уткнулся в клавиатуру.

* * *

Что бы там не думал про него Гронберг, Сергею было страшно. После того, как он улегся в десантной капсуле и плита бронепластика отделила его от всего мира, тревожные мысли не отпускали его. В Афгане всегда – кроме последнего боя – он мог надеяться на помощь товарищей. Здесь же надежда была только на себя. Глемас, рассказавший в последний момент немного о том, почему он не может пойти с ним, пообещал, что в любом случае заберет его с планеты. На Зорне нет такой силы, которая смогла бы противостоять огневой мощи разведкатера. Поэтому Кротов не сомневался, что гронец пробьется к нему. Но для этого надо выйти из подземелья живым и здоровым.

По плану десантная капсула должна приземлиться за городской чертой, среди поросших невысоким кустарником холмов. Там находился один из заброшенных входов в подземелье. Дальнейший маршрут теоретически был отработан неплохо. Сергей прошел по виртуальным подземным выработкам несколько раз. Основные сюрпризы будут ждать, когда он доберется до подземелья общества Верных.

В животе знакомо холодило. Сергей знал, что этот мандраж, всегда возникавший у него перед боем, пройдет, как только начнется реальная работа.

На экране, в который превратилась внутренняя сторона забрала боевого шлема, сначала светились звезды. Потом все исчезло. «Облака», – догадался Кротов. Еще через минуту внизу зажглись огни города. Отключив двигатели, капсула спускалась в планирующем режиме. Остались в стороне светлячки ночного города. Включился посадочный двигатель. В ночной тишине капсула на миг зависла, выбирая место для посадки, и скользнула вниз между холмов. Бесшумно сработали двери, и Кротов выпрыгнул наружу в теплую ночь незнакомой планеты. Прыжок получился слишком мощным. Сергей отлетел метров на шесть от разведывательного аппарата. «Черт, Глемас же предупреждал о меньшей силе тяжести», – землянин присел, приминая мягкий кустарник, и огляделся. Через забрало шлема все было видно как днем. Перекрестье, справа на щитке, замигало, показывая точку входа в подземелье. «Нормально попал, прямо в тютельку», – довольно улыбнулся Кротов. Покрутившись, Сергей запомнил несколько примет, вдруг придется выходить обратно сюда.

Забрав из креплений «калашников», Кротов бросил внутрь боевой шлем и, активировав маскировочный режим капсулы, отошел на несколько метров в сторону. Аппарат слился с окружающим кустарником. Просто в этом месте кустарник стал гуще.

Они долго обдумывали экипировку для похода. Копаясь в записях мертвого резидента, Глемас побоялся, что это местное божество чувствует не только чипы людей, но и вообще все биоэлектронные приборы. Поэтому все «умное» оружие и одежду решили не брать, а другого у гронца не было. Кротов облачился в свою «песчанку», которую, не доверяя технике, постирал в душе. Взял трофейный автомат и «макаров» погибшего летчика, снайперку тоже закрепил внутри капсулы. Глемас заверил, что эти мертвые железяки ни один детектор не идентифицирует как оружие. Сергей хотел взять еще нож, Глемас неплохо подучил его обращению с ним, но нож тоже напичкан электроникой. Патронов было совсем мало, ни о каком бое и речи быть не могло. Оружие было, что называется, на крайний случай, – отпугнуть возможные шайки, живущие в подземелье. По поводу одежды Глемас сказал, что она внимания не привлечет. Здесь такое разнообразие стилей, что хебешка-афганка просто затеряется.

Из кустарника со склонов холмов раздавались однообразные заунывные вопли. Сергей вспомнил, что подобные неприятные звуки можно извлечь, если тереть куском пенопласта по стеклу. Эта «музыка» то нарастала, то становилась тише, но не прекращалась ни на минуту. Что это – животные, птицы или насекомые, Кротов так и не определил. Хотя в темноте было слышно, как кто-то шебуршится в кустах, перемещаясь то ближе, то дальше, он никого не увидел.

Глаза привыкли к темноте, и он двинулся к подножию холма, туда, где находился вход. Раздвигая кусты и распугивая многочисленную невидимую живность, Сергей прошел отделявшие его метры и остановился перед старинной каменной аркой, обрамлявшей отверстие.

Изначально подземелье было естественным – промытые подземными водами в известняке пещеры. Со временем люди, затеяв добычу белого камня, изрезали породу множеством новых ходов.

Пройдя несколько метров, Кротов понял, что придется использовать светильник, который дал ему гронец. Небольшая пластиковая продолговатая колбочка с ремешком закреплялась на лбу. Светильник был химический и проблем не вызывал. Подкрутив выступающую ручку, Сергей отрегулировал мощность и рассевание светового потока и снова зашагал широким пружинистым шагом. «Хорошая это штука, низкое тяготение», – подумал он. Сначала он никак не мог рассчитать усилия при ходьбе, иногда подпрыгивая чуть не на метр. Но через полчаса организм подстроился, и он вошел в ритм. Надо было прошагать несколько часов, чтобы добраться до нужного места. Выработки здесь были заброшены, и следов деятельности аборигенов встречалось мало. Никаких изменений со времени съемки не произошло. Сергей узнавал места, отмеченные при виртуальном проходе, и быстро приближался к катакомбам под городом.

Когда подземелье перешагнуло городскую черту, следы цивилизации стали появляться чаще. Яркие пластиковые упаковки, непонятные раскуроченные приборы, пластиковые банки и бутылки. Сергей заметил, что ни разу не встретилась стеклянная или металлическая тара. «Все-таки не Земля». Один раз, в боковом проходе, вдалеке мелькнул свет. Каждые десять – пятнадцать минут он останавливался, тушил фонарь и прислушивался, пытаясь выловить необычные звуки. Во время одной из таких остановок он услышал топоток маленьких лапок, возню и попискивание. Включив фонарь, Кротов заметил серо – коричневые спинки разбегающихся небольших зверьков. «Крысы!» – мелькнуло в голове. Рассмотреть себя они не дали, быстро исчезнув в своих тайных ходах, но с первого взгляда это были натуральные крысы. Чем дальше Сергей забирался под город, тем грязнее становилось в пещерах и тем чаще встречались эти зверьки. «Если и не крысы, – подумал он, – то их инопланетные родичи, это точно».

Примерно через два с половиной часа произошла первая встреча. Еще не видя, Кротов услышал шаги и негромкое бормотание. Он остановился и шагнул к стене. Выключил фонарь. Поправил висевший на груди автомат. Тихо достал из разгрузки «макаров».

Вышедший из-за поворота человек ничем не показал, что он заметил Кротова. Первый инопланетянин. От этой встречи Сергей ждал чего-то необычного. С Глемасом Сергей уже свыкся и подсознательно считал его человеком. Когда встречный приблизился, Сергей включил фонарь. Человек, завернутый в подобие плаща, лишь прищурил от света глаза. Не обращая на землянина никакого внимания, он торопливо прошагал мимо, продолжая что-то бормотать вслух. Сергей облегченно вздохнул, но опыт Афганистана не давал расслабиться. Не убирая пистолет, он провожал незнакомца взглядом, пока тот не скрылся за поворотом. «Что это было? – удивился Кротов, – чудик прет по темноте, как в ясный день. Вот тебе и первая встреча. Никому я здесь не нужен».

Судя по времени, Сергей приближался к обжитой части подземелья, но никаких отличий он пока не видел.

Вдруг Кротов замер, впереди явно слышались голоса. Выглянув из-за поворота, он увидел группу молодых людей, громко споривших о чем-то. Одеты они были ярко, но никаких блестящих серебристых комбинезонов. Сергей почему-то именно так представлял одежду инопланетян. Обойти спорщиков не было никакой возможности.

Поправив на груди автомат, он решительно двинулся вперед. Молодые люди замолчали. Все повернулись к нему. Висевшие на стене фонари не давали достаточно света, чтобы разглядеть их глаза. За расступившимися аборигенами, прямо в стене тоннеля, он разглядел дверь.

Не зная, чего ожидать, Кротов крепко сжал в кармане рукоять «макарова».

– Ты кто? Почему здесь ходишь? – навстречу землянину шагнул высокий худощавый парень.

«Банда, – крутилось в голове у Сергея. – Обычная молодежная банда. Прямо как дома».

– А ты кто? – вспомнив манеру общения своих гопников, Кротов нагло шел прямо на парня, глядя ему в глаза. «Окружают, – отметил он, заметив, что двое шагнули ему за спину. – Пятеро. Многовато». Руки у всех пятерых были пусты.

Высокий хотел что-то сказать, но Кротов не стал ждать, а с ходу, длинным прямым ударом в подбородок, отправил его на пол. Проскочив в образовавшуюся щель, Сергей развернулся и, прижавшись спиной к стене, выхватил пистолет. В руках ошеломленных молодчиков, словно у фокусников, появились черные дубинки. «Железные!» – Кротов услышал металлический лязг, когда один из аборигенов задел палкой о стену.

Оружия они не испугались. Похоже, просто не поняли, что это такое. Угрожающе перехватив дубинки двумя руками, они молча надвигались на него. «Плохо!» – опытный драчун, он сразу понял – местные тертые бойцы. Вот если бы они орали и кидались на него со страшными рожами, было бы легче.

– Стоять! Если жить хотите!

Кротов передернул ствол и, видя, что криком противников не остановить, выстрелил под ноги ближайшему бандиту. В тоннеле выстрел прозвучал оглушительно. Кротов даже сам не ожидал такого эффекта. Тот, под ногами которого взвился фонтанчик пыли, выбитый девятимиллиметровой пулей, упал на колени. Остальные выронили дубинки и секунду дико таращились на землянина. Потом словно растворились в темноте. Топот башмаков быстро исчез в закоулках тоннеля. Упавший ненадолго отстал от своих подельников. Через несколько мгновений и он исчез в темноте.

В полумраке скрипнула дверь.

– Эй, парень, иди сюда, – в дверях стоял невысокий толстяк, одетый в светлый халат. Цвет в полумраке не определялся. Он приглашающе махнул Сергею и вполголоса повторил: – Быстрей заходи. Сейчас вернутся «Призраки», уже со всей бандой и оружием. А я тебя выведу незаметно.

Кротов секунду подумал и решительно шагнул в распахнувшиеся двери. Войдя, он сразу захлопнул дверь и задвинул стальной запор. Почти совсем такой же, как на соседском сарае в родном поселке. Потом резко повернулся к толстячку, схватил левой рукой за лацкан халата и ткнул пистолет в кругленький живот спасителя.

– Чего тебе от меня надо?

– Ничего, ничего! Я так. Помочь. Увидел, жалко стало. Парень молодой. С поверхности. А эти убьют, не задумываясь.

– А я вот сейчас тоже убью не задумываясь! Кончай врать!

Толстяк скосил глаза в сторону прохода, ведущего куда-то в глубь помещения, и зачастил:

– Все, все расскажу. Отпусти только.

Кротов проследил за взглядом аборигена.

– Там кто-то есть?

Тот замялся. Потом отрицательно замотал головой:

– Нет. Никого нет. Один я.

– А я сейчас проверю.

Кротов выпустил лацкан и повернулся, намереваясь осмотреть помещение. Реакция толстяка оказалась неожиданно бурной. Он схватил землянина за руку и горячо забормотал:

– Не ходи. Соврал я. Там больной. Очень больной человек. Нельзя к нему.

Афганский опыт опять подсказывал Кротову, что толстяк кого-то прячет.

– Нет уж, друг. Пойдем, проведаем этого «больного».

Он схватил незнакомца за плечо и, ткнув в спину «макаровым», приказал:

– Веди!

В это время из полумрака коридора выскочил подросток и кинулся на Сергея. В темноте сверкнул нож. Кротов увернулся и короткой подсечкой свалил промахнувшегося юношу. Наступив ему на спину армейским ботинком, он, не давая подняться, наклонился и одним движением выкрутил нож из слабенькой руки подростка. Потом успокаивающе проговорил:

– Тихо. Не дергайся. Я тебя не трону.

Толстяк вдруг упал на колени:

– Не трогай её! Все возьми, только её не трогай. Зачем я тебя впустил? Будь проклята моя жадность.

– Её?

– Отец, не унижайся! «Призраки» не достойны этого! – раздался с пола девичий голосок.

– Эй, девушка, я не призрак.

Кротов поспешно убрал ногу со спины девушки. Предусмотрительно сунув короткий нож в голенище ботинка, он протянул руку, чтобы помочь ей подняться. Та, даже не взглянув на предложенную руку, быстро вскочила и подбежала к стоявшему на коленях отцу.

Они сидели за столом в небольшой комнате, выдолбленной прямо в известняке. Дочь, стройная миловидная девушка, так и не присела с ними. Подав на стол какой-то напиток, она отошла и устроилась на стуле в углу комнаты.

– Меня зовут Пуузан, – Кротов чуть не расхохотался – в русском звучании это имя как нельзя лучше подходило к его фигуре. – Я торговец. Торгую всяким мелким товаром.

– Здесь? В тоннеле? – Сергей недоверчиво усмехнулся.

– Не смейся. Под землей живет множество народу. Но и не все время мы здесь. У нас есть дом и наверху.

– Ладно. Проехали. Лучше все-таки скажи мне, зачем ты меня сюда затащил. Я уже давно не верю в бескорыстную помощь.

– Я просто хотел помочь тебе, – повторялся толстяк. – Жалко. Ты еще так молод. А эти бандиты, они на все готовы. Тем более, за такую одежду и оружие.

– Отец! Он же не верит тебе. Зачем ты постоянно лжешь? Скажи ему правду. Что ты тоже хочешь его одежду и оружие.

– Не слушай её. Сама не понимает, что говорит.

– А я думаю – понимает. Ну-ка, давай, выкладывай. Что не так с моей одеждой.

– Скажи мне, пожалуйста, как тебя зовут?

– Сергей, – не стал запираться Кротов. Пуузан обрадовался.

– Сеергеей, Сеергеей – Он словно обкатывал во рту его имя. – Я так и знал. Сразу как увидел, понял. Ты инопланетник.

– Почему ты так думаешь.

– Да по всему. Оружие, одежда, имя – все. Ведь то, что на тебе одето, изготовлено из растений?

– Да черт его знает, наверно. Никогда не задумывался.

Толстячок чуть не подпрыгнул от радости:

– Раз не задумывался, значит для тебя это обычная одежда?

– Конечно.

– Я знал, знал… – Пуузан радостно потер руки. – Там, откуда ты, все ходят в такой одежде?

– Многие.

– Значит, там её много и она не дорога?

– Похоже, так, – Сергей так и не понимал, к чему он клонит. Коммерческая жилка в его душе отсутствовала напрочь. Он не мог представить, что кого-то заинтересует его армейская «песчанка».

– Можно я потрогаю ткань?

– Ну, глянь. – Сергей выставил локоть.

Торговец извлек из кармана небольшую плоскую коробочку.

– Не волнуйся, это просто анализатор, – успокоил он дернувшегося землянина. Поднес прибор к рукаву гимнастерки, потом взглянул на экранчик. Довольная улыбка показала, что все в порядке.

– Понимаешь, – начал он издалека. – Такую одежду у нас носят очень богатые люди.

– Отец, скажи ему прямо, что он носит на себе целое состояние! – подала из угла голос нетерпеливая дочь.

– Ну, не совсем так, – заюлил Пуузан. – Но я дам очень хорошую цену. Очень, очень хорошую цену.

Его слова прервал стук в дверь.

– Пуузан! Открывай!

Толстяк болезненно сморщился и втянул голову в плечи.

– Проклятые «призраки», – прошептал он. – Аэс, спрячь его и сама укройся, я попробую их успокоить.

Девушка, вскочившая со стула, потянула Кротова за рукав:

– Быстрей, быстрей! Это очень опасно.

Сергей быстро соображал, что делать. Он не сомневался, что справится с бандой. У него в «калашникове» полный магазин. А уличные бандиты – это не спецназ. Если положить трех человек, остальные долго сюда не сунутся. Но почему-то не хотелось подводить торговца. Все-таки человек попытался спасти его, что бы им не двигало. Да и девчоночку жалко.

– Пошли.

Девушка быстро шла длинным коридором. Кротов едва поспевал за ней. Они прошли мимо нескольких закрытых дверей.

– Все, пришли.

Просторное помещение было забито пластиковыми ящиками с яркими этикетками.

– Не хилая у вас пещерка. Сколько комнат?

– Не считала, – огрызнулась девушка. – И зачем ты пошел возле нашей двери?

– К вам не просился. Сами открыли. – Кротов присел на ящик. – Не злись, Аэс. Если хочешь, я прямо сейчас уйду. Я не боюсь ваших «призраков».

– Ну и дурак. Они тут полные хозяева. Сюда даже городская охрана не спускается. Их только Верные не боятся. Хотя Верные никого не боятся.

– Это те, которые верят в приход Совершенного?

– Ну, конечно.

– А ты, случайно не знаешь, где в подземелье их главная база?

– Святилище? Конечно, знаю. Даже знаю короткий проход, – похвасталась она.

Сергей не заметил, чтобы она что-то включила, но на стене зажегся экран. Сменилось несколько видов, и изображение зафиксировалось.

На экране со спины было видно Пуузана. Он стоял в дверях и, бурно жестикулируя, пытался не пустить в помещение столпившихся у дверей молодчиков. Однако его грубо оттолкнули в сторону, и в зал ввалилась толпа «призраков». Последним внесли того парня, которого Кротов уложил на пол тоннеля. Он был бледен, голова завязана какой-то тряпкой.

– Что ты сделал? – в ужасе зашептала Аэс. – Это же младший брат самого Грасси – главаря их банды. Отец теперь никогда с ними не расплатится.

– А-а-а! Отец! – закричала она. Упав на колени, она с мольбой протягивала руки к экрану. Вдруг она замолчала и повалилась на пол. Сергей кинулся к ней. «Дышит. Просто обморок». Он обернулся к экрану, чтобы понять, что он такое страшное пропустил.

На полу лежало тело отца Аэс. Над ним с ножом, больше похожим на короткий меч, стоял мужчина, очень похожий на избитого «призрака». «Грасси», – понял Кротов. Не ожидавший такого, Сергей не сразу сообразил, что не так с Пуузаном, лежавшим в луже крови. Наконец до него дошло – торговец был без головы! Он отвлекся в тот момент, когда бандит отрубил голову торговцу. А бедная девочка все видела.

– Вот, сука! Видит бог, этого я точно не хотел.

Мысли еще не сложились в стройный план, а Кротов уже бежал назад по коридору. На ходу он передернул затвор «калашникова». Перед самой комнатой, из-за поворота, на Кротова выскочил «призрак». Сергей короткой – в три патрона – очередью свалил его. Не останавливаясь, он перепрыгнул тело и ворвался в зал.

Ошарашенные грохотом выстрелов, «призраки» застыли, глядя на него. Кротов молча нажал спусковой крючок. Автомат забился в коротком припадке. Только когда Грасси сложился пополам и завалился на бок, остальные, толкаясь, рванули в дверь. Жалея патроны, Сергей не стал их расстреливать.

Не обращая внимания на протискивающихся через двери бандитов, он подошел к обезглавленному трупу торговца. Тотчас вспомнилось похожее из Афганистана, но Сергей отогнал воспоминание. Он огляделся. Удар Грасси был так силен, что голова отлетела в дальний угол. Землянин, стараясь, чтобы кровь не попала на одежду, осторожно поднял её и положил к телу.

Почувствовав чужое присутствие, он поднял глаза. В дверях стояла бледная Аэс. Расширившимися безумными глазами она смотрела на отца. Сергей шагнул к девочке и, приобняв её, силой повлек к двери.

– Надо уходить. Скоро они очухаются, и тогда без боя не обойдется.

– Оставь меня, – Аэс попыталась вырваться, но Кротов удержал её.

– Все, все из-за тебя!

Он молчал, признавая, что частично она права. Выйдя в тоннель, он некоторое время вел её силой.

– Это ты убил Грасси?

– Да.

Она вдруг остановилась:

– Нам надо вернуться назад.

– Зачем? Твоему отцу уже не помочь, а потерять еще и тебя – это будет слишком.

– Ты не понял, – уже спокойнее начала объяснять она. – Из нашего склада есть потайной выход в другой тоннель. Никто про него не знает.

– Уверена?

– Да!

– Тогда веди, только быстрее.

Он все время ждал, что вот-вот зазвучат выстрелы.

Они вернулись в уже знакомую комнату, заставленную штабелями ящиков.

– Отодвинь вон те. – Аэс показала на несколько ящиков, прислоненных к стене. Сергей быстро откидал их. За ними не было ничего, похожего на дверь. Та же выщербленная стена тоннеля. Он вопросительно посмотрел на девушку. Аэс показала пальцем на стену. Кротов обернулся. Кусок стены медленно повернулся на оси, открывая темный овал входа.

Схватив девушку за руку, он потянул её за собой. Как только за ними закрылась дверь, на стенах загорелись маленькие тусклые светильники. Света хватало только на то, чтобы разобрать дорогу. Когда они проходили, фонарики за их спиной гасли.

– Куда мы идем?

– Выйдем в другом районе подземного города.

– А это далеко от святилища?

Она немного подумала.

– Нет, не очень.

– Аэс, мне очень жаль, что так случилось с твоим отцом. А мать у тебя есть?

Она отрицательно замотала головой.

– Мама умерла.

Некоторое время они шли молча.

– Я тысячу раз просила отца, чтобы он прекратил эту торговлю. Мы уже давно не бедствуем. У нас хороший дом в спокойном районе. А он все не мог остановиться. И вот… – Голос у неё задрожал.

Сергей промолчал. Что тут скажешь. По себе он знал, что только время все вылечит. Он уже понял, что бизнес у Пуузана попахивал криминалом.

– А ты кто такой? Откуда?

– Это длинная история. Как-нибудь расскажу. Отец правильно сообразил – я с другой планеты. Бывший солдат. Но и сейчас как бы на службе. Мне нужно в святилище общества Верных.

– Зачем?

Сергей задумался. И вправду – зачем ему в главный оплот общества Верных? Когда они с Глемасом разрабатывали план, само собой получалось, что принцесса находится именно там. А вдруг это не так. Известно, Верные всех пускают в святилище, но вряд ли они все показывают посетителям. Но, с другой стороны, они и не боятся никаких шпионов. Ведь человек, побывавший в главном храме, уже потенциальный Верный. По версии Гронберга, это не грозит только ему – Сергею Кротову.

Когда он готовился к операции, все казалось простым и выполнимым. Но уже первые шаги на планете показали, что все великолепные планы при соприкосновении с действительностью, как всегда, летят к черту. Похоже, придется задержаться здесь. Для начала надо осмотреться и понаблюдать. Для этого необходима какая-то база.

– Ты говорила, у вас наверху есть дом? – Не ответив на её вопрос, спросил он.

– Да, есть. А тебе зачем?

– Хочу отвести тебя домой, – почти не соврал Кротов. – Там еще кто-то живет?

– Нет. Мы с папой жили вдвоем, – Аэс снова всхлипнула.

– «Призраки» там тебя не найдут?

– Нет. В тот район банды не пускают. Там своя охрана.

Видя, что девушке не до разговоров, Кротов замолчал. Через некоторое время Аэс остановилась у дверей в стене тоннеля. Сам тоннель уходил дальше.

– Нам сюда.

– Пошли.

– Ух ты, черт! – Сергей с удивлением разглядывал место, куда они вышли. Это была настоящая подземная улица. Вся расцвеченная огнями. Её просто заливало море света. По обеим сторонам теснились магазины, перемежающиеся с кафе. В некоторых местах столы стояли прямо на улице. Вокруг шумело людское море. Люди шагали, стояли, сидели, болтали и пели, торговали и покупали или просто бесцельно фланировали вдоль улицы. Людской прибой шумящей пеной накатывал на прилавки и столы, разбиваясь о них и разделяясь на ручейки, откатывался и двигался дальше.

– Что, какой-то праздник?

– Нет. Здесь всегда так.

Они стояли в тени огромной колонны, поддерживающей, терявшийся в огнях, свод тоннеля. Увидев такое скопление народа, разгуливавшего среди глубокой ночи, Сергей опешил.

– Подожди. – Он придержал девушку за рукав. – Давай постоим, осмотримся. Как я тут, с этим? – Он показал на автомат.

Вместо ответа Аэс кивнула на идущую посреди улицы группу мужчин с синими татуированными лицами. Огромные мужики были просто обвешены оружием. Бросались в глаза здоровенные ножи в ярких разрисованных ножнах. «Сампоро» – вспомнил Кротов уроки Гронберга. Люди заранее отходили с дороги синелицых. Многие из них тоже были при оружии. Хотя игольники мелькали не часто, у многих на поясе или на бедре были закреплены лучевые пистолеты. Страшное оружие в ближнем бою.

– Что за место?

– Это подземный торговый город. Каждую ночь здесь так. Пойдем, посидим вон за теми столиками. Я очень устала.

Аэс, действительно, выглядела разбитой. Когда они присели в кресла за стоявшими на улице столиками, она не выдержала и опять заплакала:

– Я больше так не могу. Надо что-то сделать. Как подумаю, что он там лежит…

– Я понимаю, – Сергей погладил лежавшую на столе руку девушки. – Сейчас мы с тобой что-нибудь придумаем. Скажи, что у вас делают с мертвыми.

– Как, что? – она подняла на него удивленные глаза. – Хоронят, конечно.

– Каким образом?

– Сжигают в специальных погребальных печах, – она начала злиться.

– Успокойся, пожалуйста. Значит, для этого существуют какие-то профессионалы, которые занимаются этим.

– Да, есть специальные фирмы.

– И им можно заказать всю организацию церемонии?

– Да, конечно, – до неё стал доходить смысл его вопросов.

– То есть, как только приедем домой, ты сможешь заказать, чтобы они забрали тело и похоронили?

– Я закажу прямо сейчас.

– Вот и отлично. Никаких вопросов из-за насильственной смерти не возникнет? Тебе не надо там присутствовать?

– Нет. Это просто вопрос цены.

– Средства, как я понял, у вас есть.

Она кивнула.

– Если что, можем продать мою драгоценную одежду, – предложил он.

– Не надо, на похороны у меня денег хватит.

Найдя решение проблемы, она немного успокоилась. Нажав висящую в ухе клипсу, она с кем-то заговорила.

«Наверно, телефон такой. Или рация», – догадался Сергей.

– Все. Сейчас заберут и привезут домой.

– Послушай меня. Не надо домой, пусть сразу проводят обряд. Будет очень плохо, если тебя выследят «призраки». Они обязательно захотят отомстить за смерть вожака.

– Ну, как же без меня? – она растерянно глядела на Сергея.

– Твоя смерть не вернет твоего отца. Вы хороните где-то в определенном месте?

– Да, в усыпальнице.

– Даю слово. Попозже мы обязательно туда съездим. А сейчас звони в фирму и поехали, я провожу тебя домой. Тебе надо выспаться.

Отказавшись от предложения миловидной официантки попробовать фирменный напиток заведения, они пошли в сторону станции скоростных лифтов.

На поверхности ночь уже сдавала свою смену. Небо начало сереть. Темнота теряла свою густоту, словно в чернила, все больше разбавляя, доливали воды. Здесь было совсем не так многолюдно, как внизу. По досыпающим малолюдным улицам колесное такси с неразговорчивым хмурым водителем доставило их к дому. Измученная событиями дня, Аэс задремала.

В утреннем полумраке дом показался Сергею обыкновенным. Лишь выйдя из машины и приглядевшись, он понял, что такого жилья он еще не встречал. Дом поражал размерами. Раскидистые деревья, в кронах которых еще гнездились остатки темноты, не могли скрыть его величину.

«Какой же он внутри?»

– Аэс, можно я немного побуду у тебя.

– Конечно, можно.

– Ты не боишься?

– Если бы я боялась, еще в тоннеле от тебя сбежала. Я там все знаю.

– Ладно, тогда давай зайдем. Не желательно, чтобы нас видело много народу.

– Да кому ты тут нужен. Даже если ты будешь валяться здесь на земле, все сделают вид, что ничего не видят. Здесь все думают только о себе.

– Хорошо, убедила. Но все-таки давай зайдем в дом.

– Папа давно отказался от прислуги. Как только я подросла. Но, я думаю, не из-за этого, а потому, что всегда боялся лишних глаз из-за своих дел.

Они сидели в большой столовой. Кротов впервые оказался в доме, где готовили и ели в разных помещениях. О таком он только в книгах читал.

– А чем все-таки занимался твой отец. Можешь сказать? Я не настаиваю. Просто из любопытства.

– Я сама не знаю. Отец не хотел, чтобы я влезала в эти дела. Я думаю, что контрабанда. Здесь многие этим занимаются.

Аэс поставила перед ним красивое блюдо с салатом.

– Пробуй. Мне очень нравится. Я всегда его заказываю. Собственный рецепт. Еще будет мясо. Ты ешь мясо? – забеспокоилась она.

– Ем, ем. Не переживай.

Он недоверчиво взглянул на яркую смесь овощей в своей тарелке и нацепил на трезубую вилку кусочек, похожий на картошку. Пожевал. И вкус почти картофельный, только сладкий.

– Как твое полное имя? А то я все Аэс, да Аэс.

– Аэс Соти Пуузан. По имени матери и отца. Но ты зови просто Аэс.

– Хорошо, Аэс.

– Ты мне обещал, что мы поедем в усыпальницу, – при этих словах в её глазах блеснули слезы.

Сергей понял – отказываться нельзя.

– Я всегда выполняю свои обещания. Расскажи, как ты это планируешь?

– Очень просто. Садимся в машину и едем.

– Кто повезет?

– Я.

– У вас есть машина? Ты сама водишь?

– Ну, конечно. Есть папина машина, есть моя. Еще есть папина специальная. Он иногда ездит… ездил на ней по своим делам.

– Неплохо вы живете, – он вспомнил родной поселок. Редко у кого была хотя бы одна машина.

– Можно посмотреть машины?

– Можно. Они внизу.

– Где внизу? – не понял Кротов.

– Под домом. Там бокс.

– Черт, удобно придумано.

Сергей не был ценителем машин. Но то, что он увидел, спустившись по винтовой лестнице в подвал, ему понравилось. Все три машины блистали как будто только с завода.

– Поедем на этой. – Сергей подошел к неброскому черному лимузину. – На ней мы не будем выделяться.

В просмотренных записях он видел, что дороги кишели подобными машинами. Две другие он сразу отмел. Белый огромный автомобиль предназначался явно для того, чтобы поражать.

– На ней только понты кидать. Любой запомнит. А это твоя? – Он показал на разрисованную цветными волнами машину.

– Да. Папа подарил.

Кротов почувствовал, что она опять сейчас заплачет, и постарался перевести разговор на другое.

– Эту ты сможешь вести? – он опять подошел к выбранной машине.

– Конечно, смогу. Она, правда, тяжеловата. Бронированная.

– Что?

– Я же тебе говорила, что это специальная машина. Отец иногда ездил на ней устраивать свои дела. У неё специальный двигатель, поэтому она очень скоростная.

– Ты, смотри. Машина для шпионов. А на вид совсем обычная.

Сборы были недолгими. Сергей, уже освоившийся с домашней техникой, покрутил джойстиком камеры наблюдения, осматривая подступы к дому. На улицах было пустынно. Небольшой ветерок гонял по ровному коричневому покрытию улицы яркую легкую обертку, нарушая армейский порядок застывших вдоль улицы темно-зеленых деревьев. «Да, райончик, действительно, очень тихий». Он долго решал, брать ли автомат с собой. Всё-таки положил оружие на заднее сиденье. Сергей не думал, что автомат сегодня пригодится, но за последнее время он так свыкся с оружием, что без него чувствовал себя не совсем уверенно. Он озадаченно оглядел девушку, одевшуюся для посещения места упокоения в немыслимо яркий наряд, но ничего не сказал. Как известно, в чужой монастырь…

Когда ехали по городу, он опять поймал себя на мысли, что это не фантастика, это заграница. Настолько все укладывалось в его представлении о далеком зарубежье. Разноцветные небоскребы сменялись огромными торговыми центрами, или вдруг возникал посреди городского пейзажа небольшой парк. Немного непривычными были скользящие на разной высоте летательные аппараты, напоминающие машины. Но Сергей быстро привык к их бесшумному мельтешению над головой.

Посещение «кладбища» тоже оставило двойственное впечатление. Это не Земля. За высоким сплошным забором, больше похожим на стену замка, стояло сверкающее огнями иллюминации помпезное здание. Все пространство вокруг него было замощено красивой разноцветной плиткой. Гремела музыка – совсем не похоронная, больше похожая на армейские марши.

Сергей не удивлялся. Когда попал в Афганистан, местные обычаи удивляли больше. Подошедший к ним сотрудник, больше походивший на клоуна в своем двухцветном, желто-зеленом костюме, улыбаясь, проводил их в здание. Внутри оно напомнило Кротову камеру хранения железнодорожного вокзала. В несколько рядов, уходя вдаль, вытянулись панели с маленькими дверцами с обеих сторон. Служащий подвел их к ячейке и радостно улыбаясь, достал блестящий металлический цилиндр, величиной с литровую банку. Он протянул его Сергею, но Аэс перехватила и, прижав контейнер к груди, двинулась за молчаливым «клоуном» с приклеенной улыбкой. Аэс в своем наряде – ярко-розовых широких брюках и желтой цыплячьей блузке смотрелась здесь вполне уместно. Пройдя длинное помещение насквозь, они вышли с обратной стороны. На солнце блестело небольшое озеро с мутноватой, непрозрачной водой. В воду заходило несколько мостков. Они взошли на один из них. Подойдя к краю, служащий пропустил их вперед и отступил к перилам. Кротов с девушкой остановились. Аэс открутила крышку контейнера и медленно высыпала прах в озеро. Немного постояла молча и, повернувшись, сунула цилиндр желто-зеленому человеку.

– Все, уходим.

– Все? Тогда, пошли.

«Быстрые у них похороны», – решил Кротов.

На обратном пути он попросил девушку проехать мимо главного здания общества Верных. Однако Аэс не согласилась.

– На машине я боюсь там проезжать. Однажды у меня там случился обморок. Там у многих это случается, когда Совершенный начинает стучаться в твою душу. – На полном серьезе выложила она.

– А пешком пройти можно?

– Пешком можно. Если упаду, понесешь, – она, улыбаясь, ткнула его кулачком в бок. Молодость не умеет долго грустить. Когда ты молод, ты знаешь, что ты бессмертен. И чужие смерти, даже самые близкие, скользят мимо тебя.

– Заходить будем?

– Нет. Я хочу только посмотреть.

– Что там интересного? Или ты хочешь стать Верным?

– Нет. Я пока не могу объяснить. Попозже расскажу.

Остановив машину в каком-то переулке, она повернулась к землянину.

– Пойдем, здесь недалеко.

Выйдя из переулка на площадь, они остановились.

– Вот оно.

Сергей разочарованно осматривал стоявшее на той стороне площади, ничем не отличающееся, кроме размеров, здание. Серое, без каких-либо архитектурных украшений, оно совсем не соответствовало статусу общества. Огромный купол накрывал серые стены. Широкие двери были распахнуты. Человеческая река вливалась в них. Картина выглядела жутковато. Люди все шли и шли, а назад никто не возвращался.

– Как они там все помещаются?

– Кто? – не поняла Аэс.

– Люди. Заходят и заходят.

– Так выход на другую улицу. Они проходят по залам и выходят туда.

«Черт, как все просто. А ты уже напридумывал себе». Он обернулся. Их догоняла группа молодых ребят в одинаковых черных куртках. Все их взгляды были устремлены на Сергея с девушкой. Почувствовав неладное, он придержал Аэс.

– Похоже, к нам гости.

Она тоже обернулась и тихо охнула:

– «Призраки».

Сергей быстро огляделся: скрыться некуда. Бежать бесполезно. На площади их догонят в два счета. Люди шагали мимо, не замечая друг друга. «Помощи не дождешься». Кротов подтолкнул девушку.

– Быстро беги в святилище.

Она испуганно смотрела на землянина.

– Они не посмеют, здесь не их территория.

– Быстро беги отсюда, – повысил голос Сергей. – Смешайся с толпой. Я их задержу.

Растерявшись, она выполнила его приказ. Поминутно оглядываясь, девушка побежала к входу.

«Восемь – пересчитал он «призраков». – Какого черта автомат в машине оставил? Сейчас бы пригодился». Убедившись, что девушка уже достаточно далеко, Сергей отбросил все мысли и на секунду расслабился. Потом выдохнул и, чувствуя в животе знакомый холодок, шагнул навстречу молодцам в черных куртках. Постепенно разгоняясь, он побежал прямо на них. Не ожидавшие такого, «призраки» остановились. Отработанным движением они выдергивали из-под курток черные палки. Кротов мчался на них, но когда между ними осталось несколько метров и враги уже приготовились встретить его, он вдруг изменил направление и на полной скорости проскочил растерявшуюся банду.

– За ним! Уйдет!

Набрав скорость, Сергей летел к переулку, где они бросили машину. Ворвавшись в него, он подскочил к задней дверце и дернул её. Заперто! Но как же так? Он прекрасно помнил, что Аэс не прикасалась к дверям.

«Да, теперь, похоже, конец!» – Сергей лихорадочно искал что-либо похожее на оружие. Топот ног раздавался совсем близко.

В переулок вбежал вырвавшийся вперед высокий, длинноногий парень с безумным взглядом. «Под кайфом», – сообразил Сергей и, прыгнув навстречу «призраку», чудом увернулся от сокрушительного удара. По инерции парень проскочил мимо Кротова. Тот присел и широким махом ноги подсек длинного. Падая, парень приложился лицом о машину. Потеряв сознание, он сполз на землю. Подхватив увесистый железный обрезок, Сергей приготовился встретить остальных.

Они толпой влетели в переулок. Не давая им окружить себя и оттеснить от машины, Сергей начал неравный бой. Стараясь не подставлять дубинку под удары – металл отсушит руки, – сам он наносил удары из любого положения. Богатейший опыт драк помогал ему в этом.

Несмотря на подавляющее численное преимущество, Кротов сумел вывести из строя еще двоих нападавших. Они никак не могли использовать свое превосходство в количестве. Стесненное расстояние между машиной и стеной помогало землянину. Запрыгнув на машину, он сверху достал еще одного бандита. Удар по бритой голове заставил того рухнуть, замертво. Возможно, это так и было.

Все-таки его достали – скользящий удар по икре свел ногу. Сергей упал на крышу машины. Тут же откатился и грохнулся на землю. Ужом он скользнул между колес, успев ударить по чьему-то ботинку.

Наверху послышались крики. Появился еще кто-то. Судя по тому, что никто не пытался добыть его из-под машины, начались разборки наверху. Это подтвердили и звуки возобновившейся драки. Рядом с машиной упал и уставился мертвыми глазами на Кротова еще один «призрак». Из пробитого виска сочилась слабенькая струйка густой темно-красной крови.

Через несколько минут все стихло.

– Вылезай, Сергей.

Присев на корточки, под машину заглядывала Аэс.

Землянин выполз из-под колес. С трудом поднялся. Досталось ему сильнее, чем он ожидал. Икра отнялась. Присев, он начал растирать ногу, незаметно оглядываясь вокруг.

– Это охрана из святилища. Я так боялась, думала, мы не успеем.

Сергей оглядел здоровых мужиков в серой форме. В руках у них тоже были дубинки. На поясах висели полицейские парализаторы и бластеры. Один наклонился к Сергею, чтобы помочь. Кротов отстранился и поднялся сам. Несколько охранников повели избитых «призраков» в сторону храма. Подъехала машина с небольшим фургоном. Двое ловко забросили туда тела двух мертвых бандитов. Через минуту ничего не напоминало о драке. Собравшаяся вокруг небольшая толпа любопытных быстро поредела и исчезла.

– Пойдем. Они просят, чтобы мы посмотрели храм.

Так, в сопровождении охранников, они вошли в храм. Бросая украдкой взгляды на молчаливых здоровяков, Кротов никак не мог решить, что это – почетный эскорт или арест. Когда, влившись в толпу, они вошли в здание, люди в серой форме незаметно растворились.

Сергей никогда не бывал даже в церкви. Все его представления о подобных местах были почерпнуты из книг и кино. Храм, по которому они сейчас шли, разительно отличался от того, что землянин ожидал увидеть. Хромая по коридорам, заполненным людьми, он недоумевал, на что здесь можно смотреть. Пустые серые стены. Ровные прямоугольники закрытых дверей. Однако шелестящая, бормочущая толпа продолжала двигаться вперед к какой-то заветной цели.

Радостный гул нарастал. Шествие приближалось к конечной точке. Все чаще попадались стоявшие группами охранники. Они высматривали в людском потоке остановившихся людей. Уже несколько раз Сергей замечал, что человек в толпе вдруг останавливался и словно засыпал. Заметив такого, охранники кидались к нему и бережно отводили в сторону.

Через некоторое время движение стало замедляться и вскоре остановилось. Все терпеливо ждали, даже разговоры стихли.

– Почему встали? – Кротов тронул стоявшую рядом Аэс за локоть.

– Тише. Мы у входа в святилище. Надо подождать.

Все больше людей «засыпали» стоя со странными счастливыми лицами. Охранники уже не выхватывали их из общей массы. Отводить было некуда.

Толпа качнулась и, набирая ход, двинулась в широкий проем раздвинувшихся дверей.

– А-ах! – раздался единый вздох.

Помещение было огромным, строгие черные колонны подпирали высокий потолок. «Метров десять», – прикинул высоту Сергей. Посреди зала находился высокий круглый помост. По его периметру стояли охранники, внимательно осматривавшие стоявших людей.

За спинами серых наблюдателей, в центре помоста, начал расти огромный цилиндр. На его плоской вершине в величественной позе стоял толстенький старичок.

– Мастер Маттиас! – прошелестело по толпе. В руках он держал небольшой контейнер.

– Вы ждали Его и Он пришел! Совершенный уже среди вас! – загремел под сводами зала усиленный голос. Он раздавался отовсюду. Толстячок, завернутый в бежевую тряпку, начал вещать. Люди завороженно следили за его манипуляциями. Перед ним появилась небольшая подставка. Маттиас поставил на нее контейнер и медленно, как настоящий фокусник, растягивая эффект, снял с него крышку. Сначала ничего не происходило, затем над контейнером вспухло облако черного дыма. Он начал уплотняться, и через некоторое время контейнер стал похож на гриб с черной волнистой шляпкой и ровной блестящей ножкой. Мелкие искорки появлялись и исчезали на черной поверхности застывшего облака.

Сергей никак не мог уловить истинную форму и размер черного гриба. Каждую секунду артефакт неуловимо менялся. Хотя в то же время оставался таким же. Картинность происходящего, словно в школьной самодеятельности, резала глаз. Но не для зорнцев – они «засыпали» волнами. Те же, кто уже очнулся от столбняка, стояли с умиротворенной улыбкой, словно они теперь знали что-то особенное.

Сергей ничего не чувствовал. Стоявшая рядом Аэс тоже не засыпала. С разочарованным видом она крутила головой, разглядывая соседей.

– Почему он не хочет говорить с нами? – не выдержала она.

– Кто?

– Совершенный. Это он сейчас с ними разговаривает.

Когда они заговорили, охранники на помосте сразу повернулись к ним. Даже толстяк наверху посмотрел на них и что-то недовольно сказал повернувшемуся к нему охраннику. Раздвигая просыпающихся людей, к ним направились двое здоровяков в серой униформе. Землянин напрягся – что делать? Скрыться здесь не удастся. Со времен земной молодости он очень не любил общаться со всякими надзирающими структурами.

Сделав равнодушное лицо, он смотрел на подошедшего охранника.

– Вы несовершеннолетние?

Сергей растерялся. Причем здесь это? Девушка утвердительно закивала.

– Вы несовершеннолетний? – еще раз повторил служитель, глядя на Кротова. На всякий случай Сергей тоже кивнул. Охранник внимательно оглядел его. Что-то ему не понравилось.

– Идите за мной, – даже не посмотрев, двинулись ли они, он развернулся и пошел сквозь толпу. Второй шел сзади.

Люди постепенно приходили в себя. По залу побежал шепот, сливавшийся в общий гул. Кротов вглядывался в лица расступавшихся людей. «Что же они увидели в своем сне?»

Пройдя через зал, они остановились перед неприметной дверью. Она бесшумно открылась. Охранник шагнул в сторону и жестом показал, чтобы они вошли первыми. За дверями находилась небольшая, словно ящик, комнатка.

Оказалось – это лифт. Вошедший следом служитель что-то сказал, и лифт поехал вниз. Движение быстро закончилось.

– Выходите.

Они вышли прямо в комнату. Охранник выходить не стал. Двери закрылись, и они остались одни.

– Что мы натворили? За что нас забрали?

– Не знаю. – Аэс пожала плечами. – Вообще в храм не пускают несовершеннолетних, но это не такая большая провинность, чтобы арестовывать.

– Ладно, сейчас узнаем.

В противоположной стене отъехала панель, и в комнату вошли двое охранников. Эти были не такими здоровыми, как те, снаружи, но сразу чувствовалось, что они гораздо опаснее.

– Поднимите руки.

Сергей и девушка послушно выполнили приказание. Шагнувший к ним охранник быстро провел обеими руками вдоль тела, сначала Сергея, потом Аэс. К телам он не прикоснулся. Проделав манипуляцию, он отошел в сторону.

– Опустите руки.

Разошедшиеся по углам охранники повернулись к двери. Оттуда, высоко подняв голову, выплыл Маттиас. Сергей чуть не расхохотался – настолько комичный облик толстяка не совпадал с ролью, которую он разыгрывал. Тот остановился и величаво оглядел присутствующих. Кротов проглотил свой смех. Из-под прикрытых век блеснул наполненный такой силой взгляд, что веселье сразу пропало. Но взгляд уже изменился.

– Как это приятно, что и молодые хотят прикоснуться к Совершенному, – пропел толстячок, ласково глядя на стоящую перед ним пару. – К сожалению, он не хочет говорить с несовершеннолетними. Он желает, чтобы человек сам определился в выборе своего пути, став взрослым.

Он подошел к Сергею. На Аэс Маттиас не обращал ни малейшего внимания.

– Как тебя зовут?

Кротов ответил. Толстяк заулыбался:

– Так я и думал. Ты инопланетник, – утверждающе заявил он.

Сергей кивнул. Потянувшись, толстяк положил руку на лоб землянину. Постояв с полминуты, он убрал руку и, обернувшись к охранникам, сухо приказал:

– Отпустите их.

Потом опять обратился к парочке, смотря только на Сергея:

– Очень, очень интересно было с вами познакомиться. Я не прощаюсь, мы еще увидимся. Пока вы свободны. Маттиас еще раз ласково улыбнулся: – Обязательно увидимся.

Когда они поднялись наверх и вышли на улицу, Кротов остановил Аэс:

– Что это было? Чего вдруг сам глава церкви захотел с нами познакомиться?

– Не знаю. Но, по-моему, он хотел познакомиться только с тобой.

У Сергея тоже сложилось такое впечатление. Интересно, облегчит это или затруднит выполнение его основной задачи? Надо выходить на связь с Гронбергом.

Больше происшествий с ними не случилось. Вернувшись домой, девушка опять погрустнела. Похоже, мысли о том, как жить дальше, уже без отца, заполнили её.

После обеда, прошедшего почти в молчании, Сергей подошел к девушке.

– Аэс, мне опять нужна твоя помощь.

– Говори.

– Мне надо к вечеру попасть в одно место. Ты не могла бы свозить меня туда?

– Сергей, ну что ты? Конечно, съездим. Рассказывай куда.

Девушка открыла карту города. На знакомой голограмме он быстро нашел холмы, где была спрятана капсула.

– Я знаю этот вход. Это не очень далеко от нашего подземного дома. В детстве мы с друзьями даже выбирались там за город. Там есть такие здоровые насекомые – бронги – они так противно скрипят. Очень, очень громко. «Так вот кого я слышал ночью», – вспомнил Кротов звуки в кустах.

– Зато они красивые, переливаются всеми цветами. Жалко, что дома они не живут, сразу умирают. Помню, я притащила одного и спрятала в коробке у себя под кроватью. А утром долго плакала. Он умер и лежал в коробке такой скрюченный и совсем не разноцветный. Потом отец объяснил, что красивые они только живые.

– Я там никого не видел. Ночь. Но слышать – точно слышал. Так мы можем туда съездить?

– Я же пообещала, – обиделась Аэс.

После происшествия у церкви девушка неуловимо изменилась. Иногда, когда она думала, что он не видит этого, Кротов ловил на себе её взгляды. Что-то в них было такое, что заставляло его смущенно отворачиваться. Хотя он был не большой спец в амурных делах, но почувствовал, что девушка явно проявляет к нему определенный интерес. «Блин, она же совсем молоденькая». Хотя её внимание и льстило, он понимал, что это совсем некстати. Он не собирался здесь влюбляться. Да и вообще задерживаться дольше, чем это надо для выполнения задания.

– Когда едем? Я только переоденусь и готова.

– Не торопись. Нам надо попасть туда вечером. А почему ты не спрашиваешь, что мне там нужно? Тебе не интересно?

– Конечно, интересно. Но я ведь уже пообещала. Теперь я не смогу отказаться, даже если ты скажешь, что там тебя ждет девушка.

Кротов удивился прихотливому повороту мысли Аэс.

– То есть тебя не волнует то, что мы будем ночью вдвоем за городом?

– С тобой вдвоем я ничего не боюсь. Ты ведь меня защитишь? – скокетничала она.

– Там не от кого защищать. Разве только от бронгов, – постарался уйти от разговора Сергей.

Вечером они отправились в путь. Землянин сунул пистолет в карман разгрузки, а автомат положил на заднее сиденье. Помня о нападении «призраков», он попробовал, как быстро сможет дотянуться до оружия. Убедившись, что все в порядке, он стал ждать подругу. Аэс переоделась. На этот раз костюм напоминал военную форму: свободные брюки с множеством карманов; высокие мягкие ботинки и темно-зеленая рубашка, тоже с несколькими карманами. На заднее сиденье она бросила темно-серую куртку, которая фасоном напомнила Кротову энцефалитку геологов. Главный сюрприз висел у неё на боку – лучевой пистолет в красивой тисненой кобуре.

– Это откуда? – Сергей кивнул на бластер.

– Мой. Папа подарил. Специально для меня сделан.

– А стрелять-то умеешь?

– У меня еще нет чипа, но я тренировалась с папой на стрельбище. Неплохо стреляю. Конечно, когда получу имплантат, буду намного лучше.

Кротов, понимающий теперь, о чем идет речь, только кивнул. Пользоваться бластером его научил гронец. Оружие ближнего боя – эффективен метров до двадцати пяти. Гронберг с некоторым презрением относился к лучевику. «Оружие для неумеющих стрелять, – заявлял он. – Из него любой ребенок может попасть».

Выехали они, когда уже немного стемнело.

– К самому входу мы подъехать не сможем. Там нет дороги. Придется спуститься в тоннели и немного пройти пешком.

– Как скажешь. Но тебе придется посидеть в машине. Я ненадолго.

– Нет! Ни за что! Я пойду с тобой!

Сергей не ожидал такого взрыва эмоций.

– Пожалуйста, – опустив голову, добавила она. Потом посмотрела ему прямо в глаза. – Я не переживу, если что-то случится с тобой.

Не зная, что ответить, Сергей быстро согласился.

Попетляв по пригороду, они оставили машину на пустынной стоянке у заправочной станции. Аэс сунула в окошко на огромном стекле с мощными решётками синий продолговатый жетончик. Рука невидимого за затемненными стеклами оператора вернула пластмассовую пластинку, и они направились к входу в подземелье. Из лекций Гронберга Кротов знал, что здесь эта электронная штуковина заменяет деньги. Гронец очень удивил Сергея, рассказав, что внутри этой пластмассовой карты стоит почти такая же микроскопическая электронная штучка, как и в голове каждого взрослого жителя цивилизованных миров. Кротов принял это к сведению, но заморачиваться не стал. На земле, вон, тоже всякой электроники хватает. Он сам взял с убитого «духа» трофеем японский магнитофон величиной чуть больше самой кассеты. Все в роте завидовали.

Вход здесь был простенький. Будка из того же известняка и простая лестница вниз. Вокруг все было завалено мусором и воняло. Видно было, что этим входом пользуются нечасто. Как ни странно, фонари горели до самого низа и даже несколько по тоннелю. Пройдя за них, Сергей включил свой химический фонарь, а Аэс повесила на карманчик на груди пластинку величиной со спичечный коробок. Оказалось, это тоже фонарь. Он светил даже мощнее, чем у Сергея. Кротов двигался впереди, держа, на всякий случай, автомат в руках.

– Иди сзади, – придержал он рвущуюся вперед девушку. – Я запомнил дорогу.

Они почти дошли до места, когда навстречу появился человек. Он шел без фонаря и без оружия. Сергей сразу вспомнил первого встретившегося ему аборигена. Этот был похож, как две капли воды. Он также что-то бормотал и прошел, даже не взглянув на остановившуюся пару.

– Что за черт? Я уже встречал точно такого же в начале путешествия.

– Это «глаз» Совершенного. Говорят, благодаря им, он все видит и слышит.

– Бред какой-то.

– Не скажи. Если случается что-то важное для общества Верных и рядом находится такой «глаз», то скоро жди охрану в серой форме. Так всегда бывает.

– Короче, шпионы.

Сергей задумался, а не его ли приземление вызвало ночной интерес общества. В это время они подошли к входу.

– Выключи фонарь, – попросил землянин, выключая свой. Хотя на улице уже почти совсем стемнело, из темноты тоннеля арка проступала светлым пятном.

Прислушиваясь, Сергей постоял несколько минут, потом осторожно ступая, двинулся к выходу. Девушке он показал, чтобы она оставалась на месте. Подойдя к арке, он присел и осторожно выглянул наружу. После темноты тоннеля серый сумрак улицы просматривался легко. Убедившись, что вокруг никого, землянин вышел из-под арки.

– Аэс, иди сюда, – вполголоса позвал он.

Проходя мимо куста, Сергей чуть не отпрыгнул в сторону, когда из него раздался скрипучий вопль. Громкоголосые местные сверчки уже начали свои спевки. Аэс за спиной весело засмеялась.

– Потише, – Кротов обернулся к девушке и приложил палец к губам.

– Чего ты все время боишься? Ты видишь, тут никого нет.

Сергей и сам не знал, к чему такие предосторожности, но вошедшая уже в кровь привычка страховаться диктовала свое. В Афганистане любая расслабленность могла стоить головы.

Большой темный куст, к которому он подвел девушку, ничем не отличался от остальных, разве что темнота в его листьях была более густая, почти осязаемая.

Сунув руку прямо в фальшивый куст, Кротов коснулся корпуса капсулы. Аэс ахнула. Куст исчез. Лежавшая на боку капсула, похожая на огромную каплю, матово блеснула в свете луны.

Сергей обошел её с другой стороны и коснулся нужного места. Капсула бесшумно поднялась и застыла ровно вертикально. Пластина люка с шипением отъехала.

– Аэс, подожди пару минут, я сейчас.

Кротов шагнул внутрь, и пластина вернулась на свое место. Встав перед экраном, как учил Гронберг, землянин быстро выложил все, что произошло после высадки. Потом коснулся значка отправки.

– Все, теперь подождем, – сказал он, возвращаясь к девушке. Видно было, что все происходящее произвело на неё большое впечатление.

– Кто ты? Ты шпион? – восторженно зашептала она.

– Нет. Какой из меня шпион. Я тебе попозже все расскажу.

– Конечно. Я от тебя не отстану.

От дальнейших расспросов его спас гронец. На панели капсулы замигал крохотный зеленый огонек. Сергей повторил операцию и, встав перед экраном, включил пришедшее сообщение.

Гронберг, как всегда, был лаконичен. Посетовал, что произошел конфликт с «призраками», похвалил за вербовку Аэс. Раз она еще без имплантата, посоветовал использовать её на сто процентов. Насчет дальнейших действий у него был один план: надо опять идти в святилище, все секреты там. Особенно его заинтересовал Маттиас и его артефакт. Надо узнать об этом побольше. Но главное направление – принцесса. И побыстрее.

– Посоветовал… – разочарованно пробурчал Кротов. – Я это и сам знаю.

– Что случилось? – встревожилась девушка, увидев расстроенное лицо Сергея.

– Все нормально, – успокоил он её. – Пойдем отсюда.

На обратном пути Аэс заехала в какой-то парк. Она сбросила скорость, и они долго ехали по ярко освещенным узким дорожкам, где едва могли разъехаться две машины. Кротов с любопытством рассматривал деревья, стараясь найти что-нибудь абсолютно незнакомое. Но, тщетно, наверное, где-нибудь в джунглях, он бы больше чувствовал себя на другой планете, чем здесь. Деревья с красноватой гладкой корой были покрыты крупными зелеными листьями, узкими и длинными – сантиметров по пятнадцать. К самой кромке дороги подступал кустарник с такой же красноватой корой, почти не видной за густой зеленью листьев. Только на кустах листья были мелкими и почти круглыми. Кое-где проглядывали редкие крупные цветы бледно-розового цвета. Вся растительность – и кусты, и деревья – соблюдала одну особенность: снизу она была светло-зеленой, но чем выше, тем темнее становилась зелень.

Сначала часто попадались люди. Они, семьями и поодиночке, гуляли прямо по дороге, иногда скрываясь в лесу. Сергей ни о чем не спрашивал девушку, думая, что она выбрала другой путь для возвращения домой.

Постепенно люди исчезли, и через некоторое время они выехали на берег лесного озера. Здесь вдоль берега тоже стояло несколько фонарей. Проехав вдоль них, Аэс выбрала местечко потемнее и свернула в кусты. Когда проезжали, Сергей разглядел еще несколько машин, также спрятавшихся в кустах.

– Зачем мы сюда?

Аэс посмотрела на него с загадочной улыбкой.

– Это берег влюбленных.

Глаза у неё блестели. Нажав какую-то кнопку на панели, она развернула сиденье и пересела на заднее.

– Иди сюда! – она приглашающе постучала по сиденью рядом с собой.

– Аэс, ты что задумала?

– Иди, дурачок. Я хочу тебя поцеловать.

Сергей растерялся. Замеченное раньше подтвердилось, но он-то никаких чувств, кроме братских, к ней не испытывал. Да и молода она была для поцелуев. Сейчас, в свои девятнадцать, он уже забыл, как на вечеринке в девятом классе нацеловался с одноклассницей до «деревянных» губ.

– Сергей, ну что ты? Иди сюда, – нетерпеливо повторила Аэс. Не зная, что предпринять, чтобы не обидеть девушку, он открыл дверь и вышел из машины. Девочка за ним выходить не стала. Постояв пару минут, он открыл дверцу. Аэс уже, как ни в чем не бывало, сидела на водительском месте. Только на лице у неё были большие темные очки.

– Садись, поехали, – сухо сказала она. Сергей, как ни пытался, не мог разглядеть её глаз.

– Аэс, пойми…

Она резко газанула и, не дав ему закончить, бросила:

– Все! Не бойся, этого больше не повторится.

Сергей виновато молчал: «Черт бы побрал этих девчонок, никогда не поймешь, что им надо». Всю дорогу она вела машину на большой скорости, так что фонари сливались в светящуюся полосу.

По приезде домой девушка сразу убежала наверх. Кротов почистил оружие. «Надо завязывать с этим делом, – решил он. – Ночью уйду. Нечего впутывать девчонку во все это».

К ужину Аэс спустилась и, достав из кухмашины несколько блюд, позвала Кротова. Он уселся за стол в твердой уверенности сегодня же покинуть гостеприимный дом. Девушка пододвинула к нему блюдо с чем-то похожим на бутерброды. Яркое красное мясо и кусочки овощей слоями лежали на лепешке.

– Ешь. Я очень это люблю.

– Спасибо. Аэс я ночью…

Она перебила его:

– Прости меня, Сергей. Я забыла, что ты инопланетник. И, наверное, там на твоей планете у тебя есть твоя девушка или, может, даже жена. Я не должна была этого делать.

Сергей прикусил губу: «Надо же, чего напридумывала». Но разубеждать девушку не стал.

Дождавшись, когда она разольет по высоким стаканам фиолетовый сок, он сообщил:

– Я уйду сегодня ночью, дело больше не терпит отлагательств.

– Куда ты собрался?

– Мне опять надо попасть в храм.

– Так давай я утром отвезу тебя и пойдешь.

– Нет. Мне надо пробраться в подземные этажи. И так, чтобы этого никто не заметил.

– Там же охрана! Ты сам видел сколько их.

– Ничего, что-нибудь придумаю.

Аэс задумалась.

– Знаешь что. А я ведь могу тебе помочь в этом.

– Нет, нет, нет! Не впутывайся в эти дела. Я и так уже злоупотребил твоим гостеприимством.

– Сергей, ты сначала дослушай. У меня есть друг. У него пунктик по отношению к нашим подземельям. Он излазил их вдоль и поперек. Наверное, никто лучше него не знает эти места. В детстве мы все любили лазить по тоннелям, но у всех это прошло, а он болеет этим до сих пор. И он-то точно знает какой-нибудь скрытый ход в подземелье святилища.

– Все это хорошо, но в честь чего он станет помогать мне?

– А вот в этом ты не сомневайся! Еще как будет, если я попрошу, – она загадочно улыбнулась и нажала клипсу на ухе.

Через каких-то полчаса в доме появился невысокий худощавый паренек в такой же, как у Аэс, «полувоенной» форме и высоких ботинках.

– Ронг, – коротко представился он. Кротов тоже назвался, и они прошли к столу. Парень немного смущался Сергея и разговаривал только с Аэс. При взглядах на неё он весь расцветал, и Кротов понял причину такой уверенности девушки в согласии Ронга помочь. Он был безнадежно влюблен в неё. Аэс, похоже, прекрасно об этом знала.

Первым делом Кротов узнал, совершеннолетний ли Ронг и получил ли уже имплантат. Получив отрицательный ответ, землянин расслабился и предоставил свободу действий девушке. Та, сделав упор на конфиденциальности предстоящего дела, но ловко обойдя статус Сергея и цели путешествия, рассказала о предстоящем деле. Кротов молча удивился. Он не ожидал такой предусмотрительности от девчонки. Когда она спросила гостя, сможет ли он провести их туда, тот оживился и принялся доказывать, что не только приведет, но и проведет по всему подземелью святилища.

– Там есть такие переходы! Про них все давно забыли, а я нашел.

Кротов вынужден был прервать этот диалог:

– Спасибо, спасибо. Твой энтузиазм радует, но по подземелью я пойду один. Твоя задача – чтобы я незаметно попал туда.

– Да нет ничего проще! – поощренный вниманием Аэс, Ронг готов был идти прямо сейчас.

Как оказалось, в его черном рюкзачке есть все для путешествия по тоннелям: мощный небольшой фонарь, нож, формой напомнивший Сергею штык-нож от «калашникова», даже плоская коробка армейского рациона, такой был у Гронберга на катере. На вопрос, откуда он у него, Ронг махнул рукой – здесь все можно купить. Сергей, подумавший, что паек может навести на присутствие военных, разочарованно вздохнул.

– Что ж, раз у нас все готово, надо отдохнуть. Выходить будем под утро.

– Зачем? Почему не днём?

– Меня так учили. Лучшее время для разведвыхода – время перед рассветом.

Услышав про разведвыход, паренёк насторожился:

– А что там надо разведывать?

Кротов сматерился про себя: «Идиот, разболтался». Но Аэс быстро затушила любопытство Ронга, начав ему что-то рассказывать.

Когда через три часа Сергей, позевывая, вышел в столовую, оба компаньона уже ждали его.

– А ты куда собралась? – спросил он, увидев у стула девушки такой же маленький черный рюкзачок, как и у её друга.

– Не переживай, я только провожу, – грустно сказала она. Похоже, они так и не спали. Паренек, глядя влюбленными глазами, что-то рассказывал Аэс, а она, положив голову на руки, думала о чем-то своем. Сергею стало жалко девушку: «Только отца потеряла, тут еще я со своими шпионскими играми».

В этот раз они поехали не к храму общества. Ронг показывал дорогу, на ходу рассказывая про свои любимые тоннели. К удивлению Сергея, они въехали в деловой квартал города. Небоскребы с разнообразной подсветкой молчаливыми исполинами устремлялись в еще черное, но уже начинающее сереть небо. В предрассветный час этот, обычно многолюдный, район казался мертвым. Здание, к которому они подъехали, было поменьше остальных и явно не современной постройки.

– Заезжай! – Ронг показал на освещенный въезд в подвал. – Там стоянка.

Он высунулся в окно и показал заспанному охраннику какую-то карточку. Тот махнул рукой, проезжайте.

– Я подрабатываю курьером, поэтому у меня пропуск для захода в технический этаж деловых зданий.

Когда Аэс остановила машину на дальней угловой стоянке подземного гаража, Ронг первым вышел из машины и приглашающе махнул Сергею. Землянин закинул за спину автомат, поправил ремень, ощупал «макаров» в кармане и обернулся к девушке. Та уже тоже вылезла из машины и доставала свой рюкзачок. Кротов разозлился:

– Аэс, мы, кажется, договорились!

– Я же только провожу вас до входа в тоннель, – она жалобно посмотрела на землянина. Однако в этот раз он был непреклонен.

– Оставайся в машине. Мы обязательно вернемся.

– Но, я хочу с тобой!

– Аэс, хорошая моя, ты пойми, когда мы вернемся, нам срочно понадобится транспорт. Возможно, от этого будет зависеть наша жизнь! Так что у тебя важнейшая задача – вывезти нас отсюда.

Сокрушенно вздохнув, девушка зашвырнула рюкзак обратно в машину.

– Хорошо, я буду ждать.

– Ты не переживай, мы недолго, – молчавший до этого Ронг тоже попытался успокоить её. – Здесь есть прямые старые ходы, и через час мы будем в комплексе.

Они подошли к железной двери без ручек. Ронг, оглянувшись, поднес к красному огоньку на двери маленькую, чуть меньше спичечного коробка, черную коробочку, на которой тоже светился красный огонек. Через пару секунд оба индикатора загорелись зеленым, и дверь стала открываться. Ронг первым скользнул в открывшийся проем. Сергей шагнул следом. Парень опять поднес коробочку к огоньку с этой стороны двери, и она стала закрываться.

– Ну, все. Прошли. Теперь можно идти не беспокоясь. Здесь никто не ходит.

Сергей зажег свой фонарь. Похоже, паренек прав – на полу и на выступах стен лежал толстый слой пыли, в котором еще можно было разглядеть старые следы. Видно, кто-то все-таки бывает здесь.

– Пошли, – Ронг тоже зажег свой фонарь и двинулся вперед.

Несколько раз им попадались развилки. Ронг останавливался, некоторое время стоял, закрыв глаза, потом уверенно двигался в новом направлении. Прошагав в молчании чуть больше часа, Сергей хотел уже спросить провожающего, где же обещанное, но тот сам остановился и тихонько сказал:

– Пришли. Скоро начнутся тоннели подземного комплекса святилища. Сейчас мы вылезем в вентиляционный ход. Он идет почти по всему комплексу, и из него легко можно выйти в любой коридор.

Пройдя еще несколько шагов, они уперлись в решетку.

– Тут надо немного поработать.

Ронг достал из рюкзака отвертку и начал откручивать винты креплений на верхней перекладине решетки. Закончив, он позвал Сергея.

– Давай, помоги.

Кротов придержал железную конструкцию, паренек убрал крепления, и общими усилиями они положили решетку внутрь тоннеля, где стояли.

– Дальше идем потише. Конечно, Верные здесь ничего не боятся, поэтому никакой охраны и сигнализации, но можно случайно попасться проходящим монахам.

Кротов согласно кивнул.

Вентиляционный тоннель оказался ниже и уже предыдущего. Двигаться пришлось пригибаясь и по одному. Минут через десять Ронг остановил Сергея и показал на круглую мелкую решетку, расположенную у самого пола тоннеля.

– Все. Выходим в коридор.

– Так, Ронг. Выхожу только я. Ты ждешь два, нет, три часа, а потом уходишь к Аэс, уезжаешь с ней, и вы забываете про меня. Если я не приду через три часа, значит, я уже не вернусь.

– Как же так? – жалобно проговорил проводник. – Она мне сказала, чтобы я без тебя не возвращался. Она мне даже оружие дала.

Он достал из рюкзака знакомый бластер в красивой кобуре.

– Спрячь, – Сергей был непреклонен. – Сиди, жди. Я вернусь.

Спрыгивая в широкий отделанный плиткой и пластиком тоннель, он подумал: «Отец, считай, из-за меня погиб, еще не хватало и жениха загубить». Забрав автомат, поданный Ронгом, он огляделся; тоннель был хорошо освещен; уходя в обе стороны, он терялся за поворотами.

– Поставь решетку на место. Я пошел.

Сергей секунду подумал, в какую сторону идти, потом повернул направо и решительно двинулся в том же направлении, в котором они шли сюда.

Этими тоннелями часто пользовались. Везде было чисто, потолок светился, заливая ровным белым светом все пространство тоннеля. Коричневая плитка пола и бежевые стены поблескивали, как новенькие. Впереди показался боковой ход.

«Хрен тут, где спрячешься, если кто появится», – занервничал Кротов. Словно услышав его мысли, в проходе послышались голоса. Он сразу узнал один из них: это был Маттиас. Сергей прижался к стене и замер, сжимая в руках автомат. Прошипела открываемая дверь, и шаги смолкли. Затем опять послышался голос Великого Мастера.

– Я вижу, ей уже лучше?

Выждав еще немного, Кротов присел и осторожно выглянул в коридор. Метрах в пятнадцати, слева по коридору, была открыта дверь. Из неё вышла невысокая женщина, на ходу объяснявшая что-то человеку, идущему сзади. Сергей отпрянул и замер. Опять зажужжала дверь, и шаги стали удаляться. Кротов сложил губы трубочкой и облегченно выдохнул. Потом снова тихонько высунул голову за угол. По тоннелю удалялись четверо. Одного он точно знал – мастер Маттиас. Рядом с ним шла женщина, а впереди и сзади шли двое мужчин в серой форме. Переднего Сергей не разглядел, замыкающий же, хотя и видел его Кротов только со спины, внушал невольное чувство опасности.

Землянин вспомнил, что такое же ощущение он испытал однажды в Афганистане. Тогда к палатке командира разведроты подъехал пропыленный уазик без верха. Из машины мягко выпрыгнул офицер в полевой форме без знаков различия и скрылся в палатке. Еще один прапорщик, выйдя из машины, встал у входа в палатку и лениво посматривал вокруг из-под полуопущенных век. От всех них, даже от сидевшего за рулем солдата, повеяло такой скрытой угрозой, что Кротов даже поежился. Лишь потом он узнал, что это был командир группы спецназа ГРУ. «Черт, не хотел бы я встречаться с этим охранником. – Сергей погладил автомат. – Хорошо, что еще есть патроны».

Дождавшись, когда уходившие скрылись за поворотом и шаги их затихли, он вышел в коридор. Подойдя к двери, он увидел на ней экран. Он был разделен на четыре части. На всех была видна сидевшая, привалившись к стене, молодая женщина. «Неужели нашел?» – подумал Кротов, коснувшись на экране знака с изображением двери. Дверь тихо зажужжала и отъехала в сторону.

* * *

– Сидите, принцесса. Сейчас я вам помогу.

Скользнув в отъехавшую дверь, человек в незнакомой – песчаного цвета – форме направился к Джерези. Преодолевая слабость, та внутренне собралась, готовясь к самому худшему. Внешне она ничем не показала, что готова к сопротивлению.

После слов толстенького старичка девушка решила, что никаких экспериментов над собой не позволит. Лучше попытается сделать так, чтобы её пристрелили. Прикрыв веки, она наблюдала за странным посетителем. То, что он назвал её принцессой, озадачило пленницу. Похоже, вошедший был не из той компании, что посетила её до этого.

Молодой человек, даже очень молодой, как показалось Джерези, когда она разглядела его лицо, подошел и осторожно тронул её за плечо. В тот же миг она зафиксировала одной рукой его ладонь на плече. Вторая рука схватила отворот куртки. Закручиваясь, девушка потянула противника вниз. Нога отработанным движением ударила в голень. Имплантат усилил работу мышц, и молодой человек грохнулся на пол. Оружие, висевшее у него на плече, укатилось к двери. Однако, падая, он сгруппировался и, мягко перекатившись, изо всех сил лягнул тяжелым ботинком девушку в грудь. Та отлетела, выпустив куртку из рук. «Ну и силища», – морщась от боли, подумала она.

Незнакомец зло прошипел:

– Вы, ваше величество, или как вас там, поосторожнее. Я ведь и убить могу.

Потом также вполголоса, но уже не так зло, добавил:

– Вообще-то я пришел забрать вас отсюда.

– Кто ты? – прошептала Джерези.

– Долго объяснять. Я друг. Лучше поверьте. Времени у нас совсем нет.

– Если ты друг, почему называешь меня принцессой?

«Друг» удивленно раскрыл глаза.

– То есть?

– Я ординарец Алгалы, Джерези.

– Во, дьявол! – на миг он задумался.

– Все равно вставай, не могу же я бросить тебя здесь. Пойдем искать твою Алгалу.

Джерези, отбросив сомнения, решила довериться незнакомцу. Другого выбора не было. С трудом поднявшись – для схватки имплантат использовал все силы ослабленного организма, – девушка заметила на лице незнакомца неподдельное сочувствие. Уловив её взгляд, юноша смущенно отвернулся.

– Идти сможешь?

– Смогу. – Джерези решительно оттолкнулась от стены. Молодой человек едва успел поймать её на руки. Осторожно усадив её опять к стене, он присел рядом.

– Что же мне с тобой делать?

– Иди. Надо искать принцессу, – прошептала девушка.

– Нет, уж! Разведка своих не бросает. – Вдруг он шлепнул себя по лбу: – Вот я идиот. Посмотри, вот эта штука тебе поможет?

Он вытащил что-то из нагрудного кармана. На раскрытой ладони лежала упаковка боевого стимулятора, целых четыре капсулы.

Джерези кивнула и подставила ладонь.

* * *

Девушка в камере была красива. Даже огромный синяк на лице не мог испортить впечатление. Порванная и прожженная форма не прятала спортивную фигуру. Чуть полноватые бедра и широкие для девушки плечи не создавали ощущения мужеподобности, а наоборот, придавали особое чувственное очарование. Сквозь дыры в обмундировании просвечивало загорелое тело, а в разорванном вырезе форменной майки было видно крепкую полную грудь. По сравнению с Аэс, это была настоящая женщина, невольно вызывавшая желание.

Сергей, больше провоевавший, чем проведший времени с девушками, старательно отводил взгляд от разорванной майки.

Глемас ничего не говорил по поводу ординарца Алгалы. Видимо, посчитал её мертвой. Так что формально её спасение не входило в задание Кротова. Но он скорей бы умер, чем оставил эту случайно встреченную девушку. Взгляд зеленых глаз этой коротко стриженной блондинки разбудил в душе землянина что-то, чего он сам не смог бы сформулировать. «Наверное, мне просто жалко её, вон как девка пострадала», – решил для себя Кротов.

Джерези, проглотив капсулу, несколько секунд посидела неподвижно, потом легко вскочила и, поправив форму, обернулась к Сергею. Глаза её ожили и заблестели.

– Как тебя зовут, солдат?

– Рядовой Сергей Кротов, – услышав офицерские нотки в голосе девушки, он невольно подтянулся. «Она ведь офицер», – сообразил Сергей, понятия не имевший, кто может быть ординарцем у царственной особы.

– Джерези Горман, капитан. Спецназ Империи.

Брови Кротова опять поползли вверх. «Капитан, значит, не меньше командира роты, да еще спецназ, – стало, почему-то, грустно. – Наверно, когда выйдем отсюда, и не посмотрит в мою сторону».

Отбросив эти мысли, Сергей протянул девушке пистолет. Та взяла и стала с удивлением рассматривать «макаров».

– Ничего сложного. Берешь вот так, направляешь на противника и давишь вот на эту скобу. Происходит выстрел. Количество патронов небольшое, всего пять штук, поэтому зря не трать. И стрелять желательно наверняка, метров до двадцати.

Покрутив в руках пистолет, она с улыбкой спросила:

– Где ты взял такой раритет?

Кротов обиделся:

– Нормальный пистолет. Не хочешь не бери.

Заканчивая дискуссию, он шагнул к двери.

– Все, капитан. Надо искать царскую дочку!

– Кого?!

Но солдат не ответил. Подняв отлетевший в сторону во время драки автомат, он осторожно вышел в коридор.

Все-таки самонадеянно было думать, что никто не следит за узниками. Сергей понял это, как только за ними закрылась дверь. В коридоре раздался резкий, режущий уши, повторяющийся звук. Не чем иным, чем сигналом тревоги, это быть не могло. Это подтвердила и пленница.

– Заметили!

Схватив его за руку, она повернула его к себе.

– Надо скрыться! Откуда ты пришел? Сможем туда уйти?

– Попробуем! – развернувшись, он махнул рукой. – Туда. Бежим!

Однако она остановила его.

– Подожди. Дай-ка гранату, – она протянула руку к кассете, торчавшей из длинного кармана разгрузки.

Кротов отломил пластик с одной гранатой и протянул ей. Она что-то быстро набрала на экранчике и положила гранату на пол. Потом, не стесняясь землянина, стянула с себя порванную майку и накрыла ей гранату.

– Сюрприз, – усмехнулась она в ответ на вопросительный взгляд Сергея. – Теперь бежим! – и первой рванула по коридору.

Сергей на бегу глянул на её спину, перетянутую лямками пятнистого бюстгальтера, и ахнул. Спина была одним сплошным синяком, уже зацветшим фиолетовым и желтым цветом. «Ни хрена, досталось ей!»

Когда уже пробежали метров сто, сзади послышались крики. Что кричали, Кротов не разобрал, но что это по их душу, он ни капли не сомневался. Сергей всегда хорошо бегал, здесь же пониженная сила тяжести еще облегчала задачу, но он никак не мог догнать Джерези. «Похоже, наркота на неё так действует», – сообразил он. Бежать надо было еще долго, и он боялся, что она не выдержит.

Сзади загрохотало. В закрытом пространстве тоннеля взрыв прозвучал оглушительно. Преследователи добрались до «сюрприза». Девушка оглянулась и оскалила зубы, что, видимо, должно было означать улыбку. По её израненному лицу тек пот.

Вдруг она споткнулась, по инерции пробежала еще несколько шагов и рухнула на пол. Сергей подскочил к ней и упал на колени. Перевернув девушку, он убедился, что она жива. Она судорожно дышала, лицо исказила гримаса боли. «Что это с ней, неужели стимулятор перестал действовать?» Приподняв голову, он похлопал её по щекам.

– Капитан, давай, очнись! Джерези!

Дыхание девушки стало выравниваться, кровь вновь прилила к щекам, и они порозовели. Потом она закашлялась, и её вырвало. Желудок у неё был пустой, на коричневую плитку вылетело немного желчи, и густая нитка слюны повисла изо рта. Кротов обтер ей рукой рот и вытер руку об штаны. Девушка открыла глаза и прохрипела:

– Где они?

Занятый ею, Кротов на время забыл о погоне. И она не замедлила напомнить о себе. Раздались хлопки выстрелов, и прямо над их головами по стене хлестанула очередь из игольника.

– Чуть ниже и нам хана. Идти сможешь?

– Смогу, – выдавила Горман, поднимаясь.

– Все, вали за поворот, я тебя догоню.

Устраиваясь поудобнее, он улыбнулся: «Ну, кто первый? Здесь я вас, как в тире, поснимаю».

Словно дождавшись, когда он подготовится, из-за угла выскочили сразу двое. Кротов легко, двумя выстрелами, положил их. «С такого расстояния и снайпером не надо быть». За поворотом раздался крик.

– Не убейте их! Они оба нужны Маттиасу живыми.

Похоже, к охране подтянулся кто-то из командиров.

– Эй, инопланетник, сдавайся! Из тоннеля вам все равно не уйти!

– А вот это мы еще посмотрим, – прошептал Сергей и, видя, что больше никто не пытается атаковать, привстал на колено. Отломил еще одну гранату. Нажал звездочку осколочного действия. Широко размахнувшись, швырнул в сторону прохода. Как только раздался взрыв, он вскочил и кинулся вслед за Джерези. Метров через триста, за следующим поворотом, ему представилась веселая картинка. Джерези, одной рукой сжимая горло Ронга, притиснула его к стене, а другой тыкала ему в живот бластером. Сергей узнал лучевик Аэс, который она дала парнишке.

– Не трогай его, он свой! – закричал Кротов. Подбежав к ним, он схватил руку девушки и отодвинул оружие от тела парнишки. Не отпуская шею, она повернула голову; глаза у неё были бешеные.

– Кто это? Откуда он взялся?

– Капитан! Отпусти его! Это мой проводник!

В глазах Джерези стало проявляться осмысленное выражение.

– Предупреждать надо!

Она убрала руку, и Ронг согнулся в приступе кашля. Схватив за плечо, Сергей поднял его.

– Надо бежать! Давай оживай, немного осталось!

Присев на колено, он приказал:

– Веди её! Вылезайте в вентиляцию и ждите меня!

– Я хотел… помочь… Выстрелы… услышал… – задыхаясь, пробормотал Ронг.

– Бегите!!! – не сдерживаясь, заорал Кротов. Когда стук их каблуков стих, он наклонился к полу и прислушался. Все тихо. Преследователи не торопились. Наверное, всерьез полагали, что им некуда скрыться. Что ж, им это только на руку. Поднявшись, Кротов побежал за остальными. На ходу он прикинул расстояние – спасительная решетка уже недалеко.

Выскочив из-за очередного поворота, Сергей понял, почему охрана не торопилась за ними. В тоннеле, возле решетки, через которую они сюда попали, спиной к Сергею, стояли трое в серой форме. Они держали на прицеле привалившуюся к стене и тяжело дышавшую Джерези. Еще один охранник, крича местные ругательства, пинал скорчившегося Ронга. Парень закрывал голову руками и только коротко вскрикивал, получая удары. Возле ног охранников валялся бластер Аэс. Кротов на ходу перевел переключатель на автоматический огонь и вскинул «калашников» к плечу. Крики охранника заглушили звук шагов землянина, и когда Кротов нажал спусковой крючок, они так и не обернулись. Лишь девушка увидела Сергея и, за мгновение до выстрела, бросилась в ноги охранникам.

Трое так и умерли, не поняв от чего. Четвертый, при звуке выстрелов, резко обернулся и потянулся к кобуре на поясе. Но ничего не успел – импульс, ударивший с пола, прожег ему грудь. Джерези, прокатившись по плитке, подхватила бластер и с разворота влепила заряд в охранника. «Вот это реакция, – позавидовал Кротов. – Спецназ есть спецназ».

– Как это вы им подставились?

– Мы вылезали в дыру, когда они подошли, – поднявшийся мальчишка с трудом говорил.

– Ладно, лезем. Если у них есть связь, все скоро узнают, что мы ушли.

Девушка в это время обыскивала трупы охранников. Взяв два игольника, она протянула один Кротову.

– Умеешь пользоваться?

– Учили.

– Вот и выбрось свою пушку, а возьми нормальное оружие.

Сергея покоробило такое отношение к «калашникову», но вспомнив, что в магазине всего несколько патронов, он быстро снял крышку ствольной коробки и, вынув пружину и затворную раму, расшвырял их вдоль по коридору. Выщелкнув из магазина оставшиеся три патрона, он сунул их в карман. Пригодятся. Потом аккуратно поставил автомат к стене.

– Лезем.

Он помог забраться парню, потом Джерези и, подав ей игольники, подтянулся и впрыгнул в вентиляционный ход.

Закрыв решетку и прикрепив на неё еще одну гранату, девушка толкнула Сергея.

– Может и не сработает. Теперь они будут осторожнее, но все равно задержит. Пока обезвредят. А ты, дай мне еще капсулу. Потом плохо будет, но деваться некуда. А то как будто в мозги ко мне кто-то лезет.

При этих словах Сергей пристально посмотрел ей в глаза.

– У тебя есть имплантат?

– Конечно, пятый уровень, плюс боевой. Зачем тебе?

– Да, так. Потом расскажу.

Теперь понятен её обморок на бегу. Если Глемас не врал, у неё будет ещё несколько припадков, прежде чем она начнет выполнять волю Совершенного.

Бледный Ронг, закусывая губу, стоял у стены.

– Что с тобой, парень?

Тот показал на ногу.

– Что-то не то. Не могу наступить.

– Показывай.

Ронг, крепясь, снял ботинок.

– Твою медь! – выругался Кротов. Стопа на переходе в голень распухла.

– Как это тебя угораздило?

– Когда подошли эти, я вылезал в люк. Заставили спрыгнуть. Вот и…

– Пошевели ногой! – приказала Джерези.

– Не могу, – шепотом ответил паренек.

– Все! – решительно оборвал их Сергей. – Капитан, пойдешь сзади. Ты, – он обратился к парню, – залезай ко мне на плечи, ход узкий, по-другому не пройдем.

Отдав игольник девушке, Кротов, не слушая возражений Ронга, взгромоздил его себе на плечи и, согнувшись, пошел к выходу. Хорошо, что идти по вентиляционному ходу надо было недалеко. Выбравшись в основной заброшенный ход, Кротов поменял позицию. Ронг забросил руку ему на плечо, Сергей сделал также, и теперь они шагали рядом; паренек прыгал на одной ноге, а землянин поддерживал его. Скорость сразу прибавилась.

Пройдя примерно половину пути, они остановились передохнуть. Кротов мог бы еще идти, но парнишка от прыжков на одной ноге запыхался и дышал ртом, делая частые вдохи. Джерези, под действием второй таблетки, шагала как автомат. Оглядываясь в свете фонаря Ронга – свой Сергей отдал девушке, – он видел её лихорадочно блестевшие глаза. Во время передышки она не присела, а стояла, покачиваясь и постоянно играя мышцами.

– Стимулятор, – пояснила она, заметив взгляд землянина. – Две капсулы в один день – это много. Так и хочется кого-нибудь убить.

Сергей засмотрелся на её тело, разгоряченное от ходьбы и таблетки. Она заметила этот взгляд и понимающе усмехнулась. Кротов смущенно отвернулся.

– Вставай, Ронг, пойдем, – он протянул руку мальчишке. В это время вдали прогрохотал взрыв.

– Вот, идиоты! – засмеялась Джерези. – Опять нарвались.

– Они не военные, – заметил Сергей. – По-моему, на этой планете военных вообще нет.

– Тем лучше для нас.

– Теперь они злые и будут травить нас до конца.

– Я тоже так думаю.

Они зашагали в том же темпе. Когда до гаража оставалось совсем немного, минут десять – пятнадцать, Джерези остановилась.

– В чем дело? – тоже останавливаясь, спросил Сергей.

– Догнали. Сейчас фонарь мелькнул.

– Ты не ошиблась?

В это время вдали опять появилась мельтешащая точка фонаря. За ней другая, третья…

– Идите. Я встречу, – спокойно сказала девушка.

– Может, все-таки лучше я? – предложил Сергей.

– Идите, это мое оружие. Я с ним справлюсь лучше.

– Хорошо. Я буду ждать тебя у выхода.

Почти бегом дотащив парня до двери в подземный гараж, Кротов поставил того перед дверью.

– Открывай.

Опять проделав свои колдовские манипуляции, Ронг устало привалился к стене. Дверь медленно отошла в сторону. Сергей вытащил парня в гараж. Поискал глазами, что бы сунуть в закрывающуюся дверь; ничего не найдя, сорвал с Ронга рюкзак и сунул в проем двери. К ним уже бежала побледневшая при виде Ронга Аэс.

– Что с ним?

– Потом, потом! Можешь подогнать машину прямо сюда?

– Сейчас.

– Давай, действуй! Грузи его в машину, и ждите нас. На на всякий случай.

Он отдал ей её же бластер и, отодвинув дверь, побежал назад, на ходу закрепляя сорванный с Ронга фонарь.

То, что он увидел, заставило болезненно сжаться его сердце. Навстречу ему, упираясь игольником в пол, а второй рукой держась за стену, брела окровавленная Джерези. Он подскочил к ней и подставил плечо.

– Ты ранена? Где? Сильно? – он с тревогой заглядывал ей в лицо.

– Это мелочи, – она вытерла с лица кровь. – Лоб осколками от стены посекло. Нога. Прострелили гады.

Теперь и Кротов заметил, что правая штанина, ниже колена, была вся пропитана кровью и на полу оставался кровавый след.

– Стой. Кровью истечешь.

Он быстро выдернул из брюк брезентовый ремень и туго перетянул ногу выше колена.

– Правильно действуешь, солдат, – слабым голосом похвалила она.

– Что там? – спросил Сергей, увлекая её к дверям.

– Не скоро сунутся. Наваляла я их там целую кучу, – через силу ответила она. Почти волоком дотащив её до двери, Кротов позвал Аэс. Вдвоем они затащили теряющую сознание Джерези в салон. Усадив её на заднее сиденье, Кротов толкнул сидевшего там Ронга.

– Присмотри. Аэс, ты за руль. Я сейчас.

Вернувшись к двери, он выдернул рюкзак и, подождав пока дверь закроется, прикрывая лицо рукой, выстрелил из «макарова» в загоревшийся огонек на двери.

– Будем надеяться, что сломал, – пробормотал он и заскочил в машину.

– Гони!

Вылетев из подземного гаража, машина понеслась по ожившим улицам делового квартала.

– Не гони так! Нам еще только врезаться в кого-нибудь не хватает, для полного счастья.

Аэс непонимающе посмотрела на него. Потом до неё дошло, и она улыбнулась.

– Не переживай, машина не допустит этого.

– Сама машина?

– Да.

Кротов подумал, что чего-то не понял, но переспрашивать не стал. Черт с ней, с машиной, главное – быстрее затеряться на улицах города. Он обернулся. Побледневшая Джерези через силу улыбнулась ему.

– Надо где-то найти медмашину, иначе ногу мне придется отрезать.

Измученный Ронг спал. Его голова, свесившаяся на грудь, покачивалась вслед за поворотами машины.

– Аэс, где нам найти медмашину?

– Нигде. У нас дома прекрасная машина. Последняя модель.

– Отлично! А она сможет справиться с ранением?

Аэс подтверждающе кивнула.

Кротов облегченно вздохнул. Одна проблема снимается. Однако все остальные остаются. И теперь, после всего произошедшего в тоннеле, к ним добавились новые.

Глупо думать, что общество Верных простит такую оплеуху. Добраться до Алгалы стало гораздо труднее – почти невозможно.

Выехав на улицу, ведущую к дому, Аэс резко затормозила. Сергей чуть не впечатался лицом в пластик переднего окна.

– Ты что?

– Смотри, – угрюмо ответила она. Возле дома стояло несколько машин и два черных полицейских транспортера. Серая и черная форма на людях возле машин говорила сама за себя.

– Не психуй, – Сергей положил руку на предплечье Аэс. – Тихонько разворачивайся, и едем отсюда.

Все-таки местный народ был безалаберным. Вместо того, чтобы устроить нормальную засаду и ждать, они сгрудились на дороге перед домом и, попивая пиво, что-то весело обсуждали. Никто не обратил внимания на появившуюся в начале улицы машину.

– Куда теперь? – как ни крепилась Аэс, голос выдавал её растерянность. Они медленно ехали по каким-то улицам мимо похожих друг на друга домов.

– Едем к нам, – раздался голос с заднего сиденья. Ронг, оказывается, давно не спал.

– Да ты что? У тебя же там куча народу, одних братьев и сестер сколько! – возразила Аэс.

– Нет, – мотнул головой Ронг. – Ты даже не знаешь, – в голосе паренька прозвучала горечь. – Я давно ушел из дому. Живу в подземном городе. Я в банде.

Девушка чуть не выпустила рукоятку управления.

– В какой?!

– «Бронги».

– Врешь! Я даже не слышала про таких!

– Она недавно возникла. Там одни подростки. Парни и девчонки. Те, кто ушел из дому, как я, или родителей у них нет. А знаешь, кто у нас главный? Азани!

– Что?! Он тоже ушел из дому?

– Эх, Аэс, Аэс, живешь в богатом квартале и ничего про нас не знаешь. Его родители пропали. Ну, ты знаешь, как сейчас пропадают люди.

Она кивнула.

– Азани. Он же был такой смешной.

Кротов, слушая все это, решил вмешаться.

– Нет, нам в первую очередь надо найти медмашину. И если надо, я возьму её штурмом.

Сергей с болью посмотрел на постанывающую Джерези, забывшуюся тяжелым сном.

– Сергей, у нас есть машина. Правда, не такая современная, как у Аэс дома, но вполне работоспособная и даже заправленная полным комплектом лекарств.

– Тогда поехали. Нас, кстати, Верным там не сдадут?

– Да вы что? – горячо заговорил паренек. – Мы ни с властями, ни с бандитами, ни с обществом дел не имеем. Мы сами по себе. Кроме того, Аэс давно знает Азани. Мы же росли вместе.

– А где вы живете? – спросила Аэс.

– Помнишь тот старинный выход из подземелья, где мы ловили бронгов, там недалеко есть заброшенные склады.

При этих словах Сергей и девушка быстро переглянулись. «Что-то многовато совпадений для одного дня», – подумал Кротов.

– Едем, Аэс, – он кивнул девушке и попросил Ронга: – Я смотрю, ты уже ожил, перебирайся на мое место, мне надо осмотреть Джерези.

Усевшись возле раненой, Сергей осторожно расслабил ремень на простреленной ноге.

– Что ты делаешь? – прохрипела проснувшаяся Джерези.

– Тише, тише, успокойся. Надо немного пустить кровь, иначе нога начнет отмирать.

Сжав зубы, Джерези кивнула.

Проехав через умирающие кварталы пригорода, машина вырвалась на пустырь.

– Где ваш вход? Здесь ничего нет, – Аэс недоуменно оглянулась на Ронга. Тот загадочно улыбнулся.

– Проезжай еще немного. Видишь вон тот бугор, за ним будет каменная площадка. Заедешь на неё.

Когда остановились на ровной квадратной площадке, непонятно откуда появившейся на пустыре, парень опять достал свою волшебную коробочку и пробежался пальцами по ней.

– Только не двигайтесь! – предупредил он. Площадка вдруг быстро поехала вниз, унося их в темноту. Все невольно ухватились за ближайшие ручки.

– Что, предупредить не мог? – Аэс яростно посмотрела на Ронга.

– Да все уже, все… – Площадка замерла. Машина присела и закачалась. – Только не выходите пока.

Из темноты ударил яркий луч света.

– Это я! – крикнул в темноту Ронг, высунувшись из окна.

– Съезжайте! – скомандовали оттуда.

– Свет уберите!

Прожектор погас. Вместо него вспыхнули лампы, освещавшие широкий тоннель с несколькими боковыми камерами, из которых торчали багажники машин. Как только машина беглецов съехала с площадки, та сразу пошла наверх и закрыла доступ дневному свету.

– Вылезайте!

Из темноты вышли двое: парень и девушка. Одетые так же, как Ронг – полувоенные брюки и высокие ботинки. «Мода у них здесь такая, что ли?» – подумал Сергей.

– Азани! – выскакивая из машины, закричала Аэс. Она кинулась навстречу опешившему высокому плотному парню и обняла его. Тот, видимо, сначала не узнал девушку и попытался отстраниться, но вдруг тоже обнял её, оторвал от земли и закружил.

– Аэс! Откуда ты?

Сергей помог выбраться из машины Ронгу и спросил его:

– Так как на счет медмашины? Надо быстрей!

– Сейчас! – Ронг, хромая, двинулся к встречающим.

– Азани, отпусти девушку, еще успеешь! Срочно нужна медмашина!

Высокий парень отпустил Аэс и, сразу став серьезным, спросил:

– А что с тобой? – Разглядев, как стоит Ронг, понимающе добавил: – Нога?

– Нет. В машине раненая.

– Раненая? – Азани отпустил Аэс. – Что вы натворили?

Бросившись на помощь Сергею, вытаскивающему из машины Джерези, он добавил:

– Вообще-то, это не мое дело. Легин! – крикнул он куда-то в глубь тоннеля. – Быстро готовь медмашину!

– Поняла! Иду! – отозвался девичий голос.

Посмотрев на вялую Джерези, которая держалась за Кротова, парень опять закричал:

– И принеси оттуда носилки!

Сергей с Азани занесли девушку в открытые двери медбокса. Посреди сияющей белизной комнаты стояла кушетка, напоминающая ту, на которой землянин очнулся в корабле Глемаса. Постамент, на котором она стояла, весь сиял огоньками и надписями. Сверху над кроватью висел большой пульт с экраном, на котором светились символы и скрещивались ломаные зеленые линии. У пульта суетилась девочка тех же лет, что и Аэс. Сергей, занятый Джерези, не разглядел её, лишь заметил, что у неё роскошные черные волосы, волнами расплескавшиеся по плечам.

Когда раненую уложили на кушетку и девушка стала выгонять их из бокса, Джерези взяла руку Сергея и слабо пожала.

– Спасибо, солдат.

От этих простых слов у него сладко заныло в груди. Захотелось сказать что-нибудь ласковое и утешительное. Но вместо этого он пробормотал:

– Не за что, капитан. Разведка своих не бросает.

После того как они вышли из бокса и черноволосая девушка задвинула за ними дверь, Азани повел всех в основной зал базы.

– Какой ты стал здоровенный! – идя рядом с Азани, Аэс снизу вверх поглядывала на него. – Давно же мы не виделись.

Было видно, что он тоже рад встрече, но старается сохранить серьезность. Наверное, из-за присутствия Сергея.

Когда в зале, который оказался не таким уж и большим, собрались все находившиеся в это время на базе, Азани представил их. Назвав Аэс, он поглядел на Кротова. Тот шагнул вперед и сказал:

– Сразу, чтобы не было лишних вопросов. Я инопланетник, зовут меня Сергей. За нами гонятся люди из общества Верных и городская охрана. Поэтому мы у вас ненадолго. Как только раненой станет лучше, мы уйдем. Ну, а Аэс, я думаю, надо немного пожить у вас. Пока все не затихнет.

Азани обиделся.

– Ты, что думаешь, мы боимся Верных или полиции? – он даже встал и, подойдя к Аэс, заявил: – Вы её друзья, а значит, и наши. И теперь вы находитесь под защитой «бронгов».

Ронг тоже подскочил со своего места и, болезненно сморщившись от боли в ноге, быстро добавил:

– Я ему тоже так сказал!

– Ладно, все, – прервал речи старший «бронгов». – Сейчас мы вас накормим, а потом если захотите, то расскажете про свои дела.

После обеда Сергей отозвал в сторону Аэс.

– Мне надо опять за город на холмы.

– А ты не хочешь наконец рассказать, что происходит?

Кротов задумался. С одной стороны, если рассказать все ребятам, то, скорей всего, они примут их сторону и тогда их осознанная помощь будет гораздо действеннее, но с другой – кто дал ему право втягивать этих мальчишек и девчонок в дело, где легко можно лишиться жизни.

– Слушай, дай мне время до вечера. Потом я или расскажу, или мы с Джерези уйдем. – При упоминании Джерези Аэс недовольно сверкнула глазами.

– Хорошо. Сейчас я договорюсь, чтобы тебя провели к выходу. Благо, здесь не далеко.

* * *

Глемас только решил перекусить, когда комм на руке завибрировал и замигал жёлтым огоньком. Гронберг бросился в рубку. Наконец связь. Еще на бегу он скомандовал:

– Включить связь!

Усевшись в кресло, он уставился на пульт, над которым клубилось облако голограммы. Иногда в нем проступало чье-то лицо, но, черт, разобрать было невозможно. Слишком далеко для прямой связи. Но Глемасу нужно было именно это. Он должен был убедить руководство в серьезности ситуации. Постепенно лицо проявлялось. Наконец гронец узнал Гарибо: начальник оперативного отдела этого рукава – уже неплохо; значит, к информации отнеслись серьезно, но все же не настолько, как хотелось ему. Глемас заказывал прямую связь в надежде, что личный контакт даст больше возможностей для того, чтобы убедить руководство в том, что здесь рождается гибель Империи.

– Глемас, связь держится с трудом. Получите все информационным пакетом. К вам идет учебный десантный транспортник «Цессия». Ближе никого нет.

Лицо начальника опять стало пропадать. Из облака через хрипы пробился голос:

– …информацию, больше информации… надо аналитикам…

Голограмма начала рассасываться и исчезла.

– Выведи информацию из пакета.

На месте, где до этого клубилось облако, появились строки и картинки.

– Великий дракон! – выругался Гронберг. – Мальчишки и девчонки!

Транспортник, носящий имя главной планеты Империи, являлся учебным. Он был давно выведен из состава боевого флота и сейчас приписан к флоту Академии. В данный момент несет на себе более тысячи курсантов и офицеров армейской академии, со всеми приданными средствами. Корабль отправлялся в пограничные миры для отработки высадки десантов в условиях, что называется, максимально приближенных к боевым. Как стало понятно из сопроводительной информации, транспортник под завязку набит оружием и боеприпасами.

– Ребятки хотели пострелять всласть, – развеселился агент и уже серьезно добавил: – Что же я с ними буду делать?

Здесь требовались спецвойска. Лучше всего семнадцатый батальон. Те давно привыкли ловить космических монстров, и какой-то божок, разговаривающий прямо в голове своих последователей, вряд ли их испугает.

В конце послания сообщалось, что командование учебного транспорта получило все соответствующие указания, и еще раз появилось напоминание – срочно отправлять всю появляющуюся информацию в аналитический отдел.

Гронберг просмотрел координаты выхода учебного корабля из гиперпространства и задал данные в бортовой мозг. Надо встречать гостей. Больше делать было нечего, он пошел в кухонный отсек продолжить прерванный завтрак. Как же там дела у Кротова? Не слишком ли много надежд возложено на него?

Десантный транспортник, даже устаревший, все равно огромен, по сравнению с катером. Глемас медленно подруливал к люку аварийного приема малых кораблей. Ему предложили попасть в корабль именно здесь, мотивируя это тем, что десантные и боевые палубы полностью забиты техникой. Маневровые двигатели в носу иногда выбрасывали резкий сине-желтый сноп пламени, корректируя полет. Гигантские створки люка разошлись, и автопилот с ювелирной точностью поставил катер прямо на нарисованный круг посредине ангара. Створки закрылись, и из отверстий в полу повалил туман. В ангаре восстанавливалась атмосфера.

Глемас глянул на себя в зеркало, закрепленное перед выходным шлюзом. Для встречи надо бы, конечно, парадный офицерский мундир – военные это любят, но в связи со сложившимися обстоятельствами сойдет и боевой комбинезон. Еще раз убедившись, что все сидит как надо, он коснулся значка выхода. Предупреждение, высветившееся на двери перед выходом, показывало, что состав атмосферы еще не восстановился до нормы, но Глемас знал, что особым флотским шиком было выйти в разряженную атмосферу.

– Флотские традиции надо поддерживать, – сказал Глемас своему отражению в зеркале и, надев на лицо маску официальности, шагнул в раздвинувшиеся двери.

Офицер, вышедший навстречу, показал, что он оценил приверженность Гронберга неофициальным флотским традициям, козырнув ему с той неуловимой лихостью, принятой только между своими. Гронец не уронил честь мундира и поприветствовал офицера с той же отточенной небрежностью.

– Штурм-капитан Рогло! – первым представился встречающий. – Сорок седьмая учебная дивизия академии Империи.

– Глемас Гронберг. МРОБ, – агент в ответ не назвал своего звания, давая сразу понять, что хотя он и знает все ритуалы военных, но не принадлежит армии.

Они зашли в лифт, и несколько минут он шел вверх. Искусственная гравитация соответствовала обычной армейской норме, то есть гравитации столичной планеты, имя которой гордо нес корабль. Потом пришлось еще долго идти пешком, стуча каблуками по ребристым стальным полам. Коридоры, как всегда на военном судне, были низкими и узкими, так что при встрече с попадавшимися навстречу офицерами приходилось прижиматься к стенам. Кругом, даже на потолке, торчали отполированные до блеска дуги для передвижения в режиме невесомости, и приходилось то и дело нагибать голову, чтобы не набить шишек. Тысячи курсантских рук хватались за дуги во время учебных тревог, проводимых для приближения к боевым условиям со снятием искусственной гравитации.

После прохода очередной заклинивающейся массивной двери, коридор раздался вширь и вверх. Теперь можно было идти не нагибаясь.

– Каюты старших офицеров и выход к боевой рубке, – пояснил Рогло. Наконец, миновав еще одну переборку, они вошли в просторную двухэтажную каюту. По стенам первого этажа тянулись сплошные экраны, под которыми за разноцветно мигающими пультами сидели несколько офицеров в наглаженных синих рубашках с короткими рукавами.

– Пройдемте наверх, агент Гронберг. – Не зная, как правильно называть представителя могущественного министерства, Рогло выбрал такое обращение.

Поднявшись по лестнице, они остановились. Перед огромным экраном, во вращающихся креслах с откидывающимися панелями управления, сидели семь человек. Ни одного инопланетника, сразу отметил Глемас. Посредине, в кресле с двумя панелями, сидел немолодой человек в синей рубашке с флотским командным капитанским знаком на груди. Перед ним в воздухе висела вся планетная система Деги. Она крутилась, подчиняясь его командам. Понятно. Командир корабля.

– Агент Гронберг! – сообщил, ни к кому не обращаясь, штурм-капитан. Все сидевшие обернулись и оглядели гронца. Потом Рогло повернулся к сидевшему справа седому пехотному генералу в полевом маскирующем комбинезоне. Тот поднялся и выслушал доклад стоя.

– Господин генерал, агент Министерства разведки и безопасности по вашему приказанию доставлен! – Штурм-капитан опять лихо крутнул рукой в воздухе, изображая, что отдал честь. – Разрешите идти?

– Идите, капитан, – не по уставу, просто ответил генерал. Потом перевел взгляд на Глемаса. – Так это вам мы должны подчиняться, агент? Что там еще накопало ваше прославленное ведомство на планетке, у которой даже армии нет?

– Генерал Гворинс? – после получения информации Глемас специально изучил дела старших офицеров транспортника, чтобы знать, на что они способны. Он всегда старался заранее побольше узнать о людях, с которыми придется работать. Поэтому он прекрасно знал, к кому обращается, но этикет есть этикет.

– А что, тут есть еще другой генерал? – проворчал в ответ Гворинс. Даже из открытой информации, той, что Гронберг смог добыть из бортового мозга, он знал, что Гворинс настоящий боевой генерал и командование учебной частью принял только что. Поэтому, не обращая внимания на недовольный тон, сразу перешел к делу:

– Вот такая картина. Надо быть в постоянной готовности к высадке, – закончил гронец.

Он не стал рассказывать об угрозе превращения в рабов всех жителей цивилизованных миров. Достаточной причиной высадки была возможность того, что на планете удерживают родственницу самого Императора. Глемас лишь упомянул, что к похищению принцессы может быть причастна некая секта с этой планеты.

Профессиональным чутьем он почувствовал, что при упоминании имени захваченной принцессы, генерал что-то вспомнил.

– Еще кто-нибудь, кроме Алгалы, попал в плен? – поинтересовался генерал.

– Таких данных у меня нет. Я не думаю, что нападавшим нужен был кто-то еще.

При этих словах Гворинс отвернулся, явно пытаясь скрыть свои чувства. Как только появится возможность, надо залезть в информаторий, покопаться в прошлом генерала.

– Все данные, которые я могу предоставить, уже в сети корабля. Генерал, начинается ваша часть работы, а у меня скоро сеанс связи с моим агентом. Разрешите идти?

– Я не командую вами. Идите, – сказал Гворинс и добавил: – Спасибо, агент, что не лезете в наши дела. А то я встречал таких ваших, которые обязательно хотели лично командовать армейской операцией.

– Нет, генерал, у меня хватает своих дел, – Глемас кивнул сидевшим вокруг офицерам, слушавшим доклад вместе с генералом. – Разрешите воспользоваться вашим постом связи.

– Да, конечно, связь в вашем распоряжении, – рассеянно ответил Гворинс, погруженный в обдумывание новой задачи.

Первым делом Глемас приказал установить связь с Министерством. Аппаратура связи транспортника не шла ни в какое сравнение с аппаратурой катера. Через минуту перед Глемасом в полный рост стоял директор департамента глобальных угроз Свецки.

– Глемас, вы понимаете, что происходящее у вас грозит самому существованию Империи?!

Гронберг оглянулся. Нет, все в порядке – камера экранирована от несанкционированного доступа.

– Я вам с самого начала докладывал об этом, – не услышав приветствия от начальства, Глемас тоже не стал здороваться. Привыкший к начальственному гневу, он спокойно ждал продолжения.

Вспомнив, кто перед ним, Свецки продолжил уже спокойным деловым тоном:

– Аналитики поработали над вашими данными. По всем расчетам получается, что дело связано с инопланетной технологией, неизвестной нам. Все известные расы подобной не обладают. С большой долей вероятности, это общество Верных где-то нашло артефакт неизвестной нам расы. Нужно изъять или уничтожить Маттиаса и его прибор, так называемый «гриб». Лучше изъять.

Теперь о главном. В систему Деги отправлен Шестой резервный флот в полном составе. Секретный приказ у командира эскадры. Вскроешь, если не удастся план «А». Весь район этой звездной системы объявлен закрытым для любых кораблей. Запомни! – Свецки заговорщицки понизил голос, словно кто-то мог его услышать. – Дело на контроле на самом верху, – он ткнул пальцем в потолок. – На самом, самом. Понял? Все. Сейчас с тобой поговорят аналитики и тактики. Обсудишь все проблемы с ними.

Закрыть район, издавна находящийся под негласным протекторатом Кармадонского Союза, – это смело. Наконец они поняли размер проблемы.

Отвечая на вопросы аналитиков, Глемас сразу ограничил их количество, оставив ровно десять. Из опыта он знал, что если сразу не установить границу, они могут спрашивать несколько часов. С представителем тактической группы боевого моделирования разговор получился вообще очень коротким:

– Вам сброшены съемки подземелья и храма, нужен сценарий прорыва группы – ориентировочно пятнадцать человек – при этом только у двоих боевой опыт. Но один из них – специалист-диверсант, а второй – очень хороший солдат и, при этом, очень везучий!

В ответ на последнее замечание коренастый крепыш в черной униформе улыбнулся и просто сказал:

– Ждите. Сделаем.

– Это срочно!

– Потерпите пару часов.

– Хорошо. Жду.

Еще не успела растаять голограмма крепыша из тактического планирования, как появился сигнал, что Кротов на связи. Глемас улыбнулся. Он всегда испытывал удовлетворение от хорошо спланированной работы.

Взяв кристалл с записью доклада землянина, Гронберг вернулся в рубку. Состав сидевших там не изменился, лишь генерал и еще три офицера, теперь они не сидели, а стояли у кресла капитана. Все что-то обсуждали, разглядывая голограмму планеты Зорн.

– Генерал, разрешите обратиться?

– Да!

Гронберг протянул кристалл:

– Здесь запись рассказа моего агента на Зорне. Там есть кое-что интересное для вас. Посмотрите?

– Давайте.

Генерал прошел к своему креслу и вставил кристалл в панель. Быстро прокручивая запись, он остановился на сообщении о капитане спецназа, которую Кротов вытащил из плена.

– Железный ветер! Рези! – не сдержал своих эмоций старик. – Я знал, что она выживет!

Он повернулся к Гронбергу и торжественно произнес:

– Я добьюсь, чтобы вашего агента наградили пехотной звездой!

Глемас немного удивился переживаниям генерала о каком-то капитане, но чего в жизни не бывает. Еще он подумал, что если все выгорит, то Кротову светит награда гораздо большего калибра.

– Вы знаете, нам всем повезло, что Джерези Горман оказалась в этот момент на Зорне. Она здорово поможет в наших делах. Мы прослужили вместе, без малого, шесть лет, и я её очень хорошо знаю! Так что информируйте своего агента, – отчеканил генерал.

* * *

Паренек, отправленный Азани сопровождать Сергея, оказался молчаливым. За все время, что они шли до знакомого выхода, он лишь раз открыл рот. И то, только чтобы предупредить, что сейчас будет расселина и надо обойти её вдоль стены. Сергея это устраивало, надо было хорошенько обдумать дальнейшие действия в свете произошедшего сегодня. На помощь Гронберга он уже сильно не надеялся, но чем черт не шутит, вдруг что-нибудь подскажет?

Оставив мальчишку у каменной арки, Кротов через кусты пробрался к капсуле. Впервые он находился тут при свете дня. Серое небо, затянутое пеленой облаков, казалось бы, предвещало дождь, но из рассказов Аэс он знал, что дождь – очень редкий гость в этих широтах. Вся атмосферная вода выпадает обильной утренней росой. Сергей подумал, что чистое небо тут он видел только ночью.

Проделав все манипуляции, Кротов рассказал все, что произошло за время, прошедшее после прошлого сеанса связи. Потом вышел из капсулы и, отойдя, присел на ноздреватый грязно-белый каменный обломок. Надо подождать. Не успел он присесть, как загорелся огонек, приглашающий на переговоры. Быстро заскочив в капсулу, он включил экран.

В этот раз Глемас находился не в каюте катера, к которой привык землянин. Помещение было гораздо больше, и за лицом агента виден был большой экран с изображением звездного неба.

«Где это он? – Сергей боялся себя обрадовать. – Неужели помощь?»

Глемас ничего не стал рассказывать, но попросил подождать час, а после снова выйти на связь.

Минут через сорок снова замигал огонек. Глемас давал полный карт-бланш на использование банды «бронгов». Сергей ожидал этого. Разведчик, как заметил землянин, был не очень щепетилен в выборе средств для достижения цели. Приказ: готовить операцию по новому проникновению в храм. Главная цель в этот раз – не принцесса, а Маттиас и, особенно, его «гриб». Сейчас на орбите находится военное судно, и при операции их поддержит десант. Особо Глемас обговорил роль Джерези. Её присутствие явно обрадовало агента.

– Она специалист по диверсионным операциям, так что её необходимо срочно подключать к разработке операции. Скажешь ей, это приказ генерала Гворинса.

Из всего этого Кротов сделал вывод, что у гронца теперь есть связь со своей конторой.

– На связь теперь можешь выходить в любое время. Тебя всегда здесь будут ждать.

Обратный путь они проделали также без разговоров.

Первой, кого увидел Сергей, возвратившись на базу, была твердо стоявшая на обеих ногах и улыбающаяся Джерези.

При виде здоровой и веселой девушки Кротова переполнила волна радости. Однако он постарался придать себе равнодушный вид, чтобы Джерези ничего не заметила. Она же, увидев его серьезное лицо, не смогла сдержать смех. Когда она смеялась, на щеках появлялись ямочки, а красивые ровные зубы сверкали белизной. Её смех был такой заразительный, что даже молчаливый мальчишка-проводник растянул рот в невольной улыбке.

Кротов чувствовал, что его просто тянет к этой взрослой девушке, по понятиям его возраста – женщине. За один день, проведенный вместе, когда они даже не поговорили толком, – он влюбился. «Да! – признался он себе, – я втрескался!» Сейчас он готов был все отдать за то, чтобы она продолжала смеяться!

Девушка подбежала к Сергею и, не обращая внимания на проводника и подошедших Азани и Аэс, обняла его, прижав к своей груди. Растерявшегося землянина обдало жаром. Джерези была в заимствованной у кого-то черной майке с рисунком на спине и на животе. Грязный армейский бюстгальтер она сняла еще в медбоксе. Кротов, даже через ткань, почувствовал крепкие соски, уткнувшиеся ему в грудь. Это было уже слишком, и он попытался вывернуться из объятий. Все-таки, несмотря на весь военный опыт, по земным меркам он был еще мальчишкой.

– Ты что? Не рад меня видеть?

– Да, нет. Я просто думал… не знал, что вылечишься так быстро… нет, я рад! – совсем запутался Сергей. Чтобы как-то отвлечь внимание от себя, он неожиданно сказал: – Тебе приказ от генерала Гворинса.

– От кого?!

Ошеломленная и разом посерьезневшая Джерези отпустила Сергея. У наблюдавшей всю эту сцену Аэс потемнели глаза. Она развернулась и быстро ушла в глубину тоннеля.

– Пошли в зал, – остановил всех Азани. – Сейчас все соберутся. Надо ужинать, и Аэс сказала, что Сергей хочет что-то рассказать нам.

По дороге собравшаяся Джерези, в которой и следа не осталось от давешней хохотушки, засыпала Кротова вопросами.

– Подожди, капитан. – Кротов, обдумывая предстоящую речь, не хотел рассказывать все раньше времени. – После ужина у нас с тобой будет длинный разговор.

Как только отношения перестали носить личный характер и вернулись в служебное русло, он сразу почувствовал себя легче.

В большом зале, за несколькими длинными столами, сидели обитатели подземной базы. У Кротова язык не поворачивался назвать их членами банды. Всего, навскидку, собралось человек двадцать пять – тридцать. В переполненном зале казалось, что людей гораздо больше. В основном были подростки, на земной возраст – лет тринадцать – шестнадцать, но было и несколько совсем маленьких детей – лет восемь – десять. Сергея резануло, когда он увидел двоих мальчишек постарше и помладше, очень похожих друг на друга. Братья. Когда он уходил в армию, его брат был такого же роста, как старший из этих двоих.

Девочек было немного – Кротов насчитал шесть – все разного возраста. Две постарше, сидели рядом с Аэс и что-то оживленно обсуждали, поглядывая на Сергея. Он даже примерно догадывался, что они обсуждают. Трое остальных сидели вперемешку с ребятами, а одна самая маленькая – лет, наверное, шести – вдруг подбежала к Джерези и схватила её за штанину. Задрав голову и уставившись блестящими глазенками на девушку, она спросила:

– Ты мама?

Та подхватила девчушку на руки и севшим голосом ответила:

– Нет, моя маленькая, не мама.

– Месана, иди ко мне! – позвал малышку Азани. – Тете надо поесть.

Однако та вцепилась ручонками в футболку Джерези и так и просидела у неё на коленях до конца ужина. Лишь потом Сергей узнал, что Месана – самая младшая сестренка Азани.

Когда они пришли, некоторые уже поели и сидели, ожидая разъяснения, зачем их собрали всех вместе.

– Поешьте, они подождут, – предложил Азани. Но Сергею кусок не лез в горло, он никогда не выступал перед людьми, а тут надо было не только рассказать, но и убедить слушателей идти с ним на возможную смерть. Он даже вспотел. «Дьявол, лучше в бой!»

– Вы давайте, ешьте. А я пока расскажу о своем деле.

Не став распространяться, кто он и откуда, он лишь вкратце объяснил, что прислан на Зорн для освобождения принцессы и для выполнения еще одной задачи. Кто-то удивленно присвистнул.

– Вы все несовершеннолетние. У вас ни у кого нет имплантата. Я правильно понимаю?

В ответ раздались выкрики:

– Конечно! Был бы чип, разве мы сидели бы тут.

– Так вот. У меня тоже нет чипа!

– Не ври! Не может быть! У взрослых всегда есть!

Все с откровенным любопытством уставились на него.

– Ты же солдат! Я сама видела, как ты стреляешь! – не удержалась даже Джерези. Она отвернулась и стала задумчиво разглядывать свою тарелку.

– Ну и что из этого? – показав, чтобы все умолкли, спросил Азани.

– А это значит, что все мы не сможем стать Верными!

– Мы это и без тебя знаем! Удивил! Несовершеннолетних в общество не принимают! – Опять раздалось со всех сторон. – Да замолчите же вы! – не выдержал Азани. – К чему ты клонишь?

– К тому! Помнит кто-нибудь, когда общество Верных начало набирать силу?

– Год или два назад, когда главным у них стал Маттиас. Или наоборот! – все опять начали высказывать свои версии.

– Вот именно! А еще кто-нибудь, помнит, слышал ли он вообще про Верных до этого?

– Нет. Никто их не знал.

– Ладно, нам-то что до этого? – Азани оставался спокоен среди расшумевшихся подростков. – Все знают, что они поднялись, когда с ними заговорил их бог – Совершенный. И неплохой бог, всегда поддерживает своих!

– Подожди еще минутку. Еще один вопрос. А кто-нибудь, может, все-таки помнит, принимали ли до их возвышения в Верные детей?

– Да! – в дальнем ряду на скамью поднялся паренек. – Наша семья была в обществе еще до прихода Маттиаса. И туда принимали детей с самого рождения. А сейчас, когда мои родители пропали и я пришел в храм за помощью, мне сказали подождать совершеннолетия.

– Что и требовалось доказать! – Сергей огляделся.

Вокруг были недоуменные непонимающие лица.

– Ну, что непонятного? – Сергею хотелось заорать от своего неумения объяснить ситуацию.

– Ты хочешь сказать, что в общество принимают, только когда есть чип?

Ронг, присоединившийся к компании, когда все уже давно ужинали, первым связал две очевидные, как казалось Кротову, вещи.

– Да! И их божок разговаривает только с теми, у кого в башке есть электроника! И только им он может приказывать! и подчинять их!

Молча слушавшая его речь, Джерези вдруг захрипела и повалилась на стол. Дергающаяся голова попала в полупустую тарелку, а руки беспорядочно шарили по столу. Однако сознания она не потеряла. Собравшись, вцепилась руками в край стола. Ногти на руках побелели. Медленно поднимая голову от стола, она тихо застонала. Глаза были закрыты, на прокушенной губе выступила капелька крови.

Сергей схватил её за плечи и прижал к себе.

– Джерези, потерпи, потерпи, милая, сейчас пройдет.

Он вытирал рукой остатки каши с её лица и стряхивал на пол. Припадок закончился. Джерези открыла глаза и, улыбнувшись слабенькой дрожащей улыбкой, спросила, ни к кому не обращаясь:

– Что это со мной? Второй раз за день.

Кротов, все так же прижимая её к себе, оглядел притихших «бронгов».

– Ну, что? Видели? Знаете, что это было?

Все закивали головами, показывая, что знают.

– У тебя ведь есть имплантат?

– Ты же уже спрашивал. Конечно, есть, и не один.

В этот раз Кротов смотрел только на Азани.

– Ну что, теперь доходит?

– Вроде доходит, – мрачно согласился Азани. Девчушка, соскочившая с рук Джерези, когда начался припадок, стояла, держась за лавку, и сочувственно смотрела на капитана. Неожиданно она заплакала.

– У мамы тоже так было, – проговорила она сквозь слезы.

– К дракону все! – Азани схватил девочку на руки и прижал к себе. – Я тебе верю! И что же нам с этим делать?

– Мне нужна ваша помощь, чтобы опять попасть в храм.

– Считай, ты её получил! – Азани оглядел присутствующих. – Я правильно говорю?

Все, находясь еще под впечатлением произошедшего, согласно закивали.

– Поможем. Конечно, поможем.

Ронг, сидевший с поникшей головой, тихо сказал:

– А мои родители так не мучились. У них был всего один приступ. И то, слабенький. Они сразу услышали Совершенного.

Сергей вспомнил, что говорил Гронберг по этому поводу.

– Все зависит от уровня чипа. Люди с дешевыми имплантатами низких уровней легко подчиняются силе Маттиаса. А тем, у кого чипы высшего уровня, да еще и не один, приходится помучиться, пока их взломают.

– А говорили, что богатые мучаются больше, потому что у них больше грехов, – сказал кто-то.

– Может, у них и больше грехов, но все: и бедные, и богатые становятся одинаковыми рабами Маттиаса.

В это время в зал вбежал ещё один подросток.

– Ты же говорил, все здесь, – Сергей повернулся к Азани.

– Это охрана. Должен же кто-то следить за камерами, пока мы едим, – ответил Азани.

Вбежавший подошёл к ним.

– Ты сказал предупреждать, если эти опять появятся здесь. Один недавно появился и до сих пор лазает по развалинам, что-то вынюхивает.

– Кто там? – заинтересовался землянин.

– «Глаз Совершенного», – ответил Азани. – Что этому шпиону здесь надо?

Что-то мелькнуло в голове Кротова, но так и не сформировалось в чёткую мысль.

– Давай-ка я отведу Джерези. Где она будет спать?

– Там же, где и Аэс. В комнате вместе с девчонками. Они ей, по-моему, уже место приготовили.

– Пойдем, тебе надо прилечь.

Сергей попытался осторожно помочь Джерези подняться. Но та, отодвинув руку, встала сама.

– Все уже нормально. Пойдем, мне надо переговорить с тобой наедине.

С другого конца стола за ними наблюдала Аэс. Увидев, что они уходят вдвоем, она прикусила губу.

Как только они свернули за угол, Джерези схватила Сергея за отворот куртки.

– Ну-ка, давай выкладывай все! Ты этих пацанов можешь за нос водить. Со мной это не пройдет!

– Ты о чем? Я тебя не понимаю? – Кротов, действительно, не понимал, что ей надо.

– Не понимаешь? А то, что ни один человек не сможет стрелять так, как ты, не имея боевого имплантата! Ты понимаешь, что это значит?

– Нет!

– Не прикидывайся! Ты не человек!

Вот этого он никак не ожидал и сначала даже растерялся. Потом не выдержал и расхохотался:

– Эх, сказал бы мне кто-нибудь две недели назад про весь этот дурдом, я бы его самого в дурку на проверку сослал!

Ничего не понявшая из его речи, Джерези продолжала:

– Не уходи от ответа! Ты знаешь, я неплохо разбираюсь в технике допроса, и если я до тебя доберусь…

– Все! Это уже не смешно! – Кротов разжал пальцы десантницы – все-таки он был намного сильнее её – и поправил воротник.

– Тогда я ничего не понимаю! Всю жизнь я знала, что ни одну работу нельзя выполнять без чипа. Тем более воевать. И еще я знала, что воздействовать на имплантат невозможно, а что теперь?

– Все когда-то случается в первый раз, – философски ответил Кротов. – Пойдем, я тоже многого не понимаю, попробуем разобраться.

Возле одного из проходов стояла пластиковая скамейка.

– Давай присядем, капитан. Как ты?

– Все нормально! Я же сказала! – присев рядом, она задумалась. Кротов тоже молчал, давая ей обдумать то, что она сейчас узнала. Сидя рядом с ней, он попытался определиться в своих чувствах.

Он был влюблен, в этом он уже нисколько не сомневался. Чувство к той девчонке, что провожала его в армию и клялась ждать вечно, не шло ни в какое сравнение с тем, что он испытывал сейчас. А ведь он считал тогда это настоящей любовью. Когда, через несколько месяцев, перед самым выпуском из учебки, от неё пришло письмо с известием о том, что она выходит замуж, он мучился несколько дней. Даже плакал ночами. Сейчас ему понятно, что это страдало оскорбленное мужское самолюбие.

Стало страшновато, что ведь все могло пойти иначе. Она бы не вышла замуж, он вернулся из армии – свадьба и жизнь, когда он, приходя с работы, устраивался с пивом у телевизора, а она – в старом халате – ходила бы по комнате и выговаривала ему из-за каких-нибудь мелочей. Кротов поежился. И он никогда, никогда не встретил бы Джерези.

Тут он одернул сам себя, пока мечты не завели в совсем радужный мир. «Кто я и кто она? Офицер спецназа, ординарец принцессы Империи, и я – рядовой солдат с планеты, на которой даже бывать запрещено». Неожиданно для себя он не удержался и обнял девушку. Вместо того чтобы оттолкнуть, она вдруг прильнула к нему. Мысли Кротова, как рыбки, полетели в разные стороны. «Иногда она офицер, а иногда – ну просто девчонка!» Джерези подняла голову и снизу вверх взглянула на него. Было что-то в её взгляде, что заставило сердце землянина биться быстрее.

– Сергей, – в первый раз она назвала его по имени. – А ты знаешь, что природа, когда создавала тебя, вложила тебе вот сюда, – она постучала по его груди, – что-то такое, что не даст покоя девушкам.

– С чего ты это взяла? – Кротов хотел ответить как-то весело и с юмором, но все мысли вылетели из его головы.

– Я это чувствую. Мы всегда чувствуем настоящих мужиков.

Кротов покраснел. «Что она имеет в виду? Настоящий мужик?!» Джерези вдруг потянулась к нему и, обхватив руками его голову, захватила губами его губы. Кротов в ответ прижал её к себе и ответил на поцелуй. Молодой здоровый организм отреагировал, как ему и положено. Шаря рукой по его телу, девушка вдруг коснулась его поднявшихся дыбом штанов. Она отдернула руку и, оторвавшись от Сергея, счастливо засмеялась.

– Нет, погоди! – сказала она, грозя ему пальцем. – В постель мы с тобой еще успеем. Надо разобраться с делами.

От столь откровенного заявления у Кротова опять перехватило дыхание. Видя его замешательство, Джерези отодвинулась и поправила волосы.

– Ну, все. Давай приходи в себя. Я ведь тоже уже давно в космосе и забыла, как пахнут мужики.

В это время из-за угла показалась Аэс. Кротов не знал, видела ли она что-нибудь. Почему-то не хотелось, чтобы Аэс знала о них.

– Сергей, надо отпустить женщину отдыхать. А то вдруг она опять упадет.

– Девочка, иди спать, – Джерези убийственно вежливым тоном ответила на это замечание: – Взрослым надо обсудить дела.

Аэс фыркнула и, не найдя, что ответить, вдруг совершенно по – детски заявила:

– Вы не взрослая, вы старуха!

И победно удалилась.

Разведчица засмеялась.

– Как она меня! Вот еще одна твоя поклонница.

– Перестань. Она еще ребенок.

– Ты что, сам не видишь? Этот ребенок по уши в тебя влюблен.

– Вижу, – буркнул Сергей, не желая продолжать эту тему.

– Где у тебя связь? – вдруг, без всякого перехода, спросила Джерези.

– Здесь недалеко, у меня десантная капсула.

– Понятно. А на орбите ваша база? Где остальные из твоей группы?

Тут до Кротова дошло, что она ничего не знает.

– Нет никакой группы. И нет никакой базы. Вернее, теперь есть. В общем, ты сама решай.

Сергей рассказал ей почти все, начиная с момента своего появления на катере Гронберга. Он не стал рассказывать о бое на земле, чтобы не смешить капитана. Наверное, она участвовала в таких переделках, что афганские бои для неё конфетки. Спецназ есть спецназ, тем более диверсионная группа.

Выслушав его, она задумалась.

– И ты хочешь, чтобы мы, вместе с этой малолетней бандой, штурмовали Храм?

– Нет, мы вдвоем. Ну, может, возьмем еще пару ребят повзрослее, чтобы помогли дойти.

– Вдвоем?! Ты веселый человек!

Несмотря на негласный приказ Глемаса использовать подростков из подземелья, Кротов от этого отказался. Пусть к черту обрушится Империя, но он не поведет на верную смерть этих ребят. Сейчас он уже жалел, что рассказал им все.

– А почему ты не хочешь использовать этих ребят?

Кротов посмотрел ей в глаза и твердо ответил:

– Солдаты мы. Ты и я. А это дети.

В ответном взгляде Джерези мелькнуло удивление, она не ожидала такого заявления.

– Ты наивный. Но все равно, спасибо, Сергей.

За что?

– За то, что напомнил. А то с годами начинаешь об этом забывать.

* * *

– Дорогая принцесса, – слащавый голос Маттиаса выводил её из себя. – Сегодня ты отправишься в место, где тебя ждет твоя судьба. Помни, что именно для этого ты рождена. Великая честь начать новую жизнь в Галактике.

– Вы сумасшедший! – не выдержала Алгала, даже не пытаясь понять, о чем идет речь. В ответ Великий Мастер сверкнул глазами, но ничего не сказал. Он торопился. Выйдя из комнаты принцессы, он приказал:

– Отправку организовать сегодня же! Здесь становится опасно. Я не могу рисковать!

Вечером того же дня с космодрома стартовала роскошная космическая яхта, подаренная Маттиасу одним из вновь обращенных толстосумов Зорна. Под неусыпным надзором многочисленной охраны в каюте находилась одна пассажирка – принцесса Алгала Аллювиель Блиц Голиеконе. Ракета отправлялась на Тарн.

* * *

В каюту, которую ему предоставили, Гронберг добрался только вечером. Дела весь день не отпускали его.

Самое главное – то, что разработан план десанта для захвата храма. Остались мелкие детали, которые армейцы могли доработать и без него. Весь день он, прерываясь только на сеансы связи и еду, проторчал в рубке, наблюдая за разработкой операции. Во многом благодаря ему был разработан стройный план, который – если, конечно, все пойдет как надо – должен сработать. Глемас старался не лезть со своими советами. Сидя в сторонке, он вмешивался только, когда надо было подсказать что-нибудь, что он знал лучше военных.

Так что, сначала косившиеся на него штабисты к концу дня уже запросто хлопали его по плечу и не отказывались с ходу от его подсказок. Когда же они поняли, что он очень хорошо разбирается в тактике боев в городе, то вообще признали его своим. Ложась спать, Глемас мысленно сказал спасибо преподавателям Академии МРОБ, научившим его работать с любым коллективом, с любыми людьми и даже с некоторыми нелюдями.

На вечернем сеансе связи первым был крепыш из тактического отдела.

– Сбрасываем вам несколько вариантов операции. В своих данных вы почему-то не указали статус солдата – вашего агента, и его уровень. Поэтому мы взяли уровень рядового-разведчика. Чип обычный – пятый уровень. Нормально?

– Да. Все в норме.

Он представил лица этих планировщиков, узнай они правду. То, что есть солдаты, воюющие совсем без использования электроники. Не поверят.

Аналитики были на этот раз конкретнее.

– Теперь мы точно уверены, что возможность контролировать людей дает тот прибор, что находится у главы их секты. Так называемый «гриб». После анализа всех полученных данных мы можем с уверенностью сказать, что на расстоянии более пятисот – шестисот метров новый контакт не возникает. На больших расстояниях для появления контакта между артефактом и носителем чипа нужен ретранслятор. То есть надо, чтобы поблизости от реципиента находился уже «зараженный» человек. На каком расстоянии действует связь с «зараженным», мы пока ответить не можем. Мало данных.

Корабль ожил. Та жизнь, для которой он был рожден, наконец закипела в нем. Курсанты готовились к высадке. Техники еще и еще раз проверяли десантные катера и многоместные капсулы. Оружейники проверяли бортовое вооружение и пополняли боекомплект. Несмотря на то, что все вроде бы было как всегда, все чувствовали, что в этот раз десант не учебный. Серьезные лица инструкторов и преподавателей, полное развертывание медмашины транспортника и многие другие детали говорили, что на этот раз все серьезно. Многие курсанты, получив голограммы с их ролью по боевому расписанию, не могли взять в толк, почему такая серьезная подготовка.

Планета нейтральная, не имеет даже регулярной армии. Только какая-то пограничная служба и полиция. Справиться с ними мог бы и один батальон. Но, по армейской традиции, все сомнения каждый держал при себе.

На исходе ночи все десантники сидели в капсулах и катерах, сжимая оружие и борясь со своим страхом. Как бы не была мала противодействующая угроза, для большинства это был первый боевой опыт.

Первыми ушли катера подавления ПВО и радиоэлектронной борьбы. За ними из подбрюшья транспортника вывалились серебристые в свете восходящей Деги точки катеров огневой поддержки. Они облаком падали вниз и, достигнув атмосферы, расползались по выделенным квадратам.

– Пошел десант, – буднично, будто прося передать тарелку, скомандовал генерал. Гронберг стоял у большой голограммы в центре рубки и рассматривал город с высоты птичьего полета. Сомнения грызли его. Как-то все просто получается. Неужели интуиция подвела его и не такая уж большая угроза находится внизу.

Когда от корабля отвалились групповые десантные капсулы и катера, в рубке раздался встревоженный голос дежурного офицера связи.

– Спутники, отправленные на разведку над Тарном, не отвечают. Они исчезли.

– Что-нибудь со связью? – откликнулся генерал.

– Нет. Похоже, они уничтожены.

– Что за бред? – Гворинс зло посмотрел на дежурного.

– Шаттл, выбросивший орбитальную группировку, сбит противокосмической ракетой с Тарна. Наши средства засекли её, но противодействовать не смогли. Это «Гродес-четыре», у неё уникальная скорость, и они только-только начали поступать в войска Империи!

Ну вот, начинается! Глемас уселся в кресло, стоявшее недалеко от генеральского, и стал ждать, когда тот проругается.

– Вы ничего не хотите мне сказать? Гворинс повернулся к агенту.

Глемас отрицательно мотнул головой.

– Нет, генерал. Вся информация у вас есть. Единственный совет – если вы захотите его принять. Оставьте Тарн на потом, сейчас нам необходимо разобраться с Зорном.

Генерал понял совет правильно. Если он решит по-другому, МРОБовец воспользуется своим правом приказать. Ворча про себя, про всяких полувоенных, заполонивших этот корабль, генерал приказал усилить наблюдение за Тарном и космическим пространством вокруг него.

– Чтобы ни одна «муха» не смогла подняться с него! Постоянное дежурство двух звеньев космических истребителей.

Он опять повернулся к Гронбергу.

– Я оставляю за собой право, после окончания операции на Зорне, произвести высадку на Тарне и придать виновных военно-полевому суду.

– Конечно, генерал! Это ваше право и обязанность.

Глемас мысленно поаплодировал Гворинсу, перед лицом подчиненных вывернувшемуся из этой ситуации, – показал всем, кто здесь командир. А про дежурство космических истребителей – это правильное решение. Истребители это вам не шаттл, с ними так просто не справиться. Кроме того, в разряженной атмосфере Тарна они могут действовать, как в космосе. Пока информация об опытности Гворинса подтверждается, посмотрим, что будет дальше.

Гронец вздохнул, пока счет не в нашу пользу; операция только началась, а уже первые потери – шаттл вместе с экипажем. Вообще, военные – это конечно сила, но главное все-таки должен сделать землянин. Агент еще раз возблагодарил судьбу, что нашелся исполнитель, не подверженный опасности попасть под воздействие Маттиаса.

Всегда лучше все делать самому, но в этот раз даже самый подготовленный агент министерства не лучше человека с улицы. И у того, и у другого чип в голове. Что ж, остается одно – ждать. Этому искусству в Министерстве учат в первую очередь. Даже самая интересная и запутанная операция заканчивается всегда одним и тем же – ждешь результата.

* * *

Прорабатывать план операции Джерези отказалась.

– Мне надо сначала переговорить с Гворинсом. Я должна знать, чем мне может помочь генерал. Надо выходить на связь.

Сергей тоже посчитал это разумным.

– Я теперь знаю дорогу, проводник не нужен. Можем идти прямо сейчас. Но скажи мне, твоя рана совсем уже не беспокоит?

– Нет, конечно. Надо только еще раз пройти медмашину, проконтролировать. Сам понимаешь, в нашем ремесле главное – здоровье.

– Тогда я сейчас предупрежу Азани, и идем.

Открыв капсулу, Кротов начал инструктировать девушку, но она, улыбнувшись, отодвинула его и шагнула внутрь.

– Не напрягайся, я все знаю.

Двоим в капсуле слишком мало места, и Кротов отошел и присел на знакомый ноздреватый обломок. Нагревшись за день камень был еще теплый. Вокруг уже вовсю кипела ночная жизнь. Слушая скрипучие крики бронгов и шуршание невидимых зверьков в кустах, он подумал, что этим ночным жителям абсолютно наплевать на то, кто победит в противостоянии. Будет ли здесь править своими рабами Маттиас, или победит Империя – все так же будут скрипеть в кустах бронги, хвастаясь перед подругами своим голосом, солнце и луны будут сменять друг друга, и звезды все также будут смеяться с высоты над тщетой людской жизни.

Сергей встряхнулся. Совсем недавно он смотрел на звезды в афганском небе, и почти те же мысли гуляли в его голове. А кажется, что не только расстояние отделяет его от Земли, но и миллионы лет отделяют его от прошлой жизни.

Он даже не заметил, как подошла Джерези.

– Солдат. Так можно тебе голову отрезать, а ты и не заметишь.

Вздрогнувший Сергей поднялся и серьезно сказал:

– Пожалуйста, больше никогда не напоминай про отрезанные головы.

– А что такое?

– Воспоминания нехорошие.

– Хорошо. Не буду.

Кротов был благодарен ей, что она ни о чем не расспрашивает.

– Переговорила с генералом?

– Да. Он теперь оказывается в Академии. Не хочет на заслуженный отдых. Вот и нашли ему место. Ты будешь разговаривать с МРОБовцем?

– Надо.

Разговор с Глемасом получился короткий. Первым делом тот спросил, не слышит ли их разговор Джерези. Получив утвердительный ответ, он напомнил Кротову:

– Не забывай, какой бы спец она ни была, в голове у неё чип, значит, в любой момент она может выйти из строя, а то и еще хуже – стать врагом. Остальные – подростки, так что вся надежда только на тебя! Не подведи, Сергей.

На этом связь закончили, и парочка двинулась в обратный путь.

По дороге диверсантка рассказала о плане десанта:

– Самое главное. Подразделение учебное и курсанты не обстрелянные. Очень немногие принимали участие в настоящих боях. Хорошо, что на планете нет армии, а то тяжело бы пришлось. Генерал считает, что сопротивляться будет только охрана. Я тоже так думаю. Поэтому десантирование произведут на территорию самого храма и близлежащие улицы, чтобы отрезать святилище от прибытия возможной помощи и отвлечь охрану от нашей группы. До того времени, как Маттиас сможет ударить по их головам, десантники успеют прочно закрепиться в храме и перед ним. Ну и, понятно, в воздухе у нас будет полное превосходство. Транспортник полностью укомплектован штурмовиками и истребителями. И космическими, и атмосферниками. Нам повезло, что они как раз готовились к подобным десантам.

Сергей тяжело вздохнул. Предчувствие у него было плохое, а оно редко подводило.

– Когда?

– Как только мы сообщим о своей готовности, будет согласован час.

– Мы готовы.

– Нет. Ты что?

– А что тянуть. Ты здорова, я тоже в порядке. Два игольника у нас есть. Больше все равно взять негде. Надо идти. По опыту, я скажу, чем дольше операцию планируют, тем быстрей она проваливается.

– Может, ты и прав. Но технически надо подготовиться нормально. Я договорилась, сюда сбросят капсулу с оружием и спецсредствами. Генерал хотел отправить сюда еще группу из имеющих боевой опыт офицеров-преподавателей, но твой шпион запретил.

«Правильно сделал, – подумал Кротов. – Я тут думаю, как тебя оставить подальше от логова Маттиаса, а иметь за спиной кучу вооруженных людей, зная, что в любой момент они могут начать подчиняться не тебе, а твоему врагу – нет, уж, увольте!»

– Когда прибудет капсула?

– Часа через три.

– Тогда пойдем спать. Не выспавшиеся, мы будем ни к черту не годны.

Утром, взяв с собой совершенно излечившегося Ронга и еще одного паренька – для помощи в доставке оборудования, – они опять отправились к холмам. Подходя к замаскированной капсуле, Кротов крутил головой. Посылки нигде не было.

– Не крутись, она с другой стороны холма.

– Как ты узнала?

– Вот для этого и нужен имплантат. Я подключилась к компьютеру капсулы и сейчас даже могу управлять её оружием.

– Понятно, – буркнул Сергей. Ребята молчали. Для них в словах Джерези ничего нового не было.

– Ты что, год тут воевать решила?

Кротов, вместе с упарившимися «бронгами», стоял перед горой оружия, выгруженного из капсулы.

Джерези, не обращая внимания, перебирала и откладывала что-то в отдельную кучку.

– Просто я подумала, а вдруг ты передумаешь, и мы возьмем с собой их. – Она кивнула в сторону подростков. – Тогда их тоже надо будет вооружать.

Отобрав из кучи что-то похожее на латы рыцаря, она подала это Сергею.

– Примерь. Я заказывала твоего размера.

– Это бронекостюм? – вспомнил Сергей лекции Гронберга.

– Да. А то я как вспомню последний бой. Без всего, как будто голая, любого осколка надо бояться. Бр-р-р!

– Ты смотри, нетяжелый. – Кротов покачал в руке доспехи. – А на вид…

– Не тяни, примеряй. Надо еще подгонять.

Когда бронекостюм был подогнан по Сергею, пришла очередь шлема. Он вспомнил, что в первый раз увидел Глемаса в таком же, только черного цвета. Этот был темно-зеленым.

– А другого цвета нет? А то этот как-то мне не идет, – пошутил Кротов, стараясь не выдавать своего удовольствия от полученной обновки.

– Если включить режим маскировки, он начнет менять окраску под цвет местности.

– Понятно. Хамелеон.

– Что?

– Да так. Есть на нашей планете одна тварь, которая делает так же.

– Вот был бы у тебя сейчас чип, не надо включать и выключать охлаждение, обогрев и прочее. Только подумал, и все работает.

Сергей ощупывал свое тело. Да, похоже, как в настоящую броню заковался. Только все гнется, в любом месте. Тихонько, чтобы не видела Джерези, он ударил перчаткой по броне капсулы. Потом посильнее.

– Да, не бойся! Ударь со всей силы! – она заметила его попытки. Кротов послушался. Эффект был прежний, от хлесткого удара раздался металлический лязг, но ни пальцы, ни кость предплечья не пострадали.

– Там компенсаторы. Чтобы почувствовать, надо чтобы тебя взрывом на стену бросило.

– Хорошая штука, – признал Сергей.

– Шлем одень. Еще удивишься.

– Нет. Со шлемом я знаком. Я сюда прилетел в таком. В капсуле лежит.

– Тем лучше. Тогда давай подбирать оружие.

Она отобрала игольник у Ронга, который с горящими глазами стоял у кучи оружия.

– Я ведь только посмотреть.

– Запишешься в армию, насмотришься до одурения.

Она подала Сергею игольник.

– Эту штуку я знаю.

– К сожалению, тут только оружие армейской разведки. Нашего нет. У нас, в спецназе, есть кое-какие свои штучки.

С сожалением отложив то, что, по её мнению, никак нельзя было применить в данном конкретном случае, она приказала сложить это обратно в капсулу.

– А вдруг кто-нибудь доберется до оружия?

– Ну и что? Я перепрограммировала его только под себя. Так что теперь никто не сможет им воспользоваться без меня. Для всех остальных это груда железного барахла.

В обратный путь они отправились, нагруженные под завязку. Когда пришли на базу, Кротов нашел Азани.

– У тебя тут нет какой-нибудь комнатки с замком, под оружейку?

Комната была найдена, и Сергей с Джерези продолжили подгонку вооружения.

Вечером, когда все улеглись, Кротов ушел обратно в холмы. Там, открыв капсулу, он достал свое оружие – СВД в самодельном чехле. Проверив и убедившись, что все в порядке, он закинул винтовку за спину и тихо вернулся домой. У него было свое видение предстоящего боя, и немалую роль в нем должна была сыграть заслуженная снайперка.

* * *

Утром Сергей, как всегда, проснулся первым. Хотя никто тут не кричал: «Рота, подъем!»

Тихонько, чтобы не разбудить никого, он пошел к той нише, где они вчера сидели на скамейке. Там был как раз неплохой пятачок, чтобы сделать зарядку. Привычка начинать утро с зарядки выработалась у него с раннего детства. Однажды он, получив в очередной драке хороших тумаков, хлюпая разбитым носом, пробирался домой. Смыв на кухне кровь, он, не включая свет, крался к своей кровати. Вдруг раздался голос отца:

– Включи свет!

Сергей всегда побаивался отца, особенно выпившего. Поэтому по-быстрому включил свет и замер. Отец сидел одетый за столом в зале. На столе перед ним стояла начатая бутылка водки и стакан.

– Ты знаешь, что сегодня меня вызывали в школу?

Сергей отрицательно замотал головой, он действительно не знал об этом.

– Ну и из-за чего? Как ты думаешь?

Сергей лихорадочно стал соображать, кто мог вызывать на этот раз. Скорей всего, склочная учительница математики. Кротов терпеть не мог этот предмет, и преподавательница боролась с этим всеми доступными средствами.

– Молчишь. А вызвали меня из-за того, что тебя постоянно бьют в школе!

Это была такая откровенная неправда, что Сергей взвился.

– Никто меня не бьет! Я сам могу, кого хочешь!

Он прикусил язык. Неизвестно, как отнесется отец к собственноручному подтверждению его постоянных драк.

– Что ты сам можешь? Я сейчас гляжу на тебя и вижу разбитую физиономию. Плакал?

– Я никогда не плачу, – пробурчал в пол Сергей.

– Хоть это радует.

Кротов не верил себе. В голосе отца явно звучало одобрение.

– Ну, может, не каждый день тебя бьют, но бьют же.

– Бывает, – согласился Сергей.

– Молодец, что не врешь.

Отец налил себе немного водки, выпил и, крякнув, продолжил:

– В общем, договоримся так. С завтрашнего дня я ничего больше не хочу знать о твоих драках. А ты, чтобы не приходить домой таким, каждый день, утром, полчаса колешь дрова. Зимой, летом – без разницы. Если дров нет, все равно зарядка. И не думай, что завтра я об этом забуду!

Обрадованный, что все так легко обошлось – у отца была тяжелая рука – Кротов быстро юркнул в постель.

Утром, когда он сладко спал, отец сорвал с него одеяло.

– Ты что все забыл?

Он был помят и небрит. Видимо прикончил вчера бутылку. Сергей мгновенно вспомнил вчерашний разговор.

– Все. Я уже бегу.

Натянув лишь кеды, в трусах и майке он выскочил во двор. Подхватив стоявший у поленницы топор, он занялся колкой.

Теперь каждый день дребезжащий старый будильник звенел у его уха на час раньше, чем вставали остальные. К своему удивлению, к концу лета он стал просыпаться за минуту до звонка и лежал, ожидая подъема.

С тех пор и до самой армии он ни разу по своей воле не пропустил утреннюю зарядку. В те дни, когда это не приходилось делать по каким-то не зависящим от него причинам, он чувствовал себя разбитым и больным.

Помахав руками и поприседав, Кротов отжался пятьдесят раз от пола и пошел в крохотную душевую, где едва могли поместиться два человека. К его удивлению, там кто-то уже мылся. Из-заполупрозрачной шторы показалась мокрая голова Джерези.

– А, это ты! – заулыбалась она. – Иди быстрей, как раз еще одно место есть.

– Не-е, ты мойся, я попозже… – попятился Сергей.

– Да иди, серьезно, места хватит, – она отодвинула штору, показывая, что не обманывает.

Лицо Кротова залила краска. Увидев её груди с коричневыми сосками, покрытые каплями воды, он опять ничего не смог с собой поделать. Пятясь назад и ища рукой дверь, он не отрывал глаз от её фигуры. Взгляд скользил по ней, рассматривая всю, сверху донизу.

Джерези недоуменно смотрела на него.

– Ты что, солдат?

Потом её взгляд опустился на его топорщащиеся штаны. Она не выдержала и расхохоталась.

– Как же вы у себя, в части, по утрам…?

Кротов не дослушал. Выскочив в коридор, он быстро отошел от двери. «Вот и разница. Все-таки не Земля, – подумал он, представив совместную баню в их части. – А надо было зайти и…» – запоздало замечтался он.

После завтрака Джерези взяла подготовку в свои руки. Теперь она была в новенькой армейской форме. Оказывается, в посылке для неё пришло и это. Куртка, брюки, ботинки – все сидело на ней, как будто пошито специально. Все шло ей. Кротов не знал еще, что тот, кого любишь, даже в драной рогоже будет казаться одетым в лучшие шелка. Она заметила его взгляд.

– Не наша форма, пехотная. Но все равно – удобно. Не мнется, не рвется, влагу пропускает только в одну сторону. Не то, что твоя дорогущая форма, в такой только в штабе сидеть – красоваться.

Кротов усмехнулся: «Дорогущая! Это здесь она, может, и дорогущая».

– Сергей, сегодня готовимся и в ночь уходим, чтобы перед рассветом быть в храме. В это время начнут высадку космические силы.

Сейчас она выглядела и говорила, совсем как Филипок – погибший его взводный. Сухо и деловито.

– Ты так и не изменил своего решения? Берем двоих?

– Да.

– Хорошо. Веди их сюда. Им тоже надо подготовиться.

Азани удивился.

– Разговор шел обо всех. Мы готовы. Никому не хочется становиться рабом.

– Нет. Ваше дело будет найти нормальный вход и довести туда нас. Двоих хватит.

– Ладно. Тогда пойду я и Ронг.

– Азани, ты не обижайся, но вместо себя, давай, выбери, кого-нибудь другого.

– Чем я вам не подхожу? – все-таки обиделся он.

– Ты нужен здесь. Сам прекрасно знаешь, без тебя они не выживут.

– В общем-то, да, – согласился польщенный юноша. – Но все равно, пойдем я и Ронг. Идти придется через территорию других банд – надо договариваться, а там без меня никак. Доведем до тоннелей и все, дальше действуйте сами. Твоя подруга, я смотрю, настоящий спец.

Посидев с Джерези, Сергей послушал, как она инструктирует «бронгов». Первым делом она поинтересовалась, как у них с оружием. Узнав, что в банде есть несколько лучевиков, парализаторы и почти у всех ножи, она развеселилась.

– Как вы с таким арсеналом еще не стали королями окрестного подземелья.

– Что смеяться? Больше не требовалось. Если бы понадобилось, мы бы нашли. В подземелье все можно купить.

– Не обижайся. Это шутка. Без имплантатов вам все равно, кроме бластеров и гранат, ничего и не нужно. Вот вам армейские лучевики. У них батареи помощнее. Все остальное такое же, как у ваших. Попозже отойдем куда-нибудь, потренируетесь.

Ребята с интересом разглядывали новенькие бластеры в простых армейских пластиковых контейнерах со специальными ремнями.

– Смотрите: если хотите носить на поясе, как большинство это делает, ремень застегивается вот так; если под мышкой, то вот так; если на ноге, как спецназ, – вот так.

Рассказывая, она демонстрировала все на себе, быстрыми движениями перебрасывая оружие.

– Я вам советую носить на поясе. Для других положений нужна хотя бы минимальная тренировка.

Потом подошла очередь гранат. Рассказав, как ими пользоваться, она дала им по стандартной упаковке.

– Пять штук вам хватит. Вы же не будете воевать.

Закончив с этим, она достала из объемистого заплечного контейнера, который сама и несла сюда, еще два боевых шлема.

– Это вам, – она подала их Азани и Ронгу. – Теперь смотрите все трое. – Она глянула на Кротова. – Ты тоже. – Одевайте шлемы.

Когда они одели, она достала из контейнера продолговатую коробку с равномерными выпуклостями на крышке. Открыв её, Джерези перевернула коробку, вытряхивая содержимое. На пол посыпались небольшие, величиной с голубиное яйцо, и такой же формы шарики. Не долетев до пола, они повисли в воздухе.

– «Мухи», – показывая свою осведомленность, сказал Ронг.

– Да, летающие камеры. Так называемые «мухи». Вы все о них слышали, у телевизионщиков такие же. Только эти более защищены от электромагнитных воздействий и не такие яркие. Теперь нажмите кнопку снизу справа под подбородком. Один раз. Есть. Увидели?

– Да.

Сергей увидел на стекле шлема изображение, шедшее с камер.

– Так как у вас нет чипа, работать с камерой напрямую вы не сможете. Поэтому управление будет как в старину, через шлем. Выбираете взглядом «муху» и отправляете её, опять же взглядом, в точку, которую хотите осмотреть. Все. Электроника шлема фиксирует движения вашего глаза, обрабатывает и выдает команду камере. Потренируйтесь. Это не сложно.

Она присела и сказала Кротову:

– Даже не думала, что когда-то придется воспользоваться этой технологией. Все-таки не зря спецназ учат всему.

Попробовав поймать «муху» и убедившись, что это и в правду не сложно, Сергей снял шлем.

– Слушай, капитан, а не пора ли сообщить наши планы на корабль.

Эта мысль мучила его с самого утра, и он не мог больше сдерживаться.

– Не беспокойся, на корабле уже все знают и готовятся.

– Когда ты успела?

Джерези лукаво улыбнулась.

– Не один ты ночью ходил в холмы.

– Вот, черт. А почему я тебя не видел?

– Я не хотела. Еще подумаешь, что я за тобой слежу.

Она была права. Именно эта мысль первой проскочила в его голове.

Вечером, за ужином, когда все, вернувшись из своих походов, собрались за общим столом, Азани, как всегда, сначала поинтересовался дневным заработком каждого. Похвалил двоих отличившихся подростков, которые угнали у зазевавшегося торговца его машину с полным контейнером контрабандного товара. Потом продали груз оптом скупщику краденого, а машину загнали в подземный грот. Пусть отстоится. Потом продадим.

Все от души смеялись, слушая как возбужденные удачей ребята в лицах показывали, какая стала физиономия у торговца, когда он вышел и не нашел свою машину.

Азани посмеялся вместе со всеми. Потом приказал героям неделю, не меньше, не появляться на улице, пока все не уляжется.

– Сами знаете, вычислят – убьют.

Все серьезно притихли. Сергей вздохнул: «Похоже, жизнь здесь не сахар».

– Теперь еще, самое главное. Завтра меня не будет. Никому в город не подниматься, а лучше всего вообще не выходить с базы. Завтра у всех выходной.

Все загалдели. Никого не прельщало весь день торчать в подземелье.

– Мы знаем, куда ты идешь! Мы тоже можем помочь.

– Все! Разговор окончен! Завтра на улицах будут стрелять, а я хочу увидеть вас всех живыми, когда вернусь.

По приказу Джерези улеглись рано, чтобы поспать несколько часов перед выходом. Кротову не спалось. Предстоящее дело совсем не пугало его. Натура у него была такая, что он долго мучился, принимая решение, но что-то решив, уже не сомневался и шел до конца. Другие мысли не давали ему уснуть – Джерези.

Что они будут делать, когда закончится эта война. По афганской привычке, он все боевые операции называл войной. Иногда ему казалось, что все будет прекрасно и они с Джерези поженятся, а дальше все вообще будет хорошо. Но потом он одергивал себя и возвращался в действительность. Хоть он и чувствовал, что она не равнодушна к нему, но насколько далеко идут её планы относительно их отношений? Она уже намекала, что готова переспать с ним, но может, этим все и кончится.

Кротов ворочался, ругая сам себя за мечтательность, и забылся сном только перед самым подъемом.

– Одеваемся сразу. В машине стекла затемним, чтобы никто ничего не заметил.

Джерези натягивала броню на армейскую майку. Кротов, не говоря ни слова, последовал примеру капитана. Вчера днем он походил в своем бронекостюме, чтобы привыкнуть, и сегодня чувствовал себя вполне уверенно. Обоих юношей Джерези заставила одеть бронежилеты.

– Полноценные бронники вам ни к чему, раз в бой вы вступать не будете, но вот эти штуки на всякий случай оденьте.

Придирчиво проверив, как они закрепили бластеры, она показала, как закрепить на бронежилете кассету с гранатами. Потом обернулась к Сергею.

– Ну, у тебя, смотрю, все в порядке. А это зачем?

Она удивленно уставилась на винтовку Драгунова.

– Пригодится. Сама знаешь, оружия много не бывает.

Кротову не хотелось сейчас раскрывать карты и объяснять, что она тоже должна остаться по дороге. В святилище он пойдет один.

– Ладно, хотя я не представляю, зачем этот хлам, если есть настоящее оружие. Но раз ты считаешь это нужным, действуй. Тащить этот груз тебе.

Джерези окликнула Азани:

– Ты поведешь?

– Нет. Аэс.

– Что? – Сергей, услышав последний ответ, даже бросил свои попытки засунуть куда-нибудь на бронекостюме пистолет Макарова. – Почему она? Мы же решили, что вас только двое.

– Она лучше нас всех водит машину. И машина её. И вообще…

Сергей понял, что Азани просто не смог отказать насевшей на него девушке. «Не надо было бы её втягивать», – подумал Кротов, но, чтобы не нарваться на скандал, промолчал. Джерези против девушки за рулем возражать не стала.

Когда подошли к машине, Аэс уже сидела в водительском кресле. Поздоровавшись со всеми, Кротову она только кивнула и тотчас отвела обиженные глаза. «Черт, я-то в чем виноват? Эх, женщины, женщины», – как многоопытный женовед вздохнул он.

На этот раз они не поехали в деловой квартал. Вчера Ронг, Азани и Джерези долго обсуждали маршрут. В результате выбрали тоннель, идущий из одного из парков. На видеозаписях его не было. Но подростки в один голос утверждали, что этот ход существует, только мало, кто о нём знает. Единственное, что не понравилось Джерези, да и Сергею тоже, – то, что выходил тоннель опять в вентиляционный ход. Наверное, после прошлых событий все эти ходы проверили и сейчас туда так просто не попадешь.

– Ладно, это будем решать уже по месту. Поехали.

Джерези, севшая рядом с Аэс, поудобнее устроила игольник на коленях и обернулась к мужской половине компании.

– Шлемы держите под руками, чтобы в случае чего быстро одеть.

Заехав в парк, они некоторое время колесили по многочисленным дорожкам, пока не определились, и Ронг смог уверенно показать, куда надо ехать.

– Я здесь не спускался, но пару раз выходил. Так что не заблудимся.

Когда все вышли из машины, Аэс приоткрыла свою дверцу и, посмотрев на Кротова, тихо сказала:

– Сергей, я буду ждать тебя. Обязательно вернись.

Не дожидаясь ответа, она захлопнула дверцу, и машина рванула с места. Джерези хлопнула Кротова по спине.

– Что я тебе говорила?

В темноте никто не заметил, что Ронг ожег спину Кротова злым взглядом и что-то едва слышно прошептал.

Вход в тоннель на этот раз начинался в небольшой башенке, затерявшейся среди деревьев парка. Это был просто выход, ни для какой другой роли башенка не предназначалась. Несмотря на свою внешнюю заброшенность, внутри были видны многочисленные следы.

– Это сначала, – успокоил Ронг. – Здесь удобно отсиживаться в парке, если вдруг охрана погналась или бандиты. Мы пойдем в сторону от основных ходов.

Действительно, через полчаса, когда они отвернули в заброшенный старый ход, следов становилось все меньше, а через некоторое время в пыли остались только совсем старые отпечатки.

В свете фонарей шлемов, рядом с отпечатками обуви, видны были мелкие когтистые следы животных.

– Даули, – показав на них, пояснил Азани. – Если будешь один, а их много – могут напасть.

Кротов сразу вспомнил тех противных, похожих на крыс, серо-коричневых зверьков, которых он видел в самом первом своем путешествии по тоннелям.

Они шли уже больше двух часов. Однажды Джерези предложила передохнуть, но все дружно отказались. Впереди, по очереди, шли Азани и Ронг. В спорных случаях, когда надо было выбирать ход на развилке, Азани всегда прислушивался к доводам Ронга. Сергей с Джерези в их споры не вмешивались.

Когда, по мнению провожатых, до выхода в систему тоннелей святилища осталось совсем немного, Джерези приказала остановиться. Немного постояв в тишине, она сказала:

– Надо спешить. Наверху началось. Десант в эту минуту стартует.

– У тебя есть связь? – удивился Сергей.

– Только односторонняя, мой передатчик слишком слаб, чтобы пробиться из подземелья.

* * *

Дега еще не поднялась над горизонтом, а только чуть золотила краешек высоких облаков. День обещал быть солнечным, что нечасто бывает на Зорне. В предрассветном небе, будя обывателей, с ревом пронеслись первые атмосферники. Расходясь из походного ордера, они зависли в своих квадратах.

Следом за штурмовиками появились катера и пузатые групповые капсулы десанта. Основная волна ушла к центру города, где располагался храм общества Верных. Отделившиеся группы – по нескольку катеров и капсул – направились к космопорту, комплексам зданий управления пограничной охраны, управления службы городской охраны и еще нескольким объектам, включая здание городского правительства и штаб-квартиры преступных синдикатов. Все эти объекты были признаны потенциально опасными и подлежали превентивной блокаде. Штурмовать их никто не собирался.

Главной целью атаки было святилище. Столь ранний час был выбран, чтобы успеть перекрыть все улицы, ведущие в храм, и не допустить прорыва сторонников Маттиаса, ежели такие появятся. Не очень знакомые с обстановкой, курсанты полагали, что самоубийц, полезших на имперские армейские части, в этом веселом городе не найдется.

Капсулы опускались прямо на улицы и площади. Борта отваливались, превращаясь в трапы, и по ним – волна за волной – выплескивались отливающие сталью шеренги курсантов в новеньких бронекостюмах.

Первые, отбежав от трапа, чтобы освободить место следующим, занимали позиции и прикрывали высадку. Вся операция развивалась как по учебнику. Офицеры, сбежав с трапа, собирали свои взвода и роты и, установив связь, докладывали на барражирующий командный пункт о готовности к дальнейшим действиям.

Приземлявшиеся рядом десантные катера выгружали технику. Вырываясь из чрева судна, бронированный наземный транспортер на секунду застывал, словно принюхиваясь к атмосфере новой планеты, потом, завывая двигателями, отправлялся к своему подразделению. Командиры транспортеров, бравируя, по пояс торчали из люков командирских башенок.

Небольшой инцидент произошел только в космопорту. Торговый корабль Кармадонского Союза, заметив происходящее, убрал трап и попытался взлететь. Однако по корабельной связи командиру корабля объяснили, что он не прав. Для убедительности приправив это картинкой висящих в небе катеров огневой поддержки и очередью дымовыми гранатами, выпущенной из башенного гранатомета транспортера. После этого инцидент был исчерпан.

Генерал Гворинс крутнулся на кресле в сторону Гронберга.

– Думаю, еще полчаса и мои люди полностью овладеют зданием храма. Как видите, местные жители не такие дураки, чтобы сражаться с Империей.

Генерал не мог скрыть улыбки, с удовольствием наблюдая за безукоризненной высадкой своего десанта.

– Генерал, не расслабляйтесь. Давайте дождемся, когда нам доложат о захвате Маттиаса.

Что-то здесь не так. Безоблачное начало операции вместо того, чтобы успокоить, вызывало тревогу. Как плохо находиться вдали от места событий, без возможности своими глазами увидеть и оценить обстановку.

Перекрыв улицы и выставив технику так, чтобы люди могли пройти только по узкому коридору, курсанты замерли. Все. Больше делать было нечего. Оставалось только ждать.

Группы, которые должны были войти в храм, тоже замерли у своих входов. Они ждали только команды. Большие двери святилища были закрыты. Они всегда открывались с первыми лучами солнца – если таковые в этот день появлялись. Если нет – открывались все равно примерно в это же время. Точно установленного времени для их открытия не было.

Офицеры отдавали курсантам последние распоряжения. Главная установка была одна – до последнего воздерживаться от применения оружия. Армейские командиры никак не хотели верить, что монахи начнут воевать с десантниками.

Лучи Деги скользнули сначала по небоскребам и крышам высоток. Потом окна многоэтажек стали загораться золотом все ниже и ниже, и наконец, мягкий утренний свет рухнул в ущелья улиц и расплескался по матовым дорожным плитам.

Полотно дверей главного входа и выхода лопнуло и поползло в разные стороны. Стоявшие наготове курсанты с обеих сторон дверей, не дожидаясь, когда двери полностью разойдутся, запустили в проем «мух». Выждав несколько секунд, один за другим, кинулись за ними. Стоявшие снаружи напряглись, ожидая выстрелов, но все было тихо.

Двери разошлись на всю ширину и замерли. Из темного проема показалась фигура в бронекостюме. Знаком он показал, что все в порядке и можно следовать за ним. В шлеме командира зазвучал доклад разведчиков.

– Вошли. Все в порядке. Не видно ни одного человека, ни охранников, ни Верных.

– Продолжайте движение. Мы входим.

Когда роты втянулись в огромный темный коридор, ворота вдруг начали закрываться.

– Какого дракона?!

Стоявшие на блоке снаружи попытались остановить массивные створки, но тщетно.

– Заклиньте чем-нибудь! – закричал командир роты, не успевший зайти внутрь. Солдаты засуетились, стараясь найти что-нибудь подходящее, но было уже поздно. Ворота отрезали вошедших.

Когда за спиной закрылись ворота, в большом коридоре вспыхнул свет. Хотя темнота и не была помехой для оптики боевого шлема, в освещенном пространстве все почувствовали себя уверенней. Молодая женщина-лейтенант, оставшаяся за старшего в роте, вошедшей в главный вход, наконец ответила на вызов командира:

– На связи.

– Почему не отвечаешь? Как у вас?

– Осматривались. Появилось освещение. Пока все по – прежнему. Никого не видно, – вдруг её голос изменился. – Вру. Вижу людей. Сюда идет группа монахов. Встречаем.

Больше ни на один вызов лейтенант не ответила.

* * *

– Там, что? Бомбят сейчас? – Ронг испуганно глядел на Джерези.

– Нет, бомбить никто не собирается. Десант только для помощи нам. Блокируют Храм.

Кротов шагая замыкающим, подумал: «Интересно, а сама-то она верит в то, что говорит – просто блокируем храм и все. Блокировали мы так кишлаки». Через несколько минут показалась очередная дверь. При взгляде на неё Азани присвистнул.

– Ничего себе! – и весело добавил: – Нас тут не ждут.

– Да, – согласилась с ним Джерези, проводя рукой по черной матовой поверхности двери. – Бронепластик. День или два как поставлено.

– Что будем делать?

Все повернулись к девушке.

– Капитан, остальные двери, скорее всего, тоже сменили.

– Я тоже так думаю, – ответила она, не показывая признаков волнения. Сняв ранец, Джерези достала оттуда небольшой контейнер. Достав вибронож и ловко вскрыв запечатанный ящичек, она вынула мягко провисающий белый шнур.

– Спасибо генералу Гворинсу, снабдил почти всем, что я просила.

Отрезав кусок шнура, остатки она аккуратно уложила обратно в ящик. Потом подошла к двери и стала прикреплять шнур к бронепластику. «Взрывчатка», – догадался Сергей. Подростки завороженно следили за манипуляциями девушки. Выложив из легко прилипающего к двери шнура овал, достаточный для прохода человека, она отошла и полюбовалась творением своих рук. Потом достала из ранца небольшой, уместившийся в её ладони, прибор. Медленно проведя им по краям двери, она посмотрела на экранчик.

– Отлично. Минирования нет.

Она обернулась к спутникам.

– Отойдите за выступы с двух сторон от дверей. И держите оружие наготове, вдруг с той стороны кто-то есть.

– Капитан, а нам взрывом не достанется? Может, подальше отойти? – Сергей вопросительно смотрел на неё.

– Никакого взрыва не будет. Накладка просто прожжет броню.

– А, понятно. Типа кумулятивного заряда?

– Похоже, – не стала она вдаваться в объяснения. – Но принцип другой.

Она поправила шнур и закрепила прямо на нем круглую бляшку, похожую на пуговку. Та немедленно замигала красным огоньком.

– Ну, все. Ждем.

Джерези отошла к замершему у выступа Сергею и перекинула игольник из-за спины на грудь. Веревка на двери стала раскаляться, быстро изменяя цвет от темно – красного до ослепительного белого сияния. В тоннеле стало светло, словно включили огромный прожектор. Тени пропали. По мере того как сияние становилось все ярче, стекло шлема все больше темнело. Так, что даже зажмуриваться не пришлось. Овал шнура все больше проваливался в глубь двери. Края бронеплиты вокруг веревки раскалились и сыпали огненными брызгами.

Через минуту сияние погасло, и раздался глухой стук. Выплавившийся кусок двери выпал в вентиляционный ход.

Джерези достала из кармана на спине бронекостюма кассету с «мухами» и вытряхнула две в воздух. Те застыли на секунду в воздухе и, подчиняясь её командам, нырнули в прожженный проем. Видимо, получив изображение с камер, она подошла к искореженной двери и, не обращая внимания на еще красневшие неостывшие края отверстия, наклонилась и засунула голову внутрь.

– Все тихо, – сказала она, выпрямляясь. Потом собрала свой ранец и, достав планшет, включила голограмму подземелья.

Быстро выбрав район святилища, Джерези увеличила его, а остальное погасила.

– Азани, Ронг, идите сюда. В какую нам теперь сторону?

Они склонились над светящейся разными цветами системой ходов, и Ронг уверенно ткнул пальцем.

– Вот наша дверь. Теперь отсюда направо, а там через любую решетку попадем в служебные тоннели общества.

– Все. Спасибо, ребята, – она отключила голограмму и сунула планшет на место – в один из многочисленных карманов бронекостюма. – Здесь мы с вами расстанемся. Дальше мы пойдем вдвоем.

– Как? Мы же… – растерялся Азани и перевел взгляд на Кротова. – Мы же готовились совсем к другому.

– Ребята, вы и так нам здорово помогли, – Сергей взял инициативу в свои руки. – Если бы не вы, хрен бы мы сюда добрались.

– Пойдете назад, пустите вперед «мух», – считая, что вопрос решен, Джерези начала инструктировать подростков. – Сейчас там все изменилось, особенно наверху. Возможно, идут боевые действия. А вы очень нужны на базе, поэтому никуда не суйтесь, не проверив.

Еще раз оглядев их, она удовлетворенно заметила:

– Оружие у вас есть. «Мухи» тоже. Смотрите, только с гранатами осторожней.

Потом повернулась к Кротову.

– Пошли!

– Пошли!

Сергей стукнул раскрытой ладонью по протянутым ладоням Азани и Ронга и первым нырнул в дыру.

Шедшие по коридору Верные опасений не вызывали. Оружия у них не было. Руки они сложили перед грудью, словно держали в ладонях книгу. Со смиренным выражением лица, они медленно шагали по центру широкого тоннеля, не обращая никакого внимания на солдат.

– Что-то их многовато для встречи? – обратился к лейтенанту стоявший рядом курсант. Действительно, в растянувшейся колонне было человек пятьдесят, не меньше.

– Молчи. Может, у них так принято.

Девушка с лейтенантским знаком на плече закинула игольник за спину и шагнула навстречу людям в бежевых туниках. В тот же момент, коротко вскрикнув, она упала и скорчилась от страшной боли, пронзившей голову. Кругом на полу также корчились все, вошедшие в храм.

Монахи, увидев, что солдаты начали падать, тотчас рассыпались и побежали к ним. В руках у них появились мотки самозатягивающейся паутины. Быстро сматывая лежащим руки за спиной, они срывали с них боевые шлемы и отбирали оружие.

– Не перепутайте шлемы! – закричал подбегавший к монахам человек в серой форме охранника. – Они им еще пригодятся.

Монахов все прибавлялось. По двое, они хватали обезоруженных курсантов под руки и волоком быстро утаскивали куда-то.

– Осторожней, не пораньте их! Это наши будущие братья!

Остановившись в стороне, охранник внимательно наблюдал за происходящим. Убедившись, что весь коридор чист и ничто не напоминает о происшедшем, он в пустоту сказал:

– Все. Одна партия есть. Можно опять открывать ворота.

Потом скользнул в одну из открывшихся узких боковых дверей. Створки ворот начали медленно расходиться.

То же самое происходило в это время у второго выхода.

* * *

Увидев, что половинки ворот снова расползаются, курсанты отпрянули от них.

– Всем отойти! – запоздало скомандовал капитан на главном входе. Створки остановились, но ничего не происходило. Запущенные в проход «мухи» показывали абсолютно чистый коридор – ни намека на то, что туда зашла рота десанта. Дальше отпускать летающие камеры было бесполезно, управление терялось.

– Попробуйте вы связаться с лейтенантом! – крикнул капитан выглядывавшему из люка командиру транспортера. – Все же у вас аппаратура помощнее.

Не решаясь взять ответственность на себя, капитан связался со штабом. Оттуда поинтересовались, есть ли следы боя? Получив отрицательный ответ, командир батальона заорал:

– Какого члена тогда ты стоишь? Вы в это время уже должны дойти до главного зала и начать обыскивать храм! У лейтенанта, наверное, что-то со связью. Первый раз, что ли? Вперед! И гони этих молокососов, пока у них слюна не пойдет!

– Все. Через час жду доклад, – закончил, успокаиваясь, батальонный.

С другой стороны храма, на выходе – там, где ротный вошел в храм с первой группой – командир батальона находился у ворот, когда они открылись. Он действовал осторожнее и отправил отделение разведчиков с «мухами» до ближайшего поворота. Дождавшись доклада от них, он пришел к тому же выводу, что и майор на входе – неполадки со связью. Так что с обеих сторон в здание вошли еще две колонны вооруженных людей.

Всех связанных военных приволокли в главный зал. Они беспорядочно лежали перед огороженной красивыми витыми шнурами круглой площадкой в главном зале. В таком огромном помещении их казалось совсем не много. Большинство уже пришли в себя и с тревогой оглядывались вокруг. Некоторые пробовали разорвать путы, но разглядев, что руки смотаны паутиной, бросали бесполезное занятие.

То там, то тут курсанты пытались встать, ходившие между рядами люди в серой форме быстро пресекали эти попытки.

– Лежать! Вам же лучше будет. А то опять падать начнете, без шлема можно и пораниться.

Вдруг все они повернулись к центру и застыли. Заметив это, пленники тоже повернули головы туда.

Огороженная площадка оказалась диафрагмой. Её лепестки разошлись и сложились в стены. Лежавшие курсанты наблюдали, как сначала над срезом проема показалась голова старичка с величественно застывшим лицом. Вырастая, показалось пухленькое тело в бежевой тунике. Перед старцем стояла тумба, на которой поблескивал небольшой цилиндр. Приподнявшись над полом, площадка с толстяком остановилась. На этот раз она была гораздо ниже, чем тогда, когда здесь был Кротов.

Возле старика, возвышаясь над ним, стояли двое охранников. Они стояли расслабленно, но сразу чувствовалось, что убить этим людям все равно, что плюнуть. Перешагнув через бутафорское ограждение, на пьедестал запрыгнул еще один человек в форме охраны. Это был тот самый, что командовал монахами.

– Мастер Маттиас, что будем делать с ними?

– Все как решали. Надо, чтобы они срочно услышали Совершенного. Поэтому жалеть не будем. Некоторые не выдержат. Но Совершенный прощает нам этот грех! Ради остальных Верных!

Голос толстяка все больше набирал силу. Он явно срывался в патетику.

– Ладно. Начинаем, – вдруг совершенно обычным голосом проговорил он.

– Ну, артист! – покачал приподнятой головой курсант, лежавший в первом ряду.

Маттиас застыл перед блестящим цилиндром. Из контейнера появился дымок. Образовав небольшое облачко над цилиндром, он начал густеть, набираясь черноты. Облако стало похоже на шляпку гриба. В черной клубящейся массе и по поверхности начали проскальзывать искры.

– Эй, дядя, ты что – фокусник? – закричал тот же курсант из первого ряда. Не обращая внимания на кричавшего, жрец загрохотал:

– Слушайте все! Слушайте! Сейчас Совершенный сам заговорит с вами! Вы пришли сюда, чтобы разрушить дом Верных слуг Совершенного, но в великой своей милости он прощает вас и принимает под руку свою.

При раскатах голоса Маттиаса лежавшие пленные опять начали стонать и корчиться. Некоторых рвало. Подбегавшие монахи заботливо переворачивали таких на бок, чтобы они не захлебнулись собственной блевотиной.

На этот раз приступ продолжался очень долго. Монахи следили за тем, чтобы дергавшиеся в припадке люди не разбили себе голову. На лицах Верных было видно сочувствие. Они, как могли, старались облегчить страдания солдат. Иногда они подходили к застывшему с искаженным лицом курсанту и, бормоча молитвы, закрывали умершему глаза. Зато, с какой радостью они смотрели на тех, что вдруг успокаивались и с блаженной улыбкой начинали ровно и спокойно дышать.

– Вы услышали его! – опять загремел голос Маттиаса. – Теперь вы наши братья и сестры! Поднимите и развяжите их.

Монахи кинулись исполнять приказание. Поднимая счастливо улыбавшегося солдата, они брызгали из пульверизатора с реагентом на паутину, стягивавшую руки. Паутина рассыпалась, а Верные спешили к следующему выжившему.

– Сколько? – тихо спросил Маттиас у подошедшего охранника.

– Почти треть.

– Жалко. Но деваться некуда, время поджимает.

– Среди не выдержавших ни одной женщины. Видимо, они выносливей.

– Как хорошо, что у нас принцесса, а не принц.

В это время оставшиеся в живых командиры уже строили своих солдат. Те, без суеты, разбирали принесенные в зал боевые шлемы и оружие. Потом становились в строй.

Охранник, командовавший до этого монахами, поделил строившихся на две равные группы, потом собрал оставшихся командиров. Самым старшим оказалась девушка лейтенант. Остальные – сержанты и капралы.

– Как вас зовут, лейтенант?

– Луаза Вернье!

– Я Грюн. В свое время я носил звание полковника. Но теперь я служу Совершенному. Зовите меня просто командир.

– Вернье, вы принимаете командование вот этой группой, – он показал на стоявших слева. – Задача проста: сейчас сюда движутся остальные солдаты вашей части. Ими займутся монахи. Ваше дело – удержать ворота любой ценой до тех пор, пока на помощь вам не придут новообращенные. Я с остальными займусь другим выходом. Задача понятна?

– Понятна, командир Грюн!

– Выполняйте!

Подбежав к своей группе, Вернье скомандовала:

– Направо! За мной, бегом марш! – и на бегу добавила. – Кто отстанет – пристрелю сама.

Когда они выбегали в коридор, монахи уже затаскивали в зал солдат из новой колонны.

Находившиеся снаружи войска даже не догадывались об участи вошедших в храм. Разнежившись под лучами утреннего солнца, солдаты лениво перебрасывались шутками.

Проснувшиеся жители, сначала испуганно выглядывавшие из окон своих домов, постепенно успокоились и начали появляться на улицах. Первыми к десантникам подобрались мальчишки. Собравшись кучками, они незаметно подбирались все ближе к военной технике. С горящими глазами они рассматривали расставленные вдоль улиц транспортеры. Хвалясь друг перед другом знанием родов войск и оружия, они с упоением следили за проносящимися в небе штурмовиками. Восторженно приветствовали каждый пробегающий мимо взвод курсантов. Сначала солдаты предупредительными криками отгоняли детей от техники, но час шел за часом, а ничего нового не происходило. Мальчишки осмелели и, почувствовав, что в криках солдат уже нет той строгости, кое-где даже залезли на броню.

У взрослых в этом мире тоже никогда не было такого развлечения. Воспользовавшись тем, что, по понятным причинам, работа на сегодня отменялась, они высыпали на улицу. Мужчины с деланно равнодушными лицами, усевшись на вытащенных из домов стульях, кидали короткие реплики, а женщины, собравшись в кружок, галдели все разом, обсуждая происходящее. Молодые девушки, сбившись в стайки, подкусывали снявших шлемы курсантов. Те не оставались в долгу. Парни в бронекостюмах весело хохотали, показывая здоровые белые зубы, а девушки отворачивались и прыскали, прикрывая рот рукой.

Генерал, расслабленно развалившись в кресле, рассматривал голограммы с улиц и подтрунивал над Глемасом:

– Задали вы нам задачку, агент! Я даже не знаю, как мы отобьемся, если эти девчоночки начнут брать моих курсантов в плен.

У гронца же на душе, наоборот, было очень плохо. Что-то не так. Разглядывая эти мирные сцены, он чувствовал, что что-то важное сейчас упускает. Казалось, еще чуть-чуть и он поймет, в чем, дело: почему столь пугавшая его операция превратилась в фарс.

– Что-то долго они. Скорей бы привели вашего Маттиаса, да и заканчивать с этим делом. У нас учебный план пошел насмарку из-за…

– Генерал! – закричал Глемас. Он понял, что его смущало. Не могли войска находиться несколько часов в храме и не дать о себе знать. – Приказ всем войскам к бою!

Гронберг впервые воспользовался своим правом командовать. Генерал удивленно уставился на него, а Гронберг понял, что уже поздно. Они проиграли.

За эти секунды на улицах все неуловимо изменилось.

– Смотри! – курсант, стоявший у ворот внутри храма, показывал на появившихся из темноты коридора троих солдат. Оружие у них висело за спиной, маски шлемов открыты. Они шли, не обращая внимания на часовых, что-то обсуждая между собой и весело пересмеиваясь. Оба часовых напряглись.

– Стоять! – закричал курсант, вскидывая игольник. Второй последовал его примеру, но тут же опустил оружие.

– Это же Луаза, – сказал он и закричал: – Лейтенант!

– Я! – откликнулась девушка. Часовые расслабились и открыли шлемы. Они сошлись и стали ждать возвращающихся.

– Где вы пропали? Мы тут скоро от скуки сдохнем.

– Пока все осмотрели, храм-то здоровенный, – ответил вместо лейтенанта один из солдат.

– Что, поймали этого…

Закончить часовой не успел. Подошедшая Вернье коротким движением воткнула ему в рот вибронож. Тот захрипел и стал оседать. Девушка подхватила его и тихо, без стука, опустила на пол. На лице мертвого солдата застыло недоумение. Со вторым произошло то же самое. Только нож вошел не в рот, в горло. Двое подхватили его и оттащили к стене.

– Командир Грюн, мы на месте! – расставив своих людей так, чтобы их не было видно с улицы, лейтенант Вернье связалась с другой группой. – Можно закрывать ворота.

– Мы тоже добрались. Будьте готовы. Подаю команду на закрытие.

Створки ворот плавно начали сходиться. Расслабившиеся курсанты не сразу заметили это. Первым среагировал сидевший на броне командир транспортера.

– Великий дракон! Они опять закрываются.

Мгновенно нырнув внутрь машины, он направил её прямо в ворота. Поставив транспортер посредине ворот, он снова вылез в люк.

– Видели? Они опять закрываются! – обратился он к стоявшим перед транспортером курсантам. Это были его последние слова. Очередь из игольника в упор не выдержит не одна броня.

– Выдергивай его! – закричала Вернье. – Надо срочно убрать машину. Туда или сюда.

Ворота уже уперлись в бронированные борта транспортера и лишь поскрипывали, не в силах справиться с такой преградой. Запрыгнувшие наверх курсанты выдернули тело из люка и сбросили вниз. Один из них спустился в машину и попытался проехать вперед. Это было его ошибкой. Скошенная орудийная башенка транспортера наполовину вошла под арку ворот и намертво заклинилась там.

– Идиот! – выругалась лейтенант. – Назад надо было! Всем назад. Сейчас пошлют камеры. Сбить все на входе!

– Что там? – офицеры роты, оцепившей площадь, замерли недалеко от входа. Когда транспортер въехал в храм, они все побежали к воротам. Звук первых выстрелов остановил их.

Мгновение они провели в оцепенении – неужели началось? Потом рефлексы сработали, и все кинулись к своим подразделениям.

– Первое отделение, всех «мух» – туда! – скомандовал лейтенант, командовавший взводом, стоявшим на охране ворот. Стайка камер нырнула под транспортер. Однако изображение с них так и не появилось.

– Связь с камерами потеряна! – один за другим докладывали курсанты.

Засевшие в здании, наоборот, прекрасно видели все действия войск, находившихся на площади. Подключившись к камерам внешнего обзора, лейтенант Вернье отслеживала ситуацию. Заметив, что с той стороны двери подгоняют еще один транспортер, чтобы выдернуть застрявшую машину, она подозвала ближайшего курсанта. Выслушав её, курсант кивнул и кинулся выполнять приказание. Запрыгнув на боевую машину, он спустился в передний люк.

Транспортер, тихонько урча, медленно подъезжал к корме застрявшего собрата. Когда он уже почти приблизился на расстояние, достаточное для отстрела гибких захватов, кормовые десантные двери застрявшей машины распахнулись. Водитель транспортера увидел глядевший ему в лицо раструб одноразового плазмомета. Присев на одно колено, его держал на плече солдат в бронекостюме с эмблемой их части. В тот же момент раструб полыхнул огнем.

Транспортер словно наткнулся на невидимую стену. Его встряхнуло и на метр откинуло назад. Взвыла активная силовая защита, забирая всю энергию двигательных установок машины. Все экраны погасли, и в кабине повисла тишина. Бронекостюм скомпенсировал перегрузку при взрыве. Солдат внутри находился еще в сознании и даже попытался выбраться из транспортера через десантный выход, когда второе попадание пробило защиту, и высокотемпературная плазма залила внутренность машины, плавя и сжигая все вокруг.

Курсант, находившийся внутри десантного отделения, откинул вторую трубу одноразового плазмомета и потянулся к следующему. В креплениях на стенке ровным рядом застыли еще семь контейнеров.

– Пока они не очухались, быстро расстреливай остальные и уходи! – раздался в его шлеме голос лейтенанта.

– Сам знаю! – прохрипел тот в ответ и, сместившись чуть в сторону, произвел выстрел вдоль площади. Клуб синего пламени, выжигая воздух и сметая людей, пронесся по площади и опал, не дотянув до стен домов на противоположной стороне. Курсант небрежно откинул трубу и потянулся за следующим. Он ни на секунду не задумался, что воюет против своих товарищей, с которыми сегодня утром спускался в одной десантной капсуле. Десантник успел сделать еще один выстрел, когда гранатометные очереди сразу с двух транспортеров разворотили всю корму застрявшей машины. Вытащить теперь её было невозможно. Вернье удовлетворенно улыбнулась и связалась с Грюном.

С той стороны, где группой командовал охранник в сером, двери никто заклинить не успел. И теперь, стоя перед закрытыми воротами, командир батальона с недоверием выслушивал доклад о бое на другой стороне. Все еще не веря, он отдал приказ – взрывать ворота.

* * *

Пройдя по вентиляционному ходу совсем немного, они подошли к первой решетке. Теперь они не рисковали и запустили впереди себя «мух». На всякий случай, Сергей отправил пару штук и назад, чтобы не возникло сюрпризов с тыла. Осмотрев в решетку коридор внизу и сверившись с голограммой, они решили пройти еще по вентиляции, чтобы выбраться поближе к главному залу.

Пройдя еще несколько решеток, Джерези остановилась.

– Здесь. Если пройдем дальше, начнем удаляться от зала.

Кротов согласно кивнул, он тоже помнил расположение ходов на голограмме. Быстро вывинтив болты, они аккуратно убрали решетку. Две «мухи», отправленные в разные стороны тоннеля, показывали, что он пуст. Сергей отдал СВД капитану и спрыгнул первым. Вскинув к плечу игольник, он огляделся. Никого. Забрав поданную Джерези винтовку, он закинул её за спину. Рядом мягко спрыгнула девушка.

– Нам туда, – показала она рукой. – После поворота пропускаем два хода, третий наш.

– Пошли, – ответил Сергей. Быстрым шагом они двинулись вперед. Они шли уже минут сорок, а им ни разу не встретился ни один человек.

– Везет нам сегодня, – Кротов остановил девушку.

– Точно, везет.

Они не знали, что Верным сейчас не до них.

– Что ты хотел?

– Капитан, наш план немного меняется.

– Почему? – она встревоженно посмотрела на него.

– Мы не сможем пробиться к Маттиасу.

– Мы же это обсуждали. Вдвоем, конечно, нет. Но при поддержке десанта.

– Джерези, дело не только в этом. Тебе нельзя приближаться к Маттиасу.

– Ах, вот ты о чем.

– Выслушай меня и не обижайся. И десант, и ты, и вообще все взрослые жители этого мира – потенциальные предатели.

Джерези дернулась, но ничего не сказала.

– Я не хочу иметь за спиной человека, который в любую минуту может начать выполнять чужие приказы. Поэтому мы сейчас расстанемся, и я даже не буду рассказывать тебе, куда я пойду.

– В общем-то, правильно, – через силу признала она.

– Капитан, ты специалист-диверсант – и я не вправе тебе приказывать. Ты можешь продолжать действовать по старому плану и идти к главному залу.

– А что же ты думаешь, я сяду и буду сидеть?

– Да, именно об этом я и хотел тебя попросить.

– Ты издеваешься?

– Нет. Назад я буду выходить этим ходом, и мне нужна будет твоя поддержка.

Джерези задумалась. Увидев, что она отвернулась, он с нежностью глядел на неё, пытаясь запечатлеть этот образ в своей памяти. Он нагло врал ей, что будет здесь возвращаться. Про возвращение Сергей даже не думал. Главной его целью было оставить любимую как можно дальше от главного зала.

– Ты чего? – заметила она его взгляд.

– Я люблю тебя! – слова вырвались как бы сами собой, и в следующее мгновение он прикусил язык.

– Дурачок, нашел время, – она ласково обняла его за шею и прижалась к груди. – Я тоже, – прошептала она. Он обхватил её и прижал к себе. Они постояли так несколько мгновений.

– Все! Иди! – она оттолкнула его и добавила, улыбнувшись: – Проклятый шлем, даже не поцелуешься.

– Да. Надо идти. Время.

– Я буду ждать тебя. Запомни, что бы ни случилось, я жду тебя здесь.

– Я вернусь! – ответил Кротов и шагнул в проход.

* * *

Маттиас сидел в кресле у столика с накрытым обедом. Все блюда оставались нетронутыми. Он заметил, что в последнее время стал обходиться маленьким кусочком лепешки и глотком воды. Ему хватало. Он чувствовал в себе огромную силу. Иногда ему казалось, что он мог бы разорвать человека голыми руками. Но надо сдерживаться. Не пристало Великому Мастеру проявлять человеческие чувства. Он не мог уже отличить свои, человеческие мысли от того, что вошло в него на черном корабле. Пока еще человеческая натура побеждала, и он нередко срывался, вспоминая своих врагов из прошлой жизни – подлинных и мнимых. Последних было больше, так как неприметного, вечно недовольного всем суперкарго с обычного космического торговца мало кто замечал. Но он-то знал, что все они завидуют ему! Поэтому постоянно третируют, не дают пробиться наверх.

«Подождите. Скоро Совершенный сможет заговорить с принцессой, и тогда…» – Маттиас сладко вздохнул. Нет, не зря он затеял все это. Этому миру нужен настоящий Император.

Совершенный знал, кто такой Маттиас! Поэтому он дал ему эту силу и право наказывать своих врагов и награждать своих приверженцев. Маттиас усмехнулся, вспомнив испуганные лица капитана Сланди и этой сучки Геры, когда они поняли, кто перед ними. Они первыми понесли наказание, заслуженное наказание за вечные придирки к нему. Тогда он еще не научился сдерживаться. Он мрачно улыбнулся. Да, тогда он позволил своей ярости проявиться в полную силу. Теперь он уже так не делал, а наказывал врагов медленно, но также неотвратимо. Он помнил их всех. И часто приказывал им явиться сюда. Они приходили, не в силах противиться зову, и иногда он великодушно, лишь насладившись их послушностью, отпускал их. Правда, случалось это не часто. В большинстве случаев враги навсегда оставались в подземельях храма.

Но сейчас он был противен себе. Видя себя со стороны, он понимал, кто он на самом деле. Если бы не великая цель, которую надо выполнить во что бы то ни стало, он бы давно убил себя. Как ненавидел тот, первый, Маттиас эти вспышки понимания. После них он только еще больше злился, стараясь забыть правду о себе.

– Великий Мастер! – прервал его размышления телохранитель, Маттиас был благодарен ему за это. – Как вы и предполагали, враги собираются штурмовать храм.

– Что ж, они сами этого захотели! – толстячок поднялся, в лице его опять появилось опереточное величие. – Не переживай, брат, ничего у них не выйдет. Как там, в зале, всех притащили?

– Да, почти всех. Скоро можно начинать.

– Тогда, пойдем.

Они вышли в коридор, где к ним присоединился второй телохранитель, и направились к лифту.

* * *

Все в рубке, включая генерала и Гронберга, заворожено глядели на голограмму, показывавшую разные районы города. Никто не говорил ни слова. То, что творилось там, внизу, иначе как бойней назвать было нельзя.

Услышав первые выстрелы, курсанты погнали мальчишек по домам. Те еще не понимали, в чем дело и почему только что бывшие такими веселыми и дружелюбными, солдаты вдруг стали очень серьезными и начали ругаться. Когда же загремели взрывы, уже не только дети, но и взрослые бросились по домам.

Побежавшие было отцы и матери вдруг застыли и, развернувшись, пошли к входу в храм. Солдаты, готовившиеся к штурму, сначала не заметили новой угрозы. Но выходившие сначала по одному, люди сливались в группы и шли к храму, не обращая никакого внимания на злых взбудораженных солдат.

– Вы что? Стойте! Туда нельзя! Там стреляют!

Курсант встал на пути группы из нескольких мужчин и женщин. Люди, словно не видя, обтекли его с двух сторон и пошли дальше. Глядя им в спину, курсант растерянно повторял:

– Нельзя… стреляют…

Наконец, решившись, он догнал идущих и схватив последнего мужчину за плечо, попытался остановить. Мужчина, который был на голову выше десантника, не глядя, схватил мальчишку за плечи и отшвырнул. Курсант ударился о борт транспортера и сполз на плиты площади. Растерянный, он сидел, привалившись к гусенице транспортера.

Везде по всему городу к площади шли люди. Первая волна, из ближайших домов, уже шла между бронетехникой. Начались первые стычки. В одном месте мужчина отобрал у опешившего курсанта игольник и попытался пристрелить его. Но не успел, находившийся невдалеке офицер выхватил бластер, и мужчина упал с дымящейся раной в плече. Он был еще жив и, не в силах встать, пополз в направлении храма.

По мере продвижения в глубь войск схваток становилось все больше. Группа женщин схватила уговаривавшего их офицера, который для большей убедительности открыл щиток шлема и, завалив его, рвали ему руками лицо. Обезумевший офицер вырвал лучевик и начал в упор расстреливать женщин. Когда он, качаясь, поднялся, все лицо у него было залито кровью. Один глаз был вытащен и болтался на нитке. Не бывавшие ни разу в настоящем бою, курсанты замерли вокруг, с ужасом глядя на залитого кровью офицера и обожженных мертвых женщин вокруг него. Один вдруг быстро открыл шлем и наклонился. Его вырвало.

Все больше солдат стало применять оружие. Везде лежали убитые и раненые мужчины и женщины. Раненые, если они могли двигаться, пытались ковылять или ползти в сторону храма. За одной молодой женщиной бежала девчоночка, лет пяти, постоянно упрашивая мать вернуться. Женщина несколько раз останавливалась, брала девочку за руку и что-то ласково говорила ей. Но вдруг, что-то вспомнив, поворачивалась и почти бегом двигалась к Святилищу. Шальная игла пробила ей шею, и она упала под ноги толпами идущих людей. Теперь она лежала, истекая кровью, прижав к груди голову плачущей дочери.

В управлении пограничной охраны завязался настоящий бой. Пользуясь превосходством в технике и боевой выучке, десантники теснили озверевших пограничников, занимая этаж за этажом.

Подобное же началось и в управлении городской охраны. Полицейские, пользуясь знанием города, обходили войска по тоннелям и, выйдя через подвалы домов, стреляли в спину десантникам.

С другой стороны храма, на выходе, где десантники успели взорвать ворота, дела обороняющихся были похуже. Командовавший штурмовым батальоном майор был, как и генерал Гворинс, из боевых офицеров, в связи с возрастом переведенный в академию. Он грамотно организовал штурм, и бой шел уже внутри здания. Если бы не фанатизм обороняющихся, воющих, пока руки могли держать игольник, войска уже приближались бы к главному залу.

Но и тут, когда вал гражданских заполнил площадь, атака захлебнулась. Сразу, как только первые мужчины и женщины стали любой ценой прорываться к воротам храма, майор приказал применять оружие. Так что тут тоже лежали горы трупов гражданских, но погибших солдат было гораздо меньше.

Генерал, зло сверкая глазами, повернул голову к Глемасу:

– Что это такое?! Вы во что нас втравили, агент?

– Генерал, – не отвечая на вопрос, Гронберг посмотрел ему в глаза. – Ваша задача была не допустить никого к храму и произвести, если понадобится, штурм святилища.

Вы готовы выполнить задачу? – в голосе гронца зазвенел металл. – Или мне брать командование на себя?

Гворинс, бормоча, что ни одна принцесса не стоит такого, отвернулся и начал отдавать приказания.

– Ко мне на связь командира резервного полка десанта и командира инженерного батальона! Новый план: высаживаем десант на купол храма. Штурмовикам огневой поддержки – по запросам с земли – разрешаю наносить удары по гражданским объектам и по скоплениям людей!

Через некоторое время первые бомбовые удары сотрясли улицы города. Над многотысячной толпой, живым потоком двигавшейся к площади, на высоте пятьдесят метров взорвались несколько термобарических бомб. Огромный шар огня вспух на этом месте, выжигая и перемалывая все находившееся в ущелье улицы.

По плану Гворинса инженерно-саперные группы высаживаются на купол храма и проделывают направленными взрывами восемь отверстий для прохода десантников. Затем восемь десантных групп одновременно проникают в них и начинают штурм. В это же время высаживается десант к воротам и усиливает натиск там. На столько угроз сразу осажденные не смогут адекватно ответить. Люди у них не бесконечны.

– Разумно, – поддержал генерала Глемас. На самом деле он уже не надеялся на успех войсковой операции. Надежда была только на Кротова. Если ему не удастся нейтрализовать Маттиаса, все кончится бомбардировкой храма до полного разрушения. Но погибнет ли при этом Великий Мастер и его артефакт, Глемас был совсем не уверен. Тогда все жертвы среди мирного населения и военных окажутся абсолютно напрасными. И придет время для радикального решения проблемы. В духе императора.

* * *

Кротов остановился. Он уже отошел от Джерези на приличное расстояние. Быстро скинул бронекостюм и остался в своей афганке. Достав из ранца ботинки, Сергей переобулся. Потом вытащил разгрузку, надел, проверил карманы – все ли на месте? Сложив у стены всю амуницию и оружие, полученное от Джерези, он закинул за спину винтовку и двинулся дальше. Несмотря на то, что они с Глемасом, похоже, ошибались насчет того, что Маттиас чует всю электронику, Кротов не хотел рисковать. А вдруг не ошибались.

План, который он придумал, размышляя над всем происходящим, был прост. Еще во время посещения храма Сергей заметил, что всю окружность главного зала опоясывает балюстрада. Находилась она довольно высоко, метров семь – восемь. На неё выходило множество дверей. Изучая голограмму тоннелей, он выбрал несколько ходов, выводящих на балкон. По одному из них Кротов сейчас и шел. Наверняка – Сергей в этом не сомневался – Маттиас сейчас находится в главном зале. Во время нападения снаружи ему нужно управлять своими сторонниками. А для этого ему нужен гриб.

Главное, чтобы двери на балкон не были заперты. Тогда все проблемы Кротов решит с помощью СВД. Он расколотит гриб или убьет Маттиаса. Пока все шло так, как он и задумал. Сергей сплюнул три раза через левое плечо и ускорил шаг.

* * *

В этот раз Маттиас решил немного уменьшить силу проникновения. Все-таки терять столько людей – это непозволительная роскошь. Сейчас каждый, умеющий обращаться с оружием, на счету. Пока люди, идущие по его приказу в храм, сдерживают атакующих, время еще есть.

Камеры внешнего обзора показывали, что войска на площади потеряли контроль над ситуацией. Но Великий Мастер не сомневался, что это временно. Сам он давно бы отдал приказ расстреливать горожан и ни капли не сомневался, что имперцы тоже придут к этому. Глядя на мучающихся, стонущих людей, он пожалел, что все это не на Тарне. Там этот процесс происходил почти мгновенно. Великий Я, находившийся в корабле, обладал гораздо большей силой, чем его отросток здесь, на Зорне.

В последнее время Маттиас все чаще ощущал, что может обходиться без помощи кусочка Шерхама, живущего в контейнере. То, что он получил тогда, в тот судьбоносный день, все больше прорастало в нем, и теперь он легко мог заставить любого человека услышать Совершенного, находясь вдалеке от отростка. Однако люди привыкли, чтобы рядом с ним стоял контейнер с плотью Шерхама, и Маттиас продолжал проводить публичную церемонию по-старому.

Лежавшие перед ним военные были его козырной картой. Скоро он выведет их на улицы. Когда все войска на планете перейдут под его контроль, тогда начнется главное. Но практичный суперкарго запретил себе думать о дальнейших планах. Сначала надо выполнить первостепенные задачи.

* * *

Дверь поддалась и чуть приоткрылась. Кротов облегченно вздохнул и отпустил ручку. Сняв с плеча СВД, он прислонил её к стене. Потом опять подошёл к двери и, почти уткнувшись лбом в косяк, посмотрел в образовавшуюся щель. Видно было плохо, и он тихонько приоткрыл дверь еще. Тяжелая металлическая дверь двигалась на удивление легко.

Хотя он по-прежнему не видел одну сторону зала, то, что ему открылось, подтвердило его предположения. На приподнятой над залом круглой площадке стоял Маттиас, а перед ним клубилось и мерцало черное облачко. Все как в прошлый раз, только площадка была едва поднята над полом. Но было еще то, чего Сергей увидеть никак не ожидал. На полу, перед подиумом Маттиаса, лежало множество военных, а между наваленных тел ходили монахи и охранники.

Сначала Кротов подумал, что люди мертвы. Но, приглядевшись, понял – у них припадок. Некоторые дергались, некоторые только изредка переворачивались, а некоторые просто лежали, скрючившись от боли. Монахи иногда подбегали к кому-нибудь, но что они там делали, Кротов не разглядел.

Он не стал задумываться о том, откуда взялись эти люди. Нельзя упускать такой момент. Пока все заняты лежавшими, никто не будет смотреть наверх.

Отойдя от двери, он вытащил из чехла снайперку, потом снял разгрузку, достал из кармана на спине тот заветный магазин, про который он так кстати забыл в последнем земном бою. В магазине были специальные снайперские патроны. Они, как чехол и самодельная разгрузка, достались Сергею от предыдущего владельца. Где бурят Олзоев достал эти патроны, Кротов никогда не спрашивал – это не принято. Но он так же, как и Олзоев, все время оставлял их на потом, на какой-то особый случай. «Вот он и наступил, этот случай, – улыбнулся Сергей. – Бурят в осадок бы выпал, если бы узнал, куда я их расстреляю».

Воткнув магазин на место, он передёрнул затвор и загнал патрон в патронник. Проверил прицел, потом приложил приклад к плечу и посмотрел через оптику вдоль коридора. Все в порядке. В ночь перед выходом он проверял винтовку, но чем черт не шутит. Все. Пора.

Присев, он начал осторожно открывать дверь. До монахов внизу было слишком далеко, чтобы они могли что-нибудь услышать, но рисковать сейчас было нельзя. Раскрыв дверь, Кротов лег и уложил свернутую разгрузку перед собой. Потом подтянул винтовку и, медленно выдвинув её вперед, уложил на подготовленную разгрузку. «Что-нибудь бы потяжелее, – подумал он. – А лучше бы сошки, как у РПК». Все движения он делал медленно и плавно, зная, что резкое перемещение глаз фиксирует автоматически.

Раздвинув ноги, он поерзал, устроился поудобнее и поднял винтовку. Повел стволом и поймал в прицел сначала стоявшего рядом с Маттиасом охранника. Подогнав его фигуру под прицельную сетку, определил расстояние. Все так, как он уже определил в уме – примерно двести тридцать – двести сорок метров. Фигурка чуть заступала за первую риску прицела. Потом навел на Маттиаса. Сначала направил в голову, но, побоявшись какой-нибудь случайности, перевел ниже – в середину груди.

В этот момент раздался оглушительный грохот, и в каких-нибудь пяти метрах от Сергея, пролетела, рассыпаясь в воздухе, огромная плита потолочного перекрытия.

– Твою медь! – заматерился Сергей, инстинктивно прикрыв голову руками. Он увидел, что Маттиас присел за столик с «грибом», и охранники бросились к нему. Весь план рушился вместе с падающим потолком зала.

Опять взяв СВД и успокоив дыхание, землянин стал ждать, что будет дальше. Великий Мастер поднялся, что-то зло выговаривая охранникам, оттолкнул поддерживающего его человека в сером и повернулся к лежавшим.

Больше ждать нельзя, Сергей перестал дышать и плавно потянул спуск.

Джерези тоже почувствовала взрыв. Звука слышно не было, но здание передало динамический удар. Это как раз где-то там, куда ушел Сергей. Девушка встала с ранца, на котором сидела, и начала ходить от стены к стене. Идти туда или остаться здесь? Она никак не могла решить, что лучше. Ведь он сказал ждать здесь и пойдет сюда. А вдруг именно сейчас ему нужна помощь? Тем более, после этих взрывов в зале, наверное, неразбериха, и она не сомневалась, что сможет проскользнуть незаметно. А если Сергей выйдет сюда живой и невредимый, то тогда они всегда смогут найти друг друга.

Решившись, она накинула ранец, захлопнула щиток шлема и шагнула в тоннель, которым ушел Кротов.

Пуля вошла туда, куда и рассчитывал Сергей. Он успел сделать еще один выстрел – благо СВД самозарядка – и тоже попал. Лишь после этого Маттиас завалился под стол с «грибом». «Крепкий старикан!» – удивился Кротов. Пока никто не понял, что происходит, он успел сделать три выстрела по «грибу»: два – прямо в черное тело, а один – в блестящую ножку. Никакой реакции это не вызвало. Похоже, обе пули застряли в теле артефакта, а пуля, отправленная ниже, лишь чиркнула по блестящей ножке – Кротов заметил выбитую искру – и ушла в сторону.

После этого охранники сориентировались и поняли, откуда раздается этот грохот. Один сразу бросился к Маттиасу. Второй закричал, показывая находившимся в зале на балюстраду, где лежал Сергей. Он выхватил бластер и несколько раз выстрелил по землянину. Но для этого оружия расстояние слишком велико. Луч, страшный в ближнем бою, рассеялся, и Кротова только ударило волной горячего воздуха.

Не позволяя себе расслабиться, так же спокойно он поймал в сетку стрелявшего и всадил ему пулю в грудь. Результата он не увидел. В этот момент раздалось еще несколько взрывов, и Сергею показалось, что потолок рухнул вниз.

Когда пыль немного улеглась, он понял, что это не так. В потолке появилось несколько огромных отверстий, но полностью свод не упал. Сергей посмотрел вниз. Некоторые обломки упали прямо на лежавших внизу солдат. Судя по положению тел и лужам крови, некоторым из них никогда не подняться.

Помост, где находился Великий Мастер, исчез. На его месте была круглая дыра, но и она вдруг закрылась выдвинувшимися из стены пластинами. Однако Кротов точно знал, что хорошо сделал свое дело. После двух пуль калибра 7,62 миллиметра в грудь не выживают.

Собрав вещи, он вышел в коридор. Прикрывая дверь, он увидел, как в пробитые отверстия посыпались солдаты в бронекостюмах с включенной маскировкой. Они быстро спускались на тоненьких, чуть поблескивающих паутинках.

«Надо быстрей валить отсюда, – заторопился Сергей. – Как бы не пристрелили в горячке». Он подхватил снайперку и, на ходу упаковывая её в чехол, побежал к ждущей внизу Джерези.

Ход шел вниз, и бежалось легко. Не успел он разогнаться, как в стене, метрах в пятидесяти впереди, открылась дверь и оттуда вышел человек в серой форме. Кротов узнал охранника Маттиаса. Под ложечкой предательски засосало. «Какого черта, я не пристрелил и его?» – пожалел Кротов, тормозя и переходя на шаг.

Охранник встал посредине коридора. Бластер в его руке смотрел в лицо Сергею. «Тут не промахнешься, – обреченно подумал землянин. – И «макаров» вытащить я не успею».

– Что смотришь? Стреляй! – Кротов сбросил ненужную теперь снайперку и нагло пошел на здоровяка в сером. Тот усмехнулся и, вдруг бросив на пол лучевик, тоже пошел на Сергея.

– Нет, инопланетник, я тебя сейчас руками на кусочки разорву, – не повышая голоса, пообещал телохранитель.

Почувствовав знакомый кураж, Кротов побежал на врага, пытаясь набрать инерцию для первого удара. «Эх, помирать так с музыкой!» – с веселой яростью подумал он.

* * *

Лейтенант Луаза Вернье услышала взрыв за спиной. Звук был слабый, но акустическая система шлема уловила его. Здание словно вздохнуло. Неужели все-таки решились? Неужели бомбардировка? Если это так, то сейчас атака на ворота прекратится, а в здании начнется ад. Она прислушалась – нет, больше взрывов не слышно. Может, случайная ракета попала в храм? На войне бывает всякое. Она встряхнулась – надо идти к воротам, там новая атака. Она побежала, на ходу вытаскивая кассету с гранатами, и вдруг остановилась. Кассета и игольник выпали из её рук и с металлическим звуком ударились о плитку пола. Луаза бессмысленно глядела перед собой, не понимая, куда она сейчас бежала.

Под шквальным огнем прикрытия десантники наконец смогли подобраться к подбитому транспортеру и оттащить его. Из храма перестали стрелять.

– Быстрей, пока они притихли! – заорал капрал – командир отделения, готовящегося к броску в здание. Крик относился к саперам, готовившим взрыв ворот.

– Давай, ребята! – лейтенант с эмблемой инженерного батальона махнул рукой двум курсантам, прятавшимся за разбитым транспортером. Они выскочили на открытое место и встали напротив дверей святилища. Один из них держал на плече толстую зеленую трубу. Второй подскочил и что-то быстро набрал на экранчике трубы. С обоих концов её полыхнуло пламя, и по створке ворот потекла зеленая киселеобразная масса. Солдаты бросили трубу и упали на землю, пытаясь вжаться в плиты площади. Желе на дверях взорвалось, и бронеплиту створки ворот сорвало и забросило внутрь. Она пролетела по коридору, сметая все на своем пути, и застыла, искореженная, впечатавшись в стену.

– Пошли! – дико заорал капрал и первым бросился в открывшийся проем. Забежав, он упал и сразу перекатился на другое место. Он огляделся – защитников не видно. В это время из прохода выскочила фигура в бронекостюме с лейтенантским знаком на плече. Вдруг она остановилась и выронила оружие. Не раздумывая, капрал нажал кнопку спуска. Длинная очередь разрезала стоявшую фигуру пополам; сразу столько попаданий не выдержит ни одна броня.

Луаза Вернье, так и не поняв, зачем она здесь, умерла во славу Великой Империи.

* * *

– Вы это видите? – не выдержал кто-то. Все в командной рубке, как завороженные, смотрели на голограмму, показывавшую разные районы города. Везде творилось одно и то же: люди, еще секунду назад рвавшиеся в одну сторону – к храму, вдруг останавливались и удивленно оглядывались вокруг, словно только проснулись и не сознают, где они находятся. Женщины с отвращением смотрели на свои окровавленные руки, мужчины испуганно бросали на землю оружие, из которого только что расстреливали ненавистных, мешающих им идти к заветной цели, солдат.

Солдаты, опьяненные азартом боя, еще некоторое время продолжали стрелять, убивая ставших теперь такими беспомощными врагов.

– Прекратить огонь! Приказ, всем прекратить огонь! – Глемас уже понял, в чем дело. Кротов! Это его работа! Не зря он в него верил.

– Генерал, что вы молчите? Срочно довести приказ до каждого! Если только еще хоть один солдат выстрелит в гражданского, я его лично расстреляю.

Не раздумывая и не дожидаясь, когда генерал повторит приказ МРОБовца, офицер связи продублировал последние слова по боевой тактической связи прямо на боевые шлемы. Привыкшие к безоговорочному выполнению приказа, солдаты разом прекратили стрельбу.

Над притихшим остановившимся городом пронесся первый, наполненный страданием, крик. Люди начали осознавать произошедшее.

– Генерал, задача военных – помочь мирному населению! Организуйте! У храма выставить оцепление, никого не впускать и не выпускать. Я срочно туда.

Глемас поднялся.

– Мне группу подготовленных разведчиков. Человек пять, не больше.

Потом повернулся к связисту.

– Вот здесь запись человека. Все как положено: анфас, профиль, в движении. Разослать голограмму во все наземные части. При его обнаружении срочно доложить мне. Оказать всемерную поддержку и организовать охрану.

Гронберг передал кристалл с записью.

– И еще, он инопланетник, может вести себя необычно. Всем учитывать это.

* * *

Они столкнулись. Кротов рассчитывал не только на инерцию разогнавшегося тела; уменьшенная сила тяжести тоже давала ему небольшое преимущество. Но очень скоро он понял, что все это ему не поможет.

Даже не попытавшись увернуться, телохранитель принял удар землянина и лишь покачнулся. Кротов отпрянул и нанес два коротких удара по корпусу, пытаясь попасть в те точки, которые показывал Глемас. Охранник крякнул, и Сергей понял, что немного он все-таки достал. В ответ противник схватил Кротова за плечо и закрутил вокруг себя, не давая ему наносить точные удары. Разгоняя Сергея, охранник с ходу приложил его головой о стену. В глазах потемнело, на секунду Кротов потерял ориентацию. Наугад он протянул руку и схватил противника за лицо, стараясь нащупать глаза. Ему это удалось, и он резко надавил на глаз, стараясь загнать палец как можно глубже. Телохранитель заревел. Оторвавшись от Сергея, он начал молотить его своими тяжелыми, словно железными, кулаками. Кротов пытался блокировать удары, однако это слабо помогало. Пару раз он пытался атаковать сам. Охранник, пренебрегая защитой, пропускал удары, но словно не замечал их. После того, как он нанес несколько мощных ударов ногой в грудину, Сергей поплыл. Он чувствовал, что у него сломано ребро и, наверное, не одно. «Только бы не упасть, – билось в голове. – Тогда конец».

– Нет. Не теряй сознание! Я хочу, чтобы ты все чувствовал до самой смерти! – услышал Кротов, словно через вату. Собрав все силы, он сфокусировал взгляд на улыбавшемся окровавленном лице противника.

– Ты вперед сдохнешь, сука!

Разбитые губы с трудом повиновались.

– Ты мне нравишься, инопланетник. Жаль, что тебе придется умереть.

Охранник крутнулся и попытался нанести удар в голову тяжелым форменным ботинком. Рефлексы, выработанные постоянными драками, каким-то чудом помогли Кротову уклониться от этого страшного удара. Но это было последнее, что он смог сделать. Поймав его за разгрузку, телохранитель опять ударил его о противоположную стену. Кротов уже не почувствовал, как охранник начал пинать его сползшее на пол тело. Он не увидел и не услышал, как сзади за охранником появилась Джерези и, дико закричав, бросилась на него.

Когда Кротов очнулся, он увидел сидевшую возле него Джерези. Прислонившись к стене, она держала в руках ладонь Сергея и тихонько гладила её.

– Дже… – он попробовал разлепить разбитые губы. Она быстро накрыла их перчаткой.

– Тише. Все в порядке. Сейчас отдохнем и пойдем.

Поддерживая друг друга, они с трудом поднялись. На полу лежал охранник. Мертвый, он казался еще больше. В горле, с левой стороны, торчал вибронож. Под тело уже натекла лужа крови.

– Подожди, – кривясь от боли, Джерези наклонилась к трупу, выдернула нож и обтерла лезвие о серую форму. Потом сунула лезвие в отворот куртки на груди лежавшего и вспорола ткань.

– Ты посмотри сюда! Откуда он здесь взялся? – удивленно сказала она. На груди мертвого, над сердцем, как живая, переливалась бронзовая маленькая змейка, вся в крупных чешуйках. Было явное ощущение, что она готовится к прыжку.

– Что это? – прохрипел Кротов.

– Навигационные системы!

Увидев, что он ничего не понял, она махнула рукой и поднялась.

– Пошли, потом расскажу.

Отходя от трупа, она пнула его.

– Вот, гад, даже в бронекостюме руку сломал.

Сергей только сейчас заметил, как она прижимает левую руку к телу.

* * *

– Сумасшедшие? – кивнул на приближающуюся парочку курсант из патруля. Патрули разошлись по всем тоннелям святилища, разыскивая двух важных персон – девушку, говорят, чуть ли не принцессу, и инопланетника. Второй патрульный тоже с любопытством наблюдал за ковыляющим парнем с разбитым лицом и молодой женщиной в бронекостюме без шлема, судя по висевшей руке, тоже раненой. Они медленно брели по коридору, поддерживая друг друга. Но через каждые десять – пятнадцать шагов они останавливались и целовались.

– Ну, все! Нашли. Это они. Там же в приказе ясно сказано – инопланетник может вести себя неадекватно, – курсант толкнул напарника. – Пошли, поможем.

* * *

Глемас проезжал по приходящему в себя городу. Он ехал в космопорт. Здесь, на Зорне, была куча дел, которые требовали его присутствия, но через пару часов должна была появиться эскадра Империи. Вместе с военными прибывает группа из Министерства, а там будет несколько шишек. Глемас мог, конечно, наплевать на субординацию и не поехать их встречать. Осознавая его значимость для Министерства, начальники стерпели бы это. Но он никогда не прибегал к использованию своего авторитета без крайней нужды. Да и всегда полезно окунуться в кипящее варево министерской жизни. Узнать, кто чем там сейчас дышит. Слишком уж долго он работает в поле. А не знать подводных течений в работе такой организации, как МРОБ, чревато.

Генерал любезно предложил ему для передвижения по городу транспортер с охраной, но Гронберг отказался. Теперь, когда нашли Кротова, ему не нужны были больше и пятеро разведчиков, прикомандированные к нему, когда он отправился на Зорн – он отправил их обратно в свои части. Для передвижения выбрал машину из гаража представительства министерства, на которой раньше ездил местный резидент. На вид обычная, она имела пассивную и активную броню, специальный мощный двигатель и множество других функций, могущих пригодиться для работы полевого агента. Водителя он тоже не взял – есть автопилот, а в случае чего и сам Глемас может поработать водителем.

Все основные разрушения, вызванные бомбардировками, остались в центре города. Здесь, в пригороде, все оставалось так, как было до начала операции. Разглядывая красивые дома, спрятавшиеся за зеленью деревьев, он вспомнил рыжеволосую певицу – диспетчера. Поборов желание заехать к тронувшей его сердце женщине, он дал себе обещание обязательно заглянуть к ней, но только когда все закончится. А до этого пока далеко.

Несмотря на то, что он верил Кротову, да и все происходящее доказывало, что Маттиас мертв, но факт остается фактом – ни тело Великого Мастера, ни артефакт так и не найдены. Принцессы тоже нет. Конечно, времени, чтобы обыскать все возможные места, где они могут находиться, было мало. И еще Тарн. Что же там-то такое? Ладно, с прибывшей эскадрой разобраться с этим будет легче.

* * *

Кротов и Джерези воочию так и не увидели, как выглядит город после окончания боев. Как только их вывели из подземелья, специально вызванный боевой катер забрал обоих прямо от храма.

Когда с помощью солдат они поднялись по трапу, на десантной палубе их уже ждал Гронберг. Ему не терпелось узнать о произошедшем в храме из первых рук. Любой МРОБовец знает, что даже самый лучший печатный доклад, а тем более пересказ, не даст того, что дает рассказ очевидца, тем более если ему помочь нужными вопросами. К прибытию на космический транспортник Глемас наконец отстал от них, предупредив Сергея и Джерези, что после прохождения курса в медмашине им еще предстоит официальный допрос.

Глядя в иллюминатор, Кротов впервые так полно почувствовал, куда он попал. Вот она, та реальность, о которой читал в фантастических книгах в детстве. На катер наплывал, вырастая все больше и больше, космический корабль необычайного размера. Сначала Кротов подумал, что то, что висело перед ними в космосе, больше всего похоже на БТР без колес. Сгоревшие остовы их часто попадались вдоль дорог в Афганистане. Однако по мере приближения открывался все новый и новый вид, и Сергей уже не знал, с чем можно сравнить эту махину.

Землянин был уверен, что космический корабль должен походить на ракету. Вытянутое круглое тело, с острым носом и стабилизаторами. Так что сейчас даже испытал некоторое разочарование.

– Здоровенный летающий гроб! – наконец оформилось у него сравнение.

– Что ты сказал? – Джерези вопросительно посмотрела на него. Кротов объяснил. Она засмеялась.

– Может, ты и прав. Если транспортник встретится с боевыми специальными космическими судами, то он в это и превратится. Его главная задача – доставка живой силы и техники для десанта на планеты.

Как только они шагнули на палубу транспортника, их сразу подхватили санитары.

– Ты не переживай, я найду тебя! – крикнула Джерези вслед Кротову, которого чуть ли не силой санитары заставили лечь на каталку. Его завезли в стерильную ярко освещенную комнату. Раздели и уложили на мягкую теплую кушетку. Потом надвинули сверху белую непрозрачную крышку. Внутри включился синий свет, и Сергей, незаметно для себя, отключился.

Проснулся он с радостным чувством хорошо выспавшегося, отдохнувшего человека. Тело наполнено силой – хотелось вскочить и радостно заорать. Такое у него было только в детстве. Он вспомнил, как летом, у бабушки в деревне, он с двоюродными братьями соскакивал с кровати и по залитому солнцем сосновому бору они бежали к недалёкому озеру. Там с ходу кидались в ещё не прогревшуюся утреннюю воду, хохоча и брызгая друг на друга.

«Что это со мной? Под кайфом, что ли?» – он ощупал тело, лицо – ничего не болело, не саднило. Поднёс к лицу руки.

– Черт!

В синем нереальном свете он разглядел, что кожа стала гладкой – ни одной царапины, даже следы давнишних порезов исчезли.

Крышка отъехала, и в глаза ударил яркий свет.

– Вставайте, – женщина в светлом комбинезоне с надписью на левой стороне груди с любопытством глядела на него. Кротов соскочил с кушетки, тут же сконфуженно прикрылся руками – он был абсолютно голый.

– Что с вами? – встревожилась женщина.

– Ничего. Одежду, пожалуйста, подайте, – он разглядел сзади, за спиной медички, в шкафчике висела его афганка.

Подождав, когда он оденется, женщина заинтересованно спросила:

– Откуда вы такой? У вас нет чипа, зато в организме столько всякой дряни! Машина еле справилась.

Не зная, что ответить, Кротов спросил:

– А где бы мне перекусить?

Он чувствовал зверский голод.

Медичка, видимо, и не ожидала ответа на свой вопрос. Человек, срочно доставленный на корабль по приказу шишки из Министерства, вряд ли будет что-нибудь рассказывать.

– Вас проводят.

Действительно, за дверью его уже ждал солдат.

– Куротоу? – утвердительно спросил он.

– Кротов, – кивнул Сергей.

– Рядовой Креб Столи! Флот Империи!

– Круто. Я тоже рядовой, так что не тянись. Только Советская армия. Не слышал про такую?

Креб Столи отрицательно замотал головой.

– Ну и ладно. Я есть хочу. Где тут у вас кормят?

– Понимаю. После медмашины всегда есть охота.

Прошагав минут двадцать узкими коридорами, они вышли в широкий проход. Он упёрся в раздвижные двери столовой.

Там Сергей, к своей радости, увидел уже сидевшую за столом Джерези. Заметив Кротова, та выскочила из-за стола и, подхватив его под руку, потащила к своей кампании.

– Рядовой, вы свободны! – обратилась она к Столи.

– Но у меня приказ! – попробовал возражать солдат.

– Передайте командиру, что капитан Джерези Горман, спецназ Империи, отменила приказ, – она счастливо посмотрела на Кротова. – Я сама его свожу куда надо.

Потом прошептала ему на ухо:

– Давай здесь не будем целоваться, казарма всё-таки.

Два офицера, сидевшие рядом с Джерези и с любопытством поглядывавшие на Кротова, вскоре ушли.

Молчавший при них землянин наконец смог поговорить с девушкой:

– Как твоя рука?

– Как новая, – Джерези покрутила рукой перед Сергеем. – Ты, я вижу, тоже прошёл курс.

– Да. Вот хорошая штука эта ваша машина. Я из неё вылез, как будто заново родился. Весёлый, как будто выпил.

– Алкоголь? Выпил алкоголь?

– Ну да. Алкоголь. Водки.

Она загадочно заулыбалась.

– Сегодня вечером я кое-что организую. И тогда мы с тобой выпьем.

– Давай. Я не против, а то уже и вкус забыл.

Девушка коснулась еле заметной точки на мочке уха и прислушалась. «Разговаривает с кем-то», – понял Кротов, вспомнив такой же жест Аэс. Правда у той клипса на ухе была куда больше.

– Твой друг связывался, – объявила она.

– Глемас?

– Да. Не знаю, откуда он узнал, что ты рядом, но ладно. Главное: допрос в разведке отменяется. Рассказывать все будем МРОБовцам. Не знаю, правда, откуда они здесь возьмутся. Значит, сегодня мы с тобой свободны!

В это время её опять вызвали. Выслушав, она посмотрела на Кротова.

– Генерал Гворинс. Хочет переговорить со мной и взглянуть на тебя. Давай, заканчиваем, и пойдем. Нельзя отказывать старику. Он настоящий командир.

Джерези уверенно шла по коридорам, было видно, что здесь ей все знакомо. Кротов обратил внимание на скобы, похожие на большие дверные ручки. Они торчали кругом на стенах и даже на потолке. Он ломал голову, для чего это. Никаких дверей вокруг не было. Не выдержав, он спросил:

– Джерези, а вот эти ручки, для чего они?

Та усмехнулась.

– Погоди, отключат гравитацию, узнаешь для чего.

Видя, что он ничего не понял, она снисходительно объяснила:

– На корабле сейчас включена искусственная гравитация, поэтому ты идешь, как на планете. Вот верх, вот низ. Но во время боевых действий возможно ее отключение. Вот тогда, в невесомости, когда ты будешь летать по коридору, они и пригодятся.

Гворинс принял их в своей каюте в небольшом рабочем кабинете; на военном корабле всегда с трудом выкраивается место для всего, что не связано с оружием.

Когда они вошли, он поднялся из-за стола: невысокого роста, сухощавый, подвижный, с внимательным взглядом выцветших светлых глаз. Лишь эти глаза да седина на висках выдавали его возраст.

Джерези начала докладывать, но генерал прервал её:

– Перестань, Рези, ты здесь неофициально. Да и формально, ты мне не подчиняешься. Я теперь командую необстрелянными мальчишками.

В голосе генерала прозвучала горечь.

– Иди лучше, я тебя обниму.

Они обнялись. Затем он повернулся к Кротову. Не сообразив, как поприветствовать его, старик шагнул и тоже обнял землянина. Кротов растерялся. Он и генерала-то вживую один раз только видел. Перед отправкой в Афганистан тот приезжал проверять учебку. А уж, чтобы генерал, тем более инопланетный, так приветствовал его, такого он никак не ожидал.

– Спасибо тебе, солдат!

Гворинс отодвинул его от себя и посмотрел в глаза. Кротов растерялся ещё больше. Он даже покраснел.

– За что?

– За все: что не бросил эту девушку, а она мне как дочь. Но главное за то, что прекратил всю эту бойню, что здесь творилась!

Вмешалась Джерези.

– Про что вы говорите, генерал? Какую бойню?

Гворинс недоуменно переводил взгляд с одного на другого.

– Так вы не знаете, что творилось на Зорне?

– Нет. Как только мы вышли из подземелья, нас усадили в катер, и вот мы здесь. А МРОБовец в катере ни словом не обмолвился ни о какой бойне.

Генерал шагнул к столу и коснулся экрана, вделанного в столешницу. Над ним вспыхнула голограмма.

– Твою медь! Да вы совсем охренели!

Даже присутствие генерала не могло остановить Кротова. Он вскочил с кресла и яростно смотрел на застывшего в своём кресле старика. Тот молчал. Джерези тоже повернулась к нему.

– Это обязательно нужно было? – тихо спросила она.

– Не знаю, – так же тихо ответил он.

Сергей сел. Увиденное все ещё стояло в глазах: горы трупов – в основном мирные местные жители. Что же это творится? Он вспоминал свою войну. Афганистан. Там такого не было. Хотя… Он задумался. «Черт! А ведь было!» Было кое-что такое, что вспоминать ему совсем не хотелось. Не в таких масштабах, как здесь, но было. «Точно говорил Глемас – мы одной крови».

Вдруг его пронзило: «Бронги!» Ребята из подземелья! Как они там?

– Генерал, а в тоннелях воевали?

– Нет. Все началось и кончилось наверху, в городе.

Они ещё посидели. Генерал с Джерези называли имена офицеров, вспоминали минувшие сражения, но по всему было видно, что Гворинсу не до этого. И действительно, вскоре он грустно сказал:

– Рези, я ведь позвал тебя попрощаться. Навсегда.

Девушка недоуменно посмотрела на него.

– Что значит навсегда?

Тот вздохнул.

– Я ухожу из армии. Не знаю, правда, что я буду делать на пенсии, ведь иногда мне кажется, что я родился уже в бронекостюме. Но, я дурак, надо было уйти ещё тогда, когда меня попросили перейти из боевой части в Академию. Тогда бы я не увидел этого позора! А теперь вся моя честная жизнь перечёркнута Зорном.

Видно было, что старику нелегко дались эти слова.

Сергей вспомнил объяснения Гронберга и попытался как-то успокоить генерала.

– Но ведь если бы не предотвратить эту угрозу, всей жизни в вашем мире мог прийти конец!

– Эх, солдат. Я все понимаю и даже сам могу назвать сотню причин, почему это надо было сделать. Но не должна армия воевать с безоружными людьми, тем более с женщинами, за которыми бегут их дети. И вот это никакими разумными доводами не перешибить. Поэтому я и сказал тебе спасибо.

Гворинс замолчал. Кротову показалось, что за время этой беседы он на глазах состарился.

– Ладно, вот и сказал, что хотел. Можете идти.

Джерези повлажневшими глазами посмотрела на Сергея.

– Сергей, подожди меня за дверью.

Кротов встал и неловко – по-граждански – попрощался:

– Всего вам доброго, генерал!

– Удачи тебе, солдат!

Через пару минут дверь открылась. Сергей услышал последние слова.

– Рези, по-моему, ты сделала верный выбор.

Кротов не стал расспрашивать, о чем они говорили с Гворинсом.

– Куда сейчас?

– Обедаем, потом, если нас никто не перехватит, я покажу тебе корабль. А вечером у нас свидание.

– Какое свидание?

Она заулыбалась.

– Ты просто чудо! Совсем как ребёнок!

Она обняла его и прошептала:

– Генерал дал мне ключ от своей каюты. Вся ночь наша!

Сергей опять смутился от такой откровенности.

– А куда генерал?

– Да не переживай ты. У него сегодня командирская ночная вахта или что-то такое. Не переживай, – повторила она. Потом оглянулась – коридор был пуст. Она прижалась губами к его губам. Кротов обнял её и ответил на поцелуй.

– Ну, все, все. Хватит, – через некоторое время она вывернулась из его объятий. – Все остальное вечером.

«Черт, когда же этот вечер?» Внутри у Кротова все пело. В коридоре показались два офицера, и влюблённые поспешили уйти.

Про них словно забыли. Весь день они провели вместе. Джерези водила его по кораблю и рассказывала, рассказывала. Кротов поражался, как она много знает о военной технике, при этом не о той, с которой ей самой приходится иметь дело. Это-то как раз понятно, без этого на войне не проживешь. Но зачем ей знать о системах наведения оружия катеров огневой поддержки или о возможностях силового поля защиты транспортника? На его вопрос она лишь засмеялась.

– Мы же спецназ, должны знать и уметь все!

Кротов ничего не сказал, но подумал: «Во, ответила, почти как у нас на плакате, на плацу, написано».

Вечером они, как два заговорщика, посмеиваясь и держась за руки, пробрались полутёмными коридорами в каюту Гворинса.

– Хорошо быть генералом!

Джерези осматривала каюту, иногда даже присвистывала от удивления.

– Ты посмотри, у него даже есть своя кухмашина. Неужели он сам готовил?

Она хозяйничала в маленькой комнатке, где стояла кухонная машина.

– Ну, и зачем я доставала это? – Девушка вытащила из кармана брюк плоскую фляжку. – Тут у него полный набор!

Раскрыв дверцу, она разглядывала содержимое небольшого шкафа.

Сергей тоже заглянул туда: на двух полках ровными рядами стояли банки, с носиками как у чайников, и прозрачные кувшинчики. Внизу лежали разноцветные фрукты.

«Наверное, холодильник», – догадался Кротов.

– Ну, генерал! – засмеялась Джерези. – Оказывается, любитель выпить. Никогда бы не подумала. Я думаю, он не обидится, если мы поменяемся.

Она решительно взяла с полки банку с разноцветной этикеткой, а на её место воткнула свою фляжку.

– Вот это настоящее пойло.

Сергей разглядывал этикетку, которая вдруг ожила. Фигурки на ней задвигались, и начался маленький фильм. Как он понял, показывали процесс производства содержимого этой банки: в горах, люди в странных одеждах собирали в корзины маленькие зелёные плоды, немного похожие на яблочки. Досмотреть ему не дала Джерези. Она потащила его за стол.

– Садись, сейчас я тебя покормлю. Тебе сегодня понадобится много сил.

Сергей уже начал привыкать к этим откровенным намекам. Он уселся за стол и сделал грозное лицо:

– Ну что, хозяйка? Я долго буду ждать, когда меня накормят?

Эта немудреная шутка привела Джерези в такой восторг, что она бросила забивать программу в кухонный агрегат и уселась к нему на колени. Обхватив его за шею, она счастливо засмеялась.

– Сейчас, мой хозяин! Сейчас вам все подадут! – промурлыкала она, впиваясь губами в его губы.

– Капитан, а меня не привлекут к суду за совращение офицера Империи?

Запрокинув голову, она опять захохотала, показав свои ямочки на щеках.

– Чудо ты моё! Совратитель! Как бы меня не привлекли за растление несовершеннолетних.

– Ах, так!

Он попытался опять её обхватить, но она выскользнула из объятий и, соскочив с колен, заявила:

– Еда готова.

Потом поставила на стол два маленьких стаканчика из жёлтого металла. Кротов не удержался и взял стаканчик в руку. «Судя по весу – настоящее золото».

– Наливай!

Джерези пододвинула к нему свой стакан.

– Надо выпить за нашу встречу!

Кротов взял банку и наполнил стаканчики.

– Ты что? Это очень сильное вино. Надо понемногу. Ладно, отопьем по глотку.

Сергей взял свой и понюхал жидкость. Спиртовый запах перебивался каким-то непривычным сладким ароматом.

«Мура какая-то, – подумал он. – Водки бы лучше. Ладно, в Афгане даже зубной эликсир пили».

– За нашу встречу! – становясь серьёзной, девушка подняла стаканчик. – Я очень рада, что встретила тебя.

Она немного отпила.

– Я тоже! – ответил землянин и одним глотком опорожнил стакан. Выдохнул. Постоял. «Я так и думал, дрянь. По вкусу – пить можно, как водка с лимонадом, но слабенькая».

Капитан спецназа удивленно смотрела на Кротова.

– Давай ешь быстрей! Как ты это?

– Что как?

– Выпил целый стакан! Как воду!

– Она же слабенькая.

– Вот это «слабенькая»?! Ты вообще-то человек?

Сергей улыбнулся.

– Глемас всего меня проверил. Сказал, я ничем от вас не отличаюсь.

– Ты обязательно научишь меня этому трюку. В части все падать будут!

– Научу, – снисходительно ответил Кротов. Он не пил уже давно и не почувствовал от выпитого никакого эффекта.

– А давай ещё по одной. У нас после первой не закусывают.

После второй в голове приятно зашумело. Сергей почувствовал, что сейчас он может все.

Отставив тарелку, он потянулся к раскрасневшейся девушке. Та словно ждала этого. Они опять обнялись и начали целоваться. Оторвавшись от губ, Сергей коснулся губами шеи Джерези. Та вздрогнула и запрокинула голову. Он начал осыпать поцелуями её шею, опускаясь все ниже к вырезу майки.

– Пошли… в спальню… – прерываясь, прошептала она.

Не преставая целоваться, они, запинаясь и натыкаясь на стены, направились в спальню. Добравшись каким-то хитрым маршрутом до кровати, они рухнули на неё. Оторвавшись, лихорадочно начали скидывать с себя форму. Освободившись от одежды, на секунду замерли, разглядывая друг друга. Потом она схватила голову Сергея и прижала к своей груди.

Кротов глядел на лежавшую рядом с ним девушку. Она сладко посапывала, утомившись за прошедшую ночь. Во сне её лицо стало неожиданно детским. «Сейчас хрен скажешь, что капитан спецназа», – подумал он. Ночь вымотала и его. Они даже ещё раз ходили в кухню, так как оба почувствовали настоящий голод.

Привычка оказалась сильнее усталости. Безо всякого будильника организм поднял его в положенный час. Надо на зарядку. Но Кротов побоялся разбудить Джерези. Повернувшись к ней и любуясь плавными изгибами её тела, он размышлял.

Секс в его жизни уже был: самый первый раз это случилось в пятнадцать лет. Тогда, прямо с танцплощадки в парке, его утащила к себе в общагу пьяненькая продавщица из универмага, которую он несколько раз пригласил на танец. Потом, уже перед армией, он с подружкой, которая обещала его ждать, каждый вечер запирались в его комнате и, дождавшись, когда все уснут, занимались этим на его кровати. Но все это было не то. Пережитое сегодня отличалось и от быстрого секса с продавщицей, и от возни с подругой, когда он изображал из себя опытного донжуана. Нет, сегодня было что-то особенное, что-то такое, чему он не мог подобрать слов. Они сливались в целое; и их души вырывались из тел и взлетали в звёздную высь; но вдруг падали и возвращались в свои тела, наслаждаясь плотским животным чувством; потом, не в силах пережить это наслаждение, опять взмывали ввысь, пока эта гонка совершенно не вымотала их.

Когда-то в детстве, прочитав «Тараса Бульбу», он возмущался и не мог поверить, что за прекрасные глаза полячки Андрий продал и родных, и веру. Тогда он посчитал это враньём. Только сейчас он понял, что это правда и это возможно. С нежностью глядя на улыбающееся во сне лицо, он понял, что за то, чтобы каждый день видеть его снова и снова, он готов убить каждого, кто захочет этому помешать.

Он осторожно погладил Джерези по щеке и потянулся, чтобы поцеловать. В это время в прихожей зазуммерил сигнал входа. На комме Джерези, лежавшем на полке над кроватью, тоже запел сигнал вызова. Она, мгновенно просыпаясь, протянула руку и схватила коммуникатор. Взглянув на него, она недовольно сказала:

– Иди, там, у дверей, твой друг.

Кротов соскочил и, схватив лежавшие на полу трусы, на бегу начал натягивать их.

– Не убейся! – не смогла удержаться от смеха девушка, глядя на его прыжки на одной ноге.

Глемас, как всегда, выглядел безукоризненно. Сергей впервые видел его в чёрной парадной форме Министерства.

– Собирайся, нужна твоя помощь.

Он заглянул за плечо Кротова и улыбнулся.

– Капитан может остаться и выспаться. Теперь у нас есть, кому пойти с тобой.

– Агент, без меня он никуда не пойдет! – раздался из спальни голос Джерези.

– Вы остаётесь, капитан. Хотя уже, наверное, майор. Это приказ. Скоро вы вернётесь к месту службы.

Сергей помнил о своём долге перед этим человеком и не думал отказываться. Но уйти без неё он не мог.

– Глемас, я хочу, чтобы она пошла с нами.

Гронец внимательно посмотрел на него.

– Не пожалеешь?

– Нет!

– Собирайтесь, капитан. Только быстрее.

– Я готова. – Из спальни вышла уже совершенно одетая Джерези. Она снова превратилась в бывалого спецназовца-диверсанта.

– Я сейчас! – Кротов кинулся в комнату.

Кротов и Джерези застыли перед МРОБовцем.

– Куда?

– Мы покидаем этот корабль, а этот корабль покидает нас. Поэтому я и должен был оставить капитана Горман. Но с некоторых пор я больше доверяю словам и действиям этого солдата, чем инструкциям и распоряжениям. Вы летите с нами, капитан.

Потом, переводя взгляд с одного на другого, иронично добавил:

– К тому же вы неплохо сработались, и не только в боевой обстановке.

Джерези вспыхнула, готовясь что-то высказать в ответ. Кротов предупреждающе пожал ей руку. На её гневный взгляд он успокаивающе кивнул. Она согласно кивнула в ответ и расслабилась. От глаз Глемаса не укрылось это короткое действо, и он сделал отметку в своей памяти. Все правильно, планету не зря закрыли для контактов, землянин – салага против дослужившейся до капитана Джерези – почти командует ей. Надо и самому быть с ним поосторожнее.

В огромном ангаре боевой десантной палубы их уже ждали. У катера, гораздо большего, чем тот, на котором Сергей покинул Землю, стояли генерал Гворинс, несколько офицеров в пехотной и флотской форме. Двое, стоявших особняком, были в чёрной парадке МРОБ.

Глемас коротко попрощался с офицерами, дежурно поблагодарил за гостеприимство и подошёл к своим. Гворинс, нарушив официальную церемонию, взял Джерези за руку и отвёл в сторону. О чем они там говорили, Сергей не услышал. Вернулась она с повлажневшими глазами.

Как только все уселись в кресла и их обхватили ремни-застёжки, катер стартовал. Через несколько минут ремни скользнули обратно в тело кресла. Гронец сразу поднялся.

– Пройдём в рубку, посмотришь, что такое космический флот в штатном составе.

Он потянул Кротова за собой. Джерези тоже встала.

– Я с вами.

– Как пожелаете, капитан.

Сергей заметил, что отношения у этих двоих довольно прохладные. Джерези не пыталась этого скрывать, Глемас же обращался к женщине только в самых крайних случаях – при этом неизменно сухо и вежливо. Кротов не понимал из-за чего это, и решил попозже расспросить их по отдельности.

Рубка почти в точности повторяла ту, к которой землянин привык во время совместного путешествия с Гронбергом. Единственное отличие – она была больше. Но это перестало быть заметным, как только к сидевшим в креслах пятерым членам экипажа добавилось еще трое. На них оглянулись, но, увидев Глемаса, все промолчали.

Сергей никак не мог найти название тому, что разворачивалось в космосе перед ним. Колпак, прикрывавший боевую рубку, был раскрыт, и за толстыми прозрачными листами бронепластика открывался фантастический вид. Сергей вспомнил, как поразила его громада транспортника, однако сейчас перед ним в космосе висело несколько кораблей такого размера, что транспортник казался рядом с ними катером.

– Твою медь! Вот это махины! Что это? Представляю, как они вдарят со всех орудий!

Гронберг и Джерези переглянулись и заулыбались.

– Нет, эти большие корабли не воюют. Это базы поддержки: снабжение, госпитали и прочее. Если в бою враг доберётся до них, им несдобровать. Воюют вон те корабли, – Глемас протянул руку, показывая на ровные ряды судов поменьше. Корпуса их были более вытянуты, а вид – более агрессивен. «Словно стая щук, – подумал Сергей. – Застыли перед броском. Добычу ждут».

Они приближались к этому скопищу кораблей. По мере приближения суда росли и росли. Казавшиеся небольшими на фоне баз поддержки, боевые корабли лишь немного уступали в размерах космическому транспортнику. Везде, куда мог дотянуться взгляд, суетились светящиеся точки. Катера стартовали и пристыковывались. Особенно много их роилось вокруг баз.

– Это, как ты сказал, один флот. Как же тогда выглядит армия?

– Внушительно выглядит, внушительно. Правда, их не часто собирают такими соединениями. Я видел всего несколько раз, – Глемасу нравилось удивлять землянина. – Для нынешних войн хватает одного флота, а то и меньше.

– Мы в командный центр? – полуутверждающе спросила Джерези.

– Нет, нас ждут в другом месте, – гронец вгляделся в строй кораблей. – Вон наша посудина, – он ткнул рукой в висевший в стороне от общих порядков флота корабль.

– Транспортник? – разочарованно спросил Сергей.

– Да, в Министерстве в основном транспортники. Правда, они несколько отличаются от обычных, армейских. Может быть, вам покажут.

Кротов порадовался, что правильно определил тип судна.

Все было как в прошлый раз – катер, покачнувшись, прилип к покрытию площадки в огромном приемном ангаре палубы. Единственное отличие – в этот раз их никто не встречал.

– Министерство – не учебная часть, здесь на ритуалы времени нет, – объяснил Гронберг. Он сам повел их по палубам, коридорам и лифтам. – Прямо сейчас с вами начнут работать наши аналитики, психологи, врачи и прочая, прочая… – он понизил голос и улыбнулся. – Между собой мы их зовем патологоанатомы. Советую быть предельно откровенными, иначе, если они решат, что от них что-то специально скрывают, замучают повторами. После этих дотошных человечков вы встретитесь с начальством, и, как сами понимаете, на руках у них уже будут данные вашего обследования и допроса.

Похоже, Глемас решил ничего не скрывать от них. «Гронец всегда хочет показать, что он честен», – подумал Сергей. Понемногу он начал разбираться, где был настоящий Глемас, а где – Глемас-шпион.

Остановились они в небольшом круглом помещении. Три двери без всяких надписей и ручек напомнили Кротову то ли больницу, то ли тюрьму. Их разделили. Улыбчивый молодой человек в светлом комбинезоне, ждавший их в этом предбаннике, первой увел Джерези. Сергей задержался ненадолго, его повели в другую дверь. Шагнув к дверям, он оглянулся на Глемаса, тот успокаивающе помахал рукой.

Настроившись на что-то похожее на милицейский допрос, Кротов был приятно удивлен. Молодой человек усадил его в удобное кресло, предложил какой-то напиток – от которого землянин с ходу отказался, и посоветовал расслабиться. Появился еще один «допросчик» – миловидная молодая женщина. Она извинилась, что у них нет земной музыки, и предложила на выбор несколько своих мелодий. Кротов выбрал. Легкий неназойливый мотив вполне мог звучать и на Земле. Музыка, удобное кресло, мягкий свет – всё успокаивало и расслабляло. Женщина стала расспрашивать Кротова о жизни. Сергей все ждал, когда же подключат приборы и начнётся настоящий допрос. Хоть он и помнил напутствие Глемаса, но рассказывать всё совсем не собирался. С детства заложенная привычка, что выворачивать душу перед официальными лицами – это что-то неприличное, и настоящий мужик никогда этого не сделает, заставляла его не пускать инопланетных гэбистов в свой личный мир. Он не врал, но и не говорил всей правды. Человеку, выросшему в Советском Союзе, это было легко.

Примерно через полчаса он заметил, что вопросы стали повторяться. Поняв, что никаких электродов не будет и это и есть допрос, он расслабился. «Патологоанатомы», наоборот, всё больше расстраивались. Видно, что-то шло не так. Несколько раз, просив извинения, девушка выходила из кабинета. Возвращалась она ещё более расстроенная. Поговорив таким образом еще некоторое время, они явно потеряли к нему интерес. Вернувшаяся в очередной раз из-за двери сотрудница сообщила, что их беседа окончена.

Довольный Кротов тепло попрощался с расстроенными МРОБовцами. В круглой комнате его ждал Глемас – он был явно доволен. Наклонившись к уху Сергея, он прошептал:

– Наши хваленые спецы не смогли тебя расколоть. И все их спрятанные приборы им не помогли, – и удовлетворённо добавил: – Хоть кто-то им нос утер.

Когда вышла Джерези, гронец зашел в кабинет, где её допрашивали. Вернувшись, он развёл руками и сказал Кротову:

– Увы, наш спецназ ничем не удивил.

Джерези вопросительно посмотрела на него, но он ничего не стал объяснять.

– Итак, ребята, начинается самое интересное. Идем к нашим шишкам.

Джерези осмотрела себя. Кротов тоже поправил форму, и Гронберг завел их в третью дверь.

«Твою медь!» – в этот раз землянин сматерился про себя. За столом сидели трое. Двоих Сергей сразу даже не разглядел, хотя они были явно неординарными фигурами, настолько поразил его третий.

Крайним справа сидел марсианин. Это было первое, что пришло на ум. Именно так, по мнению Кротова, должен выглядеть обитатель Марса. Высокий – на полметра выше сидевших рядом людей – зеленокожий, узкоплечий, абсолютно лысый «марсианин» был одет в точно такой же чёрный китель, как и двое других. Почему-то это обстоятельство особенно поразило Сергея. Торчавшая из воротника белой рубашки длинная зеленая шея, безгубый – щелью – рот, нос, начинавшийся со лба и нависавший надо ртом, чёрные, без белков, глаза, немигающе уставившиеся на землянина: всё это так совпадало с когда-то виденным рисунком из фантастической книжки, что Сергей мельком подумал – не разыгрывают ли его? Может, кукла?

Однако, когда Глемас доложил о прибытии и именно зеленокожий предложил им садиться, показав на стоявшие у стены кресла, пришлось принять, что это живой представитель Министерства.

Не представляясь, МРОБовцы сразу начали расспрашивать о Маттиасе – уверен ли Кротов в его смерти? После первых слов зеленый замолчал и только слушал. Он застыл, не отрывая глаз от Сергея, лишь длинные тонкие пальцы жили своей жизнью, постоянно сжимаясь и разжимаясь. Вопросы в этом кабинете задавались, в отличие от предыдущего, только по делу. Много раз приходилось отвечать Джерези и даже Глемасу.

Не давая оценку услышанному, сидевший в центре серьезный круглоголовый крепыш подвел итог:

– Первая фаза операции закончилась. Пока забудем о ней. К сожалению, дело до конца не доделано, поэтому мы просим вас, Сергей, помочь нам ещё раз.

Несмотря на то, что вроде бы это была просьба, никакой просительности в голосе безопасника не было. Как всегда и везде, большие люди всё уже решили за маленьких.

– Сейчас наша главная задача – Тарн, – продолжал круглоголовый. – На планете находится, теперь мы в этом уже уверены, корабль предтеч. Так называемый «чёрный корабль». Прикрывает его новейший военный транспортник. По предварительным разведданным – в полной комплектации. Пока у нас еще есть выбор, – операция спецназа при поддержке авиации или полное уничтожение планетной базы. Но если не получится ни то, ни другое, – голос говорившего налился сталью, – придется уничтожать планету. А это приведет к катастрофическим последствиям для системы Деги.

Кротов не понял половины из того, что сказал МРОБовец, но понял, что раз ему это рассказывают, значит, от нового похода на войну ему не отвертеться. И, похоже, ему опять придется лезть в пекло. По тому, как переглянулись и посмотрели на него Джерези и Глемас, стало ясно, что он не ошибся.

«Раз они просят, значит, я имею право на правдивую информацию», – решил Сергей и перебил говорившего:

– Может, мне тогда объяснят, при чем тут я?

– Конечно, – поморщился крепыш, видимо, отвык от того, чтобы его перебивали. Он посмотрел на молчавшего коллегу-человека. – Начальник тактического отдела расскажет план операции.

Тактик сразу перешел к делу. Посреди комнаты возникла голограмма Тарна. Она росла и разворачивалась по мере того, как он рассказывал. МРОБовец по-быстрому дал краткую справку об общем положении дел. Средствами дальней и ближней космической разведки собраны все возможные сведения о планете и интересующем объекте: планета необитаема; сильно разряженная атмосфера, сплошные льды и кое-где голый камень; среди гор есть большое ледяное плато. Голограмма развернулась и показала ледяную пустыню. На краю её вздымалось огромное недостроенное сооружение. Сергею оно напомнило башню гигантского танка, лежащую прямо на льду. Именно там, во льдах, под этим строящимся укрытием находится, по данным сканирования, неопознанный непросвечиваемый объект. По форме – яйцо – это корабль предтеч.

Выйдя из-за стола, офицер подошел к висящему изображению и продолжил:

– Сопоставив все факты, мы больше не сомневаемся, что это так. Строители, завезенные обществом Верных, сейчас возводят над вмороженным кораблем гигантский купол. Думаю, под куполом они хотят освободить корабль ото льда. Как уже сказано ранее, прикрывает всё это новейший транспортник в полной комплектации, то есть развернута орбитальная сеть спутников дальней разведки – средства ПВО дальнего и ближнего прикрытия. В легковозводимых зданиях и на собственных палубах транспортника развернут комплект истребителей и штурмовиков. Заметьте, вся техника новейшая, – он увеличил изображение вылетевшего из серого ангара истребителя. – Таких даже на вооружении Империи – считанные единицы. Мы определили причастность к этому одной межгалактической корпорации, но это к делу не относится.

Так вот, что касается вас, – он посмотрел на Сергея. – Мы попытались провести разведку непосредственно на месте, но потерпели полную неудачу. Все автономные технические средства в зоне саркофага отказывают. И не только техсредства. Мы отправили несколько разведгрупп спецназа – небезызвестный семнадцатый батальон – но… – офицер развел руками. – Они прошли боевое охранение и всё – исчезли…

– Неплохо иногда узнавать о себе, что ты не всесилен, – из-за стола подал голос круглоголовый. – Давно Министерство не получало такого щелчка по носу.

– Поэтому до применения тяжелого вооружения у нас есть ещё только один шанс попробовать прорваться в зону и шанс этот – вы! – МРОБовец-тактик вопросительно глядел на Сергея. – Согласны?

– Идти туда? – переспросил Кротов, хотя всё давно уже понял.

– Да. Мы не можем приказать вам, вы должны согласиться добровольно.

Кротову вспомнилось, как в первый день на построении в учебке командир батареи скомандовал:

– Добровольцы, желающие выполнить интернациональный долг в республике Афганистан, шаг вперед!

Потом, когда батарея дружно шагнула вперед, долго смеялся:

– Молодцы! Это проверка.

Вот и здесь – хоть и не было рядом шагающих вперед – отказаться для советского солдата было невозможно.

– Поймите, там множество зомбированных людей, которых ещё можно спасти. Там, теперь мы точно знаем, находится принцесса Алгала. И, учтите, кроме всего прочего, вам будет назначена награда по вашему выбору. Империя умеет быть щедрой, – начал уговаривать МРОБовец.

Сергей усмехнулся: «Впервые слышу. Награда по выбору – что это может быть? Надо расспросить Глемаса».

– Я согласен, – он не стал тянуть время.

– У меня вопрос, – встревоженная Джерези привстала с кресла. – Он должен идти один?

– Да.

– Вы с ума сошли? Как он пройдет через охрану наемников?

– Вот сейчас мы и обсудим детали, – спокойно ответил офицер.

Весь день, прерываясь только чтобы поесть и сходить в туалет, Кротов, начальник тактического отдела, Глемас и, настоявшая на своём присутствии, Джерези, разрабатывали план операции. Выбрав момент, когда старший МРОБовец вышел, Сергей напал на Глемаса и Джерези:

– Кто это был утром? И для чего?

Джерези сама ничего не знала и молча показала пальцем на Гронберга.

– Зеленый – это нифлянец, инопланетник. Раса абсолютно безвредная. Они эмпаты – определяют эмоциональное состояние человека. Большинство из них личности творческие – музыканты, художники… Вот зачем он здесь – я могу только догадываться. Слышал, что теперь они обязательно присутствуют в комиссиях, отбирающих новых кандидатов на службу в Министерство. Не знаю, когда я поступал в это ведомство, такого еще не было. Думаю, после того, как обычный допрос – изучение тебя – ничего не дал, вызвали эмпата, проверить твою твердость. Пока другого объяснения у меня нет. Не все тайны Министерства мне раскрывают.

* * *

Весь лед вокруг недостроенного укрытия превратился в крошево, а из космоса все продолжали падать баллистические снаряды. Не имеющие никакой электронной начинки, ракеты, несущие только заряд взрывчатого вещества, легко сбивались средствами ПВО, развернутыми на Тарне. Но их количество не сокращалось уже несколько часов. Это был тот случай, когда количество побеждает качество. Всё больше и больше установок, станций и наземной техники превращались в металлолом после прямого попадания ракет с многотонными зарядами взрывчатки.

Всё умное полуживое оружие флота Империи было здесь бессильно. Но как оказалось, тысяча дикарей с каменными топорами справляется с одним бойцом с современным игольником. Ракеты били по площади радиусом около трех километров вокруг саркофага. По самому укрытию не было нанесено ни одного удара. Когда стало ясно, что этот железный дождь в конце концов пробьет защиту комплекта транспортника, командир корабля принял решение, в расчете на которое и был произведен ракетный удар – отвел всю технику из зоны поражения.

На некоторое время обстрел прекратился.

* * *

По крошеву льда неслась легкая лодка с химическим реактивным двигателем. Сергей, прикрытый от разлетающихся алмазных осколков прозрачным бронепластиковым козырьком, вручную управлял необычным транспортным средством. За день из прекрасного многофункционального разведочного микрофлаера специалисты технического отдела Министерства соорудили это корыто. Все чипы управления, защиты и всех других бесчисленных систем, которыми был напичкан флаер, были безжалостно выдраны из своих гнезд. Осталось только примитивное рычажное управление струйными рулями. Таким же был одетый на Кротова бронекостюм – без своих электронных компонентов он больше походил на средневековые латы земных рыцарей. Игольник с уничтоженной электронной системой наведения был оборудован обычным оптическим прицелом. Как выразился техник, работавший над этим, «мы загнали технику обратно в каменный век».

Хотя день вчера был наполнен до предела и Глемас в приказном порядке потребовал, чтобы Сергей хорошо отдохнул, он почти всю ночь не спал. Пришедшая вечером в его каюту Джерези тоже всё порывалась уйти, переживая, что он не успеет отдохнуть. Но её слабые попытки уговорить его поспать тут же забывались от жадных горячих поцелуев. Лишь под утро они оторвались друг от друга. Уходя, Джерези вдруг заплакала. Растерявшийся Сергей начал успокаивать её:

– Рези, перестань. Я не собираюсь там умирать. Я вернусь к тебе. Только ты жди!

– Даже не думай не вернуться. Я тебя на краю вселенной найду! От спецназа не спрячешься, – сквозь слезы попыталась пошутить она.

Высадка на планету прошла без осложнений: катер выбросил флаер в точно указанный квадрат. Посадка была жестковатой, но пиропатроны сделали своё дело, погасив скорость падения и не дав флаеру разбиться о лед. Почему-то из всех грозящих впереди опасностей Кротова больше всего пугала угроза задохнуться. Он уже несколько раз проверил – на месте ли запас дыхательных таблеток? Запаса должно было хватить на пять дней, но он не собирался здесь столько оставаться.

Главной задачей считалось – найти и вывести принцессу Алгалу, но Сергей чувствовал, что на самом деле МРОБовцев больше интересует вторая часть задания – пробраться в корабль предтеч и как можно больше увидеть и услышать. Для себя же землянин решил, что спасти девушку – это задание он будет выполнять до конца, а вот второе – тут уже как получится. Если удастся найти принцессу, не заходя в этот сраный корабль, то он туда и не пойдет. Плевать ему на горящие глаза имперских гэбистов.

Быстро приближаясь, странное черно-серое сооружение на глазах росло в размерах. Место выброски было выбрано с таким расчетом, чтобы Кротов попал туда с недостроенной стороны. Проскочив между исполинских, изогнутых к центру ферм, он перекрыл подачу компонентов в двигатель. Проскользив еще немного по нетронутому льду, флаер остановился. Не желая находиться в такой заметной мишени, землянин раскрыл фонарь и выпрыгнул на лед Тарна. Забрав из кабины ранец и игольник, он быстрым шагом двинулся к выставленным рядами контейнерам и строительным машинам. На этом складе, в случае чего, можно затеряться.

Похоже, напуганные многочасовым обстрелом, рабочие и охрана где-то спрятались. Сколько ни вглядывался Сергей, в сетке бинокля не появлялось ни одной живой фигуры. Добравшись до склада, он поднялся по пластиковой лестнице на площадку крана. С высоты он разглядел, метрах в ста от контейнеров, круглые, похожие на юрты, сооружения. «Наверное, это и есть жилые здания», – подумал Кротов, осматривая двери с небольшими крылечками.

В другой стороне, в самом центре, Сергей наконец, увидел первые подтверждения выводов аналитиков МРОБ: ровным прямоугольником темнел провал, над ним поднималась арка с какой-то надписью. Шахта вниз, к кораблю – решил Сергей. Ещё чуть дальше видны освобожденные ото льда конструкции. Даже неискушенный землянин понял – это действительно борт корабля. Оправдывая своё название, материал конструкции был абсолютно черный. «Какой же толщины ледник? Как в Антарктиде, что ли?» – подумал Кротов.

Всё-таки его заметили. Дверь в одной из «юрт» сдвинулась, и оттуда посыпались люди в бронекостюмах и с игольниками в руках. Выскакивая на лёд, они сразу отбегали в сторону и, присев на колено, контролировали каждый свой сектор, прикрывая выход остальных.

«Твою медь! Это не дети, – в уголке души зашевелился мышонок страха. – А в плане Министерства все построено на том, что после обстрела здесь будет сплошной бардак. Хреновы планы – всё как всегда!» Он пересчитал группу на льду – восемь – одному не справиться.

Сергей спрыгнул с лестницы и побежал к входу в шахту. Почему-то он был уверен, что рядом с кораблем охрана стрелять не станет. Теперь, когда он оказался внизу, ни наемники, ни он друг друга не видели. Выбрав маршрут так, чтобы контейнеры подольше оставались между ними, Кротов не жалел ног. Оглянувшись, он понял, что заскочить в шахту не успеет. Преследователи уже выбежали из-засклада и, остановившись, вскинули игольники. Чувствуя спиной направленные на себя стволы, Кротов запетлял. Еще какой-то десяток метров – и он скроется в тоннеле. Оглянувшись, Сергей увидел непонятное: наемники не стали стрелять; опустив стволы вниз, они спокойно шли за ним.

Обдумывать это было некогда. Пролетев последние метры, он заскочил под арку. Широкая некрутая лестница сразу осветилась множеством прикрепленных к ледяным стенам плоских круглых фонариков. Пробежав марш до первой площадки, землянин остановился. Сердце стучало в грудную клетку. Хотелось распахнуть щиток маски и вдохнуть полной грудью.

Если они не стали стрелять и не бегут за ним, значит, они считают, что он у них в руках. Эта мысль счастья не добавила. Не став отдыхать, он пошел дальше вниз. Один лестничный марш сменялся другим, и конца им все не было. «Что, лифт не могли сделать? – этот бесконечный спуск начал надоедать. – Этажей пятнадцать», – по земным меркам прикинул Сергей.

Наконец лестница кончилась. Последняя площадка превращалась в короткий тоннель с полукруглым потолком. Стены изо льда искрились в свете фонарей. Сергей прошел по тоннелю и встал у ледяной стены, в которую была вделана дверь, такая же, как на переборке военного корабля. Как только он шагнул ближе, толстая металлическая дверь скользнула в сторону. Кротов, не задумываясь, шагнул внутрь. Дверь за ним закрылась, и он оказался в изолированном продолговатом помещении. «Неужели попался?» – Сергей закрутил головой, надеясь найти какие-нибудь кнопки управления. Ничего. Зашипело. С полу поднялись и начали таять струйки тумана. На холодном пластике щитка появились капли. «Шлюз!» – расслабляясь, вздохнул Кротов. Противоположная дверь отъехала: открылся коридор, опять напомнивший о космическом корабле. Сергей быстрым шагом, почти бегом, двинулся вдоль причудливо изгибающегося овального коридора, освещенного двумя рядами фонарей.

Пару минут ходьбы, и землянин остановился перед ещё одним входом. Вот он – Черный корабль. Секунду помедлив, он шагнул на звездолет предтеч. «Всё инопланетнее и инопланетнее», – усмехнулся он собственной шутке. Он не испытывал ни удивления, ни страха. За неполный последний месяц он уже такого насмотрелся! Коридор с такими же черными, как и обшивка, стенами уходил ровной линейкой куда-то вглубь. Другой конец его терялся вдалеке. Не было ни фонарей, ни светового потолка – вообще никакого источника света. Сергей не понимал, каким образом, хотя и не резко, и не ясно, но он всё видел. Похоже, светился сам воздух корабля.

Через несколько шагов появился первый боковой ход. Желая запутать преследователей, которые, судя по времени, должны были вот-вот появиться, Кротов с ходу свернул в него… и застрял. Не было никакой преграды, вокруг был всё тот же золотистый светящийся сумрак, ровный коридор, но шагнуть дальше, чем на шаг, не удавалось. Словно он вляпался в прозрачное жидкое стекло, с каждым движением становившееся всё твёрже. Сергей попробовал вернуться. Идти назад можно было совершенно свободно. «Ты смотри, он меня не пускает!» – констатировал землянин, невольно начиная думать о корабле как о живом существе.

Шагая дальше по коридору, он несколько раз специально попробовал свернуть в попадающиеся боковые ходы. В каждом повторилось то, что было в первом – один свободный шаг, а дальше застревание в твердеющем киселе. Погоня до сих пор не появилась. Похоже, они и не собирались идти сюда. Где же остальные люди? По информации министерских, здесь должна быть куча рабочих, строивших саркофаг и откапывавших корабль. И где может находиться эта мифическая родственница императора?

Наконец ему встретилось ответвление, отличающееся от других. Овал входа слабенько светился золотом. Кротов посмотрел внутрь – всё тот же сумрак, скрывающий противоположный выход. Он потрогал светящиеся края входа – через перчатку броника казалось, что светящийся материал проминается, но глаза показывали другое – кромка не деформировалась ни на миллиметр, лишь в месте прикосновения потемнела до черноты, и темные медленные волны пошли, затухая, в разные стороны.

Заинтересовавшись, Сергей свернул в этот проход. Никакого сопротивления не возникло. «Он что, подсказывает мне, куда идти?» – мысль о ком-то живом опять крутилась в голове. Снова бесконечный коридор, опять боковые ответвления не пускают в себя. В этом мире ровных одинаковых проходов, ровного светящегося полусвета и полной тишины стало теряться чувство времени. Справа снова зажегся овал хода. Теперь уже не раздумывая, Кротов шагнул туда. «Я ведь теперь не выйду отсюда» – эта мысль не вызвала никаких эмоций.

Чем дальше он шел этим лабиринтом, тем больше укреплялся в мыслях, что это место совсем не для людей. И вообще, похоже, это не коридоры. Просто какие-то отверстия в черном теле корабля – все одинаковые ровные, с гладкими черными стенами, вызывающими ощущения бархата. Ничего хотя бы похожего на приборы. В голове Кротова билось и вертелось воспоминание, которое никак не хотело проявляться. Где-то он уже видел этот черный бархат. У Сергея появилось ощущение, что его ведут в сердце корабля. «А если я не пойду?» Остановившись, он развернулся и попытался двинуться назад – сжимающаяся прозрачная стена опять остановила его, но не только остановила – она начала подталкивать его.

– Ах ты, сука! – психанул землянин. Он со всей силы пнул стену – никакого эффекта. Ботинок броника мягко завяз в миллиметре у стены.

– А я вот сейчас тебя из игольника! – закричал Сергей, срывая с плеча оружие. Вскинув игольник к плечу, он едва не нажал на спуск. Вовремя остановившись, Кротов прислонился спиной к стене и сполз на пол. Он вспомнил. Облако на ножке. Гриб Маттиаса. Вот где он видел эту штуку.

«Так дело не пойдет, – он постарался успокоиться. – Иду еще час и, если ничего не случится, буду делать этой дырявой штуке бяку. Тогда уже точно среагирует». В планах той силы, что управляла им, отдых был не запланирован; его начало мягко подталкивать в бок так, что он даже завалился. Вскочив, он развернулся и зашагал туда, куда его направляли.

– Всё, всё. Видишь, иду, – не зная кому, проговорил Сергей. Более дурацкого продолжения бегства от наемников представить было трудно.

* * *

Он шёл всю жизнь. Безропотно сворачивал в засветившиеся золотым овалы коридоров и опять шел до очередного поворота. Отупев от однообразия, он понимал одно – больше никогда ничего не будет – только бесконечные шаги по черным тоннелям. «Я должен был устать, – отстранено подумал он. – Нельзя столько времени идти». Но и эта мысль не вызвала никакого отклика. Повороты становились всё чаще. Иногда следовали один за другим.

– Я теряю себя, – непослушным языком выговорил он непонятные слова. Некоторое время он вслушивался в их звучание, прежде чем смысл фразы дошел до него.

– Мама, – опять вытолкнул из себя непонятное слово. Когда осмыслил и это слово, язык уже коверкал очередное: – Джерези… братишка… солнце… речка… – чем больше он выдавал слов и понимал их смысл, тем легче произносились следующие.

«Надо петь», – подумал он, но ни одна песня не вспоминалась. Кое-как он нащупал в памяти строчку:

– Мы ехали шагом, мы мчались в боях… – шептали непослушные губы. Это была не песня, но только первая строчка сложилась в голове, вторая пошла уже сама собой. – И яблочко-песню держали в зубах!

Набирая звук, он заорал:

– Гренада, Гренада, Гренада моя!

Не останавливаясь, перескочил на армейскую, которую горланил на плацу в учебке:

– Артиллеристы, точный дан приказ!

Песня за песней проясняли ум. В горле у него пересохло, но он боялся остановиться.

Уже едва шепча:

– В нашу гавань заходили корабли…

Он сбросил с себя ранец. Достал ту штуку, применение которой планировалось только в самом крайнем случае. Техник Министерства был парень головастый – выслушав Сергея, он закрыл глаза, посидел, потом встал и, не говоря ни слова, ушел. Через час он принес готовое взрывное устройство.

– Даже сам удивляюсь, – он почесал голову. – Как я раньше до такой штуки не додумался. Ни капли электроники. Правда, я кое-что сделал по-своему. Не стал использовать никакие горящие шнуры и взрыватели, но результат будет тот же.

Сергей, не давая себе задумываться над тем, что он делает, достал из ранца тяжелый серебристый кирпич взрывчатки с желтым кружком посредине. Постепенно смещаясь подталкиваемый неумолимой невидимой силой, он прижал кирпич к груди и, шагая, посмотрел на брошенный ранец. Его невидимое стекло двигать не стало. Ранец сиротливо лежал в коридоре, пока Кротов не свернул в очередной освещенный проход. Уже решившись, Сергей медлил – в этот раз от смерти ему уже не уйти. Чувствуя, что голова опять начинает наполняться ватой, он нажал желтый кружок: «Ну, не подведи!» Безучастно опустил кирпич на пол, перешагнул и вдруг, словно это могло спасти, побежал. Всё-таки страх смерти у человека сильней всего. Даже понимая, что спастись нельзя, он использует самый малый шанс. Техник объяснял, что замедление около двух минут, поэтому, когда будешь устанавливать, чтобы спастись, надо иметь под боком флаер.

На бегу Кротов думал: «Вот идиот, надо было ещё подождать, может, придумал бы что-нибудь!» Умом он понимал, что всё, через несколько секунд конец всей его короткой жизни, а тело никак не хотело умирать. «Сука, Глемас, зачем забрал меня?!» – забывая про неминуемую смерть от душманов, заматерился Сергей. Почему-то ни родители, ни брат встали у него перед глазами в последнюю минуту – любимое лицо с ямочками от улыбки… Джерези.

Сзади налетел смертельный вихрь, подхватил его и, швыряя о рвущиеся черные стены, бросил вперед по коридору. Темнота.

* * *

Космос. Открытый космос, наполненный жизнью, наполненный красотой. Бесконечное количество звёзд. Ярких и едва подмаргивающих, колющихся синим ровным блеском и перемигивающихся красным угольным светом. Когда приближаешься к ним, мягкими скачками преодолевая пространство, они вырастают сначала в блёстки, потом лампочки и, наконец, превращаются в нестерпимо яркие круглые гиганты. На их раскалённой поверхности пляшут, играют водовороты горящих газов, вырываются потоки самой вкусной плазмы. С ними можно играть вечно, и никогда это не надоедает. А можно, просто забыв обо всем, плыть в холодном черном пространстве, любуясь этим безраздельно принадлежащим тебе домом.

Сергей тянул руки-щупальца всё дальше и дальше, стараясь схватить ближайшего брата. Но нигде во всей вселенной не чувствовал даже мягкого следа братьев. Они бросили его. Он один. Слезы текли из закрытых глаз существа, которое совсем недавно было человеком. Ощущения, испытываемые тем, кто миллионы лет назад назывался повелителем звезд, преломлялись через сознание человека. Через сознание того, чью сущность он сейчас переделывал под себя. Получались странные несравнимые сравнения.

Шерхам никак не мог расслабиться. Внутри не рассасывался твердый колючий кусочек. Он становился то совсем маленьким, то начинал расти, мешая ощутить себя полностью. Он опять начал анализировать, перебирая себя связь за связью, слой за слоем, воспоминание за воспоминанием.

Такой анализ, привнесенный в него неживой составляющей, давно стал для него легче и привычнее, чем тот, которым пользовалась живая часть Шерхама. А ведь когда-то он мог совмещать это – и аналоговый ассоциативный поиск, и машинный рядный перебор. Неродное образование вновь начало расти и захватывать области Я повелителя звезд. Какое-то древнее атавистическое чувство возникло в областях эмоций. Это уже не просто тревога – это то, что он никогда не испытывал раньше – страх!

Попытка активизировать для защиты дополнительные области привела только к ещё одной волне страха – он не мог включить новые слои – их просто не было!

Сергей просыпался, просыпался, но никак не мог перебороть свой сон. Такой яркий, красивый сон можно смотреть целую вечность. Он с наслаждением начал опять проваливаться в бесконечную силу и свободу, которую дарит ему космос. Но уйти в сон до конца не давало какое-то неприятное воспоминание. Зацепившись на краю сознания, оно – как иголка от шиповника – невидимое, царапало и царапало.

Вдруг звезды исчезли. Вместо них в черной пустоте появились разнокалиберные зелененькие огоньки. Тоненькие зеленые паутинки, идущие к каждому светлячку, росли из рук Сергея. Пошевелив пальцем, он мог приказать им всё! Даже умереть!

Стремительно уменьшавшееся Я Шерхама цеплялось за любую знакомую мелочь, чтобы удержаться. Проверяя связи, он нечаянно коснулся периферийных отростков. Он только недавно прирастил их к себе. Убедившись, что до сих пор может легко управлять ими, он усилил команду на защиту главного тела.

Сергей понял, что только что заставил светлячков усилить защиту своего тела. Что за бред? Как они могут меня защищать. Но тут же понял, что всё правильно – конечно, могут!

Командир транспортника «Навигационных систем» почувствовал, что необходимо активизировать защиту. Данные с сильно поредевшей за последние дни спутниковой орбитальной группировки говорили о том, что противник готов нанести удар наземными подразделениями. Приказ адмирала об активной фазе обороны пришел вовремя, Совершенный только что поговорил с каждым. И все – от рядового наемника до командиров бригад – все почувствовали, что наступил решающий час – Совершенному грозит смерть!

Внутри черного корабля творился ад. Взрывом разнесло самое ядро корабля. Рваная черная материя, закрыв эпицентр взрыва, накачивала и накачивала туда энергию, локализуя повреждение и не давая разрастаться энтропии. Но слишком много связей порвалось. Оставшиеся потеряли свои адреса. Бессмертное тело повелителя звёзд истекало.

* * *

Глемас готовился к высадке. Начальство округлило глаза, когда он заявил, что пойдет на лёд вместе с группой семнадцатого батальона. Пользуясь своим авторитетом, он ничего не стал объяснять. Пусть думают, что хотят. Он и себе не мог объяснить, зачем ему идти со штурмовиками. Конечно, надо своими глазами увидеть внутренность корабля предтеч. Любая запись – это уже не то. На самом деле, нехотя признался он себе, он шёл не поэтому – он не верил, что Кротов погиб. Умом он понимал, что десять дней, прошедшие с десантирования землянина, говорили сами за себя. Даже отбрасывая все другие смертельные факторы, он должен элементарно задохнуться. Запас дыхания у него был всего на пять дней.

В течение первых пяти дней ещё была какая-то надежда, но с каждым днем она таяла, пока не исчезла вообще. Глемас старался избегать встреч с Джерези. Она похудела, перестала улыбаться, и при виде Гронберга у неё на лице возникало такое выражение, что он стал побаиваться капитана-спецназовца.

Сейчас она тоже готовилась к высадке, неизвестно какими доводами убедив командование, что ей необходимо на лёд. Хорошо, хоть пойдет в другой группе.

Вчера, на исходе дня, что-то произошло. Оставшиеся неповрежденные истребители наемников вышли в космос и стали рваться в бой. Это выглядело как самоубийство. На каждый аппарат, поднявшийся с Тарна, флот мог выставить сотни истребителей. Но главное было не в этом – зонды, которые флот постоянно запускал на разведку над саркофагом, вчера прошли зону насквозь и продолжали нормально функционировать. Эксперимент повторили и – успешно. Истребители, преследующие наемников, несколько раз залетали в опасную зону и вернулись неперехваченными.

Если бы это произошло раньше, Глемас безоговорочно подумал бы на Кротова. Однако теперь, по истечении стольких дней, это вряд ли было связано с миссией землянина. Все эти дни гронец странно чувствовал себя. Он давно научился оправдывать любые потери интересами дела. Гибель Сергея, хотя и не была заложена в плане, но и не была невозможной – война есть война.

Он знал, Кротов и сам это понимал – он был хороший солдат. Но впервые, где-то в глубине души, его грыз червячок сомнения – правильно ли он поступил? По привычке, заложенной в Академии, анализируя свои сомнения, дабы избавиться от них, он пришел к парадоксальным выводам – во всём виноват Кротов. Этот землянин привносил в жизнь других людей что-то такое, что у всех вызывало отклик. Его внутренняя – непоказная – честность перед самим собой, готовность выслушать, искренне посочувствовать и тут же предложить свою помощь. Чего стоит одно его наивное: «Разведка своих не бросает…» Глемас вспомнил, как отозвался о землянине генерал Гворинс: «Этот парень сделан из чистого металла… без всяких примесей… ржавчина его не возьмет…» А ведь видел-то его всего один раз.

Наверное, Кротову и в голову не могло бы прийти, что кто-то будет о нем так думать, слишком он был простым.

– Правильно Землю закрыли для контактов! – пробормотал МРОБовец, отгоняя неудобные колючие мысли. Снаряжавшийся невдалеке, здоровый как сампоро, спецназовец с удивлением посмотрел на него.

– Не обращай внимания, – улыбнулся гронец. – Это я сам себе.

Он заметил, что к стеллажам идет Джерези. Покрутившись – куда бы сбежать? – он понял, что не успеет, и преувеличенно серьезно стал разглядывать спецназовский короткий игольник.

– Что там интересного? – сухим неярким голосом спросила девушка.

– А, это ты. Здравствуй, – как будто только заметил её, поздоровался агент. Она постарела, отметил он, глядя на похудевшее неулыбчивое лицо. Уголки рта опустились. «Вот у кого действительно горе».

– Глемас, если найдешь Сергея, – она сглотнула. – Или его останки, хоть что, сразу вызови меня. Сразу!

Не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла.

– Конечно! – ответил он ей в спину.

«Наверное, она просто заявила командирам, что идёт искать Кротова», – подумал гронец.

Готовились четыре группы. В каждой пять человек. Они должны были на себе проверить главное – то, что Совершенный больше не разговаривает с людьми. Вступать в боестолкновение они должны только в крайнем случае. Если всё так и нет угрозы перехода людей и техники под управление чужого, тогда высаживается основной десант с наземной техникой для подавления возможного сопротивления наемников и зачистки зоны. И только потом сюда запустят МРОБовцев с их высоколобыми специалистами.

Начальство ещё раз посоветовало Глемасу идти в третьей волне. Или хотя бы во второй. Приказать ему они не могли. В полевых условиях у агента его уровня было право действовать по собственным планам. Отменить его решение мог только работник Министерства уровня не меньше «три плюс». Таких здесь не было, а тревожить из-за этого контору никто не хотел.

Гронберг не любил силовую оперативную работу. Он считал, что применение всех этих «семнадцатых батальонов», «приданных армейских частей» и прочего «усиления» – это признак плохо проработанной операции. Конечно, иногда, как в этом случае, обойтись без них действительно нельзя. Но даже в таких ситуациях он старался не лезть в епархию спецназа, считая, что каждый должен делать ту работу, к которой готовился. В тех редких случаях, когда он шёл в первых рядах, то никогда не требовал себе особой роли, а действовал в общей связке. Уровень его подготовки был ничуть не хуже спецназовской, а в некоторых областях и превосходил её.

Получив, вместе со всеми, расписание его боевой роли в пятерке, Глемас занял своё место в индивидуальной капсуле десантирования. Из соображения выживаемости от групповых десантных средств отказались. Ремни мягко обхватили его, гронец расслабился и, выкинув все мысли о предстоящей операции, постарался вспомнить дом. Это всегда помогало приглушить мандраж перед боем. Каким бы ни был крепким и стрессоустойчивым склад его организма, он был всего лишь человек. Гронберг завидовал зардерцам – несколько раз попадал с ними на операции – те могли спать до первого выстрела, совершенно не переживая из-за того, что сейчас, возможно, последний момент, пока они ещё живы.

На экране перед лицом появилась надпись «закрыть маску». Тут же команду продублировал голос в наушниках боевого шлема. Глемас автоматически опустил щиток. В шлеме пошли нарастающие сигналы отсчета сброса капсул. Свист оборвался на самой высокой ноте, и в тот же момент Гронберг увидел на обзорном экране звезды – капсула ушла в космос. Через несколько минут приземление. На экране появилось и стало стремительно расти место посадки. Приземление должно произойти почти у самого обрыва стены недостроенного саркофага. Группе гронца предстояло войти в укрытие оттуда же, откуда заходил Кротов – через недостроенную стену. Остальные распределились по входам, благо, гигантские ворота были ещё не смонтированы.

Как только капсула улеглась на льду, агент принудительно открыл люк и выпрыгнул. В таких случаях, когда десантирование происходит на головы противника, лучше не рисковать и убраться от летающего гроба как можно быстрее. Противник постарается уничтожить эту цель в первую очередь. Она слишком заметна. А человек в бронике с включенным маскировочным режимом имеет хоть какую-то возможность уйти из-под огня.

Отскочив метров на десять, Глемас запрыгнул в выколотую во льду небольшую траншею. Лежа на спине, достал из наплечного кармана кассету с «мухами», вытряхнул одну на живот и поднял над собой. Сейчас будет понятно – в силе ещё Совершенный или нет. Камера сначала зависла над поверхностью. Убедившись, что она остается под контролем, Гронберг поднял её выше.

На выведенном на щиток шлема изображении было видно, что все капсулы группы приземлились штатно. На небольшом участке льда лежали пять серебряных капель. Спецназовцы, покинувшие аппараты, в обычном диапазоне были не видны, но в шлеме уже звучал голос старшего, начавшего перекличку своих бойцов. Глемас доложился и выслушал приказ.

Маскировочный режим бронекостюмов был бессилен против комбинированной волновой оптики боевого шлема. На бегу гронец увидел, как расплывчатые мерцающие фигуры, одна за другой, подбегают к вырастающей изо льда исполинской недостроенной ферме и замирают у её подножия. Подбежав, Гронберг стукнул старшего по плечу и знаком показал, что готов. По привычке, все старались как можно меньше светиться в эфире. Мухи, поднятые на предельную высоту, показывали панораму стройки. Впереди по ходу рядами стояли контейнеры и строительные машины. Дальше за ними круглые модули для персонала. С другой стороны от склада техники Глемас увидел то, что породило всю проблему Деги – из-подо льда торчал борт чёрного корабля. Недалеко виден был вход в подлёдный тоннель. Над ним высилась арка с надписью. Увеличив изображение, Гронберг прочитал: «Совершенный». «Лаконично», – усмехнулся агент.

Командир группы повернулся к МРОБовцу:

– Идем вниз? – хотя подразумевалось, что Глемас обычный член группы, но командир, наверное, хотел показать, что признает опыт разведчика и не забывает о его звании. Подтверждая, гронец коротко кивнул.

Первая двойка выбежала на открытое пространство. Пробежав до половины, они присели и, выставив игольники, стали прикрывать следующую двойку. Спецназовцы пробежали до входа в тоннель и тоже присели, направив оружие в разные стороны. Замыкающим был Гронберг.

Оставив наверху одного десантника, остальные начали спускаться. «Мухи» быстро долетели до нижней площадки. Чисто. «Когда же конец этой лестнице?» – Глемас уже сбился, подсчитывая количество лестничных маршей. В самом низу, в конце коротенького тоннеля, находилась вделанная прямо в толщу льда разделительная переборка. Герметичная дверь в её центре не имела никаких устройств для открывания. Пройдя по всей переборке детектором и ничего не найдя, командир скомандовал:

– Вскрывай!

Один из спецназовцев скинул ранец, достал термошнур и, прилепив на дверь, показал остальным, чтобы отошли. Раскаленный кусок бронеплиты вывалился на лед и зашипел, окутавшись паром. Пара «мух» сразу влетели в отверстие. Это была шлюзовая камера.

– Значит, в корабле есть своя атмосфера, – констатировал спецназовец. Глемас согласно кивнул и добавил, показывая на вскрытую дверь:

– Теперь не будет.

В ответ десантник лишь развел руками – что поделаешь, другого способа нет.

Спецназовец уже возился со второй дверью. Пройдя еще через один прорезанный проем, они оказались в трап-шланге. Такие подаются к кораблям в космопорту для выхода пассажиров. «Мухи», быстро миновавшие изгибающийся коридор, показали глухую черную стену. Через минуту десантники и сами с интересом глядели на чёрную, абсолютно гладкую стену, к которой присосался второй конец шторм-трапа.

Вот он – Черный корабль! Глемас, специально просмотревший всю информацию о предтечах и их кораблях, поразился соответствию названия и действительности. Казалось, обшивка просто поглощает свет, направленный на неё. Только чернота космоса могла соперничать с этим цветом.

Спецназовцы, не вдаваясь в тонкости цветового решения обшивки корабля, уже проверяли детекторами место предполагаемого входа. Через пять минут разочарованный сержант скомандовал саперу:

– Жги! – и, обращаясь к Глемасу, добавил: – Не пойму, если шторм-трап закреплен здесь, значит, вход тоже должен быть здесь. А тут цельная стена…

Шнур, приклеенный на черную бархатистую поверхность, разгорелся белым, невыносимо ярким светом. Лишь потемневшие щитки шлемов спасали глаза. Дождавшись, когда он сгорел дотла – мелкие искры упали на ребристый пол трапа – Глемас подошел к стене. Согласно информации, выведенной на щиток, стена оставалась абсолютно холодной. Он даже потрогал место, где горел перед этим шнур. Как будто через перчатку что-то можно почувствовать.

– Что будем делать? – он посмотрел на спецназовцев. – Надеюсь, пробовать взрывать вы не будете?

– Эту стену пробить можно только бортовым главным калибром орбитальной крепости, – в тон ответил десантник. – Да и то, вряд ли получится.

– Уходим, – старший посмотрел на коммуникатор на запястье. – Скоро начинают армейцы. Как бы под удар не попасть.

«Главная задача группы выполнена, – подумал гронец. – Совершенный никому в мозги не влез. А моё дело, похоже, пока безрезультатно. Может, Джерези найдет какой-нибудь след».

* * *

Группа, в которой шла Джерези, вошла под купол через недостроенные ворота. Совсем недалеко от входа находились ровные ряды круглых зданий. Напросившись в первую волну, она согласилась на условия командования семнадцатого батальона – идти рядовым членом группы. Но командир этой группы оказался умнее.

– Капитан, в случае, если там будет какая-нибудь космическая многоножка – действуем по моим правилам. Если придется схватиться с людьми – командуешь ты. Мы все-таки больше спецы по монстрам.

– Хорошо, сержант, – признала она справедливость такого расклада. И вот, теперь им надо пройти прямо через поселок. Правило диверсионных операций, чем дольше про группу не знает противник, тем легче работать, здесь было нарушено изначально. При таком количестве электронных средств обнаружения – вряд ли все они были подавлены во время обстрела – их засекли ещё во время приземления капсул.

Почему их до сих пор никто не встречает – вот загадка.

– Каждый по «мухе» на предельную высоту! Ещё по одной в глубь поселка. Пусть ищут возможность попасть в здания, – скомандовала Горман.

Интуиция не подвела её – их ждали. Все это безлюдье и тишина – все обман. За секунду до появления наемников она успела скомандовать:

– В поселок! Рассыпаться между домами! – и, уже в спины, мгновенно среагировавшим спецназовцам. – Включить телеметрию на передачу!

Теперь то, что сигналы связи выдадут их, роли не играло – охрана и так знает где они, а то, что в центре увидят их действия, поможет для координации армейцев. Джерези подбежала к ближайшему зданию. Прислонившись к стене, в видимом диапазоне она исчезла, мимикрия броника повторила расцветку и тени здания.

В высоте полыхнули несколько разрывов. Её «муха» погасла. «Началось, – девушка прикусила губу. – Сбили». Она мельком взглянула на комм. До начала полномасштабной операции ещё есть время. Но теперь, когда стало понятно, что Совершенный не обращает на них никакого внимания и нет угрозы потерять контроль над собой и техникой, пехота, скорей всего, до срока ждать не станет.

В глубине поселения зазвучали игольники, раздалось несколько разрывов. «Мои уже в бою – подумала она. – А вот и ко мне… «В трех метрах от Джерези раскрылась дверь. Не меньше десятка “мух” стайкой вылетели из проема и разделились. Часть пошла вверх, часть нырнула в проходы между домами. Одна зависла прямо перед ней. Вскинув игольник, она одним выстрелом сбила тупую летающую железку.

Из двери выскользнул человек в бронекостюме со всеми наворотами. «Даже лучше спецназовского», – мелькнуло в голове Джерези. Тело в это время действовало словно автоматом. Сработали цепочки боевого имплантата. Не успел наемник с прижатым к плечу игольником, среагировав на выстрел, развернуться в её сторону, она была уже возле него. Перехватив левой рукой ствол игольника, резко дернула на себя, правой – вскинула выдернутый из крепления на бедре бластер. Выстрелила прямо в щиток шлема. За прозрачным забралом мелькнули округлившиеся от страха глаза. Лазерный луч в бронепластик щитка. Дыра в голове. Горелое мясо. Уголь.

Оттолкнула складывающееся тело. Приготовленная граната в руке. Тени в конце коридора. Граната полетела в коридор. Присела. Врыв. Прыжок. Через ступени прямо в помещение. Всё. Тишина. Имплантат понемногу замедлял реакции, спасая организм от перегрева.

Держа в руке лучевик, она осторожно двинулась по разрушенному взрывом коридору. В перчатке левой зажата выставленная на осколочный взрыв граната. Шагая, она поочередно заглядывала в дверные проемы по обеим сторонам прохода. Пусто. Двери вынесло взрывом внутрь комнат. В одной – стеллажи с комбинезонами, в других – какие-то приборы. Торцевая дверь в конце коридора оказалась более крепкой. Её перекосило, но с петель не сорвало. Закрытая на заворачивающийся мощный запор, она отделяла явно какую-то более важную часть здания, чем комнаты в коридоре. Тени, те, что она заметила, успели скрыться там.

Переставив на гранате значок взрыва на кумулятивное действие, она прилепила её на дверь – против языка запора. Выставив время, забежала в дальнюю комнату и присела. Грохотнуло. Шлем убавил децибелы до приемлемых для уха. Приготовив еще одну гранату, выглянула в коридор. Пусто. В это время в шлеме зазвучал командный голос:

– Разведгруппам семнадцатый батальон! Начинаем! Всем включить систему опознавания «свой – чужой».

Потом голос зазвучал более человечно:

– Ребята, спасибо за разведку. Не попадите под дружественный огонь.

Всё. Можно сидеть и ждать армейцев. Джерези улыбнулась нехорошей улыбкой:

– Нет уж, я сюда шла совсем за другим…

На месте замка появилась рваная оплавленная дыра. Вытряхнула из контейнера одну муху – надо беречь камеры – пустила её перед собой. Передвинув игольник из-за спины, положила палец на спусковую кнопку. Толкнув дверь ногой, отправила камеру вперед.

Это грузовой лифт. Посредине залитого светом большого помещения, огороженная сеткой, зияла шахта. Кабина ушла вниз. Те, кто находился здесь, скрылись там. Значит, это рабочие. Охрана прятаться не будет.

В это время здание содрогнулось от близких разрывов. «Автоматическая пушка транспортера, – определила Горман. – Лишь бы со штурмовика по зданию не вдарили. Надо вниз». Войдя в распахнутые двусторонние решетчатые двери, она заглянула вниз. Шахта, освещенная рядами фонарей, была пуста. Тонкие нити подъемно-опускной системы тянулись из глубины вверх – к блоку механизмов на потолке. «Муха» пошла вниз. На щитке шлема ряд за рядом проскакивали фонари. Внизу все пространство занимала крыша лифта. «Муха» крутанулась и, не найдя места для пролета дальше, пошла обратно.

Джерези огляделась. На решетке возле ворот висел экранчик управления. Не зная голосовых команд, она коснулась значка с изображением руки, показывающей вверх. Снизу послышался шум взлетающей кабины. Через несколько секунд, замедляясь, над полом выросла открытая коробка грузового лифта. Капитан вошла в кабину, коснулась нужного значка на пульте и поехала под лёд.

* * *

Когда стало понятно, что нет угрозы ментального вмешательства чужого и электроника разведчиков спецназа работает без помех, командование флота решило больше не медлить. МРОБовцы не возражали. Операция по захвату контроля над звездолетом предтеч началась.

Облака эскадрилий истребителей выпали из висевших над Тарном транспортников. Участь оставшихся в живых истребителей наемников была решена. Даже высокооплачиваемые асы «Навигационных систем» не смогут справиться с таким количеством атакующих. Отдельная группа завязала бой непосредственно со средствами ПВО самого транспортника. В случае если он не сдастся, его судьба была незавидной. На всех частотах транслировали призыв к наемникам сдаваться. Командование гарантировало жизнь и беспристрастное разбирательство.

Связав авиацию наемников, армейцы, под прикрытием штурмовиков, начали десантирование. Для флота эта операция была такого мелкого масштаба, что даже не пришлось использовать все силы. Десант высаживал один транспортник.

Группами, согласно боевому расписанию, коллективные десантные капсулы выходили в свой район десантирования и садились на искрошенный многодневным обстрелом лёд. Борта падали, образуя трапы, на поверхность высыпали десантники и тотчас строились по своим подразделениям. Торцевые десантные люки раскрывались, выпуская технику. Вырвавшись на волю, транспортеры, словно гигантские жуки, урча расползались к своим командам. Прямоугольники взводов исчезали в коробках подъехавших к ним транспортников. Всё действо напоминало отлаженный механизм, оживший и работающий по только ему понятным законам. По сравнению с десантированием курсантов, в эфире звучало меньше правильных уставных команд, больше ругательств, но порядка тоже было гораздо больше.

Десант высадился на почтительном расстоянии от саркофага. Технике нужно было место, чтобы развернуться в боевые порядки. Во время десантирования и разворачивания группировки ни одного выстрела не прозвучало со стороны охраны Совершенного. Артиллерийская разведка всё проверила своими детекторами и искателями излучений. Нигде, ничего. Свой наземный компонент транспортник вообще не разворачивал. Штурмовики, зависшие над ледяной пустыней, усеянной теперь военной техникой, постоянно сканировали свой район в поисках хоть какой-нибудь цели.

Колонны транспортеров и приданной артиллерии выдвигались с места приземления и тут же разворачивались в боевой порядок. Артиллерия десантников, хоть и уступала в мощи настоящим артиллерийским частям, но в данной операции даже она казалась излишней. Мобильные установки спаренных лазерных пушек, плазмомёты на шасси транспортеров и универсальные артиллерийские системы на спецшасси. Они шли в колоннах вместе с пехотой. Вся эта армада словно на учениях, набирая скорость, двинулась к куполу. Колонны, расходясь, охватывали саркофаг железным полукругом.

Когда до гигантской, уходящей в космос, стены осталось не больше двухсот метров, детекторы и сканеры поиска целей взбесились. На всех экранах возникли множественные значки активированных мин, артиллерийских систем и бронетехники. Ничего из этого не видя на льду, операторы матерились, кляня заболевшую технику.

Сразу в сотнях мест вспучились пароводяные пузыри. Вынырнув с пусковых, установленных на каменном дне, мины, проплавляя лед, мгновенно всплыли и взорвались в нескольких метрах под поверхностью. Машины крушило взрывами, разбрасывало, смешивая с ледяной крошкой. Они валились в кратеры, образованные взрывами. В мгновение вся эта устрашающая армада превратилась в труху. Наполовину уничтоженная, потерявшая большинство командиров, не понимающая, что происходит, масса только что бывших непобедимыми солдат напоминала стадо. Управление было потеряно. Вдоль стены, из-подо льда вывернулись башни комбинированных артсистем. Словно в тире, они расстреливали уцелевшую технику. Выскочивших из подбитой техники людей накрывало площадными ударами плазмометов. Синие всполохи высокотемпературной плазмы, проносясь по полю боя, выжигали солдат взводами.

Космические лазерные пушки, которым не мешала разряженная атмосфера Тарна, захватывали в прицелы висевшие штурмовики и не отпускали, посылая разряд за разрядом. Ракетный залп тоже сделал своё дело. Не менее трети всех штурмовиков, висевших над полем боя, догорали на льду. Остальные успели среагировать и ушли с линии огня. Второй ракетный залп, хотя и догнал уходящую авиацию, нанес уже гораздо меньший ущерб. Перестроившись и вызвав усиление, катера огневой поддержки вернулись на поле боя. Но войска противника оказались в такой близости от пехоты Империи, что эффективный удар нанести не было никакой возможности.

Офицеры наемников недаром получали свои баснословные гонорары. Они всухую переиграли хваленую космическую пехоту. Оставшиеся в живых десантники, уже не думая об атаке, пытались вырваться из огненного кошмара. Те, кто успел прорваться назад за линию, очерченную воронками от взрывов подледных мин, выжили. Их никто не преследовал и не добивал.

Наблюдая, что происходит на Тарне, командир десантного транспортника принял решение прекратить атаку. Командование срочно разрабатывало новый план.

* * *

Глемас шагал замыкающим. Подниматься пришлось куда дольше, чем шел спуск. После того, как они получили сообщение о начале операции, прошло не так уж много времени. Коротко обсудив, решили подняться к поверхности. Никому не хотелось сидеть в ловушке у непробиваемого борта черного корабля. Спецназовец, оставшийся наверху, сообщал, что всё изменилось. До того, как его «мух» сбили, он успел увидеть, что под куполом появилось большое количество наемников и техники. Правда, откуда они взялись, засечь не успел. Спускаться к ним по-прежнему никто не рвался.

Было непонятно, почему их не пытаются взять или уничтожить. Гронберг предположил, что, возможно, охрана не хочет завязывать бой у борта корабля, боясь его повредить. Но, как только что они сами убедились, чтобы повредить кораблю – даже артустановки мало, не то что игольника. Не сходится.

Остановились на предпоследней площадке.

– Ждем, – коротко резюмировал сержант. – Начнется наверху заварушка, в суматохе попытаемся вырваться.

На вопросительный взгляд старшего Глемас кивнул – правильно. Он тоже не мог предложить ничего другого.

* * *

Лифт остановился. Джерези, присев у дверей, кинула быстрый взгляд вокруг и толкнула решетчатые двери. Выпрыгнув, она упала на пол и тут же откатилась в сторону – к ящику недалеко от входа. Сразу две «мухи», приготовленные ещё при спуске, выплыли из-за ящика и отправились осматривать помещение. Никто не стрелял по ним, и Горман немного расслабилась.

То, что показали камеры, удивило её. Помещение было очень большим. Вырубленное прямо во льду, оно напоминало огромный складской терминал. Гигантский куб в толще льда. В дальних торцевых стенах выделялись прямоугольники больших тоннелей. «Хоть на транспортере катайся, – подумала Джерези. – Для чего они это тут настроили? И где эти «они»?» Ей очень нужна была информация от тех, кто находился здесь. Шагая вдоль контейнеров, наполовину занявших помещение, она все время оглядывалась в поисках людей. По данным разведки, здесь целый транспортник наемников и множество строителей, завезенных с Зорна. Изображение с одной из «мух», в уголке щитка, вдруг замигало, требуя внимания, что-то она заметила. Джерези подняла её повыше и зафиксировала, потом еще раз просмотрела отмеченный фрагмент. В замедленном повторе, за контейнером действительно что-то мелькнуло, что-то живое. Камера находилась в конце помещения, почти у тоннеля. Девушка побежала туда. Не добежав, она вскинула игольник и перешла на шаг. Вторая «муха» по команде почти прижалась к искрящейся стене и поползла вниз, стараясь забраться за контейнер.

На изображении с прижавшейся к стене камеры она разглядела каблук. Из-под пластикового универсального контейнера чуть-чуть торчал каблук – судя по размеру – женского рабочего ботинка.

Встав напротив, Джерези твердым, не терпящим возражений голосом (специальный курс по работе с пленными) приказала:

– Выходи! – и, тем же тоном, добавила: – Через десять секунд кидаю гранату!

Совсем не там, где она ожидала, один из лючков контейнера, стоявшего метрах в десяти в сторону тоннеля, откинулся, и оттуда, с трудом протискиваясь в узкий люк, вылез мужчина в рабочем закрытом комбинезоне. Джерези видела такие на техниках, работающих в активной зоне реакторов корабля.

– Быстро сюда! – она показала стволом перед собой. Каблучок под контейнером дернулся и опять замер. Подошедший мужчина встал перед Джерези с явным желанием загородить второго спрятавшегося. Он старался смело глядеть в глаза диверсантке, но испуг, прорывавшийся иногда на лице за прозрачной маской, и явная тревога за товарища портили все впечатление.

– Кто там? Почему не выходит? – напрямую спросила девушка. – Зови, а то я сама туда пойду!

Видя, что все раскрылось, рабочий присел и, наклонившись к самому полу, позвал:

– Рони, вылезай. Она про тебя знает.

– Я не могу. Я застряла, – послышался слабый голос снизу.

– Что будем делать? – убрав из голоса агрессивность, спросила Горман.

Услышав такое, мужчина осмелел:

– Вон там есть подъемник. Можно я сбегаю?

– Давай. Но не забудь, – Джерези демонстративно похлопала по игольнику.

– Нет, я не убегу. Я быстро!

Через минуту рабочий подъехал на грузовой тележке. С помощью её подъемника он приподнял злополучный контейнер, потом спрыгнул и вытащил оттуда маленькую фигурку в таком же комбинезоне.

Из-за стекла шлема глядели испуганные глаза молодой женщины.

– Посади её на тележку! Не видишь – сейчас упадет, – прикрикнула на парня Джерези. «Это явно не враги» – подумала она, глядя на испуганную пару.

– Кто вы? – не удержался парень.

– Спасатели, – пошутила Горман. Посмотрела на девушку: – Что с тобой?

– Ногу свело. Неудобно там. Места мало.

– Ты бы еще в меньшую щель спряталась. Никто не помог, так и умерла бы там.

– Я испугалась.

– Ладно, судорога – это пройдет, – капитан сделала серьезное лицо. – Выкладывайте: кто вы? Что делаете на Тарне?

– Мы операторы-строители, нас позвал Совершенный. Мы освобождаем черный корабль. Другие строят Укрытие – Храм.

– Много вас здесь?

Мужчина замялся, прикидывая, потом неуверенно сказал:

– Сотен пять. Точнее сказать не могу. Живем в разных местах и работаем на разных объектах. Вернее работали.

– Почему перестали?

– Несколько дней назад Совершенный перестал разговаривать с нами. Раньше мы всегда знали, что делать. Если где-то сомневаешься, Совершенный всегда подсказывал. Мы же строили без всяких планов. Просто знали и всё. А теперь ничего не можем.

– И я хочу домой! Мне надоело ходить в скафандре и всё время бояться замерзнуть, – молчавшая до этого девушка подняла лицо. Слёзы катились по щекам.

Почувствовав, что сейчас начнется истерика, Джерези прервала её:

– Тихо! Охрана тоже бездействует?

– Охрана сошла с ума! – перебивая друг друга, заговорили строители. – Солдаты считают, что Совершенному грозит страшная опасность, и готовятся умереть за него. Они и строителям раздают оружие.

– Мы поэтому и убежали… – тихо добавила девушка.

– Дней десять назад сюда проник с поверхности человек. Что-нибудь слышали про это?

Они переглянулись и отрицательно закрутили головами:

– Нет. Но примерно в это время была какая-то тревога у солдат.

– И еще… – девушка запнулась, не зная, говорить ли. – Я знаю, наверху, в одном из домов, держат какую-то девушку. Но там столько охраны!

Джерези сразу подумала про Алгалу.

– Знаешь, где этот дом?

Девушка кивнула.

– Хорошо.

«Ладно, принцесса будет следующей в списке», – решила Горман.

– Как пройти в корабль? И где остальные люди?

– До корабля надо ехать, пешком далеко. А люди в разных местах: тут в тоннелях и наверху в поселке.

– Здесь, в тоннелях, охраны много?

– Не знаю. Здесь раньше немного было, а сейчас не знаю. Я же говорю, собрались умирать.

– Что ж, залезайте, – Джерези первой запрыгнула на тележку. – Поедем к кораблю.

* * *

Новая атака началась по всем правилам военного искусства. Усилена группировка, блокирующая транспортник. Теперь его истребителям не давали даже взлететь – сбивали прямо на выходе из ангара. В это время флаеры наиболее уязвимы. В конце концов, наемники оставили попытки вырваться и вступить в бой. Флотские специалисты-переговорщики постоянно пытались связаться с кораблем, но он молчал. Застывшая громада перестала проявлять любую активность. Однако детекторы улавливали потоки энергии внутри транспортника. Наемники что-то делали внутри.

Над искрошенным, перепаханным ледовым полем боя появились сотни набитых ракетами кассет, запущенных со штурмовиков. Они, волна за волной, заходили в район запуска, недоступный ПВО наемников. Сканеры улавливали любое искусственное электромагнитное излучение, сравнивали с показаниями масс-детекторов, показывающих размеры, наличие и вес металла, электронный мозг идентифицировал цели, и в зависимости от этого вниз уходили ракеты. Их количество и вид действия боеголовки зависел от того, что надо было поразить. Опустошенные кассеты падали на лед и самоуничтожались.

Ушедшие опять под лед, бронированные колпаки артустановок не могли спрятаться от пробивающих лед ракет. В тоннелях они находили свои цели и крушили металл и бронепластик. Истерзанный многодневным обстрелом ледник теперь разрушался ещё и изнутри.

Но наемники вышли когда-то из стен той же военной академии, что и офицеры флота. Разница была лишь в том, что они были лучше. Вся техника, погибающая сейчас под ударами штурмовиков, заранее была обречена. Она сделала свое дело, остановив первую волну атаки.

Во всех войнах, когда надо не только уничтожить противника, но и установить контроль над его территорией, последнее слово всегда остается за простым пехотинцем. Так что в тоннели, нарытые вокруг корабля предтеч, все равно придется идти солдату с игольником. А там вся мощь флота не будет играть никакой роли. Это понимали армейцы, и это знали обороняющиеся.

Наносить удары по куполу и территории под ним нельзя. В связи с тем, что ментальные атаки и захват контроля над людьми и техникой прекратились, звездолет чужих должен принадлежать Империи. Теперь это даже не обсуждалось.

Командующий пехотными соединениями флота генерал Брибо – плотный, мощный, с громким командирским голосом, с коротким ежиком седеющих волос – стоял у голограммы куска ледяного плато. Ему очень хотелось выругаться. В своё время это помогало. Но, поднимаясь по служебной лестнице и перешагнув ступеньку полковника, он запретил себе выражаться в присутствии подчиненных. Глядя на смоделированные тоннели вокруг черного яйца корабля предтеч, ему так хотелось забыть про свой запрет. МРОБовцам накласть на то, сколько людей он положит в этих ледяных ходах. Эта драная техника не смогла даже нормально рассчитать и разведать систему тоннелей. В воздухе возле голограммы висел значок вариантности, то есть возможны отклонения от расчетной схемы.

– И как я могу планировать операцию, когда толком даже не видно, куда отправляю людей? – он раздраженно взглянул на командира разведуправления.

– Делаем всё возможное, – спокойно ответил тот. – К сожалению, камеры не могут прорваться в тоннели, контролируемые наемниками. Их сразу нейтрализуют. Зато территорию под куполом мы видим и отслеживаем в реальном времени.

– Вы хоть разобрались, для чего они понарыли столько дыр?

– Пока объяснение только одно, – невозмутимо продолжал разведчик. – Самое простое. Это технологические проходы для людей и техники.

Брибо нетерпеливо махнул рукой, прерывая начальника разведки:

– Это я сам мог догадаться. Всё. Первый этап операции – установление контроля над территорией под куполом. Здания и всё прочее, что там есть. Надеюсь, тут сюрпризов не будет. Основной удар через недостроенную часть стены. Дополнительные – через все ворота. Тяжелое вооружение применять крайне осторожно. На это у вас один час с начала операции, – он посмотрел на командиров бригад, полукругом стоявших возле главной голограммы.

– Следующий и наиболее сложный этап – захват тоннелей, – генерал повернулся к начальнику инженерной службы. Он был недавно назначен на этот пост, и генерал пока не знал, чего от него ожидать.

– Вы готовы?

Полковник с готовностью шагнул вперед.

– Задача необычная, но думаю, мы справимся.

– Мне не интересно, что вы думаете, – загремел Брибо. – Меня интересует: сможете ли вы быстро пробить новые проходы к их тоннельной системе?

Полковник слегка побледнел, но не опустил взгляд и твердо доложил:

– Инженерная служба со своей задачей справится!

– Полковник, от этого зависит количество погибших солдат. Одно дело атаковать в лоб по их тоннелям, и другое атаковать со всех сторон, откуда они не ожидают.

– Я всё понимаю, генерал. Саперы уже работают. Пока начали с внешней стороны стены. По мере установления контроля внутри купола начнем забуриваться и там.

– Всё! На выполнение – сутки, – генерал оглядел всех. – Идите, ставьте задачи своим подразделениям. И не дай бог повторится то, что было при первом штурме! Запомните, перед вами не партизаны с Саремы, тут вояки, прошедшие не одну войну. Так что готовиться, как в последний бой! – Стоять! – он заметил, что стоявший в стороне представитель МРОБ подал ему знак. – Я тут кое-что забыл. Сейчас представитель Министерства, вам скажет.

Тот шагнул вперед:

– В плену у общества Верных, ну или, чтобы было понятнее, у наемников, находится родственница императора, – все удивленно переглянулись, – принцесса Алгала Аллювиель Блиц Голиеконе. Её видео уже отправлено всем передовым частям на боевые шлемы. Понятно – нашедшего ждет хорошая награда. При обнаружении обеспечить всю необходимую охрану и помощь. Но это еще не всё. Также послано видео солдата, это наш агент. Просьба – если его обнаружат живым или его останки, срочно сообщить по команде или прямо нашим представителям. Адрес в сообщении. И еще – после плена солдат может вести себя неадекватно. Отнеситесь с пониманием.

МРОБовец повернулся к генералу:

– У меня всё.

– Вперед, – коротко подытожил тот. Все быстрым шагом направились к лифтам.

* * *

Новое крыло штурмовиков сбросило кассеты почти у самого купола. Универсальные невозвращаемые средства доставки, вылетев из бомбовых отсеков катеров, включали собственные двигатели и выбирали место прохода под купол. Большая часть была сброшена у недостроенного прохода. Подлетев почти к фермам конструкции, кассеты выпускали рой автономных противопехотных капсул. Юркие шары, регулируя движение своими шестью двигателями, мгновенно влетали под купол и рассыпались по всему объему, выбирая себе цель.

Небольшая группа кассет, сброшенная у ворот, приземлилась на лед, лишь после этого выпустив шары-убийцы. Те, сплошной лентой, потянулись в проемы ворот. Пройдя под купол, они сразу набирали высоту и тоже начинали охоту.

– У всех включен опознаватель? – сержант обратился вроде бы ко всем, но смотрел только на Глемаса. – Под куполом появились «маленькие убийцы».

Глемас давно включил «свой – чужой», зная, что при штурме армия начнет сначала забрасывать всякие штучки, убивающие людей на расстоянии.

«Убийцы» – не эффективное оружие при полномасштабной войне, когда у противника хорошее ПВО. Собственной защиты у них нет. Но при уничтожении врагов более отсталых в техническом плане, или после подавления средств ПВО ближнего прикрытия – это страшное средство. От них не спрятаться в разрушенном здании или окопе. Они умудряются залетать даже в бойницы долговременных бронированных огневых точек. Там, уже оценив характер цели, или взрываются, или выпускают иглу и ищут новую цель. Массированное применение делает не эффективным в борьбе с ними стрелковое оружие.

Однако в этот раз против них воевал противник, все знающий о тонкостях применения той или иной боевой техники. Шары, суетившиеся сначала в поисках, кого бы убить, по мере израсходования топлива, зависли в вышине и лишь изредка включали двигатели – только для того, чтобы не упасть на лед. Ни один человек так и не появился под куполом, ни одна дверь здания не открылась.

Операторы, наблюдавшие за атакой капсул и видящие мир их камерами, один за другим предупреждали командный центр о скором окончании ресурса двигателей. Так и произошло. После бесполезного получасового висения под куполом «убийцы» начали падать. Сначала редко, но постепенно все стало похоже на металлический град.

* * *

За пультом управления транспортной тележки стоял мужчина. Теперь Джерези уже знала, что его зовут Магер. Проехав по тоннелю совсем немного, он притормозил.

– Что? – она вопросительно посмотрела на него.

– Сейчас будет проход в специальный бункер для персонала. Там много рабочих и наверняка будет охрана.

– Проход закрыт?

– Да, там шлюз.

«Столько народу, может, там кто-нибудь что-то знает», – с надеждой подумала Горман.

– Пойдем, – она спрыгнула с тележки. – А ты, Рони, побудь здесь.

– Нет. Я боюсь. Я лучше с вами, – девушка тоже спрыгнула.

«Когда видят девушку, мужики невольно теряют бдительность. Пусть идет», – Джерези приглашающе махнула рукой.

Внутренние двери шлюза разъехались. «Не бронированные, – машинально отметила капитан. – Нападения здесь они явно не ждали». Она пропустила вперед своих спутников. Чтобы они не нервничали, перебросила игольник за спину, показывая, что не собирается стрелять. Сама же незаметно отломила гранату и, ткнув на светошумовой значок, зажала в кулаке. Поправила бластер на бедре.

– Не стойте. Заходите, – чуть подтолкнула в спины провожатых. Быстро, не отставая, шагнула за ними. Быстрый взгляд слева – направо. Солдат не видно. Похоже раздевалка. Длинные ряды шкафчиков. Некоторые открыты. Висят рабочие комбинезоны. Чуть расслабилась.

Рони и Магер опустили маски еще в шлюзе. Сейчас они с удивлением смотрели на Джерези.

– Здесь нормальная атмосфера. Дальше жилой отсек. Можно снять маску.

– Хорошо, хорошо, – согласилась Горман, но щиток так и не опустила.

По проходу между шкафами бежала девушка:

– Рони!

Та бросилась навстречу:

– Сания!

Девушки обнялись. Оторвавшись, новенькая кивнула Магеру и с испугом посмотрела на Джерези.

– Кто это?

– Это… – Рони замялась. Капитан сама пришла на помощь.

– Я из спасательной экспедиции. С Зорна. Нам сообщили, тут большие проблемы.

Сания посмотрела на спецназовское вооружение, и в глазах у неё застыло сомнение. Не давая ей опомниться, Джерези забросала её вопросами.

– Солдаты есть?

– Да.

– Много?

– Нет. Человек десять. В основном медики, они заняли нашу медмашину. Сказали, скоро будет много раненых.

Десять много, но деваться некуда, надо идти.

– Сколько гражданских?

– Ну, откуда я знаю? – девушка начала раздражаться. – Я не считала. Человек сто.

– Твоя профессия?

– Я медик.

«Это уже неплохо, – решила Джерези, на ходу придумывая план. – Проведет меня в медмашину».

– Последний вопрос. Два. Ты что-нибудь слышала о человеке, прошедшем с поверхности сюда, дней десять назад? И о девушке, которую держат наверху?

– Про девушку слышала и даже видела. А о втором нет.

– Ладно, потом расскажешь. Сейчас проведи меня к военным медикам.

Девушка с мольбой посмотрела на Магера и Рони, ища поддержки. Те лишь развели руками.

– А вы стрелять не будете?

– Пошли, – нехорошо усмехнулась Джерези.

Пройдя еще одни двери, они оказались в общей столовой. С первого взгляда чувствовалось, что все здесь временно. Стены, покрытые армированной теплоизоляционной пеной, даже не были покрашены. Простые пластиковые столы и стулья, рядами стоявшие вдоль помещения, напоминали армию. Помещение было полно людей. Они явно собрались сюда не обедать. Лишь некоторые что-то ели прямо с подносов. Большинство сидели за пустыми столами и разговаривали. Некоторые бесцельно бродили по столовой. Ожидание – определила общую атмосферу Горман.

На вошедших не обратили внимания. Лишь трое направились к ним. Никто не замечал разведчицу, идущую за спинами спутников. «Гражданские, что с них взять», – снисходительно подумала она. Подошедшие сразу начали расспрашивать о новостях. По их словам, недавно отключилось все видео с поверхности.

– А видео из тоннелей у вас есть? – перебила Джерези.

Говоривший удивленно уставился на неё.

– Есть. Показывает.

Не обращая больше ни на кого внимания, она приказала девушке-медику:

– В медблок!

Теперь большинство смотрели на странную гостью, но ничего не предпринимали.

Из столовой выходило несколько тоннелей. Джерези вздохнула, надо бы посмотреть, что творится в остальных тоннелях, но опыт требовал, что сначала надо обезопасить тылы – разобраться с солдатами. Что с того, что там только медики: наемники-спецы на все руки. Других там не держат. Свернув в один из коридоров, девушка показала на дверь в конце:

– Медмашина.

– Подойди и открой двери. Если спросят – ответишь, – Джерези грозно посмотрела на неё. – Только не будь дурой, и все пройдет мирно.

Она сняла шлем и зацепила на специальный зажим на животе. Женское лицо не вызовет большого подозрения. Выпустила «муху». Пусть пока летит за спиной медички.

Двери перед девушкой автоматически раскрылись. Никто ничего не спросил. Имплантат включился.

Оттолкнула девушку. Гранату по полу. Шлем на голову. Прыгнула в дверь. Сразу в сторону. Прижалась к стене. Игольник на противника. Все.

Повезло, все медики-наемники оказались в одном помещении. Из девяти лишь один вскочил, но и тот, оглушенный, тряс головой, из глаз катились слезы. Остальные скорчились в стоявших у стены креслах, в шоке от светошумового воздействия гранаты. Джерези вынула из контейнера на боку моток паутины и быстро замотала руки несопротивляющимся людям. Потом вытащила из кармашка у локтя плоский пульверизатор. Брызнула всем по разу в лицо. Через минуту-другую последствия шока исчезнут.

Выглянула за дверь. Девушка сидела на полу и непонимающе глядела на неё. Взрыв был хотя и за стеной, но её тоже оглушило. Джерези подняла медичку и брызнула лекарством в лицо.

– Сейчас все пройдет, – успокаивающе похлопала её по спине. – Пойдем к солдатам.

Входя в двери, Джерези уловила намек на движение слева. Выставив связанные руки как таран, на неё несся здоровый наемник.

Шагнула навстречу. Подсела. Поймала руки. Протянула по ходу. Добавила ему ускорение. Выставила ногу. Подсекла.

Переворачиваясь в воздухе, тяжелое тело с размаху грохнулось на пол.

«Быстро очухались», – вскинула игольник, останавливая вскочивших медиков.

– Перестреляю как мух!

Они остановились. Но чувствовалось – одно движение, и они сорвутся. В глазах и мужчин, и женщин горело одно: ненависть! Джерези поежилась. Они же наемники, профессионалы – в чем дело? Я еще никого не убила. За деньги такого искреннего желания убить не купишь.

Стоявшая справа женщина тихонько, чтобы не заметила Джерези, сдвинулась и приготовилась к прыжку.

Поворот. Игольник вниз. Выстрел. Женщина закричала и упала на пол с простреленной голенью.

– Стоять, убью! – диким голосом закричала Горман. При виде раненой инстинкт самосохранения сработал. Наемники расслабились. Не давая ещё раз обострить ситуацию, она скомандовала:

– Сесть!

Потом кинула девушке, испуганно сжавшейся у дверей, контейнер с паутиной.

– Привязывай их к креслам.

Девушка бросилась исполнять приказание.

Когда все было закончено, Джерези обычным голосом сказала:

– Вы наемники, поэтому всё понимаете – это для вашей пользы. Живее будете.

Однако ни в одних глазах она не встретила понимания. «Что с ними? Боевой коктейль? По действию не похоже». Горман не раз видела в бою уколотых «коктейлем» – те вообще не стояли на месте. Жажда убивать гнала вперед. «Дракон с ними, – подумала девушка. – Пусть посидят, подумают. Мне надо двигаться дальше».

– Сания, отведи раненую в медмашину, пусть полежит во сне. И вообще, побудь с ними. Если я не появлюсь и повезут раненых, у любого солдата в стандартном наборе, вот здесь – она показала на поясной контейнер бронекостюма, – будет нейтрализатор паутины. Освободишь их, пусть занимаются своей работой.

Девушка быстро закивала – все поняла.

Джерези еще раз посмотрела в лица наемников.

– Последний вопрос – кто слышал что-нибудь о человеке, проникшем сюда десять дней назад?

Все промолчали.

Когда она вышла, сбежавшиеся на взрыв мужчины и женщины отшатнулись и быстро стали расходиться по своим местам. Джерези выцепила взглядом старых знакомых – Рони и Магера. Махнула рукой, подзывая:

– Ведите в центр связи.

Небольшая комната с одним операторским креслом посредине была полна народу. Джерези приказала:

– Всем выйти! Кроме тебя, – она остановила встающего с кресла человека. Глянув на её вооружение, никто возражать не стал.

– Покажи мне всё, что можно отсюда увидеть.

– Нормальная связь только в тоннелях. На поверхности камеры постоянно отключаются. Некоторые, похоже, полностью вышли из строя, – опять оглянувшись на неё, он добавил: – Там происходит что-то ужасное.

– Попробуй включить.

На наклеенном по всей стене экране сначала появилась белесая муть. Оператор пошевелил перчаткой управления, что-то подстраивая. Начало прорезаться изображение. Первое, что уловила Джерези – это был лед, усыпанный «маленькими убийцами». Что это с ними? На взгляд – все целые. Камеры переместились, поднявшись выше, и изображение начало пропадать, пока муть опять не заполнила экран. Однако того, что капитан увидела в последний момент, ей вполне хватило. От бреши купола неслись приземистые транспортеры десантников, и бежали смазанные фигурки пехотинцев. «Высадились, штурм», – констатировала Горман.

– Все. Давай показывай тоннели.

Изображение рассыпалось на отдельные квадраты, показывая разные места.

– Нет, так дело не пойдет. Общую голограмму создать сможешь?

– Смогу.

– Действуй.

Над лежавшим на столе коммуникатором появилось полупрозрачное облако. Обретая законченность и набирая цвет, оно обрастало все новыми кусками.

– Готово.

– Объясняй, – Джерези разглядывала огромное черное яйцо внутри ледника. К нему вело множество тоннелей. Звездолет предтеч ничем не напоминал космический корабль.

– А где у него двигатель? – не удержалась она.

Оператор усмехнулся:

– Богам не нужны двигатели.

– Ну, ну… – не стала спорить Горман. – Как лучше пройти туда?

Она справедливо полагала, что Кротов пробрался в корабль. Если бы он погиб в бою здесь, то за десять дней в закрытой колонии об этом не знал бы только ленивый.

На голограмме высветился самый короткий маршрут.

– Увеличь и покажи в реальном времени.

Над столом остался висеть только этот кусок, остальная часть голограммы исчезла.

– Начинай проход от дверей этого бункера.

– Твою медь! – Любимое ругательство Сергея лучше всего подходило к тому, что увидела Джерези. Она не понимала его смысл, но короткое резкое звучание фразы ей нравилось. Все тоннели были подготовлены к обороне. На прямых простреливаемых участках транспортных тоннелей стояли автоматические пушки-роботы. В узких переходах, соединяющих основные тоннели, стояли такие же автоматические плазмометы. Выстрел высокотемпературной плазмой внутри ледяного тоннеля! Джерези поежилась. Ни ей, ни пехоте, которая пойдет сюда, не позавидуешь. Наверное, все кругом еще и заминировано. Больше всего её поразило, что на ближайших подступах к Черному кораблю наемники установили спаренные лазерные пушки, управляемые вручную – оператором. «Сняли с катеров и транспортеров, – определила она. – Значит, решили умереть здесь».

Джерези была опытным офицером. Здесь будут горы трупов! Теперь, когда Совершенный перестал захватывать власть над людьми и техникой, никого не остановят людские потери. Корабль предтеч должен принадлежать Империи! Боясь повредить корабль, тяжелое оружие применять не разрешат. Судя по тому, как вели себя медики наемников, сдаваться они не собираются. Значит, пройти к кораблю удастся, только когда у них кончится боезапас или погибнет последний солдат. Сейчас разведка пехоты уже, наверное, рвется во внутреннюю сеть или подключилась. Но даже знание того, где находятся артсистемы, не даст им ощутимого выигрыша. Идти через них все равно придется.

В ледяных ходах было полно людей в бронекостюмах новейшей модели. Она пригляделась – оружие солдат тоже было не серийного производства. «Фирма денег не жалеет!» – подумала она. Раньше Джерези, конечно, слышала о частных армиях, – некоторые коллеги, отслужив стандартный срок, уходили в такие формирования, – но не ожидала такого масштаба.

Все её планы рушились. Пройти к Черному кораблю незаметно не удастся. Пробиться с боем вообще не реально. Включив опять полное изображение, она крутила его, рассматривая все ходы к кораблю. Решения не было.

* * *

Когда начался основной штурм, группа Глемаса не стала рваться наверх, опасаясь попасть под случайный огонь. Лишь когда у входа появились первые армейцы, разведчики поднялись. Пехота об их группах была предупреждена, поэтому после сверки чипов проблем не возникло. Убедившись, что они не могут дать полезной информации, капитан, опрашивающий их, предупредил, чтобы не лезли под ноги, и отпустил, тут же забыв про них.

– Мы уходим, – связавшись с центром, предупредил сержант. – Не наша операция. Пехота сейчас здесь все перемесит.

– Пока, ребята, – Глемас попрощался со спецназовцами. – До встречи. Я еще задержусь.

Семнадцатый батальон не раз работал с агентами Министерства, поэтому никто не стал задавать лишних вопросов. Они повернулись и исчезли среди армейской неразберихи.

Оставшись один, он не стал поднимать своих «мух», а подключился к оперативной сети боевого управления пехоты. Защита сети опознала приоритетный знак доступа и беспрепятственно пропустила его к информации.

Кругом творилось то, что он в глубине души не любил. Космическая пехота – самый мощный кулак императора. И кулак этот работал, как ему и положено – грубо и сокрушающе.

Быстро отфильтровав информацию, агент выбрал наиболее интересное. Вошедшие во вскрытые здания бойцы нашли в одном из них место, где, похоже, содержали Алгалу. Глемас побежал туда. Все-таки, как ни крути, а за принцессу, в конце концов, с него спросят по полной.

Пробегая, он чуть не попал под колеса горбатого инженерного транспортера. Тот, вылетев на открытое место, с ходу начал забуриваться огромным навесным шнеком. Глемас даже остановился. Он впервые видел такую технику. Второй транспортер поставил в забуренное отверстие металлический цилиндр. Во все стороны полетел искрошенный лед, и цилиндр ушел вниз, оставляя за собой ровную гладкую трубу ледяного колодца. Через несколько секунд оттуда повалил пар. Гронберг огляделся. Похожих машин было очень много. Везде дырявили лед. Дополнительные проходы к кораблю, сообразил он и побежал дальше.

Здание, к которому он направлялся, находилось почти в центре поселка. Центральные входные двери были сорваны взрывом и валялись рядом с крыльцом. Солдат, стоявший на входе, загородил дорогу, но, взглянув на комм и определив, кто перед ним, отступил.

– Принцессу точно держали здесь, – доверительно сказал он. – Больше некого.

– Там есть кто-то из ваших?

– Да, офицер из седьмого отдела, – солдат сказал это так, что сразу стало понятно – седьмой отдел – это бездельники, которые зря едят свою пайку.

– Безопасник? – подыгрывая десантнику, презрительно переспросил Глемас.

– Он, кому же ещё?

– Ладно, сейчас разберемся.

Войдя в коридор с многочисленными дверями по обеим сторонам, он увидел стоявшего, привалившись к стене, капитана в обычном пехотном бронике. Дверь в комнату напротив была распахнута. Офицер представился и приглашающе показал на вход.

На первый взгляд ничего не говорило, что тут держали Алгалу. Но Гронберг сразу понял – это она. На стене, над столом с раскуроченным коммуникатором, выцарапан знак Императорского дома. Но не официальный, который все знают, а домашний, используемый только родственниками. Глемас сам узнал про такое написание, только когда получил задание присматривать за Алгалой.

– Всё обыскали?

– Да. Её здесь нет, – взглянув на агента и правильно поняв его взгляд, капитан добавил: – Трупа тоже нет.

– Уже радует. Вообще, что-нибудь по делу сказать можешь?

Офицер развел руками:

– Единственно могу сказать, куда её увели.

– ?

– Вон там, за синей дверью – лифт. Больше некуда.

Обычный лифт. Глемас повернулся к капитану:

– Вниз пошли?

– Нет. Пойдут все вместе, когда начнется штурм.

– Тогда может быть уже поздно.

– Приказ командования – под лед до общего штурма не лезть, – безопасник снял с себя ответственность, переведя все на вышестоящих. Глемас даже не стал спорить. Если запрашивать официальное разрешение использовать пехотинцев, можно прождать до окончания операции. «Зря я отпустил спецназ», – Гронберг решился.

– Капитан, я вниз, предупредишь пехоту.

В глазах безопасника мелькнуло удивление, но в голосе слышалось явное облегчение – МРОБовец не тащил его с собой:

– Сейчас же отправлю сообщение в тактическую сеть. Еще что-то?

Глемас быстро оглядел свою амуницию – нет ничего не надо, он ничего не использовал из своего боезапаса.

Лифт полетел вниз. «Похоже, общение с землянином не прошло для меня даром, – усмехнулся гронец. – Какого дракона я один поперся туда? В Министерстве узнают – пошлют на медосвидетельствование».

Кабина остановилась. Двери разошлись. На Глемаса глядели стволы игольников.

Стараясь все делать медленно, он показал пустые ладони и шагнул вперед.

Наемники действовали четко. У него забрали все оружие, включая оба виброножа. С бронекостюма отстегнули контейнеры с гранатами и паутиной.

– Спецназ?

– Да, – Гронберг решил пока держаться версии, что он обычный разведчик.

– Еще будут?

– Нет, если я не вернусь.

– Ты не вернешься, – без капли юмора предупредил наемник со знаком капрала на грудном щитке. – Тащите его к кораблю. Пусть начальство разбирается.

«Ты хотел к кораблю – ты туда попадешь, – эта мысль даже немного развеселила агента. – От судьбы не отвертеться». Смотав руки паутиной, его втолкнули в закрытый кар. Купе служило для перевозки рабочих, поэтому обладало минимумом комфорта. В углу, на твердой пластиковой лавке, уже кто-то сидел. Человек поднял голову – из-за щитка на Глемаса глядела та, из-за которой для гронца и началась вся заварушка.

На ней до сих пор был бронекостюм со знаком полковника Алгатского полка. Молодая женщина немного отодвинулась, давая место агенту. Она ни о чем не спросила, сохраняя невидимую дистанцию, хотя на лице появилось дружелюбно-отстраненное выражение. «Настоящая представительница своего дома, – подумал Гронберг. – С детства они, что ли, такую маску нарабатывают». Он тоже сделал вид, что не знает, кто перед ним. Вот он и нашел ту, что искал. Как теперь им выбраться отсюда?

– Вы пленная? – агент кивнул на смотанные, как и у него, руки. – Не знаете, куда нас везут?

– Не знаю, – на первый вопрос Алгала не ответила. – Кто вы?

– Спецназ Империи, – соврал гронец. – Разведка.

Впервые девушка проявила интерес. Она резко повернулась к нему.

– Откуда вы взялись? Вас много? Почему в плену?

Продолжая свою игру, Глемас пробурчал:

– Я, кажется, спросил кто вы? И почему вы в плену?

Не желая раскрываться, та коротко ответила:

– Я тоже подданная Империи. Космическая пехота. Попала в плен в бою.

– Другое дело, – ворчливо, как переслуживший капрал, проскрипел он. – Мы пробивались под лед, группа отстала, а я вот нарвался.

В это время вагончик встряхнуло, и Глемаса кинуло на Алгалу. Раздался взрыв, кар завалило набок. «Началось», – подумал гронец и, заметив взгляд девушки, показал рукой на рот, потом сжал кулак. Она кивнула головой – поняла, буду молчать.

Бронекостюм МРОБ это совсем не то, что носят армейцы и даже спецназ. Просунув связанные руки под коленку, гронец коснулся незаметной складки. Подхватив выпавший из секретного контейнера маленький плоский пульверизатор, он нажал кнопку и направил струю на паутину. Нейтрализатор сработал – паутина расползлась.

Снаружи заскребло, потом двери, оказавшиеся теперь наверху, раскрылись. В проем заглянул наемник. Лежавшие внутри не пошевелились. Солдат выругался и ткнул стволом игольника сначала Глемаса, потом принцессу.

Не слыша шевеления других конвоиров, агент начал действовать.

Для гронца единое движение, как всегда при воздействии имплантата, разорвалось на мелкие операции: схватил ствол, дернул, схватил за плечо, дернул вниз, вывернул игольник, перехватил, толкнул ногами, выстрелил в упор.

Застрявший ногами в дверях, солдат получил очередь из своего же оружия. Несколько попаданий в упор сделали свое дело. Броник пробило, и наемник затих.

Все еще ускоренный воздействием имплантата, Глемас одним движением вымахнул из вагона и покатился, сбивая прицел возможному врагу. Никого. Реакции постепенно замедлялись.

Кабина вагона была перекошена. Пластик переднего стекла вывернуло из гнезда. За ним лежал труп наемника. Еще один труп валялся впереди по ходу. Опять зажглось освещение. «Без него было лучше», – подумал агент. Оптика шлема позволяла видеть и в темноте.

Убедившись, что больше никого в живых нет, он крикнул:

– Вылезай, полковник!

Опершись связанными руками о край проема, из кара вылезла Алгала.

– Освободи! – она выставила вперед руки. Глемас брызнул на паутину. Встряхнув руками, она впервые улыбнулась:

– А ты предусмотрительный.

Пропустив это замечание мимо ушей, МРОБовец показал на вагон:

– Смотри, как повезло!

Она подошла ближе. Глемас в двух словах объяснил, что случилось. Непонятно откуда взявшийся здесь «маленький убийца» сначала выстрелил несколько игл в наемников, а когда это не сработало, взорвал себя прямо перед кабиной. Если бы он влетел в вагон и взорвался там, всем бы не поздоровилось. А так, один из наемников, сидевших рядом с водителем, успел выпрыгнуть, а их спасло бронестекло, вторая перегородка и тело погибшего, принявшие на себя все осколки.

– Похоже, началась атака. Нам желательно не ввязываться в бой, а где-нибудь пересидеть это дело.

Алгала зло посмотрела на Глемаса и жестко спросила:

– Пересидеть? Ты что, солдат, струсил?

Гронберг вздохнул. Придется раскрываться. Хотя бы частично.

– Принцесса, наша группа была специально направлена на ваши поиски. Задача – спасти вас любой ценой. Поэтому я не могу вам позволить вступать в бой.

Признание на миг смутило Алгалу:

– Так ты знаешь, кто я! – полным сарказма голосом она продолжила: – Ты не позволишь мне? Ты хоть понял, что ты сказал?

Глемас, в прерогативе которого было даже связать её и связанной доставить ко двору, не стал раскрывать карты.

– Простите, полковник. Но ваша смерть принесет немного пользы. Подумайте. Солдаты сейчас рвутся в бой, желая освободить вас. И какая им радость вынести из тоннелей свежий труп. Думайте не только о сегодняшнем бое. Вы должны каждое свое решение принимать исходя из пользы для всей Империи. К сожалению, люди вашей крови не могут полностью принадлежать себе.

Принцесса удивленно глядела на спецназовца:

– Не знаю даже, что и сказать. Говоришь прямо как мой отец. Наверное, ты прав, солдат. Но и отсиживаться – это позорно.

– Конечно. Мы не будем специально прятаться, но и переть на иглы не станем. Дождемся нашей пехоты, а там видно будет.

– Уговорил, – почувствовав в нем более опытного вояку, она отдала ему право принятия решений. – Кстати, как тебя зовут и твое звание?

– Капрал Глемас Гронберг. Спецназ Империи.

– Полковник Алгала Голиеконе. Пехота Империи, – поддерживая ритуал, представилась в ответ она.

– Нам надо найти подходящее место. Здесь находиться опасно.

– Подожди минуту. Кратко расскажи мне, что вообще происходит. У меня давно нет никакой информации. Я даже не представляю, где нахожусь.

– Это очень долго. Главное, знайте, о вас помнили и для спасения прислали целый флот, – Глемас немного исказил действительность. – Мы находимся в подледной системе тоннелей, которые защищают наемники. Сейчас началась атака с целью захвата этой системы и вашего освобождения. Поэтому давайте двигаться, а то можем попасть между двух огней. Остальное узнаете позже.

Хотя её мучили тысячи вопросов, капрал был прав – всему свое время.

– Идем. Только куда?

– Нас везли в ту сторону. Туда и пойдем. Идти навстречу атакующим опасно, могут в горячке не разобраться и пристрелить. На всякий случай.

Разговаривая, капрал не забывал о делах. Он быстро и, как показалось Алгале, профессионально обыскал трупы.

– Плохо. Их игольники повреждены, – сказал он, протягивая ей бластер. – Вот, нашел только эту пукалку. Но здесь, в ограниченном пространстве, это неплохой вариант.

Снял с одного из трупов два виброкинжала. На её укоризненный взгляд – ответил:

– Это мои.

Потом достал из контейнера на животе три кассеты гранат и одну тоже отдал ей.

– Настройте одну на термобарическое действие и держите наготове.

Она послушно отломила кубик гранаты, нажала на значок вакуумного взрыва и зажала в кулаке.

– Перестань мне выкать, капрал. Мы не на плацу.

– Хорошо, полковник. Пошли!

Они быстрым шагом, почти бегом, двинулись по тоннелю. Прошагав так больше часа, Глемас предложил отдохнуть.

– Ты устал? – отозвалась Алгала.

– Нет, – улыбнулся он.

– Капрал, я воспитывалась не при дворе. Так что оставь жалость для себя. Побежали.

«Молодец!» – подумал гронец, глядя ей в спину. Так, где бегом, где быстрым шагом, они продвигались еще около получаса. Принцесса остановилась.

– Смотри, выходим в большой тоннель.

Глемас обогнал её и, показав, чтобы молчала, выглянул за поворот. «Сейчас бы пару мух», – пожалел он. Оптика шлема показала, что слева приближается транспортер. Присев, он увеличил изображение. Так и есть – открытая транспортная тележка летела с приличной скоростью по центру тоннеля.

– Полковник, быстро сюда. Видишь?

– Да. Что делаем?

– Иди, ляг на лед, прямо по центру. Бластер сунь под себя. Лежи, не двигайся. Там один человек. Как только притормозит, я его сниму.

Принцесса молча улеглась под колеса транспортера. «Молодец! – опять не удержался Глемас. – Сильная девочка. Даже слова не сказала».

* * *

«А что, если…? – Джерези грустно улыбнулась. – Терять мне нечего». Она подумала о своей жизни как о чем-то несерьезном, как о подготовке к будущей – красивой и счастливой. Если там, в той жизни, не будет Сергея, не будет и всего того, о чем она мечтала. Значит, лучше умереть. Вся её предыдущая жизнь так и состояла из подготовки к настоящему: любви, семье, достатку, ко всем тем радостям жизни, которые она видела только в головизоре.

Родившись на шахтерской планете, в семье шахтера, она с детства готовилась пойти по семейной тропе. Школа, училище, оператор-диспетчер шахты (её мать была старшим оператором, и все этим очень гордились), замужество, дети и круг замкнется.

Разглядывая голограммы красивых пляжей, женщин в умопомрачительных нарядах с не менее умопомрачительными красивыми лицами, она оставалась равнодушной. Это было не её.

Но видя новые планеты, открытые совсем недавно, с дикой цветущей природой, слушая рассказы о том, как люди своим трудом превращают свою жизнь на них в сказку, она видела себя там хозяйкой большой фермы, счастливой матерью, счастливой женой красивого простого парня. Подруги, мечтавшие о знаменитых курортах и романах с принцами Империи, услышав о её мечте, чуть не умерли со смеху.

Но и она, и мечтавшие о принцах были обречены на одно – Шахта. Именно так, с большой буквы, называли шахты на её планете. Шахта кормила, Шахта давала жизнь. Закроются шахты, и умрет планета. Вырвавшихся из этого круга можно было пересчитать по пальцам.

Поэтому, когда однажды на огромном космодроме, посреди бесчисленных терриконов, приземлился рекрутский корабль пехоты Империи, она недолго думала.

Прокрутивший ей ролик-голограмму с рекламой самой интересной в мире работы – работы космического десантника, красавчик-лейтенант с белозубой улыбкой, про себя подумал, наверное, что глупая девчонка сразу попалась в эти сети. Оглядывая искореженную землю вокруг, он весело рассказывал, на каких красивых планетах им приходится работать, как Империя заботится о том, чтобы её пехота могла потратить деньги, заработанные на службе, на самых лучших курортах.

Он не понимал, что девчонка, сидевшая перед ним и делавшая вид, что с открытым ртом слушает лейтенанта, на самом деле давно все решила. Армия – это был наиболее реальный план, позволяющий воплотить её мечту. Поэтому лейтенант немного опешил, когда глупая девчонка перебила его и начала расспрашивать, в каком роде войск больше платят, быстрей растут в должностях и наиболее престижной считается служба. Она задала ещё кучу вопросов, так что, когда села заполнять стандартный бланк, лейтенант с облегчением вздохнул.

Умная, смелая, с хорошим тактическим воображением, она легко закончила Академию. После каждой боевой операции росли звездочки на её знаке. Верхом её достижений – для окружающих, но не для неё – было назначение адъютантом принцессы. Но никто вокруг не догадывался, что удачливый спецназовец-диверсант, скачущий по ступенькам должностной лестницы, вовсе не мечтает о военной карьере.

Она уже приглядела ферму на зеленой малонаселенной планете Тысячи Радуг. Уже собрана была сумма, отложенная из жалованья и боевых премий. Но не было главного – того, кто будет рядом с ней! И тут появился этот землянин. Когда она очнулась в камере на Зорне, особенно после посещения Маттиаса, ей показалось, что всё – надо прощаться с мечтами, да и вообще с жизнью.

Этот мальчишка спас её. Обдумывая потом всё, что произошло с ней, Джерези, не верящая ни в каких богов, вдруг поняла, что в этот раз сама судьба улыбнулась ей. Надо же было человеку родиться на задворках Вселенной; чуть не погибнуть; никогда не слыша о возможности внеземной жизни, полететь в космос; спасти от смерти ту, которая родилась в противоположном затраханном углу звездного мира, и при этом оказаться именно таким, каким она видела в мечтах своего избранника.

Джерези всегда считала себя трезвомыслящей, не сентиментальной особой. Но любовь, стремительно ворвавшаяся в её жизнь, опрокинула это мнение. С каждым часом, с каждой минутой Сергей становился для неё все дороже. Сейчас она была готова забыть про все мечты, лишь бы он просто остался жить. Пусть даже не с ней, лишь бы был живой. Если он умер… Она не хотела об этом думать. Нет, он жив. Он везучий. И она обязательно найдет его.

Джерези скачала в комм голограмму тоннелей и решительно направилась к медмашине. Плачущая Сания стояла возле закрытых дверей.

– Что случилось?

– Они требуют, чтобы я освободила их, – сквозь слезы выговорила девушка. – Даже убить грозились. Я не знаю, что делать. Я боюсь.

– Подожди.

Джерези вошла в комнату. Картина там не изменилась – все сидели, примотанные паутиной к креслам. Лица у двоих были красными от натуги.

– Разорвать паутину хотите? – засмеялась Горман. – Вы меня все больше удивляете. Дети, что ли? Знаете ведь, что её только вскрывателем рвать.

– Пошла ты! – прохрипел вспотевший здоровый наемник. – Отпусти нас. Ты не понимаешь. Совершенный в опасности. Нам надо…

Остальные согласно закивали головами.

– Мы заплатим тебе. Всё отдадим, – женщина в крайнем кресле с мольбой глядела на неё. «Дракон великий! Видно не всех отпустил Совершенный, – глядя на них, подумала Джерези. – Хорошо, что гранатой их ошарашила, так бы они меня голыми руками порвали».

– Вы что, до сих пор слышите Совершенного?

Медики замолкли, словно прислушиваясь к чему-то. Они смущенно переглядывались, ничего не отвечая на вопрос капитана. Наконец та же женщина неуверенно сказала:

– Нет. Напрямую я уже давно не слышу его. Но это ничего не значит, – её голос набирал твердость. – Он предупредил нас, уходя, и мы должны его спасти!

«Похоже, они запрограммированы, – решила капитан. – Ладно, пусть с этим разбирается МРОБ». Она вышла из комнаты. Слезы на глазах Сании уже высохли.

– Что они, успокоились?

– Нет, бесполезно. Не ходи к ним. Где их бронекостюмы?

– Здесь, в раздевалке.

Войдя в узкую комнату с двумя рядами шкафов, Джерези разделила и скинула спецназовский броник. Выбрала наиболее подходящий из висевших серых бронекостюмов наемников. На внутренней стороне выделялся уже знакомый знак фирмы «Навигационные системы» – боевая змейка, готовящаяся к прыжку. Сбросила на дисплее данные прежней хозяйки. Поднесла к определителю смоченный слюной палец, чтобы броник запомнил ДНК нового человека, и облачилась в доспехи.

Армия сделала из неё ценителя хорошего оружия. Этот бронекостюм, похоже, был даже лучше спецназовского. Просмотрев опции, она опять подумала, что фирма денег не жалеет. Видно, собственная армия – это хорошее вложение и окупается сторицей.

К содержимому контейнеров броника Горман добавила только свои оставшиеся гранаты.

– Пойдем, – пригласила она молча наблюдавшую за ней Санию. Выйдя в столовую, крикнула:

– Всем внимание! Подойдите поближе! – оглядев собравшихся, продолжила: – На поверхности находятся войска Империи. Почему и для чего, я объяснять не буду – это долго. Сейчас они спускаются в тоннели – начался штурм. Так как вы сами видите, что наемники сдаваться не собираются, значит, будет много крови. Чтобы не пострадать, вы должны выполнять следующее: при появлении имперцев всем лечь на пол, вытянув руки и ноги, чтобы они видели, что у вас нет оружия. Никаких резких движений. В горячке на это могут неправильно среагировать. На всякий случай напишите на дверях, что здесь гражданские. Выполняйте все приказы.

Её речь больше напугала, чем успокоила людей. Уже уходя, Джерези добавила:

– Не освобождайте наемников в комнате – они не адекватны, можете пострадать.

Запрыгнув на тележку-транспортер, она сверилась с голограммой и, набирая скорость, двинулась к черному кораблю.

* * *

Убедившись, что применение автономных средств уничтожения в тоннелях неэффективно – в закрытом пространстве «маленьких убийц» просто выжигали залпами плазмометов, – армейцы попробовали интеллектуальные ракетные системы. Но для скоростных ракет здесь было слишком мало места. При снижении скорости они становились легкой добычей даже для стрелкового оружия.

Генерал Брибо вызвал начальника инженерной службы.

– Железный дракон! Где это вы? – увидев за полковником бегающих солдат, раздраженно спросил он.

– Под куполом, генерал!

– Какого…?! Хотите схлопотать случайную иглу?

– Хотел лично убедиться в правильности выбранного способа проникновения в тоннели!

Брибо поморщился от такого обилия слов в ответе, но про себя отметил, что новый командир саперов – не трус. Уже неплохо. Если и дело знает, то вообще хорошо. Но вслух сказал:

– Чтобы больше я не видел вас на поле боя! Подчиненных мало?

– Слушаюсь, генерал!

– У вас всё готово? Пехота сможет идти? А то от артиллерии нынче толку мало.

– Да, все рассчитанные проходы готовы. Кроме того, в резерве ждут мощности, чтобы делать новые ходы – уже по наведению пехоты.

Генерала смущал масштаб операции, слишком мизерно, но он привык к любой войне относиться серьезно. Да и приз, стоявший на кону – корабль предтеч и принцесса – сразу повышал стоимость как удачи, так и провала. Поэтому Брибо еще раз просмотрел всю оперативку, поглядел на уткнувшихся в экраны штабистов и, наконец, отбросив сомнения, скомандовал:

– Приказ в войска – начинаем!

Начальник инженерной службы залез в штабной транспортер и, усевшись за спиной оператора, просматривал голограмму свежих ходов-спусков, проделанных автоматическими проходческими мини-комплексами. Хотя они были предназначены для быстрого бурения тоннелей под землей, но и со льдом справились тоже очень неплохо. За всю свою карьеру главный сапер не помнил случая, когда эта техника использовалась, тем более в таких масштабах. «Вот и пригодилась! – подумал он. – Значит, не зря включена в комплект инженерной службы пехотного космического транспортника».

Минные ловушки, одна за другой исчезавшие в ледяных трубах новых ходов, отправлялись на поиски мин, оставленных наемниками на дальних подступах. Всё пространство у новых выходов в тоннельную систему было уже проверено, и ловушки уходили все дальше, подрывая обнаруженные мины. Управляемые оператором проходческие комплексы оживали и, приблизившись к месту завала, образованного очередным взрывом, приступали к своей работе – очистке проходов для ждущей своего часа пехоты. Полюбовавшись слаженной работой механизмов, похожих на трудолюбивых жуков, полковник расслабился. Похоже, они сделали все, что могли. Очищенные выработки уже заполнялись разнообразными летающими камерами электронной разведки, а со стороны наемников, отступивших к кораблю, больше не раздавалось ни одного выстрела.

* * *

Командир бригады силового подразделения фирмы «Навигационные системы» – так звучало официальное название – Глехир Бронтиус был солдатом до мозга костей. Даже среди наемников этой элитной армии он выделялся своей неординарностью. Это был человек, влюбленный в свое дело. Большинство людей, влюбленных в службу – туповатые солдафоны, для которых армия является единственным местом, где они могут занять высокое положение. Бронтиус, в отличие от этой довольно многочисленной армейской прослойки, мог выдвинуться на любом поприще. Умный, трудолюбивый, с развитым воображением – обычно военная служба таким противопоказана. Но он с детства мечтал носить погоны, и с его данными ему это легко удалось.

Учеба – Академия, ступень за ступенью, везде он был первым. Его настойчивость поражала преподавателей. Однокурсники сначала считали его служакой, рвущимся за званиями, и сторонились его. Но со временем отношение к нему изменилось, его всегдашняя готовность помочь, честность и внутренняя, не показная, справедливость сделали свое дело. На выпускном вечере он единственный получил диплом с отличием, и никто не скривился и не позавидовал, настолько это было заслуженно.

Служба в войсках Легионов Кармадонского Союза не сильно отличается от службы в Имперской армии или армии Свободных Миров. Единственное отличие – в Легионах гораздо больший процент высших командиров пробились наверх благодаря родственным связям.

На этом и споткнулся Глехир Бронтиус. Для него офицер, имеющий влиятельных родственников, был точно таким же, как любой другой, а преступник, даже в форме, оставался преступником. Наличие родни на самом верху никак не влияло на его отношение. На спорной планете Ретана, которую никак не могли поделить кармадонцы и Вольные Миры, когда постоянный вялотекущий конфликт опять перешел в стадию войны, Глехиру, как командующему миротворцев, пришлось заниматься не только армейскими делами. Там к нему попало дело начальника контрразведки, садиста, насмерть замучившего не одну девушку по надуманному подозрению в шпионаже. Глехир провел собственное беспристрастное расследование. Когда факты подтвердились, он по законам военного времени приказал расстрелять эту мразь.

С этого момента его карьере пришел конец – слишком высокопоставленные родственники оказались у расстрелянного. В конце концов Бронтиусу пришлось уйти со службы. Так тщательно выстраиваемая жизнь рухнула. Он не мыслил существования вне армии. Вот тут и нашел его начальник силового блока фирмы «Навигационные системы» Кразим Нейк.

Здесь, у наемников, Глехир нашел ту армию, о которой мечтал. Хотя, конечно, все здесь служили в первую очередь за деньги, но зато служили по-настоящему. Столько высококлассных специалистов во всех областях военного дела, сколько было собрано здесь, он не встречал за все время службы. Хотя как раз из-за этого ему пришлось принять должность командира бригады, что было на порядок ниже той, что он занимал в Легионах, он ни капли об этом не жалел.

И вот этот человек командовал обороной Черного корабля – оплота Совершенного. Почти две недели назад Совершенный сказал ему, что наступил час, когда враги могут уничтожить его, поэтому никого нельзя подпустить к кораблю. Как и все вокруг, Бронтиус даже помыслить не мог, что прервется эта связь между ним и богом. Непередаваемое блаженство, ощущение собственного величия и могущества, осознание родства с такими же, как он, повелителями звезд – все это он испытывал, погружаясь в космос. Не задумываясь, за это стоило отдать жизнь. Но, в отличие от большинства сослуживцев, принявших приказ как данность, он не мог не задумываться – так уж был устроен его мозг.

Разрабатывая планы обороны и отдавая приказы, он постоянно какой-то маленькой частью мозга обрабатывал все происходящее – зачем, почему он это делает? Пока вопрос не решался – надо, и всё! Иногда он вроде бы видел хвост решения, но никогда не успевал за него схватиться.

Первоочередные задачи, связанные с организацией обороны, не оставляли времени для размышлений. Главное – никого не подпустить к кораблю. Мозг, взятый под контроль чуждой личностью, никак не мог свести вместе Совершенного и корабль предтеч.

Первая высадка и атака на купол, как он и предполагал, были прямолинейны и зубодробительны. Даже не думая провести глубокую подледную разведку, имперцы попытались с ходу взять под контроль инфраструктуру, выстроенную обществом Верных над Черным кораблем. Решение со всплывающими минами и бронеколпаками артсистем, блестяще выполненное инженерами и артиллеристами транспортника, превратило начавшуюся парадную атаку в фарс. Слишком долго самые мощные войска вселенной – космическая пехота Империи – не встречались с достойным противником.

Однако Глехир был далек от мысли, что все так и продолжится. Он понимал, что, получив по носу, генералы противника сейчас включат весь потенциал боевой мощи флота. Так и случилось, прием с использованием скоростных проходческих подземных комплексов был очень эффективен. Эти действия практически решили исход сражения на дальних подступах. Пришлось срочно отводить наемников на ближние рубежи обороны. Пассивные средства защиты, так хорошо проявившие себя при первой фазе операции, в этот раз почти не принесли ожидаемого эффекта.

Он построил оборону на том расчете, что, боясь повредить Черный корабль, имперцы не станут применять тяжелое вооружение. В этом случае подчиненные ему войска могут продержаться очень долго. Если же будет принято решение о применении главных калибров флота, то никакое самое хитроумное решение не поможет. Ледяное плато просто испарят!

Пока его расчеты оправдывались. По данным разведки, пехота готовилась к штурму и вот-вот должна была войти в систему тоннелей. Подвели его те, от кого он этого никак не ожидал. Строители, с которыми все прошлые месяцы они работали, понимая друг друга с полуслова, вдруг не захотели поддержать наемников. А он уже ввел их в формулу обороны. С зорнцами вообще случилось что-то странное. Казалось, они в один миг превратились из сплоченного четко работающего механизма в случайный набор винтиков и шестеренок.

Что ж, война есть война, и надо быть готовым к потере союзников. Поняв, что толку от них не будет, Бронтиус тут же выкинул их из головы. Теперь всё лежало только на нем и его подчиненных.

* * *

В тот момент, когда первые солдаты Империи поехали вниз в кабинах и грузовых площадках захваченных лифтов и первые десантные капсулы скользнули во вновь пробитые ходы, транспортер Джерези приближался к артиллерийской установке, почти перегородившей проход.

Она не боялась автоматики. Система «свой – чужой» опознает броник наемников. Другое дело – две появившиеся из-за бронеколпака серые фигуры. Людей обмануть труднее, чем технику.

К её удивлению все прошло абсолютно гладко. Увидев на её плече знак медика, солдат со знаком командира отделения спросил:

– Ты из той группы, что оставили в тылу?

Получив утвердительный ответ, он посочувствовал:

– Да, не повезло вам. А ты зачем в центр?

Уловив интонацию, она равнодушно ответила:

– Извини, не могу сказать. Сам понимаешь.

– Понятно, – согласился он. – Подожди минуту.

Зажужжали сервоприводы, и полукруглая башня артустановки, ощетинившаяся разнокалиберными стволами, отъехала к стене тоннеля, освобождая дорогу.

– Возвращаться будешь?

– Не знаю. Скорей всего, буду.

– Значит, назад отсюда придется пешком. Пропустить не сможем, приводим установку в боевое положение.

– Ладно. Увидим. Пока.

– Пока, – наемник помахал ей вслед.

Она только успела разогнаться, как тут же пришлось тормозить – на льду, напротив небольшого бокового тоннеля, лежал человек в бронекостюме Империи.

«Откуда?! – Джерези начала притормаживать. Сердце прыгнуло в груди. – А, вдруг?!» Но, несмотря на такие мысли, она не расслаблялась – слишком уж происходящее напоминало классический «захват транспортного средства на вражеской территории». Хотя в боевых условиях этот прием ей использовать не пришлось, но в Академии она сотни раз отрабатывала подобное.

Спрыгнув на лед, она подняла пару «мух», огляделась и осторожно пошла к лежавшему. «Это не Сергей, – определила она. – Комплекция не та. Может, кто-то из другой группы семнадцатого батальона?» Человек не шевелился, хотя анализатор вывел на щиток значок живого. «Без сознания?» Закинув за спину игольник, она наклонилась к телу. В этот момент лежавший зашевелился и, переворачиваясь, выдернул из-под себя лучевик. В то же время на изображении с «мухи» она заметила выдвинувшийся из бокового прохода ствол игольника.

Перехватила руку. Вывернула бластер. Упала за лежавшего и прикрыла себя его телом. Направила бластер на проход.

– Джерези! Не стреля-а-а-й!!!

Через щиток шлема на неё глядели изумленные глаза принцессы.

Горман резко отвела руку. Разряд ушел в стену, вырвав из неё мгновенно исчезающее облачко пара.

– Что делаем? – Глемас глядел на Джерези. Гулкие очереди выстрелов обычной скорострельной пушки и вой от выстрелов лазерной слились в один сплошной гул. В бой вступила установка, которую недавно миновала Горман.

– Вот вам и ответ! – усмехнулась она. – Быстро поехали отсюда. Теперь у меня есть цель. Везу принцессу и еще одного пленного. А то не знала, как объяснить, зачем я еду к кораблю.

Разобравшись, что к чему, они успели лишь перекинуться парой фраз. На рассказы времени не было. Принцессе объяснили лишь самую суть, оставив за кадром всю историю и роль в ней землянина по имени Сергей.

– Примотайте руки паутиной и держите нейтрализатор под рукой. Ну, или по-другому как-то, главное, чтобы у вас был вид пленных. Я думаю, ты в этих делах специалист, – Джерези посмотрела на Глемаса. Тот кивнул: «Сделаем».

Джерези, оглянувшись, еще раз осмотрела сидевших спина к спине «пленных» и придавила педаль, с места набирая скорость.

* * *

Ушедшие вниз камеры разведки показывали, что прилифтовые помещения пусты. Противопехотные капсулы, наводнившие все внизу, застыли, не найдя целей для поражения. Но солдаты, первыми спускавшиеся вниз, все равно были на взводе. Как только лифты остановились, они словно горсть шариков раскатились по помещениям. Убедившись, что опасности нет, они тут же двинулись дальше по коридорам, подталкиваемые выплескивавшимся из лифтов подкреплением.

Автономные камеры разведчиков, словно чуя что-то, роем собрались у нескольких дверей в разных тоннелях. Гораздо крупнее обычных индивидуальных камер пехоты, они, в отличие от «мух», умели ползать и могли пробраться в самый узкий вентиляционный люк. Однако эти двери были герметичны, и бездушные железки терпеливо ждали человека, который поможет им проникнуть дальше. На расстоянии, под потолком тоннеля, висели «маленькие убийцы», тоже ждущие возможности проникнуть за дверь.

Группы, направленные к этим дверям, действовали четко. Десантники полукругом прикрывали двух саперов, колдовавших с электронным управлением дверей.

– Может, взорвем их к дракону, и все дела? – капрал нетерпеливо поглядывал на саперов, застывших у приклеенного на дверь прибора.

– Как хочешь. Можем и взорвать. Но там шлюз и атмосфере в помещении придет конец. Если там люди, им тоже конец.

– Наплевать! Если через минуту не откроешь, взрывай!

Однако двери открылись раньше. Электронные «глаза» первыми влетели в довольно вместительную шлюзовую камеру.

– Приготовить гранаты! Не спешить. Пусть первыми «убийцы» пойдут, зачистят, если там кто с оружием.

– Без тебя не знаем, – буркнул усатый пехотинец, уже зажавший в руке гранату с горевшим знаком вакуумного взрыва. Впрочем, он сказал это так, чтобы не услышал злопамятный капрал.

Когда первые двери закрылись и прошло скоростное шлюзование, вторые двери разъехались сами. Шары капсул и разведкамеры наперегонки ринулись в проем. Наплевав на приказ не спешить, следом в помещение ворвались подстегиваемые боевыми имплантатами солдаты.

Где-то внутри помещения, раскидывая во все стороны поражающие элементы, взорвался «маленький убийца». Со всех сторон раздались крики ужаса и мольбы о пощаде.

– Оператор, сволочь! Отключи своих «убийц»! Здесь одни гражданские! – орал, вытаращив глаза, капрал. Вокруг, закрыв головы руками, лежали люди.

Капрал подбежал к месту, где взорвалась одна из капсул. Среди пластикового месива, в которое превратились столы и стулья, лежали изуродованные окровавленные трупы. Двое еще шевелились.

– Медики есть? – опять закричал он, оглядывая полуразрушенную столовую. Оружия нигде не было.

– Какого демона не понравилось этому шару с взрывчаткой? – неожиданно обратился он к стоявшему рядом солдату. Тот опешил, не зная, что ответить.

– Найду оператора, всю морду разобью! Он когда-нибудь и нас так положит, – капрал длинно и смачно выругался. Из прохода к ним бежала девушка:

– Я медик!

– Медмашина есть?

– Да.

– Сейчас тебе помогут. Там двое, похоже, живы.

Сания – это была она – решила промолчать про наемников, привязанных к креслам.

Командир взвода, появившийся с новыми солдатами, подозвал капрала:

– Что тут?

– Одни гражданские. Как предупреждали – строители.

– Почему трупы?

– Капсула взорвалась. На что среагировала – не понятно. Оружия у них нет.

– А, эти сраные «маленькие убийцы». У них иногда бывает. Останься здесь со своим отделением. Оформи гражданских и прошерсти всё. Может, кто, где прячется. Мы дальше.

– Слушаюсь! – капрал вытянулся и довольный, что не надо дальше лезть под иглы, добавил не по уставу. – Все сделаю в лучшем виде!

Еще в двух бункерах пехота нашла гражданских. В одном пришлось взрывать двери и несколько десятков человек погибло, не успев добраться до комбинезонов.

Сейчас пехота опускалась только на лифтах для персонала и в капсулах по новым ходам. Во всех прилифтовых помещениях и в ближайших тоннелях накапливалась живая сила. Через грузовые лифты вниз, один за другим, уходили транспортеры и десантные артустановки. Съезжая с площадки, они набирали скорость и неслись в тоннель к месту, указанному в приказе, пришедшему по тактической связи.

Командиры ждали, когда количество техники накопится до предусмотренного уставом количества, необходимого для начала атаки. Полевые командиры старались заполучить и транспортеров, и особенно универсальных артсистем побольше, зная, что в бою такой запас всегда пригодится.

Брибо, прошедший всю армейскую лестницу от лейтенанта до генерала и побывший не один год в шкуре полевого командира, прекрасно знал об этом. И был не против. Но это грозило срывом жесткого графика штурма. Вызвав по связи командиров бригад, он предупредил, что задержки из-за отсутствия достаточного количества техники не будет. Всё пойдет так, как заложено в графике. Поэтому наверху у грузовых лифтов раздавалась такая густая брань, что даже закаленные артиллеристы удивленно покачивали головами. Градус нервозности постоянно поддерживали идущие снизу – от пехотных командиров – заявки и рапорты, дополненные угрозами испортить физиономию операторам погрузки или забрать их вниз и отправить в атаку в первых рядах, без прикрытия брони и поддержки артиллерии.

Несмотря ни на что, к назначенному часу пехота получила достаточное количество техники. Её спуск постоянно продолжался, так что даже накапливался небольшой резерв, на замену выбывшей при атаке.

Чем дальше проникали камеры Управления разведки и живые разведчики первой волны, тем точнее становилась расчетная голограмма на оперативном столе у генерала Брибо и в штабах рангом пониже. Некоторые тоннели полностью совпали с расчетными. Другие на глазах меняли свои очертания.

Три человека из взвода разведки упорно пробирались по ледяным коридорам. В сливающихся со стенами бронекостюмах, с короткими, как у спецназа, игольниками, они присели у выхода пробуренного недавно тоннеля. Один выдернул из контейнера на груди тонкую змейку неавтономной камеры и выдвинул по ледяному полу в транспортный тоннель. Увеличив изображение, трое молча разглядывали пустое пространство тоннеля. Противник отошел и даже минирования не оставил. Во всяком случае, детекторы не улавливали следов минного заграждения. Без всяких разговоров им было понятно, что где-то подвох. Но что задумали командиры наемников?

Точно такой же вопрос, сцепив руки за спиной и шагая туда-сюда возле голограммы тоннелей, задавал себе генерал Брибо. Что у него, владеющего всей стекающейся в штаб информацией, что у троих, разглядывавших лежащий перед ними тоннель, ответов не было.

* * *

Все ответы были в голове одного человека. Он, в отличие от генерала Империи, сидел за оперативным столом, но так же внимательно разглядывал такую же голограмму. Его специалисты недаром считались лучшими. Разведка, обойдя все защиты и отлавливающие любые несанкционированные проникновения программы, подключилась к тактической сети поля боя имперской пехоты. Через некоторое время обещали обеспечить доступ и к сети камер Управления разведки. «Молодцы», – подумал Глехир Бронтиус, но и без всяких камер он уверенно мог предсказать любой ход космического десанта.

Сейчас имперцы накапливаются в специально оставленных для них прилифтовых помещениях и ближайших к ним тоннелях. Воевать там с ними было не выгодно. После того, как стало ясно, что пехота имеет возможность быстро пробуривать новые ходы, отстаивать эти помещения пришлось бы очень дорогой ценой. Блокирование лифтов ничего не дает. По приказу Совершенного он должен продержаться как можно дольше. Значит, каждый солдат, каждое орудие должны нанести максимальный урон противнику, прежде чем погибнуть.

Пусть пехота войдет в прямые тоннели и растянется вдоль них. Тогда и начнется война. Глехир даже себе не хотел признаваться, что ему нравится этот угар войны. Среди офицеров культивировалось холодное отстраненное отношение к этому массовому убийству – только долг, только работа – никакой любви, никакого азарта. Медицинская служба, в лице психологов, всячески поддерживали это. Но Бронтиус именно во время боя, всеобщего помешательства, крови и горя чувствовал наибольший подъем всех духовных и физических сил – это была его стихия, он чувствовал, что рожден для этого.

Вот и наступает его звездный час. Его бригада устроит настоящий ад этой имперской махине. Он прекрасно понимал, что победить им не удастся, но не в этом главное. Операция, когда нет над тобой ни штаба, ни командования и все всецело зависит от тебя, от твоих знаний и твоего умения, – это было как раз то, как он и хотел умереть. Маленький изъян в своем видении этой битвы – то, что другие, возможно, умирать не хотят – он просто не брал в расчет. В этом конкретном случае приказ Совершенного, заставивший людей забыть о себе ради защиты корабля, давал Глехиру необходимых для последней битвы не думающих о выживании солдат.

* * *

– Надо идти, – старший разведчиков поднялся. – Дракон, как неохота идти по этому тоннелю, так и кажется, что ты весь на виду.

– Это точно, – поднялись двое других. – Судьба наша такая. Не надо было идти в разведчики. Сидел бы сейчас оператором в тылу и крошил бы всех на расстоянии.

– Все. Замолчали, – старший шагнул в тоннель. Три полупрозрачные фигуры заскользили вдоль стены. Они не успели пройти и ста шагов, как одновременно обернулись. Шлем уловил звук приближающегося сзади транспортера. Через несколько секунд появилось и оптическое изображение. На щитке появилась классификация – грузовой транспортер малой мощности.

– Какого хрена эта телега носится по тоннелю? Тормознем. Сами в руки идут. И информация, и транспорт будет.

Они разделились. Двое прижались к стене с одной стороны, третий перескочил к противоположной. Неподвижные, они совершенно слились со стеной. Тот, что был один, осторожно, скупыми движениями приладил к стволу игольника контейнер с пассивной ловушкой для техники.

Когда до тележки осталось метров тридцать, он вскинул игольник и выстрелил. Не долетев до цели несколько метров, контейнер рассыпался. Освободившийся моток самозатягивающейся паутины, расправляясь, спутал все колеса. Транспортер закрутило на льду. Стоявшего за пультом управления солдата выбросило силой инерции и потащило по льду. Выброшенный с такой скоростью, он, видимо, получил мощный удар. Фигурка в сером бронике наемника затихла на льду.

Сидевшие спина к спине, Глемас и Алгала чудом удержались на тележке.

– Сиди! – Глемас схватил за руку хотевшую вскочить принцессу. – Мы пленные. Делай как я.

– Здесь наши! – закричал выросший возле них разведчик. Запрыгнув на площадку, он достал нейтрализатор, чтобы освободить их от паутины. Глемас быстро протянул руки, смотанные, для вида, одной ниткой паутины.

– Вовремя вы! Мы уже думали все, отвоевались.

Глядя на Гронберга, Алгала тоже подставила руки. Разведчик брызнул на них нейтрализатором, и паутина распалась.

– Кто вы? – второй подошедший не опускал игольника. Его недоверчивый взгляд остановился на Глемасе. Тот нарочито тяжело поднялся:

– Мы из разведгруппы семнадцатого батальона. Вас должны были предупредить.

– Да, что-то было, помню, – немного расслабился пехотинец. – А чего у тебя такой броник? И как в плен угораздило?

Спрыгнувший с площадки гронец уже стоял рядом с недоверчивым разведчиком.

– Я из МРОБ.

Алгала спрыгнула с транспортера рядом со вторым имперцем. Глемас кивнул ей и молниеносным движением переместился за спину пехотинца. Перехватил и завернул руку. Прижал маской шлема к площадке. Между воротником и шлемом острие виброкинжала. Жужжащее лезвие начало тихонько входить в броню.

Второй вскинул игольник, но Алгала уже держала у его маски направленный в лицо бластер.

– Зачем все это? – не отводя от разведчика глаз, спросила она у Гронберга. Тот быстро негромко ответил:

– После объясню.

Третий разведчик в этот момент наклонился над Джерези и не заметил, что ситуация изменилась.

– Положи оружие и медленно иди сюда! – крикнул ему гронец. Однако тот и не думал сдаваться. Вскинув игольник, он прохрипел:

– Ребята погибнут, но и вам, сволочи, не жить!

Глемас закричал:

– Падай, принцесса! – резко поднял своего пехотинца и прикрылся его телом.

Она бы уже не успела упасть, но иглы разведчика, скалывая блестящие осколки, ушли в потолок. Джерези, лежавшая до этого словно труп, внезапно ожила – пнула металлической подошвой ботинка имперца в лодыжку. Носком другого она зацепила его ботинок. Тот не успел среагировать и расстелился на льду.

Дальше все закрутилось в скоростном калейдоскопе.

Противник Алгалы выбил у неё из рук бластер и, ухватив за руку, броском через бедро кинул принцессу на лед.

Глемас подбил ноги своего разведчика и, когда тот упал, нанес страшный удар ногой по грудине броника. Ускоренный имплантатом, он чуть не сломал противнику ребра. Разведчик на время потерял сознание.

Сбитый Джерези пехотинец вскочил и повернулся к лежавшей. Но там уже никого не было. Она набегала сбоку. Её ботинок с разворота врезался в шлем разведчика. Имперца отбросило. Ноги подлетели в воздух. Подскочив к нему, Джерези вырвала из ослабевших рук короткий игольник и прижала ствол к его груди.

Освободившийся от Алгалы разведчик выдернул из контейнера гранатную кассету, но больше ничего не успел. Глемас, перепрыгнув через тележку, сбил его с ног. Усевшись на него, он быстро смотал руки паутиной, позаимствованной из контейнера самого лежавшего.

Все шестеро, ускоренные действием имплантатов, двигались так быстро, что для невооруженного взгляда все слилось в один мгновенно свернувшийся и распавшийся клубок.

Связав пехотинцев, трое сошлись вместе.

– Объясняй! – потребовала принцесса, глядя на Глемаса.

– Нам надо к кораблю!

Джерези кивнула, подтверждая.

– И что? Ради этого надо было воевать со своими?

– А ты бы смогла им все объяснить? Зачем трое – родственница императора, высокий чин из МРОБ и переодетая наемником капитан диверсионного спецназа – рвутся в логово наемников?

– Вообще-то я и себе это не могу объяснить. И что за высокий чин из МРОБ?

Глемас поморщился: «Сам себя выдал», – но объяснять ничего не стал.

– В лучшем случае нас бы просто задержали, но солдатикам некогда с нами возиться и поэтому мог произойти несчастный случай. В результате три трупа, которые спишут на неразбериху во время боевых действий. – Я правильно говорю? – Глемас наклонился к связанному разведчику. У того, слушавшего весь этот разговор, все больше округлялись глаза. Он перевел взгляд на Алгалу и, прерываясь, спросил:

– Вы… родственница… самого? Это про вас предупреждали?

– Принцесса! – ответил вместо него Глемас.

– Ладно, поняла. – Принцесса устало привалилась к тележке. – Дальше-то что?

– Глемас и вы, принцесса, знайте – что бы вы не решили, я пойду к кораблю, – объявила в этот момент Джерези.

Гронберг сочувствующе взглянул на неё:

– Я в этом не сомневался. Но пойми, у нас есть еще один долг перед Империей – это она, – гронец кивнул на Алгалу. – Принцесса Алгала Аллювиель Блиц Голиеконе Шестнадцатая – очень важная персон, она сама не представляет, насколько важная. И мы должны спасти её даже ценой своей жизни.

Он замолчал, но, видя, что Джерези никак не отреагировала, добавил:

– И даже ценой жизни своих любимых.

– Глемас, не капай мне на мозги, – просто ответила она. – Я все равно пойду!

Алгала не выдержала:

– Что здесь, в конце концов, происходит?! Вы сейчас же расскажете мне всё! Иначе я уже тоже начинаю считать вас предателями.

Однако объяснить ей никто ничего не успел. В той стороне, откуда они приехали и где уже постоянно, то чуть стихая, то вновь набирая силу, гремела канонада взрывов, вдруг раздался особенно громкий взрыв. Вдалеке блеснуло.

– Все! Подорвали установку. Прорвались. Сейчас двинутся сюда. Уходим!

Глемас подхватил за плечи одного из разведчиков:

– Капитан, помогай! Грузим их и уезжаем, пока сюда ракета не прилетела.

Закидав связанных разведчиков на площадку, они тронулись. Джерези снова вела транспортер. Глемас и Алгала уселись, свесив ноги, с двух сторон и, положив на колени игольники, наблюдали.

– Глаз! – закричала Алгала.

– Вижу, – спокойно ответил Глемас. Вскинув игольник, он дал короткую очередь. Летающая камера не смогла увернуться от умных игл. Брызнув осколками, она рассыпалась.

– Джерези, давай до ближайшего бокового прохода и останавливайся. Дальше пешком.

– Глемас, тебе не кажется, что мы едем не туда? Как я помню, на поверхности от зданий до корабля по прямой – метров семьсот. А мы уже намотали столько километров.

– Я уже давно думаю об этом.

Разведчик, тот, который чуть не расстрелял всех, зашевелился и сказал:

– Вы идиоты.

– Проясни, – повернулся к нему Гронберг.

Вместо ответа тот спросил:

– Что вы хотите сделать с нами?

– Что, что, – рассердился Глемас. – Отпустим конечно. Если согласитесь, то можете пойти с нами и помочь.

– Тогда развяжи, – потребовал разведчик. Гронец, не говоря ни слова, выдернул из контейнера пульверизатор и брызнул на паутину, стягивающую ноги и руки пехотинца. Тот сразу сел и, пошевелив затекшими руками, изрек:

– Вы едете по кругу. Я видел этот тоннель на голограмме. Он по периметру вокруг корабля.

Глемас и Джерези переглянулись. Разведчик продолжал:

– Отходящие по левую сторону тоннели ведут к кораблю.

– На, – МРОБовец кинул ему пульверизатор. – Освобождай своих, скоро сходим.

Джерези включила комм и развернула голограмму, которую скачала в тоннеле у оператора. Разведчик быстро ткнул в место, где они находились и как надо идти. Капитан выругалась:

– Как я так ошиблась?! Придется пешком. Пошли.

Ближайший ход появился через минуту. Транспортер остановился, и шесть фигур нырнули в проход. Транспортер рванул с места дальше. Включенный Джерези автопилот погнал машину, уводя её подальше от места высадки.

* * *

Сплошной бронированный поток, выплеснувшийся из прилифтовых помещений, сначала не встречал сопротивления и начал набирать скорость. Приземистые десантные транспортеры, словно созданные для этих тоннелей, оставляя позади артустановки и пешую пехоту, рванули вперед. Но только они вышли в прямой широкий транспортный тоннель, как первые машины попали под огненный вихрь, родившийся в приплюснутом полукруглом колпаке комбинированной артустановки. Остановленные сверхскоростными снарядами обычной автоматической пушки, подбитые транспортеры корежило огнем спаренной лазерной установки.

Авангард, застрявший в проходе, затормозил движение остальной колонны, превратив её в неповоротливую мишень. Командир идущей на острие роты, матерясь, вызвал саперов. Те, расталкивая технику своим мощным механизмом, выдвинулись на длину выстреливаемых тросов из паутины и начали оттаскивать подбитую технику. Для прикрытия их работы командир запросил такое количество автономных капсул, какого в обычном бою хватало на зачистку целого района города. В ограниченном пространстве тоннеля, когда у шаров-убийц нет свободы маневра, они легко уничтожались любым оружием. Но все-таки мешали вести прицельный огонь.

Ближние к артустановке, искореженные и оплавленные транспортеры вытаскивать не стали. Вышедшие на прямую наводку мобильные артсистемы несколькими ракетами превратили их в крошево. Имперские артиллеристы начали дуэль с артиллеристами наемников. Казалось, объединенная мощь нескольких установок в клочья разнесет одинокую огневую точку. Но этого не случилось.

Тысячелетний, сцементированный до состояния гранита, лед, в месте дуэли откалывался и сразу, минуя стадию воды, превращался в пар. Его облака мгновенно исчезали в разряженной атмосфере Тарна.

– Откуда у них столько энергии? – оператор-артиллерист матерился, видя, что и кинетические снаряды, и ракеты, и лазерные лучи гасятся активным силовым полем огневой точки.

– Пехота! – вызвал командира роты начальник приданной артиллерии. – Мы не сможем с ними ничего сделать нашим калибром. У них откуда-то идет подпитка силового поля. В автономном режиме она бы давно израсходовала собственную энергию. Отправляй солдат в обход, пусть забуриваются, ищут энергетическую магистраль.

– Ты в своем уме?! Куда я пошлю людей?! Там техника плавится!

– Ну, тогда жди! Будем жечь снаряды, пока у них не кончатся боеприпасы или пока они нас не перестреляют. Точка, похоже, запитана от корабля.

Артиллерист был прав в том, что обороняющиеся – неуязвимые для имперцев – в конце концов уничтожат противостоящие части. Но не прав насчет подпитки извне. Она им была не нужна. Не зря все охотились за технологиями предтеч. В прозрачном ящике из бронепластика, в желтом киселе, плавал кусочек черного корабля. К мощным золотым электродам, выведенным из ящика, была подключена вся энергетика бронебашни. И, похоже, этот источник был неисчерпаем.

К разговору командиров подключился старший оператор Управления разведки, мониторивший поле боя:

– Нет у них подпитки! Магистраль, перекачивающую столько энергии, мы, даже на расстоянии, давно бы засекли. Такое не скроешь.

– Чем поможешь, разведка? – враз спросили и артиллерист, и пехотинец.

– Вы не братья? – засмеялся оператор. – Пока ничем. Попробуйте через своих выйти на инженеров, может, они что-нибудь придумают.

Саперы придумали.

Четыре артиллериста-наемника уже почти час сдерживали армаду техники и живой силы Империи. История войн знала, может, и более редкие соотношения сил, но это сражение было полностью построено на противостоянии малого большому. В других проходах, откуда начала атаковать имперская пехота, ситуация была примерно та же. Разнилось только количество потерь.

Четверо действовали слаженно и четко – сказались многолетние тренировки – и участие каждого хоть в одной, а то и в нескольких боевых операциях. Работа артиллеристов в напичканной электронными помощниками башне артиллеристам древности показалась бы легкой и даже игрушечной. Не надо подтаскивать и заряжать тяжелые снаряды, наводить орудие, следить за исправностью механизмов и оптики. Знай следи за правильной работой электроники, которая сама выбирает цель, рассчитывает, каким компонентом артсистемы лучше нанести удар по данной цели, необходимость повторного выстрела и прочее, прочее, прочее… Но тот, кто увидел бы сейчас этих солдат, замерших в своих креслах с подключенными к шлемам шлейфами управления оружием, экранированным, защищенным от различных помех и трижды резервированным, увидел бы за щитками шлемов за какой-то час постаревшие, с провалившимися глазами, несмотря на климат-контроль бронекостюма, в капельках пота лица – тот понял бы, что все электронные помощники ничуть не облегчили эту жуткую – убивать людей – работу.

Четверо, нацеленные на одно – не пропустить бронированный кулак внутрь тоннеля, не заметили на круговых обзорных экранах, как сзади из ледяной стены выпрыгнул странный круглый снаряд с еще вращающимся ротором, сверкающим блестящими ножами; как из тоннеля, проделанного этой странной штукой, выползли двое, в сливающихся со льдом стен брониках, и осторожно стали подкрадываться к башне; один тащил по льду тяжелую круглую болванку на салазках.

Замерев в полусотне метров от бронеколпака, дрожа от возбуждения, они ждали команды. Наконец в шлеме зазвучало:

– Готовьтесь, начинаем!

В тот же момент все уцелевшие установки имперцев ударили одновременно всеми своими компонентами: ракетами, кинетическими снарядами, лазерами и высокотемпературной плазмой. Взвыла аппаратура, перекидывая всю силовую защиту на фронтальную броню.

– Запускай! – голос в шлеме чуть не захлебнулся. Солдат коснулся значка на круглом аппарате, оба они бросились к свежему тоннелю, а болванка, отбросив реактивную струю, понеслась и врезалась в незащищённую силовым полем броню. Выброс кумулятивного заряда, предназначенного для вскрытия орбитальных крепостей, легко прожег бронепластик огневой точки. Взрыв внутри изорвал четыре тела и искрошил всю аппаратуру.

Наемники погибли как герои, но такова судьба у солдат удачи. Никто и никогда не поставит им памятник, даже если погибли они, противостоя врагам, в десятки раз превосходивших их числом и мощью, даже если они ни на шаг не отступили со своих позиций.

Окутанный зеленоватым свечением ящик с плавающим черным куском, абсолютно целый, засыпало искореженной аппаратурой. В прорывы брони раздутого бронеколпака несколько раз заглядывали любопытные лица имперских солдат. Никто не заметил странный аквариум, которому нипочем оказался взрыв.

Вгрызшиеся в лед солдаты подняли головы. Огневая точка, перекрывавшая тоннель и сопротивлявшаяся так долго, наконец умерла. Инженерный транспортер впрессовал остатки металла и бронепластика в стену тоннеля. Набирая скорость, железная река потекла дальше.

* * *

Он уже ни до кого не мог дотянуться. Отбросив все периферийные области, Шерхам сосредоточил всю жизненную энергию внутри тела. Но все было напрасно – он понял, что не сможет справиться со взрывом. За сотни тысяч лет эволюции они приспособились к защите против любого внешнего воздействия. Играя, он, пролетев сквозь газовый гигант, мог разогнаться и проделать ровный красивый след в поясе астероидов, разбивая в пыль плавающие в космосе громадные каменные осколки. Никогда ни один здоровый повелитель звезд не позволил бы запустить угрозу внутрь тела, внутрь себя. Умирая, он наконец признал то, что гнал от себя в течение всего этого времени, когда появление биологической жизни рядом с ним разбудило его – он болен, он впал в детство. Неживая его часть давно подсказывала ему это, выдавая ряды символов, в которых зияли огромные пробелы. Но живая составляющая не верила, не хотела верить.

Признав болезнь, он признал и скорую смерть. И тогда вспыхнуло воспоминание о расставании с последними братьями. Как он мог забыть это?! Забыть то, зачем он пролетел столько световых лет, зачем – когда уже не мог прыгать сквозь космос – лег на удобное плато остывающей планеты и, вмерзая в лед, столько тысячелетий ждал. Живая его часть должна была проснуться в одном случае – когда рядом появится новая жизнь, которой можно передать все накопленное братьями. Чтобы жизнь, великая жизнь, не теряла время на прохождение того, что давно забыли повелители звезд, а взяли их знания, их силу и, прибавив к ним свою молодость, дали ростки новой, невиданной жизни! Ибо за время своего бесконечного существования они поняли главное – вся красота вселенной ничего не стоит, если её некому оценить!

В оставшиеся последние часы своего существования он вычленил то, что так мучило его. Он нашел выпавший кусок памяти. Тот живой, которого он запустил в себя, – зачем он это сделал? Шерхам вспомнил: этот оказавшийся рядом с ним живой сразу привлек его внимание. Он отличался от остальных. Шерхам никак не мог понять, что в нем не так? Что-то очень родное, из такого дальнего прошлого, до которого не могло дотянуться даже его сознание, было в ощущении этой жизни. Оно едва прощупывалось, так слабо – словно тепло от созвездий, которое не чувствуешь, а больше предполагаешь. Но зацепив эту ниточку, он уже не мог её выпустить. Раз за разом, проводя живого через тело, через разные слои анализа, через решетки жизни, он постепенно собирал представление о нем. И вот тут произошло непонятное – он стал растворяться в новой жизни, биологический живой и Шерхам стали сливаться. Но этого не может быть!

Это происходило из-за болезни повелителя звезд, или… Про это даже думать было страшно! Неужели он наконец нашел?! Неужели это и есть то самое первое звено? Начало начал, и именно его они хотели найти? За оставшиеся часы ему надо разобраться в этом.

Собрав остатки энергии, не занятой на сдерживании смерти, пожиравшей нутро корабля, он всю её бросил на разрешение этой задачи. Разложив отсканированное до последнего атома тело живого на язык символов, он перекладывал и тасовал их со скоростью, которой не смогли бы достигнуть, объединившись, все вычислительные комплексы цивилизованного мира. Прослеживая и просчитывая развитие ДНК живого, он углублялся все дальше и дальше назад по дереву развития. Чем ближе подходил он к рождению этой жизни, тем меньше оставалось у него сомнений.

Это маленькое слабое создание – это его родственник, когда-то отпочковавшийся от единой ветви. Они все время искали кого-то, хоть немного похожего на них, не привязанное к планете или звезде существо, могущее жить в любой среде и питаться любым видом энергии, за миллионы лет не найдя никого. А он, их ближайший родственник – вот он, слабый как звездный ветер, но живой, и парадокс – сделавший такое, что не удавалось никому в этом мире – убивший последнего повелителя звезд. Это судьба, все было предрешено. Значит, он пришел, чтобы забрать груз, который повелители приготовили для него, и прервать угасающий род Шерхама.

Больше не сомневаясь, умирающий начал размещать информацию в клетках тела живого. Это надо сделать очень осторожно. Слишком слаб живой, слишком незащищен. Надо будет добавить ему несколько функций для лучшей защиты тела. На краю сознания осталось еще одно – те живые, что были здесь до прибытия этого, почему от них не было этого мятежного духа сопротивления, что заставил Я Шерхама вглядеться в него. Ведь с первых шагов анализа было ясно, что по строению живого тела они абсолютно идентичны. Хотя они даже больше походили на повелителей, имея в живом теле зачатки неживой ткани, но они не вызвали никакого интереса. Времени и ресурсов на разгадывание этой загадки уже не было. Повелитель отпустил эту мысль.

* * *

Сергей сопротивлялся, это единственное, что у него осталось. Тот, второй Сергей, который избороздил весь космос и видел такое, что никак не мог видеть человек, временами одерживал верх. Шелестом звезд, шепотом космического вакуума он уговаривал Кротова не сопротивляться, открыться для нового знания. Сергей боролся, но чувствовал, что внутри его что-то меняется, новые воспоминания, бывшие такими яркими, тускнеют и укладываются меж старых, привычных. Он все больше сливался с тем, вторым. Даже не сливался, а по-хозяйски размещал его внутри себя, встраивая жизнь, проведенную среди звезд, в афганские бои и школьные драки, первую пойманную рыбу и ямочки на щеках улыбающейся Джерези. Постепенно чужие воспоминания становились своими, но чем дальше это продолжалось, тем больше он чувствовал, что это конец – тот, второй, умирает. Вернее умирает его тело. И Сергей знал, что это он убил его.

* * *

Пробежав по ходу полсотни шагов, Глемас остановил группу.

– Так, что решили? – обратился он к разведчикам. – С нами?

– Зачем спрашиваешь? – хмуро ответил тот, которому гронец чуть не сломал ребра. – Сам знаешь, что мы обязаны сопровождать принцессу.

– Значит, вопрос решен. Как действуем, Джерези? – Глемас перевел взгляд на Горман. – Ты у нас специалист по действиям в тылу врага, командуй.

– Я пойду первой. Мой броник не даст автоматике наемников расстрелять меня. Замыкающим – ты, – она показала на одного из разведчиков. – В центре принцесса, все её прикрывают. При встрече с солдатами будем действовать по обстановке.

– Зачем вам к кораблю? – хмурый разведчик смотрел на Джерези. – Надо просто сейчас где-нибудь спрятаться и дождаться наших.

– Он прав. Глемас, скоро здесь будет пехота. Главное, не лезьте в лоб. Дождетесь и отправите Алгалу в тыл.

– Я вижу, тут уже никто не спрашивает моего мнения? – в голосе принцессы зазвучала властность. – Свою судьбу я решаю сама!

– Принцесса, подумайте… – начал Глемас, но та знаком остановила его.

– Джерези, я еще раз спрашиваю, что гонит тебя к кораблю? – голос царственной особы не оставлял возможности промолчать. Горман с мольбой посмотрела на Гронберга, мол, выручай. Но Алгала не дала ему раскрыть рта.

– Я спрашиваю тебя, капитан!

– Мне надо, у меня… – сбивчиво начала та. Постепенно её голос окреп: – Там, в плену, самый дорогой для меня человек! Я прошу вас, принцесса, отпустить меня! – вдруг голос её сорвался, и она тихо добавила: – Может, он ещё жив.

Алгала оглядела всех: разведчики стояли с невозмутимыми лицами, Глемас опустил голову. Лишь Джерези просяще смотрела на неё.

– Пять минут ничего не решит. За это время ты должна рассказать мне главное: кто он? откуда взялся? и, – она заговорщически подмигнула с намеком, понятным только женщинам: – каков он в деле?

Глемас решительно шагнул вперед:

– Лучше я.

Джерези, соглашаясь, кивнула.

– Если все так и есть, как вы рассказали, то я тоже обязана идти спасать этого землянина. По большому счету, он и меня спас.

На попытку Глемаса возразить она строго сказала:

– Всё. Вопрос исчерпан. Идем спасать инопланетника, – потом, чуть мягче добавила: – Я все помню про то, кто я.

Услышав эти слова, Джерези скомандовала:

– Выдвигаемся. Вы – через двадцать шагов после меня. – И, не оглядываясь, быстрым шагом двинулась вперед.

Зачем был нужен этот ход – непонятно: круглый, для передвижения людей низковато, приходилось идти, согнувшись или наклонив голову, для техники тем более не приспособлен. Видно было, что после пробуривания он не использовался. При этом ход не был прямым, а шел каким-то загибом и несколько раз начинал подниматься вверх, потом спускаться назад. Большинство тоннелей напоминали этот. Джерези постаралась выкинуть эти мысли из головы. Кому надо, тот разберется. Для этого есть саперы и разведка. Метров через триста стало видно, что ход выходит снова в поперечный тоннель.

Показав остальным, чтобы остановились, Горман осторожно подошла к выходу. Осторожничая, она не стала выпускать «мух» – они всегда привлекают внимание электронных средств наблюдения. Присев, выдвинула полужесткий шнур неавтономки. Выпустив глаз камеры за край стены, она осторожно поворачивала его.

Почти рядом, метрах в тридцати, грозно поводила стволами, торчащими из полукруглого колпака, обслуживаемая огневая точка. Да-а, пехоте, которая попробует прорваться по этому ходу, придется несладко. Расстреливать будут в упор. В противоположной стороне, примерно на таком же расстоянии, крутился вокруг своей оси еще один бронеколпак. На крутящейся башне, вверх – вниз, хищно рыскали стволы артустановки – артиллеристы проверяли системы перед боем.

Возле обеих установок крутились наемники. Похоже не только артиллерия, но и пехотинцы. Совсем плохо. Если бы только обслуга, она попробовала бы подойти одна и, возможно, уничтожила бы расчет. Однако против такого количества одной воевать было невозможно.

Вдали, где-то за плавным изгибом тоннеля, зашлась в надрывном вое артустановка. «Дракон! Не успели! – чертыхнулась Горман. – Скоро, значит, и нас вытолкнут прямо на стволы».

* * *

Рассматривая голограмму с потерянными тоннелями, Глехир понимал – наступает последний час. Слишком многочислен противник; сплошным потоком с поверхности поступает техника и живая сила. Кроме того, трюк с пробуриванием новых ходов здорово помог наступающим. На последнем рубеже, в тоннеле, непосредственно у Черного корабля, есть возможность продержаться два, три часа. И наступит момент, когда придется пустить в ход последний козырь. Но для этого как раз и надо продержаться как можно дольше, чтобы противник набил все тоннели своими солдатами. На льду под куполом их тоже будет множество. Все они погибнут. Умирая, мы заберем их с собой.

Бронтиус никогда не был кровожадным. Война была для него искусством. Служба в наемниках, война за деньги и вообще сделали его прагматиком, убрав сопутствующие войне сильные чувства, типа патриотизма или мести. Самоубийственная война никогда не входила в его планы. Но сейчас он совершенно спокойно обдумывал именно это – в какой момент отдать приказ на самоубийство – подрыв тоннельной системы Тарна. Все тоннели и ходы вокруг корабля были выполнены с таким расчетом, чтобы при взрыве нескольких космических мин разрушился весь ледник и освободил Черный корабль. Для этого даже пришлось прорыть множество бездействующих ходов.

Зачем это Совершенному – Глехира не интересовало. Слишком сильную установку дал Совершенный в последнем приказе. Даже вечная привычка Бронтиуса – обдумывать каждый шаг боевой операции – дала сбой. Мозг просто не мог зайти за этот барьер, поэтому он не думал о тех, кто должен здесь погибнуть: о себе, о своих солдатах, о гражданских строителях, об огромном количестве вражеских солдат. Все должны быть похоронены в одной братской могиле, в которую превратится ледяное плато. Главное – это было необходимо для защиты Совершенного!

* * *

Брибо с отвращением смотрел в сводку потерь. Люди и техника, уходящие в ледяные лабиринты, казалось, растворялись там. Особенно бесило соотношение потерь. Не зная, на ком сорвать злость, он выгнал пришедшего с докладом штабного офицера. Виноваты МРОБовцы, решил он, если бы они не гнали на срочный захват корабля и поиски принцессы, можно было блокировать наемников и спокойно ждать, когда у них кончится продовольствие. Или хотя бы как следует подготовиться к штурму.

В глубине души он понимал, что Министерство здесь ни при чем, на них тоже давят. Ещё бы, на кону такой приз – целый корабль предтеч с возможно функционирующей техникой. Да и спасение принцессы даст возможность получить награды многим из высшего генералитета. Ему же, похоже, придется стать козлом отпущения за такое количество потерь. А если, не дай бог, повредят Черный корабль, то дослуживать он явно будет начальником позабытого спившегося гарнизона в пограничных мирах.

Он постарался отогнать тяжелые предчувствия и переключил внимание на операцию вокруг транспортника наемников. Тоже непонятная ситуация. Уже второй день, как корабль прекратил всякую внешнюю активность. На предложения о переговорах тоже не отвечает. Ладно, он под прицелом стольких кораблей, что будет уничтожен раньше, чем сможет взлететь.

Звякнул короткий сигнал сообщения. Над столом-коммуникатором появилось облачко голограммы и, мгновенно сгустившись, приняло очертания транспортника наемников. «Ну вот, вспомни дракона, и он появится».

– Что происходит?

– Возросла активность внутри корабля. Детекторы улавливают накопление энергии, – бесстрастно доложил офицер-информатор.

– И что, вы докладываете мне, чтобы я погадал вам, что там происходит? – сарказм в голосе генерала не предвещал ничего хорошего.

– Смотрите! – в голосе штабиста прорезались эмоции. Брибо поморщился – старый служака не любил, когда кто-то забывал о субординации. Но взглянув на голограмму, он сам забыл обо всем.

Транспортник засиял сполохами разрядов по всему корпусу. Включена максимальная силовая защита. В этот же момент вскрылись все транспортные выходы корабля. Сплошным потоком из них посыпались уцелевшие флаеры: истребители, штурмовики, десантные катера, разведывательные катера и шлюпки. Похоже, наемники подняли все, что могло летать в космосе.

– Какого…?! – все-таки не удержался и выругался генерал. – Атаковать!

Было видно, что его приказ лишний. Первыми на стартующих наемников свалились дежурные истребители, постоянно висевшие над планетой. Через мгновение над планетой закрутилась огненная пляска. Истребители, стартовавшие с транспортников, задействованных в операции, словно мошкара сыпались на такой же рой, выпущенный из корабля наемников. С ходу они вступали в бой.

Колесо смерти, из которого то и дело выпадали мертвые машины и, пикируя, уходили вниз к Тарну, не отрывалось от транспортника наемников. Вдруг тот оторвался от земли и, мгновенно разгоняясь, вместе с воюющим роем направился к командному кораблю группировки имперцев.

– Уничтожить! – Брибо соскочил с кресла, глядя, как транспортник растет на глазах, приближаясь к его кораблю.

– Там тысячи наших истребителей! – в голосе офицера слышалась паника.

– Наплевать! Пусть сдохнут, но его уничтожить! Главным калибром по нему! – это был приказ, который испортил всю историю его героической гибели.

Командование флота тоже застыло у огромной голограммы, разглядывая самоубийственный бросок обреченного корабля.

– Никогда не поверю, что так можно воевать за деньги, – высказал кто-то общую мысль.

– Зомби, – прошептал, увидев момент атаки на настенном экране, зеленокожий нифлянец.

Слишком мало было расстояние между кораблями. Побоявшись сразу нанести удар по кораблю и уничтожить его вместе со своими истребителями, имперцы упустили момент. Генеральский транспортник так и не успел выполнить маневр и уклониться от столкновения. Корабли сцепились и, вгрызаясь в броню друг друга, стали превращаться в одно целое. Длилось это недолго. Взрывы, полосой бежавшие по кораблям, слились в одно бушующее море. Когда же начали разрушаться реакторы двигателей, в космосе вспыхнула новая звезда.

Смерть корабля-матки не остановила истребителей наемников. Все они продолжали биться до последнего, унося с собой по нескольку имперских машин. Наемники до конца оставались мастерами своего дела.

* * *

Услышав, как заговорили пушки, Глемас подумал то же самое – не успели! Сейчас сюда подтянется пехота и им придется уйти в тыл. Он взглянул на Джерези, застывшую у выхода. Та обернулась и, заметив его взгляд, подзывая, махнула рукой. Он подбежал. Она протянула разъем камеры:

– Посмотри. Видишь, почти напротив, такой же ход. Нам надо всего лишь проскочить через тоннель.

– Смеешься. С двух сторон огневые точки и пехота.

– Я знаю. Но им сейчас будет не до нас. По большим поперечным транспортным тоннелям прорвалась техника, скоро пробьются и по круговому. Думай, Глемас.

Он задумчиво посмотрел на неё:

– Почему-то мне кажется, у нас одинаковый план.

– С боем? – спросила капитан.

– Иначе никак.

– А принцесса?

– Ты прекрасно знаешь, что она не отстанет.

– Да, уж, «их величество» жизнью совсем не дорожит. Тогда делаем так. Разведчики выкатываются на лед и открывают огонь в обе стороны. Пользуясь неожиданностью, пробегаем тоннель. Я первая. Потом Алгала. Ты последним. С принцессой прикрываете отход ребят. Я в это время пройду вперед, осмотрю ход. Там уже можно будет пустить вперед «мух». Все равно засветились.

Выслушав план, разведчики, не говоря ни слова, прошли вперед. Присутствие царственной особы произвело на них неизгладимое впечатление, и они старались больше молчать. Все подошли к выходу.

– Приготовились, – скомандовала Джерези. – Пошел!

Имперцы, один за другим рыбкой выпрыгнули на лед и, катясь на животе, сразу открыли огонь. Сгрудившиеся возле огневых башен наемники смотрели в сторону надвигавшегося боя и в первый момент растерялись. Несколько человек упало. Хотя разведчикам было не до прицельного огня, умное оружие постаралось за них.

Растерянность длилась недолго. Солдаты залегли и открыли ответный огонь. Но было уже поздно: Джерези, Глемас и Алгала проскочили открытое пространство. Под прикрытием очередей Глемаса и Алгалы разведчики вскочили и тоже вбежали в тоннель. Правая башня резво повернулась, и ствол плазмомета выплюнул сгусток синего пламени. Последний из разведчиков поскользнулся на льду и попал под удар плазмы. Тело мгновенно вскипело внутри бронекостюма, а через миг и броник прогорел от огромной температуры.

Увидев, как за маской в шлеме мгновенно надулись и лопнули побелевшие глаза солдата, Алгала зажмурилась и отвернулась.

– Принцесса, бежим! – подтолкнул её Глемас. Оставшиеся разведчики, оглядываясь, шли последними, прикрывая их отход.

За поворотом их ждала Джерези. Этот тоннель не освещался, и у всех зажглись налобные фонари. Когда все собрались, она подняла над коммуникатором на руке небольшую голограмму.

– Смотрите, мы подошли вот к этой зоне. Видите, она вся изрыта ходами. За ней начинается очищенное место непосредственно под Черным кораблем и вокруг него. В этот зал входят всего три больших тоннеля: один из большого кругового; второй – из малого круга; и третий – из тоннеля, который мы только миновали. Зато малых тоннелей – сами видите. Это значит, здесь сможет пройти только пехота. И встречать её будет такая же пехота. Нас никто не преследует. Это значит, что нас не посчитали опасными и впереди уже ждут. Мы не полезем прямо сейчас в лапы наемников. Подождем атакующую пехоту и, когда они завяжут бой в малых ходах, первыми войдем в зал под кораблем.

Она посмотрела на гронца:

– Глемас, ты ничего не чувствуешь?

Тот задумчиво ответил:

– Значит, ты тоже? Кротов?

– Да! Я же говорила! Я знала! Живой!

– Да, что вы такое чувствуете?! – Алгала схватила Гронберга за руку и повернула к себе. – Выкладывай!

– Я уже некоторое время чувствую присутствие Сергея, – ответила вместо него Джерези. – Не смотрите на меня так, принцесса. Я в здравом уме.

– У меня такое же чувство. Не знаю, как это происходит, но ощущение такое, что он где-то рядом. Вот-вот выйдет из-за поворота.

Принцесса, не зная, что сказать, переводила взгляд с одного на другого.

– А он, этот землянин – он вообще человек?

– Конечно человек, – опередил Джерези Глемас. – Я проверял, медмашину он проходил, ну и нифлянец его нюхал.

– Если нифлянец, то да. Их не обманешь.

– Глемас, это что, про зеленокожего? Ты же сказал, что не знаешь, зачем он там сидел.

Их диалог прервал разведчик:

– Вы слышите?

– Да. Похоже, добрались до тоннеля.

Оттуда, где они так удачно проскочили, все явственнее звучали звуки разгорающегося боя.

* * *

Все шло так, как он и планировал. Погибающие огневые точки не только выкашивали живую силу и технику противника, но создавали атмосферу полноценной обороны. Если бы запустить имперцев в глубь тоннелей вообще без сопротивления, они бы явно что-то заподозрили и не гнали столько резервов вниз. А сейчас по его расчетам выходило, что и на поверхность им надо высаживать дополнительные силы.

Глехир улыбнулся – Совершенный будет доволен. Бронтиусу не хватало присутствия бога. Очень хотелось вновь окунуться в нирвану космоса, почувствовать себя равным богам. Иногда ему казалось, что он слышит шепот Совершенного, но это были обрывки каких-то снов и воспоминаний, и он списал все на нервное напряжение боя и воздействие этого ледяного подземелья. Люди не должны жить здесь, они не черви. Людям нужен простор.

Бронтиус встряхнулся: «Не о том думаю. Наступает решающий момент, пехота имперцев вот-вот пробьется к главному залу под кораблем. Тяжелую технику использовать тут они не станут, действовать будут только солдаты со стрелковым оружием».

Он осмотрел разложенное перед ним оружие: игольник – обычный армейский; четыре кассеты гранат; вибронож в пошорканных автоматических ножнах – этот клинок у него с лейтенантских времен, с выпуска из Академии; два бластера – в рукопашной обязательно пригодятся; покрутил в руках парализатор и закрепил на броне – тоже пригодится. Остальное: контейнер с паутиной, пульверизатор с нейтрализатором для неё, химический фонарь и еще кое-какие мелочи столкнул со стола на пол – ни к чему, не пригодятся. Взял, покрутил – осматривая – боевой шлем, зачем-то протер самоочищающийся щиток и поставил обратно на стол.

Ну, все, готов. Осталось ждать. Битва шла к финалу по его планам. С чувством удовлетворения от хорошо сделанной работы, он замер, поглядывая на постоянно меняющуюся голограмму. Скоро.

Бронтиус давно решил, что умрет в бою, не дожидаясь, когда сработают мины. Выставленный таймер подорвет их в определенное время и без его помощи. А он в последний раз почувствует опьянение боя. Ведь чем-то это чувство было сродни тому, что давал почувствовать при общении Совершенный.

* * *

За спиной гремел бой. «Мухи», прилепившиеся у входа в тоннель, показывали, что он пока свободен. Наступающие не могут прорваться через кольцо бронебашен. Но это дело времени. Скоро кто-то появится здесь.

– Убийца! – закричал разведчик. В проход влетела противопехотная капсула. Все вскинули игольники. Стоявший с краю разведчик опередил. Его очередь разорвала шар на куски.

– Джерези, это по твою душу, – Глемас сделал попытку пошутить. Его никто не поддержал.

– Я знаю, – серьезно ответила девушка. – Но что сделаешь – бронекостюм уже не поменять.

– Не переживай, подруга, – успокоила её Алгала. – На нас они не реагируют, а такой толпой мы их в момент расстреляем.

– Да ладно, справимся, – отмахнулась Джерези.

Бой набирал обороты. Отдельные выстрелы и взрывы слились в сплошной гул. По серебристым круглым стенам бегали сполохи – отсветы разрывов в тоннеле.

Вдруг с потолка посыпался лед. Сначала небольшие осколки, затем начали падать глыбы. На скорости в тоннель провалился диковинный аппарат. Спереди бешено вращался ротор с ножами. Во все стороны полетели мелкие брызги льда. Аппарат на секунду замер и рванул дальше, врезаясь в боковую стену. Через миг он исчез, оставляя после себя такой же ровный круглый ход, как тот, где они стояли, но меньше в диаметре.

– Что это было?! – Алгала удивленно смотрела вслед железному червю.

– Проходческий комплекс для подкопов, – пояснила Горман. – В Академии я знакомилась с этой штукой. Правда, пользоваться не пришлось.

– Наши используют их для забуривания новых проходов, чтобы обойти наемников. Мы вышли вперед по такому ходу, – добавил разведчик.

– Значит, это наш шанс! – Джерези наклонилась и первой шагнула в искусственную пещеру.

– Джерези! – крикнул, устремляясь за ней, Глемас. – Не выскочи с ходу под огонь, с той стороны будут ждать!

– Все в порядке, я еще не сошла с ума.

Глемас тихонько хмыкнул: «Не уверен». Пригибаясь, они пробежали по извилистому ходу метров двести, когда впереди засветилось круглое отверстие выхода.

Подождав, чтобы все подтянулись, Джерези предупредила:

– Ждите, я пойду поближе, осмотрюсь. Если что, «свой – чужой» у меня включено, чтобы какая-нибудь автоматика с ходу не влепила. А люди – они на форму реагируют, за свою примут.

* * *

Пробиться по тоннелям в лоб было очень тяжело. Все пространство простреливалось, а огневые точки, прикрытые мощным силовым полем, были почти неуязвимы, поэтому имперцы основной удар начали наносить через новые проходы. Командующий, назначенный вместо Брибо, запросил у флота подземные комплексы с других транспортников, так как их количество сильно сократилось. Наемники уничтожали механизмы в первую очередь. Флот не стал тянуть, и теперь подземные железные черви расползлись по всем направлениям, пробиваясь к Черному кораблю. Пехота постепенно заполняла все пространство тоннелей, и армейские генералы докладывали, что захват корабля – вопрос совсем небольшого времени. И они даже обгонят план, дающий на все одни тарнские сутки.

Непосредственно под кораблем находилась гигантская выработка. Установленные на подмораживающие себя фундаменты домкраты-компенсаторы поддерживали черное подбрюшье звездолета. Высокие – каждый не менее десяти метров – в огромном зале они казались совсем не великанами. Их было не менее полусотни. Механизмы реагировали на малейшие изменения положения черного яйца и не давали кораблю просесть или завалиться набок. Яркий свет, заливающий все пространство выработки, казалось, исчезал в вышине, съедаемый нереально черным выпуклым потолком.

Везде: в вырезанных во льду окопах, прикрытых бронепластиковыми листами; в одиночных бронированных гнездах, как гроздья висевших на домкратах; в бронеколпаках огневых точек, прикрывавших пять основных входов транспортных тоннелей; в командирском бункере, притопленном посреди зала, – везде замерли солдаты с суровыми решительными лицами. Они сами напоминали сейчас нарисованную на плече их броников эмблему – бронезмейку с планеты Скад, приготовившуюся к бою. Во всем цивилизованном мире известно, что она никогда не сдается. Наемники были готовы умереть, но выполнить последний приказ Совершенного.

Первыми из отвесных сверкающих стен зала то там, то здесь начали выпрыгивать комплексы, пробуривавшие новые ходы для атакующей космической пехоты Империи. Проскочив несколько метров по льду зала, они останавливались, ожидая новой команды. Наемники расстреливали механических грызунов и вновь замирали, ожидая, когда из отверстий покажутся враги. Наконец заговорили артустановки у въездов в выработку. Имперская техника начала последний штурм. Вслед за этим из новых и старых ходов вылетели первые гранаты. За взрывами сплошной волной выплеснулось стреляющее, орущее, рвущееся к кораблю многорукое, многоголовое чудовище. Оставляя на льду сотни тел, оно рвалось к центру.

Глехир Бронтиус улыбнулся улыбкой человека-бога – единственного, кому известно будущее – и нажал на значок коммуникатора с рисунком взрыва. Через час на Тарне останется целым только Черный корабль. Почему-то, мысль, что он может быть тоже поврежден, даже не возникла в голове полковника.

Пора! Выкинув из головы все, кроме боя, он надел боевой шлем и, схватив со стола игольник, рванулся к двери.

* * *

Раненых было не счесть. Их не успевали эвакуировать наверх. Медмашина строителей была обычной гражданской моделью, не рассчитанной на работу в условиях боевых действий.

Военные, занявшие помещение, где работала Сания, успели до начала боевых полномасштабных действий отправить наверх основную часть гражданских. Сания осталась. Недавняя выпускница зорнской Академии здоровья, она считала своим долгом помогать страждущим, независимо от того, друзья это или враги. И еще она считала, что виновата перед медиками наемников. Это ведь она обманом провела сюда ту страшную женщину, которая, ни капли не раздумывая, выстрелила в человека. Наверное, если что-то пошло не так, она бы также хладнокровно убила их всех.

При мысли об этом девушку передернуло. Ведь до этого они с наемниками жили и работали очень хорошо. И еще с ними тогда разговаривал Совершенный. Как это было прекрасно. Сания мечтательно улыбнулась. Правда, девушка уже с трудом могла припомнить, что она видела при этом общении. Осталось только ощущение необыкновенной красоты и счастья.

Солдаты, во главе с капралом, которые остались здесь, освободили медиков от паутины, но закрыли в маленькой глухой комнате, где раньше хранился запас кассет с лекарствами для медмашины. Чтобы хоть как-то искупить свой обман, добрая девушка решила покормить заключенных. Набрав в контейнер на кухне разных бутербродов, она отправилась к медмашине. Солдаты и медики Империи, которым она помогала, не обратили внимания на её действия.

Открыв своим ключом дверь комнаты, она хотела войти, накормить и попросить прощения – ничего этого она не успела. Как только отъехала дверь, её бесцеремонно вдернули внутрь и зажали рот рукой.

– Тихо, девочка… – прошипел ей на ухо здоровый наемник. – Где солдаты?

– У медмашины и на кухне.

– Сколько?

– Все те же. Еще медики и раненые. Здоровых человек двадцать.

– Порвем! – оборачиваясь к своим, подвел итог наемник.

– Кончаем всех, одеваем броники и на помощь Совершенному.

– Не убивайте никого, пожалуйста, – взмолилась Сания. «Опять я во всем виновата», – подумала она.

Наемники, один за другим, выскользнули из комнаты. Увидев в руках у девушки контейнер с едой, быстро разобрали бутерброды.

– Веди в столовую, – прожевывая на ходу, приказал наемник.

– Нет, – перебила его женщина постарше. – Сначала к медмашине, у раненых может быть оружие.

– Хорошо, к машине, – согласился здоровый.

– Пожалуйста, только не трогайте раненых, – опять попросила девушка.

– Да что мы, звери, что ли? – не выдержал наемник. – Мы медики. Постараемся обойтись без жертв. Но у нас приказ, девочка.

– Неужели ты не чувствуешь, что Совершенный в опасности?

– Я его больше не слышу, – негромко ответила она.

Продолжить им не удалось. Из-за поворота на них вышел капрал, командовавший тут солдатами. Он замер, удивленно смотря на подходивших. Вдруг глаза его сузились, и рука прыгнула к бедру, к зажиму с бластером. Но это было последнее, что он успел сделать. Невысокий верткий медик прыгнул из-за спины девушки, и металлический каблук армейского ботинка впечатался в лицо капрала. Во все стороны полетела кровь. Голова имперца откинулась, и он начал заваливаться. Здоровый наемник подхватил тело, и бластер мгновенно оказался в его руке. Женщина забрала парализатор и гранаты. Верткому достался вибронож из ножен на груди.

Все произошло так быстро, что когда Сания открыла глаза, все уже было кончено. Наемники замотали руки и ноги капрала паутиной из его контейнера и заклеили разбитый рот.

– Не переживай, полчаса в медмашине и будет как новенький, – успокоила женщина, заметив её испуганный взгляд.

– Стой здесь, а лучше ляг к стене, – приказала она Сание. Здоровый наемник молча показал остальным, кто куда бежит, потом взял у женщины кассету и отломил гранату. Выставил её на светошумовое действие, отвел руку и, широко замахнувшись, закинул за угол. Увидев, что все наемники прикрыли уши руками, закрыли глаза и присели, Сания сделала то же самое. За поворотом рвануло. Хотя она и прикрывала уши, её все равно оглушило. Открыв глаза, она поняла, что стоит одна. Наемники были уже в столовой. Тряся головой, чтобы избавиться от звона в ушах, она пошла туда. И, сразу схватившись за стену, нагнулась. Её вырвало.

Почти в проходе, на полу, в луже крови лежал солдат с перерезанным от уха до уха горлом. Над ним наклонился медик, тот, который сбил с ног капрала. Он вытирал нож о форму имперца.

Ситуация повторялась. Только в прошлый раз наемники-медики были жертвами. Сейчас трое из них стояли, направив игольники на лежавших солдат, а двое сматывали им руки и ноги. Еще двое с бластерами наизготовку обходили другие комнаты. Вдруг из-за спины Сании в столовую вбежал медик космической пехоты. По-видимому, услышал взрыв и решил проверить. Остановившись, он бешено рвал с бедра бластер и никак не мог выхватить, забыв нажать защелку. Стоявшие вскинули игольники, но оказавшийся ближе всех наемник с виброножом опередил их. Он прыжком преодолел разделяющее их расстояние и с замаха попытался повторить удар в открытое горло.

Сания даже сама не поняла, что бросило её вперед. Вклинившись между двумя мужчинами, она закрыла от страха глаза и почувствовала, что нож входит ей в грудь. Перестаньте убивать, хотела закричать она, но боль в грудине перекрыла ей горло. Все поплыло, и она мягко повалилась на пол.

В этот момент верткий выпустил из пальцев рукоятку ножа и застыл с недоуменным выражением на лице.

– Что происходи… – закончить он не успел. Пехотный медик наконец выдернул лучевик и выстрелил в упор в грудь наемника. Когда тот упал, он направил бластер на трех ближайших врагов, но их поведение остановило его. Игольники в их руках уставились в пол, у одного вообще выпал. Застыв, как статуи, ничего не видя и не слыша вокруг, они прислушивались к чему-то внутри себя. Те двое, что связывали имперцев, остановились и, присев на пол, тоже застыли. На них тотчас набросились бывшие пленники и уже они сматывали руки безучастным наемникам.

* * *

Бой разгорался. Первая волна атаки захлебнулась под плотным огнем обороняющихся. Лишь в одном месте пехоте удалось зацепиться. Несколько человек смогли спрыгнуть в ледяной окоп и, загородившись бронещитами, удерживали этот пятачок. На тактической карте у командиров этого сектора тотчас высветился этот пятачок как направление главного удара. На кусочек окопа, не огрызающийся иглами и гранатами, сразу были перенаправлены роты с других направлений. Пятачок начал расширяться в обе стороны. Пользуясь подавляющим превосходством в живой силе, имперцы развивали свой успех. В окопах началась рукопашная.

В бронекостюмах с включившимися имплантатами, ускорившими реакцию и увеличившими команды на мышечные усилия, схватившиеся бойцы мало походили на людей. Тела крушили лед вокруг. Бластеры, применяемые в упор, прожигали бронекостюмы и тела насквозь. Виброножи плавно прорезали броню противников. В ход шла даже паутина.

Зажатые в предсмертные тиски солдаты прибегали к последнему средству – кололись «боевым коктейлем». Озверевшие, с одной мыслью в голове – убей! – они рвались к горлу наемников. Но и те, зомбированные последним приказом Совершенного, не обращали внимания на ранения и бились до тех пор, пока еще могли двигаться. Снайперы в бронегнездах с высоты отслеживали командиров и солдат с трубами переносных плазмометов. Но и они несли потери. Бронебойные гранаты разворачивали гнездо, словно оно было сделано из соломинок. Координация боя рухнула. Для каждого солдата начался свой бой.

Глехир Бронтиус, с приклеившейся на лицо дикой улыбкой, крутился в этой вакханалии словно демон. Трудно поверить, но он был счастлив. Вот оно – дело настоящих мужчин! Расстреляв все иглы, он отбросил игольник и, зажав в обеих руках по бластеру, пробивался к месту прорыва имперцев.

Равнодушно нависшее над стреляющим, орущим, брызжущим кровью и огнем месивом, черное подбрюшье гигантского яйца вдруг лопнуло. Из щели выпало человеческое тело – на миг зависло и стало медленно опускаться на лед. От места затянувшейся щели по кораблю пошла круговая волна. После её прохождения менялся цвет корабля: он оставался черным, но исчезала нереальная бархатистость и глубина, оставляя обычный черный металл.

* * *

Надо уходить. Он больше не в силах удерживать свою живую часть от разрушения. Для неживой половины разрушения комплекса не существенны. Мертвые связи еще можно восстановить, и все будет функционировать. Но без живой составляющей нет повелителя звезд. Самовосстанавливающийся корабль-тело – это уже не Шерхам.

Сергей чувствовал, как съеживается внутри него тот – второй, кем он только что был. Вот и имя его отделилось и обрело собственное звучание – Шерхам. Он попрощался с кораблем, который рос и изменялся вместе с ним все эти тысячелетия. Тихая грусть смешивалась с удовлетворением от того, что миссия завершена. Может, и другие братья нашли первую кровь и через тысячи веков они опять встретятся в прозревших изменившихся потомках. Жизнь во вселенной не кончится никогда. Тот неведомый прародитель этого чуда может быть спокоен – космос и жизнь не могут существовать по отдельности.

Надо уходить. Эта мысль становилась все сильнее. Сергей открыл ход в своем, уже становившемся чужим, теле. Скелет раздвинулся и пропустил его. Едва он миновал скорлупу, живая часть корабля умерла. Он стал тихонько опускаться на поверхность, где мерцающие зеленые огоньки, связанные с ним тоненькими светящимися нитями, плясали и кружились в бешеной карусели. Тысячи их гасли, чтобы уже никогда не зажечься. Он почувствовал, что надо остановить эту пляску. Слишком они заигрались. Дети, что с них взять? Несколько толстых нитей уходили дальше, к ярким, набухшим смертельной энергией, точкам. Они готовились уничтожить этот сверкающий хоровод.

Кротов тихонько дунул на мерцающие огоньки смерти, и они, задергавшись, погасли. Потом подергал за ниточки, идущие к мелким искоркам, и разом оторвал нити от себя.

* * *

– Глема-а-с!!! – отошедший к сидевшим у стены разведчикам и Алгале агент крутнулся и подбежал к Джерези.

– Что случилось?

Они уже час торчали у выхода. К счастью, у Джерези все-таки хватило самообладания не кинуться в заваруху, творящуюся внизу. Ход выходил в огромный зал на высоте трех – трех с половиной метров. Широкая двухметровая лента освещения, закрепленная по верху стены вокруг всего зала, заливала ярким светом происходящее внизу. Там кипел бой. Когда они подошли, он только начинался. Сначала атаки имперцев захлебывались одна за другой. Но сейчас стало ясно, что пехота в конце концов дожмет наемников. В одном месте солдаты ворвались в окопы и постоянно расширяли захваченный пятачок.

– Смотри! Ты видишь?! Это он!

Джерези показывала рукой в центр зала. Глемас всмотрелся. Оптика приблизила происходящее. В бою все меняется каждую минуту. Пока он отсутствовал, мелкие группы имперцев уже пробивались и к центру. Гронберг сразу отметил, как действует там один из наемников. Реакция у него была настолько ускорена, что агент сначала подумал, не киборг ли это? Но по некоторым признакам понял – нет, человек. Похоже, чипы очень высокого уровня. Солдаты космической пехоты пытались уклониться от встречи с этим демоном, крушившим все вокруг.

– Ты не туда смотришь! – нетерпеливо дернула его за руку Горман. – Гляди левее.

Глемас еще добавил увеличение. Сердце его дрогнуло. За мелькающими фигурами в серых и зелёных бронекостюмах на льду лежало тело человека в необычной выцветшей военной форме.

– Это он… – враз севшим голосом прохрипел гронец.

– Ты идешь? Если нет, я пошла!

– Джерези, не торопись, ему мы уже не поможем, – он схватил девушку за руку. – Смотри, он без бронекостюма. Непонятно, как давно он там лежит. Наверное, тело промерзло насквозь.

– Да ты идиот, я видела, как он только что опустился из корабля. И я чувствую, что он жив!

У Глемаса и самого было точно такое ощущение. Ему казалось, что Кротов сейчас поднимется и улыбнется своей простецкой улыбкой.

На мгновение ему показалось, что землянин шевельнулся. Нет, это действительно так! Кротов приподнял голову и посмотрел по сторонам. Опершись на руки, он сидел посреди боя и с любопытством осматривался по сторонам.

– Сергей! – закричала Джерези и, придерживая игольник, выпрыгнула в зал. Хорошо, что в бронике компенсаторы, а то с такой высоты можно и ноги переломать, машинально отметил гронец. Рациональный ум МРОБовца никак не мог принять то, что он сейчас видел. Ни один человек не сможет жить в разряженной атмосфере Тарна. Пока эта информация укладывалась в голове, тело уже повторяло головокружительный прыжок Джерези. После прыжка он не удержался и упал. Подскочив, Глемас прислушался – что-то изменилось в мелодии битвы. Взрывов и выстрелов стало меньше, и они все продолжали идти на убыль.

Нагоняя убежавшую вперед Джерези, гронец никак не мог сообразить, что произошло. Расталкивая постепенно замедлявшихся пехотинцев, девушка рвалась вперед. Заметив выскочившую из-за спин фигуру в бронекостюме наемника, солдаты вскидывали игольники. Заметив это, Глемас включил мегафон броника и с такой яростью заорал на них, чтобы не вздумали стрелять, что те сразу подчинились. Черный бронекостюм с эмблемой известного Министерства отрезвлял желавших послать кричавшего подальше. У одного такого Глемас, пробегая, просто вырвал игольник и, не глядя, выбросил.

Когда он догнал Горман, все вообще стихло. Солдаты, минуту назад горевшие схваткой, останавливались и, переминаясь с ноги на ногу, недоуменно посматривали друг на друга. Появились первые живые наемники. И раненые, и здоровые, они роняли свое оружие и, словно не держали ноги, садились прямо на лед. В их глазах светилось неподдельное удивление, точно они только что проснулись.

Не верилось, что те же люди только что были готовы рвать противника на части голыми руками. Офицеры космической пехоты, приходя в себя, начали отдавать приказы. Несопротивляющихся наемников пытались поднять и построить в колонны. Однако те, как слабоумные, только непонимающе глядели на имперцев и не слушали никаких команд.

Растолкав собравшихся вокруг Кротова солдат, Джерези упала на колени и схватила его за шею.

– Сергей, что с тобой?

Тот молчал, не делая попыток ни обнять, ни оттолкнуть её. Похоже, он тоже не понимал, что происходит. Джерези вдруг вскочила и, подбежав к мертвому солдату, сняла с него шлем. Вернувшись к Кротову, она стала надевать бронешлем на голову землянина. Тот улыбался и убирал голову, не желая прятать её в эту штуку.

– Сергей, Сергей, – она начала уговаривать его как ребенка. – Надо одеть, а то умрешь.

Глемас понял, что надо брать дело в свои руки, иначе этот шизофренический бред поглотит и его. Увидев офицера с планшетом, он подозвал его к себе и приказал набрать шифр и отправить срочное сообщение по командирской связи.

– А что это? – поинтересовался офицер, набирая комбинацию цифр и букв. В ответ МРОБовец так посмотрел на него, что у того пропала всякая охота спрашивать.

Глемас знал – через каких-нибудь полчаса все командование операцией в этом зале перейдет под юрисдикцию Министерства. Пока можно заняться Кротовым.

Джерези все-таки надела на него шлем. Увидев присевшего рядом гронца, она попросила его:

– Ему надо броник. Найди, пожалуйста, и давай уведем его отсюда.

Землянин вдруг вскочил и, схватив за плечи Джерези, заглянул ей в лицо.

– Рези! Это ты?!

Такая же метаморфоза произошла с наемниками. Не обращая внимания на грозные окрики имперцев, они вскочили и уставились на Кротова.

– Совершенный! – прокатилось по их рядам.

* * *

Как только Сергей первый раз вдохнул, он мгновенно все вспомнил: Земля, Афганистан, драки, мать и потом Глемас, Джерези, Шерхам, космос – калейдоскоп провернулся в доли секунды. Светящиеся нити, которые он только что оторвал от себя, в один миг выросли вновь, соединив его со светлячками, ждущими его слова. Надо просто отпустить их, понял он. Осторожно и нежно он выпустил из рук светящиеся поводки и мысленно сказал им: «Прощайте, вы свободны».

Как только это произошло, ком воспоминаний резко свернулся и исчез, как будто никогда ничего не было. Сергей почувствовал жуткий холод. Даже дыхание перехватило. «Сейчас умру», – подумал он.

Джерези увидела, как Кротова внезапно скрючило и забило мелкой дрожью. Губы за щитком посинели.

– Он замерзает! – закричала она и в этот момент в отражении щитка Сергея она заметила, как наемник вырвал у стоявшего рядом солдата игольник и снизу, от бедра, направил ствол на Кротова. Все силы вложила она в этот бросок. Закрывая скорчившегося Сергея, Джерези в развороте приняла вихрь игл, летевших в её любимого.

Едва Бронтиус почувствовал себя свободным, он понял, что его обманули. И обманул тот, кто не имел на это права. Оказывается, даже богам нельзя верить! Он все сделал, как хотел Совершенный, а тот посмеялся над ним! Вместо прекрасной смерти в бою – позорный плен! Даже взрыва не будет – Совершенный сам отключил боевой взвод мин. А Совершенный, оказалось, просто человек. Так пусть он умрет!

Реакция Глехира, как всегда, была мгновенной. Никто из стоявших рядом не успел среагировать, а в его руках уже был игольник. Но бог посмеялся над ним еще раз. Сотни игл, предназначавшихся ему, разворотили тело какой-то женщины.

Автоматически, без участия головы, рука Глемаса выхватила лучевик, и несколько разрядов прожгли шею наемника. Это был тот самый, что так здорово бился в бою. Не обращая внимания на упавшего, Гронберг кинулся к Кротову и лежавшей у его ног Джерези.

– Медики!!! – его крик разнесся по всему залу.

Схватив Сергея за ноги, он закинул его на плечо и, диким криком разгоняя солдат, тяжело побежал к замеченному ранее бункеру. Ввалившись в помещение, Глемас понял, что это был командный пункт. Топча валявшиеся под ногами какие-то вещи, он уложил Кротова на стоявший посредине тактический стол. Горевшая над ним голограмма теперь наполовину была утоплена в теле Сергея.

Достал квадрат аптечки и, быстро расстегнув куртку на груди, приложил её поближе к сердцу. Двери щелкнули. В бункер вошли двое с эмблемами медиков.

– Не дайте ему умереть! – приказал Глемас, пропуская их к столу. – Я сейчас вернусь.

Выскочив на лед, он подбежал к телу Джерези. Здесь тоже стояли два медика.

– Что? Как она?

– Смотри сам, – медик равнодушно кивнул на тело. – Медмашина не поможет.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он прав. Собственно, от груди до бедер тела не было. Внутри изорванной иглами брони застывала, уже смерзаясь, сплошная кровавая каша. И лишь обескровленное белое лицо за щитком осталось нетронутым.

– Накройте тело! – скомандовал властный женский голос. Глемас повернул голову. Рядом стояла Алгала. Возле неё двое знакомых разведчиков и целый сонм пехотных офицеров всех рангов.

Принцесса присела и, взяв уже плохо гнувшуюся руку, приложила её к своему сердцу. Никто не слышал, что она прошептала. Резко встав, она оглядела свиту.

– Я хочу, чтобы меня доставили на флагман. Тело я забираю с собой, – потом обернулась к МРОБовцу и, оглядев его с таким видом, словно он виноват в смерти Джерези, бесстрастно сказала: – Я думаю, что мы скоро встретимся, агент.

– Да, принцесса.

В бункере вовсю хозяйничали медики. Повернувшись к вошедшему Гронбергу, пехотинец вопросительно посмотрел на него. Кротова, уже одетого в зеленый бронекостюм, собирались выносить.

– Продолжайте. Не буду мешать.

Глемас вышел. На душе было муторно. Вроде и победили, а вроде и нет. Все. К демону все мысли. Надо идти встречать начальство. Скоро здесь будет тесно от представителей Министерства.

Но у начальства были свои планы. Пришел приказ ни на шаг не отходить от Кротова, сейчас в помощь прибудет группа спецназа и медики Министерства. Гронберг понял, что наверху уже прослышали про чудесное возвращение землянина. «Да, не позавидуешь теперь Сергею, – подумал он. – Просветят каждую клеточку».

Медики связались со своими и выяснили, где находится ближайшая медмашина. Эвакуировать Кротова наверх заняло бы слишком много времени. Загрузили его в десантное отделение обычного армейского транспортера. Чтобы не мешать специалистам, Глемас присел на сиденье оператора в маленькой башенке.

В небольшом – всего на три места – зале, для землянина уже была приготовлена капсула. Когда его уложили и закрыли крышку, Глемаса попросили выйти, но он, оглядевшись – в соседних капсулах лежали люди – вежливо, но твердо сообщил, что останется здесь. Зная, что с представителем Министерства спорить себе дороже, медик со знаком капитана на груди лишь приказал принести для него еще одно кресло и ушел.

Глемас уже больше суток был без сна. Аптечка бронекостюма поддерживала организм в тонусе, но здоровье все равно не бесконечно. Сидя в углу, он задремал.

Кротову снилась Джерези. Они опять были вдвоем абсолютно голые. Только в этот раз почему-то на берегу речки. Это же та полянка на берегу, где он всегда варил чай на рыбалке. Мы на Земле, понял он и счастливо заулыбался. Самая добрая, самая милая моя девочка…

В соседней капсуле лежала девушка. Её сон явно отличался от сна землянина. Ей привиделась та ужасная женщина, которая утром прострелила ногу медику наемников. В свете всех сегодняшних убийств она казалась Сание олицетворением зла.

И совсем ничего не снилось Гронбергу. Ему просто показалось, что он только прикрыл глаза и тут же открыл их.

Его разбудили медики в черных брониках.

– Вставайте, Глемас. Эвакуируемся на корабль.

Не обращая внимания на недовольные высказывания пехотных врачей, капсулу с Кротовым перевели на автономное питание, загрузили на транспортную тележку и в сопровождении спецназовцев из семнадцатого батальона отправили к лифту. Глемас ехал следом в транспортере спецназа.

* * *

– Идемте, Глемас, ваш подопечный скоро проснется, – заместитель министра по оперативной работе – тот самый круглоголовый крепыш, который в составе тройки допрашивал Кротова, – не оглядываясь, пошел вперед. В составе группы, следующей за ним, были и два других члена той комиссии. Начальник тактического отдела и зеленокожий нифлянец. Какая у инопланетника официальная должность, Глемас так и не узнал. Кроме них было трое медиков и двое «патологоанатомов». Понятно, что теперь каждое слово землянина будет анализироваться.

«Я-то для чего теперь здесь?» – раздраженно подумал гронец. Он не хотел идти. Хотелось увидеть Сергея, но было страшно, что там, в капсуле, уже совсем не он. У Гронберга в глазах все еще стояло зрелище, когда землянин, сидя на льду, спокойно улыбался, совершенно игнорируя разряженную атмосферу и почти космический холод Тарна.

В отдельной стерильно белой каюте ждали еще двое медиков. Один из них сразу подошел к медику из комиссии, у которого был полковничий знак на груди. Быстро и негромко доложил, пересыпая речь медицинскими терминами. Полковник одобрительно кивнул и в свою очередь доложил круглоголовому начальнику:

– Все в норме, можно будить.

– Давайте, – кивнул замминистра.

Крышка капсулы медленно пошла вверх. Все замерли. Кротов открыл глаза. Заулыбался, потянулся и повернулся на бок. Его глаза встретились с изучающими глазами МРОБовцев. Улыбка мгновенно слетела с лица землянина. Он скатился с кушетки и, прикрыв руками мужское достоинство, удивленно уставился на вошедших.

– Какого черта! – он заметил Гронберга. – Глемас, что тут происходит?

– А вы ничего не помните? – вкрадчиво спросил главный медик. Сергей хотел ответить, но вдруг сел на кушетку и даже забыл про стыдливость. По глазам было видно – он что-то вспомнил.

– Твою медь! – выругался он. – Конечно! Блин, я все помню! – Дайте же мне одеться, – снова прикрывшись, чуть не закричал он. – Вам тут стриптиз, что ли?

Потом без всякого перехода опять обратился к гронцу:

– Глемас, где Джерези? Я видел её!

– Сергей, я все расскажу, успокойся, – шагнул вперед гронец. В голове билась радостная мысль: «Это он, это Кротов!»

Принесли два комплекта формы – новенькую черную парадку МРОБ и родную выцветшую гимнастерку.

– Может, вы наденете новую форму?

– Нет, простите меня, я пока похожу в своей.

Глемас заметил, что Сергей перестал теряться в присутствии высоких чинов. Постоянное общение с такими особами сделало свое дело. Кротов оделся и замер в ожидании дальнейших вопросов.

По знаку генерала все подтянулись. Лица приняли официальное торжественное выражение. Глемас, догадывавшийся, что весь поход делегации закончится чем-то подобным, принял соответствующую стойку. Заметив это, Кротов тоже поправил ремень, вытянулся и вытянул руки по швам.

– Сергей! – торжественно начал круглоголовый. – От имени Империи я благодарю вас за решительные смелые действия! Вы помогли справиться с бедой, масштабы которой даже мы с трудом представляем. Обещанная Императором награда по выбору ждет вас.

Он убрал с лица официоз и доверительно добавил:

– Подумайте хорошенько, Империя умеет быть щедрой. И еще – вас ждет встреча с особой из императорского дома – принцессой Алгалой Блиц Голиеконе, там и озвучите свою просьбу. А сейчас агент Гронберг расскажет вам то, что вы хотите услышать, но и врачи еще последят за вами. Мы пока покидаем вас. До встречи на приеме.

– Одну минуту, – певуче заговорил «марсианин». – Разрешите мне на несколько минут задержаться, – он повернулся к Сергею. – Вы не против?

– Конечно, задержитесь, – разрешил генерал, не дожидаясь согласия Кротова. Делегация удалилась. Нифлянец молча уселся в кресло в углу и знаком показал Глемасу, что он может говорить.

Сергей кинулся к гронцу.

– Ну, не тяни! Где Рези? Почему не пришла? Ранена? – в голосе землянина появилась тревога.

Глемас тяжело опустился в кресло.

– Садись, – он показал на кресло рядом с собой. – Разговор будет долгий.

Кротов плюхнулся в предложенное кресло и с нетерпением повернулся к гронцу.

– Джерези умерла.

Несколько секунд Сергей непонимающе смотрел на Гронберга. Наконец смысл сказанного стал доходить до него.

– Ты врешь… я не верю… – Он вскочил и забегал по каюте. – Я же видел её! Там, в зале, когда вышел из корабля!

– Садись! – приказал Глемас. – Садись и слушай! Ты воин или сопля?

Окрик подействовал.

Землянин сел, лицо его закаменело.

– Рассказывай.

– Вот так погибла Джерези, – закончил свой рассказ Гронберг.

Кротов помолчал. Не поднимая головы – глядя в пол, – спросил:

– А медмашина?

– Бесполезно. Она только лечит, а не оживляет.

– Понятно…

Тусклый голос Сергея скребанул Глемаса по сердцу.

– Я думаю, Сергею надо остаться одному, – так и просидевший молча во время всего рассказа, нифлянец поднялся. – Пойдемте, агент.

Он взял оглядывавшегося гронца за руку и потянул за собой:

– Пойдемте, пойдемте… за ним присмотрят.

Когда они выходили, Кротов так и не поднял головы.

* * *

Сергей подпер голову руками и тупо смотрел в пол. Жить не хотелось. Что-то сломалось внутри него, не выдержал тот стержень, который никогда не давал ему согнуться. Джерези, любимая Джерези. Он вспоминал дни, проведенные вместе. Оказывается, их было так мало. Он помнил каждую минуту, но никак не мог вспомнить миг, когда она умерла. А ведь в тот момент он был всемогущ.

Кротов попробовал вызвать ощущение силы, которое чувствовал тогда. Он не сомневался, что если бы это удалось, то удалось бы и смерть обмануть. Но все было бесполезно – он оставался обычным земным парнем. Единственное, что он может – это убивать. Этому его неплохо научили. И теперь все, кто соприкасаются с ним, умирают. Он убил даже существо, прожившее больше, чем существует человечество. Горькая усмешка скривила его рот: «Герой, твою медь!»

Ослепленный горем, он не думал о том, что спасал всегда больше, чем убивал. Мысль о родном русском лекарстве пришла сама собой: «Нажраться бы, чтобы ничего не помнить. А ведь тут, типа, больница. Должен же в больнице быть спирт?». Он поднялся и, оглянувшись, крикнул:

– Эй, есть кто живой?

Дверь мгновенно разошлась – видимо, там ждали. Парень и девушка в светлых комбинезонах сочувственно глядели на него:

– Чем вам помочь?

– Спирт есть? – напрямую спросил Кротов.

– Алкоголь такой сильный, у нас им раны промывают, – начал он объяснять, видя их недоуменные взгляды. В каюту быстро вошел Глемас, похоже, тоже следил или его предупредили.

– Он просит сильный алкоголь, говорит, у них им лечат.

Видимо, опытный Глемас не раз встречался с таким лечением.

– Садись, Сергей, сейчас все организуем.

– Только не вашу дрянь, дай что-нибудь такое – чтобы сразу по мозгам.

Через несколько минут в каюту вкатили столик. Посредине, между различных закусок, стояла банка с уже знакомой Сергею этикеткой.

– Я же просил покрепче, – вздохнул Кротов.

– Сергей, это самое крепкое.

Стоявший в стороне юноша-медик вдруг сказал:

– Я понял, что он хочет. Сейчас принесу.

Вернувшись, парень поставил на столик небольшую – граммов на сто – баночку с прозрачной жидкостью. Кротов понюхал и, не говоря не слова, вылил половину банки в свой стаканчик. Потом посмотрел на Глемаса:

– Будешь?

Тот отрицательно замотал головой.

– Ну, как знаешь. За Джерези! Пусть земля будет ей пухом.

Кротов одним глотком выпил и, не дыша, потянулся за банкой с живой этикеткой. Схватив, он, прямо из бокового носика сделал несколько глотков. Потом крякнул и сел. На его глазах выступили слезы. Молча посидел. Вылил из баночки остатки жидкости в свой стакан. Под изумленными взглядами присутствующих повторил свой трюк.

Проснулся Сергей опять в капсуле медмашины. Ощущение здорового, требующего движения тела совсем не соответствовало его настроению. Вместе с пробуждением всплыла мысль – Джерези! Весь вчерашний день вспоминался как одно мрачное пятно. Еще и напился. Он вспомнил, как уже пьяный, гонял за спиртом парня-медика, а потом лез в драку с уклонявшимся Гронбергом. Спасительной пелены забвения, обычно скрывавшей пьяные действия, в этот раз не было. Как не было и похмелья. Наверное, медмашина так прочищает мозги, что все помнишь. Это не добавило ему настроения.

Надо как-то жить дальше. Тяжко, плохо, но он не сдастся. И не забудет свою Рези. И, первым делом, надо её похоронить так, как он это понимал. У него есть какая-то награда по выбору, значит, надо выбрать.

Он соскочил с кушетки. Натянул уже привычно чистейшие обработанные трусы и стал делать зарядку. Закончив, глядя в стену, позвал:

– Эй, я знаю, что вы смотрите. Где бы мне помыться?

После душа он оделся, осмотрел себя в зеркальной стене и попросил вызвать Глемаса. Когда тот появился, Сергей твердо сказал:

– Я хочу увидеть тело Джерези!

Глемас кивнул:

– Сейчас свяжусь, узнаю.

Постояв и выслушав ответ, он повернулся к Сергею:

– Все не так просто. Тело Джерези на борту флагмана флота. Принцесса хочет похоронить её в космосе, как положено военным. Увидеть её ты сможешь через два дня на приеме. Тогда же проведут церемонию воинского захоронения.

– И почему мне нельзя попрощаться с моей… – Кротов запнулся. – С моим боевым товарищем, спасшим меня в бою?

– Сергей, я все понимаю. Пойми и ты. Здесь уже замешана политика. Из нашей принцессы хотят сделать звезду. Воевала, спасла Империю и тому подобное… Джерези уже стала частью этой легенды, и из её похорон постараются выжать все, что возможно.

– Зачем ты это мне рассказываешь?

– Ты знаешь, я всегда стараюсь быть честным с тобой. Прости, не всегда получается. Я клянусь тебе, что ты попрощаешься с Джерези, клянусь!

Внимательно осмотрев Сергея, Глемас продолжал:

– Я вижу ты уже в форме. Нам надо встретиться с нашими шишками. Это по вопросу твоей дальнейшей судьбы.

– Когда?

– Прямо сейчас. Нас ждут.

– Пошли, – равнодушно согласился землянин. Собственная судьба Кротову была теперь абсолютно безразлична.

* * *

В штабной каюте министерского транспортника сидели трое. Только что каюту покинули несколько человек.

– Ну что, доложились все. Ваше мнение? – генерал посмотрел на тактика.

– Я, честно сказать, не специалист в этой области, – попробовал уйти от ответа начальник тактического отдела.

– Не увиливай, – строго сказал замминистра. – Мы все не специалисты. Кроме, пожалуй, полковника Пуи.

– Что ж, мое мнение основывается на мнении врачей, вы сами слышали – медмашина никаких отклонений не нашла. Я предлагаю считать человеком, но под наблюдением оставить.

– Что вы скажите, полковник? – он перевел взгляд на рассматривающего свои пальцы нифлянца.

Тот обвел коллег взглядом своих беззрачковых черных глаз:

– Интересный случай. Как помните, в первую нашу встречу с этим солдатом я высказал свое мнение – это человек. Сейчас я это повторю – он человек. Я следил за ним вчера, в то время как агент сообщил ему о смерти очень дорогого ему человека. Все эмоции обычные – горе, ощущение потери, нежелание жить без неё… но я не могу отделаться от маленького кусочка сомнения. В какой-то момент мне показалось, что он гораздо сильнее, чем даже сам думает. Я долго анализировал и, похоже, не ошибся – в нем скрыты большие резервы. Однако я не могу сказать, присуще это всем землянам или привнесено посещением Черного корабля. Мое мнение сходится с мнением коллеги – оставить под наблюдением.

– Коллеги, – совсем по штатскому, обратился генерал. МРОБовцы всегда старались дистанцироваться от армии, поэтому в своем кругу редко пользовались армейской терминологией. – Мое мнение совпадает с вашим. Мы не можем выпустить этого… этот объект из-под нашего внимания. Будем честны с собой – несмотря на то, что он, по большому счету, спас мир, сам он теперь потенциальная угроза. – Он понизил голос: – Я бы закрыл его в лаборатории. Но наверху нас не поймут – он герой. Однако и на Землю возвращать нельзя. Это мы сможем объяснить. Поэтому предлагаю – он ведь солдат – отправить его в Академию спецназа. Пусть подучится и дальше продолжает служить Империи. В закрытом военном заведении он каждую минуту будет на виду. Да и потом, скажем, в семнадцатом батальоне мы его из виду не выпустим. Согласны?

– Хороший ход, – улыбнулся тактик. Зеленокожий лишь кивнул головой на гибкой шее.

* * *

В знакомой каюте их ожидала знакомая троица.

– Садитесь, – радушно предложил круглоголовый генерал. Когда Глемас и Кротов заняли предложенные кресла, замминистра встал и, сделав скорбное лицо, начал:

– Сегодня вас, Сергей, и вас, Глемас, приглашает на прием принцесса Алгала. Там пройдет церемония прощания с капитаном Горман. Нам известно, как она вам дорога, и мы все соболезнуем.

Посчитав, что сделал все, что подобает в таких случаях, он сел и обычным деловым тоном продолжил:

– Сергей, мы знаем, что агент Глемас обещал после выполнения задания вернуть вас на вашу планету. Мы же просим вас отложить возвращение на какое-то время. Скажем, лет пять. За это время вы пройдете обучение в нашем элитном учебном заведении и посмотрите наш мир. Очень неплохая перспектива. Что вы на это скажете?

– Я согласен, где подписать? – Кротову хотелось поскорей закончить эти церемонии. Сегодня он в последний раз увидит любимую. Все мысли были там. Там он и попросит свою обещанную награду.

Словно услышав его мысли, генерал продолжил:

– Кстати, на приеме у принцессы вы можете попросить свою награду. Пожалуйста, не просите власть над миром, – попытался он пошутить, но видя, что Кротов даже не улыбнулся, закончил: – А подписывать ничего не надо, достаточно устного согласия. Все зафиксировано.

* * *

Глемас еще раз оглядел Кротова. Сергей поморщился, сколько можно? Все по уставу, даже подшивку какую-то нашли. Ремень затянут, пилотка на голове, а не за ремнем. Все это казалось совсем не важным и вызывало глухое раздражение.

Сразу после посещения командиров МРОБа, где решилась его судьба на ближайшие пять лет, вокруг него завертелся хоровод. Все хотели проверить, как он выглядит, подсказывали, как отвечать, когда обратится принцесса.

– Глемас, а если бы я её тогда в подземелье нашел? Что, тоже надо было всякие церемонии разводить?

– Нет, конечно. Пойми, там была настоящая жизнь, а здесь будет придуманная, торжественная и красивая, то есть та, которую увидят в новостях миллиарды подданных. И ты теперь тоже должен поучаствовать в этом театре.

– А нельзя мне просто наедине побыть с Джерези? Потом я скажу все, что надо по сценарию.

– Прости, здесь я бессилен. Но я обещал, что ты попрощаешься с Джерези, и свое обещание выполню.

Парадный зал флагманского корабля флота был похож на спортзал в школе. По всем стенам поднимались «шведские стенки». Для чего они здесь, Сергей так и не спросил. По размерам он тоже был не больше. Глемас объяснил, что для военного корабля это хороший объем. Кротов и сам понимал это, вспоминая, сколько места было в танке или БМП.

Вдоль стен стояли шеренги офицеров разных родов войск и званий. Кротова и Глемаса провели и поставили в первом ряду, недалеко от широких закрытых дверей. Если бы не мысли о Джерези, Сергей с ума бы сошел от направленных на него со всех сторон взглядов. Сейчас же он видел только стоявший посредине пустой черный постамент со стальными, явно декоративными, заклепками. «Слава богу, траурный вид» – он не представлял, как бы отнесся к веселым похоронам, как на Зорне. Хотя он все равно решил, что похоронят Джерези совсем не так, как хочет принцесса.

Раздался протяжный сигнал, похожий на звук трубы, и двери разъехались. В зал вступили два высоких солдата в необычной двухцветной форме.

– Алгатские гренадеры, – шепнул Глемас. За ними шла высокая стройная девушка в такой же форме с полковничьим знаком на груди.

– Принцесса, – опять шепнул гронец. Это было понятно без комментариев. Не может быть полковником девушка в таком возрасте. За ней шли несколько высших офицеров, среди них и генерал МРОБовец.

Приблизившись к постаменту, процессия остановилась. Алгала вышла вперед и усиленным техникой голосом начала свою речь. Звучный красивый голос было слышно во всех уголках зала. Кротов не слушал, он все ждал, когда начнется прощание с Джерези. Вдруг Глемас толкнул его в бок.

– Тебя! Выйди к принцессе.

Кротов беспомощно оглянулся и, взяв себя в руки, строевым шагом подошел к Алгале. Утром он пропустил все наставления мимо ушей и теперь не помнил, на каком расстоянии от царственной особы надо остановиться. Не дойдя несколько шагов, он застыл по стойке смирно.

– Подойди ко мне, солдат, – она показала на место справа от себя. Кротов шагнул. Он мог бы поклясться, что из-под официальной торжественной маски на него глянули полные любопытства женские глаза.

Оказывается, она рассказывала про него. Когда он встал рядом, она закончила свою речь:

– За проявленную доблесть император награждает инопланетника Сергея Кротова наградой по выбору!

Зал удивленно зашумел. Видно, не часто такой наградой награждают таких, как я, подумал Сергей. Принцесса повернулась к нему:

– Мы ждем твой выбор, солдат!

Сергей подавил волнение и пересохшим языком начал:

– В пограничных мирах есть планета Тысячи Радуг. Мне нужна эта планета.

В глазах принцессы мелькнуло и исчезло удивление. Вокруг зашумели, и даже у Глемаса расширились глаза – ты с ума сошел?

Поняв, что неправильно выразился, Кротов поправился:

– Извините, я не так сказал. Капитан Джерези Горман зарезервировала на этой планете ферму, – голос его срывался. – Да, боевой офицер, спецназовец-диверсант, она всегда хотела жить мирно на своей сельской ферме в окружении своей семьи. Может, для кого-то это новость, но я это знаю из первых рук. Я прошу, чтобы моей наградой была эта ферма.

Принцесса согласно кивнула.

– Но это еще не все. Я хочу, чтобы ферму отдали молодой паре, мечтающей о такой жизни. Думаю, таких немало. Но и это еще не все, – глядя прямо в лицо Алгале, окрепшим голосом он продолжал: – Я хочу забрать тело моей любимой и похоронить на планете тысячи Радуг по обычаям моей семьи. Платой за ферму для пары будет постоянный уход за могилой. Это мой выбор!

Все молчали. Принцесса среагировала на необычную просьбу первой:

– Император всегда выполняет свои обещания! – она сделала драматическую паузу. – Я знаю о вашей любви, солдат. И хотя мы хотели похоронить капитана Джерези Горман по воинскому обычаю, в космосе, могила на планете её мечты – это тоже достойная память! Пусть её мечта сбудется хотя бы после смерти.

Одобрительный гул показал, что Алгала правильно поступила, не настаивая на воинском ритуале. Миллионы домохозяек прослезятся, узнав про романтическую любовь инопланетника и красавицы из спецназа. Люди любят романтику.

– Сейчас сюда внесут тело для прощания, но перед этим я спрошу еще раз: желаешь ли ты чего-нибудь лично для себя? Это будет уже мой подарок.

Кротов, из которого словно выпустили воздух, отрицательно покачал головой:

– Нет, принцесса, мне ничего не надо. Я бы хотел увидеть Джерези. Хотя есть еще просьба – на Зорне, в подземелье, живут подростки, называют себя «бронги». Не могло бы ваше Министерство присмотреть за ними? Ребята хорошие, жалко, если пропадут. Они нам с Джерези очень помогли.

– Что ж, им помогут, – усмехнувшись, произнесла принцесса. И с чуть заметным раздражением добавила: – Но это снова не для тебя. Значит, мой подарок остается в силе. Можешь потребовать его в любой момент!

Не дослушав, нарушая все правила этикета, Кротов отвернулся и, замирая, шагнул к постаменту. Четверо широкоплечих одинаковых спецназовцев опустили на черно-стальную поверхность прозрачный пластиковый саркофаг.

Мир умер.

Эпилог

Возле могильного холмика, покрытого яркой зеленой травой, стояли двое. Хотя оба были одеты в простые рабочие комбинезоны, опытный глаз сразу бы определил, что эти люди не один год отдали военной службе.

– Ну, вот и всё, – вздохнул тот, что помладше. Он наклонился к бронепластиковому «вечному» надгробию. Внутри прозрачной пирамидки женская фигурка в спецназовском бронике подняла в прощальном привете руку. В другой руке она держала боевой шлем. На лице навечно застыла заразительная улыбка.

– Ямочки… – прошептал юноша. Потом громче сказал: – Прощай, Джерези!

Второй, постарше, высокий, с умным понимающим взглядом серых глаз, положил руку на плечо парня и тоже попрощался:

– Прощай, капитан!

Оба резко повернулись и, не оглядываясь, пошли к красивому, увитому ползучими растениями, двухэтажному дому. На крыльце, обнявшись, стояла молодая пара. С первого взгляда было ясно – скоро у них появится ребенок.

– Давайте прощаться, – оба, и мужчина, и юноша, легко вскочили на высокое крыльцо. Они по очереди обняли молодоженов и спустились на посыпанную желтым песком дорожку.

– Куда вы теперь? – вытирая слезы, спросила девушка.

– Пока у Сергея есть время перед учебой и у меня отпуск, слетаем ко мне на Грон. Познакомлю его с моей семьей. А после, куда император прикажет… – ответил мужчина.

Они повернулись и пошли к спрятанному за лесом катеру. Мир не умер, и значит, надо жить дальше!

Content

Сергей Баунт
Воин: Зорн

Пролог

Эпилог