Ольга и Александр Лавровы

СЛЕДСТВИЕ ВЕДУТ ЗНАТОКИ

Дело второе: Ваше подлинное имя?

Действующие лица

Знаменский, старший следователь.

Томин, старший инспектор угрозыска.

Кибрит, эксперт-криминалист.

Бродяга, заключенный в тюрьме.

«Хирург» Ковальский, мошенник, тоже заключенный.

Неизвестный, человек средних лет.

Федотова, деревенская старуха.

Врач

Дежурный на вокзале.

Дежурная в тюрьме.

Конвойный в тюрьме.

Секретарша

Мужчина

Пролог

Зал ожидания на вокзале. Вечер. На скамьях возле своих узлов и чемоданов дремлют какие-то люди. Среди них — бродяга. Он внимательно следит за неизвестным, который, растерянно озираясь, бредет по залу.

Неизвестный (сам с собой). Это где же?.. Где это?.. Куда?

Из-за двери с табличкой «Дежурный по вокзалу» появляется человек в железнодорожной форме. Некоторое время присматривается к неизвестному.

Дежурный. Что-нибудь случилось?

Неизвестный (дежурному, почти шепотом). Ничего не помню. Кто я?..

Дежурный. То есть... в каком смысле?

Неизвестный (так же). Кто я есть?..

Дежурный (понимающе хмыкает, сочтя человека пьяным). Неужели и того не помнишь?

Неизвестный. Не помню...

Дежурный. Надо ж так нагрузиться! (Переходя на официальный тон.) Куда едете?

Неизвестный (бессмысленно бормочет). Еду... Куда? (Вдруг вскрикивает.) Я!.. Кто я?!

Дежурный (приглядываясь к нему внимательнее). Чудно! Главное, и водкой от тебя не так чтобы... Ну-ка, пошли. Пошли-пошли, там разберемся.

Уводит неизвестного в дверь с табличкой «Дежурный по вокзалу». Бродяга поправляет кепку, козырек которой прежде прикрывал его лицо, и провожает их глазами.

Голос диктора. Граждане пассажиры! В двадцать три часа семнадцать минут со второго пути отправляется поезд номер 326 Калинин — Москва. Повторяю: в двадцать три часа...

При слове «Москва» бродяга взглядывает на часы, подхватывает вещевой мешок и быстро идет к выходу.

Сцена первая

Проходная тюрьмы. Столик, две скамьи, на стене — «Правила для следователей и адвокатов». За решетчатой перегородкой — дежурная. Знаменский за столиком заполняет бланки вызова арестованных. Томин болтает с дежурной, молодой женщиной в форме.

Томин (подходя к Знаменскому). Насчет Ленинграда я его сам прозондирую, хорошо?

Знаменский. Сделай одолжение. А я полюбуюсь.

Томин (снова отходит к окошку в перегородке). Тишина тут у вас — просто в ушах звенит.

Дежурная. Так ведь не дом отдыха — тюрьма... Кого будете вызывать?

Томин. Ковальского.

Дежурная (роясь в картотеке). Двадцать седьмая камера.

Знаменский. Ниночка, найди еще там Петрова!

Дежурная (ищет). Петров тоже в двадцать седьмой.

Томин. Пал Палыч, они у тебя в одной камере сидят.

Знаменский. Пусть сидят на здоровье...

Дежурная. Двадцать седьмая с утра в бане была…

Томин. Слышь, Пал Палыч, оба чистенькие!

Знаменский. Рад за них.

Томин. А что за Петров?

Знаменский. «Бомж и з».

Томин. Что-о?!

Знаменский. Гражданин без определенного места жительства и занятий.

Томин. Что такое «бомж», я как-нибудь понимаю. А вот как Пал Палычу Знаменскому могли всучить такую мелкоту — вот это не доходит. Больше некому возиться с бродягами?

Знаменский. Данилыч возился... Теперь его дела роздали другим.

Томин. Ясно.

Дежурная (встревожено). А что с Данилычем?

Томин. Помяли его... старые знакомые. В госпитале лежит. (Дежурная ахает.) Ничего, он старик крепкий.

Знаменский подходит к окошку, сдает заполненные бланки. Дежурная выдает ему ключ.

Дежурная. Тридцать девятый кабинетик.

Знаменский. Сгодится.

Автоматически открываются железные двери. Знаменский и Томин входят внутрь.

Сцена вторая

Кабинет в следственном изоляторе. На окне — решетка, дверь с глазком. За столом — Знаменский, перед ним разложены бумаги, он пишет.

На табуретке сидит Томин, на стуле, ближе к Знаменскому, — Ковальский, «Хирург», обаятельная бесшабашная личность с неглупыми глазами.

Знаменский. Ну, на сегодня, пожалуй, хватит. (Собирает и подвигает Ковальскому исписанные листы.) Как обычно: «мною прочитано» и прочее.

«Хирург» (просматривая протокол). Весьма содержательно, весьма... (Томину.) А ленинградские проказы — это не мои, верьте слову. Ковальский производил тонкие операции по удалению лишних денег. За то и «Хирургом» прозвали... (Дочитав, пишет и покоряет вслух.) «Протокол с моих слов записан верно, мною лично прочитан, замечаний и дополнений нет. Ко-валь-ский». Это я освоил. Вообще я все схватываю на лету. (Делает рукой жест, будто ловит что-то в воздухе и сует в карман.) Это мой главный недостаток. Верно, гражданин следователь?

Знаменский (невольно улыбаясь). Верно, Ковальский, верно... В следующий раз мы с вами поговорим о гайке. О той медной гайке, которую вы продали одному иностранному туристу. Не припоминаете? (Томину.) Турист поверил, будто гайка платиновая и покрыта медью для маскировки, представляешь?

«Хирург» (протестующе). Пал Палыч! Помилуйте!.. (Пауза.) Н-да? И доказательства имеете?

Знаменский. Имеем.

«Хирург». И где вы их только выкапываете?! Дивлюсь!

Томин. А я вам дивлюсь — уж больно тонко людей объегоривали!

«Хирург». А! (Отмахивается.) А руки на что? А тут? (Стучит себя по лбу.) Я вот, Пал Палыч, в одном журнале вычитал, что в человеческом мозгу четырнадцать миллиардов клеток. Да если каждая клетка придумает чего-нибудь хоть на копейку — это ж капиталище!

Знаменский (серьезно и грустно). Значит, и руки и четырнадцать миллиардов клеток — все для одного: чтобы ближнего обдурить?.. («Хирург» сникает и неловко молчит.) Честное слово, Сергей Рудольфович, и рук ваших жалко и головы.

«Хирург». Ну, ведь не снимут ее, голову-то. Годика два дадут, посижу, подумаю...

Знаменский. Подумайте, Ковальский, подумайте... (Протягивает руку к звонку на столе.)

«Хирург» (оживляясь). Пал Палыч, можно с просьбой обратиться?

Знаменский. Слушаю.

«Хирург». Пал Палыч, похлопочите, ради бога, перед здешним начальством! Пусть мне разрешат в самодеятельности участвовать!

Томин. Подследственным не положено... только осужденным...

«Хирург». Я знаю, но, может, в порядке исключения, а? Разве в камере акустика? (Берет ноту, чтобы показать, как плохо в маленьком помещении звучит голос.) А репертуар? Разлагаюсь на глазах! Ребята требуют — давай-давай, ну я и даю. («Показывает» начало блатной песни.) А ведь у меня в душе классика! (Становится в позу, поет всерьез.) «О дайте, дайте мне свободу, я свой позор сумею искупить!..» Пал Палыч, заступитесь, а?

Знаменский (нажимает кнопку звонка). Хорошо, попробую. (Ему смешно и досадно.)

«Хирург». А то ведь скука смертная!..

Конвойный (заглядывая в дверь). Вызывали?

Знаменский. Да.

«Хирург». До свидания, Александр Николаич... До свидания, Пал Палыч. Похлопочите!..

Конвойный. Пошли-пошли. Певец!

Знаменский (конвойному). Сразу давайте второго.

«Хирург» (оборачиваясь в дверях). Благодарю за внимание! (Выходит с конвойным.)

Томин встает, потягивается, пересаживается на стул ближе к Знаменскому.

Знаменский. Ну, что скажешь?

Томин. Да, пожалуй, в Ленинграде это не он...

Знаменский. Конечно. Зачем ему старушку запугивать, когда он ее в два счета обойти мог?

В дверь заглядывает конвойный.

Конвойный. Разрешите заводить?

Знаменский. Давайте. (Томину.) Подождешь меня?

Томин. Только не тяни.

Конвойный пропускает в дверь бродягу. Это человек не определенного возраста, он равнодушен и вял. Мельком взглянув на Знаменского и Томина, мешковато усаживается на табуретке.

Знаменский. Мне поручено вести ваше дело. Давайте знакомиться. Старший следователь Знаменский, Павел Павлович. Вы?

Бродяга. Там же записано. У вас протокол есть.

Знаменский (жестковато). Протокол — протоколом, а беседовать нам с вами так и так придется. Имя, отчество, фамилия?

Бродяга (нехотя). Петров, Иван Васильевич.

Знаменский. Год рождения?

Бродяга. 1925-й.

Знаменский. Место рождения?

Бродяга. Деревня Чоботы Костромской области.

Знаменский. Район?

Бродяга. А их все переименовывают... Разве упомнишь?

Знаменский. Имя, отчество отца?

Бродяга. Отец — Василий Васильевич, мать — Варвара Дмитриевна.

Знаменский. Живы?

Бродяга. Не. Померли.

Знаменский. Есть родные, близкие?

Бродяга. Никого. Вырос в детдоме.

Знаменский. Номер детдома?

Бродяга. Забыл.

Знаменский. Где он находился?

Бродяга. Не могу сказать.

Томин (напевно говорит вполголоса). Ой, да я не помы-ню, ой, да я не зна-а-ю...

Знаменский предостерегающе приподымает руку, Томин замолкает.

Знаменский. Судились раньше?

Бродяга. Не, первый раз.

Знаменский. Когда-нибудь работали, до того, как стали «бомжем»?

Бродяга (с проблеском интереса). Кем?

Знаменский. «Бомжем». Человеком без определенного места жительства и занятий.

Бродяга. А-а... Работал.

Знаменский. Где же, например, в последний раз?

Бродяга. В Архангельской области. В леспромхозе. Не то «Лукьяновский», не то «Демьяновский».

Знаменский. Давно?

Бродяга. Годов пять.

Томин. Это называется: мне врать — вам записывать.

Бродяга окидывает его безучастным взглядом.

Знаменский. Когда вами был утрачен паспорт?

Бродяга. Да вот там он и остался: в леспромхозе...

Знаменский. Как же все-таки дошли вы до жизни такой? Ни кола, ни двора, ни работы, ни семьи?

Бродяга. Длинная история...

Знаменский. Откровенно говоря, ваша история меня не слишком и занимает. Но по закону следователь обязан установить личность обвиняемого. Документов у вас нет, родственников нет. Хоть одна живая душа может удостоверить: да, это Иван Васильевич Петров и никто другой?.. Вот видите. Значит, поверить на слово? Но ведь то, что вы о себе рассказываете, мало похоже на правду. Давайте не будем зря время тянуть.

Бродяга. А мне куда спешить? Я сижу — срок идет. После суда пошлют в колонию, там надо лес пилить или еще чего делать.

Знаменский. Не любите работать?

Бродяга (ухмыляясь). Э, начальник, если бы я любил работать, я бы не здесь был. Меня бы тогда в президиум сажали, а не за решетку, верно?

Томин. Ну-с, беседа принимает затяжной характер. Разрешите откланяться. (Уходит.)

Знаменский. И охота вам лапти плести...

Бродяга (щурится). Лапти?

Знаменский (чуть озадаченный его непониманием). Ну... в смысле — языком.

Бродяга. А-а, языком... Ваше дело проверить. Может, я правду говорю, почем вы знаете?..

Сцена третья

Служебный кабинет Знаменского. Знаменский, шагая из угла в угол, диктует секретарше. Та печатает.

Знаменский. Срочно. Арестантское. Начальнику следственного отдела Управления внутренних дел Архангельского облисполкома. Прошу проверить показания арестованного Петрова Ивана Васильевича, который утверждает, что работал в Архангельской области в леспромхозе с названием, сходным с «Демьяновский» или «Лукьяновский». Там же прошу предъявить фотографию Петрова для опознания. Выписка из протокола допроса Петрова прилагается. Подпись... Следующее. Срочно. Арестантское. Начальнику следственного отдела Управления внутренних дел Костромской облает Прошу в порядке отдельного требования дать задание о проверке я архиве областного загса данных о регистрации рождения арестованного нами Петрова Ивана Васильевича...

Входит Кибрит, очень нарядная.

Кибрит. Пал Палыч, отбываю.

Знаменский. «Я люблю тебя, Варна, ходят смуглые парни... ». Месяц?

Кибрит. Три недели плюс дорога.

Знаменский. И на кого ты нас покидаешь?!

Кибрит. Я вас покидаю... могу сказать совершенно точно по любой биологической экспертизе: кровь, волосы и тэ дэ — на Зайцева. Понадобится дактилоскопическая — обращайтесь к Сергеевой. Если графическая — лучше дождитесь меня или пошлите в Центральную лабораторию... С Томиным не цапайся и немножко по мне скучай... в свободное от работы время.

Знаменский. Идет. Когда поезд?

Кибрит. Официальные проводы в двадцать один пятнадцать на Киевском вокзале.

Знаменский. Явлюсь.

Кибрит прощается с секретаршей и направляется к двери.

Знаменский (секретарше). Петрова Ивана Васильевича, который на допросе показал...

Сцена четвертая

Кабинет в тюрьме. Вечер. Знаменский — у стола, бродяга только что вошел, усаживается на стуле. Сегодня он менее флегматичен, изображает доброжелательство.

Бродяга. Давненько... Давненько... Что новенького, гражданин следователь?

Знаменский (вынимая из портфеля бумаги). Канители много с вашим делом. Пока пошлешь запрос, пока там проверят, пока ответят...

Бродяга (утвердительно). Теперь получили ответы?

Знаменский. Теперь получили. (Внимательно взглядывает на бродягу.) Интересует вас, что в них написано?

Бродяга. Интересует — не интересует, все равно вы скажете, верно?

Знаменский. Скажу. Вот справка, что в деревне Чоботы Костромской области никогда не жили люди с фамилией Петровы... Эта — о том, что по данным загса по всей области родилось в указанном вами году трое Иванов Петровых. Из них один умер, а нынешнее местожительство двух других известно милиции... (Одну за другой он выкладывает на стол справки). В Архангельской области нет леспромхоза с названием, похожим на «Лукьяновский» или «Демьяновский». И все в том же духе. (Присоединяет к прежним еще несколько бумажек.)

Бродяга мельком просматривает бумаги.

Знаменский. Записываю в протокол вопрос (пишет и произносит вслух): «Вам предъявляются документы, из которых следует, что вы давали ложные показания о своей личности. Ответьте, кем вы являетесь, по каким причинам ведете паразитический образ жизни и с какой целью вводили следствие в заблуждение?»

Пауза.

Бродяга (вздыхает). Вижу, придется рассказывать… Федотов я. Петр Васильевич. Родился в 1923 году в поселке Первомайский Курской области. Мать, как я говорил, Варвара Дмитриевна, отец — Василий Васильевич... (Тон его вполне правдив.) С отцом я не ладил сильно. Один раз, как ушел из дому с бригадой плотников по деревням, понравилось, решил не возвращаться... Молодой был... Начал пить, от товарищей отбился, документы где-то потерял, а может, сперли... Сам не заметил, как совсем стал доходягой...

Знаменский. Родственникам известно о вашей судьбе?

Бродяга (потупясъ). Нет... И я вас прошу, гражданин следователь, пусть им не говорят — где и что со мной! Стыдно!

Знаменский (ровным голосом). На этот раз вы действительно рассказали правду?

Бродяга (горячо). Клянусь вам!

Знаменский. А то, может, снова — «меня солнышко пригрело, я уснул глубоким сном... »?

Бродяга смотрит непонимающе. Знаменский поднимает брови. Пауза.

Знаменский. Песня такая есть. Неужели никогда не слыхали?

Бродяга. Ах, песня… (По лицу его пробегает легкая тень беспокойства.) Закурить не дадите?

Знаменский дает бродяге закурить, смотрит на часы, придвигает к нему чистый лист бумаги и авторучку.

Знаменский. Здесь вы мне напишете фамилию, имя отчество и все остальные сведения о себе и своих близких. Как можно полнее. А пока повернитесь, пожалуйста, в профиль.

Бродяга. Зачем?

Знаменский. Так надо. (Пишет, то и дело взглядывая на бродягу.) Составляю на вас словесный портрет.

Бродяга. А-а... Ну валяйте.

Сцена пятая

Кабинет Знаменского. Знаменский говорит по телефону. Здесь же Томин, с интересом прислушивающийся к разговору.

Знаменский (сдерживая раздражение). Нет, дело Федотова я не заканчиваю… Пока объяснить не могу... Извините, по-моему, пустяковых дел не бывает… Нет. Только когда мне все будет ясно. (Кладет трубку.)

Томин. Ты что? Это ты из-за бродяги сроки расследования срываешь?!

Знаменский. Расследование веду я! За дело отвечаю я! И я его кончу тогда, когда все сойдется до миллиметра!

Томин (замечает вошедшую Кибрит, радостно). Зинаида, свет очей наших!

Шум взаимных приветствий, все рады встрече.

Кибрит. Подумать только, пять часов назад я еще гуляла по Софии... (Томину.) Ты был прав: «кибрит» по-болгарски действительно означает спички. Ребята, вам есть подарки! (Роется в сумочке, преподносит Знаменскому и Томину сувениры.) Ну, а теперь рассказывайте, как дела. О чем был спор?

Знаменский (останавливает Томина, который готов пуститься в объяснения). Знаешь, Зиночка, за этот месяц мы как-то развратились. Мы как-то, понимаешь, отвыкли, что нами командуют... Может, ты будешь забирать нас в руки постепенно, а? Как насчет болгарских впечатлений?

Кибрит (смеется). Вот и оставь вас без присмотра. Форменный бунт. Ничего. Ликвидируем в рабочем порядке... Ну, итак, Болгария... В Болгарии не пьют чая. В Болгарии почти нет собак. Болгарские женщины не употребляют косметики. В Болгарии вот так (кивает) означает «нет», а вот так (отрицательно качает головой) — «да». В Болгарии все поголовно говорят «мерси». И еще в Болгарии масса солнца, масса моря и очень весело!

Томин. Есть красивые женщины?

Кибрит. Есть красивые женщины. И мужчины тоже.

Томин. Но не красивее же нас с Пал Палычем?

Кибрит. Ни в коем случае!

Томин. Слушайте, такой волнующий разговор... Может, мы продолжим его в более подходящей обстановке? (Знаменскому.) У тебя на сегодня все?

Знаменский. Сейчас посмотрим. (Изучает страничку настольного календаря, что-то вычеркивает, что-то обводит кружком.) Поступаю в ваше распоряжение!

Кибрит. Я на минутку в лабораторию, там зонтик и шарф. (Убегает.)

Знаменский наводит в кабинете порядок, собирает бумаги и папки и складывает часть в ящики стола, часть в сейф. Томин возобновляет прежний разговор.

Томин. Что, по Федотову опять данные не совпадают?

Знаменский. Нет, все, что он теперь рассказал, подтвердилось. Даже школа, в которой учился, до сих пор на том месте стоит.

Томин (снова кипятится). Тогда совсем не понимаю, зачем тебе отсрочка. Я тебе все проверил. По отпечаткам пальцев он не зарегистрирован, стало быть, раньше не судился. По словесному портрету в розыске не числится. То есть никому твой «бомж» не нужен, никто о нем не страдает.

Кибрит (входя). Снова поцапались?!

Знаменский. Нет, Зиночка, нет...

Томин. Мудрит наш Пал Палыч. Сунули ему вот этакое дельце (отмеривает треть мизинца), а он вокруг него месяц ходит.

Кибрит. А что за дельце?

Томин (подчеркнуто). Бродяга. Злостный нарушитель паспортного режима.

Кибрит (изумлена). Ну и ну!

Томин. ЗнаТоКи тут без тебя впали в ничтожество...

Кибрит подвигается к Знаменскому, который запирает и опечатывает сейф. Она заинтригована.

Кибрит. Что, занятный бродяга?

Томин. Видел я его — обычный врун и пропойца.

Знаменский (злясь). А ты видел, например, что на допросе ему было очень скучно? Если он раньше не судился, полагалось бы интересоваться следствием, а не зевать.

Кибрит. Ну, а еще?

Знаменский. Есть и еще... странные мелочи... К тому же фотография, которую посылали к нему на родину, вернулась неопознанной. Некому ее показать. Петр Федотов ушел из дому лет десять назад. Отец умер. Старший брат пропал без вести во время войны. Одна мать осталась. В прошлом году она совсем ослепла.

Кибрит (чувствуя в тоне Знаменского нечто большее, чем досада на неудачу). Знаешь... тут можно кое-что сделать. Пусть пришлют из дома любую старую фотографию Федотова, хоть детскую... Я проверю. Методом совмещения основных точек лица... «Всичко ясно», как говорят в Болгарии?

Знаменский. Ну что бы мы делали без науки?!

Сцена шестая

Проходная тюрьмы. У столика Знаменский заполняет бланки. Возле окошечка дежурной несколько мужчин — адвокаты и следователи. Входит Томин.

Томин. Я пришел, что дальше?

Знаменский. Пойдем вместе допрашивать бродягу.

Томин. Что-нибудь выплыло?

Знаменский. Нового ничего, но прошу тебя поприсутствовать. Посмотри на него пристально. Думаю, тебе с ним работать.

Томин. В связи с чем?

Знаменский. Чего не знаю — того не знаю.

Томин (прохаживается по помещению, здоровается с кем-то, потом возвращается к Знаменскому). Слушай, ведь у тебя есть Ковальский! Кто тебе обрисует бродягу лучше, чем «Хирург»? Они пятую неделю в одной камере сидят!

Знаменский. Спекулировать на добрых отношениях с заключенным… Не хочется.

Томин. Что значит «спекулировать»? Ты об общем впечатлении спроси, как умного, проницательного человека! Он же польщен будет, что ты к нему по серьезному, что ценишь его мнение!… Ну?

Знаменский. Там видно будет.

Сцена седьмая

Тюремный кабинет. Идет допрос. Знаменский, Томин, «Хирург».

Знаменский. Следующий эпизод. Продажа двоим приезжим чужой «Волги».

«Хирург» (озабоченно). Был такой случай?

Знаменский. Был, Ковальский.

«Хирург» (хитро). Пал Палыч, зачем мне бежать впереди прогресса? Вдруг у вас — очень извиняюсь — одно фу-фу, а я, как дурак, навешу себе на шею лишний эпизод!

Знаменский (заглядывая в дело). Двадцать второго мая сего года у бензоколонки на Трубной улице вы познакомились с шофером черной «Волги». Пообещав двадцать рублей, уговорили его поехать к магазину «Автомобили», чтобы купить запчасти для якобы имеющейся у вас машины...

«Хирург». Так-так-так. Припоминаю… Всегда-то надеешься, как в песне поется, что никто не узнает и никто не придет. Но вот узнали и пришли, стучат в дверь, спрашиваешь: «Кто?» Говорят: «МУР». Так неприятно!

Знаменский (перебивая). Каким образом вы познакомились с покупателями?

«Хирург» (признав очередное поражение, он постепенно вдохновляется воспоминаниями о своей ловкости). Ах, Пал Палыч, разве с покупателями знакомятся? Это они должны искать знакомства. Иначе какое же доверие?… Ну, а в тот раз дело было так. Подъезжаем к магазину. На меня смотрят. Это я здесь (оттягивает борт дорогого модного пиджака) в рванье сижу. А там я вышел — на мне ниточки отечественной нет! Всем ясно — прибыл собственник с личным шофером… Чтобы прощупать публику, мне требуется минута, ну две. Примечаю двух «жучков». Насквозь вижу: в одном кармане — пачка купюр, в другом — липовая справка об аварии! Туда надо только проставить горзнак машины... Известна вам эта механика?

Знаменский. Известна.

«Хирург» (выразительно жестикулируя). Проходим мимо них к магазину, я и говорю «своему» шоферу: «Знаешь, говорю, до того мне надоела эта возня с запчастями, погляжу-погляжу да, пожалуй, продам машину-то». Затылком чувствую — клюнуло! Шофер за мои деньги покупает разную ерунду, а я ухожу в машину. «Жучки» прямо лезут следом и показывают справку и деньги! Я отнекиваюсь, меня соблазняют, во мне разжигают алчность. И, наконец, я беру деньги.

Томин. Сколько?

«Хирург» (замявшись). Несколько выше государственной цены, Александр Николаевич.

Знаменский. Дальше.

Хирург. Собственно, можно бы сразу отвалить. Не как-то пожалел шофера. Уведут, думаю, у парня машину, перекрасят — и прости-прощай. Тогда, якобы показывая, как моя «Волга» берет с места, трогаю и проезжаю метров тридцать. А там уже стоянка запрещена, понимаете? Естественно, свисток. А «жучки» смерти как боятся милиции. Меня выталкивают улаживать отношения с властями. А деньги-то уже здесь. (Хлопает себя по карману.) Милиционер берет под козырек, оставляю на него машину и иду вроде бы за шофером. Десять-пятнадцать шагов — и растворяюсь в воздухе!..

Знаменский (усмехаясь). Значит, покупатели оказались с носом потому, что вы пожалели шофера? Ой ли, Сергей Рудольфович! Представьте, что они угнали машину. С вашей стороны тогда не мошенничество — тогда была бы кража. Вы не тридцать метров проехали, вы «переехали» из одной статьи в другую. Все рассчитано точно.

«Хирург» поглядывает на Знаменского и Томина, довольный, что его «оценили».

Знаменский (подвигая к себе бланк протокола допроса). Ну, будем фиксировать.

«Хирург». Пал Палыч, разрешите я сам, как свое добровольное заявление! Дадите вы мне с собой бумажки, и я спокойненько…

Знаменский. Не возражаю. Только без стилистических красот. И не забудьте проставить полученную сумму. Цифрами и прописью.

«Хирург» (принимая из рук Знаменского бумагу, остро на него взглядывает). Вы сегодня в напряжении, чем-то встревожены. Неприятности?

Томин (перехватывает инициативу). Как самодеятельность, Сергей Рудольфович?

«Хирург». Пою! Пою, Александр Николаевич. (Знаменскому.) Сердечно благодарен!

Томин. А вообще жизнь?

«Хирург». Человек когда-нибудь доволен? На свободе не хватает денег — в тюрьме свободы… Но могло быть хуже. Народ в камере подобрался солидный. Один даже преподаватель — за взятки в институт принимал. Хорошая камера.

Томин. Кстати, бродяжка там у вас есть. Тоже за Пал Палычем числится. Этот жить не мешает?

«Хирург» (как-то одновременно скучнеет и настораживается). Да н-нет…

Томин. А какое у вас о нем впечатление?

«Хирург» (серьезно и после долгой паузы, в течение которой он смотрит на Томина, потом на Знаменского). Только из уважения к вам, Пал Палыч. (Ему явно неприятно нарушать камерную «этику».)

Знаменский. Я не настаиваю.

«Хирург». Настаивать и не надо. Но, к сожалению, мало что могу сказать.

Томин. Сергей Рудольфович, от вас ли слышу?!

«Хирург» (с неохотой признаваясь в своей беспомощности). Увы... Такой вот редкий случай…

Томин. И вы не пытались его прощупать?

«Хирург» (Знаменскому). Его невозможно прощупать. Подбираешься, подбираешься — и вдруг стена. Никакой щелки.

Томин. Как он держится? Рассказывает о себе?

«Хирург». Мы знаем только, по какой статье он сидит... А держится нормально, спокойно. В камере его никто не тронет. Уважают и боятся.

Знаменский. Боятся?!

«Хирург». Да был, знаете, случай — один лоб полез на него с кулаками. (Брезгливо морщится.) Сами понимаете, нравы тюремные, всякое бывает. Так потом едва отдышался.

Знаменский. «Бомж»?

«Хирург». Ха, ваш «бомж» и глазом не сморгнул! Он только этак особенно выставил вперед руку и куда-то тому парню попал — парень растянулся на полу и корчится. На публику произвело сильнейшее впечатление.

Знаменский. Та-ак... (Пауза.) Считаете, он не тот, за кого выдает себя?

«Хирург» (осторожно). Да ведь вы, по-моему, тоже так считаете?.. Вот еще кое-какие наблюдения, судите сами. В очко на пальцах ваш бродяга выучился играть с лету! Я, я осваивал эту науку дольше... И еще. Сколько у него классов образования?

Знаменский. Говорит, десять.

«Хирург». Да хоть бы двенадцать, чересчур быстро читает. Придете домой, возьмите книгу, засеките время: сколько у вас уйдет на страницу. Потом сравните. У него уходит тридцать восемь — сорок секунд. Извините, но уверен, у вас будет больше при вашем высшем... Странный человек...

Пауза. Знаменский нажимает кнопку звонка.

«Хирург». Пора прощаться?

Знаменский. Да, до следующего допроса... Будет концерт, Сергей Рудольфович, приглашайте. Приду. (Появившемуся конвойному.) Мы закончили. Федотова приготовьте, но придержите пока.

Конвойный уводит Ковальского. Знаменский и Томин курят, не глядя друг на друга. Потом Знаменский принимается ходить по кабинету. Останавливается перед Томиным.

Знаменский (ядовито). Обыкновенный врун и пропойца?

Томин. Сплоховал, Паша. Такой он мне показался серый, лапчатый.

Знаменский (снова ходит, очень зол). Лапчатый, как же... Перепончатый... Гусь... С яблоками... Только от какой яблоньки...

Томин. Пал Палыч, давно обедать пора. У меня уже и мысли какие-то тощие, худосочные. Айда перекусим, а?

Знаменский. Нет. Нужно в канцелярии быстро посмотреть все, что за ним записано. Может, он жалобы подает, режим нарушает, черт его знает... Сейчас всякое лыко в строку. Давай, Саша. Вернешься — сразу врезайся. Вопрос слева, вопрос справа, темп.

Томин. Ясно. (Уходит.)

Знаменский звонит, садится за стол. Конвойный вводит бродягу.

Знаменский (приветливо). Здрасте-здрасте, Федотов. Присаживайтесь. Могу вас порадовать — проверки как будто подходят к концу.

Бродяга (в глазах мелькает облегчение, но тон ровный, бесцветный). А чего мне радоваться?

Знаменский (шутливо). Первый раз вижу человека, которому нравится в тюрьме. Или уж компания больно хороша подобралась?

Бродяга. Ничего, не жалуюсь. Сидим дружно.

Знаменский. И не скучно после дальних странствий в четырех стенах?

Бродяга. Бывает. И без водки, понятно, туго. Но как вспомнишь свои ночевки под забором... Тут хоть койка есть.

Знаменский. А домой неужели никогда не тянет? Мать совсем одна осталась. Отец-то умер.

Бродяга. Мать жалко. Да она уже меня похоронила, наверно. Столько лет...

Знаменский. Матери, Федотов, до самой смерти ждут. Вы бы ей хоть написали.

Бродяга (с прорвавшейся на секунду неприязнью). Что-то допрос сегодня чудной.

Знаменский. Попытка разговора по душам... Хорошо, давайте конкретнее. Давно хотел спросить: как вы жили? Ведь надо есть, ночевать хоть где-то, надо одеваться. И не один день — годами!

Бродяга (горестно). Очень верно говорите. Каждый день — целая морока. Собачья жизнь. Иногда, бывало, тоска возьмет...

Знаменский (мимоходом). Мы ведь решили без задушевности? Мне нужно в протокол допроса официально записать, на какие средства вы существовали все это время. Охарактеризовать, так сказать, ваш модус вивенди.

Бродяга (с любопытством). Модус чего?

Знаменский. Образ жизни.

Бродяга. А-а... Официально? Ну, официально запишите так (как бы диктует): существовал на различные случайные заработки и нетрудовые доходы, не носящие преступного характера. (В ответ на пристальный взгляд Знаменского.) А что? С культурными людьми сижу, всему научат.

Знаменский. Насчет нетрудовых доходов поподробнее.

Бродяга (снова в своем обычном тоне). Кому чемодан донесешь. Кому огород вскопаешь, дров наколешь. Иной раз у бабы переночуешь — на дорогу троячок сунет.

Томин (войдя при последних словах). На это не проживешь.

Бродяга (игнорируя его). Иногда попутчик накормит, напоит. А то еще промысел: поезд пришел, ставят его в тупик. Пойдешь, бутылок соберешь — и порядок. Статьи за это нет, а харчи есть.

Знаменский. В каких городах за последние годы побывали?

Бродяга. Разве запомнишь!.. Еду, бывало, а тут контролер идет или из окна вид красивый. Слезаю. Так тебя жизнь несет и несет... Вчера пальмы, завтра снег. А запоминать — сами подумайте — на кой черт мне запоминать. Я не турист какой-нибудь.

Томин (резко). Откуда вы попали в Москву?

Бродяга. Откуда? Издалека. (В голосе его еле заметная ирония.)

Знаменский (напористо). Точнее.

Бродяга. Ах, гражданин следователь, мир велик...

Томин. Мир-то велик, а в Москву-то зачем?

Бродяга. Видно, судьба... Почитай, с детства мечтал увидеть. (Лицо его как-то меняется, разглаживается, по губам пробегает подобие мечтательной улыбки.)

Знаменский (перегнувшись к нему через стол, очень тихо). Белокаменную?

Бродяга (разом стряхивая с себя размягченность, равнодушной скороговоркой). Ну да, столицу нашей Родины.

Знаменский (после паузы). Для протокола допроса укажите конкретно деревни, где вы работали с плотниками, уйдя из дому. И что именно строили.

Бродяга. Пьянствовал я в то время... Помню, тут колодец, там сарай, но так, чтобы конкретно указать, не могу.

Знаменский (Томину). Оригинальная амнезия. (Бродяга едва заметно, но реагирует на слово.) Федотов! (С металлом.) Мне ваше поведение непонятно. Категорическое нежелание говорить о местах, где...

Бродяга (взвинчено, впервые повышая голос). А мне, гражданин следователь, непонятно, к чему этот треп! При чем тут обвинение, которое мне предъявлено!

Знаменский (тихо). Прекратить! В окончательной формулировке обвинение вам еще не предъявлено. Я еще не уверен в его содержании.

Бродяга. Извините, гражданин следователь, погорячился. (Пауза.) У нас в камере коечка одна освобождается — у окна. Ребята собирались ее разыгрывать. Может, я пойду? Поучаствую? Вдруг повезет. Жизнь-то, ее везде хочется прожить покрасивее...

Томин. Исключительно меткое замечание! Но ваша коечка и сейчас у окна. Крайняя в левом ряду. Что скажете?

Бродяга (спокойно). Скажу, что такие ваши приемы противоречат нормам законности. Я буду жаловаться прокурору.

Сцена восьмая

Кабинет Знаменского. Входят Знаменский и Томин. Звонит телефон, Томин снимает трубку.

Томин. Да? (Передает трубку Знаменскому.) Кажется, братишка.

Знаменский. Ленька? Привет... С двумя неизвестными? У меня тут с одним, и то никак не решу... Честное Знаменское!.. А ты еще разочек, понастойчивее. Прежде всего, потребуй у них документы... Как «у кого»? У неизвестных. (Кладет трубку.) По-моему, мать просто подослала его выведать, скоро ли я домой.

Томин (взглядывая на часы). Между прочим, мысль, не лишенная актуальности.

Знаменский. Давай все-таки подумаем, что нам дал...

Томин (прерывает). ...этот пустой допрос?

Знаменский. Видишь ли, Саша, отсутствие информации — тоже своего рода информация. Особенно если сообразить, куда и зачем она делась.

Томин. Ну, давай пометем по сусекам. (Садится.)

Знаменский. Начнем с конца.

Томин. Почему он психанул?

Знаменский. Да.

Томин. Он же не всерьез.

Знаменский. Конечно. Но он впервые позволил себе такой тон.

Томин. Может, думал прощупать тебя на слабину? Спровоцировать? Дескать, я заору — и он заорет. Что-нибудь лишнее брякнет, глядь, понятнее станет, чего прицепился.

Знаменский (щурится, думает). Нет, он просто решил закруглить допрос. И про коечку для того же.

Томин. Да, пожалуй. Осточертели наши географические изыскания: где — куда — откуда. Между прочим, первый признак, что за ним везде хвосты. Стоит ему хоть раз произнести «Курск» или какая-нибудь «Епифань» — и мы вцепимся намертво, какой там вокзал, какой памятник на площади, чем торгуют бабы на базаре. Значит, надо называть место, где правда был. А где был, там либо обворовал, либо ограбил кого.

Знаменский. Нет, не укладывается он в рамки бродяги, грабителя... Даю голову на отсечение, он понимает, что «модус вивенди» по-латыни означает «способ существования». Но не знает что такое «бомж». И явно не слышал песни «Расскажи, расскажи бродяга...». Как это увязать? А тюремная игра в очко на пальцах. Нужна же громадная тренировка. Или — редкая обучаемость. И это... бродяга?

Томин. Но бродяжий быт он знает не с чужих слов.

Знаменский. Тем более странно. Что такое рядовой «бомж»? Тупой, опустившийся пьянчуга. А Федотов? Весь собран, кулак. Вспомни, как он уклонялся от обострения темы. Как не давал сократить дистанцию! Для той вульгарной игры, которая шла, его броски и пируэты слишком выверены.

Томин. Преувеличиваешь, Пал Палыч.

Знаменский (уклончиво). Скорее, не договариваю. (Берет из шкафа книгу, выбирает страницу, сует Томину.) Читай, засеку время.

Томин. Лучше ты, я малограмотный.

Знаменский (улыбаясь). Читай, говорят. Сверху донизу.

Томин читает. Затем захлопывает книгу.

Знаменский. Пятьдесят три секунды. Против его сорока, видал?.. У нас с ним пока на уровне подкидного, верно? А он держится, как преферансист. И умные, злые глаза... В свете вышеизложенного, что собираешься делать?

Томин (смотрит на часы). С твоего разрешения пойти, наконец, пообедать. И поужинать сразу. Потом посмотреть по Интервидению матч с югославами. И потом спать... (Решительно направляется к двери, но, взявшись уже за ручку, оглядывается на Знаменского.) Ладно, завтра с утра съезжу в тюрьму. Получу полное описание его личных вещей. Спрошу, не обращался ли в канцелярию какими заявлениями, не получал ли передач. Если кто будет им интересоваться, чтобы сразу сообщали нам... Кстати, та камерная драка занесена в его карточку, можешь ее упомянуть.

Знаменский. Саша, обязательно список книг, которые выдавала Петрову-Федотову библиотека! И позвони в Первомайский. Пусть там проверят, не присылал ли Федотов как-нибудь матери переводов, посылок, заказных писем. Словом, то, что на почте регистрируется.

Томин. Это все просто. А вот хвосты... (Крутит головой.) Мать честная! Утону я в старых сводках. Утону и не выплыву!.. (Уходит.)

Знаменский (один). Ох, лапчатый... перепончатый... (С тихой яростью.) Заявился поглядеть на Белокаменную!..

Сцена девятая

Кабинет в тюрьме. Знаменский и бродяга. Идет допрос. Знаменский пишет, бродяга его пристально разглядывает.

Знаменский (не глядя). Что вас во мне заинтересовало?

Бродяга. Все гадаю — умный вы человек или нет.

Знаменский. Внешность бывает обманчива!

Бродяга. Это про меня?

Знаменский. Если хотите. (Откидывается на спинку стула, тон его становится иронически-доверительным.) Иногда мысленно я пробую взглянуть на вас другими глазами. Побрить, постричь, одеть то в ватник, то во фрак. И поставить в различные ситуации. Вот вы рубите лес... м-м... вряд ли. Произносите тост за столом... Может быть. Лезете в чей-то карман... сомнительно, не вижу. Обнимаете женщину... Пожалуй, если красивая. Прячетесь в клозете от поездных контролеров... Бывало раз-другой. Выпрашиваете окурки, собираете бутылки... мм... (Отрицательно качает головой.) Повелительно говорите по телефону. Стреляете из пистолета... (Жестко.) А почему бы и нет?

Бродяга (добродушно и искренне). Бог знает, что вы обо мне думаете. В каком-то смысле даже лестно, но... Допустим, лес я не рубил. Допустим, окурков не выпрашивал. Баб обнимать случалось. (Ухмыляясь.) Красивых. Тут вы попали в точку. А пистолет только в кино видел. Вы, гражданин следователь, — человек неглупый, но уж слишком дотошный.

Знаменский. Да?

Бродяга. Угу. Вот насчет того, что воровал, правильно, было дело! Голод заставит — украдешь. В поездах, на вокзалах. Но по мелочи. Корзинку с вишнями сопрешь у бабки, а к следующему поезду вынесешь и продашь. Неужели это старье вспоминать?

Знаменский (тихо). За одними вишнями я бы гоняться не стал. (Пауза.)

Бродяга. Ну, согласен, есть в моей жизни период... (Делает вид, что пошел на полную откровенность.) Если бы сидели за бутылкой вина, я бы рассказал. Уверен, вы бы меня поняли — как человек. А как следователю рассказать не могу. Не потому, что наказания боюсь — там не за что большой срок давать. Но замешаны другие люди — женщина. Чего я буду тянуть их за собой, понимаете?

Знаменский. Стараюсь.

Бродяга. Вы в прошлый раз о матери заговорили, расстроили меня. Когда умер отец?

Знаменский. Лет пять уже.

Бродяга. Я не знал. Отсижу и поеду домой. Брошу пить, женюсь, а если вы мне накинете срок, я и мать, навряд ли, в живых застану. (Всматривается в Знаменского, пытаясь понять, уд лось ли вызвать сочувствие.)

Знаменский (невозмутимо). За эти годы вы посылали ей какие-нибудь деньги?

Бродяга. Первое время посылал. Потом все реже.

Знаменский. Не припомните приблизительно, когда и какие суммы?

Бродяга. Мало посылал, мало! Чувствую, к чему ведете. Мать старуха, а я здоровый мужик... Вы правы, стыдно будет на глаза показаться.

Знаменский (все решительнее переходя в наступление). Ну, самый крупный из переводов какой был?

Бродяга (держась прежнего тона). Оставим это. Совестно, понимаете?

Знаменский. Еще не все. Но думаю, что пойму.

Бродяга. Что поймете?

Знаменский. Вас.

Бродяга. Что во мне непонятного?

Знаменский. Очень многое. К примеру, уровень внутренней культуры при подобном образе жизни.

Бродяга. Ну, нынче все культурные пошли. А я все-таки десятилетку окончил. Даже две пятерки в аттестате имел. Много всего повидал. С разными людьми встречался. Замечал, перенимал.

Знаменский. Верно — две пятерки: по химии и географии. Но почему-то ни одного города не можете назвать.

Бродяга (неприятно озадаченный осведомленностью Знаменского). Назвать-то могу, но я же вам объяснил, почему молчу.

Знаменский. Вот говорите, перенимали от других. Но, чтобы перенимать, надо сходиться с людьми довольно тесно. А кочевой быт приучает, пожалуй, к одиночеству.

Бродяга. Оно вроде и так — все настороже, все в одиночку. Но опять же и легкость нужна. Чтобы с любым встречным-поперечным сразу — общий язык.

Знаменский. Однако в камере, где вся обстановка толкает к общению, вы держитесь чрезвычайно замкнуто. Чем это объяснить? Опять скажете про нарушение норм законности? Никакого нарушения нет. Ваше поведение официально фиксируется в карточке. Кроме того, есть надзиратель, он поневоле все видит. Естественно, я поинтересовался, что к чему. Даже проглядел ваш библиотечный формуляр.

Бродяга (невинно, почти с улыбкой). Рад, что мы с вами сегодня так откровенно... В тот раз я сгрубил. Вы уж извините.

Знаменский (холодно). Я задал вопрос.

Бродяга. Ах, да. Народ, знаете, в камере неподходящий: мошенник, кладовщик, учитель какой-то. У них свои разговоры. Что я для них?

Знаменский. А, по-моему, вы пользуетесь там авторитетом. (Небрежно.) Кстати, за вами числится драка с месяц назад. И, кажется, вы применили тогда особый болевой прием. Что это было — каратэ, дзюдо, боевое самбо?

Бродяга (секунду смотрит в упор на следователя, сжав губы). Ей-богу, не знаю. Научил один парень еще в плотницкой бригаде. Если будет, говорит, кто к тебе лезть, сделай вот так — сразу отстанет.

Знаменский. Ну, хорошо, поговорим немножко о литературе.

Бродяга. Гражданин следователь, разрешите спросить. (Сбрасывает маску добродушия, теперь он уже другой — озлобленный и напряженный.)

Знаменский. Пожалуйста.

Бродяга. Законом установлен срок для следствия и содержания под стражей таких, как я?

Знаменский. Да.

Бродяга. Этот срок кончился.

Знаменский (спокойно). Вы правы.

Бродяга. Все сведения про меня подтвердились.

Знаменский. Не спорю.

Бродяга. Стало быть, проверено, что я — Федотов Петр Васильевич, родившийся и так далее. Больше ничего и не требуется, верно?

Знаменский (равнодушно). Я счел нужным продлить срок следствия.

Бродяга. Есть постановление прокурора?

Знаменский. Есть.

Бродяга. И там сказано, почему надо продлить?

Знаменский. Совершенно справедливо.

Бродяга. Прошу ознакомить.

Знаменский. Закон не обязывает меня предъявлять вам этот документ до конца следствия.

Бродяга. Порядочки!

Пауза. Поняв, что атака не удалась, бродяга снова обмякает.

Знаменский. Помните, вы говорили, что спешить вам некуда, все равно срок идет.

Бродяга. Стало надоедать в четырех стенах... Вы сами толковали, что в колонии лучше. Если вкалывать, можно через год выйти, а?

Знаменский молчит, как бы готовясь к новому заходу.

Знаменский. И твердо решили осесть дома? В поселке Первомайский Курской области?

Бродяга. Пора...

Знаменский. Пора бы. Только... (недоумевающе пожимает плечами) зачем вы тогда старательно перечитали все, что было в библиотеке по Средней Азии?

Бродяга (лениво). Заявление об отводе следователя я должен подать вам или через местную администрацию?

Знаменский (в тон ему). В любом случае оно тотчас будет передано прокурору. Но пока следствие продолжаю вести я. И прошу ответить на вопрос.

Бродяга. Ответ будет такой: время нахождения под стражей я использовал для самообразования в различных областях, в том числе в области географии. Люблю со школьной скамьи.

Приоткрывается дверь, показывается конвойный.

Знаменский. Я не звонил.

Конвойный. Вам просили сказать...

Знаменский подходит к конвойному, тот что-то шепчет ему, оглядываясь на бродягу. Знаменский поднимает брови и тоже оглядывается.

Знаменский. Та-ак... Уведите в бокс. А... того товарища проводите сюда.

Конвойный выводит бродягу, тот удивлен. Знаменский взволнованно ходит по комнате, в нерешительности приостанавливается. Конвойный вводит под руку слепую старуху с корзиной.

Знаменский. Здравствуйте, Варвара Дмитриевна. Прошу сюда.

Конвойный (усаживая женщину на стул и ставя рядом се корзину). Это товарищ следователь Знаменский. (Уходит.)

Знаменский. Я никак не ожидал, что вы приедете. Вас кто-нибудь проводил?

Федотова. Одна... (Она медлительна в движениях. Мягко выговаривает «г».)

Знаменский. Как же вы добрались? Как нашли?!

Федотова. Да ведь сын!.. Ничего. Свет не без добрых людей...

Пауза. Знаменский садится за стол, Федотова, ловя звук его шагов, поворачивается следом.

Федотова. Наш участковый пришел ко мне, говорит, Петя объявился... в тюрьме. Другой раз пришел — фотографию спрашивает, где он мальчиком... Так нехорошо стало на сердце... Поехала. (Шарит за пазухой, вынимает фотографию, разглаживает на столе, ощупывает, стараясь определить лицевую сторону и наугад тычет пальцем.) Который стоит. В белой рубашечке.

Знаменский берет фотографию, рассматривает, откладывает в сторону.

Федотова. Что он сделал? Сказать можно?

Знаменский (стараясь говорить мягко). Он задержан без документов. Много лет нигде не работал, не имел прописки. Бродяжничал.

Федотова (потрясенная). Как же это, господи?! Сирота он, что ли, бездомный?! Почему к матери не пришел?! Голодный, холодный... господи.

Знаменский снова берет фотографию, взглядывает на нее, откладывает.

Федотова. Да неуж за это судят? Уж и так ведь горемычный!

Знаменский (тихо). Варвара Дмитриевна, если человек не работает и не побирается, чем он живет?

Федотова. Это верно. (Пауза.) Мне с Петей свидеться дадите? За тем ехала... и вот — яблочков ему везла... курских.

Знаменский. Сегодня передач не принимают, но я попрошу... А свидание — пожалуйста. Только, Варвара Дмитриевна, Федотовых на свете много. Вдруг да не ваш.

Федотова. Что вы! Участковый же два раза приходил. Твой, говорит, Петька, в Москве объявился. В тюрьме сидит.

Знаменский немного колеблется... Наконец решается.

Знаменский. Сейчас его приведут.

Федотова замирает в ожидании. Знаменский звонит. Конвойный вводит бродягу. Короткая заминка у двери — бродяга вцепляется острым взглядом в старуху и ее деревенскую кошелку. Очевидно, что он не знает этой женщины. Скованно садится на табуретку, застывает в напряжении. Все это время Знаменский не спускает с него глаз. Пауза.

Знаменский. Что же вы, Федотов, не подойдете к матери?

Бродяга встает, как от толчка, делает два шага, останавливается, Федотова поднимается ему навстречу.

Федотова. Петенька... (Пошарив в воздухе рукой, трогает его грудь.)

Бродяга (чуть вздрагивает, поспешно улыбается, шепчет). Мама!

Руки матери медленно скользят по груди, плечам бродяги, поднимаются вверх. Он невольно слегка отворачивается. Когда пальцы Федотовой касаются щек, лицо бродяги на миг искажается гримасой брезгливости и отвращения. И в тот же момент он чувствует, что выдал себя.

Бродяга (не глядя на женщину, не принимая ее в расчет, говорит одному Знаменскому). Простите, я обманул вас! (Отступает от Федотовой, руки ее повисают в воздухе).

Бродяга. Я не Федотов.

Знаменский, полуобняв Федотову за плечи, звонит конвойному.

Федотова. А где же Петя?!

Знаменский. Потом я все объясню... Подождите.

Конвойный выводит Федотову.

Знаменский (бродяге, почти с ненавистью). Здесь были для вас яблочки. Курские. (Кладет перед бродягой фотографию.) А это вы в возрасте пятнадцати лет. Стоите справа в белой рубашечке!

Бродяга (сокрушенно качает головой). Стыдно! Воспользоваться страданиями чужой слепой матери... Я не понимал возможных последствий... Больше — клянусь вам — ни слова лжи. Мое подлинное имя — Марк Лепко. Я родился в Мукачеве...

Сцена десятая

Кабинет Знаменского. Знаменский и Томин.

Знаменский. Теперь он — Марк Лепко, проворовавшийся кассир.

Томин (заинтересованно). Много взял?

Знаменский. Пятьдесят рублей.

Томин. Шутишь!

Знаменский. Ничуть. (Иронически.) Такой, понимаешь ли, очень стыдливый человек — пропил полсотни в обществе местной красотки и ушел куда глаза глядят. Притом как выбрано место действия! Геологическая партия в Якутии, время — шесть лет назад.

Томин (присвистывая). Лысого черта тут проверишь! Сейчас сезон, люди в поисковых партиях, кто где. Ой-ой-ой...

Знаменский. Навалилась печаль посерьезнее — где подлинный Петр Федотов?

Томин. А что говорит новоиспеченный Лепко?

Знаменский (вздыхает). Случайно, мол, познакомились на каком-то полустанке, выпили, Федотов рассказал о себе, он запомнил.

Томин. Случайному знакомому рассказывают просто истории из жизни. Без фактов.

Знаменский. О чем и речь! А он имеет точные адреса, даты, анкетные данные. Он слишком много знает о Петре Федотове... Меня грызет разработанность легенды. Чем кончилось для Федотова это «случайное знакомство»?

Томин. Лепко был железно уверен, что Федотов нигде не объявится?

Знаменский. Да... Петра Федотова нам с тобой надо найти! Надо, Сашка! Среди живых или мертвых!

Томин (безнадежно хмыкает). А что ты мне даешь, кроме этой роскошной директивы? Призраков искать не обучены.

Знаменский. Есть описание со слов матери. (Достает из папки исписанный листок, читает.) Брюнет. Глаза карие. Уши оттопыренные. На левой руке чуть ниже локтя родимое пятно величиной с копеечную монету. Правый верхний резец заметно скошен внутрь.

Томин (помолчав). Ну, что я могу сказать... Если среди мертвых — то по картотеке неопознанных трупов несложно. Среди тех, кто попал в аварии и прочее, — тоже надежно. Через все бюро несчастных случаев...

Знаменский. Его могла в последнее время задержать милиция... где-нибудь.

Томин. Вот именно «где-нибудь». Адова работа. Но, в конце концов, реальная. А вот если он жив-здоров и с ним абсолютно ничего не приключилось, на чем я его засеку? Спит себе где-нибудь в стогу или пьет чай в Царево-Кокшайске у вдовы N...

Знаменский. Если жив-здоров, пускай пьет чай.

Томин. Тогда программа ясна. (Забирает листок с приметами.)

Знаменский. Понадоблюсь — я в библиотеке.

Томин. Все почитываешь книжки, которые брал «бомж»?

Знаменский. Не хочу отставать в общем развитии. И кое-что еще надо по медицине...

Сцена одиннадцатая

Криминалистическая лаборатория. Стол Кибрит завален довольно странными предметами: тут несколько топоров (от туристского до колуна) и искореженные доски. Кибрит изучает излом на обрезке доски. Входит Знаменский.

Кибрит (улыбаясь). Ба, к нам высокий гость!

Знаменский. Можешь оторваться?

Кибрит. Даже с удовольствием. Сижу с утра, как пришитая, глаза заломило. (Встает, потягивается.)

Знаменский. Есть просьба. Довольно нахальная.

Он возбужден и нетерпелив. Кибрит выжидающе прищуривается.

Знаменский. Слушай. Я дам тебе человека. Вез имени. Вез биографии. Человека, у которого одна задача — скрыть свое подлинное лицо. Ты вооружишься всеми чудесами криминалистики — и ты мне скажешь, кто он такой!

Кибрит (с любопытством заглядывая ему в лицо). Пал Палыч, ты в уме?

Знаменский (усмехаясь). Это вопрос дискуссионный.

Кибрит (удивленно, потом все более сердито). Значит, я получаю некий организм, произвожу какой-нибудь спектральный анализ и говорю: «Всичко ясно, это Женя Жучкин с Малой Бронной».

Знаменский. Примерно.

Кибрит. Вообще в вас с Томиным всегда наблюдались иждивенческие тенденции: чтобы эксперт все объяснил, предсказал и разжевал. Но чтобы до такой степени!..

Знаменский (умоляюще). Зиночка, золотко, кажется, никогда в жизни мне не была так нужна твоя помощь!

Кибрит (смягченная его тоном). Все тот бродяга?

Знаменский. Да, тот бродяга.

Кибрит. А где обещанная фотография?

Знаменский. Она есть, но толку чуть. Он уже плетет новую легенду. Третью по счету. Не исключено, что есть в запасе четвертая... С ним можно биться до скончания века!

Кибрит (после паузы, почти жалобно). Но ведь ты предлагаешь мне работать на пустом месте!

Знаменский. Какое же пустое?! Человек прожил целую жизнь! Как он жил? Что делал? Ведь следы этого в нем есть. Например, он говорит, что годами пьянствовал. А если у него печень новорожденного младенца?

Кибрит (на секунду поддаваясь чисто женскому любопытству). Признайся, в чем ты его подозреваешь?

Знаменский (помолчав). Думаю, самая крупная фигура из тех, с кем приходилось сталкиваться. Больше ничего не могу сказать. А может, и не имею права.

Пауза. Кибрит внимательно смотрит на Знаменского, оценивая серьезность ответа.

Кибрит (задумчиво). Наверно, что-то можно наскрести... В чем его взяли?

Знаменский. Кепка, сапоги. Куртка вроде ватника.

Кибрит. Куртка — это удачно. Как криминалист нежно люблю пыль. Сохраняется в одежде, сколько ни чисти. Есть вещества с точной географией. Есть профессиональная пыль — алюминиевая, цементная — это просто, как справка с работы... Потом если он шатался по стране, то микроспоры местных растений — наверняка.

Рассуждая, она ходит по лаборатории, все больше увлекаясь предстоящей задачей.

Знаменский. Давай, Зиночка, давай!

Кибрит. Не понукай!.. Теперь здоровье...

Знаменский. На вид — как бык.

Кибрит. Я имею в виду легкие аномалии. Бывает связано с детством в горах, с химическим составом воды... Тут особенности ногтей, зубов, отклонения в деятельности желез... Он у тебя стриженый?

Знаменский. Нет.

Кибрит. Пусть подарит локон на память. Вдруг повезет? Когда на производстве есть хлор, медь, кислоты, появляются микроскопические изменения в цвете волос.

Знаменский. Не хочется пока в открытую.

Кибрит. Ну, не тебя учить. Пошли парикмахера, устрой какую-нибудь большую медицинскую комиссию, санинспекцию... Принесешь мне образцы его почерка. Тут сказывается образовательный уровень, подчас условия труда... Что еще? Еще... О-о! Дам я тебе одного анатома. У него есть потрясающие таблицы по группам профессий. Он доказывает, что всякое занятие определенным образом влияет на мускулатуру, характер биотоков и нервные рефлексы.

Знаменский (вдохновенно). Зиночка, если тебе удастся... Просто твой раб навеки!

Сцена двенадцатая

Психиатрическая клиника. Комната для приема посетителей. Слева и справа белые двери без ручек. На окнах спущены жалюзи. Белые стены, медицинская кушетка, покрытая клеенкой, белый стол и стул. Несколько массивных кресел, около них пальма в кадке. Входят врач и Томин.

Врач (любезно и мягко). Мне сообщили, что приехал сотрудник угрозыска из Москвы.

Томин. Старший инспектор Томин. (Достает и показывает удостоверение.)

Врач. Очень приятно. Разрешите посмотреть? (Берет удостоверение и, убедившись в его подлинности, возвращает Томину. Тон его сразу становится деловым.) Прошу. (Оба садятся.) Слушаю.

Томин. Меня интересует пациент, который был доставлен к вам 12 марта с вокзала.

Врач. Пациент невменяем. Что бы он ни натворил, пока он больной и только больной.

Томин. Расскажите, как он тут появился, как себя ведет — все по порядку. Я очень любопытен.

Врач (улыбаясь). Это свидетельствует о слабости тормозных процессов.

Томин. Прискорбно слышать.

Врач. Больного привезли в мое дежурство. Полная и, видимо, внезапная потеря памяти. Вначале он был дезориентирован — не понимал, где находится, кто перед ним. С большим трудом мы купировали приступ. Теперь пациент разбирается в обстановке и в общих чертах осознает свое положение. Что касается прошлого — пока абсолютный провал. Не удалось вернуть ему даже профессиональные навыки.

Томин. Мне надо его увидеть.

Врач. Хм... Ну, пойдемте. Палата сейчас на прогулке.

Томин (решительно). Нет, не издали. Вот так. (Отмеряет рукой расстояние.) Более того, я должен его осмотреть. Еще более того — я должен с ним поговорить.

Врач. Исключено. Никаких допросов! Больного травмировать нельзя.

Томин. Вынужден настаивать. (Видя упорство врача, переходит на просительный тон.) Допроса не будет. Представьте меня как врача. Светило психиатрии проездом из Москвы в Париж, а? Доктор, мне это вот так. (Проводит рукой по горлу.)

Врач барабанит пальцами по столу, потом молча дает Томину халат и уходит. Томин надевает халат, оглядывает себя. Устраивается за столом. Возвращается врач в сопровождении неизвестного.

Врач. Входите, пожалуйста. Это мой коллега, м-м... большой специалист... в своей области. Он заинтересован вашим случаем.

Томин. Прошу вас.

Неизвестный садится.

Томин (похоже копируя профессиональную врачебную ласковость). Как мы себя чувствуем?

Неизвестный. Н-ничего... (Вид у него немного отсутствующий, глаза блуждают. Больничный халат висит на худых плечах, как на вешалке.)

Томин. Головные боли не беспокоят? (Неизвестный отрицательно качает головой.) Спим спокойно?

Неизвестный. Как когда.

Томин (многозначительно). Понятно. Снимите, пожалуйста, халат. Рукава у рубашки закатайте. Закройте глаза, протяните руки, раздвиньте пальцы. (Видит родимое пятно у локтя.) Отлично. Теперь опустите руки и улыбнитесь, не разжимая зубов. Шире, пожалуйста. Еще шире. (Прищуривается, разглядывая его зубы.) Превосходно! Можете одеваться.

Неизвестный одевается. Врач иронически наблюдает игру Томина. Неизвестный снова усаживается в кресло, вяло свесив руки.

Томин. Вернемся к тому, как вы спите. Просыпаетесь по ночам? Отчего?

Неизвестный. Чего-то вдруг вздрогнешь, сердце заколотится...

Томин. Видите сны?

Неизвестный. Бывает...

Томин. Расскажите, это очень важно.

Неизвестный (старательно припоминая). Больницу вижу, врачей... А то какие-то поля, дороги. Один раз — будто я маленький и босиком иду...

Томин (быстро). С вами кто-нибудь рядом? Может быть, мать?

Неизвестный. Нет...

Томин. Тогда откуда ощущение, что вы ребенок?

Неизвестный. А... это... (Беспомощно разводит руками и наконец находит нужное слово.) Земля близко!

Томин (помолчав, снова пытается что-то нащупать в памяти человека). Вы смотрите здесь телевизор? Читаете?

Неизвестный (оживляясь). Телевизор. Нам разрешают.

Томин. Что-нибудь казалось вам порой знакомым, как-нибудь волновало?

Неизвестный (в напряжении сводит брови, пытается ухватить какие-то ускользающие образы). «Волга-Волга»... Очень смешное кино...

Томин разочарованно вздыхает, косится на врача.

Врач (неизвестному). Идите пока, продолжайте прогулку. (Берет его за локоть и ведет к двери.)

Дверь остается приоткрытой, слышно, как он говорит кому-то: «Проводите больного», — и тотчас возвращается.

Врач. Итак?

Томин. Федотов Петр Сергеевич, 1923 года рождения.

Врач (удовлетворенно кивает, записывает). Есть у него родные?

Томин. Только мать. Трогательная старуха... Я вам очень признателен, доктор. (Снимая халат.) Кажется, он мне был к лицу.

Врач (шутливо). В вас погиб психиатр.

Томин. Зато родился сыщик!

Врач. Кем был Федотов?

Томин. Хорошо, что вам не удалось вернуть ему профессиональные навыки. Он бы что-нибудь здесь спер и задал деру.

Врач (неприятно удивленный). Вот как?.. Но для меня он в первую очередь пациент. Скажите, мать может взять его?

Томин. Она слепая беспомощная женщина. Но все равно будет счастлива.

Врач. Вы понимаете, если вернуть его... Где он вырос?

Томин. Маленький поселок. Почти деревня.

Врач (задумчиво). Дороги, поля... Если вернуть его туда, где он ходил босиком... детские впечатления крепче всего... Такая встряска могла бы очень помочь... Вы понимаете?

Томин. Да... А как он выглядел 12 марта, что при нем было?

Врач. Есть подробный акт осмотра больного и его вещей при приеме. (Отпирает стол, находит акт, протягивает Томину.)

Сцена тринадцатая

Криминалистическая лаборатория. Кибрит за столом сосредоточенно рассматривает какие-то таблицы. Входит Знаменский.

Знаменский (прямо с порога). Вышло или не вышло?

Кибрит (уклончиво и нерешительно). Видишь ли... напрашиваются некоторые предположения... Может быть, меня куда-то снесло...

Знаменский. В неожиданную сторону?

Кибрит. Да... очень... Мне было бы легче сформулировать, если бы... Что ты сам думаешь? Чего ждал?

Знаменский. Эксперт не должен быть связан бредовыми гипотезами следствия.

Они смотрят друг на друга, и ни тот, ни другой не решается первым высказать свою догадку. Врывается сияющий Томин.

Томин. Привет честной компании! Кто угадает, откуда я прибыл?

Знаменский (с трудом «переключаясь» на Томина). От запертой двери моего кабинета.

Томин. Ценю проницательность! (К Кибрит.) А откуда я прибыл к двери кабинета?

Знаменский. Не устраивай «угадайку». Выполнил задание — доложи о результатах. (Ему не терпится вернуться к разговору с Кибрит.)

Томин (к Кибрит, никак не желая расставаться с веселым настроением). Чего он такой нервный? Тихая работа, спокойные клиенты...

Кибрит. Ладно, Шурик, давай серьезно.

Томин (усаживается, начинает бубнить казенным голосом). Произведенными розыскными мероприятиями по обнаружению Федотова П.С. мною было установлено, что означенный Федотов... (Не выдерживает и машет рукой.) Короче говоря, в Калининской областной психклинике обнаруживаю занятного субъекта. Бывает, что не все дома, а тут следующая стадия — все ушли. Внезапная потеря памяти. Сажусь на минутку в поезд и... пришел, увидел, опознал! Можете почитать медицинское заключение и акт, составленный в приемном покое. Позволил себе изъять.

Знаменский и Кибрит поочередно вчитываются в акт и в заключение. Какая-то фраза останавливает внимание Знаменского в конце акта. Дочитав, он передает его Кибрит и наблюдает, как она среагирует, дойдя до того же места. Кибрит тоже застревает на этой фразе. Переглядываются.

Томин. Что вас заинтересовало? Пальто ношеное... Coстояние тела антисанитарное... Пульс учащенный...

Знаменский (берет у Кибрит бумагу, читает). «На бедре имеется размером с копеечную монету покраснение с вероятным следом прокола в центре».

Томин (беспечно). Спрашивал я... Говорят, непонятно, что такое. Может, просто так, может, укол. Но признаков наркомании нету.

Кибрит (медленно читает из другого листа). «Причины заболевания могут носить истерический характер. Не исключен также острый токсикоз»... (После паузы, с сомнением.) Но яда они не обнаружили... (Обращается только к Знаменскому, и опять между ними возникает тот напряженный разговор, в котором интонации и подтекст важнее слов.) И вообще слишком сложный путь.

Знаменский (тихо). Сложный. Если... считать его бродягой.

Кибрит. Ты... серьезно?

Теперь практически сказано все, теперь они друг друга поняли. Знаменский кивает.

Знаменский. Что в экспертизах?

Кибрит. Очень странный химический состав пломбы... Характерные, особенности в сочетании некоторых букв...

Знаменский (восхищенно). Ты сделала почти невозможное!

Томин. Эй, друзья, что с вами?

Знаменский (не обращая внимания на Томина). Я в тебя верил, но чтобы так...

Кибрит (счастливо улыбаясь). И печень, как у младенца!..

Томин (тем временем подходит и недоумевающе переводит взгляд со Знаменского на Кибрит и обратно). Вы знаете, где так разговаривают? Там, откуда я приехал. Сидят на лавочке, а рукавчики (показывает) вот так завязаны. (Знаменскому.) Ну-ка, быстро! Месяц, имя, фамилия?

Знаменский (победоносно и даже с некоторой торжественностью). Я — старший следователь, майор милиции Знаменский Павел Павлович! Ты — инспектор уголовного розыска, капитан милиции Томин Александр Николаевич. Это — эксперт-криминалист, капитан милиции Кибрит Зинаида Яновна! Все вместе мы — ЗнаТоКи! Понял?

Томин. Ни бум-бум.

Знаменский (азартно). Зиночка, покажи экспертизы.

Кибрит раскладывает на столе таблицы, что то показывает.

Томин (ошеломлен). Ну, не может быть!

Сцена четырнадцатая

Следственный кабинет в тюрьме. Знаменский, Томин и Кибрит сидят у стола полукругом. Мужчина с военной выправкой несколько в стороне. Конвоир вводит бродягу.

Бродяга (настороженно). Здравствуйте.

Знаменский (холоден, официален). Здравствуйте.

Бродяга. Хм, новые лица... Желаю знать, что за посторонние присутствуют на допросе. Инспектора я видал, а эти двое?

Знаменский (указывая на Кибрит). Наш эксперт-криминалист. Познакомит вас с некоторыми материалами. А это (о мужчине с военной выправкой) — следователь, который будет дальше вести ваше дело. Сегодня мы с вами встречаемся в последний раз.

Бродяга. Да ведь я не давал вам отвода-то! Сболтнул сгоряча, а писать никуда не писал. (Огорчаясь.) Неужто обиделись, гражданин следователь?

Знаменский. Ну, какие между нами обиды! (Медленно.) Просто люди вашего профиля в мою компетенцию не входят. Я выразился достаточно ясно? (Пауза.)

Бродяга. Но до сих пор?..

Знаменский. До сих пор вы числились бродягой.

Бродяга. Бродяга и есть. За то сижу.

Знаменский. Стоите на этом твердо? (К Кибрит.) Прошу.

Кибрит. Насколько я понимаю, вы вели довольно... беспорядочный образ жизни. (Она внутренне напряжена, но проявляется это лишь в непривычной для нее размеренности тона.)

Бродяга (слегка паясничая). Вел, барышня, вел. Нынче здесь, завтра там. Где уж быть порядку...

Кибрит. Питались нерегулярно, то досыта, то впроголодь, спали кое-как, пьянствовали?

Бродяга. Что поделаешь, барышня, грешен.

Кибрит. Познакомьтесь с заключением медицинской комиссии. У вас ни малейших нарушений в обмене веществ. И печень совершенно непьющего человека. С долгими годами скитаний это никак не вяжется!

Бродяга. А я всегда здоровый был. Об лед не расшибешь!

Кибрит. Каким-нибудь спортом занимались?

Бродяга (все более развязно). Спортом? Разным. Прыжки с поезда — когда контролер догоняет. Бег с препятствиями — частенько приходилось. И все такое прочее.

Кибрит (вооружаясь новым актом экспертизы). А вот здесь доказано, что особенности развития вашей мускулатуры свидетельствуют о долгих и систематических тренировках. И о том, что совсем до недавнего времени вы пользовались специальным комплексом упражнений.

Бродяга. Зарядочку по утрам в камере делаю — вот и все мои комплексы. Остальное, как говорится, дары природы. Heдаром меня бабы любили...

Знаменский (как бы подводя итог первому «туру» борьбы). Боюсь, что вы не убедили никого из нас. Вопрос следующий. Зачем все это: «Я — Петров», «Нет, я — Федотов», «Ах, нет, я — Марк Лепко»?

Бродяга (добродушно). Кому охота под своей фамилией судиться? Думал проскочить. Да больно въедливый следователь попался.

Знаменский. Но Лепко, Федотов, Петров — все бродяги. Что им было друг за друга прятаться? Чем один бродяга лучше другого?

Бродяга. В каком смысле?

Знаменский (с ледяным спокойствием). В том смысле, что легко понять, если убийца выдает себя за грабителя или грабитель за карманника. Но зачем один бродяга выдает себя за другого бродягу? Цель?

Бродяга. Гражданин следователь, на мне же недостача висит!

Знаменский. Те пятьдесят рублей, что растратил кассир Лепко?

Бродяга. Ну да, те, что я растратил...

Знаменский (иронически). И из-за пятидесяти-то рублей вы ударились в бега?! Да поработали бы месяц на любой стройке, отослали пятьдесят рублей по почте — и не надо бегать!

Бродяга (вздыхает). Слабость человеческая... Как деньги в руки — тут их и прогуляешь... Да и страшновато было объявиться-то...

Знаменский (медленно закипая изнутри). Ах, до чего вы робкий человек! До чего неопытный! Этакий серый, этакий лапчатый... Имею другое объяснение для ваших маневров.

Бродяга. Ну?

Знаменский. «Я — Петров» со всеми проверками съел половину времени, положенного на следствие. «Я — Федотов» скушал вторую. Ровно к тому моменту, как надо было заканчивать дело, пришли документы, которые на первый взгляд подтверждали, что вы Федотов. Менее дотошный следователь, вероятно, поставил бы точку.

Бродяга. Хитрый вы мужик! Разгадали...

Знаменский (обрывая). Разгадки впереди. Историю кассира Лепко вы держали в кармане — на крайний случай. Расчет простой: все, кто может рассказать о тогдашнем происшествии в Якутии, разбросаны сейчас по геологическим партиям и вернутся к зиме. Полгода следствие вести не будут. Осудят вас как бродягу, а пятьдесят рублей обяжут потом выплатить, только и всего. И получите вы новенький паспорт на имя Марка Лепко!

Бродяга (резко). Что значит «на имя»?

Знаменский. Отлично понимаете, о чем речь.

Пауза.

Бродяга. Согласно Уголовного кодекса, пока не доказано другое, я — Лепко!

Знаменский. Считайте, что доказано.

Знаменский делает приглашающий жест в сторону Томина. Он искусно «дирижирует» допросом. Мужчина с военной выправкой молча, но очень внимательно следит за всеми.

Томин. Лепко еще не найден. Но есть любопытная справочка из больницы города Мукачево. (Показывает бумажку. Он сегодня строгий, подтянутый, обычной шутливости нет и в помине.) Когда-то, давным-давно мальчику, которого звали Марик Лепко, делали операцию — удаляли аппендицит. Должен был остаться шрам. У вас его нет.

Бродяга (Знаменскому с недоброй усмешкой). Вы сегодня, как фокусник. Букет за букетом. Из рукава.

Знаменский (взял себя в руки и снова невозмутим). Вернемся к Федотову. Почему для своих целей вы выбрали именно его?

Бродяга пожимает плечами.

Знаменский. Случайно? Случайно выдали себя за того, кто давно исчез из родных краев, кого некому опознать?

Бродяга. Случайно, не случайно — какая разница?

Знаменский. А такая разница, что человек был подобран на редкость удачно. Очень был подходящий человек... (Внезапно очень быстро.) Он говорил вам, что мать ослепла? Ну?! Да или нет? Отвечайте!

Бродяга. Не помню.

Знаменский. Не говорил он вам. Откуда ему было знать? А вот вы знали. Я это понял сразу, как вы ее увидели. Значит, навели тщательные справки... Где вы расстались с Петром Федотовым?

Бродяга. Где-то в поезде. (Начинает немного «сдавать», смятый напором со всех сторон.)

Знаменский. Место?

Бродяга. Понятия не имею.

Знаменский снова жестом предлагает вступить Томину.

Томин. Могу напомнить. На вокзале в городе Калинине. Похоже?

Бродяга (оборачиваясь к нему с каменным лицом). Почему именно в Калинине?

Томин. Потому что там я его нашел. В больнице.

Бродяга. А мне какое дело?

Томин. Хочу услышать, были или не были вы с Федотовым в Калинине.

Бродяга. Нет!

Томин. Зря... Неподалеку от вокзала есть буфет. Вы посетили его вместе с Федотовым 12 марта. А через час буфетчица наблюдала, как Федотова сажали в «скорую». Про вашу фотографию она сказала: «С этим мужчиной пил тот, который вдруг сразу спятил».

Бродяга. Ну и что это доказывает? (Знаменскому.) Черт дери! Что все это означает?!

Знаменский. Вот так же и я ломал голову. «Черт дери, что все это означает?..» (Пауза. По его лицу пробегает тень улыбки.) Вы однажды поинтересовались, почему я взял отсрочку. Теперь могу ответить: почти не по чему. Набежали пустяковые мелочи. Вы были на допросах чуть равнодушней, чем следовало. Знали вещи, не свойственные бродяге, и не знали того, что, казалось, должны знать. А когда я пробовал усилить нажим, я ощущал железное сопротивление. Слишком железное для той мелкой сошки, которую вы разыгрывали... И я взял отсрочку по делу.

Показное равнодушие уже с трудом дается бродяге. Спокойная откровенность Знаменского производит на него не меньшее впечатление, чем прямые улики.

Бродяга. Благодарю за разъяснение. Что у вас еще в рукаве?

Знаменский. Довольно много всего. Ваше поведение в камере. Обилие прочитанных книг и их подбор. Ювелирная отработка легенды «Я — Федотов». Барское отвращение к несчастной слепой старухе, которая чаяла найти сына. Наконец, тот единственный миг, когда вы были искренни на следствии. Он тоже обернулся против вас. Когда разговор зашел о Москве белокаменной... Помните?

Бродяга (севшим голосом). Вы мне доказали, что я все время врал. Ну, врал. Доказали, что я не Лепко. Признаю. Но теперь пошли какие-то фантазии и сотрясение воздуха.

Знаменский. Хорошо. Перейдем опять на почву фактов. (К Кибрит.) Можешь.

Кибрит. Вы владеете иностранными языками?

Бродяга. Почему такой странный вопрос?

Кибрит. Сначала ответьте.

Бродяга. Ну... в школе учил.

Кибрит. В школе мы все учили. В данном случае это не в счет.

Бродяга (скривя губы). А какой же такой «данный случай»?

Кибрит (жестко). Видите ли, были исследованы образцы вашего почерка. Вывод экспертизы такой: в тех сочетаниях штрихов, которые характерны только для русских букв, наблюдается значительно меньшая твердость и уверенность руки, чем в написании букв, общих для русского и латинского алфавит.

Бродяга. Чудеса!

Кибрит. Больше вам сказать нечего?

Бродяга (избегая взгляда Кибрит, отводит глаза). Ошибочка какая-нибудь...

Кибрит. Есть и вторая экспертиза на ту же тему. Спектрограмма соскоба, сделанного с пломбы на вашем зубе во время медицинского осмотра в пятницу.

У бродяги вырывается невнятный возглас.

Кибрит. Обнаружено наличие веществ, которые в практике зубных техников нашей территории не применяются.

Бродяга (изворачиваясь из последних сил). Я лечил зубы у одного армянина-репатрианта. Возможно, он привез состав с собой.

Знаменский. Где он живет?

Бродяга. Жил в Ташкенте.

Знаменский (насмешливо). Вероятно, в эпицентре? И дом его теперь разрушен землетрясением, а сам репатриант погиб? Давайте кончать комедию.

Бродяга. К чему вы все клоните?!

Знаменский (просто и обыденно). К тому, что вы иностранный разведчик. Разве неясно?!

Бродяга (вскакивает, заходится криком). Че-го?! Нахалку шьешь, начальник?! Чернуху лепишь?!

Мужчина. Давайте обойдемся без шума. Я внесу некоторую ясность. (Встает, чувствуется, что теперь он здесь хозяин.) Вы были переброшены через границу 20 января, не так ли? Самолет, если помните, был обстрелян.

Бродяга (Знаменскому). Чушь! Да если бы я был шпион, зачем бы я сам в тюрьму полез?!

Мужчина. Отчего же. Неглупо задумано. Пока мы вас ищем, вы нырнули в самое неожиданное место. Срок небольшой! После освобождения — подлинные советские документы. Плюс возможность завязать в колонии связи с уголовниками.

Бродяга (Знаменскому). Дайте мне возможность собраться с мыслями! Я все объясню!

Знаменский (вставая из-за стола). Но уже не мне, а следователю Комитета государственной безопасности. (Указывает на мужчину.) Я, наверно, так и не услышу вашего подлинного имени, не узнаю, как оно пишется и на каком языке. И ничуть не жалею. Меня интересует одно: химическая формула яда, который вы ввели Федотову. (В голосе его на секунду прорывается ярость.) Чтобы найти противоядие. Чтобы спасти. (Оборачивается к следователю КГБ.)

Мужчина. Не беспокойтесь, я помню и тотчас сообщу!

Знаменский. Мы уходим, товарищ подполковник?

Мужчина. Да. Спасибо, товарищи. До свидания.

Его тяжелое, крупное лицо с умными глазами в морщинках смягчается искренней, дружеской улыбкой, когда он жмет руки ЗнаТоКам. Знаменский, Томин и Кибрит уходят. Следователь КГБ оборачивается к застывшему, ссутулившемуся бродяге. Теперь он замкнутый, сосредоточенный, начинается его работа.

Мужчина. Итак, ваше подлинное имя?..

Content

Ольга и Александр Лавровы
СЛЕДСТВИЕ ВЕДУТ ЗНАТОКИ

Дело второе: Ваше подлинное имя?

Пролог

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Сцена четвертая

Сцена пятая

Сцена шестая

Сцена седьмая

Сцена восьмая

Сцена девятая

Сцена десятая

Сцена одиннадцатая

Сцена двенадцатая

Сцена тринадцатая

Сцена четырнадцатая