Евгений Сивков

Как опоздать на собственную смерть. Роман о бессмертии

Предупреждение

Все, что изложено в этой книге, является авторской интерпретацией огромного количества научной и научно-популярной информации, собранной из различных источников и поданной в художественной форме.

Вымышленные герои произведения на протяжении повествования сталкиваются с фактами, давно признанными мировым сообществом, что делает данную книгу уникальной с точки зрения подачи серьезной информации в форме научно-популярного рассказа.

Глава 1

О призраках

…На небе ни облачка. Океан спокоен и бесконечен. При ярком свете он кажется хрустально-прозрачным и легко касается боком небесной синевы. Еле различимый горизонт запорошен робкой дымкой, а бодрый ветерок гуляет по бескрайнему простору, играя волнами. Лаконичный пейзаж, как и положено, дополняет красавица яхта. Она гордо идет по ветру, уверенно рассекая волны своей грудью. Но вот неожиданный порыв вдыхает новую жизнь в ее паруса, судно осуществляет маневр и продолжает движение, только теперь уже в обратном направлении.

Яхтой никто не управляет. Солнце заливает палубу, поблескивает золотом то тут, то там, подчеркивая и без того заметные невооруженным глазом роскошь и хороший вкус хозяина. Приблизившись, можно разглядеть дорогую отделку, пушистые полотенца на шезлонгах, а оказавшись еще ближе – бокалы с шампанским и вазы с фруктами.

Но что-то не так. При всей безмятежности в воздухе витает странное ощущение опасности. Глаз пытается выхватить всё более мелкие детали и натыкается на спящего тойтерьера. Песик валяется на палубе, неестественно раскинув тоненькие ножки. Нет, он не спит. Остекленевшие глаза смотрят не мигая, язык вывалился изо рта, пена присохла к доскам. Он издох… Причем довольно давно. Оторопь охватывает от этого зрелища, а взгляд судорожно ищет что-то, что опровергнет или подтвердит страшные догадки. Так вот же оно. Будто стараясь погладить тойтерьера, из-за рубки тянется женская рука. Холеные пальцы украшают дорогие кольца, рукав шелковой блузы элегантно откинут, видны бледная аристократическая кожа и большой золотой браслет с бриллиантами. Вот только хозяйки руки нигде не видно. Рука валяется здесь сама по себе, а в районе плеча кремовая блуза перепачкана чем-то темно-бурым. Это запекшаяся кровь. Тела нигде не видно, но по хаотично разбросанным на палубе кускам кремовой материи становится понятно, что его просто разорвало в клочья. За несколько дней кровь высохла, и раскраска палубы стала пятнистой, что издалека можно даже принять за креативный дизайн. Вскоре придирчивый взгляд находит и другие свидетельства трагедии. Тела остальных пассажиров уже нельзя назвать телами. Это бесформенные разлагающиеся массы мертвой плоти. Они то ли изуродованы страшным чудовищем, порвавшим их на куски и разбросавшим недоеденные останки по палубе, то ли стали жертвами мощного взрыва, уничтожившего все живое. А вот мертвая птица. А рядом не мертвая – умирающая.

Буквально минуту назад, прельстившись легкой добычей, она спикировала на палубу. Ничего не подозревающая чайка не успела сделать даже пару клевков. Несчастную птицу практически вывернуло наизнанку. Пена и кровь показались из клюва, а потом и непонятная черно-красная масса, до этого бывшая ее желудком, сердцем и прочими внутренними органами. Бедолага будто кипит внутри и умирает в страшных страданиях. Если задаться целью, то на палубе можно обнаружить еще много таких же страдалиц в разной степени разложения. Попав сюда, они все исполнили один и тот же страшный ритуал, итогом которого была гибель. Все живое, приближаясь к судну, прощается со своей жизнью. Мертвый корабль окутывает облако смрада. Пахнет даже вода. Как банки, привязанные к машине новобрачных, серебристым шлейфом тянутся за кораблем дохлые рыбы. Попытки соплеменников подкормиться приводят к одному и тому же результату – вода в изобилии принимает рыбьи кишки, хвосты и плавники. Изуродованные рыбьи тела в предсмертной агонии барахтаются возле яхты, дополняя общую картину ужаса.

Яхта плывет. Еще один поворот. Куда теперь гонит ее ветер? К каким берегам белоснежная красавица несет вместе со зловонием свой обезображенный груз? Но пока яхта плывет…

Глава 2

Загробный мир

Будний день, вечер. Алена надеялась, что перелет из Милана в Москву на самолете итальянской компании Alitalia позволит ей еще разок подумать о последних событиях ее жизни.

– Будто мне недели не хватило! – посмеивалась она над своим намерением.

Итак, несколько стандартных телодвижений: сумка под кресло впереди, небольшой чемоданчик, не дожидаясь помощи, в багажную полку над головой, усесться в кресло, заранее пристегнуть ремень. А теперь выдохнуть. Всё! Она на месте! Можно оглядеться…

Так она и сделала. Довольно пустой салон предвещал спокойный полет. Ни шумных компаний, ни привередливых пассажиров, которые будут надоедать стюардессам и напрягать всех остальных. Что ж, а теперь…

Ее взгляд упал на кресло у окошка.

– Так… – отметила она про себя, – а «вечер перестает быть томным». – То есть скучным – по соседству от нее сидел мужчина. Алене хватило нескольких секунд, чтобы оценить «объект»: на вид лет тридцать, хотя, возможно, и меньше. Хорошо сложен, форму поддерживает, дорогой костюм говорит о том, что перед ней состоявшийся… скорее всего бизнесмен. Неплохо для начала. Странным показалось только одно: мужчина с детским восторгом реагировал на все происходящее вокруг. Но кто знает, быть может, ей это только показалось.

Алена скрыла свой интерес и приготовилась к развитию событий, ведь если две «сюжетные линии» сходятся в одной точке, значит, что-то обязательно произойдет. Так всегда рассуждала девушка. И очень скоро она поняла, что и на этот раз не ошиблась.

Не угадала она другое.

Спустя минут пятнадцать самолет подвергся нашествию возбужденной толпы. Это были представители российской делегации. Алена оцепенела, узнав цель их визита в Италию. Из громких разговоров и рекламных проспектов, торчащих из тяжеленных сумок, она вдруг поняла, что едут они ни много ни мало с «гробовой» выставки. В подтверждение наблюдений один из пассажиров сунул ей практически в нос толстый глянцевый каталог, название которого в переводе с итальянского означало что-то вроде «Загробный мир».

Алена поежилась. Она не страдала аэрофобией[1], но полет в такой компании невольно наводил на мрачные мысли. В довершение всего ей «безмерно повезло» со вторым соседом.

«Кажется, я попала!» – подумала Алена, с опасением поглядывая на уже слегка раскрепощенного алкоголем паренька. Он на «все сто» был не против пообщаться с «милыми дамами» и, устраиваясь на своем месте, без всякого стеснения разглядывал Алену, как хомяка в аквариуме.

– Вот черт! – выругалась Алена. – Он же мне весь полет будет мозг выносить. Нет чтобы тот, у окошка, оказался таким общительным, – расстраивалась девушка.

Шумные пассажиры наконец-то расселись по местам. Стюардессы выдохнули с облегчением. Натужный гул моторов оторвал самолет от земли, все дружно пережили взлет и, расслабившись, занялись своими делами. То есть продолжили громко обсуждать увиденное, делиться впечатлениями и потихоньку заправляться выпивкой, принесенной из дьюти-фри.

В оценке своего соседа справа Алена не ошиблась. Отхлебывая текилу, он становился все более раскрепощенным. Паренек не дождался от симпатичной пассажирки «тайных знаков», которыми, по его мнению, все женщины завлекают понравившихся мужчин. В том, что он ей понравился, сомнений у парня даже не возникло. И тут наш авиационный Казанова решил перейти в открытое наступление.

– А ты знаешь, кто я? – пассажир гордо смотрел на соседку.

Не особо горя желанием стать хранителем этой тайны, Алена изобразила безразличие.

– Димон! – пассажир оглянулся назад и поискал глазами этого самого Димона. Тот оказался на кресле сзади.

– Димон! Вот подтверди, а то девушка не верит, что я самый известный танатолог[2]в стране.

Димон рассмеялся и что-то пробурчал в ответ.

– Ну и фиг с тобой! – обиделся «самый известный танатолог в стране».

– Я с самой Смертью общаюсь на «ты», а он только тапочки да подушки для своих клиентов выбирает, – произнес он, обращаясь уже к Алене.

Алена подняла глаза к потолку.

– А можно без этих подробностей?

Непроизвольно Алена старалась отодвинуться подальше от назойливого парня.

– Нет! Но вы поймите! Я занимаюсь такими проблемами, которые всех рано или поздно коснутся! И вас, кстати, тоже! А вы не хотите слушать! – почти со злостью проговорил сосед.

– Димон! – Он опять оглянулся, не нашел товарища на месте, подскочил и проследовал в хвост самолета. Видимо, текила попросилась наружу.

– Хоть пять минут от него отдохну, – вслух обрадовалась Алена.

– Вас спасти? – второй сосед с улыбкой глядел на нее.

– Полцарства за коня и любое желание за спасение! – ответила «несчастная жертва».

– Ух, ты! – на лице мужчины отразились интерес и удивление. – Тогда ловлю вас на слове.

Алена кивнула, а ее вероятный спаситель поднялся с кресла и тоже направился в хвост.

Он столкнулся с танатологом у туалета.

– А ничего девчонка? – парень сопроводил фразу глупым подмигиванием.

– Ничего! – согласился мужчина. – А ты знаешь, что это моя жена?

– Да ты что! – испугался собеседник.

– Просто мы сейчас немного повздорили, вот она со мной и не разговаривает.

– А-а-а! – расстроенно протянул танатолог и как-то разом поник.

Оба вернулись на свои места.

Когда они расселись, Алена заметила странную перемену в своем назойливом соседе. Теперь он даже не смотрел в ее сторону и делал вид, что пол в проходе для него куда более привлекателен, чем его соседка. Вскоре он сладко захрапел.

Алена и обрадовалась, и удивилась. Как понимать такую перемену, она не знала.

– Не удивляйтесь! – другой ее сосед ответил на эти мысли.

– Вы его… заколдовали?

– Нет, но есть один способ! – улыбнулся он.

– Скажите!

– Услуга за услугу! Помните?

– Идет! – развеселилась Алена. – Что я должна сделать в обмен на тайну моего спасения?

– Я дам вам прочитать один текст, а вы дадите оценку.

– О’кей! Дашь на дашь получается! – рассмеялась Алена. – И как вы меня вычислили?

Сосед удивленно поднял брови.

– Я главред журнала, и это – моя работа. Давайте свой текст! Но я строгая! – кокетливо пояснила она.

– Тем лучше, – ответил мужчина и протянул ей несколько листков, исписанных практически каллиграфическим почерком. Алена снова удивилась, ей давно не доводилось видеть рукописные тексты.

Она стала читать, а когда закончила – подняла глаза. В них читались ужас и отвращение и пока еще не заданный вопрос.

– Что вы скажете? – автору не терпелось получить рецензию.

– Жутковато! – не скрывая своих чувств, ответила Алена. – И это начало книги?

– Да! – последовал ответ. – А может быть… конец!

Последние слова были произнесены с явной ноткой сомнения.

– И это все? А где дальнейшее развитие событий?

– Будет! Хотите знать?

– Да, пожалуй! Все-таки начало интригует! – стараясь не выделываться, кивнула в знак согласия Алена.

– Хорошо. Тогда скоро узнаете!

После они обменялись еще несколькими фразами, потом погрузились каждый в свои дела. Он листал журнал, а она все думала. Подпившие пассажиры угомонились, и в салоне наконец наступила тишина. Шум мотора, похрапывание соседа справа… Алена задремала.

– Любимая!

Алена стоит посреди улицы и оглядывается по сторонам: кто ее звал? Вдалеке она видит чью-то спину. Это спина Макса. Слезы наворачиваются на глаза, ей так не хочется оставаться одной. Она бросается вдогонку, воздух врывается ей в легкие и раздирает их. От усилий боль в груди становится все нестерпимее. Но это еще не все! В следующий миг она понимает, что провалилась в топкую жижу. Ноги не чувствуют дна, еще чуть-чуть, и она не сможет дышать. Но это сейчас не важно. Сейчас нужно спасти кого-то очень ей дорогого, – шлепая одной рукой по липкой поверхности, другой она прижимает к груди маленькую девочку. Ужас приближающейся смерти и неспособность спасти своего ребенка вырывают из горла Алены истерический крик. И Макс слышит ее.

Он оборачивается и подходит к краю трясины. Алена чувствует тепло, исходящее от него, всем телом подается вперед и протягивает ему дочку. Сильные руки подхватывают маленького человечка. Аленины глаза светятся счастьем. С души сваливается невыносимый груз, и она делает вдох. Такое ощущение, что она глотает эликсир жизни, пьет его жадными глотками. В голове обрывки мыслей: все… теперь все позади… это спасение…

И вот он протягивает ей руку. Их пальцы встречаются, экстаз освобождения прокатывается горячей волной по всему телу.

– Кристина? – Макс смотрит на нее нежными глазами…

Сердце сделалось огромным, как мяч, и расперло грудь. Казалось, что сейчас оно взорвется, разрывая в клочья грудную клетку. Жижа вместо клейкой стала скользкой, как масло. Как невесомый шелковый платок, пальцы Алены выскользнули из его руки. Боль в груди невыносима, но теперь к ней присоединилась еще и тяжесть в желудке. Физические страдания, которые она ощущает, заставляют ее застонать. Жижа коснулась подбородка, еще несколько сантиметров… Алена перестала биться и снова душераздирающе закричала…

Проснулась она то ли от собственного крика, то ли от удара шасси о землю.

В голове роились события недавнего прошлого: расставание с любимым, как ей казалось, мужчиной, рухнувшие мечты о семейном счастье и еще что-то неосознанно приятное, но сомнительное и эфемерное. Как теперь понимала Алена, эта неделя в Италии не исправила положение. Она возвращалась в Москву прямиком к своим проблемам и неразрешенным противоречиям. Единственное, что было для нее совершенно ясно, – мужчина, назвавший ее чужим именем, для нее не существует.

Самолет приземлился, пассажиры вышли из салона и разбрелись по аэропорту. Каждый шел своей дорогой… Но пути некоторых пересекались.

Глава 3

Не тормози…

«Вот зараза!» – злобно прошипела Алена и со всей силы швырнула телефон в открытую сумку.

– Это я не вам! – не меняя эмоциональной окраски, добавила она и подняла голову.

Перед ней стоял мужчина – в зоне видимости сидящей Алены находилось как раз то, что необходимо для определения половой принадлежности.

– Ого! – не скрывая удивления, выдохнула девушка, узнав в нем своего соседа по самолету.

– Вы прямо как Сабонис бросаете! – рассмеялся мужчина – У вас все в порядке?

Возможно, тут надо было ограничиться лишь дежурным ответом, но Алена была разгневана, а в таком состоянии скрывать свои эмоции она не умела.

– Все просто великолепно! – набирая в легкие воздух, она сделала небольшую паузу. – Конечно, если не считать того, что я на аэроэкспресс опоздала. Вот теперь сижу тут как дура, пытаюсь найти визитку таксиста.

– Кстати, меня зовут… Стас! – мужчина немного замялся, будто вспоминал свое имя.

– Алена! – коротко ответила девушка.

– Может, вас подвезти? У меня здесь машина.

– Подвезите! Или это вы из вежливости?

– Так едем?

Мужчина не стал дожидаться ответа, прихватил за ручку чемоданчик Алены и направился к выходу из аэропорта. Алена поспешила за ним.

– Подождите меня здесь. Я машину со стоянки заберу.

Алена кивнула и осталась стоять на тротуаре, а Стас исчез в темноте.

Минут через десять, когда она уже начала волноваться, к ней подкатил огромный черный джип.

– Автомат купюры не хочет глотать! – пояснил свою задержку Стас.

Алена улыбнулась и запрыгнула в машину.

«В салоне уютно, ночное шоссе позволяет выжать максимальную скорость. Все замечательно! Но надо о чем-то говорить. Или не говорить… – раздумывала Алена. – А, ну и пусть… Я все потеряла, так к черту табу и предрассудки и… будь что будет!»

Тут Алена задумалась, но вскоре от мыслей ее отвлек телефон – он зверски дергался в сумке, пытаясь привлечь к себе внимание. Она нашарила его и уже хотела поднести к уху, как под колесо попал предательский камень. Машину тряхнуло, и девушка выпустила мобильник из рук, как рыбак золотую рыбку.

«Ах, чтоб тебя!» – Алена, как та самая рыбка, нырнула за мобильником под ноги водителю.

Настырно пытаясь нашарить аппарат на полу, она вдруг поняла, что практически лежит на коленях у Стаса.

– Ты что там делаешь?

Алена не поняла, злится он или смеется.

– Пока ничего! – ответила она, еле сдерживая хохот.

– Тебе там удобно?

Все-таки он смеялся.

– Да, ты только не тормози!

Они даже не заметили, как перешли на «ты».

– Почему не тормозить?

«По кочану!» – мысленно ответила Алена, раздумывая о том, как, наверное, сложно ему вести светский разговор в присутствии симпатичной женской головы в непосредственной близости от «грани фола».

Но Стас думал вовсе не о светских разговорах. Ее тело он чувствовал всеми клетками.

«Интересно, а как она отреагирует, если ей предложить…» – размышлял он, глядя в Аленин затылок.

Но предложить он не успел. Еще одна кочка сделала свое дело. Критическое расстояние стало еще меньше. А дальше сработало правило магнита – оба почувствовали возбуждение и угадали взаимное согласие продолжить игру.

В следующий момент Стас услышал тихий смех и почувствовал, что молния на ширинке поползла вниз.

«Интригующе!» – подумал он.

В этот момент Алена слегка подняла голову и посмотрела на водителя. В ее огромных глазах светилась гремучая смесь азарта и страсти, и казалось, что они стали бездонными.

У Стаса мурашки пробежали по спине от этого взгляда. Он почти инстинктивно сполз по сиденью ниже, облегчая доступ к «грани фола». Потом он понял, почему одной ноге стало тяжело – Алена больше не упиралась в сиденье, она освободила руки и стала возиться с ремнем.

– Тебе помочь?

Она лишь помотала головой и мастерски справилась с пряжкой. То, что она освободила из плена одежды, удостоилось ее более чем одобрительного возгласа. Предчувствие чего-то необычного, весьма неординарная ситуация и предвкушение удовольствия сделали свое дело – результат был у Алены перед глазами. Вот тут-то, удержавшись от эпитетов, подходящих разве что героине порнофильмов, она выдохнула:

– Ого, да он, наверное, сексом сто лет не занимался!

«Как эскимо…» – промелькнуло в голове у Стаса, когда Алена погладила «ого» языком так, будто ела мороженое. А потом она мягко обхватила губами конец эскимо и слегка сжала. Стас забыл про педаль газа, но совсем отключиться от дороги все-таки себе не позволил.

Алена освободила рот и что-то тихо прошептала.

– Не тормози и не кончай! – расслышал Стас.

А после она вернулась на исходную позицию, и уж если продолжать сравнивать некоторые органы мужского тела с эскимо, то теперь оно почти целиком оказалось у Алены во рту, при этом лизать его она не переставала.

– Я так долго не протяну! – проговорил Стас, сдерживаясь из последних сил.

– Не спеши! Дотянешь до дома – получишь приз! – заговорщическим тоном прошептала Алена, ненадолго прервав свое занятие. Но по тому напряжению, которое она почувствовала в его теле, поняла, что словами тут не поможешь.

В следующий миг Стас вскрикнул от боли и неожиданности.

– Ты что делаешь?

– Возвращаю тебя с небес на землю! – рассмеялась Алена, выпуская из зубов его ляжку.

– Больно же!

– Зато действенно! – продолжала смеяться девушка. – Не тормози и не кончай, а то снова укушу!

– Ладно, еще посмотрим, кто кого! – хитро улыбнулся Стас, потирая укушенное место.

Его рука скользнула по Алениной спине и пробралась под ремень брюк. Мысленно он сказал «горячее спасибо» просторным джипам, потому что дотянуться смог только до того места, где кончается поясница и начинается ложбинка, которую так любят открывать низко сидящие джинсы. Алена попыталась засмеяться, не выпуская эскимо изо рта. В ответ на его движение она придвинулась ближе и расстегнула свой ремень.

– Все! Мы едем ко мне! – сказал Стас, утопив педаль газа.

Глава 4

Неслучайные совпадения

Яркий свет заливал комнату. В незашторенное окно врывался ураган солнечных лучей, которые забирались практически в каждый уголок, шарили по полу, играли с хрусталиками на люстре, путались в мягком ворсе ковра.

Алена отвернулась от окна и натянула одеяло на голову, стараясь спастись от этого солнечного шквала. Но день, вступивший в свои права, не потерпел подобных уклонений. Вслед за светом он вдохнул в окно ветер и, сдув пару листков с рабочего стола, наполнил комнату ароматами ранней осени. Противостоять такому жизнеутверждающему порыву было просто невозможно!

Девушка сопротивлялась еще несколько минут, но потом сдалась и встала с постели. Что-то пробурчав себе под нос, скорее всего ругательства, она первым делом включила телевизор, а потом направилась в ванную.

«Стоп! Не нужно ничего ждать! Не трави себе душу!» – уговаривала она сама себя, глядя в зеркало.

Она вспомнила своего знакомого с его жутковатым рассказом, их «случайную» встречу в аэропорту, поездку до дома, а уж когда она вспомнила их ночные упражнения уже в квартире, от своего коронного «ого» Алена не удержалась и улыбнулась загадочной улыбкой. По телу пронеслась волна приятных ощущений, которые слегка возбудили ее, и она даже пожалела, что ее вчерашнего знакомого с его эскимо нет рядом. Но все же она была на сто процентов уверена, что, уйдя, поступила правильно. У них было великолепное приключение, все просто замечательно. Так зачем это портить? Она всегда в таких случаях уходила на рассвете, не оставляя следов. А по дороге как молитву читала строки: «Любовный крест тяжел, и мы его не тронем, вчерашний день прошел – и мы его схороним!» Она никогда не заказывала такси, она просто уходила, исчезала в новом дне и даже не думала о том, что оставляет за плечами. Но на этот раз так не получилось. Сама того не осознавая, она почему-то была счастлива. Она шла по улице, улыбаясь дворовым собакам и редким прохожим, подставляя лицо прохладному ветерку и первым лучикам солнца. А добравшись до дома, даже не пошла в душ, оставив на коже аромат этой ночи. Да и сейчас, вспоминая все это, Алена испытывала настоящий экстаз.

«Нет, нет, нет! – громко сказала она себе. – На этом стоп! Все забыли! Моя формула идеальных отношений, конечно, включает в себя секс, юмор и общее дело, но… Да, нам было весело, а уж секс вообще был фантастический… Но вот общего у нас ничего нет! И не будет! Все хорошо, что… конча…»

Алена вышла из ванной. И выгнало ее оттуда вовсе не отсутствие горячей воды или необходимость прихватить брошенный у кровати халат. Нет! Голая, с накрученным на голове полотенцем, она как зачарованная стояла посреди комнаты и смотрела в экран телевизора, который секунду назад и оторвал ее от повседневного моциона.

От удивления ее большие глаза стали еще больше, она слушала и не верила в то, что это реальность.

Яхта. Бесконечный океан. Ветер в парусах. Мертвые птицы. Разлагающиеся трупы. Дохлые рыбы… Снимали с вертолета. Явно с большого расстояния. Запись была мутной, так как функция приближения использовалась на сто процентов, разобрать детали было сложно, но Алена знала, что там. Она почувствовала тошноту, но взглядом впилась в экран еще сильнее. Плюс превратилась в одно большое ухо. Корабль нашли в нейтральных водах, попытки подняться на борт привели к трагедии – не только группа спасателей, но и весь экипаж военного миноносца, прибывшего на помощь, разделил участь погибших пассажиров. Определить, что явилось причиной столь странного эффекта, пока не удалось. Ни радиационного заражения, ни электромагнитного излучения, ни высокочастотных колебаний. Американскому спецназу удалось определить радиус опасной зоны, – оказалось, яхту окружает поле, действие которого распространяется на двести метров. Потом шустрые репортеры раскопали, что судно принадлежит одному из самых богатых людей мира, что является он гражданином Америки и что на борту были его гости-миллиардеры.

Алена перевела дух.

«Ну и дела! – прошептала она, опускаясь в кресло. – Как все переплелось… Не знаю почему, но у меня странное предчувствие. Не падает снаряд дважды в одну лунку. Есть здесь какая-то взаимосвязь. И не случайно я летела на этом „гробовом“ самолете. И не случайно мы встретились…»

Телефон надрывался как бешеный. Не выпуская из поля зрения экран телевизора, Алена нащупала на полу мобильник и ответила на звонок. Она услышала возбужденный голос своей подруги Милы. Та тараторила и стремилась в одну секунду вывалить на Алену всю известную ей информацию. Алена слушала в пол-уха. Единственное, что она поняла, – приказ включить новости на первом. Алена побегала по каналам, не выпуская из руки телефон.

Репортер, определенно охваченный волнением, не скрывая своих эмоций, рассказывал о том, что ученые одного из московских медицинских центров совершили прорыв в области технологий омоложения организма. Он сообщил, что проект вызвал колоссальный резонанс в обществе, причем на всех уровнях. Даже президент выступил с заявлением по этому поводу, так как данная разработка могла ни много ни мало изменить историю страны, да и всего мира. Потом вслед за каким-то профессором, облаченным в идеально белый халат, репортер прошел в здание медицинского центра, где и находилась чудо-установка по возвращению молодости.

Алена наблюдала не отрываясь.

Перед ее глазами предстал кабинет. На стенах были развешаны фотографии из серии «до» и «после». Результаты, которые они смело демонстрировали зрителям, могли поразить даже самых отъявленных скептиков. Доказательством этому являлось количество людей, желающих воспользоваться установкой. По словам профессора, оно почти достигло миллиона. Пораженная Алена узрела странный аппарат, похожий на подкову, и все того же профессора, гордо поглаживающего его.

– Это наша девочка! Наша «Снегурочка», – представил машину профессор.

– А почему вы ее так назвали? – поинтересовался репортер.

– В языческой мифологии есть богиня молодости, воплощенная в образе девушки – вечно молодой Снегурочки[3].

События на экране перенеслись в Нью-Йорк, потом в Лондон, затем в Париж. Демонстрации мужей, не желающих несколько веков жить со «старыми» женами, пикеты у пенсионных фондов с плакатами «Нам больше не нужна пенсия!», преподаватели, сжигающие учебники… У Алены закружилась голова от этой карусели столиц и событий. Но телеканалы всех стран наперебой спешили сообщить миру о сенсационном открытии.

– Вечная молодость! Машина молодости! Нет старости! Мы все будем красивы и здоровы! «Снейгурочка, Сноугурочка, Снегуроучка!» – на всех языках мира с постоянством заезженной пластинки или ученого попугая охочие до горячих новостей журналисты повторяли и повторяли еще даже плохо отредактированный текст, на разные лады коверкая русское слово.

– Боже мой, что творится. Все будто с ума посходили. К дверям небольшого частного института очередь длиной в километр. Репортеры беснуются и, как вурдалаки, лезут к ним и в окна, и в двери. Мир накрыло цунами неожиданно выброшенной в массы информации. Умелый, черт побери, ход!

Алена машинально нажала на красную трубочку, не задумываясь прервав словесный понос подруги, так и оставшийся без внимания… Тут в довершение всего позвонил хозяин издательства. Алена представила этого милого толстяка бегающим из одного угла кабинета в другой и судорожно сжимающим телефон. Он так кричал в трубку, что девушке пришлось отодвинуться, дабы не оглохнуть. Путаясь от волнения, он практически давал ей задание на миллион: раскопать всю информацию об этом открытии, доискаться до самых корней.

– Что, как, кто заплатил, на ком испытали, какие законы нарушили… Пиши! Артемов Дмитрий Сергеевич, известный танатолог. Бегом к нему, Ирина перешлет тебе контакты. Бери у него интервью! Ты поняла? Узнать все! Все грязное белье вытряхнуть, весь мусор перекопать! Я жду от тебя сногсшибательный репортаж! Вперед! Порви их! – резкие короткие фразы обычно свидетельствовали о крайней возбужденности издателя. Сегодня они были уж чересчур короткими, да и к тому же резкими. Наконец последовали хруст и хлопок – трубка офисного телефона полетела на свое место.

От всего услышанного и увиденного за последние тридцать минут у Алены к горлу подступил комок. В голове билось слово «танатолог». Тут ее осенило.

«Димон!» – выдала память.

Очередной репортер вновь привлек внимание. Он начал рассказ о каком-то таинственном инвесторе, который, по его предположению, имел отношение к созданию «Снегурочки». Из речи журналиста Алена поняла, что этот самый инвестор сейчас пропал «с экранов радаров», что найти его никто не может и на телефонные звонки он не отвечает. Она как раз посмотрела на экран, когда там показали фотографию пропавшего финансиста.

И тут Алена потеряла дар речи. С экрана телевизора ей улыбался ее вчерашний любовник. Репортер представил его, но обалдевшая Алена выхватила из всей речи лишь имя Станислав и поняла, что он и является инвестором того самого проекта по омоложению. Это было уже слишком, но это было еще не все.

Телефон выдал призывную песню.

– Слушаю вас!

– Привет!

Алена узнала голос Стаса. Она отбросила от себя телефон, будто это были лягушачьи кишки, и тут же сползла на ковер в состоянии полнейшего шока.

Глава 5

Точка бифуркации

Вы когда-нибудь считали, сколько раз за день у вас в кармане звонит телефон? Два? Десять? А может быть, сто? Начальник ищет по срочному делу. Подруга – чтобы поболтать или поделиться новостью. Приятели зовут на футбол, а мама просто хочет услышать ваш голос. И вот вдруг среди этого круговорота обыденной жизни раздается ОН! Один-единственный! Один на тысячи и миллионы! Всего один…

Конечно, в этот момент вы не задумываетесь о том, что такое матч-пойнт[4] или точка бифуркации[5]. Вы даже не предполагаете, что именно сейчас находитесь в этой самой точке и лишь одного привычного движения достаточно, чтобы круто изменить всю предстоящую жизнь.

Не думал об этом и я.

До сегодняшнего дня я частенько сравнивал себя с шариком, который ровно катится по ландшафту судьбы, минуя опасные расщелины и обрывы, выбирая ровные долины и бескрайние горизонты. С одной стороны, я был одним из многих. Родился не в Москве, образование получил тоже не в столице. Но, однажды побывав в этом городе, влюбился в него на всю жизнь. И… приложил все усилия, чтобы стать его частью. Теперь я не представлял своего существования без пыльных московских улиц, тополиного пуха, пробок и летних вечеров. И был горд, что добился этого сам. Вообще я считал, что не побеждает только тот, кто не стремится к победе. А еще тот, кто ничего не делает, пеняет на всевозможные обстоятельства и жалуется на судьбу. И судьба, и обстоятельства отступают перед тем, кто способен приехать в офис в пять утра и уехать за полночь. Это проверено! Работоспособность плюс организация труда помогли мне – я обрел финансовую стабильность, а вместе с ней и независимость. Все было продумано, размерено, распланировано. То есть, как говорят в таких случаях, жизнь удалась. И единственное, что беспокоило меня порой, так это мысли о собственном предназначении. К тридцати восьми годам я стал серьезно задумываться о своей миссии в этом мире, и мне почему-то казалось, что гуру аудита[6]вовсе не мой предел, а терзавшее меня предчувствие чего-то очень важного, великого и неизбежного вскоре реализуется. Я часто думал об этом, засиживаясь в офисе. И вот сегодня судьба решила заглянуть ко мне в кабинет. Этим утром мой «шарик» оказался на развилке, от которой можно катиться и направо, и налево…

– Слушаю вас! – спокойно произнес я.

Выбор был сделан.

– Станислав Николаевич Савельев? – голос в трубке умолк в ожидании ответа.

– Да!

– Скажите, – выдержав паузу, продолжил голос, – а Николай Владимирович Савельев приходится вам?..

– Отцом, судя по отчеству. Что тут неясного? – с иронией произнес я. На миг я задумался о том, сколько тезок и однофамильцев живет в многомиллионном городе, но тут же вернулся к разговору. – Могу вас огорчить, он умер много лет назад.

– В таком случае разрешите представиться, полковник Москалев Сергей Валерьевич, главный врач военного госпиталя номер семь. Ваш отец жив и находится у нас. Но… – Последовала пауза. – Состояние его оценивается как крайне тяжелое.

Странно, но я уже не сомневался, что речь идет о моем отце. В первый миг я, конечно, обрадовался – я ведь много лет искал его, не веря в то, что он умер. Но тут же узнал о тяжелой болезни, что совершенно выбило почву у меня из-под ног. Обрести и потерять одновременно – это было уже слишком. Меня бросило в дрожь, я вжался в кресло и перестал дышать. На мое раскаленное эмоциями сердце будто плеснули ледяной воды. Самое страшное происходило сейчас у меня внутри – маленькая трещинка медленно поползла в сторону души и замерла на пороге святая святых.

– Что вы хотите сказать? – спросил я.

– Пока только то, что вы услышали, – довольно холодно отчеканил голос в трубке. И умолк.

Я по-прежнему чувствовал выжигающую внутренности боль и едва смог перевести дыхание.

– Я могу его увидеть?

– Приезжайте! Прямо сейчас!

– Куда?

Голос продиктовал адрес и попрощался, а я в тот же миг сорвался с места и бросился к машине.

В поисках объезда навигатор кружил по забитым машинами утренним улицам. «Московские пробки, – констатировал я, – тут хоть головой об руль бейся – быстрее не проедешь». Но я прорвался. Неожиданно. Проскочил «бутылочное горло» и оказался на свободе. Навигатор вывел на трассу, и суета города сменилась сельским пейзажем. Загипнотизированный солнечным зайчиком на приборной панели, я погрузился в воспоминания.

Они отбросили меня на тридцать лет назад. Там я увидел детскую комнату, себя сидящим на кровати и… отца. Он расположился на полу рядом, держа в руках книгу. Отец читал.

– Древние греки считали, что нашей жизнью управляют три богини, дочери Зевса и Фемиды, – Лахесис, Клото и Атропос. Первая вершит судьбу человека еще до его рождения. Она назначает жребий, нарушить который не в силах ни один смертный на земле. Вторая богиня прядет нить судьбы, нанизывая на нее события настоящего. Беды и невзгоды, счастье и радость целиком и полностью находятся в ее ведении. А третья, самая грозная, наделена властью перерезать волшебными ножницами нить человеческой жизни, что и означает смерть.

– Какую нить? – спросил я.

– Это образное выражение, – пояснил отец и задумался.

– Пап, и люди ничего не могут изменить в своей судьбе? – воспользовавшись паузой, я снова спросил.

– Нет, не могут!

– А может быть, есть какой-то способ?

– Возможно! – сказал отец и как-то грустно вздохнул. – Ложись спать, сынок!

Он укрыл меня одеялом, потрепал по макушке, погасил свет и вышел из комнаты, лишь ненадолго задержавшись на пороге.

Больше мы не виделись…

«Вот и попал я в заботливые руки богини Клото. Интересно, за какое место она умудрится меня ухватить?» – покачал я головой, поинтересовавшись сам у себя.

Далекие образы из детства нахлынули вновь.

С необъяснимым мазохизмом я стал прокручивать в голове киноленту воспоминаний кадр за кадром.

«А может быть, если зажмурить глаза и накрыться одеялом с головой, мама не станет меня будить? Потому что я не хочу вставать. И не хочу идти в школу. Через два дня Новый год. Я ненавижу этот праздник! Это первый Новый год без отца. До этого был день рождения. И он не пришел. Как будто меня просто нет. Ненавижу праздники!»

Я видел семилетнего мальчишку. Слезы катились из глаз, а он вытирал их углом простыни и старательно натягивал на голову одеяло.

Всего три месяца назад все еще было хорошо. Но родители расстались. Тихо, без скандалов и споров. Просто что-то решили между собой, а меня поставили перед фактом. Мама теперь ходит грустная, сама таскает сумки, а по выходным в гости приходят чужие дядьки. Дарят глупые подарки и играют со мной только на глазах у матери. Она выходит из комнаты, и они перестают скрывать недовольство, утыкаясь в телевизор. Тогда я понял, им на меня наплевать и только отцу было не безразлично… Как же я был зол тогда на всех взрослых на свете.

Почему они думают, что ребенок ничего не понимает? Ну и что, что ему семь лет…

Недавно мама и папа встречались. Они разговаривали, стоя на маленьком мостике недалеко от нашего дома. А я смотрел в окно. Будто прилип к стеклу. По их жестам я старался понять, о чем они говорят. Иногда папа пытался обнять маму, и мне казалось, что еще миг, и она простит его, и они, обнявшись, вернутся домой. Но проходила минута, и томительное ожидание оборачивалось нестерпимой тоской. Она отстраняла его, а лицо ее делалось бледным и серьезным. Я понимал – все плохо! Разговор продолжался пару часов, а я все висел на подоконнике и ждал. А вдруг! Вдруг случится чудо, и они вернутся вместе. Папа откроет дверь, с порога крикнет «Привет!», я разбегусь и прыгну к нему на руки, а он меня поймает и прижмет к себе! И больше никогда не уйдет. Но они стояли по разные стороны мостика. Надеяться было глупо, но я надеялся…

– Вы прибыли к месту назначения! – вежливо сообщил навигатор. «Приехали!» – подумал я. Время было ровно девять утра.

Огромное здание госпиталя почему-то находилось под серьезной охраной, но я не придал этому значения. Мне пришлось пройти два поста и подвергнуться детальному досмотру, прежде чем меня пропустили. Но это было не важно, главное – я оказался внутри. И тут я потерял пятнадцать минут – миловидная медсестра в регистратуре никак не могла отыскать в компьютере фамилию Савельев. Наконец она воззрилась на монитор в недоумении, после тихо поговорила с кем-то по внутреннему телефону, а потом, обращаясь ко мне, проворковала:

– Станислав Николаевич, подождите, пожалуйста, несколько минут. За вами сейчас спустятся.

Я честно попробовал ждать. Но мое эмоциональное состояние не способствовало спокойствию. Я думал о том, как в это утро мчался в госпиталь лишь с одним чувством – меня вела надежда. А сейчас от нетерпения просто колотило, ведь от отца меня отделяло всего несколько больничных коридоров. Конечно, если бы ситуация позволила мне бежать, то я бы бросился к лифту сломя голову. А так приходилось держаться. Минуты шли тяжело, а часто открывавшаяся дверь во внутренний холл тянула похлеще любого магнита. И вдруг ухо выхватило из прочих звуков нечто очень важное. Вторая медсестра подняла трубку и воркованием, точь-в-точь похожим на воркование первой медсестры, ответила звонившему:

– Москалев сейчас у себя. Да. На пятом. По коридору направо. Да. Пятьсот тридцать четвертый.

Я сделал шаг. Потом еще. И еще. Ловко проскочив в открывшийся проем, я оказался у лифта и чуть не разжал двери руками, чтобы поскорее попасть внутрь.

Я нетерпеливо выстукивал чечетку на корпусе мобильного телефона и торопил секунды, ожидая, когда же наконец закроются двери и начнется отсчет этажей. Они шевельнулись и медленно поползли навстречу друг другу.

– Поехали! – прошептал я и от нетерпения даже немного присел. И тут, к своему удивлению, я ощутил толчок. Только это было не движение вверх, это вновь открылись двери лифта, пропуская еще одного пассажира. В первый момент, стараясь не выразить свои эмоции посредством ненормативных выражений, я просто прикусил губу. Да так и замер, посчитав, что уж лучше вовсе ее прогрызть, чем дать возможность челюсти безвольно свалиться на грудь. Девушка встала у меня за спиной. Я почувствовал, как потеют ладони, а на лбу выступает испарина – понял, незнакомка смотрит на меня. Взгляд прожигал до костей, голова кружилась от аромата страсти, а ноги приклеились к полу, будто я наступил на жвачку. Я боялся пошевелиться, как кролик, загипнотизированный удавом. Всей кожей чувствовал силу ее взгляда. От нее исходило дыхание терпкой корицы, которое породило во мне желание сделать что-то такое, о чем потом, возможно, тысячу раз пожалею…

Внезапный толчок вывел меня из ступора, и я бросился вон, будто стараясь как можно дальше убежать от незнакомки и своих сумасшедших мыслей.

Я остановился у двери с табличкой «534». И застыл.

Кто-то тронул меня за рукав, и я обернулся. Передо мной стоял мужчина в белом халате. Он улыбался мне как старому другу.

– Станислав Николаевич Савельев?

Я кивнул головой.

– Это я вам звонил. Заходите!

Мужчина в белом коснулся карточкой электронного замка, дверь пискнула и пропустила нас в кабинет.

Доктор молча сел за свой стол, скрестил руки на груди и стал внимательно рассматривать меня.

Через пять минут я не выдержал.

– Не томите меня ожиданием! Скажите как есть! Вы даже не представляете, что я пережил в это утро, а вы сидите и молчите, просто глядя на меня! Говорите!

Врач, видимо, ожидал подобной реакции.

– Наберитесь терпения, молодой человек. То, что вам предстоит узнать, перевернет вашу душу. А может, и вывернет наизнанку. – Врач сделал паузу и тихо добавил: – И это вовсе не в переносном смысле!

– Говорите! – попросил я.

– Тогда… Ваш отец умирает…

– Это я уже понял утром. Или вы собираетесь тысячу раз повторять?

Врач пропустил сарказм мимо ушей и продолжил:

– Никто не знает, сколько ему осталось. Совсем недавно приборы зафиксировали необъяснимую полевую активность. К тому же его рука стала мягкой.

Я, не веря своим ушам, посмотрел на Москалева как на полоумного.

– Что значит мягкой? А какой она была?

– Тверже камня! – ответил врач так, будто у него спросили несусветную глупость.

– Хватит! Говорите все как есть! Или я ухожу.

Я сорвался и вскочил со стула.

– Сядьте! – спокойно сказал врач.

– То, что я должен вам рассказать, не укладывается в стандартные рамки представлений о жизни. Именно так. Я вас уже предупредил. Хотя некоторые считают, что это и есть норма. И мне, поверьте, не так легко начать говорить, тем более что я вижу, насколько вы далеки от таких вещей.

– Извините меня, я не знал, что рука умирающего человека может быть мягкой или твердой, – продолжил я с иронией. – Начинайте, я соображу по ходу дела!

Я присел на стул и склонился вперед. Приготовился слушать.

– С вашим отцом случилось нечто феноменальное. У него не работает сердце, мозг не показывает никакой активности, не идут обменные процессы… С точки зрения классической медицины он умер тридцать лет назад, ведь смерть человека фиксируется в тот момент, когда отказывается работать его мозг. Но есть и другие точки зрения.

– Что значит «другие точки зрения»? На что? На смерть?

– Я догадываюсь, что вам сложно в это поверить. Согласен, это не так просто принять с ходу. Но время на обдумывание у вас еще будет, а пока дослушайте. Почти тридцать лет назад в один из таких же весенних дней я закончил дежурство, и, так же как сегодня у вас, на моем столе зазвенел телефон. Никто не знает, что было бы с вашим отцом, если бы я ушел раньше лишь на десять минут. Скорее всего его похоронили бы на одном из городских кладбищ, особо не вдаваясь в детали случившегося.

В трубке я услышал:

«Он умер! Она его убила!»

Звонила мама твоего отца. Я понял – случилось что-то ужасное. Естественно, помчался к ней.

Когда я вошел в подъезд, меня окатило замогильным холодом. Поднялся на этаж и позвонил. Холод в квартире был зверский. Тамара Александровна куталась в пуховый платок.

«Что случилось?» – спросил я.

«Проходи в его комнату. Не знаю, сколько он так. Уезжала к подруге, вернулась – и вот: ни слова, ни звука, холодный весь. Она все-таки добилась своего…»

Видимо, я не сразу обратил внимание на эти слова и тут же услышал:

«Марина! Это все она!»

Речь шла о твоей маме.

Тамара Александровна отвернулась и этим движением выразила и боль, и обвинение одновременно.

Я вошел в комнату. Думал, что готов к самому худшему. Но на самом деле к смерти не готов никто. Я просто старался выстоять.

Я с трудом узнал твоего отца. Он очень сильно похудел, обострились черты лица, кожа приобрела сероватый оттенок. Я стоял и смотрел на него, собираясь с духом, чтобы провести осмотр. Николай будто спал. Глаза были закрыты, лицо спокойно. Оно не отражало ни предсмертной муки, ни видений страшного сна. Я пощупал пульс – ничего. Достал фонендоскоп[7] и приложил к груди. Опять тишина. Надежда на чудо исчезла. Я ничего не понимал, но чувствовал, что здесь что-то не так. Первое, что выходило за рамки, – в помещении отсутствовал трупный запах. Однако как медик я пришел к заключению, что Николай мертв. Пульс, зрачки, температура, дыхание – все подтверждало мои выводы. Я вышел из комнаты. На пороге стояла Тамара Александровна. Она поняла все без слов. Долго смотрела мне в глаза, а потом отвернулась и тихо всхлипнула. Мне предстояло решать «технические проблемы» – нужно было вызвать машину и зафиксировать смерть. Набрал номер, объяснил, в чем дело, ребята сказали, что будут через двадцать минут. Не обманули – «скорая» подкатила к подъезду ровно в указанный срок. В окно я видел, как врач и медсестра вошли в дом. И все! Мы прождали их тридцать минут, и, придя к выводу, что заблудиться им негде, направились к двери и выглянули на площадку. Я замер в недоумении. Один из медработников сидел на полу, привалившись спиной к стене, и корчился от боли, сжимая руками голову. Медсестра оперлась о перила, но тут ее так скрутило, что она повисла на них всем телом, как мешок на бельевой веревке. «Скорой помощи» нужно было оказывать помощь – это было очевидно. На мои расспросы оба твердили: головная боль, тошнота, резь в области солнечного сплетения, конечности ватные, реакции замедленные. Складывалось впечатление, что кто-то не хочет, чтобы эти люди входили внутрь. Что тут поделаешь, пришлось решать вопрос самому.

Я вернулся в квартиру, завернул твоего отца в простыню, взял на руки и понес к машине. Люди, которые были поблизости, хватались за голову, сжимали живот или просто сторонились меня, а водитель нашего госпиталя выскочил из машины и спрятался за куст, видимо, там его вырвало.

Я сам довез тело до госпиталя и определил в морг, в специальную «свинцовую» комнату, где раньше мы держали трупы, привезенные из Чернобыля[8].

Мы соблюли все формальности. Кроме одной, – пользуясь нестандартностью момента и ссылаясь на возможные проблемы, о появлении которых даже не следовало напоминать, я строго-настрого запретил делать вскрытие. Хотя, наверное, тут я перестарался. Перепуганные врачи и медперсонал на пушечный выстрел боялись подойти к трупу без меня. Таким образом, я сохранил ему тело.

Долго думал, как поступить: рассказать об этом уникальном случае начальству или хранить все в тайне. Я не знал, сколько может продлиться его состояние, не понимал, что ему понадобится, но предполагал, что деньги потребуются точно. Решение было принято за меня. Через неделю мне позвонили из министерства и «попросили» с докладом в Москву. О нем речь даже не шла, мне только напомнили, что кое-кого я должен обязательно захватить с собой, «сохраняя чрезвычайную секретность». Так мы с твоим отцом перебрались в столицу. В этот самый институт. Я начал работать.

– И какой в итоге вы поставили диагноз?

– Диагноз… – Москалев улыбнулся. – А никакого! Дело в том, что ваш отец абсолютно здоров. Нам бы с вами так! Он просто ушел в сомати[9]!

– И?

– Сомати – это высшая форма медитации[10], при которой душа покидает физическое тело, но находится где-то неподалеку, тело при этом не разлагается, а хранится, как консервы, всегда готовое принять свою душу обратно. Оно может пребывать в таком виде миллионы лет, а душа в это время познает иные пространства, сущности и параллельные миры. То есть набирается опыта, совершенствуется и постигает истину. Известно, что в такое состояние можно войти, только практикуя очень глубокую медитацию, которая доступна лишь избранным или посвященным. Обычному человеку это недоступно!

Полковник сделал паузу, показывая, что сказанное имеет чрезвычайную важность.

– И тут мы подходим к тому, что ваш отец настоящий феномен! Он сделал то, что порой не под силу очень сильным йогам, ламам и колдунам. А он, даже не будучи буддистом, вошел в состояние сомати и пребывает в нем почти тридцать лет. Причиной, как мы предполагаем, послужил серьезнейший стресс. Но и тут мы не уверены на сто процентов.

– Возможно, – задумчиво произнес я. – Они тогда расстались с матерью. И я чувствую, что это было для него очень серьезно.

– Мы знаем. Мы изучали каждую деталь.

– А почему вы все-таки решили, что это то самое состояние сомати?

– Понимаешь! – от волнения Москалев даже не заметил, как перешел со мной на «ты». – В состоянии сомати тело человека не просто неподвижно. Оно становится неестественно твердым и холодным. Намного тверже обычного трупа. Температура снижается до плюс четырех градусов, хотя среднестатистический homo sapiens[11] умирает от переохлаждения уже при плюс двадцати, обменные процессы сводятся к нулю. Исследования подтверждают, что некоторые йоги способны «отключать» сердце, замедлять дыхание, влиять на гормональные процессы. Но это только на время и не полностью. Все эти признаки мы обнаружили у твоего отца. Возможно, двенадцать лет назад тебе было не до того и ты пропустил мимо себя эту информацию. Вот, посмотри. Еще «Комсомолка»[12] писала об этом в 2002 году.

Сергей Валерьевич достал из стола потертую газету и протянул ее мне. Я прочитал выделенный маркером текст:

«В сентябре 2002 года на кладбище под Улан-Удэ вскрыли могилу с телом ламы Итигэлова, умершего 78 лет назад. Медэксперты, присутствовавшие при эксгумации, были потрясены: тело российского Будды вовсе не походило на труп, пролежавший в земле почти восемь десятков лет. Его кожа была мягкой, без каких-либо признаков разложения, хрящевая ткань сохранилась идеально: нос, уши – все было на своих местах. Глазные яблоки не вытекли, пальцы рук и локтевые суставы были подвижны».

– Круто! – только и смог выдавить из себя я.

– Наверное, нам пора спуститься вниз, – тихо сказал врач.

Я все понял и поднялся.

Мы прошли по коридору и оказались у лифта.

Врач что-то рассказывал про госпиталь, но я слушал вполуха – все, что напрямую не касалось моего отца, было для меня совершенно не важно на данный момент. На подвальном этаже мы сделали «пересадку», поменяли лифт, и тут стало ясно, что верхние этажи – это лишь верхушка айсберга. Основная часть лаборатории находилась внизу.

Минус пятый, минус восьмой…

– Нам еще далеко? – нарушая молчание, поинтересовался я.

– Еще два. Этот блок находится на самом нижнем уровне. Там проще поддерживать условия – затраты оптимизируем, – улыбнулся полковник.

– Знакомая тема!

– Мы знаем! – сказал врач. – Прежде чем везти сюда, они все про вас узнали. Так что не удивляйтесь.

Я пожал плечами – вообще-то удивляться сегодня было чему.

Мы приехали. Прошли блок охраны, рамку, весы и еще какой-то странный агрегат, напоминавший электрический стул. И опять долгий путь по гулкому коридору. А в конце лаборатория.

Вошли в комнату, где располагался блок управления. Антураж мог вполне сойти для съемок очередных звездных войн – столько лампочек, блестящих поверхностей, мониторов и кабелей выхватывал из полумрака взгляд. Но самым завораживающим здесь, конечно, было огромное стекло. Оно отделяло нас от помещения, где на довольно высоком постаменте в неярком свете виднелось чье-то тело.

«Это же отец», – сообразил я. Человек за стеклом лежал без одежды, половину тела прикрывала простыня.

– Одежда ему не нужна! А это, – Москалев кивнул на простыню, – Мария Сергеевна накинула для приличия. Она у нас строгая. С первых дней здесь. Студенткой пришла. И осталась. На тридцать лет. И он ее подпускает. А остальных всех выжил. Попросишь его, если очень нужно, – может, позволит войти. А если не захочет – ничего не поделать, всех выгонит. И симптомы все те же. Голова, рвота, ватные ноги. Я давно уже понял – он так энергетический барьер ставит. Или защиту от дураков, если хочешь. А Маше доверяет…

Сергей Валерьевич усадил меня на стул, а сам встал у стекла, как учитель у доски.

– Будду Итигэлову изучить нам просто не дали, но твоим отцом мы занимались вплотную. Благодаря ему мы поняли состав мертвой и живой воды. Ведь вместо крови у него вода так называемого четвертого состояния[13]. В народе ее называют «мертвой водой», так как она убивает больные клетки. Вот смотри!

Полковник подошел к стойке, на которой были выставлены террариумы со всякой подопытной живностью. Наугад извлек лягушку и прижал ее к столу. Я и ахнуть не успел, как острый скальпель отсек лягушачью лапу.

– А теперь… – Из небольшого контейнера полковник достал пробирку с красноватой жидкостью. Еще несколько манипуляций, и я стал свидетелем волшебного исцеления – Москалев приставил лапу на прежнее место, сбрызнул жидкостью из пробирки и, повторяя интонацию фокусника, пропел:

– Вуаля!

Я видел, как за секунды регенерирует ткань. Срастаются кости, восстанавливаются сосуды, затягивается рана.

«Да, чудеса сегодня сыплются на меня, как из волшебного ларца подарки», – не отрывая взгляда от лягушки, думал я.

Закончив впечатляющий эксперимент, полковник вернулся на свое место у стекла.

– А теперь самое важное. За годы исследований мы обнаружили… душу твоего отца. Посмотри внимательно. Видишь?

Я стал вглядываться в полумрак за стеклом, но ничего особенного не заметил.

– Нет, а должен?

– Попробуй сейчас, – Сергей Валерьевич нажал на пульте управления несколько кнопок. Камера за стеклом осветилась матово-розовым сиянием, в котором даже пылинки на стекле стали огромными.

Я пригляделся. Мне показалось, что от тела отца исходят лучи, но самый заметный тянется от груди.

– Что это?

– Душа твоего отца привязана к телу «серебряной нитью»[14], ее диаметр примерно два-пять сантиметров, прочность не поддается измерению. Однако, хоть ее и невозможно порвать, она может «отклеиться», если сила натяжения превысит силы химических связей, что и происходит при химическом распаде физического тела после смерти. А так глюонная нить[15] может бесконечно удлиняться и проходить сквозь любое вещество. При этом она остается невидимой, так как кванты света с глюонами не взаимодействуют, да и сами глюоны – это не столько частицы, сколько связующие поля.

– Но я вижу!

– Это благодаря специальному освещению.

– Ну да!

– Вы хотите попасть туда? – полковник указал на камеру за стеклом. Он опять вдруг стал называть меня на «вы».

Я утвердительно кивнул.

– Это я предложил вызвать вас сюда. Наше руководство сначала указало мне на дверь, но когда они поняли серьезность и необратимость процесса, то дали отмашку. «Зовите, пока не поздно! Возможно, это наш единственный шанс не потерять образец» – таков был их окончательный вердикт.

– Образец?.. – я был не готов воспринимать своего отца как материал для исследований.

– Конечно, а как вы думали? Он находится здесь тридцать лет. Учитывая, что содержание только одной этой комнаты обходится не меньше, чем обслуживание мавзолея на Красной площади, заблуждаться вам не советую. Для всех, кто мечтает любой ценой вырвать из вашего отца тайну вечной жизни, он всего лишь «образец».

На стене замигало табло. Полковник подошел к нему, приложил палец к датчику и осуществил еще пару действий. Оказалось, что за табло находилась ниша, в которой хранится одежда.

– Если вы хотите попасть туда, придется немного принарядиться, – полковник вытащил из шкафа один из костюмов и указал на него. – Это телогрейка!

Серебристый цвет одежде придавала простеганная аккуратными ромбиками фольгированная ткань. Капюшон, перчатки, что-то вроде валенок. Я протянул руку.

– Нет! Пройдите в раздевалку. Мария Сергеевна вам поможет.

– Готовы? – испытующе спросил врач.

– Да! И попросите Марию Сергеевну быть повнимательнее! – выдавил я из себя.

– Шутите?! Это хорошо! – полковник одобрительно похлопал меня по плечу. – Жизнь бьет в вас с необычайной силой! И это очень кстати. Вдруг у вас действительно получится.

– Что получится? – не понял я. – Не совсем уловил… Чего вы от меня ждете?

– Эх, молодой человек! Я же начал рассказывать вам про то, что наши ученые умы решили использовать вас как экстренное средство. Вот и дерзайте!

– Но что я должен совершить? Чего они от меня ждут?

– То, что ваш отец находится, так скажем, не совсем в обычном положении, вы, я думаю, поняли. Мы бы не стали вас искать, но… правая рука…

– Опять вы!.. Я же просил!

– Да как это в твою голову запихнуть? Ты уверен, что «врубишься»? – потерял терпение врач. – Слушай внимательно! Твой отец лежит здесь тридцать лет, и все это время тело его было твердым как камень. Собственно, как и должно быть в состоянии сомати. Но дело в том, что двадцать три дня назад приборы стали «шалить». Подскочил уровень азота в воздухе, и, что очень странно, повысилась влажность внутри камеры. Мы провели осмотр и обнаружили, что правая рука твоего отца приобрела подвижность. Кожа стала мягкой, пальцы шевелились как живые. Мы не знаем, что это означает. По данным различных источников, такое случается тогда, когда душа «спящего», гуляющая «там», подвергается какому-либо воздействию. Но кого встретил в иных мирах твой отец, неизвестно. Друга или врага? Возможно, он хочет вернуться, но что-то держит его. Опасность в том, что с каждым днем натяжение нити растет, а чем это может закончиться, ты уже знаешь. Если процесс будет прогрессировать – твоему отцу осталось не больше двух-трех месяцев… А теперь дерзай! Представь, что душа твоего отца «зацепилась» за что-то там наверху. Вытащи ее оттуда!

– А надо?

– Без сомнения! Иначе он просто умрет.

– Тогда я пошел!

Мария Сергеевна инструктировала меня, как заботливая мать. Причем, за кого она переживала больше – за отца или за сына, было неясно. Она проверила костюм еще раз и вынесла вердикт:

– Готов!

Я толкнул тяжелую стеклянную дверь.

Холод окатил меня и заставил поежиться. Подошел к пьедесталу. Я больше не видел нить, не видел лучей, но зато я был рядом с отцом. Меня поразило наше удивительное сходство. На вид ему было около тридцати. Отец, пожалуй, был только слишком худым.

«Калорийная диета, и через недельку мы будем как братья-близнецы», – подумал я, разглядывая его черты.

Присел на корточки рядом с ложем.

«Правая рука!..» – вспомнил я слова доктора и потянулся к отцу. Кисть поддалась, и я почувствовал через ткань обжигающий лед.

– Нет, я так не могу!

Я сорвал перчатки и схватил отца за руку. Кости заломило от холода, а дыхание сорвалось, но я не сдался.

– Пап! Ты меня слышишь?

Тишина не проронила ни звука.

– Отец! Ты здесь? – позвал я. Ни ответа, ни знака я не дождался. Сидел, держал отца за руку и перебирал все, что может помочь в такой ситуации: молитвы, раскаяние, просьбы, жертвы… Мысли унеслись очень далеко.

Я очнулся от зверского холода, который коварно заполз под защитный костюм. Так я понял, что надо уходить.

Потом я вспоминал, как охала Мария Сергеевна, возвращая к жизни мою замерзшую руку, и как суетился вокруг меня Москалев.

– Как ты? Как самочувствие? – виновато спрашивал врач.

– Вроде живой! Но я…

– Значит, не сработало, – обреченно произнес Сергей Валерьевич.

Я в ужасе посмотрел на полковника.

– Все напрасно?

Врач промолчал, но спустя минуту добавил:

– Все кончено. Ты не сможешь ему помочь. И никто не сможет. Нам пора. Я должен тебя проводить. Это секретный объект, и здесь долго находиться нельзя.

Обратный путь мы проделали в полном молчании. Мария Сергеевна сопровождала нас. Вышли из лифта на первом этаже и пожали друг другу руки. Я заметил, что Москалев медлит с расставанием.

– Что-то еще?

– Я не уверен, что это ответ…

– Вы с ума меня хотите свести?

– Я лишь делюсь соображениями.

– Так делитесь, чего уж теперь.

– Если хочешь его спасти – поезжай в Тибет.

– Зачем?

Москалев вошел в лифт. Верная Маша последовала за ним.

– Там и поймешь… Прощай! Это шанс, а воспользуешься ты им или нет – тебе решать!

– С чего вы взяли, что я поеду!

– Ты поедешь! – бросил он напоследок.

Если бы я стал невидимкой и притаился в лифте, то смог бы услышать, как Мария Сергеевна, оставшись наедине с полковником, нерешительно сказала:

– Зачем вы так? Он ведь поверил!

– Нельзя у людей отнимать надежду! – ответил ей Москалев. – Если кто и знает про сомати больше других, так это тибетские монахи. Пусть ищет, сын он ему или кто!

В этот момент я уже шел к машине, по пути отменяя срочные встречи и перепоручая дела помощнице. Кто-то пытался мне дозвониться, и наконец я ответил.

– Станислав Николаевич?

– Да!

– Вас беспокоит помощница полковника Москалева, Леля Александрова, мы с вами вместе поднимались на лифте, мне приказано вас сопровождать.

Теперь я понял, что Тибет – это не шутка.

Глава 6

Долина смерти

Еще шаг, еще вздох. Попытка поймать хоть глоток воздуха оборачивается зверской мукой. Дыхание учащается, перед глазами плывут фиолетовые круги, голова разрывается от боли. Я остановился и попробовал отдышаться. Но облегчение не наступило. Вместо этого меня вырвало. Мучительно вывернуло, и мне показалось, что не только желудок, но и душу. Но после этого мне не стало легче. Голова по-прежнему кружилась и болела, а тяжесть в солнечном сплетении стала свинцовой. Но я все же старался не подавать вида и двигаться дальше.

Монах время от времени смотрел на меня все понимающим и, что самое противное, немного ироничным взглядом. Он все замечал, но жалость, видимо, не входила в сферу его юрисдикции. Видя, что я готов вот-вот остановиться, он нарочито вежливым жестом показывал, что нам лучше двигаться дальше. И, подхватив подол своего одеяния, ловко скакал по камням. Я почти ненавидел его. Я понимал, что сдаться не имею права, но такое отношение возмущало и будоражило всю мою суть – суть свободолюбивого европейца, никому и ничем не обязанного… Кроме своего отца… Тут я осекся в своих мыслях и покорно последовал за монахом вверх по склону.

«Или пан, или пропал! Ну и пусть! – подумал я. – Сейчас мне уже все равно». Как мне показалось, я уже почти неделю вот так скакал по камням, пробираясь к месту испытания. Я потерял счет дням. Надежда на мобильник рухнула в тот самый день, когда мы поднялись на «первый уровень» – так объяснил монах. Очень хотелось позвонить Леле и обо всем рассказать, но сотовая связь дала понять, что это невозможно, полным отсутствием шашечек на шкале. Это означало, что мы прошли один из энергетических барьеров, защищающих святая святых Тибета. «Все-таки я прошел», – думал я. «Все-таки он еще не знает, что ждет его впереди!» – по всей видимости, думал монах, судя по его довольной физиономии. Но мы оба шли вперед, не делясь своими мыслями, и поэтому нам, наверное, было легко в своем отчуждении. Самое удивительное, что я даже не задумывался, что монах говорит со мной на чистейшем русском языке. Или, захваченный своими галлюцинациями, я сам говорил с собой? Разобраться в этих посылах мне было трудно. Все мое существо сейчас превратилось в оголенные нервы, и только они были для меня поставщиком информации. Эмоционально насыщенной и, пожалуй, совершенно бессвязной. Главное – нестандартной! Но разве я понимал это тогда?

Споткнувшись в очередной раз, я попробовал осмыслить свой путь, и мне стало смешно. Я ведь никогда не велся на подобную фигню. А тут… С самого начала вся история была похожа на сон. Странный звонок, заставивший меня сорваться с места. Отец. Полковник. Загадочный рассказ о том, что раньше находилось за гранью моих представлений о жизни. Путешествие в Тибет. Эксцентричная спутница, которая, как мне казалось, знает все на свете…

Я споткнулся вновь и попробовал ругнуться, еле шевеля присохшим к нёбу языком. Монах задержался и укоризненно покачал головой.

– Твои мысли и чувства должны быть чисты! – бесстрастно прочитал он наставления.

«В голове моей копается, что ли? – подумал я. – Да не сомневаюсь я! Все это хоть и напоминает историю про Индиану Джонса[16], но все же касается моего отца. Так что, парень, я не соскочу, можешь не париться!»

Мне показалось, что монах одобрительно закивал, будто получил желаемый ответ на свои замечания. Или мне это только привиделось?

Мы задержались у источника. Измученный жаждой, я бросился к воде, но монах одернул меня, резко перейдя на свой родной язык. Такая перемена возымела действие – я застыл как манекен. Монах нагнулся и будто понюхал воду. Через несколько секунд он одобрительно кивнул головой, показывая, что ее можно пить. Я припал к струе. Странно! Холодная жидкость вливалась в мое порванное жаждой горло, но мука не пропадала. Конечно, я разозлился и наотмашь ударил струю. Монах все с тем же дежурным безразличием знаком запретил мне гневаться.

– Не надо! – голос ламы неестественно громко прозвучал в тишине долины. – Гнев разрушает! Ты должен сопротивляться ему!

Я не смог ничего ответить, только резко хохотнул и сказал:

– Не плюй в колодец – вылетит обратно!

Монах растянул губы в подобии улыбки, и я понял, что шутка ему понравилась. Это стало небольшой компенсацией за все пережитые муки – показалось, что общение хоть как-то налаживается.

В Катманду[17] мы с Лелей прибыли вечером. Я никогда здесь не был, зато Леля вела себя так, будто каждый день приезжает сюда на работу. Добрались до гостиницы и разошлись по номерам. Встретиться договорились через час – обсудить план действий.

Не успел я бросить сумку, как в дверь постучали. Решив, что это Леля и что она забыла сказать нечто важное, я не задумываясь открыл.

На пороге стоял монах в малиновом одеянии с желтой полосой на плече и широко улыбался.

Наши глаза встретились. Меня охватило непостижимое ощущение – словно энергия ламы золотистым шариком проникла внутрь меня и взорвалась там мягким беззвучным ударом, рассыпавшись на мириады искр.

Лама жестом показал, что я должен следовать за ним.

Я достал из кармана телефон, но монах закачал головой и показал более настойчиво, что нам нужно идти. Повернулся и поплыл по коридору. Я пошел за ним. Мы шли, но никто не обращал на нас внимания. Будто нас вовсе не было. Спустились на первый этаж, пересекли холл, и опять ни лакей, ни дежурный при входе даже не взглянули нам вслед. У меня возникло впечатление, что с того момента, как мой взгляд встретился с глазами ламы, для всех окружающих я стал невидимкой – они попросту перестали меня замечать. Как будто взрыв золотистой бомбочки внутри окружил мое тело непроницаемым для обычного человеческого взгляда экраном. Я чувствовал – все мои знания, все отношения, к которым я привык, все достижения и социальные статусы и даже личный жизненный опыт остались снаружи – за этим невидимым экраном. Там, где среди базарного дня кипит жизнь. А внутри… Внутри было беспомощное существо, потерявшее точку опоры, которому предстояло всему учиться заново и начинать жизнь с самого начала.

Словно ухватившись за тонкую ниточку последней надежды, я послушно брел за ламой. Мы вышли на окраину города, здесь началось наше восхождение в горы.

Солнце коснулось горизонта, и мы остановились на ночлег. «Добрый» монах обильно закидал камни пучками какой-то местной травы, которая воняла одновременно и серой, и пшеницей, и указал мне на это ложе аскета. Возмущаться было бесполезно, я лег и тут же почти потерял сознание. Где заночевал сам монах, я проследить не успел. Он будто испарился, а подтверждением того стало чувство одиночества. Глубокая грусть покинутого в вечности человека. Вы когда-нибудь ощущали такое? Согласитесь, момент не из приятных!

Сквозь полузабытье я вспоминал Лелю. Когда мы летели в Тибет, она говорила, что пройти подобное испытание можно и в Москве, не выходя из своего кабинета: организуй себе нехватку кислорода, увеличь дозу азота в воздухе и встань на беговую дорожку – через десять минут мозг сделает свое дело!

– Это доказано! Мы делали опыты на мышах. При повышении содержания в воздухе азота у них появлялись признаки тревоги, особи становились суетливыми, ухудшалась память. Они даже путь к кормушке забывали, и, что самое показательное, наши мышки переставали чувствовать боль. Не зря многие, кто пытался покорить гору Кайлас[18], останавливались на полпути. Особенно пожилые. В их мозгу начинались необратимые процессы, и они очень быстро умирали.

– Так ты раскрыла тайну Тибета?

– Если бы! – печально вздохнула Леля. – Я всего лишь рассказываю, к чему тебе стоит готовиться.

Кто-то легонько ткнул меня в плечо! Я не сразу сообразил, кто передо мной, но про себя подумал: «Раз я что-то чувствую, значит, не все так плохо».

– Видишь эту долину? – монах обвел рукой по окружности. Довольно ровная площадка казалась такой только с первого взгляда. На самом деле она имела небольшое понижение к центру, что делало ее похожей на гигантскую сковородку. Вся территория была усыпана круглыми белыми камнями почти одинакового размера.

«Вот кому-то не лень было камушки подбирать», – успел подумать я, наступил на один из них и в ужасе отдернул ногу. Камень оказался человеческим черепом. Их здесь были миллионы. Отбеленные дождем и временем, они покрывали «сковородку» ровным слоем.

– Это Долина смерти[19]! Ты проведешь здесь один день. То есть, возможно, один, а может быть…

– Что значит «возможно»?

– Для каждого отведен свой срок. Мы не знаем, что уготовано именно тебе. Поэтому ты должен быть готов ко всему, хотя, если так будет, ты об этом даже и не узнаешь.

Монах говорил размеренно. Слова падали в тишину, как камни в песок. Его речь сквозила и мудростью, и безысходностью.

– Если ты выдержишь испытание, это будет первый шаг, который приблизит тебя к твоему отцу! Всего один день! Вопросы есть?

– Делать-то что?

Монах повернулся спиной и медленно побрел прочь.

– Медитируй! – бросил он через плечо.

Что такое медитация, я знал только из книг. «Нужно сесть в позу лотоса, то есть на попу, и ноги скрестить, и что-то зажужжать. Кажется, так». Я уселся на камень, подражая йогам, положил руки на колени ладонями вверх и протяжно замычал. Мне не хватало воздуха, я кашлял, но все равно старательно выжимал из себя заунывные звуки.

И вот при очередном вокальном пассаже я получил такой душевный подзатыльник, что от испуга аж закашлялся. Старческая рука схватила меня за подбородок и потянула к себе.

– Да заткнись же ты! И здесь умереть спокойно не дают!

Передо мной стояла пожилая дама и сверху вниз взирала на меня! Кепка а-ля вождь пролетариата[20] была нахлобучена на «партийное» каре. Рубаха, джинсы, шейный платок, стоптанные кеды, авоська через плечо – настоящая русская бабушка-боец!

– Совсем, что ли, одичал, на кладбище песни орешь!

– Извините, бабуля. Медитировал я. Надо мне.

– И это медитация – сидеть на камне и хрипеть что есть силы, как раненый сатир?

– Уж как умею! – оправдался я. – А откуда вы тут?

– Мы-то русские туристы. А вот ты откуда такой, певучий?

– Меня сюда привели!

– Меня тоже привели… Мои принципы и обстоятельства… – задумчиво сказала бабушка.

Оказалось, что бабушка вовсе не простая. Она – бывший партийный работник из Санкт-Петербурга, в Бога никогда не верила, но двадцать лет подряд возглавляла отдел контроля религий. «Был такой в те времена», – пояснила она. Недавно ей поставили страшный диагноз – рак. «И что мне было делать? Старость наступила, пенсия гроши, на лекарства не хватает. Я человек гордый и боевой, так уж воспитали. Унижаться не буду. Вот и приехала сюда, чтобы быстрее „концы отдать“. В Долину смерти за этим многие идут. Не зря же здесь недалеко известный паломнический маршрут проходит, вокруг горы Кайлас».

– Кости видел?

Я кивнул.

– Сюда ходят умирать йоги, они же идут за озарением, очищением и обретением тайного знания. Вот только возвращаются далеко не все и далеко не в том психическом состоянии, в котором уходили: считается, что в Долине смерти душа проходит своеобразный суд и грешная или бессмысленная жизнь здесь обрывается.

– Моя – не бессмысленная! – возразил с надеждой я.

– Но грешная – сто процентов! – ехидно улыбнулась прозорливая бабуля и окинула оценивающим взглядом мой мощный торс.

– Так, значит, я могу тут умереть?

– Москвич? – по-деловому коротко спросила бабуля.

Я кивнул.

– Значит, точно умрешь! – безжалостно заявила она, встала с камня и побрела в свою наспех построенную из травы и камней гробницу-жилище.

– Жестоко вы к москвичам! Сами-то тут давно? – окликнул я ее.

– Третий день пошел. Слышь, ты если быстрее туда попадешь, замолви словечко за меня, что столько мучить-то уже. Сама ведь пришла.

Я закивал головой, но, сообразив, на что подписался, стал мотать ею в разные стороны. Бабушка рассмеялась, и смех эхом прошелся по мертвой долине. Я решил, что это слуховые галлюцинации. Потом все неожиданно исчезло.

…Я захлебнулся водой, которую мне пытались влить в рот! Подскочил, пытаясь отплевываться. Передо мной стоял тот самый монах, который оставил меня тут.

– Вроде живой!

Улыбаясь раскосыми глазами, монах протянул мне фляжку.

Я пил воду, что-то радостно мыча.

– Это еще не все, – с явным удовольствием сказал монах. – «Суд совести» ты прошел! Теперь пора браться за дело.

– А я-то думал, что страсти закончились.

– Ишь чего захотел. Мы вообще считаем, что вы нас обманываете. Не может простой смертный из России взять и войти в сомати. Это наверняка ошибка или фальсификация. Но мы это легко проверим. Человек, который смог войти в сомати, сможет и испытание «малой смертью»[21] пройти.

– А что такое «малая смерть»? И неужели она бывает маленькой, большой или средней? До сих пор я думал, что существует только одна смерть, жестокая и беспощадная. И сейчас она подбирается к моему отцу.

Монах хмыкнул, показав, что это рассуждения дилетанта[22].

– Ты выйдешь за пределы царств жизни и смерти и перенесешься в далекое прошлое!

– Стоп! – встрепенулся я. – Хватит на мне эксперименты ставить. Я же не нахожусь в состоянии сомати. И не попаду туда никогда. Не знаю, что это такое, что здесь происходит, что такое Тибет! Отчего тут ходят русские бабки. И ни слова не понимаю из того, о чем ты говоришь. Я обычный человек и просто хочу помочь своему отцу! Я – сын!

Я сел на камень.

– Если так пойдет дальше, вы убьете меня!

Монах сел на корточки передо мной.

– Душа твоего отца находится там, куда мы тебя отправим, но сможешь ли ты вернуться, я не знаю. Уже в течение шести веков это не удавалось никому. Но если ты попробуешь, возможно, у тебя появится шанс помочь ему.

– Опять только шанс. Ну и подход у вас к бизнесу. В Москве за такие гарантии с любого голову бы сняли.

Монах поднялся.

– Нам надо идти в деревню. Пора готовиться.

И мы отправились в путь. Я шел, озираясь по сторонам, и все надеялся увидеть русскую бабушку. Поздороваться и спросить, как дела. Но ее нигде не было…

Подготовка к испытанию «малой смертью» проходила в храме Потала[23]. Я узнал, что до меня его пытались пройти многие. Они были неслучайными людьми и долго готовились к церемонии и душой, и телом.

О том, чем все закончилось, мне почему-то никто не говорил. Монахи только отводили глаза и настойчиво повторяли свои молитвы, а мне хотелось верить, что моим предшественникам все-таки повезло. Во время подготовки я понял, насколько трудно современному человеку усмирить свои мятущиеся из стороны в сторону мысли. Это ведь только на первый взгляд очень легко – думать о том, что чисто и свято. А вы хоть раз пробовали?! Уверяю, получится не сразу. Мне для этого пришлось поднапрячься. Хорошо еще, что помогали отвары из трав, которыми монахи от души дурманили меня. Тем более что другой еды они мне просто не давали. Меня заставляли медитировать, и в конце концов я уловил, в чем суть этого процесса. Я даже стал получать удовольствие, уходя в глубины подсознания. Порой я ловил себя на мысли, что голод и нехватка кислорода превратили меня в подопытную мышь – одну из тех, о которых рассказывала Леля. Но я гнал прочь все рождавшиеся страхи, ибо они были тоже под запретом. Наконец монахи решили, что я готов.

Место испытания находилось глубоко под землей, прямо под зданием храма. Мы шли туда темными узкими коридорами, сплетенными в нескончаемый лабиринт. Миновав его, мы оказались в древнем святилище, наверное, еще более древнем, чем вся наша цивилизация.

Дальше со мной пошли только три старца. Лишь потом я узнал, что это те, кому удалось вернуться. Эх, знал бы я это тогда, все было бы повеселее. А пока я пытался разглядеть их лица в дрожащем свете масляных ламп. Возможно, это были последние живые люди, которых я видел. Я воспротивился пессимизму и перевел мысли на позитивную волну – я подумал о море. Почему? Я очень любил воду! Мог часами наблюдать за прибоем и даже гостиницы в поездках выбирал исключительно с видом нареку.

Из приятных видений меня выдернул обжигающий холод. Он был какой-то неземной, тяжелый, плотный, непроницаемый. В тишине он казался почти осязаемым.

Но мы шли все дальше и дальше, все глубже и глубже уходя от поверхности земли. Наконец мы достигли огромной пещеры. Один из монахов стал что-то рассказывать мне, но я был настолько зачарован красотой окружавших меня видений, что почти не слушал его. Золоченые стены были испещрены символами и иероглифами, причудливыми рисунками и барельефами. Огромные статуи смотрели на меня из полумрака мудрыми, почти живыми глазами, они будто тянули ко мне свои руки и звали меня к себе, в их фантастический неведомый мир. Я понял, что теряю контроль над своим существом. Сейчас мне это было страшно и приятно одновременно.

Оказалось, что мы пришли. Старший монах остановил меня жестом и произнес: – Ты входишь в круг посвященных. Ты увидишь прошлое и узнаешь будущее. Испытание будет очень тяжелым. И ты можешь его не выдержать. Многие не выдерживали, многие умирали… Ты сможешь вернуться, только если пройдешь его. Готов ли ты? Согласен ли ты на это?

…Странная штука – современные люди. Знаете, какая мысль посетила меня в этот момент? Вот уж точно не про вечное и великое. К своему удивлению, я подумал: «И где ваша логика, ребята? Тащить меня по всем этим темным проходам, мерзнуть, спотыкаться, и все ради того, чтобы спросить, готов ли я? А там, наверху, это нельзя было сделать? А что если я не готов?»

Но это была последняя фривольная мысль в моей голове. Я почувствовал, что момент настал, и, поддаваясь настрою монахов, серьезно кивнул – я согласен!

Меня подвели к каменной плите и велели сесть в позу лотоса. Я сделал со своим телом все возможное. Монахи медленно удалялись из пещеры. Я ощутил прилив дикого ужаса – ужаса покинутого всеми существа, оставшегося один на один с прошлым, настоящим и будущим. Я остался один. Моя лампа вскоре погасла, и пещеру заполнила темнота, густая как нефть, черная и тягучая.

Я лег, стараясь дышать, как меня учили монахи. Не знаю, сколько времени я провел в этих упражнениях, но вдруг тело напряглось, запредельный холод обжег кожу, проник в мышцы, все глубже и ближе к сердцу. Оно билось все тише и тише, замерзая в этой доисторической могиле. Я понял, что так умирают…

Меня выбросило на берег. Я лежал на песке и дышал, будто только что проплыл стометровку. В легкие врывался теплый морской воздух, а ноздри щекотали приятные незнакомые запахи. Мышцы ныли на все лады, но, к моему удивлению, буквально через минуту напряжение прошло. Я стал приглядываться. Что-то странное присутствовало в окружающем пейзаже. Вроде море как море, но цвета не те, не наши. И солнце другое. Я залюбовался красотой этого мира: гигантские листья растений свисали над самой водой, замысловато изогнутые стволы поддерживали это буйство зелени, а золотистое сияние подкрашивало прибой. Вдали на пляже я заметил семью. Меня они не видели, сидели на берегу и занимались своими делами. Мужчина что-то шептал на ухо девушке, которая улыбалась приветливо и беззаботно. У кромки воды носился ребенок, размахивая веткой и стараясь догнать убегающую волну. Люди тоже показались мне странными. На таком расстоянии я не мог различить их лица, но, когда они встали, понял, что передо мной исполины – девушка была ростом метра три, а мужчина около четырех.

Я смотрел на них как зачарованный. И, конечно же, вздрогнул, когда кто-то тронул меня за рукав. В следующий миг я вскочил – передо мной стояли два великана. Ростом они были метра четыре, а то и пять. Они дружелюбно смотрели на меня, а потом один из них жестом предложил последовать за ними. От них будто исходило добро, и, поддаваясь этому приятному ощущению, я сделал шаг…

Сначала я решил, что в грудь мне забили огромный гвоздь. А потом с бешеной силой стали тянуть за него. Я задыхался, на моем лице отразилась мука, и великаны бросились ко мне, чтобы понять, в чем дело. Один из них дотронулся до моей груди, и меня потащило еще сильнее. Я понял, эта жуткая сила влечет меня в море! Незнакомцы схватили меня за руки, но бороться было бесполезно. Глаза их исказил ужас, я понял, что они ничем не могут помочь.

Меня тащило все глубже и глубже, пока свет дня не померк над головой… Я ощутил невыносимый холод и закашлялся…

Когда я поднялся, то почувствовал, что конечности онемели, пальцы ничего не чувствуют, а зрение почти пропало. От слабости и голода я шатался. Единственным желанием было поскорее выбраться из этой пещеры. Я плелся по нескончаемым переходам, пока не наткнулся на своего монаха. Его улыбка показалась мне самым лучшим подарком небес – я остался жив, я возвращался!

На обратном пути я решил задать ламе вопрос, который мучил меня с момента пробуждения.

– Я не встретил там отца. Может быть, это потому, что ему хорошо? И для чего ему тогда возвращаться?

Монах остановился и долго смотрел на закат.

– Сомати – это не смерть. Оно дает возможность вернуться. И он оставил нам ниточку, за которую можно потянуть. Иначе он бы просто умер. А для чего твой отец это сделал, тебе нужно было спросить у него.

– Но я не успел! Я не нашел его! – подосадовал я.

– У Абсолюта[24] был выбор: оставить тебя там или вернуть обратно! Он сделал свой выбор. Прими его и иди дальше!

– А кто такой Абсолют?

– По-вашему, по-мирскому – это Бог!

Проходя мимо Долины смерти, я углядел среди камней тело боевой бабули, лицо ее улыбалось. Я перекрестил ее, сложил руки на груди, постоял над ней минуту и поковылял вслед за монахом. Вскоре мы дошли до деревни. Я поймал себя на мысли, что спуск с горы показался мне намного короче, чем восхождение, но больше не стал задавать вопросов.

В деревне нас покормили, но, как только я утолил первый голод, монах встал, и тут я понял, что отдых закончился и снова нужно идти. С трудом переставляя ноги, я плелся по тропе, иногда погружаясь в воспоминания, иногда повторяя мотивы песен, приходящих на ум непонятно откуда. Лама вывел меня на окраину города, как раз на то место, где месяц назад мы ступили на горную тропу.

Напоследок лама протянул мне сложенный в несколько раз помятый листочек бумаги.

– Возможно, это поможет тебе!

– Что это?

– Бери! Дальше ты разберешься сам!

Монах засеменил по тропе и быстро скрылся из виду – предгорья окутывали довольно густые сумерки. Я поспешил в гостиницу. После того как я вошел в комнату, буквально через пару минут в дверь постучали. «Неужели опять по горам лазать?» – подумал я про себя. И, наученный горьким опытом, прежде чем открыть, предусмотрительно спросил:

– Кто?

– Это я, ты почему не спускаешься?

Я распахнул дверь. На пороге стояла Леля. Я так смотрел на свою спутницу, что она чуть не разрыдалась, такой трогательный был у меня вид.

– Ты чего? У тебя такой странный взгляд, будто ты в пустыне умираешь, а я оазис с водой.

– А ты недалека от истины! Могла бы меня хоть поискать! – с напускным укором улыбнулся я.

– Зачем?

– Приятно слышать! – обиделся я, но решил все рассказать по порядку. Мы уселись в кафе, и я поведал ей всю историю от начала до конца, опустив, пожалуй, лишь тот момент, когда очень хотел ей позвонить.

«Не скажу! – думал я про себя. – Девчонки от такого только зазнаются!»

Выслушав историю, Леля сделала вывод:

– На Тибете так часто бывает. Я слышала рассказ про группу альпинистов, которые совершали восхождение на Эверест. Там были молодые ребята, лет по двадцать пять. Но вернулись они сорокалетними мужчинами, а через год-полтора умерли один за другим. А ты, судя по бороде на твоем лице, состарился всего на месяц.

– Успокаиваешь? – хмыкнул я.

– Это факты. Вогнутые долины, которые ты видел на горе Кайлас, очень похожи на зеркала времени Николая Козырева[25]. Они позволяют останавливать или ускорять время! Возможно, в Долине смерти, в которой, по твоим расчетам, ты просидел только день, время ускорило свой ход. Не зря же йоги и монахи приходят туда умирать.

– Занятно! Хорошо, что я там не загостился.

Глава 7

Не пей водичку, козленочком станешь

– А что за карту он тебе дал? – спросила Леля.

– Там нарисована какая-то гора и два озера. И я должен идти туда. Лама сказал, что, возможно, это поможет моему отцу.

Леля взяла карту.

– Я знаю эти озера, – воскликнула она. – Вернее, их знают все. Они есть на всех туристических картах Тибета. Это священные озера Манасаровар и Ракша-стал[26] у подножия горы Кайлас – места поклонения.

Леля открыла путеводитель и прочитала, имитируя голос диктора, комментирующего документальный фильм: «…местные жители называют их озерами с живой и дикой водой. На живом озере всегда штиль, на диком – постоянно шторм. Чтобы добыть живую воду, монахи-знахари ныряют на глубину тридцати метров и там набирают канистры. Этой глубинной водой они лечат любые болезни. Пьют живую воду и местные жители. Они считают, что именно благодаря этой воде среди них практически не встречается заболевших раком. Мертвую воду могут пить только монахи. Она помогает им впадать в особое состояние практически полного паралича, необходимое для медитаций».

– Опять умничаешь? – подколол я ее. – Я побывал там, где никто не был, а ты мне про волшебную воду…

Леля прервала меня.

– Я не умничаю! Думаешь, ты тут первый в Тибете. Тоже мне умник нашелся. Конечно, ты первый, кто смог вернуться оттуда, по крайней мере из тех, кого я знаю. Но вдруг это всего лишь твои галлюцинации. Так что тебе вряд ли кто-то поверит.

Тут она осеклась, боясь погрешить против истины.

– Вот только месячную бороду отрастить за час тяжело…

Я победоносно посмотрел на Лелю.

Она снисходительно улыбнулась мне, как ребенку.

– Информацию из Тибета качают все спецслужбы мира, причем очень давно. Это факт. Начнем хотя бы с нашей страны. Еще при Сталине в двадцатые годы было создано специальное подразделение под руководством Якова Блюмкина[27]. Немцы в сороковые годы вывезли из Тибета так называемую «Тибетскую шкатулку»[28], в которой находились описания технологий, связанных с генной инженерией и созданием ядерной бомбы. В дальнейшем эти технологии перехватили американцы, не забыв зачистить за собой следы, убив руководителя немецкой организации «Аненербе»[29], занимавшейся именно Тибетом. Теперь Россия благодаря твоему отцу подходит к раскрытию тайны бессмертия. И что же, дороги опять ведут в эту страну.

Теперь я внимательно слушал ее.

– Ты думаешь, монах пришел за тобой потому, что ты такой крутой и красивый?

– Конечно, я же звезда! – напустив на себя важность, улыбнулся я.

– Ну да! – рассмеялась Леля. – Странно, почему тогда лама прилетал в Москву и приходил посмотреть на твоего отца? Не от того ли, что с ним давно велись переговоры? Или все же звезда?

Я застеснялся.

– Ты хочешь сказать, что я не первый?

– Я уже говорила: ты первый, кто вернулся с того света. Хотя, может, ты там и не был. Возможно, ты был в другом измерении или времени, а смерти нет как таковой. Но есть еще один факт: твой отец первый и единственный из простых смертных, кто смог войти в состояние сомати. И это интересует очень многих людей. Больше даже не нас, а тибетцев. Согласно их религии, это доступно только избранным. А вы со своим отцом им все карты спутали. Леля улыбнулась.

– И что из того, что я там побывал, решение для моего отца все равно не найдено!

– Но у тебя по-прежнему есть еще шанс, может, решение на этих озерах?

– Вы будто сговорились: шанс, шанс! Ладно, пусть так, но в ботинках я больше туда не пойду.

Я вытащил ногу из-под стола и показал отрывающуюся подошву.

– Месяц по горам!

– Тебе выслали специальную одежду – для гор, просто я не успела ее передать.

Леле было неловко.

– Сегодня отсыпайся, а завтра с утра полетим туда на вертолете.

Меня удовлетворил такой вариант.

– Леля, а что мы ищем? Мы что, воды должны канистрами набрать? И отцу отвезти? Но это вы и без меня сможете сделать.

– Не все так просто! Давай начнем сначала! Как ты думаешь, что такое вода?

– Это то, что я вливаю в свое горло, когда хочу пить.

– Ты прав, так большинство людей и думает. Но если копнуть глубже… Вода – это намного больше! Вот ты, например, на девяносто процентов состоишь из воды.

– То есть ты говоришь с водой?

– Да, только ты – вода одушевленная. Если из тебя «убрать» десять процентов воды, ты будешь испытывать нечеловеческую жажду, двенадцать – твой мозг начнет защищаться и врубит галлюцинации, а если пятнадцать – ты умрешь.

– Весело!

– Но Бог с тобой, уйдем глубже. Молекулы воды образуют кластеры[30], в каждом кластере четыреста сорок тысяч информационных панелей, которые отвечают за свой вид взаимодействия с окружающей средой. Это то же самое, как если бы у тебя было не пять чувств, а четыреста сорок тысяч. И всю эту информацию хранит вода. Это подтверждает феномен долголетия японцев, которые живут на острове Окинава. Они все пьют «коралловую воду». А кораллы ведь живут столетия. Именно это запоминает вода, а потом передает людям, которые ее пьют. А в одном из горных районов Пакистана люди пьют воду, которая никогда не вступала в контакт с человеком, – они все живут больше ста лет.

Да что далеко ходить – тибетцы. Считают, что если вода и есть человек, то «плохую» воду внутри себя можно исправить благодаря мантрам[31]. Они воздействуют именно на ту воду, что содержится в человеке. Сказки? Но ученые проводили исследование тибетских мантр и христианских молитв. И знаешь, что они выяснили? Что их колебания соответствуют естественному колебанию земли и составляют восемь герц.

Я тоже решил блеснуть своими знаниями вопроса.

– Я читал историю, как одного монаха в тюрьме поили некачественной водой. К удивлению надзирателей, он не заболел. Наоборот, с каждым днем его самочувствие становилось все лучше и лучше. И тогда они стали пытать его, надеясь выведать имя сообщника, который носит ему хорошую воду. Они были поражены, когда он признался, что перед тем, как выпить воду, молится над ней по несколько часов.

– Видишь, ты тоже в курсе. А вот еще одна очень интересная история, она произошла в 1881 году с командой корабля «Лара». Они потерпели крушение и три недели обходились без воды. В бортовом журнале капитан Нейл Кери писал: «Мы мечтали о пресной воде как никогда! И чудо свершилось – вода вокруг лодки стала пресной».

В этот момент к столику подошел официант и сказал, что им пора сделать заказ, так как сидят они уже час и ничего не едят.

Леля и я в голос сказали: «Воды!» Но я еще добавил: «И мне чашку кофе».

Официант принес заказ. Когда он ушел, я, подмигнув Леле, сказал:

– Прекрасно понимаю, что кофе – это вредно, но, исходя из твоих историй, я могу мысленно сосредоточиться на хорошем, и кофе станет целебным напитком.

– Ты прав, Стас! Но сейчас пей свой «целебный» кофе, и пошли отсюда.

– К чему такая спешка?

– Молчи и не задавай вопросов.

Мы вышли на улицу.

– Как ты думаешь, технологии бессмертия кому нужны? – резко повернувшись ко мне, спросила Леля.

– Всем!

– Вот поэтому и надо поторапливаться. Эти «все» не остановятся ни перед чем. А значит, мы летим сейчас – чем быстрее, тем лучше.

– Еще пять минут назад я рассчитывал добраться до номера и рухнуть в постель.

– Ты хочешь подождать, пока нас убьют? Но тогда мы не успеем ничего сделать.

– Ну да, лучше, чтобы убили потом! – неудачно пошутил я.

– Поехали! – Леля прыгнула в подкатившее такси и дернула меня за рукав.

Тридцать минут мы плутали по городу, потом катились по какому-то проселку Приехали на ферму, и Леля отпустила водителя.

– Подожди минут пять, а потом приходи вон туда.

Леля указала на покрытый соломой сарай и исчезла в темноте.

Я отсчитал время и пошел в том направлении. К своему удивлению, за хлевом я увидел вертолет.

– Ты откуда его взяла?

– Не важно, зачем тебе знать детали. Главное, что русский «Ми» летает везде и садится где захочешь. – Леля вскочила в вертолет.

– Залезай! – крикнула она мне.

«Ничего себе доктор! Ходячая энциклопедия, да еще и на вертолете летает», – подумал я, садясь в кабину.

Вертолет снялся с места и резко набрал высоту. В голове появился шум, в носу защипало. Мы с бешеной скоростью поднимались в горы!

– Ты так и не сказала, что я должен сделать, – перекрикивая шум винта, сказал я.

– Я не знаю! – просто ответила Леля. – Я тебя выброшу на озере! А мне нужно место для вертолета найти.

Леля показала вниз, там виднелись два пятна.

– Это озера, – пояснила она.

– Дурдом! – недовольно пробурчал я. – Я даже побриться не успел!

Леля коснулась моей руки.

– Не переживай! Девчонок там не будет. – Рассмеялась и тут же потянула рычаг. Лестница поползла вниз.

– Канистры захвати на всякий случай, – бросила она мне вдогонку, когда я уже занес ногу на первую ступеньку.

Вертолет висел в воздухе. Лестницу сильно болтало. Спустившись до середины, я посмотрел вниз. С высоты я увидел оба озера. Повернув голову, я понял, что совсем недалеко находится Долина смерти, где я провел целый день.

– Вот мы сейчас и проверим все твои гипотезы, ученый доктор. Ты пока паркуйся, а я тут научный эксперимент проведу.

Оказавшись на земле, я подхватил канистры и бегом помчался к дикому озеру. Зачерпнул мертвой воды и тут же бросился к живому. Набрал воды и понесся в Долину смерти. Я едва отыскал домик из камней и высохшей травы. Бабушка была там. Лежала тихо, без движения.

«Померла, – подумал я. – Это мне и надо».

И брызнул на бабку мертвой водой. Подождал немного и плеснул живой. Опять подождал. Подопытная не шелохнулась.

«Вот и сказке конец!» – подумал я и пошел назад, туда, где меня высадила Леля.

Она смогла посадить вертолет лишь в километре отсюда и сейчас шла мне навстречу. Я сел на канистру и задумался о том, что чудес не бывает. Тут подошла Леля и села рядом.

– Ну, что дальше? – Она посмотрела на меня своими уставшими голубыми глазами. Я хотел ответить, но вдруг получил затрещину. Тут мы с Лелей заорали от неожиданности в один голос.

– Да что ж это такое? Вы дадите мне спокойно умереть или нет?

– А ты сказала, девчонок не будет! – Я не верил своим глазам: Мария Семеновна стояла перед нами в своей партийной кепке набекрень. Она была «живее всех живых».

«Точно как лидер ее партии! – подумал я. – Только она его, похоже, переплюнула».

– Это еще что за чудо? – шепнула Леля мне на ухо.

– Помнишь, я говорил о сумасшедшей русской туристке? – так же шепотом ответил я. – Так вот, это она и есть. Я попытался ее оживить, пока ты парковалась.

Бабушка это услышала. Подобрала кость побольше и, размахивая ею, стала грозно кричать, ругая меня на все лады:

– И как ты мог, ирод окаянный! Тебя кто просил? Я же умирать пришла. Уже со своими простилась и распоряжения последние отдала. А теперь как я домой вернусь?

Тут она села на горку из черепов и зарыдала. Я подошел к ней.

– Всяко бывает. Вы уж не держите зла. Берите-ка лучше воду из одного озера, а потом из другого. И вперед – оживлять вождя!

Бабушка перестала рыдать, встала во весь рост и громко продекламировала: «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить!» И, схватив канистры, побежала в сторону мертвого озера. Леля попыталась остановить ее, но я задержал девушку рукой.

– Не мешай!

– Это ей вряд ли поможет! У воды есть особенность – она действует только там, где «живет», ее не имеет смысла куда-либо везти. Она информационно засорится и потеряет силу. Эффекта все равно не будет.

– Леля, ты сама себе противоречишь. Ты вчера говорила, что не важно, какая вода, главное – вера! Так вот она ей и поможет.

– Но это еще не все. В организме человека всю жизнь находится вода той местности, в которой он родился, а это значит, что на молекулярном уровне тебя всегда тянет на родину. И это не красивые слова. Продукты, выращенные в той местности, где ты родился, всегда будут для тебя полезнее, чем любые другие. Поэтому, чтобы помочь вождю, нужна вода из того источника, где родился вождь.

– Из реки Лена, что ли?

– Точно! – кивнула Леля.

– Началось в колхозе утро! Вернее, в Тибете, – поправился я.

– Что же ты раньше не сказала? Нужно помочь человеку!

Я бросился вдогонку за бабулей – делиться информацией.

– Мария Семеновна, Мария Семеновна! Подождите! – кричал я.

Но бабулю я не нашел, так как уже изрядно стемнело. Пришлось возвращаться. Леля стояла с фонарем на прежнем месте и ждала меня. Проходя мимо мертвого озера, я с удивлением отметил, что оно теперь вовсе не дикое, а совершенно спокойное. Взял камень и хотел бросить его так, чтобы он поскакал по волнам. Но камень ударился об лед и заскользил по гладкой поверхности. Озеро было покрыто льдом. Как такое могло произойти? Ведь еще тридцать минут назад тут все бурлило. Я встал ногой на лед. Шаг, еще шаг. Ни треска, ни звука. Только звук от удара подошвой о твердую поверхность. Я крикнул Леле:

– Смотри, я стою на середине озера!

Звезды отражались в зеркале льда, и иногда мне казалось, что небо и озеро поменялись местами. Свет фонаря показал, что Леля приближается. Она осторожно двигалась по льду.

– Ничего себе! – подойдя ко мне, сказала девушка и отпустила фонарь вниз.

– Ну-ка, подожди!

Леля опустилась на колени. Чистейшая вода озера замерзла и превратилась в гигантскую лупу. Я увидел на глубине очертания мумий, которых уже видел.

– Леля, так это крыша той пещеры, в которой я был и моя душа болталась на серебряной нити. Теперь понятно, почему вода тут постоянно бурлит, – если она успокоится, то все увидят, что находится там, под землей. А раз у воды четыреста сорок тысяч чувств, то и состояние сомати, и технологию консервации она считывает и записывает на себя. Вот поэтому эта вода становится мертвой, вернее, даже не мертвой, а способной консервировать все живое. Но тогда у меня возникает другой вопрос: для чего кто-то хочет, чтобы мы это увидели?.. Возможно, этого хотят наши далекие предки!

– Но для чего?

В этот момент лед исчез, и мы ушли под воду. Да так быстро, будто кто-то дернул нас за ноги! От неожиданности я зажмурился. Я чувствовал, как ледяная вода накрыла мою голову, понимал, что погружаюсь со стремительной быстротой. И в то же время я не сопротивлялся. Меня кружило, штопором загоняя на глубину. Становилось все холоднее и холоднее. Вдруг последовал резкий толчок.

Глаза открылись сами собой, и я понял, что перенесся на тот самый солнечный пляж, который уже видел раньше.

Великаны меня ждали, только теперь их было уже трое. Заметив мое появление, они подбежали ко мне, схватили под руки и уложили в золотую капсулу мое тело. А мое «я» наблюдало за этим со стороны. Тяжесть в груди прошла, и вместо нее я почувствовал восторг, заливающий мое выдернутое из тела сознание. Я улыбался великанам как своим добрым друзьям. Капсула скользила над землей, а они бежали рядом с ней, как врачи «скорой помощи», иногда чуть-чуть подталкивая ее. Тут я заметил, что песчаный берег превратился в набережную из камня. Пробежав по ней несколько сотен метров, великаны резко повернули в сторону. Через золотистое стекло капсулы я увидел утопающее в фантастической листве треугольное здание. Один из гигантов склонился ко мне. Я смотрел в его миндалевидные глаза, мудрые и глубокие, и мне казалось, что все тайны Вселенной открываются передо мной. Тут я почувствовал, что чужая мысль стучится в мой мозг – это великан пытался со мной говорить. Я не слышал, но чувствовал его слова:

– Меня зовут Орлион. Я твой предок, только очень, очень далекий. Мы первая разумная цивилизация на этой планете – лемурийцы[32], а ты – будущее поколение.

Восторг накатил на меня с еще большей силой, ведь я общался с совершенно необыкновенным существом. Орлион тем временем продолжал:

– Создатель для чего-то прислал тебя сюда, но это небезопасно. Если оторвется твоя серебряная нить, ты умрешь и на этом свете, и там, в своем мире. Мы решили поместить тебя в эту капсулу, чтобы выиграть время, но мы до конца не уверены, поможет ли это. Почему-то последующие цивилизации одна за другой утратили качества, дарованные нам Создателем. Теперь, чтобы общаться, вам нужен язык, у вас нет третьего глаза[33], а интуиция развита очень слабо, но самое страшное – вашим злейшим врагом стало время.

Орлион хотел еще что-то добавить. Его последнее мысленное послание оборвалось на фразе:

– Мы должны это исправить, потому что тут что-то…

В этот момент капсула застыла как вкопанная. Великан, который бежал сзади, наткнулся на нее животом, Орлион споткнулся и упал. А капсула, на миг оставшись без присмотра, медленно, но очень настойчиво поползла назад. Лемурийцы старались ее остановить, но их попытки были бесполезны. Как только капсула чуть удалилась от сопровождающих, меня ударило в грудь с бешеной силой и потащило наружу. В мгновение ока мое тело со всего размаха ударило о воду. Соленая пена попала мне в рот, в голове зазвенело.

И в этот самый момент кто-то с силой схватил меня за волосы и дернул наверх.

Я очнулся, когда Леля уже вытаскивала меня на берег.

– Нам нужно добраться до вертолета. Пока мы тут не замерзли.

«Замечательно! – подумал я. – Как все, оказывается, просто: утонули, вытащили, побежали! Как будто так и должно быть и нет тут ничего необычного! Можно подумать, я каждый день тону!»

Леля как прочитала мои мысли:

– Тебе уже пора попривыкнуть! – улыбнулась она. – Это ведь не первый раз!

– Чует мое сердце, что не последний! – с сарказмом ответил я.

Леля все же дала мне отлежаться. Вернее, отплеваться и откашляться, освобождая горло и легкие от застрявшей там воды. Но, как только она поняла, что с этим покончено, она схватила рюкзак и пнула меня по ботинку.

– Хватит разлеживаться, ты уже не на пляже.

И побежала к вертолету.

– Добрая девушка! – промычал я и потащился за ней.

У вертолета мы увидели Марию Семеновну, улыбавшуюся как ни в чем не бывало во все свои оставшиеся зубы. Она сидела на двух полных канистрах воды.

– Не ведра, но к счастью! – буркнул я. Леля рассмеялась. Или это стучали от холода ее зубы.

– А я вас жду. Добросите? – встала нам навстречу боевая бабуля.

– Садитесь скорее! – сказала Леля, быстро скинула насквозь мокрую куртку и прыгнула на место пилота.

Глава 8

Кровавые жертвы

Часа через три мы вернулись в гостиницу. Мария Семеновна всю дорогу жаловалась на усталость, поэтому Леля проводила ее в номер, чтобы осмотреть.

Сменив мокрую одежду и немного отогревшись, я поспешил спуститься в кафе – мне не терпелось поделиться впечатлениями. Леля и Мария Семеновна уже сидели за столиком. Я к ним присоединился. Мы наслаждались запахами местной кухни. Они были настолько притягательны для голодных путешественников, что одним своим присутствием делали это место необыкновенно уютным. Как только все утолили первый голод, я стал рассказывать о своих видениях. Описал пляж, солнце, растения, загадочных великанов, мои странные ощущения.

Женщины внимательно слушали меня. Первой заговорила Леля:

– Это все хорошо, но отцу твоему это мало чем поможет. В этот раз ты возвращался в прошлое.

– Но ведь я опять умер!

– Да, но тебя почему-то вернули в ту же точку пространства, из которой вытолкнули раньше.

– Но я хоть на правильном пути?

– Не могу понять, – пожала плечами Леля.

– Тоже мне эксперт! – разозлился я.

– Не ругайтесь! – вступила в наш диалог Мария Семеновна. – Может, я зря встреваю, но, признаться, по долгу службы я раньше изучала не только Тибет. На свете существует древняя религия. Самая древняя! Называется она бон[34]. Так вот, оказывается, они поклоняются богу, который хранит лампады душ. И я подумала, если где и искать душу твоего отца, так это именно там.

Мы с Лелей заинтересованно посмотрели на бабулю.

– Лампада душ – это же по нашей теме! – воодушевившись, отреагировал я.

– Не стоит так радоваться! Ты же не знаешь, во что встреваешь! – Леля не разделила мою радость. – Это очень жестокая религия. С кровавыми обрядами и жертвоприношениями. Там как с монахами не получится.

– А у меня есть выбор? Вы все тут твердите про шанс. Так зачем меня останавливать. Может, я как та кошка, у которой девять жизней.

– Очень на это надеюсь! – покачав головой, сказала Леля.

Мария Семеновна отлучилась в дамскую комнату.

Леля склонилась к Стасу и сказала:

– А ты знаешь, что она не умирала?

– Ты только ей об этом не говори! – попросил я. – Она так верит в силу мертвой и живой воды, что после этой новости у нее вся вера пропадет. Ты же все можешь, так отправь ее на дополнительное обследование в Москву, а дальше пусть Ленина оживляет.

– Ты же рассказать ей хотел. – Леля была немного озадачена моей нелогичностью.

– Подумал, что не стоит. Зачем дразнить гусей.

– Что, решил, сработает? – как ни странно, Леля говорила серьезно.

– Я стал верить во многие «нереальные» вещи. А тут… Ну для чего России еще одна революция?

– Да, ты, пожалуй, прав! А если… – рассмеялась Леля.

Бабуля вернулась.

– Мария Семеновна, вы же специалист по религиям, поясните, что я должен сделать, чтобы найти лампаду души моего отца. И куда я должен попасть или к кому обратиться? – я оперативно сменил тему разговора.

– Мои знания основаны на учебниках, поэтому, насколько они достоверны, я вам не скажу.

– Я расскажу! Нам показывали фильм, который нашли в архивах гестапо[35], съемка 1938 года, на которой немецкий кинооператор запечатлел магические ритуалы бонских лам в тибетском городе Ярлинг[36]. Они вызывали злых духов, парили над поверхностью земли и оживляли умерших соплеменников. По утверждениям экспертов, найденная видеозапись не является подделкой. Духи там действительно летали, и мертвые вставали, и на инсценировку не похоже.

– А может, это была пиар-акция[37], чтобы денег дали? Не зря же в «Аненербе» было вложено в два раза больше денег, чем в разработку ядерной бомбы. Вот фильм Гитлеру[38] показали, и деньги пошли, – высказал свою версию я.

– Всё бы тебе шутить, – махнула на меня рукой Леля. – Я же для дела рассказываю, а не для смеха.

Мария Семеновна опять вступила в разговор:

– Единственное, что я знаю про эти ритуалы, – они требуют большого количества жертв – животных и людей. Со временем жрецы стали заменять их манекенами из теста. Но, говорят, это только для официальных властей. На самом деле в тайных местах они продолжали проводить их по всем правилам. Согласно религии бон, человечество может сохранить себя, если правильно направит силу богов и умело задобрит демонов. Для этого все и делалось. Они считали, если кочевник собирается преодолеть горный перевал, он должен соорудить конусообразное строение из камней, так называемую ступу, с благоговением ходить вокруг него, тем самым выказывая почтение духу гор. Обустраивая стойбище, он должен был принести в жертву какое-нибудь домашнее животное. И тогда путь его будет легким, а невзгоды и трудности обойдут его стороной. Для того чтобы управлять силами природы, жрецы религии бон, которые в своих ритуалах как две капли воды похожи на шаманов из Бурятии, отождествляют себя с божеством. Использовались ритуалы, вводящие в транс. Двигаясь по кругу, ударяя в бубен, нюхая травку, они вызывали галлюцинации, во время которых получали мистический опыт, позволявший им познать и подчинить себе окружающий мир, других людей, и в первую очередь самого себя.

– Ух ты, как интересно! Значит, я должен нанюхаться травки и, ударив пару раз в бубен, сплясать нижний брейк[39] вокруг какого-нибудь чума?

– Думаю, все не так просто! Одним брейком ты не обойдешься! – возразила Леля.

– Не перебивайте! – строго попросила Мария Семеновна.

– Ритуал очень опасный. Поскольку духи обладают огромной силой, противостояние требует сверхэнергии, для этого и нужны жертвоприношения.

– Все правильно! – вставила Леля. – По словам тибетцев, жертвоприношение – это не дань моде, а способ прохождения точек бифуркации. Любой человек может изменить судьбу, вообще сделать все, что захочет, только он должен знать время и место. И, конечно, цену. Быть в том месте, куда покатится шарик, знать, по какой колее, и помочь ему пойти куда нужно. И получается, залог удачи: правильно выбранное место и время. И жертва. Это цена, которая меняет ход истории…

– А в жертву мы принесем…

Леля закрыла мне рот рукой.

Мария Семеновна продолжила:

– Такие ритуалы бон, как, например, наведение порчи через куклу, волосы или клочки одежды, очень схожи с шаманизмом или африканской магией вуду[40]. Однако это они являются выходцами из религии бон, так как древнее религии ученые пока не обнаружили.

– Теперь понятно, почему религия бон относится к «черной магии», – сказал я, обращаясь к Леле.

– Это ошибка. На самом деле ритуалы бон могут с одинаковым успехом как наводить порчу, так и лечить людей, но про последнее проповедники почему-то сказать забывают.

– Леля! Так ты оправдываешь жертвоприношения?

– Да! – Леля нисколько не смутилась.

– Так давайте Марию Семеновну в жертву принесем. Она все равно оживет. А мы и задачу решим, и никто не пострадает! – я подмигнул Леле.

Мария Семеновна замахала руками.

– Я категорически не согласна! Даже и не думайте. Я – против, и все тут!

– Ладно, все опять придется делать самому, – с грустью сказал я. – Сколько добираться до Ярлинга?

– Последние остатки бонских поселений находятся в Северном Тибете и в районе Долпо[41], на севере Непала[42]. Долпо расположен в национальном заповеднике Шей-Поксундо[43], одном из малодоступных районов, окруженном высокими снежными перевалами, – всматриваясь в монитор ноутбука, сказала Леля.

– Что мне снег, что мне зной, что нам перевал и что нам заповедник и горы, когда в наших руках спецслужбы и вертолет, – пропел я.

– Я должна связаться с нашими, чтобы снова вызвать вертолет, – сказала улыбаясь Леля и ушла.

– Она его прямо как такси вызывает! – я подмигнул Марии Семеновне и продолжил: – Какие планы на будущее? Кроме оживления вождя, конечно.

– Я не против с вами к бонам прокатиться, а уж потом в Москву, – просительным тоном сказала бабуля.

– А что вы там про какого-то бога говорили, который держит лампады душ?

– Согласна на бартер! – Бабуля не собиралась сдаваться без борьбы. – Ты мне сначала расскажи, как вы тут оказались, а уж потом я расскажу.

Пришлось раскрывать карты и говорить и про отца, и про пещеру, и про исполинов, и про ледяное озеро.

– Ничего себе! – всхлипывая, подвела итог Мария Семеновна. – Получается, что все произошло из-за любви! Любви твоего отца к твоей матери. Да, да, так оно и было! Я уверена!

Леля вернулась и услышала последние слова Марии Семеновны.

– Все готово! Летим, плод любви! – сказала она, шутливым тоном обращаясь ко мне. – А то сидишь тут и женщин до слез доводишь!

– Так получилось, агент 007[44], так получилось! – смиренно ответил я.

Потом Мария Семеновна рассказала, что среди многочисленных богов у бонов существует бог Елха[45], который хранит лампады с душами. Его задача – подливать масло из одних лампад в другие. И от этого зависит, кто именно будет жить, сколько и за чей счет. Попасть к нему «на аудиенцию» нельзя, только разве на время стать им самим, как это делают шаманы. Но это практически невозможно, потому как подобные переселения – удел избранных.

Бабуля умолкла, давая нам возможность переварить сказанное. Я встрепенулся первым:

– Вы меня простите, но в Москве без конкретики не проживешь. Говорите прямо, что я должен сделать: войти в транс, как это делают шаманы, принести жертву, найти лампаду отца, посмотреть, сколько там масла, и, если повезет, перелить из других лампад в его немного горючего? И тем самым я спасу жизнь отца?

– И погубишь другие! – вставила Леля.

– Ты же вроде не против жертв? – съязвил я. – К тому же другого решения у тебя нет!

– Нет, к сожалению! – согласилась Леля.

– Тогда летим.

Мы поднялись и направились к выходу. Мария Семеновна сделала попытку последовать за нами.

– Мария Семеновна, Москва сказала, вас отправить на родину – с нами лететь вам опасно, – Леля отклонила попытку.

Мария Семеновна попыталась возразить. Но Леля была непреклонна.

– В Москве вас ждет руководитель института, который занимается телом вождя!

Погрустневшая бабуля оживилась.

– Раз страна сказала – значит сказала.

– Через несколько часов за вами придут и помогут добраться до России. А сейчас идите в номер и ждите.

Попрощавшись с Марией Семеновной, мы повторили уже знакомый путь. Садясь в вертолет, Леля сочла своим долгом предупредить:

– Все разрешения на один полет в заповедник мы получили, согласовали место стоянки. Есть лишь одно «но» – за нашу безопасность там никто не отвечает. Племена живут по своим законам, и, если что, никто помочь нам не сможет!

– Где-то я это уже слышал… – задумчиво сказал я. – А, вспомнил, от главврача госпиталя номер семь, твоего начальника Москалева!

Леля пожала плечами.

– Просто хватит меня пугать! – устало улыбнулся я. – Летим! А там будь что будет!

Через час мы посадили вертолет на равнине, усеянной мелкими камнями. Горы вокруг розовели в закатных лучах, иногда прилетал пряный ветер, пропахший ароматами высокогорных трав и свежестью снегов. Идти было тяжело, камни выскальзывали из-под ног. Леля держала карту и говорила, что нужно держаться на запад. Вдалеке показалось нечто похожее на деревеньку: несколько лохматых шалашей, каменные монументы, ограды, сложенные из булыжника. Нам удалось найти тропу, продвигаться по которой стало намного легче. Я разглядывал деревню в военный бинокль.

– Мне кажется, что мы не вовремя! По-моему, хозяев нет дома! – сказал я.

– Не может быть! Ну-ка дай!

Леля потянулась за биноклем.

– Я так и знала! Смотри правее!

Я прильнул к линзам. Однозначно на краю деревни было заметно движение. Там собралась толпа народу, видимо, местное население. Я подрегулировал резкость. Теперь я отчетливо видел главное действующее лицо этого шоу. Одетый в черную амуницию мужчина, очевидно шаман, бил в бубен, дергал головой в разные стороны и размахивал козлиной ногой. Неподалеку виднелось странное сооружение: небольшой земляной вал был утыкан кольями, их ряд прерывался, оставляя широкий проход прямо к насыпи. Что было за ней, я не видел.

– Что это? – обратился я к Леле, отдавая бинокль и указывая в сторону колов.

– Это яма! Думаю, мы как раз вовремя! Жертвоприношение будет сегодня, а души убитых отправятся во власть бога Елхи. А вот и те, кто должен туда попасть.

Леля указала на деревянную клетку, сделанную из тех же колов. Она была битком набита всякой живностью: козами, петухами, ослами, овцами и даже собаками.

– Тебе, по-видимому, туда! – подытожила Леля.

– Я что, самоубийца? – возмутился я.

– Да, именно так!

Леля выхватила из-под куртки пистолет и направила дуло на мою голову.

– Стас! Вариантов нет! Держи!

Из кармана она достала бутылёк с какими-то таблетками, насыпала горсть мне в ладонь и приказала:

– Глотай все!

– А дальше?

– Ты умрешь!

– Опять! – я изобразил интонации старца, измученного жизнью.

– Где-то часов на шесть.

– А! Это в корне меняет дело!

– Потом постараюсь тебя вытащить.

– Спасибо и на этом. А пистолет тогда для чего?

– Чтобы время на уговоры не тратить. Так ты быстро понял, что у тебя нет вариантов.

Я проглотил таблетки, и мы с Лелей поползли к тому краю деревни, где как раз и виднелась яма. Через час я обмяк и потерял сознание.

Дальнейшее я не мог видеть, но почему-то знал, что происходит.

…Леля, после того как я отключился, достала из сумки тонкую ткань, положила на нее мое бездыханное тело и поволокла к месту жертвоприношения.

– И что же ты так далеко отключился! – ругала она меня, но я, понятное дело, не отвечал. – Думаешь, легко такую тушу тащить!

Как только она попала в поле зрения толпы, крики и звуки бубна прекратились.

Все замерли и воззрились на стройную белокурую девушку которая изо всех сил тянула по траве что-то очень тяжелое. Леля не прекратила движение и, пока все были в шоке, подтащила меня к яме. Здесь она развернула простыню. Шаман грозно ударил в бубен и вознес над головой козлиную конечность! Толпа взорвалась неслыханным ликованием. Еще один резкий удар в бубен. Леля подняла руки над головой и заорала во все горло. Местные жители разразились бесноватыми воплями, солировал, естественно, шаман. Потом звуки бубна стали сыпаться, как горох на землю, будто подталкивая Лелю – бросай, бросай, бросай! Она аккуратно заглянула в яму. Несколько животных уже изрубили на части и сбросили туда. Один недобитый осел хрипел на дне в предсмертной агонии.

«Мягче приземляться будет!» – подумала Леля и толкнула мое тело ногой. По восторженным крикам толпы она поняла, что завоевала всеобщее уважение. Она стала «своей». Принеся человеческую жертву, она поднялась в иерархии[46] чуть ли не на уровень самого шамана. Торжество продолжалось. И Леля поняла, что мне повезло – будь я в сознании, то скорее всего не выжил бы в этой кровавой мясорубке. В яму кидали тела змей с отрубленными головами, кур с выпотрошенными кишками, ослов, жеребят, свиней с отрубленными ногами. Зверское празднество продолжалось в течение часа, но даже потом из-под земли долго доносились стоны и хрип умирающих в муках животных.

…Я попал в темноту. Где-то вдалеке то тут, то там загорались огоньки и медленно гасли. Потом все вспыхнуло ярким, режущим глаз светом, который вихрем рванулся вверх – это души погибших животных устремились в царство бога Елхи. Меня потянуло вслед за этим огненным вихрем. Это было настолько захватывающее движение, что я почувствовал счастье освобождения и всей своей сущностью подался туда – на встречу с царством смерти.

Вдруг я ударился о невидимый барьер.

– Стоп! Ты не животное, тебе не туда! – услышал я далекий голос.

Меня швырнуло в другую сторону.

Я очнулся от того, что песок лез мне в рот и в глаза. Дышать было тяжело, но поднимать голову не хотелось. И тут меня подняли заботливые руки лемурийцев, они снова уложили меня в капсулу и накрыли какой-то прозрачной тканью. На этот раз они не бежали рядом, капсула поднялась в воздух и стремительно влетела в узкий проход в громадном треугольном здании. Она остановилась посреди просторной комнаты, залитой солнечным светом. Лемуриец, который называл себя Орлион, был рядом.

Он подал знак, и ко мне подбежали около десятка других лемурийцев. У меня кружилась голова от наплыва их мыслей, они гладили меня по телу, подносили к лицу странные предметы, один пытался разжать мне рот, другой ковырялся в ухе.

Орлион смотрел мне в глаза. Я понял, что он хочет мне что-то сказать, и сосредоточился. В теле возникло приятное ощущение покоя, а в голове родилась мысль: не надо бояться, им просто нужно исследовать тебя. «Нам необходимо понять, почему ваше поколение стало смертным, но для этого ты должен пробыть здесь подольше».

Вдруг глаза лемурийцев изменились, по комнате пробежала волна беспокойства. Я услышал звук, что-то вроде сирены. Великаны засуетились и стали двигаться в два раза быстрее. Я почувствовал напряжение в груди. Теперь я уже знал, что это означает. Орлион подтвердил мою догадку:

– Тебе нужно назад. Возможно, другого случая и не будет, но мы будем ждать тебя здесь!

В стене медленно открылось узкое отверстие. Напряжение в груди стало сильнее, а потом меня рвануло в открытую дверь и понесло в морскую воду, из которой я только что появился…

Я оказался в громадной пещере среди миллионов горящих лампад и оглянулся по сторонам.

– Ты это искал?

Я увидел странное существо: человеческое тело заканчивалось змеиным хвостом.

– Ты искал своего отца? Вот он!

Человекозмей показал на лампаду, до краев заполненную маслом, на ней тлел фитиль. Она и не горела, и не тухла.

– Всем, кто попадает сюда, я предлагаю перелить масло из одной лампады в другую и тем самым продлить жизнь своим близким. Но это не твой случай. Судя по тому, что происходит с лампадой твоего отца, она будет гореть вечно…

Я смотрел на тусклый огонек, видневшийся из наполненной до краев лампады, и не знал, что сказать. Не мог решиться задать вопрос.

– У тебя еще есть шанс остаться в живых! Вот дорога! – человекозмей показал на тропинку между лампад. Я покорно зашагал по ней. Она казалась бесконечной. По дороге я увидел наполненные лампады, но они почему-то не горели. Я решил сделать хоть одно полезное дело. Подумал: «Раз уж я опять не нашел отца, то хоть кому-то здесь помогу, не зря же я в такую даль опять тащился». Взял горящую лампадку и стал от нее зажигать соседние. Я так увлекся, что сбился со счета. Через некоторое время все закружилось перед глазами приятным желтоватым сиянием. Мне стало так хорошо в этом нереально красивом свете, что внезапный удар по лицу не на шутку разозлил меня.

– Ты живой? – услышал я в следующий миг.

Я лежал с открытыми глазами и в узком проеме над головой видел звездное небо. Через несколько секунд кто-то снова наотмашь нанес удар по щеке. И тут я окончательно вернулся. Почувствовал резкий запах крови и трупов, ощутил, что руки испачканы липкой жижей.

– Сам виноват, я же спрашивала!

Леля, перепачканная кровью, со слезами на глазах сидела верхом на мне и била меня по щекам из последних сил. Обессилев, она упала мне на грудь и зарыдала. Я поднял руку и погладил ее по волосам.

– Я думала, это конец! – проглатывая слезы, сказала она и, неожиданно поддавшись эмоциям, поцеловала меня в нос.

Глава 9

Разгадать сомати – разгадать бессмертие

И вот мы снова возвращаемся в цивилизованный мир. В вертолете мы молчим: я под впечатлением от пережитого, Леля, видимо, под впечатлением от возможности потери. Мне эгоистично-приятно думать, что это именно так. И кроме чудесного возвращения к жизни это самое замечательное чувство за сегодняшний день – сознание того, что за тебя волновались. Тем более такой человек, как Леля.

Тихое кафе по соседству с отелем – самое подходящее место для тех, кому есть о чем поговорить без свидетелей. Я старательно гоню из памяти образы прошедшего дня и пытаюсь вывести Лелю на откровенный разговор.

– Леля, откуда ты все знаешь? Про Тибет, про воду!

Она качает головой.

– На самом деле мои… наши знания – это лишь капля воды в огромном океане неведомого. Когда-то я работала у Эмото Масару[47] в организованной им тогда компании при Институте общих исследований. В своих экспериментах Эмото пытался доказать, что вода способна впитывать, хранить и передавать человеческие мысли, эмоции и любую другую внешнюю информацию – музыку, молитвы, разговоры и прочее.

Чтобы увидеть, как выглядит записанная водой информация, мы фотографировали кристаллы льда. Для получения фотографий в чашки Петри[48], это такое прозрачное блюдце, – пояснила Леля, – помещали по капле воды и резко охлаждали в морозильнике. После двух часов чашки переносили в специальный прибор, состоящий из холодильной камеры, микроскопа и фотоаппарата. Кристаллы рассматривали при температуре минус пять градусов по Цельсию с двухсот-пятисоткратным увеличением. Делали снимки наиболее характерных. Самое интересное, что там всегда были и симметричные, и не симметричные кристаллы. Но это уже не имело никакого значения, так как закрутился бизнес. Эмото стал продавать собственную продукцию – бутылочки с «правильной» водой, книги о воде, фотографии воды, песни воды, графины для этой воды. Если хочешь, можешь зайти на его сайт и прикупить себе водички, например, небольшая бутылочка с водой по цене тридцать пять долларов будет называться «Геометрически совершенная вода с посланием вашему телу».

Размах Масару был грандиозен. Когда Москалев приказал мне уходить от него, в одно крупное издательство был отправлен заказ на шестьсот пятьдесят миллионов копий книги «Послание воды» для детей. Это еще что, на базе знаний о воде Эмото создает планетарную религию «хадо»[49], что в переводе с японского означает «вибрации, тонкие формы энергии», за основу берет философию доктора Хига[50]. Кстати, ты можешь прочитать его книги на русском языке, Теруо Хиг «Возрожденное будущее»[51], например. Вижу твои круглые глаза и поэтому поясняю сразу: Теруо Хиг, тоже японец, утверждает, что, только собрав группу полезных микроорганизмов вместе, можно добиться их высокой эффективности. Только в их взаимодействии рождается новое качество и возвращается жизнь почве. Вот в чем суть его теории. Доктор Хиг считает, что десять процентов бактерий в нашем организме являются отрицательными, десять процентов – положительными, а остальные восемьдесят процентов – «оппортунисты». Поэтому если негативных бактерий станет всего на один процент больше, то нейтральные восемьдесят процентов примут их сторону и у нас есть все шансы тяжело заболеть. Вот Эмото эту мысль подхватил и развил. Он предположил, что если десять процентов населения Земли обладают ангельской добродетелью, то они могут принести много мира и любви. И тут становится понятно, зачем столько книг: население земного шара на сегодняшний день составляет примерно шесть с половиной миллиардов человек, а десять процентов – это шестьсот пятьдесят миллионов. Вот отсюда и цифра. Понимаешь?

– И что, получается, что это все неправда?

– Как раз нет, все это правда. Мы просто не в курсе. Эмото всего лишь бизнесмен, а что на самом деле стоит за всем этим, никому не известно.

– А как же девственные источники в Пакистане и коралловая вода на острове Окинава – ты сама говорила!

– Это все действует, но существует много «но». Например, в горных потоках Пакистана можно легко подхватить паразитов типа лямблии[52], бактерии «холерии»[53]могут проникнуть в организм на берегу океана.

Я поежился, а Леля продолжала.

– В США на исследование воды тратятся миллиарды долларов. В России это пока на уровне самиздата, но качественная разведка экономит миллиарды рублей налогоплательщиков России. То, что я расскажу тебе, является секретной информацией, но мне дали насчет тебя зеленый свет.

– Понятно, живым вы меня не отпустите! Да и отец мой у вас!

– Стас, ты же понимаешь, не тут, так там, но было бы все то же самое. Так вот, воду исследуют не только с точки зрения сохранения информации, но и как вещество, которым можно управлять с помощью законов механики.

– Это как? Захотел я, чтобы вода вылилась из стакана мне в рот, дал ей команду, она и вылилась?

– Я сама присутствовала при эксперименте в Массачусетском технологическом институте. Его проводил Джон Буш[54]. Так вот, тогда воде давали команду, и она меняла направление течения. Впечатляет?

Я кивнул.

– Созданы исследовательские суда с мощными акустическими установками, у которых корма погружается в воду на глубину сто пятьдесят метров. А для чего? А для того, чтобы выход подводной лодки из Петропавловска-Камчатского можно было услышать в Калифорнии. Океанолог Джон Хилдебренд четко определил, что ин формационным каналом в океане является глубина от шестисот до тысячи двухсот метров, потому что именно в этом промежутке колебания от поверхности и дна полностью гасятся. А звук в воде передается в пять раз быстрее, чем в воздухе. Но это ты со школы должен знать! – улыбнулась Леля.

– Что-то припоминаю!

– Наверное, ты думаешь, это все? Не тут-то было. Вода может находиться в различном состоянии: жидком, газообразном, твердом. А вот тебе пример нашего незнания: мы до сих пор не поняли, почему вода при охлаждении расширяется, хотя со всеми предметами на планете Земля происходит наоборот. Американцы давно поняли, что в это нужно вкладывать их нарисованные бумажки. Цена исследования для них – это цена хорошей полиграфии, а эффект и перспективы колоссальные. Последний пример: они исследуют не только воду и лед, а даже снежинки. Да, да, именно снежинки, которые падают с неба. Так вот, научно установлено, что каждая снежинка неповторима. Профессор физики Калифорнийского института Кеннет Либрехт[55]смог научиться искусственно создавать их.

– Хм, а что тут такого, я тоже могу снежинки делать!

– Нет, ты не понял. Можно такие формы снежинок создать, что по ним и на лыжах не проехать. В виде иголок или шипов!

– Ничего себе!

– Вот и «ничего себе» водичка! После этого Эмото Масару – просто детский лепет. Самое главное – это память воды. Она фиксирует все, с чем соприкасается. Как это происходит – пока вопрос. Но если мы разгадаем эту загадку, то мы получим нескончаемый источник информации и такой же источник ее сохранения. Так вот, в этом плане кровь твоего отца уникальна. Именно она позволяет твоему отцу жить вечно! Хотя и в состоянии сомати.

Несколько лет назад подполковник Геннадий Спорышев, человек, который занимался охраной госпиталя, украл образцы крови и передал их спецслужбам США. Ты не поверишь, ему дали условный срок. Мы поняли, что наш объект раскрыт. Но что случилось дальше, было еще интереснее. Спецслужбы передали образцы крови не в химическую лабораторию, а человеку, который всю свою жизнь занимался исследованиями воды. Это был профессор Пенсильванского университета Растум Рой[56].

Именно он занимался изучением механизмов считывания информации с воды. Так вот, он попытался воздействовать на кровь лазером, чтобы считать с образцов информацию. И тут все сотрудники почувствовали недомогание. У них проявились симптомы, которые обычно возникали у тех, кто хотел приблизиться к твоему отцу. Из всей группы выжили только два человека, все остальные заболели и постепенно умерли по разным причинам. После этого Рой отказался участвовать в экспериментах с водой и до сих пор ограничивается прочтением пары лекций в месяц в своем университете. А его младший сотрудник Джон Уилкокс уехал в Японию, занявшись изучением «голубых зон».

– А «голубые зоны»?

– Это такие районы на Земле, где люди живут дольше обычного, и это подтверждено проверенной статистикой. Подобных мест, называемых в энциклопедиях «голубыми зонами долголетия», на земле всего три: Окинава в Японии, Сардиния в Италии и городок Лома-Линда в Калифорнии. И везде существуют различные причины долгожительства. У японцев благодаря определенному укладу жизни отсутствует разрушительное влияние стресса, они придерживаются принципа хара-хачи-бу[57], то есть встают из-за стола полуголодными, используют специальные диеты, смешивают пищу пяти цветов[58]. Противоположность – жители Сардинии. Они пьют, курят, не отказывают себе ни в чем, но живут долго благодаря кровосмешению[59], усиливающему их гены, отвечающие за долголетие. Лома-Линда – это отсутствие вредных привычек, регламентированный образ жизни, регулярное посещение церкви.

– Насколько я понимаю, ты куда-то клонишь?

– Вообще-то это ты меня спросил, а я воспользовалась ситуацией. Чтобы помочь твоему отцу, нужно: первое – понять, как он смог попасть в такое состояние, вернее, что привело его к этому. С нашей точки зрения разгадка возможна, если использовать все знания человечества о бессмертии и долголетии.

– То есть разгадать сомати – значит разгадать бессмертие?

– Для тебя все намного проще: разгадать бессмертие – спасти отца…

– Леля! – воскликнул я, не дослушав ее. – И вы хотите, чтобы я, обычный мужик, даже не медик, а простой бухгалтер, раскрыл тайну бессмертия, которую не смог разгадать ни один смертный на земле?

– Так, во-первых, успокойся, кто ты – не имеет никакого значения, а во-вторых, у тебя разве есть варианты?

– Но я понятия не имею, что мне делать! Я должен книги броситься читать, эликсир молодости готовить? Что? Скажи наконец! – взмолился я.

– Начнем с того, что ты единственный, кто побывал на том свете три раза.

– И ты еще тут разговариваешь со мной?

– Просто в следующий раз, когда туда попадешь, не забудь спросить о бессмертии!

– Ты думаешь, там переговорная?

– Закончили демагогию! Ты с чем-то не согласен?

– А что, опять пистолет достанешь?

– Нет, зачем, я позвоню Москалеву и скажу, что ты скис! Соответственно, все пойдет по плану «Б», так как у меня есть разрешение тебя убрать!

– Так бы сразу и сказала! И что дальше?

– А дальше ты должен быть готов к встрече с Абсолютом, чтобы попросить у него то, что нужно нам, или взять это силой. Хотя благодаря отцу у тебя, видимо, есть код доступа. А для начала начнем сначала!

Я сделал круглые глаза.

– Ты должен ответить на вопрос, почему Бог устроил так, что мы умираем.

– Я знаю ответ уже сейчас – так заложено природой! – возразил я.

– Ты не прав, и скоро ты это поймешь.

Через час мы вылетаем на Камчатку, а оттуда в Антарктиду, на нашу научную станцию «Восток»[60].

– Не та ли это станция, которая пробурила скважину на четыре тысячи метров к доисторическому озеру, находившемуся в изоляции четырнадцать миллионов лет? Об этом кричали все СМИ.

– Именно так. Нас ждет руководитель станции Валерий Лукин. Ты должен кое-что увидеть… или узнать…

Глава 10

Быстро оттаявшее не считается замерзшим

– До взлета – десять минут! Вы заполнили карманы солью[61]?

Я в недоумении воззрился на пилота, который бросил эту фразу, проходя по салону к кабине.

– В каком смысле? – поинтересовался я.

– В самом прямом! – рассмеялся летчик.

«Так! Оказывается, еще и соль надо купить», – недовольный тем, что меня не предупредили, буркнул я и, решив не мешкать, сорвался и побежал к небольшому строению под вывеской «Аэропорт». У дверей я наткнулся на девушку в форме:

– Где тут у вас соль продают?

Она смерила меня удивленным взглядом и махнула рукой на продуктовый ларек, видимо, местный аналог дьюти-фри. Купив два пакета соли, я, довольный, вернулся на борт. Дружный шквал хохота встретил меня, когда моя голова появилась в люке.

– Стас, это же шутка! – сказала Леля сквозь смех. – Ладно, дай посмотрю, может, в ней хоть йод есть.

– А для чего йод? – спросил я в полной растерянности.

– А ты разве не слышал, что в Арктике радиация? – вступил в разговор один из пассажиров.

– Да нет там никакой радиации, сколько ездил, ни разу ни одного рентгена не подхватил, – возразил ему бородатый мужчина.

– А я с вами не соглашусь! – встрял другой бородач. – Как же американцы со своими установками?

Я вертел головой, слушая то одного, то другого.

– Есть там радиация, – важно подытожил еще один полярник, – только непонятно откуда. Хотя я тоже склоняюсь к мысли, что это американцы. Они весь полюс своими установками загадили. Слышали про такое?

Он кивнул мне, очевидно как самому непосвященному, а поскольку я отрицательно замотал головой, продолжил рассказ:

– Ядерные установки для бурения скважин. При работе они используют перегретую жидкость, которой обычно охлаждают сам реактор. Через сопло ее направляют прямо к наконечнику, и она буквально плавит камень перед буром. В итоге в скале остается полутораметровой ширины тоннель с гладкими, как полированное стекло, стенками.

– Красота! – ехидно усмехнулся второй бородач.

– Конечно, красота! Потом им запретили использовать этот метод. Вот только что осталось после их пятидесяти установок, разбросанных по всей Антарктиде, – никто не знает. Да и где они во льдах распиханы – тоже вопрос!

Рассказчик умолк.

– Так нужна соль или нет? – уточнил я у Лели.

– Лучше возьми, тем более она йодированная, – ответила она с улыбкой.

Пилот обернулся к нам и повторил свой вопрос:

– Ну что, заполнили свои карманы солью?

– Заполнили! – ответили мы хором.

– Поехали! – проревел он, перекрикивая мотор. Самолет понесся по заснеженной полосе.

Когда подлетали к станции, я заметил внизу большое здание. Позднее мне сказали, что это дизельная электростанция – сердце всего комплекса, расположенное в центре поселения. Сбоку виднелись буровые вышки. Остальные здания были засыпаны снегом, и об их существовании приходилось только догадываться. Снег здесь идет практически постоянно, поэтому под его толщей скрывается множество небольших строений, которые используются как мастерские, кернохранилища[62] и жилые дома, где в летний период обитают члены буровых отрядов.

Путь в помещения «Востока» пролегал по снежному тоннелю. На станции было тихо и безлюдно. Половина комнат пустовала, и, судя по всему, довольно давно.

Наконец мы добрались до цели. Валерий Лукин встретил нас в своем кабинете.

– Ну что, начнем сначала?

Суровый взгляд, традиционная борода, лицо, изборожденное морщинами, – черты истинного «полярного волка». Лукин смотрел на нас с Лелей без любопытства, без радости, без трепета. Будто ему было все равно.

– Вернее, с конца! Вы, наверное, думаете, что мы тут сидим и просто штаны протираем?

Он приправил свой риторический вопрос отборным матом, посылая всех туда, куда принято посылать у русских. Но, выпустив пар, он тут же как ни в чем не бывало продолжил:

– Мне сказали, что на вас не распространяются те требования секретности, которыми меня шпиговали целый день, когда отправляли сюда. Потом я их еще два часа подписывал, – добавил он, помолчав, и снова ругнулся.

– На самом деле кроме меня никто не в курсе, что тут происходит…

Запищала рация.

– Прибыли! – прозвучал хриплый голос, когда Лукин нажал на «прием».

– Ладно, мне сейчас не до вас. Караван пришел! Он два месяца шел! Так что…

Позднее мы узнали, что этот караван не что иное, как санно-гусеничный транспортный поход со станции «Прогресс»[63]. Пройдя за два месяца по снежным пустыням около полутора тысяч километров, транспорт привез на «Восток» топливо, без которого жизнь станции невозможна. Остальные грузы доставляли самолетом, и только топливо везли по земле.

Лукин задержался на пороге.

– Спать вместе будете?

Мы с Лелей переглянулись и в голос ответили: «Нет»!

Он кивнул.

– Мест навалом, только холодно! Вы со всеми, – сказал он мне. – А вы, – обратился он к Леле, – в моей комнате. Располагайтесь пока, я за вами зайду.

Я добрел до комнаты и улегся на свободную кровать, мечтая хоть немного вздремнуть.

Но поспать не удалось. Что-то было не так. И дело вовсе не в ледяном потолке, мне мешали странные ощущения. В комнату зашел тот самый бородатый мужчина, который рассказывал про американские установки.

– Уснуть пытаешься?

Я кивнул.

– Не получится! В это время идут сильные магнитные колебания. На «Востоке» шутят, что, мол, это инопланетяне сеанс радиосвязи проводят. А наша рация на это время тухнет. Так что будь готов к таким катаклизмам.

Взяв из тумбочки какие-то вещи, бородач вышел. Только он ступил за порог, меня отрубило. Видно, инопланетяне завершили сеанс связи. Проснулся я от хлопка по плечу. Леля стояла рядом с Лукиным в огромной стеганой куртке и меховой шапке. Пришлось спешно одеваться.

– Идите за мной!

Лукин надвинул на глаза капюшон и направился в глубину одного из тоннелей, ведущих к выходу.

– Вон там находится гляциобуровой комплекс с тремя вышками, одна из которых – знаменитая 5Г, самая глубокая скважина в Антарктиде[64], – по дороге он проводил нечто вроде экскурсии. – В старом буровом комплексе во время проведения гляциологических сезонов обычно живут буровики и гляциологи[65], но их сейчас нет. Вот в той стороне, на севере от электростанции, находится аэрологический дом. Он приспособлен для жилья, условия там немного получше. Если вы тут надолго задержитесь, я вас туда определю на постой. Это будка для запуска радиозондов[66], а там – магнитный павильон[67]. Примерно в пятистах метрах на запад от станции расположены две старые буровые вышки, одна из которых использовалась раньше специально для забора образцов на микробиологические исследования[68]. Ну а нам нужно к кернохранилищу, вон туда.

Пятью минутами позже мы зашли в огромную комнату, уставленную цилиндрами, каждый был примерно в метр высотой. На этикетках значился номер образца, номер скважины и глубина забора.

– Так вот, все это началось в 1970 году, когда на станции «Восток» начал работу гляциобуровой отряд, состоящий из специалистов Института Арктики и Антарктики Ленинградского горного института во главе с Николаем Ивановичем Барковым. Никто тогда не предполагал, что благодаря упорству этих людей будет пробурена самая глубокая ледяная скважина, а добытый ледяной керн позволит изучить климат Антарктиды за последние 420 тысяч лет. Долгое время этот ряд был самым длинным, но в последние годы по керну Купола Конкордия[69] был получен ряд длиной в восемьсот тысяч лет. Кстати, одна из будущих задач гляциологических исследований в Антарктиде – получить климатический ряд длиной в миллион лет.

Я внимательно слушал ученого, стараясь, насколько это возможно, вникнуть в неведомые мне понятия, а тот ходил от цилиндра к цилиндру и продолжал загружать нас информацией.

– Но дело даже не в этом. Уникальность ситуации в том, что прямо под станцией, на 3750-метровой глубине, под толщей льда залегает огромное озеро, размером с Ладогу примерно. Секрет этого озера в том, что ниже отметки 3539 метров ледяной керн, добытый на станции «Восток», сложен не из атмосферного льда, образовавшегося путем уплотнения выпадающего снега, а из намерзшей воды из подледного озера. Строение, химический, газовый, микробиологический, минеральный и изотопный составы этого льда сильно отличаются от вышележащего.

Лукин бросил взгляд на нас, будто проверяя наш интерес.

– Я об этом могу часами говорить, но вы ведь сюда не за этим приехали? – с нескрываемой досадой произнес он.

Леля перебила его. Похоже, она сделала это намеренно:

– Вы правы, ближе к делу!

Лукин вздохнул.

– Так вот, о микробиологических исследованиях. Если в озере водятся какие-то бактерии, то есть шанс, что мы обнаружим их в ледяном керне. Однако пока ни одного микроорганизма, который с уверенностью можно было бы отнести к обитателям глубинного озера, не нашлось. Единственная интересная находка, сделанная на сегодняшний день, – это термофильные бактерии[70], обнаруженные Сергеем Булатом[71], специалистом по молекулярной биологии[72] из Гатчинского института ядерной физики.

Термофилы – это микроорганизмы, которые любят тепло и живут в воде, например, в термальных источниках Японии при температуре плюс сорок-шестьдесят градусов по Цельсию, хотя некоторые выдерживают воду и погорячее. Питаются они водородными соединениями[73]. В озере под «Востоком» им вроде бы делать нечего, поэтому считается, что они обитают в разломах земной коры глубоко под озером, а в воду попадают при периодических выбросах горячей воды.

– А можно еще ближе к делу? – не выдержала Леля.

– Можно! – Лукин опять вздохнул, сделал серьезное лицо, сунул руку в щель на стене и щелкнул каким-то тумблером.

В глубине комнаты открылась снежная стена со стеклянной дверью, за которой виднелась лаборатория. Помещение за стеклом явно контрастировало с обстановкой всей станции, не было там ни старого оборудования, ни мебели советского периода.

Нам навстречу вышел уже знакомый мне бородач.

– Передаю вас в надежные руки! – немного иронично сказал Лукин, опять вздохнул и направился к выходу. Потом обернулся.

– Если что, для всех вы были в аэрологическом доме, – обратился он к нам с Лелей. – Как же меня все достало! – тихо добавил он, уходя.

– Итак, Станислав Савельев, будем знакомы! – бородач протянул руку и представился: – Сергей Иванов, Первый Московский государственный медицинский университет имени Сеченова.

– Стас Савельев, простой человек, – поддразнил я его.

– Вы, наверное, знаете, зачем вас сюда привезли?

Я бросил взгляд на Лелю, она знаком приказала молчать. Пришлось и кивнуть, и пожать плечами одновременно, то есть и ответить, и ничего не сказать.

Бородач пустился в объяснения.

– Стас, вы когда-нибудь слышали о технологиях, позволяющих погрузить живой организм в длительное состояние анабиоза[74], при котором жизненные процессы полностью останавливаются, а потом его возвращают к жизни, и все функции восстанавливаются?

– Конечно, много раз! В фантастических фильмах. Космические корабли бороздят просторы Вселенной, а люди спокойненько спят в каких-то ваннах. Я всегда думал, что это фантастика.

– Теперь вы один из немногих, кто знает, что это не так!

Бородач сказал это так многозначительно, что я напрягся и постарался вникнуть в очередную научную лекцию, от которой у меня внутри и правда похолодело.

– Время исчислимо только при температурах, не превышающих сто девяносто шесть градусов по Цельсию. На сегодняшний день в криомедицине[75] применяют два основных метода погружения объектов в состояние анабиоза. Первый – это сверхбыстрое охлаждение, при котором вода внутри клеток, минуя стадию кристаллизации, превращается в аморфный лед[76], не повреждающий клеточные мембраны[77]. Однако такой метод подходит лишь для чрезвычайно малых объемов клеточной ткани и поэтому широкого применения не получил. Второй способ – использование жидких криопротекторов[78] и их водных растворов – глицерина[79] или пропиленгликоля[80]. Они обеспечивают возникновение мелкоструктурной кристаллизации, при которой из жидкой воды образуются мельчайшие кристаллы обычного льда, не представляющие опасности для живых клеток. Несмотря на достижения криомедицины, применение жидких криопротекторов не позволяло создать достаточно эффективную и простую методику криоконсервации относительно крупных биологических объектов, таких как целые органы животных или тело человека, ведь главной задачей было сохранить при этом их полную жизнеспособность.

Я смотрел на ученого круглыми глазами.

– Да, да, до недавнего времени сохранение в замороженном состоянии организма человека было лишь экзотической погребальной услугой, но все когда-нибудь меняется. Мы установили, что из-за неравномерного распределения криопротекторов по объему любого сложного биологического объекта в этом объекте образуется фронт кристаллизации, что создает большие перепады температур и давления, приводящие к нарушениям химического состава внутриклеточной жидкости[81]. Эти процессы делают возвращение объекта к жизни невозможным. Также непреодолимым препятствием на пути применения жидких криопротекторов был гематоэнцефалический барьер[82], который мешал проникать их молекулам в нейроны и клетки мозга. Применение клатратных гидратов[83], а в переводе с латинского clatratus и означает «огороженный», «замкнутый», в качестве центров кристаллизации и одновременная заморозка всего объема объекта позволили решить вышеуказанные проблемы.

Я нервно сглотнул и почесал затылок.

– И как далеко зашли ваши эксперименты?

Тут же я получил легкий щипок от Лели, пришлось замолчать и слушать дальше.

– Все это благодаря клатратам, которые представляют собой особый тип соединений газов с водой. Они, так же как и лед, имеют кристаллическую структуру, но в отличие от него клатратные кристаллы менее твердые и не имеют острых граней. В структуре гидратных решеток находятся полости размером в несколько десятков нанометров, где могут удерживаться молекулы внутриклеточных веществ. Также для клатратных гидратов не является препятствием гематоэнцефалический барьер – клеточные мембраны для них «прозрачны».

Я не выдержал.

– Вы что, замораживали живого человека?

– Что вы! Мы нашли гораздо более эффективный метод! – радостно воскликнул бородач. – Изучение микроорганизмов, найденных во льду, привело микробиолога Сабита Абызова[84] к открытию такого явления, как сверхдлительный анабиоз. А группа ученых Всесоюзного научного центра хирургии во главе с академиком Владимиром Владимировичем Ковановым, еще в конце 1980-х годов теоретически обосновала применение клатратных гидратов для длительной консервации биологических объектов.

– Теоретически… – я заработал еще один щипок.

– Если кратко, то суть метода заключается в насыщении клеток биологического объекта тяжелыми инертными газами, которые находятся в составе земной атмосферы, – аргоном[85], криптоном[86], ксеноном[87]. Помещенные в охлаждаемые барокамеры объекты в таких условиях погружаются в анабиоз. При этом применение криопротекторов вовсе не требуется. Проведенные позднее эксперименты показали, что применение кристаллогидратов инертных газов позволяет погружать объекты в анабиоз в очень широком диапазоне температур, от близких к нулю до ультранизких, и при этом сами объекты сохраняют жизнеспособное состояние. Так, например, сердцу лабораторной крысы, выбранной для эксперимента и замороженной до минус ста девяноста шести градусов по Цельсию, потребовалось чуть более трех минут с момента пересадки, чтобы вновь начать работу. А теперь у нас целая стая размороженных мышей. Мы замораживаем их до минус ста девяноста шести градусов. А потом реанимируем. И у нас получается.

На этой радостной ноте ученый прервал свою лекцию. Он подвел нас к другой прозрачной двери, уже внутри лаборатории. За ней находились барокамеры, подходящие по росту для человека. Одна из них была открыта.

– Конечно, существуют процедуры, обеспечивающие безопасный вывод организма из состояния анабиоза, а также аппаратные и медикаментозные средства, необходимые для дальнейшей его реабилитации…

С этими словами Иванов отошел от двери в сторонку. В отражении я увидел двух нехилых лаборантов, которые как тени выросли у меня за спиной. Один из них сказал, что мне нужно раздеться и пройти в душ.

Я вопросительно посмотрел на Лелю. Она кивнула. Меня захватила волна протеста.

– Я не согласен! Вы что, хотите меня заживо заморозить? Я не хочу умирать! Лезьте сами в эту камеру!

Поддаваясь порыву, я схватил за шиворот ученого и втащил в комнату с барокамерами. Он вырывался, и я тряхнул его и приложил к одной из капсул. И тут я увидел надпись: Елена Иванова.

Меня парализовало. Сергей Иванов освободился от моей хватки, он стоял рядом, отряхивая халат.

– Вы кого-то уже заморозили?

– Да! – поправляя воротник, сказал врач. – Это моя дочь. И не надо так. Если вы не согласны, мы не настаиваем. Просто мне сказали другое.

– Я! Не! Согласен! – Я бросился к выходу из лаборатории. За своей спиной я услышал слова Лели:

– Пусть идет, все равно вернется, обратного пути нет ни у кого!

Я попал в один из туннелей между магнитным павильоном и кернохранилищем. Это была территория старой станции. Я подумал, что в такие места, если нет клаустрофобии[88], хорошо приходить одному, естественно, сказав кому-нибудь, куда отправляешься и на сколько. Здесь уходят все суетные мысли, а остаются только вечность и холод, такие же беспристрастные, как этот бесконечный лед. Нащупав зажигалку в кармане чужой куртки, я обрадовался. В свете маленького пламени сверкали кристаллы изморози на потолке, а клубы пара, вырывающиеся изо рта, казались плотными и осязаемыми. Когда я следовал очередному изгибу коридора, тьма отползала и пряталась за следующим поворотом и тут же возникала у меня за спиной как неумолимый преследователь…

Я выдержал час. Скорее для порядка. Леля была права – обратного пути у меня не было.

Они меня ждали.

– Где гарантия, что меня вернут?

– Ее нет, но если что, вы будете первым, кто это сделает. Самое главное, вытащите мою дочь! Мы ее вместе с вами будем размораживать. Увы, оказывается кроме медицины здесь еще нужно что-то другое!

– Бога попросить, например! – вставил, улыбаясь, один из лаборантов.

Иванов кивнул головой, видимо, и ему эта мысль приходила на ум.

– Вы будете находиться «там» несколько часов, но, уверяю, вы даже ничего не почувствуете. Мы заморозили мою дочь в 2005 году, сразу после удачного эксперимента на сердце той крысы. У девочки рак, и тогда мы не могли ей помочь. Теперь мы знаем, как это лечить. И поэтому…

Иванов подошел ко мне, положил руку на плечо и посмотрел мне в глаза:

– Вытащи ее оттуда!

– Постараюсь…

Меня драили несколько часов, поставили с десяток клизм, побрили все тело, заставили несколько раз чистить зубы. Шесть часов снимали показания со всего организма: кардиограммы, рентгены, энцефалограммы[89], делали анализы.

Когда я, измученный всеми этими процедурами, поинтересовался, зачем все это нужно, один из лаборантов ответил:

– Мы же должны понять, каким вы к нам вернетесь!

– И я ли это буду! – огрызнулся я.

Лаборант ничего не сказал, а только еще шире улыбнулся и продолжил втыкать иголки.

Когда все экзекуции были закончены, меня уложили в барокамеру Похоже, вид у меня был настолько безысходный, что Леля подошла ко мне и неожиданно… поцеловала в губы.

– Все будет хорошо! – услышал я ее слова сквозь приятную пелену дремоты. Тут я уснул.

Я опять очутился на пляже. После зверского холода, терзавшего меня и внутри и снаружи, теплый песок и плеск волн казались особенно притягательными и ласкали все органы моих замороженных чувств. Лемуриец ждал меня.

– Приветствую тебя, Стас! Теперь ты сможешь дольше, чем раньше, оставаться с нами. Правда, пока мы точно не знаем, сколько именно ты здесь пробудешь.

Мы шли по пляжу, греясь на солнце и наслаждаясь покоем. Лемуриец говорил, вернее, думал, но я «слышал» его.

– Планета Земля существует в том виде, к которому все привыкли, несколько миллиардов лет. За это время на ней жило несколько поколений, если так можно выразиться, разумных существ. На данный момент вы представляете пятое. Я постараюсь объяснить тебе, насколько это возможно, что и откуда возникло. Очевидно, что если Абсолют раз за разом отправляет тебя к нам, значит, мы чем-то должны помочь своему будущему поколению. Мы должны это понять! Сейчас ты находишься в некоем информационном центре. Да, тут нет ничего такого, к чему ты привык в своем мире и что связано у людей с понятием «информация». Здесь нет ни книг, ни компьютеров, нам не нужно создавать базы данных или придумывать сверхъемкие носители. Все, что мы делаем, – пользуемся информационным полем Вселенной, оно доступно для нас и бесконечно в своих потоках информации. Подключаясь к нему и правильно обращаясь, можно получить любую информацию о прошлом, настоящем и будущем. И поэтому слушай!

Ты являешься представителем пятой земной расы. Первую составляли странные существа с телом, похожим на большой мешок. В верхней точке оно имело отверстие, из которого выдвигался некий орган, отвечающий за ориентацию и управление. С течением времени тело уплотнилось, а орган на макушке дегенерировал в то, что называют шишковидной железой. Иногда ее еще зовут «третьим глазом», но это совершенно неверно, потому что глазом этот орган не был никогда. Представители ранних цивилизаций размножались делением. Эти огромные мешкообразные создания делились пополам, подобно клеткам, однако эти части не росли – каждая половина сохраняла свой первоначальный размер. Они не умирали естественной смертью, разве что погибали. Они были бессмертны! Это свойство на Земле сохранили простейшие организмы, например, амебы[90] – они делятся до бесконечности, а значит, не умирают. Как только появляется генеративное размножение[91] – срок жизни ограничен.

Я шел по песку, а в моей голове рисовались странные образы мешкообразных существ с антеннами на макушке, квакающих при делении. И я рассматривал свои галлюцинации.

– Постепенно в процессе эволюции шло уплотнение и уменьшение размеров тела. Так на Земле сформировалась вторая раса[92]. Ее представители контролировались Тонким Миром благодаря хорошо развитому третьему глазу. К концу существования этой расы появились гермафродиты[93]. Сознание существ второй расы было самое смутное, какое только можно вообразить, – по уровню разумности они вряд ли могли конкурировать с современными животными. Чтобы сделать земных существ разумными, было необходимо наделить их мозгом для использования его в качестве инструмента разума в физическом мире. Считается, что это было достигнуто посредством разделения человечества на два пола.

«Что и сократило нам жизнь!» – подумал я.

Издалека донесся уже знакомый звук, похожий на сирену. Лемуриец забеспокоился и сказал:

– Тебе пора!

Меня опять рвануло за грудь и ударило о соленую воду океана. Я качался на поверхности, как лодка, что-то мешало уйти в глубину.

– Я же должен помочь дочке бородача! – мелькнуло у меня в голове. Я чувствовал, что возвращаюсь, не выполнив задания, но, как искать Иванову в этом странном мире, просто не понимал. Вдруг я увидел миллионы человеческих рук. Я уже не плыл, а летел или парил над нескончаемым полем из рук. Они тянулись ко мне и кричали:

– Помоги! Помоги!

Я сходил с ума от этого гипнотизирующего голоса, буквально чувствовал, как умирает мой мозг. Собрав остатки воли, я крикнул:

– Кто тут Елена Иванова?

Все затихло. Чья-то рука потянулась ко мне, я схватил ее и дернул что было силы.

Нестерпимый холод обжег все мое тело, я взвыл от боли и отключился.

Я четко чувствовал, что кто-то тыкает мою руку иголкой. Я отдернул ее и открыл глаза. Улыбающееся лицо лаборанта склонилось надо мной.

– Ого! А вот и моя премия проснулась! – радостно сообщил он.

Иванов был рядом с дочерью. Ее камера была открыта, по полу растекалась лужа раствора. Девушка стонала, но, похоже, приходила в себя. Я повернул голову и увидел Лелю. Первое, что я сказал:

– Есть хочу!

Действительно, голод у меня проснулся зверский.

Она улыбнулась.

– Сколько я там пробыл?

– Два дня! Чем тебя накормить? – голос у Лели был заботливый и нежный.

– Я за пельмени полжизни бы отдал!

После того как лаборанты по новой обработали меня своими иголками и анализами, Иванов отпустил меня к Леле. Она ждала в столовой с большой тарелкой пельменей и трехлитровой банкой сметаны. Я набросился на еду. К концу трапезы появился Сергей Иванов. Он коротко, но с чувством поблагодарил меня за дочь и сказал, что отправит ее вместе с нами на Большую землю.

Я думал, что все закончилось, и надеялся, что наконец мне дадут поспать. Не в анабиозе, конечно. И опять ошибся.

– Это еще не все. Я знаю, чем вы занимаетесь, и хочу вам помочь. Через час жду вас в кернохранилище. – Иванов хлопнул меня по плечу и ушел.

Мы с Лелей переглянулись, и я стал доедать пельмени – хоть эта радость была мне сейчас доступна.

Глава 11

Старение – не закон природы

Через час мы пришли в условленное место. Доктор нас ждал.

– Я давно уже понял, что состояние анабиоза сохраняет жизнь. Дочка – это один из примеров. Вы только представьте: не можете справиться с чем-то – взяли и ушли в анабиоз…

– Круто! – выдавил я. – Тебе кредит нужно платить, а ты ушел в анабиоз! На сто лет! Вернулся, а никого уже нет.

– Доктор, я предлагаю ему язык заморозить! На сто лет! – ехидно вставила Леля.

– К сожалению, отдельные части замораживать не умеем. Можем только отрезать и заморозить. Подойдет?

Я замолк и смотрел на них, только моргая.

– Так вот, – Иванов вернулся к теме разговора. – Мы установили, что в природе существует более десяти видов животных, а может и больше, которые никогда не умирают естественной смертью. При этом они очень выносливы и жизнестойки.

Доктор подошел к аквариуму, установленному в стене.

– Вот здесь у нас обитают креветки, которые могут существовать без воды много лет. А здесь, – Иванов указал на другой аквариум, – червяки. Даже если вы их поджарите, они все равно оживут. Вот в этой комнате – тихоходка[94]. Радиацию переносит и давление: двадцать месяцев – сто девяносто три градуса, восемь часов – двести тридцать один градус. И все это в состоянии анабиоза! Анабиоз – рецепт бессмертия. К тому же феномен долголетия у животных просто поражает, например, каролинская коробчатая черепаха[95], алеутский морской окунь[96], североатлантический омар[97] доживают до двухсот лет. Моллюски[98] – до пятисот лет при непрерывном росте. Морской еж тоже никогда не перестает расти. Они погибают, но не умирают естественной смертью. В науке это называется «пренебрежимое старение»[99]. Но самый долгожитель из всех долгожителей на свете живет именно здесь, в Антарктиде!

Иванов провел нас в следующую комнату, тут находился огромный аквариум.

Мы пригляделись и увидели нечто белесое и будто лохматое.

– Внимание! Это антарктическая губка Scolymastra joubini[100]. Ее возраст тридцать тысяч лет! А это доказывает, что старение – это не закон природы. Просто, чтобы жить вечно, нам нужно стать другими. Мы должны вывести другой вид человека!

Тут я все же поежился. Уж больно много в истории человечества было таких попыток.

– Дальше других в этом плане продвинулись японские ученые. Вот что нам стало известно благодаря нашей разведке: они проводили опыты на грызунах и смогли продлить им жизнь наполовину, всего лишь понизив температуру их тел на полградуса. Также они проводят эксперименты на добровольцах. Хотя этого никто и не афиширует. Они могут продлить жизнь человека до двухсот лет уже сейчас. Поэтому если искать разгадку бессмертия, то я бы отправился именно туда.

– Завтра будет самолет. А куда мы летим, ты уже знаешь, – шепнула Леля мне на ухо.

В этот момент я вспомнил ее поцелуй. Я не мог понять, было это во сне или наяву, но теплое дыхание красивой женщины возле моей щеки прогнало волну крови по моему размороженному телу…

Итак, нам предстояла Япония.

Глава 12

Япония

Всю ночь я ворочался с боку на бок, стараясь устроиться поудобнее на том подобии кровати, которым был «меблирован» мой номер. В мое распоряжение была предоставлена убогая каморка местной «гостиницы» – перевалочного пункта для ученых и прочих специалистов, работающих на исследовательских станциях Антарктиды. Под утро я прекратил безрезультатную борьбу за сон и решил, что лучше выбраться в холл. Мысль о крепком кофе немного подняла настроение. По дороге я наткнулся на большую, просторную комнату с маленькой печкой посередине. На полу в спальных мешках мирно посапывали и похрапывали с десяток утомленных длинным переходом ученых и их помощников. Теперь-το я понял, что ночевал в VIP-апартаментах.

В холле я оказался не один. У кофейной машины – старенького агрегата, который своим ретрообликом прекрасно вписывался в интерьер всего заведения, – уже топтались страждущие. Чудо-машина почавкала и одарила меня чашкой зверского напитка – идеального на данный момент, чтобы прийти в себя. Прихлебывая горячий кофе, я прислушался к разговору двух ученых. Они обсуждали перелет, и я не заметил, как втянулся в разговор. Полученной информацией я, естественно, поспешил поделиться с Лелей.

– Леля, ты спишь? – задавая этот вопрос, я в очередной раз оценил его абсурдность и решил «заглушить» оплошность громким стуком в дверь.

– Нет! Заходи!

Леля сидела на кровати. Она кивнула мне в ответ, не утруждая себя поднятием головы. Все ее внимание было сосредоточено на карте, где я заметил Антарктиду, моря, омывающие ее, южные контуры материков.

– Леля, мне кажется, у нас проблемы. Я только что услышал от одного австралийского ученого, что самолет, который мы ждем, примет на борт лишь их научную экспедицию. Ты представляешь? Он улыбался мне своими коричневыми зубами и на ломаном русском и чавкающем английском втолковывал, что в Австралию могут лететь только научные работники!

Моя взволнованная речь заставила Лелю оторваться от карты, поднять глаза и с улыбкой посмотреть на меня. Самое интересное, что ее немного ироничный и вместе с тем заботливый взгляд давно запал мне в душу. Мне казалось, что в такие моменты она становилась хоть капельку ближе, роднее. А ее холодная рассудительность улетала, как тополиный пух.

– Стас, не будь ребенком! Неужели нас, старших научных сотрудников Института океанологии, и не возьмут на борт?

Леля уверенно улыбалась, а я стоял в растерянности. Не люблю я себя в такие моменты! Бывают случаи, когда надо реагировать быстро, лучше мгновенно, а не стоять столбом и, превратившись в длинношеего жирафа, переваривать информацию.

Леля, видимо, решив помочь мне выйти из неловкой ситуации, кинула на кровать какие-то бумаги и удостоверения. На одном из них я заметил свою угрюмую физиономию.

– Возьмите свое удостоверение, мистер Савельев, и приготовьтесь наслаждаться полетом на остров Тасмания[101]! Мы летим под эгидой Австралийского правительственного антарктического дивизиона. Обычно этот рейс летает четыре раза в месяц. Но… совершенно случайно… – Леля таинственно прищурилась, – этот самолет вылетел сюда в пятый раз…

На этом объяснения по данному пункту были закончены, и Леля вновь вернулась к карте. Прочерчивая пальцем маршрут, она периодически поднимала на меня глаза, словно хотела убедиться, что я ее слушаю и на карту смотрю внимательно.

– Аэробус АЗ 19 вылетел из города Хобарт, столицы австралийского острова Тасмания. Через двадцать пять минут он должен приземлиться здесь, на ледяной полосе имени Вилкинса[102] в семидесяти километрах юго-восточнее антарктической станции Кейси[103], где мы имеем честь находиться сейчас. А еще через четыре с половиной часа мы будем на реликтовом острове Тасмания и сменим пуховик на шорты и гавайку.

К моменту, когда Леля закончила говорить, я уже почти успел взять себя в руки. Отметив про себя, что все в очередной раз сложилось как по волшебству, я поднял с кровати свои документы и попытался ответить что-то членораздельное, но получилось только невнятное «вот-вот». После чего мне оставалось лишь покинуть ее «хоромы» и удалиться за своими вещами.

Леля как всегда оказалась права. Через шесть с половиной часов мы уже позабыли про снег, вступив на теплый асфальт аэродромного полотна Хобарта – аэропорта одноименного города. Перелетая практически не ощутил, к тому же он прошел в полной тишине. Конечно, рев двигателей, перегрузки, разговоры других пассажиров – споры и дискуссии о научных теориях, раздающиеся с разных концов салона, – все это было, но существовало как фон. Тишина царила над нашими местами. Возле прохода сидел я, а рядом, прислонившись к окну, полулежала Леля. Ее глаза были закрыты, я видел отражение в стекле иллюминатора. Но понять, спит она или нет, я не мог. Да это было и неважно, самое странное – она молчала.

На этот раз Леля не говорила, ничего не объясняла, ни о чем не предупреждала… Я смотрел на нее и ловил себя на мысли, что мне уже не хватает ее иногда слишком заумной болтовни. Задуматься над этим я не успел – мысль безвольно покорилась сну, и я задремал. Вернее, просто отключился, а очнулся только в тот момент, когда рев двигателей перестал забивать уши ватным фоном. Леля смотрела в окно. Как долго она не спит и спала ли вообще – оставалось только догадываться.

Тасманию я так и не увидел. Мы прилетели в тот момент, когда сумерки начали превращаться в ночь. Пока мы ехали в отель, я изо всех сил таращил глаза из окна такси, но там не было видно ничего, кроме редких огоньков. Потом мы въехали в город, и буйство огненных вывесок, рекламы и прочего неона[104] захлестнуло нас, сообщая о том, что мы в столице, которая практически не спит по ночам. Размещение в отеле заняло минут пятнадцать, а после мы разошлись по своим номерам. Увидев кровать, я резко сказал себе: «Сколько можно спать?! Весь полет дрых как сурок». Но, измученный за последние дни экстремальными условиями, тут же «уговорил» себя прилечь на полчасика. Мне показалось, что заснул я еще до того, как моя голова коснулась подушки. Обрывок сознания спросил: «А не ты ли, уходя, успел договориться с Лелей, что зайдешь за ней, чтобы вместе пойти на ужин?.. Что же, видимо, она тебя так и не дождалась…»

… В семь утра Леля уже сидела в холле гостиницы. Я решил не подавать вида и не вспоминать о вчерашнем недоразумении в надежде, что она сделает то же самое. Усаживаясь в огромное кожаное кресло, я широко улыбнулся и, не отводя взгляда от ее горящих глаз, сразу взял с места в карьер:

– Леля, ты снова смотришь на меня взглядом заговорщика. А это обычно означает…

– Что мы летим на остров Окинава[105]. Планы изменились.

Договорить Леля мне не дала. Она положила на столик распечатки электронных билетов и немного пододвинула их ко мне.

– Рискну спросить – каким образом мне предстоит умирать на этот раз?

– Надеюсь, пока мы без этого обойдемся. Помнишь, я рассказывала тебе про американских ученых, которые пытались исследовать кровь твоего отца?

Я кивнул. В глубине души я был очень рад, что несостоявшийся ужин не станет поводом для укоров этим солнечным утром, а может быть, даже будет забыт навсегда. И это, несомненно, еще один плюс характера Лели – редкая для большинства людей тактичность.

– Речь идет об одном из выживших сотрудников лаборатории – ученике профессора Растума Роя, докторе Грайге Уилкоксе. Несколько лет назад он уехал в Японию и занялся изучением «голубых зон». Чуть позже он перебрался на Окинаву, при поддержке Токийского института геронтологии[106] организовал там университет и взялся исследовать секреты долгожителей этого уникального острова. Сейчас он зарабатывает огромные деньги на не в меру располневших американцах, стараясь одновременно убить двух зайцев: набить до отказа свой кошелек, а заодно и лишить жителей Соединенных Штатов титула самой тучной нации на планете. Он готов с нами сотрудничать. Поэтому мы сначала посетим доктора, а потом уже отправимся в Новый Свет.

– Но мы же должны встретиться с Растумом Роем! – недовольный такой резкой переменой планов возразил я.

– Пока нет! – отрезала Леля.

Я пожал плечами.

– Через несколько часов у нас рейс до Сиднея, оттуда до Токио, и уже из Токио мы попадем в Наха – столицу острова Окинава, где и живет наш доктор.

– Что ж! Раз ты говоришь, нам надо к этому Уилкоксу, значит, мы летим к Уилкоксу, – я развел руками и сам удивился такой покорности. Видимо, все же чувствовал свою вчерашнюю вину и хотел хоть как-то ее загладить…

Путешествие из Хобарта, столицы самого южного островного штата Австралии, которого мы так толком и не увидели, на остров Окинава, произвело на меня незабываемое впечатление. Уже после приезда, по прошествии нескольких дней, я продолжал вспоминать этот отрезок пути как одно из самых приятных событий моей жизни. Не все путешествие было равнозначным. Три перелета, один за другим, никак не могли радовать бренное тело живого человека. Первый, с острова Тасмания в Сидней, и третий – из Токио в Наха – оказались заурядными и скучными. Даже Леля в эти рейсы была какой-то вялой и необщительной. А вот второй полет – из Сиднея в Токио – превзошел все мои ожидания. Не то чтобы я раньше не летал бизнес-классом. Конечно, летал, и не раз. Наверное, дело было в том, что я никогда не летал бизнес-классом в Японию. А это, как говорят одесситы, «две большие разницы». Огромный «Боинг-777»[107] скорее напоминал летучий концертный зал, нежели самолет. Мне это понравилось уже потому, что, поднявшись на борт, я поймал себя на мысли: «Да я вроде и не в самолете!» Мягкие кресла, прямо как «дома у телевизора», раскладываются и превращаются в удобную кровать – можно поспать, не мучаясь в неудобной позе. Лететь-то ведь около десяти часов. Программа передач на борту обширнейшая: фильмы, новости, музыка. Правда, по большей части на японском языке. Но это ведь и не плохо – сразу начинаешь вживаться в среду, тем более что Леля уже предупредила – английского японцы не знают. Кроме, естественно, персонала гостиниц, ресторанов и банков. Насчет остальных можно не обольщаться. Со свойственной им вежливостью местные жители будут улыбаться, кланяться, говорить свое бесподобно-бессмысленное «аригато»[108], но не поймут ни слова, как бы вы ни старались, уповая на свой идеальный английский. Кстати, понять, в каких случаях японцы употребляют это слово, мне действительно не удалось. Даже Леля заблудилась в объяснениях и пришла к выводу, что раз мы не можем понять, значит, это нужно просто принять как милую местную традицию. На что я пошутил: главное, чтобы эта часть речи не оказалась тем самым злостным засорителем языка наподобие нашего «как бы» или английского well[109].

– Но они говорят так красиво! – парировала Леля, и мне оставалось лишь замолчать.

Но вот подремать мне так и не удалось, ведь именно сейчас, в этом самолете, летящем в Токио – столицу такой таинственной для европейца Японии, Леля вновь вернулась к своей обычной манере общения. Она вновь пичкала меня научной, культурной, исторической информацией, будто рядом со мной сидела не девушка, а находилась вселенская энциклопедия, к которой мне дали доступ. Впрочем, красота Лели все же играла в этом процессе немаловажную роль – из уст симпатичной женщины даже научный бред со всеми подробностями воспринимался как-то лучше, проникал в голову и – о, ужас! – задерживался в сознании. Итак, началось все с вводной лекции по истории культуры и религии Японии. По словам Лели, население этой страны на восемьдесят процентов состоит из синтоистов и на семьдесят из буддистов. А это означает, что когда японец справляет свадьбу – он синтоист, а когда хоронит родственника – он уже буддист. Я, честно говоря, не совсем понял столь вольное отношение к вере, и Леле пришлось «разложить по полочкам» суть всех религиозных учений.

– Так уж дано, что каждая религия преследует определенную цель. Например, буддизм – это путь Будды, его цель – достижение просветления. Идеал конфуцианства – следовать пути Конфуция и в итоге достичь социальной гармонии. Даосизм предлагает следовать по пути его основателя – Лао-цзы. Цель этой религии – достижение гармонии с природой.

– Ты пропустила христианство.

– Тут все тоже понятно – это путь Иисуса Христа, который всем обещает спасение.

– С этими религиями вроде разобрались, – пытаясь остановить ее разъяснения, подытожил я. – Но во что в итоге верят японцы?

За следующие час-полтора я узнал, что, оказывается, японцы взяли понемногу от всех религий. Ближе всех других практичной нации оказался синтоизм[110]. Это путь синто, или божества, а выражается он через преклонение перед ками[111]. Японцы считают, что ками насчитывается около восьми миллионов, но на самом деле это условная цифра, которая лишь подчеркивает, что ками бесконечное множество.

Слушая Лелю, я то и дело поглядывал в иллюминатор. Мы летели на высоте десять тысяч метров, а под нами расстилалась морская гладь. Среди, казалось бы, бескрайних просторов то и дело попадались острова: некоторые выглядели одинокими, гордыми и таинственными, другие держались кучками и боязливо жались друг к другу. Мне вдруг невыносимо захотелось очутиться на одном из этих островов одному… Хотя нет! Пожалуй, лучше там очутиться с Лелей. Я бы лежал в прохладной тени пальм, слушал шум волн, а Леля со свойственной ей дотошностью объясняла бы мне смысл очередной религии или посвящала бы в новые подробности дороги к бессмертию. А там глядишь, она посмотрела бы на меня, а я не смог бы отвести глаз от ее взгляда и… Фантазии захлестнули меня сверх меры, и я на время потерял нить разговора. Стараясь выкрутиться, я повернулся к Леле, которая, видимо, уже несколько минут молчала и вопросительно смотрела на меня, и сказал первое, что пришло в голову:

– Очень интересно!

Сделал я это с максимальной убедительностью. Как мне показалось, Леля в эту убедительность не очень-то поверила, но все же проявила снисходительность и продолжила объяснения, а я удесятерил попытки все переварить.

– Синто – это то, что нужно делать в данный момент. Это не столько религия, сколько социальная практика. При этом ками носит чисто прагматический характер. Если мать хочет, чтобы ее ребенок поступил в университет, она молится ками университета. Подчиненный мечтает о повышении зарплаты, значит, ему нужно молиться… ками начальника. Тебе это ничего не напоминает?

– Вроде нет… – поразмыслив минуту, ответил я. – А вообще удобно: хочешь снизить налог – молишься ками налоговой! Вот только если проверка пришла – тут, пожалуй, никакой ками уже не поможет! Молись не молись!

Леля рассмеялась.

– Ты опять про свое! А похоже на язычество[112]. Вспомни, как было на Руси: бог огня, бог дерева, бог озера…

– Согласен. Но от дани они все равно не спасали!

Леля сделала паузу, а я понял, что получу очередной укор за неудачную шутку

– Девушка, можно мне водички?.. Ой, и даме тоже!

Последние еловая адресовал стюардессе, маленькой, кукольного вида японке с ярким макияжем, который у нас считался бы вульгарным, но в данном случае совершенно не портил ее красоты.

– Excuse me?[113] – проворковала стюардесса. Я не сразу понял, что она сказала. Когда же понял, то поспешно исправился:

– Drink… water. I want to drink and my lady too[114].

Стюардесса кивнула головой, расплылась в еще более широкой улыбке и ушла. Леля приподняла правую бровь, посмотрев вслед стюардессе, но комментировать мою предприимчивость не стала, а лишь махнула рукой и продолжила рассказ, которому нарочно придала чисто энциклопедический стиль.

– Синто можно познать только через молитву. Но в молельню ни один японец не пойдет просто так, это не христианин, который ходит в церковь по воскресеньям, потому что так положено. Японец преследует конкретную цель, а значит, и молиться будет только тогда, когда ему что-то нужно. Следовать пути синто – означает жить чистой жизнью в гармонии с ками. Главный праздник в Японии – Новый год, жители посещают молитвенники, все, от мала до велика, спешат попросить о чем-то очень нужном. В эти дни обычно покупают амулеты, для себя и для… машины, а еще для сумки, с которой ходят на работу.

И что я за человек? Я же опять не удержался и съязвил:

– А я бы им предложил амулет для кошелька приобрести, да и вообще ками кошелька молиться очень выгодно.

Леля посмотрела на меня с укором, чуть повысила голос и добавила строгие нотки.

– Чтобы появиться, существо ками должно быть призвано. Они спускаются с неба и постоянно не пребывают в нашем мире. Жрицы утверждают, что они приходят и уходят. Кстати, ками могут нести как созидательные энергии, так и разрушительные. Так что с кошельком ты, наверное, погорячился! – заключила она.

Вернулась стюардесса, она подала нам воду и, склонившись к Леле, попросила вести себя немного потише, так как другие пассажиры предпочитают сейчас отдыхать. Леля извинилась по-японски, чем подкупила строгую небесную красавицу, а меня лишила законного торжества от мысли, мол, вот и ты, моя суперспутница, не идеальна.

А дальше мы продолжили мозговой штурм…

…Затем было более чем комфортное приземление в токийском аэропорту Нарита[115]. Оказавшись в транзитной зоне, я с удивлением отметил ее сходство с моим самым нелюбимым аэропортом – Домодедово. Те же огромные пространства, прямоугольные формы, ровные потолки и огромное количество людей. Конечно, кроме этого момента сравнения тут были неуместны и вовсе не в пользу нашего аэропорта. К тому же суета, толпы людей, звуковые сообщения – все это подчеркивало, что Нарита – третий по загруженности аэропорт в мире. И все это сближало его с любым другим людским муравейником крупнейшего транспортного узла.

Летели мы транзитом, и выйти в город не довелось. Я ни разу не был в Токио, но Леля просветила меня и в этом вопросе. Пользуясь вынужденным ожиданием, она поведала, что этот город стоит особняком от всех других зарубежных городов, которые ей когда-либо пришлось посещать. Многие не могут понять, в чем его притягательность. Для нее же это город контрастов, но не социальных или архитектурных, а именно эмоциональных.

– Я не люблю огромные суетливые города, – задумчиво говорила Леля, ковыряя палочкой стеклянную лапшу – но Токио пленил меня с первого взгляда. В нем ко мне приходит ощущение спокойствия и умиротворенности, как ни в каком другом большом городе. И сейчас я с сожалением смотрю в окно терминала. Видишь экспресс? Через час он будет выгружать уставших путешественников в городе. Я хотела бы быть там…

Леля вздохнула, чем дала мне повод задуматься над причиной ее грусти. Хотя очень ненадолго, потому что уже через три минуты она вскочила со стула.

– У нас еще два часа в ожидании рейса! Пойдем!

Леля умудрилась затащить меня в несколько бутиков дьюти-фри, где заставила выбрать самое красивое колье с бриллиантами и самое дорогое платье haut couture. Она долго и придирчиво разглядывала вещи, мерила и… ничего не купила. Это ввело меня в короткое замешательство, но в конце концов я здраво рассудил, что тоже не покупаю первую попавшуюся машину, в которую сажусь в салоне, представляя ее своей. К слову, и платье, и колье вполне могли конкурировать по стоимости с довольно приличным внедорожником. Но не это было главным – я оценил Лелин выбор и пришел к выводу, что у нее восхитительный вкус. Этой мыслью я и упивался оставшиеся полчаса до рейса. Нам предстояло добраться до Наха, столицы острова Окинава. Это была цель нашего путешествия и, как я тогда имел неосторожность надеяться, возможно, его крайняя точка.

Глава 13

Остров долгожителей

Из аэропорта нас вез до ужаса любезный таксист – разговорчивый мужчина примерно лет сорока. Для меня этот факт не показался примечательным. Я нередко встречал именно таких, не в меру разговорчивых и надоедливых таксистов. Но Леля почему-то забеспокоились, видимо, не понимая причины такой межнациональной любви. Дело в том, что, как объяснила она потом, японский водитель никогда не ведет с пассажирами задушевных бесед, он просто управляет автомобилем, а когда везет иностранцев, то на разговоры и вовсе можно не рассчитывать – все будет чинно, спокойно, скорее даже скучно. Ну чего еще ждать от человека в белых перчатках и форменной фуражке, одетого в униформу, обязательную для всех японских таксистов? Этот таксист являлся, по-видимому, странным, насторожившим Лелю исключением. Но вскоре все объяснилось само собой. Мы проезжали мимо какого-то здания, сильно походившего на государственное учреждение. И тут японец замахал руками, засуетился и что-то залопотал, умудряясь прямо за рулем отвешивать нам поклоны.

«Лучше бы он за руль держался!» – пролетела у меня недовольная мысль. Леля между тем внимательно слушала водителя. Вдруг она рассмеялась, а потом пропела пару фраз по-японски. Она некоторое время беседовала с таксистом и наконец обратилась ко мне с разъяснениями.

– Фу! – выдохнула она – Теперь я знаю, в чем дело! Здание, на которое указал Такуми… – Леля поймала мой недоуменный взгляд. – Да, да! Такуми! Так зовут нашего таксиста. Хотя это и неважно! Так вот! Это здание – школа. Да не простая! Когда в 2000 году на острове проходил саммит «Большой восьмерки», здесь побывал Владимир Владимирович Путин. Пригласили его не случайно. Зная, что наш президент увлекается карате, его попросили поприсутствовать на уроке физкультуры, то есть на уроке карате, как принято в большинстве школ на Окинаве. Во время занятий президенту предложили «сразиться» с одной из учениц, на что он согласился, и – о, чудо! – на удивление всем, российский президент поддался девочке и оказался уложенным на пол.

– А что тут странного?

– А то, что до того случая русских в Японии представляли узколобыми громилами, неспособными усмирить свою гордыню. А тут – невиданное дело: сам президент на глазах у сотни зрителей проявил такое благородство – поддался ребенку. Так что теперь на здании школы висит табличка а-ля «Здесь был Путин», а Окинава восхищается Владимиром Владимировичем, а заодно и всеми русскими.

– Надеюсь, мы пожнем плоды этого восхищения в полной мере и нас в очередной раз не принесут в жертву… – начал было я, но Леля меня оборвала, кинув в мою сторону более чем серьезный взгляд.

– И кому я все объясняла в самолете? – она пожала плечами и вернулась к разговору с таксистом, явно недовольная моей репликой. А я, задетый ее строгостью, уставился в окно и стал смотреть по сторонам. По ровной и гладкой как зеркало дороге в обе стороны неслись многочисленные автомобили. Главное, что резало глаз в первое время, – левостороннее движение. Я понял, что буду привыкать к этому еще некоторое время, как делал это, будучи на обучении в Англии. Я заметил, что среди потока машин довольно часто встречаются такси различных окрасок. Они были бело-черные или бело-синие, как то, в котором мы ехали. А еще, конечно, традиционного желтого цвета. А вообще, если верить Леле, каждая компания красила их по своему усмотрению. И привычной надписи на английском языке «ΤΑΧΙ» не было практически ни на одной машине. Это я и сам увидел, как только мы вышли из здания терминала. Уже в аэропорту я научился распознавать такси без всяких шашечек: если в ряд стоят машины с непонятными кокардами на крыше, а водители стоят рядом с машинами в белых перчатках и совершенно никуда не торопятся – будьте уверены, это такси и таксисты!

Путь в институт – а Леля наотрез отказалась ехать в отель, предпочитая сначала встретиться с профессором, – занял около сорока минут. Сначала, едва отъехав от аэропорта, я мог видеть только склады и развязки, затем появились здания, по большей части невысокие. Весь город придирчивому взгляду европейца, наверное, показался бы провинциальным, низким, спокойным или даже медлительным, но мне он почему-то понравился с первого взгляда. В нем была какая-то чистота и безмятежность. По городу, пересекая его извилистой линией, шла монорельсовая дорога. Она была проложена примерно на уровне вторых этажей и преследовала нас весь путь от аэропорта. Леля на время примолкла, дав водителю возможность перевести дух и отпить из своей пластиковой бутылки белесоватую жидкость. Несмотря на цвет, ничего общего, по уверению Лели, с самогоном она не имела, а являлась всего-навсего разбавленным соком банана и кокоса. Меня сей факт почему-то насторожил, но я быстро забыл об этом, когда Леля принялась вновь комментировать дорогу.

– Обычная монорельсовая, но довольно милая дорога. Самый легкий путь из аэропорта в центр столицы острова. Обрати внимание, вдруг в будущем пригодится…

Мне этого объяснения хватило, и, когда Леля вновь «запела» на японском языке, я вернулся к созерцанию местности, которая, впрочем, очень быстро наскучила моему уже почти искушенному взгляду.

Улыбаясь широкой американской улыбкой, доктор Уилкокс встретил нас прямо на улице, едва мы успели выйти из такси. Высокий, чуть сутулый, он прятал седину, окрашивая волосы в светлый цвет, однако при этом носил их длиннее, чем принято в деловых кругах. Но, пожалуй, это была единственная деталь, которая выбивалась из имиджа ученого мужа американского происхождения. Остальное было безупречно: костюм, очки, часы, ботинки – весь набор был в полном порядке. Я сразу оценил увиденное. Леля тоже смогла сделать это с первого взгляда. Однако что-то насторожило ее. Я уже научился чувствовать эмоциональное состояние своей спутницы, поэтому понял это с одного взгляда на ее немного озабоченное лицо.

– Очень рад вас видеть! – Уилкокс протянул для приветствия свою непропорционально большую руку.

«А ведь он не врет – и правда рад!» – пронеслась у меня в голове резвая мысль.

Доктор будто прочитал ее и с неожиданной откровенностью заявил:

– Мне заплатили столько денег, что теперь я ваш круглосуточно, восемь дней в неделю и четыреста шестьдесят пять дней в году.

«Какая щедрость», – не удержался я от сарказма, но сделал это про себя, вслух же произнес стандартное:

– Мы тоже очень рады!

Слова дежурной вежливости. Глядя на этого человека, особой радости я точно не ощущал.

– Вы очень хорошие гости, – продолжил Уилкокс, – за вас платят не только «ваши», но и «наши». И это естественно – вы же практически открыли тайну бессмертия.

Я уже хотел возразить, но Леля умудрилась ущипнуть меня за бок, причем сделала это чуть сильнее, чем требовалось в данной ситуации.

Мне ничего не оставалось, как тут же примолкнуть и предоставить Леле возможность вести дипломатическую беседу.

– Спасибо за прием! И за готовность к сотрудничеству, но такая жертвенная самоотдача нам не понадобится. Вы же знаете о цели нашего приезда?

– Да, конечно! Кстати, пока мы идем ко мне в кабинет, святая святых этого института, я вам хочу рассказать одну интересную вещь.

Доктор махнул рукой, приглашая нас последовать за ним, развернулся и, переступая через одну ступеньку, размашистыми шагами направился к входу в институт. Он говорил на ходу, иногда поворачивая голову в нашу сторону, словно хотел убедиться, что мы не потерялись и продолжаем идти вслед за ним.

– Дело в том, что в Японии совсем недавно произошел один необъяснимый случай, который, видимо, вас заинтересует. Пока трудно сказать, как он связан с бессмертием, но вот уже несколько дней репортажи с места событий не сходят с экранов телевизоров.

Доктор встал на последней ступеньке и подождал, пока мы догоним его. В это время он пытался оценить нашу реакцию. Это было очевидно и не очень приятно. Когда же мы оказались рядом, то переглянулись и, не сговариваясь, взглядом показали свою заинтересованность, чему рассказчик был явно очень рад. Он довольно хмыкнул, раскрыл перед нами дверь, знаком приглашая войти, а когда мы очутились в просторном холле института, сразу же возобновил свой рассказ.

– Три дня назад на одном из коралловых островов были обнаружены восемьдесят пять человек, которые до сего дня считались без вести пропавшими. Их смыло в море волной… Тогда пол-Японии пострадало от сильнейшего цунами.

Доктор зашагал по коридору.

Леля тихонько толкнула меня в бок и прошептала:

– Это было в марте 2011 года… Смотрел в новостях? – я кивнул, не отрывая взгляда от спины Уилкокса, а она, словно говоря самой себе, добавила: – Долго же они отсутствовали.

Уилкокс, кажется, не обратил на это внимания. Он затормозил и предстал перед нами, как дирижер перед оркестром.

– Странно то, что никто из них ничего не помнит. Все они страдают провалом в памяти с того момента, как их смыло волной, и до дня, когда их нашли на острове. Пытались воздействовать гипнозом – результат неясный. Все утверждают, что обязаны жизнью какому-то мифическому существу или богу, но конкретно ничего сказать не могут. Я не уверен, что эта информация вас заинтересует, но посчитал своим долгом оповестить вас.

Уилкокс замолчал, вопросительно переводя взгляд с Лели на меня и обратно. В этот момент я убедился, что этот человек еще заставит нас попотеть. Неспроста он все это говорил – табличка «Двойная игра» могла бы стать его визитной карточкой.

– Спасибо, мы еще проанализируем эту информацию. Надеюсь, она нам окажется действительно полезной, – вежливо поблагодарила доктора Леля.

Уилкокс пристальнее, чем того требует этикет, посмотрел ей в глаза. На секунду он стал серьезным, но затем, словно взяв себя в руки, вновь заулыбался.

– Я рад, что смог оказаться полезен вам с первых же минут пребывания в моем институте.

Он повернулся к нам спиной и прошел мимо охраны, которая с недоверчивыми лицами встретила нас у турникета.

– Пустая формальность, не обращайте внимания! Такие правила распространяются на всех без исключения, – Уилкокс стоял за спиной у представителей службы безопасности и успокаивал нас.

Охрана из трех человек быстро и профессионально ощупала меня и Лелю. Причем я успел заметить, что Леля готова была вцепиться в любого из них, перейди они грань приличия. Они за считанные секунды осмотрели нас и утверждающе кивнули доктору, причем все трое одновременно. Три огромных, накачанных японца – вид, внушающий уважение, ведь по большей части все японцы низкорослые.

Доктор, убедившись, что мы не носим с собой ни перочинного ножа, ни компактной ядерной бомбы, вновь повернулся спиной и последовал в один из коридоров, которые, словно лучи, расходились в разные стороны из главного холла. Мы шли молча. Профессор больше не изъявлял желания делиться с нами какой-либо информацией. Он просто вел нас по пустынным коридорам, словно по лабиринту, постоянно поворачивая то вправо, то влево, запутав мое воображение так, что мне казалось – мы либо должны были выйти назад в холл института, либо оказаться на другом конце острова. Леля шла со мной рядом. Она о чем-то думала. Не сложно было догадаться, что она взвешивала слова Уилкокса. Даже я заметил, что доктор очень внимательно изучал нашу реакцию на эту новость. Но почему, я не понимал.

Преодолев множество поворотов, спусков и подъемов по лестнице, мы наконец подошли к небольшой двустворчатой двери, на которой кроме японских иероглифов было выведено и имя Уилкокса на английском. Кстати, это была единственная дверь с английской надписью.

Кабинет Уилкокса оказался просторным и светлым. Кроме той двери, через которую вошли мы, в комнате бросались в глаза еще три, на каждой стене, ровно посередине. Что было за этими дверьми, я не спрашивал и даже не хотел знать. Леля по моему взгляду поняла, что я обратил внимание на двери, но тоже сделала вид, что ее это не интересует.

Мы расселись вокруг большого круглого стола, сделанного из стекла и потому казавшегося невесомым. В центре стояла ваза с пионами. По-видимому, доктор был не прочь побаловать свой взгляд яркими цветами, а заодно отдать дань японским традициям.

– Прежде чем мы расстанемся сегодня, я должен вам рассказать то, о чем меня в принципе попросили ваши коллеги. Это не секрет, но, как я понимаю, для успеха вашего дела вам необходимо много знать, особенно вам, Стас.

– Ну, знаете ли, знать много – это, конечно, хорошо! Только вот хочется знать лишь то, за что тебя не будут выдергивать из собственного тела и выворачивать наизнанку! – пошутил я.

– Да, согласен! – Уилкокс ответил довольно серьезно, чем еще раз удивил меня. – Но я хочу вам рассказать не секрет, а самую обычную для Японии вещь. Это понимают тут даже дети, хотя для европейцев порою эти истины остаются тайной всю жизнь.

– Знаете ли вы, кто главный враг человечества? – начал доктор.

– Смерть! – предположил я.

– Время, – Леля сказала это с явной грустью.

– Правильно, время! А знаете, как на Окинаве эти по-детски наивные в чем-то люди разобрались с этим врагом? А никак! Для них не существует этого врага. Фишка в том, что на Окинаве люди не воспринимают часы как своего личного врага, на Окинаве время – это друг. Признаки этой дружбы заключаются в том, что никто никуда не торопится. Торопиться – это дурной тон. Время Окинавы – это на самом деле своего рода объективная реальность, которая проявляется в запаздывании с началом церемоний, приемов, лекций и симпозиумов, не говоря уже об обычных встречах друзей или семейных вечеринках.

– Это поэтому таксист вез нас нарочито медленно, словно специально пытаясь опоздать? – решил спросить я.

– Ну, это трудно сказать наверняка, но я не исключаю и эту версию! Знаете, эксперты много рассуждали об этом явлении. Они изучили время, его влияние на психику, на стрессы, на наше самочувствие. Особенно внимательно разбирались со стрессами. Природу стресса, его связь с внешними проявлениями – вот что надо было понять в первую очередь! Много было различных версий, но в одном большинство экспертов сошлись: стресс[116] непосредственно связан с нашими представлениями о времени. Стремление людей на Западе делать все больше дел за все меньшее время – это самый мощный стрессогенный фактор нашей эпохи, и он-то как раз и производит хаос и разрушения в нашем здоровье. Лихорадочно ставя и решая множество задач, мы пытаемся впихнуть все больше и больше дел в единицу времени. Наши заклинания: «время – деньги» и «эта новая технология позволяет быстрее делать работу». Новый символ высокого статуса – забитая до отказа повестка дня. Ускоренный темп, безусловно, преимущество, если вы сражаетесь на «поле боя» вашего бизнеса, но «проскакивание» на извращенно высокой скорости через другие грани жизни может оказаться катастрофичным. Создание семьи и общение с друзьями, наслаждение природой, искусством, сохранение культурных традиций – все это требует времени и не может происходить в гонке.

На Окинаве и во многих других странах, сохранивших культурные традиции, время ценится за то, что оно идет долго. За связанные с ним понятия о плодородии, росте, развитии и сельскохозяйственных циклах, за отношения между поколениями предков и потомков. По-прежнему часто применяется старый лунный календарь, причем с ним сверяются особенно тщательно, когда речь идет о предписанных в то или иное время ритуалах и празднествах.

– Мама еще говорила, если ты что-то не можешь изменить – полюби это. – Стас поцеловал часы, за что получил традиционный щипок от Лели, и нарочито внимательно воззрился на Уилкокса.

Зазвенел «Скайп», и доктор отвлекся на монитор. Он поговорил с кем-то по-японски, а потом резко оборвал беседу.

– На сегодня это все, но завтра мы продолжим. Нас пригласили в деревню Агивни, на похороны самой пожилом женщины в округе. Вам опять повезло! Во второй раз!

– Извините, а первый? – не выдержал я и съехидничал.

– А первый – это со мной! Я же знаю об Окинаве больше, чем кто-либо другой…

На следующее утро мы встретились вновь. По пути в деревню нас просветили насчет сути нашего везения. Оказывается, Мисао Окава стала тридцатым человеком в истории, встретившим стопятнадцатилетие. В дальнейшем мы выяснили, что у нее было трое детей, которые отметили девяностолетний юбилей, а еще есть четыре внука и шесть правнуков.

Как пояснил Уилкокс, внуки вряд ли доживут до такого возраста, как их бабушка, потому что ведут современный образ жизни, пивко попивают, в «Макдоналдсе» едят. То есть ведут себя совершенно неправильно, а значит, долго не протянут.

Мы пришли, по-видимому, в самый разгар церемонии: несколько приглашенных возносили хвалу покойной, а важный японец читал телеграммы с соболезнованиями. Так продолжалось несколько часов. К концу четвертого я уже был готов бежать отсюда сломя голову. Леля тоже – она потянула меня за рукав и показала глазами на дверь.

Американец перехватил наши взгляды и махнул рукой, приглашая нас к выходу.

Оказавшись на улице и избавившись от скорбного выражения лица, мы перевели дух. Я совершенно не понимал, зачем нас сюда притащили, а Леля по-прежнему думала о чем-то своем.

– А кто эти пять женщин, которые были ближе всего к усопшей? – решил выудить хоть какую-то информацию я.

– Это ее моаи. Те, кому посчастливилось родиться на Окинаве, вливаются в систему, при которой каждый автоматически имеет полдюжины друзей, с которыми будет общаться всю жизнь. Эта система называется моаи. Если вы в моаи, то должны поделиться достатком, когда вам выпадет счастье, если же случилась беда – заболел ребенок, скончался один из родителей, – то всегда есть кто-то, на кого можно положиться. То, что вы наблюдали, – это конкретная группа моаи, эти пять женщин уже девяносто семь лет вместе, а их средний возраст – сто два года. А еще у них есть понятие «икигай»… В лексиконе жителей Окинавы даже нет такого слова, как «пенсия». Вместо этого есть одно понятие, которое охватывает всю жизнь. Это и есть «икигай». В приближенном переводе это означает «причина, ради которой вы просыпаетесь утром». Для этого стодвухлетнего мастера карате «икигай» – это передача ученикам премудростей искусства борьбы, а для столетнего рыбака – это богатый улов три раза в неделю, ведь им кормится его семья.

А вот еще интересный факт. Национальный институт старения передал нам анкеты опроса среди долгожителей. Один из вопросов… Замечу, вопросы были составлены с тонким учетом культурных факторов. Один из вопросов был: «Каков ваш икигай?» И старики сразу же смогли сказать, ради чего они просыпаются утром.

Американец достал фотографию японки, которой оказалось сто два года.

– Икигай этой женщины – это просто ее прапраправнучка. Однажды ее спросили: каково это, держать на руках прапраправнучку. А она ответила: «Это как попасть прямиком в рай». Как вам такое сравнение?

Я уже пожалел, что спросил. На мою голову опять обрушилась лавина информации. Хорошо хоть за разговором мы незаметно дошли до машины.

Всю дорогу в голову мне лезли философские мысли. Немудрено, после такого «погружения в среду» каждый задумался бы о своем икигай. Сначала я думал о том, что многие люди, да и я в какой-то мере, просыпаются по утрам, чтобы добыть свой кусок хлеба. Но вскоре пришел к выводу, что это не «ради», а «для чего». В сущности, это «для чего» – банальные вещи, а икигай, по моему разумению, все-таки что-то более возвышенное. Тогда я вспомнил о любви. Украдкой взглянув на Лелю, я попробовал смоделировать свои чувства по отношению к ней. Удивительно, но я пришел к выводу, что не хочу этого. Ведь не дай бог мы сойдемся, а потом ни с того ни с сего она изменится, из красивой, умной, спокойной женщины превратится в злобную фурию, и что тогда? Прощай, нормальная жизнь? Нет, пожалуй, это не то, ради чего стоит жить, – просыпаться по утрам ради мелкой ссоры на кухне. Вот уж увольте, это не по мне. Но стоп! Любовь не отграничивается отношениями мужчины и женщины. Как же мой отец? В последнее время вся моя жизнь определена его спасением. Наверное, это то самое. Но есть еще одна вещь… Оказывается я подвластен тщеславию. И хоть это и грех, но вера в то, что я смогу помочь многим людям, разгадав секреты бессмертия, греет меня похлеще любого одеяла. «Ну и ладно, – успокоил себя я, – раз я хочу принести пользу человечеству, значит, я не окончательно отпетый эгоист».

Леля толкнула меня в бок.

– О чем задумался?

– Смысл жизни ищу! – отшутился я.

– Нашел?

– Стать бессмертным!

– Будь поосторожнее с мечтами! Вдруг сбудутся! – почему-то серьезно ответила Леля и перевела разговор на другую тему.

– Американский доктор – это всего лишь культурная часть программы, а настоящее шоу будет после обеда.

– Ну, хоть покормят!

– Это вряд ли, тебе уже нельзя! – хмыкнула Леля, хитро прищурившись. – Японцы разрешили нам приехать сюда только по одной причине.

– Я знаю эту причину – они хотят в очередной раз убить меня и посмотреть, как я из этого выкручусь. А ты будешь наблюдать за всем этим.

– Смешной ты, Стас. Здесь все намного жестче – им нужен донор!

– А! И как это я сразу не догадался – они вырежут у меня сердце?

– Нет. Им нужна твоя сперма.

Я посмотрел на Лелю, не веря своим ушам, и медленно сказал: «Продолжай!»

– Все просто, японцы выводят новый вид человека, а раз твой отец может впадать в состоянии сомати, то генетически ты тоже подходящий материал. Короче, тебя выбрали, как бычка для селекции[117].

– Я чем это мне грозит?

– Не беспокойся, это же ерунда. Вначале они тебя исследуют, поставят пару клизм, а потом отправят в туалет с порножурналами и стаканчиком. Ну а уж если ты не сможешь сам, разрежут тебе яичники и достанут сперму…

– Нет уж, лучше я сам! – прервал я ее.

– Вот так-то! – Леля зло улыбнулась, но в этот момент Уилкокс обернулся к нам, заглушил радио и спросил:

– И на чем мы остановились?

– Мы на…

Не знаю, что хотела сказать Леля, но я поторопился дать свой вариант ответа:

– На времени, уважаемый…

– Ах, да! – доктор сразу ухватил нить рассказа. – Сегодня после обеда мы поедем в Кладезь мумий. Культура самомумификации[118] существовала в разных регионах Земли – на Аравийском полуострове, в Индии, Тибете и так далее. В Японии буддийские монахи, используя специальную диету, доводили себя до смерти, а их мощи превращались в мумии. До нашего времени таких мумий дошло около двадцати, датируются они в основном XVI–XIX веками.

Пару минут я смотрел на него стеклянными глазами, почти не соображая, о чем он опять трындит, но на третьей минуте я уже не смог удержаться: улыбнувшись как кот, я стал внимательно вслушиваться в речь американца.

– Кладезь мумий – это монастыри в северной префектуре Ямагата[119]. Практически все известные японские мумии находятся в тамошних святилищах. Сами монахи говорят, что основоположником этой практики был создатель секты сингон-буддизма[120] по имени Кукай[121], живший около тысячи лет назад в храмовом комплексе у горы Коя в современной префектуре Вакаяма. Ему в голову пришла «революционная» идея достижения духовного просветления: как обычно, через физические страдания и умерщвление плоти.

Кукай разработал собственную диету и методику такого просветления. Монах, желавший просветлиться, должен был на протяжении тысячи суток питаться лишь семенами и орехами, при этом ведя активную физическую деятельность. Таким образом, по мнению древнего фитнес-тренера, он сжигал в организме весь жир. Следующую тысячу дней будущая мумия должна была питаться корнями и корой деревьев, а также пить специальный чай уруши[122], ингредиенты которого использовались обычно для создания лаков – ими покрывали, к примеру, деревянную посуду. Древние японцы считали, что мумии могут видеть, хотя глаза им удаляли, и даже общаться с еще живыми людьми, помогать им советами и быть посредниками между миром живых и миром мертвых. Несмотря на такие, безусловно, полезные и утилитарные опции, сейчас в Японии производство мумий официально запрещено, и формально никакая буддийская община не тренируется в самомумификации своих членов.

«Так! – подумал я. – Вот только такой диеты мне и не хватало!»

– Что хотите говорите, но лакировать свои кишки я не позволю! – это я сказал на ухо Леле.

Она улыбнулась. Американец подвел итог:

– Итак, сегодня к мумиям, а завтра в лабораторию.

– Хорошо! – ответил я.

Завтра наступило быстро. Видимо, разница во времени до сих пор давала о себе знать.

В лаборатории нас встретил невысокий японец, он постоянно улыбался и кланялся, кланялся и улыбался. А потом нас проводили в мир будущего. Там было все из стекла, там кружилась голова и терялось ощущение реальности. Нам пояснили: это сверхсовременная лаборатория.

«По-японски»! – добавил я про себя.

Улыбчивый японец усадил нас на диван.

– Мы установили, что снижение температуры тела с двадцати одного до восемнадцати градусов увеличивает продолжительность жизни мышей на сорок процентов. Потом мы поняли, что дело даже не в температуре, а в колебании ее значений. Оказывается, именно перепады температуры окружающей среды негативно сказываются на продолжительности жизни живых организмов. То, о чем вам рассказывал американец, – социальные факторы, икигай, питание и прочее, – несомненно, продлевает жизнь, но кардинально ничего не решает. Рано или поздно люди все равно умирают. Мы же четко осознали, что должны решить вопрос кардинально. А для этого вывести новый вид человека! Вот поэтому мы и собираем со всего мира сперму и яйцеклетки долгожителей или людей, способности которых в этом направлении неординарны. Мы уже научились выращивать потомство. У нас есть шесть детских садов, где сейчас находятся дети, которые должны прожить минимум двести лет.

Японец с гордостью продемонстрировал слайды с улыбающимися детками-долгожителями.

– А теперь пройдем со мной! – не переставая улыбаться, он указал на дверь.

В лаборатории нас уже ждали.

– Не бойтесь, обычные анализы, ничего страшного! – успокоил он. – А завтра вы сдадите сперму! И на этом мы с вами распрощаемся, если, конечно, вам не захочется прослушать курс лекций по второму разу…

…В два часа ночи я постучал к Леле и попросил денег. Она удивилась, но лишних вопросов задавать не стала, а выгребла все, что у нее было, и отдала мне. Я пообещал рассказать ей все завтра.

Утром я, насвистывая популярную мелодию, уселся в машину рядом с Лелей. Она подняла на меня брови, но промолчала, и нас повезли в лабораторию.

Когда я возвращался из туалета, гордо неся в стаканчике свой трофей, Леля даже не решилась на меня посмотреть. Она была смущена и прятала глаза. А я был рад, что все прошло удачно, а еще в глубине души предвкушал Лелино изумление.

Только в машине она спросила:

– Ну что, все хорошо?

– Да! – загадочно ответил я и, измученный бессонной ночью, тут же захрапел.

Уже в самолете я признался, что уговорил американского доктора побыть донором за меня. Речь об американском патриотизме я приправил пухлой пачкой банкнот. Эффект был сногсшибательный – бедняга дрочил всю ночь в надежде подорвать генофонд Японии. Он справился на славу, а я только отнес в лабораторию плоды его ночных бдений.

– Ну, ты и артист! А я-то поверила, да еще и переживала! – махнула рукой Леля.

Я рассмеялся.

– Должна тебе сказать, что мы возвращаемся в Москву. Надо подвести итоги и наметить план действий. Москалев хочет видеть тебя. За все это время мы практически не сдвинулись с места. Если не считать того, что ты не договорил с лемурийцами…

Глава 14

В поисках Создателя

Морион шел вдоль нескончаемых рядов уходивших в небо белоснежных колонн. Высоко над головой они подпирали прозрачный купол. Солнце преломлялось в его гранях и ослепительным светом заливало всю галерею. Он торопился. Сегодня был тот самый день.

Утром ему велели попрощаться с родными и сообщили, что больше он их никогда не увидит. Морион прекрасно это понимал. Он старался смириться, но боль возрастала, когда он думал о девочке. Как она будет расти без него? Кто покажет ей Большую Медведицу[123], Стрельца[124] и созвездие Андромеды[125]? Кто будет щекотать ей пятки и прятать под одеялом от ужасного Крейля? Морион улыбнулся, отцовские чувства переполняли его.

Датчик на руке задергался и пополз к локтю. Пришлось ускорить шаг.

Он толкнул тяжелую дверь и оказался в огромном зале. Его стены скрывал туман, а потолок терялся где-то в нереальной, даже для атлантов, высоте – настолько она была велика. Голос остановил Мориона на пороге. Он застыл и обратил взгляд в сторону «точки переговоров». Так было принято называть большой овальный стол, за которым собирались старейшины. Вошедший различил очертания пятнадцати членов Совета. Он не видел их лиц, но и без того прекрасно знал, кто перед ним – он знал их не одну тысячу лет.

Над столом вращалась объемная голограмма[126] Солнечной системы, Земля подсвечивалась фиолетово-красным сиянием, в котором точка, медленно уходившая в правый угол комнаты, была четко различима.

– Час настал, и мы позвали тебя. Ты должен выполнить миссию и спасти нашу расу бессмертных! – с этими словами один из членов Совета встал навстречу Мориону. Это был Августа. Когда он родился, не помнил никто, знали лишь, что это было так давно, что свидетелей тому даже среди бессмертных не встречалось. Августа был его отцом…

Голос отца растрогал Мориона, и датчик на руке дернулся к максимальному значению.

– Ты, конечно, удивлен, потому что сейчас нам ничто не угрожает, но возможность предвидеть дана нам не зря. И наша интуиция говорит: вероятность настолько велика, что шансов избежать катастрофы практически нет…

Сертений поднял руку, желая дополнить речь Августы. Его слова звучали мелодично и спокойно, будто он пел колыбельную:

– На протяжении нескольких тысяч лет мы совершенствовали свои знания. И все это лишь для того, чтобы понять, что же это за точка, которая удаляется от нашей планеты.

Сертений указал на голограмму.

– Этот объект, возможно, космический корабль. Или, говоря иными словами, вероятно, это наш прародитель. Траектория его полета совпадает с траекторией движения самой Земли, но он был тут около двух миллиардов лет назад. Тогда на планете еще не существовало жизни, а может быть, и сама Земля еще окончательно не родилась.

Сертений умолк, и в разговор снова вступил Августа:

– Наши технологии позволяют догнать его, но произойдет это не раньше чем через тридцать миллионов лет. И это задание предстоит выполнить тебе. Возможно, ты встретишься с самим Создателем, который даст ответы на множество вопросов, и, кто знает, возможно, ты чудом спасешь нашу расу.

Августа замолчал, а Морион, воспользовавшись паузой, вставил:

– А может, это какой-нибудь камень или метеорит?

– Мы тоже так думали поначалу. Но этот объект останавливается, двигается назад и опять стремится вперед. Вывод очевиден: он управляем! – ответил на вопрос мудрый Сертений.

Августа продолжил его речь:

– В любом случае найти ответ на Земле мы уже не успеем. Лемурийцы и атланты[127]скоро разрушат остатки нашей планеты. И никто не знает, выживем мы или нет. Информационное поле Вселенной находится в напряжении. Послание, которое мы считали, гласит: Землю ждут колоссальные изменения! Одно из которых – планета начнет вращаться в обратную сторону. Все живое на планете исчезнет, и начнется новый виток зарождения жизни. Часть атлантов и лемурийцев останутся в живых, но их будет так мало, что они уже не смогут противостоять натиску природы, их расы погибнут.

– Мы не знаем, что произойдет с нашей расой, но, как бы там ни было, и мы, и они – творение одного Создателя и дом наш – Земля. Мы живем вечно, потому что Он открыл нам секрет бессмертия, но это не только великий дар, это еще и тяжелый труд. Тебе это известно не хуже, чем нам, – Августа бросил взгляд на свой датчик – столбик замер прямо у критической отметки, но, несмотря на это, он продолжил:

– Лемурийцы придумали установку, позволяющую продлевать жизнь, и держат это в строжайшей тайне. Но правда в том, что скорее всего они не успеют ею воспользоваться. Они великая раса, им удалось получить те знания, которые даны нам Создателем, а может быть, им посчастливилось придумать что-то свое. Со временем, я надеюсь, мы это узнаем. Со временем… Его-то как раз у нас и нет… – вздохнув, закончил Августа.

– Корабль готов, ты отправляешься сегодня! – отчеканил боевым голосом Терпиорий, он отвечал за изучение межгалактических перемещений. – Тебя погрузят в анабиоз, система разбудит твой мозг, когда ты будешь недалеко от объекта. Инструкции и все необходимое уже на корабле.

Августа снова встал и посмотрел на сына печальным взглядом любящего отца.

– Мы готовили эту миссию несколько тысяч лет, и вот время пришло. Но оно не ждет! Связи с нами не будет, и если ты вернешься назад, возможно, здесь тоже никого не будет! Или… скажу иначе – все будет другое…

Старейшины поднялись все разом, будто поддаваясь беззвучной команде. На самом деле они просто умели читать мысли друг друга и, конечно же, своего вожака.

– Мы проводим тебя! – сказал Августа и, возглавив процессию, направился через зал к огромным полукруглым воротам. Створки раскрылись, и Морион увидел проход, который вывел всех к порогу совершенно круглой комнаты. Стены отливали сталью, отполированной до голубизны, хотя понять, где у этого помещения стены, а где пол, было довольно сложно. Зенит украшали многочисленные иероглифы, а «по поясу» тянулся ряд голограмм, отображавших различные жизненные процессы от рождения клетки до фотосинтеза[128]. Точно по центру комнаты-шара плавала в воздухе небольшая капсула. Медно-оранжевый цвет оболочки смешивался с голубым сиянием стен, и казалось, что и сама капсула светится изнутри. Морион залюбовался необычным зрелищем. Он знал, для чего она предназначена, – это была его анабиосфера.

Терпиорий коснулся стены, и на ней появился ряд сенсоров[129]. Повинуясь команде, капсула причалила к порогу.

Морион оглянулся, желая последний раз взглянуть на отца и соплеменников. Его встретили любящие глаза, полные надежды и слез.

А потом его уложили в капсулу. Последним видением угасающего сознания были именно эти глаза…

Прошло мгновение. Морион уснул и проснулся. Как будто все было только вчера. Он вспомнил, как погружался в раствор и засыпал. Сердце сжалось от боли, он увидел последний миг своей «той» жизни. И тут же почувствовал резкий болезненный укол в ухо. Он жадно глотнул воздух и вместе со вздохом захлебнулся жидкостью. Закашлялся и забился в тесном пространстве капсулы. Крышка отреагировала молниеносно, сорвалась и зависла в пространстве – на время перемещения в корабле царила невесомость. Но уже через мгновение включилось гравитационное поле, и крышка рухнула на пол, ударив Морина по пути. Удар окончательно привел его в чувства.

– Вот вам и легкий сплав, а дерется больно! – поругал он крышку – единственного своего собеседника.

Морион огляделся. Корабль выглядел как-то странно. Видимых изменений в приборах и конструкции Морион не заметил, тем не менее что-то все же изменилось. Даже на первый взгляд чувствовалось, что здесь поработало время. Сделанные из самого высокопрочного материала кабели кое-где провисли, на обшивке стен, способной выдержать даже агрессивную среду открытого космоса, появились непонятного происхождения пятна.

Тусклым светом на стене маячил датчик времени. Морион вздохнул.

– Неудивительно, прошло несколько миллионов лет!

Он схватил пульт, начал набирать коды, пытаясь связаться с Землей, но через пять минут понял: все, что он делает, – бессмысленно. И время тому причина.

И тут он вспомнил о своей миссии.

– Раз прошло столько лет, значит, неизвестный объект, за которым меня послали, должен быть где-то поблизости.

Включая пространственные сканеры[130], он провел рукой по гладкому как лед пульту, на перчатке остался черный след. Это расслоился и превратился в пыль поверхностный слой защитного экрана. Но сейчас Мориону было уже не до того, машина говорила:

– Цель обнаружена!

Но голограмма корабля никак не хотела появляться над проекционным столом. Морион ждал, он чувствовал, как от процессора идут информационные импульсы, но экранное поле было по-прежнему пусто.

Всплеск эмоций, ожидание развязки, одиночество и неизвестность вызвали в его сознании взрыв воспоминаний. Этот день был с ним всегда. Именно тогда он обрел Ее. Он видел почти такой же проекционный стол, только предыдущего поколения. Голограмма языческой деревни где-то на территории диких поселений пульсировала радужными всполохами. А это означало, что сегодня будет ребенок. Они с женой хотели девочку. У бессмертных не могло быть детей, но им разрешалось брать в семью приемного ребенка. Забрать его у смертных они могли лишь при одном условии – если ему грозила неминуемая гибель. Только таких обреченных разрешалось забирать, поймав их души в переходе между мирами. Попадая к новым родителям, ребенок получал шанс стать бессмертным, но выпадал этот дар не всем, и предсказать, кому он достанется, было невозможно. Цена бессмертия очень высока – многим приходилось идти на заведомый риск видеть смерть своего сына или своей дочери…

Совет одобрил удочерение, теперь им предстояло выбрать ребенка. Они сидели за проекционным столом и наблюдали за происходящим. Перед ними разворачивались трагические события. Они видели, как к небольшому бревенчатому дому подъехали всадники. На порог вышел хозяин избы, рослый светловолосый мужчина. Он знал, что жребий выпал на его ребенка. Отец девочки крикнул, что не отдаст им дочь, а если это нужно Богу, то пусть тот сам приходит за ним и забирает. А он им не отдаст. Муж, жена и их старший сын оборонялись до последнего, а девочка тем временем мирно спала посреди светелки. Но силы были неравные. Через тридцать минут все было кончено. Всадники подожгли избу. Дым ворвался в комнаты, заполнив каждый уголок. Языки пламени стали врываться в жилище через крышу… Морион сказал жене, что ему пора. Он появился в избе, склонился и взял девочку из рук матери. Женщина смотрела на Мориона прекрасными голубыми глазами и не сопротивлялась. Он понял, что она была мертва.

Из проекционного стола послышался равномерный писк. Объект наконец был обнаружен, система поймала цель.

Морион поспешил облачиться в скафандр. До этого он бегал по кораблю совершенно голый, но встречать Создателя в таком виде неприлично. Система определила вид скафандра и подсказала нательную одежду.

Корабль Создателя кружил вокруг планеты, размерами и рельефом похожей на Землю, то притормаживая, то ускоряя ход. Все системы анализировали отсканированную информацию и обрабатывали ее. Система анализа выдала результат: неизвестный корабль Создателя готовится к посадке в такой-то координате. Морион направил корабль в указанную точку. Сердце билось, очень хотелось есть, но мозг упорно твердил: все потом, все потом. Через двадцать минут Морион стоял в шлюзе. На секунду он вспомнил свою девочку, как в последний раз она держала его за уши своими маленькими ручками и целовала в нос.

– Папа, ты у меня самый красивый! Я люблю тебя!

Шлюз открылся. В трехстах метрах от аппарата Мориона стоял корабль Создателя. Из него выезжали какие-то диковинные машины, которые как муравьи разбегались по поверхности планеты. Их поведение действительно напоминало муравьев, так деловито они сновали. Ничто не говорило о том, что корабль обитаем. Вдруг машины замерли как по приказу. В сторону Мориона ударил луч сканера. Он замахал руками.

Через секунду машины уже собирали то, что еще минуту назад они разносили по планете, раскладывали и закапывали. Они поспешно забирались обратно в свой корабль. Морион попробовал подойти к кораблю, но тот загудел, как рассерженный шмель, и рванул с планеты. Мужчину сбило лавиной пыли, и он покатился по поверхности.

– Ничего себе встреча, – бурчал Морион на ходу, когда, выкарабкавшись из ямы и добравшись до своего корабля, проходил через шлюз. Он сел в кресло управления и приказал системам преследовать цель.

Прошло несколько месяцев. Морион по-прежнему следовал за неизвестным кораблем, который двигался все по тому же сценарию: иногда замедлял, а иногда ускорял ход. Сканер показывал, что внутри корабля Создателя имеется органика, но в какой форме, оставалось загадкой. Он принял решение войти в анабиоз до тех пор, пока преследуемый в очередной раз не задумает где-либо остановиться. Система беспощадно вырвала его из небытия всего лишь через пятьсот земных лет. Возвращаться на Землю с пустыми руками не имело смысла, и он принял решение…

Глава 15

Возвращение в Москву

Возвращение домой. Каждый человек воспринимает его по-разному. Для одних это ничего не значащий факт: уехал, приехал, что в этом особенного? Для кого-то это даже раздражающий фактор – кончился отпуск, солнечный пляж, морские просторы и видимое ощущение свободы остались позади, а ты сам вернулся к повседневности и обыденности. Хороший повод впасть в депрессию. Но есть еще и третьи. Те, для кого возвращение домой – праздник. И сколько бы раз они ни покидали его, как бы много ни путешествовали, все равно, как только их нога касается родной мостовой, они чувствуют необыкновенный эмоциональный подъем и тихонько говорят проникновенное: «Дом, милый дом!» Именно к этой группе товарищей относился я. Как ни странно, уезжал я всегда легко. Колесить по просторам страны приходилось много, так что если бы я мучил себя лишними сантиментами, то, наверное, давно сошел бы с ума. Вот и пришлось назвать переезды «рабочими моментами» и смириться с множеством перелетов, жизнью от аэропорта до вокзала и прочими страстями, связанными с постоянными разъездами. Так было нужно. Но вот в другом я не мог себе отказать – в радости возвращения домой. И если вы цените и любите свой город – а для меня им стала Москва, – вы поймете, почему я с таким трепетом каждый раз погружался в ее суету головокружительную атмосферу мегаполиса, ауру успеха и возможностей, которая, по моему мнению, всегда окружала ее. Я не знал старую Москву, не мог проникнуться очарованием замшелого центра или прогулками по тихим улочкам по ночам, но вот «деловые» качества этого города пленяли и завораживали меня.

И поэтому, сидя в аэропорту и ожидая, пока Леля поговорит по телефону, я предавался именно этим мыслям, втайне надеясь, что сегодня вечером я окажусь в своей квартире, распахну окна, впущу в комнаты свежий воздух, пройдусь, осмотрюсь и засяду в кабинете с чашкой кофе. И вот тут-то и смогу произнести банальное, но, черт побери, настолько приятное: «Дом, милый дом!»

Но, как обычно, мои мечты остались мечтами. Судьба не хотела давать мне передышку даже на один вечер.

Леля закончила разговор и подошла ко мне.

– Нас встретят. Москалев уже мчится в аэропорт. Сам.

– Из чего следует, что дело очень срочное?

– Да, так оно и есть, – кивнула Леля.

Буквально через пятнадцать минут Леле позвонили. Я понял, что нас уже ждут.

Москалев сидел на заднем сиденье. Я присоединился к нему, Леля села рядом с водителем. Машина сорвалась с места.

Коротко поприветствовав нас, Москалев перешел к делу.

– Вы слишком долго отсутствовали!

В его интонациях звучало разочарование. Еще ничего не узнав, я уже чувствовал, что произошло что-то нехорошее.

– Наш проект было решено «прикрыть». Мы и так ждали слишком долго, но тут… Начальство требовало результат, меня просто затаскали по кабинетам, да еще рука…

Леля резко оглянулась.

– Что случилось?

– Она разлагается практически на глазах!

– И?

– Что «и», деточка? Вчера на последнем заседании «ученого совета» было принято решение о закрытии проекта. Видели, наше направление является бесперспективным. Эксперименты по стволовым клеткам дали гораздо более серьезный результат, да еще и за более короткое время. Кроме того, после вашего посещения Антарктиды был создан секретный институт, уже здесь, в Москве, по замораживанию людей. Не знаю, что вы там начудили, но поговаривают, вы решили самый главный вопрос, над которым криомедицина билась годами. Так что мои поздравления!

– Боже мой, вы о чем? Какие клетки, какое замораживание! Что с моим отцом? – не выдержал я явной издевки Москалева.

– Что, что… Послезавтра я смогу отдать тебе его, а ты сможешь его похоронить.

– Как похоронить? Он же живой!

– Ты думаешь, я не говорил об этом нашему начальству? Знаешь, куда меня послали?

– Не, – я удрученно кивнул.

– Ты же не мальчик, понимаешь – никто не будет финансировать провальный проект.

– А может быть… А давайте тогда его заморозим!

– Не вопрос! Замораживай, Стас! Теперь ты можешь делать все, что захочешь. Через три дня приезжай за телом, я подготовлю его.

– Но ведь его придется везти в Антарктиду?

– Опять он как ребенок, – тихо проговорила Леля.

Москалев иронично хмыкнул.

– Ну что ты, пара криокамер найдется и здесь. В закромах родины, так сказать. Цена вопроса – три миллиона рублей в год.

Честно говоря, от такой суммы даже у меня закружилась голова. Наступила пауза, похожая на сон, во время которого все было как в тумане. И вдруг сквозь этот туман прозвучали слова:

– Поэтому тебе лучше вернуться туда и вытянуть из них информацию.

Леля отреагировала мгновенно.

– Так! Сергей Валерьевич, с этого и надо было начинать! Что они решили?

– После анализа предоставленной информации мы пришли к выводу, что речь идет об установке, которая сможет останавливать старение организма. Также мы проанализировали…

– Вы проанализировали?..

– Да, Леля присылала подробные отчеты о том, что с вами происходило практически каждый день.

Леля закашлялась. А я сделал вид, что не заметил.

– Твоему отцу опять дали шанс. Но тебе придется вернуться к лемурийцам и узнать, что они оставили потомкам. А главное – где оно! Это последнее!

– Куда мы едем? – спросила Леля.

– В секретный военный госпиталь, только в другой. Там занимаются душой человека, биополями[131], биоэнергетикой[132]. Твой отец уже там.

– Значит, теперь поговорим о душе? – съязвил я.

– Замолчи! – остановила меня Леля.

Но я не унимался.

– Я чувствую, что все возможные эксперименты с моим отцом вы уже провели, теперь решили со мной поиграться?

– Стас, ты же сам согласился! Тебя никто не заставлял.

Я не мог ничего возразить и лишь грустно склонил голову.

– У отца шансы есть?

– Не знаю, – сказал Москалев, – все зависит от тебя.

– И у нас нет времени, – добавила Леля. – Похоже, лемурийцы доживают последние часы…

– Не бойтесь! – совершенно безучастно произнес немного полноватый, лысеющий мужчина в изящных очках и белом халате.

Я лежал и почти с любопытством наблюдал, как тягучая на вид серая жидкость ползет по трубочке прямо к моей вене. Я повернул голову и обнаружил, что странное вещество занимает довольно большой объем в капельнице. Представив, что все это будет закачано в меня, я поежился и тут же услышал ответ на свои предположения:

– Это не наркотик, это так называемый концентратор. Специальное вещество, которое соберет вашу душу в «кулак», а точнее, в энергетический сгусток.

Военный врач – а принадлежность к военно-промышленному комплексу[133]с головой выдавали выпирающие из-под халата погоны – размеренно двигался от одного аппарата к другому и по ходу дела комментировал происходящее. Москалев и Леля остались в другой комнате и наблюдали за ритуалом через огромное стекло лаборатории. Они оба тоже были в белых халатах, и в глазах каждого из них читались страх и беспокойство, только наверняка по разным причинам. На Москалева я не особенно обращал внимание, а вот беспокойство Лели меня ободряло.

Врач снова приблизился ко мне и продолжил свои рассуждения, склонившись над моим лицом.

– Вы наверняка знаете выражение «душа ушла в пятки»! Так вот, это совершенно обычное явление. Она и в пятки может попасть, и в уши. У вас вот она сейчас соберется в районе груди – это самое правильное. А дальше, – он показал на шприц, – я введу вам тревелер. Как только мы «поймаем» душу и соберем ее в комок, мы поможем ей выскочить наружу. Мы придадим сгустку дополнительный импульс, и вы без затруднений преодолеете «барьер».

– Мне не привыкать! – съехидничал я и с напускным безразличием уткнулся носом в кушетку, делая вид, что собираюсь поспать.

– Хм…

Врач воткнул мне в руку шприц с не самой маленькой на свете иглой. Боль заставила забыть о сне в мгновение ока, а вслед за ней пришли и другие ощущения. Непонятная сила, как порывистый ветер, рванула меня с кушетки и понесла в неизвестные миры.

Глава 16

Последняя встреча

Еще не решаясь открыть глаза, я почувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Конечно, я предполагал, что, как и раньше, оказался в стране лемурийцев. Однако ни шума прибоя, ни песка на зубах я не ощущал. Секунду спустя догадался, что скорее всего нахожусь в том самом странном доме, где последний раз видел Орлиона. Чувствовал я себя довольно странно. Тело реагировало на мельчайшие изменения окружающего мира и впитывало его энергетику и настроение. Первое время мне было очень комфортно оставаться в этом состоянии. Я медлил, не открывал глаза, словно не хотел вылезать из-под теплого одеяла. Но я понимал, что тот, кто стоит рядом, терпеливо ждет именно этого момента. И как только я приподнял веки, мысли Орлиона хлынули в мой мозг.

– Я думал, что ты больше не вернешься! – огромные глаза всматривались в меня с беспокойством. – Ты пришел вовремя, ты попал в точку!

Лемуриец указал вдаль, туда, где полыхала над горизонтом алая зарница.

– Атлантам все-таки удалось уничтожить нас, а заодно и себя вместе с планетой! Через тридцать минут мы все погибнем, а через месяц здесь вообще не останется ничего живого. Вообще ничего не останется! Кроме того, что смогут сохранить бессмертные.

Теперь я огляделся. Я заметил и других лемурийцев. Они копошились вокруг какой-то непонятной конструкции. Иногда они поднимали головы, смотрели на зловещее зарево, а потом опять возвращались к своему занятию. На первый взгляд обстановка могла показаться обычной, но я прекрасно прочувствовал напряжение, беспокойство и осознание того, что скоро с ними произойдет нечто ужасное, – все пространство зала было переполнено этими эмоциями. Я был удивлен, среди смятенных чувств я не видел страха за самих себя, очевидный факт – они боялись за кого-то другого или других.

Орлион указал на установку.

– Сейчас ты видишь, как мы консервируем наше последнее изобретение. Мы практически разгадали секрет бессмертия. Воздействуя с помощью этой установки на любой живой организм, мы можем «отключать» все то, что приводит к его старению.

Орлион оглянулся.

– А вот и Августа.

К нам быстрыми шагами приближался среднего возраста человек. Это вроде бы простое событие немного сбило меня с толку. Я привык видеть здесь лемурийцев – это были их мир и их время. Но человек?! Хотя… И тут я подумал о себе. Я же тоже постоянно попадал в этот мир, почему этого не мог сделать кто-нибудь другой? Это объяснение меня кое-как успокоило. Человек, или, как его назвал Орлион, Августа, подошел к нам и… заговорил, чем тоже сумел меня удивить. В мире лемурийцев я привык к молчаливому общению.

– Забираем?

– Забирайте, это последняя.

Августа кивнул.

– Успеваем? – спросил его Орлион.

– Да, успеваем. Все сделаем вовремя! – ответил Августа. Сейчас он стоял напротив меня и внимательно изучал мою персону. От его взгляда я даже поежился, таким он был пристальным и глубоким. Пауза затянулась.

Молчание нарушил Орлион:

– Прощай, Стас! Нам пора расстаться! Как найти установку, тебе расскажет Августа. – Лемуриец вдруг наклонился ко мне. – Знаешь, мне не страшно погибать, потому что жизнь на Земле возродится снова, раз я встретил тебя.

Орлион отвернулся и пошел к установке, но на полпути он внезапно остановился. Он несколько секунд молчал, словно обдумывал что-то, затем подошел ко мне и провел по моей голове рукой.

– Можно у тебя спросить? Как ты думаешь, для чего тебе даны мозги? – улыбнулся лемуриец.

Я ответил быстро, практически не думая, ляпнул первое, что пришло в голову:

– Чтобы думать!

Лемуриец выпрямился и, продолжая улыбаться, стал потихоньку пятиться назад. Он шел спиной вперед и говорил. Улыбался и говорил, а я запоминал его слова. И, как мне кажется, даже если бы и захотел забыть их, не смог бы никогда – об этом Орлион позаботился.

– Открою тебе тайну: процесс мышления и принятия решений осуществляется вне нашего мозга. Вне нашего физического тела. Он осуществляется в ином измерении, а наш мозг обрабатывает только следствие процесса мышления – его результат. Возможно, это что-то расставит на свои места… Привет будущему поколению! Прощай!

Орлион развернулся, быстро вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. После короткой паузы тишину нарушил Августа.

– Да уж… – протянул он и, тут же опомнившись, пояснил: – И теперь материя в образе человека ставит вопрос о смысле жизни и стремится получить ответ. Все пытаются! И будут… Но у нас мало времени. Пойдем!

Он пригласил меня к прозрачному лифту. Я не сразу понял, что это лифт. Снаружи он выглядел как огромный, прозрачный, сделанный из чего-то напоминающего стекло цилиндр. Ни кнопок, ни ручек внутри него не было. Но лишь только мы вошли в проем в цилиндре, этот вход исчез, и мы с громадной скоростью стали спускаться вниз. К горлу подкатил комок, но я смог с ним справиться. Августа улыбнулся, увидев мои старания, но комментировать ничего не стал.

По пути он немного просветил меня о сути своей миссии.

– Я отвечаю за два направления, имею два задания, так сказать, – улыбнулся он. – Первое – сохранить генофонд[134], второе – собрать и спрятать все научные разработки, которые создало человечество. Для этого глубоко под землей у нас есть две пещеры. В одной из них собран генофонд планеты – всякой твари по паре. В нужный момент, если потребуется, обратившись к этому хранилищу, можно воссоздать любой земной организм. В другой пещере находятся все научные и культурные разработки землян. Ни в ту, ни в другую пещеру попасть невозможно. Все сделано так, что их даже найти невозможно. Но если все-таки кто-то и сумеет туда пробраться или даже попадет внутрь, то найдет там только свою смерть.

Я внимательно слушал Августу, пока мы продолжали стремительно лететь вниз. Я внимал каждому слову, почему-то я чувствовал, что это не пустая для меня информация. Когда же разговор зашел о смерти, я стал внимательным втройне.

– Да, именно так. Ни одно живое существо не может туда проникнуть, и уж тем более человек. Все, кто приходит с нечистыми помыслами, погибают. Орлион, твой знакомый лемуриец, попросил предупредить тебя об этой опасности. И тут мы нашли другой выход – мы решили вытащить из пещеры то, что приготовлено для тебя, и спрятать это здесь, на земле. Вот посмотри – это она!

Последние слова Августа говорил, выходя из остановившегося лифта. Он показал рукой в глубь тысячеметрового зала, заставленного различной техникой. Мои глаза разбежались. Столько немыслимой и странной аппаратуры и приспособлений я никогда не видел. Но в планы Августы не входила экскурсия по пещере. Поэтому он дернул меня за рукав и ткнул пальцем в какой-то полуобруч, стоявший на небольшом возвышении.

– Эта установка должна тебе помочь! В знак благодарности лемурийцы назвали ее именем моей будущей внучки.

– А вы знаете, что у вас будет внучка? – я немного удивился и поэтому спросил, хотя при этом я продолжал разглядывать неизвестную конструкцию.

– Конечно, – улыбнулся Августа, – бессмертные знают все или практически все. Мы имеем доступ к информационному полю, где можем получить ответы на любые вопросы о прошлом, настоящем и будущем. Пойдем! – Он подвел меня к установке. – Она устроена так, что только ты сможешь ею воспользоваться.

Я кивнул, словно это была давно известная мне информация. Наверное, за время, проведенное в потусторонних мирах, я вообще разучился удивляться. Как только мы подошли к установке, Августа активировал ее. Он взял мою руку. Я попытался отдернуть ее, но в глазах Августы было столько спокойствия, что я ему доверился. Он попросил меня встать на пьедестал, закрепил мои руки в крепления, сомкнул какие-то обручи вокруг рук и ног.

– Сколько ты хочешь?

– Что хочу? – я не понял, к чему этот вопрос.

– На сколько лет ты хочешь выглядеть?

– Я не думал, – честно ответил я. Вопрос был настолько неожиданный, что я растерялся. И поэтому за меня все решил Августа.

– Ладно, поставлю на тридцать, а дальше сам разберешься. – Августа тревожно посмотрел на свою правую руку, где бился какой-то датчик. – Приступим! Нет времени на медленные танцы.

Он повернул рычажок, все двенадцать кругов начали вращаться, возле каждого сустава. Через несколько секунд где-то очень далеко раздался взрыв. Как я понял, взрыв этот был чудовищной силы – мы были очень глубоко, но даже здесь мы ощутили его мощь – с потолка пещеры посыпалась пыль и мелкие камни.

– Все, – печально сказал Августа и посмотрел на свою руку. Я заметил, что датчик зашкалил за максимум. – Они уничтожили друг друга. Сейчас планета даст крен, от которого все живое на земле содрогнется. А после произойдет глобальное изменение климата, которое в свою очередь породит неслыханный катаклизм, ведущий к полному истреблению флоры и фауны.

Августа на несколько секунд ушел в себя, но затем словно проснулся и стал делать все быстро и четко. Он повернулся ко мне и проговорил:

– Ну, что ж, молодой человек, это конец! Сейчас главное – запоминайте! Должно быть не больше двадцати одного оборота. Запомнили? И еще! Эту установку мы спрячем в точке, где ваш отец войдет в состояние сомати. Надеюсь, что вы уже знаете, что это такое. Так что вы найдете ее без труда! Обнаружить установку и воспользоваться ею сможете только вы! И еще. Возможно, когда вы ее обнаружите, мы все уже погибнем! Тогда у вас появится уникальный шанс создать новую расу бессмертных. Как вам такая перспектива?

Августа улыбнулся на прощание и нажал на установке какую-то кнопку. Перед глазами у меня поплыли сиреневые круги, последнее, что я услышал:

– Нет времени на медленные танцы! Внучке привет передавайте!

И тут меня так рвануло, будто к моей груди привязали трос и дернули самосвалом. Меня несло к стене. По логике вещей я должен был удариться об нее и разлететься на части, но этого не произошло. Я вошел в нее, словно провалился во что-то вязкое, и ушел в темноту.

Потом я странным образом выкарабкался из темноты так, как если бы она была осязаемой. И тут я попал в странную невесомость. Я нелепо махал руками, отчего меня вертело во все стороны. Ничего понять я не мог, ни того, где нахожусь, ни того, что со мной происходит. Темноты не было, но мир кружился вокруг меня с бешеной скоростью. Земля, вернее то, что я считал надежной точкой опоры, постоянно меняла свое местонахождение. К горлу подступила тошнота. Вдруг в своем нелепом кружении я заметил две сияющие точки. Они подлетали ко мне, но откуда, сверху или снизу, сказать было трудно, потому что я совсем запутался и не понимал, где тут пол, а где потолок. Наконец я понял, что лучше не махать руками, и стал замедлять свое движение, вскоре я смог стабилизировать свое положение в пространстве и стал разглядывать тех, кто ко мне приближался. Плавно взмахивая крыльями, ко мне подлетали настоящие ангелы. Они приблизились и некоторое время вглядывались в мое лицо. Я же с не меньшим любопытством рассматривал их в ответ. Ангелы были метра три высотой, с крыльями и нимбами. Все как положено! Они подхватили меня под руки и понесли. Через некоторое время ангелы опустились в небольшом милом садике. Они бережно поставили меня на землю и, одновременно взмахнув крыльями, унеслись прочь, исчезнув в голубоватой дымке.

– Вот твой отец… – услышал я переливающиеся и удаляющиеся, словно растворяющиеся в эхе голоса.

Я сразу узнал это место. Это был тот самый садик возле нашего дома, где расстались отец с мамой. Мостик через небольшую речушку, знакомые с детства деревья! Те же запахи прелой листвы, тот же теплый ветер! На мосту стояла мама! А рядом отец! Я не верил своим глазам. Я видел, как мама что-то говорит отцу, а он склоняет голову и уходит. Все было точь-в-точь как тогда.

Моим первым желанием было кинуться к ним, обнять, помирить, схватить обоих за руки и… Но тут видение растаяло, и я замер, охваченный отчаянием и разочарованием. На какое-то мгновение я потерял смысл происходящего и не знал, что делать дальше. Чувство безысходности душило меня, я с трудом сдерживал слезы, будто снова стал семилетним мальчиком и пережил заново разрыв родителей.

– Молодой человек, вы как тут оказались? – за моей спиной раздались слова, которые вывели меня из ступора. Кто-то положил руку мне на плечо. От неожиданности я вздрогнул и резко обернулся. Передо мной стоял отец. Мой отец! Такой же молодой, как и я. Ему было примерно тридцать – столько же, сколько и мне. На мгновение я потерял дар речи, ведь я смотрел на свою копию.

– Отец! Это я, Стас, твой сын!

– Это ты? А разве ты умер? – отец вдруг осунулся и погрустнел, словно у него отняли что-то очень важное и ценное.

– Нет, отец, я пришел за тобой!

Отец выпрямился и вздохнул с облегчением. Он стал говорить, быстро и взволнованно:

– Стас, дорогой мой! Сынок! Это невозможно! Я пробовал вернуться, но что бы я ни делал, все безрезультатно. Знаешь, тут я могу делать все, что захочу, придумать и материализовать любые свои капризы, здесь нет никаких ограничений. Вот и мам у меня уже несколько тысяч! Но, поверь мне, сынок, больше всего на свете я хочу домой! Однако что со мной произошло, я не знаю.

– Отец! Я все знаю, поверь мне! Я вытащу тебя, ты только не отчаивайся!

Я обнял отца и тут же почувствовал, как натянулся канат в моей груди. Тонкая нить души опять стала тащить меня назад. Последнее, что я увидел перед темнотой, были провожавшие меня глаза отца, в них смешивались обреченность и надежда…

Темнота рассыпалась, мне в лицо полился свет.

Глава 17

Смерть отца

Вы когда-нибудь считали, сколько раз в жизни вам хотелось умереть? Нет, не в порыве усталости или раздражения, а совершенно серьезно, отдавая себе отчет и осознавая последствия. Да, согласен, порой мы довольно фривольно обходимся с такими понятиями, как жизнь или смерть. Неоправданно рискуем там, где это совершенно не нужно, или, наоборот, ограждаем себя даже от малейших проявлений нормального бытия. Но я говорю не об этом, и если вы хоть один раз пережили это ощущение, вы поймете, о чем я говорю. Это состояние, когда земля уходит из-под ног, а существование теряет всякий смысл, это момент, когда мы призываем смерть без всяческих оговорок и не жалеем, когда она приходит за нами. Мы улыбаемся ей как великому избавителю. «Наверное, это слабость», – скажете вы. Но, поверьте, даже самые сильные люди, способные пережить физические страдания, терпеть лишения и идти только вперед, наполненные оптимизмом, потеряв смысл жизни, складывают руки у груди и взывают с мольбой:

– Господи, прости меня, но я больше не могу здесь оставаться!

Он шел по ночному городу, будто стараясь убежать подальше от собственных чувств. Но у него не получалось. Шок от горя и неожиданности никак не хотел отставать, несмотря на то что он уже почти перешел на бег. Он не понимал, куда он идет и что происходит вокруг. Горечь, обида, непонимание – все перемешалось в его душе.

«Как я буду теперь? Без них! А маленький Стас? Кто будет рассказывать ему сказки по вечерам?» Он вспомнил тот день, когда познакомился с ней, вспомнил, как встречал ее с сыном из роддома. Он заревел и застонал одновременно. Больше всего сейчас ему хотелось продолжить разговор, схватить ее за руку, задать тысячу глупых вопросов, только бы не отпустить, только бы не порвать нить, связывающую их с женой. Но вокруг была только темнота, а вместо верной подруги рука об руку бежало с ним холодное одиночество.

Он посмотрел на звездное небо. Тишина ночи кутала все вокруг, делая воздух тяжелым и вязким.

«Для чего жить? Для чего дышать? Когда их не будет рядом!»

На пути попалась скамейка. Он резко сел, почти упал на нее. На другом конце зашевелился ворох тряпок. Он понял, что вторгся на чью-то территорию.

«Наверное, какой-то бомж», – пробежала скорая мысль.

Но тут же он забыл про него – пауза в ночной погоне от себя позволила эмоциям с новой силой наброситься на душу. Сейчас ему было не до бомжа. Сейчас ему было плевать на целый мир, ведь его мир рухнул несколько часов назад.

Он замер на скамейке…

Резкий удар в плечо, потом по голове.

Он не сопротивлялся. Его били, нанося удары снова и снова, скинули на землю, беспардонно рылись в карманах, стянули ботинки. Он не чувствовал физической боли. Боль душевная была намного сильнее. Он улыбался, содрогаясь под ударами всем телом, и невидящими глазами смотрел в темноту. В сыром сумраке парка что-то блеснуло у него на руке. Это было обручальное кольцо. Один из бомжей заметил его. Он заворчал довольно и жадно, как голодный пес, увидевший миску с едой. В следующий миг он схватил его руку и с силой рванул кольцо. Оно не поддалось, но бомж быстро нашел выход. Лезвие ножа прошлось по щеке жертвы. И в этот миг бомж взглянул мужчине в глаза. Кровь хлестала из раны, глаза заплыли от гематом, но человек смотрел на бомжа и улыбался. Видавший виды бродяга вздрогнул всем телом и гаркнул на своего подельника:

– Бросай его, пошли!

Удивленный товарищ попробовал что-то возразить.

– Да пошел он! – буркнул первый бомж, с опаской глядя на мужчину.

Они побрели прочь, унося небогатую добычу, а Николай, отлежавшись за несколько часов, поднялся и кое-как доковылял до маминой квартиры. Хорошо, что ее не было дома. Он упал на кровать. Стало очень светло. Потом все молниеносно исчезло, а он почувствовал зверский холод. Через миг он понял, что уже не является владельцем своего тела. Он смотрел на себя со стороны. Его с силой рвануло наверх…

Глава 18

Нет времени на медленные танцы

Некоторое время я не видел ничего, кроме белого матового света, заполняющего собой все пространство. Через несколько минут сквозь молочную пелену света стали проступать образы, а затем тени, контуры и, наконец, лица. И только спустя минут десять я начал ощущать свое тело. Я увидел все того же лысеющего военного в белом халате, из-под которого виднелись лычки погон. Он постукивал и похлопывал меня по лицу двумя пальцами. Я слышал удары и, видимо, реагировал на них – врач, удовлетворенно хмыкнув, перестал меня бить. Вместе с чувствами возвращалось и понимание того, что со мной произошло и где я нахожусь. Рядом с кушеткой я заметил Москалева, за его спиной, нетерпеливо выглядывая из-за плеча, стояла Леля.

– Везите его в шестой кабинет, – коротко распорядился Москалев и ушел. Леля некоторое время смотрела на меня как-то очень уж серьезно, но потом тоже вышла.

Когда меня привезли в кабинет номер шесть и посадили в кресло, и Москалев, и Леля были уже там. На столе я заметил несколько видеокамер, направленных на меня. Леля включила свет маленького прожектора, который на мгновение ослепил мне глаза. В другой ситуации можно было бы почувствовать себя звездой, у которой собираются взять интервью. Вот только сейчас это интервью не сулило мне ничего хорошего.

– Стас! Ты должен все нам рассказать. Слышишь? Все в деталях!

Я смотрел на Москалева, как мне показалось, с глупым выражением лица. Ни сил, ни желания говорить о чем-либо у меня не было. Чтобы оттянуть момент истины, я попросил стакан воды, но, измученный волнениями, осушил его за один глоток. После этого мне велели выпить странного цвета жидкость. Отказов в этот день Москалев, видимо, не принимал и даже не ждал, пока я попробую это сделать, он быстро надавил на две точки у основания нижней челюсти, и мой рот покорно открылся. Еще несколько секунд, и я уже откашливался, проглатывая чуть сладковатую тягучую субстанцию. Сразу после этого Москалев включил камеры и повторил свой приказ:

– Говори, Стас! Не молчи!

Я смотрел на камеры в упор и молчал. Чем большее давление я ощущал, тем больше убеждался в том, что нужно держать язык за зубами.

– Говори, Стас! – истерично вскрикнул Москалев.

Я очнулся, но смог выжать из себя только:

– Ну, ребята! Да нигде я не был, ничего не видел. Что мне рассказывать-то?

– Это не правда! Говори! – заорал Москалев, да так, что задрожали стекла, а его большой лоб покрылся испариной. Вены у него на шее готовы были вот-вот порваться от напряжения. Он подскочил ко мне и наотмашь ударил по лицу. Обида заглушила боль, и я с укором посмотрел на Москалева.

– Извини, Стас. Слишком ставки высоки, – нервно прохаживаясь по комнате, сказал Москалев – И… Леля, вколи ему сыворотку.

– Да, вколи, Леля, – быстро повторил я, не отрывая взгляда от Москалева. Затем я повернулся к Леле и добавил: – У нас ведь нет времени на медленные танцы!

Леля вздрогнула и схватилась за свою правую руку. Она посмотрела мне в глаза, словно бы пыталась прочесть в них историю всей моей жизни или все то, что я то ли по глупости, то ли из упрямства скрывал теперь. Затем она отвернулась и пошла за шприцами.

Через минуту на все вопросы я отвечал только мычанием и дурацким смехом. В глазах все помутнело, кресло подо мной стало мягким и качалось из стороны в сторону. Мир поплыл, а голоса тянулись, как карамельный сироп. Я пытался отвечать на вопросы, но ответы получались непонятные, больше напоминающие какофонию джунглей перед закатом. Сквозь пелену я видел, как Леля подошла ко мне, подняла голову за подбородок и проверила зрачки.

– Он ничего не знает!

– Черт побери! – ворвался в сознание отчаянный возглас Москалева, который выбежал из комнаты, пнув на ходу стойку с пробирками. – Его в палату! Закрываем проект!

Эхо еще раз прогремело у меня в голове, и я провалился в беспамятство.

Глава 19

Спасение бессмертных

– Несколько миллионов лет тому назад твой отец Морион покинул Землю. Он был нашей последней надеждой. Он должен был найти ответ на вопрос, почему Создатель стал нас забирать. Возможно, мы делали что-то не так, но так жили всегда, а всегда для нас – это действительно всегда.

Августа сделал паузу и дождался, пока датчик на руке опустится до нормального значения.

– Из нескольких сотен тысяч нас осталось не более тысячи. Мы позвали тебя, чтобы дать еще один шанс расе бессмертных. Когда-то на Земле жили лемурийцы, но они вступили в конфликт с такой же развитой расой атлантов. Никто не смог остановиться. Все погибли в результате чудовищного взрыва, прогремевшего по вине чьих-то неудовлетворенных амбиций. Остались только мы и совсем незначительное число представителей земной флоры и фауны. Лемурийцы умудрились войти в контакт с будущим поколением землян, с представителем пятой расы, и передали ему установку, которая способна останавливать старость. Мы не знаем точно, правда это или легенда. Информационное поле Земли не отвечает на наши вопросы. Возможно, эта установка противоречит замыслу Творца. Но этого мы тоже не знаем. Мы откроем защитное поле нашего острова, и ты выйдешь к людям. Тебе нужно найти проводника и доставить сюда установку. Проводник, или маяк, – это человек, который находится в необычном состоянии. Люди называют его состояние сомати. На самом же деле по приказу информационного поля или самого Творца он просто является знаком, который не каждый может прочесть. Твоя задача – найти маяк, а после найти и установку. Ты больше никогда не сможешь вернуться домой, более того, твоя жизнь уже не будет бесконечной. Поэтому ты вправе отказаться.

Леля посмотрела на деда, дотронулась до его ушей и поцеловала в нос.

– Я все сделаю… Нет времени на медленные танцы…

Глава 20

Кто такая Леля

Столько стремительных, порой трагических событий пронеслось рядом со мной в эти дни, а я лежал в палате и думал совсем о другом… Вернее, о другой. Я улыбнулся сам себе. Я думал о Леле. Странно, но я до сих пор не мог разобраться в тех чувствах, которые испытывал к ней. Она была рядом все это время. И даже когда я очнулся после «сыворотки правды», она сидела рядом. В тот момент мне так хотелось говорить с ней, но она лишь приложила палец к губам и посмотрела своими голубыми глазами прямо в душу. Я навсегда запомнил этот взгляд… Я хотел встретиться с ее глазами вновь, и в то же время мне что-то мешало. Что, я пока не понимал.

В палату снова вошла Леля.

– Проект закрыт. С сегодняшнего дня всех увольняют. Его отключат и отправят в крематорий.

– Как в крематорий, он же живой?

– Они хотят быстрее замести следы.

– Ясно!

Я почувствовал, что Леля взяла меня за запястье. Вы даже не представляете, как ценна была для меня ее поддержка.

– Тебя нужно отвезти домой! Можешь еще пару часов полежать, а потом я отвезу. Она встала и вышла, но уже через час вернулась. Я сидел на кушетке и ждал ее.

Леля села за руль. В машине мы молчали, но вопросы кипели у меня в голове. Не выдержав, я было открыл рот, но Леля ловко зажала его рукой. Взглядом она показала, что ответы будут позже, когда мы отъедем подальше и сможем остановиться в безопасном месте. Один взгляд, но я все понял.

И, поддаваясь притяжению ее глаз, я вдруг поцеловал ее руку. Она не отдернула, а лишь улыбнулась и смущенно сказала:

– Щекотно же!

Край рукава на правой руке чуть сполз, и, следуя своей давней догадке, я отдернул его. И действительно, я увидел точно такой же датчик, как и у ее деда. Сомнений больше не было.

– Что ты себе позволяешь?!

Леля резко отдернула руку и остановила машину.

– Нет времени на медленные танцы! – улыбнулась Леля. – Когда ты сказал эту фразу, я все поняла и вместо «сыворотки правды» вколола тебе снотворное. Это любимое выражение моего деда.

Леля засмеялась:

– Ты только представь! У бессмертного нет времени!

– Да, теперь я понял, почему тогда ты не хотела моих признаний!

Леля кивнула головой.

– Но времени действительно нет. Я уже не бессмертная, мне отведено не больше тысячи лет, а твою установку мы ищем уже несколько столетий. Так что срок подходит. А датчик… Он работает, но толку от него никакого – в мире людей невозможно контролировать эмоции. Для этого нужно все изменить.

– Ты бессмертная и не бессмертная. Кто же ты на самом деле?

– Место, где мы жили, называется Шамбала[135]. Там никто и никогда не умирает, мы обладаем уникальными способностями, знаниями, накопленными за тысячи лет, а силой мысли можем материализовать практически все, что захотим. Мы храним генокоды земных рас, поддерживаем энергетический баланс планеты и следим за чистотой информационного поля. Ни один человек не может попасть в Шамбалу, не может найти эту страну. Наверное, вы назвали бы это место раем, но вы не знаете, что значит быть бессмертным и носить этот датчик. И отвечать за все, что есть в этом мире. Вот только однажды что-то изменилось. Мы почувствовали угрозу. Мой дед возглавлял совет старейшин. Он принес в жертву своего сына, моего отца, понимая, что он никогда его больше не увидит, он послал его искать причину, чтобы спасти наш мир. Это было очень давно. Следующей была я.

– И тебе нужна установка?

– Да, возможно, это последний шанс. А возможно…

– Что?

– Уже поздно! Со мной давно никто из наших не выходил на связь.

Глава 21

Час истины – Шамбала

– Получается, Шамбала действительно существует?

– Да, но не в том понимании, к которому привыкло большинство людей. Просто те, кто там живет, обладают знаниями, позволяющими им жить вечно. Откровенно говоря, многие вещи я и сама плохо понимаю, вот если бы здесь был мой дед, уж он бы точно смог все правильно рассказать.

– Странно, ты хочешь сказать, что жить вечно можно научиться, как играть в шахматы?

– Да, именно так, если ты знаешь, как это делать и следуешь правилам. Когда-то на заре времен первые бессмертные открыли всего лишь одну истину – все мы живем ради ощущений.

– В каком смысле?

– В прямом, Стас! Ради ощущений. Ты ешь, пьешь, смотришь кино, путешествуешь всегда с одной лишь задачей – ты собираешь ощущения, или, по-другому, эмоции. И это твой смысл жизни, а уж если говорить откровенно – твое предназначение.

– А как же дети?

– А что дети, разве это не эмоции?

– Согласен, эмоции. И дом построить, и дерево посадить…

– Ты, наверное, согласен и с тем, что мы живем по кем-то предложенному плану или программе?

– Нет, с этим – не согласен!

– Стас, не будь ребенком! Вот возьми и докажи мне обратное, например полети. Или вот тебе другой пример: совсем недавно я видела «кубики» у тебя на животе, а нынче что-то их меньше стало.

– Не трогай пресс, для любого мужчины это святое, – с напускной строгостью сказал я. – Ладно, ты опять победила. Победительница! Значит, говоришь, нас создали, чтобы мы собирали эмоции?

– Да, но это еще не все. Мы собираем ощущения не только или, вернее, не столько для себя. На самом деле мы поставляем их Абсолюту. У каждого есть каналы, по которым эти эмоции передаются Создателю. Изначально, при рождении они идеально чисты. Но со временем, когда мы пьем кофе, испытываем стрессы, совершаем дурные поступки, каналы сужаются. И тогда Создатель перестает получать тот поток информации, на который он, условно говоря, рассчитывал. То есть ты не справляешься со своей миссией, с той задачей, для решения которой тебя привели на эту землю. И вскоре тебя убирают. Есть и другой вариант. Ты замечал, что талантливые люди уходят из жизни, как правило, очень рано? Их проблема – избыток эмоций. Наши каналы не рассчитаны на такое, они просто перегорают. Мир разнообразен и многомерен. Для Создателя важны все: песчинка, травинка, муравей, человек… Абсолютно все! Потому что они, мы являемся источником эмоций, необходимых ему. Согласись, у парня, который все это замутил, все неплохо складывается!

– Но зачем? – я задал короткий, но емкий вопрос.

– Да затем, чтобы через нас понимать себя. Ведь если ты хочешь узнать температуру воды в стакане, ты суешь туда термометр. Вот он нас сюда и засунул.

– И все же я не понимаю. Если для него все важны, почему же тогда мы умираем?

– Потому, что с годами мы теряем остроту ощущений, мы все меньше реагируем на проявления жизни, из нас труднее выжать слезу или озарить наше лицо улыбкой. Мы собираем все меньше эмоций, да и наш канал уже не способен их пропускать в нужном количестве. И тогда Создатель нас отключает. И приводит на наше место нового человека. Того, который, условно, с той же самой комнаты скачает новую, более свежую информацию. То же самое происходит и с целыми цивилизациями. Как только они начинают осознавать, кто они и что здесь делают, Создатель их «перезагружает». Именно это произошло с лемурийцами, инками[136], ацтеками[137], майя[138]. И будет происходить и с другими. Представь только, что свиньи осознали, для чего их кормят, и поняли, что все это лишь ради того, чтобы их съесть. Думаю, аппетит у них заметно бы поуменынился. То же самое и с людьми: приходит осознание своей миссии – происходит подъем на следующий уровень.

– Занятные ты вещи рассказываешь, Леля. Но у меня остался вопрос: а сколько точно нужно эмоций предоставить Создателю, чтобы он тебя не убивал?

Леля откинула рукав.

– Кажется, я понял. Этот датчик на твоей руке. Я знаю, для чего он нужен. Именно он и показывает, сколько эмоций в день нужно посылать Абсолюту.

– Да, мы носим их с рождения, и мы умеем контролировать свои чувства и эмоции.

– Получается, что если создать нечто подобное, то все на Земле смогут жить вечно?

– Да, но ты вступишь в противоречие с самим Создателем.

– Почему?

– Потому что ты будешь имитировать эмоции. Это то же самое, что есть искусственную пищу – ты насытишься, но организму от этого будет мало пользы. Также и с Создателем: будешь жить вечно, но ему от этого не будет никакого толку.

– Я думаю, лемурийцы изобрели нечто подобное.

Я вспомнил про установку.

– Да, пожалуй, ты прав, не зря же ты выглядишь в свои сорок на неполные тридцать, – рассмеялась Леля.

– И не зря их никого уже нет в живых! – добавил я, только совершенно серьезно.

Глава 22

Что делать?

– Ладно, с Шамбалой все более или менее понятно, теперь поговорим о главном – мы должны спасти отца!

– Если ты сможешь найти установку, то мы это сделаем. А если мы найдем установку и спасем отца, то, возможно, мы сможем спасти и Шамбалу.

– Все смогут жить вечно!

– Ну да! – улыбнулась Леля – А ты хоть знаешь, где искать?

– Ты будешь смеяться, но да! Я это место постоянно во снах вижу. Оно находится в моем родном селе Половодово Соликамского района. Я там все детство прожил. Там есть река, Половодка называется, так вот именно там, на мосту через эту самую речку, мама рассталась с отцом. После мы больше никогда его не видели, я был маленький, да и мама вскоре переехала жить в Москву.

– Ты думаешь, что за тридцать лет там все осталось как прежде?

– Конечно, нет, но речка-то никуда не делась, – успокоил я Лелю.

– Но разве тебе позволят там все раскопать? Да и как ты собираешься это сделать? Установка – это тебе не футбольный мячик. Мало того что ее нужно найти, ее еще надо откопать и достать, а после увезти, не привлекая внимания. А ты даже не знаешь, на какой глубине она может находиться!

Я с иронией посмотрел на Лелю.

– Вообще-то я у тебя хотел спросить.

– Странный ты, – хмыкнула она, – а кому объясняли, как ею пользоваться и где искать?

– Мне.

– А почему ты меня решил спросить?

– Ты же тысячу лет ее ищешь! А я все, что знаю, тебе уже рассказал, анализируй это!

Леля пожала плечами. И тут меня осенило.

– Мы достанем! Достанем, где бы она ни находилась!

Я уловил на своей персоне не в меру любопытный взгляд и стал объяснять.

– На этой территории, вернее, практически в самом городе Соликамске базируется многим известное предприятие «Уралкалий»[139]. Мы проводили там аудит, пока у них собственник не сменился. Так вот, они изрыли своими шахтами всю местность, добывая калийную соль[140].

– И? – Взгляд стал еще внимательнее.

– Просто никто даже не удивится, если сказать, что мы проводим геологическую разведку. И копай себе на здоровье.

– Странно, как это они до сих пор на установку не наткнулись… – задумчиво протянула Леля.

– Нет ничего странного. Установка реагирует только на меня или на моих генетических родственников. Помнишь слова Орлиона – только я могу ее найти.

– Как-то не практично. Тебя, например, мог трамвай переехать, – съязвила Леля.

– Спасибо на добром слове, но, судя по всему, у наших лемурийцев и это было предусмотрено. Или у них была секретная информация, что не переедет, – рассмеялся я.

– Как ты собираешься рыть под мостом? Там же вода, – продолжала пытать меня Леля.

– Я же аудитор, видел, как клиенты мосты строят. Разрежем несколько труб, сварим их между собой и спустим в воду до грунта, а потом из этого тоннеля откачаем воду – вот и до дна добрались.

– Согласна, а землю как рыть будешь? – не унималась Леля.

– Я думаю, до этого дело не дойдет. Лемурийцы все предвидели, так что о такой мелочи они сто процентов позаботились, они же хотели, чтобы я получил эту установку. Так что вперед, в очередное путешествие!

Леля вызвала такси. В последнее время я научился обходиться без долгих сборов.

По дороге пришлось сделать пару звонков, на работе все было стабильно, дел у аудиторов было выше крыши, и за бизнес я был совершенно спокоен. Я попросил перевести мне деньги и поехал в гараж, забирать свой «лексус». Времени было в обрез. Я нашел в записной книжке телефон и контакты своего бывшего одноклассника Владимира Смирнова, который возглавлял небольшую строительную компанию в городе Соликамске, куда я и направлялся. Коротко объяснил, что мне нужно. Я был еще в дороге, а деньги уже капнули на счет его фирмы. Спасибо онлайн-банку.

Глава 23

Установка бессмертия

Смирнов ждал меня на въезде в Соликамск. Я издали заметил его рабочий джип, покрытый несколькими слоями въедливой местной грязи – рукотворные горы, выросшие из отходов при добыче калийной соли, окружали город, они завораживали и пугали одновременно, а заодно обильно снабжали дороги липучей жижей.

– Слушай, мы тут совсем без работы сидим, а ты прямо как подарок с неба, – с этими словами Смирнов радостно пожал мне руку.

– Нам некогда лясы точить! – прервал его я. – Вот тебе рация, будем по ней общаться. Езжай за мной! Канал тридцать семь, я все настроил!

Я протянул ему рацию и прыгнул назад в машину. Мы понеслись по узкой извилистой дороге, «Да уж, как мало изменилось за эти годы», – подумал я.

Я вызвал Владимира по рации.

– Все готово? Прием!

– Да, все на месте. Но, Стас, разборки с местными, если что не так, ты берешь на себя! Договорились? Прием!

– Договорились!

Я выключил рацию. Мы были уже на месте. От грандиозности проделанной работы я присвистнул.

Трубы разрезали и сварили, так что куб размером два на два метра мог свободно пройти в тоннель, длина которого составляла восемь метров.

– Зачем такой длинный? – спросил я. – Наша Половодка и по весне не больше четырех метров в глубину бывает.

– На всякий случай! – кряхтя, ответил мне сварщик Степа, он как раз вылез из трубы. Ко мне подошел Смирнов.

– Скажи мне по секрету, я никому не разболтаю, что ты там потерял, клад?

– Володь, я же заплатил тебе в три раза больше той суммы, которую ты попросил за работу, – с улыбкой ответил я.

– Я понял, не глупый, – пожал плечами Смирнов. – Я и рабочих набрал – таджики, узбеки, по-русски не говорят, только их прораб немного.

– Вот и хорошо.

– Кстати, насос мы не нашли, но взяли в аренду пожарную машину, так что с тебя еще пятьдесят целковых.

– А для чего пожарная машина?

– Она выкачивает воду быстрее любого насоса, только газку поддавай. Взял у дорожников указатели, хотя мы ничего особенно не перегородили, но пусть уж будет. У меня тесть в дорстрое работает, только он сказал, к завтрашнему дню обязательно вернуть.

– Спасибо, Владимир. – Я одобрительно похлопал его по плечу. У бывшего одноклассника явно было желание пообщаться. Пришлось поддержать беседу.

– А помнишь, как мы с тобой в школе за Ленкой ухлестывали?

– Было дело!

– Так вот, она теперь моя жена.

– Ух, ты! Так это получается, ты у меня девчонку увел?

Мы оба рассмеялись.

– Значит, увел! Но, знаешь, – Владимир замялся, – она на тебя хотела посмотреть!

– Володь, а вот это лишнее.

– Стас, и вовсе не лишнее! – Смирнов вдруг стал неожиданно настойчивым. – Она глава администрации того участка, на котором ты землю рыть собираешься.

– О! У вас тут семейная коррупция, – рассмеялся я.

– Не, у нас это «по дружбе» называется, – ответил мне Владимир тоже со смехом.

– Ладно, друг, поговорили, а теперь пора за работу.

Я вышел на берег. Мост давным-давно перестали ремонтировать, а в период перестройки и вовсе разобрали на металлолом. Видимо, последние пионеры.

Я указал на середину реки.

– Ставьте туда нашу трубу.

Конструкцию зацепили краном и тихонько начали спускать в воду. Медленное течение и отсутствие ветра позволили сделать это без проблем. Несколько часов пожарным гидрантом откачивали воду, при этом труба уходила все глубже и глубже в ил.

Я успел поспать в машине и немного прийти в себя – после безостановочной поездки из Москвы в Соликамск меня просто отрубало, и два часа сна были для меня настоящим подарком. Меня разбудили, когда насос поперхнулся жижей. Ее стали вытаскивать ведрами. Это заняло еще пять часов, но теперь я уже не мог спать, я спустился в тоннель и черпал жижу вместе с рабочими. Вдруг я нащупал ногой что-то твердое.

«Здесь должен быть крючок или отверстие», – подумал я и стал стучать по твердому корпусу неизвестного предмета, который отвечал мне гулким эхом. И тут днище выгнулось и оттуда показалась петля. Я заорал во все горло:

– Спускайте кран, спускайте кран!

Крики «майна, майна», крепкий мат крановщика, и через двадцать минут из колодца показался внушительных размеров куб. Я летел вверх вместе с ним, стоя на крышке, и показывал, куда его нужно поставить!

– Все, скажи своим, пусть сворачиваются, все достают и уезжают. Я пожал Смирнову руку. В этот момент поодаль притормозила старая «Волга». Я напрягся, но оттуда вышла полная женщина и, улыбаясь во весь рот, зашагала ко мне.

– Стасик, не может быть! – хлюпая носом, вопила женщина.

Это была та самая Ленка. За годы, что я не видел ее, она стала толще ровно в пять раз, поэтому я не сразу ее признал. Единственное, что осталось от прежней веселой и милой девчушки, так это белобрысая челка, спадающая на лоб.

– Привет, красавица!

– Стас, тут такое дело, – без предисловий начала Ленка. – Ты же знаешь, что о находке нужно сообщить в местную администрацию!

Я постарался обнять огромное Ленкино тело.

– А еще есть вариант – в полицию! Если следовать Гражданскому кодексу Российской Федерации. Вот заявление.

Я достал из кармана айфон и показал номер заявления в полицию. Ленка опешила, а я мысленно поблагодарил сайт госуслуг, технологию электронной подписи[141], а еще свою находчивость и подумал: «Прокатило», – я показал письмо своего старого клиента.

– Да ладно вам, – встрял в разговор Владимир, – тихо с…л и ушел, называется – нашел!

– Да, вас, ушлых москвичей, не проведешь, а ты, как всегда, и самым ушлым еще дашь фору, – рассмеялась Ленка. – Рада тебя видеть, Стасик!

Она стала разглядывать меня со всех сторон.

– А ну-ка, покажись! Слушай, да ты выглядишь на тридцать! Где твои сорок?

– По дороге растерял! – отшутился я, избегая подробных объяснений.

– Ладно, чем тебе помочь, герой?

– Уже ничем, все, что нужно, нашел.

– Теперь в Москву? – эти слова прозвучали с нескрываемой грустью. Я кивнул.

– И правда рада была тебя видеть. Приезжай! Может, работу подкинешь.

– Обещать не буду, но одно скажу точно: скоро у вас тут все поменяется. Да и во всей стране тоже.

– Что, война будет? – забеспокоился Смирнов.

– Нет, наоборот, все хорошо будет.

Мы еще постояли и поговорили ни о чем, как часто бывает, когда встречаются совершенно чужие люди, в прошлом связанные совместной учебой или службой. Воспоминаний много, но это прошлое, а вот в настоящем пути-дороги разошлись навсегда. Свел случай ненадолго, а потом все – каждый спешит в свой привычный мир, к своим делам и заботам. Конечно, я с трудом переждал этот разговор. Мое сердце билось от нетерпения – я хотел наконец остаться один. Я проводил взглядом последний КамАЗ, увозящий трубу, и бросился к установке. Рванул угол «упаковки» прямо руками. Она поддалась и разорвалась, будто многослойная бумага. Внутри я увидел уже знакомый голубоватый свет. Сомнений больше не было – это она! Я написал эсэмэску Леле, до конца расковырял защитный кожух, сложил установку в свой джип и отправился в обратный путь.

Глава 24

Дорога домой

Я ехал знакомой дорогой, только сейчас от нервного напряжения все вокруг виделось мне в каких-то невероятных фантастических цветах. А может быть, это мой мозг до сих пор отказывался вернуться назад, сюда, в реальный мир, из тех далеких будоражащих путешествий. С другой стороны, я был собран и на все сто процентов рационален. Любая задержка могла обернуться смертью для отца, и я ехал осторожно, поддерживая максимально допустимую скорость, и правила не нарушал.

И все же в мыслях своих я торопился. Отцу оставалось жить всего двадцать часов. Критический рубеж, после которого процесс будет необратим. Леля все подготовила. Она сказала, что нашла комнату с большими дверями, через которые пройдет установка. «Леля, Леля, милая Леля, ты опять все предусмотрела». И теперь она ждет меня. Мне нужно отвезти оборудование ей, а потом забрать отца из госпиталя. Москалев бесится, и я хочу сделать это как можно быстрее. Мало ли кто там «наверху» может передумать. Все, хватит! Они не дождутся, чтобы я так просто отдал им своего отца!

Мысли роились в голове, но руки и ноги будто слушались автопилота. Я старался не гнать и плавно сбавлял скорость, повинуясь правилу: хочешь доехать вовремя – держи постоянный темп. К тому же я давно привык к сюрпризам наших дорог. Даже самая идеальная трасса может в любой момент наградить тебя выбоиной, и тогда, какой бы ты профи ни был, только хорошая машина и скорость могут спасти тебя от погнутого диска или, еще хуже, аварии.

Я оглянулся назад. Установка, которая каким-то невероятным образом уместилась в салоне моего джипа, была на месте. Я знал, что она там, но все же не мог не проверять ее время от времени. На удивление, она оказалась очень легкой, будто кто-то предусмотрел и этот момент.

– Только бы работала! Только бы работала! – повторял я, поправляя укрывавший установку плед. – Несколько миллионов лет в земле – это не шутка! Давным-давно должна была сгнить, в хлам превратиться, а она блестит как новенькая! Видимо, кто-то предусмотрел и этот момент!

Установка вызывала странное чувство. Мне казалось, что я ощущаю ее присутствие. Она была живая. Какие-то датчики мигали голубовато-сиреневым цветом, по корпусу иногда пробегала дрожь электрического разряда. Я решил, что так она «спит». Интересно, как она отреагирует, когда я ее разбужу? Я задумался.

– Вот растяпа! А тумблер, который поворачивал Августа? – меня прошиб холодный пот. Я вдавил тормоз в пол и остановил машину. Открыл багажник, разворошил полиэтиленовую упаковку.

– Фу, вроде все на месте! – выдохнул я.

Запаковал все обратно и, посмеявшись над своей мнительностью, поехал дальше, стараясь сделать несколько правильных вздохов и успокоить бешеное сердцебиение.

Глава 25

Сработало

Я приехал по названному Лелей адресу. Влетел в дверь и остановился в ступоре. Леля куда-то убрала вещи и освободила практически полностью одну из комнат огромной квартиры. Широкие двери старинного дома могли пропустить даже слона – преимущество «несоветской» архитектуры.

– Я сейчас все занесу.

Леля кивнула.

Передислокация установки была завершена за три захода. Ленивый вахтер поинтересовался, что я такое ношу, и я сказал:

– Тренажер для хозяйки из пятидесятой!

Ответ его удовлетворил, и он погрузился в послеобеденный сон.

Наконец все элементы были на месте. Они легко соединились между собой, несмотря на то что руки у меня изрядно дрожали. Когда я закончил, комнату залил все тот же голубоватый свет, но теперь он стал ярче.

– Я поехал за отцом! – бросил я Леле с порога. Она сказала «ни пуха, ни пера!».

Госпиталь уже так, как раньше, не охраняли. Медсестра в регистратуре поинтересовалась, зачем я приехал, и, узнав, сообщила, что все документы готовы, заключение о смерти подписано, тело можно забирать. Удивительно, она даже не попросила у меня паспорт. С безучастным лицом она проводила меня в палату, где лежал отец.

– Забирайте, а то завтра все равно отключим, – буркнула она.

– У вас есть каталка или носилки хотя бы?

– Самим надо было позаботиться, – недовольно сообщила сестра.

Я не стал препираться, завернул худое тело отца в одеяло, прижал к себе и понес вниз. Через ткань я чувствовал холод, и мне казалось, что он пробирается и в мое тело, подползая прямо к сердцу. В регистратуре я забрал бумаги, заботливая медработница сунула их мне прямо в зубы. С этим я и удалился. На чужое безразличие у меня не было сил смотреть.

Я шел к машине и уговаривал отца: «Папа, ты только не подкачай, осталось немного!» – будто он мог меня слышать.

Уже глубокой ночью я добрался до Лелиного дома. На вахте никого не было, и я беспрепятственно пронес отца в лифт. Дверь квартиры была открыта, – несмотря на поздний час, Леля ждала меня.

– Клади его сюда. Хотя нет, подожди, его не класть нужно, а поставить.

Я поднес отца к установке и поддерживал его, пока Леля закрепляла все двенадцать обручей, которые были как раз на уровне суставов. В руках отца оказались какие-то металлические стержни. Видимо, врачи пытались справиться с процессом разложения, о котором говорил Москалев.

Закрепив тело отца, я еще раз все оглядел. Вроде все было в порядке, точно так, как на той установке, на которой омолаживали меня. Я набрался духу, зажмурил глаза и плавно потянул за рычажок. Кольца начали вращаться, сначала медленно, потом все увеличивая скорость. Через несколько секунд они резко остановились. Леля с испугом смотрела на меня.

– Все нормально! Они должны сделать не больше двадцати одного оборота. Так и должно быть! – успокоил ее я.

И вдруг мы услышали недовольный голос. Тут мы от страха даже присели.

– Хозяйство прикройте!

Мы молчали.

– Вы что, не слышите, мужик посреди комнаты стоит со связанными руками, да еще и в чем мать родила, а они и ухом не ведут.

Через пятнадцать минут я уже сидел за столом напротив отца и с умилением наблюдал, как он вскрывает консервы, которые были куплены неведомо когда. Увы, во всех треволнениях мы совсем забыли приготовить ему царский ужин. Мы ведь даже не были уверены, что он понадобится. Леля тоже наблюдала за отцом. Она прижалась к моему плечу и смотрела оттуда.

Когда отец утолил первый голод, настало время для разговора.

– Удивительно, но, я вижу, ты в полном порядке. А значит, я могу теперь заняться другими делами. Приходи в себя, Леля введет тебя в курс дела, расскажет о текущей политической обстановке. Например, начнет с того, что СССР[142] уже нет.

– Как нет? – отец от удивления перестал жевать!

– Да вы не волнуйтесь, я вам все расскажу, а пока лучше поешьте толком! – заботливо сказала Леля.

Так началось его возвращение в мир живых.

Через неделю отец уже прекрасно справлялся с оргтехникой, научился пользоваться интернетом, мобильным телефоном, не расставался с наушниками и зарегистрировался во всех возможных социальных сетях и на сайтах знакомств.

Глава 26

Инвестор

Мы встретились с Лелей в кафе на Тверской. Она пришла раньше. Я издали увидел ее и решил с ходу подбодрить, уж больно грустный был у нее вид.

– С отцом все хорошо! Теперь нужно спасать твоих!

– Моих больше нет. Да и я все равно не смогу туда попасть, – все так же грустно ответила Леля.

– А вот и нет!

Я достал из сумки и открыл перед Лелей ноутбук. Среди новостей была одна, где говорилось, что готовится экспедиция в Шамбалу. А дальше следовал рассказ о предшествовавших этому событиях. Оказывается, одному пилоту совершенно случайно удалось обнаружить эту таинственную страну. Недалеко от побережья Сицилии, в океане. Он заметил, что она видна каждый день, но всего лишь несколько секунд. Он работал на почтовом самолете, и его внимание привлекало то, что иногда в поле видимости появлялся остров, которого нет в базе навигатора. Так повторялось несколько раз. Сначала он думал, что это следствие переутомления или галлюцинация. Но…

– Видимо, там все плохо! – с отчаянием сказала Леля.

– Читай дальше! – ответил я и ткнул пальцем в экран.

Итак, информацию эту перекупил американский миллиардер и теперь готовит яхту, чтобы плыть в эту страну. Для всех желающих входной билет стоит десять миллионов долларов.

Леля удивленно посмотрела на меня.

– Стас, у тебя есть десять миллионов долларов?

– У меня есть больше. Вы едете туда с моим отцом, не могу же я тебя одну отпустить. Он в отличной физической форме, еще немного подкачаем ему мышцы, и готово – все девчонки на яхте будут его.

– Но, Стас, где ты возьмешь двадцать миллионов долларов? – настаивала на своем вопросе Леля.

– Все будет хорошо, пригласи завтра Москалева.

– В котором часу?

– Сейчас скажу.

Я набрал номер знакомого банкира, своего давнего клиента. Когда-то мы с ним говорили о ценностях жизни и о том, как было бы хорошо с его деньгами еще и выглядеть на двадцать пять лет.

– Арнольд Сергеевич?

– Слушаю вас! – в трубке раздался знакомый голос. Говорить мужчине явно мешала одышка.

– Это Стас Савельев из аудиторской компании.

– Что-то случилось, Стас?

– Нет, все хорошо. Извините за беспокойство, но я думаю, что нашел то, что вам нужно. Помните, вы хотели оставить мозги пятидесятипятилетнего мужика, а выглядеть при этом на тридцать?

– На двадцать пять, Стас.

– Извините, на двадцать пять.

– Ну, Стас, это же была просто шутка, – засмеялся в трубке голос Арнольда Сергеевича.

– Ну что вы, Арнольд Сергеевич, это вовсе не шутка. Я могу это сделать хоть завтра.

– А ты в своем уме?

Сначала реакция была довольно резкой, но потом почему-то банкир спросил:

– Ты это серьезно?

– Я знал, что только вы сможете поверить мне без объяснений! Сколько вы готовы заплатить?

– Стас, да я бы все отдал! Ну, практически все! – опять засмеялся банкир. – Только не убей меня!

– Я же помню, у вас завещание написано, так что вам нечего бояться, – так же со смехом ответил я.

О завещании я узнал пару лет назад. Тогда мы вместе с Арнольдом Сергеевичем осваивали искусство яхтсменов. Едва успев получить свеженькие удостоверения, мы тут же отправились в Турцию проверять вдалеке от инструкторов свои знания. И море нас жестоко наказало. Отплыв на достаточно большое расстояние от берега, мы выяснили, что кто-то из нас забыл убрать веревку с палубы и, конечно, она не забыла упасть в воду и намотаться на винт. Представьте себе: сильный предштормовой ветер и небольшое суденышко, которым приходится управлять, используя только парус, – это был действительно хороший урок для новичков. По рации нам сообщили, что ремонт можно провести только в тридцати милях от места поломки, но, чтобы пройти это расстояние, нам требовалось целых два дня. Сначала нас охватило чувство безысходности, но сразу за ним пришла решимость идти до конца, ведь другого выхода просто не было. Обратно пришлось добираться галсом, что значит «идти по ветру». Через пару часов заел грот[143], через шесть без подзарядки от двигателя сели все батареи и отрубилось все электричество, а еще через пару часов на залив, в который входила яхта, торопливо опустилась летняя ночь. Но нашу команду из двух человек это только смешило. Проведя весь день в море, постоянно борясь с волнами и ловя ветер, очередную трудность мы встречали шуткой и отборным матом. Что же нам еще оставалось делать?

На ощупь меняя стаксель[144], мы под парусом зашли в марину, где нас, конечно, никто не ждал. Даже попытки вызвать береговую охрану не увенчались успехом. Возможно, виной тому все те же севшие батареи. Мы стали махать руками, и наконец представители службы охраны нас заметили. Я никогда не забуду, как Арнольд Сергеевич сел на корточки и сказал: «Да пошла эта яхта, жить хочется!» Я был с ним полностью согласен.

Однако случай на яхте доказал, что встретились два настоящих мужика и что свое место в жизни они занимают не случайно. Вот поэтому банкир без колебаний поверил мне – а вдруг получится!

Разговор по телефону был еще не закончен.

– Только я с женой приду, – сообщил Арнольд Сергеевич.

– Конечно! Только больше никого не берите. Я СМС брошу с адресом. И наденьте лучше спортивную форму, так будет удобнее.

Я выключил телефон и обратился к Леле.

– Москалеву скажи, пусть приезжает к одиннадцати часам.

Каролина, жена банкира, стояла как громом пораженная, смотрела на мужа и явно не верила своим глазам – помолодевший Арнольд Сергеевич красовался перед ней, поддерживая спортивные штаны руками.

– Что? Что-то не так? – с беспокойством спросил он жену и побежал в ванную. Вскоре оттуда раздался крик: «Этого не может быть!»

Налюбовавшись и наохавшись, Арнольд Сергеевич вернулся в комнату. Мы с отцом сидели за столом в уголке.

– Сейчас вам тридцать, так же как мне и моему отцу. Кстати, познакомьтесь, это мой отец.

– Здравствуйте, меня зовут Николай, – поздоровался отец.

– Всем здрасьте! – Арнольд Сергеевич сел на стул, вытирая пот со лба. Его жена появилась на пороге, подбежала к мужу и что-то прошептала ему на ухо. Банкир внимательно посмотрел на меня.

– Ее сделаешь?

– Сделаю, но только ради вас и ваших денег, – ответил я серьезно.

– Сколько?

– Нам нужно двадцать миллионов долларов.

– Я дам тебе пятьдесят, скажи, куда перечислить.

Уже через пятнадцать минут молодая жена банкира в обвисшей одежде выглянула из соседней комнаты. Арнольд поднялся, сгреб в охапку Каролину и направился к выходу.

– Пойдем, я покажу тебе, что мог делать в тридцать, – заговорщически сказал он жене. – А тебе спасибо, Стас!

Они ушли, чуть-чуть не столкнувшись в дверях с Москалевым, которого я приветствовал словами:

– Ну что, господин Москалев, жизнь налаживается? Сейчас вы заслуженный военный пенсионер, а через пару лет о вас будет знать весь мир!

Москалев был в недоумении. И я раскрыл ему свой план.

– Ваша задача – создать исследовательский медицинский центр. Все финансы и бухгалтерию будет контролировать финансовый директор из моей аудиторской компании. Ваша задача – исследовать установку, понять, почему люди молодеют, с научной точки зрения, что она делает. Снимайте показания до и после. Главное – не прикасайтесь к установке, не пытайтесь ничего изменить в ней. К тому же без меня она все равно не работает. Итак, вы собираете людей, готовите, согласовываете со мной каждый шаг, и каждую неделю мы их омолаживаем. А еще вы обеспечиваете полную безопасность установки, лучше вас этого никто не сделает!

Раскрыв рот, Москалев слушал меня и, видимо, думал, что я сошел с ума. Но вскоре все так и случилось. Было куплено небольшое здание, в котором мы сделали ремонт и стали принимать пациентов, делали обследования, вели статистику. И что вы думаете – результаты превосходили ожидания.

Глава 27

Экспедиция в Шамбалу

Поскольку в захватывающем путешествии в Шамбалу принимать участие мне не довелось, историю эту я рассказываю со слов своего отца и, конечно, Лели. И поэтому прошу заранее меня простить, если вдруг талант сочинителя возьмет ненадолго верх над пристрастием к истине. Но это совсем ненадолго. Итак…

В условленный день все, кто наскреб десять миллионов долларов, собрались на борту великолепной парусной яхты. Паруса были отнюдь не данью роскоши, а вполне практичной вещью на случай, если откажет двигатель.

Людей оказалось не так много, всего человек восемьдесят. Всего две пары были из России. Всех разместили в фешенебельном отеле на берегу. Ждали отплытия.

А пока в качестве ознакомительной лекции всем прибывшим рассказали о том, что эта яхта является самой безопасной в мире. Поведали о суперсовременных шлюпках и спасательных жилетах нового поколения. Оказалось, что для каждого члена экспедиции даже приготовили персональный скафандр. Охранялся корабль до зубов вооруженными, обученными в секретных спецшколах бойцами спецназа. Замечу, что лучшими оказались американские вояки во главе с отставным полковником. Действительно, те, кто готовил эту яхту к путешествию, предусмотрели практически все. Судно являло собой настоящую копилку современных достижений науки и техники.

После практических занятий, касающихся правил поведения на яхте, настала очередь мистики. Не знаю, где нашли наши организаторы этого человека, но однажды вечером перед нами предстал весьма загадочный гражданин. То ли медиум, то ли шаман, то ли шарлатан. По его одежде было трудно сказать, к какой профессии экстрасенсорного братства он принадлежит. Ясно было одно: его привели сюда, чтобы он поведал несведущим о том, что такое Шамбала. Надо сказать, люди слушали его, раскрыв глаза и уши. Согласитесь, не часто вам говорят, что вы плывете в таинственный город, где нет смерти, нет болезней, а чудеса происходят на каждом шагу. Очень понравилось высказывание о том, что там любая мысль обретает материальные формы. Кто-то уже представлял, сколько молодых фотомоделей он материализует, а кто-то мечтал сфотографироваться с живым фараоном или внести свое имя в список римского сената. Странным было одно: никто почему-то не предупредил людей о том, что путешествие в Шамбалу не столько увлекательно, сколько опасно. Что тайные знания, накопленные за миллионы лет, строжайшим образом охраняются и что ни одному живому существу не дано переступить порог Шамбалы.

Выход в море наметили на следующее утро в одиннадцать часов. Перед отплытием всех вежливо попросили сдать телефоны, компьютеры и любые другие средства связи. Обещали отдать сразу после возвращения.

Всем раздали карточки, на которых было указано ориентировочное время прибытия в Шамбалу. Все знали, что если честно, то плывут в никуда и никто на свете, кроме летчика-почтальона и миллионера, подготовившего круиз, об этом путешествии не знает.

Как рассказывал отец, яхта просто вскружила ему голову. Шикарные каюты, великолепная кухня, дорогие вина, достойный сервис. У человека, попавшего в этот земной рай из далеких советских времен российской глубинки, впечатления просто зашкаливали. И он радостно делился ими с Лелей. Она же, наоборот, вела себя крайне сдержанно и практически все время молчала.

Она знала, что Шамбала находится именно в том районе, куда они плывут, но простые смертные не могли ее увидеть. И если это стало возможным, значит, произошел какой-то сбой в системе. Это вселяло ужас. Беспокоило ее и то, что теперь и она сама принадлежала к смертным.

Ранним утром в каюте отца раздался телефонный звонок. По местной связи капитан сообщил, что все должны собраться на палубе. Через несколько часов яхта зайдет в бухту, на берегах которой и находится Шамбала. Леля и отец выглянули из своих кают одновременно. Они кивнули друг другу и отправились наверх. На носу уже толпилась куча народу. Океан был совершенно спокоен, бескрайнюю тишину нарушали лишь тихие перешептывания людей и гул двигателей. Внезапно все звуки стихли. Наступила полная тишина, в которой отец услышал стук своего сердца. Он посмотрел на Лелю. Девушка вглядывалась в горизонт.

Собравшиеся на палубе вздрогнули и вскрикнули все хором – по правому борту пробежала волна электрических разрядов. Они будто унеслись вдаль и исчезли в тумане. Корабль включил все двигатели и на полном ходу пошел в ту сторону, где скрылись молнии. От резкого толчка кто-то оступился, кто-то даже упал, но ни криков, ни стонов не последовало, настолько сильным было эмоциональное напряжение людей.

Корабль входил в стену электрических разрядов и тумана, однако они исчезли так же внезапно, как и возникли. Туман просветлел, и перед кораблем возник обрывок береговой линии. Все замерли – взглядам открылся фантастической красоты город. В следующий миг люди стали делиться своим восхищением, наперебой рассказывая друг другу о небывалом зрелище. За городом можно было различить странное зеркальное поле, в котором отражалось все вокруг. Это придавало картине еще больше фантастичности.

Сначала никто не заметил, что зеркальное поле медленно двигается, поглощая город. И двигается оно в сторону моря и яхты. Заметила только Леля.

– Нужно отсюда уходить! Как можно быстрее! – закричала она, врываясь в рубку капитана. – Иначе они все погибнут!

– Мадам, все хорошо, не нервничайте, пожалуйста! Мы сюда пришли не для того, чтобы просто так уйти. С вами все будет в порядке!

– Послушайте меня! – задыхаясь кричала Леля. – Я бессмертная, и я когда-то жила в этом городе. Там что-то случилось! Неужели вы не видите? Там нет людей, там вообще нет ничего живого!

Капитан рассмеялся. Его поддержал сидевший в уголке миллионер:

– Дамочка! Неужели вы не понимаете? Да они же нас просто растерзают: десять миллионов за билет – и никакого шоу! – миллионер махнул рукой в сторону толпы на палубе. – Эти люди не любят таких трюков. А вы, если вам уж так приспичило, можете брать шлюпку и плыть куда вздумается, мы не в праве вас задерживать.

– Спустите мне лодку! – выкрикнула Леля.

– Спустите лодку этой истеричке! – приказал капитан.

– Я вас очень прошу, объявите по рации, скажите им, что еще не поздно, что они могут спастись и уехать со мной.

– Мадам, мы этого не сделаем. Они еще не все перевели нам деньги, – рассмеялся миллионер. – К лодке вас сопроводят!

– И меня тоже, я пока не хочу умирать! – вставил свое слово стоявший на пороге рубки отец.

– О’кей, нет проблем. Вас двоих отправят на спасательной шлюпке. Имею честь! – капитан вернулся к управлению кораблем.

Леля и отец сели в лодку и отправились в противоположную сторону от города.

– Николай, выжмите полный газ! Так надо! – попросила Леля.

Через час яхта исчезла из виду, а еще через два их шлюпку заметили с туристического катамарана. Отца и Лелю взяли на борт и отвезли на берег. Полицейские долго слушали их сказки о случившемся, но, естественно, не поверили ни одному слову. Кроме того, яхта странным образом исчезла с экранов радаров, будто ее не было вовсе. Приступили к поискам, а отца и Лелю отпустили домой, попросив пока не распространяться о случившемся. Им все равно никто не поверит, да и лишний интерес прессы ни к чему – только усложнит поиски.

Глава 28

День сюрпризов

Солнечное утро делилось со мной своим хорошим настроением. Я готовил завтрак, а отец суетился в комнате, примеряя мою одежду. Он одевался и выходил ко мне на кухню, словно на подиуме демонстрируя свою отличную фигуру. Вся одежда сидела на нем даже лучше, чем на своем истинном хозяине, что заставляло меня немного завидовать. В одно из таких дефиле я заметил, как отец прячет во внутренний карман пиджака мой паспорт.

– Пап, хватит! Прекрати брать мой паспорт, а то я за границу больше не уеду, – с напускной суровостью сказал я.

Впрочем, на отца мои причитания не произвели ни малейшего впечатления. Он лишь кивнул в ответ, поправил рубашку, проверил у зеркала состояние идеально выбритого лица и будто невзначай спросил:

– Сынок, я машину возьму?

– С каких это пор ты стал меня спрашивать? Раньше брал и не спрашивал, – я улыбнулся его невинной попытке поиграть в равноправие.

Отец подошел ко мне, потрепал мою шевелюру, взял ключи со стола и пошел в гараж.

– А как, кстати, тебе Италия? – мой вопрос застал его уже в дверях.

– Да мы всю ночь занимались сексом! – отец сиял как надраенный самовар.

Я поперхнулся только что налитым чаем.

– В каком смысле? – глупо спросил я.

– А сегодня это означает не то, что тридцать лет назад?

– Да отец, теперь я понимаю… Надеюсь, это была не Леля?

– Нет, это был мой будущий редактор. Леля задержалась в Италии и полетела другим самолетом.

– Интересно, а зачем тебе редактор?

– Я же не могу вечно жить за твой счет! Вот книгу начал писать – сюжетов хоть отбавляй, вот с яхтой, например, все будут в шоке.

– Ты еще секс опиши! – поддразнил его я.

– А что, хорошая идея. Так и сделаем. Кстати, – отец изменился в лице, – сегодня я еду к твоей маме!

– Сегодня что, день сюрпризов? – я поставил чай на стол, понимая, что допить его мне не судьба. В этот момент раздался звонок от Лели, день сюрпризов продолжался.

– Постой, не уходи пока! – сказал я уже собиравшемуся закрыть дверь отцу, а затем ответил: – Да, слушаю, Леля!

– Стас, включи телевизор, началось!

Я последовал указанию. Отец подошел ко мне сзади и тоже уткнулся в экран. На всех каналах говорили о «Снегурочке» и о заброшенной яхте, к которой никто не мог приблизиться. Моя фотография то и дело мелькала на разных каналах. Меня называли загадочным инвестором. Твердили, что одной установки на всех не хватит. Показывали фотографию трехлетней давности и ту, что была сделана неделю назад. На ней я выглядел тридцатилетним. Точь-в-точь как мой отец.

«Профессор Москалев в одном из интервью заявил, что эта установка существует в единственном экземпляре и что только невероятная комбинация научных разработок позволила достичь такого эффекта. Он предупредил, что повторение невозможно…» – звучало из уст комментатора типичное телевизионное сообщение.

– Мир сошел с ума, – сказал отец, – а я поехал к маме.

– Отец! Тебе с моей внешностью теперь опасно показываться на улице, – спохватился я, оторвавшись от телевизора.

– Так! Во-первых, это не твоя внешность, а моя. А твоя внешность делалась мной и твоей мамой! Во-вторых, я буду в очках. Вряд ли меня кто-то будет рассматривать. И в-третьих, с родителями не спорят!

Отец улыбнулся и обнял меня. Он вновь пошел к выходу, по дороге пытаясь кому-то позвонить, но ему, видимо, не отвечали! Махнув рукой, отец скрылся за дверьми.

Сделав несколько глотков уже остывшего чая, я набрал мамин номер.

– Мама, привет, как дела?

– Все хорошо, сын! Вот с тетей Зиной сидим, чай пьем, телевизор смотрим. Тебя на всех каналах показывают. Ради бога будь осторожен! – голос мамы звучал обеспокоенно, но я все же решил не распространяться на эту тему и сразу перешел к причине своего звонка.

– Тут такое дело, мама! Знаешь… Отец нашелся!

Мама замолчала. В трубке слышалось лишь учащенное дыхание.

– Он едет к тебе! Не хотел, чтобы для тебя это стало неожиданностью. В общем, он нашелся, жив и едет к тебе. Наверное, часа через два доберется! Тете Зине – привет!

Мама продолжала молчать.

– Ладно, мама! Я все сказал! Целую! Пока!

«Взрослые люди. Сами разберутся как-нибудь!» – подумал я про себя и продолжил смотреть новости. Через несколько минут телефон вновь «ожил». На этот раз звонил Москалев.

– Стас, слушай! Нам тут федеральную охрану вменили! Представляешь? – он был необычайно взволнован.

– Нашим же легче, – ответил я. – Скажи, чтобы теперь только периметр охраняли! Остальное не наша забота!

– Ты думаешь, они меня послушают? – неуверенно ответил Москалев.

Я улыбнулся, представив сейчас Москалева в своем кресле в промокшей от пота рубашке и с раскрасневшимся лицом.

– Теперь вас будут слушать все!

– Ты видел яхту по телевизору? – уже успокоившись, продолжал Москалев.

– Да видел. Подожди!

Я бросил взгляд на экран и прибавил звук. Там показывали корреспондента, который отчитывался миллионам телезрителей о новых подробностях:

«Нашему корреспонденту удалось узнать, что эта яхта принадлежит одному из богатейших людей Америки. Также мы выяснили, что этот человек организовал тур в страну бессмертных. Эта миссия была секретной. Входной билет стоил до девяноста миллионов долларов. Данная информация пока проверяется полицией…»

– Ладно! Это не телефонный разговор! Поговорим при встрече! – я задумался над увиденным и уже хотел закончить разговор, как услышал на том конце провода голос Москалева.

– Стас! Мир уже никогда не будет таким, как раньше! Мы всё изменили, понимаешь?

Я продолжал молчать.

– До встречи, отцу привет!

Последние слова я уже не слушал. Я положил телефон, выключил телевизор и уставился в пустой черный экран.

«Мир уже никогда не будет таким! МЫ ВСЁ ИЗМЕНИЛИ!» – прошептал я и закрыл глаза.

Глава 29

Ни о чем говорить не нужно

Тетя Зина встретила Николая на пороге и проводила в комнату, где они с сестренкой проводили время за чаем и разговорами.

– Ну и фрукт, Марина, ты только посмотри, он выглядит, как тридцатилетний! Вот уж точно мужиков ничто не берет.

– Зина, ты же хотела уходить? – совершенно спокойно сказала Марина. – Вот и иди!

– Ладно, ладно, не гони, пошла я, пошла! Хотя могла бы и попросить остаться, мне тоже ведь интересно, где этот кобель тридцать лет шастал и алименты не платил! – недовольно выговорила тетя Зина.

Марина с укором посмотрела на родственницу.

– Иду, иду!

Кряхтя и жалуясь на суставы, тетя Зина удалилась.

– Николай, мне ничего говорить не нужно! Я рада, что ты живой и у тебя все хорошо. Значит, у вас со Стасом все получилось?

– Видимо, да, хотя что ты имеешь в виду?

Марина провела рукой по молодой щеке своего бывшего мужа.

– Фантастика!

Николай засмеялся.

– Щекотно же!

– Тебе, наверное, все говорят, что ты очень похож на своего сына.

– Говорят, но я им отвечаю, что вообще-то это он на меня похож, а не я на него!

Они рассмеялись вместе.

Кто-то из великих философов говорил, что показатель хороших отношений между людьми – это смех. Если люди смеются вместе, то все у них будет хорошо. Это был как раз тот самый случай. Они без остановки говорили обо всем, радовались как дети, плакали и смеялись. Николай вскакивал, махал руками, оживленно рассказывал о своих приключениях, о встрече с сыном и о его таинственной подружке Леле. Любой, кто увидел бы их сейчас, не усомнился бы в том, что они счастливы и благодарны судьбе за то, что она вернула им потерянные минуты общения. И, уверяю, никого бы не смутило, тридцатилетний мужчина обнимал шестидесятипятилетнюю бабушку. Их глаза светились так, что возраст отступал перед великой силой взаимной любви. Для них все вокруг было не важно, их души встретились, а души не меняются с годами. Она взахлеб рассказывала ему о своих подружках и даже, смущаясь, о друзьях. Он – о том, как на том свете сделал несколько тысяч ее копий, так ему ее не хватало.

Он бегал по комнате и с энтузиазмом мальчишки говорил о всеобщем счастье, о том, что не будет болезней, о сбывшихся мечтах человечества и о бессмертии. Это правда! Скоро они изменят весь мир!

Она попросила принести стакан воды.

Он ушел на кухню, не прекращая разговаривать с ней: «А помнишь, как мы ездили за новогодними подарками, как наряжали елку с маленьким Стасиком?» Николай не услышал ответа. Вернувшись в комнату, он увидел, что Марина сидит на диване, руки ее безвольно опустились, голова склонилась на бок, на лице сияла улыбка счастья. Она не дышала…

– Стас!

Я не узнал голос собственного отца.

– Стас, она умерла!

Я вскочил с кресла.

– Сделай же что-нибудь!

Тут я понял, что отец говорит о матери и что речь идет о ее смерти.

Мне было тяжело, но, с другой стороны, я ведь стал лучше понимать жизнь, и по эту сторону, и по ту.

– Отец! Ты должен это принять! Это она так решила.

– Что она решила? О чем ты говоришь!

– А о том, что после тебя я предложил ей первой пройти через установку. Но мама отказалась наотрез.

– Она сказала, что в курсе всего, что происходит и будет происходить, что ей не нужно ничего объяснять, а когда я спросил, как это так, знаешь, что она ответила?

– И?

– Что когда-то говорила с одним человеком, который ей все растолковал еще тридцать лет назад, а под конец беседы добавил: «Нет времени на медленные танцы!» Понимаешь, отец? Она сказала, что всех нас дождется там, наверху, и что тут она оставаться больше не хочет. И взяла с меня клятву, что я не буду ей в этом мешать! Это она так решила!

Отец бросил трубку.

Глава 30

Папа, ты самый красивый

Раскинув руки и кружась, девчушка бежала по поляне, покрытой ковром из цветов.

– Папа, папа! Я улетаю! Я пчелка! Лови меня, лови, а то улечу!

Девочка залилась безмятежным детским смехом. Он догнал ее, подхватил на руки, подбросил высоко в воздух, поймал и закружил. Они упали на мягкую траву. Дочка забралась ему на грудь и посмотрела в глаза. Ее взгляд проник прямо в душу.

– Папа, ты у меня самый красивый!

Детский смех обрушился на него лавиной воды. Видение исчезло, растворившись в брызгах.

Морион открыл глаза. Крышка анабио-камеры валялась на полу в луже воды. Он поторопился вылезти на свободу и первым делом подошел к проекционному столу. На этот раз сканеры обнаружили объект практически сразу. Морион замер. Ему даже показалось, что он и не засыпал, – голограмма один в один совпадала с предыдущей. Преследуемый объект проделывал те же манипуляции на поверхности планеты, как и в первый раз. Морион тряхнул головой, желая отогнать видение. Нет, все было реально. Подтверждением тому стал назойливый звук – это подавали сигнал тревоги системы жизнеобеспечения корабля. Его ресурсы были на пределе.

– Не удивительно! – подумал Морион. – Прошло около полумиллиона лет.

Ему очень хотелось есть, и, поддаваясь инстинкту, он двинулся к тому месту, где находился так называемый холодильник – место, где хранились продукты. Он открыл дверку и тут же в ужасе отпрянул. Биологическая субстанция, которая образовалась в этом микромире за тысячелетия, возможно, представляла огромный интерес для исследователей, но вот аппетитной ее назвать никто бы не решился.

– И как же я позабыл! – Морион рассмеялся. – Продукты долгого хранения транспортируют тоже в анабиозе, как и меня. Он нащупал на стене пульт управления. Задал программу. На разморозку и приготовление ушло несколько минут. В результате из стены выехала небольшая капсула, в которой что-то булькало и бурлило. Морион нажал рычаг подачи, и в емкость, напоминающую тарелку, стали падать кусочки пищи, немного похожие на свежие порезанные овощи. Выдав порцию еды, агрегат успокоился, а Морион наспех затолкал содержимое тарелки в рот. Сначала он испытал удовольствие, даже не осознавая до конца, что же он ест. Он глотал большими кусками, и вскоре оголодавший желудок сказал свое слово – Морион почувствовал тяжесть и боль.

– Все, достаточно! – сказал он себе, отставил тарелку и направился к скафандру.

Помня свою прошлую ошибку, он вел себя осмотрительнее. Теперь он приближался к кораблю Создателя осторожными перебежками, стараясь оставаться незамеченным, держался в отдалении, прячась за камнями и прыгая в ямы. Он выбрал удобную позицию и стал наблюдать. Из корабля то и дело выезжали и возвращались назад какие-то установки, они двигались как роботы, четко выполняя известную только им программу. Морион как зачарованный наблюдал за их действиями. Вдруг по корпусу одной из установок пробежал сине-голубой всполох, а потом из нее хлынул поток воды. Не успев коснуться поверхности планеты, вода превратилась в белое облако, похожее на пар. Оно тут же взмыло вверх, оставляя за собой клубящийся след длиной в несколько километров.

Немного подождав, Морион стал снова приближаться к кораблю Создателя. Сознание того, что другого шанса у него не будет, подстегивало его. Но он по-прежнему был осторожен. Он делал паузы, а потом рывком двигался вперед. Что-то знакомое и родное чудилось ему в этой безжизненной планете, но, что конкретно, он не мог сообразить, ведь взгляду было совершенно не за что зацепиться – только голые скалы, песок и пыль.

Расстояние медленно, но верно сокращалось. Наконец, подгоняемый стуком собственного сердца, он вбежал в открытый шлюз грузового отсека. Несколько минут он стоял и смотрел по сторонам, забыв про осторожность. Смотрел и не верил своим глазам. Внутренность корабля здорово напоминала громадную лабораторию. Здесь работали сотни различных агрегатов, они смешивали какие-то массы, перемещали емкости, которые искрились и подсвечивались в разные моменты то синим, то красным, то розовым светом. Перед Морионом предстал настоящий конвейер жизни. Забрав очередную порцию органического коктейля, роботы выезжали наружу и подключались к установке, которая генерировала воду и пар. Они явно готовились к какому-то важному действию. Возможно, это было то самое, ради чего они сюда прилетели.

Морион осмелел. Он ходил по кораблю и рассматривал отсек за отсеком. Никто и ничто не остановило его. Техника не реагировала на присутствие чужака и продолжала выполнять заданную программу.

– Это и есть Создатель? Не похоже! Ясно одно – его тут точно нет! Так, а если случится поломка или что-то пойдет не по сценарию, корабль вернется к Создателю и тогда его можно будет отследить? Или, выработав свой ресурс, корабль будет просто уничтожен? А может быть, он возвращается на дозаправку? – вопросов было больше, чем ответов…

– Я их больше никогда не увижу!

Эта мысль повергла Мориона в шок, и он замер. Он осознал, что это конец. Его жизни, его цивилизации, его дочери. Ему доверили миссию, а он не справился с ней. А он и не мог! Теперь он понимал, что она изначально была обречена на провал. От этого ему стало еще страшнее. Безысходность сдавила грудь. Он покачнулся и осел, привалившись к переборке.

Датчики на скафандре мигали уже полчаса. Запас дыхательной смеси давно уже был на исходе. «Сделать последний вздох» – как молния пронеслось в его уже затуманившемся сознании. Близость смерти подстегнула сделать бессмысленное движение – рука потянулась к шлему. У него остался всего один вздох…

Где-то вдалеке он услышал беззаботный детский смех и слова дочки:

– Папа, ты у меня самый красивый!

Список использованной литературы

1. Акимов А. Е., Тарасенко В. Я. Модели поляризационных состояний физического вакуума и торсионные поля, EGS-концепции. Препринт № 7. – М.: МНТЦ ВЕНТ, 1991. – 31 с.

2. Адамс Ф. Наш живой Мультиверс. Книга бытия – Ижевск, 2006.

3. Азимов А. О времени, пространстве и других вещах. – М., 2004.

4. Азроянц Э. А. Архитектура внутреннего мира человека // Полигнозис. – 1998. – № 1.

5. Акимов А. Е. Отражение духовной роли России в развитии земной цивилизации. Доклад на международной общественно-научной конференции «Духовный образ России в философско-художественном наследии Н. К. и Е. И. Рерих». – М., 1996.

6. Акимов А. Е. Пятое фундаментальное взаимодействие // Терминатор. —

1994. – № 2–3. – С. 21–23.

7. Акимов А. Е. Создание торсионных технологий исключает Апокалипсис // Чудеса и приключения. – 1998. – № 7.

8. Акимов А. Е. Торсионные поля Тонкого Мира// Терминатор. – 1996. – № 1–2.

9. Акимов А. Е. Физика признает Сверхразум // Чудеса и приключения. – 1996. – № 5.

10. Акимов А. Е. Эвристическое обсуждение проблемы поиска новых дальнодействий. BQS – концепции // Сознание и физический мир. – Вып. 1. – М.: Агентство «Яхтсмен», 1995.

11. Акимов А. Е., Бинги В. И. Свойства сложных физических решеток и пространственных структур торсионных полей // Сознание и физическая реальность. – 1998. – Т. 3. – № 3. – С. 24–32.

12. Акимов А. Е., Бинги В. Н. Компьютеры, мозг и Вселенная как физическая проблема // Сознание и физический мир. – Вып. 1. – М.: Агентство «Яхтсмен», 1995.

13. Акимов А. Е., Бинеи В. И. О физике и психофизике // Сознание и физический мир. – Вып. 1. – М.: Агентство «Яхтсмен», 1995.

14. Акимов А. Е., Бойчук. В. В., Тарасенко В. Я. Дальнодействующие спинорные поля – Физические модели. Препринт № 4. АН УССР. – Киев: Ин-т проблем металловедения, 1989.

15. Акимов А. Е., Московский А. В. Квантовая нелокальность и торсионные поля. Препринт № 19.

16. Акимов А. Е., Шипов Г. И. В миллиард раз быстрее света // Терминатор. – 1997. – № 4.

17. Акимов А. Е., Шипов Г. И. В миллиард раз быстрее света // Терминатор. – 1997. – № 7–8.

18. Акимов А. Е., Шипов Г. И. Сознание, физика торсионных полей и торсионные технологии // Сознание и физическая реальность. – 1996. – Т. 1. – № 1–2.

19. Акимов А. Е., Шипов Г. И. Торсионные поля и их экспериментальные проявления // Сознание и физическая реальность. – 1996. – Т. 1. – № 3.

20. Акимов А. Е., Шипов Г. И., Екшибаров В. А., Гаряев Π. П. Вскоре пройдут испытания летающей тарелки // Чистый мир. – 1996. – № 4.

21. Акимов Л. Е., Тарасенко В. Я., Шипов Г. И. Торсионные поля как космофизический фактор // Биофизика РАН-Т. 40. – Вып. 4. – М.: Наука, 1995.

22. Безант Анна. Загадки жизни и как теософия отвечает на них. – М.: Интерграф Сервис, 1994.

23. Антонова К. А., Бонгард-Левин Г. М., Котовский Г. Г. История Индии. – М.: Мысль, 1979.

24. Арсенов О. Григорий Перельман и гипотеза Пуанкаре. – М., 2010.

25. Арсенов О. Физика времени. – М.: Эксмо, 2010.

26. Форд Артур. Жизнь после смерти… // Восток и Запад о жизни после смерти. – СПб.: Лениздат, 1993.

27. Архимандрит Никифор. Библейская энциклопедия: в 2 кн. – М.: СПМСИ, 1990.

28. Багдасаров Р. В. Мистика русского православия. – М.: Вече, 2011. – 320 с.

29. Баранова Т. «Планета-2000» // Невероятное, любопытное, очевидное. – 1997. – № 3. – С. 2–3.

30. Барии А. Торсионный Бог // На грани невозможного. – 1999. – № 15. – С. 4–5.

31. Барроу Д. Новые теории всего. – Минск: Попурри, 2012. – 328 с.

32. Белокуров В. В., Тимофеевская О. Д., Хрусталев О. А. Квантовая телепортация – обыкновенное чудо. – Ижевск, 2000.

33. Белявский В. А. Тайны Вавилона. – М.: Вече, 2001.

34. Березин Ф. Б., Мирошников Μ. П., Соколова Е. Д. Методика многостороннего исследования личности: структура, основы интерпретации, некоторые области применения. – М.: Фолиум, 1994.

35. Ванюков Д. А., Шафоростова В. В. Бессмертие. – СПб.: Книжный клуб «Книговек», 2010.– 416 с.

36. Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. – Канонические Библейские общества, 1993. Блаватская Е. П. Ключ к теософии. – М.: Сфера: РТО, 1993. – 320 с.

38. Бобров А. В. Полевая концепция механизма сознания // Сознание и физическая реальность. – 1999. – Т. 4. – № 3. – С. 47–59.

39. Бороздин Э. К. К вопросу о сущности сознания // Сознание и физическая реальность. – 1999. – Т. 4. – № 2. – С. 16–21.

40. Бороздин Э. К., Мартынова А. Ю. О свойствах Живого // Сознание и физическая реальность. – 1997. – Т. 2. – № 4. – С. 53–63.

41. Бриль В. Я. Кинетическая теория гравитации и основы единой теории материи. – СПб.: Наука, 1995. – 436 с.

42. Брусин Л. Д., Брусин С. Д. Иллюзия Эйнштейна и реальность Ньютона. – 2-е изд. – М., 1993. – 88 с.

43. Брэстед Д. История Древнего Египта: в 2 т. – Минск: Харвест, 2002.

44. Буль А. С. Почему бывает то, чего не может быть (Основы эниологии: кн. 2). – М.: Росткнига, 1998. – 192 с.

45. Бурбон Ф., Лаваньо Э. Святая Земля. Атлас чудес света. – М.: БММ АО, 2001.

46. Бютнер Д. Правила долголетия. Результаты крупнейшего исследования долгожителей. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2012. – 272 с.

47. Вайнберг С. Мечты об окончательной Теории: Физика в поисках самых фундаментальных законов природы. – М., 2004.

48. Валишевский К. Петр Великий. – М.: ИКПА, 1990.

49. Васильев А. С. Шасу новоегипетских источников: к вопросу об идентификации // Древний Восток и античный мир. – М., 1998.

50. Васильев В. Д. Сквозь узкую щель между жизнью и смертью // Чудеса и приключения. – 1993. – № 8. – С. 10–13.

51. Васильев Л. Путешествие в иной мир // АиФ. – 1996. – № 8.

52. Васильев Л. С. История религий Востока. – М.: Высшая школа, 1988.

53. Васильев П. Пересадка души // АиФ. – 1996. – № 44.

54. Ватикан: натиск на Восток. – М.: Одигитрия, 1998.

55. Вейник. А. И. Термодинамика. – 3-е изд., перераб. и доп. – Минск: Высш. школа, 1968. – 464 с.

56. Велихов Е. П. Без бомбы мы были бы второстепенной державой // АиФ. – 1999. – № 35.

57. Вергилий. Буколики. Георгики. Энеида. – М.: Художественная литература, 1971.

58. Волков И. П. Телопсихика человека. Синтез научных, философских и религиозных знаний. – СПб.: Вестник БПА, 1999. – 144 с.

59. Волченко В. Н. Информационная модель сознания в номогенезе: философский, естественно-научный и социально-психологический аспекты // Сознание и физическая реальность. – 1999. – Т. 4. – №. 1. – С. 19–27.

60. Волченко В. Н. Принятие Творца современной наукой // Сознание и физическая реальность. – 1997. – Т. 2. – № 1. – С. 1–7.

61. Всемирная история: в 2 т. – Минск: Литература, 1996.

62. Шемшук В. А. Встреча с Кощеем Бессмертным. Практика бессмертия. – Москва: ЛАД, 2005.– 288 с.

63. Гальфрид Монмутский. История бриттов. – М.: Наука, 1984.

64. Ганичев В. Когда встречаются вера и знания // Чудеса и приключения. – 1998. – № 10. – С. 6–10.

65. Герни О. Р. Хетты. – М.: Наука, 1987.

66. Геродот. История. – М.: Ладомир: ACT, 1999.

67. Геце Б. Библейский словарь. – Germany: Gummersbach, 1997.

68. Гиббон Э. Закат и падение Римской империи: в 7 т. – М.: Терра, 1997.

69. Гладкий В. Д. Древний мир. Энциклопедия: в 2 т. – Донецк: Отечество, 1996.

70. Глэшоу Ш. Л. Очарование физики. – Ижевск, 2002.

71. Гомер. Одиссея. – М.: ACT; Харьков: Фолио, 2000.

72. Гофф Л. Людовик IX Святой. – М.: Ладомир, 2001.

73. Грандт М. История Древнего Израиля. – М.: Терра, 1998.

74. Грей Д. Ханаанцы. – М.: Центрполиграф, 2003.

75. Грейвс R, Патай Р. Иудейские мифы. Книга Бытие. – М.: Б.С.Г.: Пресс, 2002.

76. Григорий Палама. Триады в защиту священнобезмолвствующих. – М.: Канон, 1995.

77. Грин Б. Ткань Космоса: пространство, время и структура реальности. – М., 2009.

78. Грин Б. Элегантная Вселенная. Суперструны, скрытые размерности и поиски окончательной теории. – М., 2008.

79. Гришин С. В. Фундаментальная физика и мировоззрение Востока: к проблеме соотношения // Сознание и физическая реальность. – 1997. – Т. 2. – № 2. – С. 15–27.

80. Гришин С. В. Фундаментальная физика и мировоззрение Востока: к проблеме соотношения // Сознание и физическая реальность. – 1997. – Т. 2. – № 1. – С. 8–18.

81. Гумилев Л. Н. От Руси к России. – М.: Экопрос, 1992.

82. Гуннер Фредериксон. Сознание, которое творит мир? // Новый мировой импульс. – 1996. – №. 1. – С. 12–14.

83. Гуревич П. С. Основы философии. – М.: Гардарики, 2000. – 438 с.

84. Гуревич. П. С. Основы философии: учебное пособие. – М., 2000. – С. 167.

85. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка: в 4 т. – М.: Русский язык, 1989.

86. Дандамаев М. А. Политическая история Ахеменидской державы. – М.: Наука, 1985.

87. Дашков С. Б. Императоры Византии. – М.: Красная площадь, 1996.

88. Демин В. Н. Загадки русского Севера. – М.: Вече, 2001.

89. Дефурно М. Повседневная жизнь Испании золотого века. – М.: Молодая гвардия: Палимпсест, 2004.

90. Джеффри Мишлав. Корни Сознания. – Киев: София, 1995. – 413 с.

91. Джидарьян И. А., Антонова Е. В. Проблема общей удовлетворенности жизнью: теоретическое и эмпирическое исследование // Сознание личности в кризисном обществе / под ред. А. А. Абульхановой-Славской, А. В. Брушлинского, М. И. Воловиковой. – М., 1995.

92. Дигениус Руллер ван. Логическая случайность / пер. с нем. – М.: Прогресс: Литера, 1995. – 256 с.

93. Дмитриев Е. Невероятное происшествие на космической станции «Салют 7д» // Невероятное, любопытное, очевидное. – 1998. – № 9. – С. 6.

94. Дмитрук М. Телепортация «При дверях есть» // Чудеса и приключения. – 1999. – № 3. – С. 2–4.

95. Дмитрук М. Фантом смерти // Чудеса и приключения. – 1997. – № 3. – С. 6–8.

96. Дойч Д. Структура реальности. – Ижевск, 2001.

97. Дройзен И. История эллинизма: в 3 т. – Ростов-на-Дону: Феникс, 1995.

98. Дубнов С. М. Краткая история евреев. – СПб., 1912.

99. Дубров А. П. Биогравитация, биовакуум, биополе и резонансно-полевой тип взаимодействия как фундаментальные основы парапсихологических явлений // Парапсихология и психофизика. – 1993. – № 2. – С. 15–23.

100. Дульнев Г. И. От Ньютона и термодинамики к биоэнергоинформатике // Сознание и физическая реальность. – 1996. – Т. 1. – № 1–2. – С. 93–97.

101. Дульнев Г. Н. Возможность Тонкого Мира // Терминатор. – 1996. – № 5/6. – С. 67–70.

102. Дюпуи П. История проституции. – К.: Интебук, 1991.

103. Жариков Η. М., Иванова А. Е., Анискин Д. Б., Чуркин А. А. Самоубийства в Российской Федерации как социо-психиатрическая проблема // Общие вопросы неврологии и психиатрии. – 1997. – № 6.

104. Жданов Б. Нетвердым шагом к мировому потопу // На грани невозможного. – 1999. – № 19.

105. Живлюк О. Н., Виноградов Е. С., Холмов В. С. Комплексное исследование ложки, подвергнутой воздействию феномена Ури Геллера // Парапсихология и психофизика. – 1993. – № 4. – С. 57–63.

106. Йог Рамачарака. Жизнь души. Астральные переживания. – М.: Амрита, 2011.– 128 с.

107. Жизнь и смерть в литературе романтизма. Оппозиция или единство? – СПб.: ИМЛИ им. А. М. Горького РАН, 2010.—432 с.

108. Жизнь после смерти / под ред. П. С. Гуревича. – М.: Советский писатель, 1990. – 320 с.

109. Жизнь после смерти / под ред. П. С. Гуревича. – М.: Советский писатель, 1990. – С. 226.

110. Жизнь. Болезнь. Смерть: Митрополит Антоний Сурожский. – СПб.: Фонд «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского», 2010.– 96 с.

111. Христианство. – 2002.– № 2.

112. Замаровский В. Тайны хеттов. – М.: Вече, 2000.

113. Иванова А. Е., Ермаков С. П. Социальное самочувствие российского населения в статистике самоубийств. – М., 1995.

114. Ивик О. История человеческих жертвоприношений. – М.: Ломоносовъ, 2010. – 256 с.

115. Иегер О. Всеобщая история: в 4 т. – СПб.: Изд. А. Ф. Маркса, 1904.

116. Иллюстрированная история религий: в 2 т. // под ред. Д. П. Шантепи де ля Соссей. – М., 1992.

117. Инка Гарсиласа де ла Вега. История государства инков. – Л.: Наука, 1974.

118. Иосиф Флавий. Иудейская война. – Минск: Современный литератор, 2003.

119. Иосиф Флавий. Иудейские древности: в 2 т. – Минск: Беларусь, 1994.

120. История Востока: в 6 т. – М.: Восточная литература РАН, 1997.

121. История Древнего Востока / под ред. В. И. Кузищина. М.: Высшая школа, 2001.

122. Кадомцев С. Б. Геометрия Лобачевского и физика. – М., 2007.

123. Казначеев В. П. Живые лучи и живое поле // Чудеса и приключения. – 1996. – № 5. – С. 6–9.

124. Казначеев В. П. Феномен человека: космические и земные истоки. – Новосибирск: Книжн. изд-во, 1991. – 128 с.

125. Казютинский В. В. Проблема начала мира в науке, теологии и философии // Земля и Вселенная. – 1992. – № 4. – С. 39–43.

126. Как правильно приготовиться к причащению. – М.: Ронда, 2010. – 64 с.

127. Каку М. Введение в теорию суперструн. – М., 1999.

128. Каку М. Параллельные миры: об устройстве мироздания, высших измерениях и будущем Космоса. – К., 2008.

129. Каку М. Физика невозможного. – М., 2009.

130. Каленикип С. Космический навигатор // Наука и религия. – 1998. – № 5. – С. 26–29.

131. Каленишин С. Мы как часть высшей реальности // Наука и религия. – 1999. – № 8. – С. 2–7.

132. Кандыба В. Н. История русской империи. – СПб.: Эфко, 1997. – 512 с.

133. Каратеев М. Д. Исмаилиты и ассасины //Арабески истории. – М.: Ди-Дик, 1994.

134. Каструбин Э. М. Трансовые состояния и «поле смысла». – М.: КСП, 1995. – 288 с.

135. Квинт Курций Руф. История Александра Македонского. – М.: Изд-во Московского университета, 1993.

136. Келлер В. Библия как история. – М.: Крон-Пресс, 1998.

137. Кесслер У. Ричард I Львиное Сердце. – Ростов-на-Дону: Феникс; Харьков: Фолио, 1997.

138. Клайн М. Математика. Поиск истины. – М„1988.

139. Клизовский А. И. Основы миропонимания новой эпохи. – Минск: МОГА Н – ВИДА Н, 1985. – 810 с.

140. Клингберг Т. Перегруженный мозг. Информационный поток и пределы рабочей памяти. – М.: Ломоносовъ, 2010. – 208 с.

141. Клонирование: прошлое, настоящее, будущее // Medicus Amicus. – 2003. – № 5.

142. Кнаур Д. Большой путеводитель по Библии. – М.: Республика, 1993.

143. Цепкало Валерий. Код бессмертия. Тайна смерти и воскрешения человека. – Москва: Харвест, 2005.– 240 с.

144. Кондаков Н. И. Логический словарь-справочник. – М.: Наука, 1976. – 717 с.

145. Коркина М. В., Лакосина Н. Д., Личко А. Е. Психиатрия. – М.: Медицина,

1995.

146. Косидовский 3. Библейские сказания. – М.: Политиздат, 1978.

147. Косидовский 3. Сказания евангелистов. – М.: Политиздат, 1979.

148. Краткий словарь иностранных слов. – М.: Сов. энциклоп., 1968. – 384 с.

149. Кроули К., Лодж Г. Моложе с каждым годом: как дожить до 100 лет бодрым, здоровым и счастливым. – 2-е изд. – М.: Алпина нонфикшн, 2011.

150. Крывелев И. А. Раскопки в библейских странах. – М.: Советская Россия, 1965.

151. Кутлер Б. История крестовых походов. – Ростов-на-Дону: Феникс, 1995.

152. Куковякин В. Кто из нас зомби? // На грани невозможного. – 1995. – № 5. – С. 6.

153. Кулаков Ю. И. Синтез науки и религии // Сознание и физическая реальность. – 1997. – Т. 2. – № 2. – С. 1–14.

154. Кун Н. А. Легенды и мифы Древней Греции. – М.: Учпедгиз, 1955.

155. Лайэлл Уотсон. Ошибка Ромео // Жизнь земная и последующая. – М.: Политиздат, 1991. – 413 с.

156. Латьен М. Жизнь и смерть Кришна-мурти / пер. с англ. – М.: КПК ЛТД, 1993. – 178 с.

157. Лендей Д. Давид. – М.: ACT; Ростов-на-Дону: Феникс, 1999.

158. Лесков С. Душа расшифрована// Известия. – 1997. – 26 февраля.

159. Ливанова А. Три судьбы постижения мира. Жизнь замечательных идей. – М.: Знание, 1969. – 352 с.

160. Лисов Г. Реальность Тонкого Мира // Терминатор. – 1995. – № 4/5. – С. 3–6.

161. Литл У Тайные ходы природы. Как гены-заики и другие чудеса ДНК определяют пути эволюции. – М.: Ломоносову 2013. – 289 с.

162. Лобсанг Рампа. Доктор из Лхасы / пер. с англ. – Киев: София Ltd., 1994. – 320 с.

163. Лобсанг Рампа. История Рампы (Скитания Разума) / пер. с англ. – Киев: София Ltd., 1994. – 320 с.

164. Лобсанг Рампа. Пещеры древних / пер. с англ. – Киев: София Ltd., 1994. – 320 с.

165. Лобсанг Рампа. Третий глаз // Восток и Запад о жизни после смерти. – СПб.: Лениздат, 1993. – С. 5–190.

166. Лопухин А. П. Толковая Библия. – СПб., 1904–1907; Стокгольм, 1987.

167. Лошак Ж. Геометризация физики. – Ижевск, 2005.

168. Луба Е. С. Китайская омолаживающая и оздоровительная система Ху Чун Гонг: Тайна вечной молодости китайских императоров. – 3-е изд. – М.: Книжный дом «Либрком», 2011. – 120 с.

169. Луиза Хей. Целительные силы внутри нас / пер. с англ. Н. Литвиновой. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1997. – 238 с.

170. Лунин Е. В. Великие пророки о будущем России. – М.: Аквариум ЛТД, 1999. – 384 с.

171. Делькамбр Анн-Мари. Магомет. Слово Аллаха. – СПб.: Астрель: ACT, 2003.– 192 с.

172. Мазар А. Археология Святой Земли: в 2 т. – Иерусалим: Гешарим, 1994.

173. Маккуин Дж. Г. Хетты и их современники в Малой Азии. – М.: Наука, 1983.

174. Гендель Макс. Космогоническая концепция. – СПб.: АО «Комплект», 1994. – 390 с.

175. Малоун Д. Ж. Нераскрытые тайны природы. Расширяющий кругозор экскурс в историю Вселенной с загадочными Большими взрывами. – М., 2004.

176. Маринов В. Три вопроса о религии // Наука и религия. – 1989. – № 7. – С. 18–19.

177. Масперо Г. Древняя история. Египет. Ассирия. – СПб.: Изд. Л. Ф. Пантелеева, 1905.

178. Матвеев К. П., Сазонов А. А. Когда заговорила клинопись. – М.: Молодая гвардия, 1979.

179. Мацанов П. А., Мацанова А. Г. По тернистому пути. – Калининград: Янтарный сказ, 1995.

180. Медведев Ж. Питание и долголетие. – М.: Время, 2102. – 528 с.

181. Мельников Л. Разум: конец эволюции // Чудеса и приключения. – 1995. – № 7. – С. 15–19.

182. Менский М. Б. Человек и квантовый мир. – Фрязино, 2007.

183. Мень А. У врат молчания. – М., 2002.

184. Мерперт Н. Очерки археологии библейских стран. – М., 2000.

185. Метрики. – СПб.: ЛАД, 2005.– 32 с.

186. Мизун Ю. Г., Мизун Ю. В. Бог, душа, бессмертие. – Мурманск: Север, 1992. – 331 с.

187. Моисеев Η. Н. Философия выживания // Терминатор. – 1997. – № 2. – С. 18–20.

188. Монро Р. Путешествие вне тела. – Киев: София, 1999. – 320 с.

189. Моуди Р. Жизнь после жизни: Исследование феномена выживания после физической смерти. – СПб., 1992. – С. 51.

190. Моуди Р. Жизнь после смерти: Исследование феномена выживания после физической смерти. – СПб.: Лениздат, 1992. – 92 с.

191. Мулдашев Э. Р. Где истоки человечества? // АиФ. – 1998. – № 23.

192. Мулдашев Э. Р. Почему йоги живут сотни лет // АиФ. – 1999. – № 1.

193. Мурадян X. К. Апоптоз и старение // Проблемы старения и долголетия. – 1999. – Т. 8. – № 1.

194. Неведомое путешествие: Ошо. – М.: ACT, 2009.– 288 с.

195. Непомнящий Η. Н. Тайны древних цивилизаций. – М.: Вече, 2001.

196. Нюстрем Э. Библейский словарь. – СПб.: Библия для всех, 1997.

197. Опарин А. А. Атлас древней и пророческой истории. – Харьков: Факт, 1999.

198. Опарин А. А. В царстве пигмеев и каннибалов. Археологическое исследование книг Ездры и Неемии. – Харьков: Факт, 2003.

199. Опарин А. А. Всемирная история в королевских династиях. – Харьков, 1997.

200. Опарин А. А. Всемирная история и пророчества Библии. – Харьков: Факт, 1997.

201. Опарин А. А. Древние города и библейская археология. – Харьков: Факт, 1997.

202. Опарин А. А. Древний мир и библейская хронология. – Харьков: Факт, 1998.

203. Опарин А. А. И камни возопиют… – Харьков: Факт, 2000; 2-е изд. – 2001.

204. Опарин А. А. История рабства. Археологическое исследование книги Откровение. – Харьков: Факт, 2004.

205. Опарин А. А. Ключи истории. Археологическое исследование книги Бытие. – Харьков: Факт, 2001.

206. Опарин А. А. Колесо в колесе. Археологическое исследование книги пророка Иезекииля. – Харьков: Факт, 2003.

207. Опарин А. А. Проклятые сокровища. Археологическое исследование книг Есфирь и Руфь. – Харьков: Факт, 2002.

208. Опарин А. А. Развенчанные боги. Археологическое исследование книг Ионы и Наума. – Харьков: Факт, 2002.

209. Опарин А. А. Религии мира и Библия. – Харьков: Факт, 2000; 2-е изд. – 2001.

210. Опарин А. А. Судьи, приговорившие себя. Археология Нового Завета. – Харьков: Факт, 2001.

211. Опарин А. А. У разбитых водоемов. Археологическое исследование книг Исход и Иисуса Навина. – Харьков: Факт, 2002.

212. Опарин А. А., Молчанов С. Б. Но как было во дни Ноя. – Харьков: Факт, 1998; 2-е изд. – Нижний Новгород, 2002; 3-е изд. – Харьков, 2002.

213. Орёл В., Фролов С. Ночная трапеза в Аэндоре //Вестник Древней истории. – 1997. – № 4.

214. Отец Александр Мень. Жизнь, смерть, бессмертие: Владимир Илюшенко – СПб.: Всероссийская государственная библиотека иностранной литературы, 2010 – 688 с.

215. Дан Фадал. Откровение Вечности. – М.: ACT: ACT Москва: Харвест, 2006.– 192 с.

216. Отчет о конференции «Наука на пороге XXI века – новые парадигмы» // Сознание и физическая реальность. – 1996. – Т. 1. – № 1–2. – С. 116–118.

217. Панов В. Ф., Тестов Б. В., Клюев А. В. Влияние торсионного поля на лабораторных мышей // Сознание и физическая реальность. – 1998. – Т. 3. – № 4. – С. 48–50.

218. Паркер Б. Мечта Эйнштейна: в поисках единой теории строения Вселенной. – М., 1991.

219. Паустовский К. Собрание сочинений: в б т. – М.: Художественная литература, 1958.

220. Пегги Мейсон и Рон Ленг. Сатья Саи Баба «Воплощение любви». – СПб.: Общ-во ведической культуры, 1993. – 346 с.

221. Пенроуз Р. Путь к реальности, или Законы, управляющие Вселенной. Полный путеводитель. – М., 2007.

222. Пенроуз R, Картрайт Н., Хокинг С. Большое, малое и человеческий разум. – М., 2004.

223. Перепелкин Ю. Я. История Древнего Египта. – СПб.: Нева: Летний сад, 2000.

224. Перфильева Н. А. Человечество на пути к новой информационно-космической цивилизации / / Полигнозис. – 1998.

225. Петров В. Древняя история смерти. – М.: Ломоносовъ, 2012. – 256 с.

226. Петров В. И. Культуральные и этнические проблемы психического здоровья. – Вып. II. – М. – Ижевск: Ижевский полиграф-комбинат, 1997.

227. Плыкин В. Д. В начале было слово или след на воде. – Ижевск: Изд-во Удмуртского ун-та, 1995. – 41 с.

228. Подольный Р. Г. Нечто по имени Ничто. Жизнь замечательных идей. – М.: Знание, 1983. – 191 с.

229. Поликарпов В. С. Феномен «Жизнь после смерти». – Ростов н/Д: Феникс, 1995. – 576 с.

230. Полный православный богословский энциклопедический словарь: в 2 т. – М.: Возрождение, 1992.

231. Простомолотов В. Ф. Комплексная психотерапия соматоформных расстройств. – М.: Триада-Фарм, 2002.

232. Рагозина 3. А. История Ассирии. – СПб.: Изд. А. Ф. Маркса, 1902.

233. Радугин А. А. Философия: Курс лекций. – М.: Центр, 1997. – 272 с.

234. Радугин А. А. Философия: Курс лекций. – 2-е изд., перераб. и доп. – М., 1997. – С.175.

235. Рамзее II: величие на берегах Нила // Исчезнувшие цивилизации. Энциклопедия. – М.: ТОМ, 2003.

236. Рамта. Параллельные жизни и колебания квантового поля. – М.: ООО «Издательство «София», 2010. – 192 с.

237. Религии мира. Энциклопедия: в 2 т. – М.: Аванта+, 1996.

238. Ренан Э. История Израильского народа. – М.: Изд-во В. Шевчука, 2001.

239. Рене Уэбер. Тонкая материя и плотная материя. Диалог его святейшества Далай-Ламы, физика Девида Бома и Рене Уэбер // Наука и религия. – 1989. – № 10. – С. 20–21.

240. Римско-католическая газета «Свет Евангелия». – 2004. – № 5 (451). – 1 февраля.

241. Роберт А. Уилсон. Квантовая психология / пер. с англ. – Киев: Янус, 1999, – 224 с.

242. Роберт А. Уилсон. Психология эволюции / пер. с англ. – Киев: Янус, 1998. – 304 с.

243. Робертсон Д. История христианской церкви: в 2 т. – СПб.: Изд. И. Л. Тузова, 1891.

244. Родштат И. В. Клиническая физиология некоторых оккультных представлений // Парапсихология и психофизика. – 1997. – № 2 – С. 3–13.

245. Розенталь И. Л., Архангельская И. В. Геометрия, динамика, Вселенная. – М„2003.

246. Романов А. Бесконечность поиска истины // Наука и религия. – 1988. – № 9. – С. 4–6.

247. Рубрика: на семи ветрах. Что ни говори, а молитвы помогают // Чудеса и приключения. – 1998. – № 10. – С. 57.

248. Рыжов К. В. 100 великих изобретений. – М.: Вече, 2000.

249. Саган К. Контакт. – СПб., 2005.

250. Саган К. Космос. Эволюция Вселенной, жизни и цивилизации. – СПб., 2008.

251. Садаев Д. Ч. История Древней Ассирии. – М.: Наука, 1979.

252. Сахаров А. Д. Вакуумные квантовые флуктуации в искривленном пространстве и теория гравитации // Доклады АН СССР. – 1967. – Т. 177. – № 1. – С. 70–71.

253. Свенцицкая И. С. Раннее христианство: страницы истории. – М.: Политиздат, 1990.

254. Светлов Э. На пороге Нового Завета. – Брюссель, 1983.

255. Силин А. А. Информация как фундаментальная сущность бытия. Препринт № 24. – М.: МНТЦ ВЕНТ, 1992. – 18 с.

256. Силин А. А. На пути от знания естества к его творению // Сознание и физическая реальность. – 1998. – Т. 3. – № 3. – С. 3–14.

257. Симонова М. Создан прибор будущего // Турбостроитель. – 1993.

258. Синопсис книг Библии: в 5 т. – Germany, Dillenburg: GBV, 1990.

259. Советский энциклопедический словарь. – М.: Сов. энциклоп., 1981. – 1600 с.

260. Солкин В. В. Солнце властителей. Древнеегипетская цивилизация эпохи Рамессидов. – М.: Алетейя, 2000.

261. Сорокин Питирим. История не ждет, она ставит ультиматум // Наука и жизнь. – 1989. – № 10. – С. 54–55.

262. Страбон. География. – СПб.: Наука, 1994.

263. Стрелков В. Новая реальность – эфирная Вселенная // Чудеса и приключения. – 1998. – № 7.– С. 26–28.

264. Стулова Э. С. Даосская практика достижения бессмертия. – URL: http:// www.qigong.ru.

265. Трейман С. Этот странный квантовый мир. – Ижевск, 2002.

266. Тайны XX века. – 2000. – № 6 (39). – Март.

267. Талбот М. Голографическая Вселенная. Новая теория реальности. – К., 2009.

268. Татищев В. История Российская: в 3 т. – М.: ACT, 2003.

269. Толкачев П. С. О духовных причинах всемирного экологического кризиса // Сознание и физическая реальность. – 1999. – Т. 4. – № 1. – С. 2–9.

270. Торн К. Черные дыры и складки времени. Дерзкое наследие Эйнштейна. – М„2009.

271. Трубецкой Е. Н. Три очерка о русской иконе. Иное царство и его искатели в русской народной сказке. – 2-е изд. – М.: Лепта-Пресс, 2003. – 320 с.

272. Тураев Б. А. История Древнего Востока: в 2 т. – Л.: ОГИЗ, 1935.

273. Уайт Е. Великая борьба. – К.: Вюник миру, 1993.

274. Уайт Е. Патриархи и пророки. – Заокский: Источник жизни, 1993.

275. Удивительные Эгейские царства // Исчезнувшие цивилизации. Энциклопедия. – М.: Терра, 1997.

276. Уилкос Б. Дж. Почему японцы не стареют. Секреты Страны восходящего солнца. – М.: РИПОЛ классик, 2012.– 544 с.

277. Успенский П. Д. Новая модель Вселенной / пер. с англ. – СПб.: Изд-во Чернышева, 1993. – 560 с.

278. Утияма Р. К чему пришла физика (От теории относительности к теории калибровочных полей). – М., 1986.

279. Фальков А. В. Полет без крыльев // Чудеса и приключения. – 1999. – № 1. – С. 9–10.

280. Фейзин О. О. Великая квантовая революция. – М., 2009.

281. Фейзин О. О. Стивен Хокинг. Гений черных дыр. м – М., 2010.

282. Фейзин О. О. Тайны квантового мира. – М., 2010.

283. Фейзин О. О. Физика нереального. – М., 2010.

284. Физический энциклопедический словарь. – М.: Сов. энциклоп., 1984. – 944 с.

285. Философия: Учебник для высших учебных заведений. – Ростов н/Д, 1998. – С. 289.

286. Философия: Учебник для высших учебных заведений. – Ростов н/Д: Феникс, 1998. – 576 с.

287. Фокин Г. А. Тайные ритуалы для сохранения молодости и красоты: наша физиология с точки зрения технаря. – СПБ.: Нестор-История, 2012. – 96 с.

288. Фомин Ю. А. Что век грядущий нам готовит? // Терминатор. – 1997. – № 7–8. – С. 6–7.

289. Фрезер Д. Золотая ветвь. – М.: ACT, 1998.

290. Ханна Т. Искусство не стареть. – СПб.: Питер, 2012. – 224 с.

291. Хван Μ. П. Неистовая Вселенная: от Большого взрыва до ускоренного расширения, от кварков до суперструн. – М„2013.

292. Хокинг С. Мир в ореховой скорлупке. – М„2007.

293. Хокинг С., Млодинов Л. Краткая история времени от Большого взрыва до черных дыр. – СПб., 2006.

294. Хокинг С. Черные дыры и молодые Вселенные. – СПб., 2006.

295. Хокинг С., Пенроуз Р. Природа пространства и времени. – Ижевск, 2000.

296. Хрестоматия по истории Древнего Востока: в 2 т. / под ред. М. А. Коростовцева, И. С. Кацнельсона, В. И. Кузищина. – М.: Высшая школа, 1980.

297. Христианство. Словарь / под ред. Л. Н. Митрохина. – М., 1994.

298. Циркин Ю. История библейских стран. – М.: ACT: Астрель: Транзит-книга, 2003.

299. Циркин Ю. Мифы Финикии и Угари-та. – М.: Астрель: ACT, 2000.

300. Черепащук А. М. Черные дыры во Вселенной. – М., 2005.

301. Черепащук А. М., Чернин А. Д. Вселенная, жизнь, черные дыры. – М., 2005.

302. Чудеса и приключения // Невероятное, любопытное, очевидное. – 1998. – № 17. – С. 11.

303. Чуприков А. П., Пилягина Г. Я., Никифорук Р. И. Проблема суицидов в Украине // Международный медицинский журнал. – 1999. – № 1.

304. Швёбе Г. И. Холистическая научно-эзотерическая картина мироздания // Сознание и физическая реальность. – 1998. – Т. 3. – № 5. – С. 3–4.

305. ШигареваЮ. Выживут ли ученые в «Долине Смерти» // АиФ. – 1999. – № 41.

306. Шиллер Г. Всемирная история. СПб.: Вестник Знания, 1906–1907.

307. Шипов Г. И. Геометрия абсолютного параллелизма. Препринт № 14. – Ч. 1. – М.: МНТЦ ВЕНТ, 1992. – 62 с.

308. Шипов Г. И. Квантовая механика, о которой мечтал Эйнштейн, следует из теории физического вакуума. Препринт № 20. – М.: МНТЦ ВЕНТ, 1992. – 64 с.

309. Шипов Г. И. Об использовании вакуумных полей кручения для перемещения механической системы. Препринт № 8. – М.: МНТЦ ВЕНТ, 1991. – 50 с.

310. Шипов Е И. Преодоление кулоновского барьера за счет торсионных эффектов. Препринт № 61.

311. Шипов Е И. Теоретические основы новых принципов движения. Препринт № 63. – М.: МНТЦ ВЕНТ, 1995. – 63 с.

312. Шипов Г. И. Теория физического вакуума. – М., 1993.

313. Шипов Г. И. Теория Физического вакуума. Новая парадигма. – Μ.: НТ-Центр, 1993. – 362 с.

314. Шипов Г. И. Явления психофизики и теория физического вакуума // Сознание и физический мир. – Вып. 1. – М: Агентство «Яхтсмен», 1995. – С. 86–103.

315. Шифман И. Ш. Набатейское государство и его культура. – М.: Наука, 1976.

316. Шредингер Э. Что такое жизнь с точки зрения физики? Лекции, прочитанные в Тринити-колледже в Дублине в феврале 1943 года / пер. с англ. А. А. Малиновского. – М.: Иностр. лит-ра, 1947. – 146 с.

317. Эддингтон А. Относительность и кванты. – М., 2009.

318. Эддингтон А. Пространство, время и тяготение. – М., 2003.

319. Эйнштейн А. Физика и реальность. – М„1963

320. Эйнштейн А. Эволюция физики. – М., 2009.

321. Энтони Мертон. Введение в теософию. Тонкие планы. – М.: Велигор, 1998. – 225 с.

322. Энциклопедический словарь Брокгауз и Ефрон. Биографии: в 12 т. – М.: Советская энциклопедия, 1991.

323. Юрьев В. И. В тонких мирах. – Д.: Сталкер, 1998. – 352 с.

324. Яворский Б. М., Детлаф А. А. Справочник по физике. – 2-е изд., перераб. – М.: Наука, 1985. – 512 с.

325. Ян В. Чингиз-хан. – К.: Военное издательство, 1992.

326. Яницкий И. Н. Физика и религия. – М.: Изд-во Русск. физич. общ-ва «Общественная польза», 1995. – 65 с.

327. Янушкявичюс Р. В. Основы нравственности. – М., 1998. – С. 446.

328. Янушкявичюс Р. В. Основы нравственности. – М.: ПРО-ПРЕСС, 1998. – 464 с.

329. Янушкявичюс Р. В. Основы нравственности. – М., 1998. – С. 447.

330. Ярцев В. В. Свойство человека объединять энергией и информацией клетки своего физического тела // Сознание и физическая реальность. – 1998. – Т. 3 – № 4. – С. 52–58.

331. Яу Ш., Надис С. Теория струн и скрытые измерения Вселенной. – СПб.: Питер, 2013. – 400 с.

Примечания

1

АЭРОФОБИЯ (лат. aerophobia, от др. – греч. αήρ – «воздух» и φόβος – «страх») – боязнь полетов на летательных аппаратах.

2

ТАНАТОЛОГ – специалист по танатологии; занимается изучением смерти, ее причин, механизмов и признаков.

3

ОБРАЗ СНЕГУРОЧКИ – символ застывших вод. Это девушка (а не девочка), вечно юная и жизнерадостная языческая богиня, одетая только в белые одежды. Никакой иной цвет в традиционной символике не допускается, хотя с середины XX века в ее одежде иногда стали использовать и голубые тона. Ее головной убор – восьмилучевой венец, шитый серебром и жемчугом.

4

МАТЧ-ПОЙНТ – последняя подача, которой может завершиться матч, игра; матч бол (обычно в теннисе).

5

ТОЧКА БИФУРКАЦИИ – понятие из технического словаря; обозначает раздвоение: краткий момент, когда система непредсказуемым образом может изменить режим работы то ли в одну, то ли в другую сторону, после чего возврата к прошлому уже нет.

Ситуация станет или одной, или другой. Применительно к психологий это момент, когда человек легко может что-то сделать либо не сделать; сделать одно либо сделать другое.

6

АУДИТ – проверка финансовой деятельности фирмы независимым ревизором (аудитором).

7

ФОНЕНДОСКОП – медицинский прибор, применяемый для выслушивания тонов сердца, дыхательных шумов и др. звуков, возникающих в организме.

8

ЧЕРНОБЫЛЬ – город Киевской области Украины на реке Припяти, где в апреле 1986 года произошла авария на атомной электростанции.

9

СОМАТИ – высшая форма медитации у тибетских йогов, при которой в результате длительной консервации человеческого организма тело переходит в «каменно-неподвижное состояние».

10

МЕДИТАЦИЯ (от лат. meditatio – размышление) – тип упражнений по тренировке концентрации внимания, используемый в оздоровительных целях, для выработки контроля над течением своих мыслей и эмоций или для вхождения в особое религиознопсихическое состояние.

11

HOMO SAPIENS (лат.) – человек разумный.

12

(КОМСОМОЛКА» – газета «Комсомольская правда».

13

ЧЕТВЕРТОЕ СОСТОЯНИЕ ВОДЫ – информационное; было обнаружено в конце второго тысячелетия. Гипотеза о воде как о некоей мыслящей инстанции, обменивающейся информацией с окружающим миром и даже со Вселенной.

14

СЕРЕБРЯНАЯ НИТЬ ЖИЗНИ – некоторый астральный орган, соединяющий после выхода астральное тело (флюидическое, эфирное) человека с его физическим телом. У большинства людей, владеющих out-of-body, нить идет от пупка, у некоторых она начинается на несколько сантиметров выше и левее селезенки, и очень редко исходная точка находится в области затылка или темени. Откуда бы ни выходила нить жизни, она всегда прикрепляется к тому же месту у фантома (призрака) этого же человека. Когда призрак находится рядом с физическим телом, толщина нити обычно не превышает сантиметра, по мере удаления астрального тела ее диаметр уменьшается. Серебряная нить жизни проходит вслед за призраком через любые материальные объекты и остается при этом слегка натянутой. По ней фантом может передавать информацию человеку.

Свойствам серебряных нитей жизни удовлетворяют так называемые глюонные нити, теоретически предсказанные физиками в рамках теории элементарных частиц (автор теории Л. Б. Окунь).

15

ГЛЮОННАЯ НИТЬ ЖИЗНИ – «нить жизни», привязывающая душу к бренному телу. В 1981 году физик, член-корреспондент АН СССР Л. Б. Окунь в своей статье «Современное состояние и перспективы физики высоких энергий» в журнале «Успехи физических наук» подвел под это понятие научную базу. Он утверждает, что нить жизни состоит из особых частиц – «глюонов» (от англ, «липучка»).

16

ДОКТОР ГЕНРИ УОЛТОН «ИНДИАНА» ДЖОНС-МЛАДШИЙ – вымышленный персонаж, герой серии приключенческих фильмов, многочисленных книг, комиксов и компьютерных игр. Персонаж был создан Стивеном Спилбергом и Джорджем Лукасом.

17

КАТМАНДУ – столица Непала. Экономический и культурный центр страны. Расположен вдоль реки Багмати, в межгорной котловине Гималаев на высоте 1360 м. Климат муссонный, горный, тропический, средняя температура июля 24,5 °C, средняя температура января 18,3 °C; в год выпадает около 1,4 тыс. мм осадков. Влажность 70–80 %. Подвержен землетрясениям (сильно пострадал в 1833 и 1934 годах). Население 240 тыс. человек (1971, с пригородами).

18

КАЙЛАС – гора в одноименном горном хребте в системе гор Гандисышань (Трансгималаи) на юге Тибетского нагорья (Китай). Верующие четырех религий – индуисты, буддисты, джайны и приверженцы бон – считают эту необычную гору «сердцем мира», «осью земли».

19

ДОЛИНА СМЕРТИ – находится на высоте 5680 м и расположена к северу от горы Кайлас.

20

КЕПКА А-ЛЯ ВОЖДЬ ПРОЛЕТАРИАТА – получила в СССР особое значение как «пролетарский» головной убор, что во многом связано с ее символическим значением: именно кепку использовал вождь мирового пролетариата В. И. Ленин для выражения единения с массами.

21

ИСПЫТАНИЕ «МАЛОЙ СМЕРТЬЮ» – добровольное заточение у тибетских монахов с целью обрести духовную свободу

22

ДИЛЕТАНТ – тот, кто занимается наукой или искусством без специальной профессиональной подготовки, достаточных знаний.

23

ПОТАЛА – дворец в городе Лхаса в Тибете. Расположен на возвышающемся над городом высоком холме. Общая площадь дворцового комплекса составляет 360 тыс. кв. м. Сегодня дворец Потала является музеем, активно посещаемым туристами, оставаясь местом паломничества буддистов и продолжая использоваться в буддийских ритуалах.

24

АБСОЛЮТ (от лат. absolutus – безусловный) – в идеалистической философии вечная, неизменная первооснова мира (абсолютный дух, абсолютная идея, абсолютная личность и т. п.), синоним божества.

25

ЗЕРКАЛА ВРЕМЕНИ НИКОЛАЯ КОЗЫРЕВА – техническое приспособление, предназначенное для изучения феноменов, связанных со способностью зеркал экранировать и фокусировать тонкую энергию (например, биополе человека).

26

МАНАСАРОВАР И РАКША СТА Л – священные озера-близ-пецы, имеющие форму Солнца и Луны. По легенде, озера, соответственно, связаны с силами света и тьмы.

27

СПЕЦИАЛЬНОЕ ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ ПОД РУКОВОДСТВОМ ЯКОВА БЛЮМКИНА – секретная лаборатория нейроэнергетики, занимавшаяся изучением уникальных знаний страны Шамбалы. Ее существование было одним из главных государственных секретов Советской России. Финансировал ее Спецотдел ОГПУ. В строжайшей тайне Блюмкину было поручено отыскать Шамбалу и установить с ней контакт.

28

ТИБЕТСКАЯ ШКАТУЛКА – некое собрание артефактов, которые якобы могут дать власть над абсолютным знанием.

29

«АНЕНЕРБЕ» (нем. АБпепегБе – «Наследие предков»; полное название – «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков») – организация, существовавшая в Германии в 1935–1945 годах, созданная для изучения традиций, истории и наследия германской расы с целью оккультно-идеологического обеспечения функционирования государственного аппарата Третьего рейха.

30

КЛАСТЕР (англ, cluster – скопление) – объединение нескольких однородных элементов, которое может рассматриваться как самостоятельная единица, обладающая определенными свойствами.

31

МАНТРА (санскр. «стих», «заклинание», «волшебство») – священный гимн в индуизме и буддизме, требующий точного воспроизведения звуков, его составляющих.

32

ЛЕМУРИЙЦЫ – это представители третьей коренной расы, обитавшей на Земле. Они являются прямыми предками человечества. Так гласят древние легенды, источником которых являются «хроники Акаши» – хранилище всей истории Вселенной.

33

ТРЕТИЙ ГЛАЗ – некий мистический орган восприятия, позволяющий лицезреть всю предысторию Вселенной, видеть будущее, беспрепятственно заглядывать в любые уголки мироздания.

34

БОН – национальная религия тибетцев. Фактически являлась официальной религией Тибета в период царей (VI–IX века) и продолжала доминировать в регионе до частичного вытеснения буддизмом в XIII веке. В настоящее время последователи бон в небольшом количестве проживают на территории бывшей тибетской провинции Кам, а также в Сиккиме и Бутане.

35

ГЕСТАПО (нем. Gestapo; сокр. от нем. Geheime Staatspolizei) – тайная государственная полиция Третьего рейха в 1933–1945 годах.

36

ЯРЛИНГ – священное место Тибета.

37

ПИАР-АКЦИЯ – это заранее спланированное и организованное событие массового характера, основной целью которого является создание новости, интересной для прессы, которая в свою очередь и доносит эту информацию широкой публике, создавая в случае удачно проведенной акции позитивный имидж организации.

38

ГИТЛЕР (Hitler) Адольф (настоящая фамилия – Шикльгрубер, Schicklgruber) (1889–1945) – лидер германско-фашистской (национал-социалистской) партии, глава германского империалистического фашистского государства, ставленник германского монополистического капитала, главный военный преступник.

39

НИЖНИЙ БРЕЙК – это силовой и акробатический вариант танца, где все трюки исполняются на полу и включают в себя довольно активную работу головы, спины, рук и ног, различные вращения, прыжки.

40

МАГИЯ ВУДУ – это набор религиозных верований и ритуалов, ведущих свое происхождение от колониального французского католицизма и африканской культуры. Культурная форма вуду широко распространена на Гаити, Ямайке и Тринидаде.

41

ДОЛПО – один из малодоступных районов Непала, скрытый за высокими снежными перевалами; до сих пор в основном населен выходцами с Тибетского плато.

42

НЕПАЛ – государство в Гималаях в Южной Азии. Граничит с Индией и Китаем. Столица – город Катманду.

43

ШЕЙ-ПОКСУНДО – самый большой национальный парк в Непале, в районах Долпо и Муг, занимает площадь в 3555 квадратных километров.

44

АГЕНТ 007 – главный персонаж романов британского писателя Яна Флеминга о вымышленном агенте английской разведки ΜΙ 6.

45

ЕЛХА – в религии бон бог, хранящий лампады душ.

46

ИЕРАРХИЯ (от др. – греч. ιεραρχία, из ιερός – «священный» и άρχή – «правление») – порядок подчиненности низших звеньев высшим, организация их в структуру типа дерево; принцип управления в централизованных структурах.

47

ЭМОТО МАСАРУ – японский псе в доучен ι ы й, известный экспериментами, направленными на доказательство того, что вода якобы обладает способностью «воспринимать информацию» от окружающей среды. Основной метод «доказатеяьства» состоит в «воздействии» на воду произносимыми и написанными словами и изучении структуры кристаллизации такой воды, которая, по его заявлениям, изменяется в зависимости от смысла этих слов. С 1999 года Эмото издает книгу «Послание воды», содержащую фотографии кристаллов с пояснением, какая информация была «послана» воде.

48

ЧАШКА ПЕТРИ – неглубокая круглая посуда с плоским дном, часто с плотно прилегающей крышкой, используемая в лабораториях главным образом для выращивания культур микроорганизмов. Названа в честь немецкого бактериолога И.Р. Петри (1852–1921).

49

ХАДО – учение, которое заключается в том, что на воду можно воздействовать и правильно «заряжать», а затем с ее помощью улучшать свое состояние, как физическое, так и духовное.

50

ТЕРУО ХИГ – доктор наук, генеральный директор Международного института ЭМ-технологий при университете Мейо, почетный профессор университета. Окончил факультет сельского хозяйства в университете Рюкю, а также аспирантуру по сельскому хозяйству в университете Кюсю. Потом стал доцентом и профессором. По всему миру известен как первооткрыватель и разработчик технологии эффективных микроорганизмов (ЭМ-технологии), которая применяется в сельском хозяйстве, охране окружающей среды, строительстве, промышленности и здравоохранении. Сегодня ЭМ-технология используется более чем в ста странах мира.

51

«ВОЗРОЖДЕННОЕ БУДУЩЕЕ» – книга Теруо Хига. В ней автор рассказывает об удивительных результатах почти двадцатилетнего применения разработанного им микробиологического комплекса во многих сферах деятельности человека в различных странах мира, которые подсказывают пути быстрого и экономичного решения стоящих в настоящее время перед человечеством продовольственных, экологических, медицинских и других проблем и вселяют надежду на его светлое будущее.

52

ЛЯМБЛИИ (лат. Giardia) – род жгутиковых протист из отряда дипломонадид (Diplomonadida). Паразитируют в тонком кишечнике человека и многих других млекопитающих, а также птиц.

53

ХОЛЕРНЫЙ ВИБРИОН (лат. Vibrio cholerae) – грамотрица-тельная, факультативно-анаэробная подвижная бактерия рода Vibrio. Размножается в планктоне, обитающем в пресной и соленой воде, источником также являются заболевшие и бактерионосители.

54

ДЖОН БУШ – математик из Массачусетского технологического института (США); изучил гидродинамические и акустические свойства четырех тибетских поющих чаш, использовав микросъемку и звуковой динамик, издававший звуки на резонансной частоте чаш. На поверхности жидкости внутри контейнера, стенки которого вибрируют, возникают волны Фарадея. Когда частота вибрации достигает критического предела, поверхность жидкости приходит в нестабильное состояние; вода в как следует «накрученных» поющих чашах на вид несколько напоминает кипящую. Уникальность поющих чаш в том, что их в отличие от хрустального бокала очень легко привести в состояние, когда наложение друг на друга волн Фарадея начинает отрывать от поверхности капли воды. Эти капли не сразу воссоединяются с основной массой воды: в некоторых случаях они отскакивают от нее (когда из-за движения волны и капли навстречу друг другу воздушная прослойка между ними резко сжимается), а иногда скользят по ней (когда капля приземляется на склон волны, поднятой ею при предыдущем отскоке от поверхности). Огромное множество капель, по-разному соприкасающихся с волнами и друг с другом, и создает богатый звук, которому приписываются терапевтические свойства.

55

КЕННЕТ ЛИБРЕХТ – ученый из Калифорнийского технологического института, исследует снежинки естественного происхождения, а также выращенные в заданных лабораторных условиях. Про его огромную коллекцию фотографий снежинок теперь знает весь мир.

56

РАСТУМ РОЙ – профессор Пенсильванского университета, член международных академий США, который придерживается точки зрения, что «основная часть мозга – это вода. Вода и то, что ее молекулы так подвижны, составляет часть запечатления в мозгу Так что да, в определенной мере вода вовлечена в формирование образцов информации в мозгу».

57

ХАРА-ХАЧИ-БУ – главный принцип питания жителей Окинавы, который заключается в том, чтобы выходить из-за стола чуть-чуть голодным (наедаться на восемьдесят процентов), а также употреблять в пищу богатые антиоксидантами продукты.

58

Пища из продуктов, соответствующих пяти цветам, является для восточной медицины и системы питания особенно важной. Считается, что каждый цвет связан с жизненно важным органом: красный – с сердцем, желтый – с селезенкой, зеленый – с печенью, белый – с легкими, черный – с почками. Цвета также соответствуют пяти основным природным элементам (огонь, земля, дерево, металл и вода).

59

КРОВОСМЕШЕНИЕ – инцест; половая связь между близкими кровными родственниками (родителями и детьми, братьями и сестрами).

60

«ВОСТОК» – российская антарктическая научная станция, основана в 1957 году В. С. Сидоровым.

61

Соль с незапамятных времен считается хорошей защитницей от сил зла. Маленькие белые кристаллы обладают такой могущественной силой, что способны жизнь обратить в прах и вернуть из небытия. Соль может исполнить любое ваше желание, потому что она – сгусток энергии, подвластной человеку

62

КЕРНОХРАНИЛИЩЕ – комплекс зданий и сооружений складского и лабораторного типа, предназначенных для централизованного хранения кернового материала, проведения специалистами комплекса первичных исследований керна (керн – образец горной породы, извлеченной из скважины), а также для систематизации результатов этих исследований.

63

«ПРОГРЕСС» – советская, российская антарктическая круглогодичная станция в оазисе Холмы Ларсеманн на берегу залива Прюдс. Станция была открыта в конце 1989 года как сезонная геологическая база.

64

СКВАЖИНА 5Г – заложена в 1990 году.

65

ГЛЯЦИОЛОГ – специалист по гляциологии.

ГЛЯЦИОЛОГИЯ (от лат. glacies – «лед»; греч. λόγος – «слово, учение») – наука о природных льдах во всех их разновидностях на поверхности земли, в атмосфере, гидросфере и литосфере.

66

РАДИОЗОНД – метеорологический прибор, поднимаемый в атмосферу.

67

МАГНИТНЫЙ ПАВИЛЬОН – павильон, где ведутся точные наблюдения за магнитным полем Земли.

68

МИКРОБИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ – обнаружение микроорганизмов в воде, воздухе, почве, растениях, животных, отождествление (идентификация) микробов, изучение их свойств.

69

КОНКОРДИЯ – постоянно действующая научно-исследовательская станция Европейского союза в Антарктиде; открыта в 2005 году и является совместным проектом французских и итальянских ученых.

70

ТЕРМОФИЛЬНЫЕ БАКТЕРИИ – бактерии, обладающие способностью развиваться при температурах выше +55… +60 °C.

71

СЕРГЕЙ БУЛАТ – сотрудник лаборатории генетики эукариот Петербургского института ядерной физики (ПИЯФ).

72

МОЛЕКУЛЯРНАЯ БИОЛОГИЯ – наука, ставящая своей задачей познание природы явлений жизнедеятельности путем изучения биологических объектов и систем на уровне, приближающемся к молекулярному, а в ряде случаев и достигающем этого предела.

73

ВОДОРОДНЫЕ СОЕДИНЕНИЯ – химические соединения, в состав которых входит водород.

74

АНАБИОЗ (от греч. anabiosis – оживление) – способность организмов переживать неблагоприятное время (изменение температуры окружающей среды, отсутствие влаги и др.) в состоянии, при котором резко снижается обмен веществ и отсутствуют видимые проявления жизни. При наступлении благоприятных условий организм оживает.

75

КРИОМЕДИЦИНА как отдельное направление возникла всего два десятилетия назад, но за это время накоплен огромный опыт по выделению и сохранению клеток. Процесс выделения и хранения стволовых клеток в условиях ультранизких температур – криоконсервация – разработан специально для создания клеточного «банка запасных частей», необходимых для восстановления жизненных функций организма, нарушенных в результате заболевания или в процессе его лечения.

76

АМОРФНЫЙ ЛЕД – вода в форме твердого аморфного вещества, у которого молекулы воды расположены случайным образом, наподобие атомов в обычном стекле.

77

КЛЕТОЧНАЯ МЕМБРАНА отделяет содержимое любой клетки от внешней среды, обеспечивая ее целостность; регулирует обмен между клеткой и средой.

78

КРИОПРОТЕКТОРЫ – вещества, защищающие живые объекты от повреждающего действия замораживания. Криопротекторы используют при криоконсервации – низкотемпературном хранении живых объектов (другими словами, при замораживании крови, спермы, эмбрионов, изолированных органов, клеточных культур). При замораживании на живые объекты воздействуют два повреждающих фактора: формирование внутриклеточного льда и обезвоживание. Помещение живых объектов в растворы криопротекторов и замораживание в этих растворах снижает или исключает полностью формирование внутриклеточного льда и обезвоживание.

79

ГЛИЦЕРИН (греч., от glykys – сладкий) – бесцветная сиропообразная жидкость сладкого вкуса, получаемая при производстве стеарина от разложения жиров при их обмыливании.

80

ПРОПИЛЕНГЛИКОЛЬ – бесцветная вязкая жидкость со слабым характерным запахом, сладковатым вкусом, обладающая гигроскопическими свойствами.

81

ВНУТРИКЛЕТОЧНАЯ ЖИДКОСТЬ (синоним – клеточный сок) – жидкая фаза основного вещества цитоплазмы (цитоплазматического матрикса или гиалоплазмы) и ядра («ядерного сока»).

82

ГЕМАТОЭНЦЕФАЛИЧЕСКИЙ БАРЬЕР (от гемо… и греч. enkephalos – мозг) – физиологический механизм, регулирующий обмен веществ между кровью, спинномозговой жидкостью и мозгом. Защищает центральную нервную систему от проникновения чужеродных веществ, введенных в кровь, или продуктов нарушенного обмена веществ.

83

КЛАТРАТЫ (от лат. clathratus – защищенный решеткой) – соединения включения; образованы включением молекул, называемых «гостями», в полости кристаллического каркаса, состоящего из молекул другого сорта, называемых «хозяевами» (решетчатые клатраты), или в полость одной большой молекулы-хозяина (молекулярные клатраты).

84

САБИТ АБЫЗОВ – доктор биологических наук, известный специалист в области микробиологии Антарктиды, организатор и участник совместных исследований Института микробиологии АН и Горного института на станции «Восток» по изучению микроорганизмов, содержащихся в толще антарктического ледяного покрова.

85

АРГОН – химический элемент, инертный газ.

86

КРИПТОН – химический элемент, инертный газ.

87

КСЕНОН – химический элемент, инертный газ.

88

КЛАУСТРОФОБИЯ – боязнь замкнутого пространства (например, пребывания в лифте, душе, солярии, камере компьютерного томографа, самолете), а также мест большого скопления людей.

89

ЭНЦЕФАЛОГРАММА – графическое изображение, получаемое при исследовании головного мозга путем энцефалографии.

90

АМЕБЫ – одноклеточные организмы, характеризующиеся наличием псевдоподий (ложноножек), т. е. постоянно меняющих свою форму выпячиваний цитоплазмы, с помощью которых клетка передвигается и захватывает пищу.

91

ГЕНЕРАТИВНОЕ РАЗМНОЖЕНИЕ – этап двойного оплодотворения (double fertility) у покрытосеменных растений, слияние ядер яйцеклетки и спермия.

92

ВТОРАЯ РАСА – люди, называемые «потом рожденные», или «бескостные», которые были еще призракообразными, но уже обладали более плотными формами. Размножались они путем почкования и спорообразования.

93

ГЕРМАФРОДИТ – двуполый, то есть обладающий более или менее развитыми мужскими и женскими половыми органами; название это произошло от имени сына Гермеса и Афродиты (в греческой мифологии), который был соединен богами с Нимфой Салмакидой, так что тела их образовали одно целое.

94

ТИХОХОДКИ (лат. Tardigrada) – тип микроскопических беспозвоночных, близких к членистоногим.

95

КАРОЛИНСКАЯ КОРОБЧАТАЯ ЧЕРЕПАХА (лат. Terrapnen Carolina) – один из двух видов коробчатых черепах, живущих в Соединенных Штатах.

96

ОКУНЬ АЛЕУТСКИЙ (Sebastes aleutianus) – распространен в северной части Тихого океана, в Беринговом море, у берегов Алеутских островов, США. Встречается вдоль всего тихоокеанского побережья Камчатки, у Северных Курильских и Командорских островов. Отсутствует в Охотском море. Обитает на глубине 25-900 м.

97

СЕВЕРОАТЛАНТИЧЕСКИЙ ОМАР (Homarus americanus) – самое тяжелое морское ракообразное.

98

ЖЕМЧУЖНИЦЫ – общее название морских и пресноводных двустворчатых моллюсков, в мантии которых может образовываться жемчуг.

99

ПРЕНЕБРЕЖИМОЕ СТАРЕНИЕ – это такое свойство животного, при наличии которого ни внешний вид, ни репродуктивная функция, ни уровень экспрессии генов не зависят в большой степени от возраста.

100

АНТАРКТИЧЕСКАЯ ГУБКА (Scolymastra joubini) – долгоживущее животное, которое обитает в холодных арктических водах, из-за чего растет очень медленно – около 0,2 мм в год!

101

ТАСМАНИЯ (англ. Tasmania) – остров в 240 км к югу от материка Австралия, отделенный от него проливом Басса.

102

ВЗЛЕТНО-ПОСАДОЧНАЯ ПОЛОСА ВИЛКИНСА – проложена для авиасообщения между Антарктидой и Австралией.

103

КЕЙСИ – антарктическая станция австралийских ученых.

104

НЕОН – химический элемент, инертный газ.

105

ОКИНАВА – самый крупный остров японского архипелага Рюкю. Его считают лидером по продолжительности жизни.

106

ГЕРОНТОЛОГИЯ (от др. – греч. γέρων – «старик» и λόγος – «знание, слово, учение») – наука, изучающая биологические, социальные и психологические аспекты старения человека, его причины и способы борьбы с ним (омоложение).

107

«БОИНГ-777» – семейство широко фюзеляжных пассажирских самолетов для авиалиний большой протяженности.

108

АРИГАТО – в переводе с японского «спасибо».

109

WELL – здесь в переводе с английского «что ж…».

110

СИНТОИЗМ (яп. «синто» – путь, учение богов) – традиционно сложившаяся и наиболее распространенная (наряду с буддизмом) религия в Японии. Основой синтоизма послужили первобытнообщинные представления о существовании множества богов (ками) в образах животных (преимущественно лисиц), растений, камней, явлений природы, а также о людях (главным образом умерших), якобы обладающих сверхъестественной силой. Согласно синтоизму, человек происходит от одного из этих богов, среди которых наибольшим предпочтением пользуется богиня солнца Аматерасу, а император (микадо) считается потомком Аматерасу и ее представителем на земле, родоначальником всех японцев, и только через него, согласно идеям синтоизма, осуществляется связь людей с божествами. Приверженцы этой религии верят, что душа умершего при определенных условиях может стать ками, способным в свою очередь воплотиться в синтай – ритуальный предмет (меч, зеркало, фигурка бога, дощечка с его именем и др.), которые становятся объектами поклонения.

111

КАМИ – божества или духи японской национальной религии синто. Поклонение природным силам и явлениям (солнцу, горам, ветру, дождю, морю, животным, растениям, скалам, рекам, ручьям и пр.) и обожествление их – предоснова синто. На более позднем этапе стали обожествлять различные понятия: ум, физическую силу и т. п. Ками присутствовали повсюду Одухотворялось даже слово: дух его назывался «котодама»… Обожествлялись умершие. Мир японца населен мириадами ками. Набожный японец думает, что после смерти он станет одним из них.

112

ЯЗЫЧЕСТВО (от церк. – слав. 1азыцы – «народы») – обозначение неавраамических (нехристианских, неисламских, неиудаистических) или немонотеистических, в широком смысле – политеистических религий в литературе христианских и других авторов.

113

Извините (англ.)·

114

Попить… воды. Я хочу пить, и моя дама тоже (англ.).

115

НАРИТА – международный аэропорт, расположенный в г. Нарита (префектура Тиба, Япония), в восточной части Большого Токио, в 75 км от центра города.

116

СТРЕСС (от англ, stress – давление, нажим, напряжение) – состояние психического напряжения, возникающее у человека при деятельности в трудных условиях (как в повседневной жизни, так и в специфических обстоятельствах, например во время космического полета).

117

СЕЛЕКЦИЯ (лат. selectio – выбирать) – наука о создании новых и улучшении существующих пород животных, сортов растений, штаммов микроорганизмов.

118

САМОМУМИФИКАЦИЯ – процесс превращения своего тела в мумию. Начало практике самомумификации положил монах Кукай.

119

ЯМАГАТА (яп. Ямагата-кэн, букв, «в форме горы») – префектура, расположенная в регионе Тохоку на острове Хонсю, Япония.

120

СИНГОН-БУДДИЗМ – тантрическое учение, одно из течений синтоизма. Сформировалось под влиянием проникшего в Японию буддизма во время сёгуната Камакура (1185–1333).

121

КУКАЙ (774–835) – крупный религиозный, культурный и общественный деятель Японии эпохи Хэйан. Основатель школы сингон-буддизма.

122

ЧАЙ УРУШИ – чай, сделанный из дерева уруши (лакового дерева). Это дерево содержит смертельное количество яда, называемого «концентрированный урушиол». Чай употреблялся, чтобы спровоцировать экстремальную и бурную реакцию. Тело почти сразу теряло всю жидкость через поры, а оставшаяся плоть была очень токсична. Этот чай был идеальным для мумификации, так как обеспечивал почти полное удаление воды из тела во избежание разложения, а оставшаяся плоть была слишком ядовитой даже для личинок. Если чай приготовить как надо, он не такой смертельный, но монахи употребляли его перед смертью, чтобы обеспечить идеальную мумификацию во избежание гниения и разложения тела. На данный момент в Японии запрещено пить чай уруши.

123

БОЛЬШАЯ МЕДВЕДИЦА (лат. Ursa Major) – созвездие Северного полушария неба. Семь звезд Большой Медведицы составляют фигуру, напоминающую ковш с ручкой.

124

СТРЕЛЕЦ (лаг. Sagittarius) – зодиакалыюе созвездие, лежащее между Козерогом и Скорпионом.

125

АНДРОМЕДА (лаг. Andromeda) – созвездие Северного полушария звездного неба. Содержит три звезды второй звездной величины и спиральную галактику Андромеды (М31), видимую невооруженным глазом и известную начиная с X века.

126

ГОЛОГРАММА – это особый тип трехмерного проецируемого изображения, производимого лучом чистого лазерного света.

127

Мифологии или предания пяти известных континентов содержат некоторые сведения о великанах (Атланты, Лемурийцы), в своё время обитавших на планете.

128

ФОТОСИНТЕЗ (от др. – греч. φως – «свет» и σύνθεσις – «соединение, складывание, связывание, синтез») – процесс образования органических веществ из углекислого газа и воды на свету при участии фотосинтетических пигментов (хлорофилл у растений, бактериохлорофилл и бактериородопсин у бактерий).

129

СЕНСОР (sensor) – устройство для преобразования некоторой физической величины в электрический сигнал.

130

СЕНСОР (sensor) – устройство, выполняющее преобразование изображений в цифровой формат.

131

БИОПОЛЕ – совокупность физических полей, излучаемых живым организмом: тепло, запахи, электромагнитное излучение.

132

БИОЭНЕРГЕТИКА изучает механизмы преобразования энергии в процессах жизнедеятельности организмов.

133

ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КОМПЛЕКС – совокупность научно-исследовательских, испытательных организаций и производственных предприятий, выполняющих разработку, производство, хранение, постановку на вооружение военной и специальной техники.

134

Генофонд (от «ген» и «фонд») – качественный состав и относительная численность разных форм (аллелей) различных генов в популяциях и населениях того или иного вида организмов.

135

ШАМБАЛА – мифическая страна в Тибете или иных окрестных регионах Азии, которая упоминается в нескольких древних текстах, в том числе в Калачакратантре.

136

ИНКИ – индейское племя, обитавшее на территории Перу и создавшее незадолго до испанского завоевания обширную империю с центром в Куско в Перуанских Андах.

137

АЦТЕКИ – индейская народность в Центральной Мексике. Численность свыше 1,5 млн человек. Цивилизация ацтеков (XIV–XVI века) обладала богатой мифологией и культурным наследием.

138

МАЙЯ – исторический и современный индейский народ, создавший одну из самых высокоразвитых цивилизаций Америки и в целом Древнего мира.

139

«УРАЛКАЛИЙ» – российская компания, крупнейший в России производитель калийных удобрений. Производственные мощности компании находятся в городах Березники и Соликамск Пермского края.

140

КАЛИЙНАЯ СОЛЬ – минеральный ресурс группы неметаллические. Является сырьем для химической промышленности для производства калийных удобрений.

141

ЭЛЕКТРОННАЯ ПОДПИСЬ – это формализованная структура, электронный документ, состоящий из набора обязательных и не обязательных реквизитов – атрибутов электронной подписи.

142

СССР – бывшее крупнейшее государство мира по площади, второе по экономической и военной мощи и третье по численности населения.

143

ш грот – нижний прямой парус на грот-мачте парусного судна.

144

СТАКСЕЛЬ – треугольный косой парус, поднимаемый по штагу между мачтами или впереди фок-мачты.

Content

Евгений Сивков
Как опоздать на собственную смерть. Роман о бессмертии

Предупреждение

Глава 1 О призраках

Глава 2 Загробный мир

Глава 3 Не тормози…

Глава 4 Неслучайные совпадения

Глава 5 Точка бифуркации

Глава 6 Долина смерти

Глава 7 Не пей водичку, козленочком станешь

Глава 8 Кровавые жертвы

Глава 9 Разгадать сомати – разгадать бессмертие

Глава 10 Быстро оттаявшее не считается замерзшим

Глава 11 Старение – не закон природы

Глава 12 Япония

Глава 13 Остров долгожителей

Глава 14 В поисках Создателя

Глава 15 Возвращение в Москву

Глава 16 Последняя встреча

Глава 17 Смерть отца

Глава 18 Нет времени на медленные танцы

Глава 19 Спасение бессмертных

Глава 20 Кто такая Леля

Глава 21 Час истины – Шамбала

Глава 22 Что делать?

Глава 23 Установка бессмертия

Глава 24 Дорога домой

Глава 25 Сработало

Глава 26 Инвестор

Глава 27 Экспедиция в Шамбалу

Глава 28 День сюрпризов

Глава 29 Ни о чем говорить не нужно

Глава 30 Папа, ты самый красивый

Список использованной литературы

Примечания