Михайлов Сергей Юрьевич

Зорн. Академия

Зорн

Пролог

Чернота космоса разделилась на отдельные сгустки. Несколько миллионов гигантских яиц застыли в вакууме. На их круглых боках не отражались звезды. И даже сполохи близкого газового гиганта, поглощались нереальной чернотой тел Повелителей Звезд. Последний обмен информацией, и казалось, космос вскипел — все корабли-тела прыгнули одновременно. Пришло время умереть, а значит надо найти новую жизнь. Надо передать росткам накопленное знание, как когда-то другие передали им.

Гигантскими прыжками, разлетаясь по вселенной, каждый стремился в назначенный район, чтобы ждать. Возможно, именно ему повезет, и он увидит новых живых. Которые тоже со временем поймут главное — вся красота вселенной ничего не стоит — если её некому оценить!

****

Детство, класса до четвёртого, он помнил кусками. Да и потом особенно ярко вспоминались драки. Почему-то так получалось, что он участвовал в каждой потасовке, происходившей рядом, а частенько был зачинщиком. Ещё совсем сопливым пацанёнком, взрослые ребята отправляли его начинать драку.

Первый раз это случилось, когда ему было лет восемь. Приехавшие из соседней деревни парни, группой шатались по их посёлку, нагло поглядывая на собиравшихся у автобусной остановки местных, и обсмеивая проходивших мимо девушек. Всем было ясно, что они приехали драться. Однако что бы начать, должен быть выполнен определённый ритуал — первым надо сойтись один на один. Желающих быть первыми не находилось.

Сергей помнил, как в животе сладко похолодело, голова стала ясной, а люди вокруг словно замедлились. Неведомая сила выдернула его из толпы малолеток, собравшихся поглазеть на драку. Не соображая, что делает, он кинулся на ближайшего верзилу в брюках клёш с подшитыми снизу цепочками. Сергей успел ударить его куда-то в область живота, когда опешивший противник схватил его и попытался откинуть в сторону. Однако Сергей вывернулся и пнул верзилу по коленке.

— Аа, сучонок! — заорал парень и врезал зарвавшемуся малолетке по уху.

— Пацаненка бьют! — услышал, падая, Сергей и увидел кинувшихся друг на друга парней.

Из той драки он вышел с цепочкой от брюк и огромным синяком под глазом.

Когда его сверстники были еще только зрителями, он участвовал во всех драках с приезжими или улица на улицу. Во время потасовки Сергей чувствовал себя как рыба в воде. Шестым чувством, понимая, где надо быть в это время и как бить. В школе он передрался со всеми, кто не боялся этого. В конце концов, с ним никто больше не хотел связываться.

Страсть к дракам была его единственным отличием от сверстников. В стенах школы он был обычным учеником. Правда, учился как-то однобоко. Ему легко давалась география, история, литература, а точные науки были не интересны. По физкультуре, хотя не очень её любил, всегда была пятёрка.

Он любил потусоваться с девчонками, пережил пару лёгких влюблённостей, благополучно избежав серьёзного чувства. В институт Сергей не поступил, но не сильно переживал по этому поводу.

Пришло время и он, как большинство его сверстников, надел шинель. В армии его страсть разгорелась вовсю. Он начал драться еще в военкомате и продолжал в учебке. Обиженные солдатики из южных землячеств обещали забить его до инвалидности. Такое уже бывало.

Но все изменила война. Страна оказывала братскую помощь народу Афганистана. На войне его природный талант оказался очень востребованным. Первого своего настоящего врага Сергей убил голыми руками.

Попал он в пехоту — в миномётную батарею. Однажды в горах, после изнурительного марша с разобранными миномётами на спине, его и ещё несколько наиболее выносливых, поставили первыми в караул.

Вечер был тёплый, короткие южные сумерки ещё не превратились в ночь. Сергей знал, что скоро станет холодно. В горах свой климат. Он выбрал место между камней, у подножия ржаво-красной скалы. Сложив бушлат, по удобней устроился на нем и огляделся. Место было выбрано удачно. Выше пройти без специального оборудования никто не сможет — голая скала. Склон ниже хорошо просматривался до следующего поста. Паренек там уже устроился. Видно его не было, но чуть торчал из-за камня пламегаситель «калашникова». Хотя если специально не присматриваться, вряд ли заметишь.

Не нравились Сергею здоровенные камни, разбросанные по всему склону, за ними можно было спрятать целое отделение. Но тут уже ничего не поделаешь — гор без валунов не бывает.

Сергей зевнул — после тяжелого дня неплохо было бы минут шестьсот вздремнуть — и краем глаза заметил движение между камней. Он затаил дыхание — показалось или нет. Смахнув слезу, стал пристально вглядываться в то место, где заметил движение. «Черт! Вон он!» — человек в тёмной одежде, скользя от камня к камню, перебежками продвигался в сторону соседнего поста.

Похоже, солдатик, сидевший там, задремал. Он был тоже молодой, одного призыва с Сергеем. Торчавший автомат давно был неподвижен. Сергей немного растерялся. Стрелять или не стрелять?

Вдруг, тоже чувство, что когда-то в детстве безрассудно толкнуло его в драку против заведомо сильного противника, снова заставило его действовать. Тихонько отложив автомат, он аккуратно снял ремень и, стараясь быть как можно тише, пополз, обходя «духа» со спины. Подобраться вплотную не удалось, афганец заметил его метрах в пяти от себя и рванул из-за спины автомат. Выстрелить он не успел.

В два прыжка преодолев оставшиеся метры, Сергей, отработанным в десятках драк ударом, свалил худого афганца на камни. Автомат откатился в сторону. Резко вскочив, душман ощерился разбитым в кровь ртом, и выдернул из-за пазухи кривой кинжал.

Сергей уклонился от мелькнувшего перед лицом клинка и нанес мощный удар кулаком правой руки в висок противника. Тот рухнул. Сергей со всей силы пнул сапогом по руке с ножом. Нож отлетел в сторону, афганец же продолжал лежать в той же неудобной, неживой позе. Чутьем Сергей понял, что человек в свободной темно-зеленой одежде, лежавший сейчас перед ним, больше никогда не поднимется.

Командир батареи, прибежавший на пост вместе с тревожной группой, удивленно разглядывал новичка:

— Ну, ты воин, даешь! Кулаками захлестнул «духа»! Про автомат забыл, что ли?

Сергей и сам не мог понять, почему он полез на врага с голыми руками. Но долго заморачиваться не стал. Завалил, так завалил. Хорошо то, что хорошо кончается. Все получилось слишком быстро, и большого потрясения от первого убийства он не испытал.

Потрясение он испытал через два дня — когда раздолбали из минометов караван душманов и несколько солдат, в том числе и Сергей, под командованием командира первого взвода, старлея Бурганова, были посланы посмотреть, что там осталось от «духов». Мешанина из тел людей, животных, вещей и оружия выглядела страшно и отвратительно. Особенно запомнились непонятно откуда взявшиеся мухи, облепившие разорванные тела. Один осел еще хрипел и скреб передними ногами, бешено кося побелевшими глазами на разорванное брюхо, над которым вилась туча мух. Бурганов передернул затвор «калашникова» и короткой очередью добил беднягу.

Так Сергей впервые увидел настоящее лицо войны. Отвернувшись от страшного зрелища, он прикрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. Гарь тротила и пороха, сладковатый запах крови и вонь паленых тряпок — вот чем пахла война.

По возвращении на базу солдата вызвали в штаб. Там уже сидел командир роты, командир минометной батареи и незнакомый капитан. Командир батальона майор Глотов — здоровый как шкаф — поманил Сергея пальцем.

— Ну, боец, расскажи как ты «духов» голыми руками валишь! — засмеялся он, но слушать ничего не стал.

— В общем, чего мусолить. Ты, Петрович, — он посмотрел на капитана. — Как договаривались, забирай хлопца в свой взвод, а ты садись, пиши отчет об операции, — кивнул головой комбату, — и давайте валите отсюда, у меня дел по горло!

— Тебя, рядовой, представим к награде.

— Служу Советскому Союзу!

Так Сергей оказался в разведвзводе. Командир разведчиков, капитан со смешной, совсем не военной фамилией — Филипок, мужиком был суровым и немногословным.

— Рядовой Кротов!

— Я! — Сергей вытянулся, поправляя хебешку под ремнем.

— Стрелять умеешь?

— Так точно!

— Не хрена ты не умеешь!

— Олзоев!

На зов капитана из палатки выскочил небольшого роста, солдат явно азиатского вида. Потому как залихватски солдат изобразил, как будто отдает честь и даже не подумал застегнуть воротничок с белейшей подшивкой, Сергей понял — дембель.

— Вот, тебе, хитрый бурят, ученик. Чтобы через неделю стрелял как ты! Иначе хрен уволишься! Посчитав, что сделал все что надо, капитан ушел.

— Ну, что воин, ты попал. Уволиться из рядов Советской Армии я должен в любом случае, так что через неделю будешь белке в глаз попадать.

Уволился «лучший стрелок» Коля Олзоев только через месяц. По независящим не от него, не от Сергея и даже не от капитана Филипка причинам. Война есть война.

Весь месяц, с перерывами на разведвыходы, бурят учил Кротова всему, что знал сам. Стрелял Сергей и раньше неплохо. Заложенные на стрельбище в учебке, навыки помогли ему освоить СВД. Опыта он набирался в реальных боевых действиях. Теперь, кроме автомата, за спиной у него висела снайперка, в самодельном брезентовом чехле, сшитом умелыми руками снайпера. Кроме этого, уходя, Олзоев передал, как он выразился, по наследству, сшитую из автоматных подсумков, брезента и парашютных строп, разгрузку.

— Бери и радуйся, воин. Сам шил. Она получше будет, чем китайская или пояс А. Посмотри, сколько там карманов. Даже под ПБС есть. И ВОГи можно таскать.

****

Уже почти полгода Сергей Кротов «исполнял интернациональный долг». Как известно, человек привыкает ко всему. Война стала его жизнью, со своими небольшими радостями и большими потерями.

Наступила весна. Май. Дембеля считали дни до отлета в Союз, остающиеся с завистью прикидывали, сколько им выходов осталось до счастливого дня, а война распоряжалась по- своему.

В начале мая, во время выполнения обычного задания, все с самого начала пошло не так. Взвод должен был проверить данные авиаразведки. На снимках, сделанных с СУ-24, было что-то похожее на базу моджахедов. Надо было скрытно выдвинуться в заданный район и на месте определить, что там такое. Далее действовать по обстановке. Выдвигаться предполагалось на бронетехнике пока возможно, потом пешком.

В последний момент все переиграли, группу решили закидывать «вертушкой». Пришлось срочно развьючивать броню и перегружать вещи в вертолет. Все делалось в спешке, солдаты матерились, перекидывая боезапас, сухпай и оружие. Наконец все погрузились, «летун» закрыл дверь и вертолет, накренившись, оторвался от земли. Лететь надо было долго, больше часа. Сергей прикрыл глаза и провалился в сон.

— Кончай ночевать! — кто-то дернул его за разгрузку. — Подлетаем!

В это время вертолет вдруг резко накренился, так что вещи поехали к кабине пилотов.

— Твою медь! Вы, что, охренели там?! — заорал Сергей. Другие тоже, что-то орали, но все перекрывалось надсадным свистящим гулом вертолета, выполнявшим какой-то, похоже, самолетный маневр.

Молдованин — сержант Рейляну, прилипший к иллюминатору кричал, показывая пальцем в стекло. Кротов тоже кинулся к окну. На склоне горы, по высоте почти напротив вертолета, билась, сверкала красивая яркая звездочка. «Пулемет! Крупнокалиберный! — сообразил Сергей. — «Сварка» хренова!»

Перекрывая рев двигателя, раздался удар, словно по днищу вертолета с размаху врезали металлическим прутом. Две дыры появились одновременно. В полу и в борту чуть выше иллюминатора. Сложился и упал, дико закричав, капитан Филипок. У него вырвало кусок из тела. Весь борт, где находилась вторая дыра, был забросан красными мясными ошметками и залит кровью.

Вертолет стремительно снижался, почти падал. Вдруг вертушку начало раскручивать. Видимо, попадание нарушило работу хвостового винта. «Теперь точно кранты! — билась в голове мысль. — Безнадега!». Сергей вжался в ребристый пол. Противное ощущение собственного бессилия, невозможности повлиять на ситуацию, отравляло душу.

— Не хочу, блин! Не хочу! — истошно вопил кто-то.

Вертолет с размаху хлестануло о землю, клочьями разрывая дюраль и сминая обшивку, словно бумагу. Сергея швырнуло вдоль салона, хорошенько приложило спиной — и, он потерял сознание. Он уже не видел и не чувствовал как его тело, похожее на тряпичную куклу, вылетело из салона в распахнувшуюся рампу и, пролетев метров шесть по воздуху, покатилось, замедляясь, по склону.

Сознание плыло. Сергей никак не мог сфокусироваться и ощутить себя целиком. Пытаясь напрячься, он снова провалился в темноту.

Очнувшись, второй раз, Кротов начал ощущать свое тело. Он лежал на животе, лицо упиралось в землю. Во рту было полно песка. Все болело. Еще не открывая глаз, он попробовал пошевелиться. Руки двигались, ноги тоже. Кое-как разлепив веки, Сергей повернул голову. Все расплывалось. Потребовалось усилие, чтобы сфокусировать взгляд. Невдалеке чадила искореженная туша вертолета. Людей не видно.

«Надо вставать, — стучало в висках. — Скоро припрутся духи». Он перевернулся на спину, и, сдерживая стон, попытался сесть. Зафиксировав тело в вертикальном положении, опять огляделся. Похоже, после удара вертолет еще и взорвался. Эта груда металла ничем уже не напоминала родную вертушку. «Неужели одному повезло?» — безразлично подумал он.

Собирая по частям свое тело, Кротов поднялся на ноги. Застегнутая разгрузка осталась на нем, а вот хебешку каким-то неведомым образом содрало с тела и выдернуло из-под разгрузки. Только руки остались в рукавах. Сергей стер с лица кровь, разделся, правильно натянул форму и прошелся по карманам.

Спички в целлофановом пакете оказались на месте. Складной нож с одним лезвием, тоже не вылетел. Больше ничего не было. Зато во все карманы набралось песка.

Сергей пошел к вертолету, уже догадываясь, что там увидит. Обгоревшие, изорванные тела заплелись с кусками железа. Невозможно было разобрать все ли тут.

Он обошел вертолет. Со стороны кабины метрах в пяти от вертушки, лежал труп летчика. Видимо, выбросило взрывом через остекление кабины. Перевернув мертвого, Сергей проверил его карманы, стараясь не смотреть на разбитое посиневшее лицо. Тут ему повезло. В кобуре под кожанкой нашелся «макаров» и две обоймы к нему. Больше ничего: ни документов, ни карты.

Все, надо линять отсюда. Душманы уже должны быть недалеко. Кротов еще раз оглядел место крушения. Да-а, повезло одному. Хотя повезло ли? Не еды, ни воды, ни оружия, ни карты. В горах, в окружении духов. Хотел сплюнуть, но во рту было сухо.

Он поплелся к, замеченному выше, скоплению камней. Пройдя несколько шагов, остановился. Какой-то предмет впереди явно выбивался из общего ржаво-серо-черного фона и был странно знаком. Сергей заспешил вперед.

Снайперка! Он упал на колени, осмотрел оружие. Все в порядке. «Блин, патронов нет. Только те, что в магазине. Ладно, десять штук тоже неплохо. Если что, хоть несколько душманов с собой заберу». Контуженный, он не вспомнил про запасной магазин, в разгрузке на спине.

Увидел он их, уже почти поднявшись к намеченным валунам. Они шли не скрываясь. Из-за линии склона одна за другой появлялись фигурки с оружием. Метров восемьсот — автоматически определил солдат.

Кротов упал на землю, но было уже поздно. Его заметили. Фигурки остановились, сбились в кучу, замахали руками. Через мгновение, развернувшись в цепь, двинулись вверх по склону в сторону камней.

«Опытные, суки», — Сергей кинулся к камням. Забыв о боли в спине, он ящерицей прополз между валунов, выбирая позицию по удобнее.

Растолкав небольшие камни, Кротов улегся между двух, вросших в землю каменных истуканов. Положив перед собой камень с ложбинкой, пристроил на него СВД. Несколько раз глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться.

Душманы шли в полный рост, нисколько не опасаясь его. «Совсем обнаглели. Похоже, не заметили винтовку. А может обкуренные» — мысли прыгали с одного на другое, а руки отработанными движениями готовили оружие к бою. Приложив приклад к плечу, подрегулировал прицел и провел снайперкой по вражеской цепи.

Фигурки, казавшиеся издалека куклами — приближенные оптикой — сразу превратились в живых людей. «Пока живых, — усмехнулся Сергей. — Тринадцать. Чертова дюжина. Пусть еще чуть подтянутся, чтобы наверняка. Эх, жаль патронов маловато». Он уже начал свыкаться с мыслью, что жизнь его закончится здесь и сейчас. Ну не сейчас, а скажем через полчаса.

Понятно, что пропавший вертолет обязательно будут искать, но учитывая расстояние, вертушки тут появятся только через несколько часов.

Не давая себе расслабиться, он отбросил эту мысль и поймал в перекрестье, вырвавшегося вперед душмана. Тот как будто почувствовал взгляд, остановился и заозирался, крутя бородатой головой. Отдача больно ударила в плечо. В тот же момент, бородатого отбросило назад, и Сергей повел винтовку дальше, ловя новую цель. Он не видел, как упавший выгнулся и затих, выставив в небо черную бороду.

Услышав выстрел, наступавшие на миг замерли. Этого хватило, чтобы еще один моджахед завалился, хрипя пробитым легким. Тактика врага мгновенно изменилась.

«Духи» упали на землю и дали в сторону Сергея несколько очередей из своих АК. На таком расстоянии это было не опасно. Они еще не определили, где точно сидит снайпер и стали расползаться, пытаясь с флангов обойти Кротова. Немного погодя «духи» сообразили, что враг один. Поэтому действовали не торопясь.

Сергей выцепил еще одного ползущего. В этот раз выстрел был не смертельным. Немного полежав, раненый пополз вниз, пытаясь уйти с линии огня. «Черт с ним! — плюнул Кротов. — Может сам сдохнет»

— Последний патрон, последний, последний… — шептал Сергей пересохшими губами, даже не замечая этого. Еще двоих он успокоил навсегда, это было ясно потому, что их тела после выстрелов больше ни разу не шевельнулись.

Один, схватившись за плечо и болтая повисшей правой рукой, пригибаясь, убежал за склон. Больше Сергей его не видел. Теперь из десяти патронов у него остался один. Три выстрела цели не достигли.

Кротов опять осмотрел в прицел склон, лежавший перед ним. Никого. Или они лежат, где-то в ложбинках и не двигаются, или уползли далеко в стороны и сейчас обходят его, чтобы подняться выше, и атаковать уже оттуда. Скорее второе.

Сергей со вздохом посмотрел на пистолет, который заранее положил под правую руку. «Блин, помирать неохота» — констатировал он, не на что не надеясь. «Где же они?» — Кротов приподнялся.

В тот же момент по камням зацокали пули. Очереди раздались сразу с двух сторон. Теперь он оказался в ловушке. Залегшие на флангах не дадут ему подняться. Остальные в это время подбираются поближе. Стоит, кому ни будь подобраться на бросок гранаты и с ним покончено. «Не знают они, что у меня патронам конец. Давно бы навалились».

Валуны стенкой прикрывавшие его со спины, дававшие ощущение защищенности, послужили прикрытием и для душманов. В напряженной тишине Сергей расслышал их осторожные шаги. «Обошли. Блин как быстро. А может там по верху, еще духи шли».

Тихонько, стараясь не приподыматься, он стал переворачиваться на спину. Сбоку опять ударил автомат. Брызнули осколки камня. Инстинктивно дернув рукой, пытаясь закрыться от секущих камешков, он услышал — как, уже не скрываясь, что-то крича по своему, душманы побежали к нему.

Не обращая внимания на выстрелы, он схватил пистолет и резко разворачиваясь, вскочил на ноги. Первый моджахед был уже метрах в десяти от камней. Сзади и чуть в стороне бежали двое, еще двое набегали с другой стороны. «Не стреляют. Живьем что ли хотят? — мелькнула страшная мысль. — Хрен вам!». Сергей выбросил вперед руку и несколько раз выстрелил в набегавшего врага. Не попал.

«Все! Поздно!» — Сергей вскинул пистолет к виску, но нажать на курок не успел. Из облаков, с ревом и грохотом вывалилась вертушка и стремительно спикировала прямо на бородатых.

— Наши!!! — заорал Кротов и прыгнул навстречу душману. Тот опешил при виде вертолета. Подныривая под автомат, зажатым в руке пистолетом, он ударил противника прямо в промежность. От страшной боли «дух» выронил «калашников» и упал на колени.

Подхватив автомат душмана, Сергей передернул затвор и дал очередь вслед убегавшим врагам. Пнув, на всякий случай, скорчившегося моджахеда, Кротов поднял голову на ревущий над головой вертолет.

— Что за х…! — удивленно выругался Сергей. Таких вертушек он никогда не видел.

«Наверное, это из тех штучек, что испытывают здесь на войне» — слухов о всяких секретных образцах оружия он наслушался еще в учебке. Может в других обстоятельствах, это вызвало бы интерес, но сейчас было не до праздного любопытства. Врезав прикладом по затылку пытавшегося подняться врага, солдат никак не мог решиться пристрелить, шевеливщегося у ног человека.

«Какого черта он не садится?» — Сергей уже решился оставить все как есть, и не добивать полуживого афганца. «Они дотянут. Сейчас духи очухаются и вдарят по вертолету».

— Вы чё там телитесь! — заорал Кротов. — Садитесь!

Словно кто-то мог его услышать.

Абсолютно черный, без опознавательных знаков вертолет, зависший метрах в ста над землей, кидало из стороны в сторону. Он рыскал как игрушечная лодочка в весеннем ручье, заваливаясь, то на борта, то на нос, то на корму. Собственно вертолетом Кротов назвал этот аппарат чисто по инерции.

«Ну и штукенцию сделали! Блин, а может не наш, может американцы? — запоздало испугался он — «Стингеры» же присылают, может и это тоже…»

Как Сергей и предполагал, афганцы залегли и открыли огонь по «вертолету». Автоматные очереди явно не наносили машине никакого вреда.

«Вряд ли духи перли с собой «стингер, «или «стрелу»», — подумал он — и сглазил. Снизу: из-за среза горы, откуда появились афганцы — оставляя дымный след — метнулось к «вертолету» хвостатое пламя.

«Конец вертушке!» — ошарашенный внезапной потерей надежды, Сергей опустил руки.

Взрыв был неожиданно красивым. В грохоте вспух дымно-пламенный шар, и весь странный летательный аппарат окутался свечением — сменившим за миллисекунды все цвета видимого спектра. Сергей ожидал, что сейчас «вертолет» начнет падать, разваливаясь на части. Но все пошло по-другому. Видимых повреждений «вертолет» не получил. «Вот это броня!» — удивился Кротов и тут же с досадой выматерился. Что-то все-таки произошло. Вертушка начала падать, все больше заваливаясь на нос. Победно заголосили где-то за камнями невидимые «духи». У самой земли «летун» выровнялся и плавно опустился на склон метрах в пятидесяти от позиции Кротова. При этом между землей и аппаратом остался просвет.

Сергей глянул мельком на все еще оглушенного душмана, и окончательно решив не добивать его, рванул к странной вертушке, не забыв подхватить верную «снайперку». На бегу, он рассматривал это летающее «чудо» и не переставал удивляться.

Скорее это напоминало самолет, а не вертолет. Во-первых, не было несущего винта. Сзади два сопла как у истребителя, над ними два косо срезанных разваленных хвоста. При этом все: приплюснутое остроносое тело «птицы» с выступающими короткими крыльями; зализанные обтекаемые непонятные выступы; сферические башенки, с короткими толстыми стволами и какая-то хищная нацеленность — все говорило о том, что это боевая машина. Машина разрушения. «Наверное, самолет с вертикальным взлетом, — решил Кротов и прикинул размер: — Больше вертолета раза в три».

В это время, прямо перед подбегающим солдатом в борту раскрылся проем метра два шириной и такой же высоты. Из него выдвинулся трап и лег на грунт. Кротов прибавил скорости и ворвался в синий маскировочный свет, раскрывшегося перед ним помещения. Сразу же за бортом он упал и, отбросив снайперку, перекатился к краю люка. Выставив трофейный автомат, Сергей огляделся. Никто его не преследовал.

— Полетели! Подобьют на хрен! — заорал Сергей не оборачивась. Душманы продолжали стрелять, пытаясь попасть в щель закрывавшегося люка. «Вертолетчики» как будто услышали его крик. Машина, резко задирая нос и с ходу набирая скорость, пошла на взлет. Как только закрылся люк, вокруг стало так тихо — как никогда не бывает в самолете, а уж тем более в вертолете. Кротов встал и изумленно огляделся. Он находился внутри небольшой камеры. Стены и потолок светились теперь ровным белым светом. «Как в больнице, — подумал Сергей. — А где дверь?» В этот момент стена напротив люка лопнула и оттуда шагнула фигура в черной форме и в шлеме, закрытом блестящим черным стеклом.

— Мотоциклист хренов! — засмеялся Кротов. От пережитого — когда он уже совсем попрощался с жизнью и вдруг неожиданное спасение — губы сами собой растягивались в глупой счастливой улыбке.

— Спасибо, земляк! — он протянул руку для пожатия. Черный не отвечая, поднял руку и коснулся плеча Кротова. В кулаке что-то блеснуло.

— Ты, чё делаешь? Я свой! — захрипел Сергей, пытаясь устоять на ногах. Несколько секунд он боролся с болью сковывавшей тело, потом автомат выпал из его рук, и он медленно опустился на пол. Опять попытался встать и завалился на спину. Сознание покинуло его.

****

Гронберг оторвался от экрана обзорных камер, и устало откинулся на спинку пилотского кресла. То, сколько времени человек сопротивлялся действию парализатора — удивляло. Еще перед прибытием на Землю Гронберг изучил строение тела землян — никакого отличия от других гуманоидных рас — следовательно, природной защиты от действия парализатора у них нет. На одной воле держался! Это еще раз подтверждало, что его план может сработать. Надо проверить тело землянина на отсутствие имплантантов. По всем данным эта планета была отсталым миром с убогой технологией, и до вживления чипов им еще очень далеко. Но, проверить не помешает.

Командир взвода разведки (такой была легенда на этот раз) имперской пехоты Глемас Гронберг всего достиг сам. Рожденный на одной из старых планет внутренней зоны Империи — он имел полное право на обеспеченную спокойную жизнь. Многие поколения его родственников оплатили это право своим трудом, а некоторые и своей жизнью.

Когда-то планета Грон находилась совсем не во внутренней зоне, а как раз, наоборот — на самой что ни есть границе. Но это было так давно. Только в исторических хрониках сохранились описания многочисленных войн — сначала внутренних, потом межпланетных. За века границы Империи расширились настолько, что войны, постоянно идущие в периферийных мирах, теперь казались жителям Грона чем-то не реальным. Некоторые гронцы просто не верили новостям о победах и поражениях имперских армий. Как можно было верить сообщениям о массовых убийствах и огромных разрушениях, вымираниях целых планет от голода и болезней, когда уже несколько поколений даже синяки получали только на ритуальных поединках, во время празднования совершеннолетия.

Про то, что можно умереть от голода, здесь — на планете изобилия казалось вообще просто выдумкой. Медицина была способна справиться с любой известной болезнью и почти любой травмой. Но хотя срок жизни вырос в разы — гронцы старели и умирали, как и века назад.

У Гронбергов было свое поместье. По местным меркам — средненькое. Такое же, как и десятки вокруг. Ухоженное за сотни лет. Маленький Глемас носился среди пышных цветущих деревьев боа. Когда на них созревали ярко-красные шишкоягоды, он первым умудрялся попробовать их. От кисловатого сока первых плодов кожу вокруг губ сначала саднило, а потом она начинала шелушиться и облазить. Тогда мать или бабушка ловили его и тащили в медицинскую комнату. Медмашина быстро приводила все в порядок.

Но вырвавшись из-под опеки, он опять лез на деревья или прыгал с разбегу в фамильный священный пруд — распугивая мелких зубастых ящеров, выползавших из воды греться под лучами желтой звезды. Темными ночами, накинув на себя, лежавшую на диване в первой гостиной шкуру терпса, он, завывая, носился по замку, и пугал мать и сестер. Или забравшись на кухню, вбивал в кухонную установку такой рецепт, что на ужине вся семья — после первой ложки — с выпученными, полными слез глазами, забыв про бокалы, пили прямо из столовых фонтанчиков.

В общем, для Грона он был очень не стандартным ребенком. Степенный отец, терпел выходки маленького Глемаса, привычно повторяя:

— Подрастет — остепенится.

Однако время шло, а мальчишка — вытянувшийся в худого жилистого юнца, никак не желал взрослеть.

Окончив курс домашнего обучения, и получив все обязательные знания, он после долгих обсуждений в семейном кругу, был отдан на обучение в Школу Мастеров при наместнике Императора на Гроне. Как не упрашивал он отца отдать его в закрытую Школу Космических Мастеров, тот даже и слышать об этом не желал.

— Ты не какой ни будь нищий с северного полушария! Ты не должен работать ради Куска Праздничной Лепешки! — Важно изрекал отец — У Гронбергов достаточно средств, что бы ты мог жить, как положено наследнику великого дома!

Отец Глемаса, как и все окрестные феодалы, был упрям и заносчив. Свою жизнь в родовом замке; с ежевечерним подсчетом доходов и расходов; с семейными пирами на оба Гронских праздника; с редкими приездами гостей-родственников; и еще более редкими выездами в гости к родне — он считал единственно правильной. Смотря по головизору что-нибудь о жизни в других концах Империи, отец лишь брезгливо ронял: «Дикари, что с них возьмешь?»

Гордясь древностью своего рода, старший Гронберг не понимал жалоб сына на скуку и однообразие патриархальной деревенской жизни. Само собой разумеющимся считалось что сын — окончив престижную Школу и подняв свой статус — вернется в поместье и постепенно заменит отца в управлении хозяйством.

В учебном заведении, считавшемся лучшем на Гроне, обучение было совсем не главным. Главное было получить красивый разноцветный диплом об окончании. Во всяком случае — для отца. Чтобы можно было подвести гостя к висящему на стене в кабинете — словно заслуженный трофей — диплому, и оторвавшись от бокала, как бы, между прочим, сказать:

— Мой-то, наследничек, смотри какую штуку, привез из столицы!

Потом, пряча гордость, выслушать похвалы гостей.

Так бы все и двигалось по наезженной колее. После учебы, дав несколько лет пожить холостым, ему бы выбрали жену; потом дети, необременительные заботы по хозяйству — где все давно налажено и отлажено; и главное, ни на йоту не отступить от неписанного кодекса поведения дворянина — не запятнать свою честь леностью, ложью и нежеланием заботиться о благе семьи; в общем, та жизнь, — которую только и должен прожить настоящий гронский аристократ.

Но вмешался «его величество случай» — как оказалось — хорошо подготовленный.

****

Сергей приходил в себя медленно, словно выплывая из липкой мути. Сначала он понял, что он есть. Потом понемногу начал ощущать свое тело. Все мышцы болели, словно накануне перекидал в одиночку вагон кирпича. «Где это я?» — Кротов, не открывая глаз, безуспешно попробовал пошевелиться: «Что со мной?». События предыдущего дня начали неясно проступать из пелены забытья. «Вертолет подбили. Духи. Потом… Черт!!!» — он чуть не закричал. Теперь он вспомнил все! «Этот козел в черном что-то сделал со мной». Вчерашняя страшная боль, крутившая и рвавшая мышцы, и сегодня отдавалась в теле.

«Наверно все-таки американцы. Наши бы уже давно разобрались». В пользу этой версии говорило и то, что он явно был связан. Стараясь больше не шевелиться — пусть думают, что он еще в отключке — Сергей медленно приоткрыл глаза. Кругом было темно, лишь справа сверху светились желтым и зеленым глазки каких-то приборов. Пошевелившись, он определил, что лежит на чем-то ровном: «Стол что ли?». Ремни перехватывали тело в нескольких местах. Руки на запястьях и ноги у щиколоток тоже были зафиксированы.

Вдруг все осветилось. Стены зажглись ровным белым светом. Казавшаяся в темноте крохотной, комната сразу как будто раздвинулась. Но все равно осталась небольшой. Сверху, с низкого потолка, нависал какой-то ящик, на его передней панели и светились индикаторы. Больше в комнате ничего не было. Сергей не ощущал вибрации, не слышал никаких звуков.

Непонятно куда его привезли. Его ум отказывался принимать, что где-то в Афгане может быть такая чистая комната. Да и в Союзе Кротов такой техники не видел. Уже как данность он принимал, что попал к американцам. «Лучше бы афганцы застрелили» — заставлял себя думать он. Но мысль была притворной, не настоящей, и не прижилась. Жить хотелось до чертиков. И почему-то думалось, что американцы все равно не будут так пытать — как душманы.

Оставив бесполезные дерганья, Сергей решил подождать дальнейшего развития событий. «Главное жив. Руки-ноги целы, а там еще увидим, на чьей улице будет праздник…»

Очень хотелось в туалет… и пить. Но в туалет все-таки больше. «Хоть бы зашел кто!» — чтобы скорей окончилась эта тягостная неизвестность. Кротов уже решился закричать, но в этот момент стена беззвучно разошлась, и в помещение вошел «черный».

****

Чуть слышный бипер предупредил Гронберга, что пленник очнулся. Гронец поднялся, и по узкому коридору вышел к медицинскому боксу. Войдя, он сразу наткнулся на внимательный, и, он мог бы поклясться — явно агрессивный взгляд — зафиксированного на столе аборигена.

— Не надо на меня так смотреть! Я ведь тебя спас.

На чистейшем русском языке заявил «черный». Сергей промолчал, но продолжал внимательно наблюдать за вошедшим.

На этот раз шлема на нем не было. Короткая стрижка. Не отличавшийся миниатюрностью нос. Внимательные серые глаза. Волевой рот с узкими губами. Черная форма с множеством карманов и ремешочков как влитая сидела на спортивной фигуре. «Даже по харе видно — не наш!» — из противоречия, зло подумал Кротов. Правда его сильно удивила правильная русская речь узкогубого. Во всех фильмах, — которые Сергей видел до этого — враги разговаривали, страшно коверкая русские слова.

— Сейчас я тебя освобожу, — предупредил «американец» подходя к кушетке и направив на нее маленькую черную коробочку. — Не делай глупостей, солдат. Иначе так и будешь лететь со мной до базы пристегнутым.

«Опять на самолет! — подумал Кротов: — Вот хрен тебе! Только освободи!»

Ремни отскочили и, скользнув, спрятались в теле кушетки. Сергей развел и свел руки — слушаются! Потом приподнялся и, повернувшись, спрыгнул с высокой кушетки. Тут же присел, изображая, что ноги не держат его. Враг внимательно наблюдал за ним. Странно — Кротов не чуял его. Раньше это его чутье никогда не подводило Сергея. В драках он всегда чувствовал следующее движение противника. «Обученный, сука! Что же делать?» — он поднял на «черного» жалобный взгляд.

— Мне бы в туалет.

Тот немного постоял, обдумывая, и без всякой жестикуляции переспросил:

— Естественные надобности?

— Они самые.

— Туда! — он показал в угол комнаты.

— Туда!? — Глаза у Кротова округлились. — «Блин! Как у духов в зиндане!»

— Вы чё? Я здесь не смогу!

Ничего не объясняя, американец пошел в угол. Стена перед ним опять лопнула, открыв взгляду «удобства».

— Иди!

Обойдя застывшего в углу «черного» Сергей юркнул в туалет. Когда стена за ним закрылась, он справил нужду и прошелся по карманам. Пусто! На брюках остался узкий брезентовый ремень. Если что, хоть повешусь — не весело пошутил про себя Кротов, пряча ремень в карман. Что бы выйти он повторил фокус врага. Пошел прямо на стену. Это сработало.

Выйдя в комнату, Кротов увидел, что американец стоит к нему спиной и тыкает пальцем в экран на приборе, висевшем над кушеткой. Сергей тихонько двинулся к нему, доставая из кармана свернутый ремень. Видимо, американец нисколько не боялся советского солдата. Кротов почти приблизился, а тот даже не оглянулся. То, что его не принимают всерьез — обидело и разозлило Сергея. В глазах привычно побелело, и разворачивающаяся внутри пружина, кинула его на спину «черного». Накинув ремешок через голову на шею врага, солдат потянул его на себя. Мгновенно развернувшись, бросил через спину. Перескочив лежавшего, Кротов уселся у него на спине. При этом продолжал душить. Противник схватился за ремень, но хватка постепенно слабла. Американец хрипел, потом несколько раз конвульсивно дернулся и затих. «Потерял сознание», — понял Сергей. Он не хотел убивать американца. Тот нужен был живым. Сдернув с шеи ремень, быстро стянул «черному» руки за спиной. Потом перевернул на бок и похлопал по щекам:

— Не вздумай помирать.

Связать ноги было нечем. Ремешочки на форме, ни в какую не хотели отрываться. Тогда Сергей стянул до колен черные брюки, стреножив американца. Под штанами оказались странные — в обтяжку — серые подштанники, почти до колен. «Как у бабы!» — прыснул Кротов.

Лежавший дернулся и захрипел. Убедившись, что он начал дышать, Сергей обыскал карманы. Никакого оружия, только две черные пластиковые коробочки с закругленными краями. Обе удобно ложились в ладонь, как будто прирастая. Он повертел их, разглядывая, но так и не понял что это. Ладно, разберемся. Сунул обе в карман. Еще раз осмотрел помещение. Пора поискать остальных и найти место, где они хранят оружие.

Как оказалось, стены раскрываются не в любом месте. Вышел Кротов только с третьего раза. Попал он в небольшой — метров шесть — коридор. Похоже это бункер или подвал. Все стены и потолок были покрыты сотнями труб и проводов. В полумраке, между ними, горели какие-то индикаторы, небольшие экранчики — по ним иногда проскакивали цветные сполохи. Здесь стены уже не светились. Свет падал с широкой полосы вдоль потолка. Несколько раз по бокам открывались проходы, свободные от труб — места для дверей. Сергей решил осмотреть их попозже. Он двигался к двери в конце коридора. Возле неё он остановился и приготовился ждать. Должен же кто-то пойти проверить — почему так долго нет «черного».

Простояв полчаса в готовности нанести удар, Кротов понял — ждать дальше невмоготу. Но ввалиться в помещение, где возможно сидит толпа вооруженных американцев — тоже не хотелось. «Пойду, проведаю первого, — решил он. — Наверняка уже очухался. Может, чего интересного расскажет».

«Черный» смотрел на Сергея бесстрастно и даже, как показалось, чуть снисходительно. Связанный, со спущенными штанами — очень не вязался этот взгляд с его жалким видом. Как будто он оставался хозяином положения, а не валялся у ног Кротова. Быстро одыбал, покачал головой Кротов, будто и не хрипел, полумертвый, полчаса назад. Солдат наклонился к лежавшему:

— Слушай сюда. Сейчас я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь мне правдиво отвечать. Мне, как понимаешь, терять нечего. Так что, если что — тебя я все равно успею захлестнуть!

Американец поморщился:

— Ты глупый, солдат!

— Ты не отвлекайся! — Улыбнулся Кротов — Я-то глупый, а ты весь такой умный, лежишь тут передо мной. Сколько вас здесь?

— Я один.

— Я же просил говорить правду! Хочешь ботинка по почкам попробовать?

— Повторяю. Ты глупый. Я один на этом корабле.

— Че, америка, совсем крыша от страха съехала? На каком еще корабле? В Афгане? Тут до ближайшего моря неделя!

Американец демонстративно отвернул голову и уставился в стену.

— Что, будем молчать? Ну, смотри, сука, сам напросился!

Сергей вскочил:

— Сейчас отпинаю, сразу запоешь!

Сказать, и сделать — оказалось совсем не одно, и тоже. Пинать, равнодушно лежавшего на полу человека, почему-то было противно. Сергей постоял, пытаясь разозлить себя. Бесполезно. Повернувшись, пошел обратно в коридор. «Я не особист, проводить допросы меня не учили», — успокаивал он себя.

Не останавливаясь, он шагнул из коридора в раскрывшуюся перед ним дверь…

****

Глемас нашел его случайно. Подростком, переключаясь среди сотен каналов головизора, он зацепился за одну передачу. Рассказывали о космосе: о расах его населяющих; о бесконечном разнообразии миров; о дикой красоте планет, покрытых бесконечным ковром буйной растительности; или, наоборот, о совершенстве выверенных точных линий урбанистического пейзажа развитых цивилизаций. Рассказывали совсем не так, как в домашней школьной комнате — где всегда подчеркивалось превосходство мира Грона. Почему-то после лекций знаменитых преподавателей, общавшихся из своих родовых замков со своими учениками по всей планете, Глемас прекрасно понимал — что нет, и не может быть жизни лучше, чем на родном Гроне.

Даже на столичную планету Империи — блистательную Цессию — нужно было только полюбоваться. Настоящая жизнь — в родовом гнезде. А на этом канале рассказывали о приключениях ради приключений, а не для пользы семьи.

Эта передача вымыла первую песчинку из незыблемого фундамента уверенности в превосходстве Гронского образа жизни. После каждого нового включения канала — всем остальным в семье он не понравился — мальчик все больше влюблялся в жизнь космических бродяг и авантюристов, а чуть позже в боевую романтику космических рейнджеров и армейских разведчиков Империи.

Он стал мечтать вырваться с Грона. Сейчас он прекрасно знал, что это за канал, какая организация его финансирует и какими методами эта организация влияет на психику отобранных детей — подталкивая их к нужному выбору. Все передачи были подобраны индивидуально для него, также как и для любого другого мальчишки с любой другой планеты империи.

В Имперском министерстве разведки и общественной безопасности (МРОБ) строго следовали, провозглашенному еще первым Лорд — директором, принципу индивидуального подхода к любому кандидату, на любую должность.

****

Глемас внимательно смотрел на приближающегося землянина. Похоже, тот пребывал в прострации. Однако больше он не позволит себе расслабляться. Хватит. Один раз этот мальчишка уже чуть не убил его.

— Вы че? Вы совсем… Вы охренели! Вы меня на «шатлле» вашем что ли!?

Мальчишке не хватало слов.

— Развяжи!

Кротов, действуя как автомат, ослабил и снял ремень с запястьев американца. Тот встал, натянул штаны:

— Идем. Только ты впереди, — махнул он рукой в сторону выхода. Солдат покорно пошел впереди.

****

В голове никак не укладывалась картина, которая открылась ему, когда он прыгнул в дверь в конце коридора.

Огромные яркие звезды в черной пустоте… Это было неправильно, нереально. Такого просто не может быть! Мелькнула даже мысль, что он все еще в отключке и это глюки.

Все вокруг было немного похоже на декорацию из фильма «Отроки во вселенной», который он смотрел еще в школе. Полукруглый пульт, с несколькими вогнутыми экранами, три глубоких кресла — одно, среднее чуть впереди, два сзади. И над всем этим — огромный прозрачный фонарь кабины.

«Это зачем же я им, если меня даже в космос вытащили?» Никакого разумного объяснения, Сергей не находил. Не в прошлой, довоенной жизни, ни сейчас в Афгане — ничем он не заслужил такого!

Как не велико было потрясение, крепкая психика Кротова понемногу начала приходить в порядок. Подождем. Раз нужен, значит, скажут зачем.

— Садись! — «черный» показал на правое кресло. — Только ничего не трогай!

Сам он сел в середине, взглянул на экраны и вдруг заговорил, быстро-быстро повторяя слова на незнакомом, грубом, явно не английском, языке. Сергей удивленно оглянулся, в кабине никого не было. Бесстрастный машинный голос, что-то ответил на том же тарабарском языке. «Автоматика» — догадался Кротов. Фантастических книг, хоть это и был страшнейший дефицит, он прочитал немало.

— Слушай внимательно! — повернулся к нему «космонавт». — Сейчас я объясню тебе твою задачу. Времени у нас очень мало. Сразу начинай думать, как лучше её выполнить.

— Я не предатель! — угрюмо буркнул Кротов.

— Ты до сих пор ничего не понял, солдат. Я не с вашей планеты…

****

Диплом об окончании столичной академии, находящейся под патронажем наместника, Глемас все-таки получил, хотя настоящая его учеба проходила за стенами совсем другой школы. Лишь несколько лиц из аппарата наместника знали, кто и чему учит молодого человека из провинции, в небольшом мрачном замке на окраине столицы.

Первый год обучения в престижной школе, тянувшийся как целое десятилетие, закончился. Мгновенно пролетели каникулы в родном доме, и Гронберг опять летел в Ангрен — столицу Грона. Взрослея, он становился все более одиноким. Сверстники в школе, узнав о его увлечении, отнеслись к этому как какому-то извращению, и вокруг него тотчас возник невидимый барьер.

Приезжая домой он, в угоду родителям, делал вид, что забыл о своей детской мечте. Чувствуя радость отца, Глемас намеренно увлеченно интересовался секретами ведения хозяйства. Отец оттаивал, и начинал бесконечные рассказы о сортах плодовых деревьев или о преимуществах одновременной замены всего комплекта андроидов обслуги замка, перед выборочной.

Только младшая сестренка — прекрасная Снежа — догадывалась о состоянии брата. А тот уже серьезно думал о том, чтобы сбежать с родной планеты.

Обычно для полета в столицу, Гронберг заказывал на стратосфернике одиночную кабину. В этот раз, к большому его удивлению, все одиночные кабины оказались заняты. Не желая лететь в общей, где возвращались на учебу такие же, как он, студенты, Глемас согласился на место в кабине на двоих.

Увидев своего соседа, словоохотливого и явно желающего поболтать старичка, он немного пожалел о своем решении. Но все оказалось просто прекрасно. Старичок оказался умным и деликатным собеседником. Даже не заметив как, Гронберг выложил ему все о своей жизни. Старик ничего не сказал против странной мечты юноши, он даже не удивился, а наоборот порадовался за него.

— Я так завидую вам, молодой человек! Я в силу своего возраста не увижу всего того, что предстоит вам.

Словно это был давно решенный вопрос. И Глемас, словно очнувшись, понял — а, ведь все действительно возможно!

Прощаясь, старичок дал свой адрес и попросил обязательно навестить его. Не желая обидеть понравившегося попутчика, студент в свободный ближайший вечер отправился по взятому адресу. И завяз!

Оказывается Рухас Даринг — так звали старичка — тоже с самого детства мечтал посмотреть мир, тоже хотел увидеть чужие звезды. У него оказалось припасено множество рассказов о приключениях, при этом они отличались крайней достоверностью, словно он сам в них участвовал.

Как то исподволь Рухас подвел к тому, что мечта Глемаса не только прекрасна сама по себе, но может еще и приносить пользу родному Грону, да и всей Империи.

Вспоминая сейчас те времена, Гронберг думал, что селекционер имперской разведки на Гроне — Рухас Даринг был воспитателем от бога. Даже теперь, нахлебавшийся уже дерьма, и не раз, проклинавший свой выбор, он был благодарен Рухасу. Хотя до сих пор не знал, настоящее ли это имя!

****

— Почему ты считаешь, что я смогу?

— Я тебе уже объяснял! — Гронец сердился. Несмотря на неизменно ровный тон, Кротов уже мог определить настроение своего напарника.

— Слышал я про твои чипы.

На самом деле землянин не очень верил в эти россказни о вживленной в голову электронике. Хотя, черт его знает, может и не врет — вон, по русски чешет не хуже меня, а говорит что не учил, мол, чип в башке сам переводит.

— Главное не это! Главное время! Если бы у меня было время, я бы вызвал отряд имперского спецназа, а не стал бы, как банда наемников, воровать аборигена, да еще с запретной планеты.

Гронец лукавил. Взвод спецназа вряд ли бы помог. Даже полномасштабное вторжение ничего не решало. Все могла решить хорошо подготовленная многоходовая операция разведки, но он был в жесточайшем цейтноте.

По своему статусу, он мог задействовать почти любые ресурсы Имперского министерства, но все это было далеко. Здесь на краю галактики единственным его шансом оставался землянин Сергей.

— В данном конкретном случае, я рад, что твоя планета оказалась рядом. В мою операцию ты вписываешься идеально. Ваша раса довольно хорошо известна в космосе.

— Я помню, помню. Стойкие оловянные солдатики. Безжалостные убийцы. Спасибо за лестные отзывы. Только почему, если мы вам так хорошо известны, мы о вас не хрена, то есть ничего не знаем?

Сергей заметил, что ему почему-то неудобно материться в разговоре с инопланетянином.

— Хватит болтать. Продолжаем тренировку.

Имперский разведчик постарался замять скользкую тему.

Тогда после побега, когда Глемас, заглушив все системы, висел в космосе, изображая, что разведкатер — случайно уцелевший после гибели крейсера — мертв, он перебрал множество вариантов. Все было или слишком сложно, или слишком долго. Когда проводившие поиск истребители нападавших исчезли, он вылез из тяжелого скафандра высшей защиты и включил оборудование. Пока он согревался, компьютер выдал ему проекцию его местонахождения и тут что-то забрезжило на самом краешке сознания. Что-то очень интересное он слышал, про одну из планет, находящуюся в этом уголке космоса. Про «закрытую» планету.

Планеты для контакта закрывались очень редко. В основном это были умирающие миры, сами, не желающие никаких контактов. Слишком долго они существовали и слишком много достигли. Давно потеряв вкус к жизни, они агонизировали и умирая, запросто могли утащить за собой любую современную цивилизацию. Поэтому ни Империя, ни Крамадонский Союз, ни даже Вольные Миры не рисковали соваться к звездным системам, перечеркнутым в лоциях красным жирным крестом.

Глемас приказал вывести на голоэкран, всю информацию о запретной планете. Оказалось немного. Раса гуманоидная, принадлежит к наиболее распространенному во вселенной типу. Первые контакты. Все обычно. Необычно, почему после нескольких десятков лет скрытых контактов, вдруг сделали запретной рядовую планету, с только начавшей свое развитие цивилизацией.

Объем данных бортового мозга был невелик. Сейчас бы залезть в информаторий министерства, помечтал Глемас. Сформировав задачу компьютеру, Гронберг стал ждать результаты. В этот раз он запросил любые сведения хоть чуть-чуть затрагивающие темы, связанные с данной планетой.

Через несколько секунд появились первые интересные факты. Все они касались не самой планеты, а аборигенов её населяющих. Оказывается первые-же вывезенные с планеты экземпляры, обрадовали ученых своим быстрым развитием.

Они легко вживались в современный мир. Легко усваивали любую информацию и частенько начинали обгонять своих учителей. Все шло к тому, что скоро в Великую Империю вольется еще один мир.

И вдруг прекращение всех контактов, а чуть позже запрет даже на посещения. Многочисленная гибель сотрудников контактных экспедиций, была явно намного выше нормы, но не являлась критической. Значит, информация о подлинной причине была засекречена.

Стараясь, хоть что-то понять офицер начал просматривать психологический портрет землян. Вот это намешано! — он с удивлением покачал головой. Трудолюбивы — но лентяи, честны — но могут обмануть в любую минуту, любят воевать — но дезертируют с полей сражений, крепкая устойчивая психика, согласно любых тестов — но плачут как дети от какой-нибудь грустной истории, добры — но злопамятны и могут мстить всю жизнь, до невозможности свободолюбивы — но всю жизнь могут прожить в рабстве. Какая-то ерунда, не может же подобное вмещать одна личность. Отдельно было отмечено: властолюбивы — в своем стремлении к власти — идут на все. Легко подчиняют своей воле окружающих.

Вот — это то, что он вспоминал. Знаменитый пират Кокер, кажется, так его звали — он был выходцем с этой планеты. Теперь Глемас точно вспомнил.

Однажды Рохас Даринг, сравнивая боевые качества солдат разных планет, почему-то сказал:

— Все наши бойцы, и армейские спецчасти Вольных Миров, и легионеры кармадонцев; все вместе, не смогли бы устоять против армии, сформированной из соплеменников пирата Кокера.

Вдаваться в подробности Даринг не стал, сказав только, что все данные есть в информатории. Тогда, заинтересовавшись, Глемус немного почитал об этом разбойнике.

Вывезенный с земли экспедицией Вольных Миров, он был ассимилирован, и, пройдя тестирование, согласно данных тестов был направлен в армию. Там, проявив незаурядные способности, начал быстро двигаться вверх по служебной лестнице.

Не понятно, чего ему не хватало, но будучи в должности командующего войсками одной из планет Вольных Миров, он поднял восстание и заявил об отделении планеты от конфедерации. Как он добился, что все армейские части и все мирные жители планеты, включая главу правительства планеты и представителя конфедерации, поддержали его, до сих пор непонятно.

Это произошло впервые в цивилизованной части галактики и дабы примерно наказать восставших — в назидание всем остальным, — к планете срочно был направлен мощный флот конфедерации. Но хитрый землянин, проявил чудеса полководческого искусства и разбил наголову армию Вольных Миров, не подпустив её к планете.

Началась долгая позиционная война. Мятежную планету блокировали, но как совершенно неожиданно оказалось, в обитаемых мирах многие желают помочь инсургентам.

Корабли бродяг и мелких торговцев, обходя, по одним им, известным маршрутам, армейскую блокаду везли мятежникам все необходимое. Восстание грозило перекинуться на другие планеты.

Забыв о собственных распрях, Вольные Миры, Империя и Кармадонский Союз выставив громадную армаду, наконец, задушили заразу. Самое страшное было в том, что даже когда десантники трехсторонних сил высадились на планету, жители продолжали сопротивляться, вместо того, чтобы цивилизованно сложить оружие.

Сам адмирал Кокер погиб в рукопашном бою, когда лично возглавил вылазку повстанцев, пытавшихся пробиться к частному горному космодрому, в надежде вывезти женщин и детей на корабле каких-то авантюристов, в суматохе боев пробравшихся на планету.

Неизвестно, чем закончилась та вылазка, но тело Кокера рядом со своей, никогда не разлучавшейся с ним, женой, родом из местной аристократии, было найдено на месте боя. Посмертно был проведен суд. Землянин был осужден, лишен всех наград и званий, а прах его был развеян в космосе, дабы стереть даже память о нем. Официальные каналы называли его теперь не иначе, как пират Кокер.

Проведенное после расследование показало, что многочисленные вывезенные аборигены уже успели добиться успеха во многих сферах деятельности и как могли, помогали Кокеру. Гронец нюхом чуял, что данное расследование и было началом запрета официальных контактов.

****

Каждый наследник великого императора, а наследниками считались все, имевшие хоть толику царственной крови, по достижении определенного возраста должен был отметиться на военной службе. Подразумевалось, что они должны повоевать на передовой, командуя полком или бригадой. Благо войн всегда хватало. Без этого, сколько бы лет не было принцам или принцессам, они считались несовершеннолетними.

Для армейских начальников, попадание к ним в часть такого командира становилось самой настоящей головной болью. Особенно если это была особа из ближнего круга. Обычно, чтобы быстрей избавиться от этой занозы, им устраивали красочную победоносную операцию, а потом — не менее шумные и красочные проводы.

С начала времен было заведено, что в имперской армии служили все: Люди и нелюди, мужчины и женщины, все, но строго на добровольной основе. И только наследники должны были отслужить обязательно. Так что девиц царственной крови с малолетства обучали основам военной науки наравне с мальчиками.

Нередко бывало, что и среди царственных особ попадались нормальные грамотные вояки, умевшие воевать не только на паркете. В истории даже известны принадлежавшие к императорской семье прекрасные военоначальницы, выигравшие не одно сражение.

Когда принцессе Алгале Аллювиель Блиц Голиеконе шестнадцатой, представительнице боковой ветви правящего дома, имеющей не каплю, а целый стакан голубой крови, пришло время становиться взрослой, она была к этому готова.

Все родственники по её линии были военными. Чтя традиции семьи, воспитательницами у нее были отставные армейские дамы. Преимущественно из специальных сил. Несмотря на армейский уклон, она получила, положенное по её статусу, прекрасное разностороннее образование. Плюс наследный чин полковника в армейской пехоте. В знаменитом Алгатском гренадерском полку — когда то в незапамятные времена спасшем самого правящего монарха.

Согласно традиции полк должен был полностью формироваться из выходцев с Алгасты — родной планеты принцессы. Однако, как и везде на внутренних планетах, боевой дух местных жителей давно угас, и они не очень-то рвались погибать во славу империи. Постепенно, сначала рядовой состав, а потом и почти все командные должности в полку заняли, желающие сделать карьеру или просто заработать денег, выходцы с новых окраинных планет.

Прибыв ко двору, новоиспеченный полковник, получил назначение; переоделся в форму с шевроном цветов Алгасты, на рукаве и номером на нагрудном кармане; и, оставив многочисленную свиту, с одним ординарцем — девицей с внушительным салатом орденских планок на высокой груди — отправился к месту службы.

В тоже время, когда красавицу, с офицерскими знаками полковника на воротнике, на палубе крейсера встречал весь — кроме дежурной вахты — офицерский состав корабля, на грузовую палубу поднялся офицер со скромным капитанским знаком. Согласно предъявленных документов, он отправлялся в ту же знаменитую Алгатскую часть на должность командира взвода разведки.

Имперская безопасность никогда не оставляла возможных наследников без присмотра. Однако в этот раз, даже такой спец, как Глемас Гронберг, а это был именно он, ничем не смог помочь. На подлете к месту службы, крейсер погиб в неравном бою, атакованный неизвестным противником.

****

Надев очки, Сергей раз за разом проходил виртуальными тоннелями, пробиваясь к месту заточения пленника. Все это было интересно и увлекательно, но он прекрасно знал, что в жизни так не бывает. Весь его солдатский опыт говорил, что все прекрасные планы, прекрасны только до первого выстрела в реальном бою.

— Ты пойми, я хочу, что бы ты просто научился ориентироваться в подземелье под городом. Я не могу утверждать, что там ничего не изменилось. Все видео было отснято несколько лет назад. Все средства наблюдения находились в то время там, где сегодня они обозначены в виртуале. Кроме того, я добавил камер слежения и постов там, где их поставил бы я. Давай еще разок, потом идем обедать.

Кротов втянулся в напряженный ритм тренировок. Те же армейские будни, только сытная и вкусная еда и каждый день чистая постель. За прошедшие дни он свыкся с мыслью, что все случившееся не сон. Тогда, когда он впервые увидел звезды не вверху, а вокруг, он сразу поверил инопланетянину. Его объяснение было все-таки правдоподобнее того, что американцы прилетели за ним на своем «шатлле».

Вечерами, перед тем как провалиться в усталый, здоровый сон, он вспоминал свою земную жизнь. Щемило в груди и хотелось плакать. Неужели навсегда? Особенно хотелось увидеть младшего братишку. Несмотря на большую разницу в возрасте — больше десяти лет — у них всегда была какая-то обостренная связь между собой. Нет, Глемас обещал, что после операции вернет меня на землю, успокаивал себя Сергей и засыпал.

****

Снежа Гронберг, плакала в саду. Если бы кто из домашних увидел это, не поверил бы своим глазам. Эта семнадцатилетняя девушка последний раз лила слезы еще младенцем, наделав лужу в кроватке. Как только она начала крепко стоять на ножках, все забыли, что эта девочка знает, что такое плакать. Хвостиком, гоняясь за непоседой-братом, она не раз получала синяки или в кровь расцарапывала руки и ноги, пытаясь залезть вслед за ним на дерево. Увидев как брат, упав с дерева, хромает, и прикусив губу от боли, но уронив не слезинки, мужественно идет в медицинскую комнату, она решила что будет такой же. Свои решения эта маленькая, красивая как ангел, девочка, выполняла всегда. Мать иногда пугалась такой бескомпромиссности в своем ребенке.

Сегодня с утра в поместье прибыли двое: Строгий мужчина средних лет и женщина — помоложе. Оба в парадной черной армейской форме. Едва взглянув на их лица, девушка поняла: Что-то с братом! Офицеров пригласили в кабинет отца. Потом туда же, вызвали мать. Весь дом замер в предчувствии надвигающейся беды. Даже бесчувственные слуги-киберы, постоянно занятые своими делами по дому, словно попрятались.

Перед ужином всех собрали в главном зале. Отец и мать, в строгих темных костюмах, молча, сидели во главе стола. Глаза у обоих были красные и слегка припухшие. Когда все расселись, отец кивнул приехавшему мужчине, разрешая говорить.

Не дослушав, Снежа вскочила и выбежала из зала. Нет, она не верила этим людям. Это какая-то ошибка! Она бы почувствовала, она всегда чувствовала, когда брату было плохо. Через час она вернулась, и к ужасу родственников наотрез отказалась принимать участие в траурной церемонии семьи.

— Вам будет стыдно, когда брат вернется! — заявила она. Отец лишь, с досадой махнул рукой, и её оставили в покое.

****

Алгала, запертая в камере, с каждым днем все больше теряла надежду. Та утекала подобно маленькому ручейку. Но чем меньше она надеялась на спасение, тем выше поднимался её подбородок. Чего-чего, а гордости принцессе было не занимать. Похитители, ничего не объясняли и ничего не требовали.

Три раза в день шелестели электронные замки, дверь с тихим свистом отъезжала в сторону и невысокая, похожая на мальчишку, женщина приносила пищу — стандартный набор концентратов на унылом армейском одноразовом подносе. Она не отвечала на вопросы, скользя по заключенной равнодушным взглядом.

Сначала принцесса пробовала заговорить с ней, а теперь уже просто молча ждала, когда та выйдет. Иногда арестованной казалось, что она разучилась разговаривать.

Вспоминая тот бой, Алгала больше не сомневалась, что охотились именно за ней. Нападение произошло в районе, где безраздельно хозяйничали космические силы империи. То есть там, где его никто не ожидал. Воспользовавшись фактором внезапности, нападавшие подавили противокорабельную защиту крейсера. Потом почти в упор расстреляли двигательные дюзы, обездвижив корабль. С ходу, под прикрытием истребителей высадился десант, и легко преодолевая слабое сопротивление деморализованной команды, напрямик рванул к каюте Алгалы.

Самое серьезное сопротивление нападавшие встретили в каюте принцессы. Девушка-ординарец не зря была украшена таким количеством наград. Забаррикадировав дверь, ведущую в каюту из коридора, они с принцессой успели одеть бронекостюмы. Захлопнув щитки шлемов, заняли позиции в дверных проемах своих комнат, выходящих в холл. Направив стволы лучевиков на вход, они молча ждали. Когда дверь слетела от вскрывающего взрыва, внутрь влетели сразу несколько гранат — светозвуковых и с парализующим газом. Бронекостюмы справились и с тем и с другим. Поэтому, когда враги парами стали врываться в коридор, их встретил шквал огня.

Девушки отстреливались до полной разрядки батарей бластеров. Когда индикатор на накопителе бластера загорелся красным, спецназовка отбросила бесполезное оружие и крикнула Алгале:

— Ну, что принцесса, покажем им, как умирает спецназ империи!

Сорвав со стены наградной палаш, она выпрыгнула в холл. С ревом разъяренной фурии, девушка врубилась в авангард ворвавшихся врагов.

— Покажем!

Наследница выдернула из ножен бронекостюма два алгатских узких кинжала, и раскручивая перед собой смертельную карусель, кинулась за ней. Но ей вступить в рукопашную не позволили. Когда она вырвалась в коридор, десантники расступились, и самозатягивающаяся сеть, вылетевшая из трубы на плече наемника, накрыла её.

Потом, когда Алгалу, словно куклу, выносил на плече здоровенный солдат, она увидела в коридоре обгоревшее изувеченное тело боевой подруги. Живой нужна была только наследница великого престола. Покидая борт, десантники добивали всех, встречавшихся по дороге. Когда десантные корабли отстыковались и отошли на безопасное расстояние, корабль-матка направил ядерную торпеду в зону реактора крейсера и в космосе, на краткий миг, вспыхнула новая звезда.

****

Когда начался бой, Гронберг спал в своей каюте. Как только первый раз корабль встряхнуло от залпов атакующих, агент скатился с койки. Три остальных места были пусты. Не став одевать форму Алгатского полка, он выдернул из своей сумки привычный мимикрирующий спецкомбинезон для активных операций. Не совершая лишних движений, быстро оделся, собрал в ранец необходимые вещи и подключил свой коммуникатор к корабельной сети. Наблюдая за развитием ситуации, Глемас понял — корабль обречен. Как он и ожидал, острие атаки, было направлено на покои сиятельной родственницы, охрана которой и являлась его главной задачей. Теперь его приоритетом было — во что бы то ни стало — выжить. И определить, кто и куда увезет принцессу. А потом — он невесело улыбнулся — как водится, спасти бедную девушку.

Повесив на шею специальный иглопистолет диверсионных групп и закрепив на поясе стандартную кассету с пятью универсальными гранатами, Гронберг накинул на плечи ранец. Проверил нож в ножнах у локтя и второй, у голени. Пару раз подпрыгнул; ничего не мешает, не вываливается. Пора. Закрыв забрало шлема, выглянул в коридор. На внутреннюю поверхность щитка шлема, выводилась вся информация с коммуникатора, которую тот выуживал из умирающей сети гибнущего крейсера. Быстро рассчитав наиболее безопасный путь на транспортную палубу, гронец побежал. Двигаться надо было осторожно, но быстро. Ему было ясно, что принцессу в любом случае, возьмут живой. Иначе бы вся эта авантюра, была бессмысленна.

Тактический план операции был ясен, как будто Глемас сам разрабатывал его. Обездвижить крейсер, скоростной удар всеми силами десанта в направлении местонахождения наследницы, захват и быстрое отступление с уничтожением всех свидетелей. Из этого следовало, что прятаться на корабле бесполезно. Крейсер обязательно уничтожат. Пока сюда прибудут имперские силы, поднятые сигналом тревоги с гибнущего судна, агрессоры растворятся в космосе. Единственный шанс уцелеть, это покинуть корабль еще до взрыва.

Прибыв на корабль, агент сразу изучил его схему. Потом побродил по судну, как бы бесцельно, но на самом деле отрабатывая маршруты с палубы на палубу. Это было заложено в нем годами учебы, и закреплено жизнью. Всегда иметь под рукой несколько путей отхода. Сейчас это пригодилось. Не желая встречаться не с врагами, ни со своими Глемас бежал, узкими полутемными коридорами, на транспортную палубу. Еще в начале путешествия осматривая её, он заметил там катер дальней разведки. Это было то, что надо. Приличный запас хода, космического и атмосферного, и неплохое вооружение.

Пройдя весь путь почти без помех, лишь пару раз пришлось затаиться, чтобы пропустить бегущие куда — то небольшие группы матросов крейсера, он застрял на входе на палубу. Охранявший вход молодой матрос наотрез отказался пропустить его, упорно требуя разрешение от старшего караула. Не помог даже знак — удостоверение всемогущего министерства. Матрос был растерян и не зная, что делать в наступившем бедламе, упорно цеплялся за устоявшиеся правила. Гронберг понимал его, но времени на уговоры не было. Обездвижив охранника парализатором, он уложил обмягшее тело возле прохода и кинулся к разведкатеру.

Заняв место в кабине пилота, разведчик проверил работу всех систем и стал ждать. Надо было не пропустить момент и стартовать за секунды перед взрывом. Если раньше — заметят и живым не выпустят. Позже — погибнешь вместе с крейсером. Наблюдая через коммуникатор, глазами камер и сканеров умирающего корабля, за происходящем в космосе, он заметил пуск ракеты. Тотчас истребители прикрытия нападавших, помчались от имперского судна. Глемас нажал педаль носовой сдвоенной лазерной пушки. Выстрелом сорвало с направляющих аппарель выпуска катеров. Давлением атмосферы корабля её отбросило в космос. В тот же момент гронец стартовал. В шлейфе замерзающего воздуха и в сопровождении выброшенных из корабля предметов, катер вырвался в космос.

— Раз, два, три! — отсчитал Гронберг, вжатый перегрузкой в компенсатор кресла, и отключил двигатель. Отключив все, даже систему жизнеобеспечения, он пошел по мертвому катеру к шлюзовой, залазить в скафандр высшей защиты. Скоро температура в корабле будет не очень отличаться от забортной.

****

Инопланетянин оказался неплохим мужиком. Немногословный, всегда подтянутый. Но, несмотря на подчеркнуто дружеское отношение, Сергей чувствовал, что этот офицер явно себе на уме. И рассказал он, только то, что посчитал нужным. Кротов теперь знал, что они служили в похожих военных структурах; землянин рядовым в разведвзводе, а гронец — командиром подобного подразделения. Принадлежность к одному роду войск и к одной военной специальности, немного сблизила их. Как оказалось, и в этом фантастическом мире у разведки было тоже назначение, что и на земле — первой влазить во все дерьмо.

О том, как Глемас попал сюда, он рассказал в самых общих чертах. Гронберг получил назначение в новую часть и направлялся туда, когда на его корабль напали. Случайно, на том же корабле летел какой-то полковник, по словам инопланетянина — ужасно важная шишка, из-за которого и началась вся войнушка. Враги победили, эту важную шишку захватили в плен, а корабль взорвали. Каким-то хитрым образом, гронскому разведчику удалось смыться. Он выследил базу, где держат похищенного и теперь ему нужна помощь, чтобы попасть туда и освободить полковника. Поскольку инопланетянин является офицером, он не может оставить захваченного в плену. Так как этим навлечет на себя вечный позор.

Это Сергей понимал; это правильно — разведка своих не бросает. На вопросы об инопланетной, обыкновенной жизни гронец отвечал скупо.

— Ты хочешь вернуться на землю, поэтому многое я просто не могу тебе рассказывать. Есть такой закон!

Кротов немного обижался, но понимал, инопланетянин, наверное, прав. Кроме того, он ведь действительно спас Сергея. Вспоминая тот бой, который он тогда считал последним, и особенно пистолет у виска, землянин твердо решил; он сделает все, о чем просит гронец.

Единственно чему тот согласился учить Кротова, это языку, обращению с инопланетным оружием и нравам и обычаям того места, где им придется действовать. С оружием больших проблем не возникало. Не вдаваясь в принцип действия, разведчик показал, как пользоваться игольником. Это, что-то вроде «калашникова», для ближнего боя. Метров до четырехсот эфективен. Правда калибр смутил, в точности оправдывает свое название.

— Не переживай, — усмехнулся Гронберг. — Убойность гораздо мощнее, чем у твоего автомата. И выстрелов почти тысяча.

Самое интересное — прицела нет! Тут инопланетянин объяснил, что оружие наводится само. Надо только направить его на цель, которую видишь сам, и тогда электроника в башке и электроника в оружии начнут взаимодействовать. Все иглы уйдут туда, куда ты хочешь.

— Так что мне, без вашего прибора в голове, придется целиться по стволу, — развеселился землянин.

— Я бы хотел надеяться, что тебе никогда не придется пользоваться этим оружием, — серьезно заметил гронец, и продолжил рассказ.

У армейцев есть разные штуковины помощнее. Как понял Кротов, похоже на наши огнемет и ПЗРК. С гранатами еще проще. Граната одна — универсальная. На ней разноцветные значки. Нажимаешь на один — осколочное действие, другой — кумулятивное, третий — светозвуковая и т. д. Удобно. Свою винтовку, трофейный автомат и «макаров» летчика, Сергей тоже проверил и почистил.

С языком, Глемас называл его всеобщим, помогла электроника. Он одевал на голову Кротова шлем, в ушах начиналось неясное бормотание, а перед глазами мельтешили, сливаясь, яркие картинки. Через два сеанса, Сергей к своему удивлению, начал понимать тарабарщину выдаваемую автоматикой. После третьего, он заговорил с имперским разведчиком на всеобщем.

****

Все получилось просто идеально. За вспышкой взрыва, катер просто не заметили. Отключенная аппаратура не позволила засечь его детекторами энергии. Спектрометры приняли катер за гигантский металлический обломок крейсера. Кроме того, поджимало время. Эскадра империи скоро должна была прибыть к месту трагедии.

Когда проводившие поиск истребители нападавших исчезли, он вылез из тяжелого скафандра высшей защиты и включил оборудование. Пока согревался, компьютер выдал ему проекцию его местонахождения и тут что-то забрезжило на самом краешке сознания. Глемас никак не мог вспомнить что именно, и оставил это на потом. Он знал, что какой-то кусочек мозга все равно будет работать над этой темой и рано или поздно все вспомнится. Но сейчас первоочередной задачей было: первое — куда увезли его подопечную? второе — кто это был? Хотя возможно, что если узнать второе, первое откроется само собой.

Детекторы катера постоянно сканировали окружающий космос, отыскивая любые остаточные излучения, по которым электронный мозг мог высчитать маршрут похитителей. Надо было торопиться, с каждой минутой следы воздействия на космос затухали и вскоре фон остаточных излучений, мог стать слишком слабым для приборов катера. Было ясно, до прибытия имперцев фон станет абсолютно нормальным. Пока была только одна хорошая новость — не было следа «схлопывания» пространства. Это говорило о том, что корабль нападавших, не ушел в гиперпрыжок. Если они остались в этой звездной системе, дальности полета катера вполне хватит.

****

Планетная система звезды Дега на звездных картах была перечеркнута крестом. Но не жирным красным крестом полного запрета контактов, а обычным синим. Это подразумевало, что хоть контакты и не запрещены, но каждый, кто туда отправляется — делает это на свой страх и риск. Планеты системы не входили в состав не одной из трех великих звездных держав. Нормальный кислородный мир был только на одной — ближней к светилу — Зорне. Две других считались условно пригодными для существования.

Это была обычная пограничная планета. Но с кое-какими привилегиями. Когда-то, какой-то правитель Зорна оказал важную услугу властям Кармадонского Союза, в зоне интересов которого находился Зорн, за что выторговал особые права. Главное — планета никогда не будет находиться под чьей-нибудь властью. Гарантом этого выступал Кармадонский Союз. Здесь не действовали уголовные, гражданские и прочие кодексы всего цивилизованного мира. Здесь не выдавали беглых преступников и рабов. Здесь разрешались опыты с генной инженерией. Короче, здесь разрешалось почти все. И здесь не имели права находиться ничьи военные силы, кроме опереточной, погрязшей во взятках, пограничной охраны Зорна.

Этот мир был удобен всем, в том числе разведкам и корпорациям великих держав, для обделывания разных темных делишек. Доминирующей была, как и везде гуманоидная человекоподобная раса. Но в городах — как всегда в пограничье — встречалось немало нелюдей. Понятно, что при таком положении вещей, здесь ярко цвела преступность, в том числе и организованная. На планете находились штаб-квартиры трех из восьми крупнейших, преступных сообществ цивилизованного мира. Зато никак не могли закрепиться главные разведведомства трех держав.

Несмотря на все возможные меры конспирации, агенты гибли. В большинстве, в результате несчастных случаев. Некоторая часть в результате нападений уличных бандитов. И в том и другом случае смерть жертв была предельно жестокой. В конце концов, разведки перестали маскироваться и открыли официальные представительства. Понятно, что теперь у них не было никакой возможности работать по своему профилю. Зато, как по волшебству, прекратились смерти сотрудников.

На Зорне, кроме пяти официальных религий, существовало огромное количество различных культов. В последний год набирала силы одна секта. Это была самая обычная смесь из множества верований людей и нелюдей. Непонятно почему, секта за короткое время приобрела множество приверженцев. Друг друга они называли братьями и на первый взгляд были абсолютно равны между собой. Но на самом деле это была жестко структурированная система, со строгой иерархией и беспрекословным подчинением на всех уровнях.

Для дикого, едва сшитого аморфными, властными структурами, вольного сообщества Зорна она являлась чем-то чужеродным. Начав подыматься сравнительно недавно, Общество Верных — таково было официальное название, уже получило реальное влияние на планете и серьезно конкурировала с преступными синдикатами. Те попытались взять Общество под свой контроль, но все получилось наоборот; большое количество рядовых солдат и даже многие бригадиры вдруг уверовали в приход Совершенного, и стали одними из самых преданных Верных.

Каждый день в Общество вливались все новые и новые члены. Не каждый из них мог объяснить во что именно он верует, но готов был немедленно умереть за это. Все это напоминало массовое сумасшествие. Власть начала заигрывать с сектой. Ей были дарованы некоторые финансовые поблажки, а на суровом обледеневшем Тарне, одной из двух условно пригодных к проживанию планет, ей было передано в вечное владение огромное, окруженное горами плато. Там тотчас началось какое-то строительство. Говорили про громадный храмовый комплекс, который должен быть готов к приходу Совершенного.

****

Зажужжал привод и двери, посвистывая, уехали в стену. В открывшемся проеме стояли трое. Неизменная невысокая женщина с потухшими глазами и двое в камуфлированной форме военного образца. Хотя на форме отсутствовали знаки различия, с первого взгляда было ясно; эти двое прослужили не один год. Окинув быстрым, оценивающим взглядом узницу и небогатое убранство казенного жилища, они с подчеркнуто равнодушным видом застыли двумя манекенами в разных углах камеры. Женщина так и осталась стоять у дверей. Ждали кого — то еще. «Кто же почтил меня своим присутствием?» — принцесса, известная своим демократизмом, на этот раз намеренно не поднялась, с прикрученного к полу, металлического стула.

— Как же так? Как же так? — Из коридора в камеру вплыл кругленький пожилой мужчина. Световой потолок отражался в громадной блестящей лысине. Светло-бежевая туника живописными складками лежала на его фигуре, подчеркивая выпирающее брюшко. Круглый массивный нос, пухлые улыбающиеся губы, веселые морщинки вокруг глаз — от крепкого старичка так и веяло добродушием. Маленькие блестящие глазки лучились весельем. Только на миг, они резанули ледяным оценивающим холодом, но тут же вновь потеплели. Алгала даже подумала, что это ей показалось.

— Почему всегда так получается? Стоит только отвернуться, тут обязательно натворят таких дел, что стыда не оберешься! — голос зазвучал совсем участливо.

— Принцесса Алгала Аллювиель Блиц Голиеконе! Сама наследница великого Императора! Здесь, на нашей забытой всеми планете! — казалось, от восторга, толстячок сейчас запрыгает.

— Кто посмел поселить великую гостью здесь, в этой келье? Это ведь только нам, бедным Верным монахам пристало жить в таких условиях.

— С каких это пор, гостей стали приглашать таким оригинальным образом? — голосом, от которого можно было замерзнуть, принцесса прервала восторженную тираду старичка.

— Так пригласи мы вас обычным способом, разве почтила бы нас, сирых слуг Совершенного, сама принцесса Алгатская?

Вошедшего нисколько не смутил тон наследницы.

— Дался вам этот титул! Вы зря погубили столько людей! Все прекрасно знают, что я не имею никакого влияния при дворе. Не настолько у нас близкое родство. Про принцип Империи — никогда не идти на поводу у преступников, вы тоже знаете. Так, что и выкупать меня не будут. А вот флот, что бы наказать виновных, обязательно пришлют!

— Ой, как же нам страшно, — засмеялся толстяк, и резко оборвал смех.

— Ну, а теперь серьезно, — в его голосе прорезались металлические нотки. — Меня зовут Маттиас, мастер Маттиас. Некоторые еще добавляют слово Великий. С этого момента и вы будете называть меня мастер Маттиас. И побольше почтительности.

— Может, для кого-то великий, — принцесса встала и гордо подняла голову. — А для меня фигляр и убийца!

— Эх, ну надо же — убийца! Ведь мы спасли тебя, девочка! Ты пока не понимаешь, для какой великой цели ты предназначена. Ты была рождена для этого! С твоей помощью весь мир упадет к ногам Совершенного! — глазки толстяка разгорались безумным огнем. — Мы, Верные, вернем этому миру его чистоту! И хочешь ты этого, или нет, ты взойдешь на этот алтарь!

Вдруг он замолчал и прикрыл глаза. Маттиас стоял, наклонив голову, словно выслушивая кого — то.

«Сумасшедший! — подумала Алгала. Приступ страха сковал тело. Усилием воли она взяла себя в руки. — Что такое он хочет со мной сделать?»

Ни одним движением, принцесса не показала, что она боится. Когда надо, Алгала Блиц Голисконе могла быть высокомерной. Постояв минуту, Маттиас очнулся. Через мгновение это был прежний, улыбчивый старичок.

— Принцесса, вам пора занять покои, подобающие вашему статусу.

****

В углу, прямо на полу, лежало тело. Камера, гораздо меньше, чем у принцессы, ровные гладкие стены, кругом бежевый цвет. Световой потолок заливал помещение стерильным неярким светом. Тело пошевелилось, перевернулось с боку на спину и опершись на руки приподнялось. Теперь стало видно, что это молодая женщина, скорее даже девушка. Блондинка, с короткой стрижкой. Покрутив головой по сторонам, она попыталась встать. С трудом, но ей это удалось. На лице, с правой стороны была большая ссадина и синяк. Губы разбиты и распухли. Кожа на лбу рассечена. Засохшая кровь сцементировала волосы надо лбом. Парадная форма пехоты армии Империи, одетая на ней, была изорвана и в некоторых местах прожжена. Как только девушка встала, свет загорелся ярче. Двери зашелестели и открылись. В камеру вошли те же гости, что перед этим посетили Алгалу. Здесь добрый старичок надолго не задержался.

— Я вижу, ей уже лучше?

— Да — Ответила невысокая женщина. — Боевые имплантанты и плюс мы вкололи ей регенерацию.

— Ну что ж, вот и кандидат для пробы. Подкормите её.

Уходя, Маттиас повернулся к маленькой тюремщице, и скривил лицо:

— Вообще приведите её в порядок, помойте, переоденьте и обязательно проверьте что там у неё еще, кроме боевых.

Женщина склонилась в молчаливом поклоне.

Джерези — ординарец полковника-принцессы, во время посещения так ни слова не сказала. Чувствовала она себя очень нехорошо. Слабость подкашивала ноги, хотелось опять на пол. Однако, она заставила себя стоять и даже не покачиваться. И только когда все вышли, с облегчением привалилась к стене.

Когда её вызвали в штаб бригады и огорошили новым назначением, она постаралась отвертеться:

— Я боевой офицер. Какой из меня ординарец? Тем более принцесса! Что-нибудь ляпну, потом объясняйся в контрразведке.

Однако её слабые попытки, пропали втуне.

— Рези, я все понимаю, кому охота подтирать сопли императорской родне, — беседа проходила один на один, и генерал Гворинс заговорил неофициально. — Но и ты пойми меня. Хоть мы и знаем, что за ней присматривает министерство, но не могу я дать в охрану наследнице, зеленого лейтенанта. Тебя я столько раз видел в деле, поэтому доверяю как самому себе. Ну а по части повоевать, ты уже давно меня обошла, — подпустил лести, Гворинс. — Кроме того, по моим данным принцесса совсем не маменькина дочка. И еще одно; я ведь не навсегда тебя к ней приставляю, так что можешь считать это просто небольшим отпуском.

Такую длинную речь от генерала, Джерези выслушала впервые. Она понимала, что ему крайне не хочется, завершая карьеру, чем-то провиниться перед двором.

Генерала Гворинса уважали. Он был по-солдатски прямолинеен и несколько грубоват, но честен и никогда не прятался за спины подчиненных. Понятно, что она согласилась на перевод. Временно. Так командир роты десантной бригады спецназначения капитан Джерези Горман стала ординарцем принцессы Алгалы.

Горман криво улыбнулась разбитыми губами: «Какой насыщенный получился отпуск».

Дверь опять открылась.

****

Хитрым финтом, Глемас ускользнул из-под удара Кротова. Кулак скользнул в сантиметре от скулы противника, а гронец уже держал возле почки, непонятно как очутившийся в руке, нож. Острый конец лезвия остановился в сантиметре от тела Сергея. У инопланетянина была отменная реакция. Сергей начинал атаку, обманывал противника мнимым ударом, тот ловился на обманку, но закончить победой никак не удавалось. В последний момент Глемас всегда успевал закрыться или уклониться. Было обидно. Сергей знал, что всегда побеждать невозможно, но не в этом случае. Он чувствовал, что противник хотя и опытный, и обучен какому-то необычному боевому искусству, но одолеть его можно. Если бы не эта дьявольская скорость реакции, прорезавшаяся в последний момент, когда наносился завершающий удар.

Землянин поражал Гронберга все больше. Мало того, что он уходил от отточенных ударов, поставленных знаменитыми мастерами, преподававшими боевые рукопашные виды борьбы в школе имперского министерства. Уже несколько раз ему приходилось включать имплантант, чтобы увернуться от неожиданных ударов молодого солдата. Он даже не догадывался, что в настоящей схватке, когда организм подстегивался выбросом адреналина, Сергей становился еще быстрее.

Все шло по плану. Надо подучить землянина обращению с холодным оружием и можно начинать операцию.

Сергей с завистью смотрел на то, что творил гронский разведчик. Узкий прямой клинок просто ожил в его руках. Глемас показал демонстрационную связку атак и защит, а Кротову казалось, что серебристое тело офицерского, боевого меча, ни на секунду не прерываясь, рисовало в воздухе бесконечную вязь смертельной стихотворной строки. Гронберг молодцевато отсалютовал и остановился. Он с видимым удовольствием оглядел застывшего завороженного Сергея.

— Понравилось? Жалко меч стандартный. Вот если бы мой, да моего двоюродного брата сюда, ты увидел бы настоящий гронский бой!

— Да! Блин, как здорово! Лейтенант, поучи меня.

— Боюсь, меч тебе не пригодится. Займемся лучше ножами.

— Как не пригодится? Ты же говоришь, что в рукопашной вы всегда используете мечи.

— До рукопашной сейчас доходит нечасто. Просто любой аристократ Империи должен владеть и мечом и кинжалами. Ведь дуэли на мечах еще частенько решают спор.

— Дуэли!? Ну, вы даете! У нас это только при царе было, — Кротов смешался. — В смысле, давным, давно.

— Все равно, поучи! — Сергей не хотел признаваться, что он с детства мечтал фехтовать, так же легко и красиво, как в кино про трех мушкетеров.

— Ладно, будет время, покажу кое-что. Хотя мы учимся с детства. А сейчас беремся за ножи.

В руке у имперца появился нож. Этот цирковой трюк, с взявшимся ниоткуда кинжалом, всегда интересовал землянина.

— Как это у тебя получается?

— У тебя не получится. Здесь работает то, что ты называешь электроникой. В ноже и в голове. — Он открыл ладонь и нож, словно живой, скользнул обратно в, раскрывшиеся на внутренней стороне запястья, ножны. — Сам знаешь, не всегда есть возможность дотянуться до ножа.

Склонившись, гронец выдернул из ножен на голени левой ноги еще один кинжал, чуть длиннее первого.

— Мы работаем обычно двумя. Но есть приемы и для одного ножа. Сейчас мы их и отработаем.

****

— Траектория рассчитана, — привлек внимание Гронберга речевой информатор. Тот крутнулся к экранам. — С вероятностью восемьдесят девять и три десятых процента конечная точка — это звезда Дега.

— Какого…?! — удивился разведчик, разглядывая выведенные на экран данные. Окраина Галактики, свободный космос. По негласному разделу, вотчина Кармадонцев. Но их войск здесь нет. Конечно с Кармадонским Союзом отношения всегда напряженные, но не настолько, что бы уничтожать крейсер и уж тем более захватывать кого-то из монаршей семьи. Это сразу большая война, без вариантов. Больше всего, нападавшие походили на пиратов. Ни знаков отличия, ни флага. Но действовали они, как армейская часть. «Ладно, решать эту головоломку будем попозже. Сначала надо добраться туда» — решил гронец, отдавая приказ компьютеру корабля.

«Веселое местечко» — покачал головой Гронберг, продолжая читать данные о планетах Деги. Есть представительство министерства — уже неплохо. Ведь до сих пор в Империи не знают, что он жив. О судьбе Алгалы, скорей всего, — тоже.

Спустя сутки, Глемас запрашивал разрешение на посадку на одном из трех космодромов Зорна. Еще на орбите он вошел в местную сеть и начал искать интересующую его информацию. Безрезультатно. Нет здесь такой силы, чтобы не побоялась напасть на имперский крейсер. Для подобного нужны не только люди и техника. Нужна организация — мощная и хорошо управляемая. Здесь же, похоже, даже центральная власть ничем не управляла. Единственная сила на планете, которая может, что то провернуть в одиночку — это общество Верных. Но вряд ли монахи по праздникам одевают десантные комбезы и набившись в десантный транспорт, гоняют по космосу, карауля корабли империи. Скорей всего, те, кто виновен в гибели крейсера, просто делали здесь остановку. Гадать можно долго. В данный момент в обозримом космосе не было ничего, похожего на них. Ладно, посмотрим, что об этом знают на планете.

Разрешение дали сразу. Диспетчер тусклым голосом указал сектор посадки и потерял интерес к прибывшему. Не спросил даже кто такой. Тем лучше. Чем незаметнее он будет, тем легче работать. Однако, не всем он был неинтересен. Как только катер, отключив посадочные двигатели, замер, к нему подрулил красно-черно-белый бронированный транспортер с лучевой пушкой на башенке.

— Пограничный и таможенный контроль! — прокричал усиленный техникой голос. — Просим соблюдать спокойствие, вы под прицелом лучевого оружия!

Церемония встречи говорила о многом. Видимо, команды кораблей, прилетавших сюда, не очень жаловали таможенный контроль.

Два офицера в форме той же расцветки, что и транспортер, в одинаковых черных очках, направились к кораблю. Глемас встретил разноцветных служак у выползшего трапа.

— Цель визита? — небрежно козырнул один из подошедших.

— Дозаправка. Небольшой отдых.

— Долго в космосе? — сразу заинтересовался второй пограничник. — Могу посоветовать прекрасную гостиницу. Недорого, зато обслуживание высший класс! Вот карточка. По ней все со скидкой, — всеобщий язык в его исполнении был хотя и понятен, но с сильным акцентом.

— Возможно, я ей воспользуюсь, — не стал отказываться гронец. Можно было биться об заклад, офицер имел процент с этой гостиницы.

— Вам необходимо оплатить въездную пошлину, — они озвучили цифру. Цена была не очень высока. Глемас подключил коммуникатор к устаревшему терминалу зорнцев, и требуемая сумма в единой валюте перекочевала на счет пограничной охраны. На этом все формальности закончились. Никакого досмотра они проводить не стали.

— Хорошо отдохнуть! — транспортер заурчал и тронулся в сторону торгового транспорта, садившегося в соседнем секторе.

****

— Может ты, все-таки мне, что-нибудь расскажешь о вашей жизни? — Сергей недавно вышел из крохотного, похожего на гроб, душа, и пытался пятерней расчесать, начинавшие отрастать волосы. За эти несколько дней он как будто привык к новой жизни, но часто ловил себя на мысли, что все это ненастоящее. Словно он стал персонажем фильма. Всё настоящее: война, горы, «духи», тушенка, портянки и постоянное ожидание выстрела, родные и друзья в Союзе — осталось, где-то там — за бортом этого странного самолета. Все что находилось здесь — было видимо и осязаемо — но не воспринималось мозгом как реальное. Организм защищался от такого мощного прилива неперевариваемой информации.

— Ты же сам говорил — чем меньше знаешь, тем крепче сон — Глемас не упускал случая блеснуть знанием русского языка. Он упорно отказывался рассказывать, о чем-нибудь, кроме предстоящей операции.

— Уже за то, что я тебе рассказал, меня должны судить. Но раз мы договорились о твоем возвращении, большего тебе знать не надо. Меня спасает только то, что у вас никто тебе не поверит.

Лишь однажды, когда Кротов рассказывал о своей семье, гронец не удержался:

— У тебя брат, а у меня младшая сестренка.

Столько нежности было в его голосе, что сразу становилось ясно — она его любимица. В тот раз он немного открылся и рассказал о детстве на Гроне.

— Ты помещик!? — для советского солдата это было такой же сказкой, как и ящеры в священном семейном озере.

— А как зовут сестренку?

— Снежа.

— Ух, ты! Почти по-нашему. У нас в детском садике была девочка Снежана.

Иногда Сергей думал, что нельзя упускать такой шанс — посмотреть на настоящую инопланетную жизнь. Миллионы людей мечтают об этом. Но условие, сразу поставленное Глемасом; узнать все о той жизни, но остаться в ней навсегда — или узнать только то, что нужно для проведения операции, но вернуться домой, не давало ему выбора. Он не представлял, что больше никогда не увидит родных, не пройдет по улице родного поселка и вообще никогда не увидит ничего земного. К черту такую жизнь!

****

Вечная осторожность, вошедшая уже в привычку, подсказывала, что сразу связываться с представителем министерства не стоит. Сначала надо оглядеться. Поэтому Глемас решил пройтись по городу, послушать и поглядеть. Заодно познакомиться с местной кухней, поскольку стандартная корабельная еда из автомата надоела уже до основания. Он выбрал полувоенный стиль одежды, чтобы не очень отличаться от космических торговцев. Оставил черные форменные брюки и ботинки. Куртку одевать не стал, надел рубашку с коротким рукавом и обычный армейский, легкий бронежилет. Жилет хотя и выглядел обычным, был изготовлен по заказу министерства. Поэтому имел несколько дополнительных опций, могущих пригодиться в щекотливой ситуации. Из спецоружия взял только кинжал на голени и парализатор — который положил прямо в карман жилета, чтобы всегда был под рукой. На пояс повесил обычный армейский лучевик в потертой кобуре. Нацепив на нос черные очки — непременный атрибут человека слишком много времени проводящего в космосе — он осмотрел себя в зеркале. Обычный торговец — знающий себе цену космический бродяга. Глянув на такой прикид, местная шпана не станет наглеть. Во всяком случае, Глемас надеялся на это.

Поставив катер в режим недоступности, он направился к красной полусфере с горящей надписью «вход» над дверями. Войдя в здание, агент спустился по эскалатору к бесконечной ленте пассажирского транспортера. Поднявшись по такому же эскалатору, в конце транспортного тоннеля, он оказался на небольшой площади перед гигантскими раздвижными воротами космодрома. В сторону города уходила широкая прямая магистраль. Вдоль неё и вокруг площади призывно сверкали вывесками недорогие ресторанчики. Тут же толпой стояли многочисленные извозчики. Их флаеры и наземные машины занимали все свободное пространство перед заведениями. Вечер был теплый. На улице слонялось и сидело у столиков, вынесенных из кафе, множество народу. В основном — закончившая смену обслуга космодрома и ждущие попутный груз торговцы. Как и везде в подобных местах, тут и там шныряли юркие личности с бегающими глазками. Посреди площади замер транспортер стражей порядка — близнец пограничного, только не такой яркой расцветки, а радикально черный. Прислонившись спиной к борту, одинокий полицейский лениво хрустел какими-то орешками, доставая их из яркого пластикового пакета.

Нет, не может нападение на крейсер совершено местными, это явно не вояки, — опять подумал Глемас. — Надо искать след тех, кто недавно побывал здесь. Даже если транспорт просто повисел на орбите, персонал космодрома все равно был в курсе. Особенно диспетчера.

Отрицательно мотая головой, он пробился через толпу обступивших его извозчиков, предлагавших самую недорогую и комфортабельную поездку хоть на край света, и направился к ресторанчику с банальным названием «Космос». Возле него расположилась наиболее многочисленная толпа в комбинезонах космопорта. Не задержавшись на улице, Гронберг прошел внутрь заведения. Как уютно! — удивился гронец. Не очень большой, но и не маленький зал с приглушенным светом. Мягкая, спокойная расцветка мебели и стен. Столики выгораживали, возле небольшой эстрады, место для танцев. А на самой эстраде, — гронец чуть не запнулся от удивления — расположился самый настоящий живой оркестрик. Несколько струнных, ударник и высокий зеленоватый нелюдь — похоже нифлянец — с блестящей изогнутой трубой. Певица, красивая, средних лет, женщина в блузке с открытым вырезом, в котором видна была соблазнительная ложбинка высокой груди, сидела прямо на краю сцены. Она крутила в руках, что — то похожее на старинный микрофон и ждала, когда нифлянец закончит своё соло. Нога в высоком ботинке под черными обтягивающими брюками, выстукивала ритм, и в такт этому она покачивала головой. Рыжие волосы свободной волной рассыпались по плечам и тоже колыхались в ритм музыки. Какая сексуальная! — Глемас даже головой встряхнул, отгоняя наваждение. Слишком долго я болтаюсь по космосу, — усмехнулся он, высматривая свободный столик. Мест ни в зале, не у стойки бара не было. Лишь в темном углу за столиком на двоих, восседал угрюмый бородатый торговец.

— Кого — то ждете? — вежливо спросил гронец. Бородач, погруженный в свои мысли, недоуменно посмотрел на него. Потом заулыбался, неожиданно приятной белозубой улыбкой:

— Не, один я. Садись, а то все вроде боятся ко мне подсесть.

— Я не боюсь, — успокоил его Глемас.

— Ну, ну… — неопределенно хмыкнул торговец и потерял интерес к происходящему. Он снова застыл над большой кружкой пива, отпитой едва ли наполовину.

Гронберг присел и огляделся. К нему сразу направилась девушка в фартучке. Живой официант, — как в престижном клубе, где-нибудь в империи. Заказав такую же, как у соседа, кружку пива и поесть, что ни будь натуральное — на выбор официантки — разведчик глянул на коммуникатор, закреплённый на запястье левой руки. Ни вызовов, ни прослушки, не наблюдения. Счастливый мир, — вздохнул он, прикинув, сколько бы сейчас «мух» и «клопов» окружили бы их столик, нацелив свои камеры и микрофоны, присядь он так же в пограничном мире Империи. Точно как и в Кармадонском союзе, и тем более в Свободных мирах — правительство которых, славилось своей паранойей относительно антиправительственных заговоров.

Принесли заказ. Певица поднесла микрофон к губам. Медленная красивая песня, на местном языке, наполнила зал, ещё добавив очарования вечеру. Глемас невольно расслабился. Вдруг бородатый сосед толкнул его:

— Смотри, смотри! Видел такое?

За соседним столиком, где сидели двое мужчин и две женщины в форменных костюмах с эмблемой торгового флота кармадонцев, все странно застыли, закрыв глаза, словно напряжённо вслушиваясь. Через пару минут, они очнулись и, будто ничего не было, весело болтая, продолжили ужин. В это же время комм на руке едва слышно завибрировал, привлекая его внимание. Гронберг посмотрел на экранчик. Наличие неопределяемого электромагнитного сигнала. По времени совпадает с беспамятством соседей. Профессиональное чутье разведчика зазуммерило красной лампочкой: «Опасность! Опасность!»

— Ты представляешь, я со вчерашнего дня здесь и постоянно вижу такую дрянь. Люди засыпают даже посреди разговора, а очнувшись, ничего не помнят, — возбужденно шептал торговец.

— Кстати, меня Бруно зовут, — протянул он руку.

— Карудо, — ответил Глемас, по привычке назвавшись вымышленным именем.

— Местные говорят — это с ними общается Совершенный.

****

— Планета тебе понравится. Почти двойник Земли, только солнце не такое яркое. Температура всегда, как у вас летом. Жарко не бывает, холодно тоже. Атмосферный состав так же, не очень разнится с вашим. Нормальный кислородный мир. Сила тяжести меньше чем на земле, но это для тебя плюс, будешь сильнее. — Рассказывая, Глемас включил проектор, и живой мир возник посредине каюты. Голограмма всегда завораживала Сергея. Казалось — протяни руку и коснешься живых людей.

— Я думаю, различные технические штучки тебя уже не очень удивят. На корабле, ты, смотрю, обжился и не пугаешься кухмашины, — попробовал пошутить гронец.

— Там ты впервые встретишься с людьми и нелюдьми, которые не должны догадаться кто ты такой. Действовать придется в одиночку, я в силу некоторых причин не могу работать на этой планете. Так, что приглядывайся и задавай побольше вопросов. Сейчас на головизоре запись, но скоро мы сможем ловить сигнал с планеты. Увидишь много интересного.

Сергей как будто смотрел фантастическое кино. Но не более. Никак не мог избавиться от этого чувства. Не верилось, что все это по настоящему, инопланетное. В той фантастике, которую читал в детстве, инопланетяне редко походили на людей. А тут и люди, и дома, и техника, все похоже на земное. Как будто просто в другой стране. Вот хоть здесь, что-то необычное. Обыкновенные люди в несколько необычной одежде и вдруг среди них низенький, круглый леший — лохматый с круглыми, размером с кружку, глазами. Рот без губ, через все лицо. Как говорится от уха до уха. Когда говорит, высвечивает такой набор зубов — похоже, не в один ряд. Единственно хоть две руки, две ноги.

— Зардерец, — пояснил Глемас, заметив, кого разглядывает Кротов. — Опасен. Посмотри, как вооружен, очень любит оружие. Но и к безоружному лезть не советую. Зубы видишь?

Сергей кивнул. А гронец невольно передернулся, вспоминая как зардерец из их группы захвата, однажды на операции просто перекусил горло часовому.

— Кроме этого, несмотря на небольшой рост, гораздо сильнее человека. Бить надо сюда, под ухо, — Гронберг ткнул пальцем в голограмму. — Или как человеку — между ног.

Еще раз глянув, на обвешенного оружием толстого карлика, Сергей переключился на других персонажей.

— Еще одни опасные типы, — Гронберг увеличил изображение другой группы. По улице шла толпа, здоровенных, на голову выше всех, мужиков. Почти люди, — отметил Кротов. Если зардерец был один, в окружении людей, то эти здоровяки держались особняком. Они шли по улице, бесцеремонно расталкивая, не успевших отойти, людей. Толкнув, зазевавшегося прохожего, так, что он врезался в стену здания, они весело захохотали.

— Сампоро с планеты Сампо. В вольном переводе звучит примерно как — великие герои из великих лесов. До сих пор не пойму, зачем кармадонцы их вытащили из этих лесов. Из них даже пушечное мясо не получается. Совсем не понимают дисциплину. Тупые и заносчивые бандиты. Распространяются по цивилизованному миру как зараза. Но работать никогда не будут.

— Да, ты расист, — засмеялся Кротов.

От людей сампоро отличались не только размером, но и цветом кожи — синей до черноты.

— Наверно называете синьками?

— Синюками, — машинально поправил Гронберг. — А ты откуда знаешь?

— Догадался.

Синелицые были одеты вызывающе ярко. Кто во что горазд, оружие было тоже разнокалиберное, но у всех на поясе висели тесаки в разрисованных ножнах.

— Есть еще куча разных инопланетников, некоторые весьма колоритные, но на этой планете напрямую опасны два этих вида. Запомни самое главное; опасней всех, такие как ты и я! То есть — люди!

— До этого, я и сам допер.

— Молодец. Вот голокарта города, давай походим, проверим, как ты ориентируешься, а потом еще поработаешь с ножами.

****

— Никогда не видел, чтобы божество снизошло до прямого общения с людишками.

— Вот, и я про тоже! — согласился Бруно. — В скольких мирах я побывал, видел кучу всяких культов, но нигде не встречал, что бы бог шептал на ушко своей пастве прямо на улице. Я не говорю про сумасшедших — таких везде полно.

Вечер сразу потерял всю свою очаровательность. Надо будет расспросить местного резидента про непонятные обмороки, но пока это не главное. Главное — принцесса. А для этого надо выяснить, куда направился боевой транспортник побывавший недавно здесь. Может, даже удастся выяснить его принадлежность.

— Ты, говоришь только два дня здесь?

— Так и есть.

— А раньше бывал?

— Года два назад частенько бывал. Потом подвернулся длинный контракт в другом месте, а сейчас только прибыл.

— Понятно. А из диспетчеров местных, ты никого не знаешь?

— Старых почти всех знаю. Тут сейчас вон одна.

— Покажи.

— Вон с микрофоном. Певичка.

— ?

— Она частенько после работы поет здесь. Когда заходит, всегда её просят, она и не отказывается.

— Как зовут, не знаешь?

— Нет. Не помню. Вроде бы знал, да забыл, — бородач еще подумал. — Нет. Не припомню.

— Ладно, познакомимся.

Ждать пришлось долго. Глемас прикончил все, что ему принесли, и попивал из маленькой чашечки горячий чарм — местный тонизирующий напиток со слабым алкогольным действием. Поговорив с Бруно об интересных для торговца вещах, — надо было отрабатывать легенду — он незаметно подвел беседу к вопросу о десантном транспорте. Бородатый торговец ничего об этом не знал. Лишь подкинул интересную мысль — если где и можно спрятать корабль, так это на Тарне. Там даже целый флот можно спрятать.

Наконец певица закончила свое импровизированное выступление и ушла за столик, из-за которого ей постоянно приглашающее махали руками. Похоже, коллеги. Выждав немного, Глемас подошел к музыкантам и заказал медленный танец. Потом решительно направился к столику с компанией диспетчерши.

— Добрый вечер! — Поклонился он, удивленно повернувшимся к нему, людям. — Могу ли я пригласить даму на танец?

Лица сидевших за столом мужчин сразу потеряли доброжелательность. Один приподнялся:

— Ты кто такой?

Однако, рыжая певица быстро прикрыла ему пальцем рот, и улыбнулась Гронбергу:

— Можете, — и, повернувшись к своим, добавила. — Раз уж из вас никто не догадался.

Гронец протянул руку, женщина вложила свою ладонь в его, и они пошли к эстраде. Гронберг, как потомственный аристократ, провел в свое время, немало часов в танцклассе, а дама обладала врожденным чувством ритма. Они закружились, ведомые звуками трубы нифлянца. Агент, даже себе бы не признался, что приглашая рыжеволосую красавицу, он думал совсем не об информации. В зеленоватых глазах партнерши, многообещающе заплясал чертенком чувственный огонек. Вечер обещал закончиться совсем по-праздничному.

****

Он долго был в небытие. Просыпаясь, он жадно ловил энергию, которая появилась вокруг. Оживали, настраивались внутренние связи. Поврежденные линии отсекались, налаживались обходные пути. Энергии было еще слишком мало, но главное произошло: Кто-то живой оказался рядом, и это разбудило его. Он еще не осознавал, кто он, однако заложенная в нем программа уже начала работать.

****

Общество Верных было самой обычной сектой. Не очень многочисленной, и не очень догматической. На Зорне таких было пруд пруди. Если бы не вольный торговец Сланди, лишь по семейной традиции верующий в приход Совершенного, она так и осталась бы рядовой.

Однажды Сланди крупно не повезло. Основной маршевый космической баржи барахлил. Притом давно. Каждый раз, находясь в космосе, купец с тревогой следил за телеметрией двигателя, и давал слово, по возвращении плюнуть на расходы и поменять основной. Однако, прибыв на Зорн и подбив итоги торговых операций, он вызывал к себе механика, старого, опытного, но много пьющего человека и спрашивал:

— Ну, как он? — Обоим было понятно, что речь идет о многострадальном двигателе. — Может, сможем, еще рейс?

Механик морщился, неопределенно качал головой и бурчал, пытаясь не дышать на хозяина:

— Попробую, пошаманю… — потом набирался смелости, — но в последний раз! Иначе не вернемся однажды.

В конце концов, это произошло. Почти на пороге дома. На границе звездной системы они остались без тяги. Через два часа пришел механик. Даже не сняв скафандр, в котором он лазил в рабочей зоне реактора, откинув только маску, он подошел к капитану:

— Все! Остались только посадочные. Надо где — то садиться и глушить реактор полностью. Иначе… — Он обреченно махнул рукой, развернулся и побрел обратно в машинное отделение.

Похоже, Совершенный все-таки хотел однажды явиться в мир. Иначе чем объяснить, то, что баржа с мертвым основным двигателем, дотянула от границ системы до планеты Тарн, и без особо страшных потерь приземлилась, в смысле притарнилась, на замерзшем плато среди огромного горного массива. Как ни крутил Сланди, уговаривая механика и сам не веря в это, еще раз посмотреть — может, сможем дотянуть до Зорна, пришлось выходить на связь и вызывать спасательное судно. У торговца слезы наворачивались на глазах, когда он думал, во сколько это ему обойдется. Спасательное подразделение пограничной охраны, узнав о том, что с минимальной загрузкой реактора — только для работы систем жизнеобеспечения — они смогут протянуть хоть месяц, торопиться не стала. Пообещав прибытие в течении десяти дней. Немногочисленная команда торгового корабля, включавшая в себя, кроме Сланди и механика Шрондиса еще двоих; шкипера Геру Свен — плотную женщину средних лет, с грубым мужским голосом, и суперкарго Маттиаса, немолодого, как и все остальные в этой команде, кругленького толстяка. Летали вместе они давно, и давно переговорили обо всем. Во время полета, когда повседневные обязанности не давали много времени на общение, они еще как-то терпели друг друга. Но вынужденные каникулы, когда без привычной загрузки дни стали вдруг длинной в месяца, накалили обстановку в маленьком коллективе. Особенно злым оказался Шрондис, у которого уже давно выработался рефлекс при каждой стоянке непременно напиться. На третий день Сланди, чувствуя назревающую бурю, приказал готовиться к выходу на поверхность.

— Необходимо осмотреть корабль снаружи и вообще определиться, что вокруг, — придумал он, рассудив, что любая самая глупая работа лучше, чем это выматывающее безделье. Для проформы поворчав, экипаж с энтузиазмом взялся за подготовку к выходу.

****

— У меня завтра выходной, — прижавшись спиной к Глемасу и закинув голову так, что она оказалась у него на плече, прошептала Лойза. Они сидели в кровати. Он, подложив под спину высокую подушку, опирался на стену, а она удобно устроилась между его ног и откинулась на его грудь, как на спинку кресла. Её рыжие волосы растрепались и щекотили, тыкаясь в щеку и в нос. Её тонкая ночная рубашка, приятно холодила разгоряченное тело.

— Это хорошо. Значит, поспишь за сегодняшнюю ночь.

— А ты?

— Мне надо поработать. Сама понимаешь, если не буду крутиться, нечего будет есть.

— Но ты вернешься?

— Обязательно! — Глемас ни капли, не покривил душой. Еще вчера, как только он вошел в ресторан и увидел стройную рыжую певицу, в сердце у него появилась маленькая сладкая заноза. После того, как натанцевались, он повел её к своему столику. Бородатый Бруно ушел. Когда они танцевали, тот пробирался к выходу и от дверей показал Глемасу большой палец, в знак одобрения.

— Представляешь, я чуть не каждый день здесь пою, и никто не догадался, что я люблю еще и танцевать! Спасибо тебе, Карудо.

Познакомились они, еще, когда кружили под музыку маленького оркестра. Потом они долго сидели и болтали обо всем. Глемас немного рассказал о своих планах, о том, что решил начать бизнес на этой планете, но посетовал, что торговле могут мешать местные военные. Это рассмешило Лойзу:

— Если наши «военные» начнут мешать торговле, на что они жить будут? Да и называть наших пограничников «военными» — это чересчур.

— Я говорю не про пограничную службу. Меня предупреждали, что здесь на орбите висит военный транспортник, набитый техникой и войсками.

— Это вранье, уж я-то, это точно знаю. Все-таки окрестный космос, это моя работа. Хотя какие-то военные или наемники недавно здесь точно были. Но не транспортник, а два катера. Правда, они садились они не на нашем космодроме, здесь все было забито.

— Может это про них, и говорили, просто я попутал. Когда это было?

— Дней пять назад. Я как раз менялась с ночной, когда они запрашивались.

Боясь вызвать подозрения, он сменил тему:

— Смотри, народ уже расходится.

— Ой, вот мы с тобой заболтались.

Глемас почувствовал, что ей, как и ему, не хочется расставаться.

— Можно я тебя провожу?

— Конечно! — с облегчением выдохнула Лойза.

Заснули они только под утро. Гронберг разрешил себе поспать три часа. Надо идти на встречу с резидентом. Ведь чьи-то военные катера все-таки опускались на планету. Возможно они до сих пор здесь. Пора воспользоваться помощью министерства.

Поднявшись, он сходил в душ, налил и выпил чашечку чарма из заварочной машинки, и подошел к спящей. Волосы пламенем горели на белоснежной подушке. Рот приоткрылся, она смешно посапывала и как будто хмурилась во сне.

«Чертова работа. Почему я должен всех обманывать» — вздохнул он. Наклонившись к спящей, он осторожно коснулся губами её губ. Она почувствовала, и, не открывая глаз, обхватила руками его шею:

— Пошел?

— Я ненадолго.

— Я буду ждать. Если только не позовет Совершенный.

****

Экспедицию, Сланди решил возглавить сам. На борту оставили Геру. Она сразу поняла, что наружный осмотр корабля — чисто туристическая затея, для заполнения внезапно свалившихся на них дней отдыха. Поэтому не рвалась прогуляться по льду Тарна. Хотя на планете сохранились остатки атмосферы, она была сильно разряжена, и не годилась для дыхания. Космические скафандры одевать не стали, ограничились легкими защитными скафандрами техников из арсенала Шрондиса. Механик пояснил, что система терморегуляции в них не хуже чем в скафандре высшей защиты, а одной таблетки регенерации воздуха хватит на пять часов работающему человеку, если не двигаться — то на все десять.

Шлюзовая камера — на случай загрузки в космосе или чужой атмосфере — находилась в грузовом отсеке. Выровняв давление, автоматика уложила широкую дверь камеры на лед, превратив её в трап, они выстроились шеренгой и вместе сделали исторический шаг на поверхность Тарна.

Резкие угловатые тени от неровностей льда, белый искрящийся лед, низко висящий яркий желтый круг Деги, гораздо меньший, чем на родной планете, и дальше в черноте космоса, там — где терялось слепящее свечение местного солнца — светлячки звезд. Обрамляли это великолепие острые зубцы гор. И тишина. После унылого надоевшего замкнутого пространства корабля — это был мир бога. Трое замерли в благоговейном молчании.

— Красота! — наконец выговорил Сланди.

— Осмотрите корабль. Я пойду, посмотрю вон на те, камни, — торговец показал на торчавшие метрах в ста, черные, вплавленные в лед, обломки необычной формы.

Добравшись до того, что показалось издалека камнями, торговец замер. Торчавшие изо льда предметы были явно искусственного происхождения. То, что он сейчас видел, больше всего походило на броневые листы, какого-то гигантского механизма. Остальная часть туши этого монстра находилась подо льдом. Подойдя поближе, он склонился над торчавшим лоскутом металла. Необычный абсолютно черный цвет обшивки навеял воспоминания. Что-то такое он уже слышал про черные корабли. Он вспомнил!

— Шрондис, Маттиас! — закричал Сланди, включив связь. — Скорей сюда!

— Чего орет? — скривился механик. — Связь отличная, шепот бы услышали.

— Что там у тебя?

— Я говорю, идите быстрей сюда! Только не обделайтесь от радости!

Услышав такое странное предостережение, оба резво направились к капитану. Увидев то, что нашел Сланди, Маттиас охнул и сел прямо на лед. Он прекрасно знал, что это такое.

— Черный корабль, — едва слышно прошептал он. — Мы богаты.

Торговец кинулся к ним, схватил ничего не понимающего механика за руку, и потащил его к куче металла:

— Видишь? Он весь здесь, просто его затянуло льдом! Видно грохнулся черт знает когда, и за века его и затянуло. Справедлив ты, Совершенный, ибо кто как не я заслужил это! — чуть не запел он, потом, оглянувшись, смущенно поправился. — Мы заслужили это!

Шрондис осторожно отодвинулся от явно спятивших коллег, и тоже наклонился над черным ровным кусом металла.

— Да, не сомневайся ты, это настоящий черный корабль. Корабль предтеч!

Суперкарго, как болванчик, только кивал в знак согласия. Наконец до механика дошло.

— Это, то самое? Это значит мы…

— Да, да! Мы богачи! Настоящие богачи! Пошли на корабль, порадуем Геру.

****

Глемас остановился. Надо бы расспросить Лойзу про все это. Что это за сеансы связи с божеством? Однако, надо идти. Сначала решаем главную задачу, потом остальное. Повесив на пояс кобуру, и по привычке проверив все ли на месте, и как легко можно это достать — он шагнул в теплое зарнское утро. Одной из причин, по которой он приземлился именно в этом порту, стало то, что представительство министерства находилось в этом городе. Еще на корабле, Гронберг изучил маршрут до него, и сейчас мог бы добраться самостоятельно, но время поджимало. Выйдя за оградку красивого, одноэтажного дома Лойзы он остановился на тротуаре, подняв руку в жесте, понятном всем извозчикам мира.

На всех планетах, там, где до этого бывал Гронберг, офисы-резиденции министерства обязательно находились на тихих, окраинных улочках в местах с хорошо просматриваемым подходом и выходами на несколько разных улиц. Обычно это была мелкая торговая фирма с незапоминающимся названием, или какой ни будь фонд в поддержку местных животных. Тут же все было совершенно иначе. Монументальная, отлитая из бронзы, вывеска с полным названием министерства, находилась на стене перед входом в один из лучших офисных небоскребов города. Она соседствовала с эмблемами известнейших, трансгалактических торговых и производственных фирм, подчеркивая мощь и возможности самого известного министерства мира. Взбежав по ступеням лестницы, на которой мог бы разместиться пехотный полк, он под укоризненным взглядом двоих обвешенных оружием охранников, направился к раздвижным стеклянным дверям. Сразу за дверями находилась сканирующая арка, возле которой стояли двое. За стойкой со стеклянными перегородками сидели еще несколько вооруженных людей. Оглядевшись, Глемас отметил бронепластиковые широкие двери комнаты охраны, из которых мог выскочить, не мешая друг другу, сразу взвод наемников. Все серьезно. Никакого сравнения с пограничниками в порту, сразу видно; охранная фирма высшей категории. Оно и понятно — фирмы, находящиеся здесь не любят неприятности, а их финансы позволяли оплатить самое лучшее. Все-таки, немного удивили такие меры безопасности. Кого они боятся? Регистрирующий Гронберга охранник бросил удивленный взгляд. Нечасто, видимо, тут появляются простые торговцы. Но когда он назвал цель визита, тут уже все повернулись к нему.

— Вам назначено?

— Нет. Но меня примут. Вызовите офис.

По глазам наемников Глемас понял, что его статус резко пошел вверх.

— Не отвечает.

Раз за разом охранник нажимал на флажок на экране.

— Никогда такого не было! — к стойке подтянулись другие наемники. — Проверь коридор.

— Чисто, — изображение с «мухи» кружившей у дверей офиса министерства показывало спокойный пустой коридор. Глемас почувствовал, как знакомая лампочка в мозгу замигала красным. Выщелкнув из рукава удостоверение, агент кинул его охраннику:

— Проверь! — и тут же начал командовать. — Тревожную группу за мной, вперед перед нами — десяток мух, изображение ко мне на коммуникатор. Быстро!

Всунув карточку в идентификатор, охранник с удивлением отметил ранг торговца, и, вернув удостоверение, подтвердил приказ.

— Действуем по форме два! — скомандовал оператор. Из разъехавшихся дверей комнаты выскочило шесть человек, уже с оружием наизготовку. «Профессионалы, — отметил гронец. — Это хорошо».

— Какой этаж?

— Последний, пятидесятый.

«Кто бы мог сомневаться? — Усмехнулся Гронберг. — Путь эвакуации всегда должен быть. Хотя бы через крышу». Скоростной лифт мгновенно поднял группу на пятидесятый этаж. Мухи были уже здесь — висели по всему коридору. На последнем этаже было два офиса. В разных концах огромного помпезного коридора. Мягкие кожаные диваны и кресла перемежались столиками с включенными головизорами и обезличенными офисными коммуникаторами для посетителей. Последних не было. Коридор, в обе стороны от дверей лифта был пуст.

— Туда! — Махнул рукой охранник, показывая вправо. У дверей офиса, все остановились. Наемник поднес к замку универсальный служебный ключ, но двери остались заперты. Как и следовало ожидать. В помещения министерства так просто не попадешь. Глемас достал свой знак, и поднес к дверям. С его допуском разрешался вход не только в офис на заштатной планете, но и в заведения покруче. Так и произошло. Двери разъехались и туда сразу влетели несколько мух. Наемники в офис не пошли. Грамотно расположившись в коридоре, они контролировали выход. Внимательно рассмотрев на коммуникаторе внутреннее помещение, Глемас приказал охране оставаться на месте:

— Похоже, там все нормально. Дальше я пойду один. Страхуйте.

Система безопасности уже явно связалась с его чипом. Случайностей, типа — лазером в упор — быть не должно.

****

Он нашел живого. Шок. Активность нейронов живого упала до минимума. Рядом еще живой. Не один. Двое. Приемники у них хуже. Шок. У одного рвутся все связи. Неживой. Шок. У второго рвутся связи, но не полностью. Теряет тридцать четыре процента нейронов. Надо быть с ними осторожнее. Очень слабые создания.

Первым упал Сланди. За ним механик. Суперкарго ткунлся в лед последним. Так их и нашла Гера. Занятая своими делами, она не сразу обратила внимание на картинку с выдвинувшихся внешних камер. Увидев лежащие тела, Гера не стала психовать и впадать в панику. Эта крепкая спокойная женщина была той прослойкой, которая цементировала экипаж, не давая остальным, цепляться острыми углами друг за друга. Приблизив картинку, она выругалась — чего никогда не позволяла себе в присутствии мужчин, и попробовала вызвать, кого ни будь из лежавших, по связи. Не добившись успеха, Гера — не желая рисковать — одела тяжелый скафандр для открытого космоса, забралась на грузовую тележку и выкатилась на лед Тарна. Подъехав к лежащим, она опять выругалась — у лежавшего на боку механика горел на груди красный сигнал. Мертв. Подойдя к Маттиасу, она перевернула его на спину — желтый. Но хоть жив. Лишь у капитана на груди горел нормальный зеленый огонек. Значит без сознания — решила она. Не давая себе времени на то, что бы задумываться о том, что с ними случилось, она включила манипулятор тележки и аккуратно погрузила всех троих. Торопясь, она даже не обратила внимания на торчавшую изо льда конструкцию.

Медицинский блок был рассчитан на одного человека. Гера сразу загрузила туда суперкарго. Глядя на его искаженное болью лицо, она сочувственно покачала головой. «Что же с ними случилось?» — думала она, раздевая Сланди, и разглядывая такое же, страдающее лицо. По телеметрии защитных костюмов ничего не понять — полная норма. Никаких внешних воздействий. Запись с камеры показала, что они просто упали, один за другим, без всяких видимых причин. «Ладно, подожду, пока очнутся. Может сами расскажут». Переносная аптечка, приложенная к ладони капитана, уже, что — то вколола ему, и лицо у него постепенно разглаживалось.

Очнулся Сланди в своей каюте. «Я видел бога! Совершенный заглянул в меня!» — Это была первая и самая главная мысль после беспамятства. Он попытался вскочить. Дремавшая в кресле возле кровати, Гера Свен удержала его.

— Гера, я видел Совершенного! — Он даже не вспомнил про черный корабль. Про находку — которой так радовался. Уставившись в потолок каюты, Сланди снова переживал все, что случилось накануне. Сначала страшная боль, когда кто — то огромный и могучий вламывался в его сознание, преодолевая и снося полноводным потоком хрупкие преграды, выставляемые испуганным мозгом. Потом чувство сопричастности с чем — то равным космосу, но живым — живущим уже так долго, что человеку трудно даже представлять такие сроки, применительно к жизни. Потом все исчезло, видимо, когда он потерял сознание. Ему казалось, что где — то в нем остался маленький кусочек того великого, что посетило его сегодня. Только сейчас, торговец вспомнил про остальных:

— Где механик и суперкарго?

Гера горестно покачала головой:

— Шрондис умер. Маттиас в медицинском боксе. Пока без сознания.

— Почему? Что произошло?

— Это я у тебя хотела спросить! Вы все лежали на льду, как рыба на рынке. Ты ожил, и вместо того чтобы рассказать мне правду, несешь какую-то ахинею. Видно, когда падал, здорово головой приложился. Я думаю, что это все-таки, что-то с этими таблетками регенерации воздуха. Надо ускорить прибытие спасателей. Они и с вашими припадками разберутся.

Сланди молчал, пытаясь осмыслить услышанное. «Неужели все пережитое лишь действие испорченных таблеток для дыхания?»

****

Шагнул в двери. Взгляд вокруг. Тихо. Никого. Холл стерилен. За стеклянной перегородкой еще кабинет. Стекло волнами, размывает перспективу, но видно, что тоже пусто. Глемас приоткрыл дверь, впуская мух. Чисто. Через минуту зашел сам. Человек сегодня здесь был. Даже не допитая чашка, с каким — то напитком на столе. Еще проверить туалет и можно отпускать охрану. Туалет пуст. Остается одно — агент ушел через крышу. Хотя вероятность того, что охрана не заметила, садившийся на крышу, флаер или коптер — равна нулю. Но это уже не главное, есть различные возможности покинуть крышу и без летательного аппарата. Гронберг знал это на собственном опыте.

— Все свободны. Попозже я свяжусь с оператором. Пока будем считать тревогу ложной, — гронец подождал, пока все скрылись в лифте, еще раз прошелся по коридору и зашел в офис. Двери захлопнулись, выехавшая следом из стены бронеплита, наглухо отделила его от остального мира. «Узнаю родное министерство, — улыбнулся он, потом прошел в кабинет и сел в кресло. — Ну, и как мне узнать, где хозяин этого заведения? И что мне теперь делать? Называется, попросил помощи!» Несмотря на отсутствие следов борьбы, и вообще, каких либо следов, чувство тревоги, появившееся еще внизу, не покидало его. А он привык доверять своей интуиции. Решив проверить путь, которым резидент покинул здание, Глемас пошел искать выход. Других дверей, кроме тех, через которые он вошел, в помещении не было. Чутье повело его в туалет. Встав перед большим — в рост человека — зеркалом, он понял; это то, что он ищет. Проведя карточкой по раме зеркала, Гронберг удовлетворенно хмыкнул. Зеркало беззвучно отошло в сторону, открыв взгляду защитную бронеплиту, которая, тоже поехала в сторону. «Конечно, что это за дверь, если она не защищена броней», — улыбнулся Гронберг, шагая в шахту с круто поднимавшейся короткой лестницей.

Большая как аэродром, крыша небоскреба, оказалась девственно пуста. Два, обозначенных кругами, посадочных места для флаеров и множество каких — то будок и антенн. В двух огромных решетчатых трубах выходов вентиляции, мелькали лопасти. «Не думал же ты, что найдешь здесь мирно прогуливающегося резидента», — успокаивал он себя, спускаясь обратно в здание. Сев обратно в кресло, он связался с охраной.

— Скиньте мне запись сегодняшнего появления хозяина этого кабинета.

Оператор хотел что то возразить, но передумал, решив, что связываться со всемогущим министерством из- за мелкой бюрократической формальности, себе дороже.

— Минуту, офицер.

Из остановившегося у монументальной лестницы такси, бодро выпрыгнул молодой человек в сером деловом костюме, и направился к раздвижным дверям. Охранники кивнули ему как старому знакомому. Сьемка велась не только со стационарных камер, но и с «мух», поэтому Глемас видел полноценную голограмму. Удивил возраст резидента, но прикинув круг его обязанностей на этой забытой планете, гронец перестал удивляться. Проглядев всю запись от входа в здание, до входа в офис агент отключил изображение и откинулся на спинку кресла. Что — то он упустил, червячок тревоги так и грыз его подсознание. Вставив свой знак в прорезь коммуникатора с эмблемой министерства над экраном управления, он попытался разобраться, что здесь к чему. Через некоторое время начало получаться. Он активировал собственных невидимых мух. На экране появились изображения с их камер; вход в здание, потом лифты и множество коридоров. «Мы шпионим за соседями». Что-то подобное Гронберг ожидал, поэтому его это не удивило. Среди множества значков, он выбрал один, с изображением сейфа — так обычно обозначалось секретное помещение. «Посмотрим, что это такое?» — он коснулся значка. Сзади зашуршало, и Глемас крутанулся на кресле. Стена разошлась, за ней как всегда отъехала плита бронепластика. Взору разведчика открылась глухая, без окон комната. Вся противоположная стена была заставлена полками с оружием. Но в первую очередь бросался в глаза, стоявший посредине, обычный — где-нибудь на армейском транспортнике, саркофаг для криосна. Светящийся индикатор показывал, что устройство в работе. Гронберг встал и осторожно ступая, словно боясь разбудить того кто находился там, подошел к модулю. Под прозрачным колпаком лежал тот самый молодой человек, который сегодня утром так бодро бежал на работу.

****

Нет, не может быть. Все это было слишком реально. Вдруг он почувствовал, что нечто зовет его. Надо туда, на лед, поближе к обломкам! Сланди не задумывался, откуда возникла эта мысль, он просто знал, что это необходимо. Он решительно поднялся и направился к шлюзовой. Гера ушла смотреть Маттиаса, и никто его не задерживал. Он уже почти экипировался, когда она нашла его.

— Сланди, куда это ты?

— Гера, мне срочно надо к кораблю предтеч!

— Как же ты пойдешь? Ты только очнулся после обморока, — ласково сказала она. — Ты еще совсем слаб. Надо полежать, поесть. А то опять упадешь.

Гера поняла, что до прибытия спасателей ей придется справляться одной. Карго еще не пришел в себя. А капитан хотя физически выглядел хоть куда, но с головой у него совсем плохо. Уговаривая, она тихонько попыталась увести его из шлюзовой. Однако, тот вырвал локоть из её руки.

— Шкипер, так ты не видела, что мы нашли?

Она отрицательно покачала головой.

— Я не смотрела. Надо было срочно вытаскивать вас.

Сланди с превосходством посмотрел на неё, и триумфально объявил:

— Совершенный привел нас прямо к кораблю предтеч!

Ей было плевать на Совершенного, как и на всех других божков огромного Зорнского пантеона, — она была атеистка — но она действительно не рассмотрела, что там нашли эти трое. А в голосе капитана звучала такая убежденность.

— Подожди, я с тобой. Только, давай на всякий случай оденем космические скафандры, вместо этих технических.

На счет этого Сланди возражать не стал и через несколько минут они шли к черным обломкам. Шкиперу космической торговой баржи с громким названием «Звезда Зорна», которая пол-жизни провела в космосе, хватило одного взгляда на порванную обшивку вмороженного корабля, чтобы понять — Сланди не спятил. Еще, девчушкой — учась в академии, она увидела первые голограммы кораблей предтеч. Хотя мир, откуда они появились, до сих пор не найден, мертвые корабли или их фрагменты, хоть и редко, но попадались в открытом космосе. Да это была удача, окупающая все их бывшие и будущие расходы. Да, что там — им больше никогда не придется работать. Если там подо льдом находится целый корабль, а это, похоже, так и есть — то покупателя с таким кошельком, на своей планете они не найдут. Только трансгалактические корпорации смогут осилить такую цену. Но, скорей всего, на корабль будет только три покупателя: Империя, Вольные Миры и Кармадонский Союз. Усилием воли Гера стряхнула наваждение. «Размечталась как девочка, — её практический ум начал работать. — Надо срочно оформить находку по всем правилам. Иначе, узнав про такую сумму, некоторые не смогут побороть искушения».

Вдруг все поплыло у нее перед глазами. Кто-то страшно могучий коснулся её сознания. Видно, почувствовав, что она сейчас упадет, неведомая сила немного отступила. Гера со страхом посмотрела на, стоявшего рядом капитана. В его глазах, за прозрачным пластиком маски, светилось понимание.

— Спокойно, все будет хорошо.

Он погладил её по плечу. Чужое сознание окружило её, и она растворилась в нем.

****

Ошарашенный Глемас вернулся в кресло. «Славно я встретился с родным министерством. Загадка, за загадкой. Только успевай поворачиваться». Что же заставило, только пришедшего на работу агента, даже не допив чарм, завалиться в анабиоз. «Может, постоянный недосып. Вот и решил наверстать упущенное», — пошутил сам с собой гронец. То, что здесь находился заготовленный заранее комплекс для криосна, говорило о многом. Надо идти от того, — в каком случае прячутся в криосон, и от чего он спасает? Самый первый, лежащий на поверхности ответ — чтобы переждать очень длительный промежуток времени — отпадает. Зачем парню консервировать себя? Чтобы сохраниться молодым до выхода на пенсию? Не смешно. Следующий вопрос — от чего спасает сон в морозильнике. От какой-то болезни, которая не может прогрессировать в замороженном теле? Тогда на терминале комплекса уже бы горела предупредительная надпись, что тело инфицировано. После известных случаев вскрытия найденных криоконтейнеров с погибших кораблей, когда неизвестная космическая зараза выкашивала целые станции, полная проверка тела на неизвестное заболевание перед заморозкой, стала обязательной встроенной программой этих модулей. Глемас задумался. Надо искать принцессу и здешнее дело нельзя бросать. Хоть разорвись. «Во всех помещениях министерства, все обязательно пишется. Надо просмотреть прошлые записи, — решил Гронберг. — Начнем с сегодняшней». Он коснулся нужного значка и не увеличивая изображение, начал просматривать голограмму прямо на столе.

Двери закрылись, и бронеплита запечатала вход. То, что было до этого, Глемас видел на записи охраны. Молодой человек не снимая куртки, быстро прошел в кабинет. Присев за стол, за которым сейчас сидел гронец, он вложил в прорезь свою карточку и быстро что-то набрал на коммуникаторе. Потом ткнул в экран и откинулся на спинку кресла. Глемас отмотал назад и увеличил изображение. Что за текст набирал резидент, видно не было. Он автоматически, как любой полевой агент министерства, страховался от видеонаблюдения. Но Гронберг, и так уже догадался, что он делает — набирает адрес. Вот он ткнул в значок отправки и откинулся. Сообщение. Возможно, в центре уже знают, или скоро узнают, что произошло. Вдруг резидент очень знакомо застыл, словно заснул. Глемас развернул и увеличил изображение. Да, глаза открыты, но ничего не видят, — совсем как те кармадонцы в кафе. Через минуту или чуть больше агент очнулся, потряс головой и коснулся значка на экране. Какого — стало понятно сразу. Сзади распахнулись двери секретной комнаты. Агент прошел туда, и пока двери закрывались, было видно, как он наклонился над пультом модуля криосна. Потом стена схлопнулась, и на записи несколько мгновений была пустой кабинет. Запись кончилась. Правильно, чего снимать пустые стены.

С одним более, менее понятно. Здесь проводилась, какая-то операция. И один из выходов из неё — через заморозку. Что ж, раз сообщение отправлено — значит, все идет по плану. Пора связываться с начальством, и заниматься своим делом — похищенной родственницей. Жаль сообщение туда и обратно придет только через пять дней. А помощь ждать, вообще не стоит. Армию нельзя — зона влияния Кармадонского Союза. Хотя республика, формально, абсолютно независима — гарантом этого являются кармадонцы. Политика. Развернуть группу от министерства займет столько времени, что когда все заработает, она будет уже не нужна.

«Передаю сообщение и еду в порт. — Решил Гронберг. — Надо своими глазами увидеть этих военных, если они еще здесь». Он начал набирать код личного канала, и тут его скрутило. Место за правым ухом, где когда — то был вживлен основной наночип, засвербило и как будто завибрировало. Боль, распространяясь из этого места, постепенно нарастала. Глемас схватился за столешницу, и сжал челюсти. Невольный стон, больше похожий на мычание, вырвался из побелевших губ. Так продолжалось несколько секунд. Вдруг все исчезло. Разведчик судорожно вздохнул и расслабился. Медленно вытер с лица, выступивший пот. Ментальная атака. Но не такая как у хищников с планеты Драконов, или Рондо 4 — как числилась она в лоции. Его как и других курсантов, во время обучения приводили в лабораторию, где держали этих огромных рептилий, для проверки степени устойчивости к этому виду воздействия. Тогда он перенес все намного легче. Та «магия» — как её называли курсанты — была живая. Нынешний удар был намного сильнее и какой-то искусственный, словно электрический разряд. Похоже, его воздействие было направлено на имплантант. То есть, получается — чип вовсе не инертен к любому виду внешних воздействий, как утверждалось до сих пор. Но это противоречит всей науке и практике по применению имплантантов. Уже не первое поколение, население всех планет цивилизованного мира, жило с различными имплантантами. Если бы нашелся способ как-то управлять ими — это означало бы конец мира. Управлять можно было бы всеми — от солдата, до императора. «Модуль для криосна, — сообразил Глемас, — вот зачем он нужен. Если бедняга, подвергался атакам постоянно, ясно, что он попытался найти защиту от этого». Все складывалось. Ему вспомнились отсутствующие лица кармадонцев, поведение резидента, рассказ бородатого торговца Бруно и странное заявление Лойзы, сегодня утром. Везде Совершенный! Не надо было быть самым умным, чтобы понять — атака на него — только пробный шар. С остальными этот божок разговаривает уже вполне мило, без всяких болевых ощущений.

Приоритеты кардинально менялись. Сейчас не до спасения принцессы.

****

Он прикоснулся к живому. Теперь он рассчитывал силу проникновения. Эти особи были такие слабые. Приходилось действовать на самом малом возможном уровне общения. Но потерять их нельзя. Это единственная возможность выполнить свое предназначение. Тот, которого он коснулся первым, уже полностью поддавался контролю. Теперь он мог воспользоваться его органами чувств. Он огляделся. Безжизненный, почти космический пейзаж. Из-подо льда торчит борт его корабля. Рядом еще один живой — другого пола. Хотя приемник у нее похуже, но он уже хорошо дозирует ментальное щупальце. Постепенно и она переходит под его контроль. Теперь он видит глазами обоих. Возможности их зрения, как и остальных органов чувств, чудовищно малы, но у него нет выхода — надо использовать этих букашек. Щупальце транслирует их мысли в тело, и там — в симбиозе живого и неживого — решается их судьба, давшая им шанс спасти одного из повелителей звезд. Сканируя их мозг, Шархун — теперь он уже знает, как его зовут — ужасается; как их много! Они заполнили вселенную! Но это и хорошо — они смогут освободить корабль! Предназначение будет исполнено! Закрепив задачу, Шархун отпускает двуногих — у них теперь очень много дел. Интересно, кем он представляется им — думает живая часть Шархуна. В ней начинает просыпаться эмоциональная составляющая.

****

Маттиас выжил, но превратился в овощ. Он не разговаривал, только мычал иногда. Лысоватый, толстенький с добрым, покрытым лучиками морщин лицом, с пустыми глазами и слюной у рта — сейчас он являл собой, классический пример идиота. Сначала, Сланди и Гера боялись как бы он чего ни будь не натворил и уходя, замыкали его в каюте, из которой убрали все острые и тяжелые предметы. Но постепенно привыкли, и перестали постоянно следить за ним, ограничившись кормлением и уборкой.

Гера безгранично уверовала в приход Совершенного, который постоянно общался с ней. Прибывшие спасатели, тоже, в течении одного дня, стали приверженцами этого культа. Вместо того, чтобы эвакуировать экипаж «Звезды Зорна», они под руководством торговца Сланди, начали пробиваться под лед, к люкам черного корабля. Командир экспедиции, во время сеанса связи с командованием, выслушал множество нелицеприятных слов о себе, но так и не обмолвился о находке торговцев, а выбил еще один спасательный бот с необходимой техникой для спасения, провалившейся в ледяную пещеру, торговой баржи.

Еще раз, он выслушал подобное от капитана бота увидевшего, что его обманули. Но вскоре, прилетевшие неофиты так же включились в работу. Дружная команда срезала и отвозила лед, и вскоре к нескольким круглым люкам различной величины, пролегла, вырубленная во льду, широкая лестница. После того, как однажды один из люков открылся, по приказу Совершенного работы остановились. В течение дня все маялись, оставшись без привычного дела и постоянного присутствия бога. К вечеру Сланди и Гера получили приказ войти в корабль и привести с собой Маттиаса. Никто не знал, что они там делали, и что увидели. На следующее утро из корабля вышел, прижимая к груди небольшой контейнер, один Маттиас и приказал готовить «Звезду» к возвращению на Зорн.

****

Срочно, срочно, срочно… коммуникатор нанесенный на ладонь левой руки, пощипывал и мигал желтым. Хотя и не высшая срочность, но лучше все равно не опаздывать. Сенер Драйзер, глава корпорации «Навигационные системы» был руководителем старой закалки. Он любил устраивать разнос подчиненным, не используя средства связи, а глядя в лицо. Персональный лифт доставил Кразима Нейка — руководителя силового отделения корпорации, до сих пор скромно именуемого службой внутренней безопасности, прямо в главную башню комплекса небоскребов Управления. Как и служба, так и сама корпорация давно пережила свое название. Сейчас она если и производила навигационные системы, то лишь для того, чтобы установить их на производимые, на собственных верфях военные и гражданские корабли всех классов. Космические суда с клеймом в виде изготовившейся к атаке бронированной змейки, на всем оборудование, от корпусов до унитазов, состояли в штате военных и гражданских флотов всех трех главных союзов цивилизованного мира.

Эта торгово — производственная империя обзавелась собственным военным флотом. В его составе были только корабли новейших серий, которые не успели поступить даже в войска Империи. Наемники, служившие на них, получали жалование вдвое выше армейских. При таких условиях, штат можно было формировать из самых лучших.

Кразим, под чьим руководством, этот отдел фирмы расцвел особо мощно, не был профессиональным военным. Он вышел из недр самого знаменитого министерства Империи. Никто не знал, за что его лишили всех званий и вышибли из имперской разведки. Драйзер, у которого был талант разглядеть в человеке скрытые возможности, подобрал его, и пригласил в свою команду. Все это было уже очень давно. Сейчас Нейк считался вторым человеком в корпорации.

— Кразим.

Он напрягся, неофициальное обращение не сулило ничего хорошего.

— Что ты можешь рассказать о Деге?

— Ничего.

По опыту силовик знал — лучше не врать.

— Плохо. Почему я знаю, а человек, от которого я должен был об этом узнать — нет? — тщательно выговаривая слова, глава фирмы наконец, развернулся в кресле и посмотрел на Нейка. Тот спокойно выдержал взгляд холодных серых глаз начальника и продолжал молчать. Надо сначала хотя бы узнать, что это за Дега, а потом выбирать вариант ответа.

— В системе звезды Дега нашли черный корабль. Похоже, не разрушенный.

— Что за черный корабль? — Кразим на мгновение задумался, и сообразил: — Откуда информация?

— Остались у меня кое-какие связи, — довольно заулыбался Драйзер. — А то на твой отдел, большой надежды нет.

Неповрежденный черный корабль, это большой куш. Технологии предтеч намного превосходили все, что могли предложить цивилизованные миры. Не обращая внимания на подкусывания шефа, силовик сразу перешел к делу:

— Наши действия?

— Насколько мне известно, никто еще ничего не знает. Ты должен сделать так, чтобы корабль со всем содержимым, стал нашим.

— Применяем силу?

— На твое усмотрение. Подробности меня не интересуют.

— Здесь все, что я знаю, — Драйзер указал пальцем на лежавшую на столе упаковку с одноразовой пленочкой для коммуникатора. Уже отворачиваясь, он добавил:

— Думаю это в последний раз, когда я узнаю что-то не от тебя.

Присев на кресло в лифте, Нейк достал пленку и наклеил на кожу над коммуникатором. Пленка мгновенно впиталась, не оставив никакого следа. Коснувшись пальцем ладони, он включил запись. Над ладонью поднялась маленькая голограмма. Драйзер блефовал, сказав о своих связях, это была автоматическая запись с произведенного на верфях корпорации спасательного бота. Когда-то именно Кразим предложил установить эту функцию, на всю технику продаваемую заказчикам. Записи, снятые камерами кораблей, сжатым сигналом, через равные промежутки времени, автоматически отправлялись на фирму. Здесь компьютеры отсеивали их, выбирая нужное.

Результатом посещения главы корпорации главой силового ведомства стал старт десантного транспортника с истребителями прикрытия и другими приданными судами на борту.

Увидев цель, предназначенную для атаки и захвата, командир ударной группы допустил явный промах. Слишком уж ничтожна была торговая баржа, против десантного транспортника набитого техникой и наемниками. Не слушая предостережений «яйцеголовых» из научного крыла корпорации, для которых на корабле пришлось выделить несколько кают, командующий приказал лишь выбросить орбитальную группировку спутников, для подавления связи, и произвел посадку транспортника прямо на ледяное плато, невдалеке от «Звезды Зорна». Поэтому сначала группа захвата, а к концу дня и весь экипаж, во главе с командующим, все десантники и ученые, дружно уверовали в приход Совершенного. Неожиданная колония на Тарне увеличивалась и укреплялась, грозя всему сложившемуся мировому порядку. Но в обитаемом космосе, никто об этом пока не догадывался.

****

Откинувшись в кресле, Глемас расслабился. Сделав несколько упражнений дыхательной гимнастики, он попытался отрешиться от окружающего. Добившись нужного состояния, агент мысленно покинул свое тело. Его бесплотное я, поднявшись под потолок, сверху оглядело помещения. Методика интуитивного поиска, (чему только не учат в академии министерства) уже не раз помогала ему. Где-то тут спрятан носитель, дублирующий информацию переданную резидентом. Дублирование важных данных было обязательной процедурой. Несколько минут Гронберг провел в трансе. Наконец, взгляд его вновь стал осмысленным. Поднявшись, он решительно направился к модулю заморозки. Мысленный поиск не обнаружил тайник, но обнаружил носитель. Это был сам резидент.

Надо торопиться. Эту планету необходимо срочно покинуть. Ментальная атака могла повториться в любое время, и может быть, что в этот раз местный божок, или демон — кто он там у них — справится со своей задачей лучше. «И начну я разговаривать с потусторонней силой», — вздохнул разведчик. Времени на то, чтобы организовать эвакуацию резидента прямо в устройстве, у него не было. Пальцы заиграли по экранчику модуля, набирая команду на разморозку.

Легко уйдя от удара, Глемас перехватил руку нападавшего и используя инерцию еще вялого после заморозки тела, продернул его в направлении удара. Подсечка завершила дело. Завернув лежавшему вниз лицом, противнику руку за спину, он предупредил:

— Еще будешь дергаться, одену наручники.

Покрутившись, резидент понял, что из захвата ему не вырваться, и затих. Рывком подняв на ноги, Гронберг повел его к креслу.

— Садись. Я тебя предупредил. И успокойся, в конце, концов — я работник министерства.

— Откуда ты взялся? — прохрипел молодой человек.

Гронец выразительно ткнул пальцем в потолок:

— Как всегда, из космоса.

— Покажи знак.

Резидент понемногу приходил в себя.

— Неужели, ты думаешь, я бы смог войти сюда, будь я человеком с улицы? — сказал Глемас, доставая жетон. Уже не опасаясь, он подошел к столу и налил из машинки чашку горячего чарма.

— Выпей маленькими глотками, полегчает. Знаю по опыту.

Последовав совету, сидевший в кресле полуголый человек, медленно опустошил чашку.

— Теперь рассказывай, что за чертовщина здесь творится.

— Сначала, ты.

— У меня для тебя информации нет. Я на этой планете случайно, у меня своя операция.

Еще некоторое время помолчав, наверное, обдумывая, что можно сказать, резидент заговорил:

— Я здесь уже два года. Первый — это была просто синекура. Серьезной работы по нашему ведомству почти не было. Около года назад, что-то произошло. Здесь была одна обычная секта: «Общество Верных», верующие в приход «Совершенного». Что это такое, я думаю, тогда они и сами не знали. Так вот, как я сказал, около года назад он пришел, этот их мессия.

— Что, прямо таки явился, в громах и молниях?

— Нет, конечно. Но то, что он здесь, это бесспорно. Множество людей слышат его, разговаривают с ним.

— Ты тоже?

Резидент затравленно взглянул на Гронберга и обреченно кивнул. Гронец не стал говорить, что небожитель стучался и в его голову.

— Сначала никто не обратил на это внимание, прибавилось поклонников у какой-то секты, ну и ладно. Неприятностей они никогда не доставляли. Общество верных — в основном граждане добропорядочные — торговцы, служащие. Но количество верующих росло прямо по часам. Дошло до того, что даже спаянные кровью мафиозные кланы, попали под влияние Верных. Я уж, не говорю про местные власти. Почуяв, какая масса народа уверовала в Совершенного, они тут же принялись заигрывать с верхушкой секты. А потом и многие из власть предержащих, попали под прямое влияние культа. Теперь это организованная, со строгой иерархией организация. Я уже не мог игнорировать такое необычное явление, и провел свое расследование. Верные не скрывали историю прихода своего бога.

По их словам дело происходило так: произошла авария на торговом корабле, принадлежащем одному из верующих. Им пришлось сесть на Тарне — второй необитаемой планете системы. Там, дожидаясь прилета спасательной экспедиции, они и встретили Совершенного. Звучит как бред, но это полная правда. Я проверил всю хронологию, и убедился в этом.

Самого Совершенного никто не видел. Кроме, ставшего сейчас главой культа, некоего Маттиаса. Он был суперкарго на том аварийном корабле. Я прошелся по его биографии: абсолютно обычная жизнь обычного маленького человека. Но после прибытия с Тарна, он стал творить самые настоящие чудеса. Например, для того, чтобы обратить человека в свою веру, ему не надо даже разговаривать с претендентом, достаточно просто взглянуть ему в глаза. Понятно, что он теперь глава Общества, а бывшие патриархи у него на побегушках.

Про Тарн, тут вообще разговор особый. Верные основали там базу, и вот про это они не распространяются. С большим трудом я выудил кое-какие сведения. База находится на ледяном плато в горах. Пробраться туда, если ты не приглашен, нет никакой возможности. По тому, как её охраняют, это больше похоже на военный объект. По непроверенным данным, там настоящие войска, вплоть до боевого космического транспортника с полной упаковкой.

«Вот, оно! — Глемас ничем не проявил своего волнения. — Скорее всего и Алгала там.» Хотя многое он уже знал, некоторые факты стали для него новостью.

— Как ты начал общаться с божком?

— Сейчас дойду до этого. Собирая сведения, я уже не мог положиться на своих информаторов. Каждый из них мог оказаться вновь обращенным. Поэтому пришлось действовать самому. Я попытался попасть в главное святилище секты. Это не возбраняется, и легко удалось. Ничего особенного там нет. Но там меня первый раз прихватило. Это была просто страшная боль. Я чуть не обделался. Потом я узнал, так начинается знакомство у многих, но не у всех. Позже, анализируя собранный материал, я пришел к такому выводу: чем выше статус человека, чем больше у него денег или выше его ступенька в иерархии власти, тем тяжелее идет его обращение. Рядовые граждане почти не испытывают боли. А «белую кость» ломает по многу дней, пока голос Совершенного зазвучит в мозгах. С чем это связанно, я выяснить не успел.

— А ты не думал про имплантанты? — перебил Глемас. — Чем выше человек в обществе, тем совершеннее его наночипы. И количество их больше.

— Мне это приходило в голову. Но ты прекрасно знаешь, что воздействовать на имплантант невозможно.

Гронберг задумчиво кивнул. Многое когда-то было невозможным.

— Продолжай.

— Подняв архивы, я нашел кое-что в нашей базе данных. Под городом разветвленная система тоннелей. Наследие прошлого. У общества есть собственное подземелье. По слухам там находится или сам Совершенный, или его часть, или его невеста. В этой галиматье я разобраться не успел. У нас есть видеозапись большинства подземных проходов. Когда-то на всякий случай, в тоннели запустили «мух», они и сняли. Ты же знаешь, в министерстве никакую информацию не считают лишней. Вот я и хотел организовать экскурсию туда.

Резидент вздрогнул всем телом, и, повесив голову, затих.

— Эй, ты что? — гронец потряс заснувшего за плечо. Тот вскинул голову, в глазах горел безумный огонек. Глемас среагировал мгновенно. Встретил, кинувшееся на него тело коротким ударом в корпус, в болевую точку, связанную с дыханием. Резидент, хотя и захрипел, никак не среагировал на удар. Боевая фаза, болевые ощущения отключены, понял Гронберг. Не желая покалечить невменяемого коллегу, Глемас отступал под неистовым напором противника. Принимая удары на блоки, он терпеливо выжидал момент. Находясь под внешним воздействием, резидент не очень заботился о защите.

Когда он попытался нанести длинный удар правой в голову, гронец поймал его кулак в замок двух сцепленных рук. Используя руку как опору, он подпрыгнул и оседлал шею противника. Закручивая тело и ломая руку, завалил резидента на пол. Сжимая ногами горло, полностью перекрыл доступ воздуха. Зафиксировав руки, Глемас ждал когда полузадушенный противник успокоится. Неожиданно тело резидента обмякло. Бросив руку, Гронберг прижал пальцы к горлу коллеги.

— Что за дела?!

Резидент не дышал.

Приложив голову к груди, и еще раз убедившись в смерти, Глемас заторопился. Сняв с руки мертвеца коммуникатор, он подбежал к столу, оторвав белесые нити биосвязи от стола, схватил мощный служебный коммуникатор. Оглянулся в поиске чего-нибудь, куда можно его засунуть. Ничего подходящего. Завернул в куртку мертвого резидента. Утащив тело в секретную комнату, быстро навел относительный порядок. Зашел в туалет, оглядел себя в зеркале. Поправил волосы. Глубоко вздохнул, успокаиваясь. Можно уходить.

Охранник подозрительно посмотрел на сверток под мышкой, но ничего не сказал. Сев в такси, Глемас приказал отвезти себя на космодром. Ужасно хотелось заехать к Лойзе, но это было исключено. После завершения операции, пообещал себе Глемас.

На перекрестке машина остановилась, чтобы перестроиться. Гронберг выглянул в окно: по тротуару шла группа возбужденно болтавших, и жестикулирующих словно вентиляторы, синелицых сампоро, с неизменными мачете на поясе.

— Только вас здесь не хватало, — проворчал гронец, и захрипев, упал между сиденьями. Боль свела все мышцы. Кто-то невероятно огромный пытался влезть в его голову, разрывая мозг и раздвигая кости черепа. Глемас потерял сознание.

— Ничего, ничего. Все нормально. Сейчас посидите, отдохнете и все пройдет, — голос таксиста выплыл из вязкой тишины небытия. Глемас потряс головой, пытаясь выгнать назойливый звон из ушей.

— У меня сосед — большая шишка у бандитов, — таксист понизил голос. — Так его больше недели ломало, пока услышал Совершенного. Охранники чуть не на руках его носили. А вы зря бегаете по городу. Раз уж началось, лучше дома лежать.

— Быстро на космодром! — прервал Гронберг участливый монолог таксиста.

— Как скажете, — обиженно проворчал тот, и всю оставшуюся дорогу бурчал себе под нос, про людей не понимающих, какое счастье на них свалилось.

По-быстрому завершив формальности, необходимые при отлете с планеты, Глемас забрался в кресло пилота.

Лишь, выйдя на орбиту и задав новый курс, он немного успокоился.

Мысль, что надо взять на борт землянина, возникла как бы сама собой. Сначала Глемас прогнал её, как нечто фантастическое, но она упорно возвращалась, и с каждым разом, он находил её все более здравой.

Во-первых — имплантант. Гронберг уверился, что все дело именно в нем. Проверяя память коммуникатора, захваченного из офиса на Зорне, он узнал, что у детей до 18 лет — время получения первого наночипа — никакого божественного озарения не происходило. С самого начала, Глемас не верил в мистическое происхождение проблемы. Просто какой-то гений на этой планете, нашел способ взламывать чип. Так вот, у землян, по определению, никаких имплантантов быть не могло.

Во-вторых — приспособляемость к любой среде. Про это написаны целые монографии.

В-третьих — умение воевать. Тоже наслышаны. Пират Кокер и другие личности. Если забрать готового военного и немного поднатаскать на нашу технику. Получится не хуже армейского спецназа.

В-четвертых — самое главное: самому Глемасу работать на планете нельзя, как и другим агентам министерства. Имплантант — метка цивилизации.

В-пятых — Земля совсем рядом. По космическим масштабам.

Гронберг знал, что в случае удачи никто и не вспомнит про запрет на контакты с Землей. А в случае неудачи — всем в обитаемых мирах станет глубоко наплевать вообще на все запреты.

Единственный вопрос — сколько брать человек. После долгих раздумий, он решил, что одного будет достаточно. Ведь операция будет разведывательной. До прибытия военных Империи надо определиться, уничтожать планету полностью, или все-таки есть другое решение. Как это будет выглядеть в моральном плане, Глемас решил обдумать позже.

Жизнь полна необычных связей: между прошлым и будущим, между здесь и там, между действием и его последствиями. Они не заметны. Но именно эти связи делают жизнь такой непредсказуемой и интересной. Так события, произошедшие за тысячи парсеков от Земли, и возможно, ведущие к гибели цивилизованные миры, спасли жизнь солдату Советской Армии Сергею Кротову.

****

Включив систему маскировки, и спрятавшись за помехами от слабеньких радиоэлектронных средств обнаружения землян, Глемас нырнул к одному из районов боевых действий. Таких районов на поверхности планеты было множество. Этот выглядел более масштабно, следовательно, и выбор больше. «Действительно, войны у них не кончаются никогда» — вспомнил он справку по истории планеты.

Выбор он решил сделать по нескольким параметрам: желательно одинокий военный, хорошо обученный, и чтобы ему грозила смерть. Так будет легче скрыть след изъятия человека. Зависнув на геостационарной орбите над обширной горной страной, Глемас задал параметры поиска бортовому мозгу, а сам решил истратить время ожидания чисто по-армейски — вздремнуть, пока есть возможность. Но поспать подольше, как он рассчитывал, не удалось. Чуть больше часа спустя, приятный женский голос разбудил его. Раз голос женский, да еще и приятный — значит ничего срочного. Если бы компьютер орал голосом пехотного капрала из учебки, тогда гораздо хуже — боевая тревога. Но раз будит, значит, требуется вмешательство человека. Присев на койке, Гронберг спросил:

— Что там у тебя?

— Найден объект, близкий к заданным параметрам.

— Быстро ты — пробурчал гронец и скомандовал: — Показать голограмму!

Прямо на полу возникла картина боя, идущего в горах. Один землянин, судя по форме — кадровый военный, отстреливался от группы окруживших его бородатых людей в явно не форменной одежде.

— Отмотай голограмму назад.

— Ого! Везучий! — Глемас не смог сдержать возгласа удивления, увидев как вылетевшее из взорвавшегося летательного аппарата тело, вдруг ожило, а потом и начало воевать. Если так везет, значит, долго не убьют. В среде разведчиков, как и в любой другой группе, связанной с постоянной угрозой смерти, к везению относились серьезно.

— Насколько повреждено тело? Данные, быстро!

Смотря на цифры, висевшие в воздухе, Гронберг не верил своим глазам.

— Он что железный, что ли? Легкие ушибы…

— Ответ отрицательный. Гуманоид не имеет в своем теле металлических деталей.

— Вроде бы ты умная машинка, — усмехнулся Глемас. — А шуток не понимаешь.

Не став даже смотреть другие варианты, он решил — забираю этого. Глемас не смог бы дать рациональное объяснение своему выбору, но никто у него этого и не спрашивал.

Земляне, окружившие одинокого солдата, нанесли удар по разведкатеру. Взрыв, выпущенного с земли реактивного снаряда, погасило защитное поле. Надо отдать должное землянам, впервые увидев необычный летательный аппарат, не один из них не запаниковал. Наоборот, они перешли в нападение. Что ж, это подтверждает, что он не ошибся, прилетев сюда.

— Снижайся!

Солдат, словно только этого и ждал, побежал вниз, к катеру. С ходу запрыгнув в десантный люк, он залег и что-то закричал. Катер резко начал набирать высоту.

****

— Теперь, ты понимаешь, почему идти придется тебе. — Глемас внимательно смотрел на Кротова.

— Сообразил, не ребенок. Похоже, даже ваш спецназ здесь облажается? — полуутвердительно спросил землянин. — У них ведь тоже в голове релюшечки?

Глемаса в который раз поразило это умение мгновенно делать верные выводы даже при неполной информации. Как он не дозировал правду, Кротов сам выловил из его пояснений суть проблемы.

— Раз некому, пойдем, повоюем.

— Я опять напоминаю тебе — «воевать» только в крайнем случае.

— Да, понял я, понял, — миролюбиво улыбнулся Сергей.

— Всё. Тренировки окончены. Готовимся к высадке.

Гронберг еще раз мысленно прошелся по плану операции. Изъянов нет, но, как известно, все предусмотреть невозможно. Планируемой операция была лишь до проникновения в подземелье. Далее все зависело только от Кротова. От его ума и удачливости. За те дни, что они провели вместе на борту разведкатера, Глемас укрепился во мнении, что мысль использовать землянина была абсолютно правильной. Постоянно наблюдая за поведением Кротова, он начинал понимать то давнее высказывание Рухаса Даринга. Тесты, проведенные за это время, показали, что организм землянина, не отличается от организма других представителей гуманоидной расы цивилизованных миров. Живое подтверждение теории, о едином происхождении всех гуманоидов вселенной. — Отметил гронец. Но психологические параметры, у него были просто великолепны. Особенно приспособляемость. Теперь Гронберг верил, что земляне действительно могут выжить в любой ситуации, ну или почти в любой. Наглядный пример перед глазами. За несколько дней, солдат, вырванный из своего мира, освоился с абсолютно новыми для него реалиями высокотехнологичного мира Глемаса, а сейчас готовится к самостоятельной разведывательной операции на планете, которая не могла ему даже во сне привидеться. Где-то в глубине души, у Глемаса появилась немного трусливая мысль, что Землю не зря закрыли для контактов.

****

Что бы там не думал про него Гронберг, Сергею было страшно. После того как он улегся в десантной капсуле, и плита бронепластика отделила его от всего мира, тревожные мысли не отпускали его. В Афгане всегда, — кроме последнего боя — он мог надеяться на помощь товарищей. Здесь же, надежда была только на себя. Глемас, рассказавший в последний момент, немного о том, почему он не может пойти с ним, пообещал, что в любом случае заберет его с планеты. На Зорне нет такой силы, которая смогла бы противостоять огневой мощи разведкатера. Поэтому, Кротов не сомневался, что гронец пробьется к нему. Но для этого, надо выйти из подземелья живым и здоровым.

По плану, десантная капсула должна приземлиться за городской чертой, среди поросших невысоким кустарником холмов. Там находился один из заброшенных входов в подземелье. Дальнейший маршрут, теоретически был отработан неплохо. Сергей прошел по виртуальным поземным выработкам несколько раз. Основные сюрпризы будут ждать, когда он доберется до подземелья Общества Верных.

В животе знакомо холодило. Сергей знал, что этот мандраж, всегда возникавший у него перед боем, пройдет, как только начнется реальная работа.

На экране, в который превратилась внутренняя сторона забрала боевого шлема, сначала светились звезды. Потом все исчезло. «Облака», — догадался Кротов. Еще через минуту, внизу зажглись огни города. Отключив двигатели, капсула спускалась в планирующем режиме. Остались в стороне светлячки ночного города. Включился посадочный двигатель. В ночной тишине, капсула на миг зависла, выбирая место для посадки, и скользнула вниз, между холмов. Бесшумно сработали двери, и Кротов выпрыгнул наружу, в теплую ночь незнакомой планеты. Прыжок получился слишком мощным. Сергей отлетел метров на шесть от разведывательного аппарата. «Блин, Глемас же предупреждал о меньшей силе тяжести», — землянин присел, приминая мягкий кустарник, и огляделся. Через забрало шлема все было видно как днем. Перекрестье, справа на щитке замигало, показывая точку входа в подземелье. «Нормально попал, прямо в тютельку» — довольно улыбнулся Кротов. Покрутившись, Сергей запомнил несколько примет, вдруг придется выходить обратно сюда.

Забрав из креплений «калашников», Кротов бросил внутрь боевой шлем и активировав маскировочный режим капсулы, отошел на несколько метров в сторону. Аппарат слился с окружающим кустарником. Просто в этом месте кустарник стал гуще.

Они долго обдумывали экипировку для похода. Копаясь в записях мертвого резидента, Глемас побоялся, что это местное божество чувствует не только чипы людей, но и вообще все биоэлектронные приборы. Поэтому, все «умное» оружие и одежду решили не брать. А другого у гронца не было. Кротов облачился в свою «песчанку», которую, не доверяя технике, постирал в душе. Взял трофейный автомат и «макаров» погибшего летчика. Снайперку тоже закрепил внутри капсулы. Глемас заверил, что эти мертвые железяки, не один детектор не идентифицирует как оружие. Сергей хотел взять еще нож, — Глемас неплохо подучил его обращению с ним, — но нож тоже напичкан электроникой. Патронов было совсем мало, ни о каком бое и речи быть не могло. Оружие было, что называется, на крайний случай. Отпугнуть возможные шайки, живущие в подземелье. По поводу одежды, Глемас сказал, что она внимания не привлечет. Здесь такое разнообразие стилей, что хебешка-афганка просто затеряется.

Из кустарника, со склонов холмов раздавались однообразные заунывные вопли. Сергей вспомнил, что подобные неприятные звуки можно извлечь, если тереть куском пенопласта по стеклу. Эта «музыка» то нарастала, то становилась тише, но не прекращалась не на минуту. Что это — животные, птицы или насекомые, Кротов так и не определил. Хотя в темноте было слышно, как кто-то шебуршится в кустах, перемещаясь то ближе, то дальше, он никого не увидел.

Глаза привыкли к темноте, и он двинулся к подножию холма, туда, где находился вход. Раздвигая кусты, и распугивая многочисленную невидимую живность, Сергей прошел, отделявшие его метры и остановился перед старинной каменной аркой, обрамлявшей отверстие.

Изначально, подземелье было естественным — промытые подземными водами в известняке — пещеры. Со временем люди, затеяв добычу белого камня, изрезали породу множеством новых ходов.

Пройдя несколько метров, Кротов понял, что придется использовать светильник, который дал ему гронец. Небольшая пластиковая, продолговатая колбочка с ремешком закреплялась на лбу. Светильник был химический, и проблем не вызывал. Подкрутив выступающую ручку, Сергей отрегулировал мощность и рассевание светового потока, и снова зашагал широким пружинистым шагом. «Хорошая это штука, низкое тяготение», — подумал он. Сначала он никак не мог рассчитать усилия при ходьбе, иногда подпрыгивая чуть не на метр. Но через полчаса организм подстроился, и он вошел в ритм. Надо было прошагать несколько часов, чтобы добраться до нужного места. Выработки здесь были заброшены, и следов деятельности аборигенов встречалось мало. Никаких изменений со времени съемки не произошло. Сергей узнавал места, отмеченные при виртуальном проходе, и быстро приближался к катакомбам под городом.

Когда подземелье перешагнуло городскую черту, следы цивилизации стали появляться чаще. Яркие пластиковые упаковки, непонятные раскуроченные приборы, пластиковые банки и бутылки. Сергей заметил, что ни разу не встретилась стеклянная или металлическая тара. «Все-таки не земля». Один раз, в боковом проходе, вдалеке мелькнул свет. Каждые десять — пятнадцать минут он останавливался, тушил фонарь и прислушивался, пытаясь выловить необычные звуки. Во время одной из таких остановок, он услышал топоток маленьких лапок, возню и попискивание. Включив фонарь, Кротов заметил серо-коричневые спинки разбегающихся небольших зверьков. «Крысы!» — мелькнуло в голове. Рассмотреть себя они не дали, быстро исчезнув в своих тайных ходах, но с первого взгляда это были натуральные крысы. Чем дальше Сергей забирался под город, тем грязнее становилось в пещерах, и тем чаще встречались эти зверьки. «Если и не крысы, — подумал он: — то их инопланетные родичи, это точно».

****

Примерно через два с половиной часа, произошла первая встреча. Еще не видя, Кротов услышал шаги и негромкое бормотание. Он остановился и шагнул к стене. Выключил фонарь. Поправил висевший на груди автомат. Тихо достал из разгрузки «макаров».

Вышедший из-за поворота человек, ничем не показал, что он заметил Кротова. Первый инопланетянин. От этой встречи Сергей ждал чего-то необычного. С Глемасом Сергей уже свыкся и подсознательно считал его человеком. Когда встречный приблизился, Сергей включил фонарь. Человек, завернутый в подобие плаща, лишь прищурил от света глаза. Не обращая на землянина никакого внимания, он торопливо прошагал мимо, продолжая что-то бормотать вслух. Сергей облегченно вздохнул, но опыт Афганистана не давал расслабиться. Не убирая пистолет, он провожал незнакомца взглядом, пока тот не скрылся за поворотом. «Что это было? — удивился Кротов: — чудик прет по темноте, как в ясный день. Вот тебе и первая встреча. Никому я здесь не нужен».

Судя по времени, Сергей приближался к обжитой части подземелья. Но никаких отличий он пока не видел.

Вдруг Кротов замер, впереди явно слышались голоса. Выглянув из-за поворота, он увидел группу молодых людей, громко споривших о чем-то. Одеты они были ярко, но никаких блестящих серебристых комбинезонов. Сергей почему-то именно так представлял одежду инопланетян. Обойти спорщиков, не было никакой возможности.

Поправив на груди автомат, он решительно двинулся вперед. Молодые люди замолчали. Все повернулись к нему. Висевшие на стене фонари, не давали достаточно света, чтобы разглядеть их глаза. За расступившимися аборигенами, прямо в стене тоннеля, он разглядел дверь.

Не зная чего ожидать, Кротов крепко сжал в кармане рукоять «макарова».

— Ты кто? Почему здесь ходишь? — навстречу землянину шагнул высокий худощавый парень.

«Банда, — крутилось в голове у Сергея. — Обычная молодежная банда. Прямо как дома».

— А ты, кто? — вспомнив, манеру общения своих гопников, Кротов нагло шел прямо на парня, глядя ему в глаза. «Окружают, — отметил он, заметив, что двое шагнули ему за спину. — Пятеро. Многовато». Руки у всех пятерых были пусты.

Высокий хотел что-то сказать, но Кротов не стал ждать, а с ходу, длинным прямым ударом в подбородок, отправил его на пол. Проскочив в образовавшуюся щель, Сергей развернулся и, прижавшись спиной к стене, выхватил пистолет. В руках ошеломленных молодчиков, словно у фокусников появились черные дубинки. «Железные!» — Кротов услышал металлический лязг, когда один из аборигенов задел палкой о стену.

Оружия они не испугались. Похоже, просто не поняли, что это такое. Угрожающе перехватив дубинки двумя руками, они молча надвигались на него. «Плохо!» — опытный драчун, он сразу понял — местные тертые бойцы. Вот если бы они орали и кидались на него со страшными рожами, было бы легче.

— Стоять! Если жить хотите!

Кротов передернул ствол и, видя, что криком противников не остановить, выстрелил под ноги ближайшему бандиту. В тоннеле выстрел прозвучал оглушительно. Кротов даже сам не ожидал такого эффекта. Тот, под ногами которого взвился фонтанчик пыли, выбитый девятимиллиметровой пулей, упал на колени. Остальные выронили дубинки и секунду дико таращились на землянина. Потом словно растворились в темноте. Топот башмаков быстро исчез в закоулках тоннеля. Упавший ненадолго отстал от своих подельников. Через несколько мгновений и он исчез в темноте.

****

В полумраке скрипнула дверь.

— Эй, парень, иди сюда, — в дверях стоял невысокий толстяк, одетый в светлый халат. Цвет в полумраке не определялся. Он приглашающе махнул Сергею и вполголоса повторил. — Быстрей заходи. Сейчас вернутся «Призраки», уже со всей бандой и оружием. А я тебя выведу незаметно.

Кротов секунду подумал и решительно шагнул в распахнувшиеся двери. Войдя, он сразу захлопнул дверь и задвинул стальной запор. Почти совсем такой-же как на соседском сарае в родном поселке. Потом резко повернулся к толстячку, схватил левой рукой за лацкан халата и ткнул пистолет в кругленький живот спасителя.

— Чего тебе от меня надо?

— Ничего, ничего! Я так. Помочь. Увидел, жалко стало. Парень молодой. С поверхности. А эти убьют не задумываясь.

— А, я вот сейчас тоже убью не задумываясь! Кончай врать!

Толстяк скосил глаза в сторону прохода ведущего куда-то вглубь помещения и зачастил:

— Все, все расскажу. Отпусти только.

Кротов проследил за взглядом аборигена.

— Там кто-то есть?

Тот замялся. Потом, отрицательно замотал головой:

— Нет. Никого нет. Один я.

— А я сейчас проверю.

Кротов выпустил лацкан и повернулся, намереваясь осмотреть помещение. Реакция толстяка оказалась неожиданно бурной. Он схватил землянина за руку и горячо забормотал:

— Не ходи. Соврал я. Там больной. Очень больной человек. Нельзя к нему.

Афганский опыт опять подсказывал Кротову, что толстяк кого-то прячет.

— Нет, уж друг. Пойдем, проведаем этого «больного».

Он схватил незнакомца за плечо и ткнув в спину «макаровым», приказал:

— Веди!

В это время из полумрака коридора выскочил подросток и кинулся на Сергея. В темноте сверкнул нож. Кротов увернулся и короткой подсечкой свалил промахнувшегося юношу. Наступив ему на спину армейским ботинком, он, не давая подняться, наклонился и одним движением выкрутил нож из слабенькой руки подростка. Потом успокаивающе проговорил:

— Тихо. Не дергайся. Я тебя не трону.

Толстяк вдруг упал на колени:

— Не трогай её! Все возьми, только её не трогай. Зачем я тебя впустил? Будь проклята моя жадность.

— Её?

— Отец, не унижайся! «Призраки» не достойны этого! — раздался с пола девичий голосок.

— Эй, девушка, я не призрак.

Кротов поспешно убрал ногу со спины девушки. Предусмотрительно сунув короткий нож в голенище ботинка, он протянул руку, чтобы помочь ей подняться. Та, даже не взглянув на предложенную руку, быстро вскочила и подбежала к стоявшему на коленях отцу.

Они сидели за столом в небольшой комнате выдолбленной прямо в известняке. Дочь, стройная миловидная девушка, так и не присела с ними. Подав на стол какой-то напиток, она отошла и устроилась на стуле в углу комнаты.

— Меня зовут Пуузан, — Кротов, чуть не расхохотался — в русском звучании это имя как нельзя лучше подходило к его фигуре. — Я торговец. Торгую всяким мелким товаром.

— Здесь? В тоннеле? — Сергей недоверчиво усмехнулся.

— Не смейся. Под землей живет множество народу. Но, и не все время мы здесь. У нас есть дом и наверху.

— Ладно. Проехали. Лучше все-таки скажи мне, зачем ты меня сюда затащил. Я уже давно не верю в бескорыстную помощь.

— Я просто хотел помочь тебе, — повторялся толстяк. — Жалко. Ты еще так молод. А эти бандиты, они на все готовы. Тем более, за такую одежду и оружие.

— Отец! Он же не верит тебе. Зачем ты постоянно лжешь? Скажи ему правду. Что ты тоже хочешь его одежду и оружие.

— Не слушай её. Сама не понимает, что говорит.

— А, я думаю — понимает. Ну-ка давай, выкладывай. Что не так с моей одеждой.

— Скажи мне, пожалуйста, как тебя зовут?

— Сергей, — не стал запираться Кротов. Пуузан обрадовался.

— Сеергеей, Сеергеей — Он словно обкатывал во рту его имя.

— Я так и знал. Сразу как увидел, понял. Ты инопланетник.

— Почему ты так думаешь.

— Да по всему. Оружие, одежда, имя — все. Ведь то, что на тебе одето изготовлено из растений?

— Да, черт его знает, наверно. Никогда не задумывался.

Толстячок чуть не подпрыгнул от радости:

— Раз не задумывался, значит для тебя это обычная одежда?

— Конечно.

— Я знал, знал.,- Пуузан радостно потер руки. — Там, откуда ты, все ходят в такой одежде?

— Многие.

— Значит, там её много и она не дорога?

— Похоже, так, — Сергей так и не понимал, к чему он клонит. Коммерческая жилка в его душе отсутствовала напрочь. Он не мог представить, что кого-то заинтересует его армейская «песчанка».

— Можно я потрогаю ткань?

— Ну, глянь. — Сергей выставил локоть.

Торговец извлек из кармана небольшую плоскую коробочку.

— Не волнуйся, это просто анализатор, — успокоил он дернувшегося землянина. Поднес прибор к рукаву гимнастерки, потом взглянул на экранчик. Довольная улыбка показала, что все в порядке.

— Понимаешь, — начал он издалека. — Такую одежду у нас носят очень богатые люди.

— Отец, скажи ему прямо, что он носит на себе целое состояние! — подала из угла голос нетерпеливая дочь.

— Ну, не совсем так, — заюлил Пуузан. — Но я дам очень хорошую цену. Очень, очень хорошую цену.

Его слова прервал стук в дверь.

— Пуузан! Открывай!

Толстяк болезненно сморщился и втянул голову в плечи.

— Проклятые «призраки», — прошептал он. — Аэс, спрячь его и сама укройся, я попробую их успокоить.

****

Девушка, вскочившая со стула, потянула Кротова за рукав:

— Быстрей, быстрей! Это очень опасно.

Сергей быстро соображал, что делать. Он не сомневался, что справится с бандой. У него в «калашникове» полный магазин. А уличные бандиты, это не спецназ. Если положить трех человек, остальные долго сюда не сунутся. Но, почему-то не хотелось подводить торговца. Все-таки, человек попытался спасти его, что бы, им не двигало. Да и девчоночку жалко.

— Пошли.

Девушка быстро шла длинным коридором. Кротов едва поспевал за ней. Они прошли мимо нескольких закрытых дверей.

— Все, пришли.

Просторное помещение было забито пластиковыми ящиками с яркими этикетками.

— Не хилая у вас пещерка. Сколько комнат?

— Не считала, — огрызнулась девушка. — И зачем ты пошел возле нашей двери?

— К вам не просился. Сами открыли.

Кротов присел на ящик.

— Не злись, Аэс. Если хочешь, я прямо сейчас уйду. Я не боюсь ваших «призраков».

— Но, и дурак. Они тут полные хозяева. Сюда даже городская охрана не спускается. Их только «Верные» не боятся. Хотя «Верные» никого не боятся.

— Это те, которые верят в приход «Совершенного»?

— Ну, конечно.

— А, ты, случайно не знаешь, где в подземелье их главная база?

— Святилище? Конечно, знаю. Даже знаю короткий проход, — похвасталась она.

Сергей не заметил, чтобы она, что-то включила, но на стене зажегся экран. Сменилось несколько видов, и изображение зафиксировалось. На экране со спины было видно Пуузана. Он стоял в дверях и бурно жестикулируя, пытался не пустить в помещение столпившихся у дверей молодчиков. Однако, его грубо оттолкнули в сторону, и в зал ввалилась толпа «призраков». Последним внесли того парня, которого Кротов уложил на пол тоннеля. Он был бледен, голова завязана какой-то тряпкой.

— Что, ты сделал? — в ужасе зашептала Аэс. — Это же младший брат самого Грасси — главаря их банды. Отец теперь никогда с ними не расплатится.

— А-а-а! Отец! — закричала она. Упав на колени, она с мольбой протягивала руки к экрану. Вдруг она замолчала и повалилась на пол. Сергей кинулся к ней. «Дышит. Просто обморок». Он обернулся к экрану, чтобы понять, что он такое страшное пропустил.

На полу лежало тело отца Аэс. Над ним, с ножом, больше похожим на короткий меч, стоял мужчина, очень похожий на избитого «призрака». «Грасси» — понял Кротов. Не ожидавший такого, Сергей, не сразу сообразил, что не так с Пуузаном, лежащим в луже крови. Наконец до него дошло — торговец был без головы! Он отвлекся в тот момент, когда бандит отрубил голову торговцу. А, бедная девочка все видела.

— Вот, сука! Видит бог, этого я точно не хотел.

Мысли еще не сложились в стройный план, а Кротов уже бежал назад по коридору. На ходу он передернул затвор «калашникова». Перед самой комнатой, из-за поворота, на Кротова выскочил «призрак». Сергей короткой — в три патрона — очередью свалил его. Не останавливаясь, он перепрыгнул тело и ворвался в зал.

Ошарашенные грохотом выстрелов, «призраки» застыли, глядя на него. Кротов молча, нажал спусковой крючок. Автомат забился в коротком припадке. Только когда Грасси сложился пополам и завалился набок, остальные, толкаясь, рванули в дверь. Жалея патроны, Сергей не стал их расстреливать.

Не обращая внимания на протискивающихся через двери бандитов, он подошел к обезглавленному трупу торговца. Тотчас вспомнилось похожее из Афганистана, но Сергей отогнал воспоминание. Он огляделся. Удар Грасси был так силен, что голова отлетела в дальний угол. Землянин, стараясь, чтобы кровь не попала на одежду, осторожно поднял её и положил к телу.

Почувствовав чужое присутствие, он поднял глаза. В дверях стояла бледная Аэс. Расширившимися, безумными глазами она смотрела на отца. Сергей шагнул к девочке, и, приобняв её, силой повлек к двери.

— Надо уходить. Скоро они очухаются, и тогда без боя не обойдется.

— Оставь меня, — Аэс попыталась вырваться, но Кротов удержал её.

— Все, все из-за тебя!

Он молчал, признавая, что частично она права. Выйдя в тоннель, он некоторое время вел её силой.

— Это ты убил Грасси?

— Да.

Она вдруг остановилась:

— Нам надо вернуться назад.

— Зачем? Твоему отцу уже не помочь, а потерять еще и тебя — это будет слишком.

— Ты не понял, — уже по спокойнее начала объяснять она. — Из нашего склада есть потайной выход в другой тоннель. Никто про него не знает.

— Уверена?

— Да!

— Тогда веди, только быстрее.

Он все время ждал, что вот, вот зазвучат выстрелы.

Они вернулись в уже знакомую комнату, заставленную штабелями ящиков.

— Отодвинь вон те. — Аэс показала на несколько ящиков прислоненных к стене. Сергей быстро откидал их. За ними не было ничего, похожего на дверь. Та же, выщербленная стена тоннеля. Он вопросительно посмотрел на девушку. Аэс показала пальцем на стену. Кротов обернулся. Кусок стены медленно повернулся на оси, открывая темный овал входа.

Схватив девушку за руку, он потянул её за собой. Как только за ними закрылась дверь, на стенах загорелись маленькие тусклые светильники. Света хватало только на то, чтобы разобрать дорогу. Когда они проходили, фонарики за их спиной гасли.

— Куда мы идем?

— Выйдем в другом районе подземного города.

— А это далеко от святилища?

Она, немного подумала.

— Нет, не очень.

— Аэс, мне очень жаль, что так случилось с твоим отцом. А мать у тебя есть?

Она отрицательно замотала головой.

— Мама умерла.

Некоторое время они шли молча.

— Я тысячу раз просила отца, чтобы он прекратил эту торговлю. Мы уже давно не бедствуем. У нас хороший дом в спокойном районе. А он все не мог остановиться. И вот…

Голос у неё задрожал. Сергей промолчал. Что тут скажешь. По себе он знал, что только время все вылечит. Он уже понял, что бизнес у Пуузана попахивал криминалом.

— А ты кто такой? Откуда?

— Это длинная история. Как-нибудь расскажу. Отец правильно сообразил — я с другой планеты. Бывший солдат. Но и сейчас, как бы на службе. Мне нужно в святилище Общества Верных.

— Зачем?

Сергей задумался. И вправду — зачем ему в главный оплот Общества Верных? Когда они с Глемасом разрабатывали план, само собой получалось, что принцесса находится именно там. А, вдруг это не так. Известно, Верные всех пускают в святилище, но вряд ли они все показывают посетителям. Но с другой стороны, они и не боятся никаких шпионов. Ведь человек, побывавший в главном храме, уже потенциальный Верный. По версии Гронберга, это не грозит только ему — Сергею Кротову.

Когда он готовился к операции, все казалось простым и выполнимым. Но, уже первые шаги на планете показали, что все великолепные планы, при соприкосновении с действительностью, как всегда, летят к черту. Похоже, придется задержаться здесь. Для начала, надо осмотреться и понаблюдать. Для этого необходима какая-то база.

— Ты говорила, у вас наверху есть дом? — Не ответив на её вопрос, спросил он.

— Да, есть. А тебе зачем?

— Хочу отвести тебя домой, — почти не соврал Кротов. — Там еще кто-то живет?

— Нет. Мы с папой жили вдвоем, — Аэс снова всхлипнула.

— «Призраки» там тебя не найдут?

— Нет. В тот район банды не пускают. Там своя охрана.

Видя, что девушке не до разговоров, Кротов замолчал. Через некоторое время Аэс остановилась у дверей в стене тоннеля. Сам тоннель уходил дальше.

— Нам сюда.

— Пошли.

****

— Ух, ты, черт! — Сергей с удивлением разглядывал место, куда они вышли. Это была настоящая подземная улица. Вся расцвеченная огнями. Её просто заливало море света. По обеим сторонам теснились магазины, перемежающиеся с кафе. В некоторых местах столы стояли прямо на улице. Вокруг шумело людское море. Люди шагали, стояли, сидели, болтали и пели, торговали и покупали, или просто бесцельно фланировали вдоль улицы. Людской прибой шумящей пеной накатывал на прилавки и столы, разбившись о них и разделившись на ручейки, откатывался и двигался дальше.

— Что, какой-то праздник?

— Нет. Здесь всегда так.

Они стояли в тени огромной колонны поддерживающий, терявшийся в огнях, свод тоннеля. Увидев такое скопление народа, разгуливавшего среди глубокой ночи, Сергей опешил.

— Подожди. — Он придержал девушку за рукав. — Давай постоим, осмотримся.

— Как я тут, с этим? — Он показал на автомат.

Вместо ответа, Аэс кивнула на идущую посреди улицы группу мужчин с синими татуированными лицами. Огромные мужики, были просто обвешены оружием. Бросались в глаза здоровенные ножи в ярких разрисованных ножнах. «Сампоро» — вспомнил Кротов уроки Гронберга. Люди, заранее отходили с дороги синелицых. Многие из них тоже были при оружии. Хотя, игольники мелькали не часто, у многих на поясе или на бедре были закреплены лучевые пистолеты. Страшное оружие в ближнем бою.

— Что за место?

— Это подземный торговый город. Каждую ночь здесь так.

— Пойдем, посидим вон за теми столиками. Я очень устала.

Аэс действительно, выглядела разбитой. Когда они присели в кресла за стоявшими на улице столиками, она не выдержала и опять заплакала:

— Я больше так не могу. Надо что-то сделать. Как подумаю, что он там лежит…

— Я понимаю, — Сергей погладил лежавшую на столе, руку девушки. — Сейчас, мы с тобой, что- нибудь придумаем. Скажи, что у вас делают с мертвыми.

— Как, что? — она подняла на него удивленные глаза. — Хоронят, конечно.

— Каким образом?

— Сжигают в специальных погребальных печах, — она начала злиться.

— Успокойся, пожалуйста. Значит, для этого существуют какие-то профессионалы, которые занимаются этим.

— Да, есть специальные фирмы.

— И им можно заказать всю организацию церемонии?

— Да, конечно, — до неё стал доходить смысл его вопросов.

— То есть, как только приедем домой, ты сможешь заказать, чтобы они забрали тело и похоронили?

— Я закажу прямо сейчас.

— Вот и отлично. Никаких вопросов из-за насильственной смерти не возникнет? Тебе не надо там присутствовать?

— Нет. Это просто вопрос цены.

— Средства, как я понял, у вас есть.

Она кивнула.

— Если что, можем продать мою драгоценную одежду, — предложил он.

— Не надо, на похороны у меня денег хватит.

Найдя решение проблемы, она немного успокоилась. Нажав висевшую в ухе клипсу, она с кем-то заговорила. «Наверно телефон такой. Или рация» — догадался Сергей.

— Все. Сейчас заберут и привезут домой.

— Послушай меня. Не надо домой, пусть сразу проводят обряд. Будет очень плохо, если тебя выследят «призраки». Они обязательно захотят отомстить за смерть вожака.

— Ну, как же, без меня? — она растерянно глядела на Сергея.

— Твоя смерть не вернет твоего отца. Вы хороните где-то в определенном месте?

— Да, в усыпальнице.

— Даю слово. Попозже мы обязательно туда съездим. А сейчас звони в фирму и поехали, я провожу тебя домой. Тебе надо выспаться.

Отказавшись от предложения миловидной официантки попробовать фирменный напиток заведения, они пошли в сторону станции скоростных лифтов.

На поверхности, ночь уже сдавала свою смену. Небо начало сереть. Темнота теряла свою густоту, словно в чернила все больше разбавляя, доливали воды. Здесь было совсем не так многолюдно, как внизу. По досыпающим, малолюдным улицам, колесное такси, с неразговорчивым хмурым водителем, доставило их к дому. Измученная событиями дня, Аэс задремала.

В утреннем полумраке, дом показался Сергею обыкновенным. Лишь выйдя из машины и приглядевшись, он понял, что такого жилья он еще не встречал. Дом поражал размерами. Раскидистые деревья, в кронах которых еще гнездились остатки темноты, не могли скрыть его величину.

«Какой же он, внутри?».

— Аэс, можно я немного побуду у тебя.

— Конечно, можно.

— Ты не боишься?

— Если бы я боялась, я бы еще в тоннеле от тебя сбежала. Я там все знаю.

— Ладно, тогда давай зайдем. Не желательно, чтобы нас видело много народу.

— Да кому ты тут нужен. Даже если ты будешь валяться здесь на земле, все сделают вид, что ничего не видят. Здесь все думают только о себе.

— Хорошо, убедила. Но все-таки, давай зайдем в дом.

****

Вечером Алгалу перевели из подземной тюрьмы наверх, в квартиру из нескольких комнат. Не так богато, как в родном поместье, но и не рядовая квартира. От спальни до столовой, все сияло чистотой. Вместо армейского рациона, ей, наконец, подали настоящий обед. Молодой организм требовал свое, и она с неожиданной для себя жадностью набросилась на еду. Прислуживала все та же, невзрачная молчаливая женщина. Теперь принцесса уже не пробовала заговорить с ней.

Она все больше склонялась к мысли, что её хотят на что-то, или кого-то поменять. Глупо было бы ждать от Императора, что он заплатит выкуп за родственницу, после стольких громогласных заявлений о том, что Империя никогда не поддастся шантажу. Как бы то ни было, Алгала твердо знала, что пока она при своей памяти, она ни за что не покажет слабости перед похитителями. Не ронять ни перед кем своего достоинства — это с самого детства вошло в её кровь.

В комнатах не было окон. Ни одного головизора, ни даже простого стереоэкрана. Когда, длинный, наполненный ожиданием и неизвестностью, день закончился, она улеглась на красивую широкую кровать. Подозревая, что за ней наблюдают, Алгала не позволила себе расслабиться, и всласть поплакать даже в кровати. Едва коснувшись подушки, она мгновенно провалилась в сон.

Яркий, невозможный сон снился ей. Она летела в космосе, все, ускоряясь и ускоряясь. Ужасная боль за левым ухом неожиданно настигла её. Она проснулась, попыталась подняться и её вырвало.

— Почему, никто за ней не следит?!

Сквозь вату слышала она.

— Если она умрет, где мы еще возьмем носителя такого чипа?

Алгала потеряла сознание.

Очнулась она уже в медицинском боксе. Первый, кого она увидела, был Маттиас. Он сочувственно хмурил лицо, но сквозь эту маску, прорывалось радостное возбуждение. Он был чем-то очень доволен.

— Лежите, принцесса, — остановил он, попытавшуюся встать, Алгалу. — Вам надо срочно восстановить силы. Они вам еще понадобятся.

Начались дни наполненные тоской и ночи наполненные страданиями. Она стала бояться засыпать. Даже днем, если она задремывала, после бессонной ночи, кто-то начинал ломиться ей в голову. Вначале, пару раз, припадок настигал её во время бодрствования. Однако, не спящая, она быстро справилась с наваждением. Теперь все случалось только ночью, когда измученный организм не выдерживал, и она засыпала.

Сначала Алгала решила, что отравилась, потом — что её подкосила какая-то болезнь. Лишь через пару дней до неё дошло, что это дело рук похитителей.

****

Откинувшись на спинку кресла, Глемас смотрел на удалявшуюся капсулу. Несколько раз из её дюз вырвалось пламя, корректируя направление полета. Казалось, что она летит мимо планеты, но гронец знал, что тут проблем не будет, автоматика посадит капсулу именно туда, куда надо. Все проблемы начнутся там — на Зорне. Он слишком давно начал служить, чтобы думать, что все пойдет так, как они задумали в своем плане. Но, делать нечего, дальше он никак не мог повлиять на ход событий. Теперь все зависит от землянина.

Глемас отбросил эти мысли. Сейчас надо составить такой доклад в министерство, чтобы там поняли всю важность происходящего здесь и правильно отреагировали. Как бы хорошо не пошли дела у Кротова, без вмешательства Империи, тут все равно не справиться. Он вздохнул, отвернулся от экрана наружного обзора и уткнулся в клавиатуру.

****

— Папа давно отказался от прислуги. Как только я подросла. Но, я думаю, не из-за этого, а потому, что всегда боялся лишних глаз из-за своих дел.

Они сидели в большой столовой. Кротов впервые оказался в доме, где готовили и ели в разных помещениях. О таком он только в книгах читал.

— А чем все-таки занимался твой отец. Можешь сказать? Я не настаиваю. Просто из любопытства.

— Я сама не знаю. Отец не хотел, чтобы я влазила в эти дела. Я думаю, что контрабанда. Здесь многие этим занимаются.

Аэс поставила перед ним красивое блюдо с салатом.

— Пробуй. Мне очень нравится. Я всегда его заказываю. Собственный рецепт. Еще будет мясо. Ты ешь мясо? — забеспокоилась она.

— Ем, ем. Не переживай.

Он недоверчиво взглянул на яркую смесь овощей в своей тарелке и нацепил на трехзубую вилку кусочек похожий на картошку. Пожевал. И вкус почти картофельный, только сладкий.

— Как твое полное имя? А то я все Аэс, да Аэс.

— Аэс Соти Пуузан. По имени матери и отца. Но ты зови просто Аэс.

— Хорошо, Аэс.

— Ты мне обещал, что мы поедем в усыпальницу, — при этих словах в её глазах блеснули слезки.

Сергей понял — отказываться нельзя.

— Я всегда выполняю свои обещания. Расскажи, как ты это планируешь?

— Очень просто. Садимся в машину и едем.

— Кто повезет?

— Я.

— У вас есть машина? Ты сама водишь?

— Ну, конечно. Есть папина машина, есть моя. Еще есть папина специальная. Он иногда ездит… ездил на ней по своим делам.

— Неплохо вы живете, — он вспомнил родной поселок. Редко у кого была хотя бы одна машина.

— Можно посмотреть машины?

— Можно. Они внизу.

— Где внизу? — не понял Кротов.

— Под домом. Там бокс.

— Черт, удобно придумано.

Сергей не был ценителем машин. Но то, что он увидел спустившись по винтовой лестнице в подвал, ему понравилось. Все три машины блистали как будто только с завода.

— Поедем на этой. — Сергей подошел к неброскому черному лимузину. — На ней мы не будем выделяться. В просмотренных записях, он видел, что дороги кишели подобными машинами. Две других он сразу отмел. Белый огромный автомобиль, предназначался явно, для того чтобы поражать.

— На ней только понты кидать. Любой запомнит. А, это твоя? Он показал на разрисованную цветными волнами машину.

— Да. Папа подарил.

Кротов почувствовал, что она опять сейчас заплачет и постарался перевести разговор на другое.

— Эту ты сможешь вести? — он опять подошел к выбранной машине.

— Конечно, смогу. Она, правда, тяжеловата. Бронированная.

— Что?

— Я же тебе говорила, что это специальная машина. Отец иногда ездил на ней устраивать свои дела. У неё специальный двигатель, поэтому она очень скоростная.

— Ты, смотри. Машина для шпионов. А на вид, совсем обычная.

Сборы были не долгими. Сергей, уже освоившийся с домашней техникой, покрутил джойстиком камеры наблюдения, осматривая подступы к дому. На улицах было пустынно. Небольшой ветерок гонял по ровному коричневому покрытию улицы, яркую легкую обертку, нарушая армейский порядок застывших вдоль улицы темно-зеленых деревьев. «Да, райончик действительно, очень тихий». Он долго решал, брать ли автомат с собой. Всё-таки положил оружие на заднее сиденье. Сергей не думал, что автомат сегодня пригодится, но за последнее время он так свыкся с оружием, что без него чувствовал себя не совсем уверенно. Он, озадаченно оглядел девушку, одевшуюся для посещения места упокоения, в немыслимо яркий наряд, но ничего не сказал. Как известно в чужой монастырь…

Когда ехали по городу, он опять поймал себя на мысли, что это не фантастика, это заграница. Настолько все улаживалось в его представление о далеком зарубежье. Разноцветные небоскребы сменялись огромными торговыми центрами или вдруг возникал посреди городского пейзажа небольшой парк. Немного непривычными были скользящие на разной высоте летательные аппараты, напоминающие машины. Но Сергей быстро привык к их бесшумному мельтешению над головой.

Посещение «кладбища», тоже оставило двойственное впечатление. Это не Земля. За высоким сплошным забором, больше похожим на стену замка, стояло сверкающее огнями иллюминации, помпезное здание. Все пространство вокруг него было замощено красивой разноцветной плиткой. Гремела музыка. Совсем не похоронная, больше похожая на армейские марши.

Сергей не удивлялся. Когда попал в Афганистан, местные обычаи удивляли больше. Подошедший к ним сотрудник, больше походивший на клоуна, в своем двухцветном, желто-зеленом костюме, улыбаясь, проводил их в здание. Внутри оно напомнило Кротову камеру хранения железнодорожного вокзала. В несколько рядов, уходя в даль, вытянулись панели с маленькими дверцами с обеих сторон. Служащий подвел их к ячейке и радостно улыбаясь, достал блестящий металлический цилиндр, величиной с литровую банку. Он протянул его Сергею, но Аэс перехватила, и прижав контейнер к груди, двинулась за молчаливым «клоуном» с приклеенной улыбкой. Аэс в своем наряде — ярко-розовых широких брюках и желтой цыплячьей блузке, смотрелась здесь вполне уместно. Пройдя длинное помещение насквозь, они вышли с обратной стороны. На солнце блестело небольшое озеро с мутноватой, непрозрачной водой. В воду заходило несколько мостков. Они взошли на один из них. Подойдя к краю, служащий пропустил их вперед и отступил к перилам. Кротов с девушкой остановились. Аэс открутила крышку контейнера, и медленно высыпала прах в озеро. Немного постояла молча и повернувшись сунула цилиндр желто-зеленому человеку.

— Все, уходим.

— Все? Тогда, пошли.

«Быстрые у них похороны». — Решил Кротов.

****

На обратном пути, он попросил девушку проехать мимо главного здания Общества Верных. Однако, Аэс не согласилась.

— На машине, я боюсь там проезжать. Однажды у меня там случился обморок. Там у многих это случается, когда Совершенный начинает стучаться в твою душу. — На полном серьезе выложила она.

— А пешком пройти можно?

— Пешком можно. Если упаду, понесешь, — она улыбаясь, ткнула его кулачком в бок. Молодость не умеет долго грустить. Когда ты молод, ты знаешь, что ты бессмертен. И чужие смерти, даже самые близкие, скользят мимо тебя.

— Заходить будем?

— Нет. Я хочу только посмотреть.

— Что там интересного? Или ты хочешь стать Верным?

— Нет. Я пока не могу объяснить. Попозже расскажу.

Остановив машину в каком-то переулке, она повернулась к землянину.

— Пойдем, здесь недалеко.

Выйдя из переулка на площадь, они остановились.

— Вот оно.

Сергей разочарованно осматривал стоявшее на той стороне площади, ничем не отличающееся, кроме размеров, здание. Серое, без каких-либо архитектурных украшений — оно совсем не соответствовало статусу Общества. Огромный купол накрывал серые стены. Широкие двери были распахнуты. Человеческая река вливалась в них. Картина выглядела жутковато. Люди все шли и шли, а назад никто не возвращался.

— Как они там все помещаются?

— Кто? — Не поняла Аэс.

— Люди. Заходят и заходят.

— Так выход на другую улицу. Они проходят по залам и выходят туда.

«Блин, как все просто. А ты уже напридумывал себе». Он обернулся. Их догоняла группа молодых ребят в одинаковых черных куртках. Все их взгляды были устремлены на Сергея с девушкой. Почувствовав неладное, он придержал Аэс.

— Похоже, к нам гости.

Она тоже обернулась и тихо охнула:

— Призраки.

Сергей быстро огляделся: Скрыться некуда. Бежать бесполезно. На площади их догонят в два счета. Люди шагали мимо, не замечая друг друга. «Помощи не дождешься». Кротов подтолкнул девушку.

— Быстро беги в святилище.

Она испуганно смотрела на землянина.

— Они не посмеют, здесь не их территория.

— Быстро беги отсюда, — повысил голос Сергей. — Смешайся с толпой. Я их задержу.

Растерявшись, она выполнила его приказ. Поминутно оглядываясь, девушка побежала к входу.

«Восемь — пересчитал он «призраков». — Какого черта автомат в машине оставил? Сейчас бы пригодился». Убедившись, что девушка уже достаточно далеко, Сергей отбросил все мысли и на секунду расслабился. Потом выдохнул, и чувствуя в животе знакомый холодок, шагнул навстречу молодцам в черных куртках. Постепенно разгоняясь, он побежал прямо на них. Не ожидавшие такого, «призраки» остановились. Отработанным движением, они выдергивали из-под курток черные палки. Кротов мчался на них, но когда между ними осталось несколько метров и враги уже приготовились встретить его, он вдруг изменил направление и на полной скорости проскочил растерявшуюся банду.

— За ним! Уйдет!

Набравший скорость Сергей летел к переулку, где они бросили машину. Ворвавшись в него, он подскочил к задней дверце и дернул её. Заперто! Но как же, так? Он прекрасно помнил, что Аэс не прикасалась к дверям.

«Да, теперь похоже, конец!» — Сергей лихорадочно, искал что-либо похожее на оружие. Топот ног раздавался совсем близко.

В переулок вбежал, вырвавшийся вперед, высокий длинноногий парень, с безумным взгядом. «Под кайфом» — сообразил Сергей, и прыгнув на встречу «призраку», чудом увернулся от сокрушительного удара. По инерции парень проскочил мимо Кротова. Тот присел, и широким махом ноги подсек длинного. Падая, парень приложился лицом об машину. Потеряв сознание, он сполз на землю. Подхватив увесистый железный обрезок, Сергей приготовился встретить остальных.

Они толпой влетели в переулок. Не давая им окружить себя, и оттеснить от машины, Сергей начал неравный бой. Стараясь не подставлять дубинку под удары — металл отсушит руки — сам он наносил удары из любого положения. Богатейший опыт драк помогал ему в этом.

Несмотря, на подавляющееся численное преимущество, Кротов сумел вывести из строя еще двоих нападавших. Они никак не могли использовать свое превосходство в количестве. Стесненное расстояние между машиной и стеной помогало землянину. Запрыгнув на машину, он сверху достал еще одного бандита. Удар по бритой голове заставил того рухнуть как мертвого. Возможно, это так и было.

Все-таки его достали, скользящий удар по икре, свел ногу. Сергей упал на крышу машины. Тут же откатился и грохнулся на землю. Ужом он скользнул между колес, успев ударить по чьему-то ботинку.

Наверху послышались крики. Появился еще кто-то. Судя по тому, что никто не пытался добыть его из под машины, начались разборки наверху. Это подтвердили и звуки возобновившейся драки. Рядом с машиной упал и уставился мертвыми глазами на Кротова, еще один «призрак». Из пробитого виска сочилась слабенькая струйка густой темно-красной крови.

Через несколько минут все стихло.

— Вылазь, Сергей.

Присев на корточки, под машину заглядывала Аэс.

Землянин выполз из-под колес. С трудом поднялся. Досталось ему сильнее чем он ожидал. Икра отнялась. Присев, он начал растирать ногу, незаметно оглядываясь вокруг.

— Это охрана из святилища. Я так боялась, думала, мы не успеем.

Сергей оглядел здоровых мужиков в серой форме. В руках у них тоже были дубинки. На поясах висели полицейские парализаторы и бластеры. Один наклонился к Сергею, чтобы помочь. Кротов отстранился и поднялся сам. Несколько охранников повели избитых «призраков» в сторону храма. Подъехала машина с небольшим фургоном. Двое ловко забросили туда тела двух мертвых бандитов. Через минуту ничего не напоминало о драке. Собравшаяся вокруг небольшая толпа любопытных быстро поредела и исчезла.

****

— Пойдем. Они просят, что бы мы посмотрели Храм.

Так, в сопровождении охранников, они вошли в храм. Бросая украдкой взгляды на молчаливых здоровяков, Кротов никак не мог решить, что это — почетный эскорт или арест. Когда, влившись в толпу, они вошли в здание, люди в серой форме незаметно растворились.

Сергей никогда не бывал даже в церкви. Все его представление о подобных местах были почерпнуты из книг и кино. Храм, по которому они сейчас шли, разительно отличался от того, что землянин ожидал увидеть. Хромая по коридорам, заполненным людьми, он недоумевал, на что здесь можно смотреть. Пустые серые стены. Ровные прямоугольники закрытых дверей. Однако, шелестящая, бормочущая толпа продолжала двигаться вперед, к какой- то заветной цели.

Радостный гул нарастал. Шествие приближалось к конечной точке. Все чаще попадались стоявшие группами охранники. Они высматривали в людском потоке, остановившихся людей. Уже несколько раз Сергей замечал, что человек в толпе вдруг останавливался, и словно засыпал. Заметив такого, охранники кидались к нему и бережно отводили в сторону.

Через некоторое время, движение стало замедляться и вскоре остановилось. Все терпеливо ждали, даже разговоры стихли.

— Почему встали? — Кротов тронул, стоявшую рядом, Аэс за локоть.

— Тише. Мы у входа в святилище. Надо подождать.

Все больше людей «засыпали» стоя, со странными счастливыми лицами. Охранники уже не выхватывали их из общей массы. Отводить было некуда.

Толпа качнулась, и набирая ход двинулась в широкий проем раздвинувшихся дверей.

— А-ах! — Раздался единый вздох.

Помещение было огромным. Строгие черные колонны подпирали высокий потолок. «Метров десять». - прикинул высоту Сергей. Посреди зала находился высокий круглый помост. По его периметру стояли охранники, внимательно осматривавшие стоявших людей.

За спинами серых наблюдателей, в центре помоста, начал расти огромный цилиндр. На его плоской вершине в величественной позе стоял толстенький старичок.

— Мастер Маттиас! — Прошелестело по толпе. В руках он держал небольшой контейнер.

— Вы ждали Его и Он пришел! Совершенный уже среди вас! — Загремел под сводами зала усиленный голос. Он раздавался отовсюду. Толстячок завернутый в бежевую тряпку, начал вещать. Люди заворожено следили за его манипуляциями. Перед ним появилась небольшая подставка. Маттиас поставил на нее контейнер и медленно, как настоящий фокусник, растягивая эффект, снял с него крышку. Сначала ничего не происходило, затем над контейнером вспухло облако черного дыма. Он начал уплотняться, и через некоторое время контейнер стал похож на гриб с черной волнистой шляпкой и ровной блестящей ножкой. Мелкие искорки появлялись и исчезали на черной поверхности застывшего облака.

Сергей никак не мог уловить истинную форму и размер черного гриба. Каждую секунду артефакт неуловимо менялся. Хотя, в тоже время оставался таким же. Картинность происходящего, словно в школьной самодеятельности, резала глаз. Но не для зорнцев — они «засыпали» волнами. Те же, кто уже очнулся от столбняка, стояли с умиротворенной улыбкой. Словно, они теперь знали что-то особенное.

Сергей ничего не чувствовал. Стоявшая рядом, Аэс, тоже не засыпала. С разочарованным видом, она крутила головой, разглядывая соседей.

— Почему он не хочет говорить с нами? — не выдержала она.

— Кто?

— Совершенный. Это он сейчас с ними разговаривает.

Когда они заговорили, охранники на помосте сразу повернулись к ним. Даже толстяк наверху посмотрел на них, и что-то недовольно сказал повернувшемуся к нему охраннику. Раздвигая просыпающихся людей, к ним направились двое здоровяков в серой униформе. Землянин напрягся, — что делать? Скрыться здесь не удастся. Со времен земной молодости он очень не любил общаться со всякими надзирающими структурами.

Сделав равнодушное лицо, он смотрел на подошедшего охранника.

— Вы несовершеннолетние?

Сергей растерялся. Причем здесь это? Девушка утвердительно закивала.

— Вы несовершеннолетний? — еще раз повторил служитель, глядя на Кротова. На всякий случай, Сергей тоже кивнул. Охранник внимательно оглядел его. Что-то ему не понравилось.

— Идите за мной, — даже не посмотрев, двинулись ли они, он развернулся и пошел сквозь толпу. Второй шел сзади.

Люди постепенно приходили в себя. По залу побежал шепот, сливавшийся в общий гул. Кротов вглядывался в лица расступавшихся людей. «Что же, они увидели в своем сне?».

Пройдя через зал, они остановились перед неприметной дверью. Она бесшумно открылась. Охранник шагнул в сторону и жестом показал, что бы они вошли первыми. За дверями находилась небольшая, словно ящик комнатка. Оказалось — это лифт. Вошедший следом служитель, что-то сказал и лифт поехал вниз. Движение быстро закончилось.

— Выходите.

Они вышли прямо в комнату. Охранник выходить не стал. Двери закрылись, и они остались одни.

— Что мы натворили? За что нас забрали?

— Не знаю. — Аэс пожала плечами. — Вообще в храм не пускают несовершеннолетних, но это не такая большая провинность, чтобы арестовывать.

— Ладно, сейчас узнаем.

В противоположной стене отъехала панель и в комнату вошли двое охранников. Эти были не такими здоровыми как, те, снаружи, но сразу чувствовалось, что они гораздо опаснее.

— Поднимите руки.

Сергей и девушка, послушно выполнили приказание. Шагнуший к ним охранник быстро провел обеими руками вдоль тела, сначала Сергея потом Аэс. К телам он не прикоснулся. Проделав манипуляцию, он отошел в сторону.

— Опустите руки.

Разошедшиеся по углам охранники повернулись к двери. Оттуда высоко подняв, голову выплыл Маттиас. Сергей чуть не расхохотался. Настолько комичный облик толстяка не совпадал с ролью которую он разыгрывал. Тот остановился и величаво оглядел присутствующих. Кротов проглотил свой смех. Из-под прикрытых век, блеснул наполненный такой силой взгляд, что веселье сразу пропало. Но взгляд уже изменился.

— Как это приятно, что и молодые хотят прикоснуться к Совершенному. — Пропел толстячок, ласково глядя на стоящую перед ним пару. — К сожалению, он не хочет говорить с несовершеннолетними. Он желает, чтобы человек сам определился в выборе своего пути. Став взрослым.

Он подошел к Сергею. На Аэс Маттиас не обращал не малейшего внимания.

— Как тебя зовут?

Кротов ответил. Толстяк заулыбался:

— Так я и думал. Ты инопланетник. — Утверждающе заявил он. Сергей кивнул. Потянувшись, толстяк положил руку на лоб землянину. Постояв с полминуты, он убрал руку и обернувшись к охранникам сухо приказал:

— Отпустите их.

Потом опять обратился к парочке, смотря только на Сергея:

— Очень, очень интересно было с вами познакомиться. Я не прощаюсь, мы еще увидимся. Пока вы свободны.

Маттиас еще раз ласково улыбнулся:

— Обязательно увидимся.

Когда они поднялись наверх и вышли на улицу, Кротов остановил Аэс:

— Что это было? Чего вдруг сам глава церкви захотел с нами познакомиться?

— Не знаю. Но, по-моему, он хотел познакомиться только с тобой.

У Сергея тоже сложилось такое впечатление. Интересно, облегчит это, или затруднит выполнение его основной задачи? Надо выходить на связь с Гронбергом.

****

Больше происшествий с ними не случилось. Вернувшись домой, девушка опять погрустнела. Похоже, мысли о том, как жить дальше, уже без отца, заполнили её.

После обеда, прошедшего почти в молчании, Сергей подошел к девушке.

— Аэс, мне опять нужна твоя помощь.

— Говори.

— Мне надо к вечеру попасть в одно место. Ты не могла бы свозить меня туда.

— Сергей, ну что ты? Конечно, съездим. Рассказывай куда.

Девушка открыла карту города. На знакомой голограмме он быстро нашел холмы, где была спрятана капсула.

— Я знаю этот вход. Это не очень далеко от нашего подземного дома. В детстве мы с друзьями даже выбирались там за город. Там есть такие здоровые насекомые — бронги — они так противно скрипят. Очень, очень громко. «Так вот кого я слышал ночью» — вспомнил Кротов звуки в кустах.

— Зато они красивые. Переливаются всеми цветами. Жалко дома они не живут. Сразу умирают. Помню, я притащила одного и спрятала в коробке у себя под кроватью. А утром долго плакала. Он умер, и лежал в коробке такой скрюченный и совсем не разноцветный. Потом отец объяснил, что красивые они только живые.

— Я там никого не видел. Ночь. Но слышать — точно слышал. Так мы можем туда съездить?

— Я же пообещала. — Обиделась Аэс. После происшествия у церкви девушка неуловимо изменилась. Иногда, когда она думала, что он не видит этого, Кротов ловил на себе её взгляды. Что-то в них было такое, что заставляло его смущенно отворачиваться. Хотя он был небольшой спец в амурных делах, но почувствовал, что девушка явно проявляет к нему определенный интерес. «Блин, она же совсем молоденькая». Хотя её внимание и льстило, он понимал, что это совсем некстати. Он не собирался здесь влюбляться. Да и вообще задерживаться дольше, чем это надо для выполнения задания.

— Когда едем? Я только переоденусь и готова.

— Не торопись. Нам надо попасть туда вечером. А почему ты не спрашиваешь, что мне там нужно? Тебе неинтересно?

— Конечно, интересно. Но, я ведь уже пообещала. Теперь я не смогу отказаться, даже если ты скажешь, что там тебя ждет девушка.

Кротов удивился прихотливому повороту мысли Аэс.

— То есть тебя не волнует то, что мы будем ночью вдвоем за городом?

— С тобой вдвоем, я ничего не боюсь. Ты ведь меня защитишь? — скокетничала она.

— Там не от кого защищать. Разве только от бронгов, — постарался уйти от разговора Сергей.

Вечером они отправились в путь. Землянин сунул пистолет в карман разгрузки, а автомат положил на заднее сиденье. Помня о нападении «призраков», он попробовал, как быстро сможет дотянуться до оружия. Убедившись, что все в порядке, он стал ждать подругу. Аэс переоделась. На этот раз костюм напоминал военную форму. Свободные брюки, с множеством карманов. Высокие мягкие ботинки и темно-зеленая рубашка, тоже с несколькими карманами. На заднее сиденье она бросила темно-серую куртку, которая фасоном напомнила Кротову энцефалитку геологов. Главный сюрприз висел у неё на боку. Лучевой пистолет в красивой тисненной кобуре.

— Это откуда? — Сергей кивнул на бластер.

— Мой. Папа подарил. Специально для меня сделан.

— А стрелять то, умеешь?

— У меня еще не чипа. Но я тренировалась с папой на стрельбище. Неплохо стреляю. Конечно, когда получу имплантант, буду намного лучше.

Кротов, понимающий теперь, о чем идет речь, только кивнул. Пользоваться бластером его научил гронец. Оружие ближнего боя — эффективен метров до двадцати пяти. Гронберг с некоторым презрением относился к лучевику. «Оружие для неумеющих стрелять, — заявлял он. — Из него любой ребенок может попасть».

Выехали они, когда уже немного стемнело.

— К самому входу мы подъехать не сможем. Там нет дороги. Придется спуститься в тоннели, и немного пройти пешком.

— Как скажешь. Но, тебе придется посидеть в машине. Я не надолго.

— Нет! Ни за что! Я пойду с тобой!

Сергей не ожидал такого взрыва эмоций.

— Пожалуйста, — опустив голову, добавила она. Потом посмотрела ему прямо в глаза. — Я не переживу если что-то случится с тобой.

Не зная, что ответить, Сергей быстро согласился.

Попетляв по пригороду они оставили машину на пустынной стоянке у заправочной станции. Аэс сунула в окошко на огромном стекле с мощными решётками, синий продолговатый жетончик. Рука невидимого за затемненными стеклами оператора вернула пластмассовую пластинку и они направились к входу в подземелье. Из лекций Гронберга, Кротов знал, что здесь эта электронная штуковина заменяет деньги. Гронец очень удивил Сергея, рассказав, что внутри этой пластмассовой карты, стоит почти такая же микроскопическая электронная штучка, как и в голове каждого взрослого жителя цивилизованных миров. Кротов принял это к сведению, но заморачиваться не стал. На земле, вон тоже всякой электроники хватает. Он сам взял с убитого «духа» трофеем, японский магнитофон величиной чуть больше самой кассеты. Все в роте завидовали.

Вход здесь был простенький. Будка из того же известняка и простая лестница вниз. Вокруг все было завалено мусором и воняло. Видно было, что этим входом пользуются нечасто. Как ни странно, фонари горели до самого низа, и даже несколько по тоннелю. Пройдя за них, Сергей включил свой химический фонарь, а Аэс повесила на карманчик на груди пластинку величиной с со спичечный коробок. Оказалось это тоже фонарь. Он светил даже мощнее, чем у Сергея. Кротов двигался впереди, на всякий случай, держа автомат в руках.

— Иди сзади. — Придержал он рвущуюся вперед девушку. — Я запомнил дорогу.

Они почти дошли до места, когда навстречу появился человек. Он шел без фонаря и без оружия. Сергей сразу вспомнил первого, встретившегося ему аборигена. Этот был похож как две капли воды. Он также что-то бормотал, и прошел, даже не взглянув на остановившуюся пару.

— Что за черт? Я уже встречал точно такого же в начале путешествия.

— Это «глаз» Совершенного. Говорят, благодаря им он все видит и слышит.

— Бред какой-то.

— Не скажи. Если случается что-то важное для Общества Верных, и рядом находится такой «глаз», то скоро жди охрану в серой форме. Так всегда бывает.

— Короче, шпионы.

Сергей задумался, а не его ли приземление вызвало ночной интерес Общества. В это время они подошли к входу.

— Выключи фонарь, — попросил землянин, выключая свой. Хотя на улице уже почти совсем стемнело, из темноты тоннеля арка проступала светлым пятном.

Прислушиваясь, Сергей постоял несколько минут, потом осторожно ступая, двинулся к выходу. Девушке он показал, чтобы она оставалась на месте. Подойдя к арке, он присел и осторожно выглянул наружу. После темноты тоннеля, серый сумрак улицы просматривался легко. Убедившись, что вокруг никого, землянин вышел из-под арки.

— Аэс, иди сюда, — вполголоса позвал он.

Проходя мимо куста, Сергей чуть не отпрыгнул в сторону, когда из него раздался скрипучий вопль. Громкоголосые местные сверчки уже начали свои спевки. Аэс за спиной весело засмеялась.

— Потише, — Кротов обернулся к девушке и приложил палец к губам.

— Чего ты все время боишься? Ты видишь, тут никого нет.

Сергей и сам не знал, к чему такие предосторожности, но вошедшая уже в кровь привычка страховаться, диктовала свое. В Афганистане любая расслабленность могла стоить головы.

Большой темный куст, к которому он подвел девушку, ничем не отличался от остальных, разве, что темнота в его листьях была более густая, почти осязаемая.

Сунув руку прямо в фальшивый куст, Кротов коснулся корпуса капсулы. Аэс ахнула. Куст исчез. Лежавшая на боку капсула, похожая на огромную каплю, матово блеснула в свете луны.

Сергей обошел её с другой стороны, и коснулся нужного места. Капсула бесшумно поднялась и застыла ровно вертикально. Пластина люка с шипением отъехала.

— Аэс, подожди пару минут, я сейчас.

Кротов шагнул внутрь, и пластина вернулась на свое место. Встав перед экраном, как учил Гронберг, землянин быстро выложил все, что произошло после высадки. Потом коснулся значка отправки.

— Все, теперь подождем, — сказал он возвращаясь к девушке. Видно было, что все происходящее произвело на неё большое впечатление.

— Кто ты? Ты шпион? — восторженно зашептала она.

— Нет. Какой из меня шпион. Я тебе попозже все расскажу.

— Конечно. Я от тебя не отстану.

От дальнейших расспросов его спас гронец. На панели капсулы замигал крохотный зеленый огонек. Сергей повторил операцию, и встав перед экраном включил пришедшее сообщение.

Гронберг, как всегда, был лаконичен. Посетовал, что произошел конфликт с «призраками», похвалил за вербовку Аэс. Раз она еще без имплантанта, посоветовал использовать её на сто процентов. Насчет дальнейших действий, у него был один план. Надо опять идти в святилище. Все секреты там. Особенно, его заинтересовал Маттиас и его артефакт. Надо узнать об этом побольше. Но главное направление — принцесса. И по-быстрее.

— Посоветовал, блин, — разочарованно пробурчал Кротов. — Я это и сам знаю.

— Что случилось? — встревожилась девочка, увидев расстроенное лицо Сергея.

— Все нормально, — успокоил он её. — Пойдем отсюда.

****

На обратном пути Аэс заехала в какой-то парк. Она сбросила скорость, и они долго ехали по ярко освещенным узким дорожкам, где едва могли разъехаться две машины. Кротов с любопытством рассматривал деревья, стараясь найти что-нибудь абсолютно незнакомое. Но, тщетно, наверное где-нибудь в джунглях, он бы больше чувствовал себя на другой планете, чем здесь. Деревья с красноватой гладкой корой были покрыты крупными зелеными листьями, узкими и длинными — сантиметров по пятнадцать. К самой кромке дороге подступал кустарник с такой же красноватой корой, почти не видной за густой зеленью листьев. Только на кустах листья были мелкими и почти круглыми. Кое-где проглядывали редкие крупные цветы бледно-розового цвета. Вся растительность — и кусты, и деревья соблюдали одну особенность: снизу они были светло-зелеными, но чем выше тем темнее становилась зелень.

Сначала часто попадались люди. Они семьями и поодиночке, гуляли прямо по дороге, иногда скрываясь в лесу. Сергей ни о чем не спрашивал девушку, думая, что она выбрала другой путь для возвращения домой.

Постепенно люди исчезли, и через некоторое время они выехали на берег лесного озера. Здесь вдоль берега, тоже стояло несколько фонарей. Проехав вдоль них, Аэс выбрала местечко по темнее, и свернула в кусты. Когда проезжали, Сергей разглядел еще несколько машин, также спрятавшихся в кустах.

— Зачем мы сюда?

Аэс посмотрела на него с загадочной улыбкой.

— Это берег влюбленных.

Глаза у неё блестели. Нажав какую-то кнопку на панели, она развернула сиденье и пересела на заднее.

— Иди сюда! — Она приглашающе постучала по сиденью рядом с собой.

— Аэс, ты что задумала?

— Иди, дурачок. Я хочу тебя поцеловать.

Сергей растерялся. Замеченное раньше подтвердилось. Но он-то никаких чувств, кроме братских к ней не испытывал. Да, и молода она была для поцелуев. Сейчас, в свои девятнадцать, он уже забыл, как на вечеринке в девятом классе нацеловался с одноклассницей до «деревянных» губ.

— Сергей, ну что ты? Иди сюда, — нетерпеливо повторила Аэс. Не зная, что предпринять, чтобы не обидеть девушку, он открыл дверь и вышел из машины. Девочка за ним выходить не стала. Постояв пару минут, он открыл дверцу. Аэс уже, как ни в чем не бывало, сидела на водительском месте. Только на лице у неё были большие темные очки.

— Садись, поехали, — сухо сказала она. Сергей, как ни пытался, не мог разглядеть её глаз.

— Аэс, пойми…

Она резко газанула, и не дав ему закончить, бросила:

— Все! Не бойся, этого больше не повторится.

Сергей виновато молчал: «Черт бы побрал этих девчонок, никогда не поймешь, что им надо». Всю дорогу она вела машину на большой скорости, так что фонари сливались в светящуюся полосу.

По приезду домой, девушка сразу убежала наверх. Кротов почистил оружие. «Надо завязывать с этим делом, — решил он. — Ночью уйду. Нечего впутывать девчонку во все это».

К ужину Аэс спустилась и достав из кухмашины несколько блюд, позвала Кротова. Он уселся за стол, в твердой уверенности сегодня же покинуть гостеприимный дом. Девушка пододвинула к нему блюдо с чем-то похожим на бутерброды. Яркое красное мясо и кусочки овощей слоями лежали на лепешке.

— Ешь. Я очень это люблю.

— Спасибо. Аэс я ночью…

Она перебила его:

— Прости меня, Сергей. Я забыла, что ты инопланетник. И, наверное, там на твоей планете у тебя есть твоя девушка или может даже жена. Я не должна была этого делать.

Сергей прикусил губу: «Надо же, чего на придумывала». Но разубеждать девушку не стал.

****

Дождавшись, когда она разольет по высоким стаканам фиолетовый сок, он сообщил:

— Я уйду, сегодня ночью, дело больше не терпит отлагательств.

— Куда ты собрался?

— Мне опять надо попасть в храм.

— Так давай я утром отвезу тебя и пойдешь.

— Нет. Мне надо пробраться в подземные этажи. И так, чтобы этого никто не заметил.

— Там же, охрана! Ты сам видел сколько их.

— Ничего, что-нибудь придумаю.

Аэс задумалась.

— Знаешь что. А я ведь могу тебе помочь в этом.

— Нет, нет, нет! Не впутывайся в эти дела. Я и так уже злоупотребил твоим гостеприимством.

— Сергей, ты сначала дослушай. У меня есть друг. У него пунктик по отношению к нашим подземельям. Он излазил их вдоль и поперек. Наверное, никто лучше него не знает эти места. В детстве мы все любили лазить по тоннелям, но у всех это прошло, а он болеет этим до сих пор. И он-то точно знает, какой-нибудь скрытый ход, в подземелье святилища.

— Все это хорошо, но в честь чего он станет помогать мне?

— А вот в этом, ты не сомневайся! Еще как будет, если я попрошу, — она загадочно улыбнулась, и нажала клипсу на ухе.

Через каких-то полчаса, в доме появился невысокий худощавый паренек в такой же, как у Аэс, «полувоенной» форме и высоких ботинках.

— Ронг, — коротко представился он. Кротов тоже назвался, и они прошли к столу. Парень немного смущался Сергея, и разговаривал только с Аэс. При взглядах на неё он весь расцветал, и Кротов понял причину такой уверенности девушки в согласии Ронга помочь. Он был безнадежно влюблен в неё. Аэс, похоже, прекрасно об этом знала.

Первым делом Кротов узнал совершеннолетний ли Ронг, и получил ли уже имплантант. Получив отрицательный ответ, землянин расслабился, и предоставил свободу действий девушке. Та, сделав упор на конфиденциальности предстоящего дела, но ловко обойдя статус Сергея и цели путешествия, рассказала о предстоящем деле. Кротов молча удивился. Он не ожидал такой предусмотрительности от девчонки. Когда она спросила гостя, сможет ли он провести их туда, тот оживился и принялся доказывать, что не только приведет, но и проведет по всему подземелью святилища.

— Там есть такие переходы! Про них все давно забыли, а я нашел.

Кротов вынужден был прервать этот диалог.

— Спасибо, спасибо. Твой энтузиазм радует, но по подземелью я пойду один. Твоя задача — чтобы я незаметно попал туда.

— Да, нет ничего проще! — поощренный вниманием Аэс, Ронг готов был идти прямо сейчас.

Как оказалось, в его черном рюкзачке есть все для путешествия по тоннелям: мощный небольшой фонарь, нож, формой напомнивший Сергею, штык-нож от «калашникова», даже плоская коробка армейского рациона, такой был у Гронберга на катере. На вопрос, откуда он у него, Ронг махнул рукой — здесь все можно купить. Сергей, подумавший, что паек может навести на присутствие военных, разочарованно вздохнул.

— Что ж, раз у нас все готово, надо отдохнуть. Выходить будем под утро.

— Зачем? Почему не днём?

— Меня так учили. Лучшее время для разведвыхода — время перед рассветом.

Услышав про разведвыход, паренёк насторожился.

— А, что там надо разведывать?

Кротов сматерился про себя: «Идиот, разболтался». Но, Аэс быстро затушила любопытство Ронга, начав ему что-то рассказывать.

****

Когда, через три часа, Сергей, позевывая, вышел в столовую, оба компаньона уже ждали его.

— А ты куда собралась? — Спросил он, увидев у стула девушки такой же маленький черный рюкзачок, как и, у, её друга.

— Не переживай, я только провожу, — грустно сказала она. Похоже, они так и не спали. Паренек, глядя влюбленными глазами, что-то рассказывал Аэс, а она, положив голову на руки, думала, о чем-то своем. Сергею стало жалко девушку: «Только отца потеряла, тут еще я со своими шпионскими играми».

В этот раз они поехали не к храму Общества. Ронг показывал дорогу, на ходу рассказывая про свои любимые тоннели. К удивлению Сергея, они въехали в деловой квартал города. Небоскребы с разнообразной подсветкой молчаливыми исполинами устремлялись в еще черное, но уже начинающее сереть, небо. В предрассветный час, этот, обычно многолюдный район, казался мертвым. Здание, к которому они подъехали, было поменьше остальных, и явно не современной постройки.

— Заезжай! — Ронг показал на освещенный въезд в подвал. — Там стоянка.

Он высунулся в окно и показал заспанному охраннику какую-то карточку. Тот махнул рукой, проезжайте.

— Я подрабатываю курьером, поэтому у меня пропуск для захода в технический этаж деловых зданий.

Когда Аэс остановила машину на дальней угловой стоянке подземного гаража, Ронг первым вышел из машины, и приглашающе махнул Сергею. Землянин закинул за спину автомат, поправил ремень, ощупал «макаров» в кармане, и обернулся к девушке. Та уже тоже вылезла из машины, и доставала свой рюкзачок. Кротов разозлился:

— Аэс, мы, кажется, договорились!

— Я же только провожу вас до входа в тоннель, — она жалобно посмотрела на землянина. Однако, в этот раз он был непреклонен.

— Оставайся в машине. Мы обязательно вернемся.

— Но, я хочу с тобой!

— Аэс, хорошая моя, ты пойми, когда мы вернемся, нам срочно понадобится транспорт. Возможно, от этого будет зависеть наша жизнь! Так, что у тебя важнейшая задача — вывезти нас отсюда.

Сокрушенно вздохнув, девушка зашвырнула рюкзак обратно в машину.

— Хорошо, я буду ждать.

— Ты, не переживай мы недолго, — молчавший, до этого Ронг, тоже попытался успокоить её. — Здесь есть прямые старые ходы, и через час мы будем в комплексе.

Они подошли к железной двери без ручек. Ронг, оглянувшись, поднес к красному огоньку на двери маленькую, чуть меньше спичечного коробка, черную коробочку на которой тоже светился красный огонек. Через пару секунд оба индикатора загорелись зеленым, и дверь стала открываться. Ронг первым скользнул в открывшийся проем. Сергей шагнул следом. Парень опять поднес коробочку к огоньку с этой стороны двери, и она стала закрываться.

— Ну, все. Прошли. Теперь можно идти не беспокоясь. Здесь никто не ходит.

Сергей зажег свой фонарь. Похоже, паренек прав — на полу и на выступах стен лежал толстый слой пыли, в котором еще можно было разглядеть старые следы. Видно, кто-то все-таки бывает здесь.

— Пошли, — Ронг тоже зажег свой фонарь и двинулся вперед.

Несколько раз им попадались развилки. Ронг останавливался, некоторое время стоял закрыв глаза, потом уверенно двигался в новом направлении. Прошагав в молчании, чуть больше часа, Сергей хотел уже спросить провожающего, где же обещанное, но тот сам остановился, и тихонько сказал:

— Пришли. Скоро начнутся тоннели подземного комплекса святилища. Сейчас мы вылезем в вентиляционный ход. Он идет почти по всему комплексу, и из него легко можно выйти в любой коридор.

Пойдя еще несколько шагов, они уперлись в решетку.

— Тут надо немного поработать.

Ронг достал из рюкзака отвертку, и начал откручивать винты креплений на верхней перекладине решетки. Закончив, он позвал Сергея.

— Давай, помоги.

Кротов придержал железную конструкцию, паренек убрал крепления и общими усилиями они положили решетку внутрь тоннеля, где стояли.

— Дальше идем потише. Конечно, Верные здесь ничего не боятся, поэтому никакой охраны и сигнализации, но можно случайно попасть проходящим монахам.

Кротов согласно кивнул.

Вентиляционный тоннель оказался ниже и уже предыдущего. Двигаться пришлось, пригибаясь и по одному. Минут через десять Ронг остановил Сергея, и показал на круглую мелкую решетку, расположенную у самого пола тоннеля.

— Все. Выходим в коридор.

— Так, Ронг. Выхожу, только я. Ты ждешь два, нет три часа, а потом уходишь к Аэс, уезжаешь с ней, и забываете про меня. Если я не приду через три часа, значит, я уже не вернусь.

— Как же так? — жалобно проговорил проводник. — Она мне сказала, чтобы я без тебя не возвращался. Она мне даже оружие дала.

Он достал из рюкзака знакомый бластер в красивой кобуре.

— Спрячь, — Сергей был непреклонен. — Сиди, жди. Я вернусь.

Спрыгивая в широкий, отделанный плиткой и пластиком тоннель, он подумал: «Отец, считай из-за меня погиб, еще не хватало и жениха загубить». Забрав автомат, поданный Ронгом, он огляделся; тоннель был хорошо освещен; уходя в обе стороны, он терялся за поворотами.

— Поставь решетку на место. Я пошел.

Сергей, секунду подумал, в какую сторону идти, потом повернул направо и решительно двинулся в том же направлении, в котором они шли сюда.

Этими тоннелями часто пользовались. Везде было чисто, потолок светился, заливая ровным белым светом все пространство тоннеля. Коричневая плитка пола и бежевые стены поблескивали, как новенькие. Впереди показался боковой ход.

«Хрен, тут, где спрячешься, если кто появиться», — занервничал Кротов. Словно услышав его мысли в проходе послышались голоса. Он сразу узнал один из них: Это был Маттиас. Сергей прижался к стене и замер, сжимая в руках автомат. Прошипела открываемая дверь и шаги смолкли. Затем опять послышался голос Великого Мастера.

— Я вижу, ей уже лучше?

Выждав еще немного, Кротов присел и осторожно выглянул в коридор. Метрах в пятнадцати, слева по коридору была открыта дверь. Из неё вышла невысокая женщина, на ходу объяснявшая что-то, человеку идущему сзади. Сергей отпрянул, и замер. Опять зажужжала дверь, и шаги стали удаляться. Кротов сложил губы трубочкой и облегченно выдохнул. Потом снова тихонько высунул голову за угол. По тоннелю удалялись четверо. Одного он точно знал — Мастер Маттиас. Рядом с ним шла женщина, а впереди и сзади шли двое мужчин в серой форме. Переднего Сергей не разглядел, замыкающий же, хотя и видел его Кротов только со спины, внушал невольное чувство опасности.

Землянин вспомнил, что такое же ощущение он испытал однажды в Афганистане. Тогда к палатке командира разведроты подъехал пропыленный уазик без верха. Из машины мягко выпрыгнул офицер в полевой форме без знаков различия, и скрылся в палатке. Еще один прапорщик, выйдя из машины, встал у входа в палатку, и лениво посматривал вокруг из под полуопущенных век. От всех них, даже от сидевшего за рулем солдата, повеяло такой скрытой угрозой, что Кротов даже поежился. Лишь потом он узнал, что это был командир группы спецназа ГРУ. «Черт, не хотел бы я встречаться с этим охранником. — Сергей погладил автомат. — Хорошо, что еще есть патроны».

Дождавшись, когда уходившие скрылись за поворотом, и шаги их затихли, он вышел в коридор. Подойдя к двери, он увидел на ней экран. Он был разделен на четыре части. На всех была видна, сидевшая привалившись к стене, молодая женщина. «Неужели нашел?» — подумал Кротов, коснувшись на экране знака с изображением двери. Дверь тихо зажужжала и отъехала в сторону.

****

— Сидите, принцесса. Сейчас я вам помогу.

Скользнув в отъехавшую дверь, человек в незнакомой — песчаного цвета — форме, направился к Джерези. Преодолевая слабость, та внутренне собралась, готовясь к самому худшему. Внешне она ничем не показала, что готова к сопротивлению. После слов толстенького старичка, девушка решила, что никаких экспериментов над собой не позволит. Лучше попытается сделать так, чтобы её пристрелили. Прикрыв веки, она наблюдала за странным посетителем. То, что он назвал её принцессой, озадачило пленницу. Похоже, вошедший был не из той компании, что посетила её до этого. Молодой человек, даже очень молодой, как показалось Джерези, когда она разглядела его лицо, подошел и осторожно тронул её за плечо. В тот же миг она зафиксировала одной рукой его ладонь на плече. Вторая рука схватила отворот куртки. Закручиваясь, девушка потянула противника вниз. Нога отработанным движением ударила в голень. Имплантант усилил работу мышц, и молодой человек грохнулся на пол. Оружие, висевшее у него, на плече укатилось к двери. Однако, падая, он сгруппировался, и мягко перекатившись, изо всех сил лягнул тяжелым ботинком девушку в грудь. Та отлетела, выпустив куртку из рук. «Ну и силища», — морщась от боли, подумала она.

Незнакомец зло прошипел:

— Вы, ваше величество, или как вас там, поосторожнее. Я ведь и убить могу.

Потом также вполголоса, но уже не так зло добавил:

— Вообще-то, я пришел забрать вас отсюда.

— Кто ты? — прошептала Джерези.

— Долго объяснять. Я друг. Лучше поверьте. Времени у нас совсем нет.

— Если ты друг, почему называешь меня принцессой?

«Друг» удивленно раскрыл глаза.

— То есть?

— Я ординарец Алгалы, Джерези.

— Во, блин! — на миг он задумался.

— Все равно вставай, не могу же я бросить тебя здесь. Пойдем искать твою Алгалу.

Джерези, отбросив сомнения, решила довериться незнакомцу. Другого выбора не было. С трудом поднявшись — для схватки имплантант использовал все силы ослабленного организма — девушка заметила на лице незнакомца неподдельное сочувствие. Уловив её взгляд, юноша смущенно отвернулся.

— Идти сможешь?

— Смогу. — Джерези решительно оттолкнулась от стены. Молодой человек едва успел поймать её на руки. Осторожно усадив её опять к стене, он присел рядом.

— Что же мне с тобой делать?

— Иди. Надо искать принцессу. — Прошептала девушка.

— Нет, уж! Разведка своих не бросает.

Вдруг он шлепнул себя по лбу:

— Вот я идиот. Посмотри, вот эта штука тебе поможет?

Он вытащил что-то из нагрудного кармана. На раскрытой ладони лежала упаковка боевого стимулятора, целых четыре капсулы.

Джерези кивнула и подставила ладонь.

Кротов. Джерези

Девушка в камере была красива. Даже огромный синяк на лице не мог испортить впечатление. Порванная и прожженная форма не прятала спортивную фигуру. Чуть полноватые бедра и широкие для девушки плечи, не создавали ощущения мужеподобности. Наоборот, придавали особое чувственное очарование. Сквозь дыры в обмундировании просвечивало загорелое тело, а в разорванном вырезе форменной майки было видно крепкую полную грудь. По сравнению с Аэс, это была настоящая женщина. Невольно вызывавшая желание.

Сергей, больше времени провоевавший, чем проведший времени с девушками, старательно отводил взгляд от разорванной майки.

Глемас ничего не говорил по поводу ординарца Алгалы. Видимо, посчитал её мертвой. Так, что формально её спасение не входило в задание Кротова. Но он скорей бы умер, чем оставил эту случайно встреченную девушку. Взгляд зеленых глаз, этой коротко стриженной блондинки, разбудил в душе землянина что-то, что он сам не смог бы сформулировать. «Наверно, мне просто жалко её, вон как девка пострадала», — решил для себя Кротов.

Джерези проглотив капсулу, несколько секунд посидела неподвижно, потом легко вскочила и, поправив форму, обернулась к Сергею. Глаза её ожили и заблестели.

— Как тебя зовут, солдат?

— Рядовой Сергей Кротов, — услышав офицерские нотки в голосе девушки, он невольно подтянулся. «Она ведь офицер», — сообразил Сергей, понятия не имевший кто может быть ординарцем у царственной особы.

— Джерези Горман, капитан. Спецназ империи.

Брови Кротова опять поползли вверх. «Капитан, значит не меньше командира роты, да еще спецназ, — стало, почему то грустно: — Наверно, когда выйдем отсюда, и не посмотрит в мою сторону».

Отбросив эти мысли, Сергей протянул девушке пистолет. Та взяла и стала с удивлением рассматривать «макаров».

— Ничего сложного. Берешь вот так, направляешь на противника и давишь вот на эту скобу. Происходит выстрел. Количество патронов небольшое, всего пять штук, поэтому зря не трать. И стрелять желательно наверняка, метров до двадцати.

Покрутив в руках пистолет, она с улыбкой спросила:

— Где ты взял такой раритет?

Кротов обиделся:

— Нормальный пистолет. Не хочешь не бери.

Заканчивая дискуссию, он шагнул к двери.

— Все, капитан. Надо искать царскую дочку!

— Кого?!

Но солдат не ответил. Подняв отлетевший в сторону во время драки автомат, он осторожно вышел в коридор.

Все-таки самонадеянно было думать, что никто не следит, за узниками. Сергей понял это, как только за ними закрылась дверь. В коридоре раздался резкий, режущий уши, повторяющийся звук. Ничем иным, чем сигналом тревоги это быть не могло. Это подтвердила и пленница.

— Заметили!

Схватив, его за руку, она повернула его к себе.

— Надо скрыться! Откуда ты пришел? Сможем туда уйти?

— Попробуем! — развернувшись, он махнул рукой. — Туда. Бежим!

Однако, она остановила его.

— Подожди. Дай-ка гранату, — она протянула руку к кассете, торчавшей из длинного кармана разгрузки.

Кротов отломил пластик с одной гранатой и протянул ей. Оначто-то быстро набрала на экранчике, и положила гранату на пол. Потом, не стесняясь землянина, стянула с себя порванную майку и накрыла ей гранату.

— Сюрприз. — Усмехнулась она, в ответ на вопросительный взгляд Сергея. — Теперь бежим! — И первой рванула по коридору.

Сергей на бегу глянул на её спину, перетянутую лямками пятнистого бюстгальтера, и ахнул. Спина была одним сплошным синяком, уже зацветшим фиолетовым и желтым цветом. «Не хрена, досталось ей!».

Когда уже пробежали метров сто, сзади послышались крики. Что кричали, Кротов не разобрал, но что это по их душу, он не капли, не сомневался. Сергей всегда хорошо бегал, здесь же пониженная сила тяжести, еще облегчала задачу, но он никак не мог догнать Джерези. «Похоже, наркота на неё так действует» — сообразил он. Бежать надо было еще долго, и он боялся, что она не выдержит.

Сзади загрохотало. В закрытом пространстве тоннеля взрыв прозвучал оглушительно. Преследователи добрались до «сюрприза». Девушка оглянулась и оскалила зубы, что видимо должно было означать улыбку. По её израненному лицу тек пот.

Вдруг она споткнулась, по инерции пробежала еще несколько шагов и рухнула на пол. Сергей подскочил к ней, и упал на колени. Перевернув девушку, он убедился, что она жива. Она судорожно дышала, лицо исказила гримаса боли. «Что это с ней, не уже ли стимулятор перестал действовать?». Приподняв голову, он похлопал её по щекам.

— Капитан, давай очнись! Джерези!

Дыхание девушки стало выравниваться, кровь вновь прилила к щекам и они порозовели. Потом она закашлялась, и её вырвало. Желудок у неё был пустой, на коричневую плитку вылетело немного желчи, и густая нитка слюны повисла изо рта. Кротов обтер ей рукой рот, и вытер руку об штаны. Девушка открыла глаза, и прохрипела:

— Где они?

Занятый ею, Кротов на время забыл о погоне. И она не замедлила напомнить о себе. Раздались хлопки выстрелов, и прямо над их головами, по стене хлестанула очередь из игольника.

— Чуть ниже и нам хана. Идти сможешь?

— Смогу, — выдавила Горман, подымаясь.

— Все, вали за поворот, я тебя догоню.

Устраиваясь, по удобнее, он улыбнулся: «Ну, кто первый? Здесь, я вас как в тире, поснимаю».

Словно дождавшись, когда он подготовится, из-за угла выскочили сразу двое. Кротов легко, двумя выстрелами положил их. «С такого расстояния и снайпером не надо быть». За поворотом раздался крик.

— Не убейте их! Они оба нужны Маттиасу живыми.

Похоже, к охране подтянулся кто-то из командиров.

— Эй, инопланетник, сдавайся! Из тоннеля вам все равно не уйти!

— А вот это мы еще посмотрим, — прошептал Сергей, и, видя, что больше никто не пытается атаковать, привстал на колено. Отломил еще одну гранату. Нажал звездочку осколочного действия. Широко размахнувшись, швырнул в сторону прохода. Как только раздался взрыв, он вскочил и кинулся вслед за Джерези. Метров через триста, за следующим поворотом, ему представилась веселая картинка. Джерези, одной рукой сжимая горло Ронга, прижимала его к стене, а другой, тыкала ему в живот бластером. Сергей узнал лучевик Аэс, который она дала парнишке.

— Не трогай его, он свой! — закричал Кротов. Подбежав к ним, он схватил руку девушки и отодвинул оружие от тела парнишки. Не отпуская шею, она повернула голову; глаза у неё были бешенные.

— Кто это? Откуда он взялся?

— Капитан! Отпусти его! Это мой проводник!

В глазах Джерези стало проявляться осмысленное выражение.

— Предупреждать надо!

Она убрала руку, и Ронг согнулся в приступе кашля. Схватив за плечо, Сергей поднял его.

— Надо бежать! Давай оживай, немного осталось!

Присев на колено, он приказал:

— Веди её! Вылазте в вентиляцию и ждите меня!

— Я хотел. помочь. Выстрелы…услышал…

Задыхаясь, пробормотал Ронг.

— Бегите!!! — не сдерживаясь, заорал Кротов. Когда стук их каблуков стих, он наклонился к полу, и прислушался. Все тихо. Преследователи не торопились. Наверное, всерьез полагали, что им некуда скрыться. Что ж, им это только на руку. Поднявшись, Кротов побежал за остальными. На ходу он прикинул расстояние — спасительная решетка уже недалеко.

Выскочив из-за очередного поворота, Сергей понял, почему охрана не торопилась за ними. В тоннеле, возле решетки, через которую они сюда попали, спиной к Сергею, стояли трое в серой форме. Они держали на прицеле привалившуюся к стене, и тяжело дышавшую, Джерези. Еще один охранник, крича местные ругательства, пинал скорчившегося Ронга. Парень закрывал голову руками, и только коротко вскрикивал, получая удары. Возле ног охранников валялся бластер Аэс. Кротов на ходу перевел переключатель на автоматический огонь и вскинул «калашников» к плечу. Крики охранника, заглушили звук шагов землянина, и когда Кротов нажал спусковой крючок, они так и не обернулись. Лишь девушка увидела Сергея, и за мгновение до выстрела, бросилась в ноги охранникам.

Трое так и умерли, не поняв от чего. Четвертый, при звуке выстрелов, резко обернулся и потянулся к кобуре на поясе. Но ничего не успел, импульс ударивший с пола прожег ему грудь. Джерези, прокатившись по плитке, подхватила бластер и с развороту влепила заряд в охранника. «Вот это реакция, — позавидовал Кротов. — Спецназ, есть спецназ».

— Как это вы им подставились?

— Мы вылазили в дыру, когда они подошли.

Поднявшийся мальчишка, с трудом говорил.

— Ладно, лезем. Если у них есть связь, все скоро узнают, что мы ушли.

Девушка в это время, обыскивала трупы охранников. Взяв два игольника, она протянула один Кротову.

— Умеешь пользоваться?

— Учили.

— Вот и выбрось свою пушку, а возьми нормальное оружие.

Сергея покоробило такое отношение к «калашникову», но вспомнив, что в магазине всего несколько патронов, он быстро снял крышку ствольной коробки и вынув пружину и затворную раму, расшвырял их вдоль по коридору. Выщелкнув из магазина оставшиеся три патрона, он сунул их в карман. Пригодятся. Потом аккуратно поставил автомат к стене.

— Лезем.

Он помог забраться парню, потом Джерези, и подав ей игольники, подтянулся и впрыгнул в вентиляционный ход.

Закрыв решетку, и прикрепив на неё еще одну гранату, девушка толкнула Сергея.

— Может и не сработает. Теперь они будут осторожнее, но все равно задержит. Пока обезвредят. А, ты, дай мне еще капсулу. Потом плохо будет, но деваться некуда. А то, как будто в мозги ко мне кто-то лезет.

При этих словах, Сергей пристально посмотрел ей в глаза.

— У тебя есть имплантант?

— Конечно, пятый уровень, плюс боевой. Зачем тебе?

— Да, так. Потом расскажу.

Теперь понятен её обморок на бегу. Если Глемас не врал, у неё будет ещё несколько припадков, прежде чем она начнет выполнять волю Совершенного.

Бледный Ронг, закусывая губу, стоял у стены.

— Что с тобой, парень?

Тот показал на ногу.

— Что то, не то. Не могу наступить.

— Показывай.

Ронг, крепясь, снял ботинок.

— Твою, медь!

Выругался Кротов. Стопа на переходе в голень распухла.

— Как это тебя угораздило?

— Когда подошли эти, я вылазил в люк. Заставили спрыгнуть. Вот и…

— Пошевели ногой! — приказала Джерези.

— Не могу, — шепотом ответил паренек.

— Все! — решительно оборвал их Сергей. — Капитан, пойдешь сзади. Ты, — он обратился к парню. — Залазь ко мне на плечи, ход узкий, по другому не пройдем.

Отдав, игольник девушке, Кротов, не слушая возражений Ронга, взгромоздил его себе на плечи и, согнувшись, пошел к выходу. Хорошо, что идти по вентиляционному ходу надо было недалеко. Выбравшись в основной заброшенный ход, Кротов поменял позицию. Ронг забросил руку ему на плечо, Сергей сделал также; теперь они шагали рядом; паренек прыгал на одной ноге, а землянин поддерживал его. Скорость сразу прибавилась.

Пройдя примерно половину пути, они остановились передохнуть. Кротов мог бы еще идти, но парнишка от прыжков на одной ноге запыхался и дышал ртом, делая частые вдохи. Джерези, под действием второй таблетки, шагала как автомат. Оглядываясь, в свете фонаря Ронга — свой, Сергей отдал девушке — он видел её лихорадочно блестевшие глаза. Во время передышки, она не присела, а стояла, покачиваясь и постоянно играя мышцами.

— Стимулятор, — пояснила она, заметив взгляд землянина. — Две капсулы в один день, это много. Так и хочется, кого ни будь убить.

Сергей засмотрелся на её тело, разгоряченное от ходьбы и таблетки. Она заметила этот взгляд, и понимающе усмехнулась. Кротов смущенно отвернулся.

— Вставай, Ронг, пойдем, — он протянул руку мальчишке. В это время вдали прогрохотал взрыв.

— Вот, идиоты! — засмеялась Джерези. — Опять нарвались.

— Они не военные, — заметил Сергей. — По моему, на этой планете военных вообще нет.

— Тем лучше для нас.

— Теперь они злые и будут травить нас до конца.

— Я тоже так думаю.

Они зашагали в том же темпе. Когда до гаража оставалось совсем немного, минут десять-пятнадцать, Джерези остановилась.

— В чем дело? — тоже останавливаясь, спросил Сергей.

— Догнали. Сейчас фонарь мелькнул.

— Ты не ошиблась?

В это время вдали опять появилась мельтешащая точка фонаря. За ним другая, третья…

— Идите. Я встречу, — спокойно сказала девушка.

— Может, все-таки лучше я? — предложил Сергей.

— Идите, это мое оружие. Я с ним справлюсь лучше.

— Хорошо. Я буду ждать тебя у выхода.

Почти бегом дотащив парня до двери в подземный гараж, Кротов поставил того перед дверью.

— Открывай.

Опять проделав свои колдовские манипуляции, Ронг устало привалился к стене. Дверь медленно отошла в сторону. Сергей вытащил парня в гараж. Поискал глазами, что бы сунуть в закрывающуюся дверь; ничего не найдя, сорвал с Ронга рюкзак и сунул в проем двери. К ним уже бежала побледневшая при виде Ронга, Аэс.

— Что с ним?

— Потом, потом! Можешь подогнать машину прямо сюда?

— Сейчас.

— Давай, действуй! Грузи его в машину, и ждите нас. На, на всякий случай.

Он отдал ей, её же бластер и отодвинув дверь, побежал назад, на ходу закрепляя сорванный с Ронга фонарь.

То, что он увидел, заставило болезненно сжаться его сердце. Навстречу ему, упираясь игольником в пол, а второй рукой держась за стену, брела окровавленная Джерези. Он подскочил к ней, и подставил плечо.

— Ты ранена? Где? Сильно? — он с тревогой заглядывал ей в лицо.

— Это мелочи, — она вытерла с лица кровь. — Лоб осколками от стены посекло. Нога. Прострелили гады.

Теперь и Кротов заметил, что правая штанина ниже колена, была вся пропитана кровью, и на полу оставался кровавый след.

— Стой. Кровью истечешь.

Он быстро выдернул из брюк брезентовый ремень, и туго перетянул ногу выше колена.

— Правильно действуешь, солдат, — слабым голосом похвалила она.

— Что там? — спросил Сергей, увлекая её к дверям.

— Не скоро сунутся. Наваляла я их там. Целую кучу, — через силу ответила она. Почти волоком дотащив её до двери, Кротов позвал Аэс. Вдвоем они затащили, теряющую сознание, Джерези в салон. Усадив её на заднее сиденье, Кротов толкнул сидевшего там Ронга.

— Присмотри. Аэс, ты за руль. Я сейчас.

Вернувшись к двери, он выдернул рюкзак, и подождав пока дверь закроется, прикрывая лицо рукой, выстрелил из «макарова» в загоревшийся огонек на двери.

— Будем надеяться, что сломал, — пробормотал он, и заскочил в машину.

— Гони!

****

Глемас только, решил перекусить, когда комм на руке завибрировал и замигал жёлтым огоньком. Гронберг бросился в рубку. Наконец связь. Еще на бегу, он скомандовал:

— Включить связь!

Усевшись в кресло, он уставился на пульт, над которым клубилось облако голограммы. Иногда в нем проступало чье-то лицо, но черт разобрать было не возможно. Слишком далеко для прямой связи. Но Глемасу нужно было именно это. Он должен был убедить руководство в серьезности ситуации. Постепенно лицо проявлялось. Наконец гронец узнал Гарибо — начальник оперативного отдела этого рукава — уже неплохо; значит, к информации отнеслись серьезно, но все же не настолько, как хотелось ему. Глемас заказывал прямую связь, в надежде, что личный контакт даст больше возможностей для того, чтобы убедить руководство в том, что здесь рождается гибель Империи.

— Глемас, связь держится с трудом. Получите все информационным пакетом. К вам идет учебный десантный транспортник «Цессия». Ближе никого нет.

Лицо начальника опять стало пропадать. Из облака через хрипы пробился голос:

— …информацию, больше информации… надо аналитикам…

Голограмма начала рассасываться и исчезла.

— Выведи информацию из пакета.

На месте где до этого клубилось облако, появились строки и картинки.

— Великий дракон! — выругался Гронберг. — Мальчишки и девчонки!

Транспортник, носящий имя главной планеты Империи, являлся учебным. Он был давно выведен из состава боевого флота, и сейчас приписан к флоту Академии. В данный момент несет на себе, больше тысячи курсантов и офицеров армейской академии, со всеми приданными средствами. Корабль отправлялся в пограничные миры, для отработки высадки десантов в условиях, что называется, максимально приближенных к боевым. Как стало понятно из сопроводительной информации, транспортник под завязку набит оружием и боеприпасами.

— Ребятки, хотели пострелять всласть, — развеселился агент, и уже серьезно добавил. — Что же я с ними буду делать?

Здесь требовались спецвойска. Лучше всего семнадцатый батальон. Те давно привыкли ловить космических монстров, и какой-то божок, разговаривающий прямо в голове своих последователей, вряд ли их испугает.

В конце послания сообщалось, что командование учебного транспорта получило все соответствующие указания, и еще раз появилось напоминание, срочно отправлять всю появляющуюся информацию в аналитический отдел.

Гронберг просмотрел координаты выхода учебного корабля из гиперпространства и задал данные в бортовой мозг. Надо встречать гостей. Больше делать было нечего, он пошел в кухонный отсек, продолжить прерванный завтрак. Как же там дела у Кротова? Не слишком ли, много надежд возложено на него?

****

Вылетев из подземного гаража, машина понеслась по ожившим улицам делового квартала.

— Не гони так! Нам еще только врезаться в кого ни будь, не хватает, для полного счастья.

Аэс непонимающе посмотрела на него. Потом до неё дошло, и она улыбнулась.

— Не переживай, машина не допустит этого.

— Сама машина?

— Да.

Кротов подумал, что чего-то не понял, но переспрашивать не стал. Черт с ней, с машиной, главное быстрее затеряться на улицах города. Он обернулся. Побледневшая Джерези, через силу улыбнулась ему.

— Надо где-то найти медмашину, иначе ногу мне придется отрезать.

Измученный Ронг, спал. Его голова, свесившаяся на грудь, покачивалась, в след за поворотами машины.

— Аэс, где нам найти медмашину?

— Нигде. У нас дома прекрасная машина. Последняя модель.

— Отлично! А она сможет справиться с ранением?

Аэс подтверждающе кивнула.

Кротов облегченно вздохнул. Одна проблема снимается. Однако, все остальные остаются. И теперь, после всего произошедшего в тоннеле, к ним добавились новые. Глупо думать, что Общество Верных простит такую оплеуху. Добраться до Алгалы, стало гораздо труднее — почти невозможно.

Выехав на улицу, ведущую к дому, Аэс резко затормозила. Сергей чуть не впечатался лицом, в пластик переднего окна.

— Ты, что?

— Смотри.,- угрюмо ответила она. Возле дома стояло несколько машин и два черных полицейских транспортера. Серая и черная форма на людях возле машин, говорила сама за себя.

— Не психуй, — Сергей положил руку на предплечье Аэс. — Тихонько разворачивайся, и едем отсюда.

Все-таки местный народ, был безалаберным. Вместо того, чтобы устроить нормальную засаду и ждать, они сгрудились на дороге перед домом, и попивая пиво, что-то весело обсуждали. Никто не обратил внимания, на появившуюся в начале улицы машину.

— Куда теперь? — как не крепилась Аэс, голос выдавал её растерянность. Они медленно ехали по каким-то улицам, мимо похожих друг на друга домов.

— Едем к нам, — раздался голос с заднего сиденья. Ронг, оказывается, давно не спал.

— Да, ты, что? У тебя же там куча народу, одних братьев и сестер сколько! — возразила Аэс.

— Нет, — мотнул головой Ронг. — Ты даже не знаешь, — в голосе паренька прозвучала горечь. — Я давно ушел из дому. Живу в подземном городе. Я в банде.

Девушка, чуть не выпустила рукоятку управления.

— В какой?!

— «Бронги».

— Врешь! Я даже не слышала про таких!

— Она недавно возникла. Там одни подростки. Парни и девчонки. Те, кто ушел из дому, как я, или родителей у них нет. А знаешь, кто у нас главный? Азани!

— Что?! Он тоже ушел из дома?

— Эх, Аэс, Аэс, живешь в богатом квартале и ничего про нас не знаешь. Его родители пропали. Ну, ты знаешь, как сейчас пропадают люди.

Она кивнула.

— Азани. Он же был такой смешной.

Кротов, слушая все это, решил вмешаться.

— Нет, нам в первую очередь надо найти медмашину. И если надо, я возьму её штурмом.

Сергей с болью посмотрел на постанывающую Джерези, забывшуюся тяжелым сном.

— Сергей, у нас есть машина. Правда, не такая современная как у Аэс дома, но вполне работоспособная и даже заправленная полным комплектом лекарств.

— Тогда, поехали. Нас, кстати, Верным там не сдадут?

— Да, вы, что? — горячо заговорил паренек. — Мы не с властями, ни с бандитами, не с Обществом дел не имеем. Мы сами по себе. Кроме того, Аэс давно знает Азани. Мы же росли вместе.

— А где вы живете? — спросила Аэс.

— Помнишь тот старинный выход из подземелья, где мы ловили «бронгов», там недалеко есть заброшенные склады.

При этих словах, Сергей и девушка быстро переглянулись. «Что-то многовато совпадений для одного дня» — подумал Кротов.

— Едем, Аэс, — он кивнул девушке, и попросил Ронга. — Я смотрю, ты уже ожил, перебирайся на мое место, мне надо посмотреть Джерези.

Усевшись возле раненой, Сергей осторожно расслабил ремень на простреленной ноге.

— Что ты делаешь? — прохрипела, проснувшаяся Джерези.

— Тише, тише, успокойся. Надо немного пустить кровь, иначе нога начнет отмирать.

Сжав зубы, Джерези кивнула.

Проехав через умирающие кварталы пригорода, машина вырвалась на пустырь.

— Где ваш вход? Здесь ничего нет, — Аэс недоуменно оглянулась на Ронга. Тот загадочно улыбнулся.

— Проедь еще немного. Видишь вон тот бугор, за ним будет каменная площадка. Заедешь на неё.

Когда остановились на ровной квадратной площадке, непонятно откуда, появившейся на пустыре, парень опять достал свою волшебную коробочку и пробежался пальцами по ней.

— Только не двигайтесь! — Предупредил он. Площадка вдруг быстро поехала вниз, унося их в темноту. Все невольно ухватились за ближайшие ручки.

— Что, предупредить, не мог? — Аэс яростно посмотрела на Ронга.

— Да, все уже, все, — площадка замерла. Машина присела и закачалась. — Только не выходите пока.

Из темноты ударил яркий луч света.

— Это я! — крикнул в темноту Ронг, высунувшись из окна.

— Съезжайте! — скомандовали оттуда.

— Свет уберите!

Прожектор погас. Вместо него вспыхнули лампы, освещавшие широкий тоннель, с несколькими боковыми камерами, из которых торчали багажники машин. Как только машина беглецов съехала с площадки, та сразу пошла наверх, и закрыла доступ дневному свету.

— Вылазьте!

Из темноты вышли двое. Парень и девушка. Одетые также как Ронг — полувоенные брюки и высокие ботинки. «Мода у них здесь такая, что ли?» — подумал Сергей.

— Азани! — Выскакивая из машины, закричала Аэс. Она кинулась навстречу опешившему высокому плотному парню, и обняла его. Тот, видимо, сначала не узнал девушку, и попытался отстраниться, но вдруг тоже обнял её, оторвал от земли и закружил.

— Аэс! Откуда ты?

Сергей, помог выбраться из машины Ронгу, и спросил его:

— Так как на счет, медмашины? Надо быстрей!

— Сейчас! — он хромая, двинулся к встречающим.

— Азани, отпусти девушку, еще успеешь! Срочно нужна медмашина!

Высокий парень отпустил Аэс, и сразу став серьезным, спросил:

— А что с тобой? — Разглядев, как стоит Ронг, понимающе добавил. — Нога?

— Нет. В машине раненая.

— Раненая? — Азани отпустил Аэс. — Что вы натворили?

Бросившись на помощь Сергею, вытаскивающему из машины Джерези, он добавил.

— Вообще то, это не мое дело. Легин! — крикнул он куда-то вглубь тоннеля. — Быстро готовь медмашину!

— Поняла! Иду! — отозвался девичий голос.

Посмотрев на вялую Джерези, которая держалась за Кротова, парень опять закричал.

— И принеси оттуда носилки!

Сергей с Азани занесли девушку в открытые двери медбокса. Посреди сияющей белизной комнаты стояла кушетка, напоминающая ту, на которой землянин очнулся в корабле Глемаса. Постамент, на котором она стояла, весь сиял огоньками и надписями. Сверху над кроватью висел большой пульт с экраном, на котором светились символы и скрещивались ломаные зеленые линии. У пульта суетилась девочка тех же лет, что и Аэс. Сергей, занятый Джерези, не разглядел её, лишь заметил, что у неё роскошные черные волосы, волнами расплескавшиеся по плечам.

Когда раненую уложили на кушетку, и девушка стала выгонять их из бокса, Джерези взяла руку Сергея и слабо пожала.

— Спасибо, солдат.

От этих простых слов у него сладко заныло в груди. Захотелось сказать, что ни будь ласковое и утешительное. Но вместо этого он пробормотал:

— Не за что, капитан. Разведка своих не бросает.

После того, как они вышли из бокса, и черноволосая девушка задвинула за ними дверь, Азани повел всех в основной зал базы.

— Какой ты стал здоровенный! — идя рядом с Азани, Аэс снизу вверх поглядывала на него. — Давно же мы не виделись.

Было видно, что он тоже рад встрече, но он старается сохранить серьезность. Наверное, из-за присутствия Сергея.

Когда в зале, который оказался не таким уж и большим, собрались все находившиеся в это время на базе, Азани представил их. Назвав Аэс, он поглядел на Кротова. Тот шагнул вперед и сказал:

— Сразу, чтобы не было лишних вопросов. Я инопланетник, зовут меня Сергей. За нами гонятся люди из Общества Верных и городская охрана. Поэтому мы у вас не надолго. Как только раненой станет лучше, мы уйдем. Ну, а Аэс, я думаю, надо немного пожить у вас. Пока все не затихнет.

Азани обиделся.

— Ты, что думаешь, мы боимся Верных или полиции? — Он даже встал, и, подойдя к Аэс, заявил. — Вы её друзья, а значит и наши. И теперь вы находитесь под защитой «бронгов».

Ронг тоже подскочил со своего места, и болезненно сморщившись от боли в ноге, быстро добавил:

— Я ему тоже так сказал!

— Ладно, все. — Прервал речи старший «бронгов». — Сейчас мы вас накормим, а потом если захотите, то расскажите про свои дела.

После обеда, Сергей отозвал в сторону Аэс.

— Мне надо опять за город на холмы.

— А ты, не хочешь, наконец, рассказать, что происходит?

Кротов задумался. С одной стороны, если рассказать все ребятам, то скорей всего они примут их сторону, и тогда их осознанная помощь будет гораздо действеннее, но с другой, кто дал ему право втягивать этих мальчишек и девчонок в дело, где легко можно лишиться жизни.

— Слушай, дай мне время до вечера. Потом я или расскажу, или мы с Джерези уйдем. — При упоминании Джерези, Аэс недовольно сверкнула глазами.

— Хорошо. Сейчас я договорюсь, чтобы тебя провели к выходу. Благо, здесь не далеко.

****

Десантный транспортник, даже устаревший, все равно огромен, по сравнению с катером. Глемас медленно подруливал к люку аварийного приема малых кораблей. Ему предложили попасть в корабль именно здесь, мотивируя это тем, что десантные и боевые палубы полностью забиты техникой. Маневровые двигатели в носу иногда выбрасывали резкий сине-желтый сноп пламени, корректируя полет. Гигантские створки люка разошлись и автопилот, с ювелирной точностью поставил катер прямо на нарисованный круг посредине ангара. Створки закрылись, и из отверстий в полу повалил туман. В ангаре восстанавливалась атмосфера.

Глемас глянул на себя в зеркало, закрепленное перед выходным шлюзом. Для встречи, надо бы конечно, парадный офицерский мундир — военные это любят — но в связи со сложившимися, обстоятельствами, сойдет и боевой комбинезон. Еще раз убедившись, что все сидит как надо, он коснулся значка выхода. Предупреждение высветившееся на двери перед выходом, показывало, что состав атмосферы, еще не восстановился до нормы, но Глемас знал, что особым флотским шиком было выйти в разряженную атмосферу.

— Флотские традиции надо поддерживать, — сказал Глемас своему отражению в зеркале, и, надев на лицо маску официальности, шагнул в раздвинувшиеся двери.

Офицер, вышедший навстречу, показал, что он оценил приверженность Гронберга неофициальным флотским традициям, козырнув ему с той неуловимой лихостью, принятой только между своими. Гронец не уронил честь мундира и поприветствовал офицера с той же отточенной небрежностью.

— Штурм-капитан Рогло! — первым представился встречающий. — Сорок седьмая учебная дивизия академии Империи.

— Глемас Гронберг. МРОБ, — агент в ответ не назвал своего звания, давая сразу понять, что хотя он и знает все ритуалы военных, но не принадлежит армии.

Они зашли в лифт, и несколько минут он шел вверх. Искусственная гравитация соответствовала обычной армейской норме, то есть гравитации столичной планеты, имя которой гордо нес корабль. Потом пришлось еще долго идти пешком, стуча каблуками по ребристым стальным полам. Коридоры, как всегда на военном судне, были низкими и узкими, так, что при встрече с попадавшимися на встречу офицерами, приходилось прижиматься к стенам. Кругом, даже на потолке, торчали отполированные до блеска дуги для передвижения в режиме невесомости, и приходилось то и дело нагибать голову, чтобы не набить шишек. Тысячи курсантских рук хватались за дуги, во время учебных тревог, проводимых для приближения к боевым условиям, со снятием искусственной гравитации.

После прохода очередной заклинивающейся массивной двери, коридор раздался вширь и вверх. Теперь можно было идти не нагибаясь.

— Каюты старших офицеров и выход к боевой рубке, — пояснил Рогло. Наконец миновав еще одну переборку, они вошли в просторную двухэтажную каюту. По стенам первого этажа, тянулись сплошные экраны, под которыми за разноцветно мигающими пультами сидели несколько офицеров в наглаженных синих рубашках, с коротким рукавом.

— Пройдемте наверх, агент Гронберг. — Не зная как правильно называть представителя могущественного министерства, Рогло выбрал такое обращение.

Поднявшись по лестнице, он остановились. Перед огромным экраном во вращающихся креслах с откидывающимися панелями управления, сидели семь человек. Ни одного инопланетника, сразу отметил Глемас. Посредине, в кресле с двумя панелями, сидел немолодой человек, в синей рубашке с флотским командным капитанским знаком на груди. Перед ним в воздухе висела вся планетная система Деги. Она крутилась, подчиняясь его командам. Понятно. Командир корабля.

— Агент Гронберг! — Сообщил, ни к кому не обращаясь, штурм-капитан. Все сидевшие обернулись и оглядели гронца. Потом Рогло повернулся к сидевшему справа, седому пехотному генералу, в полевом маскирующем комбинезоне. Тот поднялся и выслушал доклад стоя.

— Господин генерал, агент Министерства Разведки и Безопасности по вашему приказанию доставлен! — Штурм-капитан опять лихо крутнул рукой в воздухе, изображая, что отдал честь. — Разрешите идти?

— Идите, капитан, — не по уставу, просто ответил генерал. Потом перевел взгляд на Глемаса: — Так это вам мы должны подчиняться, агент? Что там еще накопало, ваше прославленное ведомство, на планетке, у которой даже армии нет?

— Генерал Гворинс? — После получения информации, Глемас специально изучил дела старших офицеров транспортника, чтобы знать, на что они способны. Он всегда старался заранее побольше узнать о людях, с которыми придется работать. Поэтому он прекрасно знал, к кому обращается, но этикет есть этикет.

— А, что тут есть еще другой генерал? — проворчал, в ответ Гворинс. Даже из открытой информации, той, что Гронберг смог добыть из бортового мозга, он знал, что Гворинс настоящий боевой генерал, и командование учебной частью принял только что. Поэтому, не обращая внимания на недовольный тон, сразу перешел к делу.

— Вот такая картина. Надо быть в постоянной готовности к высадке.

Закончил гронец. Он не стал рассказывать, о угрозе превращения в рабов всех жителей цивилизованных миров. Достаточной причиной высадки была возможность того, что на планете удерживают родственницу самого Императора. Глемас, лишь упомянул, что к похищению принцессы может быть причастна некая секта с этой планеты.

Профессиональным чутьем, он почувствовал, что при упоминании имени захваченной принцессы, генерал, что-то вспомнил.

— Еще кто ни будь, кроме Алгалы, попал в плен? — Поинтересовался генерал.

— Таких данных у меня нет. Я не думаю, что нападавшим нужен был кто-то еще.

При этих словах, Гворинс отвернулся, явно пытаясь скрыть свои чувства. Как только появиться возможность, надо залезть в информаторий, покопаться в прошлом генерала.

— Все данные, которые я могу предоставить, уже в сети корабля. Генерал, начинается ваша часть работы, а у меня скоро сеанс связи с моим агентом. Разрешите идти?

— Я не командую вами. Идите, — сказал Гворинс, и добавил. — Спасибо, агент, что не лезете в наши дела. А, то я встречал таких ваших, которые обязательно хотели лично командовать армейской операцией.

— Нет, генерал, у меня хватает своих дел, — Глемас кивнул сидевшим вокруг офицерам, слушавшим доклад вместе с генералом. — Разрешите воспользоваться вашим постом связи.

— Да, конечно, связь в вашем распоряжении, — рассеянно ответил Гворинс, погруженный в обдумывание новой задачи.

****

Паренек, отправленный Азани сопровождать Сергея, оказался молчаливым. За все время, что они шли до знакомого выхода, он лишь раз открыл рот. И то только, чтобы предупредить, что сейчас будет расселина, и надо обойти её вдоль стены. Сергея это устраивало, надо было хорошенько обдумать дальнейшие действия, в свете произошедшего сегодня. На помощь Гронберга, он уже сильно не надеялся, но чем черт не шутит, вдруг что ни будь подскажет?

Оставив мальчишку у каменной арки, Кротов через кусты пробрался к капсуле. Впервые, он находился тут при свете дня. Серое небо, затянутое пеленой облаков, казалось бы предвещало дождь, но из рассказов Аэс, он знал, что дождь очень редкий гость в этих широтах. Вся атмосферная вода, выпадает обильной утренней росой. Сергей подумал, что чистое небо тут он видел только ночью.

Проделав все манипуляции, Кротов рассказал все, что произошло за время, прошедшее после прошлого сеанса связи. Потом вышел из капсулы, и отойдя, присел на ноздреватый грязно-белый каменный обломок. Надо подождать. Не успел он присесть, как загорелся огонек, приглашающий на переговоры. Быстро заскочив в капсулу, он включил экран.

В этот раз Глемас, находился не в каюте катера, к которой привык землянин. Помещение было гораздо больше, и за лицом агента виден был большой экран с изображением звездного неба.

«Где это он? — Сергей боялся себя обрадовать. — Неужели помощь?»

Глемас ничего не стал рассказывать, но попросил подождать час, а после снова выйти на связь.

Минут через сорок, снова замигал огонек. Глемас давал полный карт-бланш на использование банды «бронгов». Сергей ожидал этого. Разведчик, как заметил землянин, был не очень щепетилен в выборе средств, для достижения цели. Приказ: Готовить операцию по новому проникновению в храм. Главная цель в этот раз, не принцесса, а Маттиас и особенно его «гриб». Сейчас на орбите находится военное судно, и при операции их поддержит десант. Особо, Глемас обговорил роль Джерези. Её присутствие явно обрадовало агента.

— Она специалист по диверсионным операциям, так, что её необходимо срочно подключать к разработке операции. Скажешь ей, это приказ генерала Гворинса.

Из всего этого, Кротов сделал вывод, что у гронца теперь есть связь со своей конторой.

— На связь, теперь, можешь выходить в любое время. Тебя всегда здесь будут ждать.

Обратный путь, они проделали также без разговоров.

Первой кого увидел Сергей, возвратившись на базу, была твердо стоявшая на обеих ногах, и улыбающаяся Джерези.

****

Первым делом Глемас приказал установить связь с Министерством. Аппаратура связи транспортника, не шла ни в какое сравнение с аппаратурой катера. Через минуту перед Глемасом, в полный рост стоял директор департамента глобальных угроз Свецки.

— Глемас, вы понимаете, что происходящее у вас грозит самому существованию Империи?!

Гронберг оглянулся. Нет, все в порядке — камера экранирована от несанкционированного доступа.

— Я вам, с самого начала докладывал об этом, — не услышав приветствия от начальства, Глемас тоже не стал здороваться. Привычный к начальственному гневу, он спокойно ждал продолжения.

Вспомнивший, кто перед ним, Свецки, продолжил уже спокойным, деловым тоном.

— Аналитики поработали над вашими данными. По всем расчетам получается, что дело связано с инопланетной технологией, неизвестной нам. Все известные расы, подобной не обладают. С большой долей вероятности, это «Общество Верных», где-то нашло артефакт, неизвестной нам расы. Нужно изъять или уничтожить Маттиаса и его прибор, так называемый «гриб». Лучше изъять.

Теперь о главном. В систему Деги отправлен шестой резервный флот, в полном составе. Секретный приказ у командира эскадры. Вскроешь, если не удастся план «А». Весь район этой звездной системы объявлен закрытым для любых кораблей.

Запомни! — Свецки заговорщицки понизил голос, словно кто-то мог его услышать. — Дело на контроле на самом верху, — он ткнул пальцем в потолок. — На самом, самом. Понял? Все. Сейчас с тобой поговорят аналитики и тактики. Обсудишь все проблемы с ними.

Закрыть район, издавна находящийся под негласным протекторатом Кармадонского Союза, это смело. Наконец они поняли размер проблемы.

Отвечая на вопросы аналитиков, Глемас сразу ограничил их количество, оставив ровно десять. Из опыта он знал, что если сразу не установить границу, они могут спрашивать несколько часов. С представителем тактической группы боевого моделирования разговор получился вообще очень коротким.

— Вам сброшены съемки подземелья и Храма, нужен сценарий прорыва группы ориентировочно — пятнадцать человек — при этом только у двоих боевой опыт. Но один из них специалист-диверсант, а второй очень хороший солдат, и при этом, очень везучий!

В ответ на последнее замечание, коренастый крепыш в черной униформе, улыбнулся и просто сказал:

— Ждите. Сделаем.

— Это срочно!

— Потерпите пару часов.

— Хорошо. Жду.

Еще не успела растаять голограмма крепыша из тактического планирования, как появился сигнал, что Кротов на связи. Глемас улыбнулся. Он всегда испытывал удовлетворение от хорошо спланированной работы.

Взяв кристалл с записью доклада землянина, Гронберг вернулся в рубку. Состав сидевших там не изменился, лишь генерал и еще три офицера, теперь они не сидели, а стояли у кресла капитана. Все что-то обсуждали, разглядывая голограмму планеты Зорн.

— Генерал, разрешите обратиться?

— Да!

Гронберг протянул кристалл:

— Здесь запись рассказа моего агента на Зорне. Там есть кое-что интересное для вас. Посмотрите?

— Давайте.

Генерал прошел к своему креслу, и вставил кристалл в панель. Быстро прокручивая запись, он остановился на сообщении о капитане спецназа, которую Кротов вытащил из плена.

— Железный ветер! Рези! — не сдержал своих эмоций старик. — Я знал, что она выживет!

Он повернулся к Гронбергу, и торжественно произнес:

— Я добьюсь, чтобы вашего агента наградили пехотной звездой!

Глемас немного удивился переживаниям генерала о каком-то капитане, но чего в жизни не бывает. Еще он подумал, что если все выгорит, то Кротову светит награда гораздо большего калибра.

— Вы знаете, нам всем повезло, что Джерези Горман оказалась в этот момент на Зорне. Она здорово поможет в наших делах. Мы прослужили вместе, без малого шесть лет, и я её очень хорошо знаю! Так, что информируйте своего агента.

****

При виде здоровой и веселой девушки, Кротова переполнила волна радости. Однако, он постарался придать себе равнодушный вид, чтобы Джерези ничего не заметила. Она же, увидев его серьезное лицо, не смогла сдержать смех. Когда она смеялась, на щеках появлялись ямочки, а красивые ровные зубы сверкали белизной. Её смех был такой заразительный, что даже молчаливый мальчишка-проводник растянул рот в невольной улыбке.

Кротов чувствовал, что его просто тянет к этой взрослой девушке, по понятиям его возраста — женщине. За один день, проведенный вместе, когда они даже не поговорили толком — он влюбился. «Да! — признался он себе, — я втрескался!». Сейчас он готов был, все отдать за то, чтобы она продолжала смеяться!

Девушка подбежала к Сергею, и, не обращая внимания на проводника, и подошедших Азани и Аэс, обняла его, прижав к своей груди. Растерявшегося землянина обдало жаром. Джерези была в заимствованной у кого-то черной майке с рисунком на спине и на животе. Грязный армейский бюстгальтер она сняла еще в медбоксе. Кротов даже через ткань почувствовал крепкие соски, уткнувшиеся ему в грудь. Это было уже слишком, и он попытался вывернуться из объятий. Все-таки, несмотря на весь военный опыт, по земным меркам, он был еще мальчишкой.

— Ты, что? Не рад меня видеть?

— Да, нет. Я просто думал… не знал, что вылечишься так быстро… нет, я рад! — Совсем запутался Сергей. Что бы как-то отвлечь внимание от себя, он неожиданно сказал:

— Тебе приказ от генерала Гворинса.

— От кого?!

Ошеломленная и разом посерьезневшая Джерези, отпустила Сергея. У, наблюдавшей всю эту сцену, Аэс, потемнели глаза. Она развернулась и быстро ушла в глубину тоннеля.

— Пошли в зал. — Остановил всех Азани. — Сейчас все соберутся. Надо ужинать и Аэс сказала, что Сергей хочетчто-то рассказать нам.

По дороге, собравшаяся Джерези — в которой и следа не осталось от давешней хохотушки — засыпала Кротова вопросами.

— Подожди, капитан. — Кротов, обдумывая предстоящую речь, не хотел рассказывать все раньше времени. — После ужина, у нас с тобой будет длинный разговор.

Как только отношения перестали носить личный характер и вернулись в служебное русло, он сразу почувствовал себя легче.

В большом зале, за несколькими длинными столами, сидели обитатели подземной базы. У Кротова язык не поворачивался назвать их членами банды. Всего, навскидку, собралось человек двадцать пять-тридцать. В переполненном зале казалось, что людей гораздо больше. В основном были подростки, на земной возраст, лет тринадцать-шестнадцать, но было и несколько совсем маленьких детей — лет восемь-десять. Сергея резануло, когда он увидел двоих мальчишек постарше и помладше, очень похожих друг на друга. Братья. Когда он уходил в армию, его брат был такого же роста как старший из этих двоих.

Девочек было немного — Кротов насчитал шесть — все разного возраста. Две постарше, сидели рядом с Аэс, и что-то оживленно обсуждали, поглядывая на Сергея. Он даже примерно, догадывался, что они обсуждают. Трое остальных сидели вперемешку с ребятами, а одна самая маленькая — лет, наверное шесть — вдруг подбежала к Джерези и схватила её за штанину. Задрав голову и уставившись блестящими глазенками на девушку, она спросила:

— Ты мама?

Та подхватила девчушку на руки, и севшим голосом ответила:

— Нет, моя маленькая, не мама.

— Месана, иди ко мне! — позвал малышку Азани. — Тете надо поесть.

Однако, та вцепилась ручонками в футболку Джерези, и так и просидела у неё на коленях до конца ужина. Лишь потом Сергей узнал, что Месана самая младшая сестренка Азани.

Когда они пришли, некоторые уже поели, и сидели, ожидая разъяснения, зачем их собрали всех вместе.

— Поешьте, они подождут, — предложил Азани. Но, Сергею кусок не лез в горло, он никогда не выступал перед людьми, а тут надо было не только рассказать, но и убедить слушателей, идти с ним на возможную смерть. Он даже вспотел. «Блин, лучше в бой!».

— Вы давайте, ешьте. А, я пока, расскажу о своем деле.

Не став, распространяться, кто он и откуда, он лишь вкратце объяснил, что прислан на Зорн для освобождения принцессы, и для выполнения еще одной задачи. Кто-то удивленно присвистнул.

— Вы все несовершеннолетние. У вас ни у кого нет имплантанта. Я правильно понимаю?

В ответ раздались выкрики:

— Конечно! Был бы чип, разве мы сидели бы тут.

— Так, вот. У меня тоже нет чипа!

— Не ври! Не может быть! У взрослых всегда есть!

Все с откровенным любопытством уставились на него.

— Ты же солдат! Я сама видела, как ты стреляешь! — Не удержалась даже Джерези. Она отвернулась и стала задумчиво разглядывать свою тарелку.

— Ну и что из этого? — Показав, чтобы все умолкли, спросил Азани.

— А это значит, что все мы не сможем стать Верными!

— Мы это и без тебя знаем! Удивил! Несовершеннолетних в общество не принимают!

Опять раздалось со всех сторон.

— Да замолчите же вы! — Не выдержал Азани.

— К чему ты клонишь?

— К тому! Помнит кто-нибудь, когда Общество Верных начало набирать силу?

— Год или два назад. Когда главным у них стал Маттиас. Или наоборот! — Все опять начали высказывать свои версии.

— Вот именно! А еще кто ни будь, помнит, слышал ли он вообще про Верных, до этого?

— Нет. Никто их не знал.

— Ладно, нам то, что до этого? — Азани оставался спокоен, среди расшумевшихся подростков. — Все знают, что они поднялись, когда с ними заговорил их бог — Совершенный. И неплохой бог, всегда поддерживает своих!

— Подожди еще минутку. Еще один вопрос. А, кто-нибудь, может все таки помнит, принимали ли, до их возвышения, в Верные, детей?

— Да! — В дальнем ряду, на скамью поднялся паренек. — Наша семья была в Обществе еще до прихода Маттиаса. И туда принимали детей с самого рождения. А, сейчас, когда мои родители пропали, и я пришел в храм за помощью, мне сказали подождать совершеннолетия.

— Что и требовалось доказать! — Сергей огляделся. Вокруг были недоуменные, непонимающие лица.

— Ну, что непонятного? — Сергею хотелось заорать от своего неумения объяснить ситуацию.

— Ты, хочешь сказать, что в Общество принимают только, когда есть чип?

Ронг, присоединившийся к компании, когда все уже давно ужинали, первым связал две очевидные, как казалось Кротову, вещи.

— Да! И их божок, разговаривает только с теми, у кого в башке есть электроника! И только им он может приказывать!

Молча слушавшая его речь, Джерези вдруг захрипела, и повалилась на стол. Дергающаяся голова попала в полупустую тарелку, а руки беспорядочно шарили по столу. Однако, сознания она не потеряла. Собравшись, вцепилась руками в край стола. Ногти на руках побелели. Медленно поднимая голову от стола, она тихо застонала. Глаза были закрыты, на прокушенной губе выступила капелька крови.

Сергей схватил её за плечи и прижал к себе.

— Джерези, потерпи, потерпи милая, сейчас пройдет.

Он вытирал рукой, остатки каши с её лица и стряхивал на пол. Припадок закончился. Джерези открыла глаза и улыбнувшись слабенькой дрожащей улыбкой спросила, ни к кому не обращаясь:

— Что это со мной? Второй раз за день.

Кротов, все также прижимая её к себе, оглядел притихших «бронгов».

— Ну, что? Видели? Знаете, что это было?

Все закивали головами, показывая, что знают.

— У тебя ведь есть имплантант?

— Ты же, уже спрашивал. Конечно, есть, и не один.

В этот раз Кротов смотрел только на Азани.

— Ну, что, теперь доходит?

— Вроде, доходит, — мрачно согласился Азани. Девчушка, соскочившая с рук Джерези, когда начался припадок, стояла, держась за лавку, и сочувственно смотрела на капитана. Неожиданно она заплакала.

— У мамы тоже так было, — проговорила она сквозь слезы.

— К дракону все! — Азани, схватил девочку на руки, и прижал к себе. — Я тебе верю! И, что же нам с этим делать?

— Мне нужна ваша помощь, что бы опять попасть в Храм.

— Считай, ты её получил! — Азани оглядел присутствующих. — Я правильно говорю?

Все, находясь еще под впечатлением произошедшего, согласно закивали.

— Поможем. Конечно поможем.

Ронг, сидевший с поникшей головой, тихо сказал:

— А мои родители, так не мучились. У них был всего один приступ. И то, слабенький. Они сразу услышали Совершенного.

Сергей вспомнил, что говорил Гронберг по этому поводу.

— Все зависит от уровня чипа. Люди с дешевыми импланантами низких уровней, легко подчиняются силе Маттиаса. А тем, у кого чипы высшего уровня, да еще и не один, приходится помучиться, пока их взломают.

— А говорили, что богатые мучаются больше, потому что у них больше грехов, — сказал кто-то.

— Может у них и больше грехов, но все: и бедные и богатые становятся одинаковыми рабами Маттиаса.

В это время в зал вбежал ещё один подросток.

— Ты же, говорил все здесь, — Сергей повернулся к Азани.

— Это охрана. Должен же, кто-то следить за камерами пока мы едим, — ответил Азани. Вбежавший подошёл к ним.

— Ты сказал предупреждать, если эти опять появятся здесь. Один недавно появился, и до сих пор лазит по развалинам. что-то вынюхивает.

— Кто там? — заинтересовался землянин.

— «Глаз Совершенного», — ответил Азани. — Что этому шпиону здесь надо?

Что-то мелькнуло в голове Кротова, но так и не сформировалось в чёткую мысль.

— Давай-ка я отведу Джерези. Где она будет спать?

— Там же, где и Аэс. В комнате вместе с девчонками. Они ей, по-моему, уже место приготовили.

— Пойдем, тебе надо прилечь.

Сергей попытался осторожно помочь Джерези подняться. Но, та, отодвинув руку, встала сама.

— Все уже нормально. Пойдем, мне надо переговорить с тобой наедине.

С другого конца стола за ними наблюдала Аэс. Увидев, что они уходят вдвоем, она прикусила губу.

****

— Дорогая принцесса, — слащавый голос Маттиаса, выводил её из себя. — Сегодня ты отправишься в место, где тебя ждет твоя судьба. Помни, что именно для этого ты рождена. Великая честь, начать новую жизнь в Галактике.

— Вы сумасшедший! — Не выдержала Алгала, даже не пытаясь понять, о чем идет речь. В ответ, Великий Мастер сверкнул глазами, но ничего не сказал. Он торопился. Выйдя из комнаты принцессы, он приказал:

— Отправку организовать сегодня же! Здесь становится опасно. Я не могу рисковать!

Вечером того же дня, с космодрома стартовала роскошная космическая яхта, подаренная Маттиасу одним из вновь обращенных толстосумов Зорна. Под неусыпным надзором многочисленной охраны в каюте находилась одна пассажирка — принцесса Алгала Аллюивель Блиц Голиеконе. Ракета отправлялась на Тарн.

****

В каюту, которую ему предоставили на корабле, Гронберг добрался только вечером. Дела весь день не отпускали его.

Самое главное, то, что разработан план десанта для захвата Храма. Остались мелкие детали, которые армейцы могли доработать и без него. Весь день он, прерываясь только на сеансы связи и еду, проторчал в рубке, наблюдая за разработкой операции. Во многом, благодаря ему, был разработан стройный план, который — если конечно все пойдет как надо — должен сработать. Глемас старался не лезть со своими советами. Сидя в сторонке, он вмешивался только, когда надо было подсказать, что-нибудь, что он знал лучше военных.

Так что сначала, косившиеся на него штабисты, к концу дня уже запросто хлопали его по плечу, и не отказывались с ходу от его подсказок. Когда же они поняли, что он очень хорошо разбирается в тактике боев в городе, то вообще признали его своим. Ложась спать, Глемас мысленно сказал спасибо преподавателям Академии МРОБ, научившим его работать с любым коллективом, с любыми людьми, и даже с некоторыми нелюдями.

****

Как только они свернули за угол, Джерези схватила Сергея за отворот куртки.

— Ну-ка, давай выкладывай все! Ты этих пацанов можешь за нос водить. Со мной это не пройдет!

— Ты о чем? Я тебя не понимаю? — Кротов действительно, не понимал, что ей надо.

— Не понимаешь? А то, что ни один человек, не сможет стрелять так как ты, не имея боевого имплантанта! Ты понимаешь, что это значит?

— Нет!

— Не приставляйся! Ты не человек!

Вот этого он никак не ожидал, и сначала даже растерялся. Потом не выдержал и расхохотался.

— Эх, сказал бы мне, кто ни будь две недели назад, про весь этот дурдом, я бы его самого в дурку на проверку сослал!

Ничего не понявшая из его речи, Джерези продолжала:

— Не уходи от ответа! Ты знаешь, я неплохо разбираюсь в технике допроса, и если я до тебя доберусь…

— Все! Это уже не смешно! — Кротов разжал пальцы десантницы — все-таки он был намного сильнее её — и поправил воротник.

— Тогда я ничего не понимаю! Всю жизнь я знала, что ни одну работу нельзя выполнять без чипа. Тем более воевать. И еще я знала, что воздействовать на имплантант невозможно, а что теперь?

— Все когда-то случается в первый раз, — философски ответил Кротов. — Пойдем, я тоже многого не понимаю, попробуем разобраться.

Возле одного из проходов стояла пластиковая скамейка.

— Давай присядем, капитан. Как ты?

— Все нормально! Я же сказала! — присев рядом, она задумалась. Кротов тоже молчал, давая ей обдумать то, что она сейчас узнала. Сидя рядом с ней, он попытался определиться в своих чувствах.

Он был влюблен, в этом он уже нисколько не сомневался. Чувство к той девчонке, что провожала его в армию, и клялась ждать вечно, ни шло не в какое сравнение с тем, что он испытывал сейчас. А ведь он считал тогда это настоящей любовью. Когда, через несколько месяцев, перед самым выпуском из учебки, от неё пришло письмо с известием о том, что она выходит замуж, он мучился несколько дней. Даже плакал ночами. Сейчас ему понятно, что это страдало оскорбленное мужское самолюбие.

Стало страшновато, что ведь все могло пойти иначе. Она бы не вышла замуж, он вернулся с армии — свадьба и жизнь, когда он, приходя с работы устраивался с пивом у телевизора, а она — в старом халате — ходила бы по комнате, и выговаривала ему, из-за каких-нибудь мелочей. Кротов поежился. И он никогда, никогда не встретил бы Джерези.

Тут он одернул сам себя, пока мечты не завели в совсем радужный мир. «Кто я, и кто она? Офицер Спецназа, ординарец принцессы Империи, и я — рядовой солдат с планеты, на которой даже бывать запрещено». Неожиданно для себя, он не удержался и обнял девушку. Вместо того чтобы оттолкнуть, она вдруг прильнула к нему. Мысли Кротова как рыбки, полетели в разные стороны. «Иногда она офицер, а иногда — ну просто девчонка!». Джерези подняла голову, и снизу вверх, взглянула на него. Было что-то в её взгляде, что заставило сердце землянина биться быстрее.

— Сергей, — в первый раз она назвала его по имени. — А ты знаешь, что природа, когда создавала тебя, вложила тебе вот сюда, — она постучала по его груди. — что-то такое, что не даст покоя девушкам.

— С чего ты это взяла? — Кротов хотел ответить как-то весело и с юмором, но все мысли вылетели из его головы.

— Я это чувствую. Мы всегда чувствуем настоящих мужиков.

Кротов покраснел. «Что она имеет в виду? Настоящий мужик?!». Джерези вдруг потянулась к нему, и, обхватив руками его голову, захватила губами его губы. Кротов в ответ прижал её к себе и ответил на поцелуй. Молодой здоровый организм отреагировал как ему и положено. Шаря рукой по его телу, девушка вдруг коснулась его поднявшихся дыбом штанов. Она отдернула руку, и, оторвавшись от Сергея, счастливо засмеялась.

— Нет, погоди! — сказала она, грозя ему пальцем. — В постель мы с тобой еще успеем. Надо разобраться с делами.

От столь откровенного заявления, у Кротова опять перехватило дыхание. Видя его замешательство, Джерези отодвинулась и поправила волосы.

— Ну, все. Давай приходи в себя. Я ведь тоже уже давно в космосе. И забыла, как пахнут мужики.

В это время из-за угла показалась Аэс. Кротов не знал, видела ли, она что-нибудь. Почему-то не хотелось, чтобы Аэс знала о них.

— Сергей, надо отпустить женщину отдыхать. А то вдруг она опять упадет.

— Девочка, иди спать, — Джерези убийственно вежливым тоном ответила на это замечание. — Взрослым надо обсудить дела.

Аэс фыркнула, и, не найдя, что ответить, вдруг совершенно по детски заявила:

— Вы не взрослая, вы старуха!

И победно удалилась.

Разведчица засмеялась.

— Как она меня! Вот еще одна твоя поклонница.

— Перестань. Она еще ребенок.

— Ты, что сам не видишь? Этот ребенок по уши в тебя влюблен.

— Вижу, — буркнул Сергей не желая продолжать эту тему.

— Где у тебя связь? — вдруг, без всякого перехода, спросила Джерези.

— Здесь недалеко, у меня десантная капсула.

— Понятно. А на орбите ваша база? Где остальные из твоей группы?

Тут до Кротова дошло, что она ничего не знает.

— Нет никакой группы. И нет никакой базы. Вернее, теперь есть. В общем, ты сама решай.

Сергей рассказал ей почти все, начиная с момента своего появления на катере Гронберга. Он не стал рассказывать о бое на земле, чтобы не смешить капитана. Наверное, она участвовала в таких переделках, что афганские бои для неё конфетки. Спецназ есть спецназ. Тем более диверсионная группа.

Выслушав его, она задумалась.

— И ты хочешь, чтобы мы, вместе с этой малолетней бандой, штурмовали Храм?

— Нет, мы вдвоем. Ну, может, возьмем еще пару ребят повзрослее, чтобы помогли дойти.

— Вдвоем?! Ты веселый человек!

Несмотря на негласный приказ Глемаса, использовать подростков из подземелья, Кротов от этого отказался. Пусть к черту обрушится Империя, но он не поведет на верную смерть этих ребят. Сейчас он уже жалел, что рассказал им все.

— А почему ты не хочешь использовать этих ребят?

Кротов посмотрел ей в глаза и твердо ответил:

— Солдаты мы. Ты и я. А это дети.

В ответном взгляде Джерези, мелькнуло удивление, она не ожидала такого заявления.

— Ты наивный. Но все равно, спасибо, Сергей.

— За что?

— За то, что напомнил. А то с годами начинаешь об этом забывать.

****

На вечернем сеансе связи, первым был крепыш из тактического отдела.

— Сбрасываем вам несколько вариантов операции. В своих данных, вы почему-то не указали статус солдата — вашего агента, и его уровень. Поэтому мы взяли уровень рядового-разведчика. Чип обычный — пятый уровень. Нормально?

— Да. Все в норме.

Он представил лица этих планировщиков, узнай они правду. То, что есть солдаты, воюющие совсем без использования электроники. Не поверят.

Аналитики были на этот раз конкретнее.

— Теперь мы точно уверены, что возможность контролировать людей дает тот прибор, что находится у главы их секты. Так называемый «гриб». После анализа всех полученных данных, мы можем с уверенностью сказать, что на расстоянии более пятисот, шестисот метров новый контакт не возникает. На больших расстояниях, для появления контакта между артефактом и носителем чипа нужен ретранслятор. То есть надо, что бы поблизости от реципиента находился уже «зараженный» человек. На каком расстоянии действует связь с «зараженным», мы пока ответить не можем. Мало данных.

****

Прорабатывать план операции, Джерези отказалась.

— Мне надо сначала переговорить с Гворинсом. Я должна знать, чем мне может помочь генерал. Надо выходить на связь.

Сергей тоже посчитал это разумным.

— Я теперь знаю дорогу. Проводник не нужен. Можем идти прямо сейчас. Но, скажи мне, твоя рана совсем уже не беспокоит?

— Нет, конечно. Надо только еще раз пройти медмашину. Проконтролировать. Сам понимаешь, в нашем ремесле главное — здоровье.

— Тогда я сейчас предупрежу Азани, и идем.

Открыв капсулу, Кротов начал инструктировать девушку, но она, улыбнувшись, отодвинула его и шагнула внутрь.

— Не напрягайся, я все знаю.

Двоим в капсуле слишком мало места, и Кротов отошел и присел на знакомый ноздреватый обломок. Нагревшись за день, камень был еще теплый. Вокруг уже во всю кипела ночная жизнь. Слушая скрипучие крики бронгов, и шуршание невидимых зверьков в кустах, он подумал, что этим ночным жителям, абсолютно наплевать на то, кто победит в противостоянии. Будет ли здесь править своими рабами Маттиас, или победит Империя — все также будут скрипеть в кустах бронги, хвастаясь перед подругами своим голосом, солнце и луны будут сменять друг друга, и звезды все также будут смеяться с высоты над тщетой людской жизни.

Сергей встряхнулся. Совсем недавно он смотрел на звезды в афганском небе, и почти те же мысли гуляли в его голове. А кажется, что не только расстояние отделяет его от Земли, но и миллионы лет отделяют его от прошлой жизни.

Он даже не заметил, как подошла Джерези.

— Солдат. Так можно, тебе голову отрезать, а ты и не заметишь.

Вздрогнувший Сергей, поднялся и серьезно сказал:

— Пожалуйста, больше никогда не напоминай про отрезанные головы.

— А что такое?

— Воспоминания нехорошие.

— Хорошо. Не буду.

Кротов был благодарен ей, что она не о чем не расспрашивает.

— Переговорила с генералом?

— Да. Он теперь оказывается в академии. Не хочет на заслуженный отдых. Вот и нашли ему место. Ты будешь разговаривать с МРОБовцем?

— Надо.

Разговор с Глемасом получился короткий. Первым делом тот спросил, не слышит ли их разговор Джерези. Получив утвердительный ответ, он напомнил Кротову:

— Не забывай, какой бы спец она не была, в голове у неё чип, значит в любой момент, она может выйти из строя, а то и еще хуже — стать врагом. Остальные — подростки, так что вся надежда только на тебя! Не подведи, Сергей.

На этом связь закончили, и парочка двинулась в обратный путь.

По дороге диверсантка рассказала о плане десанта.

— Самое главное. Подразделение учебное, и курсанты не обстрелянные. Очень немногие принимали участие в настоящих боях. Хорошо, что на планете нет армии, а то тяжело бы пришлось.

Генерал считает, что сопротивляться будет только охрана. Я тоже так думаю. Поэтому десантирование произведут на территорию самого Храма, и близлежащие улицы. Чтобы отрезать святилище от прибытия возможной помощи, и отвлечь охрану от нашей группы. До того времени, как Маттиас сможет ударить по их головам, десантники успеют прочно закрепиться в храме и перед ним.

Ну и понятно в воздухе у нас будет полное превосходство. Транспортник полностью укомплектован штурмовиками и истребителями. И космическими и атмосферниками. Нам повезло, что они как раз готовились к подобным десантам.

Сергей тяжело вздохнул. Предчувствие у него было плохое. А оно редко подводило.

— Когда?

— Как только мы сообщим о своей готовности, будет согласован час.

— Мы готовы.

— Нет. Ты, что?

— А, что тянуть. Ты здорова, я тоже в порядке. Два игольника у нас есть. Больше все равно взять негде. Надо идти. По опыту, я скажу, чем дольше операцию планируют, тем быстрей она проваливается.

— Может, ты и прав. Но технически надо подготовиться нормально. Я договорилась, сюда сбросят капсулу с оружием и спрецсредствами. Генерал хотел отправить сюда еще группу из имеющих боевой опыт офицеров-преподавателей, но твой шпион запретил.

«Правильно сделал, — подумал Кротов. — Я тут думаю, как тебя оставить подальше от логова Маттиаса, а иметь за спиной кучу вооруженных людей, зная, что в любой момент они могут начать подчиняться не тебе, а твоему врагу — нет, уж, увольте!».

— Когда прибудет капсула?

— Часа через три.

— Тогда пойдем спать. Не выспавшиеся, мы будем ни к черту не годны.

Утром, взяв с собой совершенно излечившегося Ронга и еще одного паренька — для помощи в доставке оборудования — они опять отправились к холмам. Подходя к замаскированной капсуле, Кротов крутил головой. Посылки нигде не было.

— Не крутись, она с другой стороны холма.

— Как ты узнала?

— Вот для этого и нужен имплантант. Я подключилась к компьютеру капсулы, и сейчас даже могу управлять её оружием.

— Понятно, — буркнул Сергей. Ребята молчали. Для них, в словах Джерези, ничего нового не было.

— Ты, что, год тут воевать решила?

Кротов, вместе с упарившимися «бронгами», стоял перед горой оружия выгруженного из капсулы.

Джерези, не обращая внимания, перебирала и откладывала что-то в отдельную кучку.

— Просто, я подумала, а вдруг ты передумаешь, и мы возьмем с собой их. — Она кивнула в сторону подростков. — Тогда, их тоже надо будет вооружать.

Отобрав из кучи, что-то похожее на латы рыцаря, она подала это Сергею.

— Примерь. Я заказывала твоего размера.

— Это бронекостюм? — Вспомнил Сергей лекции Гронберга.

— Да. А то, я как вспомню последний бой. Без всего, как будто голая. Любого осколка надо бояться. Бр-р-р!

— Ты, смотри, нетяжелый. — Кротов покачал в руке доспехи. — А на вид…

— Не тяни, примеряй. Надо еще подгонять.

Когда, бронекостюм был подогнан по Сергею, пришла очередь шлема. Он вспомнил, что в первый раз увидел Глемаса в таком же, только черного цвета. Этот был темно-зеленым.

— А другого цвета нет? А то этот, как-то мне не идет, — пошутил Кротов, стараясь не выдавать своего удовольствия от полученной обновки.

— Если включить режим маскировки, он начнет менять окраску под цвет местности.

— Понятно. Хамелеон.

— Что?

— Да, так. Есть на нашей планете одна тварь, которая делает также.

— Вот был бы у тебя сейчас чип, не надо включать и выключать охлаждение, обогрев и прочее. Только подумал, и все работает.

Сергей ощупывал свое тело. Да, похоже, как в настоящую броню заковался. Только все гнется, в любом месте. Тихонько, чтобы не видела, Джерези, он ударил перчаткой по броне капсулы. Потом посильнее.

— Да, не бойся! Ударь со всей силы! — она заметила его попытки. Кротов послушался. Эффект был прежний, от хлесткого удара раздался металлический лязг, но ни пальцы, ни кость предплечья не пострадали.

— Там, компенсаторы. Чтобы почувствовать, надо чтобы тебя взрывом на стену бросило.

— Хорошая штука, — признал Сергей.

— Шлем одень. Еще удивишься.

— Нет. Со шлемом я знаком. Я сюда прилетел в таком. В капсуле лежит.

— Тем лучше. Тогда давай подбирать оружие.

Она отобрала игольник у Ронга, который с горящими глазами, стоял у кучи оружия.

— Я ведь только посмотреть.

— Запишешься в армию, насмотришься до одурения.

Она подала Сергею игольник.

— Эту штуку я знаю.

— К сожалению, тут только оружие армейской разведки. Нашего нет. У нас в спецназе, есть кое-какие свои штучки.

С сожалением, отложив то, что по её мнению никак нельзя было применить в данном конкретном случае, она приказала сложить это обратно в капсулу.

— А вдруг кто-нибудь доберется до оружия?

— Ну и что? Я перепрограммировала его только под себя. Так, что теперь никто не сможет им воспользоваться без меня. Для всех остальных это груда железного барахла.

В обратный путь, они отправились, нагруженные под завязку. Когда пришли на базу, Кротов нашел Азани.

— У тебя тут нет какой-нибудь комнатки с замком? Под оружейку?

Комната была найдена, и Сергей с Джерези продолжили подгонку вооружения.

Вечером, когда все улеглись, Кротов ушел обратно в холмы. Там, открыв капсулу, он достал свое оружие — СВД в самодельном чехле. Проверив и убедившись, что все в порядке, он закинул винтовку за спину и тихо вернулся домой. У него было свое видение предстоящего боя, и немалую роль в нем должна была сыграть заслуженная снайперка.

****

Утром Сергей как всегда, проснулся первым. Хотя никто тут не кричал: Рота, подъем!

Тихонько, чтобы не разбудить никого, он пошел к той нише, где они вчера сидели на скамейке. Там был как раз неплохой пятачок, чтобы сделать зарядку. Привычка начинать утро с зарядки, выработалась у него с раннего детства. Однажды он, получив в очередной драке, хороших тумаков, хлюпая разбитым носом, пробирался домой. Смыв на кухне кровь, он не включая свет, крался к своей кровати. Вдруг раздался голос отца:

— Включи свет!

Сергей всегда побаивался отца, особенно выпившего. Поэтому по-быстрому включил свет и замер. Отец сидел одетый за столом, в зале. На столе перед ним стояла начатая бутылка водки и стакан.

— Ты знаешь, что сегодня меня вызывали в школу?

Сергей отрицательно замотал головой, он действительно не знал об этом.

— Ну и из-за чего? Как ты думаешь?

Сергей лихорадочно стал соображать, кто мог вызывать на этот раз. Скорей всего склочная учительница математики. Кротов терпеть не мог этот предмет, и преподавательница боролась с этим всеми доступными средствами.

— Молчишь. А вызвали меня из-за того, что тебя постоянно бьют в школе!

Это была такая откровенная неправда, что Сергей взвился.

— Никто меня не бьет! Я сам могу, кого хочешь!

Он прикусил язык. Неизвестно как отнесется отец к собственноручному подтверждению его постоянных драк.

— Что ты сам можешь? Я сейчас гляжу на тебя, и вижу разбитую физиономию. Плакал?

— Я никогда не плачу, — пробурчал в пол Сергей.

— Хоть это радует.

Кротов не верил себе. В голосе отца явно звучало одобрение.

— Ну, может не каждый день тебя бьют, но бьют же.

— Бывает, — согласился Сергей.

— Молодец, что не врешь.

Отец налил себе немного водки, выпил и, крякнув, продолжил:

— В общем, договоримся так. С завтрашнего дня, я не ничего больше не хочу знать о твоих драках. А ты, чтобы не приходить домой таким, каждый день утром, полчаса колешь дрова. Зимой, летом без разницы. Если дров нет, все равно зарядка. И не думай, что завтра я об этом забуду!

Обрадованный, что все так легко обошлось — у отца была тяжелая рука — Кротов быстро юркнул в постель.

Утром, когда он сладко спал, отец сорвал с него одеяло.

— Ты, что, все забыл?

Он был помят и небрит. Видимо прикончил вчера бутылку. Сергей мгновенно вспомнил вчерашний разговор.

— Все. Я уже бегу.

Натянув лишь кеды, в трусах и майке он выскочил во двор. Подхватив стоявший у поленницы топор, он занялся колкой.

Теперь каждый день дребезжащий старый будильник, звенел у его уха на час раньше, чем вставали остальные. К своему удивлению, к концу лета он стал просыпаться за минуту до звонка, и лежал, ожидая подъема.

С тех пор и до самой армии, он ни разу, по своей воле не пропустил утреннюю зарядку. В те дни, когда это приходилось делать, по каким-то не зависящим от него причинам, он чувствовал себя разбитым и больным.

Помахав руками и по-приседав, Кротов отжался пятьдесят раз от пола и пошел в крохотную душевую, где едва могли поместиться два человека. К его удивлению, там кто-то уже мылся. Из-за полупрозрачной шторы показалась мокрая голова Джерези.

— А, это ты! — заулыбалась она. — Иди быстрей, как раз еще одно место есть.

— Не-е, ты мойся, я попозже… — попятился Сергей.

— Да, иди, серьезно, места хватит, — она отодвинула штору, показывая, что не обманывает.

Лицо Кротова залила краска. Увидев её груди с коричневыми сосками, покрытые каплями воды, он опять ничего не смог с собой поделать. Пятясь назад, и ища рукой дверь, он не отрывал глаз от её фигуры. Взгляд скользил по ней рассматривая всю, сверху до низу.

Джерези недоуменно смотрела на него.

— Ты, что солдат?

Потом её взгляд опустился на его топорщащиеся штаны. Она не выдержала и расхохоталась.

— Как же, вы у себя, в части по утрам…?

Кротов не дослушал. Выскочив в коридор, он быстро отошел от двери. «Вот и разница. Все-таки не Земля, — подумал он, представив совместную баню в их части. — А надо было, зайти и…» — запоздало замечтался он.

После завтрака, Джерези взяла подготовку в свои руки. Теперь она была в новенькой армейской форме. Оказывается в посылке, для неё пришло и это. Куртка, брюки, ботинки все сидело на ней, как будто пошито специально. Все шло ей. Кротов не знал еще, что тот, кого любишь, даже в драной рогоже, будет казаться одетым в лучшие шелка. Она заметила его взгляд.

— Не наша форма, пехотная. Но все равно — удобно. Не мнется, не рвется, влагу пропускает только в одну сторону. Не то, что твоя дорогущая форма. В такой, только в штабе сидеть — красоваться.

Кротов усмехнулся: «Дорогущая! Это здесь она может и дорогущая».

— Сергей, сегодня готовимся и в ночь уходим, чтобы перед рассветом быть в Храме. В это время начнут высадку космические силы.

Сейчас она выглядела и говорила, совсем как Филипок — погибший его взводный. Сухо и деловито.

— Ты так и не изменил своего решения? Берем двоих?

— Да.

— Хорошо. Веди их сюда. Им тоже надо подготовиться.

Азани удивился.

— Разговор шел обо всех. Мы готовы. Никому не хочется становиться рабом.

— Нет. Ваше дело будет найти нормальный вход и довести туда нас. Двоих хватит.

— Ладно. Тогда пойду я и Ронг.

— Азани, ты не обижайся, но вместо себя давай выбери, кого ни будь другого.

— Чем я вам не подхожу? — все-таки обиделся он.

— Ты нужен здесь. Сам прекрасно знаешь, без тебя они не выживут.

— В общем-то, да, — согласился польщенный юноша. — Но, все равно пойдем я и Ронг. Идти придется через территорию других банд — надо договариваться, а там без меня никак. Доведем до тоннелей, и все, дальше действуйте сами. Твоя подруга, я смотрю, настоящий спец.

Посидев, с Джерези, Сергей послушал как она инструктирует «бронгов». Первым делом она поинтересовалась, как у них с оружием. Узнав, что в банде есть несколько лучевиков, парализаторы и почти у всех ножи, она развеселилась.

— Как вы с таким арсеналом, еще не стали королями окрестного подземелья.

— Что смеяться? Больше не требовалось. Если бы понадобилось, мы бы нашли. В подземелье все можно купить.

— Не обижайся. Это шутка. Без имплантантов, вам все равно кроме бластеров и гранат, ничего и не нужно. Вот вам армейские лучевики. У них батареи помощнее. Все остальное такое же как у ваших. Попозже отойдем куда-нибудь, потренируетесь.

Ребята, с интересом разглядывали новенькие бластеры в простых армейских пластиковых контейнерах со специальными ремнями.

— Смотрите. Если хотите носить на поясе, как большинство это делает, ремень застегивается вот так. Если под мышкой, то вот так. Если на ноге, как спецназ, вот так.

Рассказывая, она демонстрировала все на себе, быстрыми движениями перебрасывая оружие.

— Я вам советую, носить на поясе. Для других положений нужна хотя бы минимальная тренировка.

Потом подошла очередь гранат. Рассказав, как ими пользоваться, она дала им по стандартной упаковке.

— Пять штук вам хватит. Вы же не будете воевать.

Закончив с этим, она достала из объемистого заплечного контейнера, который сама и несла сюда, еще два боевых шлема.

— Это вам. — Она подала их Азани и Ронгу. — Теперь смотрите все трое. — Она глянула на Кротова. — Ты тоже.

— Одевайте шлемы.

Когда они одели. Она достала из контейнера продолговатую коробку с равноименными выпуклостями на крышке. Открыв её Джерези, перевернула коробку, вытряхивая содержимое. На пол посыпались, небольшие, величиной с голубиное яйцо, и такой же формы, шарики. Не долетев до пола, они повисли в воздухе.

— «Мухи», — показывая свою осведомленность, сказал Ронг.

— Да, летающие камеры. Так называемые «мухи». Вы все о них слышали, у телевизионщиков такие же. Только эти более защищены от электромагнитных воздействий и не такие яркие. Теперь нажмите кнопку снизу справа под подбородком. Один раз. Есть. Увидели?

— Да.

Сергей увидел на стекле шлема изображение, шедшее с камер.

— Так как у вас нет чипа, работать с камерой напрямую, вы не сможете. Поэтому управление будет как в старину, через шлем. Выбираете взглядом «муху», и отправляете её, опять-же взглядом, в точку которую хотите осмотреть. Все. Электроника шлема фиксирует движения вашего глаза, обрабатывает и выдает команду камере. Потренируйтесь. Это не сложно.

Она присела, и сказала Кротову.

— Даже не думала, что когда-то придется воспользоваться этой технологией. Все-таки не зря спецназ учат всему.

Попробовав поймать «муху» и убедившись, что это и в правду не сложно, Сергей снял шлем.

— Слушай, капитан, а не пора ли, сообщить наши планы на корабль.

Эта мысль мучила его с самого утра, и он не мог больше сдерживаться.

— Не беспокойся, на корабле уже все знают и готовятся.

— Когда ты успела?

Джерези лукаво улыбнулась.

— Не один ты, ночью ходил в холмы.

— Вот, черт. А почему я тебя не видел?

— Я не хотела. Еще подумаешь, что я за тобой слежу.

Она была права. Именно эта мысль первой проскочила в его голове.

Вечером, за ужином, когда все, вернувшись из своих походов, собрались за общим столом, Азани, как всегда, сначала поинтересовался дневным заработком каждого. Похвалил двоих отличившихся подростков, которые угнали у зазевавшегося торговца его машину с полным контейнером контрабандного товара. Потом продали груз оптом скупщику краденого, а машину загнали в подземный грот. Пусть отстоится. Потом продадим.

Все от души смеялись, слушая как возбужденные удачей ребята в лицах показывали, какая стала физиономия у торговца, когда он вышел и не нашел свою машину.

Азани посмеялся вместе со всеми. Потом приказал героям, неделю, не меньше, не появляться на улице, пока все не уляжется.

— Сами знаете, вычислят, убьют.

Все серьезно притихли. Сергей вздохнул: «Похоже, жизнь здесь не сахар».

— Теперь еще, самое главное. Завтра меня не будет. Никому в город не подниматься, а лучше всего вообще не выходить с базы. Завтра у всех выходной.

Все загалдели. Никого не прельщало весь день торчать в подземелье.

— Мы знаем, куда ты идешь! Мы тоже можем помочь.

— Все! Разговор окончен! Завтра на улицах будут стрелять, а я хочу увидеть вас всех живыми, когда вернусь.

По приказу Джерези улеглись рано, чтобы поспать несколько часов перед выходом. Кротову не спалось. Предстоящее дело, совсем не пугало его. Натура у него была такая, что он долго мучился, принимая решение, но что ни будь решив, уже не сомневался, и шел до конца. Другие мысли не давали ему уснуть — Джерези.

Что они будут делать, когда закончится эта война. По афганской привычке, он все боевые операции называл войной. Иногда ему казалось, что все будет прекрасно, и они с Джерези поженятся, а дальше все вообще будет хорошо. Но потом, он одергивал себя, и возвращался в действительность. Хоть, он и чувствовал, что она не равнодушна к нему, но насколько далеко идут её планы относительно их отношений? Она уже намекала, что готова переспать с ним, но может этим все и кончится.

Кротов, ворочался, ругая сам себя за мечтательность, и забылся сном, только перед самым подъемом.

****

Корабль ожил. Та жизнь, для которой он был рожден, наконец закипела в нем. Курсанты готовились к высадке. Техники еще и еще раз проверяли десантные катера и многоместные капсулы. Оружейники проверяли бортовое вооружение и пополняли боекомплект. Несмотря на то, что все вроде бы было как всегда, все чувствовали, что в этот раз десант не учебный. Серьзные лица инструкторов и преподавателей, полное развертывание медмашины транспортника, и многие другие детали говорили, что на этот раз все серьезно. Многие курсанты, получив голограммы с их ролью по боевому расписанию, не могли взять в толк, почему такая серьезная подготовка.

Планета нейтральная, не имеет даже регулярной армии. Только какая-то пограничная служба и полиция. Справится с ними, мог бы и один батальон. Но, по армейской традиции, все сомнения каждый держал при себе.

На исходе ночи все десантники сидели в капсулах и катерах, сжимая оружие и борясь со своим страхом. Как бы, не была мала противодействующая угроза, для большинства это был первый боевой опыт.

Первыми ушли катера подавления ПВО и радиоэлектронной борьбы. За ними из подбрюшья транспортника вывались серебристые, в свете восходящей Деги, точки катеров огневой поддержки. Они облаком падали вниз и достигнув атмосферы, расползались по выделенным квадратам.

— Пошел десант, — буднично, будто прося передать тарелку, скомандовал генерал. Гронберг стоял у большой голограммы в центре рубки, и рассматривал город с высоты птичьего полета. Сомнения грызли его. Как-то все просто получается. Неужели, интуиция подвела его, и не такая уж и большая угроза находится внизу.

Когда от корабля отвалились групповые десантные капсулы и катера, в рубке раздался встревоженный голос дежурного офицера связи.

— Спутники, отправленные на разведку над Тарном, не отвечают. Они исчезли.

— Что-нибудь со связью? — откликнулся генерал.

— Нет. Похоже, они уничтожены.

— Что за бред? — Гворинс зло посмотрел на дежурного.

— Шатлл, выбросивший орбитальную группировку, сбит противокосмической ракетой с Тарна. Наши средства засекли её, но противодействовать не смогли. Это «Гродес- четыре», у неё уникальная скорость, и они только-только начали поступать в войска Империи!

Ну, вот начинается! Глемас уселся на кресло, стоявшее недалеко от генеральского, и стал ждать, когда тот проругается.

— Вы ничего, не хотите мне сказать?

Гворинс повернулся к агенту. Глемас отрицательно мотнул головой.

— Нет, генерал. Вся информация у вас есть. Единственный совет — если вы захотите его принять. Оставьте Тарн на потом, сейчас нам необходимо разобраться с Зорном.

Генерал понял совет правильно. Если он решит по другому, МРОБовец воспользуется своим правом приказать. Ворча про себя, про всяких полувоенных, заполонивших этот корабль, генерал приказал усилить наблюдение за Тарном, и космическим пространством вокруг него.

— Чтобы не одна «муха» не смогла подняться с него! Постоянное дежурство двух звеньев космических истребителей.

Он опять повернулся к Гронбергу.

— Я оставляю за собой право, после окончания операции на Зорне, произвести высадку на Тарне и придать виновных военно-полевому суду.

— Конечно, генерал! Это ваше право и обязанность.

Глемас мысленно поаплодировал Гворинсу, перед лицом подчиненных вывернувшемуся из этой ситуации — показал всем, кто здесь командир. А про дежурство космических истребителей — это правильное решение. Истребители это вам не шатлл, с ними так просто не справиться. Кроме того в разряженной атмосфере Тарна, они могут действовать как в космосе. Пока информация о опытности Гворинса подтверждается, посмотрим, что будет дальше.

Гронец вздохнул, пока счет не в нашу пользу; операция только началась, а уже первые потери — шатлл вместе с экипажем. Вообще, военные это конечно сила, но главное все-таки должен сделать землянин. Агент, еще раз возблагодарил судьбу, что нашелся исполнитель, не подверженный опасности попасть под воздействие Маттиаса.

Всегда лучше, все делать самому, но в этот раз даже самый подготовленный агент министерства, не лучше человека с улицы. И у того и у другого, чип в голове. Что ж, остается одно — ждать. Этому искусству в министерстве учат в первую очередь. Даже самая интересная и запутанная операция заканчивается всегда одним и тем же — ждешь результата.

****

— Одеваемся сразу. В машине стекла затемним, чтобы никто ничего не заметил.

Джерези натягивала броню на армейскую майку. Кротов не говоря ни слова, последовал примеру капитана. Вчера днем он походил в своем бронекостюме, чтобы привыкнуть и сегодня чувствовал себя вполне уверенно. Обоих юношей, Джерези заставила одеть бронежилеты.

— Полноценные бронники вам ни к чему, раз в бой вы вступать не будете, но вот эти штуки на всякий случай оденьте.

Придирчиво проверив, как они закрепили бластеры, она показала, как закрепить на бронежилете кассету с гранатами. Потом обернулась к Сергею.

— Ну, у тебя, смотрю, все в порядке. А это зачем?

Она удивленно уставилась на винтовку Драгунова.

— Пригодится. Сама знаешь, оружия много не бывает.

Кротову не хотелось сейчас раскрывать карты и объяснять, что она тоже должна остаться по дороге. В святилище он пойдет один.

— Ладно, хотя я не представляю, зачем этот хлам, если есть настоящее оружие. Но раз ты считаешь это нужным, действуй. Тащить этот груз тебе.

Джерези окликнула Азани:

— Ты поведешь?

— Нет. Аэс.

— Что? — Сергей, услышав последний ответ, даже бросил свои попытки засунуть куда-нибудь на бронекостюме пистолет Макарова. — Почему она? Мы же решили, что вас только двое.

— Она лучше нас всех водит машину. И машина её. И вообще…

Сергей понял, что Азани просто не смог отказать, насевшей на него девушке. «Не надо было бы её втягивать», — подумал Кротов, но, чтобы не нарваться на скандал, промолчал. Джерези, против девушки за рулем, возражать не стала.

Когда подошли к машине, Аэс уже сидела в водительском кресле. Поздоровавшись со всеми, Кротову она только кивнула и тотчас отвела обиженные глаза. «Черт, я-то в чем виноват? Эх, женщины, женщины», — как многоопытный женовед вздохнул он.

На этот раз они не поехали в деловой квартал. Вчера Ронг, Азани и Джерези долго обсуждали маршрут. В результате выбрали тоннель, идущий из одного из парков. На видеозаписях его не было. Но подростки в один голос утверждали, что этот ход существует, только мало кто о нём знает. Единственное что не понравилось Джерези, да и Сергею тоже, то, что выходил тоннель опять в вентиляционный ход. Наверное, после прошлых событий все эти ходы проверили, и сейчас туда так просто не попадешь.

— Ладно, это будем решать уже по месту. Поехали.

Джерези, севшая рядом с Аэс, поудобнее устроила игольник на коленях, и обернулась к мужской половине компании.

— Шлемы держите под руками, чтобы в случае чего быстро одеть.

Заехав в парк, они некоторое время колесили по многочисленным дорожкам, пока не определились, и Ронг смог уверенно показать, куда надо ехать.

— Я здесь не спускался, но пару раз выходил. Так, что не заблудимся.

Когда все вышли из машины, Аэс приоткрыла свою дверцу, и, посмотрев на Кротова, тихо сказала:

— Сергей, я буду ждать тебя. Обязательно вернись.

Не дожидаясь ответа, она захлопнула дверцу, и машина рванула с места. Джерези хлопнула Кротова по спине.

— Что я тебе говорила?

В темноте никто не заметил, что Ронг ожег спину Кротова злым взглядом, и что-то едва слышно прошептал.

Вход в тоннель на этот раз начинался в небольшой башенке, затерявшейся среди деревьев парка. Это был просто выход, ни для какой другой роли, башенка не предназначалась. Несмотря на свою внешнюю заброшенность, внутри были видны многочисленные следы.

— Это сначала, — успокоил Ронг. — Здесь удобно отсиживаться в парке, если вдруг охрана погналась или бандиты. Мы пойдем в сторону от основных ходов.

Действительно, через полчаса, когда они отвернули в заброшенный старый ход, следов становилось все меньше, а через некоторое время в пыли остались только совсем старые отпечатки.

В свете фонарей шлемов, рядом с отпечатками обуви видны были мелкие когтистые следы животных.

— Даули, — показав на них, пояснил Азани. — Если будешь один, а их много — могут напасть.

Кротов сразу вспомнил тех противных, похожих на крыс, серо-коричневых зверьков, которых он видел в самом первом своем путешествии по тоннелям.

Они шли уже больше двух часов. Однажды Джерези предложила передохнуть, но все дружно отказались. Впереди по очереди шли Азани и Ронг. В спорных случаях когда, надо было выбирать ход на развилке, Азани всегда прислушивался к доводам Ронга. Сергей с Джерези в их споры не вмешивались.

Когда, по мнению провожатых, до выхода в систему тоннелей святилища, осталось совсем немного, Джерези приказала остановиться. Немного постояв в тишине, она сказала:

— Надо спешить. Наверху началось. Десант в эту минуту стартует.

— У тебя есть связь? — удивился Сергей.

— Только односторонняя, мой передатчик слишком слаб, чтобы пробиться из подземелья.

****

Дега еще не поднялась над горизонтом, а только чуть золотила краешек высоких облаков. День обещал быть солнечным, что нечасто бывает на Зорне. В предрассветном небе, будя обывателей, с ревом пронеслись первые атмосферники. Расходясь из походного ордера, они зависли в своих квадратах.

Следом за штурмовиками, появились катера и пузатые групповые капсулы десанта. Основная волна ушла к центру города, где располагался Храм Общества Верных. Отделившиеся группы — по несколько катеров и капсул — направились к космопорту, комплексам зданий управления пограничной охраны, управления службы городской охраны и еще нескольким объектам, включая здание городского правительства и штаб-квартиры преступных синдикатов. Все эти объекты были признаны потенциально опасными, и подлежали превентивной блокаде. Штурмовать их никто не собирался.

Главной целью атаки было святилище. Столь ранний час был выбран, чтобы успеть перекрыть все улицы ведущие в храм и не допустить прорыва сторонников Маттиаса, ежели такие появятся. Не очень знакомые с обстановкой, курсанты полагали, что самоубийц полезших на имперские армейские части в этом веселом городе не найдется.

Капсулы опускались прямо на улицы и площади. Борта отваливались, превращаясь в трапы, и по ним — волна, за волной — выплескивались, отливающие сталью, шеренги курсантов в новеньких бронекостюмах.

Первые, отбежав от трапа, чтобы освободить место следующим, занимали позиции и прикрывали высадку. Вся операция развивалась как по учебнику. Офицеры сбежав с трапа, собирали свои взвода и роты, и установив связь докладывали на барражирующий командный пункт, о готовности к дальнейшим действиям.

Приземлявшиеся рядом десантные катера, выгружали технику. Вырываясь из чрева судна, бронированный наземный транспортер на секунду застывал, словно принюхиваясь к атмосфере новой планеты, потом завывая двигателями, отправлялся к своему подразделению. Командиры транспортеров, бравируя, по пояс торчали из люков командирских башенок.

Небольшой инцидент произошел только в космопорту. Торговый корабль Кармадонского Союза, заметив происходящее, убрал трап и попытался взлететь. Однако по корабельной связи, командиру корабля обьяснили, что он не прав. Для убедительности приправив это картинкой висящих в небе катеров огневой поддержки, и очередью дымовыми гранатами, выпущенной из башенного гранатомета транспортера. После этого инцидент был исчерпан.

Генерал Гворинс крутнулся на кресле в сторону Гронберга.

— Думаю, еще полчаса и мои люди, полностью овладеют зданием Храма. Как видите, местные жители не такие дураки, чтобы сражаться с Империей.

Генерал, не мог скрыть улыбки, с удовольствием наблюдая за безукоризненной высадкой своего десанта.

— Генерал, не расслабляйтесь. Давайте дождемся, когда нам доложат о захвате Маттиаса.

Что-то здесь не так. Безоблачное начало операции, вместо того, чтобы успокоить, вызывало тревогу. Как плохо, находиться вдали от места событий, без возможности своими глазами увидеть и оценить обстановку.

Перекрыв улицы, и выставив технику так, что бы люди могли пройти только по узкому коридору, курсанты замерли. Все. Больше делать было нечего. Оставалось только ждать.

Группы, которые должны были войти в Храм, тоже замерли у своих входов. Они ждали только команды. Большие двери святилища были закрыты. Они всегда открывались с первыми лучами солнца — если таковые в этот день появлялись. Если нет — открывались все равно примерно в это же время. Точно установленного времени, для их открытия не было.

Офицеры, отдавали курсантам последние распоряжения. Главная установка была одна — до последнего воздерживаться от применения оружия. Армейские командиры, никак не хотели верить, что монахи начнут воевать с десантниками.

Лучи Деги скользнули сначала по небоскребам и крышам высоток. Потом окна многоэтажек стали загораться золотом все ниже и ниже, и наконец, мягкий утренний свет рухнул в ущелья улиц и расплескался по матовым дорожным плитам.

Полотно дверей главного входа и выхода, лопнуло и поползло в разные стороны. Стоявшие наготове курсанты, с обоих сторон дверей — не дожидаясь когда двери полностью разойдутся, запустили в проем «мух». Выждав несколько секунд, один за другим кинулись за ними. Стоявшие снаружи напряглись, ожидая выстрелов, но все было тихо.

Двери разошлись на всю ширину и замерли. Из темного проема показалась фигура в бронекостюме. Знаком он показал, что все в порядке и можно следовать за ним. В шлеме командира зазвучал доклад разведчиков.

— Вошли. Все в порядке. Не видно ни одного человека, не охранников, не Верных.

— Продолжайте движение. Мы входим.

Когда роты втянулись в огромный темный коридор, ворота вдруг начали закрываться.

— Какого дракона?!

Стоявшие на блоке снаружи, попытались остановить массивные створки, но тщетно.

— Заклиньте чем нибудь! — Закричал командир роты, не успевший зайти внутрь. Солдаты засуетились, стараясь найти, что ни будь подходящее, но было уже поздно. Ворота отрезали вошедших.

Когда за спиной закрылись ворота, в большом коридоре вспыхнул свет. Хотя темнота и не была помехой для оптики боевого шлема, в освещенном пространстве все почувствовали себя уверенней. Молодая женщина-лейтенант, оставшаяся за старшего в роте, вошедшей в главный вход, наконец, ответила на вызов командира.

— На связи.

— Почему не отвечаешь? Как у вас?

— Осматривались. Появилось освещение. Пока все по прежнему. Никого не видно, — вдруг её голос изменился. — Вру. Вижу людей. Сюда идет группа монахов. Встречаем.

Больше ни на один вызов лейтенант не ответила.

****

— Там, что? Бомбят сейчас? — Ронг испуганно глядел на Джерези.

— Нет, бомбить никто не собирается. Десант только для помощи нам. Блокируют Храм.

Кротов шагая замыкающим, подумал: «Интересно, а сама-то она верит в то, что говорит — просто блокируем храм и все. Блокировали мы так кишлаки». Через несколько минут показалась очередная дверь. При взгляде на неё Азани присвистнул.

— Ничего себе! — и весело добавил. — Нас тут не ждут.

— Да. — Согласилась с ним Джерези, проводя рукой по черной матовой поверхности двери. — Бронепластик. День или два как поставлено.

— Что будем делать?

Все повернулись к девушке.

— Капитан, остальные двери, скорее всего тоже сменили.

— Я тоже так думаю. — Ответила она, не показывая признаков волнения. Сняв ранец, Джерези достала оттуда небольшой контейнер. Достав вибронож и ловко вскрыв запечатанный ящичек, она вынула, мягко провисающий, белый шнур.

— Спасибо генералу Гворинсу, снабдил почти всем, что я просила.

Отрезав кусок шнура, остатки она аккуратно уложила обратно в ящик. Потом подошла к двери и стала прикреплять шнур к бронепластику. «Взрывчатка», — догадался Сергей. Подростки заворожено следили за манипуляциями девушки. Выложив из легко прилипающего к двери шнура овал, достаточный для прохода человека, она отошла и полюбовалась творением своих рук. Потом достала из ранца небольшой, уместившийся в её ладони, прибор. Медленно проведя им по краям двери, она посмотрела на экранчик.

— Отлично. Минирования нет.

Она обернулась к спутникам.

— Отойдите за выступы с двух сторон от дверей. И держите оружие наготове, вдруг с той стороны кто-то есть.

— Капитан, а нам взрывом не достанется? Может подальше отойти? — Сергей вопросительно смотрел на неё.

— Никакого взрыва не будет. Накладка просто прожжет броню.

— А, понятно. Типа кумулятивного заряда?

— Похоже, — не стала она вдаваться в объяснения. — Но принцип другой.

Она поправила шнур и закрепила прямо на нем, похожую на пуговку, круглую бляшку. Та немедленно замигала красным огоньком.

— Ну, все. Ждем.

Джерези отошла к замершему у выступа Сергею, и перекинула игольник из-за спины на грудь. Веревка на двери стала раскаляться, быстро изменяя цвет от темно-красного до ослепительного белого сияния. В тоннеле стало светло, словно включили огромный прожектор. Тени пропали. По мере того, как сияние становилось все ярче, стекло шлема все больше темнело. Так, что даже зажмуриваться не пришлось. Овал шнура все больше проваливался вглубь двери. Края бронеплиты вокруг веревки раскалились и сыпали огненными брызгами.

Через минуту сияние погасло, и раздался глухой стук. Выплавившийся кусок двери выпал в вентиляционный ход.

Джерези достала из кармана на спине бронекостюма кассету с «мухами» и вытряхнула две в воздух. Те застыли на секунду в воздухе и подчиняясь её командам нырнули в прожженый проем. Видимо получив изображение с камер, она подошла к искореженной двери, и не обращая внимания на еще красневшие неостывшие края отверстия, наклонилась и засунула голову внутрь.

— Все тихо. — Сказала она, выпрямляясь. Потом собрала свой ранец, и достав планшет, включила голограмму подземелья.

Быстро выбрав район святилища, Джерези увеличила его, а остальное погасила.

— Азани, Ронг, идите сюда. В какую нам теперь сторону?

Они склонились на светящейся разными цветами системой ходов, и Ронг уверенно ткнул пальцем.

— Вот наша дверь. Теперь отсюда направо, а там через любую решетку попадем в служебные тоннели Общества.

— Все. Спасибо, ребята, — она отключила голограмму и сунула планшет на место — в один из многочисленных карманов бронекостюма. — Здесь мы с вами расстанемся. Дальше мы пойдем вдвоем.

— Как? Мы же… — растерялся Азани, и перевел взгляд на Кротова. — Мы же готовились совсем к другому.

— Ребята, вы и так нам здорово помогли, — Сергей взял инициативу в свои руки. — Если бы не вы, хрен бы мы сюда добрались.

— Пойдете назад, пустите вперед «мух», — считая, что вопрос решен, Джерези начала инструктировать подростков. — Сейчас там все изменилось, особенно наверху. Возможно, идут боевые действия. А вы, очень нужны на базе, поэтому никуда не суйтесь не проверив.

Еще раз, оглядев их, она удовлетворенно заметила:

— Оружие у вас есть. «Мухи» тоже. Смотрите только с гранатами осторожней.

Потом повернулась к Кротову.

— Пошли!

— Пошли!

Сергей стукнул раскрытой ладонью по протянутым ладоням Азани и Ронга, и первым нырнул в дыру.

****

Шедшие по коридору Верные, опасений не вызывали. Оружия у них не было. Руки они сложили перед грудью, словно держали в ладонях книгу. Со смиренным выражением лица, они медленно шагали по центру широкого тоннеля, не обращая никакого внимания на солдат.

— Что-то их многовато для встречи? — обратился к лейтенанту, стоявший рядом курсант. Действительно в растянувшейся колонне было человек пятьдесят, не меньше.

— Молчи. Может у них так принято.

Девушка с лейтенантским знаком на плече, закинула игольник за спину и шагнула навстречу людям в бежевых туниках.

В тот же момент, коротко вскрикнув, она упала и скорчилась от страшной боли пронзившей голову. Кругом на полу также корчились, все вошедшие в Храм.

Монахи, увидев, что солдаты начали падать, тотчас рассыпались и побежали к ним. В руках у них появились мотки самозатягивающейся паутины. Быстро сматывая лежавшим руки за спиной, они срывали с них боевые шлемы и отбирали оружие.

— Не перепутайте шлемы! — закричал подбегавший к монахам человек в серой форме охранника. — Они им еще пригодятся.

Монахов все прибавлялось. По двое, они хватали обезоруженных курсантов под руки, и волоком, быстро утаскивали куда-то.

— Осторожней, не пораньте их! Это наши будущие братья!

Остановившись в стороне, охранник внимательно наблюдал за происходящим. Убедившись, что весь коридор чист, и ничто не напоминает о происшедшем, он в пустоту сказал:

— Все. Одна партия есть. Можно опять открывать ворота.

Потом скользнул в одну из открывшихся узких боковых дверей. Створки ворот начали медленно расходиться.

То же самое происходило в это время у второго выхода.

Увидев, что половинки ворот снова расползаются, курсанты отпрянули от них.

— Всем отойти! — запоздало скомандовал капитан на главном входе. Створки остановились, но ничего не происходило. Запущенные в проход «мухи» показывали абсолютно чистый коридор — не намека на то, что туда зашла рота десанта. Дальше отпускать летающие камеры было бесполезно, управление терялось.

— Попробуйте вы связаться с лейтенантом! — крикнул капитан выглядывавшему из люка, командиру транспортера. — Все же у вас аппаратура по-мощнее.

Не решаясь взять ответственность на себя, капитан связался со штабом. Оттуда поинтересовались, есть ли следы боя? Получив отрицательный ответ, командир батальона заорал:

— Какого члена, тогда ты стоишь? Вы в это время уже должны дойти до главного зала, и начать обыскивать Храм! У лейтенанта, наверное, что-то со связью. Первый раз что ли? Вперед! И гони этих молокососов, пока у них слюна не пойдет!

— Все. Через час жду доклад, — закончил, успокаиваясь, батальонный.

С другой стороны храма, на выходе — там, где ротный вошел в храм с первой группой — командир батальона находился у ворот, когда они открылись. Он действовал осторожнее и отправил отделение разведчиков с «мухами» до ближайшего поворота. Дождавшись доклада от них, он пришел к тому же выводу, что и майор на входе — неполадки со связью. Так, что с обеих сторон, в здание вошли еще две колонны вооруженных людей.

****

Пройдя по вентиляционному ходу совсем немного, они подошли к первой решетке. Теперь они не рисковали, и запустили впереди себя «мух». На всякий случай, Сергей отправил пару штук и назад, чтобы не возникло сюрпризов с тыла. Осмотрев в решетку коридор внизу, и сверившись с голограммой, они решили пройти еще по вентиляции, чтобы выбраться поближе к главному залу.

****

Всех связанных военных приволокли в главный зал. Они беспорядочно лежали перед огороженной красивыми витыми шнурами круглой площадкой в главном зале. В таком огромном помещении их казалось совсем не много. Большинство уже пришли в себя, и с тревогой оглядывались вокруг. Некоторые пробовали разорвать путы, но разглядев, что руки смотаны паутиной, бросали бесполезное занятие.

То там, то тут курсанты пытались встать, ходившие между рядами люди в серой форме, быстро пресекали эти попытки.

— Лежать! Вам же лучше будет. А то опять падать начнете, без шлема можно и пораниться.

Вдруг все они повернулись к центру и застыли. Заметив это, пленники тоже повернули головы туда.

Огороженная площадка оказалась диафрагмой. Её лепестки разошлись и сложились в стены. Лежавшие курсанты наблюдали, как сначала над срезом проема показалась голова старичка с величественно застывшим лицом. Вырастая, показалось пухленькое тело в бежевой тунике. Перед старцем стояла тумба, на которой поблескивал небольшой цилиндр.

Приподнявшись над полом площадка с толстяком остановилась. На этот раз она была гораздо ниже, чем тогда, когда здесь был Кротов.

Возле старика, возвышаясь над ним, стояли двое охранников. Они стояли расслабленно, но сразу чувствовалось, что убить этим людям, все равно, что плюнуть. Перешагнув через бутафорское ограждение, на пьедестал запрыгнул, еще один человек в форме охраны. Это был тот самый, что командовал монахами.

— Мастер Маттиас, что будем делать с ними?

— Все как решали. Надо, чтобы они срочно услышали Совершенного. Поэтому, жалеть не будем. Некоторые не выдержат. Но, Совершенный прощает нам этот грех! Ради остальных Верных!

Голос толстяка все больше набирал силу. Он явно срывался в патетику.

— Ладно. Начинаем, — вдруг совершенно обычным голосом проговорил он.

— Ну, артист! — покачал приподнятой головой, лежавший в первом ряду курсант.

Маттиас застыл перед блестящим цилиндром. Из контейнера появился дымок. Образовав небольшое облачко над цилиндром, он начал густеть, набираясь черноты. Облако стало похоже на шляпку гриба. В черной клубящейся массе и по поверхности, начали проскальзывать искры.

— Эй, дядя, ты что — фокусник? — закричал тот же курсант из первого ряда. Не обращая внимания на кричавшего, жрец загрохотал:

— Слушайте все! Слушайте! Сейчас Совершенный сам заговорит с вами! Вы пришли сюда, что бы разрушить дом Верных слуг Совершенного, но в великой своей милости, он прощает вас и принимает под руку свою.

При раскатах голоса Маттиаса, лежавшие пленные опять начали стонать и корчиться. Некоторых рвало. Подбегавшие монахи, заботливо переворачивали таких на бок, чтобы они не захлебнулись собственной блевотиной.

На этот раз приступ продолжался очень долго. Монахи следили за тем, что дергавшиеся в припадке люди не разбили себе голову. На лицах Верных было видно сочувствие. Они как могли, старались облегчить страдания солдат. Иногда они подходили к застывшему с искаженным лицом курсанту, и бормоча молитвы закрывали умершему глаза. Зато, с какой радостью они смотрели, на тех, что вдруг успокаивались и с блаженной улыбкой начинали ровно и спокойно дышать.

— Вы услышали его! — опять загремел голос Маттиаса. — Теперь вы наши братья и сестры! Подымите и развяжите их.

Монахи кинулись исполнять приказание. Поднимая счастливо улыбавшегося солдата, они брызгали, из пульверизатора с реагентом, на паутину, стягивавшую руки. Паутина рассыпалась, а Верные спешили к следующему выжившему.

— Сколько? — тихо спросил Маттиас у подошедшего охранника.

— Почти, треть.

— Жалко. Но деваться некуда, время поджимает.

— Среди не выдержавших, не одной женщины. Видимо они выносливей.

— Как хорошо, что у нас принцесса, а не принц.

В это время оставшиеся в живых командиры уже строили своих солдат. Те, без суеты разбирали принесенные в зал боевые шлемы и оружие. Потом становились в строй.

Охранник командовавший до этого монахами, поделил строившихся на две равные группы, потом собрал оставшихся командиров. Самым старшим оказалась девушка лейтенант. Остальные — сержанты и капралы.

— Как вас зовут, лейтенант?

— Луаза Вернье!

— Я, Грюн. В свое время я носил звание полковника. Но теперь я служу Совершенному. Зовите меня просто командир.

— Вернье, вы принимаете командование вот этой группой, — он показал на стоявших слева. — Задача проста: сейчас сюда движутся остальные солдаты вашей части. Ими займутся монахи. Ваше дело — удержать ворота любой ценой, до тех пор, пока на помощь вам не придут новообращенные. Я с остальными займусь другим выходом. Задача понятна?

— Понятна, командир Грюн!

— Выполняйте!

Подбежав к своей группе, Вернье скомандовала:

— Направо! За мной, бегом марш! — и на бегу добавила. — Кто отстанет — пристрелю сама.

Когда они выбегали в коридор, монахи уже затаскивали в зал солдат из новой колонны.

****

Находившиеся снаружи войска, даже не догадывались, о участи, вошедших в храм. Разнежившись под лучами утреннего солнца, солдаты лениво перебрасывались шутками.

Проснувшиеся жители, сначала испуганно выглядывавшие из окон своих домов, постепенно успокоились, и начали появляться на улицах. Первыми к десантникам подобрались мальчишки. Собравшись кучками, они незаметно подбирались все ближе к военной технике. С горящими глазами, они рассматривали расставленные вдоль улиц транспортеры. Хвалясь друг перед другом, знанием родов войск и оружия, они с упоением следили, за проносящимися в небе штурмовиками. Восторженно приветствовали каждый пробегающий мимо взвод курсантов. Сначала солдаты предупредительными криками отгоняли детей от техники, но час шел за часом, а ничего нового не происходило. Мальчишки осмелели, и почувствовав, что в криках солдат уже нет той строгости, кое-где даже залезли на броню.

У взрослых в этом мире, тоже никогда не было такого развлечения. Воспользовавшись тем, что по понятным причинам работа на сегодня отменялась, они высыпали на улицу. Мужчины с деланно равнодушными лицами, усевшись на вытащенных из домов стульях, кидали короткие реплики, а женщины собравшись в кружок, галдели все разом, обсуждая происходящее. Молодые девушки, сбившись в стайки, подкусывали снявших шлемы, курсантов. Те не оставались в долгу. Парни в бронекостюмах весело хохотали, показывая здоровые белые зубы, а девушки отворачивались и прыскали, прикрывая рот рукой.

Генерал, расслабленно развалившись в кресле, рассматривал голограммы с улиц и подтрунивал над Глемасом:

— Задали вы нам задачку, агент! Я даже не знаю, как мы отобьемся, если эти девчоночки начнут брать моих курсантов в плен.

У гронца же, на душе наоборот, было очень плохо. что-то не так. Разглядывая эти мирные сцены, он чувствовал, что что-то важное сейчас упускает. Казалось еще чуть-чуть, и он поймет в чем, дело: Почему столь пугавшая его операция превратилась в фарс.

— Что-то долго они. Скорей бы, привели вашего Маттиаса, да и заканчивать с этим делом. У нас учебный план пошел насмарку из-за…

— Генерал! — закричал Глемас. Он понял, что его смущало. Не могли войска находиться несколько часов в Храме, и не дать о себе знать. — Приказ всем войскам к бою!

Гронберг впервые воспользовался своим правом командовать. Генерал удивленно уставился на него, а Гронберг понял, что уже поздно. Они проиграли.

За эти секунды, на улицах все неуловимо изменилось.

****

— Смотри! — курсант стоявший у ворот внутри Храма, показывал на появившихся из темноты коридора, троих солдат. Оружие у них висело за спиной, маски шлемов открыты. Они шли, не обращая внимания на часовых, что-то обсуждая между собой, и весело пересмеиваясь. Оба часовых напряглись.

— Стоять! — Закричал курсант, вскидывая игольник. Второй последовал его примеру, но тут же опустил оружие.

— Это же Луаза, — сказал он, и закричал. — Лейтенант!

— Я! — откликнулась девушка. Часовые расслабились и открыли шлемы. Они сошлись и стали ждать возвращающихся.

— Где вы пропали? Мы тут скоро от скуки сдохнем.

— Пока все осмотрели, храм-то здоровенный, — ответил вместо лейтенанта один из солдат.

— Что, поймали этого…

Закончить часовой не успел. Подошедшая Вернье, коротким движением, воткнула ему в рот вибронож. Тот захрипел и стал оседать. Девушка подхватила его, и тихо, без стука опустила на пол. На лице мертвого солдата застыло недоумение. Со вторым произошло то же самое. Только нож вошел не в рот, в горло. Двое подхватили его, и оттащили к стене.

— Командир Грюн, мы на месте! — расставив своих людей, так, чтобы их не было видно с улицы, лейтенант Вернье связалась с другой группой. — Можно закрывать ворота.

— Мы тоже добрались. Будьте готовы. Подаю команду на закрытие.

Створки ворот плавно начали сходиться. Расслабившиеся курсанты не сразу заметили это. Первым среагировал сидевший на броне командир транспортера.

— Великий дракон! Они опять закрываются.

Мгновенно нырнув внутрь машины, он направил её прямо в ворота. Поставив транспортер посредине ворот, он снова вылез в люк.

— Видели? Они опять закрываются! — обратился он к стоявшим перед транспортером курсантам. Это были его последние слова. Очередь из игольника в упор, не выдержит не одна броня.

— Выдергивай его! — закричала Вернье. — Надо срочно убрать машину. Туда или сюда.

Ворота уже уперлись в бронированные борта транспортера, и лишь поскрипывали, не в силах справиться с такой преградой. Запрыгнувшие наверх курсанты выдернули тело из люка и сбросили в низ. Один из них спустился в машину и попытался проехать вперед. Это было его ошибкой. Скошенная орудийная башенка транспортера наполовину вошла под арку ворот и намертво заклинилась там.

— Идиот! — выругалась лейтенант. — Назад надо было!

— Всем назад. Сейчас пошлют камеры. Сбить все на входе!

— Что там? — Офицеры роты, оцепившей площадь, замерли не далеко от входа. Когда транспортер въехал в храм, они все побежали к воротам. Звук первых выстрелов остановил их.

Мгновение они провели в оцепенении — неужели началось? Потом рефлексы сработали, и все кинулись к своим подразделениям.

— Первое отделение, всех «мух» туда! — скомандовал лейтенант командовавший взводом, стоявшим на охране ворот. Стайка камер нырнула под транспортер. Однако изображение с них так и не появилось.

— Связь с камерами потеряна! — один за другим докладывали курсанты.

Засевшие в здании наоборот, прекрасно видели все действия войск, находившихся на площади. Подключившись к камерам внешнего обзора, лейтенант Вернье отслеживала ситуацию. Заметив, что с той стороны двери подгоняют еще один транспортер, чтобы выдернуть застрявшую машину, она подозвала ближайшего курсанта. Выслушав её, курсант кивнул и кинулся выполнять приказание. Запрыгнув на боевую машину, он спустился в передний люк.

Транспортер тихонько урча, медленно подъезжал к корме застрявшего собрата. Когда он уже почти приблизился на расстояние достаточное для отстрела гибких захватов, кормовые десантные двери застрявшей машины распахнулись. Водитель транспортера увидел глядевший ему лицо, раструб одноразового плазмомета. Присев на одно колено, его держал на плече, солдат в бронекостюме с эмблемой их части. В тот же момент раструб полыхнул огнем.

Транспортер словно наткнулся на невидимую стену. Его встряхнуло и на метр откинуло назад. Взвыла активная силовая защита, забирая всю энергию двигательных установок машины. Все экраны погасли, и в кабине повисла тишина. Бронекостюм скомпенсировал перегрузку при взрыве. Солдат внутри находился еще в сознании, и даже попытался выбраться из транспортера через десантный выход, когда второе попадание, пробило защиту, и высокотемпературная плазма залила внутренность машины, плавя и сжигая все вокруг.

Курсант, находившийся внутри десантного отделения, откинул вторую трубу одноразового плазмомета, и потянулся к следующему. В креплениях на стенке ровным рядом застыли еще семь контейнеров.

— Пока они не очухались, быстро расстреливай остальные и уходи! — раздался в его шлеме голос лейтенанта.

— Сам знаю! — прохрипел тот в ответ, и, сместившись чуть в сторону, произвел выстрел вдоль площади. Клуб синего пламени, выжигая воздух и сметая людей, пронесся по площади и опал, не дотянув до стен домов на противоположной стороне. Курсант небрежно откинул трубу и потянулся за следующим. Он не на секунду, не задумался, что воюет против своих товарищей, с которыми сегодня утром, спускался в одной десантной капсуле. Десантник успел сделать еще один выстрел, когда гранатометные очереди сразу с двух транспортеров разворотили всю корму застрявшей машины. Вытащить теперь её было не возможно. Вернье удовлетворенно улыбнулась и связалась с Грюном.

С той стороны, где группой командовал охранник в сером, двери никто заклинить не успел. И теперь, стоя перед закрытыми воротами, командир батальона, с недоверием выслушивал доклад, о бое на другой стороне. Все еще не веря, он отдал приказ — взрывать ворота.

****

Пройдя еще несколько решеток, Джерези остановилась.

— Здесь. Если пройдем дальше, начнем удаляться от зала.

Кротов согласно кивнул, он тоже помнил расположение ходов на голограмме. Быстро вывинтив болты, они аккуратно убрали решетку. Две «мухи» отправленные в разные стороны тоннеля показывали, что он пуст. Сергей отдал СВД капитану, и спрыгнул первым. Вскинув к плечу игольник, он огляделся. Никого. Забрав поданную Джерези винтовку, он одел её за спину. Рядом мягко спрыгнула девушка.

— Нам туда, — показала она рукой. — После поворота пропускаем два хода, третий наш.

— Пошли, — ответил Сергей. Быстрым шагом они двинулись вперед. Они шли уже минут сорок, а им ни разу не встретился не один человек.

— Везет нам сегодня, — Кротов остановил девушку.

— Точно, везет.

Они не знали, что Верным сейчас не до них.

— Что ты хотел?

— Капитан, наш план немного меняется.

— Почему? — она встревоженно посмотрела на него.

— Мы не сможем пробиться к Маттиасу.

— Мы же это обсуждали. Вдвоем, конечно нет. Но при поддержке десанта.

— Джерези, дело не только в этом. Тебе нельзя приближаться к Маттиасу.

— Ах, вот ты о чем.

— Выслушай меня и не обижайся. И десант, и ты, и вообще все взрослые жители этого мира потенциальные предатели.

Джерези дернулась, но ничего не сказала.

— Я не хочу иметь за спиной человека, который в любую минуту, может начать выполнять чужие приказы. Поэтому, мы сейчас расстанемся, и я даже не буду рассказывать тебе, куда я пойду.

— В общем-то, правильно, — через силу признала она.

— Капитан ты специалист-диверсант, и я не вправе тебе приказывать. Ты можешь продолжать действовать по старому плану, и идти к главному залу.

— А, что же ты думаешь, я сяду, и буду сидеть?

— Да, именно об этом я и хотел тебя попросить.

— Ты издеваешься?

— Нет. Назад я буду выходить этим ходом, и мне нужна будет твоя поддержка.

Джерези задумалась. Увидев, что она отвернулась, он с нежностью глядел на неё, пытаясь запечатлеть этот образ в своей памяти. Он нагло врал ей, что будет здесь возвращаться. Про возвращение Сергей даже не думал. Главной его целью, было оставить любимую как можно дальше от главного зала.

— Ты чего? — заметила она его взгляд.

— Я люблю тебя! — слова вырвались, как бы сами собой, и в следующее мгновение, он прикусил язык.

— Дурачок, нашел время, — она ласково обняла его за шею и прижалась к груди.

— Я тоже, — прошептала она. Он обхватил её, и прижал к себе. Они постояли так несколько мгновений.

— Все! Иди! — она оттолкнула его, и добавила, улыбнувшись. — Проклятый шлем, даже не поцелуешься.

— Да. Надо идти. Время.

— Я буду ждать тебя. Запомни, чтобы не случилось, я жду тебя здесь.

— Я вернусь! — Ответил Кротов, и шагнул в проход.

****

Маттиас сидел в кресле у столика с накрытым обедом. Все блюда оставались не тронутыми. Он заметил, что в последнее время, стал обходиться маленьким кусочком лепешки и глотком воды. Ему хватало. Он чувствовал в себе огромную силу. Иногда ему казалось, что он мог бы разорвать человека голыми руками. Но надо сдерживаться. Не пристало великому Мастеру проявлять человеческие чувства. Он не мог уже отличить свои, человеческие мысли от того, что вошло в него на черном корабле. Пока, еще человеческая натура побеждала, и он нередко срывался, вспоминая своих врагов из прошлой жизни — подлинных и мнимых. Последних было больше. Так как неприметного, вечно недовольного всем, суперкарго с обычного космического торговца, мало кто замечал. Но он то, знал, что все они завидуют ему! Поэтому постоянно третируют, не дают пробиться наверх.

Подождите. Скоро Совершенный сможет заговорить с принцессой, и тогда…Маттиас сладко вздохнул. Нет, не зря он затеял все это. Этому миру нужен настоящий Император.

Совершенный знал кто такой Маттиас! Поэтому он дал ему эту силу и право наказывать своих врагов, и награждать своих приверженцев. Маттиас усмехнулся, вспомнив испуганные лица капитана Сланди и этой сучки Геры, когда они поняли, кто перед ними. Они первыми понесли наказание, заслуженное наказание за вечные придирки к нему. Тогда он еще не научился сдерживаться. Он мрачно улыбнулся. Да, тогда он позволил своей ярости проявиться в полную силу. Теперь он уже так не делал, а наказывал врагов медленно, но также неотвратимо. Он помнил их всех. И часто приказывал им явиться сюда. Они приходили не в силах противиться зову, и иногда он великодушно, лишь насладившись их послушностью, отпускал их. Правда, случалось это не часто. В большинстве случаев враги, навсегда оставались в подземельях Храма.

Но сейчас он был противен себе. Видя себя со стороны, он понимал кто он на самом деле. Если бы не великая цель, которую надо выполнить во чтобы, то ни стало, он бы давно убил себя. Как ненавидел, тот первый Маттиас, эти вспышки понимания. После них он только еще больше злился, стараясь забыть правду о себе.

— Великий Мастер! — прервал его размышления телохранитель, Маттиас был благодарен ему за это. — Как вы и предполагали, враги собираются штурмовать Храм.

— Что ж, они сами этого захотели! — толстячок поднялся, в лице его опять появилось опереточное величие. — Не переживай, брат, ничего у них не выйдет. Как там в зале, всех притащили?

— Да, почти всех. Скоро можно начинать.

— Тогда, пойдем, — Они вышли в коридор, где к ним присоединился второй телохранитель, и направились к лифту.

****

Все в рубке, включая генерала и Гронберга, заворожено глядели на голограмму, показывавшую разные районы города. Никто не говорил ни слова. То, что творилось там, внизу, иначе как бойней назвать было нельзя.

Услышав первые выстрелы, курсанты погнали мальчишек по домам. Те, еще не понимая, в чем дело, и почему только что бывшие такими веселыми и дружелюбными, солдаты вдруг стали очень серьезными, и начали ругаться. Когда же загремели взрывы, уже не только дети, но и взрослые бросились по домам.

Побежавшие было отцы и матери, вдруг застыли, и, развернувшись, пошли к входу в храм. Солдаты, готовившиеся к штурму, сначала не заметили новой угрозы. Но, выходившие сначала по одному, люди сливались в группы и шли к храму, не обращая никакого внимания на злых, взбудораженных солдат.

— Вы, что? Стойте! Туда нельзя! Там стреляют!

Курсант встал на пути группы из нескольких мужчин и женщин. Люди, словно не видя, обтекли его с двух сторон, и пошли дальше. Глядя им в спину, курсант растерянно повторял:

— Нельзя… стреляют…

Наконец, решившись, он догнал идущих, и схватив последнего мужчину за плечо, попытался остановить. Мужчина, который был на голову выше десантника, не глядя, схватил мальчишку за плечи и отшвырнул. Курсант ударился о борт транспортера и сполз на плиты площади. Растерянный он сидел, привалившись к гусенице транспортера.

Везде по всему городу, к площади шли люди. Первая волна, из ближайших домов, уже шла между бронетехники. Начались первые стычки. В одном месте мужчина отобрал у опешившего курсанта игольник, и попытался пристрелить его. Но не успел, находившийся невдалеке офицер, выхватил бластер, и мужчина упал, с дымящейся раной в плече. Он был еще жив, и не в силах встать, пополз в направлении храма.

По мере продвижения вглубь войск, схваток становилось все больше. Группа женщин, схватила уговаривавшего их офицера, который для большей убедительности открыл щиток шлема, и, завалив его, рвали ему руками лицо. Обезумевший офицер, вырвал лучевик, и начал в упор расстреливать женщин. Когда он, качаясь, поднялся, все лицо у него, было залито кровью. Один глаз был вытащен и болтался на нитке. Не бывавшие ни разу, в настоящем бою курсанты, замерли вокруг, с ужасом глядя на залитого кровью офицера и обожженных мертвых женщин вокруг него. Один, вдруг быстро открыл шлем, и наклонился. Его вырвало.

Все больше солдат стало применять оружие. Везде лежали убитые и раненные мужчины и женщины. Раненные, если они могли двигаться, пытались ковылять или ползти в сторону храма. За одной молодой женщиной бежала девчоночка, лет пяти, постоянно упрашивая мать вернуться. Женщина несколько раз останавливалась, брала девочку за руку и что-то ласково говорила ей. Но вдруг что-то вспомнив, поворачивалась и почти бегом двигалась к Святилищу. Шальная игла пробила ей шею, и она упала под ноги, толпами идущих, людей. Теперь она лежала, истекая кровью, прижав к груди голову плачущей дочери.

В управлении пограничной охраны завязался настоящий бой. Пользуясь превосходством в технике, и боевой выучке, десантники теснили озверевших пограничников, занимая этаж за этажом.

Подобное же, началось и в управлении городской охраны. Полицейские, пользуясь знанием города, обходили войска по тоннелям и, выйдя через подвалы домов, стреляли в спину десантникам.

С другой стороны Храма, на выходе, где десантники успели взорвать ворота, дела обороняющихся были похуже. Командовавший штурмовым батальоном майор, был, как и генерал Гворинс, из боевых офицеров, в связи с возрастом переведенный в академию. Он грамотно организовал штурм, и бой шел уже внутри здания. Если бы не фанатизм обороняющихся, воющих пока руки могли держать игольник, войска уже приближались бы к главному залу.

Но и тут, когда вал гражданских заполнил площадь, атака захлебнулась. Сразу как только первые мужчины и женщины, стали любой ценой прорываться к воротам Храма, майор приказал применять оружие. Так, что тут тоже лежали горы трупов гражданских, но погибших солдат было гораздо меньше.

****

Генерал, зло сверкая глазами, повернул голову к Глемасу.

— Что это такое?! Вы во что нас втравили, агент?

— Генерал, — не отвечая на вопрос, Гронберг посмотрел ему в глаза. — Ваша задача была не допустить никого к Храму, и произвести, если понадобится, штурм Святилища. Вы готовы выполнить задачу? — в голосе гронца зазвенел металл. — Или мне брать командование на себя?

Гворинс, бормоча, что ни одна принцесса не стоит такого, отвернулся и начал отдавать приказания.

— Ко мне на связь командира резервного полка десанта и командира инженерного батальона! Новый план: Высаживаем десант на купол храма. Штурмовикам огневой поддержки — по запросам с земли — разрешаю наносить удары по гражданским объектам и по скоплениям людей!

Через некоторое время, первые бомбовые удары сотрясли улицы города. Над многотысячной толпой, живым потоком двигавшейся к площади, на высоте пятьдесят метров взорвались несколько термобарических бомб. Огромный шар огня вспух на этом месте, выжигая и перемалывая все находившееся в ущелье улицы.

По плану Гворинса инженерно-саперные группы высаживаются на купол Храма, и проделывают направленными взрывами, восемь отверстий для прохода десантников. Затем восемь десантных групп одновременно проникают в них и начинают штурм. В это же время высаживается десант к воротам и усиливается натиск там. На столько угроз сразу, осажденные не смогут адекватно ответить. Люди у них не бесконечны.

— Разумно, — поддержал генерала Глемас. На самом деле он уже не надеялся на успех войсковой операции. Надежда была только на Кротова. Ели ему не удастся нейтрализовать Маттиаса, все кончится бомбардировкой Храма до полного разрушения. Но погибнет ли при этом Великий Мастер и его артефакт, Глемас был совсем не уверен. Тогда все жертвы среди мирного населения и военных, окажутся, абсолютно напрасны. И придет время для радикального решения проблемы. В духе Императора.

****

Кротов остановился. Он уже отошел от Джерези на приличное расстояние. Быстро скинул бронекостюм, и остался в своей афганке. Достав из ранца ботинки, Сергей переобулся. Потом вытащил разгрузку, одел и проверил карманы — все ли на месте? Сложив у стены всю амуницию и оружие, полученное от Джерези, он закинул за спину винтовку и двинулся дальше. Несмотря, на то, что они с Глемасом похоже, ошибались насчет того, что Маттиас чует всю электронику, Кротов не хотел рисковать. А вдруг не ошибались.

План, который он придумал, размышляя над всем происходящим, был прост. Еще во время посещения Храма, Сергей заметил, что по всю окружность главного зала опоясывает балюстрада. Находилась она довольно высоко, метров семь-восемь. На неё выходило множество дверей. Изучая голограмму тоннелей, он выбрал несколько ходов выводящих на балкон. По одному из них, Кротов сейчас и шел. Наверняка, — Сергей в этом не сомневался — Маттиас сейчас находится в главном зале. Во время нападения снаружи ему нужно управлять своими сторонниками. А для этого ему нужен гриб.

Главное, чтобы двери на балкон не были заперты. Тогда все проблемы, Кротов решит с помощью СВД. Он расколотит гриб или убьет Маттиаса. Пока все шло, так как он и задумал. Сергей сплюнул три раза, через левое плечо и ускорил шаг.

****

В этот раз Маттиас решил немного уменьшить силу проникновения. Все-таки, терять столько людей — это не позволительная роскошь. Сейчас каждый умеющий обращаться с оружием, на счету. Пока люди, идущие по его приказу в храм, сдерживают атакующих, время еще есть.

Камеры внешнего обзора показывали, что войска на площади потеряли контроль над ситуацией. Но Великий Мастер не сомневался, что это временно. Сам он, давно бы отдал приказ расстреливать горожан, и ни капли, не сомневался, что имперцы тоже придут к этому. Глядя, на мучающихся, стонущих людей, он пожалел, что все это не на Тарне. Там этот процесс происходил почти мгновенно. Великий Я находившийся в корабле, обладал гораздо большей силой, чем его отросток, здесь на Зорне.

В последнее время, Маттиас все чаще ощущал, что может обходиться без помощи кусочка Шерхама, живущего в контейнере. То, что он получил тогда, в тот судьбоносный день все больше прорастало в нем, и теперь он легко мог заставать любого человека услышать Совершенного, находясь вдалеке от отростка. Однако люди привыкли, чтобы рядом с ним стоял контейнер с плотью Шерхама, и Маттиас продолжал проводить публичную церемонию по старому.

Лежавшие перед ним военные, были его козырной картой. Скоро он выведет их на улицы. Когда все войска на планете перейдут под его контроль, тогда начнется главное. Но практичный суперкарго, запретил себе думать о дальнейших планах. Сначала надо выполнить первостепенные задачи.

****

Дверь поддалась и чуть приоткрылась. Кротов облегченно вздохнул и отпустил ручку. Сняв с плеча СВД, он прислонил её к стене. Потом опять подошёл к двери, и почти уткнувшись лбом в косяк, посмотрел в образовавшуюся щель. Видно было плохо, и он тихонько приоткрыл дверь еще. Тяжелая металлическая дверь двигалась на удивление легко.

Хотя он по-прежнему, не видел одну сторону зала, но то, что ему открылось, подтвердило его предположения. На приподнятой над залом круглой площадке стоял Маттиас, а перед ним клубилось и мерцало черное облачко. Все как в прошлый раз, только площадка была едва поднята над полом. Но, было еще то, чего Сергей увидеть, никак не ожидал. На полу, перед подиумом Маттиаса лежало множество военных. А между наваленных тел ходили монахи и охранники.

Сначала Кротов подумал, что люди мертвы. Но приглядевшись, понял — у них припадок. Некоторые дергались, некоторые только изредка переворачивались, а некоторые просто лежали, скрючившись от боли. Монахи иногда подбегали, к кому-нибудь, но что они там делали, Кротов не разглядел.

Он не стал задумываться о том, откуда взялись эти люди. Нельзя упускать такой момент. Пока все заняты лежавшими, никто не будет смотреть наверх.

Отойдя от двери, он вытащил из чехла снайперку. Потом снял разгрузку, достал из кармана на спине, тот заветный магазин, про который он, так кстати, забыл в последнем земном бою. В магазине были специальные снайперские патроны. Они, как чехол и самодельная разгрузка достались Сергею от предыдущего владельца. Где бурят Олзоев достал эти патроны, Кротов никогда не спрашивал. Это не принято. Но он также как и Олзоев, все время оставлял их на потом, на какой-то особый случай. «Вот он и наступил, этот случай, — улыбнулся Сергей. — Бурят в осадок бы выпал, если бы узнал, куда я их расстреляю».

Воткнув магазин на место, он передёрнул затвор и загнал патрон в патронник. Проверил прицел, потом приложил приклад к плечу, и посмотрел через оптику вдоль коридора. Все в порядке. В ночь перед выходом, он проверял винтовку, но чем, черт не шутит. Все. Пора.

Присев, он начал осторожно открывать дверь. До монахов внизу было слишком далеко, чтобы они могли, что-нибудь услышать, но рисковать сейчас было нельзя. Раскрыв дверь, Кротов лег и уложил свернутую разгрузку перед собой. Потом подтянул винтовку, и медленно выдвинув её вперед, уложил на подготовленную разгрузку. «Что-нибудь бы потяжелее, — подумал он. — А лучше бы сошки, как у РПК». Все движения он делал медленно и плавно, зная, что резкое перемещение, глаз фиксирует автоматически.

Раздвинув ноги, он поерзал, устроился по удобнее, и поднял винтовку. Повел стволом и поймал в прицел сначала, стоявшего рядом с Маттиасом, охранника. Подогнав его фигуру под прицельную сетку, определил расстояние. Все так, как он уже определил в уме — примерно двести тридцать — двести сорок метров. Фигурка чуть заступала за первую риску прицела. Потом навел на Маттиаса. Сначала направил в голову, но побоявшись какой-нибудь случайности, перевел ниже — в середину груди.

В этот момент раздался оглушительный грохот, и в каких-нибудь пяти метрах от Сергея, пролетела, рассыпаясь в воздухе, огромная плита потолочного перекрытия.

— Твою медь! — заматерился Сергей, инстинктивно прикрыв голову руками. Он увидел, что Маттиас присел за столик с «грибом» и охранники бросились к нему. Весь план рушился вместе с падающим потолком зала.

Опять взяв СВД и успокоив дыхание, он стал ждать, что будет дальше. Великий Мастер поднялся, что-то зло выговаривая охранникам, оттолкнул поддерживающего его человека в сером, и повернулся к лежавшим.

Больше ждать нельзя, Сергей перестал дышать и плавно потянул спуск.

****

Джерези тоже почувствовала взрыв. Звука слышно не было, но здание передало динамический удар. Это как раз где-то там, куда ушел Сергей. Девушка встала с ранца, на котором сидела, и начала ходить от стены, к стене. Идти туда, или остаться здесь? Она никак не могла решить, что лучше. Ведь он сказал, ждать здесь, и пойдет сюда. А вдруг именно сейчас ему нужна помощь? Тем более после этих взрывов в зале наверное неразбериха, и она не сомневалась, что сможет проскользнуть незаметно. А если Сергей выйдет сюда живой и невредимый, то тогда они всегда смогут найти друг, друга.

Решившись, она накинула ранец, захлопнула щиток шлема и шагнула в тоннель, которым ушел Кротов.

****

Пуля вошла туда, куда и рассчитывал Сергей. Он успел сделать еще один выстрел — благо СВД самозарядка — и тоже попал. Лишь после этого, Маттиас завалился под стол с «грибом». «Крепкий старикан!» — удивился Кротов. Пока никто не понял, что происходит, он успел сделать три выстрела по «грибу» — два прямо в черное тело, а один в блестящую ножку. Никакой реакции это не вызвало. Похоже, обе пули застряли в теле артефакта, а пуля, отправленная ниже, лишь чиркнула по блестящей ножке — Кротов заметил выбитую искру — и ушла в сторону.

После этого охранники сориентировались и поняли, откуда раздается этот грохот. Один сразу бросился к Маттиасу. Второй закричал, показывая находившимся в зале на балюстраду, где лежал Сергей. Он выхватил бластер и несколько раз выстрелил по землянину. Но для этого оружия, расстояние слишком велико. Луч, страшный в ближнем бою, рассеялся, и Кротова только ударило волной горячего воздуха.

Не позволяя себе расслабиться, так же спокойно он поймал в сетку стрелявшего, и всадил ему пулю в грудь. Результата он не увидел. В этот момент раздалось еще несколько взрывов, и Сергею показалось, что потолок рухнул вниз.

Когда пыль немного улеглась, он понял, что это не так. В потолке появилось несколько огромных отверстий, но полностью свод не упал. Сергей посмотрел вниз. Некоторые обломки упали прямо на лежавших внизу солдат. Судя по положению тел и лужам крови, некоторым из них никогда не подняться.

Помост, где находился Великий Мастер, исчез. На его месте была круглая дыра, но и она вдруг закрылась, выдвинувшимися из стены пластинами. Но Кротов точно знал, что хорошо сделал свое дело. После двух пуль калибра 7,62 в грудь, не выживают.

Собрав вещи, он вышел в коридор. Прикрывая дверь, он увидел, как в пробитые отверстия посыпались солдаты в бронекостюмах, с включенной маскировкой. Они быстро спускались на тоненьких, чуть поблескивающих паутинках.

«Надо быстрей валить отсюда, — заторопился Сергей. — Как бы, не пристрелили в горячке». Он подхватил снайперку и на ходу упаковывая её в чехол побежал, к ждущей внизу Джерези.

Ход шел вниз, и бежалось легко. Не успел он разогнаться, как в стене, метрах в пятидесяти впереди, открылась дверь и оттуда вышел человек в серой форме. Кротов узнал охранника Маттиса. Под ложечкой предательски засосало. «Какого черта, я не пристрелил и его?» — пожалел Кротов, тормозя и переходя на шаг.

Охранник встал посредине коридора. Бластер в его руке смотрел в лицо Сергею. «Тут не промахнешься, — обреченно подумал землянин. — И «макаров» вытащить я не успею».

— Что смотришь? Стреляй! — Кротов сбросил, ненужную теперь снайперку, и нагло пошел на здоровяка в сером. Тот усмехнулся, и вдруг, бросив на пол лучевик, тоже пошел на Сергея.

— Нет, инопланетник, я тебя сейчас руками на кусочки разорву, — не повышая голоса, пообещал телохранитель.

Почувствовав знакомый кураж, Кротов побежал на врага, пытаясь набрать инерцию для первого удара. «Эх, помирать так с музыкой!» — с веселой яростью подумал он.

****

Лейтенант Луаза Вернье услышала взрыв за спиной. Звук был слабый, но акустическая система шлема, уловила его. Здание словно вздохнуло. Неужели все-таки решились? Неужели бомбардировка? Если это так, то сейчас атака на ворота прекратится, а в здании начнется ад. Она прислушалась — нет, больше взрывов не слышно. Может случайная ракета попала в Храм. На войне бывает всякое. Она встряхнулась — надо идти к воротам, там новая атака. Она побежала, на ходу вытаскивая кассету с гранатами, и вдруг остановилась. Кассета и игольник выпали из её рук, и с металлическим звуком ударились об плитку пола. Луаза бессмысленно глядела перед собой, не понимая, куда она сейчас бежала.

Под шквальным огнем прикрытия, десантники, наконец смогли подобраться к подбитому транспортеру и оттащить его. Из храма перестали стрелять.

— Быстрей, пока они притихли! — заорал капрал, командир отделения, готовящегося к броску в здание. Крик относился к саперам, готовившим взрыв ворот.

— Давай, ребята! — лейтенант с эмблемой инженерного батальона, махнул рукой двоим курсантам, прятавшимся за разбитым транспортером. Они выскочили на открытое место и встали напротив дверей Святилища. Один из них держал на плече толстую, зеленую трубу. Второй подскочил и что-то быстро набрал на экранчике трубы. С обоих концов её полыхнуло пламя и по створке ворот потекла зеленая киселеобразная масса. Солдаты бросили трубу и упали на землю, пытаясь вжаться в плиты площади. Желе на дверях взорвалось, и бронеплиту створки ворот сорвало и забросило внутрь. Она пролетела по коридору, сметая все на своем пути, и застыла, искореженная, впечатавшись в стену.

— Пошли! — дико заорал капрал и первым бросился в открывшийся проем. Забежав, он упал и сразу перекатился на другое место. Он огляделся — защитников не видно. В это время из прохода выскочила фигура в бронекостюме с лейтенантским знаком на плече. Вдруг она остановилась и выронила оружие. Не раздумывая, капрал нажал кнопку спуска. Длинная очередь разрезала стоявшую фигуру пополам; сразу столько попаданий не выдержит не одна броня.

Луаза Вернье так и не поняв, зачем она здесь, умерла во славу Великой Империи.

****

— Вы это видите? — Не выдержал кто-то. Все в командной рубке, как завороженные смотрели на голограмму, показывавшую разные районы города. Везде творилось одно, и тоже: люди еще секунду назад рвавшиеся в одну сторону — к Храму; вдруг останавливались, и удивленно оглядывались вокруг, словно только проснулись и не сознают, где они находятся. Женщины с отвращением смотрели на свои окровавленные руки, мужчины испуганно бросали на землю оружие, из которого только, что расстреливали, ненавистных, мешающих им идти к заветной цели, солдат.

Солдаты, опьяненные азартом боя, еще некоторое время продолжали стрелять, убивая ставших теперь такими беспомощными, врагов.

— Прекратить огонь! Приказ, всем прекратить огонь! — Глемас уже понял, в чем дело. Кротов! Это его работа! Не зря он в него верил.

— Генерал, что вы молчите? Срочно довести приказ до каждого! Если, только еще хоть один солдат выстрелит в гражданского, я его лично расстреляю.

Не раздумывая, и не дожидаясь, когда генерал повторит приказ МРОБовца, офицер связи продублировал последние слова по боевой тактической связи прямо на боевые шлемы. Привыкшие к безоговорочному выполнению приказа, солдаты разом прекратили стрельбу.

Над притихшим остановившимся городом, пронесся первый, наполненный страданием крик. Люди начали осознавать произошедее.

— Генерал, задача военных — помочь мирному населению! Организуйте! У храма выставить оцепление, никого не впускать и не выпускать. Я срочно туда.

Глемас поднялся.

— Мне группу подготовленных разведчиков. Человек пять не больше.

Потом повернулся к связисту.

— Вот здесь запись человека. Все как положено анфас, профиль, в движении. Разослать голограмму во все наземные части. При его обнаружении срочно доложить мне. Оказать всемерную поддержку и организовать охрану.

Гронберг передал кристалл с записью.

— И еще, он инопланетник, может вести себя не обычно. Всем учитывать это.

****

Они столкнулись. Кротов рассчитывал не только на инерцию разогнавшегося тела. Уменьшенная сила тяжести, тоже давала ему небольшое преимущество. Но очень скоро он понял, что все это ему не поможет.

Даже не попытавшись увернуться, телохранитель принял удар землянина, и лишь покачнулся. Кротов отпрянул и нанес два коротких удара по корпусу, пытаясь попасть в те точки, которые показывал Глемас. Охранник крякнул, и Сергей понял, что немного он все-таки достал. В ответ, противник схватил Кротова за плечо, и закрутил вокруг себя, не давая ему наносить точные удары. Разгоняя Сергея, охранник с ходу приложил его головой о стену. В глазах потемнело. На секунду Кротов потерял ориентацию. Наугад, он протянул руку и схватил противника за лицо, стараясь нащупать глаза. Ему это удалось, и он резко надавил на глаз, стараясь загнать палец, как можно глубже. Телохранитель заревел. Оторвавшись от Сергея, он начал молотить его, своими тяжелыми, словно железными кулаками. Кротов пытался блокировать удары. Однако это слабо помогало. Пару раз он пытался атаковать сам. Охранник, пренебрегая защитой, пропускал удары, но словно не замечал их. После того как он нанес несколько мощных ударов ногой в грудину, Сергей поплыл. Он чувствовал, что у него сломано ребро, и, наверное, не одно. «Только бы не упасть, — билось в голове. — Тогда конец».

— Нет. Не теряй сознание! Я хочу, чтобы ты все чувствовал до самой смерти!

Услышал Кротов, словно через вату. Собрав все силы, он сфокусировал взгляд на улыбавшемся окровавленном лице противника.

— Ты вперед сдохнешь, сука!

Разбитые губы с трудом повиновались.

— Ты, мне нравишься, инопланетник. Жаль, что тебе придется умереть.

Охранник крутнулся, и попытался нанести удар в голову тяжелым форменным ботинком. Рефлексы выработанные, постоянными драками, каким-то чудом помогли Кротову уклониться от этого страшного удара. Но это было последнее, что он смог сделать. Поймав его за разгрузку, телохранитель опять ударил его о противоположную стену. Кротов уже не почувствовал, как охранник начал пинать его сползшее на пол тело. Он не увидел и не услышал, как сзади за охранником появилась Джерези и дико закричав, бросилась на него.

Когда Кротов очнулся, он увидел, сидевшую возле него, Джерези. Прислонившись к стене, она держала в руках ладонь Сергея и тихонько гладила её.

— Дже… — он попробовал разлепить разбитые губы. Она быстро накрыла их перчаткой.

— Тише. Все в порядке. Сейчас отдохнем и пойдем.

С трудом поддерживая друг, друга они поднялись. На полу лежал охранник. Мертвый он казался еще больше. В горле, с левой стороны торчал вибронож. Под тело уже натекла лужа крови.

— Подожди, — кривясь от боли, Джерези наклонилась к трупу, выдернула нож и обтерла лезвие об серую форму. Потом сунула лезвие в отворот куртки на груди лежавшего, и вспорола ткань.

— Ты посмотри сюда! Откуда он здесь взялся? — удивленно сказала она. На груди мертвого, над сердцем, как живая, переливалась бронзовая маленькая змейка, вся в крупных чешуйках. Было явное ощущение, что она готовится к прыжку.

— Что это? — прохрипел Кротов.

— Навигационные системы!

Увидев, что он ничего не понял, она махнула рукой, и поднялась.

— Пошли, потом расскажу.

Отходя от трупа, она пнула его.

— Вот, гад даже в бронекостюме, руку сломал.

Сергей только сейчас заметил, как она прижимает левую руку к телу.

— Сумасшедшие? — кивнул на приближающуюся парочку курсант из патруля. Патрули разошлись по всем тоннелям Святилища, разыскивая двух важных персон — девушку, говорят, чуть ли не принцессу, и инопланетника. Второй патрульный, тоже с любопытством наблюдал, за ковыляющим парнем с разбитым лицом, и молодой женщиной в бронекостюме без шлема, судя по висевшей руке, тоже раненной. Они медленно брели по коридору, поддерживая друг, друга. Но через каждые десять, пятнадцать шагов они останавливались и целовались.

— Ну, все! Нашли. Это они. Там же в приказе ясно сказано — инопланетник может вести себя неадекватно, — курсант толкнул напарника. — Пошли, поможем.

Глемас проезжал по приходящему в себя городу. Он ехал в космопорт. Здесь на Зорне была куча дел, которые требовали его присутствия, но через пару часов должна была появиться эскадра Империи. Вместе с военными, прибывает группа из Министерства, а там будет несколько шишек. Глемас, мог, конечно, наплевать на субординацию, и не поехать их встречать. Осознавая его значимость для Министерства, начальники, стерпели бы это. Но, он никогда не прибегал к использованию своего авторитета без крайней нужды. Да и всегда полезно окунуться в кипящее варево министерской жизни. Узнать, кто, чем там сейчас дышит. Слишком уж долго, он работает в поле. А не знать подводных течений в работе такой организации, как МРОБ, чревато.

Генерал любезно предложил ему для передвижения по городу транспортер с охраной. Но Гронберг отказался. Теперь, когда нашли Кротова, ему не нужны были больше и пятеро разведчиков, прикомандированные к нему, когда он отправился на Зорн. Он отправил их обратно в свои части. Для передвижения выбрал машину из гаража представительства министерства, на которой раньше ездил местный резидент. На вид обычная, она имела пассивную и активную броню, специальный, мощный двигатель и множество других функций, могущих пригодиться для работы полевого агента. Водителя он тоже не взял. Есть автопилот, а в случае чего, и сам Глемас может поработать водителем.

Все основные разрушения вызванные бомбардировками, остались в центре города. Здесь, в пригороде все оставалось так, как было до начала операции. Разглядывая красивые дома, спрятавшиеся за зеленью деревьев, он вспомнил рыжеволосую певицу-диспетчера. Поборов желание заехать, к тронувшей, его сердце женщине, он дал себе обещание, обязательно заглянуть к ней, но только когда все закончится. А до этого пока далеко.

Несмотря на то, что он верил Кротову, да и все происходящее доказывало, что Маттиас мертв, но факт, остается фактом — ни тело Великого Мастера, не артефакт так и не найдены. Принцессы тоже нет. Конечно, времени, чтобы обыскать все возможные места, где они могут находиться, было мало. И еще Тарн. Что же там-то такое? Ладно, с прибывшей эскадрой разобраться с этим будет легче.

****

Кротов и Джерези, воочию так и не увидели, как выглядит город после окончания боев. Как только их вывели из подземелья, специально вызванный боевой катер забрал обоих прямо от храма.

Когда с помощью солдат, они поднялись по трапу, на десантной палубе их уже ждал Гронберг. Ему не терпелось узнать о произошедшем в храме из первых рук. Любой МРОБовец знает, что даже самый лучший печатный доклад, а тем более пересказ, не даст того, что дает рассказ очевидца, тем более, если ему помочь нужными вопросами. К прибытию на космический транспортник, Глемас наконец отстал от них. Предупредив Сергея и Джерези, что после прохождения курса в медмашине, им еще предстоит официальный допрос.

Глядя в иллюминатор, Кротов впервые так полно почувствовал, куда он попал. Вот она, та реальность, о которой читал в фантастических книгах в детстве. На катер наплывал, вырастая все больше и больше, космический корабль необычайного размера. Сначала Кротов подумал, что то, что висело перед ними в космосе, больше всего похоже на БТР без колес. Сгоревшие остовы их, часто попадались вдоль дорог в Афганистане. Однако, по мере приближения открывался все новый и новый вид, и Сергей уже не знал с чем можно сравнить эту махину.

Землянин был уверен, что космический корабль должен походить на ракету. Вытянутое, круглое тело, с острым носом и стабилизаторами. Так, что сейчас, даже испытал некоторое разочарование.

— Здоровенный летающий гроб! — наконец оформилось у него сравнение.

— Что ты, сказал? — Джерези вопросительно посмотрела на него. Кротов объяснил. Она засмеялась.

— Может ты и прав. Если транспортник встретится со специальными космическими, боевыми судами, то он в это и превратится. Его главная задача — доставка живой силы и техники для десанта на планеты.

Как только они шагнули на палубу транспортника, их сразу подхватили санитары.

— Ты не переживай, я найду тебя! — крикнула Джерези вслед Кротову, которого чуть ли не силой, санитары заставили лечь на каталку. Его завезли в стерильную ярко освещенную комнату. Раздели и уложили на мягкую теплую кушетку. Потом надвинули сверху белую непрозрачную крышку. Внутри включился синий свет и Сергей, незаметно для себя, отключился.

Проснулся он, с радостным чувством, хорошо выспавшегося, отдохнувшего человека. Тело наполнено силой. Хотелось вскочить и радостно заорать. Такое у него было только в детстве. Он вспомнил как летом у бабушки в деревни, он с двоюродными братьями, соскакивал с кровати и по залитому солнцем сосновому бору они бежали к недалёкому озеру. Там с ходу кидались в ещё не прогревшуюся утреннюю воду, хохоча, и брызгая друг, на друга.

«Что это со мной? Под кайфом что ли?» — он ощупал тело, лицо — ничего не болело, не саднило. Поднёс к лицу руки.

— Черт!

В синем нереальном свете, он разглядел, что кожа стала гладкой, не одной царапины, даже следы давнишних порезов исчезли.

Крышка отъехала, и в глаза ударил яркий свет.

— Вставайте, — женщина в светлом комбинезоне с надписью на левой стороне груди, с любопытством глядела на него. Кротов соскочил с кушетки, тут же сконфуженно прикрылся руками — он был абсолютно голый.

— Что с вами? — встревожилась женщина.

— Ничего. Одежду, пожалуйста, подайте, — он разглядел сзади, за спиной медички в шкафчике висела его афганка.

Подождав, когда он оденется, женщина заинтересовано спросила:

— Откуда, вы такой? У вас нет чипа, зато в организме столько всякой дряни. Машина еле справилась.

Не зная, что ответить, Кротов спросил:

— А где бы мне перекусить?

Он чувствовал зверский голод.

Медичка, видимо и не ожидала ответа на свой вопрос. Человек, срочно доставленный на корабль по приказу шишки из Министерства, вряд ли будет что-нибудь рассказывать.

— Вас проводят.

Действительно, за дверью его уже ждал солдат.

— Куротоу? — утвердительно спросил он.

— Кротов, — кивнул Сергей.

— Рядовой Креб Столи! Флот Империи!

— Круто. Я тоже рядовой, так что не тянись. Только Советская Армия. Не слышал про такую?

Креб Столи отрицательно замотал головой.

— Ну и ладно. Я есть хочу. Где тут у вас кормят?

— Понимаю. После медмашины всегда есть охота.

Прошагав минут двадцать узкими коридорами, они вышли в широкий проход. Он упёрся в раздвижные двери столовой.

Там, Сергей, к своей радости, увидел, уже сидевшую за столом, Джерези. Заметив Кротова, та выскочила из-за стола и, подхватив его под руку, потащила к своей кампании.

— Рядовой, вы свободны! — обратилась она к Столи.

— Но, у меня приказ! — попробовал возражать солдат.

— Передайте командиру, что капитан Джерези Горман Спецназ Империи, отменила приказ, — она счастливо посмотрела на Кротова. — Я сама его свожу куда надо.

Потом прошептала ему на ухо:

— Давай здесь не будем целоваться, казарма всё-таки.

Два офицера, сидевшие рядом с Джерези, и с любопытством поглядывавшие на Кротова, вскоре ушли.

Молчавший при них землянин, наконец, смог поговорить с девушкой:

— Как твоя рука?

— Как новая, — Джерези покрутила рукой перед Сергеем.

— Ты, я вижу, тоже прошёл курс.

— Да. Вот хорошая штука, эта ваша машина. Я из неё вылез, как будто заново родился. Весёлый, как будто выпил.

— Алкоголь? Выпил алкоголь?

— Ну, да. Алкоголь. Водки.

Она загадочно заулыбалась.

— Сегодня вечером я кое-что организую. И тогда мы с тобой выпьем.

— Давай. Я, не против. А то уже и вкус забыл.

Девушка коснулась еле заметной точки на мочке уха, и прислушалась. «Разговаривает с кем-то» — понял Кротов, вспомнив такой же жест Аэс. Правда у той, клипса на ухе была куда больше.

— Твой друг связывался, — объявила она.

— Глемас?

— Да. Не знаю, откуда он узнал, что ты рядом, но ладно. Главное: допрос в разведке отменяется. Рассказывать все будем МРОБовцам. Не знаю, правда, откуда они здесь возьмутся. Значит, сегодня мы с тобой свободны!

В это время её опять вызвали. Выслушав, она посмотрела на Кротова.

— Генерал Гворинс. Хочет переговорить со мной и взглянуть на тебя. Давай, заканчиваем, и пойдем. Нельзя отказывать старику. Он настоящий командир.

Джерези уверенно шла по коридорам, было видно, что здесь ей все знакомо. Кротов обратил внимание на скобы, похожие на большие дверные ручки. Они торчали кругом на стенах и даже на потолке. Он ломал голову для чего это. Никаких дверей вокруг не было. Не выдержав, он спросил:

— Джерези, а вот эти ручки, для чего они?

Та усмехнулась.

— Погоди, отключат гравитацию, узнаешь для чего.

Видя, что он ничего не понял, она снисходительно объяснила:

— На корабле сейчас включена искусственная гравитация, поэтому ты идешь как на планете. Вот верх, вот низ. Но во время боевых действий, возможно, его отключение. Вот тогда, в невесомости, когда ты будешь летать по коридору, они и пригодятся.

Гворинс принял их в своей каюте. В небольшом, рабочем кабинете. На военном корабле всегда с трудом выкраивается место для всего, что не связано с оружием.

Когда они вошли, он поднялся из-за стола. Невысокого роста, сухощавый, подвижный, с внимательным взглядом выцветших светлых глаз. Лишь эти глаза, да седина на висках выдавали его возраст.

Джерези начала докладывать, но генерал прервал её.

— Перестань, Рези. Ты здесь неофициально. Да и формально, ты мне не подчиняешься. Я теперь командую необстрелянными мальчишками.

В голосе генерала прозвучала горечь.

— Иди лучше я тебя обниму.

Они обнялись. Затем он повернулся к Кротову. Не сообразив как поприветствовать его, старик шагнул и тоже обнял землянина. Кротов растерялся. Он и генерала-то вживую один раз только видел. Перед отправкой в Афганистан, тот приезжал проверять учебку. А, уж, чтобы генерал, тем более инопланетный, так приветствовал его, такого он никак не ожидал.

— Спасибо тебе солдат!

Гворинс отодвинул его от себя и посмотрел в глаза. Кротов растерялся ещё больше. Он даже покраснел.

— За что?

— За все: Что не бросил эту девушку, а она мне как дочь. Но главное за то, что прекратил всю эту бойню, что здесь творилась!

Вмешалась Джерези.

— Про что вы говорите, генерал? Какую бойню?

Гворинс недоуменно переводил взгляд с одного, на другую.

— Так вы не знаете, что творилось на Зорне?

— Нет. Как только мы вышли из подземелья, нас усадили в катер, и вот мы здесь. А МРОБовец, в катере, ни словом не обмолвился, ни о какой бойне.

Генерал шагнул к столу и коснулся экрана, вделанного в столешницу. Над ним вспыхнула голограмма.

— Твою медь! Да вы совсем охренели!

Даже присутствие генерала не могло остановить Кротова. Он вскочил с кресла и яростно смотрел, на застывшего в своём кресле, старика. Тот молчал. Джерези тоже повернулась к нему.

— Это обязательно нужно было? — тихо спросила она.

— Не знаю, — так же тихо ответил он.

Сергей сел. Увиденное все ещё стояло в глазах. Горы трупов. В основном мирные местные жители. Что же это творится? Он вспоминал свою войну. Афганистан. Там такого не было. Хотя… Он задумался. «Черт! А ведь было!». Было кое-что такое, что вспоминать ему совсем не хотелось. Не в таких масштабах как здесь, но было. «Точно говорил Глемас — мы одной крови».

Вдруг его пронзило: «Бронги!». Ребята из подземелья! Как они там?

— Генерал, а в тоннелях воевали?

— Нет. Все началось и кончилось наверху, в городе.

Они ещё посидели. Генерал с Джерези называли имена офицеров, вспоминали минувшие сражения, но по всему было видно, что Гворинсу не до этого. И действительно, вскоре он грустно сказал:

— Рези, я ведь позвал тебя попрощаться. Навсегда.

Девушка недоуменно посмотрела на него.

— Что значит навсегда?

Тот вздохнул.

— Я ухожу из армии. Не знаю, правда, что я буду делать на пенсии, ведь иногда мне кажется, что я родился уже в бронекостюме. Но, я дурак, надо было уйти ещё тогда, когда меня попросили перейти из боевой части в академию. Тогда бы я не увидел этого позора! А теперь вся моя честная жизнь перечёркнута Зорном.

Видно было, что старику нелегко дались эти слова.

Сергей вспомнил объяснения Гронберга. И попытался как-то успокоить генерала.

— Но ведь если бы не предотвратить эту угрозу, всей жизни в вашем мире мог прийти конец!

— Эх, солдат. Я все понимаю, и даже сам могу назвать сотню причин, почему это надо было сделать. Но не должна армия воевать с безоружными людьми. Тем более с женщинами, за которыми бегут их дети. И вот это никакими разумными доводами не перешибить. Поэтому, я и сказал тебе спасибо.

Гворинс замолчал. Кротову показалось, что за время этой беседы он на глазах состарился.

— Ладно, вот и сказал, что хотел. Можете идти.

Джерези повлажневшими глазами посмотрела на Сергея.

— Сергей, подожди меня за дверью.

Кротов встал и неловко — по-граждански — попрощался.

— Всего вам доброго, генерал!

— Удачи, тебе, солдат!

Через пару минут дверь открылась. Сергей услышал последние слова.

— Рези, по моему, ты сделала верный выбор.

Кротов не стал расспрашивать, о чем они говорили с Гворинсом.

— Куда сейчас?

— Обедаем, потом, если нас никто не перехватит, я покажу тебе корабль. А вечером, у нас свидание.

— Какое свидание?

Она заулыбалась.

— Ты, просто чудо! Совсем как ребёнок!

Она обняла его и прошептала:

— Генерал дал мне ключ от своей каюты. Вся ночь наша!

Сергей опять смутился от такой откровенности.

— А куда генерал?

— Да, не переживай ты. У него сегодня командирская ночная вахта, или что-то такое.

— Не переживай, — повторила она. Потом оглянулась — коридор был пуст. Она прижалась губами к его губам. Кротов обнял её и ответил на поцелуй.

— Ну, все, все. Хватит, — через некоторое время она вывернулась из его объятий. — Все остальное вечером.

«Черт, когда же этот вечер?» Внутри у Кротова все пело. В коридоре показались два офицера, и влюблённые поспешили уйти.

Про них словно забыли. Весь день они провели вместе. Джерези водила его по кораблю, и рассказывала, рассказывала. Кротов, поражался, как она много знает о военной технике. При этом, не о той с которой, ей самой приходится иметь дело. Это-то как раз понятно, без этого на войне не проживешь. Но зачем ей знать о системах наведения оружия катеров огневой поддержки или о возможностях силового поля защиты транспортника? На его вопрос, она лишь засмеялась.

— Мы же спецназ, должны знать и уметь все!

Кротов ничего не сказал, но подумал: «Во, ответила, почти как у нас на плакате, на плацу написано».

Вечером, они как два заговорщика, посмеиваясь и держась за руки, пробрались полутёмными коридорами в каюту Гворинса.

— Хорошо быть генералом!

Джерези осматривала каюту, и иногда даже присвистывала от удивления.

— Ты, посмотри, у него даже есть своя кухмашина. Неужели он сам готовил?

Она хозяйничала в маленькой комнатке, где стояла кухонная машина.

— Ну, и зачем я доставала это?

Девушка вытащила из кармана брюк плоскую фляжку.

— Тут у него полный набор!

Раскрыв дверцу, она разглядывала содержимое небольшого шкафа. Сергей тоже заглянул туда. На двух полках, ровными рядами стояли банки с носиками как у чайников, и прозрачные кувшинчики. Внизу лежали разноцветные фрукты. «Наверное, холодильник». — Догадался, Кротов.

— Ну, генерал! — засмеялась Джерези. — Оказывается любитель выпить. Никогда бы не подумала. Я думаю, он не обидится, если мы поменяемся.

Она решительно взяла с полки банку с разноцветной этикеткой, а на её место воткнула свою фляжку.

— Вот это, настоящее пойло.

Сергей разглядывал этикетку, которая вдруг ожила. Фигурки на ней задвигались и начался маленький фильм. Как он понял, показывали процесс производства содержимого этой банки. В горах, люди в странных одеждах, собирали в корзины маленькие зелёные плоды, немного похожие на яблочки. Досмотреть ему не дала Джерези. Она потащила его за стол.

— Садись, сейчас я тебя покормлю. Тебе сегодня понадобится много сил.

Сергей уже начал привыкать к этим откровенным намекам. Он уселся за стол и сделал грозное лицо.

— Ну, что хозяйка? Я долго буду ждать, когда меня накормят?

Эта немудренная шутка привела Джерези в такой восторг, что она бросила забивать программу в кухонный агрегат, и уселась к нему на колени. Обхватив его за шею, она счастливо засмеялась.

— Сейчас, мой хозяин! Сейчас вам все подадут!

Промурлыкала она, впиваясь губами ему в губы.

— Капитан, а меня не привлекут к суду, за совращение офицера Империи?

Запрокинув голову, она опять захохотала, показав свои ямочки на щеках.

— Чудо ты, моё! Совратитель! Как бы меня не привлекли, за растление несовершеннолетних.

— Ах, так!

Он попытался опять её обхватить, но она выскользнула из объятий и, соскочив с колен, заявила:

— Еда готова.

Потом поставила на стол, два маленьких стаканчика из жёлтого металла. Кротов не удержался и взял стаканчик в руку. «Судя по весу — настоящее золото».

— Наливай!

Джерези пододвинула к нему свой стакан.

— Надо выпить за нашу встречу!

Кротов взял банку и наполнил стаканчики.

— Ты, что? Это очень сильное вино. Надо понемногу. Ладно, отопьем по глотку.

Сергей взял свой и понюхал жидкость. Спиртовый запах перебивался каким-то непривычным сладким ароматом.

«Мура какая-то, — подумал он. — Водки бы, лучше. Ладно, в Афгане даже зубной эликсир пили».

— За нашу встречу! — становясь серьёзной, девушка подняла стаканчик. — Я очень рада, что встретила тебя.

Она немного отпила.

— Я тоже! — Ответил землянин, и одним глотком опорожнил стакан. Выдохнул. Постоял. — «Я так и думал, дрянь. По вкусу пить можно, как водка с лимонадом, но слабенькая».

Капитан спецназа удивленно смотрела на Кротова.

— Давай ешь быстрей! Как ты это?

— Что как?

— Выпил целый стакан! Как воду!

— Она же слабенькая.

— Вот это слабенькая?! Ты вообще-то человек?

Сергей улыбнулся.

— Глемас всего меня проверил. Сказал, я ничем от вас не отличаюсь.

— Ты обязательно научишь меня этому трюку. В части все падать будут!

— Научу, — снисходительно, ответил Кротов. Он не пил уже давно, и не почувствовал от выпитого никакого эффекта.

— А давай ещё по одной. У нас после первой не закусывают.

После второй в голове приятно зашумело. Сергей почувствовал, что сейчас он может все.

Отставив тарелку, он потянулся к раскрасневшейся девушке. Та, словно ждала этого. Они опять обнялись и начали целоваться. Оторвавшись от губ, Сергей коснулся губами шеи Джерези. Та вздрогнула и запрокинула голову. Он начал осыпать поцелуями её шею, опускаясь все ниже к вырезу майки.

— Пошли… в спальню… — прерываясь, прошептала она.

Не преставая целоваться, они, запинаясь, и натыкаясь на стены, направились в спальню. Добравшись, каким-то хитрым маршрутом, до кровати, они рухнули на неё. Оторвавшись, лихорадочно начали скидывать с себя форму. Освободившись от одежды, на секунду замерли, разглядывая друг друга. Потом она схватила голову Сергея и прижала к своей груди.

Кротов глядел на лежавшую рядом с ним девушку. Она сладко посапывала, утомившись за прошедшую ночь. Во сне её лицо стало неожиданно детским. «Сейчас хрен скажешь, что капитан спецназа», — подумал он. Ночь вымотала и его. Они даже, ещё раз ходили на кухню, так как оба почувствовали настоящий голод.

Привычка оказалась сильнее усталости. Безо всякого будильника, организм поднял его в положенный час. Надо на зарядку. Но Кротов побоялся разбудить Джерези. Повернувшись к ней и любуясь плавными изгибами её тела, он размышлял.

Секс в его жизни уже был. Самый первый раз это случилось в пятнадцать лет. Тогда прямо с танцплощадки в парке, его утащила к себе в общагу, пьяненькая продавщица из универмага, которую он несколько раз пригласил на танец. Потом, уже перед армией, он с подружкой, которая обещала его ждать, каждый вечер запирались в его комнате, и дождавшись когда все уснут, занимались этим на его кровати. Но все это было не то. Пережитое сегодня, отличалось и от быстрого секса с продавщицей, и от возни с подругой, когда он изображал из себя опытного донжуана. Нет, сегодня было что-то особенное, что-то такое, чему он не мог подобрать слов. Они сливались в целое; и их души вырывались из тел и взлетали в звёздную высь; но вдруг падали и возвращались в свои тела, наслаждаясь плотским животным чувством; потом, не в силах пережить это наслаждение, опять взмывали ввысь. Пока эта гонка совершенно не вымотала их.

Когда-то в детстве, прочитав «Тараса Бульбу», он возмущался и не мог поверить, что за прекрасные глаза полячки, Андрий продал и родных и веру. Тогда он посчитал это, враньём. Только сейчас, он понял, что это правда, и это возможно. С нежностью, глядя на улыбающееся во сне лицо, он понял, что за то, что бы каждый день видеть это снова и снова, он готов убить каждого, кто захочет этому помешать.

****

Он осторожно погладил её по щеке, и потянулся, чтобы поцеловать. В это время, в прихожей зазуммерил сигнал входа. На комме Джерези, лежавшем на полке над кроватью, тоже запел сигнал вызова. Она, мгновенно просыпаясь, протянула руку и схватила коммуникатор. Взглянув на него, она недовольно сказала:

— Иди, там, у дверей твой друг.

Кротов соскочил, и, схватив лежавшие на полу трусы, на бегу начал натягивать их.

«Не убейся!» — не смогла удержаться от смеха девушка, глядя на его прыжки на одной ноге.

Глемас как всегда выглядел безукоризненно. Сергей впервые видел его в чёрной парадной форме Министерства.

— Собирайся, нужна твоя помощь.

Он заглянул за плечо Кротова и улыбнулся.

— Капитан может остаться и выспаться. Теперь у нас есть, кому пойти с тобой.

— Агент, без меня он никуда не пойдет! — раздался из спальни голос Джерези.

— Вы остаётесь, капитан. Хотя уже, наверное, майор. Это приказ. Скоро вы вернётесь к месту службы.

Сергей помнил о своём долге перед этим человеком, и не думал отказываться. Но, уйти без неё он не мог.

— Глемас, я хочу, чтобы она пошла с нами.

Гронец внимательно посмотрел на него.

— Не пожалеешь?

— Нет!

— Собирайтесь, капитан. Только быстрее.

— Я готова. — Из спальни вышла, уже совершенно одетая, Джерези. Она снова превратилась в бывалого спецназовца-диверсанта.

— Я сейчас! — Кротов кинулся в комнату.

Кротов и Джерези застыли перед МРОБовцем.

— Куда?

— Мы покидаем этот корабль. А этот корабль покидает нас. Поэтому, я и должен был оставить капитана Горман. Но, с некоторых пор, я больше доверяю словам и действиям этого солдата, чем инструкциям и распоряжениям. Вы летите с нами, капитан.

Потом, переводя взгляд с одного на другого, иронично добавил:

— К тому же, вы неплохо сработались, и не только в боевой обстановке.

Джерези вспыхнула, готовясь, что-то высказать в ответ. Кротов предупреждающе пожал ей руку. На её гневный взгляд, он успокаивающе кивнул. Она согласно кивнула в ответ, и расслабилась. От глаз Глемаса не укрылось это короткое действо. Он сделал отметку в своей памяти. Все правильно, планету не зря закрыли для контактов, землянин — салага, против дослужившейся до капитана Джерези — почти командует ей. Надо и самому быть с ним поосторожнее.

В огромном ангаре боевой десантной палубы, их уже ждали. У катера, гораздо большего, чем тот на котором, Сергей покинул землю, стоял генерал Гворинс, несколько офицеров в пехотной и флотской форме. Двое стоявших особняком, были в чёрной парадке МРОБ.

Глемас коротко попрощался с офицерами, дежурно поблагодарил за гостеприимство, и подошёл к своим. Гворинс нарушив официальную церемонию, взял Джерези за руку, и отвёл в сторону. О чем они там говорили, Сергей не услышал. Вернулась она с повлажневшими глазами.

Как только все уселись в кресла и их обхватили ремни-застёжки, катер стартовал. Через несколько минут ремни скользнули обратно в тело кресла. Гронец сразу поднялся.

— Пройдём в рубку, посмотришь, что такое космический флот в штатном составе.

Он потянул Кротова за собой. Джерези тоже встала.

— Я с вами.

— Как пожелаете, капитан.

Сергей заметил, что отношения у этих двоих довольно прохладные. Джерези не пыталась этого скрывать, Глемас же, обращался к женщине только в самых крайних случаях, при этом неизменно сухо и вежливо. Кротов не понимал из-за чего это, и решил попозже расспросить их по отдельности.

Рубка почти в точности повторяла ту, к которой землянин привык во время совместного путешествия с Гронбергом. Единственное отличие — она была больше. Но это перестало быть заметным, как только к сидевшим в креслах пятерым членам экипажа, добавилось их трое. На них оглянулись, но увидев Глемаса, все промолчали.

Сергей никак не мог найти название тому, что разворачивалось в космосе перед ним. Колпак, прикрывавший боевую рубку был раскрыт, и за толстыми прозрачными листами бронепластика открывался фантастический вид. Сергей вспомнил, как поразила его громада транспортника, однако сейчас перед ним в космосе висело несколько кораблей такого размера, что транспортник казался рядом с ними катером.

— Твою медь! Вот это махины! Что это? Представляю, как они вдарят со всех орудий!

Гронберг и Джерези переглянулись и заулыбались.

— Нет, эти большие корабли не воюют. Это базы поддержки. Снабжение, госпиталя и прочее. Если в бою враг доберётся до них, им не сдобровать. Воюют вон те корабли, — Глемас протянул руку, показывая на ровные ряды судов поменьше. Корпуса их были, более вытянуты, а вид более агрессивным. «Словно стая щук, — подумал Сергей. — Застыли перед броском. Добычу ждут».

Они приближались к этому скопищу кораблей. По мере приближения суда росли и росли. Казавшиеся небольшими на фоне баз поддержки, боевые корабли лишь немного уступали в размерах космическому транспортнику. Везде, куда мог дотянуться взгляд, суетились светящиеся точки. Катера стартовали и пристыковывались. Особенно много их роилось вокруг баз.

— Это, как ты сказал, один флот. Как же тогда выглядит армия?

— Внушительно выглядит, внушительно. Правда, их не часто собирают такими соединениями. Я видел всего несколько раз, — Глемасу нравилось удивлять землянина. — Для нынешних войн, хватает одного флота, а то и меньше.

— Мы, в командный центр? — полутверждающе спросила Джерези.

— Нет, нас ждут в другом месте, — гронец вгляделся в строй кораблей. — Вон наша посудина, — он ткнул рукой в, висевший в стороне от общих порядков флота, корабль.

— Транспортник? — разочарованно спросил Сергей.

— Да, в Министерстве, в основном, транспортники. Правда, они несколько отличаются от обычных, армейских. Может быть, вам покажут.

Кротов порадовался, что правильно определил тип судна.

Все было как в прошлый раз — катер, покачнувшись, прилип к покрытию площадки в огромном приемном ангаре палубы. Единственное отличие — в этот раз, их никто не встречал.

— Министерство — не учебная часть, здесь на ритуалы времени нет, — объяснил Гронберг. Он сам повел их по палубам, коридорам и лифтам.

— Прямо сейчас с вами начнут работать наши аналитики, психологи, врачи и прочая, прочая… — он понизил голос и улыбнулся. — Между собой мы их зовем патологоанатомы. Советую быть предельно откровенными, иначе, если они решат, что от них, что-то специально скрывают, замучают повторами. После этих дотошных человечков, вы встретитесь с начальством, и, как сами понимаете, на руках у них уже будут данные вашего обследования и допроса.

Похоже, Глемас решил ничего не скрывать от них. «Гронец всегда хочет показать, что он честен» — подумал Сергей. Понемногу он начал разбираться, где был настоящий Глемас, а где Глемас-шпион.

Остановились они в небольшом круглом помещении. Три двери без всяких надписей и ручек напомнили Кротову то ли больницу, то ли тюрьму. Их разделили. Улыбчивый молодой человек в светлом комбинезоне, ждавший их в этом предбаннике, первой увел Джерези. Сергей задержался ненадолго, его повели в другую дверь. Шагнув к дверям, он оглянулся на Глемаса, тот успокаивающе помахал рукой.

Настроившийся, на что-то похожее на милицейский допрос, Кротов был приятно удивлен. Молодой человек усадил его в удобное кресло, предложил какой-то напиток — от которого землянин с ходу отказался — и посоветовал расслабиться. Появился еще один «допросчик» — миловидная молодая женщина. Она извинилась, что у них нет земной музыки, и предложила на выбор несколько своих мелодий. Кротов выбрал. Легкий неназойливый мотив вполне мог звучать и на Земле. Музыка, удобное кресло, мягкий свет — всё успокаивало и расслабляло. Женщина стала расспрашивать Кротова о жизни. Сергей все ждал, когда же подключат приборы и начнётся настоящий допрос. Хоть, он и помнил напутствие Глемаса, но рассказывать всё совсем не собирался. С детства заложенная привычка, что выворачивать душу перед официальными лицами — это что-то неприличное, и настоящий мужик никогда этого не сделает, заставляла его не пускать инопланетных гэбистов в свой личный мир. Он не врал, но и не говорил всей правды. Человеку выросшему в Советском Союзе это было легко.

Примерно, через полчаса он заметил, что вопросы стали повторяться. Поняв, что никаких электродов не будет и это и есть допрос, он расслабился. «Патологоанатомы» наоборот, всё больше расстраивались. Видно, что-то шло не так. Несколько раз, попросив извинения, девушка выходила из кабинета. Возвращалась она, ещё более расстроенная. Поговорив, таким образом, еще некоторое время, они явно потеряли к нему интерес. Вернувшаяся в очередной раз из-за двери сотрудница, сообщила, что их беседа окончена.

Довольный Кротов тепло попрощался с расстроенными МРОБовцами. В круглой комнате его ждал Глемас. Он был явно доволен. Наклонившись к уху Сергея, он прошептал: «Наши хваленые спецы не смогли тебя расколоть. И все их спрятанные приборы им не помогли, — и удовлетворённо добавил. — Хоть кто-то им нос утер».

Когда вышла Джерези, гронец зашел в кабинет, где её допрашивали. Вернувшись, он развёл руками и сказал Кротову: «Увы, наш спецназ ничем не удивил». Джерези вопросительно посмотрела на него, но он ничего не стал объяснять.

— Итак, ребята, начинается самое интересное. Идем к нашим шишкам.

Джерези осмотрела себя. Кротов тоже поправил форму, и Гронберг завел их в третью дверь.

«Твою медь!» — в этот раз землянин сматерился про себя. За столом сидели трое. Двоих, Сергей сразу даже не разглядел, хотя они были явно не ординарными фигурами, настолько поразил его третий.

Крайним, справа, сидел марсианин. Это было первое, что пришло на ум. Именно так, по мнению Кротова должен выглядеть обитатель Марса. Высокий — на полметра выше сидевших рядом людей — зеленокожий, узкоплечий, абсолютно лысый «марсианин» был одет в точно такой-же чёрный китель, как и двое других. Почему-то это обстоятельство особенно поразило Сергея. Торчавшая из воротника белой рубашки, длинная зеленая шея, безгубый — щелью — рот, нос, начинавшийся со лба и нависавший надо ртом, чёрные, без белков, глаза, немигающе уставившиеся на землянина: всё это так совпадало, с когда-то виденным рисунком из фантастической книжки, что Сергей мельком подумал — не разыгрывают ли его? Может кукла?

Однако, когда Глемас доложил о прибытии, и именно зеленокожий предложил им садиться, показав на стоявшие у стены кресла, пришлось принять, что это живой представитель Министерства.

Не представляясь, МРОБовцы сразу начали расспрашивать о Маттиасе — уверен ли Кротов в его смерти? После первых слов, зеленый замолчал, и только слушал. Он застыл, не отрывая глаз, от Сергея, лишь длинные тонкие пальцы жили своей жизнью, постоянно сжимаясь и разжимаясь. Вопросы в этом кабинете задавались, в отличие от предыдущего, только по делу. Много раз приходилось отвечать Джерези и даже Глемасу.

Не давая оценку услышанному, сидевший в центре серьезный круглоголовый крепыш, подвел итог:

— Первая фаза операции закончилась. Пока забудем про неё. К сожалению, дело до конца не доделано, поэтому мы просим вас, Сергей, помочь нам ещё раз.

Несмотря на то, что вроде бы это была просьба, никакой просительности в голосе безопасника не было. Как всегда и везде, большие люди всё уже решили за маленьких.

— Сейчас наша главная задача — Тарн, — продолжал круглоголовый. — На планете находится, теперь мы в этом уже уверены, корабль предтеч. Так называемый «чёрный корабль». Прикрывает его новейший военный транспортник. По предварительным разведданным — в полной комплектации. Пока у нас еще есть выбор, — операция спецназа при поддержке авиации, или полное уничтожение планетной базы. Но если не получится не то, не другое, — голос говорившего налился сталью. — Придется уничтожать планету. А это приведет к катастрофическим последствиям для системы Деги.

Кротов не понял половину из того, что сказал МРОБовец, но понял, что раз ему это рассказывают, значит, от нового похода на войну ему не отвертеться. И похоже, ему опять придется лезть в пекло. По тому, как переглянулись и посмотрели на него Джерези и Глемас, стало ясно, что он не ошибся.

Раз, они его просят, значит, я имею право на правдивую информацию, решил Сергей, и перебил говорившего:

— Может, мне тогда объяснят, причем тут я?

— Конечно, — поморщился крепыш, видимо отвык от того, чтобы его перебивали. Он посмотрел на молчавшего коллегу-человека. — Начальник тактического отдела расскажет план операции.

Тактик сразу перешел к делу. Посреди комнаты возникла голограмма Тарна. Она росла и разворачивалась по мере того, как он рассказывал. МРОБовец по-быстрому дал краткую справку об общем положении дел. Средствами дальней и ближней космической разведки, собраны все возможные сведения о планете и интересующем объекте. Планета необитаема. Сильно разряженная атмосфера, сплошные льды и кое-где голый камень. Среди гор есть большое ледяное плато. Голограмма развернулась и показала ледяную пустыню. На краю её вздымалось огромное недостроенное сооружение. Сергею оно напомнило башню гигантского танка лежащую прямо на льду. Именно там во льдах, под этим строящимся укрытием находится, по данным сканирования, неопознанный, непросвечиваемый объект. По форме — яйцо — это корабль предтеч.

Выйдя из-за стола, офицер подошел к висящему изображению и продолжил:

— Сопоставив все факты, мы больше не сомневаемся, что это так. Строители, завезенные Обществом Верных, сейчас возводят над вмороженным кораблем гигантский купол. Думаю, под куполом они хотят освободить корабль от льда. Как уже сказано ранее, прикрывает всё это, новейший транспортник в полной комплектации. То есть, развернута орбитальная сеть спутников дальней разведки. Средства ПВО дальнего и ближнего прикрытия. В легковозводимых зданиях и на собственных палубах транспортника развернут комплект истребителей и штурмовиков. Заметьте, вся техника новейшая, — он увеличил изображение вылетевшего из серого ангара истребителя. — Таких даже на вооружении империи ещё только считанные единицы. Мы определили, причастность к этому одной межгалактической корпорации, но это к делу не относится.

— Так вот, что касается вас, — он посмотрел на Сергея. — Мы попытались произвести разведку непосредственно на месте, но потерпели полную неудачу. Все автономные технические средства в зоне саркофага отказывают. И не только техсредства. Мы отправили несколько разведгрупп спецназа — небезизвестный семнадцатый батальон — но… — офицер развел руками. — Они прошли боевое охранение, и всё — исчезли…

— Неплохо, иногда узнавать о себе, что ты не всесилен, — из-за стола подал голос круглоголовый. — Давно Министерство не получало такого щелчка по носу.

— Поэтому, до применения тяжелого вооружения, у нас есть ещё только один шанс попробовать прорваться в зону, и шанс этот — вы! — МРОБовец-тактик вопросительно глядел на Сергея. — Согласны?

— Идти туда? — переспросил Кротов, хотя всё давно уже понял.

— Да. Мы не можем приказать вам, вы должны согласиться добровольно.

Кротову вспомнилось, как в первый день на построении в учебке, командир батареи скомандовал:

— Добровольцы, желающие выполнить интернациональный долг в республике Афганистан, шаг вперед!

Потом, когда батарея дружно шагнула вперед, долго смеялся:

— Молодцы! Это проверка.

Вот, и здесь — хотя и не было рядом шагающих вперед — отказаться для советского солдата было невозможно.

— Поймите, там множество зомбированных людей, которых ещё можно спасти. Там, теперь мы точно знаем, находится принцесса Алгала. И, учтите, кроме всего прочего, вам будет назначена награда по вашему выбору. Империя умеет быть щедрой, — начал уговаривать МРОБовец.

Сергей усмехнулся: «Впервые слышу. Награда по выбору — что это может быть? Надо расспросить Глемаса».

— Я согласен, — он не стал тянуть время.

— У меня вопрос, — встревоженная Джерези, привстала с кресла. — Он должен идти один?

— Да.

— Вы с ума сошли? Как он пройдет через охрану наемников?

— Вот сейчас мы и обсудим детали, — спокойно ответил офицер.

Весь день, прерываясь только чтобы поесть, и сходить в туалет, Кротов, начльник тактического отдела, Глемас и, настоявшая на своём присутствии, Джерези, разрабатывали план операции. Выбрав момент, когда старший МРОБовец вышел, Сергей напал на Глемаса и Джерези:

— Кто это был утром? И для чего?

Джерези сама ничего не знала, и молча показала пальцем на Гронберга.

— Зеленый — это нифлянец, инопланетник. Раса абсолютно безвредная. Они эмпаты. Определяют эмоциональное состояние человека. Большинство из них личности творческие — музыканты, художники… Вот зачем он здесь, я могу только догадываться. Слышал, что теперь они обязательно присутствуют в комиссиях отбирающих новых кандидатов на службу в Министерство. Не знаю, когда я поступал в это ведомство, такого еще не было. Думаю, после того, как обычный допрос-изучение тебя, ничего не дал, вызвали эмпата. Проверить твою твердость. Пока, другого объяснения у меня нет. Не все тайны Министерства мне раскрывают.

****

Весь лед вокруг недостроенного укрытия превратился в крошево, а из космоса все продолжали падать баллистические снаряды. Не имеющие никакой электронной начинки, ракеты, несущие только заряд взрывчатого вещества, легко сбивались средствами ПВО развернутыми на Тарне. Но их количество не сокращалось уже несколько часов. Это был тот случай, когда количество побеждает качество. Всё больше и больше установок, станций и наземной техники превращались в металлом, после прямого попадания ракет с многотонными зарядами взрывчатки.

Всё умное полуживое оружие флота Империи было здесь бессильно. Но как оказалось, тысяча дикарей с каменными топорами справляется с одним бойцом с современным игольником. Ракеты били по площади радиусом около трех километров вокруг саркофага. По самому укрытию не было нанесено не одного удара. Когда стало ясно, что этот железный дождь, в конце концов, пробьет защиту комплекта транспортника, командир корабля принял решение, в расчете на которое и был произведен ракетный удар — отвел всю технику из зоны поражения.

На некоторое время обстрел прекратился.

По крошеву льда неслась легкая лодка с химическим, реактивным двигателем. Сергей, прикрытый от разлетающихся алмазных осколков прозрачным бронепластиковым козырьком, вручную управлял необычным транспортным средством. За день из прекрасного, многофункционального, разведочного микрофлаера, специалисты технического отдела Министерства соорудили это корыто. Все чипы управления, защиты, и всех других бесчисленных систем, которыми был напичкан флаер, были безжалостно выдраны из своих гнезд. Осталось только примитивное рычажное управление струйными рулями. Таким же был одетый на Кротова бронекостюм. Без своих электронных компонентов он больше походил на средневековые латы земных рыцарей. Игольник с уничтоженной электронной системой наведения был оборудован обычным оптическим прицелом. Как выразился техник, работавший над этим, мы загнали технику обратно в каменный век.

Хотя день вчера был наполнен до предела, и Глемас в приказном порядке потребовал, чтобы Сергей хорошо отдохнул, он почти всю ночь не спал. Пришедшая вечером в его каюту Джерези, тоже всё порывалась уйти, переживая, что он не успеет отдохнуть. Но её слабые попытки уговорить его поспать, тут же забывались от жадных горячих поцелуев. Лишь под утро они оторвались друг от друга. Уходя, Джерези вдруг заплакала. Растерявшийся Сергей, начал успокаивать её:

— Рези, перестань. Я не собираюсь там умирать. Я вернусь к тебе. Только, ты жди!

— Даже не думай, не вернуться. Я тебя на краю вселенной найду! От спецназа не спрячешься, — сквозь слезы, попыталась пошутить она.

Высадка на планету прошла без осложнений. Катер выбросил флаер в точно указанный квадрат. Посадка была жестковатой, но пиропатроны сделали своё дело, погасив скорость падения и не дав флаеру разбиться о лед. Почему-то из всех грозящих впереди опасностей, Кротова больше всего пугала угроза задохнуться. Он уже несколько раз проверил — на месте ли запас дыхательных таблеток? Запаса должно было хватить на пять дней, но он не собирался здесь столько оставаться.

Главной задачей считалось — найти и вывести принцессу Алгалу, но Сергей чувствовал, что на самом деле МРОБовцев больше интересует вторая часть задания — пробраться в корабль предтеч и как можно больше увидеть и услышать. Для себя же землянин решил, что спасти девушку — это задание он будет выполнять до конца, а вот второе — тут уже как получится. Если удастся найти принцессу не заходя в этот сраный корабль, то он туда и не пойдет. Плевать ему на горящие глаза Имперских гебистов.

Быстро приближаясь, странное черно-серое сооружение на глазах росло в размерах. Место выброски было выбрано с таким расчетом, чтобы Кротов попал туда с недостроенной стороны. Проскочив между исполинских изогнутых к центру ферм, он перекрыл подачу компонентов в двигатель. Проскочив еще немного по нетронутому льду, флаер остановился. Не желая находиться в такой заметной мишени, землянин раскрыл фонарь и выпрыгнул на лед Тарна. Забрав из кабины ранец и игольник, он быстрым шагом двинулся к выставленным рядами контейнерам и строительным машинам. На этом складе в случае чего, можно затеряться.

Похоже, напуганные многочасовым обстрелом, рабочие и охрана где-то спрятались. Сколько не вглядывался Сергей, в сетке бинокля не появлялось не одной живой фигуры. Добравшись до склада, он поднялся по пластиковой лестнице на площадку крана. С высоты он разглядел метрах в ста от контейнеров, круглые, похожие на юрты, сооружения. «Наверное, это и есть жилые здания», — подумал Кротов, осматривая двери с небольшими крылечками.

В другой стороне, в самом центре, Сергей наконец, увидел первые подтверждения выводов аналитиков МРОБ. Ровным прямоугольником темнел провал. Над ним поднималась арка с какой-то надписью. Шахта вниз, к кораблю — решил Сергей. Ешё чуть дальше видны освобожденные ото льда конструкции. Даже неискушенный землянин понял — это действительно борт корабля. Оправдывая своё название, материал конструкции был абсолютно черный. «Какой же толщины ледник? Как в Антарктиде, что ли?» — подумал Кротов.

Всё-таки его заметили. Дверь в одной из «юрт» сдвинулась, и оттуда посыпались люди в бронекостюмах, и с игольниками в руках. Выскакивая на лёд, они сразу отбегали в сторону и присев на колено, контролировали каждый свой сектор, прикрывая выход остальных.

«Твою медь! Это не дети, — в уголке души зашевелился мышонок страха. — А, в плане Министерства все построено на том, что после обстрела здесь будет сплошной бардак. Хреновы планы — всё как всегда!» Он пересчитал группу на льду — восемь. Одному не справиться.

Сергей спрыгнул с лестницы и побежал к входу в шахту. Почему-то он был уверен, что рядом с кораблем охрана стрелять не станет. Теперь, когда он оказался внизу, ни наемники, ни он, друг друга не видели. Выбрав маршрут так, чтобы контейнера подольше оставались между ними, Кротов не жалел ног. Оглянувшись, он понял, что заскочить в шахту не успеет. Преследователи уже выбежали из-за склада, и остановившись вскинули игольники. Чувствуя спиной напрвленные на себя стволы, Кротов запетлял. Ёще какой-то десяток метров, и он скроется в тоннеле. Оглянувшись, Сергей увидел непонятное: наемники не стали стрелять; опустив стволы вниз, они спокойно шли за ним.

Обдумывать это было некогда. Пролетев последние метры, он заскочил под арку. Некрутая, широкая лестница, сразу осветилась множеством прикрепленных к ледяным стенам плоских круглых фонариков. Пробежав марш, до первой площадки, землянин остановился. Сердце стучало в грудную клетку. Хотелось распахнуть щиток маски, и вдохнуть полной грудью.

Если они не стали стрелять и не бегут за ним, значит, они считают, что он у них в руках. Эта мысль счастья не добавила. Не став отдыхать, он пошел дальше вниз. Один лестничный марш сменялся другим, и конца им все не было. «Что, блин, лифт не могли сделать? — этот бесконечный спуск начал надоедать. — Этажей пятнадцать» — по земным меркам прикинул Сергей.

Наконец лестница кончилась. Последняя площадка превращалась в короткий тоннель с полукруглым потолком. Стены из льда искрились в свете фонарей. Сергей прошел по тоннелю и встал у ледяной стены, в которую была вделана дверь, такая-же как на переборке военного корабля. Как только он шагнул ближе, толстая металлическая дверь скользнула в сторону. Кротов, не задумываясь, шагнул внутрь. Дверь за ним закрылась, и он оказался в изолированном продолговатом помещении. «Неужели попался?» — Сергей закрутил головой, надеясь найти какие-нибудь кнопки управления. Ничего. Зашипело. С полу поднялись и начали таять струйки тумана. На холодном пластике щитка появились капли. «Шлюз!» — расслабляясь, вздохнул Кротов. Противоположная дверь отъехала. Открылся коридор, опять напомнивший о космическом корабле. Сергей быстрым шагом, почти бегом, двинулся вдоль причудливо изгибающегося овального коридора, освещенного двумя рядами фонарей.

Пару минут ходьбы, и землянин остановился перед ещё одним входом. Вот он — Черный корабль. Секунду помедлив, он шагнул на звездолет предтеч. «Всё инопланетнее и инопланетнее» — усмехнулся он собственной шутке. Он не испытывал ни удивления, ни страха. За неполный последний месяц, он уже такого насмотрелся! Коридор, с такими же черными, как и обшивка, стенами уходил ровной линейкой куда-то вглубь. Другой конец его, терялся вдалеке. Не было не фонарей, не светового потолка, вообще никакого источника света. Сергей не понимал, каким образом хотя и не резко, и не ясно, но он всё видел. Похоже, светился сам воздух корабля.

Через несколько шагов появился первый боковой ход. Желая запутать преследователей, которые судя по времени, должны были вот-вот появиться, Кротов с ходу свернул в него… и застрял. Не было никакой преграды, вокруг был всё тот же золотистый светящийся сумрак, ровный коридор, но шагнуть вглубь дальше, чем на шаг не удавалось. Словно он вляпался в прозрачное жидкое стекло, с каждым движением становившееся всё твёрже. Сергей попробовал вернуться. Идти назад можно было совершенно свободно. «Ты смотри, он меня не пускает!» — констатировал землянин, невольно начиная думать о корабле, как о живом существе.

Шагая дальше по коридору, он несколько раз специально попробовал свернуть в попадающиеся боковые ходы. В каждом повторилось то, что было в первом — один свободный шаг, а дальше застревание в твердеющем киселе. Погоня до сих пор не появилась. Похоже, они и не собирались идти сюда. Где же остальные люди? По информации министерских, здесь должна быть куча рабочих, строивших саркофаг и откапывавших корабль. И где может находиться, эта мифическая родственница Императора?

Наконец ему встретилось ответвление, отличающееся от других. Овал входа слабенько светился золотом. Кротов посмотрел внутрь — всё тот же сумрак, скрывающий противоположный выход. Он потрогал светящиеся края входа — через перчатку броника казалось, что светящийся материал проминается, но глаза показывали другое — кромка не деформировалась не на миллиметр. Лишь в месте прикосновения потемнела до черноты, и темные медленные волны пошли, затухая, в разные стороны.

Заинтересовавшись, Сергей свернул в этот проход. Никакого сопротивления не возникло. «Он, что, подсказывает мне куда идти?» — мысль о ком-то живом опять крутилась в голове. Снова бесконечный коридор. Опять боковые ответвления не пускают в себя. В этом мире ровных одинаковых проходов, ровного светящегося полусвета, и полной тишины — стало теряться чувство времени. Справа снова зажегся овал хода. Теперь уже не раздумывая, Кротов шагнул туда. «Я ведь теперь не выйду отсюда» — эта мысль не вызвала никаких эмоций.

Чем дальше он шел этим лабиринтом, тем больше укреплялся в мыслях, что это место совсем не для людей. И вообще, похоже, это не коридоры. Просто какие-то отверстия в черном теле корабля. Все одинаковые ровные, с гладкими черными стенами, вызывающими ощущения бархата. Ничего, хотя бы похожего на приборы. В голове Кротова билось и вертелось воспоминание, которое никак не хотело проявляться. Где-то он уже видел эту черный бархат. У Сергея появилось ощущение, что его ведут в сердце корабля. «А, если я не пойду?». Остановившись, он развернулся и попытался двинуться назад — сжимающаяся прозрачная стена опять остановила его. Но не только остановила — она начала подталкивать его.

— Ах, ты сука! — психанул землянин. Он со всей силы пнул по стене. Никакого эффекта. Ботинок броника мягко завяз в миллиметре у стены.

— А, я вот, сейчас тебя из игольника! — закричал Сергей, срывая с плеча оружие. Вскинув игольник к плечу, он едва не нажал на спуск. Вовремя остановившись, Кротов прислонился спиной к стене и сполз на пол. Он вспомнил. Облако на ножке. Гриб Маттиаса. Вот где он видел эту штуку.

«Так дело не пойдет, — он постарался успокоиться. — Иду еще час, и если ничего не случится, буду делать этой дырявой штуке бяку. Тогда уже точно среагирует». В планах той силы, что управляла им, отдых был не запланирован. Его начало мягко подталкивать в бок, так что он даже завалился. Вскочив, он развернулся и зашагал туда, куда его направляли.

— Всё, всё. Видишь, иду, — не зная кому, проговорил Сергей. Более дурацкого продолжения бегства от наемников, представить было трудно.

Он шёл всю жизнь. Безропотно сворачивал в засветившиеся золотым овалы коридоров, и опять шел до очередного поворота. Отупев от однообразия, он понимал одно — больше никогда ничего не будет — только бесконечные шаги по черным тоннелям. «Я должен был устать, — отстранено подумал он. — Нельзя столько времени идти». Но и эта мысль не вызвала никакого отклика. Повороты становились всё чаще. Иногда следовали один за другим.

— Я теряю себя, — непослушным языком выговорил он непонятные слова. Некоторое время он вслушивался в их звучание, прежде чем смысл фразы дошел до него.

— Мама, — опять вытолкнул из себя непонятное слово. Когда осмыслил и это слово, язык уже коверкал очередное:

— Джерези… братишка… солнце… речка… — чем больше он выдавал слов и понимал их смысл, тем легче произносились следующие. «Надо петь» — подумал он. Ни одна песня не вспоминалась. Кое-как он нащупал в памяти строчку:

— Мы ехали шагом, мы мчались в боях… — шептали непослушные губы. Это была не песня, но только первая строчка сложилась в голове, вторая пошла уже сама собой. — И яблочко-песню держали в зубах!

Набирая звук, он заорал:

— Гренада, Гренада моя!

Не останавливаясь, перескочил на армейскую, которую горланил на плацу в учебке:

— Артиллеристы, точный дан приказ!

Песня за песней проясняли ум. В горле у него пересохло, но он боялся остановиться.

Уже едва шепча:

— В нашу гавань заходили корабли…

Он сбросил с себя ранец. Достал ту штуку, применение которой планировалось только в самом крайнем случае. Техник Министерства был парень головастый — выслушав Сергея, он закрыл глаза, посидел, потом встал и, не говоря не слова, ушел. Через час он принес готовое взрывное устройство.

— Даже сам удивляюсь, — он почесал голову. — Как я раньше до такой штуки не додумался. Не капли электроники. Правда, я кое-что сделал по-своему. Не стал использовать никакие горящие шнуры и взрыватели. Но результат будет тот же.

Сергей, не давая себе задумываться над тем, что он делает, достал из ранца тяжелый серебристый кирпич взрывчатки с желтым кружком посредине. Постепенно смещаясь подталкиваемый неумолимой невидимой силой, он прижал кирпич к груди и, шагая, посмотрел на брошенный ранец. Его невидимое стекло двигать не стало. Ранец сиротливо лежал в коридоре, пока Кротов не свернул в очередной освещенный проход. Уже решившись, Сергей медлил — в этот раз от смерти ему уже не уйти. Чувствуя, что голова опять начинает наполняться ватой, он нажал желтый кружок: «Ну не подведи!». Безучастно опустил кирпич на пол, перешагнул и вдруг, словно это могло спасти, побежал. Всё-таки страх смерти у человека сильней всего. Даже понимая, что спастись нельзя, он использует самый малый шанс. Техник объяснял, что замедление около двух минут, поэтому, когда будешь устанавливать, что бы спастись, надо иметь под боком флаер.

На бегу Кротов думал: «Вот идиот, надо было ещё подождать, может, придумал бы что-нибудь!» Умом он понимал, что всё, через несколько секунд, конец всей его короткой жизни, а тело никак не хотело умирать. «Сука Глемас, зачем забрал меня?!» — забывая про неминуемую смерть от душманов, заматерился Сергей. Почему-то не родители, не брат, встали у него перед глазами в последнюю минуту. Любимое лицо с ямочками от улыбки… Джерези.

Сзади налетел смертельный вихрь, подхватил его и швыряя об рвущиеся черные стены бросил вперед по коридору. Темнота.

****

Космос. Открытый космос. Наполненный жизнью. Наполненный красотой. Бесконечное количество звёзд. Ярких и едва подмаргивающих, колющихся синим ровным блеском, и перемигивающихся красным угольным светом. Когда приближаешься к ним мягкими скачками преодолевая пространство, они вырастают сначала в блёстки, потом лампочки, и наконец превращаются в нестерпимо яркие круглые гиганты. На их раскалённой поверхности пляшут, играют водовороты горящих газов, вырываются потоки самой вкусной плазмы. С ними можно играть вечно и никогда это не надоедает. А можно просто забыв обо всем, плыть в холодном черном пространстве, любуясь этим, безраздельно принадлежащим тебе, домом.

Сергей тянул руки-щупальцы всё дальше и дальше, стараясь схватить ближайшего брата. Но нигде, во всей вселенной не чувствовал даже мягкого следа братьев. Они бросили его. Он один. Слезы текли из закрытых глаз существа, которое совсем недавно было человеком. Ощущения, испытываемые тем, кто миллионы лет назад назывался повелителем звезд, преломлялись через сознание человека. Через сознание того, чью сущность он сейчас переделывал под себя. Получались странные несравнимые сравнения.

Шерхам никак не мог расслабиться. Внутри не рассасывался твердый колючий кусочек. Он то становился совсем маленьким, то начинал расти, мешая ощутить себя полностью. Он опять начал анализировать, перебирая себя связь за связью, слой за слоем, воспоминание за воспоминанием.

Такой анализ, привнесенный в него неживой составляющей, давно стал для него легче и привычнее, чем тот, которым пользовалась живая часть Шерхама. А ведь когда-то он мог совмещать это. И аналоговый ассоциативный поиск, и машинный рядный перебор. Неродное образование вновь начало расти и захватывать области Я повелителя звезд. Какое-то древнее атавистическое чувство возникло в областях эмоций. Это уже не просто тревога — это то, что он никогда не испытывал раньше — страх!

Попытка активизировать для защиты дополнительные области привела только к ещё одной волне страха — он не мог включить новые слои — их просто не было!

Сергей просыпался, просыпался, но никак не мог перебороть свой сон. Такой яркий, красивый сон можно смотреть целую вечность. Он с наслаждением начал опять проваливаться в бесконечную силу и свободу, которую дарит ему космос. Но, уйти в сон до конца, не давало какое-то неприятное воспоминание. Зацепившись на краю сознания оно — как иголка от шиповника — невидимое, царапало и царапало.

Вдруг звезды исчезли. Вместо них, в черной пустоте появились разнокалиберные зелененькие огоньки. Тоненькие зеленые паутинки, идущие к каждому светлячку росли из рук Сергея. Пошевелив пальцем, он мог приказать им всё! Даже умереть!

Стремительно уменьшавшееся, Я Шерхама цеплялось за любую знакомую мелочь, чтобы удержаться. Проверяя связи, он нечаянно коснулся периферийных отростков. Он только недавно прирастил их к себе. Убедившись, что до сих пор может легко управлять ими, он усилил команду на защиту главного тела.

Сергей понял, что только что заставил светлячков усилить защиту своего тела. Что, за бред? Как они могут меня защищать. Но тут же понял, что всё правильно — конечно могут!

Командир транспортника «Навигационных систем» почувствовал, что необходимо активизировать защиту. Данные с сильно поредевшей за последние дни спутниковой орбитальной группировки, говорили о том, что противник готов нанести удар наземными подразделениями. Приказ адмирала о активной фазе обороны, пришел вовремя, Совершенный только, что поговорил с каждым. И все — от рядового наемника, до командиров бригад, все почувствовали, что наступил решающий час — Совершенному грозит смерть!

Внутри черного корабля творился ад. Взрывом разнесло самое ядро корабля. Рваная черная материя, закрыв эпицентр взрыва, накачивала и накачивала туда энергию, локализуя повреждение, и не давая разрастаться энтропии. Но слишком много связей порвалось. Оставшиеся потеряли свои адреса. Бессмертное тело повелителя звёзд истекало.

****

Глемас готовился к высадке. Начальство округлило глаза, когда он заявил, что пойдет на лёд вместе с группой семнадцатого батальона. Пользуясь своим авторитетом, он ничего не стал объяснять. Пусть думают, что хотят. Он и себе не мог объяснить, зачем ему идти со штурмовиками. Конечно, надо своими глазами увидеть внутренность корабля предтеч. Любая запись, это уже не то. Но самом деле, нехотя признался он себе, он шёл не по-этому — он не верил, что Кротов погиб. Умом он понимал, что десять дней, прошедшие с десантирования землянина, говорили сами за себя. Даже отбрасывая все другие смертельные факторы, он должен элементарно задохнуться. Запас дыхания у него был всего на пять дней.

В течении первых пяти дней, ещё была какая-то надежда, но с каждым днем она таяла, пока не исчезла вообще. Глемас старался избегать встреч с Джерези. Она похудела, перестала улыбаться и при виде Гронберга у неё на лице возникало такое выражение, что он стал побаиваться капитана-спецназовца.

Сейчас она тоже готовилась к высадке. Неизвестно, какими доводами убедив командование, что ей необходимо на лёд. Хорошо, хоть пойдет в другой группе.

Вчера, на исходе дня, что-то произошло. Оставшиеся неповрежденные истребители наемников, вышли в космос и стали рваться в бой. Это выглядело, как самоубийство. На каждый аппарат, поднявшийся с Тарна, флот мог выставить сотни истребителей. Но, главное было не в этом — зонды, которые флот постоянно запускал на разведку над саркофагом, вчера прошли зону насквозь, и продолжали нормально функционировать. Эксперимент повторили, и успешно. Истребители, преследующие наемников, несколько раз залетали в опасную зону, и вернулись неперехваченными.

Если бы это произошло раньше, Глемас безоговорочно подумал на Кротова. Однако, теперь, по истечении стольких дней, это вряд ли было связано с миссией землянина. Все эти дни, гронец странно чувствовал себя. Он давно научился оправдывать любые потери интересами дела. Гибель Сергея, хотя и не была заложена в плане, но и не была невозможной — война есть война.

Он знал, Кротов и сам это понимал — он был хороший солдат. Но, впервые, где-то в глубине души его грыз червячок сомнения — правильно ли он поступил? По привычке, заложенной в Академии, анализируя свои сомнения, дабы избавиться от них, он пришел к парадоксальным выводам — во всём виноват Кротов. Этот землянин привносил в жизнь других людей что-то такое, что у всех вызывало отклик. Его внутренняя — не показная, честность перед самим собой, готовность выслушать, искренне посочувствовать, и тут же предложить свою помощь. Чего стоит, одно его наивное: «Разведка своих не бросает…». Глемас вспомнил, как отозвался о землянине генерал Гворинс: «Этот парень сделан из чистого металла…без всяких примесей… ржавчина его не возьмет…» А ведь видел-то его всего один раз.

Наверное, Кротову и в голову не могло бы прийти, что кто-то будет о нем так думать, слишком он был простым.

— Правильно Землю закрыли для контактов! — пробормотал МРОБовец, отгоняя неудобные колючие мысли. Снаряжавшийся невдалеке, здоровый как сампоро, спецназовец с удивлением посмотрел на него.

— Не обращай внимания, — улыбнулся гронец. — Это я сам себе.

Он заметил, что к стеллажам идет Джерези. Покрутившись — куда бы сбежать? — он понял, что не успеет, и преувеличенно серьезно стал разглядывать спецназовский короткий игольник.

— Что там интересного? — сухим неярким голосом спросила девушка.

— А, это ты. Здравствуй, — как будто только заметил её, поздоровался агент. Она постарела, отметил он, глядя на похудевшее неулыбчивое лицо. Уголки рта опустились. «Вот у кого действительно горе».

— Глемас, если найдешь Сергея, — она сглотнула. — Или его остатки, хоть что, сразу вызови меня. Сразу!

Не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла.

— Конечно! — ответил он ей в спину. «Наверное, она просто заявила командирам, что идёт искать Кротова» — подумал гронец.

Готовились четыре группы. В каждой пять человек. Они должны были на себе проверить главное — то, что Совершенный больше не разговаривает с людьми. Вступать в боестолкновение они должны только в крайнем случае. Если всё так, и нет угрозы перехода людей и техники под управление чужого, тогда высаживается основной десант с наземной техникой. Для подавления возможного сопротивления наемников и зачистки зоны. И только потом сюда запустят МРОБовцев с их высоколобыми специалистами.

Начальство ещё раз посоветовало Глемасу идти в третьей волне. Или хотя бы во второй. Приказать ему они не могли. В полевых условиях, у агента его уровня было право действовать по собственным планам. Отменить его решение мог только работник Министерства уровня не меньше «три плюс». Таких здесь не было, а тревожить из-за этого контору, никто не хотел.

Гронберг не любил силовую, оперативную работу. Он считал, что применение всех этих «семнадцатых батальонов», «приданных армейских частей» и прочего «усиления» — это признак плохо проработанной операции. Конечно, иногда, как в этом случае, обойтись без них действительно нельзя. Но даже в таких ситуациях, он старался не лезть в епархию спецназа. Считая, что каждый должен делать ту работу, к которой готовился. В тех редких случаях, когда он шёл в первых рядах, он никогда не требовал себе особой роли, а действовал в общей связке. Уровень его подготовки был ничуть не хуже спецназовской, а в некоторых областях и превосходил её.

Получив, вместе со всеми, расписание его боевой роли в пятерке, Глемас занял своё место в индивидуальной капсуле десантирования. Из соображения выживаемости, от групповых десантных средств отказались. Ремни мягко обхватили его, гронец расслабился и выкинув все мысли о предстоящей операции, постарался вспомнить дом. Это всегда помогало приглушить мандраж перед боем. Каким бы не был крепким и стрессоустойчивым склад его организма, он был всего лишь человек. Гронберг завидовал зардерцам — несколько раз попадал с ними на операции — те могли спать до первого выстрела, совершенно не переживая из-за того, что сейчас возможно последний момент, пока они ещё живы.

На экране перед лицом появилась надпись: «закрыть маску». Тут же команду продублировал голос в наушниках боевого шлема. Глемас автоматически опустил щиток. В шлеме пошли нарастающие сигналы отсчета сброса капсул. Свист оборвался на самой высокой ноте, и в тот же момент Гронберг увидел на обзорном экране звезды — капсула ушла в космос. Через несколько минут приземление. На экране появилось и стало стремительно расти место посадки. Приземление должно произойти почти у самого обрыва стены недостроенного саркофага. Группе гронца предстояло войти в укрытие оттуда-же, откуда заходил Кротов. Через недостроенную стену. Остальные распределились по входам, благо, гигантские ворота были ещё не смонтированы.

Как только капсула улеглась на льду, агент принудительно открыл люк и выпрыгнул. В таких случаях, когда десантирование происходит на головы противника, лучше не рисковать и убраться от летающего гроба как можно быстрее. Противник постарается уничтожить эту цель в первую очередь. Она слишком заметна. А человек в бронике с включенным маскировочным режимом, имеет хоть какую-то возможность уйти из-под огня.

Отскочив метров на десять, Глемас запрыгнул в выколотую во льду небольшую траншею. Лежа на спине, достал из наплечного кармана кассету с «мухами», вытряхнул одну на живот и поднял над собой. Сейчас будет понятно — в силе ещё Совершенный или нет. Камера сначала зависла над поверхностью. Убедившись, что она остается под контролем, Гронберг поднял её выше.

На выведенном на щиток шлема изображении было видно, что все капсулы группы приземлились штатно. На небольшом участке льда, лежали пять серебряных капель. Спецназовцы, покинувшие аппараты, в обычном диапазоне были не видны. Но в шлеме уже звучал голос старшего, начавшего перекличку своих бойцов. Глемас доложился и выслушал приказ.

Маскировочный режим бронекостюмов был бессилен против комбинированной волновой оптики боевого шлема. На бегу гронец увидел как расплывчатые мерцающие фигуры, одна за другой, подбегают к, вырастающей изо льда, исполинской недостроенной ферме и замирают у её подножия. Подбежав, Гронберг стукнул старшего по плечу и знаком показал, что готов. По привычке, все старались как можно меньше светиться в эфире. Мухи, поднятые на предельную высоту, показывали панораму стройки. Впереди по ходу рядами стояли контейнеры и строительные машины. Дальше за ними круглые модули для персонала. С другой стороны от склада техники Глемас увидел то, что породило всю проблему Деги. Из-подо льда торчал борт чёрного корабля. Недалеко виден был вход в подлёдный тоннель. Над ним высилась арка с надписью. Увеличив изображение, Гронберг прочитал: «Совершенный». «Лаконично» — усмехнулся агент.

Командир группы повернулся к МРОБовцу:

— Идем вниз? — хотя подразумевалось, что Глемас обычный член группы, но командир, наверное, хотел показать, что признает опыт разведчика, и не забывает о его звании. Подтверждая, гронец коротко кивнул.

Первая двойка выбежала на открытое пространство. Пробежав до половины, они присели и выставив игольники стали прикрывать следующую двойку. Спецназовцы пробежали до входа в тоннель, и тоже присели, направив оружие в разные стороны. Замыкающим был Гронберг.

Оставив наверху одного десантника, остальные начали спускаться. Мухи быстро долетели до нижней площадки. Чисто. «Когда же конец этой лестнице?» — Глемас уже сбился, подсчитывая количество лестничных маршей. В самом низу, в конце коротенького тоннеля находилась вделанная прямо в толщу льда разделительная переборка. Герметичная дверь в её центре не имела никаких устройств, для открывания. Пройдя по всей переборке детектором, и ничего не найдя, командир скомандовал:

— Вскрывай!

Один из спецназовцев скинул ранец, достал термошнур и прилепив на дверь, показал остальным, чтобы отошли. Раскаленный кусок бронеплиты вывалился на лед и зашипел, окутавшись паром. Пара мух, сразу влетели в отверстие. Это оказалась шлюзовая камера.

— Значит в корабле, есть своя атмосфера, — констатировал спецназовец. Глемас согласно кивнул, и добавил, показывая на вскрытую дверь:

— Теперь, не будет.

В ответ десантник лишь развел руками — что поделаешь, другого способа нет.

Спецназовец уже возился со второй дверью. Пройдя еще через один прорезанный проем, они оказались в трап-шланге. Такие подаются к кораблям в космопорту для выхода пассажиров. Мухи, быстро миновавшие изгибающийся коридор, показали глухую черную стену. Через минуту, десантники и сами с интересом глядели на чёрную, абсолютно гладкую стену, к которой присосался второй конец штром-трапа.

Вот он — черный корабль! Глемас, специально просмотревший всю информацию о предтечах и их кораблях, поразился соответствию названия и действительности. Казалось, обшивка просто поглощает свет, направленный на неё. Только чернота космоса могла соперничать с этим цветом.

Спецназовцы, не вдаваясь в тонкости цветового решения обшивки корабля, уже проверяли детекторами место предполагаемого входа. Через пять минут, разочарованный сержант, скомандовал саперу:

— Жги! — и, обращаясь к Глемасу, добавил. — Не пойму, если шторм-трап закреплен здесь, значит, вход тоже должен быть здесь. А тут цельная стена…

Шнур, приклеенный на черную бархатистую поверхность, разгорелся белым, невыносимо ярким светом. Лишь потемневшие щитки шлемов спасали глаза. Дождавшись, когда он сгорел дотла — мелкие искры упали на ребристый пол трапа — Глемас подошел к стене. Согласно информации выведенной на щиток, стена оставалась абсолютно холодной. Он даже потрогал место, где горел перед этим шнур. Как будто через перчатку что-то можно почувствовать.

— Что будем делать? — он посмотрел на спецназовцев. — Надеюсь, взрывать, вы пробовать не будете?

— Эту стену пробить можно только бортовым главным калибром орбитальной крепости, — в тон ответил десантник. — Да, и то, вряд ли получится.

— Уходим, — старший посмотрел на коммуникатор на запястье. — Скоро начинают армейцы. Как бы под удар не попасть.

«Главная задача группы выполнена, — подумал гронец. — Совершенный никому в мозги не влез. А, моё дело, похоже, пока безрезультатно. Может, Джерези найдет какой-нибудь след».

****

Группа, в которой шла Джерези, вошла под купол через недостроенные ворота. Совсем недалеко от входа находились ровные ряды круглых зданий. Напросившись в первую волну, она согласилась на условия командования семнадцатого батальона — идти рядовым членом группы. Но командир этой группы оказался умнее.

— Капитан, в случае если там будет, какая-нибудь космическая многоножка — действуем по моим правилам. Если придется схватиться с людьми — командуешь ты. Мы все-таки, больше спецы по монстрам.

— Хорошо, сержант, — признала она справедливость такого расклада. И вот, теперь им надо пройти прямо через поселок. По правилам диверсионных операций, чем дольше про группу не знает противник, тем легче работать, здесь было нарушено изначально. При таком количестве электронных средств обнаружения — вряд ли все они были подавлены во время обстрела — их засекли ещё во время приземления капсул.

Почему их до сих пор никто не встречает — вот загадка.

— Каждый по мухе на предельную высоту! Ещё по одной вглубь поселка. Пусть ищут возможность попасть в здания, — скомандовала Горман.

Интуиция не подвела её — их ждали. Все это безлюдье и тишина — все обман. За секунду до появления наемников, она успела скомандовать:

— В поселок! Рассыпаться между домами! — и, уже в спины, мгновенно среагировавшим спецназовцам. — Включить телеметрию на передачу!

Теперь то, что по сигналы связи выдадут их, роли не играло — охрана и так знает где они, а то, что в центре увидят их действия, поможет для координации армейцев. Джерези подбежала к ближайшему зданию. Прислонившись к стене, в видимом диапазоне она исчезла, мимикрия броника повторила расцветку и тени здания.

В высоте полыхнули несколько разрывов. Её муха погасла. «Началось — девушка прикусила губу. — Сбили». Она мельком взглянула на комм. До начала полномасштабной операции ещё есть время. Но, теперь, когда стало понятно, что Совершенный не обращает на них никакого внимания, и, нет угрозы потерять контроль над собой и техникой, пехота скорей всего до срока ждать не станет.

В глубине поселения зазвучали игольники, раздалось несколько разрывов. «Мои уже в бою — подумала она. — А вот и ко мне… «В трех метрах от Джерези раскрылась дверь. Не меньше десятка мух, стайкой вылетели из проема и разделились. Часть пошла вверх, часть нырнула в проходы между домами. Одна зависла прямо перед ней. Вскинув игольник, она одним выстрелом сбила тупую летающую железку.

Из двери выскользнул человек в бронекостюме со всеми наворотами. Даже лучше спецназовского, мелькнуло в голове Джерези. Тело в это время действовало словно автоматом. Сработали цепочки боевого имплантанта. Не успел наемник с прижатым к плечу игольником, среагировав на выстрел, развернуться в её сторону, она была уже возле него. Перехватив левой рукой ствол игольника, резко дернула на себя. Правой вскинула, выдернутый из крепления на бедре, бластер. Выстрелила прямо в щиток шлема. За прозрачным забралом мелькнули, округлившиеся от страха глаза. Лазерный луч в бронепластик щитка. Дыра в голове. Горелое мясо. Уголь.

Оттолкнула складывающееся тело. Приготовленная граната в руке. Тени в конце коридора. Граната полетела в коридор. Присела. Врыв. Прыжок. Через ступени прямо в помещение. Всё. Тишина. Имплантант понемногу замедлял реакции, спасая организм от перегрева.

Держа в руке лучевик, она осторожно двинулась по разрушенному взрывом коридору. В перчатке левой зажата, выставленная на осколочный взрыв, граната. Шагая, она поочередно заглядывала в дверные проемы по обеим сторонам прохода. Пусто. Двери, вынесло взрывом внутрь комнат. В одной стеллажи с комбинезонами, в других какие-то приборы. Торцевая дверь в конце коридора оказалась более крепкой. Её перекосило, но с петель не сорвало. Закрытая на заворачивающийся мощный запор, она отделяла, явно какую-то более важную часть здания, чем комнаты в коридоре. Тени, те, что она заметила, успели скрыться там.

Переставив на гранате значок взрыва на кумулятивное действие, она прилепила её на дверь — против языка запора. Выставив время, забежала в дальнюю комнату и присела. Грохотнуло. Шлем убавил децибелы до приемлемых для уха. Приготовив еще одну гранату, выглянула в коридор. Пусто. В это время в шлеме зазвучал командный голос:

— Разведгруппам семнадцатый батальон! Начинаем! Всем включить систему опознавания «свой-чужой».

Потом голос зазвучал более человечно:

— Ребята, спасибо за разведку. Не попадите под дружественный огонь.

Всё. Можно сидеть и ждать армейцев. Джерези улыбнулась нехорошей улыбкой:

— Нет уж, я сюда шла совсем за другим…

На месте замка появилась рваная оплавленная дыра. Вытряхнула из контейнера одну муху — надо беречь камеры — пустила её перед собой. Передвинув игольник из-за спины, положила палец на спусковую кнопку. Толкнув дверь ногой, отправила камеру вперед.

Это грузовой лифт. Посредине залитого светом большого помещения, огороженная сеткой, зияла шахта. Кабина ушла вниз. Те, кто находился здесь, скрылись там. Значит, это рабочие. Охрана прятаться не будет.

В это время здание содрогнулось от близких разрывов. «Автоматическая пушка транспортера, — определила Горман. — Лишь бы со штурмовика по зданию не вдарили. Надо вниз». Войдя в распахнутые, двусторонние решетчатые двери, она заглянула вниз. Шахта, освещенная рядами фонарей, была пуста. Тонкие нити подъемно-опускной системы тянулись из глубины вверх — к блоку механизмов на потолке. Муха пошла вниз. На щитке шлема ряд за рядом проскакивали фонари. Внизу все пространство занимала крыша лифта. Муха крутанулась и не найдя места для пролета дальше, пошла обратно.

Джерези огляделась. На решетке возле ворот висел экранчик управления. Не зная голосовых команд, она коснулась значка с изображением руки показывающей вверх. Снизу послышался шум взлетающей кабины. Через несколько секунд, замедляясь, над полом выросла открытая коробка грузового лифта. Капитан вошла в кабину, коснулась нужного значка на пульте и поехала под лёд.

****

Когда стало понятно, что нет угрозы ментального вмешательства чужого, и электроника разведчиков спецназа работает без помех, командование флота решило больше не медлить. МРОБовцы не возражали. Операция по захвату контроля над звездолетом предтеч началась.

Облака эскадрилий истребителей выпали из, висевших над Тарном, транспортников. Участь оставшихся в живых истребителей наемников была решена. Даже высокооплачиваемые асы «Навигационных систем» не смогут справиться с таким количеством атакующих. Отдельная группа завязала бой непосредственно со средствами ПВО самого транспортника. В случае если он не сдастся, и его судьба была незавидной. На всех частотах транслировали призыв к наемникам сдаваться. Командование гарантировало жизнь и беспристрастное разбирательство.

Связав авиацию наемников, армейцы, под прикрытием штурмовиков, начали десантирование. Для флота эта операция была такого мелкого масштаба, что даже не пришлось использовать все силы. Десант высаживал один транспортник.

Группами, согласно, боевого расписания, коллективные десантные капсулы выходили в свой район десантирования и садились на, искрошенный многодневным обстрелом, лёд. Борта падали, образуя трапы, на поверхность высыпали десантники и тотчас строились по своим подразделениям. Торцевые десантные люки раскрывались, выпуская технику. Вырвавшись на волю, транспортеры, словно гигантские жуки, урча, расползались к своим командам. Прямоугольники взводов исчезали в коробках, подъехавших к ним транспортников. Всё действо напоминало отлаженный механизм, оживший и работающий, по, только ему, понятным законам. По сравнению с десантированием курсантов, в эфире звучало меньше правильных уставных команд, больше ругательств, но порядка тоже было гораздо больше.

Десант высадился на почтительном расстоянии от саркофага. Технике нужно было место, чтобы развернуться в боевые порядки. Во время десантирования и разворачивания группировки, не одного выстрела не прозвучало со стороны охраны Совершенного. Артиллерийская разведка всё проверила своими детекторами и искателями излучений. Нигде, ничего. Словно свой наземный компонент, транспортник вообще не разворачивал. Штурмовики, зависшие над ледяной пустыней, усеянной теперь военной техникой, постоянно сканировали свой район в поисках хоть какой-нибудь цели.

Колонны транспортеров и приданной артиллерии выдвигались с места приземления и тут же разворачивались в боевой порядок. Артиллерия десантников, хоть и уступала в мощи настоящим артиллерийским частям, но в данной операции даже она казалась излишней. Мобильные установки спаренных лазерных пушек, плазмомёты на шасси транспортеров, и универсальные артиллерийские системы на спецшасси. Они шли в колоннах вместе с пехотой. Вся эта армада, словно на учениях, набирая скорость, двинулась к куполу. Колонны, расходясь, охватывали саркофаг железным полукругом.

Когда до гигантской, уходящей в космос, стены осталось не больше двухсот метров, детекторы и сканеры поиска целей взбесились. На всех экранах возникли множественные значки активированных мин, артиллерийских систем и бронетехники. Ничего из этого не видя на льду, операторы матерились, кляня заболевшую технику.

Сразу в сотнях мест, вспучились паро-водянные пузыри. Вынырнув с пусковых, установленных на каменном дне, мины, проплавляя лед, мгновенно всплыли и взорвались в нескольких метрах под поверхностью. Машины крушило взрывами, разбрасывало, смешивая с ледяной крошкой. Они валились в кратеры, образованные взрывами. В мгновение, вся эта устрашающая армада превратилась в труху. Наполовину уничтоженная, потерявшая большинство командиров, не понимающая, что происходит масса только, что бывших непобедимыми солдат, напоминала стадо. Управление было потеряно. Вдоль стены, из-подо льда вывернулись башни комбинированных артсистем. Словно в тире они расстреливали уцелевшую технику. Выскочивших из подбитой техники людей накрывало площадными ударами плазмометов. Синие всполохи высокотемпературной плазмы, проносясь по полю боя, выжигали солдат взводами.

Космические лазерные пушки, которым не мешала разряженная атмосфера Тарна, захватывали в прицелы висевшие штурмовики, и не отпускали, посылая разряд за разрядом. Ракетный залп тоже сделал своё дело. Не менее трети всех штурмовиков висевших над полем боя, догорали на льду. Остальные успели среагировать, и ушли с линии огня. Второй ракетный залп, хотя и догнал уходящую авиацию, нанес уже гораздо меньший ущерб. Перестроившись и вызвав усиление, катера огневой поддержки вернулись на поле боя. Но, войска противника оказались в такой близости от пехоты Империи, что эффективный удар нанести не было никакой возможности.

Офицеры наемников недаром получали свои баснословные гонорары. Они в сухую переиграли хваленую космическую пехоту. Оставшиеся в живых десантники, уже не думая об атаке, пытались вырваться из огненного кошмара. Те, кто успел прорваться назад, за линию очерченную воронками от взрывов подледных мин, выжили. Их никто не преследовал и не добивал.

Наблюдая, что происходит на Тарне, командир десантного транспортника, принял решение прекратить атаку. Командование срочно разрабатывало новый план.

****

Глемас шагал замыкающим. Подыматься пришлось куда дольше, чем шел спуск. После того как они получили сообщение о начале операции, прошло не так уж много времени. Коротко обсудив, решили подняться к поверхности. Никому не хотелось, сидеть в ловушке у непробиваемого борта черного корабля. Спецназовец, оставшийся на верху, сообщал, что всё изменилось. До того как его мух сбили, он успел увидеть, что под куполом появилось большое количество наемников и техники. Правда, откуда они взялись, засечь не успел. Спускаться к ним, по-прежнему никто не рвался.

Было не понятно, почему их не пытаются взять или уничтожить. Гронберг предположил, что возможно, охрана не хочет завязывать бой у борта корабля, боясь его повредить. Но, как, только, что они сами убедились, чтобы повредить кораблю даже артустановки мало, не то, что игольника. Не сходится.

Остановились на предпоследней площадке.

— Ждем, — коротко резюмировал сержант. — Начнется наверху заварушка, в суматохе попытаемся вырваться.

На вопросительный взгляд старшего, Глемас кивнул — правильно. Он тоже не мог предложить ничего другого.

****

Лифт остановился. Джерези, присевшая у дверей, кинула быстрый взгляд вокруг и толкнула решетчатые двери. Выпрыгнув, она упала на пол, и тут же откатилась в сторону — к ящику недалеко от входа. Сразу две мухи, приготовленные ещё при спуске, выплыли из-за ящика, и отправились осматривать помещение. Никто не стрелял по ним, и Горман немного расслабилась.

То, что показали камеры, удивило её. Помещение было очень большим. Вырубленное прямо во льду, оно напоминало огромный складской терминал. Гигантский куб в толще льда. В дальних торцевых стенах выделялись прямоугольники больших тоннелей. «Хоть на транспортере езди, — подумала Джерези. — Для чего они это тут настроили? И где эти, они,?» Ей очень нужна была информация от тех, кто находился здесь. Шагая вдоль контейнеров, наполовину занявших помещение, она все время оглядывалась в поисках людей. По данным разведки, здесь целый транспортник наемников и множество строителей завезенных с Зорна. Изображение с одной из «мух», в уголке щитка, вдруг замигало, требуя внимания. что-то она заметила. Джерези подняла её повыше, и зафиксировала, потом еще раз просмотрела отмеченный фрагмент. В замедленном повторе, за контейнером действительно, что-то мелькнуло. что-то живое. Камера находилась в конце помещения, почти у тоннеля. Девушка побежала туда. Не добежав, она вскинула игольник перешла на шаг. Вторая «муха», по команде почти прижалась к искрящейся стене и поползла вниз стараясь забраться за контейнер.

На изображении с прижавшейся к стене камеры, она разглядела каблук. Из-под пластикового универсального контейнера чуть-чуть торчал каблук — судя по размеру — женского рабочего ботинка.

Встав напротив, Джерези, твердым, не терпящим возражений, голосом (специальный курс по работе с пленными) приказала:

— Выходи! — и, тем же тоном добавила. — Через десять секунд кидаю гранату!

Совсем не там где она ожидала, один из лючков контейнера, стоявшего метрах в десяти в сторону тоннеля, откинулся и оттуда, с трудом протискиваясь в узкий люк вылез мужчина в рабочем закрытом комбинезоне. Джерези видела такие на техниках, работающих в активной зоне реакторов корабля.

— Быстро сюда! — она показала стволом перед собой. Каблучок под контейнером дернулся и опять замер. Подошедший мужчина встал перед Джерези, с явным желанием загородить второго спрятавшегося. Он старался смело глядеть в глаза диверсантке, но испуг прорывавшийся иногда на лице за прозрачной маской, и явная тревога за товарища, портили все впечатление.

— Кто там? Почему не выходит? — напрямую спросила девушка. — Зови, а то я сама туда пойду!

Видя, что все раскрылось, рабочий присел и наклонившись к самому полу, позвал:

— Рони, вылазь. Она про тебя знает.

— Я не могу. Я застряла, — послышался слабый голос снизу.

— Что будем делать? — убрав из голоса агрессивность, спросила Горман.

Услышав такое, мужчина осмелел:

— Вон там есть подъемник. Можно я сбегаю?

— Давай. Но не забудь, — Джерези демонстративно похлопала по игольнику.

— Нет, я не убегу. Я быстро!

Через минуту рабочий подъехал на грузовой тележке. С помощью её подъемника, он приподнял злополучный контейнер, потом спрыгнул и вытащил оттуда маленькую фигурку в таком же комбинезоне. Из-за стекла шлема, глядели испуганные глаза молодой женщины.

— Посади её на тележку! Не видишь — сейчас упадет, — прикрикнула на парня, Джерези. «Это явно не враги» — подумала она, глядя на испуганую пару.

— Кто вы? — не удержался парень.

— Спасатели, — пошутила Горман. Посмотрела на девушку: — Что с тобой?

— Ногу свело. Неудобно там. Места мало.

— Ты бы, еще в меньшую щель спряталась. Никто не помог, так и умерла бы там.

— Я испугалась.

— Ладно, судорога — это пройдет, — капитан сделала серьезное лицо. — Выкладывайте: кто вы? что делаете на Тарне?

— Мы операторы-строители, нас позвал Совершенный. Мы освобождаем черный корабль. Другие строят Укрытие-Храм.

— Много вас здесь?

Мужчина замялся, прикидывая, потом неуверенно сказал:

— Сотен пять. Точнее сказать не могу. Живем в разных местах и работаем на разных объектах. Вернее работали.

— Почему перестали?

— Несколько дней назад, Совершенный перестал разговаривать с нами. Раньше мы всегда знали что делать. Если где-то сомневаешься, Совершенный всегда подсказывал. Мы же строили без всяких планов. Просто знали и всё. А теперь ничего не можем.

— И я хочу домой! Мне надоело ходить в скафандре, и всё время бояться замерзнуть, — молчавшая до этого, девушка подняла лицо. Слёзы катились по щекам.

Почувствовав, что сейчас начнется истерика, Джерези прервала её:

— Тихо! Охрана тоже бездействует?

— Охрана сошла с ума! — перебивая друг друга, заговорили строители. — Солдаты считают, что Совершенному грозит страшная опасность и готовятся умереть за него. Они и строителям раздают оружие.

— Мы поэтому и убежали… — тихо добавила девушка.

— Дней десять назад, сюда проник с поверхности человек. Что-нибудь слышали про это?

Они переглянулись, и отрицательно закрутили головами:

— Нет. Но, примерно в это время была какая-то тревога у солдат.

— И еще… — девушка запнулась, не зная говорить ли. — Я знаю наверху, в одном из домов держат какую-то девушку. Но, там столько охраны!

Джерези, сразу подумала про Алгалу.

— Знаешь здание?

Девушка кивнула.

— Хорошо.

«Ладно, принцесса будет следующей в списке», — решила Горман.

— Как пройти в корабль? И где остальные люди?

— До корабля надо ехать, пешком далеко. А люди в разных местах: тут в тоннелях и наверху в поселке.

— Здесь, в тоннелях охраны много?

— Не знаю. Здесь раньше немного было, а сейчас не знаю. Я же говорю, собрались умирать.

— Что ж, залезайте, — Джерези первой запрыгнула на тележку. — Поедем к кораблю.

****

Новая атака началась по всем правилам военного искусства. Усилена группировка, блокирующая транспортник. Теперь его истребителям не давали даже взлететь. Сбивали прямо на выходе из ангара. В это время, флаеры наиболее уязвимы. В конце концов, наемники оставили попытки вырваться и вступить в бой. Флотские специалисты-переговорщики постоянно пытались связаться с кораблем, но он молчал. Застывшая громада перестала проявлять любую активность. Однако, детекторы улавливали потоки энергии внутри транспортника. Наемники, что-то делали внутри.

Над искрошенным, перепаханным ледовым полем боя появились сотни набитых ракетами кассет, запущенных со штурмовиков. Они волна за волной заходили в район запуска, недоступный ПВО наемников. Сканеры улавливали любое искусственное электромагнитное излучение, сравнивали с показаниями масс-детекторов показывающих размеры, наличие и вес металла, электронный мозг идентифицировал цели и в зависимости от этого вниз уходили ракеты. Их количество и вид действия боеголовки зависел от того, что надо было поразить. Опустошенные кассеты падали на лед, и самоуничтожались.

Ушедшие опять под лед, бронированные колпаки артустановок не могли спрятаться от пробивающих лед ракет. В тоннелях они находили свои цели и крушили металл и бронепластик. Истерзанный многодневным обстрелом ледник теперь разрушался ещё и изнутри.

Но, наемники вышли когда-то из стен той же военной академии, что и офицеры флота. Разница была лишь в том, что они были лучше. Вся техника, погибающая сейчас под ударами штурмовиков, заранее была обречена. Она сделала свое дело, остановив первую волну атаки.

Во всех войнах, когда надо не только уничтожить противника, но и установить контроль над его территорией, последнее слово, всегда остается за простым пехотинцем. Так, что в тоннели, нарытые вокруг корабля предтеч, все равно придется идти солдату с игольником. А там, вся мощь флота не будет играть никакой роли. Это понимали армейцы, и это знали обороняющиеся.

Наносить удары по куполу и территории под ним нельзя. В связи с тем, что ментальные атаки и захват контроля над людьми и техникой прекратился, звездолет чужих должен принадлежать Империи. Теперь, это даже не обсуждалось.

Командующий пехотными соединениями флота генерал Брибо — плотный, мощный, с громким, командирским голосом, с коротким ежиком седеющих волос, стоял у голограммы куска ледяного плато. Ему очень хотелось выругаться. В своё время это помогало. Но, поднимаясь по служебной лестнице, и перешагнув ступеньку полковника, он запретил себе выражаться в присутствии подчиненных. Глядя на смоделированные тоннели вокруг черного яйца корабля предтеч, ему так хотелось забыть про свой запрет. МРОБовцам накласть на то, сколько людей он положит в этих ледяных ходах. Эта драная техника не смогла даже нормально рассчитать и разведать систему тоннелей. В воздухе возле голограммы висел значок вариантности, то есть возможны отклонения от расчетной схемы.

— И, как я могу планировать операцию, когда толком даже не видно, куда отправляю людей? — он раздраженно взглянул на командира разведуправления.

— Делаем всё возможное, — спокойно ответил тот. — К сожалению камеры не могут прорваться в тоннели, контролируемые наемниками. Их сразу нейтрализуют. Зато территорию под куполом, мы видим и отслеживаем в реальном времени.

— Вы хоть разобрались, для чего они понарыли столько дыр?

— Пока объяснение только одно, — невозмутимо продолжал разведчик. — Самое простое. Это технологические проходы для людей и техники.

Брибо нетерпеливо махнул рукой, прерывая начальника разведки:

— Это я сам мог догадаться. Всё. Первый этап операции — установление контроля над территорией под куполом. Здания и всё прочее, что там есть. Надеюсь, тут сюрпризов не будет. Основной удар через недостроенную часть стены. Дополнительные — через все ворота. Тяжелое вооружение применять крайне осторожно. На это у вас один час с начала операции, — он посмотрел на командиров бригад полукругом стоявших возле главной голограммы.

— Следующий, и, наиболее сложный этап — захват тоннелей, — генерал повернулся к начальнику инженерной службы. Он был недавно назначен на этот пост, и генерал пока не знал, чего от него ожидать.

— Вы готовы?

Полковник с готовностью шагнул вперед.

— Задача необычная, но думаю, мы справимся.

— Мне не интересно, что вы думаете, — загремел Брибо. — Меня интересует: сможете ли вы быстро пробить новые проходы к их тоннельной системе?

Полковник слегка побледнел, но не опустил взгляд, и твердо доложил:

— Инженерная служба со своей задачей справится!

— Полковник, от этого зависит количество погибших солдат. Одно дело атаковать в лоб по их тоннелям, и другое атаковать со всех сторон, откуда они не ожидают.

— Я, всё понимаю, генерал. Саперы уже работают. Пока начали с внешней стороны стены. По мере установления контроля внутри купола, начнем забуриваться и там.

— Всё! На выполнение — сутки, — генерал оглядел всех. — Идите, ставьте задачи своим подразделениям. И не дай бог, повторится то, что было при первом штурме! Запомните, перед вами не партизаны с Саремы, тут вояки прошедшие не одну войну. Так, что готовиться как в последний бой!

— Стоять! — он заметил, что, стоявший в стороне представитель МРОБ подал ему знак. — Я тут кое-что забыл. Сейчас представитель Министерства, вам скажет.

Тот шагнул вперед:

— В плену у Общества Верных, ну или, чтобы было понятнее, у наемников, находится родственница Императора, — все удивленно переглянулись, — принцесса Алгала Аллюивель Блиц Голиеконе. Её видео уже отправлено всем передовым частям на боевые шлемы. Понятно — нашедшего ждет хорошая награда. При обнаружении обеспечить всю необходимую охрану и помощь. Но это еще не всё. Также послано видео солдата, это наш агент. Просьба — если, его обнаружат живым, или его останки срочно сообщить по команде или прямо нашим представителям. Адрес в сообщении. И еще — после плена солдат может вести себя неадекватно. Отнеситесь с пониманием.

МРОБОвец повернулся к генералу:

— У меня всё.

— Вперед, — коротко подытожил тот. Все быстрым шагом направились к лифтам.

****

Новое крыло штурмовиков сбросило кассеты почти у самого купола. Универсальные невозвращаемые средства доставки, вылетев из бомбовых отсеков катеров, включали собственные двигатели и выбирали место прохода под купол. Большая часть была сброшена у недостроенного прохода. Подлетев почти к фермам конструкции, кассеты выпускали рой автономных противопехотных капсул. Юркие шары, регулируя движение своими шестью двигателями, мгновенно влетали под купол и рассыпались по всему объему, выбирая себе цель.

Небольшая группа кассет, сброшенная у ворот, приземлилась на лед. Лишь после, этого выпустив шары-убийцы. Те, сплошной лентой потянулись в проемы ворот. Пройдя под купол, они сразу набирали высоту и тоже начинали охоту.

— У всех включен опознаватель? — сержант обратился вроде бы ко всем, но смотрел только на Глемаса. — Под куполом появились «маленькие убийцы».

Глемас давно включил «свой-чужой», зная, что при штурме, армия начнет сначала забрасывать всякие штучки, убивающие людей на расстоянии.

«Убийцы» — не эффективное оружие при полномасштабной войне, когда у противника хорошее ПВО. Собственной защиты у них нет. Но при уничтожении врагов более отсталых в техническом плане, или после подавления средств ПВО ближнего прикрытия — это страшное средство. От них не спрятаться в разрушенном здании или окопе. Они умудряются залетать даже в бойницы долговременных бронированных огневых точек. Там уже оценив характер цели, или взрываются, или выпускают иглу и ищут новую цель. Массированное применение, делает не эффективным в борьбе с ними стрелковое оружие.

Однако, в этот раз против них воевал противник, все знающий о тонкостях применения той или иной боевой техники. Шары, суетившиеся сначала в поисках кого бы убить, по мере израсходования топлива, зависли в вышине и лишь изредка включали двигатели. Только, для того, чтобы не упасть на лед. Ни один человек так и не появился под куполом, не одна дверь здания не открылась.

Операторы, наблюдавшие за атакой капсул, и видящие мир их камерами, один за другим предупреждали командный центр, о скором окончании ресурса двигателей. Так и произошло. После получасового, бесполезного висения под куполом, «убийцы» начали падать. Сначала редко, но постепенно все стало похоже на металлический град.

****

За пультом управления транспортной тележки стоял мужчина. Теперь Джерези уже знала, что его зовут Магер. Проехав по тоннелю совсем немного, он притормозил.

— Что? — она вопросительно посмотрела на него.

— Сейчас будет проход в специальный бункер для персонала. Там много рабочих, и наверняка будет охрана.

— Проход закрыт?

— Да, там шлюз.

«Столько народу, может там, кто-нибудь что-то знает», — с надеждой подумала Горман.

— Пойдем, — она спрыгнула с тележки. — А, ты, Рони, побудь здесь.

— Нет. Я боюсь. Я лучше с вами, — девушка тоже спрыгнула.

«Когда видят девушку, мужики невольно теряют бдительность. Пусть идет», — Джерези приглашающе махнула рукой.

Внутренние двери шлюза разъехались. «Не бронированные, — машинально отметила капитан. — Нападения здесь они явно не ждали». Она пропустила вперед своих спутников. Чтобы они не нервничали, перебросила игольник за спину, показывая, что не собирается стрелять. Сама же незаметно отломила гранату и ткнув на светошумовой значок, зажала в кулаке. Поправила бластер на бедре.

— Не стойте. Заходите, — чуть подтолкнула в спины провожатых. Быстро, не отставая, шагнула за ними. Быстрый взгляд слева-направо. Солдат не видно. Похоже раздевалка. Длинные ряды шкафчиков. Некоторые открыты. Висят рабочие комбинезоны. Чуть расслабилась.

Рони и Магер опустили маски еще в шлюзе. Сейчас они с удивлением смотрели на Джерези.

— Здесь нормальная атмосфера. Дальше жилой отсек. Можно снять маску.

— Хорошо, хорошо, — согласилась Горман, но щиток так и не опустила.

По проходу между шкафами бежала девушка:

— Рони!

Та бросилась на встречу:

— Сания!

Девушки обнялись. Оторвавшись, новенькая кивнула Магеру и с испугом посмотрела на Джерези.

— Кто это?

— Это… — Рони замялась. Капитан сама пришла на помощь. — Я из спасательной экспедиции. С Зорна. Нам сообщили, тут большие проблемы.

Сания посмотрела на спецназовское вооружение и в глазах у неё застыло сомнение. Не давая ей опомниться, Джерези забросала её вопросами.

— Солдаты есть?

— Да.

— Много?

— Нет. Человек десять. В основном медики. Они заняли нашу медмашину. Сказали, скоро будет много раненых.

Десять много, но деваться некуда, надо идти.

— Сколько гражданских?

— Ну, откуда я знаю? — девушка начала раздражаться. — Я не считала. Человек сто.

— Твоя профессия?

— Я медик.

«Это уже неплохо, — решила Джерези, на ходу придумывая план. — Проведет меня в медмашину».

— Последний вопрос. Два. Ты что-нибудь слышала о человеке, прошедшем с поверхности сюда, дней десять назад? И о девушке, которую держат наверху?

— Про девушку слышала и даже видела. А о втором нет.

— Ладно, потом расскажешь. Сейчас проведи меня к военным медикам.

Девушка с мольбой посмотрела на Магера и Рони, ища поддержки. Те лишь развели руками.

— А вы стрелять не будете?

— Пошли, — нехорошо усмехнулась Джерези.

Пройдя еще одни двери, они оказались в общей столовой. С первого взгляда чувствовалось, что все здесь временно. Стены, покрытые армированной теплоизоляционной пеной, даже не были покрашены. Простые пластиковые столы и стулья, рядами стоявшие, вдоль помещения, напоминали армию. Помещение было полно людей. Они явно собрались сюда не обедать. Лишь некоторые что-то ели прямо с подносов. Большинство, сидели за пустыми столами и разговаривали. Некоторые бесцельно бродили по столовой. Ожидание — определила общую атмосферу Горман.

На вошедших не обратили внимания. Лишь трое направились к ним. Никто, не замечал разведчицу, идущую за спинами спутников. «Гражданские, что с них взять», — снисходительно подумала она. Подошедшие сразу начали расспрашивать о новостях. По их словам, недавно отключилось все видео с поверхности.

— А видео из тоннелей у вас есть? — перебила Джерези.

Говоривший удивленно уставился на неё.

— Есть. Показывает.

Не обращая больше ни на кого внимания, она приказала девушке-медику:

— В медблок!

Теперь большинство смотрели на странную гостью, но ничего не предпринимали.

Из столовой выходило несколько тоннелей. Джерези вздохнула, надо бы посмотреть, что творится в остальных тоннелях, но опыт требовал, что сначала надо обезопасить тылы — разобраться с солдатами. Что с того, что там только медики — наемники спецы на все руки. Других там не держат. Свернув в один из коридоров, девушка показала на дверь в конце:

— Медмашина.

— Подойди и открой двери. Если спросят — ответишь, — Джерези грозно посмотрела на неё. — Только не будь дурой и все пройдет мирно.

Она сняла шлем и зацепила на специальный зажим на животе. Женское лицо не вызовет большого подозрения. Выпустила муху. Пусть пока летит за спиной медички.

Двери перед девушкой автоматически раскрылись. Никто ничего не спросил. Иплантант включился.

Оттолкнула девушку. Гранату по полу. Шлем на голову. Прыгнула в дверь. Сразу в сторону. Прижалась к стене. Игольник на противника. Все.

Повезло, все медики-наемники оказались в одном помещении. Из девяти, лишь один вскочил, но и тот оглушенно тряс головой, из глаз катились слезы. Остальные скорчились в стоявших у стены креслах, в шоке, от свето-шумового воздействия гранаты. Джерези, вынула из контейнера на боку моток паутины и быстро замотала руки не сопротивляющимся людям. Потом вытащила из кармашка у локтя плоский пульверизатор. Брызнула всем по разу в лицо. Через минуту-другую последствия шока исчезнут.

Выглянула за дверь. Девушка сидела на полу и непонимающе глядела на неё. Взрыв был хотя и за стеной, но её тоже оглушило. Джерези подняла медичку и брызнула лекарством в лицо.

— Сейчас все пройдет, — успокаивающе похлопала её по спине. — Пойдем к солдатам.

Входя в двери, Джерези уловила намек на движение слева. Выставив связанные руки как таран, на неё несся здоровый наемник.

Шагнула на встречу. Подсела. Поймала руки. Протянула по ходу. Добавила ему ускорение. Выставила ногу. Подсекла.

Переворачиваясь в воздухе, тяжелое тело с размаху грохнулось на пол.

«Быстро очухались». Вскинула игольник, останавливая вскочивших медиков.

— Перестреляю как мух!

Они остановились. Но, чувствовалось — одно движение и они сорвутся. В глазах и мужчин и женщин горело одно: ненависть! Джерези поежилась. Они же наемники, профессионалы — в чем дело? Я еще никого не убила. За деньги, такого искреннего желания убить, не купишь.

Стоявшая справа женщина, тихонько, чтобы не заметила Джерези сдвинулась и приготовилась к прыжку.

Поворот. Игольник вниз. Выстрел. Женщина закричала и упала на пол с простреленной голенью.

— Стоять, убью! — диким голосом закричала Горман. При виде раненной, инстинкт самосохранения сработал. Наемники расслабились. Не давая ещё раз обострить ситуацию, она скомандовала:

— Сесть!

Потом кинула девушке, испуганно сжавшейся у дверей, контейнер с паутиной.

— Привязывай их к креслам.

Девушка бросилась исполнять приказание.

Когда все было закончено, Джерези обычным голосом сказала:

— Вы наемники, поэтому всё понимаете — это для вашей пользы. Живее будете.

Однако, не в одних глазах, она не встретила понимания. «Что с ними? Боевой коктейль? По действию не похоже». Горман не раз видела в бою уколотых «коктейлем» — те вообще не стояли на месте. Жажда убивать, гнала вперед. «Дракон с ними, — подумала девушка. — Пусть посидят, подумают. Мне надо двигаться дальше».

— Сания, отведи раненную в медмашину. Пусть полежит во сне. И вообще, побудь с ними. Если я не появлюсь, и повезут раненых, у любого солдата в стандартном наборе, вот здесь — она показала на поясной контейнер бронекостюма — будет нейтрализатор паутины. Освободишь их. Пусть занимаются своей работой.

Девушка быстро закивала — я все поняла.

Джерези еще раз посмотрела в лица наемников.

— Последний вопрос — кто слышал, что-нибудь о человеке, проникшем сюда десять дней назад?

Все промолчали.

Когда она вышла, сбежавшиеся на взрыв мужчины и женщины, отшатнулись и быстро стали расходиться по своим местам. Джерези выцепила взглядом старых знакомых — Рони и Магера. Махнула рукой, подзывая.

— Ведите в центр связи.

Небольшая комната, с одним операторским креслом посредине была полна народу. Джерези приказала:

— Всем выйти! Кроме тебя, — она остановила встающего с кресла человека. Глянув на её вооружение, никто возражать не стал.

— Покажи мне всё, что можно отсюда увидеть.

— Нормальная связь только в тоннелях. На поверхности камеры постоянно отключаются. Некоторые, похоже, полностью вышли из строя, — опять оглянувшись на неё, он добавил. — Там происходит, что-то ужасное.

— Попробуй включить.

На наклеенном по всей стене экране, сначала появилась белесая муть. Оператор пошевелил перчаткой управления, что-то подстраивая. Начало прорезаться изображение. Первое, что уловила Джерези, это был лед усыпанный «маленькими убийцами». Что это с ними? На взгляд — все целые. Камеры переместились, поднявшись выше и изображение начало пропадать, пока муть опять не заполнила экран. Однако, того, что капитан увидела в последний момент, ей вполне хватило. От бреши купола неслись приземистые транспортеры десантников, и бежали смазанные фигурки пехотинцев. «Высадились, штурм», — констатировала Горман.

— Все. Давай показывай тоннели.

Изображение рассыпалось на отдельные квадраты, показывая разные места.

— Нет, так дело не пойдет. Общую голограмму создать сможешь?

— Смогу.

— Действуй.

Над, лежавшем на столе, коммуникаторе появилось полупрозрачное облако. Обретая законченность и набирая цвет, оно обрастало все новыми кусками.

— Готово.

— Объясняй, — Джерези разглядывала огромное черное яйцо внутри ледника. К нему вело множество тоннелей. Звездолет предтеч ничем не напоминал космический корабль.

— А где у него двигатель? — не удержалась она.

Оператор усмехнулся:

— Богам не нужны двигатели.

— Ну, ну… — не стала спорить Горман. — Как лучше пройти туда?

Она справедливо полагала, что Кротов пробрался в корабль. Если бы он погиб в бою здесь, то за десять дней в закрытой колонии, об этом не знал бы только ленивый.

На голограмме высветился самый короткий маршрут.

— Увеличь и покажи в реальном времени.

Над столом остался висеть только этот кусок, остальная часть голограммы исчезла.

— Начинай проход от дверей этого бункера.

— Твою медь! — любимое ругательство Сергея, лучше всего подходило к тому, что увидела Джерези. Она не понимала его смысл, но короткое резкое звучание фразы ей нравилось. Все тоннели были подготовлены к обороне. На прямых простреливаемых участках транспортных тоннелей, стояли автоматические пушки-роботы. В узких переходах соединяющих основные тоннели стояли такие же автоматические плазмометы. Выстрел высокотемпературной плазмой внутри ледяного тоннеля! Джерези поежилась. Ни ей, ни пехоте, которая пойдет сюда, не позавидуешь. Наверное, все кругом еще и заминировано. Больше всего её поразило, что на ближайших подступах к Черному Кораблю, наемники установили спаренные лазерные пушки, управляемые вручную — оператором. «Сняли с катеров и транспортеров, — определила она. — Значит, решили умереть здесь».

Джерези была опытным офицером. Здесь будут горы трупов! Теперь, когда Совершенный перестал захватывать власть над людьми и техникой, никого не остановят людские потери. Корабль предтеч должен принадлежать Империи! Боясь повредить корабль, тяжелое оружие применять не разрешат. Судя по тому, как вели себя медики наемников, сдаваться они не собираются. Значит, пройти к кораблю удастся только, когда у них кончится боезапас или погибнет последний солдат. Сейчас разведка пехоты, уже наверное, рвется во внутреннюю сеть, или уже подключилась. Но даже знание того, где находятся артсистемы не даст им ощутимого выигрыша. Идти через них все равно придется.

В ледяных ходах было полно людей в бронекостюмах новейшей модели. Она пригляделась, оружие солдат, тоже было не серийного производства. «Фирма денег не жалеет!» — подумала она. Раньше Джерези конечно, слышала о частных армиях, — некоторые коллеги, отслужив стандартный срок, уходили в такие формирования, — но не ожидала такого масштаба.

Все её планы рушились. Пройти к Черному кораблю незаметно не удастся. Пробиться с боем, вообще не реально. Включив опять полное изображение, она крутила его, рассматривая все ходы к кораблю. Решения не было.

****

Когда начался основной штурм, группа Глемаса не стала рваться наверх, опасаясь попасть под случайный огонь. Лишь когда у входа появились первые армейцы, разведчики поднялись. Пехота об их группах была предупреждена, поэтому после сверки чипов проблем не возникло. Убедившись, что они не могут дать полезной информации, капитан, опрашивающий их, предупредил, чтобы не лезли под ноги и отпустил, тут же забыв про них.

— Мы уходим, — связавшись с центром, предупредил сержант. — Не наша операция. Пехота сейчас здесь все перемесит.

— Пока, ребята, — Глемас попрощался со спецназовцами. — До встречи. Я еще задержусь.

Семнадцатый батальон не раз работал с агентами министерства, поэтому никто не стал задавать лишних вопросов. Они повернулись и исчезли среди армейской неразберихи.

Оставшись один, он не стал поднимать своих мух, а подключился к оперативной сети боевого управления пехоты. Защита сети, опознала приоритетный знак доступа, и беспрепятственно пропустила его к информации.

Кругом творилось то, что он в глубине души не любил. Космическая пехота — самый мощный кулак Императора. И кулак этот работал, как ему и положено — грубо и сокрушающе.

Быстро отфильтровав информацию, агент выбрал наиболее интересное. Вошедшие во вскрытые здания бойцы, нашли в одном из них место, где, похоже, содержали Алгалу. Глемас побежал туда. Все-таки, как ни крути, а за принцессу, в конце концов, с него спросят по полной.

Пробегая, он чуть не попал под колеса горбатого инженерного транспортера. Тот, вылетев на открытое место, с ходу начал забуриваться огромным навесным шнеком. Глемас даже остановился. Он впервые видел такую технику. Второй транспортер поставил в забуренное отверстие металлический цилиндр. Во все стороны полетел искрошенный лед, и цилиндр ушел вниз, оставляя за собой ровную гладкую трубу ледяного колодца. Через несколько секунд, оттуда повалил пар. Гронберг огляделся. Похожих машин было очень много. Везде дырявили лед. Дополнительные проходы к кораблю, сообразил он и побежал дальше.

Здание к которому он направлялся, находилось почти в центре поселка. Центральные входные двери были сорваны взрывом и валялись рядом с крыльцом. Солдат, стоявший на входе загородил дорогу, но взглянув на комм, и определив, кто перед ним, отступил.

— Принцессу точно держали здесь, — доверительно сказал он. — Больше некого.

— Там есть кто-то из ваших?

— Да, офицер из седьмого отдела, — солдат сказал это так, что сразу стало понятно — седьмой отдел это бездельники, которые зря едят свою пайку.

— Безопасник? — подыгрывая десантнику, презрительно переспросил Глемас.

— Он, кому же ещё?

— Ладно, сейчас разберемся.

Войдя в коридор с многочисленными дверями по обеим сторонам, он увидел стоявшего, привалившись к стене, капитана в обычном пехотном бронике. Дверь в комнату напротив, была распахнута. Офицер представился, и приглашающе показал на вход.

На первый взгляд, ничего не говорило, что тут держали Алгалу. Но, Гронберг сразу понял — это она. На стене, над столом с раскуроченным коммуникатором, выцарапан знак Императорского дома. Но не официальный, который все знают, а домашний, используемый только родственниками. Глемас сам узнал про такое написание, только когда получил задание присматривать за Алгалой.

— Всё обыскали?

— Да. Её здесь нет, — взглянув на агента, и правильно поняв его взгляд, капитан добавил. — Трупа тоже нет.

— Уже радует. Вообще, что-нибудь по делу сказать можешь?

Офицер развел руками:

— Единственно могу сказать, куда её увели.

— ?

— Вон там, за синей дверью — лифт. Больше некуда.

Обычный лифт. Глемас повернулся к капитану:

— Вниз пошли?

— Нет. Пойдут все вместе, когда начнется штурм.

— Тогда может быть уже поздно.

— Приказ командования — под лед до общего штурма не лезть, — безопасник снял с себя ответственность, переведя все на вышестоящих. Глемас даже не стал спорить. Если запрашивать официальное разрешение использовать пехотинцев, можно прождать до окончания операции. «Зря я отпустил спецназ», — Гронберг решился.

— Капитан, я вниз, предупредишь пехоту.

В глазах безопасника мелькнуло удивление, но в голосе слышалось явное облегчение — МРОБовец не тащил его с собой:

— Сейчас же отправлю сообщение в тактическую сеть. Еще что-то?

Глемас быстро оглядел свою амуницию — нет ничего не надо, он ничего не использовал из своего боезапаса.

Лифт полетел вниз. «Похоже, общение с землянином не прошло для меня даром, — усмехнулся гронец. — Какого дракона, я один поперся туда? В Министерстве узнают — пошлют на медосвидетельствование».

Кабина остановилась. Двери разошлись. На Глемаса глядели стволы игольников.

Стараясь все делать медленно, он показал пустые ладони, и шагнул вперед.

Наемники действовали четко. У него забрали все оружие, включая оба виброножа. С бронекостюма отстегнули контейнеры с гранатами и паутиной.

— Спецназ?

— Да, — Гронберг решил пока держаться версии, что он обычный разведчик.

— Еще будут?

— Нет, если я не вернусь.

— Ты не вернешься, — без капли юмора предупредил наемник со знаком капрала на грудном щитке. — Тащите его к кораблю. Пусть начальство разбирается.

«Ты хотел к кораблю — ты туда попадешь, — эта мысль даже немного развеселила агента. — От судьбы не отвертеться». Смотнув руки паутиной, его втолкнули в закрытый кар. Купе служило для перевозки рабочих, поэтому обладало минимумом комфорта. В углу, на твердой пластиковой лавке, уже кто-то сидел. Человек поднял голову — из-за щитка на Глемаса глядела та, из-за которой, для гронца и началась вся заварушка.

На ней до сих пор был бронекостюм со знаком полковника Алгатского полка. Молодая женщина немного отодвинулась, давая место агенту. Она ни о чем не спросила, сохраняя невидимую дистанцию, хотя на лице появилось дружелюбно-отстраненное выражение. «Настоящая представительница своего дома, — подумал Гронберг. — С детства они, что ли такую маску нарабатывают». Он тоже сделал вид, что не знает, кто перед ним. Вот он и нашел, ту, что искал. Как теперь им выбраться отсюда?

— Вы пленная? — агент кивнул на смотанные, как и у него руки. — Не знаете, куда нас везут?

— Не знаю, — на первый вопрос Алгала не ответила. — Кто вы?

— Спецназ Империи, — соврал гронец. — Разведка.

Впервые девушка проявила интерес. Она резко повернулась к нему.

— Откуда вы взялись? Вас много? Почему в плену?

Продолжая свою игру, Глемас пробурчал:

— Я кажется, спросил кто вы? И почему вы в плену?

Не желая раскрываться, та коротко ответила:

— Я тоже подданная Империи. Космическая пехота. Попала в плен в бою.

— Другое дело, — ворчливо, как переслуживший капрал проскрипел он. — Мы пробивались под лед, группа отстала, а я вот нарвался.

В это время вагончик встряхнуло, и Глемаса кинуло на Алгалу. Раздался взрыв, кар завалило на бок. «Началось» — подумал гронец и заметив взгляд девушки показал рукой на рот, потом сжал кулак. Она кивнула головой — поняла, буду молчать.

Бронекостюм МРОБ это совсем не то, что носят армейцы и даже спецназ. Просунув связанные руки под коленку, гронец коснулся незаметной складки. Подхватив, выпавший из секретного контейнера маленький плоский пульвелизатор, он нажал кнопку, и направил струю на паутину. Нейтрализатор сработал. Паутина расползлась.

Снаружи заскребло, потом двери, оказавшиеся теперь наверху, раскрылись. В проем заглянул наемник. Лежавшие внутри, не пошевелились. Солдат выругался и ткнул стволом игольника сначала Глемаса, потом принцессу. Не слыша шевеления других конвоиров, агент начал действовать.

Для гронца единое движение, как всегда при воздействии имплантанта, разорвалось на мелкие операции: схватил ствол. Дернул. Схватил за плечо. Дернул вниз. Вывернул игольник. Перехватил. Толкнул ногами. Выстрелил в упор.

Застрявший ногами в дверях, солдат получил очередь из своего же оружия. Несколько попаданий в упор сделали свое дело. Броник пробило, и наемник затих.

Все еще ускоренный воздействием имплантанта, Глемас одним движением вымахнул из вагона, и покатился, сбивая прицел возможному врагу. Никого. Реакции постепенно замедлялись.

Кабина вагона была перекошена. Пластик переднего стекла, вывернуло из гнезда. За ним лежал труп наемника. Еще один труп валялся впереди по ходу. Опять зажглось освещение. Без него было лучше, подумал агент. Оптика шлема позволяла видеть и в темноте.

Убедившись, что больше никого в живых нет, он крикнул:

— Вылазь, полковник!

Опершись связанными руками, о край проема, из кара вылезла Алгала.

— Освободи! — она выставила вперед руки. Глемас брызнул на паутину. Встряхнув руками, она впервые улыбнулась:

— А, ты предусмотрительный.

Пропустив это замечание мимо ушей, МРОБовец показал на вагон:

— Смотри, как повезло!

Она подошла ближе. Глемас в двух словах объяснил, что случилось. Непонятно откуда взявшийся здесь «маленький убийца», сначала выстрелил несколько игл в наемников, а когда это не сработало, взорвал себя прямо перед кабиной. Если бы он влетел в вагон и взорвался там, всем бы не поздоровилось. А так, один из наемников сидевших рядом с водителем успел выпрыгнуть, а их спасло бронестекло, вторая перегородка и тело погибшего, принявшие на себя все осколки.

— Похоже, началась атака. Нам желательно не ввязываться в бой, а где-нибудь пересидеть это дело.

Алгала зло посмотрела на Глемаса, и жестко спросила:

— Пересидеть? Ты что солдат, струсил?

Гронберг вздохнул. Придется раскрываться. Хотя бы частично.

— Принцесса, наша группа была специально направлена на ваши поиски. Задача — спасти вас любой ценой. Поэтому, я не могу вам позволить вступать в бой.

Признание на миг смутило Алгалу:

— Так ты знаешь, кто я! — полным сарказма голосом, она продолжила: — Ты не позволишь мне? Ты хоть понял, что ты сказал?

Глемас, в прерогативе которого было даже связать её, и связанной доставить ко двору, не стал раскрывать карты.

— Простите, полковник. Но ваша смерть принесет немного пользы. Подумайте. Солдаты сейчас рвутся в бой, желая освободить вас. И какая им радость вынести из тоннелей свежий труп. Думайте не только о сегодняшнем бое. Вы должны каждое свое решение принимать исходя из пользы для всей Империи. К сожалению, люди вашей крови не могут полностью принадлежать себе.

Принцесса удивленно глядела на спецназовца:

— Не знаю, даже что и сказать. Говоришь прямо, как мой отец. Наверное, ты прав, солдат. Но и отсиживаться, это позорно.

— Конечно. Мы не будем специально прятаться, но и переть на иглы не станем. Дождемся нашей пехоты, а там видно будет.

— Уговорил, — почувствовав в нем более опытного вояку, она отдала ему право принятия решений. — Кстати, как тебя зовут и твое звание?

— Капрал Глемас Гронберг. Спецназ Империи.

— Полковник Алгала Голиеконе. Пехота Империи, — поддерживая ритуал, представилась в ответ она.

— Нам надо найти подходящее место. Здесь находиться опасно.

— Подожди минуту. Кратко расскажи мне, что вообще происходит. У меня давно нет никакой информации. Я даже не представляю, где я нахожусь.

— Это очень долго. Главное знайте, о вас помнили и для спасения прислали целый флот, — Глемас немного исказил действительность. — Мы находимся в подледной системе тоннелей, которые защищают наемники. Сейчас началась атака, с целью захвата этой системы и вашего освобождения. Поэтому давайте двигаться, а то можем попасть между двух огней. Остальное узнаете позже.

Хотя её мучили тысячи вопросов, капрал был прав — всему свое время.

— Идем. Только куда?

— Нас везли в ту сторону. Туда и пойдем. Идти навстречу атакующим опасно, могут в горячке не разобраться и пристрелить. На всякий случай.

Разговаривая, капрал не забывал о делах. Он быстро, и как показалось Алгале, профессионально обыскал трупы.

— Плохо. Их игольники повреждены, — сказал он, протягивая ей бластер. — Вот, нашел только эту пукалку. Но здесь, в ограниченном пространстве, это неплохой вариант.

Снял с одного из трупов два виброкинжала. На её укоризненный взгляд, ответил:

— Это мои.

Потом достал из контейнера на животе три кассеты гранат, и одну тоже отдал ей.

— Настройте одну на термобарическое действие и держите наготове.

Она послушно отломила кубик гранаты, нажала на значок вакуумного взрыва и зажала в кулаке.

— Перестань мне выкать, капрал. Мы не на плацу.

— Хорошо, полковник. Пошли!

Они быстрым шагом, почти бегом, двинулись по тоннелю. Прошагав так больше часа, Глемас предложил отдохнуть.

— Ты устал? — отозвалась Алгала.

— Нет, — улыбнулся он.

— Капрал, я воспитывалась не при дворе. Так что оставь, жалость для себя. Побежали.

«Молодец!» — подумал гронец глядя ей в спину. Так, где бегом, где быстрым шагом, они продвигались еще около получаса. Принцесса остановилась.

— Смотри, выходим в большой тоннель.

Глемас обогнал её, и показав чтобы молчала, выглянул за поворот. «Сейчас бы, пару мух» — пожалел он. Оптика шлема показала, что слева приближается транспортер. Присев он увеличил изображение. Так и есть открытая транспортная тележка, летела с приличной скоростью по центру тоннеля.

— Полковник, быстро сюда. Видишь?

— Да. Что делаем?

— Иди ляжь на лед, прямо по центру. Бластер сунь под себя. Лежи не двигайся. Там один человек. Как только притормозит, я его сниму.

Принцесса молча улеглась под колеса транспортера. «Молодец! — опять не удержался Глемас. — Сильная девочка. Даже слова не сказала».

****

«А, что если…? — Джерези грустно улыбнулась. — Терять мне нечего» Она подумала о своей жизни, как о чем-то несерьезном, как о подготовке к будущей — красивой и счастливой. Если там, в той жизни не будет Сергея, не будет и всего того, о чем она мечтала. Значит лучше умереть. Вся её предыдущая жизнь, так и состояла из подготовки к настоящему: Любви, семье, достатку, ко всем тем радостям жизни — которые она видела только в головизоре.

Родившись на шахтерской планете, в семье шахтера, она с детства готовилась пойти по семейной тропе. Школа, училище, оператор-диспетчер шахты (её мать была старшим оператором, и все этим очень гордились), замужество, дети и круг замкнется.

Разглядывая голограммы красивых пляжей, женщин в умопомрачительных нарядах, с не менее умопомрачительными красивыми лицами, она оставалась равнодушной. Это было не её.

Но видя новые планеты, открытые совсем недавно, с дикой цветущей природой. Слушая рассказы о том, как люди своим трудом превращают свою жизнь на них в сказку, она видела себя там, хозяйкой большой фермы, счастливой матерью, счастливой женой красивого простого парня. Подруги, мечтавшие о знаменитых курортах и романах с принцами Империи, услышав о её мечте, чуть не умерли со смеху.

Но и она, и мечтавшие о принцах, были обречены на одно — Шахта. Именно так, с большой буквы, называли шахты на её планете. Шахта кормила, Шахта давала жизнь. Закроются шахты, и умрет планета. Вырвавшихся из этого круга можно было пересчитать по пальцам.

Поэтому, когда однажды на огромном космодроме, посреди бесчисленных терриконов, приземлился рекрутский корабль пехоты Империи, она недолго думала.

Прокрутивший ей ролик-голограмму с рекламой самой интересной в мире работы — работы космического десантника, красавчик-лейтенант с белозубой улыбкой, про себя подумал, наверное, что глупая девчонка сразу попалась в эти сети. Оглядывая искореженную землю вокруг, он весело рассказывал, на каких красивых планетах им приходится работать. Как Империя заботится о том, чтобы её пехота могла потратить деньги, заработанные на службе, на самых лучших курортах.

Он не понимал, что девчонка, сидевшая перед ним, и делавшая вид, что с открытым ртом слушает лейтенанта, на самом деле давно все решила. Армия — это был наиболее реальный план, позволяющий воплотить её мечту. Поэтому, лейтенант немного опешил, когда глупая девчонка перебила его и начала расспрашивать, в каком роде войск больше платят, быстрей растут в должностях, и наиболее престижной считается служба. Она задала ещё кучу вопросов, так, что когда села заполнять стандартный бланк, лейтенант с облегчением вздохнул.

Умная, смелая, с хорошим тактическим воображением, она легко закончила Академию. После каждой боевой операции росли звездочки на её знаке. Верхом её достижений — для окружающих, но не для неё — было назначение адъютантом принцессы. Но никто вокруг не догадывался, что удачливый спецназовец-диверсант, скачущий по ступенькам должностной лестницы, вовсе не мечтает о военной карьере.

Она уже приглядела ферму на зеленой малонаселенной планете Тысячи Радуг. Уже собрана была сумма, отложенная из жалования и боевых премий. Но не было главного — того, кто будет рядом с ней! И тут появился этот землянин. Когда она очнулась в камере на Зорне, особенно, после посещения Маттиаса, ей показалось, что всё — надо прощаться с мечтами, да и вообще с жизнью.

Этот мальчишка спас её. Обдумывая потом всё, что произошло с ней, Джерези, не верящая в никаких богов, вдруг поняла, что в этот раз сама судьба улыбнулась ей. Надо же было человеку родиться на задворках Вселенной; чуть не погибнуть; никогда не слыша, о возможности внеземной жизни, полететь в космос; спасти от смерти ту, которая родилась в противоположном затраханном углу звездного мира, и при этом оказаться именно таким, каким она видела в мечтах своего избранника.

Джерези всегда считала себя трезвомыслящей, не сентиментальной особой. Но любовь, стремительно ворвавшаяся в её жизнь, опрокинула это мнение. С каждым часом, с каждой минутой Сергей становился для неё все дороже. Сейчас она была готова забыть про все мечты, лишь бы он просто остался жить. Пусть даже не с ней, лишь бы был живой. Если он умер… Она не хотела об этом думать. Нет, он жив. Он везучий. И она обязательно найдет его.

Джерези скачала в комм голограмму тоннелей, и решительно направилась к медмашине. Плачущая Сания стояла возле закрытых дверей.

— Что случилось?

— Они требуют, чтобы я освободила их, — сквозь слезы выговорила девушка. — Даже убить грозились. Я не знаю что делать. Я боюсь.

— Подожди.

Джерези вошла в комнату. Картина там не изменилась — все сидели, примотанные паутиной к креслам. Лица у двоих были красными от натуги.

— Разорвать паутину хотите? — засмеялась Горман. — Вы меня все больше удивляете. Дети, что ли? Знаете же, что её только вскрывателем рвать.

— Пошла ты! — прохрипел вспотевший здоровый наемник. — Отпусти нас. Ты не понимаешь. Совершенный в опасности. Нам надо…

Остальные согласно закивали головами.

— Мы заплатим тебе. Всё отдадим, — женщина в крайнем кресле, с мольбой глядела на неё. «Дракон великий! Видно не всех отпустил Совершенный, — глядя на них, подумала Джерези. — Хорошо, что гранатой их ошарашила, так бы они меня голыми руками порвали»

— Вы, что, до сих пор слышите Совершенного?

Медики, замолкли, словно прислушиваясь к чему-то. Они смущенно переглядывались, ничего не отвечая на вопрос капитана. Наконец, та же женщина неуверенно сказала:

— Нет. Напрямую я уже давно не слышу его. Но это ничего не значит, — её голос набирал твердость. — Он предупредил нас, уходя, и мы должны его спасти!

«Похоже, они запрограммированы, — решила капитан. — Ладно, пусть с этим разбирается МРОБ». Она вышла из комнаты. Слезы на глазах Сании уже высохли.

— Что они, — успокоились?

— Нет, бесполезно. Не ходи к ним. Где их бронекостюмы?

— Здесь в раздевалке.

Войдя в узкую комнату с двумя рядами шкафов, Джерези разделила и скинула спецназовский броник. Выбрала наиболее подходящий из висевших серых бронекостюмов наемников. На внутренней стороне выделялся, уже знакомый знак фирмы «Навигационные системы» — боевая змейка, готовящаяся к прыжку. Сбросила на дисплее данные прежней хозяйки. Поднесла к определителю, смоченный слюной палец, чтобы броник запомнил ДНК нового человека, и облачилась в доспехи.

Армия сделала из неё ценителя хорошего оружия. Этот бронекостюм, похоже, был даже лучше спецназовского. Просмотрев опции, она опять подумала, что фирма денег не жалеет. Видно, собственная армия — это хорошее вложение и окупается сторицей.

К содержимому контейнеров броника, Горман добавила только свои оставшиеся гранаты.

— Пойдем, — пригласила она, молча наблюдавшую за ней, Санию. Выйдя в столовую, крикнула:

— Всем внимание! Подойдите поближе! — оглядев собравшихся, продолжила. — На поверхности находятся войска Империи. Почему и для чего, я объяснять не буду — это долго. Сейчас они спускаются в тоннели — начался штурм. Так как вы сами видите, что наемники сдаваться не собираются, значит, будет много крови. Чтобы не пострадать, вы должны выполнять следующее: При появлении Имперцев, всем лечь на пол вытянуть руки и ноги, что бы они видели, что у вас нет оружия. Никаких резких движений. В горячке, на это могут не правильно среагировать. На всякий случай, напишите на дверях, что здесь гражданские. Выполняйте все приказы.

Её речь больше напугала, чем успокоила людей. Уже уходя, Джерези добавила:

— Не освобождайте наемников в комнате — они не адекватны, можете пострадать.

Запрыгнув на тележку-транспортер, она сверилась с голограммой и набирая скорость, двинулась к черному кораблю.

****

Убедившись, что применение автономных средств уничтожения в тоннелях неэффективно — в закрытом пространстве «маленьких убийц» просто выжигали залпами плазмометов — армейцы попробовали интеллектуальные ракетные системы. Но для скоростных ракет, здесь было слишком мало места. При снижении скорости, они становились легкой добычей, даже для стрелкового оружия.

Генерал Брибо вызвал начальника инженерной службы.

— Железный дракон! Где это вы? — увидев за полковником бегающих солдат, раздраженно спросил он.

— Под куполом, генерал!

— Какого…?! Хотите схлопотать случайную иглу?

— Хотел лично убедиться в правильности выбранного способа проникновения в тоннели!

Брибо поморщился от такого обилия слов в ответе, но про себя отметил, что новый командир саперов — не трус. Уже неплохо. Если и дело знает, то вообще хорошо. Но вслух сказал:

— Чтобы больше я не видел вас на поле боя! Подчиненных мало?

— Слушаюсь, генерал!

— У вас всё готово? Пехота сможет идти? А то от артиллерии, нынче толку мало.

— Да, все рассчитанные проходы готовы. Кроме того, в резерве ждут мощности, чтобы делать новые ходы — уже по наведению пехоты.

Генерала смущал масштаб операции, слишком мизерно, но он привык к любой войне, относится серьезно. Да и приз стоявший на кону — корабль предтеч и принцесса — сразу повышал стоимость как удачи, так и провала. Поэтому Брибо еще раз просмотрел все оперативку, поглядел на уткнувшихся в экраны штабистов и, наконец, отбросив сомнения, скомандовал:

— Приказ в войска — начинаем!

Начальник инженерной службы залез в штабной транспортер и усевшись за спиной оператора, просматривал голограмму свежих ходов-спусков проделанных автоматическими проходческими мини-комплексами. Хотя они были предназначены для быстрого бурения тоннелей под землей, но и со льдом справились тоже очень неплохо. За всю свою карьеру главный сапер не помнил случая, когда эта техника использовалась, тем более в таких масштабах. «Вот и пригодилась! — подумал он. — Значит не зря включена в комплект инженерной службы пехотного космического транспортника».

Минные ловушки одна за другой исчезавшие в ледяных трубах новых ходов, отправлялись на поиски мин, оставленных наемниками на дальних подступах. Всё пространство у новых выходов в тоннельную систему было уже проверено, и ловушки уходили все дальше, подрывая обнаруженные мины. Управляемые оператором проходческие комплексы оживали и приблизившись к месту завала, образованного очередным взрывом, приступали к своей работе — очистке проходов для ждущей своего часа пехоты. Полюбовавшись слаженной работой механизмов, похожих на трудолюбивых жуков, полковник расслабился. Похоже, они сделали все, что могли. Очищенные выработки, уже заполнялись разнообразными летающими камерами электронной разведки, а со стороны наемников, отступивших к кораблю, больше не раздавалось ни одного выстрела.

****

Командир бригады силового подразделения фирмы «Навигационные системы» — так звучало официальное название — Глехир Бронтиус был солдатом до мозга костей. Даже среди наемников этой элитной армии, он выделялся своей неординарностью. Это был человек влюбленный в свое дело. Большинство людей влюбленных в службу — туповатые солдафоны, для которых армия является единственным местом, где они могут занять высокое положение. Бронтиус в отличие от этой довольно многочисленной армейской прослойки, мог выдвинуться на любом поприще. Умный, трудолюбивый, с развитым воображением — обычно военная служба таким противопоказанна. Но, он с детства мечтал носить погоны, и с его данными, ему это легко удалось.

Учеба — Академия, ступень за ступенью, везде он был первым. Его настойчивость поражала преподавателей. Однокурсники сначала считали его служакой, рвущимся за званиями, и сторонились его. Но со временем, отношение к нему изменилось, его всегдашняя готовность помочь, честность и внутренняя непоказная справедливость, сделали свое дело. На выпускном вечере он едиственный получил диплом с отличием, и никто не скривился и не позавидовал, настолько это было заслуженно.

Служба в войсках Легионов Кармадонского Союза, не сильно отличается от службы в Имперской армии или армии Свободных Миров. Единственное отличие — в Легионах гораздо больший процент высших командиров пробились наверх благодаря родственным связям.

На этом и споткнулся Глехир Бронтиус. Для него офицер имеющий влиятельных родственников, был точно таким же как любой другой, а преступник даже в форме, оставался преступником. Наличие родни на самом верху, никак не влияло на его отношение. На спорной планете Ретана, которую никак не могли поделить Кармадонцы и Вольные Миры, когда постоянный вялотекущий конфликт опять перешел в стадию войны, Глехиру как командующему миротворцев, пришлось заниматься не только армейскими делами. Там к нему попало дело начальника контрразведки, садиста, насмерть замучившего не одну девушку по надуманному подозрению в шпионаже. Глехир провел собственное беспристрастное расследование. Когда факты подтвердились, он по законам военного времени приказал расстрелять эту мразь.

С этого момента его карьере пришел конец. Слишком высокопоставленные родственники оказались у расстрелянного. В конце концов, Бронтиусу пришлось уйти со службы. Так тщательно выстраиваемая жизнь рухнула. Он не мыслил существования вне армии. Вот тут и нашел его начальник силового блока фирмы «Навигационные системы» Кразим Нейк.

Здесь, у наемников, Глехир нашел ту армию, о которой он мечтал. Хотя конечно, все здесь служили в первую очередь за деньги, но зато служили по-настоящему. Столько высококлассных специалистов во всех областях военного дела, сколько было собрано здесь, он не встречал за все время службы. Хотя, как раз из-за этого ему пришлось принять должность командира бригады, что было на порядок ниже той, что он занимал в Легионах, он ни капли об этом не жалел.

И вот этот человек командовал обороной Черного Корабля — оплота Совершенного. Почти две недели назад Совершенный сказал ему, что наступил час, когда враги могут уничтожить его, поэтому никого нельзя подпустить к кораблю. Как и все вокруг, Бронтиус даже помыслить не мог, что прервется эта связь между ним и богом. Непередаваемое блаженство, ощущение собственного величия и могущества, осознание родства с такими-же как он Повелителями Звезд, все это он испытывал, погружаясь в космос. Не задумываясь, за это стоило отдать жизнь. Но в отличие от большинства сослуживцев, принявших приказ как данность, он не мог не задумываться — так уж был устроен его мозг.

Разрабатывая планы обороны, и отдавая приказы, он постоянно, какой-то маленькой частью мозга обрабатывал все происходящее — зачем, почему он это делает? Пока вопрос не решался — надо, и всё! Иногда он вроде бы видел хвост решения, но никогда не успевал за него схватиться.

Первоочередные задачи, связанные с организацией обороны, не оставляли времени для размышлений. Главное — никого не подпустить к кораблю. Мозг, взятый под контроль чуждой личностью никак не мог свести вместе Совершенного и корабль предтеч.

Первая высадка и атака на купол, как он и предполагал, были прямолинейны и зубодробительны. Даже не думая провести глубокую подледную разведку, Имперцы попытались с ходу взять под контроль инфраструктуру выстроенную Обществом Верных над Черным кораблем. Решение со всплывающими минами и бронеколпаками артсистем, блестяще выполненное инженерами и артиллеристами транспортника, превратило начавшуюся парадную атаку в фарс. Слишком долго, самые мощные войска вселенной — космическая пехота Империи — не встречались с достойным противником.

Однако Глехир был далек от мысли, что все так и продолжится. Он понимал, что получив по носу, генералы противника, сейчас включат весь потенциал боевой мощи флота. Так и случилось, прием с использованием скоростных проходческих подземных комплексов, был очень эффективен. Эти действия практически решили исход сражения на дальних подступах. Пришлось срочно отводить наемников на ближние рубежи обороны. Пассивные средства защиты, так хорошо проявившие себя при первой фазе операции, в этот раз почти не принесли ожидаемого эффекта.

Он построил оборону на том расчете, что боясь повредить черный корабль, имперцы не станут применять тяжелое вооружение. В этом случае, подчиненные ему войска, могут продержаться очень долго. Если же, будет принято решение о применении главных калибров флота, то никакое самое хитроумное решение не поможет. Ледяное плато просто испарят!

Пока его расчеты оправдывались. По данным разведки, пехота готовилась к штурму, и вот-вот должна была войти в систему тоннелей. Подвели его те, от кого он этого никак не ожидал. Строители, с которыми все прошлые месяцы они работали, понимая друг друга с полуслова, вдруг не захотели поддержать наемников. А он уже ввел их в формулу обороны. С зорнцами вообще, случилось что-то странное. Казалось, они в один миг превратились из сплоченного четко работающего механизма в случайный набор винтиков и шестеренок.

Что ж, война есть война, и надо быть готовым и к потере союзников. Поняв, что толку от них не будет, Бронтиус тут же выкинул их из головы. Теперь всё лежало только на нем и его подчиненных.

****

В тот момент, когда первые солдаты Империи поехали вниз в кабинах и грузовых площадках захваченных лифтов, и первые десантные капсулы скользнули во вновь пробитые ходы, транспортер Джерези приближался к артиллерийской установке, почти перегородившей проход.

Она не боялась автоматики. Система «свой-чужой» опознает броник наемников. Другое дело две появившихся из-за бронеколпака серые фигуры. Людей обмануть труднее, чем технику.

К её удивлению все прошло абсолютно гладко. Увидев на её плече знак медика, солдат со знаком командира отделения, спросил:

— Ты из той группы, что оставили в тылу?

Получив утвердительный ответ, он посочувствовал:

— Да, не повезло вам. А ты зачем в центр?

Уловив интонацию, она равнодушно ответила:

— Извини, не могу сказать. Сам понимаешь.

— Понятно, — согласился он. — Подожди минуту.

Зажужжали сервоприводы и полукруглая башня артустановки, ощетинившаяся разнокалиберными стволами, отъехала к стене тоннеля, освобождая дорогу.

— Возвращаться будешь?

— Не знаю. Скорей всего буду.

— Значит, назад отсюда придется пешком. Пропустить не сможем, приводим установку в боевое положение.

— Ладно. Увидим. Пока.

— Пока, — наемник помахал ей вслед.

Она только успела разогнаться, как тут же пришлось тормозить — на льду, напротив небольшого бокового тоннеля, лежал человек в бронекостюме Империи.

«Откуда?! — Джерези начала притормаживать. Сердце прыгнуло в груди. — А, вдруг?!» Но, несмотря на такие мысли, она не расслаблялась — слишком уж, происходящее напоминало классический «захват транспортного средства на вражеской территории». Хотя в боевых условиях, этот прием ей использовать не пришлось, но в Академии она сотни раз отрабатывала подобное.

Спрыгнув на лед, она подняла пару мух, огляделась и осторожно пошла к лежавшему. «Это не Сергей, — определила она. — Комплекция не та. Может кто-то из другой группы семнадцатого батальона?» Человек не шевелился, хотя анализатор вывел на щиток значок живого. «Без сознания?». Закинув за спину игольник, она наклонилась к телу. В этот момент, лежавший зашевелился, и переворачиваясь, выдернул из под себя лучевик. В тоже время на изображении с мухи она заметила выдвинувшийся из бокового прохода ствол игольника.

Перехватила руку. Вывернула бластер. Упала за лежавшего. Прикрыла себя телом. Направила бластер на проход.

— Джерези! Не стреля-а-а-й!!!

Через щиток шлема на неё глядели изумленные глаза принцессы.

Горман резко отвела руку. Разряд ушел в стену, вырвав из неё мгновенно исчезающее облачко пара.

— Что делаем? — Глемас глядел на Джерези. Гулкие очереди выстрелов обычной скорострельной пушки и вой от выстрелов лазерной, слились в один сплошной гул. В бой вступила установка, которую недавно миновала Горман.

— Вот вам и ответ! — усмехнулась она. — Быстро поехали отсюда. Теперь у меня есть цель. Везу принцессу и еще одного пленного. А то не знала, как объяснить зачем я еду к кораблю.

Разобравшись, что к чему, они успели лишь перекинуться парой фраз. На рассказы времени не было. Принцессе объяснили лишь самую суть, оставив за кадром, всю историю и роль в ней землянина по имени Сергей.

— Примотните руки паутиной, и держите нейтрализатор под рукой. Ну, или по-другому как-то, главное, чтобы у вас был вид пленных. Я, думаю, ты в этих делах специалист, — Джерези посмотрела на Глемаса. Тот кивнул: — Сделаем.

Джерези, оглянувшись, еще раз осмотрела сидевших спина к спине «пленных» и придавила педаль, с места набирая скорость.

****

Ушедшие вниз камеры разведки показывали, что прилифтовые помещения пусты. Противопехотные капсулы, наводнившие все внизу, застыли, не найдя целей для поражения. Но солдаты, первыми спускающиеся вниз, все равно были на взводе. Как только лифты остановились, они словно горсть шариков раскатились по помещениям. Убедившись, что опасности нет, они тут же двинулись дальше по коридорам, подталкиваемые выплескивавшимся из лифтов подкреплением.

Автономные камеры разведчиков, словно чуя что-то, роем собрались у нескольких дверей в разных тоннелях. Гораздо крупнее обычных индивидуальных камер пехоты, они в отличие от «мух» умели ползать и могли пробраться в самый узкий вентиляционный люк. Однако, эти двери были герметичны, и бездушные железки терпеливо ждали человека, который поможет им проникнуть дальше. На расстоянии, под потолком тоннеля, висели «маленькие убийцы» тоже, ждущие возможности проникнуть за дверь.

Группы, направленные к этим дверям, действовали четко. Десантники полукругом прикрывали двух саперов колдовавших с электронным управлением дверей.

— Может, взорвем их к дракону, и все дела? — капрал нетерпеливо поглядывал на саперов, застывших у приклеенного на дверь прибора.

— Как хочешь. Можем и взорвать. Но там шлюз, и атмосфере в помещении придет конец. Если там люди, им тоже конец.

— Наплевать! Если через минуту не откроешь, взрывай!

Однако двери открылись раньше. Электронные «глаза» первыми влетели в довольно вместительную шлюзовую камеру.

— Приготовить гранаты! Не спешить. Пусть первыми «убийцы» пойдут, зачистят, если там кто с оружием.

— Без тебя не знаем, — буркнул усатый пехотинец, уже зажавший в руке гранату с горевшим знаком вакуумного взрыва. Впрочем, он сказал это так, чтобы не услышал злопамятный капрал.

Когда первые двери закрылись, и прошло скоростное шлюзование, вторые двери разъехались сами. Шары капсул и разведкамеры наперегонки ринулись в проем. Наплевав на приказ не спешить, следом в помещение ворвались подстегиваемые боевыми имплантантами солдаты.

Где-то внутри помещения, раскидывая во все стороны поражающие элементы, взорвался «маленький убийца». Со всех сторон раздались крики ужаса и мольбы о пощаде.

— Оператор, сволочь! Отключи своих «убийц»! Здесь одни гражданские! — орал, вытаращив глаза, капрал. Вокруг, закрыв головы руками, лежали люди.

Капрал подбежал к месту, где взорвалась одна из капсул. Среди пластикового месива, в которое превратились столы и стулья, лежали изуродованные окровавленные трупы. Двое еще шевелились.

— Медики есть? — опять закричал он, оглядывая полуразрушенную столовую. Оружия нигде не было.

— Какого демона не понравилось этому шару со взрывчаткой? — неожиданно обратился он к стоявшему рядом солдату. Тот опешил, не зная, что ответить.

— Найду оператора, всю морду разобью! Он когда-нибудь и нас так положит, — капрал длинно и смачно выругался. Из прохода к ним бежала девушка:

— Я медик!

— Медмашина есть?

— Да.

— Сейчас тебе помогут. Там двое, похоже, живы.

Сания — это была она — решила промолчать про наемников, привязанных к креслам.

Командир взвода, появившийся с новыми солдатами, подозвал капрала:

— Что тут?

— Одни гражданские. Как предупреждали — строители.

— Почему трупы?

— Капсула взорвалась. На что среагировала — не понятно. Оружия у них нет.

— А, эти сраные «маленькие убийцы». У них иногда бывает. Останься здесь со своим отделением. Оформи гражданских и прошерсти всё. Может, кто, где прячется. Мы дальше.

— Слушаюсь! — капрал вытянулся, и довольный, что не надо дальше лезть под иглы, добавил не по уставу. — Все сделаю в лучшем виде!

Еще в двух бункерах пехота нашла гражданских. В одном пришлось взрывать двери и несколько десятков человек погибло, не успев добраться до комбинезонов.

Сейчас пехота опускалась только на лифтах для персонала и в капсулах по новым ходам. Во всех прилифтовых помещениях и в ближайших тоннелях накапливалась живая сила. Через грузовые лифты, вниз, один за другим уходили транспортеры и десантные артустановки. Съезжая с площадки, они набирали скорость и неслись в тоннель к месту указанному в приказе, пришедшему по тактической связи.

Командиры ждали, когда количество техники накопится до предусмотренного уставом количества, необходимого для начала атаки. Полевые командиры старались заполучить и транспортеров и особенно универсальных артсистем, побольше, зная, что в бою такой запас всегда пригодится.

Брибо прошедший всю армейскую лестницу от лейтенанта до генерала, и побывший не один год в шкуре полевого командира, прекрасно знал об этом. И был не против. Но это грозило срывом жесткого графика штурма. Вызвав, по связи, командиров бригад, он предупредил, что задержки из-за отсутствия достаточного количества техники не будет. Всё пойдет так, как заложено в графике. Поэтому, наверху у грузовых лифтов раздавалась такая густая брань, что даже закаленные артиллеристы удивленно покачивали головами. Градус нервозности постоянно поддерживали идущие снизу — от пехотных командиров — заявки и рапорты, дополненные угрозами испортить физиономию операторам погрузки, или забрать их вниз и отправить в атаку в первых рядах, без прикрытия брони и поддержки артиллерии.

Несмотря ни на что, к назначенному часу пехота получила достаточное количество техники. Её спуск постоянно продолжался, так что даже накапливался небольшой резерв, на замену выбывшей при атаке.

Чем дальше проникали камеры Управления разведки и живые разведчики первой волны, тем точнее становилась расчетная голограмма на оперативном столе у генерала Брибо и в штабах рангом пониже. Некоторые тоннели полностью совпали с расчетными. Другие на глазах меняли свои очертания.

Три человека из взвода разведки, упорно пробирались по ледяным коридорам. В сливающихся со стенами бронекостюмах, с короткими как у спецназа, игольниками они присели у выхода, пробуренного недавно тоннеля. Один выдернул из контейнера на груди тонкую змейку неавтономной камеры, и выдвинул по ледяному полу в транспортный тоннель. Увеличив изображение, трое молча разглядывали пустое пространство тоннеля. Противник отошел и даже минирования не оставил. Во всяком случае, детекторы не улавливали следов минного заграждения. Без всяких разговоров им было понятно, что где-то подвох. Но что задумали командиры наемников?

Точно такой же вопрос, сцепив руки за спиной и шагая туда-сюда возле голограммы тоннелей, задавал себе генерал Брибо. Что у него, владеющего всей стекающейся в штаб информацией, что у троих разглядывавших лежащий перед ними тоннель, ответов не было.

****

Все ответы были в голове одного человека. Он, в отличие от генерала Империи, сидел за оперативным столом, но также внимательно разглядывал такую же голограмму. Его специалисты, недаром считались лучшими. Разведка обойдя, все защиты и, отлавливающих любые несанкционированные проникновения, программы, подключилась к тактической сети поля боя имперской пехоты. Через некоторое время обещали обеспечить доступ и к сети камер Управления разведки. «Молодцы» — подумал Глехир Бронтиус, но и без всяких камер, он уверенно мог предсказать любой ход космического десанта.

Сейчас имперцы накапливаются в специально оставленных для них прилифтовых помещениях, и ближайших к ним тоннелях. Воевать там с ними было не выгодно. После того как стало ясно, что пехота имеет возможность быстро пробуривать новые ходы, отстаивать эти помещения, пришлось бы очень дорогой ценой. Блокирование лифтов ничего не дает. По приказу Совершенного он должен продержаться как можно дольше. Значит, каждый солдат, каждое орудие должны нанести максимальный урон противнику, прежде чем погибнуть.

Пусть пехота войдет в прямые тоннели, и растянется вдоль них. Тогда и начнется война. Глехир даже себе, не хотел признаваться, что ему нравится этот угар войны. Среди офицеров, культивировалось холодное, отстраненное отношение к этому массовому убийству — только долг, только работа — никакой любви, никакого азарта. Медицинская служба, в лице психологов, всячески поддерживали это. Но, Бронтиус именно во время боя, всеобщего помешательства, крови и горя, чувствовал наибольший подъем всех духовных и физических сил. Это была его стихия, он чувствовал, что рожден для этого.

Вот и наступает его звездный час. Его бригада, устроит настоящий ад этой Имперской махине. Он прекрасно понимал, что победить им не удастся, но не в этом главное. Операция, когда нет над тобой ни штаба, ни командования и все всецело зависит от тебя, от твоих знаний и твоего умения — это было как раз то, как он и хотел умереть. Маленький изъян, в своем видении этой битвы — то, что другие возможно, умирать не хотят — он просто не брал в расчет. В этом конкретном случае, приказ Совершенного, заставивший людей забыть о себе ради защиты корабля, давал Глехиру необходимых для последней битвы, не думающих о выживании солдат.

****

— Надо идти, — старший разведчиков поднялся. — Дракон, как неохота идти по этому тоннелю, так и кажется, что ты весь на виду.

— Это точно, — поднялись двое других. — Судьба наша такая. Не надо было идти в разведчики. Сидел бы сейчас оператором, в тылу и крошил бы всех на расстоянии.

— Все. Замолчали, — старший шагнул в тоннель. Три полупрозрачные фигуры заскользили вдоль стены. Они не успели пройти и ста шагов, как одновременно обернулись. Шлем уловил звук, приближающегося сзади транспортера. Через несколько секунд появилось и оптическое изображение. На щитке появилась классификация — грузовой транспортер малой мощности.

— Какого хрена, эта телега носится по тоннелю? Тормознем. Сами в руки идут. И информация и транспорт будет.

Они разделились. Двое прижались к стене с одной стороны, третий перескочил к противоположной. Неподвижные, они совершенно слились со стеной. Тот, что был один, осторожно, скупыми движениями приладил к стволу игольника контейнер с пассивной ловушкой для техники.

Когда, до тележки осталось метров тридцать, он вскинул игольник и выстрелил. Не долетев до цели несколько метров, контейнер рассыпался. Освободившийся моток самозатягивающейся паутины, расправляясь, спутал все колеса. Транспортер закрутило на льду. Стоявшего за пультом управления, солдата выбросило силой инерции и потащило по льду. Выброшенный с такой скоростью, он, видимо получил мощный удар. Фигурка в сером бронике наемника затихла на льду.

Сидевшие спина к спине, Глемас и Алгала, чудом удержались на тележке.

— Сиди! — Глемас схватил за руку, хотевшую вскочить принцессу. — Мы пленные. Делай как я.

— Здесь наши! — закричал выросший возле них разведчик. Запрыгнув на площадку, он достал нейтрализатор, чтобы освободить их от паутины. Глемас быстро протянул руки, смотанные для вида, одной ниткой паутины.

— Вовремя вы! Мы уже думали все, отвоевались.

Глядя на Гронберга, Алгала тоже подставила руки. Разведчик брызнул на них нейтрализатором и паутина распалась.

— Кто вы? — второй подошедший не опускал игольника. Его недоверчивый взгляд остановился на Глемасе. Тот, нарочито тяжело поднялся:

— Мы из разведгруппы семнадцатого батальона. Вас должны были предупредить.

— Да, что-то было помню, — немного расслабился пехотинец. — А чего у тебя такой броник? И как в плен угораздило?

Спрыгнувший с площадки гронец, уже стоял рядом с недоверчивым разведчиком.

— Я из МРОБ.

Алгала спрыгнула с транспортера рядом со вторым имперцем. Глемас кивнул ей, и молниеносным движением, переместился за спину пехотинца. Перехватил и завернул руку. Прижал маской шлема к площадке. Между воротником и шлемом острие виброкинжала. Жужжащее лезвие начало тихонько входить в броню.

Второй вскинул игольник, но Алгала уже держала у его маски, направленный в лицо бластер.

— Зачем все это? — не отводя от разведчика глаз, спросила она у Гронберга. Тот быстро негромко ответил:

— После объясню.

Третий разведчик, в этот момент, наклонился над Джерези и не заметил, что ситуация изменилась.

— Положь оружие и медленно иди сюда! — крикнул ему гронец. Однако, тот и не думал сдаваться. Вскинув игольник, он прохрипел:

— Ребята погибнут, но и вам, сволочи, не жить!

Глемас закричал:

— Падай, принцесса! — резко поднял своего пехотинца, и прикрылся его телом.

Она бы уже не успела упасть, но иглы разведчика, скалывая блестящие осколки, ушли в потолок. Джерези, лежавшая до этого, словно труп, внезапно ожила — пнула металлической подошвой ботинка имперца в лодыжку. Носком другого, она зацепила его ботинок. Тот не успел среагировать, и расстелился на льду.

Дальше все закрутилось в скоростном калейдоскопе.

Противник Алгалы выбил у неё из рук бластер, и ухватив за руку, броском через бедро кинул принцессу на лед.

Глемас подбил ноги своего разведчика, и когда тот упал, нанес страшный удар ногой по грудине броника. Ускоренный имплантантом, он чуть не сломал врагу ребра. Разведчик на время потерял сознание.

Сбитый Джерези пехотинец, вскочил и повернулся к лежавшей. Но там уже никого не было. Она набегала с боку. Её ботинок с разворота врезался в шлем разведчика. Имперца отбросило. Ноги подлетели в воздух. Подскочив к нему, Джерези вырвала из ослабевших рук короткий игольник, и прижала ствол к его груди.

Освободившийся от Алгалы разведчик выдернул из контейнера гранатную кассету, но больше ничего не успел. Глемас, перепрыгнув через тележку, сбил его с ног. Усевшись на него, он быстро смотнул руки паутиной, позаимствованной из контейнера самого лежавшего.

Все шестеро, ускоренные действием имплантанта, двигались так быстро, что для невооруженного взгляда все слилось в один мгновенно свернувшийся и распавшийся клубок.

Связав пехотинцев, трое сошлись вместе.

— Объясняй! — потребовала принцесса, глядя на Глемаса.

— Нам надо к кораблю!

Джерези кивнула, подтверждая.

— И что? Ради этого надо было воевать со своими?

— А ты бы смогла им все объяснить? Зачем трое — родственница императора, высокий чин из МРОБ и переодетая наемником капитан диверсионного спецназа — рвутся в логово наемников?

— Вообще-то я и себе это не могу объяснить. И что за высокий чин из МРОБ?

Глемас поморщился: «Сам себя выдал», но объяснять ничего не стал.

— В лучшем случае нас бы просто задержали, но солдатикам некогда с нами возиться и поэтому мог произойти несчастный случай. В результате три трупа, которые спишут на неразбериху во время боевых действий.

— Я правильно говорю? — Глемас наклонился к связанному разведчику. У того, слушавшего весь этот разговор, все больше округлялись глаза. Он перевел взгляд на Алгалу и прерываясь спросил:

— Вы… родственница… самого? Это про вас предупреждали?

— Принцесса! — ответил вместо него Глемас.

— Ладно, поняла, — принцесса устало привалилась к тележке. — Дальше-то что?

— Глемас, и вы принцесса, знайте — чтобы вы не решили, я пойду к кораблю, — объявила в этот момент Джерези.

Гронберг сочувствующе взглянул на неё:

— Я в этом не сомневался. Но пойми у нас есть еще один долг перед Империей — это она, — гронец кивнул на Алгалу. — Принцесса Алгала Аллювиель Блиц Голиеконе шестнадцатая — очень важная персона — она сама не представляет насколько важная. И мы должны спасти её даже ценой своей жизни.

Он замолчал, но видя, что Джерези никак не отреагировала, добавил:

— И даже ценой жизни своих любимых.

— Глемас, не капай мне на мозги, — просто ответила она. — Я все равно пойду!

Алгала не выдержала:

— Что здесь, в конце концов, происходит?! Вы сейчас же расскажите мне всё! Иначе, я уже тоже начинаю считать вас предателями.

Однако объяснить ей никто ничего не успел. В той стороне, откуда они приехали, и где уже постоянно, то чуть стихая, то вновь набирая силу, гремела канонада взрывов, вдруг раздался особенно громкий взрыв. Вдалеке блеснуло.

— Все! Подорвали установку. Прорвались. Сейчас двинутся сюда. Уходим!

Глемас подхватил за плечи одного из разведчиков:

— Капитан, помогай! Грузим их и уезжаем, пока сюда ракета не прилетела.

Закидав связанных разведчиков на площадку, они тронулись. Джерези снова вела транспортер. Глемас и Алгала уселись, свесив ноги, с двух сторон и, положив на колени игольники, наблюдали.

— Глаз! — закричала Алгала.

— Вижу, — спокойно ответил Глемас. Вскинув игольник, он дал короткую очередь. Летающая камера не смогла увернуться от умных игл. Брызнув осколками, она рассыпалась.

— Джерези, давай до ближайшего бокового прохода и останавливайся. Дальше пешком.

— Глемас, тебе не кажется, что мы едем не туда? Как я помню на поверхности, от зданий до корабля по прямой — метров семьсот. А мы уже намотали столько километров.

— Я уже давно думаю об этом.

Разведчик, тот который чуть не расстрелял всех, зашевелился и сказал:

— Вы идиоты.

— Проясни, — повернулся к нему Гронберг.

Вместо ответа тот спросил:

— Что вы хотите сделать с нами?

— Что, что, — рассердился Глемас. — Отпустим, конечно. Если согласитесь, то можете пойти с нами и помочь.

— Тогда развяжи, — потребовал разведчик. Гронец, не говоря не слова, выдернул из контейнера пульверизатор и брызнул на паутину, стягивающую ноги и руки пехотинца. Тот сразу сел и, пошевелив затекшими руками, изрек:

— Вы едете по кругу. Я видел этот тоннель на голограмме. Он по периметру вокруг корабля.

Глемас и Джерези переглянулись. Разведчик продолжал:

— Отходящие по левую сторону тоннели, ведут к кораблю.

— На, — МРОБовец кинул ему пульверизатор. — Освобождай своих, скоро сходим.

Джерези включила комм и развернула голограмму, которую скачала в тоннеле у оператора. Разведчик быстро ткнул в место, где они находились, и как надо идти. Капитан выругалась:

— Как я так ошиблась?! Придется пешком. Пошли.

Ближайший ход появился через минуту. Транспортер остановился, и шесть фигур нырнули в проход. Транспортер рванул с места дальше. Включенный Джерези автопилот погнал машину, уводя её подальше от места высадки.

****

Сплошной бронированный поток, выплеснувшийся из прилифтовых помещений, сначала не встречал сопротивления и начал набирать скорость. Приземистые десантные транспортеры, словно созданные для этих тоннелей, оставляя позади артустановки и пешую пехоту, рванули вперед. Но только они вышли в прямой широкий транспортный тоннель, как первые машины попали под огненный вихрь, родившийся в приплюснутом полукруглом колпаке комбинированной артустановки. Остановленные сверхскоростными снарядами обычной автоматической пушки, подбитые транспортеры, корежило огнем спаренной лазерной установки.

Авангард, застрявший в проходе, затормозил движение остальной колонны, превратив её в неповоротливую мишень. Командир идущей на острие роты, матерясь, вызвал саперов. Те, расталкивая технику своим мощным механизмом, выдвинулись на длину выстреливаемых тросов из паутины и начали оттаскивать подбитую технику. Для прикрытия их работы, командир запросил такое количество автономных капсул, какого в обычном бою хватало на зачистку целого района города. В ограниченном пространстве тоннеля, когда у шаров-убийц нет свободы маневра, они легко уничтожались любым оружием. Но все-таки мешали вести прицельный огонь.

Ближние к артустановке, искореженные и оплавленные транспортеры вытаскивать не стали. Вышедшие на прямую наводку мобильные артсистемы, несколькими ракетами превратили их в крошево. Имперские артиллеристы начали дуэль с артиллеристами наемников. Казалось, объединенная мощь нескольких установок, в клочья разнесет одинокую огневую точку. Но этого не случилось.

Тысячелетний, сцементированный до состояния гранита лед, в месте дуэли откалывался и сразу, минуя стадию воды, превращался в пар. Его облака мгновенно исчезали в разряженной атмосфере Тарна.

— Откуда у них столько энергии? — оператор-артиллерист, матерился, видя, что и кинетические снаряды, и ракеты, и лазерные лучи гасятся активным силовым полем огневой точки.

— Пехота! — вызвал командира роты начальник приданной артиллерии. — Мы не сможем с ними ничего сделать нашим калибром. У них откуда-то идет подпитка силового поля. В автономном режиме, она бы давно израсходовала собственную энергию. Отправляй солдат в обход, пусть забуриваются, ищут энергетическую магистраль.

— Ты, в своем уме?! Куда я пошлю людей?! Там техника плавится!

— Ну, тогда жди! Будем жечь снаряды, пока у них не кончатся боеприпасы, или пока они нас не перестреляют. Точка, похоже, запитана от корабля.

Артиллерист был прав, в том, что обороняющиеся — неуязвимые для имперцев — в конце концов, уничтожат противостоящие части. Но не прав насчет подпитки извне. Она им была не нужна. Не зря все охотились за технологиями предтеч. В прозрачном ящике из бронепластика, в желтом киселе плавал кусочек черного корабля. К мощным золотым электродам, выведенным из ящика, была подключена вся энергетика бронебашни. И, похоже, этот источник был неисчерпаем.

К разговору командиров подключился старший оператор Управления разведки, мониторивший поле боя:

— Нет у них подпитки! Магистраль, перекачивающую столько энергии, мы даже на расстоянии, давно бы засекли. Такое не скроешь.

— Чем поможешь, разведка? — враз спросили и артиллерист, и пехотинец.

— Вы не братья? — засмеялся оператор. — Пока ничем. Попробуйте через своих выйти на инженеров, может они, что-нибудь придумают.

Саперы придумали.

Четыре артиллериста-наемника, уже почти час сдерживали армаду техники и живой силы Империи. История войн, знала, может и более редкие соотношения сил, но это сражение было полностью построено на противостоянии малого большому. В других проходах, откуда начала атаковать Имперская пехота, ситуация была примерно та же. Разнилось только количество потерь.

Четверо действовали слаженно и четко — сказались многолетние тренировки — и участие каждого хоть в одной, а то и в нескольких боевых операциях. Работа артиллеристов в напичканной электронными помощниками башне, артиллеристам древности показалась бы легкой и даже игрушечной. Не надо подтаскивать и заряжать тяжелые снаряды, наводить орудие, следить за исправностью механизмов и оптики. Знай следи за правильной работой электроники, которая сама выбирает цель, рассчитывает каким компонентом артсистемы лучше нанести удар по данной цели, необходимость повторного выстрела и прочее, прочее, прочее… Но тот, кто увидел бы сейчас этих солдат, замерших в своих креслах, с подключенными к шлемам шлейфами управления оружием, экранированным, защищенным от различных помех, и трижды резервированным. Увидел бы за щитками шлемов, за какой-то час постаревшие, с провалившимися глазами, несмотря на климат-контроль бронекостюма, в капельках пота, лица — тот понял бы, что все электронные помощники ни капли не облегчили эту жуткую — убивать людей — работу.

Четверо нацеленные на одно — не пропустить бронированный кулак внутрь тоннеля, не заметили на круговых, обзорных экранах, как сзади из ледяной стены выпрыгнул странный круглый снаряд, с еще вращающимся ротором, сверкающим блестящими ножами. Как из тоннеля, проделанного этой странной штукой выползли двое, в сливающихся со льдом стен, брониках, и осторожно стали подкрадываться к башне. Один тащил по льду тяжелую круглую болванку на салазках.

Замерев в полусотне метров от бронеколпака, дрожа от возбуждения, они ждали команды. Наконец в шлеме зазвучало:

— Готовьтесь, начинаем!

В тот же момент все уцелевшие установки имперцев ударили одновременно, всеми своими компонентами: ракетами, кинетическими снарядами, лазерами и высокотемпературной плазмой. Взвыла аппаратура, перекидывая всю силовую защиту на фронтальную броню.

— Запускай! — голос в шлеме, чуть не захлебнулся. Солдат коснулся значка на круглом аппарате, оба они бросились к свежему тоннелю, а болванка, отбросив реактивную струю, понеслась и врезалась в незащищённую силовым полем броню. Выброс кумулятивного заряда, предназначенного для вскрытия орбитальных крепостей, легко прожег бронепластик огневой точки. Взрыв внутри изорвал четыре тела, и искрошил всю аппаратуру.

Наемники погибли как герои. Но такова судьба у солдат удачи. Никто и никогда не поставит им памятник, даже если погибли они, противостоя врагам в десятки раз превосходивших их числом и мощью. Даже если они ни на шаг не отступили со своих позиций.

Окутанный зеленоватым свечением ящик, с плавающим черным куском, абсолютно целый, засыпало искореженной аппаратурой. В прорывы брони раздутого бронеколпака несколько раз заглядывали любопытные лица имперских солдат. Никто не заметил странный аквариум, которому нипочем оказался взрыв.

Вгрызшиеся в лед солдаты подняли головы. Огневая точка, перекрывавшая тоннель и сопротивлявшаяся так долго, наконец умерла. Инженерный транспортер впрессовал остатки металла и бронепластика в стену тоннеля. Набирая скорость, железная река потекла дальше.

****

Он уже не до кого не мог дотянуться. Отбросив все периферийные области, Шерхам сосредоточил всю жизненную энергию внутри тела. Но все было напрасно — он понял, что не сможет справиться с взрывом. За сотни тысяч лет эволюции, они приспособились к защите против любого внешнего воздействия. Играя, он пролететь сквозь газовый гигант, мог разогнаться и проделать ровный красивый след в поясе астероидов, разбивая в пыль плавающие в космосе громадные каменные осколки. Никогда не один здоровый повелитель звезд не позволил бы, запустить угрозу внутрь тела, внутрь себя. Умирая он, наконец признал то, что гнал от себя в течении всего этого времени, когда появление биологической жизни рядом с ним, разбудило его — он болен, он впал в детство. Неживая его часть, давно подсказывала ему это, выдавая ряды символов в которых зияли огромные пробелы. Но живая составляющая, не верила, не хотела верить.

Признав болезнь, он признал и скорую смерть. И тогда вспыхнуло воспоминание расставания с последними братьями. Как он мог забыть это?! Забыть то, зачем он пролетел столько световых лет, зачем — когда уже не мог прыгать сквозь космос — лег на удобное плато остывающей планеты, и вмерзая в лед, столько тысячелетий ждал. Живая его часть должна была проснуться в одном случае — когда рядом появится новая жизнь, которой можно передать все накопленное братьями. Чтобы жизнь, великая жизнь не теряла время на прохождение того, что давно забыли повелители звезд, а взяли их знания их силу и прибавив к ним свою молодость дали ростки новой, невиданной жизни! Ибо за время своего бесконечного существования, они поняли главное — вся красота вселенной ничего не стоит — если её некому оценить!

В оставшиеся последние часы своего существования, он вычленил то, что так мучило его. Он нашел выпавший кусок памяти. Тот живой, которого он запустил в себя, — зачем он это сделал? Шерхам вспомнил: этот оказавшийся, рядом с ним живой сразу привлек его внимание. Он отличался от остальных. Шерхам никак не мог понять, что в нем не так?что-то очень родное, из такого дальнего прошлого, до которого не могло дотянуться даже его сознание, было в ощущении этой жизни. Оно едва прощупывалось, так слабо, словно тепло от созвездий, которое не чувствуешь, а больше предполагаешь. Но зацепив эту ниточку, он уже не мог её выпустить. Раз за разом проводя живого через тело, через разные слои анализа, через решетки жизни он постепенно собирал представление о нем. И вот тут произошло непонятное, он стал растворяться в новой жизни, биологический живой и Шерхам стали сливаться. Но этого не может быть!

Это происходило из-за болезни повелителя звезд, или… Про это даже думать было страшно! Неужели он наконец нашел?! Неужели это и есть то самое первое звено? Начало начал, и именно его они хотели найти? За оставшиеся часы ему надо разобраться в этом.

Собрав остатки энергии, не занятой на сдерживании смерти пожиравшей нутро корабля, он всю её бросил на разрешение этой задачи. Разложив отсканированное до последнего атома тело живого на язык символов, он перекладывал и тасовал их со скоростью, которой не смогли бы достигнуть, объединившись, все вычислительные комплексы Цивилизованного Мира. Прослеживая и просчитывая развитие ДНК живого он углублялся все дальше и дальше назад по дереву развития. Чем ближе подходил он к рождению этой жизни, тем меньше оставалось у него сомнений.

Это маленькое слабое создание, это его родственник — когда-то отпочковавшийся от единой ветви. Они все время искали, кого-то хоть немного похожего на них. Не привязанного к планете или звезде существо, могущее жить в любой среде и питаться любым видом энергии. За миллионы лет не найдя никого. А он, их ближайший родственник вот он, слабый как звездный ветер, но живой и парадокс — сделавший такое, что не удавалось никому в этом мире — убивший последнего повелителя звезд. Это судьба, все было предрешено. Значит, он пришел, чтобы забрать груз, который повелители приготовили для него, и прервать угасающий род Шерхама.

Больше не сомневаясь, умирающий начал размещать информацию в клетках тела живого. Это надо сделать очень осторожно. Слишком слаб живой. Слишком незащищен. Надо будет добавить ему несколько функций для лучшей защиты тела. На краю сознания осталось еще одно — те живые, что были здесь до прибытия этого, почему от них не было этого мятежного духа сопротивления, что заставил Я Шерхама вглядеться в него. Ведь с первых шагов анализа было ясно, что по строению живого тела они абсолютно идентичны. Хотя они даже больше походили на повелителей, имея в живом теле зачатки неживой ткани. Но они не вызвали никакого интереса. Времени и ресурсов на разгадывание этой загадки уже не было. Повелитель отпустил эту мысль.

Сергей сопротивлялся, это единственное, что у него осталось. Тот второй Сергей, который избороздил весь космос, и видевший такое, что никак не мог видеть человек, временами одерживал верх. Шелестом звезд, шепотом космического вакуума он уговаривал Кротова не сопротивляться, открыться для нового знания. Сергей боролся, но чувствовал что, внутри его что-то меняется, новые воспоминания, бывшие такими яркими, тускнеют и укладываются между старых, привычных. Он все больше сливался с тем, вторым. Даже не сливался, а по-хозяйски размещал его внутри себя, встраивая жизнь, проведенную среди звезд, в афганские бои и школьные драки, первую пойманную рыбу и ямочки на щеках улыбающейся Джерези. Постепенно, чужие воспоминания становились своими. Но чем дальше это продолжалось, тем больше он чувствовал, что это конец — тот, второй умирает. Вернее умирает его тело. И Сергей знал, что это он убил его.

****

Пробежав по ходу полсотни шагов, Глемас остановил группу.

— Так, что решили? — обратился он к разведчикам. — С нами?

— Зачем спрашиваешь? — хмуро ответил тот, которому гронец чуть не сломал ребра. — Сам знаешь, что мы обязаны сопровождать принцессу.

— Значит, вопрос решен. Как действуем, Джерези? — Глемас перевел взгляд на Горман. — Ты у нас специалист по действиям в тылу врага, командуй.

— Я пойду первой. Мой броник не даст автоматике наемников расстрелять меня. Замыкающим — ты, — она показала на одного из разведчиков. — В центре принцесса, все её прикрывают. При встрече с солдатами, будем действовать по обстановке.

— Зачем вам к кораблю? — хмурый разведчик смотрел на Джерези. — Надо просто сейчас где-нибудь спрятаться и дождаться наших.

— Он прав. Глемас, скоро здесь будет пехота. Главное не лезьте в лоб. Дождетесь и отправите Алгалу в тыл.

— Я вижу, тут уже никто не спрашивает моего мнения? — в голосе принцессы зазвучала властность: — Свою судьбу я решаю сама!

— Принцесса, подумайте… — начал Глемас, но та знаком остановила его.

— Джерези, я еще раз спрашиваю, что гонит тебя к кораблю? — голос царственной особы не оставлял возможности промолчать. Горман с мольбой посмотрела на Гронберга, выручай. Но, Алгала не дала ему раскрыть рта.

— Я спрашиваю тебя, капитан!

— Мне надо, у меня… — сбивчиво начала та. Постепенно её голос окреп: — Там в плену, самый дорогой для меня человек! Я прошу вас, принцесса, отпустить меня! — вдруг голос её сорвался, и она тихо добавила: — Может он ещё жив.

Алгала оглядела всех. Разведчики стояли с невозмутимыми лицами. Глемас опустил голову. Лишь Джерези просяще смотрела на неё.

— Пять минут ничего не решит. За это время ты должна рассказать мне главное: Кто он? откуда взялся? и, — она заговорщицки подмигнула, с намеком понятным только женщинам, — каков он в деле?

Глемас решительно шагнул вперед:

— Лучше я.

Джерези, соглашаясь, кивнула.

— Если, все так и есть, как вы рассказали, то я тоже обязана идти спасать этого землянина. По большому счету, он и меня спас.

На попытку Глемаса возразить, она строго сказала:

— Всё. Вопрос исчерпан. Идем спасать инопланетника, — потом, по мягче добавила. — Я все помню про то, кто я.

Услышав эти слова, Джерези скомандовала:

— Выдвигаемся. Вы, через двадцать шагов после меня. — И, не оглядываясь, быстрым шагом двинулась вперед.

Зачем был нужен этот ход — непонятно. Круглый, для передвижения людей низковато, приходилось идти, согнувшись или наклонив голову. Для техники тем более не приспособлен. Видно было, что после пробуривания, он не использовался. При этом ход не был прямым, а шел каким-то загибом и несколько раз начинал подыматься вверх, потом спускаться назад. Большинство тоннелей, напоминали этот. Джерези постаралась выкинуть эти мысли из головы. Кому надо, тот разберется. Для этого есть саперы и разведка. Метров через триста стало видно, что ход выходит снова в поперечный тоннель.

Показав остальным, чтобы остановились, Горман осторожно подошла к выходу. Осторожничая, она не стала выпускать мух — они всегда привлекают внимание электронных средств наблюдения. Присев, выдвинула полужесткий шнур неавтономки. Выпустив глаз камеры за край стены, она осторожно поворачивала его.

Почти рядом, метрах в тридцати, грозно поводила стволами, торчащими из полукруглого колпака, обслуживаемая огневая точка. Да-а, пехоте, которая попробует прорваться по этому ходу придется несладко. Расстреливать будут в упор. В противоположной стороне, примерно на таком же расстоянии, крутился вокруг своей оси еще один бронеколпак. На крутящейся башне, вверх-вниз хищно рыскали стволы артустановки. Артиллеристы проверяли системы перед боем.

Возле обеих установок крутились наемники. Похоже не только артиллерия, но и пехотинцы. Совсем плохо. Если бы только обслуга, она попробовала подойти одна, и возможно уничтожила бы расчет. Однако против такого количества, одной воевать было невозможно.

Вдали, где-то за плавным изгибом тоннеля зашлась в надрывном вое артустановка. «Дракон! Не успели! — чертыхнулась Горман. — Скоро значит и нас вытолкнут прямо на стволы».

****

Рассматривая голограмму с потерянными тоннелями, Глехир понимал — наступает последний час. Слишком многочислен противник. Сплошным потоком с поверхности поступает техника и живая сила. Кроме того, этот трюк с пробуриванием новых ходов, это здорово помогло наступающим. На последнем рубеже, в тоннеле непосредственно у черного корабля, есть возможность продержаться два, три часа. И наступит момент, когда придется пустить в ход последний козырь. Но для этого как раз и надо продержаться как можно дольше. Чтобы противник набил все тоннели своими солдатами. На льду под куполом, их тоже будет множество. Все они погибнут. Умирая мы заберем их с собой.

Бронтиус никогда не был кровожадным. Война была для него искусством. Служба в наемниках, война за деньги и вообще сделала его прагматиком, убрав сопутствующие войне сильные чувства, типа патриотизма или мести. Самоубийственная война никогда не входила в его планы. Но сейчас, он совершенно спокойно обдумывал именно это — в какой момент отдать приказ на самоубийство — подрыв тоннельной системы Тарна. Все тоннели и ходы вокруг корабля были выполнены с таким расчетом, чтобы при взрыве нескольких космических мин разрушился весь ледник и освободил черный корабль. Для этого даже пришлось прорыть множество бездействующих ходов.

Зачем это Совершенному, Глехира не интересовало. Слишком сильную установку дал Совершенный в последнем приказе. Даже вечная привычка Бронтиуса обдумывать каждый шаг боевой операции, дала сбой. Мозг просто не мог зайти за этот барьер. Поэтому он не думал о тех кто должен здесь погибнуть: о себе, о своих солдатах, о гражданских строителях, о огромном количестве вражеских солдат. Все должны быть похоронены в одной братской могиле, в которую превратится ледяное плато. Главное — это было необходимо для защиты Совершенного!

****

Брибо с отвращением смотрел в сводку потерь. Люди и техника, уходящие в ледяные лабиринты, казалось, растворялись там. Особенно бесило соотношение потерь. Не зная на ком сорвать злость, он выгнал пришедшего с докладом штабного офицера. Виноваты МРОБовцы, решил он, если бы они не гнали на срочный захват корабля и поиски принцессы, можно было блокировать наемников и спокойно ждать, когда у них кончится продовольствие. Или хотя бы как следует подготовиться к штурму.

В глубине души он понимал, что Министерство здесь ни при чем. На них тоже давят. Ещё бы, на кону такой приз. Целый корабль предтеч, с возможно функционирующей техникой. Да и спасение принцессы даст возможность получить награды многим из высшего генералитета. Ему же, похоже, придется стать козлом отпущения, за такое количество потерь. А если не дай бог, повредят черный корабль, то дослуживать он явно будет начальником позабытого, спившегося гарнизона в пограничных мирах.

Он постарался отогнать тяжелые предчувствия, и переключил внимание на операцию вокруг транспортника наемников. Тоже непонятная ситуация. Уже второй день как, корабль прекратил всякую внешнюю активность. На предложения о переговорах тоже не отвечает. Ладно, он прицелом стольких кораблей, что будет уничтожен раньше, чем сможет взлететь.

Звякнул короткий сигнал сообщения. Над столом-коммуникатором появилось облачко голограммы и, мгновенно сгустившись, приняло очертания транспортника наемников. «Ну, вот вспомни дракона, и он появится».

— Что происходит?

— Возросла активность внутри корабля. Детекторы улавливают накопление энергии, — бесстрастно доложил офицер-информатор.

— И, что, вы докладываете мне, чтобы я погадал вам, что там происходит? — сарказм в голосе генерала не предвещал ничего хорошего.

— Смотрите! — в голосе штабиста прорезались эмоции. Брибо поморщился, старый служака не любил, когда кто-то забывал о субординации. Но взглянув на голограмму, он сам забыл обо всем.

Транспортник засиял сполохами разрядов по всему корпусу. Включена максимальная силовая защита. В этот же момент вскрылись все транспортные выходы корабля. Сплошным потоком из них посыпались уцелевшие флаеры: истребители, штурмовики, десантные катера, разведывательные катера и шлюпки. Похоже, наемники подняли все, что могло летать в космосе.

— Какого…?! — все-таки не удержался и выругался генерал. — Атаковать!

Было видно, что его приказ лишний. Первыми на стартующих наемников свалились дежурные истребители, постоянно висевшие над планетой. Через мгновение над планетой закрутилась огненная пляска. Истребители, стартовавшие с транспортников, задействованных в операции, словно мошкара сыпались на такой же рой выпущенный из корабля наемников. С ходу они вступали в бой.

Колесо смерти из которого то и дело выпадали мертвые машины, и пикируя, уходили вниз к Тарну, не отрывалось от транспортника наемников. Вдруг, тот оторвался от земли и мгновенно разгоняясь, вместе с воюющим роем направился к командному кораблю группировки имперцев.

— Уничтожить! — Брибо соскочил с кресла, глядя как транспортник растет на глазах, приближаясь к его кораблю.

— Там тысячи наших истребителей! — в голосе офицера слышалась паника.

— Наплевать! Пусть сдохнут, но его уничтожить! Главным калибром по нему! — это был приказ, который испортил всю историю его героической гибели.

Командование флота тоже застыло у огромной голограммы, разглядывая самоубийственный бросок обреченного корабля.

— Никогда не поверю, что так можно воевать за деньги, — высказал кто-то общую мысль.

— Зомби, — прошептал, увидевший момент атаки на настенном экране, зеленокожий нифлянец.

Слишком мало было расстояние между кораблями. Побоявшись сразу нанести удар по кораблю и уничтожить его вместе со своими истребителями, имперцы упустили момент. Генеральский транспортник так и не успел выполнить маневр и уклониться от столкновения. Корабли сцепились и вгрызаясь в броню друг друга, стали превращаться в одно целое. Длилось это недолго. Взрывы, полосой бежавшие по кораблям, слились в одно бушующее море. Когда же, начали разрушаться реакторы двигателей, в космосе вспыхнула новая звезда.

Смерть корабля-матки не остановила истребителей наемников. Все они продолжали биться до последнего, унося с собой по нескольку имперских машин. Наемники до конца оставались мастерами своего дела.

****

Услышав как заговорили пушки Глемас подумал тоже самое — не успели! Сейчас сюда подтянется пехота, и им придется уйти в тыл. Он взглянул на, застывшую у выхода, Джерези. Та обернулась и заметив его взгляд, подзывая, махнула рукой. Он подбежал. Она протянула разъем камеры:

— Посмотри. Видишь, почти напротив, такой же ход. Нам надо всего лишь проскочить через тоннель.

— Смеешься. С двух сторон огневые точки и пехота.

— Я знаю. Но им сейчас будет не до нас. По большим поперечным транспортным тоннелям прорвалась техника. Скоро пробьются и по круговому. Думай, Глемас.

Он задумчиво посмотрел на неё:

— Почему-то мне кажется, у нас одинаковый план.

— С боем? — спросила капитан.

— Иначе никак.

— А принцесса?

— Ты прекрасно знаешь, что она не отстанет.

— Да, уж, «ваше величество» жизнью совсем не дорожит. Тогда делаем так. Разведчики выкатываются на лед и открывают огонь в обе стороны. Пользуясь неожиданностью, пробегаем тоннель. Я первая. Потом Алгала. Ты последним. С принцессой прикрываете отход ребят. Я в это время пройду вперед, осмотрю ход. Там уже можно будет пустить вперед мух. Все равно засветились.

Выслушав план, разведчики, не говоря не слова, прошли вперед. Присутствие царственной особы произвело на них неизгладимое впечатление, и они старались больше молчать. Все подошли к выходу.

— Приготовились, — скомандовала Джерези. — Пошел!

Имперцы, один за другим рыбкой выпрыгнули на лед, и катясь на животе сразу открыли огонь. Сгрудившиеся возле огневых башен наемники, смотрели в сторону надвигавшегося боя и в первый момент растерялись. Несколько человек упало. Хотя разведчикам было не до прицельного огня, умное оружие постаралось за них.

Растерянность длилась недолго. Солдаты залегли и открыли ответный огонь. Но было уже поздно. Джерези, Глемас и Алгала проскочили открытое пространство. Под прикрытием очередей Глемаса и Алгалы, разведчики вскочили и тоже заскочили в тоннель. Правая башня резво повернулась и ствол плазмомета выплюнул сгусток синего пламени. Последний из разведчиков, подскользнулся на льду, и попал под удар плазмы. Тело мгновенно вскипело внутри бронекостюма, а через миг и броник прогорел от огромной температуры.

Увидев как за маской в шлеме, мгновенно надулись и лопнули побелевшие глаза солдата.

Алгала зажмурила глаза и отвернулась.

— Принцесса, бежим! — подтолкнул её Глемас. Оставшиеся разведчики, оглядываясь, шли последними, прикрывая их отход.

За поворотом их ждала Джерези. Этот тоннель не освещался, и у всех зажглись налобные фонари. Когда все собрались, она подняла над коммуникатором на руке небольшую голограмму.

— Смотрите. Мы подошли вот к этой зоне. Видите, она вся изрыта ходами. За ней начинается очищенное место непосредственно под черным кораблем и вокруг него. В этот зал входят всего три больших тоннеля. Один из большого кругового, второй из малого круга и третий из тоннеля, который мы только миновали. Зато малых тоннелей — сами видите. Это значит, здесь сможет пройти только пехота. И встречать её будет такая же пехота. Нас никто не преследует. Это значит, что нас не посчитали опасными, и впереди уже ждут.

Мы не полезем прямо сейчас в лапы наемников. Подождем атакующую пехоту, и когда они завяжут бой в малых ходах, первыми войдем в зал под кораблем.

Она посмотрела на гронца:

— Глемас, ты ничего не чувствуешь?

Тот задумчиво ответил:

— Значит, ты тоже? Кротов?

— Да! Я же говорила! Я знала! Живой!

— Да, что вы такое чувствуете?! — Алгала схватила Гронберга за руку и повернула к себе. — Выкладывай!

— Я уже некоторое время чувствую присутствие Сергея, — ответила вместо него Джерези. — Не смотрите на меня так, принцесса. Я в здравом уме.

— У меня такое же чувство. Не знаю, как это происходит, но ощущение такое, что он где-то рядом. Вот-вот выйдет из-за поворота.

Принцесса, не зная, что сказать, переводила взгляд с одной на другого.

— А он, этот землянин — он вообще человек?

— Конечно, человек, — опередил Джерези Глемас. — Я проверял, медмашину он проходил, ну и нифлянец его нюхал.

— Если нифлянец, то да. Их не обманешь.

— Глемас, это что, про зеленокожего? Ты же сказал, что не знаешь, зачем он там сидел.

Их диалог прервал разведчик:

— Вы слышите?

— Да. Похоже, добрались до тоннеля.

Оттуда, где они так удачно проскочили, все явственнее звучали звуки разгорающегося боя.

****

Все шло, так как он и планировал. Погибающие огневые точки, не только выкашивали живую силу и технику противника, но создавали атмосферу полноценной обороны. Если бы запустить имперцев вглубь тоннелей вообще без сопротивления, они бы явно что-то заподозрили, и не гнали столько резервов вниз. А, сейчас, по его расчетам выходило, что и на поверхность им надо высаживать дополнительные силы.

Глехир улыбнулся — Совершенный будет доволен. Бронтиусу не хватало присутствия бога. Очень хотелось вновь окунуться в нирвану космоса. Почувствовать себя равным богам. Иногда ему казалось, что он слышит шепот Совершенного, но это были обрывки каких-то снов и воспоминаний, и он списал все на нервное напряжение боя и воздействие этого ледяного подземелья. Люди не должны жить здесь, они не черви. Людям нужен простор.

Бронтиус встряхнулся, не о том думаю. Наступает решающий момент, пехота имперцев вот-вот пробьется к главному залу под кораблем. Тяжелую технику использовать тут они не станут, действовать будут только солдаты со стрелковым оружием.

Он осмотрел разложенное перед ним оружие: игольник — обычный армейский; четыре кассеты гранат; вибронож в пошорканых автоматических ножнах — этот клинок у него с лейтенантских времен, с выпуска из академии; два бластера — в рукопашной обязательно пригодятся; покрутил в руках парализатор, и закрепил на броне — тоже пригодится. Остальное: контейнер с паутиной, пульверизатор с нейтрализатором для неё, химический фонарь, и еще кое-какие мелочи столкнул со стола на пол — ни к чему, не пригодятся. Взял, покрутил — осматривая — боевой шлем, зачем-то протер самочищающийся щиток и поставил обратно на стол.

Ну, все, готов. Осталось ждать. Битва шла к финалу по его планам. С чувством удовлетворения от хорошо сделанной работы, он замер, поглядывая на постоянно меняющуюся голограмму. Скоро.

Бронтиус давно решил, что умрет в бою, не дожидаясь, когда сработают мины. Выставленный таймер подорвет их в определенное время и без его помощи. А, он в последний раз почувствует опьянение боя. Ведь чем-то это чувство было сродни тому, что давал почувствовать при общении Совершенный.

****

За спиной гремел бой. Мухи прилепившиеся у входа в тоннель, показывали, что он пока свободен. Наступавшие не могут прорваться через кольцо бронебашен. Но это дело времени. Скоро кто-то появиться здесь.

— Убийца! — закричал разведчик. В проход влетела противопехотная капсула. Все вскинули игольники. Стоявший с краю разведчик опередил. Его очередь разорвала шар на куски.

— Джерези, это по твою душу, — Глемас сделал попытку пошутить. Его никто не поддержал.

— Я знаю, — серьезно ответила девушка. — Но, что сделаешь — бронекостюм уже не поменять.

— Не переживай подруга, — успокоила её Алгала. — На нас они не реагируют, а такой толпой мы их в момент расстреляем.

— Да, ладно, справимся, — отмахнулась Джерези.

Бой набирал обороты. Отдельные выстрелы и взрывы слились в сплошной гул. По серебристым круглым стенам бегали сполохи — отсветы разрывов в тоннеле.

Вдруг с потолка посыпался лед. Сначала небольшие осколки, затем начали падать глыбы. На скорости в тоннель провалился диковинный аппарат. Спереди бешено вращался ротор с ножами. Во все стороны полетели мелкие брызги льда. Аппарат на секунду замер и рванул дальше, врезаясь в боковую стену. Через миг он исчез, оставляя после себя такой же ровный круглый ход, как тот где они стояли, но меньше в диаметре.

— Что это было?! — Алгала удивленно смотрела вслед железному червю.

— Проходческий комплекс для подкопов, — пояснила Горман. — В академии я знакомилась с этой штукой. Правда, пользоваться не пришлось.

— Наши используют их для забуривания новых проходов, чтобы обойти наемников. Мы вышли вперед по такому ходу, — добавил разведчик.

— Значит, это наш шанс! — Джерези наклонилась и первой шагнула в искусственную пещеру.

— Джерези! — крикнул, устремляясь за ней, Глемас. — Только не выскочи с ходу под огонь, с той стороны будут ждать!

— Все в порядке, я еще не сошла с ума.

Глемас тихонько хмыкнул: «Не уверен». Пригибаясь, они пробежали по извилистому ходу метров двести, когда впереди засветилось круглое отверстие выхода.

Подождав, чтобы все подтянулись, Джерези предупредила:

— Ждите, я пойду поближе, осмотрюсь. Если что «свой-чужой» у меня включено, чтобы какая-нибудь автоматика с ходу не влепила. А люди — они на форму реагируют, за свою примут.

****

Пробиться по тоннелям в лоб было очень тяжело. Все пространство простреливалось, а огневые точки, прикрытые мощным силовым полем, были почти неуязвимы, поэтому имперцы основной удар начали наносить через новые проходы. Командующий, назначенный вместо Брибо, запросил у флота подземные комплексы с других транспортников, так как их количество сильно сократилось. Наемники уничтожали механизмы в первую очередь. Флот не стал тянуть и теперь подземные железные черви расползлись по всем направлениям, пробиваясь к черному кораблю. Пехота постепенно заполняла все пространство тоннелей, и армейские генералы докладывали, что захват корабля, вопрос совсем небольшого времени. И они даже обгонят план, дающий на все одни Тарнские сутки.

Непосредственно под кораблем находилась гигантская выработка. Установленные на подмораживающие себя фундаменты, домкраты-компенсаторы поддерживали черное подбрюшье звездолета. Высокие — каждый не менее десяти метров — в огромном зале они казались совсем не великанами. Их было не менее полусотни. Механизмы реагировали на малейшие изменения положения черного яйца и не давали кораблю просесть или завалиться на бок. Яркий свет, заливающий все пространство выработки, казалось, исчезал в вышине, снедаемый нереально черным выпуклым потолком.

Везде: в вырезанных во льду окопах, прикрытых бронепластиковыми листами; в одиночных бронированных гнездах, как гроздья висевших на домкратах; в бронеколпаках огневых точек, прикрывавших пять основных входов транспортных тоннелей; в командирском бункере, притопленном посреди зала: везде замерли солдаты с суровыми решительными лицами. Они сами напоминали сейчас нарисованную на плече их броников эмблему — бронезмейка с планеты Скад приготовившуюся к бою. Во всем цивилизованном мире известно, что она никогда не сдается. Наемники были готовы умереть, но выполнить последний приказ Совершенного.

Первыми из отвесных сверкающих стен зала, то там, то здесь начали выпрыгивать комплексы, пробуривавшие новые ходы, для атакующей космической пехоты Империи. Проскочив несколько метров по льду зала, они останавливались, ожидая новой команды. Наемники расстреливали механических грызунов, и вновь замирали, ожидая, когда из отверстий покажутся враги. Наконец заговорили артустановки у въездов в выработку. Имперская техника начала последний штурм. Вслед за этим, из новых и старых ходов вылетели первые гранаты. За взрывами, сплошной волной выплеснулось стреляющее, орущее, рвущееся к кораблю многорукое, многоголовое чудовище. Оставляя на льду сотни тел, оно рвалось к центру.

Глехир Бронтиус, улыбнулся улыбкой человека-бога — единственного кому известно будущее — и нажал на значок коммуникатора с рисунком взрыва. Через час на Тарне останется целым только черный корабль. Почему-то, мысль, что он может быть тоже поврежден, даже не возникла в голове полковника.

Пора! Выкинув из головы все кроме боя, он одел боевой шлем, и, схватив со стола игольник, рванулся к двери.

****

Раненных было очень много. Их не успевали эвакуировать наверх. Медмашина строителей, была обычной гражданской моделью, не рассчитанной на работу в условиях боевых действий.

Военные, занявшие помещение, где работала Сения, успели до начала полномасштабных, боевых действий отправить наверх основную часть гражданских. Сения осталась. Недавняя выпускница Зорнской Академии Здоровья, она считала своим долгом помогать страждущим, независимо от того, друзья это или враги. И еще она считала, что виновата перед медиками наемников. Это ведь она обманом провела сюда ту страшную женщину, которая ни капли, не раздумывая выстрелила в человека. Наверное, если что-то пошло не так, она бы также хладнокровно убила их всех.

При мысли об этом, девушку передернуло. Ведь до этого, они с наемниками жили и работали очень хорошо. И еще с ними тогда разговаривал Совершенный. Как это было прекрасно. Сения мечтательно улыбнулась. Правда, девушка уже с трудом могла припомнить, что она видела при этом общении. Осталось только ощущение необыкновенной красоты и счастья.

Солдаты, во главе с капралом, которые остались здесь, освободили медиков от паутины, но закрыли в маленькой глухой комнате, где раньше хранился запас кассет с лекарствами для медмашины. Чтобы хоть как-то искупить свой обман, добрая девушка решила покормить заключенных. Набрав в контейнер на кухне разных бутербродов, она отправилась к медмашине. Солдаты и медики Империи, которым она помогала, не обратили внимания на её действия.

Открыв своим ключом дверь комнаты, она хотела войти, накормить и попросить прощения. Ничего этого она не успела. Как только отъехала дверь, её бесцеремонно вдернули внутрь и зажали рот рукой.

— Тихо, девочка… — прошипел ей на ухо, здоровый наемник. — Где солдаты?

— У медмашины и на кухне.

— Сколько?

— Все те же. Еще медики и раненые. Здоровых человек двадцать.

— Порвем! — оборачиваясь к своим, подвел итог наемник.

— Кончаем всех, одеваем броники и на помощь Совершенному.

— Не убивайте никого, пожалуйста, — взмолилась Сения. «Опять я во всем виновата», — подумала она.

Наемники, один за другим, выскользнули из комнаты. Увидев в руках у девушки контейнер с едой, быстро разобрали бутерброды.

— Веди в столовую, — прожевывая на ходу, приказал наемник.

— Нет, — перебила его женщина постарше. — Сначала к медмашине, у раненых может быть оружие.

— Хорошо, к машине, — согласился здоровый.

— Пожалуйста, только не трогайте раненых, — опять попросила девушка.

— Да, что мы, звери что ли? — не выдержал наемник. — Мы медики. Постараемся обойтись без жертв. Но у нас приказ, девочка.

— Неужели, ты не чувствуешь, что Совершенный в опасности?

— Я его больше не слышу, — негромко ответила она.

Продолжить им не удалось. Из-за поворота, на них вышел капрал, командовавший тут солдатами. Он замер, удивленно смотря на подходивших. Вдруг глаза его сузились, и рука прыгнула к бедру, к зажиму с бластером. Но это было последнее, что он успел сделать. Невысокий, верткий медик прыгнул из-за спины девушки, и металлический каблук армейского ботинка впечатался в лицо капрала. Во все стороны полетела кровь. Голова имперца откинулась, и он начал заваливаться. Здоровый наемник подхватил тело, и бластер мгновенно оказался в его руке. Женщина забрала парализатор и гранаты. Верткому достался вибронож из ножен на груди.

Все произошло так быстро, что когда Сения открыла глаза, все уже было кончено. Наемники замотали руки и ноги капрала паутиной из его контейнера, и заклеили разбитый рот.

— Не переживай, полчаса в медмашине и будет как новенький, — успокоила женщина, заметив её испуганный взгляд.

— Стой здесь, а лучше ляжь к стене, — приказала она Сении. Здоровый наемник молча показал остальным кто куда бежит, потом взял у женщины кассету и отломил гранату. Выставил её на светошумовое действие. Отвел руку и широко замахнувшись, закинул за угол. Увидев, что все наемники прикрыли уши руками, закрыли глаза и присели, Сения сделала тоже самое. За поворотом рвануло. Хотя она и прикрывала уши, её все равно оглушило. Открыв глаза, она поняла, что стоит одна. Наемники были уже в столовой. Тряся головой, чтобы избавиться от звона в ушах, она пошла туда. И сразу схватившись за стену, нагнулась. Её вырвало.

Почти в проходе, на полу, в луже крови лежал солдат, с перерезанным от уха до уха горлом. Над ним наклонился медик, тот который сбил с ног капрала. Он вытирал нож о форму имперца.

Ситуация повторялась. Только в прошлый раз наемники-медики были жертвами. Сейчас трое из них стояли, направив игольники на лежавших солдат, а двое сматывали им руки и ноги. Еще двое с бластерами на изготовку, обходили другие комнаты. Вдруг из-за спины Сении в столовую вбежал медик космической пехоты. По-видимому услышал взрыв и решил проверить. Остановившись, он бешенно рвал с бедра бластер, и никак не мог выхватить, забыв нажать защелку. Стоявшие, вскинули игольники, но стоявший ближе всех, наемник с виброножом опередил их. Он прыжком преодолел разделяющее их расстояние, и с замаху попытался повторить удар в открытое горло.

Сения даже сама не поняла, что бросило её вперед. Вклинившись между двумя мужчинами, она закрыла от страха глаза и почувствовала, что нож входит ей в грудь. Перестаньте убивать, хотела закричать она, но боль в грудине перекрыла ей горло. Все поплыло, и она мягко повалилась на пол.

В этот момент, верткий выпустил из пальцев рукоятку ножа и застыл и с недоуменным выражением на лице.

— Что происходи… — закончить он не успел. Пехотный медик наконец выдернул лучевик, и выстрелил в упор, в грудь наемника. Когда тот упал, он направил бластер на трех ближайших врагов, но их поведение остановило его. Игольники в их руках уставились в пол, у одного вообще выпал. Застыв, как статуи, ничего не видя и не слыша вокруг, они прислушивались к чему-то внутри себя. Те двое, что связывали имперцев, остановились и присев на пол, тоже застыли. Их тотчас набросились бывшие пленники, и уже они сматывали руки безучастным наемникам.

****

Бой разгорался. Первая волна атаки захлебнулась под плотным огнем обороняющихся. Лишь в одном месте пехоте удалось зацепиться. Несколько человек смогли спрыгнуть в ледяной окоп и загордившись бронещитами удерживали этот пятачок. На тактической карте у командиров этого сектора тотчас высветился этот пятачок, как направление главного удара. На кусочек окопа, не огрызающийся иглами и гранатами сразу были перенаправлены роты с других направлений. Пятачок начал расширяться в обе стороны. Пользуясь подавляющим превосходством в живой силе, имперцы развивали свой успех. В окопах началась рукопашная.

В бронекостюмах, с включившимися имплантантами, ускорившими реакцию и увеличившие команды на мышечные усилия, схватившиеся бойцы, мало походили на людей. Тела крушили лед вокруг. Бластеры, применяемые в упор, прожигали бронекостюмы и тела насквозь. Виброножи плавно прорезали броню противников. В ход шла даже паутина.

Зажатые в предсмертные тиски солдаты прибегали к последнему средству. Кололись «боевым коктейлем». Озверевшие, с одной мыслью в голове — убей! — они рвались к горлу наемников. Но и те, зомбированные последним приказом Совершенного, не обращали внимания на ранения и бились до тех пор, пока еще могли двигаться. Снайперы в бронегнездах, с высоты отслеживали командиров и солдат с трубами переносных плазмометов. Но и они несли потери. Бронебойные гранаты, разворачивали гнездо, словно оно было из соломинок. Координация боя рухнула. Для каждого солдата начался свой бой.

Глехир Бронтиус с приклеившейся на лице дикой улыбкой, крутился в этой вакханалии, словно демон. Трудно поверить, но он был счастлив. Вот оно — дело настоящих мужчин! Расстреляв все иглы, он отбросил игольник, и, зажав в обеих руках по бластеру, пробивался к месту прорыва имперцев.

Равнодушно нависшее, над стреляющим, орущим, брызжущим кровью и огнем месивом, черное подбрюшье гигантского яйца вдруг лопнуло. Из щели выпало человеческое тело — на миг зависло, и стало медленно опускаться на лед. От места затянувшейся щели, по кораблю пошла круговая волна. После её прохождения менялся цвет корабля. Он оставался черным, но исчезала нереальная бархатистость и глубина, оставляя обычный черный металл.

****

Надо уходить. Он больше не в силах удерживать свою живую часть от разрушения. Для неживой половины разрушения комплекса не существенны. Мертвые связи еще можно восстановить, и все будет функционировать. Но без живой составляющей нет Повелителя Звезд. Самовосстанавливающийся корабль-тело это уже не Шерхам.

Сергей чувствовал, как съеживается внутри его тот — второй, кем он только что был. Вот и имя его отделилось и обрело собственное звучание — Шерхам. Он попрощался с кораблем, который рос и изменялся вместе с ним все эти тысячелетия. Тихая грусть смешивалась с удовлетворением от того, что миссия завершена. Может и другие братья нашли первую кровь и через тысячи веков они опять встретятся в прозревших, изменившихся потомках. Жизнь во вселенной не кончится никогда. Тот неведомый прародитель этого чуда может быть спокоен — космос и жизнь не могут существовать по отдельности.

Надо уходить. Эта мысль становилась все сильнее. Сергей открыл ход в своем, уже становившемся чужим, теле. Скелет раздвинулся и пропустил его. Едва он миновал скорлупу, живая часть корабля умерла. Он стал тихонько опускаться на поверхность, где мерцающие зеленые огоньки, связанные с ним тоненькими светящимися нитями, плясали и кружились, в бешенной карусели. Тысячи их гасли, чтобы уже никогда не зажечься. Он почувствовал, что надо остановить эту пляску. Слишком они заигрались. Дети, что с них взять? Несколько толстых нитей уходили дальше, к ярким, набухшим смертельной энергией точкам. Они готовились уничтожить этот сверкающий хоровод.

Кротов тихонько дунул на мерцающие огоньки смерти, и они, задергавшись, погасли. Потом подергал за ниточки, идущие к мелким искоркам, и разом оторвал нити от себя.

****

— Глема-а-с!!! — Отошедший к сидевшим у стены разведчикам и Алгале, агент крутнулся и подбежал к Джерези.

— Что случилось?

Они уже час торчали у выхода. К счастью у Джерези все-таки хватило самообладания, не кинуться в заваруху, творящуюся внизу. Ход выходил в огромный зал на высоте трех, трех с половиной метров. Широкая двухметровая лента освещения, закрепленная по верху стены вокруг всего зала, заливала ярким светом происходящее внизу. Там кипел бой. Когда они подошли, он только начинался. Сначала, атаки имперцев, захлебывались одна за другой. Но сейчас, стало ясно, что пехота, в конце концов, дожмет наемников. В одном месте солдаты ворвались в окопы и постоянно расширяли захваченный пятачок.

— Смотри! Ты видишь?! Это он!

Джерези показывала рукой в центр зала. Глемас всмотрелся. Оптика приблизила происходящее. В бою все меняется каждую минуту. Пока он отсутствовал, мелкие группы имперцев уже пробивались и к центру. Гронберг сразу отметил, как действует там один из наемников. Реакция у него была настолько ускорена, что агент сначала подумал, не киборг ли это? Но по некоторым признакам понял — нет, человек. Похоже, чипы очень высокого уровня. Солдаты космической пехоты пытались уклониться от встречи с этим демоном крушившим все вокруг.

— Ты не туда смотришь! — нетерпеливо дернула его за руку Горман. — Гляди левее.

Глемас еще добавил увеличение. Сердце его дрогнуло. За мелькающими фигурами в серых и зелёных бронекостюмах, на льду лежало тело человека в необычной выцветшей военной форме.

— Это он… — враз севшим голосом, прохрипел гронец.

— Ты идешь? Если нет, я пошла!

— Джерези, не торопись, ему мы уже не поможем, — он схватил девушку за руку. — Смотри он без бронекостюма. Непонятно как давно он там лежит. Наверное, тело промерзло насквозь.

— Да ты идиот, я видела, как он только что опустился из корабля. И я чувствую, что он жив!

У Глемаса и самого было точно такое ощущение. Ему казалось, что Кротов сейчас подымется и улыбнется своей простецкой улыбкой.

На мгновение ему показалось, что землянин шевельнулся. Нет, это действительно так! Кротов приподнял голову, посмотрел по сторонам и приподнялся. Опершись на руки, он сидел посреди боя и с любопытством осматривался по сторонам.

— Сергей! — закричала Джерези, и, придерживая игольник, выпрыгнула в зал. Хорошо в бронике компенсаторы, а то, с такой высоты можно и ноги переломать, машинально отметил гронец. Рациональный ум МРОБовца, никак не мог принять, то, что он сейчас видел. Не один человек не сможет жить в разряженной атмосфере Тарна. Пока эта информация укладывалась в голове, тело уже повторяло головокружительный прыжок Джерези. После прыжка он не удержался и упал. Подскочив, Глемас прислушался. что-то изменилось в мелодии битвы. Взрывов и выстрелов стало меньше, и они все продолжали идти на убыль.

Нагоняя, убежавшую вперед, Джерези, гронец никак не мог сообразить, что произошло. Расталкивая постепенно замедлявшихся пехотинцев, девушка рвалась вперед. Заметив выскочившую из-за спин фигуру в бронекостюме наемника, солдаты вскидывали игольники. Заметив это, Глемас, включил мегафон броника, и с такой яростью заорал на них, чтобы не вздумали стрелять, что те сразу подчинились. Черный бронекостюм с эмблемой известного министерства, отрезвлял желавших послать кричавшего подальше. У одного такого, Глемас пробегая, просто вырвал игольник и не глядя выбросил.

Когда он догнал Горман, все вообще стихло. Солдаты, минуту назад, горевшие схваткой, останавливались, и, переминаясь с ноги на ногу, недоуменно посматривали друг на друга. Появились первые живые наемники. И раненные и здоровые, они роняли свое оружие, и словно не держали ноги, садились прямо на лед. В их глазах светилось неподдельное удивление, точно они только что проснулись.

Не верилось, что те же люди, только что были готовы рвать противника на части голыми руками. Офицеры космической пехоты, приходя в себя, начали раздавать приказы. Не сопротивляющихся наемников пытались поднять и построить в колонны. Однако те как слабоумные, только непонимающе глядели на имперцев, и не слушали никаких команд.

Растолкав собравшихся вокруг Кротова солдат, Джерези упала на колени и схватила его за шею.

— Сергей, что с тобой?

Тот молчал, не делая попыток не обнять, не оттолкнуть её. Похоже, он тоже не понимал, что происходит. Джерези вдруг вскочила и подбежав к мертвому солдату, сняла с него шлем. Вернувшись к Кротову, она стала одевать бронешлем на голову землянина. Тот улыбался и убирал голову, не желая прятать её в эту штуку.

— Сергей, Сергей, — она начала уговаривать его как ребенка. — Надо одеть, а то умрешь.

Глемас понял, что надо брать дело в свои руки, иначе этот шизофренический бред поглотит и его. Увидев офицера с планшетом, он подозвал его к себе и приказал набрать шифр и отправить срочное сообщение по командирской связи.

— А что это? — поинтересовался офицер, набирая комбинацию цифр и букв. В ответ МРОБовец так посмотрел на него, что у того пропала всякая охота спрашивать.

Глемас знал — через каких-нибудь полчаса, все командование операцией в этом зале перейдет под юрисдикцию Министерства. Пока можно заняться Кротовым.

Джерези все-таки одела на него шлем. Увидев присевшего рядом гронца, она попросила его:

— Ему надо броник. Найди, пожалуйста, и давай уведем его отсюда.

Землянин вдруг вскочил и схватив за плечи Джерези заглянул ей в лицо.

— Рези! Это ты?!

Такая же метаморфоза произошла с наемниками. Не обращая внимания на грозные окрики имперцев, они вскочили и уставились на Кротова.

— Совершенный! — прокатилось по их рядам.

****

Как только Сергей первый раз вдохнул, он мгновенно все вспомнил: Земля, Афганистан, драки, мать, и потом Глемас, Джерези, Шерхам, космос — калейдоскоп провернулся в доли секунды. Светящиеся нити, которые он только что оторвал от себя, в один миг выросли вновь, соединив его со светлячками, ждущими его слова. Надо просто отпустить их, понял он. Осторожно и нежно он выпустил из рук светящиеся поводки и мысленно сказал им: «Прощайте, вы свободны».

Как только это произошло, ком воспоминаний резко свернулся и исчез, как будто никогда ничего не было. Сергей почувствовал жуткий холод. Даже дыхание перехватило. «Сейчас умру» — подумал он.

Джерези увидела, как Кротова внезапно скрючило и забило мелкой дрожью. Губы за щитком посинели.

— Он замерзает! — закричала она, и в этот момент в отражении щитка Сергея она заметила, как наемник вырвал у стоявшего рядом солдата игольник и снизу от бедра, направил ствол на Кротова. Все силы вложила она в этот бросок. Закрывая скорчившегося Сергея, Джерези в развороте приняла вихрь игл, летевших в её любимого.

Едва Бронтиус почувствовал себя свободным, он понял, что его обманули. И обманул тот, кто не имел на это право. Оказывается даже богам нельзя верить! Он все сделал, как хотел Совершенный, а тот посмеялся над ним! Вместо прекрасной смерти в бою — позорный плен! Даже взрыва не будет — Совершенный сам отключил боевой взвод мин. А, Совершенный оказалось просто человек. Так пусть он умрет!

Реакция Глехира, как всегда была мгновенной. Никто, из стоявших рядом, не успел среагировать, а в его руках уже был игольник. Но бог посмеялся над ним еще раз. Сотни игл предназначавшихся ему, разворотили тело какой-то женщины.

Автоматически, без участия головы, рука Глемаса выхватила лучевик и несколько разрядов прожгли шею наемника. Это был тот самый, что так здорово бился в бою. Не обращая внимания на упавшего, Гронберг кинулся к Кротову и лежавшей у его ног Джерези.

— Медики!!! — его крик разнесся по всему залу.

Схватив Сергея за ноги, он закинул его на плечо, и диким криком разгоняя солдат, тяжело побежал к, замеченному ранее, бункеру. Ввалившись в помещение, Глемас понял, что это был командный пункт. Топча валявшиеся под ногами какие-то вещи, он уложил Кротова на стоявший посредине тактический стол. Горевшая над ним голограмма теперь наполовину была утоплена в теле Сергея.

Достал квадрат аптечки и, быстро расстегнув куртку на груди, приложил её поближе к сердцу. Двери щелкнули. В бункер вошли двое с эмблемами медиков.

— Не дайте ему умереть! — приказал Глемас, пропуская их к столу. — Я сейчас вернусь.

Выскочив на лед, он подбежал к телу Джерези. Здесь тоже стояли два медика.

— Что? Как она?

— Смотри сам, — медик равнодушно кивнул на тело. — Медмашина не поможет.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он прав. Собственно, от груди до бедер тела не было. Внутри изорванной иглами брони, застывала, уже смерзаясь, сплошная кровавая каша. И лишь обескровленное белое лицо, за щитком осталось нетронутым.

— Накройте тело! — скомандовал властный женский голос. Глемас повернул голову. Рядом стояла Алгала. Возле неё двое знакомых разведчиков и целый сонм пехотных офицеров всех рангов.

Принцесса присела, и, взяв уже плохо гнувшуюся руку, приложила её к своему сердцу. Никто не слышал, что она прошептала. Резко встав, она оглядела свиту.

— Я хочу, чтобы меня доставили на флагман. Тело я забираю с собой, — потом обернулась к МРОБовцу, и оглядев его с таким видом, словно он виноват в смерти Джерези, бесстрастно сказала: — Я думаю, что мы скоро встретимся, агент.

— Да, принцесса.

В бункере вовсю хозяйничали медики. Повернувшись, к вошедшему Гронбергу, пехотинец вопросительно посмотрел на него. Кротова, уже одетого в зеленый бронекостюм, собирались выносить.

— Продолжайте. Не буду мешать.

Глемас вышел. На душе было муторно. Вроде и победили, а вроде и нет. Все. К демону все мысли. Надо идти встречать начальство. Скоро здесь будет тесно от представителей министерства.

Но у начальства были свои планы. Пришел приказ, ни на шаг не отходить от Кротова, сейчас в помощь прибудет группа спецназа и медики Министерства. Гронберг понял, что наверху уже прослышали про чудесное возвращение землянина. «Да, не позавидуешь теперь Сергею, — подумал он. — Просветят каждую клеточку».

Медики связались со своими, и выяснили где находится ближайшая медмашина. Эвакуировать Кротова наверх заняло бы слишком много времени. Загрузили его в десантное отделение обычного армейского транспортера. Чтобы не мешать спецалистам, Глемас присел на сиденье оператора в маленькой башенке.

В небольшом — всего на три места — зале, для землянина уже была приготовлена капсула. Когда его уложили и закрыли крышку, Глемаса попросили выйти, но он, оглядевшись — в соседних капсулах лежали люди — вежливо, но твердо сообщил, что останется здесь. Зная, что с представителем министерства спорить себе дороже, медик со знаком капитана на груди, лишь приказал принести для него еще одно кресло и ушел.

Глемас уже больше суток был без сна. Аптечка бронекостюма поддерживала организм в тонусе, но здоровье все равно не бесконечно. Сидя в углу, он задремал.

Кротову снилась Джерези. Они опять были вдвоем. Абсолютно голые. Только в этот раз почему-то на берегу речки. Это же та полянка на берегу, где он всегда варил чай на рыбалке. Мы на земле, понял он и счастливо заулыбался. Самая добрая, самая милая моя девочка…

В соседней капсуле лежала девушка. Её сон явно отличался от сна землянина. Ей привиделась та ужасная женщина, которая утром прострелила ногу медику наемников. В свете всех сегодняшних убийств, она казалась Сении олицетворением зла.

И совсем ничего не снилось Гронбергу. Ему просто показалось, что он только прикрыл глаза и тут же открыл их.

Его разбудили медики в черных брониках.

— Вставайте, Глемас. Эвакуируемся на корабль.

Не обращая внимания на недовольные высказывания пехотных врачей, капсулу с Кротовым перевели на автономное питание, загрузили на транспортную тележку и в сопровождении спецназовцев из семнадцатого батальона, отправили к лифту. Глемас ехал следом в транспортере спецназа.

****

— Идемте, Глемас, ваш подопечный скоро проснется, — заместитель министра по оперативной работе — тот самый круглоголовый крепыш, который в составе тройки, допрашивал Кротова — не оглядываясь пошел вперед. В составе группы следующей за ним, были и два других члена той комиссии. Начальник тактического отдела и зеленокожий нифлянец. Какая у инопланетника официальная должность, Глемас так и не узнал. Кроме них было трое медиков, и двое «паталогоанатомов». Понятно, что теперь каждое слово землянина будет анализироваться.

«Я-то, для чего теперь здесь?» — раздраженно подумал гронец. Он не хотел идти. Хотелось увидеть Сергея, но было страшно, что там, в капсуле уже совсем не он. У Гронберга в глазах все еще стояло зрелище, когда землянин, сидя на льду, спокойно улыбался, совершенно игнорируя разряженную атмосферу и почти космический холод Тарна.

В отдельной стерильно белой каюте, ждали еще двое медиков. Один из их сразу подошел к медику из комиссии с полковничьим знаком на груди. Быстро и негромко доложил, пересыпая речь медицинскими терминами. Полковник одобрительно кивнул, и в свою очередь доложил круглоголовому начальнику:

— Все в норме, можно будить.

— Давайте, — кивнул замминистра.

Крышка капсулы медленно пошла вверх. Все замерли. Кротов открыл глаза. Заулыбался, потянулся и повернулся набок. Его глаза встретились с изучающими глазами МРОБовцев. Улыбка мгновенно слетела с лица землянина. Он скатился с кушетки, и прикрыв руками мужское достоинство, удивленно уставился на вошедших.

— Какого черта! — он заметил Гронберга: — Глемас, что тут происходит?

— А вы ничего не помните? — вкрадчиво спросил главный медик. Сергей хотел ответить, но вдруг сел на кушетку и даже забыл про стыдливость. По глазам было видно, что он что-то вспомнил.

— Твою медь! — выругался он. — Конечно! Блин, я все помню!

— Дайте же мне одеться, — слова прикрывшись, чуть не закричал он. — Вам тут стриптиз что-ли?

Потом без всякого перехода опять обратился к гронцу:

— Глемас, где Джерези? Я видел её!

— Сергей, я все расскажу, успокойся, — шагнул вперед гронец. В голове билась радостная мысль: «Это он, это Кротов!»

Принесли два комплекта формы — новенькую черную парадку МРОБ и родную выцветшую гимнастерку.

— Может, вы, оденете новую форму?

— Нет, простите меня, я пока похожу в своей.

Глемас заметил, что Сергей перестал теряться в присутствии высоких чинов. Постоянное общение с такими особами, сделало свое дело. Кротов оделся, и замер в ожидании дальнейших вопросов.

По знаку генерала все подтянулись. Лица приняли официальное торжественное выражение. Глемас догадывавшийся, что весь поход делегации закончится чем-то подобным, принял соответствующую стойку. Заметив это, Кротов тоже поправил ремень, вытянулся и сложил руки по швам.

— Сергей! — торжественно начал круглоголовый. — От имени Империи, я благодарю вас, за решительные смелые действия! Вы помогли справиться с бедой, масштабы которой, даже мы с трудом представляем. Обещанная Императором награда по выбору ждет вас.

Он убрал с лица официоз, и доверительно добавил:

— Подумайте хорошенько, Империя умеет быть щедрой. И еще — вас ждет встреча с особой из императорского дома — принцессой Алгалой Блиц Голиеконе, там и озвучите свою просьбу. А сейчас, агент Гронберг расскажет вам то, что вы хотите услышать, но и врачи еще последят за вами. Мы пока покидаем вас. До встречи на приеме.

— Одну минуту, — певуче заговорил «марсианин». — Разрешите мне на несколько минут задержаться, — он повернулся к Сергею. — Вы не против?

— Конечно, задержитесь, — разрешил генерал, не дожидаясь согласия Кротова. Делегация удалилась. Нифлянец молча уселся в кресло в углу, и знаком показал Глемасу, что он может говорить.

Сергей кинулся к гронцу.

— Ну, не тяни! Где Рези? Почему не пришла? Ранена? — в голосе землянина появилась тревога.

Глемас тяжело опустился в кресло.

— Садись, — он показал на кресло рядом с собой. — Разговор будет долгий.

Кротов плюхнулся в предложенное кресло и с нетерпением повернулся к гронцу.

— Джерези умерла.

Несколько секунд Сергей непонимающе смотрел на Гронберга. Наконец смысл сказанного стал доходить до него.

— Ты врешь… я не верю… — Он вскочил, и забегал по каюте. — Я же видел её! Там, в зале, когда вышел из корабля!

— Садись! — приказал Глемас. — Садись и слушай! Ты солдат, или сопля?

Окрик подействовал. Землянин сел, лицо его закаменело.

— Рассказывай.

— Вот так погибла Джерези, — закончил свой рассказ Гронберг.

Кротов помолчал. Не подымая головы, — в пол — спросил:

— А медмашина?

— Бесполезно. Она только лечит, а не оживляет.

— Понятно…

Тусклый голос Сергея, скребанул Глемаса по сердцу.

— Я думаю, Сергею надо остаться одному, — так и просидевший молча во время всего рассказа нифлянец, поднялся. — Пойдемте, агент.

Он взял, оглядывавшегося гронца за руку, и потянул за собой:

— Пойдемте, пойдемте… за ним присмотрят.

Когда они выходили, Кротов так и не поднял головы.

****

Сергей, подпер голову руками и тупо смотрел в пол. Жить не хотелось. Что-то сломалось внутри него, не выдержал тот стержень, который никогда не давал ему согнуться. Джерези, любимая Джерези. Он вспоминал дни проведенные вместе. Оказывается, их было так мало. Он помнил каждую минуту, но никак не мог вспомнить миг, когда она умерла. А ведь в тот момент он был всемогущ.

Кротов попробовал вызвать ощущение силы, которое чувствовал тогда. Он не сомневался, что если бы это удалось, то удалось бы и смерть обмануть. Но все было бесполезно — он оставался обычным земным парнем. Единственное, что он может — это убивать. Этому его неплохо научили. И теперь все, кто соприкасаются с ним, умирают. Он убил даже существо, прожившее больше, чем существует человечество. Горькая усмешка скривила его рот: «Герой, твою медь!»

Ослепленный горем, он не думал, о том, что спасал всегда больше, чем убивал. Мысль о родном русском лекарстве пришла сама собой: «Нажраться бы, чтобы ничего не помнить». «А ведь тут, типа больница. Должен же в больнице быть спирт?». Он поднялся, и, оглянувшись, крикнул:

— Эй, есть кто живой?

Дверь мгновенно разошлась, — видимо там ждали. Парень и девушка в светлых комбинезонах сочувственно глядели на него:

— Чем вам помочь?

— Спирт есть? — напрямую спросил Кротов.

— Алкоголь такой сильный, у нас им раны промывают, — начал он объяснять, видя их недоуменные взгляды. В каюту быстро вошел Глемас, похоже, тоже следил, или его предупредили.

— Он просит сильный алкоголь, говорит, у них им лечат.

Видимо, опытный Глемас не раз встречался с таким лечением.

— Садись Сергей, сейчас все организуем.

— Только не вашу дрянь, дай, что-нибудь такое — чтобы сразу по мозгам.

Через несколько минут в каюту вкатили столик. Посредине, между различных закусок, стояла банка с уже знакомой Сергею этикеткой.

— Я же просил покрепче, — вздохнул Кротов.

— Сергей, это самое крепкое.

Стоявший в стороне, юноша-медик вдруг сказал:

— Я понял, что он хочет. Сейчас принесу.

Вернувшись, парень поставил на столик небольшую — граммов на сто — баночку с прозрачной жидкостью. Кротов понюхал, и, не говоря не слова, вылил половину банки в свой стаканчик. Потом посмотрел на Глемаса:

— Будешь?

Тот отрицательно замотал головой.

— Ну, как знаешь. За Джерези! Пусть земля будет ей пухом.

Кротов одним глотком выпил, и, не дыша, потянулся за банкой с живой этикеткой. Схватив, он, прямо из бокового носика сделал несколько глотков. Потом крякнул и сел. На его глазах выступили слезы. Молча посидел. Вылил из баночки остатки жидкости в свой стакан. Под изумленными взглядами присутствующих повторил свой трюк.

Проснулся Сергей опять в капсуле медмашины. Ощущение здорового, требующего движения тела, совсем не соответствовало его настроению. Вместе с пробуждением, всплыла мысль — Джерези! Весь вчерашний день вспоминался как одно мрачное пятно. Еще и напился. Он вспомнил как уже пьяный, гонял за спиртом парня-медика, а потом лез в драку, на уклонявшегося Гронберга. Спасительной пелены забвения, обычно скрывавшей пьяные действия, в этот раз не было. Как не было и похмелья. Наверное, медмашина, так прочищает мозги, что все помнишь. Это не добавило ему настроения.

Надо как-то жить дальше. Тяжко, плохо, но он не сдастся. И не забудет свою Рези. И первым делом надо её похоронить так, как он это понимал. У него есть какая-то награда по выбору, значит надо выбрать.

Он соскочил с кушетки. Натянул, уже привычно чистейшие обработанные трусы, и стал делать зарядку. Закончив, глядя в стену, позвал:

— Эй, я знаю, что вы смотрите. Где бы мне помыться?

После душа он оделся, осмотрел себя в зеркальной стене и попросил вызвать Глемаса. Когда тот появился, Сергей твердо сказал:

— Я хочу увидеть тело Джерези!

Глемас кивнул:

— Сейчас свяжусь, узнаю.

Постояв и выслушав ответ, он повернулся к Сергею:

— Все не так просто. Тело Джерези на борту флагмана флота. Принцесса хочет похоронить её в космосе, как положено военным. Увидеть её ты сможешь через два дня на приеме. Тогда же проведут церемонию воинского захоронения.

— И почему мне нельзя попрощаться с моей… — Кротов запнулся. — С моим боевым товарищем, спасшим, меня в бою?

— Сергей, я все понимаю. Пойми и ты. Здесь уже замешена политика. Из нашей принцессы хотят сделать звезду. Воевала, спасла Империю и тому подобное… Джерези уже стала частью этой легенды, и из её похорон постараются выжать все, что возможно.

— Зачем ты это мне рассказываешь?

— Ты знаешь, я всегда стараюсь быть честным с тобой. Прости, не всегда получается. Я, клянусь тебе, что ты попрощаешься с Джерези, клянусь!

Внимательно осмотрев Сергея, Глемас продолжал:

— Я вижу ты уже в форме. Нам надо встретиться с нашими шишками. Это по вопросу твоей дальнейшей судьбы.

— Когда?

— Прямо сейчас. Нас ждут.

— Пошли, — равнодушно согласился он. Собственная судьба Кротову была теперь абсолютно безразлична.

****

В штабной каюте министерского транспортника сидели трое. Только что, каюту покинули несколько человек.

— Ну, что доложились все. Ваше мнение? — генерал посмотрел на тактика.

— Я, честно сказать, не специалист в этой области, — попробовал уйти от ответа начальник тактического отдела.

— Не увиливай, — строго сказал замминистра. — Мы все не специалисты. Кроме, пожалуй полковника Пуи.

— Что ж, мое мнение основывается на мнении врачей, вы сами слышали — медмашина никаких отклонений не нашла. Я предлагаю считать человеком, но под наблюдением оставить.

— Что вы скажите, полковник? — он перевел взгляд на, рассматривающего свои пальцы, нифлянца.

Тот обвел коллег взглядом своих беззрачковых черных глаз:

— Интересный случай. Как помните в первую нашу встречу с этим солдатом, я высказал свое мнение — это человек. Сейчас я это повторю — он человек. Я следил за ним вчера, в то время как агент сообщил ему о смерти очень дорогого ему человека. Все эмоции обычные — горе, ощущение потери, нежелание жить без неё… но, я не могу отделаться от маленького кусочка сомнения. В какой-то момент мне показалось, что он гораздо сильнее, чем даже сам думает. Я долго анализировал, и похоже не ошибся — в нем скрыты большие резервы. Однако, я не могу сказать присуще это всем землянам, или привнесено посещением черного корабля. Мое мнение сходится с мнением коллеги — оставить под наблюдением.

— Коллеги, — совсем по штатскому, обратился генерал. МРОБовцы всегда старались дистанцироваться от армии, поэтому в своем кругу редко пользовались армейской терминологией. — Мое мнение совпадает с вашим. Мы не можем выпустить этого… этот объект из под нашего внимания. Будем честны с собой — несмотря на то, что он по большому счету спас мир, сам он теперь потенциальная угроза.

Он понизил голос:

— Я бы закрыл его в лаборатории. Но наверху нас не поймут — он герой. Однако, и на Землю возвращать нельзя. Это мы сможем объяснить. Поэтому предлагаю — он ведь солдат — отправить его в Академию Спецназа. Пусть подучится, и дальше продолжает служить Империи. В закрытом военном заведении, он каждую минуту будет на виду. Да и потом, скажем, в семнадцатом батальоне, мы его из виду не выпустим. Согласны?

— Хороший ход, — улыбнулся тактик. Зеленокожий лишь кивнул головой на гибкой шее.

****

В знакомой каюте их ожидала знакомая троица.

— Садитесь, — радушно предложил круглоголовый генерал. Когда Глемас и Кротов заняли предложенные кресла, замминистра встал и сделав скорбное лицо, начал:

— Сегодня вас Сергей, и вас Глемас, приглашает на прием принцесса Алгала. Там пройдет церемония прощания с капитаном Горман. Нам известно как она вам дорога, и мы все соболезнуем.

Посчитав, что сделал все, что подобает в таких случаях, он сел и обычным деловым тоном продолжил:

— Сергей, мы знаем, что агент Глемас обещал после выполнения задания вернуть вас на вашу планету. Мы же просим вас, отложить возвращение на какое-то время. Скажем лет пять. За это время, вы пройдете обучение в нашем элитном учебном заведении и посмотрите наш мир. Очень неплохая перспектива. Что вы на это скажете?

— Я согласен, где подписать? — Кротову хотелось поскорей закончить эти церемонии. Сегодня он в последний раз увидит любимую. Все мысли были там. Там он и попросит свою обещанную награду.

Словно услышав его мысли, генерал продолжил:

— Кстати на приеме у принцессы вы можете попросить свою награду. Пожалуйста, не просите власть над миром, — попытался он пошутить, но видя, что Кротов даже не улыбнулся, закончил: — А подписывать ничего не надо, достаточно устного согласия. Все зафиксировано.

****

Глемас еще раз оглядел Кротова. Сергей поморщился, сколько можно? Все по уставу, даже подшивку какую-то нашли. Ремень затянут, пилотка на голове, а не за ремнем. Все это казалось совсем не важным и вызывало глухое раздражение.

Сразу после посещения, МРОБовских командиров, где решилась его судьба на ближайшие пять лет, вокруг него завертелся хоровод. Все хотели проверить, как он выглядит, подсказывали как отвечать, когда обратится принцесса.

— Глемас, а если бы я её тогда в подземелье нашел? Что тоже надо было всякие церемонии разводить?

— Нет, конечно. Пойми, там была настоящая жизнь, а здесь будет придуманная, торжественная и красивая, то есть та, которую увидят в новостях миллиарды подданных. И, ты теперь тоже должен поучаствовать в этом театре.

— А, нельзя мне просто наедине побыть с Джерези? Потом я скажу все, что надо по сценарию.

— Прости, здесь я бессилен. Но я обещал, что ты попрощаешься с Джерези, и свое обещание выполню.

Парадный зал флагманского корабля флота, был похож на спортзал в школе. По всем стенам подымались «шведские стенки». Для чего они здесь, Сергей так и не спросил. По размерам он тоже был не больше. Глемас объяснил, что для военного корабля, это хороший объем. Кротов и сам понимал это, вспоминая, сколько места было в танке или БМП.

Вдоль стен стояли шеренги офицеров разных родов войск и званий. Кротова и Глемаса провели и поставили в первом ряду, недалеко от широких закрытых дверей. Если бы не мысли о Джерези, Сергей с ума бы сошел, от направленных на него со всех сторон взглядов. Сейчас же, он видел только стоявший посредине, пустой черный постамент, со стальными, явно декоративными заклепками. «Слава богу, траурный вид» — он не представлял, как бы отнесся к веселым похоронам, как на Зорне. Хотя, он все равно решил, что похоронят Джерези совсем не так, как хочет принцесса.

Раздался протяжный сигнал, похожий на звук трубы, и двери разъехались. В зал вступили два высоких солдата в необычной двухцветной форме.

— Алгатские гренадеры, — шепнул Глемас. За ними шла высокая стройная девушка в такой же форме с полковничьим знаком на груди.

— Принцесса, — опять шепнул гронец. Это было понятно без комментариев. Не может быть полковником девушка в таком возрасте. За ней шли несколько высших офицеров, среди них и генерал МРОБовец.

Приблизившись к постаменту, процессия остановилась. Алгала вышла вперед и усиленным техникой голосом, начала свою речь. Звучный красивый голос, было слышно во всех уголках зала. Кротов не слушал, он все ждал, когда начнется прощание с Джерези. Вдруг Глемас толкнул его в бок.

— Тебя! Выйди к принцессе.

Кротов беспомощно оглянулся, и, взяв себя в руки, строевым шагом подошел к Алгале. Утром, он пропустил все наставления мимо ушей, и теперь не помнил на каком расстоянии от царственной особы надо остановиться. Не дойдя, несколько шагов, он застыл по стойке смирно.

— Подойди ко мне солдат, — она показала на место справа от себя. Кротов шагнул. Он мог бы поклясться, что из-под официальной торжественной маски, на него глянули полные любопытства женские глаза.

Оказывается она рассказывала про него. Когда он встал рядом, она закончила свою речь:

— За проявленную доблесть, Император награждает инопланетника Сергея Кротова наградой по выбору!

Зал удивленно зашумел. Видно не часто такой наградой награждают таких как я, подумал Сергей. Принцесса повернулась к нему:

— Мы ждем твой выбор, солдат!

Сергей подавил волнение и пересохшим языком начал:

— В пограничных мирах есть планета Тысячи Радуг. Мне нужна эта планета.

В глазах принцессы мелькнуло и исчезло удивление. Вокруг зашумели, и даже у Глемаса расширились глаза — ты с ума сошел?

Поняв, что неправильно выразился, Кротов поправился:

— Извините, я не так сказал. Капитан Джерези Горман зарезервировала на этой планете ферму, — голос его срывался. — Да, боевой офицер, спецназовец-диверсант, она всегда хотела жить мирно на своей сельской ферме, в окружении своей семьи. Может для кого-то это новость, но я это знаю из первых рук. Я прошу, чтобы моей наградой была эта ферма.

Принцесса согласно кивнула.

— Но это еще не все. Я хочу, чтобы ферму отдали молодой паре мечтающей о такой жизни. Думаю, таких не мало. Но и это еще не все, — глядя прямо в лицо Алгале, окрепшим голосом он продолжал. — Я хочу забрать тело моей любимой. И похоронить на планете Радуг по обычаям моей семьи. Платой за ферму для пары будет постоянный уход за могилой. Это мой выбор!

Все молчали. Принцесса среагировала на необычную просьбу первой:

— Император всегда выполняет свои обещания! — она сделала драматическую паузу. — Я знаю о вашей любви, солдат. И хотя мы хотели похоронить капитана Джерези Горман по воинскому обычаю, в космосе, могила на планете её мечты — это тоже достойная память! Пусть её мечта сбудется хотя бы после смерти.

Одобрительный гул показал, что Алгала правильно поступила, не настаивая на воинском ритуале. Миллионы домохозяек прослезятся, узнав про романтическую любовь инопланетника и красавицы из спецназа. Люди любят романтику.

— Сейчас сюда внесут тело для прощания, но перед этим я спрошу еще раз: желаешь ли ты чего-нибудь лично для себя? Это будет уже мой подарок.

Кротов, из которого словно выпустили воздух, отрицательно покачал головой:

— Нет, принцесса, мне ничего не надо. Я бы хотел увидеть Джерези. Хотя есть еще просьба — на Зорне в подземелье живут подростки, называют себя «бронги». Не могло бы ваше министерство присмотреть за ними? Ребята хорошие, жалко если пропадут. Они нам с Джерези очень помогли.

— Что ж, им помогут, — усмехнувшись, произнесла принцесса. И с чуть заметным раздражением добавила: — Но это снова не для тебя. Значит, мой подарок остается в силе. Можешь потребовать его в любой момент!

Не дослушав, нарушая все правила этикета, Кротов отвернулся, и, замирая, шагнул к постаменту. Четверо одинаковых широкоплечих спецназовцев опустили на черно-стальную поверхность прозрачный пластиковый саркофаг.

Мир умер.

Эпилог

Возле могильного холмика, покрытого яркой зеленой травой, стояли двое. Хотя оба были одеты в простые рабочие комбинезоны, опытный глаз сразу бы определил, что эти люди не один год отдали военной службе.

— Ну, вот и всё, — вздохнул тот, что помладше. Он наклонился к бронепластиковому «вечному» надгробию. Внутри прозрачной пирамидки женская фигурка в спецназовском бронике, подняла в прощальном привете руку. В другой руке она держала боевой шлем. На лице навечно застыла заразительная улыбка.

— Ямочки… — прошептал юноша. Потом громче сказал: — Прощай, Джерези!

Второй, постарше, высокий, с умным понимающим взглядом серых глаз, положил руку на плечо парня, и тоже попрощался:

— Прощай, капитан!

Оба резко повернулись и не оглядываясь пошли к красивому, увитому ползучими растениями двухэтажному дому. На крыльце, обнявшись, стояла молодая пара. С первого взгляда было ясно, скоро у них появится ребенок.

— Давайте прощаться, — оба, и мужчина и юноша, легко вскочили на высокое крыльцо. Они по очереди обняли молодоженов, и спустились на посыпанную желтым песком дорожку.

— Куда вы теперь? — вытирая слезы, спросила девушка.

— Пока у Сергея есть время перед учебой, и у меня отпуск, слетаем ко мне на Грон. Познакомлю его с моей семьей. А после, куда Император прикажет… — ответил мужчина.

Они повернулись и пошли к спрятанному за лесом катеру. Мир не умер, и значит надо жить дальше!

Конец.

Академия

****

Сергей выстрелил и перебежал на новое место. Упав в воронку с ржавой водой, огляделся. Те двое с трубами плазмометов, которые с такой настойчивостью охотились за ним. Теперь их тела, с развороченными взрывом игл, внутренностями, лежали на пригорке. Один за рваной ржавой трубой, второй у подбитого пехотного транспортера.

Из отделения, пытавшегося прикончить Кротова, в живых остался один солдат. В инфракрасном диапазоне искать было бесполезно. Бронекостюмы противника были не хуже имперских. Радар тоже ничего не видел. «Что ж, попробуем по старинке, — усмехнулся Сергей. — Здесь такие штучки не практикуют». Осторожно, не поднимая головы, он выложил три «мухи» с разных сторон на край воронки. Переключил изображение от них со шлема на коммуникатор, обхвативший запястье. Потом медленно стянул с себя боевой шлем. Одел его на ствол игольника и стал выдвигать к краю ямы. Двигая, он не отрывал глаз от экранчика комма.

Как только, шлем приподнялся над землей, прозвучала короткая очередь. Шлем сорвало со ствола, и отбросило в сторону.

— Вот ты где, сука!

Правая камера засекла стрелка. Он оказался совсем рядом. Прятался внутри развороченной стационарной артиллерийской башни. «А ведь, при первом проходе, я кинул туда гранату, — подумал Сергей. — Значит, позже забрался». Осторожно, миллиметр за миллиметром он двигал руку к, закрепленному на бедре, лучевику. Пусть солдат считает его мертвым или раненным. Наверняка, пойдет проверить.

Однако, тот был осторожен. Приподняв голову над рваным краем бывшей амбразуры, он подкинул вверх летающую камеру. «Муха» на миг зависла в воздухе, и рванулась к воронке. Кротов замер, уткнувшись лицом в жижу. На экранчике комма, оказавшемся теперь перед самым лицом, было видно, что противник поверил. Он приподнялся, но вместо того чтобы вылезти и идти проверять, отламывал от кассеты гранату.

— Твою медь!

Не скрываясь, Кротов вскочил, вырывая из зажимов бластер. Вскинув оружие, он раз за разом, жал на спусковую кнопку. На таком расстоянии, тепловой луч был предпочтительнее любого игольника. Сергей увидел, как откинуло голову солдата с прогоревшим щитком шлема. По привычке, оставшейся еще с Афгана, землянин повторил то, что хотел сделать убитый. Отломил от кассеты гранату, и коротко размахнувшись, забросил в амбразуру. Присел. Подождал, пока грохнуло, и наконец, расслабился.

«Всех победил. Герой!» — усмехнулся он. Выбравшись из воронки, подобрал шлем. Не стал одевать. Прицепил на пояс. В магазине игольника осталась наполовину не расстрелянная кассета. Сергей перевел значок на одиночный огонь, и присев на колено, принялся методично расстреливать попадающиеся в оптику прицела предметы.

— Курсант Кротов, цели уничтожены. Вы зря расходуете боеприпасы.

Сергей не обращая внимания на повторяющееся однообразное напоминание информатора, прикончил кассету. Даже курсантам, имеющим в голове чип, работающий напрямую с оружием, приходилось время от времени повторять стрелковые тренировки, чтобы мышцы не забыли нужные движения. Ему же, тренироваться надо постоянно. Чтобы на контрольных стрельбах не появлялись у некоторых презрительные улыбки.

На выходе с полигона, он сдал оружие, принял душ и переоделся. Пора в казарму.

****

После событий на Зорне, завершившихся его направлением на учебу в элитную Академию, до начала занятий оставалось почти три земных месяца. Две недели заняло дело, которое он посчитал главным в своей короткой жизни вне Земли — похороны Джерези Горман. Она навсегда осталась лежать там, где мечтала жить — на планете Тысячи Радуг.

Сопровождавший его в этом путешествии, и как догадывался Сергей, приставленный к нему министерством, агент Глемас Гронберг, пригласил его к себе на родину — планету Грон. Кротову было все равно куда лететь. Хотя больше всего, он хотел остаться один, но не смог отказать человеку спасшему его.

Когда- то в прошлой жизни, Глемас вырвал его из лап смерти. В бою, в Афганских горах, Кротов уже попрощался с жизнью, но вместо этого оказался в таком месте, о существовании которого даже предположить не мог. В космосе, на пограничной планете Зорн.

Заняться там пришлось тем же, что и на Земле. Воевать. Как и на Земле, ничего хорошего в этом не было. Все достижения местных в способах отнятия жизни, ни капли не меняли итог — кровь, боль, смерть. И постоянная потеря близких. Так было в Афганистане, так происходило и тут.

На Зорне он потерял то, за что, не задумываясь, отдал бы свою жизнь. Любовь его была яркой и короткой. Капитан спецназа Империи Джерези Горман — опытный диверсант-убийца для всех — для него, она была самой лучшей, самой доброй и самой красивой девушкой в мире. Теперь при воспоминании о тех событиях, в памяти вставали сплошные тоннели и подземелья. На всю жизнь наползался. Даже в ледяных побывал.

Как добирались от Тысячи Радуг до Грона, Сергей не заметил. На ближайшей цивилизованной планете, Глемас сдал катер представителю Министерства, и взял два места до родной планеты на пассажирский транспорт. Кротов до начала посадки просидел в номере гостиницы космодрома, бездумно переключая каналы головизора. Во время полета, он тоже по большей части не выходил из каюты. Глемас не пытался развеселить его. Вместо этого, он принес из спортзала корабля два учебных меча, и предложил:

— Мне помнится, ты хотел научиться фехтованию. У нас есть немного времени.

Сергей согласился. Сначала он занимался без охоты, только для того, чтобы отвлечься. Но со временем втянулся, и даже сам стал по утрам подымать, любившего поспать гронца. Вместо зарядки, он до изнеможения отрабатывал удары, уколы, защиты и стойки. Видевший поединки с таким оружием только в кино, Кротов с удивлением узнал, что фехтование целая наука.

— Времени мало, поэтому я научу тебя только азам. Чтобы в Академии не выглядеть совсем диким. Потому что там, еще на приемных экзаменах, каждый претендент должен продемонстрировать умение, владеть офицерским оружием. Тебя это, конечно, не касается — ты идешь по направлению Министерства.

****

— Завтра Грон.

Глемас скидывал вещи в сумку.

— Как мне вести себя? Что можно рассказывать?

— Лучше, ничего не рассказывай. Что надо, я объясню родным. Они у меня настоящие аристократы, не то, что я, спрашивать не о чем не будут. Веди себя как обычно, и все будет хорошо.

— Постараюсь…

В действительности Кротову, было все равно, что о нем подумают гронцы. Но с детства приученный все свои проблемы решать сам, он не собирался выставлять свое горе.

— Только, можно пожить где- нибудь, где не очень много народа?

— Не беспокойся, — Глемас улыбнулся. — Грон, как раз то, что тебе нужно. Здесь очень редко собираются большими компаниями. Самое главное — семья и дом! Потом уже все остальное.

Флаер опустился на небольшую площадку, выложенную ровными разноцветными плитами. Вокруг сплошной стеной стояли деревья. Высокие, с густой темно- зеленой листвой, с толстыми прямыми стволами, они создавали впечатление дикого нетронутого леса. Посадочная площадка, словно всегда была среди этих вековых зарослей. Лес и камень не уступали друг другу. Ровные, плотно подогнанные плиты блистали чистотой. Не один росток не переступил невидимую границу.

— Каменный аэродром в тайге. Прикольно, — выразил свое удивление Сергей. — Только непонятно, зачем надо было строить его среди дикого леса? Может, проще было, разместить рядом с вашим домом?

Глемас заулыбался:

— Площадка совсем не далеко от дома. А, «дикий» лес посажен при строительстве. Не забывай, нашему поместью, по вашему летоисчислению, уже несколько веков.

Кротов хмыкнул. Несколько веков. А все как новенькое. Ничего не скажешь, следят они за порядком.

— А, что никто не встречает?

Он подумал, сколько бы народу сбежалось, появись он сейчас дома. Сергей подавил вздох.

— Встречают. У нас не приняты торжественные встречи, но небольшая церемония дома все же, будет.

Они спустились по трапу на разноцветные камни. Пахнуло тяжелым прогретым запахом прелой листвы. Сергей, чуть не задохнулся. «Черт, совсем как дома! Это не Тарн, с его ледяными пещерами, — он втянул воздух ноздрями. — Нет, но и не совсем земля». Кроме запаха прели, он разобрал и непривычные кисло-сладкие ароматы. Даже на языке стало кисло. Небольшой ветерок, с трудом пробивавшийся, сквозь заросли, добавил каких-то совсем нереальных запахов.

Глемас подтолкнул Сергея к лесу.

— Нам туда.

В одном месте деревья расступались, и образовывали зеленый сумрачный тоннель. В него уходила дорога, замощенная тем же разноцветным камнем. Словно привидение, из прохода появился высокий худой старик, в строгом черно-сером костюме. Он не спеша направился к прибывшим. Кротов, хотел двинуться навстречу, но Гронберг придержал его.

— Ровин, — вполголоса объяснил он. — Наш бронер. По-простому, начальник поместья.

— Я понял. Управляющий, — вспомнил Сергей уроки истории.

— Ну, что-то типа этого. Он должен подойти первым.

Вдруг из лесного сумрака выбежала девушка. Обогнав чопорного старика, она неслась прямо к ним.

— Снежа!

Нарушая всю церемонию встречи, Глемас сорвался навстречу ей. Кротов даже рот приоткрыл. Он впервые видел такое непосредственное поведение гронца. Похоже, сестра действительно для него много значит. Гронец подхватил девушку, и, прижав к себе, закружил. Сергей невольно заулыбался, глядя на счастливых родственников.

— А, я говорила всем, что ты не можешь погибнуть!

— Правильно говорила!

Глемас, наконец, отпустил сестру на землю.

— Знакомься, Снежа, это мой друг Сергей.

Девушка повернулась к землянину, и, серые, как у брата, глаза загорелись любопытством:

— Вы тот самый?

— Не знаю, тот самый или нет, но что Сергей, это точно.

Она засмеялась.

— Значит, точно тот самый. Брат говорил, что вы любите пошутить.

Разглядывая Снежу, Сергей отметил, что не припомнит, чтобы с тех пор, как они познакомились с гронцем, у него было много поводов шутить.

На земной взгляд, девушке было лет шестнадцать. Черные брючки были заправлены в невысокие мягкие сапожки. Свободная белая блузка подчеркивала стройную фигурку. Взгляд Кротова зацепился за небольшую девичью грудь, и он смущенно отвернулся. «Вот идиот, нашел куда пялиться».

— Рад видеть вас, грон Глемас!

Подошедший бронер, остановился в двух шагах от троицы, и почтительно склонил голову. Смотрел он только на Гронберга. При этом лицо его было абсолютно серьезным, а глаза улыбались.

— Здравствуй, Ровин!

Глемас так же почтительно ответил на поклон. Потом шагнул к старику и обнял.

— Раз я вижу старого Ровина, значит я дома! И хватит изображать официальную встречу, здесь все свои.

Бронер, тоже обнял гронца, потом отодвинулся и попросил:

— Глемас, представь молодого человека.

После взаимных представлений, все направились к, въехавшему на площадку, открытому кару. Дорога действительно, оказалась короткой. Минут через пятнадцать лес стал редеть, и постепенно перешел в поля, с редкими одинокими деревьями. Как только лес перестал закрывать обзор, вдали проявился замок. Самый настоящий. Сергей видел такие только на рисунках в книгах и учебниках истории.

Мрачноватый черно-серый комплекс расположился на невысоком холме. По мере приближения, Сергей начал осознавать его размеры. Для земного деревенского парня, замок был огромен. В отличие от земных, замок не был обнесен стеной. Четырехугольное здание в центре, было, похоже, самым старым. Вид у него был, наиболее мрачным. Узкие немногочисленные окна-бойницы и зубчатое ограждение на крыше, наводили на мысль о том, что, несмотря на отсутствие крепостной стены, когда-то это было фортификационное сооружение. Остальные пристройки, возводились явно позже, и уже не должны были выдерживать долгую осаду. Множество окон по их фасадам, имели внушительную ширину и высоту. Сами эти пристройки имели более легкомысленный вид, и даже зубцы по крышам были лишь уступкой общему стилю. По углам главного здания, находились три асимметричные башни — одна круглая, и две квадратных. Справа поднималась самая высокая, круглая. Но из-за своего обьема, даже она казалось, не рвалась вверх, а лишь приподняв голову, грозно осматривала округу. Две остальные башни, были еще ниже.

Холм был покрыт красновато-зеленой травой, а площадь перед широкой лестницей, ведущей к замку, замощена все тем же разноцветным камнем.

На площадке, куда выходила лестница, стояли двое.

Жизнь в родовом замке Гронбергов была строгой и размеренной. Порядок, выработанный за многие годы до нынешних обитателей, соблюдался неукоснительно. Ранний подъем, прогулка или плавание в огромном бассейне, скромный завтрак, потом ежедневные хозяйственные заботы, обед был не регламентирован, но вот ужинать семья должна была обязательно вместе.

Сергей быстро привык к несложным ритуалам гронской семьи, и всегда вовремя спускался к завтраку, и ни разу не пропустил ужин. Хотя, никто даже не намекал, ему на то, что он тоже должен соблюдать правила дома.

Больше всего ему нравилась утренняя прогулка. Глемас, стараясь подыграть отцу, занимался с ним вопросами дома и хозяйства, и Снежа взяла негласное шефство над Кротовым. На второй день после встречи, Сергей как всегда, поднялся по внутреннему будильнику. Выйдя на мощенный каменный двор, он отправился к, показанному вчера, бассейну. Сделаю зарядку, а после искупнусь, решил он. В Афгане, обливаясь потом, он не раз мечтал о прохладе озера.

Когда Кротов, отжавшись свои пятьдесят раз, поднялся и скидывая майку побежал к бассейну, он увидел, стоявшую невдалеке Снежу. Сначала Сергей засмущался, представив, как будет выглядеть в черных армейских трусах. Но, потом решил, что если даже мода здесь другая, все равно, все спишут на его инопланетное происхождение. Сложив, на шезлонге брюки, с разбегу бросился в прозрачную воду.

Вдоволь, наплававшись и, нанырявшись, он устало выполз на каменный бордюр. К его удивлению, в легком кресле возле шезлонга сидела Снежа.

— А вы, красивый, — неожиданно выдала она.

Сергей поперхнулся.

— Девочка, ты, что тут делаешь? — не в тему спросил он.

Она ответила вопросом на вопрос:

— Как это, вы, так долго держитесь под водой? Я видела, что вы весь бассейн проплыли, не выныривая.

«Сейчас, я тебе все расскажу про себя!» — мысленно усмехнулся Кротов.

— Одевайтесь, и пойдемте, прогуляемся по парку. Все равно завтракать еще рано.

— Ладно, пойдем, — недовольно буркнул Сергей. После смерти Джерези, ему ни хотелось общаться с девушками.

Парк совсем не напоминал, то, что Кротов представлял себе под этим названием. Скорее это был нетронутый лес. Конечно не тайга, к которой он привык с детства, но и не ухоженный лесок для прогулок. Шагая по каким-то своим приметам, Снежа повела его вглубь зарослей. Сначала она молчала, и Кротов тоже не проронил ни слова. Прошагав так с полчаса, она повернулась к землянину, и приложила палец к губам:

— Сейчас надо тихо, тихо, — шепнула Снежа. — Иначе они спрячутся.

Не очень заинтересованный Сергей не стал переспрашивать, про кого она говорит. Осторожно как в разведке, оглядывая и примечая все вокруг, он мягко двинулся за девушкой. Впереди, в просветах между деревьями блеснуло зеркало озера. Еще несколько шагов, и деревья расступились. От кромки берега их отделяла неширокая лента красно-зеленых кустов.

Снежа знаком, показала Сергею, чтобы пригнулся, и скользнула в узенький проход между ветвей. Он последовал за ней.

— Смотри, вон на том берегу, видишь?

Они остановились, не выходя из зарослей. Сидя на корточках, Кротов разглядывал песчаный пляж на той стороне лесного озера. Сначала ему показалось, что это куча разноцветных камней. Но, приглядевшись, он оторопел.

Драконы! Сказочные драконы! Правда, совсем маленькие — самые большие, в рост хорошего пса. Разноцветные, словно игрушечные, они лежали на песке, купаясь в лучах утреннего светила.

— Греются… — прошептала Снежа. — Правда, красивые?

Кротов кивнул, соглашаясь. Вдруг он почувствовал что-то непонятное — это были точно не его эмоции — встревоженность, удивление, потом симпатия. Дракончики на пляже вскочили, и повернулись в их сторону.

— Заметили, надо уходить.

Девушка развернулась, чтобы выбраться из кустов, но Сергей придержал её за руку. Он чувствовал, что они разглядывают именно его. Ощущение того, что он им понравился, было абсолютно реальным. Я, что — с ума схожу? Эмоции стали постепенно затухать и исчезли. Игрушечные сказочные существа опять улеглись, подставляя разноцветные бока утреннему теплу.

— Пошли.

Сергей подтолкнул девушку.

— Кто это?

Они шагали назад теми же незаметными тропками.

— Это наши фамильные ящеры! Ты не говори, пожалуйста, нашим, что я водила тебя сюда. Это Священный пруд. Сюда можно приходить только в определенные дни.

— Не скажу.

Кротов, хотя и впервые видел таких существ, не очень удивился. Он в другом мире, все существа — кроме людей — совсем не походили на земных. Но то, что он почувствовал на берегу, выбило его из колеи. Почему-то это напомнило ему о Тарне и корабле предтеч. «Черт, хоть я и не помню, но там что-то произошло со мной». Больше всего его удивило, то, что драконы как будто узнали его!

— Говорят, они дальние родственники тем знаменитым драконам с Рондо-4.

— Это еще кто? И чем они знамениты?

Снежа обрадовалась, что у них нашлась тема для разговора, и защебетала. Из её слов выходило, что на одной из планет обитают драконы, которые могут, чуть ли не мысли читать.

— Они огромные, настоящие ящеры. Глемас рассказывал, что они чувствуют все мысли и настроение людей. А люди — их эмоции. Правда, не все люди. Некоторые восприимчивы больше, некоторые меньше.

«Надо порасспросить гронца про этих зверушек» — подумал Сергей.

После этого случая, Сергей уже не удивлялся, когда выбегая на зарядку, замечал девичью фигурку в кресле у бассейна. После купания, они всегда теперь шли гулять, возвращаясь только к завтраку.

Чаще всего, они бродили по парку-лесу, но иногда выходили и в поля. Сергея забавляла непосредственность Снежи. Она рассказывала ему обо всем, что видела вокруг, но больше любила, когда Кротов рассказывал о Земле. Он оттаивал в её присутствии, и незаметно, тоже разговорился. Единственное, о чем он сразу отказался говорить, это о событиях на Зорне.

Однажды они вышли на поле, покрытое ровной ярко-зеленой травой. Дальше леса не было, лишь изредка торчали одинокие деревья и кусты.

Из-под раскидистого мощного дерева, стоявшего метрах в пятидесяти от них, вдруг поднялся зверь. Сергей замер. Страшная тварь, в два раза больше самой крупной собаки, оскалила пасть, и показала внушительный набор острейших зубов. С ходу, без разгона, она скачками понеслась к ним. Кротов оглянулся в поисках чего-нибудь, что можно использовать как оружие, но вокруг не было даже палки.

Тварь быстро приближалась, и раздумывать было некогда.

— Беги! — диким голосом закричал он, и толкнул девушку за спину. Сам напрягся и прыгнул вперед, навстречу «собаке». Мир стал черно-белым и замер. Рыча и набирая скорость, Кротов побежал навстречу животному. Казалось, он, тоже превратился в зверя. «Собака» вдруг остановилась, обиженно заскулила, развернулась и рысью побежала от землянина.

— Сергей, Сергей! Стой!

Голос девушки прорезался через вату ярости, заложившей его уши. Он с трудом остановился, и с удивлением разглядывал убегающую тварь.

— Сергей, ты напугал Джангро. Бедная, она теперь будет бояться подойти ко мне.

Кротов не понимал, что она говорит. Наконец, силой взяв себя в руки, он прислушался.

— Как ты сказала, кто это? — прохрипел он.

— Это Джангро. Наша малети. Это домашнее животное. Она ко мне бежала, поиграть хотела.

Сергей покачал головой, вспоминая зубы набегавшей твари. Да, этот теленочек, просто весом бы меня сбил, а потом голову откусил.

— Откуда я мог знать, что здесь такие домашние животные. Прости, я хотел как лучше.

— Ты меня хотел защитить?

Глаза Снежи заблестели.

— Не только тебя, себя в первую очередь, — пригасил её эмоции Сергей.

— Да, и поэтому оттолкнул меня, а сам побежал навстречу малети? — не поверила ему девушка.

После этого случая, прогулки прекратились. Сергей не знал, что там рассказала Снежа родственникам — сам он никому не слова не сказал — но теперь, девушка стала сторониться землянина. Она издали бросала на него печальные взгляды, однако, с разговорами больше не подходила. Никто не выговаривал Кротову за этот случай, но чопорный отец Глемаса, и так старавшийся нечасто общаться с инопланетником, совсем перестал замечать Сергея.

Больших неудобств это ему не доставило, он так и не смог вписаться в замкнутый мирок этой семьи, но досадный осадок от изменившегося поведения Снежи остался.

Учебные спарринги с Глемасом, начатые еще на корабле, продолжались ежедневно. Через пару дней после случая с Джанго, гронец, подавая ему меч, обронил непонятную фразу:

— Сергей, ты не обижайся, пожалуйста, но нашей семье уже хватает одного отступника — меня. Надо же кому-то остаться здесь на Гроне, и поддерживать родовое поместье.

Что он хотел этим сказать, Кротов так и не понял, но переспрашивать не стал. Пролетели дни отпуска. Семья собралась на прощальный ужин. Сергей, кое- как досидевший до обязательного прощального коктейля, выпил сладкую невкусную жидкость, с плавающими кусочками фруктов. В питье было, по меркам землянина, такое мизерное количество алкоголя, что на него он никак не действовал. Он с удивлением заметил, что Снежа, всегда отказывавшаяся от коктейля, в этот раз тоже выпила бокал.

Дождавшись, когда можно было покинуть стол, он решил сходить искупаться — завтра уже не придется — и пораньше лечь спать. Вынырнув у самого края бассейна, Сергей увидел в кресле Снежу. Лицо девушки раскраснелось. Выражение решимости на нем, озадачило Кротова.

— В чем дело, Снежа? — выпрыгивая на скользкие камни, спросил он.

— В тебе! — выпалила она. — Ты полный идиот!

Кротов опешил. Снежа никогда, не позволяла себе таких слов. Не зная, что ответить, он, молча начал одеваться, гадая, что еще сделал не так.

— Прости, я не знаю, что еще натворил, но заранее извиняюсь. Завтра улечу, и все неприятности исчезнут со мной.

— Нет, ты еще больший дурак, чем я думала!

— Да, скажи же, в чем дело? Хватит обзывать меня дураком.

Снежа, вдруг вскочила с кресла. Бросившись к Кротову, она схватила его за голову и неумело поцеловала в мокрые губы. Потом развернулась, и, убежала в сторону замка.

Сергей застыл, удивленно смотря ей в след. Что это на неё нашло? Потом сообразил, наверное, коктейль — много ли девчонке надо. Сначала обозвать, потом поцеловать — точно, не в себе.

Утром все прошло по-деловому. Быстрый завтрак с короткими репликами. Снежа, сидела, не поднимая глаз от тарелки. Кротов, так и не придумал, что сказать ей на прощание, в свете её вчерашнего поведения.

Когда Сергей и Глемас уселись в кар, на площадке у замка стояли четверо: родители, Снежа и, как всегда строгий, бронер Ровин. У девушки были красные заплаканные глаза. Да, брата она сильно любит, пожалел её Кротов. Вспомнился младший брат, оставшийся на земле. «Вырос, наверное. Все равно, я когда-нибудь вернусь туда!» — привычно поклялся землянин.

Расположившись в своем кресле в катере, Кротов подождал, когда выскочившие из спинки ремни обхватили тело, поерзал, устраиваясь поудобней, и расслабился. «Посмотрим, чему учат в здешних академиях», — подумал он, выкидывая из головы мысли о прошедшем отпуске.

****

Корабль делал последние регламентные витки вокруг Тарантоса. Планета на обзорных экранах куталась в плотное одеяло из серых облаков. Так, что разглядеть что-нибудь было невозможно. Кротов, еще вчера посмотрел информационный ролик, и, знал, что прячется там, за этой мутной пеленой. Планету Тарантос можно было смело переименовывать в планету Академия. Ничего не относящегося к этому военному учебному заведению на ней не было. Все — от самого дешевого борделя, до огромного горного полигона для ракетных стрельб, все работало на обслуживание гигантского комплекса Академии Армии Империи. Сама Академия делилась на несколько учебных заведений, для разных родов войск. Все они находились в разных городах этой военизированной планеты.

Самым большим комплексом в главном городе Тарантоса — Велсе, безраздельно владела Космическая Пехота. У неё же было больше всего полигонов, учебной и боевой техники, складов, ремонтных мастерских и всего того, без чего не может существовать учебное заведение такого рода. Включая гражданский персонал, обслуживающий людей в форме.

Все остальные Академии, и городки где они находились, в точности повторяли столичный Велс, но только, во все меньших масштабах. Про Академию спецназа в ролике было лишь то, что она находится в городе Свено.

Два дня назад, на пересадочной базе в космосе, Кротов расстался с Гронбергом. Ему пришла какая-то срочная информация, о которой он не распространялся, и маршрут пришлось изменить. Хотя сначала, когда они отправлялись с Грона, планировалось, что гронец сопроводит землянина до пункта назначения. В полупустом огромном пассажирском терминале станции, они посидели у стойки автоматического кафе. Выпили по чашке, местного аналога кофе, и распрощались. Говорить было не о чем. Все, что было интересно, они обсудили раньше.

Гронец так и остался в памяти Сергея, стоящим с поднятой в прощальном жесте рукой. В гражданской черной, короткой куртке, свободных серых брюках, и ботинках на толстой подошве, он все равно выглядел как в своей черной министерской форме. Наследие армии. Все, достаточно долго служившие, носят гражданку так, как будто это форма.

Кротов был одет также. Когда Глемас привел его в магазин, чтобы выбрать одежду, Сергей сразу сказал, что пусть он выбирает и для него тоже. Так они и стали двойниками. Заслуженная хебешка, разгрузка и пилотка лежали на дне сумки, которую, тоже, купил ему Гронберг. Хотя Кротов и сам мог раскошелиться. В благодарность за службу ему вручили местный кошелек с деньгами. Прозрачную продолговатую пластинку, на которой появлялось его лицо, если он прижимал к ней палец. Чтобы заплатить за что-то, надо было просто поднести пластинку к считывающему устройству и невидимые деньги уплывали невидимому продавцу.

Кротову это было непривычно и неудобно. По его желанию пластинка сразу показывала сумму, хранившуюся на его счету. Но деньги, которые нельзя подержать в руках, казались ему ненастоящими. Насчет, величины суммы на пластинке, Глемас сказал, что шахтер на астероидных шахтах, за всю жизнь столько не заработает. Но предупредил, трать понемногу, неизвестно когда появятся новые поступления. Кротова это напугало, и он не зная цен, старался ничего не покупать. Всего несколько раз платил за обеды на корабле. Это были все его траты.

Корабль был полон молодых людей, юношей и девушек, также как и он, направлявшихся на учебу в Академию. Среди одетых в гражданку абитуриентов, сразу выделялись курсанты старших курсов, затянутые в форму с эмблемами разных родов войск. После Зорна, Сергей уже мог отличить некоторых из них. Он, ни у кого не вызвал интереса. Это порадовало. Во время обеда, за соседними столиками, постоянно звучали разговоры о будущей учебе и службе. Сам он, ни с кем не заговаривал, и на вопросы, обращенные к нему, отделывался общими фразами.

Транспортник замер, и бурлящая толпа будущих офицеров, рекой потекла по трапу. Спустившись на летное поле, они расходились. Абитуриенты, шли к шеренге офицеров и курсантов, стоявшей метрах в пятидесяти от транспортника. Те стояли тройками — офицер и два курсанта, с эмблемой рода войск на флаге у одного, и названием учебного заведения на плакате, у другого.

Курсанты, прилетевшие этим кораблем, толпой направились в сторону от встречавших представителей. Эти сами добираются, понял Сергей. Он остановился и посмотрел вокруг. Флага спецназа не было. Тут он заметил — рассекая толпу, к нему направлялся высокий широкоплечий офицер, в парадной спецназовской форме. Круто, за мной личный провожатый, улыбнулся землянин.

Идущие уступали дорогу, и провожали взглядами здоровенного представителя армейской элиты. Кротов пошел навстречу. В двух шагах друг, от друга они остановились. Вытянувшись в струнку и глядя Кротову в глаза, офицер представился:

— Офицер-воспитатель Игра Брун! Академия спецназа Империи!

Также глядя в глаза, и приняв стойку «смирно», Сергей лихо отрапортовал:

— Бывший рядовой Сергей Кротов! Советская Армия! Прибыл для прохождения обучения в Академии Спецназа Империи!

На секунду глаза спецназовца расширились. Но он быстро взял себя в руки:

— Забудь о прошлой службе. Считай, ты снова родился, и твоя жизнь начинается по новой. Идем.

Он четко повернулся, и, не оглядываясь, зашагал, не обращая внимания на толпу. Кротов не отставал, широким мягким шагом разведчика он шагал слева от офицера. Абитуриенты с удивлением смотрели на землянина. Что за честь, промолчавшему весь полет, парню?

Пройдя мимо шеренги представителей Академий, офицер, повел Кротова не к выходу, как он ожидал, а направился к посадочной площадке атмосферных флаеров. Подойдя к флаеру с эмблемой спецназа на борту, здоровяк приглашающе, махнул рукой в сторону откинувшегося люка, превратившегося в трап.

— В Свено? — спросил Сергей.

Офицер кивнул, и приказал:

— Пристегнись. Пойдем на ручном управлении. Так быстрее.

Управлял немногословный спецназовец мастерски. Едва Кротов пристегнулся, как флаер свечой взмыл в небо, и уворачиваясь от заходившего на посадку очередного транспортника, вышел на курс. Внизу стремительно исчез космопорт, а затем и город Велс.

****

Свено, по сравнению с главным городом планеты, показался сначала совсем небольшим городком. Толком рассмотреть его не удалось. Слишком быстро Брун заложил вираж, и четко установил машину в центр белого круга. Посадочная площадка была заставлена летающей техникой. Кротов узнал десантные катера, другие аппараты были ему не знакомы.

— Идем.

Спецназовец снова зашагал впереди. Встречавшиеся на пути люди в технических комбинезонах, поворачивались и вытянувшись провожали парочку взглядом. В ответ на приветствия, офицер небрежно бросал кулак к левой стороне груди, где на мундире сверкал знак спецназа. Типа, честь отдает, решил Кротов. Путешествие продолжилось на колесном каре. Игра Брун опять перевел управление на ручное. Через десять минут кар вкатил на стоянку, расположившуюся перед белоснежным квадратным зданием.

Сергей ждал, что спецназовец опять скажет — «идем», но в этот раз фраза была длиннее:

— Идем. Нас уже ждут.

Миновав небольшую толпу желающих поступить в Академию, они поднялись по широкой парадной лестнице к дверям. Створки разошлись. В широком, блистающем чистотой, коридоре, толпились поступавшие. Кротов заметил, что некоторые из абитуриентов, были в форме. На их лицах было написано легкое презрение к волнующимся юношам и девушкам вокруг.

Офицер подвел Сергея к черным дверям в конце коридора, у которых собралась немаленькая очередь. На них светилась надпись: «Не входить! Ждать вызова!». Вопреки этому предупреждению, Игра прижал палец к светившемуся квадратику, находившемуся на месте, где должна быть ручка. Створки немедленно разъехались. Не обращая внимания на недовольный ропот очередников, он толкнул вперед Сергея, а потом шагнул сам.

— Вас ждут!

Серьезный молодой курсант, сидевший за столом в углу «предбанника», показал на следующие двери. Теперь обычные, с ручкой.

В кабинете, за разными столами, сидели трое. Повторялось то, что он проходил когда-то на транспортнике Министерства. Двое были людьми, а третий — нифлянец. Сначала, Кротов решил, что это тот самый, что был на корабле. Настолько он был неотличим. Но, когда зеленокожий подал голос, Сергей понял, что это другой.

— Сергей Кротов?

Полковник с седыми висками жестко смотрел на землянина.

— Так точно!

— Хотите стать офицером спецназа?

Кротов подумал, что больше всего он хочет на Землю, но вслух повторил:

— Так точно!

Второй полковник — женщина лет под сорок, с неулыбчивым красивым лицом, сказала, обращаясь ко всем:

— Здесь нечего обсуждать, все мы знаем, по чьему направлению он попал к нам. Так, что в любом случае отказать МРОБ мы не можем! Что вы скажете, капитан?

Она посмотрела на нифлянца. Тот словно спал. Уставившись своими черными беззрачковыми глазами на землянина, он застыл.

— Капитан? — нетерпеливо повторила женщина.

Тот, наконец, очнулся, и певуче подтвердил:

— Вы, совершенно правы. Мы обязаны принять его.

Сергей почувствовал, что поддержка шпионского Министерства, здесь ему больше навредит, чем поможет. Зеленокожый, не обращая внимания на присутствие Сергея, ткнул своим длинным пальцем в голограмму текста, висящего над его столом.

— А вы, обратили внимание на это?

Над столами полковников появились такие же голограммы.

— Что это значит?! И как мы будем его учить?!

Седой перевел взгляд на Сергея:

— Это правда? Инопланетник, и нет чипа?

Застывший у дверей Игра Брун, тоже удивленно вскинул глаза на землянина.

— Так точно! Инопланетник без чипа!

— Как же…вы же воевали?!

Все трое переглянулись.

— Все. Идите. Офицер покажет вам ваше место в казарме. С сегодняшнего дня вы курсант!

Когда они вышли в коридор, Игра не выдержал:

— Так это правда, что они там говорили?

— Про что?

— Про инопланетника, чип, и про то, что ты по направлению Министерства Безопасности?

— Правда.

Здоровяк снисходительно посмотрел на него и бросил:

— Тогда я тебе не завидую. Шпион, да еще и с пустой головой.

Кротов, почувствовал, что отношение офицера к нему, переменилось за эти несколько минут. «Тяжеловато, мне тут придется», — решил он. Пройдя через огромный плац, ничуть не меньший, чем в учебной дивизии в Забайкалье, они вошли в длинное здание в несколько этажей. Сколько точно, Сергей затруднялся — привычных рядов окон не было.

Курсант в отутюженной, с блестящим знаком старшего курсанта, форме, встал у них на пути.

— Старший курсант Аргун Бристо. Академия Спецназа Империи, — представился он. — Цель вашего визита, лейтенант?

На Кротова он не обратил не малейшего внимания.

— Получите нового курсанта, — пренебрежительно кивнул Игра в сторону землянина. — Сюрприз вам.

Потом повернулся к Кротову:

— Ну, держись, солдат! Надеюсь, выживешь.

— Выживу! Бывало хуже!

Недоверчиво покачав головой, офицер ушел.

Курсант оглядел Сергея, и гаркнул:

— Имя!

— Сергей Кротов!

Выслушав информацию по посланному запросу, дежурный кивнул невидимому собеседнику, и нормальным голосом спросил:

— Инопланетник?

— Так точно!

— Редкий гость. И не ори так, — скривился Бристо. — Пошли, покажу твою комнату.

В комнате на кроватях лежали двое. При виде входящих, они вскочили, и вытянулись. Абитура, сразу определил Сергей. Дежурный набросился на них.

— Это еще, что такое? Лежать на кроватях до наступления времени сна запрещено!

«Но, все. Опять вернулся в учебку», — подумал Кротов, наблюдая за этой сценой.

В разных углах комнаты стояло четыре кровати.

— Вот твоя! — Бристо показал на одну из свободных. — Тумбочка тоже твоя. Там уже лежит форма. Свои вещи сложи в пакет и оставь возле тумбочки.

Он повернулся к абитуриентам:

— В душевой покажите ему, его шкафчик. И не вздумайте опять ложиться, а то отправлю сюда «муху», чтобы наблюдать за вами!

Ребята виновато склонили головы. Дежурный курсант ушел. «Пацаны, — с грустью подумал Сергей, — в войну поиграть захотелось». Он поставил сумку на тумбочку, и повернулся к соседям:

— Меня зовут Сергей Кротов! Задевать меня не советую. Можете сказать свои имена, и задать пару вопросов.

Весь прошлый опыт подсказывал, что вести здесь себя надо именно так. Он не собирался лезть в лидеры. Но и помыкать собой не позволит. С этими двумя, вопросов не будет, решил он. Но, завтра встреча с толпой парней и девушек, пришедших сюда, чтобы стать круче всех. Вот там придется напрячься. Вспомнилась школа и учебка. Даже кулаки зачесались. Я, похоже, в детство возвращаюсь, усмехнулся он.

— А ты, что уже сдал все экзамены?

К нему подошел подтянутый невысокий парень, с фигурой гимнаста.

— Да, давно сдал, — ответил Сергей, вытаскивая из пластиковой тумбочки, запаянный в пакет комплект курсантской формы. — Правда, не здесь.

— А, где? — недоверчиво спросил второй — улыбчивый юноша, в облегающей зеленой майке.

— Потом. Ребята, все рассказы потом. Так, как вас зовут и где там, мой шкафчик?

Они представились. Вскрыв пакет, Сергей взял трусы, бросив остальное на кровать, и пошел в душевую. «Вот, это армия — я понимаю, — веселился он под струями горячей воды. — Прямо Афган!».

— Сергей! — крикнул, приоткрыв дверь, Зорис — так звали улыбчивого. — Давай быстрее, сейчас обед.

«Баня, это хорошо, — Кротов вышел из кабины. — Но пожрать не помешает».

Он быстро натянул темно-коричневую курсантскую форму. Все было точно по размеру. Нигде не тянуло, не жало. «Они, что специально на меня шили?» — разглядывал он себя в зеркальной стене, у выхода из комнаты. Материал совсем не мялся, вид был, как будто только из-под утюга. Ботинки были похожи на сапоги от броника. Так же раздвинулись, пропуская ногу, затем плотно облегли её. «Блин, какие легкие, совсем на ноге не замечаешь!» — он, с улыбкой вспомнил сапоги и портянки, полученные в учебке.

— Китель на обед можно не одевать, — подсказал Зорис, увидев, что Сергей хочет облачиться полностью.

— Раз, можно — значит, не будем.

Он повесил куртку в шкаф, оставшись в рубашке с коротким рукавом. Руки были непривычно оголены.

— Я готов.

— Да, пошли уже! — Стори — «гимнаст», нетерпеливо шагнул в двери. — Сейчас толпа набежит.

Точно — в длинном коридоре, из дверей комнат выходило все больше желающих пообедать. В основном были поступающие в гражданке, но несколько человек были, как Сергей, в курсантской форме. Или уже сдали, или как я — без экзаменов, подумал Кротов. Были и люди в военной форме. Их было немного, не более десятка, и все с шевронами разных родов войск. В основном Космическая Пехота. Армейцы, желающие стать спецназом — определил Кротов.

Из комнаты напротив, выбежали четыре девушки. Все коротко стриженные. Одна была одета в форму Космической Пехоты. Сергей с удивлением, заметил на груди знак капрала. Даже из своего короткого знакомства с армией Империи, он знал, чтобы командовать отделением в пехоте, это надо заслужить. Она снисходительно взглянула на их троицу, и скомандовала спутницам:

— Строем. Привыкайте, если хотите в армию.

— Настоящий капрал, сразу начинает всех строить! — не удержался Кротов.

— Тебе нос разбить? — повернулась к нему девушка.

— Нет, нет… — засмеялся Сергей, успокаивающе подняв руки.

— Смотри, если понадобится, обращайся, — без улыбки предупредила она.

— Хорошо, если понадобится, то только к тебе.

Сергей повернулся, и пошел догонять своих соседей по комнате. Вид девушки в форме вызвал боль. «Будь проклята сраная война!» — в бессильной злобе выругался он. Вновь навалилась тоска, и нежелание ни с кем общаться.

Столовая напоминала земную. Но только не армейскую, а гражданскую. Столики на двух и на четверых человек, пластиковые блестящие стулья. Вокруг сверкала чистота. К стойкам раздачи, действительно, выстроилась небольшая очередь. Его новые знакомые, с полными подносами уже направлялись к свободному столу. Сергей окликнул их, и показал на стоявший в дальнем углу, стол.

— Идите туда, я сейчас подойду.

Немного в стороне от всех, с двух сторон прикрытый стенами, стол находился в очень хорошем месте. Странно, что до сих пор не занят, мелькнуло в голове.

Взяв несколько блюд, похожих на те, что он ел на Зорне, Кротов направился к своей компании. Однако, там происходило то, чего он давно ожидал. Трое курсантов со знаками четвертого года обучения, пытались выгнать из-за стола двоих его «сокамерников».

Прибавив шаг, он подошел к столу, аккуратно отодвинул стоявшего спиной широкоплечего курсанта, и поставил поднос на столешницу.

— Ты, смотри, еще один будущий герой!

Высокий бледнокожий курсант, с правильными чертами лица, презрительно усмехнулся.

— Какие-то вопросы? — пытаясь приглушить гнев, негромко спросил Сергей. Он чувствовал, еще немного, и все плохое настроение и злость на несправедливую судьбу, вырвется наружу.

— Вопрос один. Шли бы вы, дракончики недоношенные, от этого стола. Это стол для взрослых людей. А желторотики, пока питаются в общем зале.

Двое других засмеялись, поддерживая высокого. Ребята — соседи Кротова, уже встали и составляли чашки обратно на поднос.

— Отставить! — скомандовал им Кротов. — А, вы взрослые люди, валите отсюда!

Нарочно обостряя обстановку, он предложил курсантам:

— Подождете, вон там, у стойки. Когда мы поедим, сможете занять этот столик.

Говоря, он отодвинулся от стола, стараясь занять позицию по-выгоднее. Они хоть и курсанты, но, наверное, не зря, провели четыре года в Академии. Справиться с ними, Сергей не рассчитывал, но собирался выплеснуть накопившееся, по полной.

Не ожидавшие такого отпора, старшекурсники надвинулись на землянина.

— Ты, больной, что ли?

Подал голос широкоплечий. Он явно выбирал, цель для удара. Интуиция старого драчуна, подсказала Кротову — пора! Без замаха, левой, он коротко ткнул широкоплечего в подбородок, сбивая его атаку, и с правой, длинным хуком, въехал ему в скулу. Вложив в силу удара энергию всего тела, он с удовольствием увидел, что противник поехал на спине по столу.

Сразу же, отскочив, Сергей зацепил ногой стул. Поставил его перед собой и бледнокожим. Тот, сориентировался. Выбросил над стулом ногу. Попытался попасть Кротову в грудь. Сергей отклонился. Удар все-таки достал его. Вдруг — на мгновение — окружающее потеряло краски. Все стало черно-белым. Мир замедлился. Поймав ногу, он рванул её на себя. Пнул высокого между ног. Тот скорчился и упал. Прыгнув к столу, Сергей схватил поднос, и с такой силой врезал им по голове третьему курсанту, что толстый пластик загнулся.

Мир опять ожил.

Из разных концов зала, на помощь своим, бежали курсанты всех годов обучения. Его же соседи замерли, испуганно глядя на происходящее. Он остался один, против набегающей толпы будущих спецназовцев. Краем глаза он заметил, что кто-то подбежал и встал рядом с ним.

— Что вы делаете, суки! Втроем на одного?!

Это была девушка-капрал, недавно обещавшая разбить нос Кротову. Подняв над головой, в руках она держала пластиковый стул.

Зазуммерил противный высокий сигнал, и курсанты бросились в рассыпную. К месту драки бежали люди в легких бронекостюмах, с надвинутыми забралами шлемов.

— Дракон! Военная охрана! — девушка бросила стул и сцепила руки за головой. — Вот влипли.

Кротов непроизвольно напружинился и встал в стойку, ожидая подбегавших охранников. Не добегая, один из них выстрелил самозатягивающейся сетью. Сергея облепила, и стала стягивать противная серая паутина. Чем больше, он пытался вырваться, тем сильней его сжимало.

— Остановись! — закричала девушка. — Сам себя задушишь!

Побежавший охранник, что-то сделал, и сеть расслабилась.

— Не дергайся, а то опять затяну.

Однако, охота драться у Сергея уже прошла, и он проворчал:

— Все. Можешь расслаблять. Я спокоен как камень.

Потом посмотрел на капрала:

— Ты-то, зачем ввязалась? Отчислят ведь?

— Да, дура! — в сердцах ответила та.

Сергея и девушку из космической пехоты отвели в знакомый кабинет, где утром тройка обсуждала судьбу Кротова. Сейчас там находилась только женщина-полковник. Она просматривала запись-голограмму произошедшего в столовой. Что-то там ей очень не нравилось.

Подняв голову, она оглядела задержанных. Потом еще раз взглянула на запись.

— Капрал Ранза Крик?

— Так точно, полковник!

— Вы участвовали в высадке на Сегерети?

— Так точно. Первая волна.

— Раведбатальон? Тот самый?

— Так точно!

— Сочувствую.

— Война есть война, полковник.

— К вам, претензий по инциденту в столовой нет. Действовали по обстоятельствам. Можете идти.

Когда девушка вышла, полковник встала и подошла к Сергею. «Пантера», — подумал землянин. Двигалась она грациозно, но во всех её движениях чувствовалась взрывная сила. Ростом чуть ниже Кротова, с фигурой, которой позавидовала бы любая женщина её возраста, она была бы очень сексуальна и привлекательна, если бы не полковничье властное выражение, на красивом лице. «Дослужиться до такого звания в спецназе — это не в конторе просидеть, подумал Сергей. — Не хотел бы я встретиться с ней один на один. Сожрет и не подавится».

— Освободите его и выйдите! — приказала она охране.

— Ты мне не нравишься! — холодно заявила полковник, застыв напротив Кротова. — При просмотре видно, что все начали старшекурсники. Формально, придраться не к чему. Но, я сама отучилась в этом заведении, и знаю, что все могло закончиться мирно. Однако, ты специально их спровоцировал. Это недоказуемо, но знай, что теперь я слежу за тобой. При повторении чего- нибудь подобного, ты вылетишь отсюда, несмотря на прикрытие вашего Министерства.

— Полковник, можете выгонять сразу, я не против! — Кротов сам не понимал, зачем он это говорит, но уж очень хотелось разозлить эту холодную красавицу. И он достиг своей цели.

— Убирайся! — закричала женщина. Вспышку гнева прервал, появившийся из внутренних дверей, еще один офицер.

— Полковник, с вами пытаются связаться из МРОБ. Почему не отвечаете? Вышли уже на штаб Академии.

— Видела я. Сейчас отвечу.

Кротов не стал ждать дальнейшего, и быстро выскочил за дверь.

****

Женщина присела за свой стол и открыла голограмму из Министерства Разведки и Безопасности, знаком показав офицеру, что он свободен. Лицо, проявившееся над столом, было незнакомым.

— Полковник Лея Рейнис?

— Слушаю? — ответила та, всем своим видом показывая, что она очень занята.

— Офицер Слаяну Лев, МРОБ.

Лея скривилась, даже в том, что МРОБовец не назвал своё звание, чувствовалось, как ей казалось, пренебрежительное отношение к армейским правилам.

— У вас сегодня произошел инцидент, с участием поступившего курсанта инопланетника Сергея Кротова. По нашим данным, разбором этого случая, занимаетесь вы. Поэтому мы решили выйти на вас, не привлекая вышестоящее командование.

Он остановился, вопросительно глядя на неё.

— Я слушаю, — повторила Лея, а про себя подумала, что сраное Министерство везде имеет своих шпионов, даже в их элитной Академии.

— Министерство настаивает, чтобы данный курсант в любом случае продолжал обучение в вашем заведении.

Он помолчал и добавил:

— Я не имею права рассказывать, но запомните — Империя обязана этому парню.

— Не переживайте. Я разобралась, агрессию проявили старшекурсники, они и понесут наказание.

— Это уже ваши дела.

Голограмма растаяла. Лея Рейнис оглянулась — никого нет? — и выругалась по-солдатски.

— ….. сраные! Империя обязана ему? Врите мне больше! Опять ставите какой-то свой эксперимент.

Она опять включила голограмму драки. Момент, когда Кротов атаковал курсантов. Он действовал явно ускоренный имплантантом. Обычный человек, так быстро двигаться не может.

«Скорей всего у него какой-нибудь новый экспериментальный чип, не обнаруживаемый обычными средствами. Хотят испытать в деле, — подумала она. — Ну и черт с ним! Будем выполнять свою работу, не обращая внимания на все это. МРОБ есть МРОБ».

****

«Все ерунда, — размышлял Сергей, возвращаясь в казарму. — Одно плохо, остался голодный». Еще он хотел увидеть, и сказать спасибо этой разведчице, в одиночку вставшей рядом. Не побоялась отчисления. А может она, как я? Без экзаменов? Надо побольше узнать, что это за высадка на Серегети.

Шагая через плац, Кротов заметил лейтенанта, который привез его сегодня из космопорта. Тот тоже увидел Сергея и поспешил навстречу. Что ему еще надо? Сергей остановился, дожидаясь офицера.

— Сергей Кротов? Я правильно запомнил?

— Да.

— Наслышан, ты уже успел отличиться сегодня?

— Было дело.

В глазах Игры появилось любопытство:

— А, ты интересный тип — только поступив, испортить отношения со старшекурсниками — или сумасшедший?

Кротов засмеялся:

— Вроде нет. В Министерстве на сто рядов проверили…

— Да, я тоже это так, шуткой… хочу предупредить, что теперь тебе расслабляться нельзя. Курсанты обязательно найдут способ отомстить.

Сергей улыбнулся, вспомнив Советскую Армию. Там его уже сегодня ночью, утащили бы в каптерку — учить салагу жизни. Завтра бы, еле ходил.

— Я знаю, — спокойно ответил Сергей.

— Ну, ладно, раз знаешь, значит подготовишься. Все-таки непонятный ты человек. Похоже, совсем не боишься?

— Разрешите идти?

— Иди, иди…

Игра Брун постоял, глядя вслед землянину, покачал непонимающе головой и пошел по своим делам.

Комната была пуста. Наверное, экзамены сдают, решил Кротов. Сидеть в комнате не хотелось. Пойду, посмотрю место будущей учебы, куда допустят. Разведка, необходимое начало любой операции. Да и поесть все-таки не мешает. Ребята говорили, что где-то можно поесть за деньги. Он проверил карточку — на месте — в нагрудном кармане. На всякий случай посмотрел счет — сумма не изменилась. Одел кепи с козырьком. Посмотрел на себя в зеркало — совсем не русский, и вышел в коридор. Дежурный курсант проводил его равнодушным взглядом, до самых дверей.

Выйдя на плац, Сергей огляделся, решая — куда? За белой коробкой главного здания, скорее всего, еще учебные корпуса. Он повернулся и пошел за казармы в сторону парковки. Кафе он нашел быстро. Недалеко от ворот, через которые Игра Брун привез его сюда, стояло небольшое по местным меркам, здание такой же ослепительной белизны, как и все остальные в этом городке. Названия не было, на стене над дверями светился знак — стилизованная чашка с подымающимся над ней паром. В космических терминалах так обозначались буфеты и кафе.

В зале сидело десятка два курсантов — юношей и девушек. В углу трое мужчин в гражданской одежде, но явно не поступающие — все в возрасте. Ни одного абитуриента. Когда Кротов вошел, все обернулись к нему. Гражданские мельком, а курсанты о чем-то разом заговорили, поглядывая в его сторону. Выражения их лиц при этом выражали явное недовольство. Что это они — салагам сюда нельзя, или я уже прославился? Он прошелся, выбирая столик. Нажав на настольном терминале, на картинки нескольких знакомых блюд, он поднес к нему карточку. Против картинок появилась надпись — оплачено. Через пару минут диафрагма в середине стола раскрылась, и оттуда вынырнул круглый поднос с заказом.

Обедая, Кротов, поглядывал на курсантов. Они пересели поближе друг к другу, и что-то решали, бросая недовольные взгляды в его сторону. Какого хрена, сегодня все на меня так смотрят? Или может мне все это кажется, и все обычно. Несколько курсантов, среди них одна девушка, поднялись и вышли.

Закончив с едой, Сергей, решил, что пройдется в другой раз, а сейчас пойдет в казарму. Может соседи вернулись, и просветят его о распорядке дня в этом заведении.

Курсанты, покинувшие кафе раньше, стояли на крыльце. Ждали его. Кротов понял это, как только взглянул в их лица.

— Эй, желторотый, подойди-ка сюда! — окликнули его из толпы.

Кротов решил, что еще одна драка сегодня, это будет перебор и подошел к ухмыляющимся курсантам. Почти у всех были знаки четвертого года обучения.

— В чем дело? — спокойно спросил он.

— Слушай, и запоминай, — так же спокойно, ответил ему старшекурсник, выдвинувшийся из группы. — Судя по форме, экзамен ты сдал. Учиться здесь ты уже можешь, но прав у тебя еще никаких нет.

Он показал пальцем на свои нашивки на плече.

— Пока у тебя не появятся хотя бы две вот таких штуки, ты должен питаться только в общей столовой.

— Это записано в правилах Академии?

Кротов опять начинал злиться. Повоюйте с мое, потом учите.

— Это должно быть записано в твоих мозгах!

Повысил голос старшекурсник. «Черт, опять раздерусь, — подумал Сергей. — Полковничиху, удар хватит!»

— Теперь, вы послушайте. Если вы отучились здесь все эти годы, то понимаете, что больше одной драки в день, это уже наглость. А, я уже сегодня дрался и был на разборе. Так, что с вашими правилами, подходите завтра — поговорим.

— Я же, говорила, что это он, — раздался голос девушки. — Он дрался в столовой. И его потом забрали «няньки». Его даже сетью утихомиривали.

— Так вот, ты какой?

Курсант, «наехавший» на Кротова, отступил, пропуская его.

— Ты прав, две драки в день это слишком. Но, подумай о том, что если ты хочешь здесь учиться, надо соблюдать местные правила. Ты не первый, кто пришел сюда таким. Запомни, мы теперь следим за тобой!

Кротов, чуть не засмеялся, представив, как выглядывая из-за разных углов, за ним следят, то красавица Лея Райнис, то толпа старшекурсников.

— Хорошо. Я это учту, — ответил Сергей и прошел через недовольных курсантов.

«Твою медь! Какой-то детский сад, а не Академия Спецназа. Туда не ходи, этого не делай. Поэтому они, так и обделались на Зорне, — подумал он. — На хрен я согласился на эту учебу. Лучше бы остался просто в пехоте».

Потом, он вспомнил Джерези. Она тоже училась тут. Тоже ходила по этим камням. Черт, я закончу это заведение, просто ради её памяти! И, хрен всем уродам, которые попробуют остановить меня!

Когда он вошел, за столом в комнате сидело трое. Двое уже знакомых ребят, увидев его, вскочили:

— Ну, что там?! Рассказывай! Не отчислили?

Третий, крепкий невысокий парень, с грубоватым простым лицом, тоже с любопытством смотрел на Кротова. Наверное, уже был в курсе.

— Да, все нормально. Сейчас расскажу. Вы, меня лучше познакомьте с человеком.

Крепыш встал и представился:

— Слай, Слай Горема. Я с шахтерской планеты. Можно сказать — сбежал.

Кротова больно кольнуло в сердце. Он быстро спросил:

— Как называется планета?

— Рангор. Но все называют Железная. Там все металлы есть под землей.

Нет, Джерези называла свою планету по-другому. Наверное, таких шахтерских планет в космосе сотни.

— Я, Сергей Кротов, — он уже привык представляться по местному — называя имя и фамилию. — Я инопланетник, не уроженец Империи.

Все трое с удивлением смотрели на него.

— Говорили, что в спецназ инопланетников не берут.

— Меня взяли, значит берут.

Он не стал ничего говорить про Министерство.

— Вы были на экзамене?

Зорис и Стари дружно кивнули.

— И как? Сдали?

Зорис заулыбался:

— Да! Оба. Только что пришли результаты.

— Что вы там хоть сдаете?

Парни переглянулись. В этот раз заговорил Стори. Он подумал, и серьезно сказал:

— Если честно, то я и сам не знаю. В кабинете со мной полчаса разговаривали двое, задавали всякие вопросы обо всем. Потом в другой комнате, еще поговорил нифлянец — этот вообще спрашивал ни о чем, какю-то ерунду. И все. Весь экзамен.

— Со мной также, — подтвердил Зорис. — Только я просидел в первом кабинете почти час.

— А, я пойду туда только через два часа. Моя очередь подойдет.

По голосу Гаремы чувствовалось, что он волнуется.

— Не переживай ты! — Сергей хлопнул шахтера по плечу. — Я не думаю, что из прилетевших сюда, кого-нибудь не пропустят. Вы же проходили тесты где-то на вербовочных пунктах? Там бы вас и отсеяли.

Он повернулся к новоиспеченным курсантам.

— Вы подскажите лучше, где узнать распорядок дня этого заведения.

— Так вот же! — Зорис коснулся панели на столе. Над столешницей поднялась голограмма-список. Он ткнул пальцем в строку, та развернулась в текст.

— Смотри, вот на год, вот на месяц, вот на завтра! Тут все указано. Время, место, как пройти, кто ведет… все как в школе.

Сергей вздохнул, вспомнив написанное от руки расписание на стене в поселковой школе. Потом открыл завтрашний день. Распорядок Академии, как не странно, походил на распорядок дня в учебной части Советской Армии. Зарядка, завтрак, занятия, обед, занятия, ужин, личное время, отбой. Называлось это здесь по-другому, но сути это не меняло. После обеда в расписании значилось общее собрание Академии.

Ужин прошел спокойно. Хотя курсанты с годичными нашивками косились на Кротова, никто не пытался его задирать. Теперь они полностью занимали столик на четверых. Парень с шахтерской планеты, тоже получил уведомление о зачислении.

Утром, Сергей поднялся по своему внутреннему будильнику. Все ребята сладко спали. До общего подъема оставался еще час. Сергей натянул спортивную форму, которую вчера предусмотрительно достал из пакета и повесил в шкафчик. Надеюсь, выход на зарядку на час раньше, здесь не возбраняется, подумал он, шагая к выходу.

Сонный дежурный курсант, попытался придать лицу осмысленное выражение.

— Куда?

— Приказано, подтянуть физическую форму, — соврал Сергей. — Вот и хочу подольше позаниматься.

Курсанта рассмешила наивность новенького.

— Ну, давай, дурачок, позанимайся. Через месяц, за каждый лишний час сна, руку отдать готов будешь…

Пройдя по маршруту указанному в расписании — мимо главного корпуса и еще двух учебных Кротов вышел к спортгородку. Так это называлось в Советской Армии. Многое было, похоже. Беговые дорожки, турник… но множество самых разных тренажеров — такого Сергей никогда не видел. Он даже не понимал назначение некоторых из них. По внешнему виду, определились лишь некоторые — самые простенькие.

Разберусь потом. Он побегал, повисел на турнике, и завершил, как всегда, пятьюдесятью отжиманиями. Когда, он почти закончил, на площадке появились несколько офицеров, тоже в спортивных костюмах. При виде Кротова, они перебросились несколькими фразами, но ему никто, ни слова не сказал. Один вдруг отделился от группы, и подбежал к Сергею. Игра, узнал землянин вчерашнего сопровождающего.

— Я, смотрю лицо знакомое. Ты давно здесь?

— Почти час.

— Еще час обязательных нагрузок. Выдержишь?

— Постараюсь.

— Ты, точно инопланетник! — улыбнулся офицер, и убежал на свое место. Все остальные уже разошлись по разным местам, и встали лицом к казармам, расставив ноги и уперев руки в поясницу. Из-за казарм показалась толпа свежеиспеченных курсантов. Некоторые бежали, а некоторые шли, позевывая, досыпая на ходу.

Сергей увидел вчерашних девушек из соседней комнаты. Все четверо бежали коротенькой колонной в след, за капралом Ранзой Крик. Сергей хорошо запомнил её имя. Подойду попозже, решил он. Наконец появились и его соседи, с хмурыми не выспавшимися лицами, они плелись в самом хвосте. «Пацанье, — опять пришло в голову. — Ничего — армия иногда на пользу — встряхнет их». Он крикнул, и приглашающе махнул рукой.

Над площадкой разнесся голос офицера. Усиленный электроникой, он был слышен во всех концах спортгородка.

— Всем проснуться! Отойти от снарядов и тренажеров! За мной, бего-о-ом ма-арш!

Рефлексы, выработанные в учебке, при звуке столь знакомой команды, бросили Кротова в строй набиравших скорость курсантов. На ходу, лавируя между тел, он пробрался к своим.

— Держитесь вместе.

Те удивленно глядели на него.

— Ты давно здесь?

— Все. Отставить болтовню. Дыхание собьете!

Колонна, двигаясь вслед за офицером, выбежала из городка и потянулась вдоль учебных корпусов. Офицеры, рассредоточившись по всей массе бегущих, наблюдали за состоянием пополнения. Сергей, для которого подобные пробежки были привычны, бежал легко и тоже посматривал по сторонам.

После десяти минут бега, колонна разделилась на группы. Впереди, сразу за офицером, бежала немногочисленная группа юношей и девушек. Спортсмены- бегуны с гражданки и поступившие из Космической Пехоты, решил Кротов. Средняя группа, была самая многочисленная. Кротов, со своими соседями и Ранза Крик с девушками, тоже бежали тут. Сергей сразу запретил разгоняться, но и отставать не давал. Как он заметил, тоже самое, делала и Ранза со своими девчонками.

В хвосте растянувшись, бежала группа наиболее слабых или хитрых. Но по сравнению, с земными новобранцами, даже эти отстающие выглядели настоящими бегунами. Сергей вспомнил свою первую пробежку в толпе таких лысых, одинаковых — в новой неглаженной форме — призывников. Через десять минут, тогда большинство уже сдохло. Подгоняемые сержантами учебного дивизиона, они имитировали бег, на ходу выкашливая окурки.

Минут через пять, колонна выбежала на космодром. Пробежав мимо стоянки летной техники, курсанты высыпали на простор взлетной площадки. Как оказалось, тут уже бегают курсанты со старших курсов. Огромное ровное бетонопластиковое поле, могло вместить еще не один состав Академии. Не давая новичкам смешаться со старослужащими, офицеры развернули колонну обратно.

Офицеры, стоявшие на входе на территорию городка, останавливали вбегавших, и командовали:

— Шагом марш! Три круга по периметру городка.

После того как все успокоились, офицер командовавший проведением зарядки приказал:

— Все в казарму! На сегодня все!

Толпа повалила в свои комнаты. Офицеры, с кислой миной наблюдали за этим неорганизованным сборищем. Лишь небольшие группки, такие как Кротов со своими парнями, или девушки Ранзы Крик шли организованно. Сергей, так и не успел подойти к ней. Тянуть больше нельзя решил он, и приказал своим ускорить шаг. Догнав четверку коротко стриженных девчонок, Кротов окликнул старшую.

— Чего тебе? — обернулась она.

Встретив хмурый, неласковый взгляд девушки, Сергей осекся. Вместо заготовленной речи, он быстро пробормотал:

— Спасибо за помощь! А то я в прошлый раз не успел поблагодарить.

— Пожалуйста, — не улыбнувшись, ответила она, и приказала девчонкам ускорить шаг.

«Мне здесь не рады, — понял Сергей. — Что ж, я поблагодарил, придет время, может быть, и делом рассчитаюсь за долг».

После душа и завтрака, все четверо направились в учебный корпус. Вечером перед сном, они изучили расписание, и найти кабинет труда не составило. Там уже сидели девушки-соседки. Принцип формирования групп, был понятен. Все их одногруппники оказались соседями, из одного крыла общежития. Помещение поражало своим минимализмом. В классе оказалось ровно столько посадочных мест, сколько пришло учеников. Кроме стульев и столов в нем больше ничего не было. На каждом столе — вделанный в столешницу терминал. Такой же — только помощнее — на столе у преподавателя.

Когда, все расселись, за преподавательским столом в монолитной гладкой стене появилась дверь, и оттуда вышел офицер. Сергей заметил толщину откатившейся пластины. «Бронепластик. Да, все-таки заведение военное. Готово, на всякий случай». Как он и ожидал, первое занятие было ознакомительным. Офицер, оказавшийся вовсе не преподавателем, а офицером- воспитателем, представился. Затем включил голопроектор, и зал повис в космосе. Кто-то произнес громким шепотом:

— Наша Империя!

Зорис, сидевший справа от Кротова, дотянулся до землянина. Тронув за руку, показал на одну из планет, проносящихся мимо них.

— Теремис. Моя!

Офицер начал комментировать. Сначала был небольшой экскурс в историю. Вокруг разворачивалась летопись появления и создания Империи. Несколько, важнейших событий приведших её к современному положению — самой мощной державы в цивилизованном космосе. В черной пустоте, огромные космические флота сходились в грандиозных битвах, в огне исчезали целые планеты.

Незнакомые названия звездных систем, планет и битв ничего не говорили Кротову. Он огляделся. Глаза курсантов блестели. Они с упоением и гордостью наблюдали за победной поступью их Империи. Неожиданно он встретился взглядом с Ранзой. У неё единственной в этом зале, картины побед не вызвали прилива восторга. Наверное, она, как и я видит сейчас солдатиков, горящих в этих кораблях. Заметив его взгляд, девушка резко отвернулась.

Картина вокруг изменилась. От общей истории Империи, офицер перешел к рассказу о создании Имперских сил специального назначения, и появлении Академии спецназа. Кротов прислушался. Все тоже, как и у них в учебке. По рассказу выходило, что не будь спецназа, ни одной битвы выиграть, не удалось бы. И вообще все остальные рода войск в подметки не годятся спецназовцам.

В Советской Армии так прямо про превосходство рода войск, в которых ты служишь, не говорилось. Но, неофициально, в казарме, всячески поддерживалось. Он вспомнил, с каким пренебрежением они — артиллеристы говорили про пехоту. Самым страшным оскорблением считалось назвать батарею ротой. Сержанты из учебки пользовались этим, чтобы взбодрить на плацу, или на марше, замученных курсантов.

— Что вы плететесь как рота?! Докажите, что батарея!

Это сравнение всегда вызывало бурю эмоций. Похоже, тут это было возведено в ранг официальной политики Академии. Теперь понятно, почему встретивший его Игра Брун, глядел на остальных, встречавших абитуру офицеров, как на пустое место. Но ведь Джерези была совсем другая! Ролик уже показывал громкие операции спецназа за последнее время. Сидевшие в зале, похоже, слышали о них. Каждый эпизод встречали бурей восторга.

Про Зорн не было сказано не слова. Так же, как и про задействованный там «семнадцатый» батальон. «Все засекретили, — усмехнулся Сергей. — Как на земле — люди должны знать только то, что им разрешат знать». Он не был уверен, что даже офицеры, может быть кроме самых старших, знают что-нибудь о событиях в системе Деги.

Кротову стало скучно. Не обращая внимания на разворачивающиеся вокруг красочные картины, он погрузился в свои мысли. То, что он закончит эту Академию, он не сомневался. Но никакого подъема, от того, что станет офицером элитного спецназа, он не испытывал. Война в Афгане и на Зорне, потеря любимой вытеснили последнюю романтику из его души. Цинизм пророс и задушил веру в идеалы. Теперь, для него осталось важным в жизни, только то, чтобы сам он поступал по совести. Остаться честным перед собой. Однако, невозможно жить как трава на ветру, без всякой цели.

Сидя в классе, посреди красочных побед спецназа Империи, Сергей принял самое важное для себя решение. Он поставил цель, ради которой будет жить! Он вернется на Землю! Чего бы это, не стоило. Сейчас он не в силах пойти против бюрократической машины Империи, принявшей решение оставить его здесь. Но с каждым днем, с каждым новым куском информации, с каждым новым умением, приобретенным им, он будет становиться сильнее. И однажды, никто не сможет остановить его.

Мысленно он отвел себе на это десять лет. Да, это крайний срок! А раз для этого надо стать примерным солдатом, он им станет! Он очнулся, когда исчезла голограмма заполнявшая кабинет. Курсанты загалдели, обсуждая увиденное. Кротов чувствовал себя среди них стариком.

— Тихо! — скомандовал воспитатель. — Сейчас появятся списки взводов и отделений. Те, кто назначен командиром отделения, останутся, остальным перерыв десять минут.

Сергей нашел себя в списке — первое отделение третьего взвода. В командиры его не поставили, и он удовлетворенно вздохнул. Помощником командира их взвода, была назначена Ранза Крик. Всех назначенных командирами отделений он не знал, и не мог определить своего отношения к ним. Зато командира своего отделения он уже знал. Серьезный Стори из их комнаты. Каким он будет командиром, надо еще посмотреть. С Ранзой было другое дело. Это назначение Кротов признал верным. Капрал — лучшая кандидатура.

— Еще раз напоминаю, после обеда общее торжественное построение Академии, — офицер-воспитатель осмотрел класс и скомандовал. — Те, кому я сказал — остаться, остальные свободны.

Землянин влился в толпу и выбрался в коридор. Ребята из комнаты, уже ждали его.

— Классно! Ты видел?! Я про все эти сражения все прочитал, — с лица Зориса не сходила восторженная улыбка. Шахтер Слай был поспокойнее.

— Классно, — равнодушно согласился Сергей. — Пойдемте, выйдем на улицу.

Вернувшись в класс, они обнаружили, что там прибавилось офицеров. Кроме воспитателя, за преподавательским столом сидели три лейтенанта. Кротов, даже улыбнулся, увидев, что из троих — один лейтенант женщина. Армия Империя без женщин — не армия.

Все расселись. Офицер-воспитатель начал представлять лейтенантов. Кротов, еще до представления понял, что это взводные. Могу руку дать на отсечение, девушка будет командиром третьего взвода, подумал он. И не ошибся. Хотя равенство полов в Армии Империи считалось неоспоримым, но как видел Сергей, на деле выходило немного иначе. Если среди рядового состава, слабый пол был представлен достаточно многочисленно, то чем выше должность, тем меньше становилось женщин. В комсоставе высшего эшелона женщин было единицы.

Вот и здесь, при прочих равных возможностях, лейтенанту-женщине, доверили только третий взвод. То есть тот, на который всегда меньше обращают внимания. Так было с третьими взводами, ротами и батареями в Советской Армии, так происходит и в Имперской. Правильно Глемас говорил, что мы одной крови, снова убедился Сергей.

Услышав свое имя, лейтенанты по очереди вставали, чтобы курсанты могли запомнить своих командиров. Командира третьего взвода звали Нэния Сэмюэль. Кротов впервые услышал здесь такое мелодичное имя. Совсем не армейское. И выглядела она под стать. Высокая, стройная, с красивым добрым лицом. Не скажешь, что спецназ. «Тяжело ей будет лезть по служебной лестнице с таким именем и таким лицом», — подумал он. Для себя Кротов решил, что получать приказы от такой девушки, приятней, чем от мужиков.

Имена других взводных, Кротов не стал запоминать, все равно, по имени к ним обращаться не придется. Запомнил только, что командир первого взвода высокий, мощный, с твердым командирским голосом. Командир второго, тоже с накачанными мышцами, но пониже ростом, и голос у него был не такой зычный.

После представления, курсантов пересадили. Теперь все сидели по взводам. Нения подошла к расположению их взвода, что-то скомандовала в пустоту, и часть класса отрезало молочно-белой туманной стеной. Звуки снаружи исчезли.

— Это называется система «купол», спецальное поле, — пояснила лейтенант. — Остальные в классе, нас теперь не видят и не слышат. Как и мы их.

Встав перед взводом, она развернула на уровне лица голограмму с данными на курсантов.

— Кого буду называть, встают! Повторяют свое имя!

С командирами отделений, она познакомилась раньше, поэтому их не называла. Остальные, по очереди вставали и выкрикивали имена и фамилии. Перед тем как поднять Кротова, она задержалась, вчитываясь в данные о нем.

— Ты инопланетник? Воевал за Империю?

— Так точно! — Сергей скорчил глупое служивое лицо.

— И остальное, правда?

Он догадался, что это она о чипе. Не меняя выражения, опять прокричал.

— Так точно! Правда!

— Ладно, разберемся. Садись.

Вдруг с задних рядов раздался голос. Кричала одна из девушек из комнаты капрала Ранзы.

— Точно! Он инопланетник! Я видела! Его принцесса награждала!

Все повернулись, сначала к кричавшей, потом к Сергею. Кротов сел, и сделал вид, что речь не о нем.

— Отставить! — скомандовала лейтенант. — Я сказала, разберемся.

Окончив перекличку, Нения рассказала о предстоящем после обеда построении, как, и, где собираться.

— Ранза, ты и командиры отделений отвечаете за четкость сбора и построения.

— Слушаюсь! — отрапортовала, вскочившая Крик.

Облачная стена исчезла. Другие взвода уже тоже закончили, и всех отправили в казарму. Оглянувшись на выходе, Сергей заметил, что Нения, что-то говорит остальным офицерам, посматривая в его сторону. Плохо дело, подумал Кротов, теперь постоянно на виду.

На улице, у соседних учебных корпусов толпились курсанты с нашивками. Еще одна проблема, подумал Кротов. Ясно, что обиженные старшекурсники не успокоятся, пока не восстановят статус-кво. Наверное, избитых им, уже извели насмешками. Вот загадка — как он смог справиться с тремя курсантами-спецназовцами. Повезло? Или их здесь так учат? Вряд ли! Кротов видел спецназ в деле, а там были просто рядовые. Ладно, будем решать проблемы, по мере их поступления.

Когда Сергей вышел из туалета, Зорис, сидевший за столом и просматривавший какую-то видеозапись, замахал ему рукой:

— Иди, смотри! Я нашел тебя!

Он перенес голограмму на пол и увеличил её. Все с любопытством рассматривали разворачивающееся сообщение. Рассказывали о Зорне. Сергей уселся на свою кровать, и тоже прислушался. Он чуть не упал, услышав, как преподносят это новостные каналы Империи.

Оказывается, на Зорн напали пираты. Этот кусок приграничья контролирует Кармадонский Союз. Но они как всегда, не смогли вовремя помочь планете, жители которой надеялись на них. К счастью для зорнцев в районе их звездной системы из подпространства вышел военный транспортник под командованием имперской принцессы Алгалы. Корабль должен был уйти в следующий прыжок, но зафиксировал сигналы о помощи от погибающей планеты. Благородные Имперские военные не могли оставить жителей мирной планеты на растерзание пиратам.

Перед высадкой основного десанта, на Зорн была заброшена группа спецназа под командованием капитана Джерези Горман. Сергей сглотнул и отвернулся. Было невыносимо видеть живую Рези.

Спецназовцы начали действовать в главном городе Зорна, проводя разведку и выявляя цели для главного десанта. В одном из подземелий они обнаружили тюрьму, где томились подготовленные для вывоза и продажи в рабство сотни людей. Спецназ освободил их. Среди пленников оказался инопланетник — житель планеты, не принадлежащей к цивилизованным мирам. В своем мире он был военным, и сразу начал помогать спецназу. Действуя под руководством командира спецназа Джерези Горман, инопланетник, конечно же, влюбился в неё. Ответила ли капитан ему взаимностью, умалчивалось.

— Выключи! — Сергей не мог больше смотреть эту сопливую придуманную историю.

— Нет! Ты, что?! Досмотрим! — закричали остальные.

Кротов закрыл глаза.

Принцесса Алгала лично возглавила десант на планету. В бронекостюме с эмблемой Алгатского полка она бежала впереди атакующей пехоты. Пираты были разбиты, жители освобождены. На голограмме счастливые зорнцы благодарили своих спасителей. «Суки! — Кротова бесило это видео. — Показали бы, лучше, город после бомбежки».

Когда все было почти закончено, один из прятавшихся в подвалах пиратов в отчаянии выстрелил из плазмомета по группе солдат Империи. На линии огня оказался тот самый инопланетник, помогавший имперцам. Благородная Джерези Горман среагировала первой, и закрыла его своим телом.

Кротов не знал смеяться ему или плакать — закрыла телом от выстрела плазмомета! Этот писака, хоть раз видел действие плазмомета? Про остальное вранье он старался не думать.

— Смотри! Ты! Тебя показывают! — Зорис от восторга весь светился. Но увидев лицо Сергея, замолчал.

Похороны. Алгала со скорбным лицом, прощается с капитаном спецназа. На секунду крупным планом показали Кротова. Слеза катилась по его окаменевшему лицу. Капитана похоронили по армейскому ритуалу — в космосе. Далее все было про принцессу. Про её героизм и умение управлять войсками. Хотя это был её первый бой, она блестяще справилась.

Наконец, Зорис выключил запись.

— Так и было? — спросил он. Остальные тоже примолкли, ожидая ответа.

Кротов задумался. Рассказать правду? Никто не поверит! Он вспомнил, как на самом Зорне никто не хотел верить, что человеком можно управлять, воздействуя на имплантант. Это, просто уже религия, что чип абсолютно инертен к любым энергетическим воздействиям. Если основной постулат посчитают не верным, не поверят и выводам. Поэтому, наверное, никто и не запрещал ему рассказывать о Зорне.

Нет, не будет он разочаровывать парней, и рассказывать, кто кого спас на самом деле. Он был благодарен принцессе, что она разрешила похоронить Джерези по земному русскому обычаю. И искренне рад, что она после Зорна поднялась сразу на много ступеней в иерархии власти Империи. По рассказу Гронберга, принцесса оказалась неплохим солдатом.

— Да, все почти так и было, — подтвердил Сергей. — Только, никогда больше не спрашивайте меня об этом! Я хочу все забыть.

Было что-то в его голосе, что заставило ребят смущенно замолчать.

Когда-то — еще на Земле — Кротов уже много раз видел это. Построение. Это основа любой армии. Построение и плац, где можно построить войска. Если есть где-то инопланетники не похожие на людей, и если у них есть армия, то значит, у них есть и построение, и плац для этого. Сергей улыбнулся, представив гигантских пауков, которых капралы, матами, заставляют держать равнение в строю.

Земная учебная часть, вообще вспоминалась, как одно постоянное построение и строевая подготовка. Пополнение разместили на правом фланге. Их нестройная колонна, с никак не могущими замереть в одной позе курсантами, сразу выделялась на фоне стройных рядов курсантов других курсов.

Прозвучала команда. Старшекурсники замерли, подняв головы и выпятив грудь. Даже новенькие попытались застыть и изобразить армейскую стойку. Стоявшая рядом с лейтенантом, Ранза Крик, сверкала глазами и строила зверскую рожу качнувшимся курсантам.

Противоположная сторона до этого была затянута маскировочной дымкой. После команды она исчезла. На возвышении стояла группа старших офицеров в парадной спецназовской форме. Сергей сразу узнал, застывшую в первом ряду, полковника Лею Рейнис. Генерал, очень молодой для своего звания, шагнул вперед.

— Академия, вольно!

Все команды, воспринимались Сергеем на земной манер. Хотя в дословном переводе прозвучала фраза, означающая разрешение расслабить мышцы.

— Курсанты! Я, генерал Борис Трод спецназ Империи, приветствую вас и поздравляю с началом учебного года! Слава спецназу!

— Слава спецназу! — вырвалось в ответ из тысяч глоток.

Новенькие промолчали. «Вот какое у них приветствие, — догадался Сергей. — А, что же орут остальные? Например, инженерная служба?». Генерал с русским именем, тем временем, объявил:

— Сейчас, перед вами выступит начальник военной Академии Империи генерал Симус Гленд!

На плацу перед трибуной появилась голограмма. Высокий мощный старик в парадном мундире Космической Пехоты, постоял, оглядел построенные войска и зычно прорычал:

— Слава Империи!

— Слава Империи!

Качнулись в едином порыве шеренги курсантов. В этот раз и новенькие нестройно прокричали ответ. Генерал был краток. Он тоже поздравил всех с началом нового учебного года; добавил о выпавшей всем великой чести, стать офицером непобедимой Армии великой Империи; о том, что из вновь поступивших сделают настоящих солдат, и передал слово начальникам Академий родов войск.

Голограмма главы Академии исчезла. Борис Трод вновь шагнул вперед.

— Я, тоже буду краток, мы здесь не для речей собрались. Обращаюсь ко всем, но особенно к новеньким. Вы пришли сюда, чтобы стать спецназовцами. Не артиллеристами, не саперами, не пилотами, и даже не пехотой, а элитой армии — теми, кто может заменить всех остальных. Вы станете артиллеристами, саперами, пилотами в одном лице. Потому, что там, где действует спецназ — в глубоком тылу врага — вам придется надеяться только на себя! И раз вы здесь — я, клянусь, мы сделаем из вас настоящих бойцов, которыми будет гордиться Империя! Слава спецназу!

— Слава спецназу!

Генерал шагнул назад, и вперед выдвинулся подтянутый полковник. Это оказался заместитель начальника академии по специальной подготовке.

— Сейчас, курсанты последнего года обучения и офицеры покажут вам, кое-что из того, чему они научились в стенах Академии.

Трибуна опять исчезла в тумане.

Что-то шипануло, как электрический разряд, и по рядам ударил порыв ветра. Командир взвода повернулась к курсантам:

— Не психовать! Плац перед нами окружило силовое поле.

«Надо запомнить, — машинально отметил Кротов. — При установке силового поля — потрескивание и порыв воздуха».

На плац въехали два транспортера без опознавательных знаков.

— Условный противник, — разнеслось над войсками.

Люки открылись и оттуда с игольниками наперевес стали выбегать фигуры в спецназовских брониках, но без всяких эмблем и опознавательных знаков. Первые, выпрыгнув и отбежав в стороны, присели на одно колено. Выставив оружие, они осматривали плац, прикрывая выход остальных. Еще несколько солдат выбрались на поле. Разбегаясь дальше, они залегли, организуя второе кольцо вокруг транспортеров.

Вдруг на плацу, все резко изменилось. Из открытого люка, вылетел солдат и кубарем покатился по траве. Игольник полетел в другую сторону. Двое, выпрыгнувшие из другого транспортера, упали на живот и прикрыли головы руками. Игольники сами собой откатились в сторону.

— Призраки! — зашелестел шепот по рядам курсантов. Что это означало, Кротов не знал, но само слово напомнило ему о молодежной банде с Зорна. Те, солдаты, что застыли в оцеплении, вдруг тоже начали валиться на землю, игольники отлетали в стороны. С поднятыми руками из транспортера вышел еще один боец, и тут мгновенно проявились новые фигуры.

Над каждым лежавшим солдатом, прижимая его к земле стволом игольника, стоял спецназовец. На их бронекостюмах светились эмблемы спецназа и Академии. Вышедший с поднятыми руками, оказался вообще, под прицелом двоих. Один опустил игольник и мгновенно смотал руки пленного паутиной.

— Захват техники и живой силы противника, под прикрытием системы невидимости «призрак».

В это время чуть дальше проявились еще две фигуры. Присев на одно колено, они держали на плечах трубы плазмометов, направленные в сторону транспортеров. Голос над плацем, продолжал объяснять действия бойцов.

— Бронегруппа обезврежена без единого выстрела. Командир захвачен, и будет подвергнут допросу.

Атакующие и пленники построились и колонной убежали в молочную стену. Следом за ними плац покинули транспортеры.

Из пелены вышли двое. За плечом у каждого торчала труба плазмомета. На груди висели игольники. Блики играли на закрытых забралах боевых шлемов. Расслабленно, словно на прогулке, они шли вдоль рядов курсантов. Вдруг с неба, с разных сторон к ним ринулись автономные противопехотные капсулы. Кротов вспомнил, что на Тарне их звали «маленькими убийцами». Мгновенно в руках у спецназовцев оказались игольники. Несколько выстрелов, и «убийцы» взорвались в воздухе. Но тут же их появилось еще больше. Между шаров противопехотных капсул, юрко проносились «мухи» — летающие камеры видеонаблюдения. Чуть дольше, но солдаты, справились и с этим нападением. Сергей отметил, что не один выстрел не был сделан зря. То, что вытворяли эти стрелки, для землянина было недостижимо. Но, меткая стрельба не вызвала больших восторгов у курсантов. Все-таки стрелять с имплантантом гораздо проще, признал он.

На плац въехала странная машина. Бронированное полушарие, двигавшееся на стрелков, больше всего напоминало стационарную артиллерийскую бронебашню, но при этом она двигалась. Над плацем опять зазвучал ровный женский голос:

— Танк-робот для действий в городе. Выдерживает прямое попадание высокотемпературной плазмы из ручного плазмомета, а также бронебойный выстрел кинетического снаряда любого калибра переносной артиллерии десанта. Оператор находится вне досягаемости.

Все затаили дыхание — что будет делать спецназ?

Сдернув с плеч плазмометы, они разбежались метров на десять друг от друга. Вскинув трубы на плечи, они одновременно произвели выстрел. Яркие до белизны, две горящие капли ударили в плац, в полуметре от танка. Огромный сине-белый шар, вспыхнувший в этом месте, заставил всех зажмуриться. Когда вспышка опала, танк лежал, беспомощно перевернувшись кверху гусеницами.

— Сдвоенный выстрел плазмометов в плац, создал достаточную взрывную волну, чтобы перевернуть танк, — сообщил комментатор. Показуха, подумал Кротов, в реальном бою так красиво вряд ли получится. Курсанты, наоборот — вопили от восторга.

— Тихо! — оборвала всех лейтенант.

На плацу тем временем бойцы довершили свое действие. Выдвинув из корпуса суставчатый манипулятор, танк пытался перевернуться, напомнив Сергею земного жука. Спецназовцы подбежали к нему. На днище между гусениц, они прикрепили кусок белой тестовидной массы и отскочили в сторону. Сергей знал, что это такое. Когда-то Джерези этим пластилином прожигала бронированные двери в подземелья Зорна. Вспышка от сработавшего «теста» была не менее яркой, чем от выстрела плазмометов. В днище темнела дыра. Один из солдат подскочил, и бросил туда, не разрывая, целую кассету гранат. Танк встряхнуло, и он, наконец затих.

— Танк уничтожен.

Спецназовцы, вскинув руки в победном жесте, удалились в белую пелену.

Когда изуродованный танк утащил инженерный транспортер, на плацу появилась новая группа курсантов в бронекостюмах без опознавательных знаков. Раздалось пояснение для курсантов.

— Разведгруппа в поиске. Поиск осуществляется без технических средств наблюдения.

Один из солдат шел метров на пятьдесят впереди основной группы. Замыкающий тоже отстал от колонны. Основная группа — пять человек — мягко шагая след в след, крутили головами, осматривая свой сектор. Командир, идущий в центре, поглядывал во все стороны, осуществляя общий контроль.

И, снова все произошло неожиданно. Возле разведчиков в авангарде и в тылу, из ниоткуда проявились две фигуры в бронекостюмах с эмблемой спецназа. В тот же момент еще пятеро стали видимыми и возле основной группы. Везде завязалась рукопашная. Все — и разведчики, и спецназ действовали настолько быстро, что иногда движения бойцов сливались. Калейдоскоп крутнулся, и спецназовцы уже связывали руки разведчикам паутиной. Кротову, стало неинтересно, слишком много постановочного было в этой сцене.

Однако, еще не все закончилось. Два командира, продолжали схватку. Вместо того, чтобы как в настоящем бою, помочь своему обезвредить противника, курсанты нерешительно топтались в стороне.

Это становилось уже весело. Наверное, два офицера схватились, нарушая сценарий захвата, пришел к логическому заключению Сергей. Потому и курсанты не лезут. Фигуры, нанося удары и проводя броски, слились в единый ком. Спецназовец был массивней. Высокий, с широкими плечами и узкой талией. Это было видно, даже не смотря на скрадывающий фигуру, броник. Разведчик был пониже, и явно уступал в мощи, своему сопернику. Но, он компенсировал это, необычайной изворотливостью и гибкостью.

Вдруг он замедлился. Этим не преминул воспользоваться спецназовец. Оказавшись сзади, он левой рукой обхватил шею противника. В правой оказался скользнувший из локтевых ножен вибронож. Высокий направил гудящее лезвие, в щиток шлема разведчика. Тот поднял руки, показывая, что сдается. В шеренгах старшекурсников раздался осуждающий свист.

— Приказали сдаться. Без приказа он бы её не одолел, — пробормотала лейтенант. Расслышавший это, Сергей понял, что командиром разведчиков была девушка. «Вот, это настоящий боец!» — мысленно похвалил он её.

— Разведгруппа обезврежена боевым охранением спецназа.

Все участники показательного захвата покинули плац. Опять раздался шипящий звук электрического разряда, и появилась трибуна с командирами. Сняли силовое поле, понял Кротов.

На плацу опять возникла голограмма начальника всей Академии генерала Симуса Гленда.

— Я обращаюсь к пополнению. К тем, кто только начинает свой путь в рядах Армии Империи. Вы только, что видели малую толику того, чему вы научитесь в Академии.

Значит по всей планете, во всех родах войск показуха проходит синхронно. Хорошая организация дела. Кротов переместил вес тела на другую ногу. Пора бы, и закругляться, чего тянут?

— Пришло время дать клятву на верность Императору!

Услышав первые слова, которые начал зачитывать тот же ровный официальный голос, что комментировал раньше, Сергей усмехнулся: «Вот и присяга. Мне, что делать? Я же вроде Союзу присягал». Дикторша уже заканчивала текст клятвы, согласно которой все обещали, если надо, жизнь отдать за Империю и Императора. Голос тожественно закончил:

— Клянемся!

Заранее проинструктированные новобранцы дружно прокричали:

— Клянемся!

Вот это мне уже нравится, подумал Сергей, сколько времени заняла бы, индивидуальная присяга.

— Теперь вы полноправные курсанты, и ваши жизни принадлежат Императору!

Построение закончилось. Первыми ушли, сделав круг по плацу, учебные батальоны со второго по четвертый курс. За ними, тщетно стараясь соблюсти равнение в колоннах, и идти в ногу, промаршировали первогодичники.

Построив взвод у входа в казарму, лейтенант произнесла небольшую речь:

— Сегодня, вы вступили в Армию. Значит, отказались от гражданской жизни! Забудьте о сладком сне, и вкусной пище! Забудьте о том, что можно кому-то пожаловаться кроме меня. А если, начнете жаловаться мне — я вас так накажу, что вы в язык проглотите! Вы, будете уставать так, что начнете засыпать еще на подходе к кровати. Вы будете проклинать день, когда решили вступить в спецназ! Некоторые из вас будут плакать ночами. Не все дойдут до окончания Академии. Треть из вас отчислят. Но те, кто выдержат — станут настоящими солдатами! Нет тяжелее службы, чем служба в спецназе. Но никого в Империи не любят, так как спецназ! Мы лучшие! А вы — сборище разнеженной молодежи — станете лучшим взводом на этом курсе! Я обещаю! Слава спецназу!

— Слава спецназу! — нестройно откликнулся взвод.

— Отставить! Вы, что не ели сегодня?! Слава спецназу!

— Слава спецназу!

— Слава спецназу!

Повторив приветствие раз десять, и выслушав ответ охрипших курсантов, Нения улыбнулась:

— Ну, вот. Что-то похожее на то, как надо отвечать. Утром встретимся в спортгородке. Разойдись!

Шагая в комнату, Кротов улыбался. Он вспомнил, как их впервые построили на плацу в учебке. Они скрючились в новеньких шинелях, на ноябрьском забайкальском ветру. Из казармы вышел подтянутый невысокий старшина. В хебешке и шапке. Было видно, что ему совсем не холодно. Он прошел вдоль строя, оглядывая пополнение, и произнес одну фразу, куда вместил все напутствия лейтенанта Нении Сэмюэль.

— Вешайтесь, салаги!

****

Началась однообразная курсантская жизнь. Дни были заполнены до отказа. Кроме занятий занимающих основное время, постоянно появлялись какие-то дела. Если вдруг, находилось полчаса свободного времени, появлялась лейтенант и кричала Ранзе:

— Почему взвод бездельничает? Они, что ходят строем лучше всех в Академии.

Ранза кричала на командиров отделений, и те сами уставшие, гнали курсантов на плац. Это было неплохо. Не оставалось времени на раздумья. А к подобной муштре Кротов давно привык. Тем более, тут не подымали ночью и не гнали в столовую, помогать дежурному наряду чистить картошку. Или просто дембеля выпили, и им было скучно.

Преподаватели, узнав, что у Кротова нет чипа, сначала удивленно выкатывали глаза, и спрашивали:

— Ну и как ты будешь учиться?!

Но, все оказалось не так страшно — для них. Сергею приходилось заниматься гораздо больше времени, чем молодым, не служившим курсантам, но с чипами. Лишь иногда, когда он особенно изматывался, и казалось, так и умрет, но не сможет отработать, какой-нибудь особенно хитрый маневр на флаере, вдруг просыпалась внутри сила, и оказывалось, что он все может. Как будто знал, но забыл. Так бывало очень редко, и Сергей не понимал, что это за наитие. Как будто помощь свыше.

В этой постоянной круговерти — подъем, зарядка, занятия, отбой — пролетело полгода. Смена времен года на Тарантосе была не такой ярко выраженной как на Земле. Осень была длинной и теплой. Зима короткой и снежной. Деревьев, которые расставались со своей листвой, оказалось совсем немного. Большинство так и остались зелеными. Сергею странно было видеть такие деревья накрытые охапками мягкого снега. Иногда по ночам курсантов поднимали по тревоге. Тогда, в свете белой, быстро пробегавшей по звездному небу луны, рощи накрытые снегом, казались особенно красивыми.

Но, так было не везде. По рассказам, в горных районах, где находились полигоны, и зима и лето были гораздо суровее. Там Кротов еще не был. Первый выход на полигон для первокурсников планировался на весну. Отношения с сослуживцами установились ровными. Разница в возрасте была небольшой, гораздо больше их разделяло прошлое Кротова. Курсанты батальона старались как можно меньше обращаться к нему, и его это устраивало. Приняв решение, он теперь истово исполнял его. Глядя, как он часами расстреливает мишени на стрельбище, или отрабатывает удары виброножом, который не прыгал к нему в руку сам как у остальных, преподаватели невольно зауважали его. Но предубеждение, вызванное тем, что он был протеже шпионского ведомства, никуда не делось.

Он выполнял те же обязанности, что и остальные курсанты, не кичась и не бравируя своим боевым опытом. Пройдя в свое время учебную часть Советской Армии, Афган и Зорн, Сергей знал, что делать действительно надо, а на какие правила установленные здесь, можно наплевать. Живущий с ним в комнате, командир их отделения — Стари Парано, попытался как-то придраться к нему, что он днем лежит на кровати. Кротов усмехнулся и язвительно сказал:

— Капрал, а ты доложи об этом командирам! Пусть устроят мне разбор.

Поняв, что сморозил глупость, Стари стушевался. Со временем и до них стало доходить, что не все правила надо слепо выполнять.

Однажды, землянин, проходя по коридору, заметил, что трое курсантов заталкивают в туалет одного. Сначала он хотел пройти мимо. Сотни раз за свою службу он видел подобное. Он почти прошел, но не выдержал и рванул дверь в туалет. Так и есть — двое курсантов держали одного, а третий срывал у него с лацкана куртки значок батальона.

Троих нападавших Сергей знал — все из первого взвода. Они были с одной планеты. Все высокие, накачанные, с одинаковым ровным загаром. Тот, кого они затащили в туалет, был из соседнего батальона. Кротов знал, что делали эти трое. Это называлось трофеи. Негласно, это даже поощрялось.

Надо было любым способом добыть знак батальона у других курсантов. Но, это не значило, что можно было толпой напасть на одного и сорвать знак. Сделать это надо было честно. Даже если и сорвать, то в поединке один на один. Чаще всего знаки проигрывали. Ставили их на кон в игре в мяч, или на преодолении боевой стены, или в другом единоборстве. Сам Кротов никогда в этом не участвовал, но не считал, это чем-то предосудительным.

Знаки потом с невинной улыбкой сдавали взводному — мол, вот нашли. Все понимающий командир взвода, возвращал их с подковырками, «потерявшей» стороне. Беззначковых наоборот, ждала строгая кара. Сергей не сомневался, что и командиры батальонов, подкусывали друг друга, спрашивая про количество «потерянных» и «найденных» знаков. В какой-то мере это вызывало дух соперничества, и шло на пользу Академии.

Парень не сдавался. Несмотря на заломленные за спину руки, он рвался и ругал схвативших, последними словами. Изловчившись, он со всей силы опустил каблук на ботинок одного из нападавших. Тот заорал. Тогда тот, кто снимал знак, ударил парнишку в живот.

— Ну-ка, отпустите его!

Ударивший повернулся, и, узнав Сергея протянул:

— Тыы! твое какое дело? Иди своей дорогой!

Кротов почувствовал знакомый зуд. Он, так давно не дрался. Но заставил себя сдержаться и не кинуться с ходу в бой.

— Еще раз говорю, отпустите парня.

Теперь уже все трое враждебно смотрели на него.

— А, я еще раз повторяю — вали отсюда!

Курсант отвернулся.

Больше Кротов разговаривать не стал. Они не ожидали, что курсант из своего взвода, станет драться из-за чужого. Поэтому первый ход Сергея пропустили. Он схватил отвернувшегося курсанта за руку. Рывком развернул его к себе. Поднырнул под руку. Обычной «мельницей», отработанной когда-то еще дома, на Земле, швырнул на пластиковый пол.

— Ах, ты гад!

Двое загорелых, отпустили пленника, и одновременно выбросили вперед ногу, пытаясь попасть в грудь распрямившемуся землянину. Для схватки с таким противником, как Кротов, они действовали слишком предсказуемо, и недостаточно быстро. Уходя влево, он развернулся. Пропустил ногу перед грудью. Поймал её обеими руками. Подсек опорную ногу противника. Не давая ему ухватиться за свою куртку, толкнул ногу в сторону. Не удержавшись, врезал ногой упавшему по заднице — чтобы помнил.

Последний курсант завяз в схватке с бывшим пленником. Они увлеченно обменивались ударами. Хоть не совсем точными, но от души. Сергей, не теряя их из виду, развернулся и приготовился встретить, подымавшихся с пластика, курсантов.

Отставив ногу, он перенес на неё вес, и выставил вперед кулаки, прикрывая основные уязвимые места. Можно было добить их, когда они вставали, но это было бы уже не дракой, а избиением. Курсанты, волком поглядывая на землянина, разошлись в стороны. Они выжидали, выбирая момент для атаки.

— Что здесь происходит?

От дверей раздался голос дежурного- старшекурсника. Рядом с ним стояла Ранза.

Кротов расслабился и поправив кепку, сделал завещанное еще Петром Первым, придурковатое лицо подчиненного. Дравшиеся курсанты тоже отскочили друг от друга, и стояли, поправляя форму.

Ранза подошла к Сергею:

— Опять ты?

— Так точно! Я!

— Я тебя спрашиваю, ты все устроил?

— Так точно! Я!

Все с удивлением посмотрели на него.

— Врет! Совсем не так было! — не выдержал чужой курсант.

— А, ты, что тут делаешь? — присмотрелся к нему дежурный.

— Меня взводный отправил к командиру первого взвода вашего батальона. Тот должен передать, какую-то вещь.

— Ну, так иди, забирай, и вали отсюда.

Видя, что тот хочет что-то сказать, старшекурсник повысил голос:

— Я, что сказал? Бегом отсюда!

Решив, что его миссия закончена, дежурный ушел. Поняв, что никаких разборов не будет, и все закочилось, трое из первого взвода тоже поспешили уйти. Один пробурчал на ходу:

— Мы еще поговорим.

— Всегда к вашим услугам, — шутовски поклонился Кротов, вспомнив любимых когда-то мушкетеров.

— Я смотрю, ты мастер наживать врагов? — Ранза вопросительно смотрела на него. — Что тут все-таки произошло?

— Да, ерунда, не заморачивайся, капрал.

— Я тебе не капрал. Не забывайся.

— Извини, — поправился Сергей. — Помощник командира взвода.

— Давай рассказывай. Ты служил и знаешь, что мне необходимо знать, что творится во взводе.

— Ты тоже служила, и прекрасно знаешь, что я тебе ничего не расскажу.

— Почему это?! — удивилась она. — Ты обязан. Я тебе приказываю.

Убедившись, что они одни — Кротов совсем не хотел подрывать авторитет Ранзы — он ответил:

— Можешь даже написать на меня рапорт. Ничего здесь не было, поговорили и все. И скажи мне, в действующей армии солдаты тоже стучат друг на друга?

— Не стучат, а если должны рассказать, то они рассказывают.

Кротов чуть не сплюнул.

— Да-а. Солдатское братство.

Воспитанный совсем по-другому, он не воспринимал такого. Значит, если, что — о нем расскажут с ходу. Пускай, он не будет жить по этим законам. Жаль не заладились отношения с Ранзой, а после первой встречи в столовой, он посчитал её почти другом.

— Сегодня, я поверю тебе, но если ты и дольше будешь продолжать это, я буду вынуждена сообщить командованию.

— Продолжать что?

— Ты подрываешь психологическое единство нашего взвода. Так дальше нельзя.

— Вон как! Что же, твое право — докладывай.

Девушка закусила губу.

— Ты ничего не понял. Все, свободен. Иди.

— Есть! — вытягиваясь, отчеканил Сергей.

Глянув на его лицо, опять выражавшее величайшее желание подчиняться приказам вышестоящего начальства, Ранза только махнула рукой. Смотри-ка, удивился он, даже орать не стала. Не далее, чем вчера он сам видел, как она распекала двоих курсантов за выход на плац без кепи. А, потом, еще и повела их к лейтенанту. Чем вызвано такая снисходительность — он разбираться не стал.

Никаких последствий по линии командования, происшествие не имело. Трое загорелых земляков некоторое время ходили, поглядывая на Кротова с недоверием. Однако время шло, никаких проблем не возникало, и они успокоились. Однажды, опять в туалете, они втроем остановили Сергея.

— Спасибо тебе.

Кротов, помнивший, как они втроем напали на одного, сухо спросил:

— За что?

— Что никому не рассказал.

— Пожалуйста, — Сергей повернулся, чтобы уйти.

— Подожди, — остановил его один — тот, который в прошлый раз пытался снять знак — лидер группы. — Тогда действительно все получилось не очень. Сами понимаем. Ты забудь. Мы нормальные ребята.

— Ладно, забыл.

Сергей не мог долго держать зло на человека, и уже давно выкинул тот случай из головы. Если бы они сами не подошли, он бы и не вспомнил.

— Ну, вот и хорошо! — обрадовался курсант. — Меня зовут Кернер, а это Григ и Мере.

— Сергей.

— Если, что — рассчитывай на нас.

И еще раз ему пришлось вспомнить этот случай. На утренней зарядке, когда Кротов пристегивался на универсальном тренажере, к нему подбежал незнакомый курсант. Спортивные костюмы делали всех одинаковыми, а на знак батальона Сергей внимания не обратил.

— Привет! Кое-как тебя нашел.

— Привет, — протянул Кротов, приглядываясь.

— Я, Шнорг из второго батальона. Ну, помнишь — тогда в туалете, у меня знак хотели сорвать.

Сергей, наконец, узнал его. Да, вспомнил — кивнул он.

— Спасибо, я твой должник!

— Перестань, какой должник!

— Нет, нет! Я с планеты Шор, а горцы свой долг не забывают!

Он похлопал лежавшего землянина по плечу.

— Пока. Надо бежать. Запомни — второй батальон, второй взвод, Шнорг Кенич.

****

Все, что изучали курсанты, в принципе не отличалось от того, что изучают в военных училищах на Земле. С поправкой на более развитые технические средства. Из всех дисциплин — совершенно новым для Кротова стало — обучение управлению транспортерами и летательными средствами.

Управление транспортерами он освоил довольно быстро — еще в школе он научился ездить на машине и мотоцикле. Летных же навыков, у него и быть не могло. Первый месяц занятия проходили в учебном классе на симуляторах. Когда Сергей впервые один залез в кабину учебного флаера, стоявшего в ангаре, то никак не ожидал, во что превратится это занятие.

Теорию преподавали в минимальных объемах — все поймете на симуляторах и в реальных полетах. Асами вам все равно не стать. Эти слова преподавателя — пилота до мозга костей, передавали суть обучения летному умению. Никого не учили тонкостям воздушного боя или бомбардировке, надо было научиться суметь угнать вражеский флайер или заменить погибшего пилота своего.

Учебный аппарат был одноместной разведывательной машиной — атмосферником. Устроившись в кресле, Сергей подождал, когда ремни обхватили тело, и произнес ритуальную фразу:

— Курсант Кротов к полету готов. Прошу разрешения на взлет.

Он знал, что полет будет виртуальным, и сильно не волновался. Но, то, что произошло дальше, кинуло в кровь такое количество адреналина, как в настоящем бою.

— Взлет разрешаю. Полетное задание — взлет. Полет по прямой до места разворота. Возвращение на базу. Посадка. Все заложено в полетной программе. На щитке шлема возникла картинка флайера совершавшего несложный полет.

— Поехали… — прошептал Кротов.

Все камеры на внешней обшивке фюзеляжа и внутри машины выдавали свою панораму, стоило только ему перевести взгляд. Датчики улавливали направления взгляда и давали обзор с отмеченной камеры. Это была старинная программа управления, модернизированная специально, для землянина. Курсантам с чипом не надо было даже глазами что-то ловить, достаточно было только подумать.

Кротов нажал педаль управления. Катер дернулся и медленно пополз к раскрывающимся воротам ангара. Что за черт? Кротов широко раскрыв глаза, смотрел на приближавшийся выход. Ведь полет не настоящий, что происходит? Наверное, машина просто выкатится на поле — для большей достоверности, решил Сергей. Как только он выкатился на взлетный пятачок перед ангаром, Кротов отпустил педаль.

— Курсант! В чем дело? Почему тормозим?

В шлеме зазвенел голос инструктора. Кротов хотел сказать о непонятном поведении флаера, но слова застряли у него в горле. Значит, сразу решили испытать меня в полете — струшу, не струшу? Но, держитесь! Наверное, разбиться не дадут — билось в голове — перехватят управление.

— Взлетаю! — коротко бросил он, и прижал педаль, одновременно сдвинув джойстики на подлокотниках. Нос флаера задрало, и машина резко пошла в небо.

— На диаграмме в углу щитка появилась красная нитка. Она убегала от зеленой, показывая, что он сразу превысил и скорость подъема, и потолок заданный для полета. «А, что вы хотели? — весело думал Кротов, поглядывая на быстро уходившую вниз землю. — Выпустили в небо, теперь держите гранату!»

В шлеме раздался голос информатора:

— Превышен потолок полета. Опасно.

Инструктор молчит, значит еще не так страшно, подумал Сергей, но перестал набирать высоту и выровнял машину. Флаер помогал ему. Обзорные камеры показывали, что он один в небе. Далеко внизу белели прямоугольники учебных корпусов. Они быстро уходили назад. Сергей сверил направление, и, снизившись, перешел на заданную высоту. Через несколько минут должен достигнуть места разворота.

Первый самостоятельный полет вызвал у него противоречивые чувства. Вроде, и была та радость от свободного полета, о которой читал в книгах про летчиков. Но, в то же время, было ощущение что он на привязи, что его в любой момент могут превратить из пилота в пассажира.

Наверное, это от ровного плоского полета, подумал Сергей. Надо попробовать немного поманеврировать. Он аккуратно начал работать джойстиками. Машина отзывалась на его малейшее движение. Катер при заваливании на бок сразу начинал отклоняться в ту же сторону. Бросая машину с боку на бок, Кротов наслаждался её послушностью, с каждой минутой полета, ему все больше казалось, что он уже настоящий пилот. Оказывается, это так просто! Он даже испытал разочарование.

Сергей, всегда был разумно осторожным человеком, но в этот раз осторожность покинула его. Вспомнив фильмы про войну, он решил выполнить тот самый красивый маневр, который всегда помогал летчикам в бою — мертвую петлю. До места разворота оставалось совсем немного, и тянуть было нельзя. Он потянул джойстики на себя. Сверкавший на солнце голубой нос катера пополз вверх. Земля начала переворачиваться.

— Аааа! — закричал Кротов. — Красота! Живем!

Земля оказалась у него над головой. Немного повисела, и опять стала меняться местами с небом. Скорость на выходе из петли начала расти без всякой команды пилота. Начавшуюся перегрузку компенсировал костюм и кресло. Сергей вообще убрал ногу с педали, но это не помогло — скорость продолжала расти.

— Черт!

Он понял, что не может вывести машину в плоский полет. Катер постоянно терял высоту. Если так пойдет дальше, он просто врежется в землю. Пот заливал глаза. Сергей забыл, что может включить терморегуляцию костюма. Изо всех сил он тянул джойстики на себя. В двухстах метрах над землей — как показывала телеметрия на щитке, он вышел из петли и начал набирать высоту. Скорость падала.

— Твою медь! — выругался он, постепенно оживая. — Покрышкин нашелся.

Выведя флаер в нужный коридор, дотянул до места посадки. Тут уже постарался все сделать по правилам. Сбросив скорость до нуля, на вертикальной тяге, тихонько опустил машину на посадочный круг.

Флаер вкатился в распахнувшиеся ворота. Кротов сидел в кресле пилота, приходя в себя. Ремни давно скользнули в щели на спинке кресла, а он все не торопился вылезать в раскрывшийся люк.

— Курсант, — раздался в шлеме голос инструктора. — Вам плохо?

— Никак нет! Все в порядке! — Сергей попытался придать голосу бодрости и пополз к выходу.

Выглянув в овал люка, Кротов нахмурился. Что-то было не так. Вернее, все было так, как тогда, когда он залазил в катер. Флаер стоял на своем месте, словно и не трогался никогда отсюда. В воздухе, в котором сейчас должны были витать ароматы раскаленных газов, было также свежо и никаких запахов от недавней работы двигателей.

Спрыгнув с последней ступеньки вывалившегося трапа, Кротов подбежал к управляемым дюзам машины. Сомнений не было — флаер никуда не взлетал! Заглушки, прикрывавшие дюзы, были нетронуты! И, чтобы добить его полностью, в пазухах дюз явно было видно пыль.

Кротов отошел от флаера, и сел прямо на пластиковый пол. Ну, как же так — у него в глазах стояло небо с легкими длинными облачками, быстро уменьшающиеся белые учебные корпуса. Тело помнило вибрацию при наборе скорости, когда он нажимал педаль. Но ярче всего, был страх при выходе из петли. Значит, на самом деле этого не было! Ничего себе игрушечка, подумал он. Симулятор имитировал полет до мелочей. Интересно, а если бы я врезался в землю — он, что — взорвался бы? Посмеются, наверное, надо мной при разборе полета.

Однако, на разборе над ним не смеялись, Все было очень серьезно. В кабинете, находящемся в небольшом здании, недалеко от взлетной площадки, сидели четыре человека. Двоих он знал. Лейтенант Нения Семюэль и инструктор, руководитель полетов. Двух других офицеров с медицинскими знаками на груди, он видел впервые. Все с серьезными лицами смотрели на него.

— Курсант, — начал медик с капитанскими нашивками. — Ваше здоровье вызывает у нас серьезные опасения.

— Что?!

Этого Сергей никак не ожидал. Он думал, что получит по полной, за то, что нарушил план полета. А тут такое.

— В чем дело-то?

— Во время сегодняшнего занятия на тренажере, у вас были зафиксировано стрессовое поведение организма. Совершенно без всякой на то, внешней причины. Скажем просто, в кабине вы психовали. Нам надо, вместе с вами выявить причины этого, и понять, почему вы реагировали подобным образом. Если, мы этого не сможем, то нам придется ставить вопрос о вашем отчислении из Академии.

В это время дверь кабинета приоткрылась, и в щель тихонько просочился нифлянец из управления Академии. Он волнообразно махнул рукой на попытку Нинеи вскочить и доложиться.

— Сидите, сидите… Я тоже посижу, послушаю.

Словно без костей, весь изгибаясь, он перекатился к свободному креслу. Ты, то зачем здесь? — подумал Сергей.

— Конечно, психовал! Я же считал, что это настоящий полет! А, я чуть не разбился!

В кабинете повисла тишина. Сидевшие переглянулись.

— Повторите. Я не понял. То есть, симулятор вы приняли за реальный полет?

— Конечно! Все было абсолютно реально!

— Вы, что в детстве не играли на симуляторе?

Все, кроме нифлянца, удивленно глядели на Кротова.

— Конечно, нет! Я первый раз в жизни на такой штуке.

— Ты считал, что в реальном флаере, и начал делать этот маневр?! — инструктор не скрывал изумления. — Ты, что, считаешь себя бессмертным?!

Зеленокожий, молчавший до этого, пропел своим мелодичным голоском:

— Курсант Куротоу, вы свободны. Остальные задержитесь, я вам сейчас, кое-что объясню.

По-видимому, объяснил доходчиво, потому что больше ни командиры, не медики про это не вспоминали. Откуда об этом узнали курсанты, Кротов не знал, но случай этот еще усилил сложившееся мнение, что землянин — существо безбашенное.

****

Все эти истории случались не так часто. Большинство дней пролетало, наполненные рутинными делами. Спецпредметы им пока преподавали мало. Все это будет на следующих курсах. Самая разнообразная физподготовка, ежедневно занимала не меньше двух часов. Кроме этого в личное время курсанты умудрялись еще заниматься своими любимыми видами. Это был культ спорта. Кротов тоже начал ходить вечерами в огромный спортзал, где всем хватало места.

В специальном зале курсанты занимались фехтованием. Группа была немногочисленной. Традиции постепенно менялись. В прошлом году были отменены правила, по которым каждый при поступлении в офицерское училище должен продемонстрировать свое умение обращаться с мечом. А ритуальные дуэли, сохранились, вообще, только на немногих, погрязших в консерватизме, планетах. Типа родной планеты Глемаса Гронберга. Однако, при выпуске курсанту, как и прежде, вручался офицерский меч. Вот только настоящих мастеров-мечников оставалось все меньше.

Кротова же, тянуло к этому древнему оружию. Он и сам не смог бы сказать, откуда такая любовь. Скорее всего, виноваты были мушкетеры, капитан Блад, и еще множество героев из детства. Первый раз увидев, что Гронбег вытворяет клинком, он сразу решил — если будет возможность, обязательно научусь этому.

Занимались этим древним видом спорта, в большинстве своем курсанты старших курсов. Новеньких пришло лишь несколько человек. Когда Кротов появился в зале, все остановились. В группке старшекурсников, разминавшихся в углу зала, о чем-то ожесточенно заспорили, поглядывая в его сторону. После короткого обсуждения, к нему направился рослый курсант со знаком помкомвзвода и четырьмя годичными нашивками.

— Ты зачем здесь? — сняв мягкую защитную маску, спросил он.

— Хочу научиться работать с мечом.

— Но, ты, как мне сказали, вообще не из цивилизованных миров. Зачем тебе знать это древнее искусство?

Кротов растерялся. Кто сказал, и как объяснить, что когда клинок появлялся в его руке, он становится совсем другим. Что-то просыпается в душе, оставшееся от предков- казаков, прошедших и завоевавших с таким оружием, там, на Земле, половину мира.

— Мне нравится, — только и нашел, что сказать Сергей.

Старшекурсник еще раз оглядел его, и снисходительно посоветовал:

— Ты бы, лучше какой-нибудь технический вид выбрал. Говорят, у тебя с электроникой нелады. Вот и занимался бы дополнительно.

Кротов набычился.

— Я хочу заниматься фехтованием, — тщательно выговаривая слова, ответил он.

Но, старшекурсники уже, видимо, решили его судьбу.

— Здесь не просто спортивная секция. Мы имеем право, отказать во вступлении в наше общество любому, без объяснения причин.

Кротов начал злиться, и по своей привычке начал провоцировать старшекурсника:

— Неплохо вы устроились! Не надо никому объяснять, что вы меня боитесь!

Вспыхнувший курсант, хотел сказать что-то резкое, но его опередил другой. Он быстро шел от, прислушивающейся к разговору, группы.

— Подожди, давай я объясню, почему ему надо бежать отсюда.

Что-то знакомое показалось Сергею в лице этого курсанта. А, вот это кто! Уже подзабывший свою первую драку в столовой, он не сразу узнал в подошедшем того бледнокожего курсанта, которого тогда свалил ударом по мужскому достоинству. Рослый повернулся к бледнокожему. Тот заговорщицки кивнул ему. Он понимающе усмехнулся, и крикнул:

— Дайте, кто-нибудь меч новенькому!

К Сергею подошла девушка, и протянула свой меч. Стянув маску, она наклонилась к его уху:

— Продержись хоть пару минут, пусть с него спесь немного слетит.

Можно было не просить об этом. Кротов, уже сам был готов кинуться в драку. Он всегда не терпел высокомерного отношения. Он совершенно не выносил таких — ставящих себя выше других, считающих, что имеют право поучать остальных, как им жить. В Афгане ему не раз пришлось убедиться, что самый тихий и не боевой солдат, к которому все относились снисходительно, вдруг наоборот оказывался самым надежным и востребованным.

— Выставляем мечи на болевой разряд? Согласен?

Бледнокожий спросил это с таким видом, словно знал, что Кротов сейчас откажется.

— Согласен, — буркнул Сергей.

Отказаться было выше его сил. Он знал, что такое болевой разряд — Глемас в свое время показывал. При каждом удачном уколе или рубящем ударе, достигшем цели — происходил электрический разряд. И чем удачнее был удар или укол — в реальном бою, вызвавший бы тяжелое ранение — тем сильнее был разряд. Смертельный, например, в сердце — разряд был таким, что противник обездвиживался и не мог продолжать бой. Услышав согласие землянина, старшекурсник удивленно вскинул брови.

— Тогда, еще одно. Отключаем функцию компенсации удара.

То есть мягкая броня, хоть и не даст нанести реальное ранение, но силу удара компенсировать не будет.

Кротов кивнул, представляя, что завтра он будет весь в синяках.

Меч ничем не отличался от тех, на которых он тренировался с Глемасом. Узкий прямой клинок. Простая рукоять из полумягкого нескользящего пластика. Гарда, надежно прикрывающая руку. Сергей пару раз рубанул воздух, привыкая к оружию, и встал в приветственную стойку. Соперник с насмешливым видом, наблюдавший за ним, тоже вытянулся и отсалютовал.

Он не стал проводить разведку. Пользуясь преимуществом в технике, сразу пошел в атаку. Кротов, едва успевал парировать град ударов и уколов противника. Он начал отступать. Все-таки, немногочисленных уроков с Гронбергом, хватило только на азы техники фехтования. Но, даже это, слабое сопротивление разозлило старшекурсника. Он рвался отомстить за свое поражение, и Сергей чувствовал, что шоковых разрядов ему не избежать. Ожидание, этой боли, тоже добавляло адреналина в кровь землянина.

Сначала он пытался защищаться строго по правилам, так как учил гронец, но сбился и теперь, уворачивался, отпрыгивал и отбивал оружие противника, как бог на душу положил. Лишь чувство боя, развитое в драках с самого детства, и закрепленное на войне, и то, что в схватке на мечах нельзя использовать имплантант, позволяло Кротову пока не получить не одного разряда.

Вокруг них собралась толпа курсантов. Все в зале бросили занятия и наблюдали за боем. Весело переговариваясь, все сходились во мнении, что исход предрешен. Быть землянину сегодня и поджаренному и в синяках. Большинство болело за своего — курсанта-старшекурсника. Лишь несколько человек из занимавшихся — по каким-то своим причинам — и небольшая группа новеньких поддерживали Сергея.

Первый укол он получил в левое плечо. Укол был слабым, на излете атаки Кротов не успел уклониться, и острие меча коснулось костюма. Но разряд оказался ощутимым — рука на секунду отнялась. «А, что ты хотел? — подумал он, морщась от боли. — Сам согласился на максимальный уровень».

Заметив выражение лица землянина, противник усилил натиск. Второй разряд был намного сильнее. Кротов отбил сверху вниз, мощный укол всем телом, направленный в живот, но не до конца. Острие вошло в правую ногу, сантиметров на десять выше колена. В момент укола старшекурсник провалился вслед за отбитым мечом, и на секунду открылся.

Сергей, снизу, без замаха направил лезвие меча к горлу противника. Зал охнул, ожидая завершения. Но мощный болевой шок иголками разлившийся по телу, не дал завершить этот удар. На мгновение Кротов потерял сознание. Он не увидел, и не почувствовал, что его меч, хоть и не очень сильно, плашмя задел почти самым острием, по лицу бледнокожего.

Кротов упал. Быстро, еще не утихла боль от разряда, вскочил. Стараясь не переносить вес на плохо слушающуюся ногу, опять принял боевую стойку. В этот момент, старшекурсник обязательно бы добил Сергея, но слепой, слабый удар по лицу спас дело. Голова являлась самым подверженным шоку местом. На некоторое время противник Сергея, тоже потерял способность контролировать свои действия.

Все это длилось очень недолго, но землянин уже опять был готов к защите. Кротов понимал, что осталось ему немного. Еще один такой укол и он уже вряд ли поднимется. Эта была не та драка, в которой его тело, казалось, само находило лучшее решение. Отработанные годами движения, в стандартных ситуациях, получались сами собой. Рука, удлиненная мечом, казалось бы, должна усилить его боевое искусство, но все произошло наоборот.

Бледнокожий курсант, не ожидал такого ожесточенного сопротивления и сменил тактику. Он перестал постоянно атаковать. Нанося тревожащие удары, и постоянно имитируя нападение, готовил решающую атаку. Он был опытный боец, и знал, что рука, и нога получившие уколы, хоть и кажутся абсолютно восстановившимися, на самом деле будут реагировать на командные импульсы мозга уже не так, как неповрежденные.

Обманный финт сработал. Уходя от обозначенного рубящего удара по кисти руки, державшей меч, Кротов откинул руку назад и развернулся к противнику левым боком, уменьшая площадь тела для возможного удара. На краткий миг он оказался не прикрыт клинком. Старшекурсник, готовивший эту атаку, ожидал именно такого движения.

Он использовал подготовленный замах, и направил мощнейший удар вдоль тела землянина. Он неминуемо рубанул бы, по голове присевшего Сергея. Но в эти миллисекунды Кротов непроизвольно отбросил этику боя мечников. Он вскинул левую руку, подставляя предплечье под страшный удар учебного меча.

Не чувствуя боли в сломанной руке, он зарычал и используя импульс приданный ударом соперника, развернулся на встречу врагу. Меч выпал и медленно опустился на пол. В застывшем черно-белом мире исчезли все звуки. Глядя в, не успевшие среагировать, еще горевшие предвкушением победного удара, глаза, Кротов правой рукой перехватил предплечье курсанта. Продолжая разворот, он потянул противника за собой. Сорванный нечеловеческой, железной силой старшекурсник беспомощно полетел вперед. Но Кротов не выпустил его руки.

Стоя на месте, одной рукой он крутанул противника так, что у того ноги оторвались от пола. Все вокруг испуганно сморщились, услышав хруст в завернутой руке. Завершая полукруг, землянин, наконец, отпустил бледнокожего. Тот пролетел метров десять, быстро перебирая ногами, и пытаясь не упасть. Но не удержался и покатился по пластику пола. Меч отлетел и застыл в углу зала.

Приходя в себя, Сергей, огляделся. Мир оживал, расцвечиваясь красками. Растерявшиеся курсанты, испуганно переводили взгляд с Кротова, на бледнокожего. В неестественно изогнутой сломанной руке проснулась боль. Стараясь не застонать, он прохрипел:

— Вызывайте медиков. Ему надо срочно в медмашину.

Он кивнул в сторону пытавшегося перевернуться курсанта. Окружающие, словно только и ждали этих слов — все засуетились. Сразу несколько начали вызывать медиков. Старшекурсника окружили. Кротов поднял меч, и, найдя глазами хозяйку, подошел к ней.

— Спасибо!

Та автоматически взяла меч, не отрывая глаз от лица Сергея.

— Как ты это сделал?

Потом, сразу без перехода, не дожидаясь ответа, схватила землянина за руку. Увидев невозможный изгиб предплечья, она сразу все поняла.

— Тебе самому надо в медмашину! У тебя рука сломана!

Кротов осторожно освободил рукав, и пробормотал, смотря в сторону.

— Я знаю. Сейчас пойду, полечусь.

В академии всячески поддерживали дух соперничества и приветствовали любые единоборства. Не без основания, считая, что для будущих офицеров это необходимая часть подготовки, как физической, так и, в большей степени — психологической. Поэтому информация об этой схватке не ушла выше дежурного офицера-воспитателя. Кротов, напрасно прождал вечернего вызова к полковнику Лее Рейнис. После посещения медмашины, лежа на кровати, он обдумывал свое поведение в этом бою.

Все было нормально, как всегда. До момента, когда он не смог уйти от удара по голове. Тут он начал вести себя так, как никогда не повел бы себя раньше. Это был уже не первый случай. Он вспомнил, как бросился навстречу огромному зверю на прогулке со Снежей. Во время драки в столовой — тоже. Он заметил, что это происходит, когда опасность для него переступает определенную черту.

Тогда организм сам включает какие-то неведомые резервы. «Как будто, я бессмертный», — усмехнулся Кротов. В прошлой жизни — до Зорна — он никогда не повел бы себя так. И еще это — внезапная потеря слуха, когда все звуки исчезают, движение вокруг замедляется и приходит ощущение, что тебе все по силам. Как тогда, на Гроне — он чувствовал, что может разорвать малети голыми руками.

Если организм так стал реагировать на опасность для него, то почему он не включился в катере? Там Кротов уже точно похоронил себя. Или может, он каким-то образом отличает реальную угрозу от мнимой. Ведь, как оказалось, в том полете, ему не грозило абсолютно ничего.

Заниматься фехтованием, Сергей все-таки начал. В следующий раз, придя в зал, он опять встретил удивленные взгляды занимающихся. Но никто уже, не пытался выдворить его отсюда. Он не стал допытываться, чем вызвано изменение поведения старшекурсников. Главное — теперь он мог заниматься тем, что ему действительно было интересно. Если все другие дисциплины, Кротов изучал, хоть и добросовестно, но по обязанности, то здесь он вкладывал душу. Магия работы с клинком захватывала его, заставляя забыть обо всем.

****

Прошло три месяца, и первокурсники получили право первый раз выйти в гражданскую часть города. Кротов, глядя на лица одногруппников, тоже заразился лихорадкой смены обстановки. Казарма, даже ему — привычному к этому — надоела до чертиков. Пойду, развеюсь, решил он. Из разговоров Сергей знал, что в городе можно выпить — главное не переборщить и не попасться военной охране.

Перед выходом, Ранза по команде Сэмюэль, построила взвод. Нения оглядела своих курсантов. На красивом холеном лице девушки, застыла маска официальности.

— Значит, никто не хочет остаться в казарме? Понимаю. Послушайте небольшой инструктаж. Для вас, пробывших так долго в казарме, город окажется полным соблазнов. Запомните, все, что в этом городе легально — разрешено. Если, конечно, позволят ваши финансы.

Лейтенант едва заметно улыбнулась, и продолжала:

— Все, что нелегально — под запретом. Это все, что я хотела сказать вам официально. Теперь неофициальная часть. Если напьетесь, должны протрезвиться до прихода в казарму. Если подеретесь — чтобы не попались военной охране. Если попались охране — должны убежать. Вы спецназовцы, а не какая-нибудь пехота. Думаю, не надо говорить, что спецназ своих не бросает. На счет любовных похождений, каждый решает сам. Но я бы не советовала. Успеете еще. Теперь увольнения будут чаще. И еще одно — мой взвод самый лучший, и я признаю только «найденные» знаки других батальонов. В моем взводе не бывает «потерянных» знаков! Запомните это навечно! Ранза, и командиры отделений — вы как всегда, в ответе за своих подчиненных. Все! Разойдись!

Стоявшие рядом взвода, тоже распустили. Толпы курсантов — одинаковые в своих зимних темно- зеленых куртках и теплых кепи, потянулись к всегда закрытым воротам, ведущим в город. Теперь они были разведены. Возле прозрачного здания дежурного, стоял офицер-воспитатель и трое дежурных старшекурсников. Они смеялись, глядя на возбужденные, горевшие ожиданием, лица первокурсников.

Идти не строем, было не привычно. Так и хотелось подстроить шаг. Не обращая внимания на толпы новеньких, небольшие группы старшекурсников, быстро шагали куда-то к своим уже излюбленным местам.

Вчера вечером, в комнате разгорелся спор, куда сходить в первом увольнении. Сошлись в одном — первым делом надо зайти в кафе — поесть, наконец, еды по собственному выбору. Кротов, не участвующий в обсуждении, улыбался. Что в земной учебке, что здесь — для курсантов-первогодков на первом месте еда. Соседи подсчитывали свои финансы. На жалование учащихся первого курса, сильно не разгуляешься. Сергей потрогал карточку в кармане на плече. Ему, как раз, переживать не о чем. Можно угощать весь батальон.

Его больше занимали мысли о квартале доступной любви, о котором столько разговоров прозвучало вечерами перед отбоем. Кротов уже давно думал о себе как о мужике, прошедшем все. Но на самом деле, в глубине души, он еще оставался поселковым российским парнем. О проститутках он знал только из книг и телевизионных репортажей, показывающих загнивающий запад. Когда соседи пытались втянуть его в эти разговоры, он отмалчивался с видом все повидавшего знатока.

Голод по физической близости с противоположным полом особенно усиливался к концу недели. Постоянное общение с девушками-курсантами, непроизвольные физические контакты с ними во время занятий, способствовали этому. Однако, после обязательного в конце недели посещения медмашины — влечение на время исчезало, чтобы вновь начать расти. Кротов догадался, что во время этих обязательных обследований, у курсантов медицинскими средствами снимают сексуальное напряжение. Но видимо, не полностью, так как разговоры о женщинах были ежедневными.

Иногда во сне к Кротову приходили женщины: курсантки, виденные днем, взводная Нения Сэмюэль, однажды даже приснилась полковник Лея Рейнис. Но чаще всего появлялась Ранза. Её стройная фигура и, особенно, раскосые черные глаза — во сне все казалось наполненным неотразимой сексуальностью.

Ребята, жившие в его комнате, тоже видели подобные сны. Воображаемые любовные игры, оставляли свои материальные следы. Сначала, соседи стеснялись, просыпаясь и видя мокрое пятно на трусах, или обслюнявленную подушку. Они боком неслись в туалет, избавляться от компромата. Однако, со временем привыкли, и при виде подобного раздавались лишь дежурные шуточки.

Кротов прошел все это еще в казарме Советской Армии. Просыпаясь, он отходил от дурмана сексуальных фантазий, и начинал грызть себя. Он считал, что эти подростковые мысли оскорбляют память Джерези. Если бы, ему снились абстрактные женщины, он бы так не переживал. Но, то, что во сне приходили реальные девушки и женщины — его злило. Я, что, блин? Не прожил без бабы и полгода и уже забыл Рези? Но, ничего не мог с собой поделать, здоровый организм двадцатилетнего парня, брал свое.

Хотя он так и не высказался на счет квартала «красных фонарей», но про себя решил, что обязательно туда сходит. Только посмотрю и все, успокаивал он себя.

Выйдя за ворота, общая толпа разбилась на группы. Некоторые целенаправленно двинулись по намеченным маршрутам к выбранным заранее кафе. Но большинство, как и Сергей со своими соседями, просто пошли по широким, очищенным от снега, тротуарам. Вдоль домов обслуживающего персонала и офицеров. На перекрестке, где улица с одинаковыми, по-армейски одноцветными домами, переходила в широкую площадь, стоял черный транспортер военной охраны.

— «Няньки» уже ждут, кого прихватить, — презрительно кивнул Зорис, на стоявших у транспортера, стражей порядка. Четверо местных «ментов» в полной экипировке — легких брониках, с дубинками и контейнерами паутины, расставив ноги и сложив руки на поясе, без улыбок рассматривали, шагавших мимо них курсантов.

«Ментов нигде не любят», — Кротов вспомнил, как быстро они скрутили его в столовой, и решил, что больше, он так легко им не дастся.

Погода в этот день, словно решила поддержать курсантский праздник. Теплая, непривычная Кротову зима, сама по себе была комфортной, и, по его мнению, не настоящей. Сергей привычно переводил местные показатели температуры, на земные. Сегодня было не больше пары градусов ниже ноля.

Солнце, почти земное — желто-белое, искорками играло на отвалах снега вдоль тротуаров. У Кротова защемило сердце. Опять захотелось домой — в ту, настоящую зиму. Он вспомнил, как зимним утром, не одеваясь — в трико и рубашке — колол дрова. Пар валил от плеч и головы Сергея, и мать, всегда встающая рано, переживала, что он заболеет, и просила надеть шапку.

— Мороз и солнце, день чудесный… — продекламировал он, навеянные памятью, строки.

— Точно, холодно! — поддержал, поеживаясь, Зорис. — Дракон, говорят, что на полигонах мороз в десять раз сильнее. Там даже море замерзает. А я до Тарантиса, никогда настоящего снега не видел.

Так, болтая ни о чем, и заглядывая в лица проходящих женщин, они перешли через площадь.

— Ну, что идем в первое попавшееся кафе? — полуутвердительно спросил Стори. Он попытался приглушить командирские нотки в голосе. Все трое посмотрели на Кротова. Они, даже сами не замечая, всегда ждали его решения, подсознательно признавая превосходство землянина в знании жизни. Хотя, если отбросить войну в Афганистане и на Зорне, его жизненный путь, был точно таким же, как у них — из школы в армию.

В первое попавшееся кафе попасть не удалось, как и во второе, и в третье. Первое оказалось роскошным рестораном, куда курсантам вход был не по средствам. Они полюбовались через прозрачные стены на богатое убранство зала — кругом было дерево — на живых официантов, и прошли дальше. Несколько следующих кафе, которые были им по карману, оказались забиты пришедшими раньше курсантами.

— Пошли с площади, — предложил Стори. — На голограмме я видел, что в самом городе тоже полно таких мест.

— Пошли, — Кротов первым свернул в открывшуюся улицу, уходящую с площади. Город, по меркам землянина, оказался совсем не маленький. Готовясь к выходу, он тоже просмотрел информационную голограмму о Свено. Об истории городка было сказано очень коротко. Лишь то, что поселение колонистов Свено появилось задолго до появления на планете Академии. Основная часть ролика отводилась рассказу о современном состоянии города, о том, как он расцвел после переноса сюда филиала Имперской Академии.

Весь центр, и прилегающие к базе спецназа кварталы были построены на деньги налогоплательщиков Империи, специально для обслуживания военных. Кротов пропустил те части ролика, где жители Свено благодарили Императора за то, что их город выбран местом базирования такого учебного заведения, и теперь живет и развивается. Слишком похоже на земные телепрограммы.

Вообще, Сергей, все чаще ловил себя на мысли, что это Земля. Стоило только привыкнуть к техническим новшествам, все остальное оказалось не отличимым от земного. Поведение людей, их отношения между собой, поступки, характеры — ничем не отличались от того, к чему привык Кротов. Он совсем мало общался с настоящими инопланетянами — такими, как нифлянец — и ничего не мог сказать про них. Но все остальные — это были обычные люди, просто живущие в необычных декорациях. Сейчас, шагая по улицам Свено, он никак не мог отделаться от этого ощущения — привычности и обыкновенности окружающего.

Так, я и привыкну, — подумал он. — И, про Землю забуду.

Эта мысль напугала его. Сделав своей целью возвращение, он не хотел принимать эту жизнь как свою. Он всегда мысленно отстранялся от всего, что происходило вокруг. В тишине, когда было время, он вспоминал, и представлял, что все это: и убийство Маттиаса, и смерть Джерези, и само появление в этом мире произошло не с ним, все это проживает кто-то другой. Но, во время действия, когда речь шла о жизни и смерти, Сергей мгновенно забывал о том, что это чужая жизнь, и жил, так как всегда на Земле — в полную силу, не давая послабления ни себе, ни другим.

Шагая, сейчас, по таким, почти земным, улочкам городка, и оглядываясь на шагающих рядом курсантов, он опять попытался отогнать чувство, что это его родная, настоящая жизнь. «Нет, все временно — я вернусь домой!». От этих мыслей его отвлек шахтер Слай. Как всегда, молчаливый, он подергал Кротова за рукав и глазами показал вперед, на группу военных в непривычного покроя, темно-синих куртках.

Сергей встряхнулся, отгоняя философские мысли, и с любопытством рассматривал приближавшихся.

— Моряки, — негромко, чтобы слышали только свои, сказал Стори. Кротов уже и сам догадался, кто перед ним. Поравнявшись, редкие гости, снисходительно — как на детей — глянули на их компанию, и крайний с ухмылкой приветствовал их:

— Слава Спецназу!

Спецназовское приветствие прозвучало издевательски. Моряки захохотали. В их взглядах, как и в ответных взглядах спецназовцев, сквозило пренебрежение. Все рода войск в Академии считали лучшими себя. Кротов вздернулся, мгновенно возбуждаясь в предчувствии драки, но Стори почувствовал это, и остановил его, положив руку на плечо. Зорис заулыбался, и прокричал в ответ:

— Слава Флоту!

Он произнес это с таким притворным воодушевлением, что вся компания Кротова, тоже расхохоталась. Один из моряков обернулся и весело предупредил:

— Погодите, приедете на подводное обучение — полюбите Флот!

— Полюбим, полюбим… — Зорис сказал это так, что все поняли скрытый оскорбительный подтекст этих слов. Моряки остановились, но старший резко прикрикнул и те двинулись дальше.

— Вечером бы, без драки не обошлось, — подытожил Стори. — Сейчас они еще трезвые.

— А, что здесь Флот делает?

— Но, ты Кротов, совсем не интересуешься местной жизнью — одна учеба на уме. Из всех городков Академии, у нас в Свено самые лучшие развлечения. Даже в Велсе такого нет. И кафе, и парки, и конечно самый большой квартал доступной любви. Поэтому, на увольнение сюда летают все.

— И поэтому, здесь больше всего охраны, — продолжил Сергей логическую цепочку. На углу улочки стоял еще один черный транспортер, рядом с которым прохаживались несколько военных полицейских.

— Это точно, — подтвердил Стори. — Драки тут каждый день.

— Вот раздолье тебе, — весело поддержал Зорис, толкнув землянина. — Ты же у нас главный спец по этому делу.

Они уже довольно далеко отошли от центральной площади, но никак не могли найти подходящего кафе. Кротов перестал удивляться курсантам, солдатам и офицерам в форме других родов войск. «Да, похоже, Стори прав, — подумал он, вспоминая свои драки с краснопогонной пехотой. — Если в Советской Армии дрались трезвыми, то выпив и здесь без этого не обойдется. Наверное, у «нянек» каждый день хороший улов».

— Все дальше не пойдем!

Сергей решительно направился к дверям первого из трех кафе, расположенных одно, за другим. Как только они остановились, над прозрачными пластиковыми дверями появилось улыбающееся лицо девушки.

— Заходите ребята, — весело защебетала она. — Я вас давно жду.

Голограмма спрыгнула на пятачок перед дверями. Красотка, одетая совсем не по погоде — в короткой юбочке, и топике, едва прикрывавшем грудь — призывно махнула рукой, улыбаясь всем сразу. Курсанты невольно заулыбались и заговорили:

— Пошли, пошли!

Зорис, шутя, попробовал поймать рукой рекламную девочку. Но рука прошла через уворачивающуюся фигуру. Голограмма девушки скользнула впереди курсантов, и, не дожидаясь, когда разъедутся двери, прошла сквозь пластик. Створки раздвинулись, компания вошла за ней и направилась прямо к бару. Девушка, не доходя до ярко освещенной стойки, растаяла так же внезапно, как и появилась. «Снегурочка, блин!» — усмехнулся Сергей.

— Ребята, вы бы разделись, — попросил бармен. — Раздевалка вон там.

— Сейчас. Успеем! Ты лучше нам налей согреться, а то на улице мороз, — праздничным голосом приказал Зорис.

— Чего вам?

— Покрепче. Не видишь? перед тобой спецназ!

Зорис попытался принять вид уставшего ветерана, но не выдержал и рассмеялся. Кротов огляделся. Они зашли вовремя. В зале оставался не занятым один столик.

— Пошли. Сейчас и этот займут.

В кафе входила еще компания. Сергей направился к столику. Все посетители были незнакомые. Только первогодки. Значит кафе не из популярных. Но, ничего — для первого раза сойдет. Вдруг в углу, за удобным столиком, он увидел девушек-соседок. «Команда Ранзы». Во взводе все их так называли. Самой Крик не было.

Подошли остальные. Шахтер нес стаканчик с синеватой жидкостью.

— Твоя порция, — он поставил стопку перед землянином. — Смотри, крепкое.

— Вон наши девчонки, — Сергей кивнул на их столик. Потом взял стаканчик и понюхал. Почему, у них все пойло так пахнет духами, сморщился он, как после такого закусывать?

— Ваше здоровье! — по-земному, пробормотал он и залпом выпил. Все удивленно глядели на него. Стори быстро пододвинул ему высокий стакан с соком. Кротов отрицательно помотал головой.

— Я не запиваю.

— Силен! — восхитился Зорис. Все они отпили из своих стаканчиков по паре глотков.

— У нас на шахте, некоторые тоже так могли, — похвастал Слай.

Кротову их восторги были смешны. Питье было не крепким. От силы градусов двадцать пять. Но он уже не удивлялся. Пить здесь не умели. Это он понял еще на Зорне.

— Заказывайте пожрать. И побольше мяса. Я плачу за всех!

Это высказывание курсанты поддержали дружными криками.

— Да, здравствует богатый родственник!

Сергей после рюмки, почувствовал голод. Живых официантов в кафе не было. Блюда, как в солдатском кафе, появлялись из раскрывшейся диафрагмы в центре стола. Появилась еще банка вина. Это было совсем слабым. Кротов подумал, что напиться, сегодня не удастся. Ладно, пусть веселятся. Он с улыбкой смотрел на захмелевших одногруппников. В зале начинали шуметь. Зорис, раскрасневшийся и веселый, пошел к столику девушек.

— Поздравлю с первым увольнением.

Через пару минут он вернулся.

— Девчонки, собираются уходить. Тут недалеко, есть хорошее большое заведение с танцевальной площадкой. Приглашают нас.

— Пошли, что думать, — Сергей первым поднялся. — Поесть, поели — теперь надо развлечься. Ты не спросил, куда Ранза делась?

— Нет.

— Ладно, пошли.

Курсантки, на ходу одеваясь, пошли на выход.

— Догоняйте! — крикнула, обернувшись, одна. Когда шли за ними, Кротов словно впервые увидел этих курсанток. Видимо, все-таки подействовала выпитая рюмка, и атмосфера праздника — девушки казались необыкновенно красивыми. Раньше он видел только Ранзу — она действительно, на фоне остальных, выглядела гораздо эффектнее. При ней они все казались одинаковыми. Сейчас же, даже одинаковая короткая стрижка, казалась совсем разной. Надо познакомиться с ними поближе, мелькнуло в голове.

Через пару кварталов, появилась новая площадь. На неё выходили двери нескольких заведений. Вся компания весело заорала, увидев перед самым большим зданием мельтешащую толпу курсантов всех родов войск. Тут были даже гражданские. Кротов впервые за несколько месяцев увидел девушек не в форме. «Черт, жизнь идет не только в армии, — подумал он. — Совсем забыл про это».

Пробившись через толпу, они вошли в огромный переполненный зал. Он был полон. Музыка, разговоры, выкрики официантов — все слилось в пестрый гул. Все столики, стоявшие вдоль стен вокруг зала, были заняты. У нескольких стоек, расположенных в разных концах зала, тоже толпились люди.

Посреди зала, залитого многоцветьем огней, и все равно пропадавшем в полумраке, танцевали множество курсантов. Между ними, тут и там, лихо отплясывали полураздетые голограммы парней и девушек. Кротов увидел, как какой-то курсант в форме космической пехоты, дурачась, пытался повторять движения за призрачной девушкой. У него неплохо получалось, и собравшиеся вокруг, поддерживали танцора выкриками и хлопками.

После казармы, это был настоящий праздник. Сергея захватило. Ну, сегодня оторвусь! — решил он. Забросив куртки в автоматическую раздевалку, вся группа, пританцовывая, стала пробиваться к стойке. Раздвинув стоявших, они кое-как разместились у длинной высокой столешницы.

— Наливай! — наперебой закричали они. Один из трех задерганных барменов, стал наливать им в высокие бокалы какое-то вино.

— Подожди, — остановил его Кротов. — Что у тебя самое крепкое здесь?

Тот назвал, и показал банку с носиком.

— Очень крепкая штука. Надо разводить соком. Вот этим, — он показал банку с нарисованными желтыми плодами. — Тогда будет вкусно, и не так крепко.

— Не надо разводить, — Сергей показал на высокий стакан для сока. — Наливай!

Его соседи по комнате, толкали стоявших вокруг — смотрите, смотрите! Все примолкли, смотря на него. Кротов с высоким бокалом в руке, огляделся:

— Вы, чего?

Потом понял, и заулыбался:

— Не переживайте, не упаду.

Под восхищенные взгляды, толпившихся у стойки, он осушил бокал. Постоял, подождал немного прислушиваясь к себе и весело закричал:

— Танцуют все!

Зорис, уже навеселе, остановил его:

— Подожди. Посмотри, я тоже так могу.

Ему подали такой же стакан. Сергей попробовал отговорить его, но тот уперся:

— Ты смог, а я, что слабак что-ли?

Кротов махнул рукой. Не маленький, да и ничего страшного тут нет. Зорис залихватски запрокинул голову, но не рассчитал и после нескольких глотков захлебнулся, пуская пузыри из носа. Все захохотали. Сергей отобрал у него стакан и похлопал по спине:

— Иди, помойся! Потом запишешься ко мне на мастер-класс, научу, как пить по-настоящему.

Скорчившись и вытирая слезы, Зорис махнул рукой — сдаюсь. Всем хотелось танцевать. Вшестером они пробились на крохотный свободный пятачок и задергались под громкую ритмическую музыку. Для Кротова однообразная мелодия казалась слишком машинной. Но через несколько минут он привык, и начал выделывать все то, что творил на танцах в родном поселке.

Здесь, среди курсантов, прибывших с разных планет и привыкших к своим танцам, он совсем не выделялся. Каждый показывал, то к чему он привык на родной планете. Праздник захватил всех, и Кротов расслабился. Расталкивая окружающих, они освободили для своего кружка побольше территории. Тотчас в свободный центр впрыгнула пара танцоров- голограм и зажигательно заплясала. Все одобрительно заулюлюкали, и с еще большим жаром задергались в танце. Лица и девчонок, и ребят раскраснелись.

Сергей, у которого второй стакан отключил внутренние тормоза, уже присматривался к девушкам — какую закадрить? Ему нравилась маленькая черненькая Нора. Теперь он знал их по именам. Она, судя по постоянно возвращавшемуся к Кротову, улыбающемуся влажному взгляду, тоже выделила его.

В кокой-то момент Сергей отвернулся, и не видел, что произошло. Нора сцепилась с курсантом-спецназовцем с тремя годами на плече, из соседнего круга. Она успела один раз достать того по носу. Старшекурсник, перехватил руку, когда она пыталась добавить, и, крутанув, бросил её в толпу.

— Отдохни, девочка! — ехидно улыбнулся он.

Эта улыбка, особенно задела Кротова. Он, уже начал привыкать к тому, что здесь не делают различия по половому признаку. Все солдаты равны. И драка между двумя курсантами разного пола была нормальным явлением. Но, сам он никогда не мог переступить через этот барьер. Курсанты с выпуклостями и округлостями в известных местах, так и оставались для него женщинами, которых надо беречь.

Землянин не раздумывая, прыгнул к старшекурснику. Схватив его за лацканы форменной куртки, ударил лбом в лицо обидчика, стирая улыбку с его лица. Сергей еще в детстве, часто пользовался этим ударом. Он гарантировано выводил на некоторое время противника из строя. Не выпуская из рук куртку, Кротов дернул опешившего курсанта в сторону. Лишив равновесия, легко сбил с ног подсечкой. Старшекурсник, сбивая соседей, полетел в свой круг. Сергей наклонился и подал руку Норе. Но, та вскочила сама, и зло бросила:

— Зачем, ты? Я его сама…

Она рванулась к завалившемуся третьекурснику. Курсанты из его компании бросились на помощь своему. Пришедшие с Кротовым, тоже вступили в драку. Мгновенно вокруг них закипела битва. Разгоряченные выпивкой, танцами и волей, все, похоже, только и ждали этого толчка, чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции. Делали они это, самым привычным для армии способом — колотя друг, друга.

Кротов почувствовал себя в своей стихии. С дикой улыбкой, крутясь как циркач, в разные стороны, он раздавал удары направо и налево. В этом месиве, всем этим — обученным тонкостям единоборств — солдатам негде было развернуться и показать свое умение. Так, что драка получилась самая обычная, как на танцах в поселковом клубе. Только, что тут не визжали девчонки, и никто не пытался разнимать дерущихся.

Краем глаза Сергей успевал заметить, как усевшись на своего обидчика, Нора молотила его по носу. Зорис схватился со здоровым курсантом, и тот мотал его как тряпку. Впереди мелькала спина шахтера Слая. Остальные пропали где-то в гуще битвы. Увидев, как танцоры-голограммы тоже кинулись в драку, и молотят своими призрачными кулаками всех подряд, Сергей чуть не расхохотался. «Молодец, — подумал он про оператора зала. — Чувство юмора на высоте!»

В самый разгар этого веселья, над залом разнесся уверенный ровный голос:

— Закончить драку! Всем выходить строится! Руки за голову! Военная охрана!

И уже другим — веселым — голосом, командир «нянек» неофициально добавил:

— Вы, нас знаете — лучше не сопротивляться! Иначе, медмашину гарантирую!

Зал только, что кипевший злостью друг к другу, затих и превратился в братьев, обьединенных общим врагом.

— Няньки! Бежим! — понеслось по залу.

Кто-то из старшекурсников, перекрывая выкрики, заорал:

— Бежать сразу всем! Толпой! Тогда, много не схватят! — и, обращаясь к первогодкам, добавил. — Желторотики, только не деритесь с ними! Хуже будет!

«Ты смотри, а ведь только, что врагами были», — подумал, бегущий в общей массе, Кротов. Толпа рвалась к выходам. На ходу, он пытался, отыскать глазами кого-нибудь из своих. Но, вокруг были только незнакомые лица.

Выскочив на улицу, он на мгновение остановился. Надо сориентироваться. На площади, образовав мешок для выбегающей толпы, полукругом стояли транспортеры Военной Охраны. Перед ними, готовые к броску, с парализаторами и паутиной, строились «няньки». Их шеренга бросилась в толпу, выдергивая и утаскивая первых жертв. Курсанты рванулись в стороны, по тротуару, но и там их уже ждали.

Кротов завертелся на месте — шанс прорваться в толпе, когда она сметет шеренгу охраны, был — но не стопроцентный. Больше не раздумывая, он рванул назад в зал. Пробившись через остатки выбегающих посетителей, он вбежал в пустое, разгромленное помещение. За спиной раздался рев. Всё — пошли на приступ, понял он. Может, я зря сюда, мелькнула мысль, через опрокинутых полицейских уйдет немало наших.

Но он привык делать все лучшим образом. Раз никто не побежал прятаться здесь, значит курсанты знают, что это бесполезно. Значит, это знают и «няньки». Поэтому все силы они бросят на задержание людей на улице. Здесь, конечно тоже проверят, но в последнюю очередь. Время у меня есть. Надо найти выход. Наверняка, работники сюда попадают не через центральный вход.

Опустевший зал, выглядел очень большим. Перевернутые столы и стулья вокруг стен, и полная тишина, прерываемая только криками на улице — создавали атмосферу брошенности. Полное отсутствие людей и голограмм еще усиливала это впечатление.

Куда же делись официанты? Дверей нигде не видно. Кротов подбежал к одной из стоек. Перегнувшись, он заглянул за нее. Пусто. Сергей перепрыгнул барьер, и присел, разглядывая простенький экран управления, вделанный в полку под стойкой. Нашел значок с изображением двери, и коснулся его. Сзади раздался легкий скрип. Чуть в стороне, искусно спрятанные в тени, раздвинулись двери. Удачно! — Кротов шагнул в темный проход.

Двери за спиной закрылись. Сразу включился свет. Пару шагов, и он вышел в коридор. Секунду постоял, и, по привычке, решительно пошел направо. По левой стене несколько дверей. Одна была открыта, оттуда раздавались голоса. Сергей заглянул. Похоже, кухня. Среди кубов больших кухмашин, разговаривали несколько человек. Обсуждали, что-то веселое, речь, то, и, дело, прерывалась раскатами смеха. Кротов прислушался — смеялись над дерущимися курсантами. Его никто не замечал.

Землянин бесшумно подошел, и тронул человека в форме бармена за плечо. Тот резко обернулся, и чуть не закричал. Кротов быстро прикрыл ему рот ладонью.

— Тихо…

Все только сейчас заметили его.

— Ты, что? Как ты сюда попал? Сюда нельзя! Сейчас охранники придут проверять, и ты точно попадешься!

Заговорили они наперебой, испуганно глядя на него.

— Тихо! — уже громче скомандовал Сергей. — Не надо меня бояться. Выведите меня, через служебные двери, и мы расстанемся друзьями.

— Нет, ты что? Мы за это получим. Даже с работы можно вылететь!

— Что ж, тогда будем считать, что я вас заставил, — нехорошо улыбнулся землянин.

— Вот, ты, — не стал он долго раздумывать, и повернул к себе того, кому прикрывал рот. — Веди!

Рыжеватый молодой человек хотел было возразить, но взглянув на Кротова, сделавшего зверское лицо, пробормотал:

— Хорошо, я выведу, — он просительно посмотрел на остальных. — Вы подтвердите, что он меня заставил.

Те закивали. Что-то в голосе бармена, и в лицах остальных не понравилось Сергею. Похоже, они не очень-то и боятся. Играют. Ладно, подыграем — лишь бы выйти.

Они шли по тому же коридору в обратную сторону. Оба молчали. Кротов чувствовал скрытую недоброжелательность в, шагающем впереди, провожатом. Пройдя несколько поворотов, вышли в небольшой тамбур.

— Все, пришли.

Бармен коснулся пальцем круглого глазка рядом с дверью. Створки разъехались. Стараясь не встретиться взглядом с землянином, рыжий отскочил в сторону.

— Иди. Выход во двор, потом на улицу.

Сергей хотел, по привычке отправить бармена вперед на разведку, но передумал — что я, в самом деле, не война же? Он выглянул в дверной проем. С обеих сторон, у стены, стояли охранники, поблескивая черными забралами шлемов.

— Ах, ты сука! — выдохнул Кротов, сдавая назад, но в этот момент получил такой толчок в спину, что вывалился на улицу. Рыжий обеими руками толкнул его навстречу «нянькам», и закрыл дверь.

«Сдаваться нельзя — мелькнуло в голове Сергея. — Засмеют». Почему-то, то, что его могут посчитать слабаком, волновало его больше, чем наказание или даже изгнание из Академии.

Используя приданный толчком импульс, Кротов выпрыгнул наружу, и сразу повернулся к противникам.

— Тихо, парень, — миролюбиво сказал один из полицейских. — Не дергайся, не будет проблем.

Охранник протянул руку, желая снять с лацкана куртки знак батальона. Если бы он этого не сделал, Кротов действовал по-другому. Он хотел сбежать, когда его выведут из закрытого двора. Но если заберут знак, это бесполезно — все равно вычислят. Поэтому он перехватил ладонь «мента» обеими руками. Зажав перчатку броника, изо всех сил, резко вывернул руку ладонью вверх. Охранник сложился пополам, и присел на колени. Кротов толкнул его ногой. Парализованный болью в плече, тот завалился набок.

Второй полицейский, новенький, похоже, никогда не встречавшийся с нападением на стражей порядка, на мгновения растерялся. Сергею хватило этого. Мощным ударом правой ноги в грудь, он впечатал охранника в стену.

По запорошенной мелкой снежной сыпью дорожке, Кротов побежал на улицу. Главное, надо было добежать, до какого-нибудь ближайшего кафе. Там он мог спрятаться и получить в автоматической раздевалке свою куртку и кепи, сданные в этом развлекательном центре. Из разговоров он знал, что уйти от Военной Охраны в Академии считается доблестью, и начальство никогда не сдаст своего курсанта, сделавшего это. Наоборот, неофициально похвалят. Это все было из той же серии: спецназ самый лучший, и даже суперподготовленной Военной Охране с ним не справиться. Поэтому, он сильно не переживал, что схватился с «няньками».

Выбежав на улицу, Кротов сразу свернул налево, и побежал внутрь городских кварталов, подальше от площади. Он не сомневался, что сможет оторваться от полицейских, приходящих в себя во дворе. Но, оглянувшись, увидел, что из-за угла, с площади, вывернул транспортер и понесся за ним.

«Обиделись няньки, — подумал он. — Дело плохо. Обложат». Несколько курсантов, шедших по другой стороне улицы, остановились и закричали, поддерживая его. Он свернул в первый попавшийся переулок, и начал петлять, перебегая из двора, в двор. Начинало темнеть. Кротов слышал крики за спиной, и не останавливался. Весь хмель из него вылетел. Несмотря, на то, что он был без куртки, ему было жарко. Внутри загорелся азарт соревнования. Хрен, они возьмут меня.

Сергей уловил новый звук. Через мгновение он заполнил все вокруг. Над домами повис малый атмосферник с большой эмблемой Охраны на днище. «Твою медь! Они всерьез за меня взялись! — выругался он, и с усмешкой констатировал. — Сам виноват. Не надо было бить ментов» В довершение к этому появилась «муха». Камера как приклеенная двигалась за ним, держась в метрах пяти над землей.

— Так они, блин и стрелять по мне начнут! — пробормотал Кротов, останавливаясь.

Атмосферник нырнул за дом, совсем рядом с двором, где находился землянин. «Сейчас высадит еще толпу на пути, и бежать будет некуда. Хотя, похоже, я и так попал». Сергей покрутился. «Да, зря я сюда забежал». Выход был один, и невдалеке уже слышались громкие голоса переговаривающихся «нянек». Он вздохнул, и повернулся к выходу, ожидая преследователей.

****

— Курсант!

Кротов вздрогнул. За спиной, в бесшумно раскрывшейся двери, стоял человек.

— Иди сюда! Спрячешься!

Сергей глянул на спасителя — крепкий, подтянутый человек в годах. «Дежавю» — подумал землянин. Он сразу вспомнил, подземный ход на Зорне и зовущий его спрятаться, отец Аэс. У него было такое смешное имя — Пуузан. Пока эти мысли пролетали в его голове, ноги уже несли его в распахнутую дверь. Только он вошел, спаситель нажал кнопку и створка задвинулась.

— Пойдем, пойдем… — перебил он, хотевшего заговорить, землянина. — Сейчас я тебя спрячу, потом поговорим.

Они быстро прошли по коридору, и зашли в комнату. Рабочий кабинет, решил Сергей. Несколько старинных экранов по стенам. Шкафы с запылившимися кристаллами памяти. И, то, про что Кротов только слышал, но никогда не видел — местные книги. Они считались реликвиями и остались только в специальных хранилищах. Сергей встречался пока только с электронными копиями с них. А тут, книгами был забит целый шкаф. Он с удивлением разглядывал корешки, со знакомыми словами, складывающимися в непонятные названия.

Крепкий старик заметил интерес Кротова, и едко усмехнулся:

— Неужели вы знаете, что это такое?

Кротову захотелось сказать, что столько книг, сколько видел он, не наберется на всем Тарантосе. Но, ясно, что местный все равно не поверит.

— Знаю, — коротко ответил землянин, и напомнил: — Мы хотели спрятаться.

— Да, да. Сейчас.

Хозяин подошел к столу, такому же архаичному, как и большинство предметов в комнате. Стол, похоже, был сделан из дерева. Богато. Хозяин нажал что-то на столе, и тот вдруг отъехал, открывая каменную лестницу вниз. «Ничего себе! Тут целое шпионское гнездо». Кротов, в котором любовь к приключениям боролась с разумной осторжностью, заглянул вниз. Осторожность, как всегда проиграла. Он шагнул на крутую лестницу. Опять длинный полутемный коридор, и наконец, они вышли в ярко освещенную просторную комнату.

— Здесь вам будет удобно, — хозяин обвел рукой комнату. — Располагайтесь.

Сергей, мельком глянул на богатое, несовременное убранство подвала, и спросил:

— Как вы разберетесь с Охраной? Они же видели вас, там висела «муха».

— Не переживайте, курсант. Военная Охрана занимается только военными, а я давно на гражданке. И, кроме того, я еще, кое-что значу в этом мире.

— Тогда скажите мне, зачем вы это делаете? — задал Кротов вопрос, который мучил его с тех самых пор, как он шагнул в распахнутые двери этого дома.

— А вот, сейчас я схожу. Разберусь с желающими поговорить со мной «няньками», — старик улыбнулся, показывая, что он знаком с курсантским сленгом. — Вернусь, и мы поговорим. Вам все равно, надо отсидеться некоторое время. Чтобы все успокоилось.

Сергею ничего не оставалось, как признать правоту хозяина.

— Тогда еще один вопрос, пока вы не ушли. Как вас зовут?

— Вы, можете называть меня Киград Ори. Ну, представьтесь и вы.

— Сергей! Сергей Кротов.

Старик удивленно вскинул брови — какое необычное имя, и ничего больше не сказав, ушел. Кротов присел в кресло и огляделся. Все вещи — мебель, экраны визоров, терминал коммуникатора и все остальное — все было как будто, не из этого времени. «Ретро, — пришло в голову удачное слово. — Интересно, он специально все так оформил, или просто остался жить в прошлом веке?»

Время шло, а таинственный хозяин так и не появлялся. Сергей встал, подошел к двери и выглянул в коридор. Вправо, дальше по ходу, светился узкий прямоугольник приоткрытой двери. Кротов прислушался. Голос Киграда. Второй голос был женский. При этом, очень знакомый. Землянин не выдержал, и тихонько, мягко перекатываясь с пятки на носок, подошел к дверному проему. Женщина зло выговаривала хозяину дома:

— Ты знаешь, что он инопланетник, и принят в Академию по направлению этого сраного министерства? А ты, притащил его прямо сюда!

— Это правда? Неужели я совсем потерял нюх?

У Сергея округлились глаза. Со стариком разговаривала Ранза!

****

— Приготовиться!

Лейтенант Брезг яростно оглядел десантников. Ранза знала, что ему самому страшно, и, перекрывая свой страх, он орал на взвод.

— Последний раз напоминаю! Упали на землю, сразу убегаем с этого места! Сразу! Иначе повстанцы размажут вас по джунглям как сопли!

Ранза перевела взгляд на экран забортного обзора. Не выдержала и выругалась. Идущее с «мух» и командирских камер изображение, показывало ад. Взвод, упавший на землю Сегерети первым, сейчас перемалывался артиллерией повстанцев. Дракон! Они знали про высадку!

В это время завыл сигнал тревоги.

— Подбили! — заорал пехотинец через отсек от неё. Стоявший рядом лейтенант коротко врезал ему по морде.

— Заткнись!

На экранах стен загорелся сигнал десантирования. Пилот катера кричал по внутренней связи.

— Прыгайте, подбили! я не удержу машину!

— Пошли!!! — чужим голосом заорал лейтенант, и ударил по кнопке принудительного сброса капсулы пехотинца с разбитым носом. Ранза зажмурила глаза. Через мгновение открыла. Вокруг в ночном небе сверкали звезды. Внизу, то там, то тут полыхали игрушечные взрывы и беззвучные светящиеся пунктиры очередей из автоматических пушек и игольников, скрещивались в темноте.

Она сдернула с плеча трубу одноразового плазмомета, и выстрелила прямо вниз. «Хорошая штука, но мне не пригодится, если меня убьют спрятавшиеся на месте высадки партизаны», — подумала она, бросая пустую трубу в клуб синего пламени, растекавшегося по земле.

Одноразовая капсула десантирования — нечто среднее между обычной индивидуальной десантной капсулой и экзоскелетом — позволяла десантироваться только с небольших высот. Из космоса, как в нормальной капсуле, не прыгнешь. Поэтому свободный полет продолжался совсем недолго.

Ранза только успела заметить на сетке, выведенной на внутреннюю сторону щитка боевого шлема, свое положение относительно остальных солдат отделения, как включились тормозные двигатели. Еще перед выброской она заблокировала автоматическое включение на безопасной высоте, и выставила срабатывание на минимальной. Лучше я потерплю удар при торможении, чем красоваться как мишень для теплового наведения противодесантных ракет. То, что они у партизан есть, она — глядя на творившуюся вокруг вакханалию — нисколько не сомневалась.

Только капсула коснулась земли, найдя пятачок, в зарослях каких-то густых кустов, Ранза ударила по фиксаторам, и спрыгнула на землю Сегерети. Оптика шлема превращала ночь в зеленоватый день, но из-за густо стоявших растений видимость все равно была ограничена.

— Дракон! — выругалась она. — вот это разведвыход!

На палубе транспортника, перед погрузкой в катера, им поставили боевую задачу — разведка, уничтожение постов боевого наблюдения повстанцев, если таковые найдутся и обеспечение высадки основных сил имперской пехоты. Немного останется от батальона, после такой разведки, если вообще, что-то останется.

Крик приоткрыла маску и сплюнула. Воздух, как и обещали химразведчики, оказался нормальным. Если бы не мощный аромат джунглей, она бы не заметила отличия от атмосферы корабля. «Ну, и вонища — подумала она, опуская щиток. — Не подцепить бы какую-нибудь заразу».

В уголке щитка замигал огонек. Шлем наполнился голосами выживших разведчиков. Её вызывал Клюм — командир отделения.

— Ранза, я вижу, что ты живая! Какого… не отзываешься?

— Слышу, капрал! У меня все штатно.

— Давай подгребай к нам.

Возле огонька командира, светились еще три. Негусто. Из одиннадцати прыгнувших. Здесь их точно ждали! Зафиксировав местонахождение группы, она перебросила игольник на грудь, и стала пробиваться через заросли. Если бы, не вибронож, резавший корявые стволы как желе из пайка, то идти было бы совсем невозможно.

Все четверо сидели на крохотной площадке, отвоеванной у джунглей. Тут же стояла поясная платформа капсулы. Хитрый капрал никуда не пошел, а собирал отделение к себе. Ранза усмехнулась, будь ты командиром — тоже бы так поступила. Разведчики раздвинулись, и Крик уселась в кружок.

— Ну, как тебе высадка? — толкнул её сосед справа. И передразнил комбата. — …Здесь нет повстанцев, только патрули… а, тут, даже артиллерия! Знали, суки!

Она согласно кивнула.

— Это точно!

Потом спросила:

— Бланка никто не видел?

— Похоже накрылся твой дружок, — ответил кто-то.

— Все, отставить разговорчики! — капрал достал планшет. На земле ожила небольшая голограмма. Район высадки. Он коснулся пальцем мигающей точки, показывающей их местонахождение. Голограмма сменилась, показав кусок джунглей, где сидели они.

— Надо искать своих, и уходить в безопасный район, где смогут забрать.

— Я, что сам не вижу! — огрызнулся на неё Клюм. — Уже давно автопоиск включен. Смотрите.

Он стал перелистывать изображение. Вместо обычной россыпи зеленых точек, показывающих живых бойцов, появлялись небольшие группки и отдельные светлячки. Красных — раненных, которые еще могут воевать — тоже было совсем мало. Сплошные пятна гаснущих белых точек. Погибшие остывали, и чипы работающие на энергии тепла тела отключались.

— Нет батальона… — растерянно пробормотал Сангер, это ему лейтенант разбил губу перед высадкой. — Взвод и то, не наберется…

— Наш лейтенант готов, — тихо сказал капрал. — Даже среди раненых нет. Из нашей роты, горит огонек только у взводного-два.

Капрал привстал:

— Вот, как раз он вызывает.

Клюм выслушал сообщение, и скомандовал:

— Подъем! Пробиваемся в квадрат четыре. Там река, и есть скалы.

— Что, людей собирать не будем?

— Нет! Приказ выходить самостоятельно. Чтобы не накрыли артиллерией сразу всех.

«С одной стороны правильно, — подумала Ранза. — С другой, если ранят, или просто в грязи застрянешь — никто не поможет».

— У нас на маршруте, даже раненных нет, — все разглядывали ломаную линию, высветившуюся на объемной карте.

— Если сделать крюк вот сюда, — Ранза ткнула в красный огонек. — Одного можем забрать.

— Нет, — поспешно ответил Клюм. — Маршрут выдан, и отступать от него, мы не имеем права.

Он увеличил изображение:

— Да, смотри, он сам двигается! Выберется.

Все промолчали. Оправдания капрала не понравились никому, но обсуждать решения командира в боевой обстановке — чревато. «Чтоб к тебе раненному, также маршрут не был выдан. Трус толстомордый! — разозлилась Ранза. По сердцу резануло. — А вдруг это Бланк?»

Шли медленно, часто сменяя друг друга. Идущий первым, искал дорогу и прорубался в совсем непроходимых местах. Остальные в это время страховали его. «Мухи» в таких зарослях помочь не могли — камеры просто не могли летать в хитросплетениях стволов и веток.

Ранза, намахавшись виброножом, повернулась, чтобы уйти и уступить место следующему. Она, даже не поняла, что случилось. Что-то обхватило её шею, и, дернув так, что ноги подлетели от земли, потащило по джунглям. Напрасно, она пыталась ухватиться за убегающие стебли. Покрытые грязной слизью, они выскальзывали из перчаток броника.

Вдруг, все остановилось. Петля так и не исчезла с шеи, но тащить перестала. Чья-то рука оттерла щиток шлема от налипшей грязи. Через расплывчатые разводы, Ранза увидела, наклонившегося над ней, улыбающегося, человека:

— Баба!

Он заулыбался еще шире. Стволом игольника он ткнул её в живот, и скомандовал кому-то:

— Снимите с неё удавку.

Крик подхватили под руки и подняли. Оглядываясь, она лихорадочно вспоминала наставление по поведению в плену. Небольшая прогалина, непонятно как сохранившаяся в джунглях, была заполнена людьми. В зарослях, сквозь сплетение стволов можно было разглядеть еще фигуры. Все возбужденно переговаривались, слышался смех. Разряжалось нервное напряжение после боя.

Её поразило, как они были одеты. Ни на одном не было брони! Большинство было в гражданской одежде, в рубашках и майках с коротким рукавом. Ранзу передернуло. Как лазить в этих мерзких зарослях без всякой защиты?! А в бою? Опасен любой, даже самый мелкий осколок. Дикари! — вспомнила она информационный ролик, прокрученный перед боем.

Пока эти мысли проносились в голове, её обыскали. Забрали все навешенное на бронике, что она не успела растерять во время волочения по зарослям. Достав вибронож, обыскивающий радостно вскрикнул, и поднял его над собой. Вокруг одобрительно загалдели. Похоже, ножи здесь в цене. С неё ловко сорвали шлем, и в лицо ударил влажный жаркий предутренний воздух. Кожу мгновенно облепили мелкие насекомые. Аборигены засмеялись, когда она начала отмахиваться от них.

Внезапно все замолчали. В тишине слышался нарастающий рокот. Он быстро перешел в невыносимый рев. Все упали. Над джунглями, едва не задевая верхушки, пронесся катер огневой поддержки. Боится, над самой землей идет, подумала Ранза. Притихшие, посерьезневшие партизаны, быстро построились в колонну и начали исчезать в зарослях. Её толкнули в спину, показывая место в строю. Она покорно двинулась, стараясь не выпускать из виду спину идущего впереди.

****

Вход в пещеру, спрятанный у подножия, заросшей все теми же корявыми растениями, горы был совсем незаметен. Можно было пройти рядом, и не увидеть. Тем более с воздуха, или из космоса. Обливающаяся потом, Крик судорожно вздохнула — наконец-то! Она присела, привалившись спиной к прохладной стене пещеры. Два часа перехода по узеньким, едва угадываемым тропам среди бесконечных рвущихся во все стороны стволов, измотали её.

Повстанцы, почувствовав себя в безопасности, совершенно расслабились. Втолкнув в загончик, в темном углу огромной залы пещеры, они словно позабыли про неё. Место было отгорожено хлипким забором из переплетенных кустов. Все вокруг говорило о крайне отсталой жизни на планете. Все, кроме оружия. У всех партизан на груди или за спиной висели новейшие игольники. А судя по бою, современным у них было не только стрелковое оружие.

— Ей, ты, иди сюда, — негромко позвал её кто-то из полумрака.

Она обернулась и только сейчас разглядела, что не одна. В самом темном месте, у стены была устроена примитивная лежанка из травы. На ней сидело и лежало несколько человек. Ранза поднялась и подошла к ним. Свои — пехота, разведчики, определила она, разглядев бронники. Все без шлемов. Некоторые скинули верхнюю половину бронекостюма. Душно было, даже здесь, под землей.

— Давно тут? — спросила Крик, вместо приветствия.

— Часа два, три, — ответил ближайший сидевший.

— Вы падали первыми?

— Да, первыми… — в голосе разведчика слышалась горечь. — Кинули без всякой разведки.

— Нам тоже сказали, что здесь никого нет.

Сидевший разведчик, сплюнул и промолчал. Ранза, ни к кому не обращаясь, сказала:

— Ни хрена не понимаю. Нас-то, зачем было высаживать, уже все ясно было, что тут встречают.

— Ранза, это ты?

Из угла раздался знакомый голос — Клюм. Она недолюбливала подловатого капрала, но сейчас обрадовалась.

— Да, это я! А, ты один?

Она пошла в угол.

— Всех нас сюда притащили, — поднял голову с лежанки Сангер. — Давно. Это тебя, что-то долго вели.

— А как эти? — она кивнула в сторону партизан.

— Да, они, похоже, забыли про нас, — откликнулся лежавший в углу десантник. — Не то, чтобы допрашивать, даже посмотреть ни разу не подошли.

Ранза присела на лежанку поближе к изгороди, и через дыру стала наблюдать за повстанцами. Чем дольше, она смотрела, тем больше удивлялась — эти люди воюют? Разгромили десант непобедимой Имперской Пехоты?

Ничего похожего на армию. Это были, абсолютно гражданские люди с оружием. Самых разных возрастов. И совсем молоденькие, и пожилые. Весело болтая, они занимались своими делами — ели, пили, тут же готовили, на походной дряхлой кухмашине.

Вдруг образовался круг, зазвучала музыка. Аборигены начали в такт хлопать и подпевать. В круг вышли двое — голый по пояс смуглый парень и миниатюрная стройная девушка, с цветами в пышных черных волосах. Они закружились в танце. Окружающие раскачивались, поддерживая танцоров. Мелодия все убыстрялась. Пара, словно два разноцветных вихря, кружили, поднимая пыль с каменного пола. Зрелище захватило Ранзу. Необычный ритм тянул пуститься в пляс. К ней подтянулись остальные.

— Вот дают, вояки! — пробормотал кто-то из десантников.

— Дракон, я бы тоже не отказался покрутить эту малышку! — заметил другой.

У всех на лицах появились невольные улыбки. Ранза на мгновение забыла, где она. Какие хорошие люди, пронеслось в голове, радуются жизни, словно дети.

— Надо воспользоваться этим, — вернул её на землю, голос Клюма.

— Смотрите, вон там лежит наше оружие и шлемы. В рукопашной, каждый из нас справится с двумя, тремя этими маломерками.

Клюм оглядел всех.

— Мы разведка, или как…

Никто не стал возражать. Ранза встряхнулась, отгоняя наваждение навеянное танцем. Капрал прав. Надо попробовать, пока повстанцы заняты пляской.

— Приготовились!

Все подобрались к изгороди, и присели, готовясь к броску.

— По моей команде, валим забор и врубаемся в толпу. Когда будем между них — стрелять не станут.

Капрал навалился на заборчик и заорал:

— Вперед! Кончай их всех!

Но все пошло совсем не так, как решали. Хлипкий на вид заборчик пружинил, и не хотел падать.

— Перепрыгивай!

Помогая друг другу, десантники перевалились через изгибающийся забор, но время было потеряно. Кинувшихся вперед разведчиков, остановила очередь из игольника. Разрывы игл вспахали камень под ногами. Пожилой невысокий партизан, с изрезанным морщинами загорелым лицом, стоял перед ними, держа палец на пусковой кнопке. Пехота остановилась.

Вот тебе и гражданские, когда они успели среагировать? Ранза тоже застыла перед шеренгой малорослых аборигенов, выглядевших детьми, против здоровенных разведчиков. Но, стволы игольников направленных в лицо, уравнивали шансы.

— Зачем вы их держите здесь? Надо было расстрелять в джунглях, и все дела.

Из бокового прохода в зал вышел человек в боевом бронекостюме, но без опознавательных знаков. Он был гораздо выше и мощнее местных партизан. Это еще кто? Ранза вглядывалась в незнакомца. Закрытый щиток шлема, не давал увидеть его лицо. Что-то знакомое чудилось ей в фигуре новенького.

— Броник кармадонский, — пробормотал кто-то сзади.

Точно, теперь и до неё дошло — не фигура знакомая, а бронекостюм. Изучали в свое время. Разведчик должен с ходу, только по внешнему виду определять, кто перед ним. Неужто тут замешаны кармадонцы? Хреново. Тогда точно живыми не выпустят.

Словно услышав её страхи, заговорил пожилой абориген.

— Это наше дело, как поступать с нашими врагами. Мы не нуждаемся в ваших советах. Ваше дело, чтобы оружие, которое мы у вас купили, — он выделил это слово, — было исправно. И обучить наших людей обращению с ним. Вот и занимайтесь.

Потом повернулся к сникшим десантникам и ровным, тихим голосом предупредил:

— Еще одна подобная глупость, и мы поступим, как предлагает этот человек, — он кивнул на бойца в кармадонском броннике. Чувствовалось, что старик привык чтобы ему подчинялись.

Их опять загнали в загородку. На лицах партизан улыбок уже не было. «Теперь понятно, откуда у них современное оружие, — подумала Ранза. — Только не понятно, каким боком, тут кармадонские военные? Или это наемники?»

После неудачной попытки побега, чуть не стоившей им жизни, все замолчали. Улегшись, или сев на подстилку, каждый обдумывал свое. После всплеска эмоций во время броска, и быстрого расставания с надеждами, настроение у Ранзы было мрачное. То, что спасательная операция будет, она не сомневалась. Слишком дорого обходился каждый солдат Империи. Но, вот, что их быстро найдут, в этом она очень сильно сомневалась.

Это партизаны, чувствовали себя в джунглях, как рыба в воде. Разведку готовили к действиям и в таких условиях, но без реального боевого опыта на подобных планетах, все операции сначала будут малоэффективными. Успокаивало то, что в соединении немало повоевавших. Среди них найдутся профессионалы, бывавшие в джунглях. Только придется, похоже, провести не один день здесь, пока их найдут.

Её размышления прервали. Возле часового, приставленного теперь к ним, стояли двое. Тот самый пожилой абориген, первым среагировавший на их побег, и женщина. Она тоже была уже не молода.

— Девушка! — певуче позвала она. — Иди сюда.

— Выходи! — подтвердил часовой её слова.

Что им надо? Ранза оглянулась. Все с сочувствием смотрели на неё. Главное не показать, что боюсь, думала она, направляясь к выходу. Но, ничего плохого с ней делать не собирались. Партизанский командир объяснил:

— Женщина не должна ночевать в мужском обществе. Светлая Нери отведет тебя в женскую половину.

Он внимательно посмотрел на неё. Глаза у него были совсем не командирские — умные и добрые.

— Не думай, что ты сможешь сбежать оттуда, — жестким голосом, сосем не вяжущимся с его взглядом, предупредил он. — Все наши женщины и девушки такие же бойцы, как и мужчины.

— Пойдем, пойдем милая, — взяла её за руку женщина.

Ранза опять отметила, какие они все невысокие — Нери едва доставала ей до плеча. Женщина вывела десантницу из большой залы пещеры. Пройдя через узкий проход, освещенный химическим армейским светильником, прилепленном на стене, они вошли в новый грот. Он был гораздо меньше предыдущего. Но дышалось здесь легче.

— Мужчины отдали нам этот зал, потому что мы матери. Здесь есть вентиляция и свой родник.

В углу, из вделанной в стену пластиковой трубки текла небольшая струя воды. При взгляде на неё, Ранза сразу поняла, как она хочет пить. Даже сглотнула. Светлая заметила это и махнула молоденькой девушке, с любопытством разглядывавшей разведчицу.

— Принеси воды.

Та, быстро сходила к источнику и подала прозрачную пластиковую кружку. Ранза взяла, но пить не решалась, боясь какой-нибудь инфекции. Это правило — никогда не пить воду на других планетах без обеззараживания — разведчикам вдалбливалось с первого дня службы. Женщина улыбнулась, поняв затруднения Крик.

— Пей, не бойся. Вода родниковая, проверена по всем параметрам. И химический состав и биологическая составляющая соответствует категории А по Имперской классификации.

Услышав такие слова от аборигенки, Ранза едва не выронила кружку. Женщина опять улыбнулась, заметив реакцию разведчицы.

— Да, я специалист. Я ученый- биолог.

Ничего себе — партизанка! В армейских брюках, заправленных в высокие ботинки из «жидкой» кожи и черной майке она совсем не походила на ученого. Разве, что глаза — умные и все понимающие. Наверное, такие глаза и должны быть у ученных, подумала Крик. Она никогда не видела никого ученей их оружейного техника.

Её не стали связывать, или еще хоть как-то ограничивать свободу. Единственное, о чем попросила Нери, это чтобы она никуда не ходила одна.

— Ты же, знаешь — мужчины такие нервные, еще подумают, что ты убежала.

Её не заставляли работать, и не допрашивали. Нери часто беседовала с ней, и как потом сообразила Ранза, она сама выложила то немногое, что знала. Но, это им было не интересно, они, похоже, знали о войсках Империи больше неё. Во время разговоров со Светлой, вокруг них собирались женщины и девушки, которые в этот момент были свободны.

Так она, узнала их имена, и научилась различать их. Один раз, в сопровождении молодой девушки по Арна, она сходила в большой зал, проведать пленных сослуживцев. Их тоже не допрашивали, не выводили и не заставляли что-нибудь делать. Здоровые сильные парни, вырванные из не знающей свободной минутки армейской жизни, изнывали от безделья. Они совсем освоились, и о чем-то болтали с часовым.

Увидев Ранзу с молоденькой аборигенкой, десантники подошли к ограде. Сангер, с лица которого сошел синяк, весело предложил:

— Ранза, давай поменяемся, ты сюда, а я с красавицей в женское общество. Хотя бы на вечер!

Глядя на их беспечные лица, только недавно испуганные и тревожные, Крик задавалась вопросом, что происходит? Что это за война? И зачем они этим повстанцам, больше похожим на сельских жителей, чем на грозных вояк разгромивших разведбат Империи. Но больше всего её мучил вопрос — что с Бланком?

Из разговоров с Нери и другими, она многое узнала о жизни Сегерети. И эти знания пошатнули её веру в то, что Империя всегда несет свободу и процветание на штыках своей пехоты. Как им коротко довели при объявлении о высадке — повстанцы, это отщепенцы, не хотящие работать. Они сектанты, не желающие жить цивилизованно. Большинство жителей на планете их не поддерживают.

Выслушивая женщин, Ранза увидела совсем другую картину. Свою роль сыграло и то, что для неё это была первая такая крупная операция. До этого она, несколько раз участвовала в скоротечных операциях по уничтожению пиратских баз, и повоевала, но тоже недолго, во время локального конфликта на Амзере. На этой голой скалистой планете, пришлось схватиться с, по настоящему сильным противником — армией Вольных Миров.

Тогда война грозила разгореться в настоящую. В окружающем космосе уже начали накапливаться флоты Империи и Союза Вольных Миров. И генералы с обеих сторон уже радостно потирали руки. Но каким-то образом дипломаты, обошлись без армий. И хотя, Ранза считала себя уже закаленным бойцом, на самом деле, она еще не оделась броней цинизма и равнодушия.

Торможение позволяющее сохранять нормальный рассудок на войне, приходит обычно после долгих боевых действий на планетах, где есть мирное население. Постоянно участвуя в круговороте смертей, разрушений и бедствий, человек начинает отделять себя от происходящего. Она еще не поняла, что вид мертвых тел нескольких боевых товарищей, совсем не то, что вид ползающего раненного ребенка, пытающегося плачем поднять свою мертвую, обгоревшую мать.

Со слов женщин выходило, что повстанцами являются все жители планеты. Серегети была одной из немногих планет, формально не входящих ни в одну из трех супердержав Цивилизованного Мира. Но негласно, находившаяся в зоне влияния Империи. И, жителей это, вполне устраивало.

Колонию в свое время основала группа переселенцев, покинувших урбанизированные промышленные планеты среднего пояса Империи. Здесь на Серегети они нашли то, что хотели — дикий нетронутый мир. Колонисты начали осваивать планету и принимать своих единомышленников. Все было неплохо, аграрное производство, благодаря прекрасным климатическим условиям развивалось и кормило растущее население. Пояс умеренного климата занимал больше половины территории планеты.

Когда население разрослось, и развитие планеты достигло определенного этапа, на неё обратила внимание Империя. В столице появилось помпезное здание, над которым взвился флаг Империи, а в дворце за городом поселился имперский посол. На этом все закончилось. Населению позволили жить так, как они хотели.

Но, совсем недавно в ближайшем космосе была обнаружена червоточина. Это мгновенно все изменило. Червоточина была очень дорогим подарком, а так как находилась она в нейтральном космосе, права на неё предъявили сразу все три главных союза. Вольные Миры, вскоре отступили. Остались два претендента — Империя и Кармадонский Союз.

Вот тогда в престольной Цессии и вспомнили о Серегети. Планета была ближайшей к червоточине. Мгновенно штат посольства раздулся до того, что пришлось строить еще несколько огромных административных зданий. В космосе появились военные корабли и на планету нескончаемым потоком потянулись специалисты необходимые для обустройства ворот на устье червоточины.

В связи с заявленными притязаниями на Серегети от Кармадонского Союза, срочно необходимо было создать видимость легитимности присоединения планеты к Империи. Для того, чтобы посол превратился в наместника, нужна была просьба жителей о присоединении.

Тогда и возникли разногласия. Большинство жителей совсем не хотели превращать планету в базу обслуживания Ворот. Они справедливо считали, что их предки убегали с техноразвитых промышленных планет совсем не для этого.

Кармадонский Союз мгновенно воспользовался этим. Разжигая недовольство действиями Империи, его агенты всячески поддерживали недовольных. Империя в свою очередь, нашла кучку людей, которые требовали немедленного присоединения к ней. Благодаря таким действиям агентов с той и другой стороны, впервые на планете произошел конфликт с человеческими жертвами.

Это позволило представителю Империи вызвать войска для «защиты жизни своих граждан». Под этим предлогом, полицейские силы жестко подавили несколько выступлений местного населения. При этом погибли люди. Это было ошибкой. Плохо просчитав реакцию местных, имперцы никак не ожидали, что покладистые веселые жители Серегети возьмутся за оружие, в изобилии пошедшее с баз кармадонцев.

Большинство на планете представляли переселенцы с планет Багалора- 1 и Багалора- 2 известные своим упорством. Маленькие, по сравнению с большинством жителей Империи, веселые и простые в обычной жизни, они становились неостановимы в достижении цели, если считали это важным. Кроме кучки коллаборационистов, всегда присутствующих в любом обществе, остальная часть населения твердо встала на путь сопротивления.

Имперские стратеги, занятые просчитыванием огромных барышей от эксплуатации новой червоточины, отдали решение вопроса о присоединении, армии. После разгрома нескольких полицейских батальонов направленных для «установления порядка», генералы решили завершить дело одним ударом. Для проведения полномасштабной операции к Серегети был направлено одно из соединений сто восьмого Космического Флота.

Так Ранза стала одной из первых жертв этой операции. Она прожила с женщинами уже три дня. Все это время они становились молчаливее. Если сначала можно было часто услышать смех и пение, то сейчас все делали молча. Даже разговоры стали приглушеннее. Возвращавшиеся в пещеру после вылазок, приносили неутешительные вести. Ранза ловила обрывки фраз, пытаясь понять, что происходит снаружи.

Однажды принесли мертвую девушку. Мужчины, принесшие страшный груз, тихонько поставили носилки на пол. Один зло сверкнул глазами на разведчицу, и выругался. Потом они ушли. Женщины присели на колени вокруг тела и тихонько запели какой-то протяжный напев. Не зная как себя вести, Ранза забилась в угол. Вдруг, молоденькая девушка, похоже, подруга погибшей — она не могла сдержать слез, и постоянно прерывала песню рыданиями — вскочила и с горящим лицом подбежала к десантнице.

— Убийцы! Будьте вы прокляты! — закричала она, замахиваясь маленьким кулачком на Ранзу. Та перехватила руки и держала, не подпуская к себе. Девушка обмякла и разрыдалась. Нери подхватила её и отвела в сторону. Гладя по голове и что-то тихо говоря, она начала её успокаивать.

Через час мужчины вернулись и забрали тело. С ними ушли все женщины, кроме готовивших ужин. Осталась почему-то и Нери. Она подошла к Ранзе и присела рядом.

— Плохи наши дела. Планета оккупирована. Центр отдал приказ прекратить борьбу. Хотят сохранить население.

Она помолчала. Потом добавила:

— Не знаю, что с тобой делать.

Крик тоже молчала. Она собственными глазами видела мощь армии Империи, и не сомневалась, что сопротивление Серегети, сломят за несколько дней. Решение, о прекращении сопротивления правильное. Из рассказов старослужащих, она знала, во что превращается планета, по которой прокатилась полномасштабная война.

— Мы не подчинимся центру, и остаемся в джунглях, будем продолжать борьбу.

Ранза удивленно посмотрела на Нери:

— Вы, что? Вам ведь все равно не победить!

— Я знаю, — также тихо продолжила Светлая. — Но, и принять жизнь под постоянным приглядом военных Империи, мы не можем. Я не могу.

Она опять помолчала.

— Моего мужа вчера убили. Он медик и остался в городе. Не мог бросить своих больных.

— Сочувствую.

Не зная, что еще сказать она помолчала. Хоть бы Бланк был жив.

— Но, может лучше сложить оружие? Со временем все успокоиться и армия покинет планету. Жизнь в Империи совсем не плоха. Вот увидишь.

Нери грустно улыбнулась.

— Жизнь не плоха? Может быть. Но она не наша. Она навязана нам сверху. Я знаю, что люди привыкнут. Человек ко всему привыкает. Но я не смогу.

Она вздохнула.

— Как я ненавижу эту червоточину! Не будь её, все было бы как прежде.

Она встряхнулась.

— Ладно, хватит об этом. Поговорим о тебе. Мужчин мы оставляем в плену. Это на случай обмена. А тебя я не хочу здесь держать. Ты мне понравилась. И ты женщина, значит должна когда-то стать матерью. А нас здесь в любой момент могут разбомбить.

Ранза затаила дыхание. Что она придумала?

— Вы же, тоже женщины!

Светлая посмотрела на Ранзу как на маленькую.

— Мы сделали свой выбор сами, осознанно. А ты здесь не по своей воле.

Разведчица хотела возразить, но Нери жестом остановила её.

— Все. Я приняла решение. Мы выведем тебя к вашим.

Вечером в женское помещение пришли два молодых партизана.

— Пора. Они выведут тебя на границу джунглей. Туда где легко встретить патруль имперцев. Дальше пойдешь одна.

Женщины по очереди обнялись с ней. Даже та, молоденькая девочка, что хотела ударить. Не глядя в лицо Ранзы, она быстро прижалась к ней, и сразу отошла. Появился старший.

— Готовы?

Он повернулся к Нери:

— Не передумала, Светлая?

— Нет! Она должна жить. И дать жизнь другому.

— Что ж, всю ответственность ты берешь на себя.

Она кивнула головой в знак согласия. Потом подошла к разведчице.

— Пойдем, я провожу тебя до выхода.

Еще днем Ранзе принесли местную одежду.

— Сама понимаешь, не броню, не шлем мы тебе оставить не можем. Электроника нас выдаст.

Оглядев её, женщины не смогли сдержать улыбки. Вся одежда, была мала ей.

— Ничего, идти недолго. Часа четыре-пять — потерпишь.

Ей дали какую-то самодельную мазь в чашке. По всей пещере распространился резкий запах. Ранза сморщилась.

— Натрись. Кровососы лезть не будут.

На выходе Нери еще раз обняла Ранзу. Потом, молча, толкнула её в плечо — иди. Партизаны — один спереди, другой сзади неё — сразу набрали хороший темп. Крик даже не представляла, что так быстро можно идти по этим сплошным зарослям. Каким-то чутьем выбирая путь, они лишь изредка пользовались виброножом. Несколько раз, они предлагали Ранзе отдохнуть. Но, видя, что сами они явно не хотят останавливаться, она лишь отрицательно мотала головой. Иногда они останавливались чтобы переброситься парой слов, решая как лучше идти. Определившись, шли дальше.

Во время одной остановки, когда Ранза полой короткой рубашки вытирала пот, произошло страшное. Стоявший перед ней юноша, вдруг захрипел и завалился на голые торчавшие из земли, корни. Горло его рассекла красная полоса. Через мгновение оттуда хлынула кровь. Не в силах пошевелиться, Ранза дикими глазами глядела на бьющегося в агонии человека. Сзади в это время, раздавалась возня. Она не оборачивалась.

— Руки подними! За голову!

В кустах прямо перед ней материализовался солдат в бронекостюме. Ствол короткого игольника смотрел ей в лицо. Она машинально подняла руки, и сложила их за голову.

— Кто ты? Говори быстро! — скомандовал голос сзади.

Ранза резко повернулась. Над телом второго партизана, лежавшего с неестественно вывернутой головой, стоял такой же солдат. Она лихорадочно соображала что сказать. Ничего не приходило в голову, и она сказала правду:

— Рядовой Ранза Крик. Разведка пехоты Империи.

Спрашивавший засмеялся:

— Какой ты, к дракону, рядовой? Выглядишь как оборванец из джунглей.

— Кто вы? — не выдержала она. Хотя уже догадывалась. Система невидимости «призрак» была на вооружении только у одного рода войск.

— Не видишь, что ли? Спецназ Империи.

Он подошел ближе к ней.

— Ну-ка, повернись.

Приложив на секунду руку к затылку Ранзы, он взглянул на экран комма, закрепленный на запястье.

— Все верно. Идентификация есть.

Второй, молчавший до этого, тоже подал голос:

— Куда это тебя вели?

Говорить правду нельзя — это она твердо знала. Но, и, что солгать, она еще не придумала.

— Не знаю. Вроде говорили об обмене.

— Ладно. Придем, там разберутся. Повезло тебе, что мы тут задержались.

Она быстро закивала, соглашаясь. Щиток шлема уехал вверх, и взору разведчицы предстало молодое улыбающееся лицо спецназовца.

— Я, Веселый, — назвал он свой позывной, и показал на второго. — А, это — Игла.

— Идти можешь?

— Да!

— Тогда, давай уматывать отсюда. Хоть, больше никого не засекли, но эти партизаны как черви — могут под землей пролезть.

Он закрыл забрало, и, они таким же порядком — один перед Ранзой, другой сзади — двинулись вперед. Теперь движение было не таким быстрым. Надо было прорубаться. Идти как убитые повстанцы — проскальзывая между перевитых стволов — у спецназовцев не получалось.

Через полчаса они остановились, пока Игла выяснял что-то по связи, Веселый опять открыл маску.

— Так, ты, получается из того разведбата, который как обманку кинули.

— Как это — как обманку?

— Чтобы показать местным, будто здесь будет основная высадка. Сначала, говорят слили информацию — МРОБ это умеют — а, потом целый батальон для поддержания этой дезы скормили артиллерии.

Заметив удивленное злое лицо, он примирительно сказал:

— Да ты не переживай, в нескольких местах так поступили. Не только с вами.

— Вот успокоил! — Ранза грязно выругалась. — Сраные командиры и сраные МРОБовцы. Их бы сюда, чтобы еще в небе сгорели.

— Да. Пехоту никто не жалеет. Расходники, — сочувственно поддержал спецназовец. — Переходи к нам, в спецназ. Нас выкинули, и все — сами себе командиры. Никто не сольет, все от тебя зависит.

— Хорошая служба!

— Но, ты сильно-то не завидуй, — отрезвил её заговоривший Игла. — Дерьма и у нас хватает.

Шагая между спецназовцами, Ранза подумала о Нери. «Ведь, она ничего не знает, и будет теперь думать, что это она меня и парней на смерть отправила». Она поймала себя на том, что хотя, партизаны уничтожили весь её батальон, зла на них она не чувствовала. Наоборот, она сочувствовала им. У Крик было свое понимание этой войны — отличное, и от официальной, и от повстанческой.

На её родной планете — Тарантосе — была похожая ситуация. Многие жители были недовольны навязанной им ролью обслуги армии. Она с детства помнила, эти бесконечные разговоры, переходившие иногда в крик. Помнила, как ссорились родственники, обсуждавшие, чего бы могла добиться их планета, если бы Империя искусственно не задушила всю промышленность и науку на Тарантосе. Оставив жителям работу только по обслуживанию огромного механизма Академии.

Действительно, подраставшим детям было открыто две дороги: или армия, разрекламированная и зазывающая со всех сторон; или работа на армию. Другое дело, что многим это нравилось. Академия гарантировала безбедное существование, и их это устраивало. Так, что довольные и недовольные разделились на две, примерно равные группы.

Сама Ранза, как большинство молодых, над выбором долго не задумывалась. Её не прельщала роль проститутки или официантки, и она пошла по проторенному пути — записалась в армию. Надеясь потом поступить в Академию и получить офицерский чин. Тем более перед глазами был пример родного дяди, прошедшего такой же путь, и добившийся высокого звания в пехоте.

Уже перед самым отлетом с родной планеты, она узнала, что существует группа людей, которые силой хотят добиться ухода Академии с Тарантоса. Как не смехотворна была эта цель, она находила определенную поддержку.

Джунгли кончились внезапно. Словно рассеченные ударом великанского меча, они делились на две части ровной широкой дорогой. По ней в обе стороны двигалась разнообразная военная техника. Гражданских транспортеров не было.

— Подожди, не выходи, — придержал Ранзу Игла.

Он связался с кем-то, и через двадцать минут к обочине резво подрулил разведтранспортер — небольшая приземистая машина с легким вооружением. На двери горела эмблема спецназа.

— Наши ребята добросят тебя до города. А, там ищи своих сама.

— А, вы, что — опять в джунгли?

— Надо.

Уже уходя, Веселый оглянулся, и напомнил:

— Не забудь. Пиши на перевод в спецназ, сразу как найдешь своих. Может встретимся.

Военная охрана, уже начавшая наводить порядок в оккупированном городе, не стала долго разбираться с Ранзой. Не до того. Её и еще нескольких таких же, зарегистрировали, и отправили на транспортник обеспечения. Там, после прохождения медмашины, и краткого собеседования с представителем МРОБ, она вдруг превратилась в героя.

Для инспектирования подготовки к началу эксплуатации новых Ворот, прибыл кто-то из родственников Императора. Срочно понадобились герои для представления высокому гостю. Её представили как отважную разведчицу, в одиночку, вырвавшуюся из плена бандитов-повстанцев.

Так Ранза Крик получила знак пехотный знак доблести, отметку в личном деле и новое воинское звание — капрал. От самого награждения, она не получила никакого удовольствия — все, кого собрали в зале построений на транспортнике, чувствовали себя не в своей тарелке. Было видно, что сиятельный родственник торопится, похоже, ему было абсолютно наплевать на нечаянную войну, случившуюся рядом с червоточиной. После быстрой церемонии раздачи наград, еще не покинув зал, Ранза услышала, как принц приказывает срочно предоставить ему последние данные о состоянии дел на обустройстве Ворот.

После Серегети, капрал Ранза Крик получила отпуск, который и использовала, чтобы поступить в Академию на своей родной планете. Бланк Регун до сих пор числится пропавшим без вести.

****

Сейчас она стояла перед дядей и пыталась ему втолковать, что он неправ. Надо же было ему связаться именно с этим продвиженцем Министерства. Сегодня, когда все курсанты её взвода отправились отметить первый день свободы, она решила, впервые после прибытия, навестить своего единственного родственника. Разговор с ним расстроил её. А, тут еще и этот инопланетник!

То, что дядя рассказал ей сегодня, встревожило. Она не могла даже предположить, что он — бывший пехотный полковник — окажется втянутым в такое. Теперь стало понятно, почему он уволился, не дослужив свой срок.

Родители Ранзы погибли, когда ей было десять лет. По офицальной версии — неосторожное поведение на отдыхе в горах — сорвались в пропасть. Пока к ним добрались, мозг перестал функционировать. С этого возраста она воспитывалась в семье дяди. Сам он, не часто появлялся в доме. Армия требует человека полностью, оставляя совсем мало времени на личную жизнь.

Его жена, домашняя молодая женщина — дядя женился уже в зрелом возрасте — не выдержала этих постоянных разлук. Когда Ранзе исполнилось четырнадцать, она ушла. Прилетевший из очередной командировки, родственник спросил девочку:

— Может тебе лучше в государственный приют?

Однако, привыкшая уже к самостоятельности Ранза наотрез отказалась. Нахмурив брови, она упрямо заявила:

— Я буду жить здесь. Я уже взрослая, а за домом надо присматривать во время твоего отсутствия.

Дядя улыбнулся, услышав про её взрослость, и подвел итог:

— Хорошо!

Больше к этому вопросу они не возвращались. Про присмотр за домом, Ранза, конечно, преувеличила — скорее дом за ней присматривал. Несмотря на любовь родственника к старинным вещам, квартира была оборудована самым современным бытовым оборудованием. Так, что можно было не бояться, что обед будет подан не вовремя, или, что ванная окажется неубранной.

Когда ей исполнилось шестнадцать, он всеми правдами и неправдами вырвался в отпуск, чтобы присутствовать на церемонии получения первого имплантанта. Тогда же он первый раз сводил её в часть и дал пострелять из настоящего бластера и игольника. После окончания обязательного курса развития гражданина, она пришла на вербовочный пункт Армии.

Дядя, уже полковник, узнал о том, что она служит, только через пару месяцев. В последнее время, он все чаще нелестно отзывался об Армии, и Ранза побоялась сказать ему сразу. Впервые в жизни, он не поддержал её. А, еще через полгода, он уволился, и вернулся на Тарантос уже штатским человеком.

****

Сергей, решительно толкнул дверь и вошел в комнату. Разговаривавшие одновременно оглянулись на него. На лице Ранзы пояаилась досада. Лицо Киграда ничего не выражало — он лучше контролировал себя.

— Здравствуй, Ранза!

Кротов решил вести себя так, словно ничего необычного не происходит.

— Здравствуй, Сергей, — выдавила она.

— Курсант, вам лучше было сидеть там, где я вас оставил, — хозяин квартиры заговорил сухим нейтральным тоном. От прежней доброжелательности не осталось и следа.

Сергей, мгновенно закипая, ответил:

— Извините, я не хотел подслушивать, но меня тут считают шпионом! Я правильно понял? — он повернулся в девушке. — Давайте уж прямо в лицо. Не люблю, когда за спиной.

Ранза смутилась. Но, взяла себя в руки, и ответила:

— Никто тебя шпионом не называл. Но, ты же, не будешь отпираться, что поступил сюда по направлению МРОБ? Значит, сотрудничаешь с ними.

— Какая разница, как я поступил сюда? — Сергей разозлился. Еще никогда его не называли стукачом. — Девочка, ты бы думала, что говоришь. У нас на Земле, за это можно сразу схлопотать. Не будь ты девушка…

— А, что тебе не нравится? — теперь взвилась Ранза. — Мне лично наплевать, что ты парень. Хочешь померяться силой? Давай!

Наблюдавший за этой перепалкой Киград, попытался притушить разгоравшуюся ссору.

— Подождите, — миролюбиво начал он, но увидев, что на него не обращают внимания, заорал: — Смирно!

Готовые схватиться, Кротов и Крик, рефлекторно вытянулись, и замолчали.

— Прекратить! — продолжал он, поставленным командирским голосом. — Пошли в кабинет. Поговорим.

Он подождал когда, зло смотревшие друг на друга, Сергей и Ранза пройдут вперед, и пошел за ними. В кабинете, он, молча, показал спорщикам на кресла. Когда те сели, он достал из стенного шкафчика банку с вином. Выбрал три невысоких стакана и налил.

— Всем надо успокоиться, — сказал он, подавая стаканы Кротову и Крик. Потом улыбнулся. — Сегодня у вас первая увольнительная, и грех не напиться. Помню, я в первый выход набрался так, что меня тащили.

Сергей понял, что Киград пытается увести разговор от шпионской темы. Он хотел было отказаться от выпивки, и уже собрался поставить стакан на стол. Но хозяин заметил это, и быстро сказал:

— Сергей, не обижай меня. Я ведь тебе ничего не сказал. Кроме того, у нас не принято отказываться от угощения хозяина дома. Ты должен хотя бы пригубить.

В общем, он прав, подумал Кротов и вместо того чтобы поставить стакан, одним махом опрокинул его в горло. Снисходительно приняв, уже привычные удивленные взгляды, он заговорил.

— Я, думаю, мне надо уходить.

— Теперь я сам вижу, что ты инопланетник, — не обратив внимания на слова землянина, и задумчиво отхлебывая из стакана, сказал Киград. — Повтори, пожалуйста, откуда ты?

Сергей, в голове которого приятно зашумело, ответил:

— Я вообще не из цивилизованных миров. С дикой планеты, — хмель развязал язык, выпил он сегодня уже неплохо, и он гордо продолжил. — Она даже для контактов запрещена. Земля! И, вообще, я русский!

Голос его сорвался. Он махнул рукой и отвернулся. Потом тихо добавил.

— Все равно вы ничего не поймете.

Киград и Ранза быстро переглянулись. На лицах обоих застыло удивление.

— Не из цивилизованных миров, и вдруг в Академии, да еще и спецназ! Что-то здесь не то, — хозяин поднялся, и пошел к стене, где открывал до этого шкафчик с выпивкой. Раскрылся небольшой сейф, и он что-то достал оттуда. Потом повернулся и на полном серьезе спросил:

— А, ты, вообще, человек?

Не дожидаясь ответа, сообщил:

— Сейчас мы узнаем про Землю. У меня сохранился со службы небольшой архив.

Он раскрыл голограмму, включив затенение, чтобы Ранза и Кротов ничего не видели.

— Ничего себе! — хмыкнул он через минуту, и другим взглядом посмотрел на Сергея.

— Что там? — заинтересовалась девушка.

— Позже расскажу, — Киград опять повернулся к Сергею. — Интересно, зачем МРОБ вытащило тебя с этой планеты, и кто же ты такой на самом деле?

Кротов, которому уже надоела, эта шпионская история, ответил:

— Я и есть я. Обыкновенный парень с Земли. Все меня уже на сто рядов проверили. Если интересно — спросите у МРОБовцев. Лучше вы мне скажите, зачем вы меня сюда затащили?

Он показал на Ранзу.

— После того, как я её увидел, я не верю, что это случайно.

— Вот тут ты не прав. Все действительно случайно. Она моя родственница — зашла навестить.

— Он мой родной дядя, — добавила та. — И можешь поверить, если бы я вовремя увидела, кого он хочет впустить, я бы не дала этого сделать.

— Ранза! — строго прикрикнул Киград.

— А, что, я должна скрывать, что не доверяю ему. Он ведь так и не объяснил ничего. Ты знаешь, он говорит — у него нет имплантанта. А, на самом деле есть. Я сама видела, как он ускоряется.

— Ты уже немало отслужила, и прекрасно знаешь, что не все можно рассказывать. Тем более людям, которых впервые увидел.

Дядя попытался притушить горячность племянницы. Он прервался, отнес кристалл в сейф и вернулся к курсантам.

— По- моему, погоня исчезла.

На большом, наклеенном на стену, экране появилось изображение пустого двора, потом улицы. Она тоже была пустынна.

— Вот, теперь можно идти. Ранза, тебе тоже пора.

Не слушая, попытавшуюся возразить, удивленную племянницу, он продолжал:

— Проводи Сергея. Ты знаешь тут все, и поможешь ему пройти незаметно.

Она поставила, так и не допитый стакан, и поднялась.

— Пойдем, что сидишь?

Кротов вскочил.

— Пошли, — он повернулся к хозяину. — Спасибо за помощь.

— Я же бывший курсант, — улыбнулся тот. — А, с Ранзой помирись — она отличный человек.

— Я с ней и не ругался, — буркнул землянин.

— Дядя! Я сама могу за себя отвечать!

Поднявшись из подвала наверх, Киград заказал куртку и кепи Сергея, оставшиеся в кафе. Забрав в раздевалке пришедшую одежду, он и девушка покинули квартиру Киграда. Оказавшись на улице, Кротов неожиданно для себя сказал:

— А, я ведь хотел попасть сегодня в квартал любви…

Он прикусил язык, блин, что я говорю? Ранза усмехнулась:

— Сходи, там-то тебя няньки точно ждут.

Стараясь по быстрее замять неловкость, он спросил:

— Куда мы?

— Двигай за мной.

Она действительно хорошо знала город. Обратный путь, хоть и занял больше времени — несколько раз приходилось обходить полицейские посты — прошел без каких-либо происшествий. За всю дорогу, Ранза не сказала ни слова. Кротов, тоже не стал лезть с разговорами. Перед самой казармой, она предупредила:

— Про дядю никому не слова! И, что я местная — тоже!

Кротов молча, кивнул, хотя и не понял, зачем такая секретность.

В его комнате, как не странно потерь не было. К вечеру все соседи вернулись домой. Весь вечер, перебивая друг друга, они весело вспоминали, прошедший день. На их вопросы, Сергей сухо ответил, что с ним ничего интересного не произошло, он тоже смог убежать, и сразу вернулся в казарму. Занятые своими приключениями, они не стали его расспрашивать.

Утром на общем построении батальона, сообщили, что кто-то из курсантов подразделения избил двух «нянек». Все удивленно переглянулись. Комбат — мощный квадратный майор Фино — долго и притворно ругался. С его слов выходило, что, скорее всего, охранники сами виноваты, но первокурснику избивать их, это перебор.

Кротов, сначала не понял, что это про его схватку с охраной. Он, никак не считал, что два удара это избиение. Однако, во время своей речи майор все время возвращался глазами к стоявшему в первой шеренге, Сергею. Наконец, до него дошло. Блин, «муха» там не зря висела. Похоже, обиделись менты. И какое теперь будет продолжение?

Но, продолжение оказалось совсем не страшное. Когда построение распустили, Нения подозвала Кротова.

— Пойдем, поговорим.

Она завела его в кабинет взводных. Командиры первого и второго взводов уже сидели там. Они с любопытством уставились на землянина.

— Этот, что ли? — весело спросил взводный- 2. — Не верится, что он пробил защиту бронника. Совсем не здоровяк.

— Это точно, — подтвердил командир первого.

— Ладно, ребята, — прервала их Семюэль. — Дайте мне поговорить с ним.

— Что говорить-то, награждать надо. Охранника уложить не каждый выпускник сможет, не то, что первокурсник.

Лейтенанты засмеялись.

— Мы, пошли. Разговаривай.

Кротов примерно догадывался о содержании и разговора, и оказался прав. Нения притворно поругала его, и предупредила, чтобы это было в последний раз. Больше Академия не будет прикрывать его. Напоследок, она не выдержала:

— Как ты умудрился сломать два ребра охраннику?

Кротов пожал плечами — не знаю. А, про себя подумал, блин, опять! Я же, вроде пнул как обычно. Он вспоминал, как на мгновение во время драки, все вокруг замедлилось. Но, это ведь было всего полсекунды. Черт, это верный признак. Надо завязывать с драками — еще убью кого-нибудь случайно. Он уже не сомневался, что появляющаяся сила и скорость — наследие посещения корабля предтеч. Чем же еще меня наградил «черный корабль»?

Как это произошло, Кротов не знал, но к концу дня, о его побеге знали уже не только во взводе. Неожиданно для себя, он стал местной знаменитостью. Даже старшекурсники хлопали его по плечу, хвалили, и предупреждали:

— Парень, ты — настоящий спецназ! Смотри, теперь, охранники тебя взяли на заметку, и постараются отдать должок.

Все курсанты были злы на «нянек». Тем более, после вчерашнего первого увольнения. Не всем как Кротову удалось сбежать от них. Не говоря уже о том, чтобы наказать их в драке. Зорис, радостный, словно все похвалы относились к нему, везде ходил за Сергеем.

— Это, ерунда! Вы бы посмотрели, как он пьет!

****

И лишь отношения с Ранзой остались на прежнем уровне. Как-будто и не было совместной выпивки у её дяди.

Между тем, учеба продолжалась. Подходило время первого вылета на полигон. Те, кто пришел в Академию прямо с гражданки, с замиранием сердца, слушали страшные истории старшекурсников о многодневных походах в горах или джунглях, без воды и пищи. О местных животных, которые были не против, отведать курсантского мяса. О многочисленных ловушках, расставленных группой противодействия. И, конечно, о том, что не все вернутся с полигона живыми.

Зорис, несколько раз прибегал с заговорщицким лицом, и изрекал «совершенно точную» информацию, что сегодня ночью вылет. Сергей, относился к будущему разведвыходу равнодушно, учеба она и есть учеба. Сколько не старайся приблизить учебный процесс к реальным боевым условиям, он так и останется не настоящим.

Это мы уже проходили. Кроме того, у него были большие сомнения, что кто-то возвращается оттуда «грузом двести». Слишком дорого стоит обучение, чтобы имперские чиновники стали разбрасываться спецназовцами. Возможности травм и увечий, он не исключал, но это обычное дело, тем более с их уровнем медицины, не очень и страшное.

Перед рассветом, когда сон особенно сладкий, завыл сигнал подъема. Звук сирены сбросил с кроватей курсантскую казарму. В этот раз, одеваясь на ходу, выбегали не только первокурсники. Началось, сразу понял Сергей. Большой зимний выход — про который было столько разговоров.

Еще в учебке на Земле, он научился определять, когда тревожный подъем закончится только построением, когда выходом в парк, а когда начинаются большие учения. Это особенно было заметно по поведению командиров. При обычной тревоге, проводимой только для отработки подъема, в поведении и приказах командиров, как они не хотели показать серьезность ситуации, чувствовалась легкая расслабленность и ожидание скорого отбоя тревоги. Нервозность и напряженность звучащая в командах, твердость взглядов и особенно тщательно погнанная экипировка, без ошибок говорило о том, что дело плацем не закончится.

Кротов не суетясь, проверил все мелочи, необходимые при жизни вдали от казармы. Он знал, что забудь что-нибудь, вернуться чтобы забрать уже никто не даст. Стори, переживавший как командир отделения, торопил его:

— Кротов, давай быстрей! Ты последний.

Действительно, Зорис и Слай уже выскочили из комнаты. Хоть одеться-то успели? — подумал Сергей.

Пробежав по палубе, он шагнул в свое отделение. Поерзав немного, почувствовал как плоская поверхность кресла принимает форму тела. Ремни скользнули из спинки и зафиксировали грудь и ноги, оставив свободными только руки.

Кротов осмотрелся. Все на месте. В дальнем отделении у торцевой двери, еще возился Стори. Он, как настоящий командир, зашел последним. Выдернув из зажимов справа свое оружие, Кротов быстро проверил игольник. Тестовый индикатор показывал, что все в порядке. Все остальное, закрепленное на бронекостюме, он проверил сразу, как только натянул броник.

Малая десантная капсула, считалась основным средством высадки спецназа. Наряду с индивидуальными десантными капсулами. Пехота пользовалась ротными и батальонными капсулами. В малых и ротных капсулах техника не десантировалась. В батальонных кроме живой силы, можно было транспортировать и боевые машины поля боя. Транспортеры, легкие артустановки и другую технику, в зависимости от поставленных задач.

Одно то, что на задание отправляли сразу в капсуле, говорило о том, район высадки недалеко. Подлетная дальность этого катера была до пяти тысяч километров. Что это будет, джунгли или снега? — лениво подумал Сергей. Он опять огляделся. Отделение притихло. На лицах курсантов, как не старались они придать им равнодушное выражение, читалось напряженное ожидание, с малой толикой страха. Знакомый вид. Он вспомнил первый выезд на дивизионные учения, на Земле, в Советской Армии. Выглядели все также.

Даже наивный весельчак Зорис притих, уставившись в одну точку. Девчонки из «команды Ранзы» занявшие сиденья рядом друг с другом, перебрасывались короткими репликами. Сама Ранза летела в другой капсуле, вместе с первым отделением. Пять человек с одной стороны, и шесть с другой, сидели лицами друг к другу.

Сергей почувствовал, что машина оторвалась от земли, и резко пошла вверх. В тот же момент в проходе между рядами появилась голограмма командира взвода. Нения четким голосом начала ставить боевую задачу. Взвод будет действовать в отрыве от основных сил. Задача выйти в условленный квадрат и произвести разведку. Новые вводные будут поступать по ходу операции. Место высадки горная гряда в умеренных широтах. Значит, все-таки зима, подумал Сергей, и улыбнулся — местная зима нам не страшна. Это не два месяца в палатках, при тридцатиградусном морозе, как в зимних артиллерийских лагерях в Забайкалье.

Высадка будет групповая. То, есть, капсула сядет на грунт, и мы выйдем как короли, опять улыбнулся он. Хотя, на тренировках Кротов уже много раз десантировался и в атмосфере, и в космосе индивидуально, но привыкнуть к этому так и не смог. Перед самым прыжком, жуть следующего шага, до сих пор мучила его. Лишь в индивидуальной капсуле, «яйце» как ласково называли его курсанты, прыжок из космоса ни капли не пугал. Бронированный кокон доставлял до самой земли, автоматически регулируя полет и если надо, проводя защитные маневры от огня противника.

На маршевых двигателях капсулы, крейсерская скорость в атмосфере, была около пяти тысяч километров. Летели почти час. Почти, на пределе дальности действия катера, быстро подсчитал Сергей. Мысли понеслись по привычной колее. Плохо, в случае чего, поддержку замучаешься ждать. Тьфу, что это я? Боевые, что ли? — одернул он сам себя.

Включились обзорные камеры. На рифленой поверхности прохода возникла голограмма места посадки. Блин! Тайга! — сердце Кротова радостно забилось. Навстречу капсуле стремительно приближался темно-зеленый ковер. На глазах лес рос и стал распадаться на отдельные деревья. В следующий момент полет замедлился, и капсула мягко опустилась на снег посредине небольшой поляны.

— Вперед! На грунт! — закричал Стори привычную команду. Сергей сморщился — зачем? Не война, не под огнем, офицеры не видят, можно было подождать, когда рассеется пар от закипевшего снега и спокойно оглядеться. Потом выйти. Хотя эти мысли, и посетили его голову, ноги уже несли его к распахнувшимся щелям выхода. Тренированное тело, реагировало на команду автоматически. Блин, собака Павлова. Кротов спрыгнул с трапа и провалился по пояс в снег. Рядом барахтались остальные «курсы».

— В лес! Под деревья! Уходим с поляны! — орал Стори.

Ну, да, а то выкосят нас огнем партизаны, усмехнулся землянин пристроившись за одной из девушек. По пробитой канаве идти было легче. Они, что — не понимают этого? Он оглянулся на отделение. Все толпой рыхлили снег. Каждый пробивал в целине свою дорогу. Ну, ну — тяжело в учении — легко в бою. Он заметил, что девушка, это была Нури, пошла тяжелее. Быстро догнал её и остановил.

— Ну-ка пропусти. Потом сменишь.

За спиной взревели двигатели капсулы. Через несколько мгновений звук исчез в вышине. Пятьдесят метров до леса, наконец, кончились. Между деревьев сугробов не было. Идти стало легче. Кротов остановился, опустил щиток и улыбнулся Нури.

— Как?

Та тоже опустила маску, и улыбнулась та в ответ.

— Нормально.

Подтянулись остальные. Расчистив ногой место, Стори положил на землю командирский планшет. Появилась голограмма. Первое и второе отделение высадились в своих квадратах. На объемной схеме было видно, что назначенный для разведки район находится в центре треугольника, вершинами которого являются места высадки отделений. На фоне схемы проявилось лицо командира взвода. Нения была явно не в духе.

— Новая вводная. Стори, сейчас к вам прибудет наблюдающий от Академии. Полковник Рейнис. Не подведите меня. В остальном действуем по плану. Встреча в квадрате разведки. Все! Работаем!

Лицо растаяло. Стори выругался.

— Вот только её нам не хватало!

Потом оглянулся, и поняв, что нарушил правила, попробовал оправдаться:

— Я это к тому, что теперь придется её ждать. Идти будем медленнее.

— Да, брось ты, командир! — Кротов засмеялся, и стукнул Парано по плечу. — Нам всем это не нравится. Так, что можешь выражаться спокойно.

Речь Сергея прервал свист разрезаемого воздуха. С неба падала одноразовая капсула. Десантник, стоявший на поясной платформе, управлял ей с лихостью, граничащей с безрассудностью. Тормозить платформа начала почти перед самой землей. Несладко ей, подумал Кротов, даже противоперегрузочные компенсаторы броника, полностью энергию не погасят.

Включились маневровые двигатели, и платформа над самой землей пошла в сторону группы. Как ведьма в ступе, землянин вспомнил виденный в детстве фильм- сказку. Еще бы заговорила, как баба Яга, вот был бы прикол! — неожиданно развеселился он.

Платформа ткнулась в снег перед самыми деревьями. Прибывшая легко спрыгнула с неё и, твердым шагом направилась к отделению.

— Отделение! — скомандовал Парано, и оглядев вытянувшихся курсантов, шагнул навстречу полковнику.

— Полковник Рейнис! — начал он. Но та, на ходу опуская маску, прервала его:

— Отставить! Продолжайте свою работу! Я только наблюдатель, без званий и должностей.

Командирский тон её реплики, противоречил этому утверждению. Да, и вид был совсем не стороннего наблюдателя. На груди висел короткий спецназовский игольник, на броннике полная навеска, а за спиной, пристегнутый к броне ранец, был набит также как и у курсантов. Это-то зачем? Будет выполнять задачи вместе с нами?

Кротов выкинул из головы непонятные вопросы, и с сочувствием посмотрел на капрала, не завидую я ему. Тот старался сделать вид, что не замечает демонстративно отошедшую в сторону Лею Рейнис. Построив отделение, он определил порядок движения, места каждого в колонне, и сектор ответственности. Все как на показательных занятиях. Все примолкли, шуточек больше не раздавалось. Присутствие шишки из штаба Академии, заставляло стать серьезными.

Интересно, где и как она пойдет? Сергей украдкой взглянул в сторону полковника. Помнит она меня или нет? Словно услышав его мысли, та подала голос:

— Капрал Стори Парано! Располагайте мной, как будто у вас появился еще один курсант.

— Есть, — ответил покрасневший Стори, и, помявшись, приказал: — Пойдете в середине колонны, основной сектор наблюдения — справа.

Ты, смотри, даже имена знает, значит готовилась. Сергей опустил щиток и занял свое место. Он уходил первым. Стори, доверяя опытности землянина, как всегда, поставил его в авангард. Углубившись метров на двести в лес, Кротов сообщил капралу, что все в порядке, и они могут выдвигаться.

Парано ответил. Он не отключил конференцию и в шлеме Сергея зазвучали команды для оставшихся. Землянин поморщился, убавил звук и шагнул в зимний лес.

Идти было легко. Снег в лесу едва прикрывал стопу. Ветер, похоже, был редким гостем в этих местах. Деревья с вечнозеленой листвой были укрыты снеговыми шапками. Сергей вспомнил, что небольшая роща таких деревьев росла в парке, недалеко от главной площади города. Узкие продолговатые, кожистые листья их, летом были ярко-зелеными. Сейчас они выглядели темными, почти черными. Ровные стволы, стояли хотя и часто, но как раз позволяли пройти человеку.

Кое-где небольшими островками топорщился невысокий кустарник. Идти через него было трудно — он не ломался и не гнулся, как железный, и Кротов стал обходить эти островки. Если не обращать внимания на необычные листья и чуть синюю кору кустарников, лес напоминал земной. Местность была ровной, но на карте-схеме, которую Сергей, время, от времени вызывал на щиток, значилось скорое повышение. Скоро они начнут подниматься в горы.

Живности здесь хватало. Как только вошли в лес, появились первые следы. Животных, несмотря на возможности оптики шлема, Кротов, пока не увидел. Но, птицы уже появились. Небольшие, с неброским, серо-зеленым оперением, они были незаметны на фоне листвы. И только в тепловом диапазоне сразу появились их яркие горячие точки. Точки перемещались в кронах деревьев, иногда падали в кустарник, и снова возвращались в вышину. Стайка, потрескивая металлическими голосами, двигалась следом за десантниками.

«Черт, и никак от них не избавишься, — Кротов лихорадочно перебирал в уме знания, полученные на занятиях. — Если, кто-то захочет узнать о нас, по ним сразу вычислит». Хотя это учения, но привычка брала свое — действовать надо как, на войне. Сергей, даже не замечал, что все его поведение изменилось, он опять шел по вражеской территории, и привычно ждал выстрела из- за деревьев. Иногда, он одергивал себя — не война, блин, кончай с ума сходить, но через секунду забывал об этом.

Легким, звериным шагом, выработанным еще на Земле, он двигался по лесу Тарантоса. Когда-то пацаном, во время охоты с отцом, он много раз получал нагоняй именно за шумную походку. Теперь бы отец, наверняка похвалил, подумал Кротов, обходя торчавшие из снега сухие ветки. Хотя, вряд ли — суровый папаша редко что-нибудь одобрял, только взгляд бы стал не такой суровый.

Весь день, с длинным перерывом на обед, и короткими на отдых, отделение наматывало километры по заснеженной тайге. Пару раз Стори предлагал Сергею смениться, и перейти в центр группы. Какой бы не был небольшой снег, идти по набитой тропе всегда легче. Но, представив, что впереди пойдет Зорис, или кто-то из девчонок, Кротов твердо отказался. Своим глазам и ушам он доверял больше. Тем более, что использование автономных телекамер — «мух», оказалось под запретом. Почему, это так, он так и не понял. Скорее всего, просто для усложнения задачи.

На очередном привале, землянин поинтересовался как дела у других отделений.

— Так же как у нас, месят снег.

Стори был немногословен. Казалось, какая-то мысль терзает его. Наверное, присутствие штабной дамы, решил Кротов. Рейнис, ни разу не прокомментировала приказы капрала, и, вообще, во время пути не открывала рот. Неутомимо, как заводная, она широким походным шагом, шла в середине колонны, на месте отведенном ей Парано. Кротов разглядывал её, в редкие минуты привалов.

Во время обеда, когда она, выкинув самоуничтожающуюся упаковку пайка, расслабилась, прислонившись спиной к стволу, он поймал её жесткий оценивающий взгляд. Блин, в выучке ей не откажешь. Было ясно, в случае чего, она готова вступить в бой, без секунды раскачки. Пантера — правильно я про неё тогда подумал.

После обеда начался подъем. Деревья становились все ниже, и разбегались все дальше друг от друга. Кустарник захватывал освободившееся место. Кротов забеспокоился — скоро лес кончится, темнеет, а команды на остановку для ночевки все нет. В этот момент его вызвал Парано.

— Кротов, ищи место для привала. Будем ночевать.

— Есть, капрал! — лихо отрапортовал Сергей, но Стори не поддержал его шутливый тон. Похоже, ему было не до шуток. Землянин понимал его. Первый выход, а тут еще эта надсмотрщица, переживает парень. Но ничего пусть учится.

Кротов, вспоминал земную учебку — там сержант был бог и царь, и знал он намного больше курсанта. И доверяли ему гораздо больше, чем он сейчас измученному Стори. Пусть здесь техника круче и навороченней, но армия наша к войне готова лучше. Кротов сравнивал своих ребят из разведвзвода и нынешних сослуживцев. В реальном бою, при одинаковом оружии, он бы поставил на землян.

Сергей стал шагать медленнее, выбирая место. Слева, метрах в ста пятидесяти, он увидел небольшую, торчавшую словно клык, скалу. Наполовину покрытая снегом, с одной стороны, она была окружена небольшой рощицей. Кротов свернул и направился к скале. Перед деревьями колючий железный кустарник образовал природную оборонительную полосу. Как специально, для нас готовили, подумал землянин, пробиваясь через кусты.

Как он и ожидал, возле самой скалы ничего не росло. Деревья обступали небольшую поляну. И еще небольшой подарок от природы Тарантоса. Под каменной стеной из земли пробивался небольшой родничок. Пробежав пару метров, нырял под камни накрытые снегом, и исчезал. У Кротова сжалось сердце. Совсем как в родной тайге! И точно также вокруг открытой воды, все было истоптано. Звериные следы — мелкие и крупные, разбегались во все стороны. Ладно, одну ночь, звери и снегом обойдутся.

Сергей сунул перчатку в воду. На экранчике комма появился знак безопасности, и побежала строка перечисляющая состав воды. Он не стал читать, и так было ясно, что вода чистейшая. Хотя у них был свой запас, но его лучше поберечь. Снег, тоже пойдет, если понадобится, но вода лучше, тем более такая.

Группа подтянулась на полянку. Кротов переговорил с капралом, и по собственной инициативе, решил подняться на скалу. Раз уж запретили пользоваться технической разведкой, взглянуть вокруг с высоты будет совсем не лишним. Он обошел клык. С противоположной от поляны стороны, скала была изрезана уступами. Хватаясь за выступы, он как паук забрался на самый верх.

Встав на краю небольшой площадки, осмотрелся. Впереди, за небольшой полоской низкорослых деревьев, и такой же узкой полосой кустарника начиналась каменистая россыпь. Из снега торчали черные бока больших валунов. Завтра медленней пойдем, констатировал Сергей, и повернулся в сторону откуда пришли. Белый волнистый ковер с многочисленными темно-зелеными вкраплениями. Ничего интересного.

Он опустил щиток, и с удовольствием вдохнул свежий морозный воздух. Не прошедший через фильтры, он принес запах. Это было что-то такое знакомое, но такое далекое, что Сергей не сразу сообразил, что это. Лишь секунду спустя, он понял, что это чуть слышный запах дыма. Где-то горел костер. Избалованный саморазогревающимися пайками, бронекостюмами с подогревом и прочими благами Имперской Армии, он совсем забыл про такой способ добычи тепла.

Сергей поднял щиток, сумерки сразу прояснились. Он медленно поворачивался, сканируя окружающее в тепловом диапазоне. Ничего. Может, показалось? Опять опустил маску, потянул носом — запах исчез. Загадка. И все же, Кротов мог бы поклясться, что это не было самообманом. Рассказывать, или не рассказывать, думал он, спускаясь со скалы. Решил — пока не буду. Подожду.

Внизу его ждал Стори.

— Что там?

— Все тоже. Лес кончается. Завтра идти через россыпь.

В свою очередь он спросил:

— Разрешения на применение «командирского глаза» так и не дали?

— Нет. Я запрашивал. Подтвердили, никаких технических средств разведки. Ладно, иди ешь. Я сейчас определюсь и подскажу твое время дежурства.

Да, блин, совсем как на Земле. Часовых выставим. Накидали бы вокруг сигнализаторов, броник на постоянное сканирование и спать. Армия везде одинакова. Чем больше сложностей для солдата, тем лучше.

— Ладно, определяйся. Я лягу вон там.

Он показал на место у родника. Все уже выбрали себе места. Почти все развернули палатки. Пластик сразу принял цвет окружающего снега и для невооруженного глаза, они пропали. Кротов определял их только по появившимся сугробам, которых раньше не было.

Он присел на валун у самого родника. Снял с шеи игольник, и прислонил его к камню рядом. Нажал застежку навесного ранца и снял его со спины. Хотя, вся стандартная упаковка была максимально облегчена, вес все равно набирался приличный. Достал контейнер с ужином, и, набрав в затвердевшую кружку воды, залил в отверстие пластиковой упаковки. Фольга быстро развернулась в куб и стала нагреваться. Через несколько секунд ужин был готов. Еда была вкусной, а о том, что это и из чего приготовлено, Сергей перестал задумываться еще в учебной дивизии Советской Армии.

Кто-то подошел и встал сзади. Не оборачиваясь, Сергей спросил:

— Ну, что когда мне дежурить?

— Это не капрал.

Красивый голос Леи Рейнис, потерял командирские нотки. Кротов резко обернулся, и хотел вскочить.

— Сиди.

Она остановила его, присаживаясь рядом.

— Ешь, я подожду.

Сергей быстро выхлебал содержимое контейнера и смял упаковку. Она тотчас стала жухнуть и через минуту рассыпалась. Чуть заметный ветерок подхватил оставшиеся чешуйки и потащил их по снегу. Он еще раз зачерпнул воды, попил, потом смял кружку и спрятал в ранец.

— Я слушаю.

— Ты же инопланетник? И, по моим данным, с нестандартным поведением?

— Так, точно. Инопланетник Сергей Кротов.

Начал он, обычную свою игру для командования. Рейнис недовольно сморщилась.

— Перестань, я не капрал. Я хочу знать, не заметил ли, ты что-нибудь необычное?

Неужели тоже учуяла? Кротов сразу подумал про запах далекого костра. Черт, говорить или нет? Скажу, вдруг, действительно, что-то учуяла.

— Есть кое-что. Мне показалось, я почувствовал запах дыма.

Глаза женщины радостно блеснули, но она, тут же, притушила взгляд. Похоже, полковник что-то знает.

— Больше ничего? — деланно равнодушно спросила она.

— Нет. Ничего необычного больше не заметил. Если бы, сейчас поднять повыше «командирский глаз», простите — разведкамеру комсостава — то, можно легко засечь даже остатки костра.

Кротов ждал, может она объяснит и непонятный запрет на техсредства. Но, бесполезно.

— План учений разрабатываю не я.

Обронила она, вставая. Кротов опять хотел вскочить, но Лея, махнула рукой — сиди. Уже собираясь уйти, приказала:

— Если вдруг, заметишь что-то необычное, сначала доложишь мне.

Как только ушла Рейнис, подошел Стори.

— Что она хотела?

— Да, я так и не понял. Спросила, что я видел.

— И, все?

Кротов кивнул.

— Что, когда мое дежурство? Надо выспаться.

— Ты не дежуришь. Людей хватает. А, ты сегодня итак весь день первым.

— Ну, спасибо, капрал, — усмехнулся Кротов. — Тогда, я спать.

Выбрав ровное место, он нагреб снега, и бросил на кучу пакетик палатки. Она мгновенно развернулась в невысокий прямоугольник. Как раз только чтобы поместиться одному. Сергей поднял затвердевшую боковую стенку, и влез внутрь. Можно было обойтись и без палатки, в бронике и тепло и сухо. Спи хоть на льду, хоть на горячем песке в пустыне. Но, маскировку она давала отличную, и, при этом, не тратила столько энергии, сколько функция маскировки бронекостюма.

Когда, Сергей делал зарядку, все еще спали. Лишь, спрятавшаяся под самой скалой, Рейнис, приоткрыла палатку, глянула на отжимавшегося землянина, и опять опустила стенку. Сергей, поднялся на скалу. На вершине сгорбилась фигурка часового. Он не среагировал на приближение землянина. Спит, блин! — улыбнулся Кротов. — Сейчас, я тебе устрою… Он осторожно подошел к спящему. Нисколько не удивился, когда узнал курсанта — Зорис. Ну, а, кто же кроме него?

Сергею нравился прямодушный наивный парень. Его всегдашняя жизнерадостность и открытость, подкупали. Чувствовалось, что армия для него — еще продолжение игр. Зря он пошел в Академию, считал Кротов, увидит грязь настоящей войны, забудет про всю романтику, навеянную голофильмами, и станет циничным профессионалом, с пустыми глазами. Лучше бы, оставался на гражданке, и кадрил девок.

Выдернув из рук Колье игольник — не дай бог, стрелять начнет с перепугу — землянин подмял ошалевшего курсанта под себя, и страшным голосом захрипел ему в шлем:

— Сдавайся!

Проснувшийся солдат, забился в руках Кротова. За непрозрачным щитком, было не видно лица. Но, Сергей представил сейчас его выражение, и захохотал.

— Только, не ори! — предупредил он. — Это я, Сергей!

Сергей помог подняться затихшему Зорису, и подал игольник.

— Спишь, воин?

Тот опустил щиток. Эх, как он переживает, — удивился Кротов. Губы у парня тряслись, вот-вот заплачет.

— Эй, эй — ты, что? Ну-ка соберись.

— Сергей, я не знаю как это… — жалобно выговорил тот. — Сидел, наблюдал и не заметил…

— Блин, — сердито сказал Кротов. — Не переживай ты, курсы всегда спят на посту. Я помню, в свое время умудрялся спать даже на ходу.

Он вспомнил, как однажды в карауле, вот так спросонья, чуть не начал стрелять. Тогда ночью, шагая по периметру артскладов, он заснул прямо на ходу. Проснулся, от того, что кто-то схватил его за рукав тулупа и дернул. Автоматически, не проснувшись, он начал дергать затвор «калашникова», но поднятый предохранитель не давал этого сделать. Окончательно очнувшись, он понял, что произошло. Заснув, он сошел с тропы и двигался все ближе к ограждению. Пока наконец, не зацепился рукавом, за шип колючей проволоки.

— Что, теперь со мной? Отчислят? — потерянно спросил Колье.

— Кончай ты, об этом думать, — для Кротова это был эпизод, не стоящий никаких переживаний. Не война. — Никто не знает кроме меня.

— Ну, и, что?

— Никому не рассказывай, и никто не узнает.

— Как? Ты же должен доложить!

Кротову стал надоедать этот дурацкий разговор, и он твердо, раздельно сказал:

— Я, никому, ничего, не собираюсь докладывать! Ты тоже будешь молчать. Понял?

Зорис закивал.

— Да!

****

Темнота зимнего раннего утра исчезла. Шлем обрабатывал изображение во всех диапазонах. Если бы, не эта штука — уважительно подумал про шлем, Сергей — давно бы, ноги переломали. Он опять шел впереди. Оглядываясь, он видел внизу на склоне небольшую змейку отделения, ползущую по его следам. Сегодня, несмотря на его протесты, Стори хотел сменить Кротова. Хватит, вчера весь день первым по целине. Впервые в дело вмешалась Рейнис.

— Капрал, оставьте. Пусть идет Кротов.

Сергей был благодарен Парано за заботу, но он действительно хотел идти впереди. Здесь смешалось все — и то, что он считал себя более опытным, чем остальные, и то, что по горам он ходил с детства, и то, что во время недавней службы опять был в горах, и самое главное — все-таки он был одиночка. Что, не говори, он всегда комфортнее чувствовал себя один. А, вот почему его поддержала полковник — загадка. Ведь для неё должно быть главным обучение всех курсантов. Следовательно, она должна была настаивать, на частой ротации. Чтобы каждый попробовал себя и в боевом охранении и в основной группе.

Так, размышляя обо всем, Сергей постепенно подбирался к вершине перевала. Их отделению достался самый сложный маршрут. Перед утренним выходом, он посмотрел на планшете Стори, как идут два других отделения. Второе, где шла Ранза, поднималась вдоль небольшой горной реки. Первое, наоборот, спускалось по лесистой долине. Они за день прошли больше всех. С ними шла Нения. Еще раз, осмотрев на голограмме примерное место встречи, Кротов мысленно уложил маршрут на гору. Может быть, к ночи доберемся. Но явно мы будем последние, если не поднажмем.

На щитке шлема, в инфракрасном диапазоне, появилась маленькая яркая точка. В вышине над перевалом, явно кружило что-то живое. Кротов попробовал разглядеть, что это через обычную оптику, но было слишком темно. Вычисленное виртуальное изображение, появившееся на щитке, нарисовало большую птицу. Тут же появилась расшифровка. Память броника опознала цель. Местный горный стервятник. Встречается очень редко. Только в диких нетронутых местах. Живет парами. Питается падалью.

Точно парами, в небе появилась еще одна точка. Они медленно кружили над чем-то, за перевалом. Нашли, видимо, что поесть. Хотя местной живности, кроме мелких птах, Кротов еще не видел, но следы встретил в изобилии. Идти будем почти там, отметил он, может, увижу, что они нашли. Сужая круги, пара скрылась за горой.

До вершины казалось совсем недалеко, но дальномер неумолимо показывал еще больше километра. Хорошо, что подъем был не крутым. Иначе этот километр, можно было не пройти и за день. На коротком привале Кротов проглотил упаковку поддерживающего концентрата, и без команды опять ушел вперед. Теперь уже никто его не останавливал. Всем было понятно, что если бы не его горный опыт, переход совсем замедлился. Они уже итак отставали от других групп.

Наконец, подъем начал становиться положе. Сергей вышел в седловину между двумя вершинами. Еще немного, и начнется спуск. Метров через пятьдесят, на щитке появилось сообщение, что он перевалил высшую точку. Визуально это еще было не заметно. Но, Кротов знал, что через некоторое время, организм почувствует, что подъем кончился.

Прошагал еще немного, и перед глазами раскрылась новая долина. Она в точности повторяла, ту, откуда они пришли. Голый спуск постепенно переходил в лес. Ниже уже начиналось сплошное лесное море. Блин, настоящая тайга, Сергей всматривался в стену деревьев, чернеющих в свете позднего зимнего утра. Еще бы хвоя на деревьях, вместо листьев. Единственное отличие от покинутой долины, было то, что противоположный горный склон был гораздо выше, чем тот, где стоял землянин. Из-за него поднимались еще более высокие снежные вершины. Кротов вспомнил, что где-то там среди этих скалистых исполинов, находится запретный район — ракетный полигон-мишень для артиллеристов.

Сергей присел на припорошенный камень. Надо дождаться отделение. Первые лучи местного солнца окрасили розовым дальние, самые высокие пики. Темно-серая тусклая тень быстро отступала. Величественный мир проявлялся перед землянином. Горы всегда были любимы Сергеем, а в такую минуту, как эта, у него просто перехватывало дыхание от чувства слияния со всем этим великолепием.

Наконец, между гольцов появился желтый ослепительный край диска. Вершины вспыхнули алмазами. Снег искрился и играл. Красота, подумал Кротов, и опять почувствовал, что он дома. Он мотнул головой, отгоняя это чувство. Какой на хрен дом! Я черт знает где, строго высказал он сам себе.

Сзади, из-за среза горы появились шлемы курсантов отделения. В этот раз первой шла полковник. Сергей глянул на них и опять повернулся к солнцу. Щиток затемнился, позволяя смотреть прямо на светило.

В ярком свете разгорающегося дня, тени стали резче. Видимость в оптическом диапазоне улучшилась. Что-то не понравилось Кротову в цепочке следов на самом краю перешейка перед спуском. Пока было серо, он не замечал их. Но сейчас их было отчетливо видно. Не выдержав, и не дожидаясь группу, он, чуть не бегом, направился к ним.

Стоя перед отпечатками в снегу, Сергей понял, что так царапало его — это были следы человека.

Сзади кто-то подошел. Рейнис. Присев, она потрогала след. Снег осыпался.

— Недавно прошел.

— Ночью, — согласился Кротов.

Полковник поднялась, и позвала Стори.

— Капрал, сюда, быстро!

Колье подбежал.

— Капрал, новая вводная! Надо догнать человека, который прошел здесь. Разрешаю использовать электронные средства разведки. Сейчас, короткий привал и вперед.

Рейнис уже не вспоминала, что она сторонний наблюдатель.

— Порядок прежний. Кротов первым. Я тоже пойду с ним. Остальным усилить бдительность, всем искать следы присутствия людей.

— Полковник, разрешите вопрос?

— Спрашивай, капрал!

— Откуда здесь люди? Это группа противодействия?

— Я знаю, столько — сколько и ты. Мы спецназ, разведчики, и должны это выяснить. Быть готовыми ко всему, даже к присутствию настоящего противника!

Во, загнула баба, усмехнулся Кротов — настоящего противника. Без всяких понятно, что это группа противодействия. Кто еще появится в этих глухих местах. Сейчас начнут пакости устраивать. Сергею показалось, что полковник знает гораздо больше, чем говорит. И еще ему очень не хотелось идти под присмотром. Черт с ней, не буду её замечать. Как бы в ответ на его мысли она сказала:

— Курсант, на меня внимания не обращай. Я тебе мешать не буду. Ты старший. Считай меня подчиненным.

Ну, тогда я тебя сейчас загоняю, про себя пошутил Сергей.

— Полковник, другим группам вводную передать? — спросил Парано.

— Нет. И, о следах ничего не говори. Посмотрим, что обнаружат они.

Понятно, хочет проверить остальных на внимательность. Сразу же после этого заявления, землянин стал по земной армейской привычке думать, как бы незаметно предупредить остальных. Как-нибудь бы с Ранзой связаться. Не надо ребят подставлять.

— Пьем коктейль и пошли! — Кротов стал входить в роль старшего.

Рейнис ничего не ответила, только оценивающе глянула на него. Она вскрыла пакет с поддерживающим коктейлем, подождала когда он согреется и в несколько глотков выпила. Потом надвинула маску и доложила:

— Я готова.

Кротов тоже откинул рассыпающуюся упаковку, и шагнул вперед.

— Пошли! Вперед не вырывайтесь.

— Есть, — на полном серьезе ответила Рейнис, и шагнула за ним.

Вслед за отпечатками чужих ног, они начали спускаться в лесную долину. Неизвестный возвращался по своим следам. У Сергея появилось твердое убеждение, что этот человек выходил на вершину именно для наблюдения. Там на краю тропы, было натоптано. Неизвестный какое-то время наблюдал с вершины за подступами. Возможно, поднимал «командирский глаз». Интересно, заметил он наш лагерь? Кротов, уже не сомневался, что это старшекурсники из группы противодействия. Будут учить молодых жизни — изображать противника.

Под гору пошли быстрее. Тем более россыпи с этой стороны не было. Правда, снега было больше. Сергей легко шагал по набитому следу, привычно отмечая все детали, встречавшиеся на пути. Рейнис не отставала, шагая так же легко. Для Кротова, она была почти старуха. Но, он признал, что вояка, она умелый.

Он несколько раз останавливался, разглядывая следы. В одном месте, след не рассыпался, и на снегу остался фрагмент отпечатка подошвы. Подошедшая Рейнис подтвердила, то, что определил Сергей — ботинок армейский, от броника. Все указывало, что его выводы, о старшекурсниках верны. И не зря ему показалось, что полковник, говорит им не все. Уж, о заброшенных ранее старшекурсниках-диверсантах, она, конечно, знает.

Да, с ними надо держать ушки на макушке. На их месте, и он бы отвел душу, вдоволь потешившись над неопытными курсантами. Может, полковничиху и поставили присмотреть, как бы старшие не переборщили?

До кромки леса они добрались меньше, чем за час. Пройдя по следам, через проломленный кустарник, они вошли под свод леса. Не прошагали и ста метров, как следы свернули в сторону. В просветах деревьев что-то мелькнуло. Кротов встал, и поднял руку, дав знак напарнице остановиться. Она замерла. Сергей тихо присел, и включил маскировку. Он знал, что для невооруженного глаза превратился сейчас в часть ландшафта — камень или сугроб.

Просканировал подозрительное место в тепловом режиме. Деревья не давали шлему определить, что там, но на щитке появилось предупреждение, что объект живой. Блин, плохо, что у курсантского броника, нет функции «призрак», пожалел землянин. И «мух» не выпустишь, в лесу они не хрена летать не могут.

Привстав, он осторожно, как на охоте двинулся вперед. Мелкими шагами, не отрывая ног от земли, он незаметно приближался к деревьям, закрывавшим обзор. В крови проснулся азарт. Подойдя к дереву, Кротов выпрямился, приготовил игольник, и осторожно выглянул из-за толстого ствола.

— Твою медь! — выругался он.

Закричав противными кошачьими голосами, от земли тяжело метнулись две тени. Стервятники! Как, я забыл про них! Он смело шагнул туда, где только, что были птицы. Раз никто не спугнул этих чутких тварей до этого, значит, вокруг никого нет. Еще подходя, Кротов понял, что там лежит. Память из детства, услужливо подсунула похожую картинку. На небольшой полянке среди деревьев краснела разделанная туша зверя.

Выскользнув из-за спины Сергея, Лея Рейнис присела возле останков.

— Вибронож, — уверенно сказала она, и посмотрела на Кротова.

— Да, это точно, — подтвердил он.

Несмотря на то, что большую часть туши изодрали птицы и мелкие зверьки, следы которых испетляли весь снег вокруг, в некоторых местах было видно характерный ровный срез. Так отрезать, можно было только вибрационным ножом.

Кротов вопросительно посмотрел на полковника. Зачем курсанты убили зверя? Ведь наверняка, у них такой же стандартный недельный запас пайков.

— Они, что свеженины захотели?

— Кто они? — вопросом на вопрос ответила Рейнис.

Кротов впервые задумался. Он так уверовал, что люди в лесу, это группа противодействия, что её вопрос сначала вызвал недоумение, и лишь потом заставил задуматься. А, вдруг, это, и, правда, не курсы? Черт, кто же тогда?

— Что это?!

Подошедшие курсанты, молча, разглядывали тушу. Восклицание вырвалось только у непосредственного Зориса.

— Кто-то перекусить захотел.

Зафиксировав все в памяти брони, Кротов подошел к Стори.

— Есть, что-нибудь от других групп? Они никого не встретили?

— Нет. Вообще, молчат.

— Капрал, иди сюда! — у полковника опять прорезался командирский голос. — Кротов тоже.

Несколько минут назад она отошла за ближайшие деревья. Курсанты подошли. Рейнис опустила щиток. Показала, чтобы они тоже сделали так.

— Проверь, спутниковая связь есть? — вполголоса приказала она Парано.

Тот повиновался. Закрыв щиток, он с полминуты постоял, потом засуетился, достал командирский планшет и развернул небольшую голограмму прямо на нем. На появившейся карте местности больше не светились точки других отделений. Вместо этого горел сигнал, что связь блокируется средствами радиоэлектронной борьбы.

Значит все-таки группа противодействия. Кто еще может развернуть здесь «купол» такой мощности? Это не глушилка диверсантская. А полковничиха, все время с кем-то связывалась. Дело тут какое-то мутное. Кротов с недоверием посмотрел на Рейнис.

— Слушай. Дело очень серьезное, — полковник также тихо, чтобы не услышали остальные, обратилась к нему. — Ты здесь единственный, кроме меня, кто участвовал в боевых действиях. На нас с тобой, теперь вся ответственность.

Услышав это, Стори недовольно буркнул:

— А мы, что? Балласт?

Рейнис, в ответ, резанула капрала таким взглядом, что он опустил глаза. Ничего, не сказав на эту реплику, она продолжила:

— Отбросьте мысли о группе противодействия. Даже, если, это было бы сделано в тайне от меня, это не их почерк. Для установки «купола» такого масштаба, требуется масса энергии, и стационарная станция. Ну, и это… — она махнула рукой в сторону разделанной туши.

Кротову показалось, что день потемнел. От благодушного утреннего настроения не осталось и следа. Опять война? Блин, тут на Тарантосе? Тут куда не плюнь армия Империи. Ему не верилось, но судя по поведению этой шишки, дело, действительно, серьезное. Или это я такой невезучий — где не появлюсь, всегда воюют.

Он резко прыгнул вперед, сбивая женщину и курсанта. И сразу же откатился в сторону, под прикрытие деревьев. Маска захлопнулась. Еще ничего не увидев, из-за снега запорошившего щиток, он дико заорал:

— Ложииись!

Очередь из игольника, издырявила деревья, где только что стояли полковник и курсанты. Она запоздала всего на секунду.

Очередь запоздала всего на секунду. Игольник отлетел в сторону. Кротов вырвал из зажима лучевик, и приподнял голову. Маска очистилась. Серо-коричневые стволы зияли свежими сквозными прострелами. Краем глаза, он заметил, как Рейнис вдавила рукой в снег, пытавшегося приподняться, капрала. Змейкой, скользнув к разбегающемуся корню ближайшего дерева, Кротов выглянул в сторону, откуда стреляли. Ничего. Он перевернулся на спину, выдернул с пояса контейнер с мухами и вытряхнул сразу все. Черт с ними, пусть пропадут, но пусть покажут мне, кто это был! Камеры на миг зависли над землей, потом сигнал со шлема погнал их вглубь леса. Сергей убавил им скорость передвижения, но и это не помогло, слишком большая у мух инерция. В первую же минуту одна из камер врезалась в дерево. Осталось девять, отметил Кротов. Ну, не подведите родимые!

Он обернулся к Рейнис. Она уже лежала, выставив игольник, и поводя стволом из стороны в сторону. Капрал возился рядом. Кротов не стал разбираться, что тот делает. Он крикнул парочке:

— Прикрывайте!

Сам вскочил, в несколько шагов добежал до основной группы, и упал рядом с ними.

— Все живы? — крикнул он, зарывшимся в снег, курсантам.

Однако, еще не услышав их ответа, понял, что это не так. Возле головы, уткнувшейся в сугроб Норы, расползалось алое пятно. Камеры углублялись в лес, показывая только свежую цепочку следов.

— Ушел, сука! — крикнул Кротов в сторону Рейнис.

Больше не боясь стать мишенью, он бросился к Норе. Аккуратно перевернул её на спину, и горестно скривился. Игла вошла в самое не защищенное место — горло, где соединятся шлем и остальная броня. Поэтому хватило одной случайной иглы. В нормальном положение, это место прикрывает лицевой щиток. Никакая медмашина тут уже не поможет. Куска горла просто не было. Сергей осторожно положил тело на снег и поднялся. Вокруг уже собрались курсанты. Они, молча, смотрели на мертвую Нору. Расталкивая всех, в круг ворвался Зорис.

Он упал на колени, и склонился к телу девушки.

— Нора, Нора! Ответь!

Колье сунул руку под спину, и попытался усадить мертвое тело. У Кротова перехватило горло. Он никогда не задумывался, о симпатиях других курсантов. А Зорис, ни разу не обмолвился о своей любви.

— Возьми себя в руки, курсант!

Жесткий голос полковника вернул всех в реальность.

— Вы все знали, на что шли, поступая в Академию, — её твердый взгляд переходил с одного на другого. — Она тоже.

Хотя Рейнис была права, Кротову не понравилось её поведение. Блин, могла бы, и посочувствовать. Опять вспомнилось то, что понемногу стало затягиваться дымкой ушедшего — тело Джерези в прозрачном гробу.

Но на остальных её голос подействовал как холодный душ. Они встрепенулись и задвигались.

— Строиться!

Рейнис окончательно взяла командование в свои руки. Кротов похлопал Колье по спине. Тот повернул непонимающее лицо.

— Вставай, Зорис, — негромко, но твердо приказал Сергей. Он кивнул на строящихся курсантов. — Иди в строй.

Сам, еще раз, с горечью, взглянув на мертвую девушку, тоже занял свое место. Первым делом он проверил камеры. За время, что прошло после их отправки, они углубились далеко в лес. Из-за небольшой скорости они так и не смогли догнать убийцу. Кроме, того еще одна исчезла. Догадавшись, что он делает, Рейнис спросила:

— Ну, что нашли что-нибудь?

— Пока нет. Слишком медленно летят.

— Убыстряй.

— Боюсь, потеряю все.

— Дракон с ними! Лишь бы увидели этого гада! Камер у нас хватает.

Кротов кивнул, и послал команду. Но, в этот самый момент, «мухи» стали пропадать одна за другой. Сначала, Сергей не понял, что происходит, но потом поймал изображение с одной из камер. Из-за толстого бугристого ствола торчал ствол игольника. Человека не видно, немного выглядывал шлем и правое плечо. Камера погасла. Глупые летающие железки, найдя цель, все кинулись к ней. Одна за другой все погибли. Блин, перестрелял как в тире.

— Полковник! Вот, смотрите.

Он кинул изображение на её шлем. Та кивнула, показывая, что получила и приказала:

— Стори, организуй боевое охранение! Вывесьте по периметру мух, сигнализаторы не ставить. Во все стороны в дополнение к электронному, визуальное наблюдение. Как, закончишь, подойди к нам! Кротов, ко мне, остальные работать по командам капрала!

— Полковник, что будем делать с ней? — Сергей показал на Нору.

— Ты бы, что сделал?

— Пока, оставить здесь. Так, чтобы не могли добраться не звери, не люди. Когда появится связь, вызвать флаер и доставить в Академию.

— Так, и поступим! — подытожила она. — А, пока, иди поближе, обсудим.

Блин, советуется — как будто не было тогда — «…инопланетник, я буду за тобой следить». Мысль мелькнула, и исчезла. Она развернула на своем планшете голограмму изображения, сброшенного им. Сергей, подошел и присел. Рейнис увеличила размер и тоже присела рядом. Ткнув пальцем в голограмму, Лея увеличила фрагмент с плечом и игольником.

К ним подошел Стори.

— Капрал, — полковник встала. — Тело Норы надо оставить пока здесь. Как только сможем связаться с кем-нибудь, сразу вызовем борт, чтобы вывезти её отсюда. Так, что организуй.

Стори, молча, кивнул, и отошел. Рейнис ничего не сказала на такое неуставное поведение, и опять присела рядом с Кротовым. Сергей взглянул на неё новыми глазами. Посмотри, не такая уж, она и служака, понимает.

— Похоже, этот снимок, ничем нам не поможет. Бронекостюм обычный — Космической Пехоты. Игольник тоже.

Оторвавшись от голограммы, она подняла взгляд на Кротова.

— Твои предложения?

Каким не был военный опыт землянина, в душе он оставался все тем же, простым русским парнем девятнадцати лет от роду. Поэтому, то, что полковник элитного спецназа спрашивает у него совета, очень польстило ему. Но, природный скептицизм, в полную силу развившийся, как раз во время войны, быстро придушил это чувство.

— У нас есть два пути. Бросить все, забирать тело и уходить обратно. Где-то «купол» кончится, и мы вызовем помощь. Второй — продолжать воевать, найти этого или этих, и… Я бы выбрал второе.

— Я не сомневаюсь. Но у нас есть еще третий путь — разделиться. Отправить обратно оставшихся курсантов, а нам вдвоем идти за убийцей.

— Я готов!

— Подожди, не торопись.

Она на минуту задумалась. Потом на что-то решилась, и скомандовала:

— Всем строиться! Ты тоже в строй.

Кротов занял свое место.

— Опустить маски! — Рейнис пошла перед цепочкой курсантов. — Я хочу видеть ваши лица. Ваши глаза.

— Курсанты! Вас готовят воевать. Не просто служить в спецназе, а именно воевать! А, на войне убивают. И не только противника. Никто не думал, что в учебном выходе, вам придется встретиться с этим, но это жизнь, где все возможно. Сейчас игры кончились, началась просто боевая работа. В связи с этим меняется задача. Мы должны узнать, кто убил нашего товарища. Разведать обстановку, и по возможности захватить врага живым. Если не удастся — уничтожить!

Она остановилась. Опять обвела всех жестким цепким взглядом.

— Капрал, работаем по плану разведывательно-диверсионный выход «база противника». Я требую максимальной собранности. Иначе, вы рискуете тоже остаться в снегу. Отомстим, за Нору. Она была хорошим курсантом, и я уверена хорошим человеком. Капрал, командуйте!

Движение замедлилось. Сразу после выхода попробовали пустить вперед мух. Но, это вообще замедлило ход. При любом ускорении камеры начинали гибнуть одна, за другой. Теперь, после того, как стало понятно, что противник знает о них, можно было использовать электронные средства. Но, даже поднятый над лесом «командирский глаз» ничем не помог. Насколько хватало обзора, кругом расстилалось море все тех же, покрытых снегом, темно-зеленых крон.

Теперь впереди они шли вдвоем. Кротов шел по следам, справа — метрах в пятнадцати — страхуя его, шла Рейнис. Сзади, основную группу прикрывали тоже двое.

По карте выходило, что долина была километров сорок в ширину. В связи, с небольшой скоростью движения и постоянными остановками, Кротов рассчитывал, что сегодня они пройдут километров двадцать. В лесу все чаще стали попадаться следы крупных животных. Непуганный край, думал Сергей. Откуда здесь взялся этот неведомый стрелок. При мысли о нем, в душе начинал закипать гнев. Но, Кротов, старательно успокаивал себя. Гнев, плохой советчик в таких делах. Несмотря на свои небольшие годы, эту истину он уже хорошо усвоил.

Чтобы не замыливать глаза, каждые полчаса отделение делало остановку. Кротов и Рейнис вывешивали вокруг «мух», и пять минут расслаблялись. Во время этих небольших привалов, Сергей успел просмотреть наиболее опасных представителей местной фауны. Их было не так уж и много. Опасными считались два вида — огромный в полтонны весом — хищник с подходящим, на взгляд Кротова, названием маракагул. Чем-то похож на тигра — мозг землянина сразу начал искать привычные аналоги — но гораздо крупнее, лохматый и коричнево-серого цвета. Второй опасный зверь — каруг — был гораздо меньше, и, опять же по аналогии, был похож на собаку или волка. Опасность была в том, что охотились они стаями, и нападали даже на маракагула. Кротов, мог бы поклясться, что видел следы и тех и других. След двух «кошек», правда, попался только один раз, а тропа набитая лапами каругов несколько раз пересекала дорогу группы.

Самым опасным считался, не совсем обычный зверь, но справка, проплывавшая на щитке шлема, говорила, что он предположительно вымер. Кротов, как только увидел это животное сразу, дал свое название — снежный человек!

К полудню вышли к реке. Убийца шел уверенно. След не петлял, и не уходил в сторону. Здесь, уже почти подходя к берегу, Кротов наткнулся на новые следы человека. Вдоль обрыва, вниз и вверх по течению была натоптана небольшая тропа. Свежих отпечатков на ней не было, но, что ходили тут не очень давно, Сергей был уверен. Лишь легкая порошка прикрывала следы. Преследуемый пересек тропу и спустился с крутого берега. Там, где он спрыгнул на откос, снежок сорвало, и песок коричневыми пятнами выделялся среди белизны.

Кротов спрыгнул, и быстро спустился к реке. Все! След исчез.

— Что там? — прозвучал в шлеме голос полковника.

Сергей поднял голову. Лея стояла на самом обрыве. С плеча у неё порхнула стрекоза командирской камеры.

— Все. Он ушел по реке. На той стороне следов нет. Надо посмотреть ниже и выше, — он пополз по осыпающемуся склону наверх.

— Прогоните «глаз» туда-сюда по течению.

В ответ Рейнис так посмотрела на него, что он сразу понял невысказанный ответ: «кого ты учишь, мальчик?».

— Тропу видели?

Кротов, все меньше внимания обращал на субординацию. В Афганистане, на «войне», как называли разведвыход к «духам», тоже было так. Чем дальше от базы, тем меньше показного различия между солдатами и офицерами. Гораздо больше значил опыт.

— Видела.

— Похоже, здесь живут люди? — высказал Сергей мысль, что начала мучить его, как только он наткнулся на тропу.

Рейнис опять промолчала. Вместо этого, она подключила его к информации с камеры. На щитке появилось изображение.

Река была настоящей горной рекой. Не какой-нибудь там ручеек. Там где они стояли, она изгибалась, подмывая высокий берег. Зато другая сторона была пологой, и вся поросла лесом. Лишь неширокая, метров шесть, каменная коса отделяла лес от воды. Камера летела вверх по течению. По мере того, как река выпрямлялась, берега начали приближаться друг, к другу. Правый берег тоже поднялся, и река все больше проваливалась в ущелье. «Глаз» рванулся из теснины вверх. Река ушла вниз, сужаясь, и превращаясь в ленту.

Блин, как дома! Кротов отогнал не вовремя пришедшие мысли, и попытался сосредоточиться на отыскании хоть каких-нибудь следов преследуемого. Но, кроме уходившей под полог, подступившего к самому обрыву леса, старой тропы, ничего не увидел.

Когда деревья слились в сплошное море, и река блестела узенькой полоской, Рейнис развернула «командирский глаз» обратно. Постепенно снижаясь, он пошел вниз по течению. Там картина повторялась, река становилась уже и быстрей. Когда глаз поднялся выше, стало видно, что через несколько километров опять похожее место — излучина с каменной косой. Разлившаяся река стала уходить назад — камера разворачивалась.

— Полковник, верните глаз! Там кто-то есть!

В последний момент Сергей заметил выходящие из леса на галечник маленькие фигурки. Описав круг, камера зависла в вышине. Изображение приблизилось.

— Это наши! — уверенно заявил Кротов.

— Я вижу, — согласилась Рейнис.

Второе отделение, Сергей узнал Ранзу. Она шла первой. Выйдя на открытое пространство, она остановилась, ожидая остальных. Курсанты, один, за другим выныривали из-под крон деревьев. Вдруг все кинулись обратно. Оглядываясь, Ранза последней исчезла под деревьями.

— Мой «глаз» засекли, — предположила Рейнис.

Кротов не ответил, ожидая дальнейших действий. Полковник, оказалась права. На щитке появилось размазанное лицо Ранзы. Даже местная связь плохая — побочный эффект действия «купола» — вспомнил Сергей занятия по связисткому делу.

— Стори! — вызвала Ранза.

Видимо у неё изображение еще хуже. Не может разобрать, с кем связывается.

— Это, я — полковник Рейнис.

— Кто?! — не удержалась капрал. Но реакция у неё была отменная. Тут же поправилась:

— Полковник, это помощник командира взвода Ранза Крик. Второе отделение выполняет поставленную задачу. Без происшествий, все штатно.

— Поняла. Капрал, усилить бдительность. Код один, один. Возможность боестолкновения. Информацию сейчас кину. Ждем вас.

В это время к ним подошли остальные курсанты отделения, во главе с Парано.

— Лагерь вон там, — Рейнис показала под ближайшие деревья. — Будем ждать остальных. По времени, если без неожиданностей, и первое отделение скоро должно выйти в этот район.

Минут через сорок, среди деревьев показался первый курсант второго отделения. Это была Крик. Неправильные действия, отметил Сергей, командир не должен идти в разведке. Но это если по правилам военной науки, а по правилам реальной жизни она права. У остальных «курсов» нет её опыта. И надеяться на такое боевое охранение — это обманывать себя. Хотя есть риск, первой нарваться на иглу, но лучше уж так.

Ранза построила отделение. Полковник выслушала доклад. Потом приказала всем опустить маски, и прошла перед строем. Опять в глаза хочет взглянуть — Кротов незаметно наблюдал за встречей. Интересно, как поведет себя Ранза? Рейнис незаметно перешла от роли стороннего наблюдателя, к роли полновластного командира. Мы уже привыкли, а для Ранзы — новость.

Лея не стала долго держать прибывших. Оставив Ранзу, она отпустила остальных. Курсанты приветствовали друг, друга. Новенькие сразу кинулись расспрашивать о случившемся. Все были в шоке — учебный разведвыход превратился в совсем не учебный. Сергей заметил, что испуга не у кого не было. Была злость. Это хорошо. Похоже, их все-таки действительно отбирают не только по физическим данным. Психика у всех крепкая. Да, и полугодовое вдалбливание, что они лучшие в мире солдаты, сделало свое дело. Хотя, посмотрим, как они поведут себя в бою. Радость, в любом случае исчезнет с первой смертью, увиденной вблизи.

Сергей, вспомнил первого убитого «духа» — воспоминание почти стерлось, зато ярко помнилась картина умирающего раненого ишака из каравана. Его передернуло — вспомнил, как туча мух облепила еще живое животное. Приказ Рейнис прервал его размышления.

— Кротов! Ко мне!

Он вскочил и подбежал к полковнику.

— Курсант Сергей Кро…

— Отставить! — прервала его доклад Лея.

Сергей встретился глазами с Ранзой. После памятной встречи в квартире её дяди, больше они не разговаривали. Кротову казалось, что девушка его избегает. В этот раз, Сергей заметил в её глазах такое, что даже не поверил себе. При взгляде на него все лицо Крик, и особенно глаза, вспыхнули искренней радостью. Правда, продолжалось, это только миг.

— Слушайте, — начала Рейнис. — Вы двое единственные имеющие реальный боевой опыт. Я просмотрела списки. В первом отделении, тоже все с гражданки. Поэтому решение будет такое: дождемся первое отделение. Все, кроме нас троих, под командованием лейтенанта, уходят. Пойдут по маршруту третьего отделения. Заберут труп девочки, и будут идти до границы действия «купола». Дальше они будут действовать по командам штаба Академии. Мы же, работаем по своему плану. Детали расскажу после, когда отправим взвод. Все. Свободны.

Она не спрашивала в этот раз их мнений. Все правильно, армия есть армия. Кротов с Ранзой пошли к остальным. Надо тоже пообедать.

— Ну, что, старший капрал, как прошли?

Сергею действительно было интересно, что они видели. Но, кроме этого, ему хотелось завязать разговор с, никак не идущей на контакт, девушкой. Ведь не ошибся же, он, увидев на её лице радостную улыбку?

— Нормально, — не поворачиваясь к нему, односложно ответила она.

Ну, вот — наверное, точно показалось.

— Я не просто так спрашиваю. Я же не слышал, что ты там полковнику доложила. Мне надо знать, что и кого вы видели? И, командир, давай побольше заинтересованности! Нам с тобой идти, убийцу искать.

— Сейчас, я тебе скину всю инфу за поход. Изучай.

Тепла в её голосе не добавилось. Да, что я ей такого сделал? Раздраженно подумал Сергей. Он, больше не пытаясь наладить контакт, повернулся и пошел к своим. Под толстым деревом, привалившись спинами, сидели Колье, Парано и Горема. Они уже перекусили, и сейчас молчали, обдумывая что-то. Кротов присел, и достал упаковку с обедом.

— Что там она говорит? — спросил озабоченный Стори.

Остальные молчали. За сегодняшний день, после гибели Норы, они словно повзрослели. Особенно, это было заметно по Зорису. Он невидяще глядел на горы с той стороны реки, и, похоже, не слышал, о чем говорят вокруг. Раскрывая упаковку, Кротов тихо ответил:

— Вы возвращаетесь.

— А, ты?!

— Я иду дальше.

Очнувшись, Колье повернулся к Сергею.

— Не понял. Ты, идешь за убийцей?

Землянин, молча, кивнул.

— Еще кто? — требовательно спросил Зорис.

— Полковник и старший капрал. Да, подожди, она сама все расскажет.

— Нет! Так дело не пойдет! — Зорис вскочил. — Я тоже пойду!

Он поправил оружие, оглядел себя и уставным шагом, как на плацу, направился к полковнику. Через десять минут он вернулся.

— Я иду с вами.

Кротов, сочувственно посмотрел на него. Лицо у него было красное. Видно, не просто ему пришлось. Но, молодец, своего добился.

Полковник не ошиблась. Часа через полтора появилась связь с первым отделением. Сначала слабая, но по мере приближения группы сигнал усиливался, и, в конце концов, Рейнис нормально переговорила с Ненией. Группе указали место выхода к реке.

Вышедшие на косу курсанты остановились у воды. Река, хоть и вырывалась здесь на простор, но сильно сбросить скорость не успевала, дальше опять шла стремнина. Дальномер показывал в самом глубоком месте, чуть более полутора метров. Но, это была небольшая яма, почти у самого берега. В основном идти придется по пояс. Для курсантов в бронекостюмах вода была не страшна, даже если нырнешь с головой — герметичность обеспечена. Опасно было сильное течение. Поэтому для перехода устроили переправу.

То, что курсанты находились на обоих берегах, облегчило задачу. В землю, на метр утопили два универсальных щупа от вскрывателя. Потом Ранза отодвинув всех, почти не глядя, выстрелила паутиной из контейнера. Все одобрительно зашумели. На стороне первого отделения конец паутины попал точно на верхнее утолщение щупа. Серая тоненькая нитка приклеилась и мгновенно высохла, превращаясь в неразрываемый канат, гораздо прочнее стального троса. Сергей сам видел, как на такой ниточке десантники спускались с высоты. Теперь оторвать его от щупа было не возможно. Даже виброножом, надо было работать очень долго, чтобы хоть, чуть- чуть отделить серую нашлепку. Поддавалась она только специальному реагенту-разрушителю. Поэтому у каждого на поясе висел контейнер с паутиной и баллончик с разрушителем.

Зацепившись карабином за нитку, «курсы» один за другим пошли в воду. На другом берегу, их подхватывали под руки и выдергивали из глубины под берегом. Последней на берег вышла лейтенант Нения Семюэль. Двое, занимавшиеся переправой, мгновенно ликвидировали это инженерное сооружение. Щуп на том берегу по команде втянулся в рукоять и выпал из земли. Курсант потянул паутину, быстро выдернул его на свою сторону и брызнул из баллончика на скомканную серую нить. Паутина рассыпалась.

Взводный и полковник уединились. О чем они говорили, никто не знал. Подошедшая к увеличившемуся лагерю, Нения, сообщила, что как только первое отделение закончит прием пищи, взвод уходит. Кротову показалось, что Рейнис хочет быстрей отправить Нению отсюда. Тот, кого они преследовали, явно имел какое-то средство передвижения по реке. У них ничего подобного не было, и чтобы быстро настичь убийцу, не стоило и думать. Значит ребятам, можно было дать отдохнуть. Может, она боится за необстрелянных?

Как бы, то не было, взвод ушел. Рейнис собрала оставшихся. Трое, молча, смотрели на неё.

— Второе отделение пришло по реке снизу, — без предисловий начала она. — Следовательно, тот кого мы хотим найти, мимо них незаметно проскользнуть не мог. Значит, ушел он вверх по реке.

— Если у него, не было чего-нибудь летающего, — не выдержал Сергей.

Непривычная к тому, чтобы её перебивали, полковник ожгла Кротова взглядом.

— Будем исходить из того, что не было. Иначе, наши поиски бессмысленны. А, так у нас есть надежда.

Она развернула голограмму. Сейчас они находились примерно на середине вытянутой горной долины. К подъему, куда они собрались идти, лес еще расширялся, и километров через двадцать, заканчивался у заснеженных горных пиков. Там, в ледниках, находились истоки реки.

— Я не думаю, что он ушел далеко. В голых горах, делать нечего. Если у него есть база — а я думаю, что есть, судя по старым следам и туше убитого зверя — значит, она спрятана где-то здесь, в лесу.

Она обвела рукой круг километров десять в диаметре. Ну, и, сколько мы будем прочесывать такой объем? Сергей скептически отнесся к плану, если где-то по берегу не наткнемся на след, можно спокойно ждать прибытия флаеров радиоэлектронной борьбы, для снятия «купола». Тогда спутники просветят район насквозь, и ни человек, ни техника не смогут от них укрыться. Разве только под землей? Кротова передернуло — после Зорна, он питал отвращение ко всяческим пещерам.

— Вы самые опытные, — Рейнис подчеркнуто обращалась только к Сергею и Ранзе, игнорируя Колье. — Я тоже в свое время повоевала, и надеюсь еще пожить. Поэтому действовать будем очень осторожно, но без всяких штатских соплей! Я приказываю, при обнаружении врага, не думать ни о каких задержаниях, а немедленно уничтожать!

Кротов и Ранза переглянулись. Ни хрена, она кровожадная. Только Зорис одобрительно кивнул. Ну, с ним понятно, подумал Сергей, сейчас он думает только о мести. Ранза вытянулась.

— Полковник, разрешите вопрос!

— Разрешаю!

Капрал немного замешкалась, формируя вопрос.

— А, если, человек будет без оружия?

Кротов тоже с интересом прислушался, но, что на это скажет полковник?

— Даже если без оружия, разве не понятно, что он враг? Кто еще здесь будет прятаться? Да, еще и под прикрытием такого мощного маскирующего поля? Здесь, на армейской планете, где куча секретов Империи? А врагов надо уничтожать!

Ты смотри, как разошлась! Явный перебор. В душе Кротова, опять проснулось недоверие к Рейнис. Уж, слишком рьяно она их убеждает. Как будто и себя хочет убедить. Профессионалы так не делают. Ну, да, черт с ней, может у неё генеральская болезнь — если есть возможность, обязательно надо повоевать. Для себя он решил, что будет действовать как всегда, по обстоятельствам.

— Все! Вопрос закрыт. Поступим так…

Рассказывая, она показывала маршрут на голограмме, иногда увеличивая нужные места. Сергей рассматривал изображение «тайги». Все-таки хорошая штука — голограмма, если надо, можно увеличить так, что листики будет видно. Все как настоящее. Единственно, что не в режиме реального времени. А, на момент, когда это место снимал спутник.

План предполагал то же, что думал Сергей. Сначала группа пойдет вдоль берега, пытаясь обнаружить следы выхода из воды. Если, ничего не найдут до границы леса на горном склоне, то начинают прочесывать квадрат за квадратом, сначала с одной стороны реки, потом с другой.

Перед самым выходом, Лея подняла свою камеру. «Глаз» прошел немного по предполагаемому маршруту, покружил, и, ничего не обнаружив, возвратился в ранец полковника.

— Двинулись!

Группа растянулась в небольшую колонну. Впереди, как всегда, землянин, за ним Лея, потом Зорис. Ранза замыкала. Они включили маскировку, и для невооруженного взгляда сейчас были недоступны. Уходившие, оставили им свои запасные аккумуляторы от брони, и экономить больше не надо. Шли вдоль берега, сначала по старой тропе. Через полчаса, следы свернули к реке. Вниз вела удобная расщелина промытая ручьем. Кротов предупредил остальных, потом спустился к воде. Ничего. Брода тоже не видно, как и выхода следов на той стороне. «Муха», перескочив русло, пролетела несколько десятков метров в обе стороны. В лес, подбирающийся к самой воде, посылать камеру Сергей побоялся. Пропадет. Значит, подтверждается версия о плавсредствах.

Вернувшись на откос, Кротов доложил и снова пошел вдоль обрыва.

Начинало темнеть. За три часа, они прошли не больше пяти-шести километров. Хотя деревья становились ниже и реже, идти становилось все трудней, металлический кустарник захватывал все больше места. Где была возможность, Сергей обходил эти серебристые заросли. Если же лента кустов тянулась в глубину леса, приходилось проламываться напрямик. К тому же местность все более ощутимо поднималась.

На очередной остановке, землянин подошел к Рейнис.

— Полковник, разрешите обратиться!

— Говори!

— Мне кажется, путешествие с этой стороны бесполезно. Сами видите, следов людей нет, только зверье. И при этом, все больше свежих. Значит, зверь здесь не пуганный. Надо переходить на тот берег.

— Да, похоже, ты прав, — Рейнис на секунду задумалась. — Хорошо, ищи нормальный спуск к реке, и будем переправляться.

Землянин отошел уже метров триста, когда в шлеме прозвучал тревожный голос полковника:

— Кротов, остановись. Я засекла сигнальное поле. Жди меня.

Сергей сразу присел, и тихо ответил:

— Жду.

Расплывчатые силуэты осторожно приближались к нему. Даже через щиток с его электронной оптикой, броники с включенной маскировкой видны были размыто. Лишь в уголке внутреннего экрана программа добавляла высчитанные параметры, и фигуры Рейнис и курсантов проявлялись во всей красе.

— Смотри, — Лея присела рядом, и скинула ему изображение.

Место, где они сидели, было еще в холодном зеленом свечении, а чуть дальше, вдоль обрыва, начинало краснеть. Электроника уловила сканирующее поле сигнализаторов. Судя по телеметрии, ничего особенного — обычные полевые контейнеры. Кротову, было интересно другое — почему его броник ничего не обнаружил? У полковника на броне дополнительные прибамбасы? Какого черта, тогда она не идет впереди? Вслух он сказал другое:

— Раз прикрыто полем, значит, что-то есть. Может то, что ищем?

— Наверное, чему тут еще быть?

— Вы, двое, — Рейнис обратилась к Ранзе с Зорисом. — Сделайте проход, деактивируйте пару сигнализаторов с двух сторон. Сможете?

Ранза вскочила:

— Так точно! Сможем!

— Ты? — полковник посмотрела на Колье.

— Смогу! На полигоне делал.

— Тогда, вперед! Мы, с Кротовым вас прикроем.

— Стойте! — Кротов тоже встал. — Может, не будем с ходу лезть на охраняемую территорию? Попробуем по-другому?

— Что ты еще придумал? — Лея раздраженно посмотрела на него. — Выкладывай!

— Там, ниже, примерно с полкилометра, можно спуститься, и легко перейти реку. По лесу подбираться в любом случае легче, чем здесь. Тут мы сразу вывалим на голый берег, как мишени. Мне, почему-то, теперь, вообще, не верится, что здесь один человек.

— По-моему он прав, — поддержала землянина Ранза.

Полковник не стала настаивать на незыблемости своего решения. Но, и признавать правоту Сергея с ходу тоже не захотела.

— Что там? Переправа оборудована, что ли?

— Нет, но там спуск не очень крутой, и главное, внизу каменный перекат с водопадиком. По его голове можно быстро перейти вброд, не возясь с устройством переправы.

Все-таки командир, она была настоящий — подумав лишь несколько секунд, она скомандовала:

— Разворачиваемся! Кротов вперед! — и напомнила. — Идем очень тихо.

Все было так, как и сказал Кротов. Они без особых хлопот спустились к водопаду. Скальное ложе обрывалось метровым срезом. Невысокий водопад парил. На самом гребне было совсем неглубоко, но достаточно сильное течение. Однако, скальное дно было ровным, так, что землянин не видел в переходе большой проблемы. Еще пацаном, он ходил через перекаты таежных речек. Срезав виброножом четыре подходящих тонких деревца, он быстро сделал из них шесты. Взял один, оставшиеся раздал. Сергей опустил щиток и зачерпнул перчаткой воды. На экране коммуникатора загорелся зеленый разрешающий знак, и побежали цифры информации. Он набрал в рот воды, пополоскал и выплюнул. Пить нельзя — расслабишься. А вода как в тайге!

— Пошли. Смотрите, как делаю я, и повторяйте. Не вздумайте опираться на шест вниз по течению. Вывернет, под своим весом нырнешь, и понесет. Вылезешь только на следующем перекате.

Он закрыл щиток. Темнота, густеющая среди деревьев на той стороне, сразу исчезла. Уверенно уперся шестом в каменное ложе, и, не отрывая ног, мелкими шажками двинулся к противоположному берегу. Не расслабляясь, и не оборачиваясь, медленно добрел до мелководья, в два больших шага миновал его, и вышел на берег.

Ранза уже шла. Перейдет, понял Сергей, она в точности повторяла его движения. Он перестал следить за ней. Поднял «мух», и стал наблюдать за лесом, прикрывая переход. Ранза вышла из воды, подхватила в руки игольник и толкнула Кротова:

— Смотри за ними, я понаблюдаю.

Зорис шел очень медленно. На середине, где вода захлестывала по бедра, и норовила вырвать ноги из-под тела, он остановился. Кротов почувствовал холодок страха, словно это он там стоял и смотрел в несущуюся, сбивающую воду. В последнее время, это случалось все чаще — он чувствовал особо сильные эмоции других людей. Действительно это было так, или ему казалось, он не знал.

— Иди! — жестко приказал Сергей. — Не останавливайся!

Колье повиновался. Наконец он добрел до мелководья. Кротов протянул руку, и одним движением вырвал его на берег.

Последней в воду шагнула Рейнис. Она шла уверенно, и Кротов расслабился. Но на том же месте, где останавливался Зорис, полковник замешкалась. Видимо, шест попал в расщелину, и ушел слишком глубоко. Она попыталась его выдернуть. При этом выдернув, подняла высоко. Напор воды мгновенно снес шест под ноги, она потеряла равновесие и полетела с водопада.

— Блиин!

Все краски и звуки потухли. Рейнис медленно уходила под воду. Сергей выдернул из поясного контейнера концевое кольцо паутины и ткнул в руку опешившему Зорису.

— Держать! — заорал Кротов, и, сделав шаг, прыгнул. Он вложил в прыжок все силы. Вынырнув из воды, увидел почти рядом — метрах в двух — шлем Леи. В три взмаха он догнал полковника, и, схватив за руку, подтянул к себе.

— Тяните!

Вода зашумела, и нереальные краски, которыми наполняла лес оптика шлема, опять засияли вокруг. Чувство замедлившегося времени исчезло. Почувствовав под ногами твердое дно, он разжал объятья. Рейнис вскочила и длинно, по-солдатски, выругалась.

Проявление её эмоций на этом закончилось. Выйдя из воды, она, словно ничего не случилось, приказала:

— Осматриваемся, и вперед. Идем прежним порядком. Кротов впереди.

Вот это баба, опять подивился Сергей, выдержка у неё железная. Чего нельзя было сказать про Ранзу и Зориса. Те, с немым изумлением разглядывали Кротова.

— Вы, что? что не так?

Ранза быстро отвернулась, и, достав баллончик брызнула на моток паутины в руках. Оставшееся кольцо она вернула Сергею. Тот не глядя, воткнул его обратно в контейнер.

— Где ты так научился прыгать? — Колье смотрел на него как на пришельца.

— Как? Прыгнул как все люди.

— Как все люди?! Ты метров восемь пролетел, почти до средины.

— Не болтай! Это тебе показалось.

Кротов постарался быстрей свернуть опасный разговор.

— Идем, скоро совсем ночь, надо найти место для ночлега.

Кротов подошел к Рейнис.

— Полковник, может, не будем рисковать? Все устали. Надо искать место для ночевки.

— Ты прав. Но и ночь упускать не хочется. Самое время для разведки.

— Под утро еще лучше. Отдохнем и я пойду.

Лея задумалась. Потом скомандовала, словно давно это решила:

— Ночлег. Ищи место. Завтра, похоже, денек будет веселый.

Кротов опять отметил, что командир она от бога — принять решение больше полезное для дела, чем для укрепления собственного авторитета, на это не каждый офицер способен. Может, все-таки, зря мне кажется в ней какая-то подлянка?

Сергей не прошел в глубину леса и двухсот метров, как ему попалось подходящее место. Яма, оставшаяся от русла давно пересохшего ручья. Она была небольшая, но довольно глубокая, метра полтора. Со стороны подмытого когда-то берега была обваливающаяся песочная стена. Под неё нанесло снега. Видимо, ветра здесь все же бывали. Подошедшая Рейнис одобрила выбор места.

— Дежурим так: первым Зорис, потом старший капрал, под утро я. Кротов не дежурит, во время моего караула он пойдет в разведку.

— Пусть он поест. Я пока постою наверху, покараулю, — предложил Кротов.

— Не надо, — решила Лея. — Пусть спокойно поест. Просто вывесьте во все стороны «мух». Пока мы все бодрствуем, все равно заметим неладное.

Ну, или так, подумал Кротов.

Он проснулся от того, что кто-то пнул его по ноге. В последний момент, удержавшись от позыва тела вскочить, он медленно поднялся из снега, в который закопался вечером. Полковник ждала, пока он выдернул из снега игольник и привычно повесил на грудь.

— Давай, Кротов. Твое время.

С вечера они обсудили маршрут его вылазки, так, что говорить было не о чем. Лея развернулась и пошла наверх, на свой пост. Сергей оглянулся, в перемешанном снегу никого не видно. Ранза и Колье, тоже зарылись в сугроб. Он отошел в сторону, справил нужду. Вернувшись, быстро проглотил горячий бульон, и задвинул маску. Пора. Стоп! В шлеме раздались непонятные звуки. Так непривычны и неуместны были они здесь, что Кротов даже не сразу понял что это. Тихие, тихие всхлипывания. Где-то в снегу почти беззвучно плакал Зорис. Бедный парень. Найду эту суку, голыми руками разорву. Сергей негромко позвал:

— Зорис.

Тот не ответил, но всхлипывания прекратились.

— Отключи связь на передачу, — тихо сказал в темноту Кротов, и шагнул в ночь.

— Стой, Сергей, — услышал он и остановился. Из снега поднялся Колье. Он подошел к Кротову и поднял маску.

— Слушай, я не могу молчать, хоть и нельзя тебе говорить. Полковничиха запретила.

— Так, и не говори, — перебил его Кротов. Хотя ему очень хотелось узнать, что это запретила ему рассказывать Рейнис.

Колье оглянулся, и опять зашептал:

— Нет, я скажу. Так не честно. Ты меня всегда выручаешь.

— Перестань, — махнул рукой Сергей. — Или говори, или не говори.

— Лея Рейнис приказала всем за тобой следить!

Вот это новость. Кротов удивленно уставился на Колье.

— Ты, ничего не попутал? Когда это было? И зачем?

— Сегодня, после нападения. Как сказал Стори, что-то ей не понравилось, как ты их спас.

Во, дела! Спас я их как-то не так. Сергей задумался. А, ведь что-то было. Он начал перебирать в памяти этот эпизод. Да, точно! Он прыгнул, чтобы сбить Стори и Лею, еще не понимая зачем. И только, уже завалив их, он понял, что сейчас стоять здесь будет очень опасно. Полковник не зря носит погоны — сообразила, что здесь дело не чисто. А, Стори ничего не понял. Что ж, спасибо Зорису — буду знать. Он повторил это вслух:

— Спасибо, брат, я твой должник.

— Ты это серьезно говоришь? У нас если называют братом, то, значит, мы должны стоять друг за друга до конца.

— У нас тоже так, — усмехнулся Сергей. — Ладно, ложись отдохни, надо идти.

Он положил руку на плечо Колье.

— Держись. Мы найдем его.

Потом резко развернулся, надвинул щиток и полез из ямы.

Забирая вправо он, двинулся в гору, в сторону охраняемой зоны. Воспроизводимое на щитке изображение было ярче и контрастней, чем видимое простым глазом днем. Только, цвета были немного нереальные. Можно было подстроить, и программа вернула бы зелень листьям и коричневость стволам. Но, Сергею, больше нравились такие — нереальные — краски. Он усилил только поиск звуков. Все необычные для ночного зимнего леса звуки, отфильтровывались и усиливались. Пока, ничего необычного не было.

Уходя от реки, в глубину леса, Кротов хотел проверить, насколько далеко простирается охраняемая зона. Теперь его броня тоже могла обнаруживать сигнальное поле. Вечером Рейнис сбросила им всем дополнительную программу. Первый раз сигнал начал краснеть, когда он отошел с полкилометра от лагеря. Тогда Сергей, стараясь не упускать этого контакта, пошел вдоль зоны. Она оказалась не такой уж и большой. Метров через двести граница стала уходить вверх, в гору. Появились первые следы. Человек. Припорошенные. Не свежие.

Он уже, нисколько не сомневался, что странная база находится здесь давно. Кто же это может быть? В голову приходили совсем уже фантастические версии. Типа, база шпионов из Кармадонского Союза или Вольных Миров. Хотят, разузнать все об учебе офицеров Империи. Или вообще не люди — инопланетники? Если попроще — дом какого-нибудь мизантропа. Настолько обозленного на людей, что пошел на убийство.

Мысли неслись поверхностно, не мешая внимательно наблюдать вокруг.

Вдруг Кротов застыл. Что это? В памяти всплыло воспоминание — он и Снежа рассматривают разноцветных дракончиков на пляже. Как тогда, появилось ощущение чужого присутствия в голове. Сергей со злостью тряхнул головой. Надоела эта хрень. Чувство появилось и исчезло. Все длилось несколько секунд. Может, показалось, попробовал он себя успокоить. Но, тут, же отбросил это — хватит прятать голову в песок. Рядом есть какая-то дрянь, и она коснулась его мозгов.

Сергей несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул, успокаивая нервы. По опыту он знал, что по настоящему, успокоиться поможет только занятие конкретным делом. Поэтому, выкинув из головы все лишнее, решил — у тебя задача разведка, вот и действуй. Через полчаса граница зоны стала все больше уходить обратно к реке. Кротов продолжал идти вдоль периметра. Еще минут сорок, и он почувствовал, что скоро река. По карте, на которой след Сергея лег прерывистой полосой, можно было уже определить размеры охраняемой территории. Сколько охраняемой территории, я теперь знаю, а вот, что там охраняют — как не знал, так и до сих пор… Надо что-то придумать, а то, на хрен такая разведка.

В лесу вокруг не было не одного живого существа. Кротов отметил это еще в самом начале, чем ближе к зоне, тем меньше звериных следов.

Проходя раньше, он заметил выше в гору, торчащий из леса голый взлобок. Он был невысокий, чуть выше деревьев, но все равно с него можно было видеть лес на несколько километров ниже. Неизвестно только, что я там увижу? Сплошное море деревьев. В любом случае, проверить надо.

К вершине он подбирался очень осторожно, слишком уж выгодная позиция. На такой господствующей высоте, он бы обязательно поставил какое-нибудь слежение. Но, это все по нашей, земной тактике, хрен его знает, что у этих на уме. Сканирование ничего опасного не показывало.

Круглая вершинка была свободна от леса. Даже следов человеческих нет. Убедившись, что все чисто, Сергей вышел из-за деревьев, и поднялся на самый верх. Внизу, как он и предполагал, кроны деревьев образовали одно сплошное море. Уже достаточно рассвело, и снег и листья приобрели натуральный вид. И все-таки он не зря поднялся сюда. Почти в центре массива, который он обошел, был виден разрыв в бело-зеленом море. Оптика шлема приблизила это место. Но, ничего, кроме того, что там достаточно большой кусок свободного места, увидеть все равно не удалось. Землю закрывала стена деревьев. Блин, вот где «глаз» нужен, пожалел он.

Все равно, полежу, понаблюдаю, решил Сергей. Он бросил на снег палатку. Надо беречь аккумуляторы броника. Спрятавшись в неё, открыл торцевую стенку, и достал коктейль. Подождав, когда тот подогрелся, начал отхлебывать мелкими глотками. Плохо дело, думал он, разглядывая расстилавшуюся внизу «тайгу», наверное, не хрена я тут не увижу. Придется лезть ближе. Он начал вспоминать урок по деактивации сигнализаторов. Потом, плюнул и вывел на щиток инструкцию с учебным видеороликом. Ничего сложного, справлюсь.

Пролежав час, и так ничего интересного не увидев, он включил запись и задремал. Надо компенсировать сверхранний подъем.

Через час, когда выставленный таймер комма, разбудил его легкой вибрацией, все вокруг осталось точно таким же. Единственное, что изменилось — стало еще светлее, и появился легкий ветерок. На небе, затянутом сплошной серой пеленой, не было солнца. Однако, было понятно, что оно уже взошло.

Сергей быстро просмотрел запись. Все те же деревья, ничего нового. Ждать больше нечего. Можно лежать и день, и сутки, как это бывало на охоте за караванами в Афганистане, но только тогда, когда ты знаешь, что тут, в конце концов, кто-то появится.

Черт, с ним. Отсутствие результата, это тоже результат, вспомнил он, читанное где-то. Сунув в ранец свернувшуюся палатку, он бросил вниз последний взгляд. Пора лезть в логово. Повесил на грудь игольник, и легко зашагал под гору.

Пробираясь через лес, он опять удивился тому, что вокруг нет ни одной птицы. Вчера, когда они шли на том берегу, их стайки так и преследовали отряд. В мыслях он сразу связал это с базой. Какая, такая хрень там живет, что даже животные боятся? Почему-то вспомнился, виденный в детстве мультик — Аленький цветочек. Какого черта? Там звери чудовища не боялись.

На щитке закраснел знак опасности. Сигнальное поле. Кротов остановился, присел и запустил программу поиска ближайшего сигнализатора. Весь расчет у него строился на том, что в лесу разбросаны обычные полевые сигнализаторы. Судя по рисунку поля, это были они. Но, если он ошибается и поле генерируется из единого стационарного центра, обмануть его не удастся. Слишком слабы для этого возможности бронекостюма.

Сверху, с крон деревьев кусками посыпался снег. Сергей краем глаза глянул на сводку погоды в углу щитка. Ветер, еще недавно бывший чуть заметным ветерком, усилился. Похоже, здесь все-таки тоже бывают метели. Если так пойдет дальше, заметет все следы. С одной стороны хорошо, с другой плохо. Зависит от того, ищешь ты, или скрываешься.

Хренова электроника. Кротов выругался. Время шло, а «мозги в шлеме», как называл Сергей электронную начинку, так и не могли разобраться с системой слежения. Кротов, подумал, скажи ему кто, год назад, что он будет разбираться в работе всей этой техники, и даже в общих чертах понимать, как она работает, он бы только покрутил пальцем у виска. Вот бы он расхохотался тогда, если бы узнал, что каска сама может думать, и даже что-то решать. Но, теперь, после полугода изучения различных невиданных дисциплин, он уже привык, и принимал все это как должное. Человек ко всему привыкает.

— Твою медь! — Кротов выругался и скривился, как будто проглотил что-то кислое.

Ярким оранжевым огнем замигал значок опасности. Обнаружили! Даже не стал читать бегущую строку с информацией. Надо уходить! Он подавил желание немедленно вскочить и броситься назад, в лес. Вместо этого, внимательно огляделся. Потом, нарочито делая все медленно, поднялся и, ровным шагом, двинулся в сторону гор. К реке идти нельзя — вдруг погоня, прижмут к берегу. Не везде можно перейти вброд.

Уходя, он несколько раз оборачивался. Никого. Сигнал тревоги изменился. Он показывал, что Кротов не может избавиться от появившегося контакта с сигналкой. Ведут! Вот это уже хреново. Он прибавил скорости. Может с увеличением расстояния, поле ослабнет, и он разорвет петлю. По логике должно быть так. Поле же, зацепило его только, когда он подошел на определенное расстояние. Так и случилось, когда он почти бегом пролетел около пятисот метров, контакт исчез.

Значок опасности погас, но Сергей не расслаблялся. Если будут преследовать, теперь не нужна электроника. Достаточно идти по его следам.

Вдруг он опять почувствовал это. Чужое присутствие. Теперь гораздо сильнее. Он даже остановился. Если в прошлый раз это был случайный слабый контакт, то теперь — Сергей в этом не сомневался — ментальное воздействие было направлено именно на него. Блин, разбудил я какую тварь. Я бы так чувствовал себя, если бы на меня спящего, ведро холодной воды вылили. Эмоции, в которых сначала преобладала неожиданность и слепая злость, вдруг начали меняться. Злость погасла. Появилось удивление и робкое узнавание. Опять как утром.

Что за дурдом?! С головой у меня точно непорядок. Вдруг в шлеме раздался знакомый голос. Ранза.

— Сергей! Сергей! Помог…

Связь оборвалась. Еще не соображая, что делает, Кротов напрямую рванул к месту ночлега. Призыв о помощи был напитан страхом.

— Ранза! Ранза! — кричал на бегу Сергей. Теперь было не до радиомолчания, о котором договорились на этот день. — Полковник! Зорис!

Никто не отозвался. Первый шок, вызванный криком девушки, постепенно прошел. Землянин перешел на шаг. Остынь. Из-за того, что я тут погибну, им легче не станет. Он, несколько раз останавливался, определяясь, правильно ли идет, и нет ли и за ним погони. В лесу он ориентировался легко, помогало таежное детство. Чем ближе он подходил к оврагу, где ночевал, тем осторожнее становились его движения. На ходу, он вытащил контейнер, и отправил пару «мух» впереди себя.

Метров за сто, он присел за толстым рубчатым стволом, и стал ждать картинку с камер. «Мухи» летели медленно, Сергей боялся потерять их в чаще.

— Твою медь!

Место ночлега было истоптано, весь снег перепахан, словно там прошло стадо кабанов. Он прогнал мух вокруг. В сторону зоны уходила широкая свежая тропа. Засады, на первый взгляд, не оставили. Переходя от дерева к дереву, Кротов приближался к злополучной яме. Сканирование показывало, что минирования тоже нет.

Стоп. Сергей остановил камеру, и вернул чуть назад, туда, где на тропе был натоптан широкий круг. Что-то в стороне привлекло его внимание. Так и есть — камера, приблизившись, показала, что за деревом, на снегу начинается цепочка свежих следов в сторону от основной тропы. Ладно, там позже разберусь, решил землянин, и пошел осматривать место ночевки. То, что группе пришлось схватиться с кем-то, Кротов уже не сомневался. Живы ли они еще? — вот главный вопрос. По следам, никак не разберешь, их тащили, или они шли сами.

Осмотр оврага ничего не дал. Если в схватке, что-то и было потеряно, потом все подобрали. Самое главное, нигде нет крови. Сергей остановился и присел. Необычный след, отпечатавшийся на склоне оврага, привлек его внимание. Что за черт? Огромная голая человеческая ступня. Пятка осыпалась, но пять здоровенных пальцев отпечатались отчетливо. Сергей стал снова осматривать место. Да, один след был гораздо крупнее остальных. Хотя здесь, в осыпающемся снегу, четких отпечатков не было, ямы от следа были гораздо больше человеческих.

Кротов двинулся по тропе. Метель разыгрывалась все больше, и, боясь, что скоро все заметет, он начал снимать следы на видео. Потом разберусь, где что. Дойдя до места, где человеческий след уходил в сторону, Сергей попытался представить, что здесь произошло.

Хороший прыжок. Он шагнул к отпечатку, взбуровившему снег в полутора метрах от тропы. Человек с ходу прыгнул с тропы. Кротов пошел дальше. Растянутые полосы поднятого снега. Человек бежал.

— Твою медь!

Метрах в пятнадцати от тропы, на истоптанном снегу краснели замерзшие капли. Кровь! В этом месте к следу человека присоединялся след того монстра, что не носил обувь. Он шел оттуда, куда уходила тропа. Кровь была разбрызгана на большом расстоянии вокруг. Через пару метров, еще пятно. На этот раз, в одном месте и большое. Дальше человеческий след остается один. Монстр, похоже, упал — на снегу отпечатался след от тела. Сергей быстро схватил кровавый снег, и сжал в руке. На комме появились данные анализа. Он облегченно вздохнул. Почти человеческая, но только почти! Значит не наши. Скорее всего, этот здоровяк.

Немного кровавя, большие отпечатки уходили в сторону, туда, куда шла тропа — к охраняемой территории. Кротов немного прошел, по этим следам. Крови с каждым шагом становилось все меньше. Зарастает на ходу, что ли, или вся вытекла? — невесело пошутил он. Далеко он не пошел. Сейчас ему гораздо важнее был след убегающего человека.

Из всего увиденного он построил версию. Курсанты в плену. Почему они позволили противнику подойти, вопрос мутный. При огневом контакте, шансов у спецназовцев было гораздо больше. Ладно, это на потом.

Когда их вели, кто-то — судя по длине шага — или полковник, или Ранза, вырвался и побежал. Босоногий великан, шедший впереди, развернулся и погнался за ней. Судя по размаху его шагов, догнать труда ему не составило. Но, вот когда догнал — тут уже интересно. «Монстр» схватился с человеком и получил ранение. Сергей все больше склонялся к мысли, что человек — это Рейнис.

Нанести такую рану, здоровенному противнику, будь то человек или нечеловек, чтобы во все стороны хлестала кровь, можно только оружием. Например виброножом. Но, при захвате у курсантов все оружие изъяли, в этом сомнений нет. И, шанс был только у Леи Рейнис. Кротов вспомнил, какой броник был у Глемаса Гронберга. Там было столько наворотов, что даже опытный спецназовец, при обыске всего бы не нашел. У полковника бронекостюм, наверняка, индивидуального изготовления. И там, конечно, кое-что предусмотрено на такой случай.

Судя по кровавым следам, ранений было два. Первое в конечность. Об этом говорило большое количество капельных разбросов вокруг места схватки. Второе большое пятно, показывало, что тут рана была такая, из которой сразу набежало много крови. И, видимо, серьезная, поскольку преследование «монстр» прекратил.

Все. Метель, и ночь впереди. Надо как можно быстрей найти сбежавшего. Сергей почти бегом, направился по следам. Они уже наполовину заполнились свежей порошей. Скоро их видно будет только в ультрафиолете. Цепочка убегала в сторону реки. Кротов даже не стал пробовать поднять мух. Они будут лететь медленнее, чем он бежать. Скоро в наушниках шлема появился рокот переката. Река.

Землянин сбавил ход. Перед полосой кустарника, отделявшей лес от края берега, он остановился. След напрямую тянулся к береговой кромке. Что это, неужели решила вплавь? Хотя, тоже выход. Перебралась на ту сторону, и сейчас бежит за взводом. Кротов уже хотел выйти, но выработанная на войне осторожность, заставила сначала отправить «муху». На всякий случай посмотрю.

Берег в этом месте был высокий, метра три-четыре, клокотание воды доносилось снизу. Камера, выпрыгнувшая из леса на простор над рекой, сразу выдала незабываемую картинку. Под валуном, выступавшим из песка, и образовавшим козырек над осыпавшейся песочной выемкой, скрючившись, сидела полковник Лея Рейнис, собственной персоной. Место, где она пряталась, было прямо напротив Сергея.

Лея подняла голову, и камера приблизила зеленые глаза прямо к лицу Кротова. Грязное красивое лицо вмиг изменилось. Словно, она тоже увидела землянина. На самом деле она заметила зависшую напротив неё «муху». Лея вскочила, решимость, написанная на лице, подсказала Сергею, что она хочет сделать. Женщина собиралась прыгнуть вниз, в воду.

— Полковник! Стойте! Это я, Кротов!

Лея уже шагнувшая к краю, отшатнулась. Усиленный динамиком шлема, голос Кротова, перекрыл шум воды. Землянин подбежал к обрыву и наклонился:

— Полковник, где вы там? Выбирайтесь! Или вам помочь?

Из-под камня появилась рука.

Кротов рассматривал Лею. Черт, будто в первый раз её вижу! Лицо женщины, утратившее свое постоянное высокомерное выражение, стало удивительно милым. Рейнис была красива, но раньше у Сергея эта холодная красота, никакого отклика не вызывала. Сейчас же, несмотря на разводы грязи, царапину на щеке, и спутанные волосы, в душе Кротова проснулся мужской интерес. Стараясь не выдать это взглядом, он выдернул из аптечки дезинфицирующую салфетку и подал ей.

— Что случилось?

— Взяли нас, — вытирая лицо, тускло ответила Рейнис. — Как детей взяли.

— Рассказывайте.

Кротов снял шлем и протянул полковнику.

— А ты?

— За меня не беспокойтесь. Для меня это не мороз. Так, что все-таки произошло?

Лея с сомнением посмотрела на Сергея, потом, решившись, натянула шлем, и включила настройки, погоняя его под себя.

— Давай уйдем с берега. Где-нибудь укроемся, там и поговорим.

Сергей отстегнул с бедра бластер и протянул ей. Та кивком поблагодарила, и закрепила лучевик на ноге.

Отойдя в лес, Кротов нашел подходящее место. Толстый, полусгнивший ствол, лежал между деревьев. Вершина с засохшими ветвями, отломилась и зависнув между стволами над землей, создала шатер. Ветер, продолжающий гулять в высоте, насбрасывал сверху снега, и он шапкой накрыл естественную палатку. Метель спрятала солнце, и начинавшиеся сумерки густели в окружающих кустах.

Кротов развесил вокруг четыре «мухи», и залез под обломленную вершину. Он протянул Лее пакет поддерживающего коктейля, и напомнил:

— Я слушаю.

Та вскрыла сосок пакета, включила разогрев и попросила:

— Подожди, солдат. Сейчас глотну, и все расскажу.

Кротов кивнул. Сам он пить не стал. Теперь надо экономить.

— Капрал ваш сука, убить мало! — вдруг, без предисловий выдала Рейнис.

На изумленный взгляд Кротова, добавила:

— С ума сошел.

Сергей, наконец, пришел в себя.

— Какой из капралов?

— Старший. Ранза.

— Что с ней?

— Эта сука, привела их прямо к нам.

Вот это номер! Может у полковника крыша у самой съехала. Кротов недоверчиво смотрел на неё.

— Не веришь?

— Почему не верю. Я в жизни встречал всякое.

Не слушая его, Рейнис продолжила рассказ.

— Мы с Колье спали. Сам знаешь, на выходе, если есть возможность, надо успевать. Дежурила Крик…

То, что она рассказывала, хоть и было непонятно, но вполне укладывалось в представленное Сергеем развитие событий. Со слов Леи выходило, что Ранза их предала.

****

Она проснулась от голоса Зориса. Что он кричал, она не разобрала, но тревога, звучащая в его словах, заставила напрячься. Хотела вскочить, но тут поняла, что рядом чужие. Один из них грубо приказал Колье заткнуться. Представившись спящей, она осторожно подтянула к себе игольник. Прислушалась. Но, тут её грубо вытряхнули из палатки. Кто-то огромный, просто схватил палатку за углы, и, приподняв, потряс. Рейнис выкатилась вниз головой прямо в снег. Еще ничего не видя, откатилась, и вскочила. Два ствола глядели ей в грудь. Она медленно опустила игольник.

То, что она увидела, не поддавалось объяснению. Из палатки её вытряхнул огромный мохнатый зверь, отдаленно похожий на человека. Он одним движением вырвал у неё оружие. И, наклонившись к ней, весело рыкнул. Лея не сомневалась, что он именно улыбнулся. Большие черные глаза, под лохматыми бровями смеялись.

— Полковник, расслабьтесь. Все хорошо.

Рейнис резко обернулась, сзади стояла Ранза Крик. Лицо её было спокойно.

— Все хорошо, — повторила она, и подошла к Лее. — Вы сами все поймете. Когда расскажут. Сейчас надо уходить. Баззарис!

Может, все было не совсем так, но слушая рассказ, Кротов представил именно такую картину. Его богатое воображение раскрасило сухой короткий рассказ полковника. Кротов не выдержал:

— Кто это? Этот лохматый? И, что такое баззарис?

— Ты не заешь, что такое баззарис?

Теперь удивилась Рейнис.

— Ты, вообще, ознакомился с местом проведения учений?

— В общих чертах, — Кротов нетерпеливо продолжил. — К черту учения. Не тяните, рассказывайте.

— Баззарис — это ураган, который бывает зимой в этих местах.

— Подождите, со своим ветром, — в голове Сергея включилась лампочка, он вспомнил описания местных опасных хищников. — А этот монстр, это не рахофтар?

— Ты, идиот! — вскипела Рейнис. — Баззарис это не ветер! Включи коммуникатор и посмотри!

Она немного успокоилась и добавила:

— Да, это существо похоже на рахофтара. Но не он, этот явно разумный. Да и вымерли те давно.

— Сейчас посмотрю, — огрызнулся землянин. — А вы расскажите, как смогли сбежать от них.

Он набрал на экранчике слово баззарис.

— Когда нас повели, мне удалось убежать, — коротко поведала она.

Сергей поднял голову.

— Вас же догнало это существо.

Рейнис с досадой ответила:

— Да, но мне удалось вырваться. Дальше он за мной не погнался.

Что она скрывает? Кротов нажал:

— Как вы умудрились его ранить? И чем?

Она выдернула из незаметного контейнера на внутренней стороне бедра, короткий, плоский вибронож, и совсем зло ответила:

— Вот этим! Ясновидящий ты наш!

— Сначала в руку, потом куда? — не унимался Сергей. Что, всего лишь, не хотела светить нож?

— В живот, — пряча нож, сказала она. — Ты посмотрел про ураган? Теперь понимаешь?

— Нет еще. Секунду.

Кротов смотрел ролик, и его очень тянуло хорошенько выматериться. Что это за жизнь — все только хуже и хуже. Как будто, все напасти собрались в одном месте. Баззарис — это действительно не ветер, это гораздо страшнее. На порядок страшнее. Такие ураганы Сергей видел только по телевизору на земле. Когда где-то в Америке все прячутся в подвалы, а ветер снаружи разваливает дома и несет по небу машины.

Если бы только это. Здесь вакханалия продолжается от трех до десяти дней. Кротов продолжал перелистывать картинки. На месте леса похожего на тот, где они находились сейчас, после прохождения этого апокалипсиса, появилась белая снежная равнина. Все замело снегом. Это какая же глубина? Страшно подумать.

Странно, если все так, почему он не видел сломанных стволов. При таких ураганах целыми улицами должны лежать завалы из деревьев. Он вспомнил свою тайгу. Сильный ветер там редко, но бывает. После этого некоторые места приходится обходить, потому что невозможно пройти из-за перекрещенных сваленных стволов.

Кротов поднял глаза на полковника. Та ждала его реакции.

— Что будем делать? И почему деревьев поваленных нет?

— Давай придумывать. А про деревья — увидишь сам.

Он уже увидел. На видео вечнозеленые великаны гнулись под бешеными порывами ветра, словно трава. Вершинами чуть не касались земли, но не ломались. Сплошная стена снега смешивала небо с землею. Кротов поежился — черт, еще и шлем один на двоих.

Его мучил еще один вопрос:

— А что, в Академии не знали, что начинается сезон баззариса?

— Здесь это сезон всю зиму. А все учения отслеживаются в реальном времени. Если бы не «купол» уже прислали бы технику для эвакуации.

— Может, пойдем сдаваться? — пошутил Кротов. — У них там, похоже, хорошее укрытие.

Рейнис шутку не поддержала.

— У нас мало времени. Надо искать место, где спрятаться. Вспоминай, когда шел — подходящее не встречал?

Он покачал головой. Ничего чтобы надежно укрыться, он не встречал.

— Надо идти ближе к реке. Даже если все завалит, река будет сносить снег. Главное найти укрытие. Чтобы нас не унесло и не раздавило.

Он вскочил.

— Пошли полковник.

Субординация постепенно сходила на нет.

Ветер тем временем еще усилился. Теперь Сергей сам воочию видел, как раскачиваются деревья. Черт, они, похоже, резиновые.

Рейнис тоже поднялась.

— Ты, как всегда, прав. Встречался с подобным?

— Нет.

Сергей сбросил с головы подтаивающий снег. Хорошо, что хоть мороза здесь не бывает. Но все равно, шапочку бы не помешало.

Они шли вдоль берега. Обрывистый крутой склон, с торчавшими валунами, давал надежду, но пока ничего подходящего не встретилось. Ветер кидал колючие снежинки в лицо. Черт, хоть и тепло, но так все мозги мне выдует.

— Полковник, подождите минуту.

Он достал из ранца упаковку сухпайка, и вскрыл термоизоляционную обертку. Разломил брикет, и половину отдал Рейнис.

— Ты, что, потерпеть не можешь? Нашли бы место и перекусили.

— Я не из-за этого. Надо голову спрятать.

С помощью паутины, он смастерил из упаковки подобие шапочки и водрузил на голову.

— Ну, как я вам?

Не улыбаясь, Лея похвалила:

— Молодец. Сообразил. И выглядишь ничего, красавчик.

— Спасибо! — шутливо поклонился Сергей.

Грызя на ходу брикет, он внимательно оглядывал склон. Хоть бы яма какая-нибудь. Ничего!

— Полковник!

Кротов подождал, когда она подойдет.

— Там где вы сидели, вдвоем сможем уместиться?

Она сразу поняла его.

— Пошли, выбора у нас нет. Можем искать так еще долго. А ураган скоро наберет силу.

Они развернулись и пошли вниз. Против ветра.

Блин, что я так затупил, надо было сразу сюда идти, думал Сергей, вырезая виброножом куски грунта и отбрасывая его вниз, в реку. Рядом работала Рейнис. За полчаса они уже порядком расширили выемку под камнем. Закрепив две камеры над берегом, они уже не отвлекались ни на что. Надо успеть до начала представления. То, что здесь будет ад, было понятно уже сейчас. Хлопья снега, мгновенно проносившиеся мимо укрытия, слились в один сплошной белый поток. Ветер был уже настолько силен, что подхватывал и уносил разваливавшиеся куски грунта, которые сбрасывали Кротов и Лея.

— Полковник, подстрахуйте меня. Надо набрать воды. Черт знает, сколько мы просидим в этой норе.

Он протянул ей кольцо с вытягивающейся из контейнера паутиной. Достал из контейнера свернутую флягу и выглянул наружу. Лицо мгновенно залепило мокрым снегом. Кротов набрал воздуха, и нырнул в мутную круговерть. Ветер срывал его и пытался утащить. Почти вслепую, он спустился к реке. Коснувшись воды, канистра мгновенно развернулась и застыла. Кротов с усилием утопил её. Вода, неслышно — на фоне окружающего гула — забулькала, наполняя емкость.

Он подергал за паутину. Та напряглась. Сергей пополз, держа флягу в одной руке.

— Успел, — он завалился на заснеженный пол импровизированного убежища. — Еще бы немного, и выйти уже нельзя.

— Похоже на то, — ответила Лея. — Давай не расслабляйся. Еще пороем. Чем глубже закопаемся, тем больше шансов.

И они снова взялись за ножи.

— Все. Надо закрываться. А то набьет к нам сюда снега, не вздохнем.

Он вытянул паутину и стал прикреплять её между нижним каменным основанием и каменным козырьком сверху. Для возведения этой стены, он отступил он края ямы сантиметров десять. Для выброски земли он оставил небольшой проем.

— А почему не снаружи? — спросила полковник.

— Снег будет скапливаться на паутине и прессоваться. Сделает нам снежную стену. Если снаружи, то ветром будет срывать.

Только когда невозможно стало выбрасывать землю наружу — стена несущегося снега снаружи стала плотной и почти твердой — они перестали копать. Последним штрихом Кротов выкопал в углу яму. На вопросительный взгляд Леи, он смущенно буркнул:

— Для отходов.

— А, понятно, — сообразила она.

Сергей огляделся, помещение получилось вполне приличным. У импровизированной стены из паутины, можно было стоять почти в рост. Потом потолок снижался. У противоположной стены место было только, чтобы лежать. Он расстелил посредине палатку и вывалил на неё содержимое ранца.

— Полковник, давайте посмотрим, что у нас есть, и прикинем, как жить будем.

Она присела рядом. Вытащила и положила на край пластика свой «секретный» вибронож.

— Больше у меня ничего нет. Все забрали при обыске.

— Да, хреново, — Сергей разглядывал кучу вещей, непонятно как вмещавшихся в ранец. — Вместо оружия нам бы сейчас пару комплектов аккумуляторов.

Он отложил в сторону кассету с плоскими квадратиками аккумуляторов. О комфортной жизни можно забыть.

Главный расход энергии на поддержание тепла в бронике. Остальные функции минимум три дня использоваться не будут.

— Что задумался? При боевой работе одна батарея, примерно одни сутки. Тут мы можем протянуть три-четыре. Делим твой запас на два. Десять штук — по пять на одного — пятнадцать суток. Выживем.

У Кротова в уме был свой расклад. Наученный горьким опытом Афганистана, он знал, что помощь скорее запоздает, чем придет раньше. Ладно, посмотрим на расход после первого дня.

— Еду придется тоже ограничить.

— Да. Но не забывай про «жареное мясо». С ними можно протянуть очень долго.

Сергей еще ни разу не пользовался таблетками выживания. Так называемым «жареным мясом». Их так называли за абсолютную безвкусность. Они как раз были рассчитаны на такой случай.

Кротов поднял и посмотрел на контейнер с таблетками — десять штук. Ну, что ж, другого все равно нет.

— Перекусим? Или сразу спать?

Лея подумала.

— Давай поедим нормально последний раз. Потом сутками спать будем.

Сергей поставил палатку к стене под самый срез потолка.

— Ложитесь, полковник. Я тут на земле прилягу.

— Рядовой Кротов!

— Я! — вытянулся Сергей.

— Спать будем вместе. Теплоизоляция палатки почти идеальная. Снимаем броню и экономим энергию. Понял?

— Так точно! — неожиданно закашлявшись, ответил землянин.

Ни капли не стесняясь, Рейнис разделась и скользнула в палатку. Кротов заметил обтянутую серой майкой высокую, нисколько не отвисшую грудь. Кровь прилила у него к голове, и еще к некоторым местам. Он опустил голову, чтобы не глядеть на женщину и тоже разделся. Потом сделал пару глубоких вздохов, как делал это перед прыжком из космоса, и полез в палатку.

Осторожно, стараясь не коснуться Леи, он вытянулся и вдохнул. Аромат разгоряченного женского тела, взбудоражил молодой организм. Надо думать о том, как будем выбираться отсюда, попытался он задавить греховные мысли. Но этого ему не дали. Лея навалилась на него грудью, и, протянув руку, опустила стенку палатки. Потом схватила обеими руками его голову и впилась губами в губы. Кротов поплыл.

****

Ранза сидела за столом в столовой бункера. Напротив, угрюмо уставившись в тарелку, сидел Зорис. Ранза, еще когда шли сюда под конвоем «сопротивления», попыталась заговорить с ним. Но тот выругался, и демонстративно отвернулся от неё. Она понимала, что будь на его месте, повела бы себя еще хуже. Наверняка, постаралась бы убить предателя.

Но, делать нечего, надо каким-то образом достучаться до него, чтобы он понял — она никого не предавала.

Ранза тихо начала говорить. Не обращая внимания на Колье, и словно разговаривая сама с собой.

Вспоминая своих родителей, она всегда вспоминала проводы. Были, конечно, и встречи, когда загоревшие веселые отец и мать, вырывая её, друг у друга, наперебой целовали и заваливали экзотическими подарками. Но больше запомнились именно отъезды. Побыв дома месяц, другой родители становились все более скучными, и Ранза безошибочно чувствовала, что скоро ей опять оставаться с бабушкой.

И отец, и мать были биологами, и специализировались на палеобиологии. Изучали всяких тварей, давно исчезнувших с планет. Она знала, что они её любят. Она видела это, по виноватому виду матери, слезинкам в уголках её глаз, и срывающемуся голосу отца, каждый раз, во время очередного расставания в космопорту.

Однако, в последнее время, перед гибелью, они перестали летать на другие планеты. Что-то интересное, нашли здесь, на Тарантосе. Как поняла повзрослевшая Ранза, их исследования здесь, были полуофициальными. Они, что-то скрывали. Часто говорили ей, что едут отдыхать, но по возвращении, привозили кучу коробок, и, запершись внизу, в лаборатории, целыми днями не появлялись наверх.

Частое отсутствие родителей, закрепило то, что в девочке было заложено с рождения — твердость характера. Она уже с раннего детства могла настоять на своем. Бабушка почувствовала это в полной мере.

Однажды, не выдержав одиночества — она была в том возрасте, когда нужно ухо матери, чтобы было кому рассказать о том мир вокруг, это такая гадость — она поставила родителей перед выбором: или их работа, или она! Если дочь им не нужна, она найдет, где жить! Наученные горьким опытом противостояния с Ранзой, в котором они всегда терпели поражение, родные сдались. Мать с отцом, посоветовались, и отец позвал девочку в лабораторию.

В раннем детстве, она часто бывала там. Помнила кучу приборов, голограммы каких-то странных животных, и даже несколько скелетов. Но, став подростком, она назло родителям, ни разу не подошла к двери, отделяющей её от любимых.

Внизу все осталось почти также, как было много лет назад. Единственно, добавился новый коммуникатор, и почти все пространство заняли блестящие металлические ящики с электронными замками.

Её усадили в старое кресло у стола, выглядевшее лишним в этом царстве прямых линий. Ранза знала, что кресло было подарком дяди. В детстве, она очень любила сидеть в нем. Она, точно как тогда, забралась с ногами в удобные мягкие подушки старинной мебели, и приготовилась слушать. Заранее настроившись на отрицание, она с недоверчивой миной смотрела на родителей. Они тоже переглядывались, не зная кому начать. Наконец отец решился. Так Ранза услышала «сказку» про Тарантос.

Начал отец издалека, и Ранза не запомнила начало. Но постепенно, вслушиваясь в, перебиваемый и дополняемый матерью, рассказ отца, она заинтересовалась. Так она впервые узнала, что история Тарантоса совсем не похожа на ту, что преподносится в обязательном курсе гражданина.

— Да, мне плевать на твой Тарантос! — неожиданно прервал её рассказ Зорис. — Они Нору убили, а ты…

Он замолчал, поник, словно из него выпустили воздух, и опять уставился в свою тарелку. Ранза грустно посмотрела на него, никак не прореагировав на замечание, и продолжила свои воспоминания.

На одной из планет Приграничья, нашли вмороженное в лед тело инопланетника. Родителей, как специалистов пригласили туда. С этого все и началось. Родители, видя недоверие девочки, старались не затягивать рассказ, и сообщить ей только основное. Это потом, она понемногу узнавала про их опасные приключения. А в тот раз ей сказали главное — Империя, да и вообще все Цивилизованные Миры, и инопланетники, известные сейчас, отнюдь не первые расы, населявшие окружающий космос.

Ранза уже слышала про предтеч, и сморщила нос, показывая, что они ничем её не удивили. Но это было впереди. Отец включил голограмму. Она вздрогнула — посреди комнаты возник огромный лохматый зверь. Он как человек стоял на двух ногах, и настороженно поводил вокруг горящими глазами. Под шкурой перекатывались мощные мускулы. Видно было, что он готов броситься на жертву в любой момент. Девочка, даже забыла на мгновение, что это голограмма.

— Знаешь кто это? — спросил отец.

— Рахофтар!

— Молодец! Я не сомневался, что ты хорошая ученица. А вот это кто?

Голограмма погасла, и возникла новая. Тот же зверь опять стоял и оглядывал комнату.

— Вы, что, издеваетесь? Рахофтар!

— Нет, это инопланетник найденный на новой планете в приграничье.

Ранза удивилась, но не стала показывать этого. Она была в том возрасте, когда, кажется, что все тайны мира она уже познала, и с этим ощущением придется печально брести до конца жизни.

— Папа, я уже знаю, про многообразие живых форм, и про возможность повторения в этом мире. Каким образом эти звери относятся к нашим отношениям.

Отец не нашелся, что ответить. Вмешалась мать.

— Ранза, выслушай до конца, и тогда поймешь, что все очень серьезно. Очень.

При первом обследовании тела инопланетника, они тоже сразу подумали о том, что это совпадение — похожесть разумного на зверя с родной планеты. То, что это разумный сомнений не было — в нескольких километрах нашли поврежденный космический корабль, эргономика которого совпадала с анатомией найденного тела. Корабль, правда, родителям показали только на голограмме. Его тотчас забрало под свою юрисдикцию МРОБ.

Родители провели обычные исследования. Взяли образцы ткани тела. Здесь их ждал сюрприз. Инопланетника нельзя было по всем человеческим канонам назвать мертвым — все клетки организма были живы. Когда их отогрели и ввели питание, они ожили и через некоторое время начали делиться. Но, что-то безвозвратно было утеряно в деятельности мозга. Хотя его клетки тоже ожили, но электрической активности, так и не началось.

Поэтому, палеобиологов заменили обычные биологи, и родители отправились домой. Прихватив с собой кое-какие образцы. Заинтригованные сходством пришельца с хищником с родной планеты, они решили сравнить образцы ткани организма одного и другого. Благо лаборатория своя. Когда прибыли заказанные в центре естественной истории, образцы ткани рахофтара, они приступили к исследованиям. Про технологию, Ранзе рассказывать не стали, сразу дав результат.

Она уже догадалась, к чему её ведут, и оказалась права. Клетки, взятые у существа, многие тысячи лет пролежавшего во льдах необитаемой планеты, и клетки зверя, взятые у животного несколько десятилетий назад, оказались идентичными. Ни по каким законам, такого совпадения быть не могло. Это, даже Ранза поняла.

Родители решили посмотреть на живой экземпляр зверя. Для этого им и надо отправиться в отдаленный район планеты. Поскольку, только там еще возможна встреча с этим хищником. Отец, рассказывая об этом, лишь мельком упомянул о непонятных играх официальных лиц, как только речь заходила о рахофтаре. Не говоря уже об военных, в чьей зоне ответственности находился данный район.

Все это Зорис выслушал, так и не подняв глаз. И лишь, когда Ранза начала объяснять, что произошло здесь, он поднял голову и посмотрел на неё.

Ранза, до сих пор не понимала, как это произошло. Она сидела на небольшом взгорочке между деревьев. Система мимикрии бронника была включена, и позволила ей слиться с окружающим ландшафтом. Метрах в десяти сзади, в яме спали Рейнис и Зорис. С вывешенных по периметру «мух», шло чистое изображение. Усиливающийся ветер, скидывал с крон накопившийся снег. Других звуков, кроме гула ветра, и шума падающих снежных масс не было.

Вдруг она услышала мамин голос.

— Ранза, девочка моя!

Крик вскочила. Поводя стволом игольника вслед за взглядом, она, осмотрелась. Никого. В это время одна из камер подала сигнал тревоги. Изображение зарябило, в наушниках на несколько секунд зашумело, и все восстановилось. Но за эти мгновения картинка изменилась. Прямо перед камерой лежала мама. Ранза хорошо помнила ту голограмму из заключения о гибели родителей. Мама лежала точно так же. Где-то рядом должен быть отец.

В это время мать приподнялась. Камера увеличила изображение. Мертвое белое лицо, пустыми глазами смотрело прямо на неё. Ранза вздрогнула.

Опять зарябило, зашумело, и картинка изменилась. Лицо матери ожило. Полный боли взгляд, парализовал девушку. Губы матери задрожали:

— Доченька, помоги…

С ума схожу, мелькнуло в голове, но она уже бежала туда. Закинув за спину игольник, она кинулась к матери.

Выскочив из-за деревьев, Ранза от неожиданности упала на колени. Запутавшимися руками попыталась выдернуть игольник из-за спины. Вместо лежавшей родной фигурки, перед ней вырос огромный зверь.

В один прыжок он подскочил к девушке и вырвал из рук оружие.

— Сергей! Помоги! — неожиданно для себя закричала Ранза.

Зверь наклонился почти к лицу, и маминым голосом прошептал:

— Успокойся, Ранза. Все хорошо.

Крик оглушено замолчала. Это был он! Тот о ком рассказывали родители.

— Я все знаю про тебя. Я расскажу тебе про твоих родных. Они были очень хорошие люди.

Из-за спины рахофтара вышел человек в бронекостюме, с игольником в руках. Он опустил щиток шлема. Грубое загорелое лицо. Лицо солдата, или космического торговца. Но глаза были совсем другие — грустные и понимающие. Похож на дядю, машинально отметила Ранза.

— Смотри.

На снегу появилась голограмма. Живые родители с веселыми лицами, о чем-то разговаривали со стоявшим сейчас перед ним человеком. Тут же было еще несколько. Немного в стороне стоял рахофтар. Мама и папа по очереди обнялись со всеми. Даже со зверем. Ему для этого пришлось наклониться. Потом развернулись и пошли в лес. На ходу, мама обернулась, и помахала рукой оставшимся.

— Это запись их последнего визита к нам.

Женский голос вырвал Ранзу из оцепенения. Рядом появилась еще фигура. Женщина. Она тоже опустила маску. Довольно молодая. В её руках оружия не было. Но на поясе висел бластер. Гражданская модель. Эта точно не из военных, подумала Крик.

— Позже ты сможешь посмотреть все записи с ними.

В разговор опять вступил мужчина.

— Ранза, мы не хотим никого убивать. Постарайся уговорить своих товарищей сдаться, и никто не пострадает. Ты же видишь, что мы друзья твоих родителей.

В душе девушки боролись сомнения. Они заманили меня каким-то хитрым трюком. Но родители им доверяли. Они убили Нору. Но не тронули меня, и не хотят убивать остальных. Что же делать? Она решилась:

— Дайте игольник!

Мужчина кивнул рахофтару, и тот протянул, болтавшееся на фиолетовом когте, оружие. Даже не подумали разряжать, отметила Крик.

— Зачем убили Нору?

— Это трагическая случайность. Брюнге молод и запаниковал. Но, его можно понять — нас много раз пытались убить. Ты все узнаешь, когда придем в убежище.

— Хорошо. Пойдемте. Я вам верю.

— Вот и все, — Ранза посмотрела на Колье. — Остальное ты знаешь. Скоро нам все расскажут.

Зорис тоже поднял взгляд.

— Она любила меня. Никто не знал.

Он как будто и не слышал, о чем она сейчас рассказывала.

Ранза замолчала. Пусть переварит. Она тоже переживала. Хотела не переживать, но не могла это сделать. Сергей! Как он там, в лесу? Он хоть понимает, что такое баззарис? Пленившие их, ничего не могли сказать о нем. Хотя они знали про его присутствие, потому что в самом начале сами спросили про него.

Она вспомнила их первую встречу. В коридоре казармы, когда она пыталась построить девчонок, сзади раздался голос, который она не слышала уже так давно. Бланк! Она резко оглянулась — это был не он. Незнакомый парень в новенькой курсантской форме. Ранза растерялась, и от этого ответила на его добродушную подковырку грубостью. И, потом, как только он заговаривал с ней, и она слышала родной голос, она сама того не желая, начинала грубить. Это было нечестно — Бланка не было, а голос его постоянно был рядом. Она понимала, что это сумасшествие думать подобное, но не могла с собой справиться. Как он смел, забрать голос её любимого?

Её постоянно тянуло к землянину. Она пыталась настроить себя против него, и сначала, когда она услышала его историю, ей это почти удалось. Инопланетник, да еще шпион МРОБовский. Но потом, в ежедневном постоянном общении, её построенное с таким трудом предубеждение, растаяло как дым. Какие бы не были у него взаимоотношения с Министерством, он совсем не походил на шпиона.

Кротов находясь среди курсантов, все равно оставался как бы за невидимой прозрачной пленкой. Что-то эфемерное, чего она никак не могла уловить, отделяло его от всех окружающих. Ранза заметила, что подобное чувствуют все, кто сильнее, кто слабей. По практике, она знала, что любого отличающегося чем-то, в армейском коллективе не любят, и бессознательно начинают травить, подгоняя под общую линейку. С Кротовым так не получилось. Он быстро, и не считаясь с авторитетами, поставил всех на место. Наоборот, теперь он вызывал желание стать с ним ближе. Ровное товарищеское отношение ко всем, неприятие несправедливости, и главное — ощущение надежности, то про что в армии говорят — с ним я согласен в любой бой.

Видя, как курсанты тянутся к нему, она злилась. Сначала не понимая почему. Но однажды до неё дошло, что она просто ревнует. С первого дня, когда она услышала голос Бланка из уст Кротова, она невольно связала себя с ним. Из-за этого она еще больше старалась отдалиться от землянина. Заколдованный круг. Тем более, женским чутьем она чуяла, что нравится ему.

Незаметно, его образ наложился на образ Бланка, и слился в её сознании в одно целое. Она едва сдержалась, чтобы не броситься ему на шею, когда отделения встретились на берегу. И сейчас её грызла тревога. Как не убеждай себя, что это просто переживание за своего курсанта, надо признавать правду — она опять втрескалась! Дракон! Ну как это может быть, Бланк до сих пор числится в списке пропавших без вести, а не погибших, а она…

Ранза нервно вздохнула. Успокойся, он везучий — сам не раз говорил это, он выкрутится. А вот, на счет Рейнис такой надежды не было. Без шлема, без запасных батарей, без оружия — похоже, она обречена. Но, как не пыталась Ранза заставить себя думать о ней с такой же тревогой, ничего не получалось. Почему-то на память приходили слова самой Леи — вы теперь в армии, и будьте готовы ко всему, даже смерти.

Что-то долго нет хозяев. Что они там решают? Ранза понимала — то, что их оставили одних, совсем не значит, что за ними не наблюдают. Наверняка, камеры фиксируют любое их слово и движение. Это нормально, она бы тоже так поступила. Но то, что ей оставили оружие, говорило о многом. Она очень хотела услышать дальнейший рассказ, о родителях. Сейчас она очень жалела, что в свое время так и не заинтересовалась судьбой этого пришельца-рахофтара. Сейчас бы знала, что от него ждать.

Но как не интересен был рассказ о родителях, сначала она хотела все узнать о Сергее. Откуда они узнали о нем?

Похоже, Зориса тоже изматывала неизвестность. Он мрачно пробормотал:

— Они, эти, — он не знал, как назвать хозяев. — Забыли про нас?

Наконец, дверь в углу отъехала в сторону. Бронеплита — заметила Ранза. Ничего себе, убежище построено в расчете на военные действия. Как они умудрились сделать такое незаметно на этой просвечиваемой насквозь планете. Где куда не плюнь, то охрана, то МРОБ, то армейская контрразведка.

Появились старые знакомые — женщина и пожилой мужчина. Он очень напоминал дядю — сухопарый, загорелый, седой. И вел себя так же. Экономные движения и короткие, немногословные фразы. И та же привычка к тому, что все должны его слушать. Бывший офицер, сразу решила Ранза. Тут она увидела то, что окончательно убедило её, что дядя и этот человек одного поля ягоды. На левом плече потертого армейского комбинезона светилась эмблема «Сопротивления».

Женщина была старше Ранзы лет на десять. На ней был обычный гражданский технический комбинезон. Выглядела она очень усталой.

— Поели? — ласково спросила она.

— Поели, — быстро ответила Крик, и перешла в наступление. — Я думаю, пришло время рассказать нам все.

Мужчина усмехнулся:

— Ну, все вам рановато, но главное расскажем. Задавайте вопросы!

Ранза только открыла рот, но её опередил Колье.

— Зачем вы убили Нору? Что она вам сделала?

Женщина сочувственно посмотрела на него, боль в её глазах была искренней.

— Это очень печально…

Отставник перебил её:

— Это трагическая ошибка. Мы признаем вину. Стрелявший подвергнется наказанию. Больше прошу об этом не говорить.

Зорис закусил губу, и демонстративно отвернулся. Женщина опять печально посмотрела на него, но ничего не сказала. Потом повернулась к Ранзе:

— Меня зовут Горан. Тебя, я знаю — Ранза. Спрашивай, что смогу расскажу.

— Что-нибудь новое появилось, про того нашего человека, про которого вы спрашивали в начале?

Хозяева переглянулись.

— Нет. Ничего нового. Мы знаем, что он есть и все. И, кроме того, мы тоже хотели бы поговорить о нем. Он нас очень интересует.

И по голосу, и по поведению было видно, что это действительно так. Что же Кротов успел натворить? Почему им, он интереснее нас?

****

Кротов осторожно убрал с груди женскую руку и выполз из палатки. Заведенный еще в детстве внутренний будильник, продолжал работать, заставляя открывать глаза в одно, и тоже время. Убедившись, что Рейнис спит, он пошел на отхожую яму в углу. За эти несколько дней он так и не привык к тому, что нужду приходится справлять в присутствии дамы. Поэтому старался делать все очень тихо. В отличие от него Лея нисколько не смущалась.

Дни тянулись бесконечно. Он уже свыкся с неумолчным гулом за паутинно-снежной стеной. Единственным развлечением для них оставался секс. Лея оказалась такой опытной любовницей, что Сергей за эти дни поднял свою квалификацию в этом вопросе сразу на порядок. Сначала он, только широко открывал глаза, и краснел от предложенных ей способов и поз, но постепенно привык.

Вот стерва, восхищенно думал он, ей уроки секса давать надо — озолотится. То, что он испытывал, занимаясь этим с Рейнис, было не похоже на ощущения, которые он испытал с Джерези, и уж совсем не похоже на первые опыты с земными девчонками.

Днями, когда они, перекусив разделенным на двоих пайком, опять залазили в палатку, полковник просила рассказать его о Земле, и о Зорне. Незаметно для себя он рассказал ей почти все. Обошел только финал эпопеи на Тарне. Чувствуя, что это, вообще никому рассказывать не надо. В ответ, он попытался расспрашивать Лею о её жизни. Та отвечала скупо, по этим отрывочным данным, он составил себе картину её жизненного пути.

Во-первых, он с удивлением узнал, что Рейнис, как и Ранза, уроженка Тарантоса. Жизнь её, казалось, состояла только из службы. Почти все рассказы были об армии. А это Кротову было совсем не интересно. Дни были тягучими и медленными. Сон, секс и разговоры — это единственное, что оставалось им. Поэтому, в конце концов, они все больше открывались друг другу. Так постепенно, он понял, что полковник патриотка своей планеты, и патриотка Академии. Причем воинствующая. Академию и Тарантос она считала одним целым.

Кротову роль Академии в развитии Тарантоса была не интересна, но почувствовав, что это бзик Леи, он частенько поддразнивал её, говоря, что планета могла бы развиваться без армии. Потом посмеиваясь, выслушивал гневную тираду, о том, что планета так бы и осталась заштатной и никому не известной, если не Академия. Однажды, она в сердцах выдала ему:

— Ты, совсем как те дурачки из «Сопротивления»!

Так Сергей впервые узнал об этой организации. Сначала он оставил информацию без внимания, но когда однажды он упомянул слово «сопротивление», и Рейнис с ходу взвилась, он заинтересовался. В коммуникаторе информации было совсем мало. Полулегальная пацифистская организация на планете Тарантос, выступающая за демилитаризацию планеты. Связаться с информаторием он не мог, так, что приходилось полагаться только на рассказ Леи.

****

— Как вы думаете, у него есть шанс?

Видно, в голосе Ранзы промелькнуло что-то личное — оба, и мужчина, и женщина посмотрели на неё с сочувствием.

— Если он не дурак, то шанс всегда есть. У него ведь стандартный броник?

Отставник вопросительно посмотрел на Крик. Та кивнула.

— Нет, он не дурак, наоборот.

— Значит сообразит. А вот насчет этой стервы прогноз неутешительный. Наверняка сдохнет.

В голосе мужчины тоже прозвучало личное. И тут уже Ранза удивленно посмотрела на него.

— Она ведь думала, что вы настоящие враги.

— Она не думала. Она знает. И если бы её привели сюда, ей бы не поздоровилось!

— Вы, что, знаете её?

— Очень хорошо! Тварь, каких мало!

Военный не выбирал слов. Похоже, они действительно встречались. Горан попыталась успокоить его:

— Ребер, остынь, пожалуйста. Боги уже наказали её. Не забывай у неё ни шлема, ни запасных аккумуляторов, ни пищи. Она в любом случае погибнет.

— Туда ей и дорога!

Разозлившийся ветеран поднялся, и больше не говоря ни слова, ушел.

— Не обижайтесь на него, — попробовала разрядить обстановку Горан. — Ему, действительно, есть, за что ненавидеть полковника Лею Рейнис.

Они всех нас знают. Ранза растерялась. Ладно, одно совпадение, что знают моих родителей, но то, что и полковника… да, настоящая жизнь гораздо запутаннее любого голофильма.

— А нельзя сейчас выйти, поискать нашего человека? У вас же есть какая-то техника?

Женщина опять печально улыбнулась наивности Ранзы.

— Ты ведь местная? Зачем спрашиваешь?

— Я всю жизнь провела в умеренных широтах. Баззарис только в головизоре видела.

— Смотри.

Горан включила большой обзорный экран висевший на дальней стене. Ничего не видно, сплошная муть. Ранза даже подумала сначала, что это помехи.

— Видишь? Это обзорные камеры наверху. Там сейчас шагу не ступишь, унесет.

Ранза смирилась.

— Ты не переживай, если, как ты говоришь, твой дружок сообразительный, он придумает как переждать ураган.

— Он мне не дружок, — буркнула девушка.

— Да, — удивилась Горан. — А мне показалось…

Угрюмый Зорис, так и промолчал все это время. Как он изменился, подумала Ранза, куда делось его постоянная веселость?

— Ты не хочешь что-нибудь узнать?

Колье отрицательно помотал головой.

— Ладно. Тогда расскажите о моих родителях, и, вообще, обо всем, что здесь происходит.

— Слушай. Что могу, расскажу.

— Это укрытие — это старая база ученых, изучавших феномен рахофтара. В последние годы, когда к нам присоединились люди из «Сопротивления», её укрепили и сделали более защищенной. Среди них много военных специалистов.

«Да, я-то уж это знаю», — подумала Ранза.

— Ну, а я — один из немногих оставшихся в живых, изучавших рахофтара.

— В смысле? — Ранзе очень не понравились последние слова. — Что все умерли? Почему оставшаяся в живых?

Горан удивленно посмотрела на капрала. Потом, видимо сообразив, продолжила:

— Я забыла. Ты, наверное, даже настоящей причины смерти своих родителей не знаешь?

— Сорвались в пропасть. Кстати где-то в этих краях.

— Бедная девочка, — грустный взгляд остановился на ней. — Их убили. Как и еще почти десять человек других исследователей.

— Вы, что тут мне врете! — Ранза вскочила. — Я сама видела официальное заключение. И голограмму с места падения.

— Все, все. Успокойся. Тут мы начинаем лезть в тайны политики Тарантоса. О чем знать тебе совсем не нужно. Если не хочешь быть отверженной, как мы. Я и так сказала тебе слишком много.

Услышав такое, очнулся даже, ушедший в себя, Зорис.

— Рассказывайте, что за тайны?

— Нет. Этого вам знать не надо, — повторила она. — Иначе вы не сможете вернуться в нормальную жизнь. Вас уничтожат.

Видя, что Ранза порывается еще что-то сказать, Горан жестом остановила её.

— Расскажу про родителей. Знаешь ты или нет, что несколько лет назад, они захотели на собственный страх и риск, проверить одну свою гипотезу, связанную с существованием рахофтара?

— Знаю.

— Не буду говорить о Древнем — так мы называем рахофтара — иначе увлекусь, и буду рассказывать до утра. Родители, заинтересовавшись этой проблемой, не могли не появиться здесь. Мы были официальным центром по изучению зверя. Встречался он уже только тут, в этом забытом богом месте. В других его не видели уже многие десятилетия. Тогда никто не думал, что это совсем не зверь. С появлением твоих родных здесь, все и начало меняться.

То, что происходило здесь вам не интересно, это работа ученых. Но, то, что это могло перевернуть все в развитии Тарантоса — это точно.

Тогда и начались эти странные смерти. Биологи и электронщики, работавшие здесь, один за другим погибали. Так случилось и с твоими родными. Я их хорошо знала, и Ильму, и Сангара. Очень хорошие люди, настоящие ученые.

Официального закрытия базы, так и не было. По мере исчезновения ученых, о нас стали забывать. Плохая репутация проклятого места, тоже сделала свое дело. Многие просто побоялись связываться с «проклятым» направлением.

Кто-то очень могущественный играет против нас. Я думаю, что если бы не ребята из «сопротивления», базу давно бы взорвали. А, мы — последние оставшиеся здесь, были мертвы.

— Что за страшилку, вы мне тут рассказываете? — Ранза не поверила ни одному слову. — На планете, куча ведомств, которые в момент заинтересовались бы вереницей смертей. И полиция, и Охрана, и военная контрразведка, и, конечно, МРОБ. Тарантос, наверное, самая безопасная планета в этом смысле. Здесь страшнее драк курсантов, ничего не бывает!

— Я не буду спорить. Когда-то, я тоже была уверена в этом. Твоих родителей спасатели действительно, нашли на дне ущелья. Только зачем они оказались там? Об этом тебе никто не сказал?

— Почему? Они путешествовали.

— Включи голову! Они приезжали сюда не путешествовать, а работать. Ты же говоришь, что знаешь об этом!

Ранза задумалась. А Горан продолжала убивать её.

— В тот раз они ушли на площадку посадки. Ради безопасности, флаеры мы никогда не принимаем рядом с базой. Чтобы, если что, успеть подготовиться.

Ранза попробовала еще раз возразить.

— Да неужели вы думаете, что за все это время, те кто хочет вас уничтожить, не нашел бы вас?

— Я, думаю, что нашел бы, и уже, похоже, нашел. Раз здесь появилась эта женщина. Но…

Что она хотела сказать, Крик так и не узнала. В помещение вошел мужчина в медицинском белом комбинезоне.

— Горан, ты нужна нам! Быстрей!

Та, вскочила, и почти бегом, двинулась за ним.

Курсанты остались одни.

****

На шестой день, проснувшись, Кротов привычно выскользнул из объятий Леи, и замер. Что-то было не так. Он не сразу понял, что это. Наконец сообразил. Привычный самолетный гул за стеной изменился. Стихает, что ли? Сергей стоял, боясь обрадоваться по-настоящему. Мало того, что рев ослаб, он теперь часто прерывался. Порывы, как в начале, подумал землянин.

Паутинно-снежная стена давно не прогибалась под порывами урагана. Набившийся снег спрессовался до состояния камня. Сергей быстро сделал зарядку, и проглотил свою долю утреннего пайка. Он постоянно прислушивался к тому, что происходило за стеной. Больше он не сомневался — баззарис теряет силы.

Это подтвердила и проснувшаяся Рейнис. Через четыре часа, после скудного обеда Кротов не выдержал:

— Я попробую выглянуть.

Полковник промолчала. Сергей понял — решай сам. Он достал нож и стал срезать фирн между волокон в углу проема. Просунув руку в тоннельчик, Кротов улыбнулся — сильный ветер. Но это просто ветер, уже даже не ураган.

— Что там?

Рейнис перестала делать вид, что спит, и подошла к нему. Сергей поднял руку с коммуникатором. По экрану бежали цифры с метеоданными.

— Отлично! — не сдержалась она. — К вечеру можно будет попробовать выйти и осмотреться.

Кротов не мог уже лежать. Он перечитал все, что нашел в памяти комма, о местной природе, о баззарисе, и перешел к чтению инструкций по пользованию различной техникой. Тьфу, мысленно сплюнул он, какую ерунду я читаю.

Он привычно задумался о том, что сейчас происходит с другими курсантами. Успел взвод эвакуироваться до удара баззариса? Или тоже лежат сейчас где-нибудь в снегу? Про Ранзу он старался не думать. После рассказа Рейнис о её предательстве, он оставил все до встречи с девушкой. То, что это произойдет, он несколько не сомневался. Сергей никуда не уйдет пока не увидит Ранзу и Зориса. Ну, а Лея, та просто рвалась на эту непонятную базу. За эти дни Кротов, это хорошо понял. И еще он понял, что её интересуют там совсем не курсанты. Червячок сомнения в искренности Рейнис, вновь зашевелился.

Время от времени он вставал, и проверял, что там снаружи. Баззарис отдал все силы в борьбе с холодным воздухом гор, и лишь последние порывы пытались загнуть ладонь, когда Кротов просовывал руку в тоннель. Можно было сказать, что южный гость победил — зеленые цифры, бегущие по экранчику, показывали заметное повышение температуры. Скоро начнется бурное таяние снегов, и река поднимется сразу на много метров. Разливаясь в низких местах по лесу.

За время вынужденного безделья, он прочитал и просмотрел все имевшееся в памяти комма, об этом природном явлении. Баззарис возникал, когда огромные массы влажного теплого воздуха с экваториального океана прорывались в зиму горной страны. Эта ежегодная вакханалия приносила в этот район огромное количество снега. Но тепло пришедшее с юга, и на несколько дней овладевавшее этими местами, не давало долго полежать сырому теплому снегу. За те дни пока победивший баззарис удерживал в районе плюсовую температуру, почти весь снег сходил. Этому помогали и дожди менявшие снег. Потом зима опять восстанавливала свои права, дожидаясь прихода обычной весны и лета.

Так, что следующими их действиями, возможно, станет побег от наводнения.

— Что, сколько метров? — Рейнис тоже не выдержала. Услышав данные о скорости ветра, она скомандовала: — Вскрывай!

Кротов высунулся по пояс в прорезанную дыру, и огляделся. Ветер нес редкие снежинки, и, стихая, ронял их в поднявшуюся воду. Тепло. Было похоже на поздний апрель в родной тайге. То время, когда чувствуешь, что еще немного, и ручьи зазвенят из-под потемневшего льдистого снега. Пора выбираться. Надо засечь скорость подъема воды. Сможем мы здесь заночевать, или придется выбираться на берег?

Придется уходить — вода поднималась, это было заметно без всяких приборов. Кротов стоял на склоне, и осторожно гнал летающую камеру над лесом. Снег стремительно проваливался. Во многих местах, из сугробов уже показались темно-зеленые пятна. Рейнис встала рядом, и вслух обозначила то, что он только что подумал.

— Смотри куда нам двинуть. Здесь оставаться нельзя — зальет.

Она неприязненно посмотрела, на рычавший внизу, потемневший поток.

— С таким темпом, снег за день-два сойдет, — Сергей поднял лицо к небу. На губах чувствовались первые, мелкие дождинки. — Я за ранцем.

Он нырнул в надоевший схрон. Быстро собрал и уложил вещи. Оглядел яму, сморщился от запаха, который не смогли до конца уничтожить даже обеззараживающие таблетки. Все, прощай яма! А неплохо здесь было ночами — улыбнулся он — полковник в постели это что-то!

— Идти придется вдоль берега. В лесу не пройдем. Нам все равно, идти к базе — я правильно понимаю?

— Конечно! Нам обязательно надо попасть в это логово! Еще раз тебе повторяю — там внутри убийцы. Я не хотела говорить об этом, но сейчас уже откладывать нельзя. Поверь мне на слово, и выполняй приказ не задумываясь. Никаких переговоров с этими тварями! Их обязательно надо убить!

Да, что же это такое? Что за людоедское настроение? Сергей тоже был готов поквитаться с убийцей Норы, но, не разговаривая убить всех — это будем посмотреть. Любой приказ можно выполнить разными способами. Вслух он сказал то, что хотела услышать женщина.

— Есть, командир! Убьем всех! — но, не смог удержаться и добавил. — А как с Ранзой?

— Валить!

Взглянув на него, Рейнис поняла, что переборщила.

— Если, не удастся взять в плен.

— Понял, — ответил Сергей, и первым выполз на кромку берега, с которого уже скатился снег.

Идти было неудобно, снег расквасил землю, и надо было постараться, чтобы не соскользнуть вниз, к реке. Камера улетела далеко вперед, почти на расстояние предельное для управления. Надо было беречь остатки аккумуляторов, поэтому «командирский глаз» поднимать не стали. В одном месте из чернеющей в снегу маленькой норки, разбегались по окрестностям следы маленьких лапок. Пройдя некоторое время по поверхности, они опять исчезали в дырах в снегу. Кротов уже знал кто это. Мелкие местные грызуны. Природа приспособилась к баззарису. Лежа в яме, Сергей прочитал, что и крупные звери, пережидают неожиданную напасть, точно также как они с Леей. Прячутся в заранее облюбованных укрытиях. Скоро выйдут оголодавшие, подумал землянин, еще одни на нашу голову. Наверное, маракагул или каруги не станут брезговать инопланетным мяском, усмехнулся он.

— Стой! Сигналка!

Кротов по привычке, сразу присел и закрутил головой. Кругом все тот же снег, с проглядывающими стволами.

— Что будем делать?

Лея присела рядом.

— Если, как ты считаешь, — Сергей напомнил ей обсуждение в яме, — они нас убивать сразу не хотят, тогда надо пытаться нейтрализовать охранку, и идти в логово. Засада конечно выгодней, но у нас нет, ни запаса энергии, ни пищи. «Жареное мясо» и то, всего несколько таблеток.

Он не ожидал, что так быстро закончится индивидуальный паек. Ежедневные многочасовые любовные игры вытягивали калории из организма еще сильнее, чем тренировки.

— Только учтите, полковник, — как только они встали на тропу, Сергей сразу вернулся к официальному тону в их отношениях. Рейнис приняла это как должное. — Я в прошлый раз не смог справиться с сигнальной сетью.

— Я помню, — задумчиво ответила она. — Я как-то уже встречалась с таким полем. Должна справиться.

— Тогда действуйте. Я покараулю.

Сергей встал, поправил игольник и осмотрелся. Все тоже белое полотно с редкими темно-зелеными прорывами. Внизу шумела, набирая силы, река. Импровизированная шапочка прикрывала голову, но на лицо капали мелкие дождинки. Сверху дождь, снизу снег — для Сергея это было в новинку.

— Кротов, у тебя есть еще новый аккумулятор?

— Последний.

— Давай. Броня при таких работах жрет кучу энергии, а у меня почти разрядился.

Землянин отдал последний квадратик. Теперь, если они не смогут где-нибудь разжиться новыми, через некоторое время, броник станет обузой, а не спасением. Так, что действовать надо быстрее. — Дракон! Плохо без связи. Мозг транспортника или информаторий базы взломал бы эту защиту за секунду. Эх, помню, прорывались мы на базу одной трансгалактической компании, вот это была охранка…

Она оборвала воспоминания на полуслове.

— Готово! Учись курсант.

Сергей не видел ничего, чем тут можно было гордиться. Всю работу делала электроника. На реальное боевое задание, память и его бронекостюма набьют под завязку всякими программами. Непонятно только, зачем она подготовилась так в обычный полевой выход курсов первого года обучения. Или у неё это стандартная упаковка?

— Что, теперь нас не увидят?

— Да. Сейчас тебе тоже установим «ауру». Но, полноценной, без шлема, у тебя не получится. Голое тело спрятать от тепловизора не удастся. Поэтому я пойду одна.

— Какого хрена! — не удержался Сергей. — Может все-таки, попробуем посидеть. Должны же они выйти. Или взвод уже вызвал помощь.

Ему очень не хотелось отпускать Лею одну. Хотя он понимал, что сидеть и ждать можно до бесконечности. Но ресурсов для этого у них нет. А помощь Академии, это вообще рулетка, неизвестно даже, вышел ли сам взвод из-под удара баззариса.

Рейнис досадливо отмахнулась.

— Ерундой не майся. Времени нет. А ты меня только выдашь. Думаю, я смогу попасть внутрь. Если услышишь выстрелы, тогда терять нечего, беги и вали всех подряд.

Она протянула ему бластер.

— Держи. Давай мне игольник, и все гранаты. Вдруг придется пробиваться.

Кротов отдал оружие. Достал кассету, и демонстративно отломил одну гранату. Сунул её обратно в передний контейнер, остальные протянул полковнику. Та, промолчала. Но, Сергей все равно пояснил:

— На всякий случай. Должно быть что-нибудь посерьезней лучевика.

— Понятно, все правильно, — рассеяно ответила Лея. Она уже вся была в будущем деле. — Итак, еще раз — потом разговаривать будет некогда — сейчас идем с тобой до черты, где заметим действие инфракрасных камер. Остаешься. Выбираешь удобное место для атаки и ждешь. Я иду к входу и постараюсь попасть внутрь. Думаю, мне это удастся. Даже не думаю, а знаю. Если все нормально, я найду способ тебя предупредить. Но, на случай войны, ты уже понял. Действуй по обстоятельствам. Но ты обязательно должен отомстить за Нору — никто не может безнаказанно убивать спецназ!

На хрена еще эти лозунги? Решение принято, надо выполнять. Сергей кивнул.

— Я все понял.

Полковник надвинула щиток. За мгновение до этого Кротов поймал краем глаза выражение лица и взгляд — даже поежился. Черт, не завидую я её врагам. Лицо, искаженное злостью, сразу потеряло всю привлекательность. Глаза обещали такое, что Кротову захотелось сплюнуть от сглазу. Неужели, я спал с ней?! Да, такую лучше иметь на своей стороне.

Полоса вдоль обрыва освобождалась от снега на глазах. Уже кое-где, высунул из под пожухшего, потемневшего снега, свои жесткие вершинки железный кустарник. Рейнис показала, чтобы он отошел в сторону, и обронила сквозь зубы:

— Теперь я первая.

Дождь, совсем недавно бывший дождичком, набирал силу от минуты к минуте. Полоса кромки берега, свободная от снега, расширялась в такой же прогрессии. Вода, льющаяся с небес, съедала посеревшее снежное покрывало. Первое дерево, вдруг вырвавшееся из снежного плена, и взметнувшее вверх свою темно-зеленую крону, заставило Кротова вздрогнуть и выругаться. Но вскоре, он уже перестал обращать на них внимание. Следя лишь за тем, чтобы шершавый ствол, очередного очнувшегося великана, случайно не зацепил его.

По мере того как проваливались и исчезали сугробы, Рейнис все больше забирала в лес. Наконец, она остановилась.

— Давай-ка посидим часок. Нужно чтобы снег еще больше сошел, тогда мне легче будет пробраться к входу в бункер.

Вход в бункер! Кротов благоразумно промолчал, но теперь он уже больше не сомневался, что обо всем происходящем, она знает гораздо больше, чем хочет показать. Полковник, похоже, не заметила своего прокола.

— Вон хорошее место.

Сергей остановился и показал на два мощных дерева сцепившихся пышными кронами. Ветви переплелись в несколько рядов. Вода стекала по кожистым листьям, оставляя сухим пространство у стволов. Кротову уже изрядно надоела эта заливавшая глаза небесная влага. Он впервые пожалел, что отдал шлем Лее.

— Дели таблетку! — Скомандовала Рейнис. — Тянуть больше нечего. Если мы не сможем пробиться внутрь, одна таблетка нас все равно не спасет. А силы нам, очень нужны.

Сергей не возражал. Тут она права. Он достал «жареное мясо», и прямо в упаковке разделил виброножом на две части. Отдал половинку полковнику, свою разжевал и проглотил. Ну и пакость, привычно подумал он, как будто кусок мела сжевал. Подставил ладонь под ручеек стекавший с кроны, и посмотрел на данные засветившиеся на комме. Пить можно. Осторожно выхлебал воду из перчатки, и подставил еще.

— Все. Пошли!

Лея скомандовала вовремя. Сергея уже начало тяготить, это молчаливое безделье, среди льющейся сверху, уже сплошным потоком, воды. Это самая быстрая весна из всех, которые я видел, попробовал пошутить про себя Кротов, но веселья не получалось. Серые потоки со всех сторон, навевали тоску. Мысль о том, что надо будет опять сидеть и ждать, вызывала активное неприятие.

К черту сопли, он отбросил мысли о дожде и слякоти, здесь война. Мысли о войне всегда помогали ему встряхнуться. Он сам удивлялся, как быстро боевая обстановка, переделала его мировосприятие под себя. За каких-то, два месяца в Афганистане, он привык оценивать любое свое действие с позиции — а не убьют ли меня, когда я этим занимаюсь? Это была не трусость, заставлявшая иных всеми способами скрываться на складе или в медсанбате. Нет, это было неосознанное желание подогнать свое поведение, под изменившиеся условия жизни, и, вполне осознанное желание выжить. Командир разведроты Филлипок, очень быстро прочитал это в новеньком солдатике, после случайного убийства разведчика-душмана, попавшего в его подразделение.

— Черт, Кротов, ты рожден для войны, — как-то заявил он. Непонятно, то ли хваля, то ли осуждая.

Идти пришлось совсем недолго. Лея остановилась. Знаком показала Сергею — ко мне!

— Все, я вижу работу камер. Дальше иду одна. Ищи место и жди. Действуем так, как договаривались, — она оценивающе взглянула на него. Глаза за щитком сузились. — И не упусти не одного гада! Понял?

— Так точно!

Говорить больше не о чем. Рейнис шагнула в сторону, и вскоре растворилась в мокрой серости. Сергей огляделся. К черту все. Надо найти, где посуше. Хотя в бронике было и тепло, и сухо, но лицо заливало. Шапочка из термоизоляции помогала, но глаза постоянно приходилось вытирать. Как обычно, в самый главный момент, он из-за этого пропустит что-нибудь из того, что нельзя упустить.

Он покрутился, выбрал дерево потолще — крона у него мощнее — и начал устраиваться. Опять пригодилась незаменимая палатка. Залазить в неё он не рискнул. Не успеешь вовремя выскочить, когда придет пора действовать. Прикрепив один конец к бугристому стволу, он смастерил небольшой полог, который легко можно было откинуть. Включив маскировку палатки, Сергей скользнул под спасительный пластик.

Даже не смотря на коммуникатор, он знал — температура поднимается. Тепло. Снега уже почти не было, лишь кое-где, спрятанные от дождя под деревьями умирали серые жухлые клочки. Только бугорок образованный корнями дерева, был без воды. Все остальное пространство между деревьями, было покрыто, не успевавшей впитываться, влагой. Так, что только грудь и голова у него находились на сухом. Остальное тело наполовину пряталось в мутной жиже. Многочисленные ручьи набивали себе русла, устремляясь к реке. Река, уже точно вышла из берегов, подумал землянин.

Вдруг он потерялся. Ментальный удар был таким сильным, что Кротов растворился в эмоциях неведомого существа. И в тот же момент, сквозь вату глухоты к нему пробился грохот взрыва. Узнавание и радость в этот раз были такими мощными, что Сергей тоже вспомнил. Черные бархатистые стены сот со всех сторон, и ощущение бесконечности. Это длилось всего секунду, и тотчас исчезло. Но за это мгновение он понял, тот, кто вызывал его никогда не причинит ему зла — столько радости было в этом его узнавании. Словно Сергей был его давно потерянным братом.

Взрыв! Сергей замотал головой, освобождаясь от наваждения. Взрыв прозвучал оттуда, куда ушла Лея. Сейчас это было главное! Что-то пошло не так. Не собирая палатку, Кротов выдернул из зажимов бластер, и скользнул в сторону взрыва.

Начало смеркаться. Дождь, все завесивший своей пеленой, тоже съедал свет. Черт, без шлема в темноте мне придется хреново. Кротов спешил, но бежать нельзя. Нарваться на иглу в его ближайшие планы, совсем не входило. Быстрым шагом, стараясь постоянно быть прикрытым стволами деревьев, он двигался к месту взрыва. Идти пришлось недолго, минут через десять деревья кончились, открывая поляну с четырьмя невысокими холмами. Слишком правильная округлая форма и симметричное расположение — все говорило об искусственном происхождении холмов. С них уже смыло весь снег, и видно было почерневшую мокрую траву, оставшуюся с прошлого теплого сезона.

Сергей остановился на границе открытого места. Спрятавшись за стволом, он внимательно осмотрел поляну. Где произошел взрыв, было понятно сразу — в центре, между холмов поднимался дымок. Но никакого движения не было. Что за дела? Может, Рейнис подорвалась на какой-нибудь ловушке? «Эх, сейчас бы отправить туда «муху». Черт, как я привык ко всяким камерам! — одернул себя Кротов. — Надо работать как на земле. Все равно, если следят — электроника меня уже давно ведет».

Сергей достал гранату, мельком глянул на значок взрыва. По умолчанию выставлено осколочное действие. Нормально, для встречного боя с пехотой. Ничего другого он тут не ожидал. Уничтожать технику или подрывать стену ему вряд ли придется. Не стал убирать обратно в контейнер. Прилепил на броню, на живот справа. Так быстрей всего сорвать и бросить. Загнал лучевик в зажим, проверил — выскакивает легко, выдерну мгновенно. Если меня будут ждать обычные люди, то явно в проходе между этими буграми. Надо сделать финт ушами.

По привычке, несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул. Все, пошел!

Он, пригибаясь и петляя, чтобы сбить возможный прицел, рванул в центр холмов. К месту недавнего взрыва. Но добежав до ближайшей, покрытой травой полусферы, он свернул, и вместо того, чтобы нырнуть в проход, разбрызгивая грязь, помчался на вершину холма. Только бы не скользануть! На хрен весь план испорчу.

На вершине он плашмя рухнул на раскисшую землю. Падая, выдернул из зажима бластер, и выставил его вперед. Внизу, прямо напротив Кротова в основании холма чернел взорванный проход. Рейнис — в этом он не сомневался. Но понять, что произошло не смог. Толстые бронированные двери граната вскрыть бы не смогла. Значит, их открыли естественным путем. Нет, совсем не зря она так уверенно говорила, что войдет. Дальше все понятно — когда вошла, взорвала механизм, чтобы не двери не закрылись. И мне сигнал.

Выждав минуту, и убедившись, что ничего не меняется, и никто из дверей выскакивать не собирается, он осторожно спустился с холма. Пробежав открытый участок, встал за косяком. Еще раз пожалев, что не может использовать электронные прибамбасы, присел на колени. Потом заглянул в проем. Если кто-то ожидал его, то наверняка на уровне роста. Поэтому пока сориентируется, у него есть секундный шанс. Мизерный, но есть.

Никого. Кротов перекатился вовнутрь помещения. Продолговатый тамбур, что-то напоминал. Шлюзовая камера — вспомнил Кротов. На хрена здесь шлюзоваться? Планета кислородная. Вторые двери тоже были раздвинуты, и покорежены. Взрыв произошел как раз внутри «предбанника». Сергей представил, что произошло. Рейнис, неизвестно как, но смогла войти в бункер без всякого препятствия. Пройдя вторые двери камеры, бросила тут гранату, и спокойно ушла дальше.

Он выглянул в коридор. Овальный проход закруглялся в обе стороны. Похоже, идет по кругу вдоль внешней стены бункера. Ширина — два человека разойдутся свободно. Вдоль внутренней стены овалы дверей. Ты, посмотри, совсем нет прямых углов, мимоходом отметил Сергей. Приятный ровный свет давала светящаяся полоса, тянувшаяся по всему потолку.

Вправо или влево? По таежной привычке шагнул вправо и двинулся вдоль внешней стены. Бластер он выставил перед собой. Палец на пусковой кнопке. В коридоре были слышны только его шаги. Спустя несколько минут, Кротов остановился. Если, первые три двери были абсолютно одинаковы — овал чуть больше роста человека, с подсветкой над полукруглой ручкой — то эта была гораздо шире, и раздвигалась в две стороны. Сергей хотел для начала пройти по всему коридору, сомнений, что он был круговым, у него уже не было. Он уже почти двинулся, но пришлось остановиться — дверь с легким свистом разъехалась, и перед глазами Кротова возник человек. Ствол бластера, смотрел прямо в лицо.

Не успею, подумал Сергей, уклоняясь от черного зрачка ствола. В черно-белом оглохшем мире, он схватил левой рукой ствол бластера, и сразу закрутил его в сторону вниз. Правой, прямо зжатыма в ладони лучевиком, нанес удар в живот противника. Кротов не ожидал такого эффекта. Ноги человека оторвались от пола. Он бы улетел назад в помещение, если бы землянин не держал его левой рукой. Изумленный Сергей, выпустил ствол, и тело медленно упало на пол.

В этот момент начали возвращаться звуки и цвет. Кротов услышал грохот тела, со всего размаха, завалившегося на бетонопластиковый пол. Сергей не обратил на это недоуменно разглядывал согнувшийся ствол бластера в свой руке. Это с какой же силой я его врезал?

Выбросив свое оружие, он присел. Выкрутил из перчатки корчившегося человека его лучевик. Мельком глянул индикатор батареи — полный заряд. Придерживая одной рукой лежавшего, быстро огляделся. Помещение большое, похоже, столовая или конференц-зал. Большую часть зала занимали столы и стулья. По стенам наклеены большие экраны обычных стереовизоров. Сейчас они были выключены и поблескивали матовой серостью. В противоположной стене два выхода — один такой же большой как вход, с раздвижными створками, второй — обычная овальная дверь.

Убедившись, что человек на полу еще не скоро сможет стать опасен, Кротов быстро обошел зал. Не спрятался ли, кто еще? Никого. Он вернулся к незадачливому нападавшему. Заберу шлем, решил Сергей, мне нужнее. Нажав на кнопку принудительного сброса, он сдернул шлем. Черт! Совсем пацан!

Лежавший перед ним человек вызывал жалость. Юное лицо парня было искажено болью. Глаза, в которых застыло страдание, со страхом глядели на Кротова.

— Тьфу! Вояка, — Сергей даже сплюнул, от неприятного ощущения — как будто ребенка ударил. — Ты, на хрена с оружием шастаешь?

Юноша хотел что-то ответить, но только захрипел и закрыл глаза. Не помер бы, у Кротова уже не было никакой злости на врага. Вот это я его приложил, даже броник не спас. Надо точно завязывать с такими ударами. Разорву кого-нибудь так.

— Медмашина у вас есть?

Не открывая глаз, парень кивнул и застонал. Наверное, я ему точно внутренности отбил.

— Можешь показать куда? Я тебя отведу.

Тот открыл глаза и прошептал:

— Да.

Но придумка не удалась. Парень как ни пытался, так и не смог подняться. Переворачиваясь он лишь стонал, и снова сгибался. Лицо его покрылось мелкими бусинками пота.

— Ладно. Говори куда!

Кротов натянул чужой шлем. Секунду постоял, ожидая пока он подстроится к его броне. Затем, не обращая внимания на стоны, подхватил раненного, и, забросив на плечо, шагнул к внутренним дверям.

— Нет… в коридор…

Сергей развернулся и сделал шаг к входу. Сзади чуть слышно засвистели расходящиеся створки.

— Стой! Медленно повернись!

Голос был твердый, привыкший командовать. Ну, вот и настоящие бойцы подоспели, улыбнулся Сергей. Лучевик не успею.

— Не стреляйте! Сдаюсь.

Медленно разворачиваясь, Кротов сунул правую руку под тело, переброшенное через плечо. Аккуратно снял с живота гранату, и сдавил пальцами, включая детонатор светошумового действия.

В проеме дверей стоял мужчина в нестандартном бронекостюме. Индивидуальный заказ, отметил землянин. В руках стоявший держал короткий спецназовский игольник. Никаких выкрутасов, оружие человек держал, как положено, обеими руками. Левая под цевье, правая на рукоятке, палец на кнопке спуска. Ствол не дергался. Смертельный зрачок смотрел прямо в грудь. Серьезный дядя. Единственная вольность, которую допустил боец — щиток шлема был поднят. Вот это ты зря, опять улыбнулся Сергей.

Повернувшись, он опустил тело раненного на пол. Немного грубовато. Ботинки бронника клацнули по пластику. Но за этим клацаньем, никто не услышал стук от упавшего на пол квадратика гранаты. Кротов незаметным движением ступни послал подарочек вперед, поближе к противнику, и спрятал голову за грудь удерживаемого юноши.

Через секунду он быстро опустил потерявшего сознание раненого, на пол и прыгнул вперед. Военный так и стоял. Светошумовой взрыв не смог его опрокинуть, но глаза у него были закрыты, слезы текли на лицо, и попадали в трясущийся открытый рот. Руки безжизненно повисли. Игольник валялся рядом. Шок — удовлетворенно определил Кротов. С такого расстояния он должен сознание потерять — крепкий мужик. Ветеран, сразу окрестил его Сергей. Потом подошел к оглушенному противнику, по-хозяйски вытянул из его контейнера кусок паутины — своей почти не осталось — и смотнул тряпичные руки солдата. Нашел в контейнере нужный пульверизатор, и брызнул ему в лицо. Когда тот начал приходить в себя, Кротов усадил его к стене, и перешёл к юноше. Брызнул и ему. Тот вдохнул и открыл глаза.

— Говори, есть еще такие тут? — Сергей кивнул на сидевшего возле стены. — А то так и не дойдем до медмашины.

— Неет… — с трудом выдавил тот.

— Ладно, верю. Но на всякий случай давай подождем. Как-то они должны среагировать на взрыв.

Поднял игольник. Осмотрел, и повесил себе на грудь. Переднего контейнера на оживающем ветеране не было. Значит «мух» нет. Да, и зачем они ему здесь. Тут, наверняка, куча стационарных камер, все уголки просматриваются. Как бы, вот только вывести изображение с них мне на шлем?

Сергей подошел к сидевшему у стены военному. Присел. Похлопал по плечу. Но спросить, не успел. Свистнули те двери, в которые он вошел. Кротов, не вставая, резко повернулся. Игольник как будто сам прыгнул в руки.

— Не стреляй!

Голос Ранзы остановил его. В двери, один, за другим вбежали трое. Зорис остановился, оценивая ситуацию. Незнакомая женщина подбежала к стонавшему раненому, и упала возле него на колени. Ранза, не отрывая глаз от его лица, кинулась через комнату прямо к нему. Сергей встал, и успел поймать девушку в свои объятья.

— Сергей! Живой! Я, чуть с ума не сошла… — повторяла она бессвязно, прижимаясь к нему.

Кротов онемел. Что с ней? Аккуратно, стараясь не отталкивать плачущую девушку, он освободился из её рук, и заглянул ей в лицо. Взяв за плечи, легонько потряс.

— Капрал, капрал. Очнись. Я живой, что мне сделается?

Подошедший к ним Зорис, изумленно смотрел на Ранзу. Сергей взглянул на него, и приказал:

— Ты тоже очнись! Сейчас челюсть потеряешь!

Ранза замолчала, и оттолкнула Кротова. Отвернувшись в сторону, быстро вытерла слезы.

— Как ты выжил? — спросила она почти нормальным голосом.

— Об этом потом. Надо вон того паренька срочно в медмашину. Я ему, наверное, внутренности отбил.

— Надо срочно доставить его в медицинский блок, — подтвердила, сидевшая возле того женщина, бросив на Кротова короткий злой взгляд.

— Кончайте этот балаган, — раздался голос от стены. — Единственное, что сейчас надо — это срочно искать ту сучку. Иначе, она с минуты, на минуту взорвет базу вместе со всеми нами.

Оставив юношу, женщина подбежала к седому военному.

— Вы просто, убийца какой-то! — не глядя, выговорила она Сергею.

— Да, брось! — сидевший отстранил женщину, пытавшуюся вытереть ему лицо. — Он правильно все сделал. Это я старый идиот, посчитал его мальчишкой-курсантом.

— Так он и есть курсант.

— Ты мне не рассказывай, — седой тяжело, держась за стену, поднялся. — Я-то вижу, кто он на самом деле. Лея его не зря сюда привела.

Кротов недоуменно переводил взгляд с лица, на лицо. Потом не выдержал:

— Может, кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит?

Он сразу заметил, что Зорис безоружен, а у Ранзы на плече висел игольник. Рейнис права? Предательница? Сергей усмехнулся, что-то я быстро её определил во враги. В свете её последнего поведения, он, вообще, не представлял, как к ней теперь относится. Он повернулся к Зорису.

— Ты. Рассказывай. Только быстро!

— Мне рассказывать нечего, я еще сам ничего не понял. Лучше пусть Крик расскажет. Она уже во все врубилась.

— Ну, пусть она, — Кротов повернулся к Ранзе.

— Да, хватит вам тянуть время! — прервал всех седой. — Я говорю, надо искать Рейнис. Думаете, она зря не стала убивать нас, а ушла на технический этаж. Она ничего просто так не делает. Я её хорошо знаю!

— Твою медь! — не сдерживаясь больше, выдал Сергей любимое ругательство. — Здесь все, всех знают! Один я не хрена понимаю!

Пора принимать командование на себя. Он подошел к привалившемуся к стене военному. Выразительно покачав игольник на груди, землянин спросил:

— Ты, здесь главный?

— Я командую охраной, — не стал отпираться тот. — Ученые сами по себе.

— Охраны много?

— Не о том ты спрашиваешь. Слушай, если правда то, что рассказала о тебе капрал, ты парень честный и справедливый. Поверь мне на слово, сейчас самое главное не дать Рейнис взорвать станцию! А для этого надо найти её.

— Вы тут болтаете, а Брюнге умирает! — молодая женщина опять резанула Кротова взглядом. Блин, а ведь она права, укорил себя Сергей.

— Зорис, тебе я доверяю. Помоги девушке отвести раненого. И присмотри, чтобы все было хорошо.

— Все сделаю, брат. Хотя по мне лучше бы, ты его убил! — Колье запнулся. — Это он Нури…

— Не переживай, всех виновных накажем, — Сергей не дал эмоциям разгуляться. — Делай, как я сказал, и положись на меня.

— Сергей, — хотя голос Ранзы, опять стал капральским, Кротов уловил в нем волнение. — Ребер прав. Рейнис опасна! Ей нельзя доверять.

— А она мне сказала, что тебе доверять нельзя. Кому верить?

— Объясни ему коротко, — занервничал военный. — Иначе мы с места не сдвинемся. А эта тварь сейчас там неизвестно, что творит.

— За ней побежал Кьюти, он не даст ей спокойно взорвать нас.

— Ты, что, девочка?! Кто его послал? Он же ребенок! Она уделает его в секунду!

— Все!!! Всем молчать! — закричал Кротов. Он грубо схватил Ранзу за плечо, и повернул к себе. — Говори! Если надо — быстро, но только чтобы я поверил!

— Рейнис специально шла сюда. Ей нужно уничтожить всех кто работает на станции. Но самое главное ей надо убить Кьюти — он последний. Не будет его, не будет никаких проблем для Академии, а значит и для Рейнис.

— Стой, стой, стой! Кьюти это кто? И какие могут быть проблемы для Академии от ученых?

— Кьюти — это рахофтар. Но он не зверь, и очень важен для науки Империи. Даже не для науки, а, вообще, для Империи. Если о нем узнают, Академию уберут с Тарантоса, он гораздо важнее, в сотни раз важнее! В это трудно поверить, но это так. За время баззариса, я тут многое узнала.

— Парень, поверь ей! Я сам бывший военный, и всегда считал, что Академия это главное на планете. Если бы, я не попал сюда и не пообщался с Кьюти, я бы и сам, пожалуй, помогал Рейнис, в борьбе с идиотами, желающими разрушить устоявшийся порядок на планете.

— И еще, Сергей, — тихо добавила Крик. — За это убили моих родителей.

Черт, что-то подобное я подозревал. Появление Рейнис большого беспокойства у него не вызвало. Проверяющие на учениях обычное дело. Но, постепенно, её действия стали настораживать. Может, все действительно, так, как говорит Ранза и Ребер, может не совсем так, но, то, что полковник может взорвать всех, если ей это выгодно — Кротов нисколько не сомневался.

— Ладно, уболтали. Давайте мне на шлем план станции. Упаковку «мух», и главное — паутину. Давай свое, некогда идти куда-то.

Кротов показал на контейнер Ранзы.

— И включите, мне обзор со всех камер станции.

— Ты, что, солдат, собрался один идти за Леей?

— А ты думал, что я тебе дам игольник, и попрошу рядом идти?

Ребер сморщился.

— Не доверяешь? Ну, и правильно. Но, я не об этом. Один ты с Рейнис не справишься. Она настоящий зверь! Хитрый, умный, осторожный. Если надо убьет, улыбаясь тебе в лицо.

Ты, смотри, наши впечатления о полковнике совпадают, подумал Кротов.

— Ничего. Лучшего варианта все равно нет.

— Возьми меня! — седой отставник шагнул вперед.

— Сергей, — Ранза тоже шагнула к нему. — Если ты не доверяешь им, я пойду с тобой.

— Сейчас, мы все вместе пойдем в блок управления, осмотримся, поставим мне нужные программы, и я пойду за Рейнис. А ты, вместе с этим человеком, пойдешь в медмашину. Ему все равно нужна помощь, хоть он и крепкий мужик. Оружие не ему, не женщине не давать. Потом будете действовать по моей команде. Поняла? Все, вперед!

Кротов показал рукой, чтобы они шли вперед, и двинулся за ними. Ранза, как ни странно, без возражений приняла его командирскую роль.

— Парень, ты делаешь ошибку, — не оборачиваясь, на ходу, пробурчал военный. — И, дракон бы с тобой, но расхлебывать потом это всем нам.

Сергей промолчал. Конечно, он понимал, что полковник ему не по зубам. Но, он надеялся, что она не подозревает о том, что Сергей все знает. И примет его за своего. Еще одна надежда была, на те способности, что проявляются у него, при опасности. Но, тут большой уверенности не было, управлять ими он не мог, они появлялись и пропадали сами по себе. Ну, а главная надежда была, на русское авось. Не из таких передряг живым выходил, значит и тут повезет. Вера молодости в собственное бессмертие безгранична.

— Главная пультовая базы внизу, в бункере. Здесь в моей комнате есть коммуникатор, на который все выведено, — Ребер остановился. — Куда пойдем? Не забывай, время работает на Рейнис.

— Где ближе?

— Ко мне.

— Пошли. А «купол» мы от тебя сможем отключить?

— Нет. Для этого надо идти в зал управления.

— Черт с ним, давай к тебе!

Они прошли по закругляющемуся коридору, и, пропустив несколько дверей, вошли в очередную. Спартански, подумал Кротов, оглядывая комнату. Почти пустая. Стол у стены, с настольным пультом коммуникатора. Стул с высокой спинкой, шкафчик над столом, и узкая складывающаяся в стену кровать, вот и вся меблировка. Кровать не убрана, видно спал, когда началось веселье. На противоположной от кровати стене наклеен большой, почти во всю стену экран.

— Вывести на экран, или голограмму?

— Давай голограмму, на ней понятнее.

Ребер подошел к столу, и коснулся пульта. Посреди комнаты появился клубок. В воздухе висел план станции, со всеми тоннелями, комнатами и лабораториями.

Блин, опять подземелье! После Зорна, Кротов терпеть не мог закрытые пространства. А судьба, будто специально, загоняла его под землю. Ребер еще поколдовал над экраном комма, и на щитке шлема у Сергея появился точно такой же план.

— Я скинул тебе картинку и управление камерами.

— Я вижу, — кивнул Кротов. — Где сейчас находится полковник? Мы можем её отследить?

— Нет. У неё спецназовская «аура». Камеры не видят. Она ведь не зря готовилась.

— Ладно, давайте пробежимся по плану, и я пойду.

Ребер показывал на голограмме комнату или проход, касался их, и изображение вырастало. Сергей быстро оглядывал помещение, стараясь запомнить, и махал рукой — давай дальше. Несколько раз он включал изображение с внутренних камер, сравнивая план с натурой. Пока подвохов не было. Отставник все показывал честно.

— Медблок.

Сергей включил изображение с камер. Заодно проверю как там Зорис.

— Твою медь! Что там такое?!

Ребер среагировал немедленно. Подскочив к столу, коснулся экрана. Увеличенное изображение медблока ожило. Обычный медицинский бокс. Почти полкомнаты занимала медмашина. Самая обычная, гражданская. У стены кушетка, и два ростовых шкафчика. В углу кресло. Все сверкает белизной. Посреди этой чистоты и стерильности, страшными чужеродными предметами, в лужах крови, лежали три тела. Два вместе. Девушка и раненый, узнал их Сергей. Ближе к двери, распластавшись навзничь, лежало тело Зориса. В груди зияла страшная дыра. Кротов уже насмотрелся на такие раны. Игольник в упор. Если бы, не бронекостюм, то верхнюю половину тела, просто бы оторвало. Похоже, кинулся прикрывать тех двоих.

Ранза прошептала:

— Она, что? С ума сошла?

Отставник был гораздо резче:

— Тварь! Никого не жалеет!

Кротов понял, что они считают — это дело Рейнис. Где-то в глубине души, он уже тоже поверил, что это она. Силой приглушив эмоции, он жестко приказал:

— Ранза, отдай игольник!

Слова он подкрепил недвусмысленным жестом. Повел стволом игольника в её сторону. Та удивленно раскрыла глаза.

— Сергей, ты что?!

— Быстро!

Глаза девушки потухли. Она словно съежилась. Ничего не говоря, протянула оружие.

— Гранаты тоже.

Она отдала обе кассеты.

— Прости, Ранза. Сейчас я не могу, никому доверять.

— Ты прав… — тусклым, равнодушным голосом ответила она. Её поведение, задело Сергея. Что я делаю, если она не причем, она никогда не простит. Но, голос рассудка, быстро заглушил эмоции. Война, есть война — расслабишься, пропадешь. А то, что время игр прошло, он понял, как только увидел трупы на полу.

— Ты к креслу!

Кротов показал стволом в угол. Ребер подошел и сел.

— Руки на подлокотники.

Тот повиновался. Сергей мгновенно примотнул руки к подлокотникам паутиной. Отставник спокойно смотрел на него. Когда Кротов закончил, он пробормотал.

— У тебя с самого начала неправильный посыл. Может, мы и не друзья, но мы на одной стороне. А Лея — враг.

— Разберемся, — прерывая его, сказал Сергей. — Ранза, ты тоже остаешься здесь. Дверь я прихвачу паутиной, так, что выйти не сможешь. Нейтрализатор я у тебя забрал, так, что его освободить тоже не сможешь. Но сможешь подойти к коммуникатору, когда я буду тебя вызывать. Или, если я погибну, сможешь вызвать помощь. Я думаю, не больше чем через несколько часов сюда появится вся мощь Академии. Баззарис закончился.

Крик, стараясь не встречаться с ним глазами, коротко кивнула. Все, надо бежать. Убийство в медблоке произошло совсем недавно, значит, тот кто это сделал, где-то недалеко.

— Еще один вопрос. Этот ваш Кьюти, он игольником пользоваться умеет?

— Нет, — Ребер покачал головой. — Он никогда не использует технику. Да ему и не надо. У него когти, как твой вибронож.

Понятно, значит, зверя можно отбросить. Как и следовало ожидать, это сделал венец природы — человек.

— Где он сейчас, по-вашему? — землянин обратился к военному.

— Если, как говорят, он пошел за полковником, я думаю, он уже мертв. Один раз она его уже подранила. Второй шанс она ему не даст.

— Нет, он умный, — Ранза подняла голову, и посмотрела Сергею прямо в глаза. — Ищи его, он тебе поможет.

— Он, что? — Кротов усмехнулся. — Поймет, что я хороший?

— Да!

— Тут она права, — подал голос Ребер. — Он чует людей, и сразу определяет, кто ты, и что.

Сергей услышал это, уже выходя из комнаты.

Выпустив паутину в паз замка, он захлопнул дверь. Подождал секунду, пока схватится, и попробовал открыть. Мертво. Оглядел себя, охлопал — все на месте. Попробовал бластер в зажиме — легко выщелкивается. Нож под рукой. Нормально. Готов. По привычке, несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул, отрешаясь от окружающей суеты, превращаясь в охотника. Пошел, убыстряя шаг, вдоль коридора. И выстраивая на ходу маршрут, побежал.

Еще в комнате он решил, что не побежит по коридорам. Во все четыре бункера был отдельный внешний вход. Скомандовал автоматике, чтобы раскрылись все двери во всех бункерах. На бегу выдернул контейнер с «мухами»; вытряхнул две, и запустил впереди себя. Здесь, где не было частых неожиданных препятствий, как в лесу, камеры сразу развили необходимую скорость. Летя метрах в десяти впереди землянина, они вырвались наружу. Кротов чуть замедлил шаг, оглядывая с их помощью, территорию базы. Движения нет. Он поднял камеры выше. Нет, кругом все спокойно. И, что самое главное, нет никакого дождя, словно только что, не лились с неба сплошные потоки воды. Если вам не нравится наш климат, подождите минуту, он изменится, вспомнил он земную шутку. Это точно про Тарантос.

Сергей выскочил через подорванные двери карантинного шлюза. Оп-па, да тут лето кончается, усмехнулся он. На улице не только кончился дождь, но и ощутимо похолодало. Все правильно, баззарис ушел, зима возвращается — все как в книжке написано. Камеры уже нырнули в нужный вход. Сергей остановил их на входе, потом отправил по круглому коридору в разные стороны. Пусть, полковника они засечь не смогут, но она-то их увидит, и может, сыграет автоматизм, попробует уничтожить. Если нет, общая картина коридора тоже не лишняя. Хотя на щитке у него было изображение со стационарных камер, но изображение было статичным, и не менялось с самого включения, еще в комнате Ребера. Может это Рейнис картинку повесила. Как говорили в разведке, тут лучше перебдить, чем недобдить. Ведь еще где-то бродит этот зверь, тоже неплохо бы увидеть.

Сверху сырой не успевшей просохнуть земли, схватился стеклянными иглами, тонкий ледок. Ботинки Сергея, пробивали эту пленку, и во все стороны летела грязь. Заскочив в раскрытые створки входа, он сразу рванул влево, так до медбокса было ближе. Одна «муха» уже добралась до него и висела, крутясь, перед входом. На щитке попеременно возникали: коридор с одной стороны, часть медблока с телами на полу, снова коридор, с другой стороны. Изображение не менялось, и Кротов перестал обращать на него внимание.

Ближе к дверям бокса, он перешел на шаг. Электронике доверять можно не всегда, это он точно знал. Весь его предыдущий опыт говорил об этом. Хотя камера, влетевшая в помещение, подтвердила картинку идущую с внутренних камер, Сергей все таки остановился, присел и заглянул в комнату, в любой момент готовый перекатиться обратно в коридор. Пусто. Только тела несчастных так и лежали в лужах крови.

Больше не осторожничая, Кротов подошел к ним. Сначала к Зорису. Уголки глаз, предательски защипало. Эх, братишка, братишка, вот и стал ты спецназовцем. На хрен, оно тебе надо было? И никто ведь вас здесь в армию не гонит, сами идете. Ты хоть раз со своей Нури поцеловался? Несмотря на то, грудь курсанта была разворочена, лицо осталось целым, только побелело и осунулось. Больше на нем не было улыбки. Сергей присел, откинул маску и закрыл помутневшие, когда-то голубые глаза. Вот и все. Спи, браток! Если есть бог, то он придержал душу Нури, чтобы дождаться тебя.

Сергей перешел к парочке. Они так и упали, как шли. Очередь вошла обоим в спину. Рука девушки, которой она придерживала за талию раненого, была разорвана пополам. Взрыв игл уничтожил руку почти от плеча, и кровавая перчатка с торчащей из нее измочаленной плотью, лежала отдельно от тел.

Кротов фиксировал все это автоматически, отстраненно. Не давая зацепить свою душу. В первые дни войны в Афганистане, он каждую смерть пропускал через себя. Но, психика человека быстро приспосабливается к любым условиям. И сейчас увиденное, лишь мельком кольнуло его — блин, совсем молодые, еще жить бы да жить. Во всей этой истории его убивало только одно — ведь не Афган, не Зорн, мирная планета! Почему опять вокруг него одни трупы? Или это я такой?

Кротов не стал больше никого трогать, появятся люди из Академии, пусть разбираются. Итак, надо смотреть правде в лицо — хоть и бродит где-то по станции неведомый зверь, не он представляет главную опасность. Судя по голограммам с его изображением, он, действительно, может разорвать любого человека голыми руками. И, значит, мертвецы в медблоке, это точно не его работа. Как не крути, получается, что Рейнис убила своих. То, что она это может, понятно, но на хрена ей это надо?! Если убийство работников станции она еще могла как-нибудь объяснить, то за курсанта, ей отболтаться будет сложно. Вообще, если она смогла пробиться сюда и добраться до управления станции, ей надо было только отключить «купол» и дать сигнал. Потом спрятаться и ждать спецназ. Теперь же, по логике её действий, чтобы избежать ответственности, ей надо убить всех. Маразм какой-то. Сергей никак не мог найти мотива такого поведения Леи. Неужели из-за того, что Академию могут перевести на другую планету, надо убивать ученых и курсантов?

Кротов вздохнул. Блин, из всех, с кем он не хотел бы связываться, полковник стояла на первом месте. Как всегда, делать приходится то, что больше всего не хочешь. Но как не настраивал себя Сергей, он чувствовал, что убить Рейнис все равно не сможет. Вот если бы, на его глазах она убила Зориса. Какую ерунду я гоню! Он даже сплюнул с досады. Оправдания себе искать начал. Вообще, я до хрена стал думать. Пора поработать.

Он, бросил последний взгляд на изуродованные тела, и вышел в коридор. Сверившись с планом, подошел к нужной двери, открыл, и по ровному прямому коридору стал спускаться вниз, к залу управления, и машинному залу базы. Надо срочно отключать «купол», а то искать могут еще полмесяца.

До зала он добрался без приключений. Электроника немного подумала, сканируя Сергея. Затем створка двери отъехала, и он направился прямо к круглой объемистой тумбе, стоявшей посреди помещения. Главный коммуникатор базы, или стол управления — кому как нравится. Кротов коснулся большого экрана, которым являлась столешница, и ткнул в значок голограммы. Он уже привык работать с голограммами, и пользовался плоскостным экраном нечасто. С объемным изображением работалось легче. Он покрутил абстрактную конструкцию, появившуюся над столом. За несколько движений сформировав из неё понятную ему командную голограмму, он коснулся области управления защит, и начал просматривать возникшие в воздухе символы и надписи. Обычные защиты научной станции были надстроены. Даже, борьба с воздушным нападением есть, удивился Сергей. Правда, слабенькая — восемь кассет с легкими ракетами — отбиться от одного-двух атмосферников. Или расхреначить десант. Они, действительно, боятся кого-то. Ладно, пропустим.

Сергей потянулся к блоку радиоэлектронной борьбы, и, развернув, нашел символ «купола». Отключить его он не успел. Ментальный удар был таким сильным, что Кротова скрутило. Он на мгновение потерял сознание, и рухнул на пол.

Мамина рука тормошила его за плечо. Было радостно и тепло. Сегодня, наверное, праздник — Сергей никак не мог вспомнить какой — но раз мать не кричит, чтобы быстро вставал, опять проспал — значит, праздник. Только по большим праздникам он позволял себе не вставать на зарядку. Не хотелось открывать глаза. Хотелось еще понежиться в этом облаке тепла и домашнего уюта. Но, надо, мать, как всегда в праздники, приготовила на завтрак что-нибудь вкусненькое — и теперь хочет, чтобы все с утра встретились за столом. Кротов потянулся, и открыл глаза.

Рука автоматически, без участия головы, выстрелила вперед, вверх. Кротов попытался ударить, глядевшего на него. Лохматая белая морда, нависшая над ним, даже не отклонилась. Здоровенная лапа, мягко перехватила руку землянина и осторожно прижала к себе. Черные большие глаза светились радостью. Сергей мог бы поклясться — зверь улыбался. Чувство нежности и родства, словно он проснулся в родном доме, никуда не ушло, оно даже усилилось. Кротов чувствовал, что еще немного, и он захлебнется, растворится в чужих эмоциях. Где-то это уже было. Что он тогда делал, как вырвался? Кажется, надо петь — прорвалась мысль через щенячью радость, переполнявшую душу.

Сергей уже начал проталкивать через схваченное сладкой судорогой горло какие-то строки, но вдруг все исчезло. Игольник, понял Кротов, услышав ненужные в этом море радости, резкие щелчки, слившиеся в очередь. Зверя бросило на него. Огромная лохматая туша придавила Сергея, не давая пошевелиться. Рахофтар приподнял голову. Глаза печально глядели на землянина.

— Сер. се-ре-гей… — хриплый шепот вырывался с захлебывающимся дыханием из раскрытых губ чудовища. Зверь повернул голову в сторону, пытаясь разглядеть кого-то, и тяжело приподнялся на руках-лапах. Кротова обожгло предсмертной тоской умирающего тела. Но все равно, даже уходя из жизни, существо где-то в глубине своего сознания теплило уголек радости — он не один! Он нашел своего!

Не удержавшись на слабеющих лапах, рахофтар опять завалился на Сергея. Глаза медленно мутнели. Жизнь вытекала из них. Зверь в последний раз дернулся и затих. Ощущение родного дома исчезло. Кротов опять лежал на пластиковом полу, у стойки управления. Он попробовал вывернуться, и в этот момент услышал знакомый голос.

— Кротов, ты жив?

Сергей затих. Медленно, медленно он передвигал к бедру руку, спрятанную под лежавшим зверем. Стараясь незаметно нащупать бластер.

— Что молчишь? Ранен?

Лея тоже замолчала. Кротов расслышал осторожные шаги. Пальцы нажали на защелку. Щелчок расстегнувшегося зажима был почти не слышен, но Сергею он показался громом. Шаги приближались. Он закрыл глаза и расслабился.

Шаги смолкли. Лея стояла рядом. Сергей чувствовал слабую ауру недоверия, исходившую от женщины. Она, молча, разглядывала его. Наконец, похоже, поверила. Кротов почувствовал, что тело освобождается. Она стаскивала рахофтара с него. Как только тело зверя сползло с груди, Сергей вырвал руку с лучевиком и открыл глаза. Внутренний компас не подвел. Рейнис стояла как раз там, где представлял. Бластер Сергея смотрел ей в грудь.

Она застыла. Игольник висел у неё за спиной, обеими руками она держала лапу зверя.

— Кротов, не дури. Я спасла тебя!

— Стаскивай его с меня! — скомандовал Кротов. — Потом поговорим.

Как только тело рахофтара сползло с груди, Сергей вскочил. Не отводя лучевик, он приказал:

— Не дергаясь, сними игольник и брось ко мне!

— Ты, что, Кротов? Все забыл? А я дура, специально разыскиваю его по всей базе. Хорошо успела, а то эта зверюга разорвала бы тебя!

— Игольник! — твердо повторил Сергей. «Эта зверюга от радости, что видит меня чуть соплями не захлебнулась, — подумал он, и самокритично признал. — Ну, и я тоже».

Полковник сдернула одной рукой игольник, и швырнула его под ноги землянину.

— Держи, идиот!

В голосе прорвалась, плохо сдерживаемая ярость. Кротов нагнулся, поднять оружие, и вдруг не понимая, что делает, прыгнул в сторону. Там где он только, что стоял, прошипел разряд лучевика. Где она его взяла? И, где прятала? В зажиме на бедре, бластера не было, Сергей это помнил точно. Мысли мелькали сами по себе, а тело действовало, подчиняясь отработанным рефлексам. Растянувшись на полу, он уже держал обеими ладонями бластер, направив его в сторону Леи. Но было поздно, поняв, что выстрел не достиг цели, она не стала состязаться с Кротовым в меткости, а помчалась к выходу. Сергей схватил лежавший рядом игольник, и направил в спину убегающей. Блин, стрелять, не стрелять? На он замешкался несколько мгновений. Этого хватило, чтобы Рейнис выпрыгнула в двери, и те стали закрываться.

Кротов поднялся. Один игольник закинул за спину. Второй, который бросила Лея, повесил на грудь. Это было его оружие, и он привык к нему.

Черт, вот реакция! Секунду только я на неё не смотрел. Если бы не эти чудеса, с предчувствием выстрела — на хрен, дымился бы, я уже здесь. Спасибо предтечам. Он подошел к телу зверя. В спине, в обрамлении слипшейся от крови шерсти вырван кусок плоти. След одиночного попадания иглы.

Даже в мертвом, в нем чувствовалась дикая мощь. Нет, это явно не разумный. Вид рафтохара, опровергал все доводы о его цивилизованности. Глядя на бугрившиеся мускулами тело, которое не прятали даже космы серебристо-белой шерсти; на клыки, торчавшие из-под почерневших губ; на огромные фиолетовые когти, остротой и величиной напоминавшие кинжалы — Сергей подумал, этому зверюге совсем не надо было развиваться до разумного, чтобы выжить на этой планете. Вряд ли ему составили конкуренцию даже местные тигры — маракагулы. Но, из песни слова не выкинешь, он сам, только что, чувствовал исходящую от этого гиганта ауру. И в ней не было не грамма от дикого зверя. Он даже заговорил. Кстати, откуда он узнал, как меня зовут?

Ладно, прилетят яйцеголовые, и разберутся во всем. Мне надо разобраться с Рейнис. Эта сумасшедшая дура, наверняка, задумала очередную пакость. И разобраться надо так, чтобы еще и в живых остаться. Похоже, зря я не поверил Ранзе и Реберу. Теперь, после выстрела Леи, он все больше склонялся к тому, что они были правы. Куда она подалась?

Сергей повернулся к голограмме, продолжавшей висеть над полом в режиме ожидания. Как только коснулся её, она расцветилась, и засверкала, показывая готовность к работе. Кротов попробовал еще раз проследить полковника при помощи камер. Бесполезно. «Аура» работает.

Двери! Можно ведь, проследить какие двери открывались недавно и открываются сейчас. Он коснулся необходимого значка. Есть. Отмотал на минуту назад. Двери в ракетную башню. Они только что отработали. Остальные бездействовали. Это она. Но зачем туда? По кому она собралась наносить ракетный удар. Тем более все управление здесь, и я сейчас все заблокирую.

Вдруг его осенило — сами ракеты! Точно говорил Ребер, она хочет все взорвать. Тогда и отвечать, не за что не надо. Как говорится на нет и суда, нет. Когда прилетят спецназовцы, она над воронкой от взрыва, им такое расскажет, что они заплачут, и за наградами, для неё побегут. Вот сука. И я, отсюда могу заблокировать только пуск. Подрыв боевой части ракеты она легко устроит. Надо идти туда.

Кротов, еще раз окинул взглядом мертвого зверя — что же ты такое? И почему я чувствую тебя своим родственником. Эти мысли уже не пугали. Он лишь усмехнулся — тихо шифером шурша…

Выскочив в раскрывшиеся двери, он опять поднялся в общий коридор. Ракетная башня находилась в другом блоке. Пробежав мимо множества дверей, Кротов нашел нужную. Однако, дверь на его команду не среагировала. Что за черт? Сигнальный значок открытия дверей на щитке шлема горел рабочим зеленым цветом, но створки оставались неподвижны. Рейнис! Наверное, заблокировала механику. Блин, эта дверь — не двери в жилые помещения — бронеплита. Ей надо выдерживать напор газов при старте ракет. Игольником замок не выбьешь.

Сергей попробовал вызвать Рейнис. Та не отвечала. Однако Кротов продолжал говорить, в надежде, что она его слышит.

— Полковник, не совершайте глупостей! Откройте дверь! Я клянусь, что вы останетесь в живых! Вас просто переведут на другую планету, в другой сектор. Вы сами знаете, у меня есть связи в Министерстве. Они все устроят. Клянусь!

Он продолжал с жаром врать, не без основания считая, что в этом конкретном случае, выражение — цель оправдывает средства — подходит как нельзя лучше. Ему показалось, что в ответ прозвучал сдавленный смешок. Но, огонек подтверждающий ответ, так и не загорел, и Кротов решил, что это глюк.

Не откроет. Она не дура. Сергей побежал обратно. Пробежав несколько коридоров, остановился у дверей комнаты Ребера. Пройдя струей нейтрализатора по щели между дверью и косяком, он дернул ручку. Еще на бегу он связался с Ранзой, и обрисовал ситуацию. Девушка сухо спросила:

— Что будешь делать?

— Спроси у Ребера, есть у него «тесто», чтобы прожечь дверь?

Через секунду она ответила:

— Беги сюда. «Теста» нет, есть плазмомет.

— Я уже рядом!

Заскочив в комнату, Сергей на ходу кинул Ранзе её игольник, а сам подбежал к Реберу. Тот с улыбкой смотрел на него. Потирая освобожденные руки, спросил:

— Ну, что? Понял теперь кто такая Рейнис?

— Некогда, — Сергей нетерпеливо махнул рукой. — Бери свою базуку, и побежали. Пока она ракету разбирает!

— Умная, сука!

В голосе отставника слышалось скрытое одобрение.

— Умная-то, умная. Только я не соображу, если сдетонирует весь боезапас, базу полностью разворотит или нет? Как я понимаю, ей нужно, чтобы все следы того, что тут происходило, исчезли.

Ребер, достававший из настенного шкафчика армейский одноразовый плазмомет, остановился.

— А ведь ты прав. Даже если все ракеты взорвутся в башне, гарантированного уничтожения базы не произойдет. Боевая башня хорошо изолирована.

— Это значит?

— Что вы размышляете? — зло прикрикнула Ранза. — Она снимет боевую часть, и пойдет в энергетическую установку. Там реактор!

— Дракон! — военный со злостью хлопнул себя по лбу. — Конечно, ядерный взрыв гарантирует, что здесь никто ничего не найдет! Нам надо первыми добраться туда. Бежим.

Они бежали по круговому коридору. Сначала надо было добраться до ближайшего тоннеля, ведущего на нижний уровень. Энергоустановка находилась внизу, как и комната управления. Из каждого блока туда вел свой тоннель, но войти в помещение реактора можно только через одну дверь. Все это Кротов рассмотрел на бегу. План станции крутился в углу щитка. Если первыми будем у этих дверей, то еще не все потеряно.

Но, жизнь, как всегда, выбирает худший вариант. На плане загорелся и погас сигнал от дверей реактора. Передвижение Рейнис датчики станции так и не фиксировали, но срабатывание дверей показывало, что они опоздали.

— Стойте!

— Что?! — с трудом затормаживая, закричал Ребер. — Она?

— Да! Уже в реакторе.

— Дракон! — Ребер, тяжело дыша, привалился к стене. — Двери в энергоустановку, не выжечь даже плазмометом.

— Что дальше? — спросила Ранза, старательно отводя взгляд от Кротова, и обращаясь, как будто, только к отставнику.

Сергей постарался привести дыхание в порядок, он тоже уже набегался. Думай, думай — обругал он себя, — это ты идиот сразу не сообразил про реактор. Посидел бы спокойно в засаде, и перехватил полковника. Теперь считай минуты до взрыва.

— Ты её хорошо знаешь? — Кротов посмотрел на Ребера. — Как ты думаешь, пойдет она на то, чтобы погибнуть вместе с нами?

— Да, я её очень хорошо знаю, — усмехнулся тот. — Мы с ней очень близко знакомы.

Кротов не стал уточнять, что это означает.

— Ну, и как? Твое мнение?

— Я думаю, нет. Не для того она натворила столько дел, чтобы просто умереть. Она очень смелая женщина, и для своей выгоды не побоится пройти под носом у маракагула. Но, она слишком любит жизнь, и вряд ли готова закончить её здесь. Хотя если загнать её в угол, я думаю, она нажмет кнопку. Только из-за того, чтобы и нас утащить за собой.

— У меня такое же мнение, — Сергей посмотрел на спутников. — Что? Идем к реактору? Будем ждать торжественный выход?

Ребер кивнул — идем. Ранза промолчала. Лишь когда уже пошли вниз по тоннелю, она повернулась к Реберу, и тихо спросила:

— А, что значит — очень близко?

— Она моя бывшая жена…

Кротов присвистнул, но удержал готовые вырваться вопросы. Ранза тоже хмыкнула, но расспросы продолжать не стала. Потом не выдержала, и сказала, словно про себя:

— Я знаю еще одного её мужа…

— Девочка, — деланно засмеялся Ребер. — Я тоже знаю еще нескольких…

Кротова так и подмывало спросить Ребера, что он такого натворил, что бывшая жена примчалась сюда, чтобы его убить? Но, не было уверенности, что в данных обстоятельствах его шутку оценят, и он промолчал.

Чем ближе они подходили к дверям реактора, тем мягче становились их шаги и серьезнее лица. Без команды, сами, они разошлись. Вперед выдвинулся Ребер, в центре шла Ранза, замыкал Кротов. Зачем они это сделали — здесь на пустой станции — они и сами не знали, но армейские рефлексы, вбитые на полигонах и реальных боях, брали верх. Мухи, летевшие впереди, показывали пустой коридор. Коридор кончился, превратившись в небольшой тамбур, и мухи повисли у массивных дверей.

— Может, она уйти оттуда через какой-нибудь другой ход? Какую-нибудь канализацию?

— Нет, вряд ли, — Ребер задумчиво посмотрел на Кротова. — Хотя в случае с ней, ни в чем нельзя быть уверенным. Это такая лиса. Однажды, на Глейде она смогла пройти в одиночку через…

Рассказать про очередной подвиг Рейнис, он не успел. В шлемах и динамиках внутренней связи загремел голос полковника.

— Все собрались? — язвительно спросила она. — Никого искать не надо?

— Полковник… — начал Сергей, но Ребер знаком остановил его.

— Лея, послушай меня! — он подошел к самой двери, как будто так легче было докричаться. — Мы с тобой прекрасно знаем друг, друга. Ни ты, ни я не поверим на слово. Но, нам не остается ничего другого. Ты знаешь, что я тебя не выпущу. Мне наплевать на смерть. Я умру, но и ты умрешь. А ребят, я сейчас отправлю на лодке вниз по реке, они все расскажут. Даже мертвую тебя проклянут.

— Да, пошел ты! — Лея грубо оборвала его. — Целуйся со своим зверем!

Потом уже спокойно продолжила:

— Что ты предлагаешь?

— Сделку. Мы про все забываем. Ты ничего не взрываешь, все живы. Ты подаешь в отставку, и навсегда исчезаешь с Тарантоса. Все подробности обговорим вместе.

Рейнис немного помолчала, и спросила:

— Как ты объяснишь Охране или МРОБовцам трупы?

— Я же сказал, решим вместе, — прямодушный Ребер начал злиться. — Я знаю, ты обязательно что-нибудь придумаешь!

— Подожди! Я подумаю.

Сергей поднял щиток, и знаком показал, чтобы все отключили связь.

— Ты ей веришь?

Ребер усмехнулся: — Нет, конечно!

— Тогда зачем?

— У нас есть другой выход? — отставник не ждал ответа. — А так есть шанс сохранить и станцию, и вас, и результаты исследований.

— Себя, ты, что — уже не считаешь? — заметила Ранза.

— Я отработанный материал, если что — невелика потеря, — обреченно махнул рукой Ребер.

Сергею показалось, что тот хотел сказать что-то еще, но в последний момент сдержался. В этот момент по станционным динамикам зазвучал голос Леи:

— Вы, что, отключились? По оперативному каналу, почему не отвечаете? Сейчас я открою двери и, ты, Ребер, зайдешь сюда. Курсанты пусть ждут! И не дергайтесь, если меня убьют — конец и вам! Я запрограммировала на взрыв, как только перестает биться мое сердце.

Трое переглянулись. Ребер быстро сказал:

— Делайте все, что она прикажет. И не переживайте, я что-нибудь придумаю.

Потом включил связь и ответил полковнику:

— Лея, я иду. Мы все сделаем, как ты скажешь.

Створки дверей разъехались, и он шагнул в помещение энергоустановки. Кротов пальцем показал Ранзе на противоположный угол — встань там. Сам поднял игольник, и сосредоточился. От этой дамы всего можно ожидать.

О чем договаривались Рейнис и Ребер, они не слышали. Как только отставник вошел в помещение, и двери закрылись, связь отключилась. Ждали они недолго. Створки снова разошлись. По включившемуся оперативному каналу и станционной связи зазвучало:

— Курсанты, мы выходим! — голос Леи как всегда, был твердым, без малейших признаков волнения. — Смотрите не сглупите. Умрете вместе со мной!

— Да, хватит уже! — зло крикнул в ответ Сергей, но игольник не опустил. — Мы, не дураки, все поняли.

Глядя на Кротова, Ранза тоже направила игольник на выходившую парочку.

— Ну, ну, — улыбнулась полковник, увидев направленные на себя стволы. — Спокойней, спокойней. Опустите игрушки, вдруг случайный выстрел — и все — конец всему, вам, мне, станции.

Кротов уважал такое поведение, хотя она и враг — в этом он теперь не сомневался, но смелый враг — надо отдать ей должное. Шутить на краю могилы, не каждый сможет.

— Тебя, девочка, я не боюсь, — она демонстративно опустила маску. — Опасен здесь Ребер, но с ним мы договорились. Боюсь я только тебя курсант!

Рейнис внимательно смотрела на Кротова.

— Слишком быстрая у тебя реакция. Поэтому ты, как и девочка, сейчас положите свои игольники на пол и толкнете ко мне. Это, просто, чтобы не было соблазна. Потом, пойдем и отключим «купол», вызовем Охрану и МРОБ. А пока они летят, вы заучите небольшие поправки в историю, которую будете рассказывать прилетевшим. Все, хватит здесь, ложите оружие и идемте в более комфортное место.

В разговор вступил Ребер.

— Ребята, делайте, как она сказала. Все нормально, верьте мне.

Кротов никак не мог избавиться от ощущения фальши, проскользнувшего в речи полковника. Где-то в плане был изъян, но он не смог сразу понять где. Он положил игольник на пол и пинком отправил к ногам Рейнис.

— Лучевик тоже!

Сергей отстегнул, и отправил бластер тем же маршрутом. Ранза тоже наклонилась, опуская игольник на пол.

— Ну, а теперь попрощаемся, — улыбка Леи стала больше похожа на оскал. Ствол бластера в её руках переходил с одного на другого.

— Ты, что?! Шутишь?

Ребер с тревогой смотрел на неё.

— Нет, не шучу, — голос Рейнис стал ледяным. — Ребер иди к ним.

Подождав, когда тот подойдет к Ранзе, женщина продолжила:

— Я не питаю к вам никакой вражды. Но, план, которому вы поверили, не выполним. У МРОБовцев есть методы при помощи которых вы все равно расскажите правду. А когда я одна расскажу им всю историю, в ней не будет нестыковок, а, если даже, что-то им не понравится — не так просто даже МРОБ, пригласить замдиректора Академии Спецназа Империи на спецдопрос.

Кротов слушал, и думал, даже у самых лучших солдат есть свои слабости — полковник, вместо того, чтобы быстро выстрелить им в голову, захотела похвастаться, как она хорошо все придумала, и обвела вокруг пальца всех — даже МРОБ.

— Единственная загвоздка тут — Кротов! — она победоносно оглядела всех. — Да, я раскусила тебя. Еще первый раз, просматривая запись драки в столовой, я поняла, что здесь, что-то не то. И каждый раз, после твоих подвигов, помнишь — упал перед самым выстрелом, когда убили Нору, когда меня понесло рекой, когда я пыталась убить тебя возле стола управления — я видела, что везде твоя реакция и твои действия были нечеловеческими. Стоило только свести вместе твое направление на учебу от Министерства и твое поведение здесь, и все стало ясно!

Она почти весело смотрела на Кротова.

— Новый чип? Да, любовничек?

При этих словах, Ранза и Ребер одновременно посмотрели на Кротова. То, что было в их взглядах, Сергею совсем не понравилось.

— Слушай, ты! Хочешь убить? Стреляй! Не хрен разводить антимонии.

Он презрительно посмотрел на полковника, сплюнул и чтобы разозлить её, соврал:

— А любовница из тебя так себе, старовата.

Глаза женщины метнули молнии, но она справилась с собой, и ядовито улыбнувшись, продолжила:

— Ну, что, правильно я все вычислила? Знаю, правильно. Чип действительно, многообещающий, особенно предвидение действия. Я думаю, МРОБ со мной, за тебя поторговался бы. Но тогда я стану их врагом. А мстить они умеют. А вот если ты умрешь вместе со всеми, в общем взрыве никто из-за тебя копья ломать не будет. Я ничего не знала, об особой важности курсанта-инопланетника.

— Лея, во имя всего, что нас связывало, — вмешался в монолог полковника Ребер. — Не делай этого.

Не обращая на него внимания, она опять обратилась к Кротову:

— Ну, что герой? Проверим, успеешь ты уклониться от луча в упор?

Последние слова Леи, доходили до Сергея уже через привычную вату замедлившегося мира. Черно-белый мир стал отчетливым и резким. Он не заметил начало движения Ранзы, которая что-то сделала, когда Рейнис приготовилась выстрелить в него. Но дальше все замедлилось, и он в деталях разглядел, все, что происходило: нож, брошенный Ранзой, медленно летел, к лицу Леи; та медленно поворачивалась к девушке; вибронож неторопливо пробивал горло полковника; и только луч бластера, выпущенный падающей Рейнис, промелькнул незаметно.

— Что ты сделала?!

Услышал Сергей голос Ребера, возвращаясь в обычный мир. Появились краски и звуки. Исчезла нереальная резкость и отчетливость.

Отставник уже стоял на коленях перед хрипевшей Леей, и непослушными пальцами рвал из контейнера аптечку. Вытащив, резко ткнул желто-зеленый прямоугольник прямо в забрызганную кровью щеку женщины. Потом повернул искаженное злостью лицо к землянину:

— Бегите! Сейчас, аптечка начнет вводить андреаналин, чтобы не дать остановиться сердцу, но этого хватит минут на пятнадцать. Там в ангаре лодки. Может, успеете уйти на достаточное расстояние. Ранза все знает!

Не говоря не слова Кротов рванул из спинного контейнера свою аптечку. Кинул под руку Ребера, и, подхватив игольник, негромко сказал:

— Вот еще одна. Прощай, Ребер!

Тот, не оборачиваясь, махнул рукой — уходите! Он, что-то неслышно шептал, и свободной рукой, удерживал бьющееся в конвульсиях тело. Печаль осветила лицо солдата. Глаза с любовью смотрели на побелевшее, в кровавых точках, лицо Рейнис. Слезы прочертили две мокрые дорожки по его щекам.

Черт! Он до сих пор её любит! Мысль мелькнула и исчезла. Сергей схватил застывшую Ранзу, с ужасом глядевшую на то, что она натворила.

— Очнись! Быстро в ангар! Иначе испаримся здесь все вместе!

Ранза ожила. Виновато глянув на Сергея, она наклонилась к лицу Ребера, и поцеловала мокрую щеку.

— Прости!

Тот уже ничего не слышал вокруг, и не обратил не малейшего внимания на поцелуй.

Ранза подхватила свой игольник, и, махнув Кротову, побежала вперед. Одна рука у неё странно болталась.

— Что с рукой? — Крикнул Сергей на ходу.

— Лея попала! — так же, не останавливаясь, ответила она. Резко стартовав, Ранза не смогла выдержать темп. Видимо, ранение сказывалось. Кротов наоборот, чувствовал прилив сил. Он понял, откуда это, только заметив, что краски поблекли, и в ушах появилась вата. Организм почуял смертельную угрозу.

Сергей догнал девушку, и прямо на ходу, подхватил её. Не слушая протестующие крики, забросил на плечо и прибавил скорости. Он несся по коридорам. Сворачивая несколько раз, добрался до широких дверей ангара. Еще на бегу, открыл их. В просторном помещении стояли две амфибии. Одна двухместная, вторая вместительнее — на четверых. Сергей подбежал к той, что меньше. С ходу запрыгнул в раскрывшийся фонарь кабины, и опустил Ранзу в кресло пилота. Крик коснулась перчаткой экрана управления. Машина едва слышно загудела трансформаторным свистящим гулом. В стене разъехались створки ворот, и девушка направила лодку в светящийся прямоугольник.

Они неслись над самой землей, по свободному от деревьев коридору, к реке. Ранза сразу набрала скорость. Через несколько секунд показалась река. Крик вопросительно глянула на Кротова.

— Давай вниз по течению! И выжми из машинки все, что можешь! Надо уйти от взрыва, как можно дальше!

Берега слились в одну серую ленту. Когда на перекатах, лодка срывала буруны волн, они разлетались на мельчайшие капли, водяным взрывом опадая далеко позади лодки. Но, уйти на безопасное расстояние они все-таки не успели. Кротов учуял опасность, и, не анализируя, что это, закричал:

— Останавливай! Глуши двигатель!

Потом схватил Ранзу в охапку, и повалился вместе с ней на пластиковый пол между сиденьями.

Упав, он закрыл глаза и увидел серый мир. Он висел в серой ватной пустоте, и в тоже время, скрючившись на дне лодки, сжимал в объятьях Ранзу. Он вспомнил это состояние. Автоматически, словно всегда это делал, он выпустил из рук зеленые нити, и стал окутывать ими себя и лежавшую рядом девушку. Нити сопротивлялись, не хотели выходить из серой пустоты, где жил он, и захватывать Ранзу, лежавшую на пластике пола. Кротов напрягся, и зеленая призрачная паутина поддалась. Начала закручиваться и вокруг Крик. Это длилось мгновение в мире Тарантоса, и тянулось очень долго в сером мире. Но исчезло и там, и там.

Словно тополиную пушинку ветром, лодку подхватило взрывной волной, и бросило на отвесный берег. Машина впечаталась в скалу. Жалобно взвизгнув, и проскрежетав по каменной стене, обрушилась в воду. Даже мгновенно потемневший прозрачный фонарь кабины не спасал от смертельного сияния ядерного взрыва. Лишь защита шлема, помогла им от светового излучения. Звук тоже она подавила. Но, взрыв серьезно нарушил что-то в электронной начинке брони и шлема. Она умерла. Сергей почувствовал, что задыхается. Отодвинувшись от Ранзы, он сорвал с головы мертвое устройство. Девушка тоже билась в конвульсиях. Он отстегнул и стянул с неё шлем. Она захрипела, втягивая воздух, и закашлялась.

— Ранза, как ты?

Не открывая глаз, из которых текли слезы, она попыталась что-то сказать, но не смогла. Только нечленораздельные хрипы. Потом дернулась, и затихла. Черт, что с ней? Кротов похлопал девушку по щекам. Но голова безжизненно болталась. Сергей подставил пальцы к шее. Жилка билась, но очень быстро. Жива. Похоже, обморок. Кротов сунул руку за аптечкой, и вспомнил, что оставил её Реберу.

— Твою медь!

Взгляд зацепился за контейнер, вделанный в корпус справа от пульта управления. Сергей бросился к нему. Есть! Он выдернул аптечку. Красная! Жалко — обычная, гражданская. Но, все равно, должна же она, что-то сделать при обмороке. На гражданке ведь это тоже случается. Кротов прижал аптечку инъектором к шее Ранзы, и затаил дыхание. Прошло несколько секунд, и дыхание Крик изменилось. Оно стало спокойнее и глубже. Слава богу! Поблагодарил Кротов, сам не понимая кого. За последнее время он встретился с такими странными божествами, в которые можно было верить, только накурившись афганской анаши, и реальными существами — больше похожими на богов. Иногда он и сам чувствовал себя немного небожителем.

Ранза открыла глаза. Несколько секунд они были пустыми. Наконец, она вернулась — взгляд ожил. Узнав Кротова, Крик попыталась улыбнуться, но только скривилась.

— Рука… — прошептала она.

Сергей только сейчас вспомнил, что она в самом начале говорила что-то про руку. Идиот! — выругал он себя, и схватил левую руку девушки.

— Твою медь!

Привычное ругательство само соскочило с губ. Перчатка бронекостюма была изуродована. Кончики пальцев, по которым пришелся предсмертный выстрел бластера Рейнис, выдержали тепловой луч, не разрушились, но подплавились. Значит, пальцы там испеклись! Бедная девочка, как же она выдержала такое? Последний вопрос он произнес вслух.

— Я боевой проглотила, когда бежали… — еле слышно прошептала она. Вот в чем дело! Когда кончилось действие таблетки боевого стимулятора, она и потеряла сознание. Немудрено. Кротов скривился, представив, что сейчас творится у неё в перчатке.

Двигатель лодки молчал. Похоже, ему тоже конец, решил Сергей. Они все-таки успели до взрыва проскочить неплохое расстояние. Здесь, ниже по течению, стремнин было меньше, и лодка иногда плыла совсем спокойно. Выбрав такой момент, землянин приступил к операции. Проверил присосавшуюся аптечку. Значок действия светился, значит, что-то еще вбрасывает. Потом наклонился к девушке и ласково попросил:

— Ранза, потерпи, пожалуйста. Я сейчас попробую снять перчатку. Но, если невыносимо, говори. Я не хочу, чтобы ты скончалась от шока. Ты мне, очень нужна живая.

При этих словах Крик взглянула на него. Превозмогая боль, спросила:

— Это правда? Я тебе нужна?

Подтекст, прозвучавший в этих словах, насторожил Сергея. Он вспомнил, их встречу в бункере базы. Уж, не втрескалась ли она в меня? Но, тут же, отбросил эту мысль. Гордыня это, усмехнулся он, любой ласковый взгляд, и я считаю, что девушка от меня без ума. Когда-то сестра Глемаса, так же целоваться бросилась, тоже тогда подумал всякое. А она больше даже не подошла. Кротов встряхнул головой. Что за ерунда в башку лезет? Надо собраться, дело серьезное.

— Конечно, нужна! — подтвердил он. — Мы с тобой еще потанцуем!

Ранза вскинула удивленные глаза, потом опустила голову, и тихо сказала:

— Я очень хочу с тобой потанцевать…

Что-то опять прозвучало в этом ответе. Сергей прикусил губу, он-то автоматически выдал фразу для того, чтобы поддержать девушку. Ничего не говоря больше, боясь что-нибудь еще услышать в ответ, он начал осматривать руку с поврежденной перчаткой. Да, так и есть. Пальцам внутри точно конец.

— Ну, терпи!

Отстегнув соединение с рукавом броника, он осторожно потянул перчатку на себя. Крик застонала. Лицо побледнело. На лбу появились бисеринки пота. Аптечка зажгла красный огонек, сигнализируя о превышении выброса каких-то веществ. Кротов не стал смотреть информацию. И так все понятно — у неё сейчас все зашкаливает.

— Терпи, Ранзочка, терпи, моя девочка.

Он опять потянул. Девушка закричала. Сергей почувствовал, что еще немного, и она или потеряет сознание, или, что еще хуже. Придется идти тем же путем, что и она.

— Ранза, — он заглянул в затуманенные глаза. — Ранза, очнись. Придется опять глотать боевой. Я знаю, что потом будет хреново, но делать нечего, перчатку надо снимать.

Он вытряхнул на руку таблетку «озверина», как сам назвал их, вспомнив мультик из детства. Ранза с трудом сглотнула горошину. Действовать коктейль начинал мгновенно. Сейчас все двигательные центры, и центры агрессии, ей подхлестнет. Но, и черт с ним, потерплю. Главное — боли она точно не почувствует. Глаза девушки расширились и заблестели. Сергей чувствовал, что она борется с инстинктами. Сам он не пробовал, но по рассказам и из обучения знал, что главная мысль когда выпьешь эту дрянь — замочить кого-нибудь.

Тянуть нельзя — рана, и второй раз на дню прием «озверина», до добра не доведут.

— Готова?

Он заглянул в лицо девушки. Оскал улыбки немного даже напугал. Она весело кивнула. Крепким злым голосом подбодрила его:

— Давай! Не тяни!

Сергей зажал руку Ранзы под мышку, и обеими руками, одним движением, сорвал оплавленную перчатку. Девушка за спиной коротко охнула. Даже боевой отступил перед болью. Кротов не удивился этому. То, что он увидел, заставило его отвернуться. Перчатка снялась вместе с мясом. Вместо последних фаланг четырех пальцев, белели из почерневшей, сварившейся плоти кости. Кротов крякнул, и начал лихорадочно соображать, что надо сделать.

— Что там? — раздался под ухом голос девушки.

— Ничего хорошего. Лучше не смотри.

— Да, перестань! Я, что ребенок, что ли?

Она потянула руку, и оттолкнула Кротова.

— Да. Руке конец.

После недолгого молчания произнесла она. Потом решительно добавила:

— Что смотришь? Режь! Медмашины здесь нет.

Кротов и сам уже склонился к этому. Надо отделить всю сварившуюся плоть. Иначе заражения не избежать.

— Положи руку на пульт. Вот сюда! И не смотри!

— Да, режь! Не бойся, не упаду!

Нездоровый блеск её глаз, и резкий, громкий голос, ясно показывали, что она под действием стимулятора. Сергей достал вибронож. Проверил в контейнере паутину. Тянется — есть еще. Прижал предплечье Ранзы левой рукой. Несколько раз по привычке, глубоко вздохнул. Поднес лезвие к намеченной воображаемой линии, и надавил. Сопротивления он не почувствовал — вибронож броню режет, что для него пальцы?

Отрезанные искалеченные обрезки остались на экране. Он поднял руку. Живая плоть начала быстро набухать кровью. Он выдернул за кольцо паутину, и, стараясь ничем не прикоснуться, заклеил кровоточащие обрубки. Ранза все это время молчала. Как завороженная, она глядела на манипуляции Сергея.

— Дракон железный! — вдруг начала ругаться она. Голос набирал силы. Видимо, выходила агрессия заряженная действием стимулятора. Кротов попытался успокоить её, и приобнял, чтобы усадить. Но, она резанула его таким взглядом, что он быстро откинул руку. Держась одной рукой за поручень у люка, она топталась, и, не переставая, ругалась.

Кротов решил — пусть сама успокоится. Смахнул в перчатку обрезки пальцев и нажал на знак открытия люка. Ничего не произошло. Блин, и техника лодки отказала. Он покрутился, в поисках механического привода. Ничего не нашел, и положил обрезки обратно. Фонарь уже посветлел. Хотя и не до той степени, что был перед взрывом. Сергей огляделся.

Его взгляд сразу зацепился за то, что натворила Рейнис. Над лесом, в той стороне, где была база, поднимался огромный мрачный гриб. Блин, как на картинке. Сергей вспомнил плакаты в ленинской комнате, в учебке. Поражающие факторы ядерного взрыва. Сразу подумал про Зориса. Жалко парнишку. Он всегда тянулся к Кротову. Двоих погибших рядом с ним, землянин не успел узнать, и они не вызывали такой реакции. На счет Леи и Ребера — с этими было все понятно — полковник свою смерть заслужила, а отставник сам выбрал свою долю. Хороший мужик оказался. Угораздило же влюбиться в суку. Тьфу, что это я, Кротов сплюнул, она же умерла. По земной привычке, он старался о мертвых плохо не думать.

Река стала не похожа на ту, что они видели в начале. Здесь берега раздвинулись, и течение немного успокоилось. Все как на Земле — чем дальше от истока, тем полноводнее и спокойнее река. Что ж, это хорошо — быстрей найдут. Сергей не сомневался, что теперь, после такой иллюминации, сюда уже стянуты все спасатели Академии. Поэтому, убедившись, что с лодкой все нормально, и на реке им тоже ничего не угрожает, он вернулся к главной заботе — Ранзе.

— Капрал, как ты?

— Я тебе не капрал! — зарычала девушка. — Сколько раз повторять?! Я помощник командира взвода!

Действие стимулятора, явно не хотело отпускать её. Яростно глядя на Кротова, она хотела еще что-то сказать, но удержалась. Черт, не спровоцировать бы её! Надо лучше молчать. Сергей осторожно, чтобы не заметила Крик, подтянул её игольник поближе к себе. Девушка так и не присела. Перетаптываясь, и крутясь из стороны в сторону, она маячила посреди лодки. Кротов чувствовал, как временами на неё накатывает волна немотивированной злобы, и она начинала постанывать и вполголоса ругаться.

Прошел час. Кротов рассчитывал, что за это время их уже должны были заметить.

— Что-то никто не спускается к нам с небес, чтобы избавить нас от ужасов окружающей жизни, — пошутил он. Но девушка даже не обратила внимания на его слова. Она, наконец, присела, и закрыла глаза. Может, проходит — подумал Сергей, — по времени, уже пора.

В это время лодка резко остановилась. Кротов по инерции дернулся и чуть не упал. Что за черт! Он вскочил. Лодку вынесло на галечную косу, и она наскочила на мель. Черт, двигатели не работают. Надо вылазить, сталкивать. Сергей инстинктивно хотел убраться подальше от зоны взрыва. Хотя это расширяло зону для поиска, но с техническими возможностями этого мира, это никаких проблем не составляло. Ранза сидела с закрытыми глазами. Кротов не стал её беспокоить. Начал сам искать способ выйти из кабины. Но, как можно открыть фонарь вручную, так и не нашел. Ладно, за порчу имущества станции, меня уже никто не накажет. Он достал вибронож.

Прорезать окно, оказалось делом нескольких минут. Подставив руки, он принял вырезанный кусок пластика, и засунул его под свое сиденье. Кто знает, может еще пригодится? Ранза задремала. Очень хорошо, подумал он, мало ли что взбредет в голову человеку затуманенному действием стимулятора, пока меня не будет. Он высунулся по пояс из импровизированного люка, и осмотрелся. Лес, уже не поваленный, подступал прямо к косе. Галечник, веками перекатывавшийся с места на место, не имел острых углов. Сергей выпрыгнул, и с удовольствием почувствовал под ногами твердую землю, а не живой, вечно движущийся, пол лодки. В надежде, он задрал голову, и оглядел серое небо. Напрасно — никто не торопился им на помощь. Он подумал, может, остаться ночевать здесь. Небо без солнца, значит, стемнеет раньше. Но, неконтролируемое желание убраться как можно дальше от ядерного взрыва, погнало дальше.

Нет, решил он, будем плыть до самой темноты, если не найдут, причалим только для ночлега. Обыскивая лодку, он не нашел ничего похожего на весло. Наверное, здесь и не знают, что это такое. Надо вырезать хотя бы шест. На неуправляемой лодке, Кротов чувствовал себя неуютно. Раздвинув вездесущий железный кустарник, он выбрал молоденькое дерево, с руку толщиной. Срезав, выволок деревце на чистое место. Растение как будто специально выращивали. Обрезал верхушку, и шест готов. Упругий плотный ствол без веток, удобно лег в руку.

Сергей уже направился к лодке, когда услышал противный вой, переходящий на хриплый кашель. Сразу вспомнился ролик о хищниках. Каруги — местные волки. Кашель — это они так лают. Блин, надо поторапливаться. Ведь там еще и про тигров рассказывалось. Не то, чтобы он сильно испугался. Таежное детство, знание возможностей бронекостюма, и игольник за спиной, позволяли трезво оценивать угрозу. Но, детский страх при ночном вое, немного щекотал где-то внутри. Он засунул шест в прорезанное отверстие, и попробовал столкнуть лодку. Раскачивая, он помаленьку сдвинул машину. Потом напрягся, толкнул со всей силы, и запрыгнул на отчалившее плавсредство. Ну, что же дальше — за золотым руном. Он несколько раз оттолкнулся шестом, и, убедившись, что попал на струю, и лодку потащило дальше, полез обратно в кабину.

Ранза спала. Сергей осторожно, стараясь не разбудить, устроил её на кресле поудобнее, и сам уселся в соседнее. Делать было больше нечего — только ждать.

Вода реки, в верховьях — на перекатах и мелководье — абсолютно прозрачная, здесь, набравшись массы, и успокоившись, стала темной, почти черной. Наблюдая за волнами, и проплывающими мимо берегами, покрытыми нескончаемым лесом, Кротов вспоминал все, что произошло с ним за последнее время. Он попытался хотя бы немного, сделать приборку в своем мозгу, и разложить все по полочкам.

Понятны были все действия, всех завязанных в этом спектакле людей. И нелюдей. Кротов усмехнулся, и возможно таких тут двое. Рахофтар и я. Ладно хоть свои мотивы и действия, я еще понимаю. Про зверя, размышлять нечего — он не человек, и своими мозгами я его не пойму. Сергей встряхнулся, вспомнив чувство кровного родства, возникшего между ним и этим «йети». Со всеми остальными, все более, менее ясно. Если, конечно, все, что рассказывала Ранза — правда. И все равно, оставалось белое пятно — почему и зачем так поступала Рейнис? Зачем так важно было для неё уничтожить эту научную базу, что она даже пошла на убийство своих людей? Так ничего и не придумав, он решил, что для выяснения мотивов полковника, есть одна известная организация. Вот пусть Министерство и думает над этим. А ему надо выбраться живым из этой передряги, и Ранзу вытащить. Про зеленый кокон, который он устроил, спасая себя, Ранзу и лодку, Сергей попытался даже не вспоминать. Если думать про это, тогда точно, надо ставить себя рядом с рахофтаром, по другую сторону от людей. Все естество Кротова восставало против этого — нет, я человек!

Надежды на скорое спасение таяли с каждой уходящей минутой, и с каждым метром, отдалявшим их от места трагедии. Кротов по опыту знал, что если сразу не спасли, значит, быстрого завершения их приключения ждать не стоит. Уплывая от места взрыва, он увеличивал зону поиска, а значит, и время. Но, и остановиться он не мог. Все его прошлые знания говорили о том, что от зоны ядерного взрыва нужно находиться как можно дальше. В идеале — на другой планете. Где про такое даже и не слышали.

За пластиком остекления все больше темнело. Скоро ночь. Надо останавливаться. Теперь, после отказа шлема, он не мог получить никакой информации. Он не знал, куда несет их река, и нет ли впереди, какой-нибудь веселой штуки, типа водопада. Ранза, наверное, знает — она уроженка этой планеты. Но, будить её он сейчас не хотел. Пусть, как следует отдохнет. Кроме, возможных опасностей на реке, их проблема — отсутствие энергии. В этом мире, эта проблема главная. Без этого не работает лодка, но, что еще важнее — не работают броники. Через несколько часов, когда закончится аккумулированное тепло, броня начнет наоборот, вытягивать тепло из тел. А на улице зима. Хотя и местная, смешная, но зима.

Если в течении ближайших часов их не найдут, придется думать о выживании по земному. Вылазить из, привычных уже, бронекостюмов, и разводить огонь. А если, их не найдут в течении ближайших дней, то придется думать и о пище. Хорошо еще, что игольники работают, и вибронож тоже.

Он поднялся, и хотел уже выбираться на палубу. Но тут услышал голос девушки.

— Бланк… — тихо прошептала она. И опять. — Бланк…

Кротов заглянул ей в лицо. Глаза закрыты. Веки чуть подергиваются. Просыпается. Что означают эти слова, Сергей не думал, мало ли, что приснится, еще и после стимулятора. Глаза раскрылись. Увидев склонившегося над ней землянина, Ранза потянулась к нему.

— Бланк — опять нежно прошептала она. Но тут же, в глазах её появилось узнавание. — Сергей?

Она все-таки обняла его, и, уткнувшись в плечо, забормотала:

— Сергей, Сергей… как я рада, что это ты! Что ты здесь!

Кротов тоже обнял девушку и прошептал:

— Конечно, Ранза, это я. И я здесь.

Про себя он подумал — она приняла меня за какого-то Бланка, и обрадовалась. Но, потом она узнала меня, и все равно радуется. Что за дела? Женщин не поймешь, нашел он обычную мужскую отговорку, и осторожно отодвигаясь, спросил:

— Как ты? Болит?

Она уже справилась с собой. Посмотрела на свою изуродованную руку, и бесстрастно ответила:

— Нет. Все нормально.

Кротов, взял её за рукав и покрутил, разглядывая, ладонь с ампутированными пальцами. Да, и внешне — все в порядке. Немного опухла и покраснела. Но, это с раной обычное дело. Если бы инфекция, за эти часы уже бы разбарабанило, и цвет был бы страшный. На Земле, в Афгане, он нагляделся на такие раны.

— Да, все нормально, — поддержал он девушку. — Приедем в Академию, пальцы новые пришьют, и все дела.

Ранза притихла, потом также отстраненно сказала:

— Да биопротезы сделают. Но спецназа мне уже не видать.

— Почему? Это же просто пальцы?

— В спецназе служат только абсолютно здоровые солдаты.

Кротов об этой стороне службы никогда не задумывался, и промолчал.

Он осторожно усадил её в кресло.

— Ты есть хочешь?

— Нет, только пить, — она дерзко взглянула на него. В глазах опять проснулся живой огонек. — Ты, прекращай ко мне относится как к девочке-школьнице поцарапавшей пальчик! Я пока твой командир, и я — живая!

— Есть, командир, перестать относится как к школьнице! — обрадовался Сергей. — Попить, это у нас сколько угодно. А вот поесть, надо ждать утра, потом что-нибудь добуду.

Он взял кружку из шкафчика, где хранилась аптечка. Она была маленькой, на несколько глотков — наверное, для каких-то медицинских целей.

— Ранза, ты подойди сюда к люку. Я сейчас вылезу, и буду черпать и подавать тебе воду. За несколько раз напьешься.

— А у тебя нет обеззараживающей таблетки? А то я после одной планеты, любой необеззараженной воды боюсь.

Кротов, который в яме выпил не одно ведро речной воды, уверенно успокоил её:

— Пей, я уже столько её выпил. Да, и анализы броник делал — чистейшая.

Сначала он сам проглотил кружечку холодной вкусной воды. Потом напоил Ранзу. Почти стемнело. Из-за того что, другого освещения у них не было, глаза адаптировались, и Кротов смог разглядеть чернеющую полосу берега. Но где лучше пристать, все равно не разберешь.

— Капрал! Ты ведь уроженка Тарантоса?

— Да, зачем тебе?

— В школе, наверное, изучали географию?

— Было.

— Тогда подскажи, куда нас несет эта река, и нет ли на ней каких-нибудь водопадов?

Ранза задумалась. Через минуту ответила:

— Река несет нас к Экваториальному Океану. Все реки, из этого района сливаются и текут туда. А, на счет водопада, я думаю — нет. Как я помню, все наши реки спокойные. Может, я что-то упустила, но я даже не думала, что в горах они совсем другие. Пока сама не увидела.

— Так ты уверена, или нет?

— Стопроцентно — нет! Но я не помню, чтобы слышала хоть об одном водопаде. Все, что я точно помню — реки этого района бегут к теплому Океану, и большую часть пути по диким джунглям.

Кротов заметил, что при этих словах, Ранза сморщилась, словно съела что-то кислое.

— Что ж, тогда ночуем прямо на воде. Раз перевернуться нам не грозит, будем плыть. А рассветет, я пристанем, и найдем пищу.

— Найдем? — усмехнулась Крик.

— Ну, добудем, — поправился Сергей. — Ты же не против дикого мяса?

— Не переживай, в пехоте тоже проходят курс выживания.

Кротов не стал рассказывать, что некоторые люди, не проходят курс выживания, а просто живут, питаясь мясом из леса, и рыбой из реки.

— Кстати, а ты не помнишь, как с рыбой в этих реках? — спросил он, забираясь обратно в кабину.

— Помню, что есть, и, по моему много. Больше ничего сказать не могу.

— Ну, и, ладно! Будем все-таки надеяться, что скоро нас найдут. Давай спать.

Сергей вставил вырезанный кусок пластика в отверстие, и закрепил паутиной. Хорошо не выбросил, подумал он. Объем небольшой — помаленьку надышим. Ранза уже свернулась в своем кресле. Глаза её были закрыты. Может, спит, обрадовался Кротов. Он постарался устроиться поудобней, и расслабился. Спал он всегда как младенец. И в этот раз заснуть проблемы не составило. Под убаюкивающий плеск волн, и покачивание, Сергей вскоре потерял связь с реальностью, и провалился в сон.

От чего он проснулся, он и сам не понял. То ли от того, что замерз, то ли, от того, что кто-то пристально смотрел на него. Он не верил, в то, что человека может разбудить взгляд другого человека, но сейчас, явно чувствовал, что кто-то разглядывает его. Тоже наследство предтеч? Сергей сделал вид, будто потянулся во сне, и, причмокивая, перевернулся. Немного приоткрыл один глаз. Так и есть! Ранза не спала. Во все глаза она рассматривала его. В них было то, чего он так боялся. Кротов открыл глаза и посмотрел прямо в лицо девушке.

— Что ты так на меня смотришь?

Та не успела среагировать.

— Да, просто не на кого больше! — пытаясь скрыть смущение, нарочито громко сказала она.

Блин, все-таки она в меня втрескалась! Этого нам еще не хватало! Но в душе, где-то в самой глубине забился радостный, самоуверенный чертенок — они все с ума от меня сходят! Для молодого деревенского парня — кем он и был на самом деле — это было лестно, и мужское самолюбие его, получило мощную подпитку. Но, я-то её совсем не люблю — честно признался он себе. Она была миловидна, с хорошей фигуркой, и Сергей всегда выделял её среди остальных девушек батальона. Однако, это скорее из-за случая, когда в первой драке, она оказалась единственной, кто встал рядом с ним, против старшекурсников. Как теперь вести себя с ней? Главное не показать виду, что я все понял. Пусть все будет как раньше. Я не за что не прикоснусь к ней, твердо решил он. Как всегда в таких затруднительных случаях с женским полом, он отложил решение на потом, в надежде, что все образуется само собой.

В кабине было ощутимо холодно. Надежда на то, что вдвоем они надышат, и температура повысится — не оправдалась. Похоже, началось то, чего Сергей опасался. Теперь броня вытягивала тепло из них. Надо раздеваться. У Ранзы в контейнере, наверняка, есть палатка. Он с ужасом подумал, что это будет повторение ночевок с Рейнис. Нет, никакого секса. Да, и она ранена, словно, девушка была уже согласна, уговаривал себя Кротов.

— Ранза, ты замерзла?

— Да, и здорово, — честно призналась она.

— У тебя есть палатка?

— Есть, — чуть слышно, уже видимо понимая, к чему он клонит, ответила она.

— Надо раздеваться. И вдвоем спать в палатке. Быстро согреемся.

— Так это вы так выжили с Леей? — язвительно спросила она.

Блин, в уме ей не откажешь.

— Да, — выдавил он. — Не замерзать же.

— Да, я понимаю, — примиряюще улыбнулась она. — Давай быстрей, а то я рук уже не чувствую.

Вот, идиот, — выругался про себя Сергей. — Блин, она ведь совсем замерзла. А я тут антимонии развожу.

Он сам выдернул из контейнера Ранзы палатку. Упав на пол, та мгновенно развернулась. Кротов помог девушке раздеться, пытаясь оставаться бесстрастным, и не смотреть слишком откровенно, на открывшиеся прелести.

— Залезай первой, — он подтолкнул Крик к палатке. — Я сейчас.

Они лежали в проходе между кресел. Закрывшись полностью, чтобы быстрей надышать. Сергей слышал рядом прерывистое нервное дыхание девушки, и думал, неужели я и сам сейчас так дышу. Как пацан. Себя он уже давно считал опытным мужчиной. Ранза пошевелилась, и он, неожиданно почувствовал на груди её руку. Она была ледяная. О чем я думаю, дурак?! Она от холода умирает, а я все о сексе. Он уверенно обнял её, и прижал к себе.

— Обнимай крепче! — прошептал он ей в волосы. — Сейчас согреемся.

Ранза словно только и ждала этого. Её руки обхватили Сергея, лицо уткнулось в его грудь.

— Раненную руку осторожней, — напомнил он. Чувство ответственности за это хрупкое создание переполнило его.

— Сергей, как тебя ласково называли девушки? — не слушая его, и не поднимая головы, спросила она. — Там, на твоей Земле?

— Сережа, Сереженька…

— Сережа-Сереженька, поцелуй меня…

Твердое решение Кротова оказалось, совсем не таким твердым. Зато, быстро согреемся, уплывая от холодной реальности, попробовал оправдать себя он. Их губы слились.

Сергей открыл глаза. Черт! Совсем светло. Проспал все. Верхняя стенка палатки была откинута. На кресле сидела Крик. Она нежно смотрела на него. У Рейнис никогда не было такого взгляда. Увидев, что он проснулся, она попыталась сделать равнодушное лицо.

— Сережа, мне надо на…

— Ты, что, совсем с ума сошла?! — перебивая её, закричал Кротов. — Ты, зачем вылезла? Почему раздетая сидишь? И как твоя рука?

На девушке кроме армейского бюстгальтера и трусиков, ничего не было. Кротов, с удовольствием, окинул взглядом ладную фигурку девушки. Ночь, вспомнилась во всех подробностях. Твою медь! — выругался про себя Сергей, вспомнив все, что шептал вчера во время любовных игр. Он выпрыгнул из палатки, и невольно присел — на нем, вообще, ничего не было. Ранза засмеялась. Покрасневший Кротов, быстро нашел в складках палатки трусы, и натянул их.

— Мне надо в кусты, — она, улыбаясь, продолжила своё. — Я попробовала с лодки — не получается, могу упасть. А рука… нормально. Заживает.

Кротов не выдержал, и тоже заулыбался.

— Ладно, сейчас причалим. Но, ты, все равно, залезь в палатку — замерзнешь.

Он, только сейчас почувствовал, что стало намного теплей. Самодельное окно открыто — Ранза не стала закрывать, после того как вылазила. Это значит, что теплее стало на улице! Сергей выглянул в проем. Градусов пятнадцать. Куда делась вчерашняя зима? Он повернулся к Ранзе:

— Почему так тепло? Вчера снег лежал. Судя по скорости, уплыли мы максимум — километров двести.

Кротов посмотрел на уходящие берега. Река стала намного шире, но скорость течения не изменилась. Он вопросительно глядел на девушку.

— После большого баззариса, тепло еще несколько раз пробует забраться в эти широты. Но размах уже не тот, и бурь не бывает. И не забудь, мы спускаемся прямо к югу. Скоро и без отголосков баззариса, про зиму забудем.

— Ладно, — вздохнул он. — Понятно.

Хотя, понятно ему было, только то, что он не должен забывать — это не Земля.

Он поднял броню. Бррр. Ну, её к черту. От неё несло холодом. Выдернув только тонкое нижнее белье, натянул его. Ранза так и сидела, словно не слышала, что он сказал.

— Помощник командира взвода! Я требую, чтобы вы начали думать о сохранении личного состава взвода!

Крик вскинула на него недоуменные глаза — про что он?

— Не одеваясь и не прячась в палатку, ты простудишься, а раз у нас больше нет аптечек, ты умрешь. И все, погибнет половина состава третьего взвода, находящегося здесь!

Ранза заулыбалась — до неё, наконец, дошло.

— Ладно, достань и мое белье…

В её глазах опять появилось то выражение, что он видел утром. Кротов быстро наклонился, не желая видеть этот взгляд, и вытащил из брони майку и шаровары. Блин, я трус — признался он самому себе. Он не мог ответить ей таким же взглядом, и боялся, что девушка поймет это. Кротов подал белье и быстро выбрался на палубу.

Лодка шла почти посредине. Сергей поднял голову. Без надежды осмотрел серое небо. Пусто, только белое пятно солнца проявлялось то ярче, то темней, за проносящимися облаками. Ощущение было такое, словно они одни на этой планете. А где же, все эти хваленые Академии и их техника — готовая под землей, разглядеть врага? Кротов взял шест, который вчера прикрепил вдоль борта. Достать до дна он, конечно, не сможет, судя по всему, река здесь достаточна глубока. Кротова всегда — еще на Земле — поражало это чудо — как из небольшого ручья, пробивающегося в горах из-под камней, вдруг вырастает настоящая, полноводная река. Он встал на носу и начал загребать шестом, пытаясь подвернуть лодку бортом. Левый берег был ближе, и Сергей поставил мертвую машину так, что её начало сносить к нему. Добившись своего, он перестал загребать, и, расставив пошире ноги, стал вглядываться в приближающийся лес. В отличие от правого, высокого и обрывистого, левый берег в этом месте, был пологим. Из воды одна за другой выходили короткие изогнутые косы. Вода в заводях, образованных ими, была совсем неподвижной. Быстро причалить не удавалось. Лишь минут через десять, Кротов смог достать шестом дно. Теперь дело пошло веселее. Вскоре он почувствовал, что лодка начала цеплять камни. Дно состояло из того же некрупного галечника, что и косы. Когда они застряли достаточно крепко, Кротов натянул нижнюю часть бронника — лезть в достаточно холодную воду, с неизвестными обитателями, босиком он не рискнул.

Прыгать, чтобы не забрызгаться, не стал. Вместо этого, он лег на живот спустил с высоко борта ноги, и тихо вошел в воду. Как только он сошел, лодка приподнялась, и её опять потащило. Сергей воспользовался этим, и, раскачав, затолкнул легкое судно, подальше на мель.

— Ранза, потерпи еще минуту! — крикнул он в сторону лодки. — Подай мне, игольник.

Когда она подавала в вырезанный люк игольник, встревожено спросила:

— Что-то заметил?

— Нет, — уверенным тоном показывая, что все в порядке, он успокоил её: — Так, на всякий случай.

Еще раз, качнув лодку, и, убедившись, что она стоит надежно, он развернулся к лесу и побрел, не вытаскивая ног из воды, и не поднимая брызг. Вот и живность, отметил он мелькнувшие во все стороны стайки то ли мелких рыб, то ли крупных насекомых. Карандаши — с ходу родилось в голове название подводной мелочи. Уж больно походили они на ученический предмет с родной Земли. Круглые — как раз в толщину карандаша — серо-коричневые создания, с остренькой мордой. Они пачками, разбегались из-под ног землянина.

Черт, как я привык к этим электронным хреновинам, подумал Сергей. Работал бы шлем, сейчас он уже знал бы все об этих плавающих цилиндриках. Опасны, или нет, съедобны и прочая, прочая. Ладно, надо будет, все сами узнаем, разведчик я — или кто? Он переключил внимание на берег. Небольшая полоса мелких голых камней, знакомый «железный» кустарник, а за ним стена, тоже знакомых «резиновых» деревьев. Здесь они были гораздо выше, чем в верховьях.

Между деревьев он заметил легкое мельтешение. Птицы! Они исчезли, когда отряд стал подходить к окрестностям базы. С тех пор это было их первое появление. Сергей вгляделся — да, это стайки тех же мелких трескучих пижучек, что были в верховьях. Больше ничего не нарушало покой дикого леса. Тайга — вздохнул Кротов. Здесь, как и в родных лесах чувствовалась дикая мощь — жили они веками без человека, и еще простоят века.

Вспомнив вой каругов, он перебросил игольник на грудь, и сконцентрировался. Лес есть лес — тем более на чужой планете — тут есть, кому навредить человеку, даже в отсутствие людей. У себя на Земле, он твердо знал, что здоровый зверь первым без нужды нападать не будет. Его надо вынудить к этому. Но здесь не Земля — неизвестно какое поведение для местной фауны, считается нормальным.

Прорвавшись через кусты, он оказался между ровных стволов «резиновых» великанов. Кустарник немного заходил в лес, но дальше вглубь исчезал. Подлеска не было. Так, что «тайга» просматривалась далеко, метров на шестьдесят — точно. Только потом деревья сливались в одну коричневатую стену. Нормально, надо идти за Ранзой, а то обделается — подумал он. Не забыл и сам постоять за деревом. Когда на привале вместе со всем взводом, все дружно отливали не обращая внимания мужчина ты или женщина, Сергей тоже не испытывал никаких затруднений. Тут же один на один с девушкой, он никак не мог заставить себя сходить по нужде у ней на виду. Похоже, и Ранза испытывала тоже.

Она уже стояла на палубе, широко расставив ноги и поправляя висевший на груди игольник. Для неё было прохладно. Это было видно по тому, как она зябко поеживалась. Кротов же, чувствовал себя вполне комфортно. Солнце, поднявшееся над потерявшими высоту и величие горами, начинало мягко, по-весеннему пригревать. Если двигаться — то и жарко станет, мимоходом отметил он.

— Иди, Ранза, утренний лес ждет тебя.

Она неловко спустилась в воду — видимо, раненная рука, все-таки давала о себе знать. Проходя мимо Сергея, она ласково улыбнулась ему.

— Как ты, Сережа?

В ответ Кротов, попытался улыбнуться так же:

— Со мной все хорошо, милая. Иди, иди, кругом все тихо.

Когда она прошла, Кротов отвернулся и вздохнул. Блин, и что — я так и буду притворяться. Даже не смотря на бурную ночь, он не испытывал к девушке ничего похожего на то, что когда-то было у него с Джерези.

Ранза вернулась. Выйдя из полосы стволов к кустарнику, она остановилась. Сергей, стоял, прислонившись к борту лодки. Подставляя лицо под ласковые солнечные лучи. Эх, хорошо, думал он, но было бы еще лучше, если бы сейчас перекусить, чего-нибудь существенного, и задавить это сладкой булочкой с кофе. Он даже передернулся, отгоняя видение. Сладкого хотелось невероятно. Ему даже почудился аромат булочки из школьной столовой.

— Сергей, а что мы придумаем на счет питания?

Похоже, у Крик те же мысли, усмехнулся он.

— Ты иди на лодку. Вдруг, кто-то все-таки заметит нас. Что бы было кому встретить. А я пойду что-нибудь добуду. И перекусим.

Он говорил так уверенно, словно в лесу его ждал готовый завтрак, и надо только пойти забрать его. Но, уверенность эта была для Ранзы. Не надо расстраивать девушку. Глядя на неё, Сергей все время забывал, что она такой же солдат, как и он. И тоже готовилась к выживанию в подобных условиях.

Уже уходя, Кротов спросил Крик:

— Слушай, Ранза, я что-то в свое время упустил этот вопрос, а сейчас узнать негде. Ваше зверье, вообще, съедобное? Ведь планету колонизировали?

— Съедобное. В этих широтах, почти все млекопитающиеся и рыбы. На экваторе, в джунглях там посложнее — есть много ядовитых.

— Понятно. Значит, я скоро. Жди.

Ранзу-то успокоил, думал Сергей, шагая между ровных стволов, но сам я не хрена не спокоен. Где искать местных кабанов и оленей? Шел он осторожно, стараясь не наступать на сухие, сброшенные ветви, с почерневшими скрученными листьями. Лес, похоже, рос тут с начала времен. Под сухими еще не тронутыми гниением, лесными остатками, лежала разложившаяся мягкая органика. Сверху все было схвачено сеткой ползучей травы. Стебли, словно проволока переплетались, образуя темно-зеленый ковер. Под весом человека, они не рвались, а лишь мягко пружинили.

Прошагав так с полчаса, Кротов понял, что быстро добыть что-то не удастся. Не зная повадок местных животных, не видя на пружинистой подстилке их следов, можно было надеяться только на случай. Но, ничего другого не оставалось, и он продолжал идти, внимательно осматривая не только землю, но и кроны деревьев. Если попадется крупная птица, это тоже будет неплохо. Он уже подумывал, что если ничего не получится, как добыть мелких птах, целой стаей кружившей вокруг него. И во многом виноватых в том, что все звери спрятались от него. Если использовать по ним игольник, то вряд ли, насобираешь ошметков даже на похлебку. Слишком мощное оружие для такой цели.

Среди гомона птиц, поскрипывания деревьев, непонятных шорохов, и прочих обычных звуков леса, Сергей уловил новый. Рев, больше похожий на низкое протяжное мычание, раздался справа — ниже по течению реки. Землянин остановился и прислушался. Внутри загорелся огонечек охотничьего азарта. Сколько раз, в детстве, он испытывал это чувство! Когда долгий пустой переход расслабляет внимание, и идешь, уже просто по привычке, машинально, осматривая кусты. И вдруг, шум ломаемых кустов, или резкий рык поднятого зверя, заставляет мгновенно вскипеть кровь. Усталости как не бывало, начинаешь как будто лучше видеть и слышать.

Постояв с полминуты, он опять услышал тот же рёв. Сергей двинулся в ту сторону. Походка его изменилась. Теперь и сам он напоминал зверя. Шагая быстро, и, казалось бы, совсем не опуская взгляд под ноги, он чутьем охотника понимал, куда наступить, чтобы не хрустнуть лишний раз. Но, поохотиться ему не удалось. Среди мягких лесных звуков, неприятным, чужеродным явлением прозвучал выстрел игольника. Ранза! Кротов крутнулся на месте, и мгновенно забыв про все, помчался к реке. На ходу он прислушивался, не раздастся ли еще стрельба. Но все было тихо. Это было совсем нехорошо!

Ближе к берегу, перешел на шаг. Когда в просветы заблестела вода, он остановился. Торопливость в таких делах последнее дело. Он разглядел силуэт лодки. Поднявшееся уже на порядочную высоту солнце бликовало, и детали разглядеть было трудно. Постояв, не услышав ничего, кроме обычного постоянного лесного фона — птицы, ветерок, деревья, шум реки — он осторожно, от дерева к дереву прокрался ближе.

— Твою медь!

От лодки к берегу, как ни в чем не бывало, шла Ранза. Игольник висел у неё за спиной. Никаких признаков тревоги. Напряжение начало отпускать Кротова. Он вышел из-за деревьев.

— Сергей! — увидев его, обрадовалась девушка. — Посмотри, что я добыла!

Кротов пробрался через полосу кустов на голый галечник. На берегу, свернувшись, лежал «карандаш». Та же, серо-коричневая цилиндрическая форма тела. Короткий лопатообразный хвост. Но все это огромных размеров. Если бы, не отсутствие морды, вместо которой была измочаленная обрубленная рана, животное было бы длинной в рост Сергея.

Кротов с первого взгляда понял — вот он, единственный выстрел. Молодец Ранза с первой иглы бошку твари отстрелила.

— Где ты его нашла?!

Сергей подошел и присел перед тушей.

— Он сам меня нашел! — она радовалась как ребенок. Торопясь начала рассказывать. — Я сначала увидела только, что рыбки из воды выпрыгивать начали. Прямо в воздух стайками! Как очередь из игольника! Так красиво! Я побрела туда за лодку, где поглубже — посмотреть, что это с ними? А оказывается, это гренболд их гоняет. А когда я забрела глубже, он меня увидел, и, видимо, решил, что я вкуснее. Смотрю, на меня торпеда летит! Не помню, как я успела перехватить игольник, и выстрелить!

— Я знал, что ты не по зубам всяким тварям! — похвалил Кротов, и задал, мучивший его вопрос: — А, этот гренболд — он съедобный?

— Конечно! — с жаром воскликнула Крик. — Эти рыбы, они все одной породы. Только размером различаются. Они и у нас водятся. Я много раз ела!

Сергей подошел к девушке, обнял и поцеловал.

— Спасибо, красавица! Ты спасла, не только свою жизнь, но жизнь никчемного инопланетника. Потомки тебе этого не забудут!

Он был просто очень рад, что решилась проблема с питанием, и тому, что выстрел оказался совсем не началом новых смертей. Но, Ранза поняла его поведение по-своему. Она обняла Сергея и в свою очередь, начала целовать его губы, глаза, щеки.

— Ранза, Ранза, — Сергей мягко отстранил её. — Давай сначала рыбу разделаем, поедим, а потом все остальное. Хорошо?

Примолкшая, раскрасневшаяся девушка, молча, кивнула. Кротов взял поврежденную руку и осмотрел. Действительно, все нормально. Если можно считать нормальным культю с четырьмя обрубками, вместо пальцев. Места среза, которые раньше затягивала паутина, теперь почти освободились от неё. Паутина сошедшая вместе с отшелушивающейся кожей, висела лохмотьями.

— Может убрать эти остатки? — Сергей показал глазами на паутину.

— Не надо, само отпадет, — мягко высвобождая руку, ответила она. — Видишь раны уже кожей затягивает.

На пальцах появилась глянцевая красная кожица. Было видно, что она еще совсем тоненькая, легко повредится.

— Ты осторожнее с этим.

Ранза благодарно улыбнулась в ответ:

— Да, не переживай ты. Сережа, не забывай — я давно воюю.

Она теперь часто называла его по земному. Кротов, давно отвыкший от такого, невольно вздрагивал. Лучше бы, она не звала его так! Сразу поднималась волна воспоминаний. Сейчас они были совсем некстати.

— Все хорошо, вот как бы нам еще огонь добыть?

В голову приходили всяческие экзотические способы, типа — трением, или разобрать оптику со своего игольника. Если ничего не придумаем, придется и это использовать. Ему совсем не хотелось грызть незнакомую рыбу сырой. Не настолько, он еще голоден. Хотя он знал, что еще пару дней, и, они даже разговаривать не стали бы. Сейчас уже рвали бы синеватую плоть гренболда.

Был у него случай в тайге. Когда на избушку, где он с ребятами жил на рыбалке, вышли сплавлявшиеся вниз по реке, городские туристы. Они умудрились утопить все свои припасы, и почти неделю питались корнями, и зелеными несозревшими ягодами. Зайдя в избушку, первый из них, не разговаривая, схватил, лежавшую на столе, ощипанную и чуть опаленную утку, которая случайно попала в сеть, и теперь должна была стать обедом. Разрывая руками кровоточащую тушку, бородатый парень начал глотать сырое мясо, не прожевывая.

— У меня в контейнере прожигатель. Невскрытый.

— Черт! И ты молчишь?! Может, у тебя там и еще, что есть?

— Да, теперь могу сказать. Упаковка «жаренного мяса».

Сергей, изумленно уставился на девушку. Он даже не нашел, что сказать.

— Мы же, еще не на грани, — поспешила объяснить она. — Я, подумала, приберегу это на крайний случай, как НЗ.

— Ты, молодец! — Сергей признал её правоту и предусмотрительность. — Правильно сделала!

Действительно, знай он, что у них в запасе целая упаковка противных таблеток, вряд ли по-настоящему взялся бы за охоту. Молодец, еще раз мысленно похвалил он Ранзу.

Маленький кусочек «теста» дал такой жар, что натасканные Сергеем плавник, и опавшие ветки, все вспыхнуло как порох. Пожаренный на палочках шашлык из рыбы, был царским. Хотя по вкусу, местная рыба больше напоминала мясо, Кротов все равно представлял, будто он на знакомом берегу готовит на рожне осетрину. Когда-то летом, после девятого класса ему довелось попробовать шашлык из белой рыбы. Эх, еще бы немного соли… и совсем чуть-чуть хлебушка.

— Что будем делать, командир?

Кротов вымыл руки, и сделав ладошки лодочкой напился прямо из реки. Отряхивая мокрые ладони, подошел к сидевшей у костра Ранзе. Та, очнулась от своих мыслей, и ответила:

— Не ломай комедию. Мы на равных, тут не Академия. Давай подумаем. Мне кажется, что нас похоронили. Действительно, из эпицентра ядерного взрыва уйти еще никому не удавалось. Так, что я думаю, нас и не начинали искать…

Сергей усмехнулся — Крик просто слово в слово повторила то, о чем он хотел сказать.

— Я думаю так же, — согласился он. — Ну, раз в этом мы сошлись, значит, один вопрос — сидим, ждем здесь — в конце, концов, какой-нибудь спутник все равно засечет нас, или плывем дальше.

— Я за то, что бы плыть, — Ранза задумчиво разглядывала свою искалеченную руку. Потом посмотрела в глаза Кротову. — Не люблю бесцельного ожидания, когда от тебя ничего не зависит.

Ты, смотри, мы и в этом сходимся! — мысленно удивился землянин.

— Я тоже за движение. Может мы, вперед найдем кого-нибудь, чем они нас. У меня единственный вопрос — интересно, сообщников у Рейнис не осталось? Или она сумасшедший-одиночка?

Кротов высказал мысль, которая посещала его уже не один раз.

— Если, на Тарантосе есть еще желающие решить вопрос с научной базой в горах, то мы им явно не нужны. Исходя из предположения, что все считают нас мертвыми, они тоже сейчас спокойны, но если они узнают, что спутник обнаружил нас, то вполне возможно, прилетят вперед спасателей. Поэтому нам выгодней самим найти людей. В этом случае вероятность, что они не принадлежат к друзьям Рейнис намного выше.

Ранза с удивлением посмотрела на Сергея.

— Я об этом даже не подумала. Почему, ты мне раньше не сказал. Ведь ты прав — не похожа полковник на сумасшедшую.

— Вот, и я о том, — переводя дискуссию в практическое русло, он спросил: — Ты помнишь, что находится ниже по течению?

— Мы уже почти в предгорье. В этой стороне, как я помню, сплошные леса. Они так и будут тянуться до жаркого пояса, постепенно переходя в джунгли. Поселения, какие тут были, после начала работы Академии переселили в умеренный пояс. Здесь теперь кругом полигоны Космической пехоты. В покинутых городах тоже тренируются.

— Надеюсь, тут нет полигона артиллеристов? Нам для полного счастья не хватает попасть еще под ракетный залп. А, что с рекой, никуда не завернет?

— Нет. Я же тебе говорила, все реки здесь текут к экваториальному району. Скоро наша речка впадет в какую-нибудь большую реку, их здесь немного, и мы прямым ходом пойдем до океана.

— Вот мы лягушки-путешественницы! — развеселился Сергей. — Нам еще только по Океану поплавать. Туры Хеердалы, блин!

Ранза непонимающе смотрела на него.

— Кто мы?

Кротов махнул рукой.

— Не обращай внимания. Так — вспомнил кое-что земное. Давай-ка лучше собираться. Не будем терять время.

Вечером они поужинали холодной, жареной рыбой, которой Сергей наготовил, целую кучу. Сейчас они, молча, сидели в креслах, разглядывая реку и проплывавшие берега. Иногда Кротов выбирался на палубу и подправлял шестом лодку, не давая ей сильно отклоняться к берегам.

— Идем спать? — Ранза повернулась к нему. Она пыталась спросить это спокойно, но голос и блеск в глазах выдавали её.

— Идем.

Кротов почувствовал, что голос и у него предательски дрогнул. Блин, вот штука этот секс. Как, не показывай из себя взрослого мужика, который уже давно привык к этому, молодой организм берет свое. Уже некоторое время, землянин сидел весь в мыслях о предстоящей ночи. К черту! Мы оба этого хотим, а разбираться будем потом. Они быстро начали скидывать одежду и скользнули в палатку.

Небо только начало сереть. Река была еще темной, а берега с обеих сторон виделись лишь черными стенами. Ранним предутренним часом звуки над рекой, казалось, усилились. Плеск волн, бьющих в борта лодки, иногда прерывал ровный неумолчный шум движущейся воды. Над рекой проносились невидимые птицы, только их протяжные мяукающие звуки рождались и исчезали над самой водой. Природа просыпалась.

Кротов стоял на палубе, широко расставив ноги, и улыбался. В этот час он забыл про то, что плывет по чужой реке на чужой планете; про смерти и боль, наполняющие этот мир; про Ранзу и Джерези, и даже про Землю, и про родных оставшихся там. Душу наполняла красота просыпающегося дикого мира. Еще несколько минут назад, безраздельно владевшая всем темнота, начала уходить, уступая место новому дню. В той стороне, куда текла эта река, небо разгоралось все ярче. Берега проступали, разделяясь на обрывистые склоны, галечник и лес над ними. Завороженный таинством рождения дня, он не заметил, как к нему подошла Ранза. Очнулся только тогда, когда руки девушки обхватили его сзади.

— Правда красиво… — прошептала девушка.

Он кивнул, соглашаясь. Потом повернулся к ней, и не удержался — тоже обнял и поцеловал. Ранза прильнула к нему. Блин, что я творю! Еще в любви признайся! Козел, обманщик! Кротов быстро разжал объятья, и, стараясь развеять эту атмосферу, заговорил:

— Чувствуешь как тепло?

Ранза неохотно отстранилась, и отсутствующим голосом подтвердила:

— Да, мы же все ближе к теплым краям.

Было видно, что думает она совсем не об этом.

Но Кротов сказал верно. Истаивающая ночь была наполнена теплом. При этом не тем теплом, когда после зимы подует весенний ветерок съедающий снег, и организм, привыкший к зиме, вдруг почувствует порывы совсем не остужающие тело, а наоборот ласково греющие его. Нет — сейчас в воздухе чувствовалось, что ночь — летняя. Конечно, по меркам Кротова. Градусов двадцать, решил он. Интересно, что будет, когда выглянет солнце?

А оно, должно было вот, вот появиться над лесом. Стало совсем светло. Ночные птицы, носившиеся вокруг лодки, исчезли. Зато им на смену пришел хор голосов из леса с обеих сторон реки. За одну ночь все изменилось. Чем дальше они уплывали от гор, тем богаче становилась природа. В птичьем клекоте, скрипе и цоканье, Сергей различал звуки, явно издаваемые животными крупнее. Кроме, уже слышанных мычания неведомого зверя, и лая каругов, появилось еще множество животных звуков.

— Я тебе обещаю, — Сергей обернулся к Ранзе. — Сегодня у нас будет мясо.

— Я не сомневаюсь в этом, — мягко улыбнулась она в ответ.

Черт, кто подменил её? Сергей смотрел на девушку, и не узнавал её. Куда делся армейский капрал, готовый загонять взвод, ради красивого прохождения?

— Надо будет пристать к берегу. Когда остановимся?

— Сергей, давай командуй ты, — неожиданно сказала она.

Да, с девушкой что-то происходит. Кротов, не показал, что удивлен.

— Слушаюсь, командир!

— Сережа, перестань! Я не люблю, когда ты придуриваешься.

Он смутился.

— Извини, больше не буду.

Когда выглянувшее светило высушило росу на прибрежных зарослях, землянин направил лодку к небольшому мыску, покрытому травой. К, его удивлению, она была зеленой. Ну, Тарантос, не все я о тебе знаю, Сергей покачал головой, надо же за одну ночь из начинающейся весны в лето!

Кротов проломился через вездесущие кусты, и обошел небольшой участок вокруг мыска. Благодать, благодатью, а про разведку забывать нельзя. Хотя, ему все труднее было заставлять себя держаться, как положено в разведвыходе. Ласковое солнце, спокойная молчаливая река, красивый оживший лес, и главное — любящая девушка рядом — все это расслабляло. Казалось он в отпуске от бесконечной войны, путешествует в свое удовольствие. К, черту! Надо гнать такие мысли. Испорченный постоянным ожиданием опасности, мозг никак не хотел принимать эту случайную прекрасную передышку. Но, организм побеждал. Тем более, спутница, казалось, полностью приняла это состояние. Ранза даже не прикоснулась к игольнику, когда они пошли на берег. Кротов отметил это, но ничего не сказал.

Когда они перекусили вчерашней рыбой, Сергей заметил, что Ранза совсем расслабилась. Она лежала прямо на траве, и бездумно смотрела в небо. На лице блуждала счастливая улыбка. Кротов знал это состояние. Такое бывало, когда из «войны» они возвращались в часть. Обманчивое чувство полной безопасности расслабляло. Хотя, умереть в палатке лагеря, шансов было лишь чуть меньше, чем при выходе.

— Ранза, я пойду, все-таки попробую поохотиться. Ты, пожалуйста, больше не рыбачь, а то, мы и прошлый улов съесть не можем.

Она, не открывая глаз, заулыбалась шутке. Потом перевернулась на живот, и посмотрела на Кротова.

— Сережа, а давай сегодня не поплывем дальше. Устроим себе отдых. Посмотри, какая красота вокруг, и погода балует.

Раз, нас никто не ищет, почему бы и нет, подумал он.

— Хорошо! Тогда расслабляйся! Но, не забывай — мы в диком лесу.

— Иди, иди, командир, — улыбнулась она. — Не забуду.

Лес изменился. «Резиновые» деревья стали выше и мощнее. Теперь не только они царили вокруг. Появились и новые. Сергей не стал рассматривать, что это за растения, но отметил общее — листья у всех деревьев стали шире и крупнее. Да, и, краски словно обновились, все было сочным, все цвета налиты полной мерой. Каждый цвет: зеленый, коричневый, красный — все играли полной палитрой оттенков. Солнце, греющее сверху, пробивалось вниз редкими яркими пятнами. Сейчас бы, включить «хамелеон» — в этом цветном кавардаке, хрен бы кто меня увидел.

Появившийся подлесок — тонкие, в палец, стволы какого-то растения кучками, словно кто-то бросал сразу горсть семян, тянулись из высокого ковра темной коричнево-зеленой травы. На высоте чуть выше роста человека, они распускались пучком коричневых листьев, и были похожи на большие кисти на длинной ручке.

Все это замедляло движение. Кротов сначала пошел вглубь леса. Стараясь не создавать шума, он двигался осторожно, но со всей возможной скоростью. Он не собирался устраивать многочасовую охоту, выслеживая лучшего зверя. Убью первое попавшееся, думал он, лишь бы появилось. Анализируя по привычке, свое нежелание задерживаться в лесу, он понял, что это связано с девушкой. Его тревожило то, что она так и не прониклась тем, что беда возможна даже в этом безлюдном лесу. Да, на войне всегда забываешь, что не только люди опасны. Сергей рассмотрел в свое время только крупных местных хищников, но наверняка, есть и поменьше, и всякие мелкие гады, которые тоже могут навредить. Чем дальше он уходил от лагеря, тем неспокойнее становилось у него на душе. Даже любимое занятие — охота, не привлекало. Блин, да, что это со мной. Нервничаю как баба. Может, я в лес боюсь идти? Но эту мысль он отбросил как не заслуживающую обдумывания.

Он уже почти решил вернуться, как вдруг в яме, особо буйно заросшей травой и кустарником, ему показалось движение. Кротов замер. Беззвучно, миллиметр за миллиметром он тянул игольник к плечу. Направив ствол в сторону показавшегося движения, он зажал нижнюю губу верхней и резко свистнул. Есть! Из зарослей метнулся зверь. Он ломился вправо, по пологому склону, пытаясь скорей выскочить из ямы.

Еще не разглядев через заросли, что это за зверь, Сергей провел стволом вправо вверх, ловя животное в прицел, и выстрелил. Игла, способная пробить с близкого расстояния даже армейскую броню, гарантировано сделала свое дело. Зверь не успел даже вскрикнуть.

Не опуская игольник — чем черт не шутит, не на Земле нахожусь — направился к убитому зверю. На ходу он оглядывался, никто не спешит на помощь собрату?

Он уже почти подошел к трофею. Тушу, завалившуюся в траву, разглядеть было еще не возможно, но действие иглы было видно во всей красе. Кусты и трава были забросаны ошметками темно-красной плоти, и забрызганы кровью. Тьфу, черт! Кротов даже выругался. Настолько эта картина не соответствовала прекрасному дню вокруг. Но, следующий шаг он так и не сделал. Страх пронизал тело. Кротов замер. Страх был не его. Впервые он так сильно чувствовал чужую эмоцию. Это Ранза!

Мгновенно забыв об убитом звере, он помчался назад. Теперь было не до осторожности. Он не мог разобрать, что именно пугает Крик. Но, угроза была явно смертельной. Сергей обливался холодным потом, словно сам только что сорвался со скалы, и висел сейчас на одной руке над пропастью. Предтечи хреновы, думал он на бегу, лучше бы научили меня мысли читать — сейчас уже все бы знал.

Он не ожидал, что ушел так далеко. Бежал уже, казалось, вечность, а до берега так и не добрался. Наконец, среди стены деревьев появились просветы. Лес кончался. Скоро река. Кротов сбавил скорость. Перейдя на быстрый мягкий шаг, он со всех сил вслушивался в звуки леса, пытаясь выудить, что-нибудь необычное. Но, природа жила своей жизнью. Дребезжали и скрипели птицы, раздавались крики, мычания и лай зверей, и не в одном из них не чувствовалось предсмертного страха.

Кротов уловил запах эмоций еще кого-то. Зверь! В этом фоне не было даже намека на разумность. Эмоции были глубинные, прямые и чистые как выстрел. Голод, боль, боязнь и желание схватки. Над всем преобладало чувство голода — невозможного, постоянного, изматывающего. И радость скорого насыщения. Землянина даже передернуло — казалось, он почувствовал вкус свежей горячей крови.

Приставив игольник к плечу, Сергей вломился в прибрежные кусты. Он нарочно продирался напрямую, не разбирая дороги, чтобы тот, кто желал съесть Ранзу, отвлекся на него. Кусты расступились. Он успел заметить, как солнце блестело на глянцевых коричневых боках огромного животного. В тот же миг, мир потерял краски, став черно-белым. Но, в тоже время резкость восприятия увеличилась. Теперь он видел все мелкие короткие чешуйки на длинном хвосте маракагула, которым тот хлестал себя по бокам. Мысли пропали, осталось только движение. В несколько прыжков он оказался рядом со зверем. Тот только сейчас начал медленно разворачиваться, одновременно подымаясь на задние лапы. Огромная туша с оскаленной пастью, заполненной рядами обломанных, желтых зубов, нависла над Кротовым. На поднятых для замаха лапах выдвинулись черно-фиолетовые когти. Поднявшийся на задние лапы зверь был в два раза выше землянина. Все это фотографически фиксировалось в мозгу Сергея, совсем не задевая его.

Хищник хотел обрушить на него удар обоими лапами. Хотя, даже удара одной хватило бы, чтобы смять человека в лепешку. Зверь был быстр, вряд ли обычный человек успел бы даже нажать спусковую кнопку. Но, в этот момент Кротов уже не был обычным человеком. Он, казалось, забыл, что из игольника можно стрелять. Сорвав его с себя, он одной рукой перехватил оружие за цевье, другой за приклад. Словно, это было копье, он с нечеловеческой силой воткнул ствол в открывшееся брюхо животного. Удар был так силен, что метал ствола пробил бронированные чешуйки, спрятанные под свалявшейся шерстью, и по самый магазин вошел в тело.

За время, потребовавшееся, чтобы удар зверя достиг цели, Кротов успел выдернуть свое «копье», и сделать еще два смертельных укола. Последний пришелся уже в грудную клетку животного. Хрустнули ломающиеся ребра. В последний момент, землянин выкатился из-под рухнувшей туши. Игольник остался под зверем. Запрыгнув на дергающегося, хрипящего маракагула, Кротов с силой воткнул перчатки броника в глаза зверя. Пальцы вошли почти полностью.

В этот момент вата заложившая уши начала исчезать. В воздухе продолжал звенеть своими звуками яркий солнечный день. Ранза, стоявшая по колено в воде, упиралась спиной в лодку. Её обезумевшие глаза с ужасом смотрели на Сергея. Она молчала, но эти глаза говорили сами за себя. В них застыл страх. Кротов выдернул пальцы из глазниц, и брезгливо сморщился. Краски, вернувшиеся в мир, расцветили ужасную картину. Он весь был в крови и слизи. Даже с волос стекало, заливая глаза. Он спрыгнул с туши, и, не обращая внимания на последние судороги зверя, направился к Ранзе.

По мере того как он подходил к девушке, она пыталась отойти от него, но только напрасно перебирала ногами, упираясь спиной в борт лодки. Сергей с удивлением понял, что боится она его.

— Ранза, ты, что? Успокойся, это я. Все кончилось.

Он наклонился к воде и начал торопливо смывать с себя кровь. Потом подошел к, по-прежнему молчавшей, Крик.

— Ну, все? — ласково спросил он. — Успокоилась?

Обняв девушку, Кротов привлек её к себе. Она сначала слабо сопротивлялась, но потом сама прижалась к нему. Слава богу, подумал Сергей, оживает. Я бы, наверное, вообще обделался, если бы увидел такого зверя нападающего на меня. Он пытался оправдать поведение Ранзы, при этом забывая, что он только что уже встретился с этим зверем.

Крик подняла голову.

— Сергей! Что это было? — голос уже не дрожал. Она справилась с собой.

— Маракагул, я думаю. Ты должна лучше знать.

— Я не об этом. Я о тебе.

— Обо мне?! Что не так со мной?

Ему вдруг четко представилось, как выглядела эта схватка со стороны. Черт, что я еще спрашиваю? Конечно, я действовал не как человек. Она не дура. Он лихорадочно, начал искать правдоподобную ложь, чтобы объяснить свое поведение. Рассказывать правду Кротов не собирался даже ей. Он вспомнил «разоблачение» Рейнис, которое она выложила ему в подвале.

— Ты про то, как я убил зверюгу?

— Человек не может пробить броню маракагула, — твердо сказала она. — Только одному животному это под силу — рахофтару.

Это точно, Кротов вспомнил острые и длинные как кинжалы, фиолетовые когти «снежного человека», тот, пожалуй, и с этим хищником справился.

— Ранза, — начал он, подбирая нужные слова. — То, что я расскажу тебе сейчас, является стратегической тайной Империи.

При этих словах она отстранилась, и встревоженно взглянула на него.

— Нет, нет! Я обычный человек, — понял её взгляд Сергей. — Но, когда я говорил, что не имею чипа, я обманывал. У меня новый имплантант, который…

Ранза не дала ему договорить.

— Не надо, не рассказывай!

Он, даже не ожидал, что его ложь даст такой эффект. Девушка расслабилась, заулыбалась. В глубине глаз опять загорелся знакомый огонек. Вот, что значит, привычное объяснение случившегося, Кротов про себя усмехнулся, все — она в нормальном мире.

— Сережа, прости меня, а то я уже всякое начала думать. Если это государственная тайна, не надо рассказывать. Я все и так поняла.

Её голос снова зазвучал теми красками, что и утром.

— А, ты знаешь, я догадывалась, — она заглянула ему в глаза. — Еще после первой драки в столовой. Ну, и потом много раз бывало. Дракон! Это хорошая штука, Имперская армия станет просто непобедимой!

— Все, Ранза давай забудем, — Кротову было стыдно. Он не привык так нагло врать в глаза.

— Конечно, — горячо согласилась она. — Я больше ни слова не скажу. Пойдем, посмотрим зверя.

— Пойдем. Кстати, где твой игольник?

— Не знаю, — девушка покраснела. — Сергей, я растерялась. Когда ты ушел, я лежала, мечтала, и совсем расслабилась. Я услышала, что что-то хрустнуло, но подумала это ты. А когда открыла глаза — там это.

Она кивнула в сторону маракагула.

— Он, видимо, никогда не видел такую добычу как я, и не сразу прыгнул. Не помню, как я очутилась в воде. Наверное, хотела спрятаться в лодке. Вот, такой я спецназовец…

Она обреченно опустила голову. Сергей не видел ничего предосудительного в её поведении.

— Молодец! — поддержал он девушку. Правильно среагировала. — Пока возилась бы с оружием, могла опоздать.

Крик с удивлением и благодарностью посмотрела на него. И, попыталась возразить:

— Я же испугалась.

— Ты же воевала, — перебил Сергей. — Был, хоть один день на войне, когда солдат не боится? Вспомни. Иногда, так страшно, что готов в штаны наложить. Ведь так?

Ранза совсем расслабилась и заулыбалась.

— Спасибо тебе!

Она сжала его руку.

Зверь коричневой глыбой лежал на траве в луже собственной крови. Она уже начала подсыхать по краям. Глянец шкуры потускнел. Даже мертвый маракагул выглядел внушительно. Да, Тарантос на счет хищников, Землю обскакал. Что рахофтар, что этот монстр, с любым нашим царем зверей справится играючи. Кротов с трудом выдернул, торчавший из-под туши, игольник. Только сейчас он разглядел, обломанные шелушащиеся когти. Зубов в пасти тоже не хватало. Те же что были, тоже частенько были сколоты. Вот, оно что!

— Ранза, посмотри. Мне кажется, зверь был очень старый.

Девушка рассматривала, что-то на лапе.

— Да, ты прав. Он еще и раненый. Поэтому один, без пары. И, поэтому, выбрал в жертву человека. Видно зверя уже не мог добыть.

Об отдыхе на красивом мысу больше нечего было и думать. Соседство рядом с мертвым животным совсем не прельщало. Но, надо было забирать добычу Кротова, оставленную в лесу. Ранза вызвалась сходить с ним. Сергей хотел, чтобы она следила за лодкой, но взглянув в просящие глаза девушки, согласился.

До места, где он убил зверя, добрались без происшествий. Хотя оба были на взводе — после схватки с маракагулом, казалось, лес теперь полон опасных хищников. Зверь оказался некрупным. Чуть больше земной собаки. Даже давнее отсутствие охотничьей практики не повлияло на выстрел Сергея. Не видя животное полностью, лишь чутьем, на слух, определив его размеры — он все равно попал туда, куда целился бы и при лучшем раскладе — по передним лопаткам. Теперь эта часть тела отсутствовала.

— Игольник, не охотничье оружие, — виновато развел руками Кротов. — Хорошо хоть на части не разорвало.

— Прекрати, отличный выстрел, — не согласилась Ранза. Впрочем, похвалы в её голосе не было. С таким имплантантом как у него, для неё само собой разумелось, что он отлично стреляет. Сергею, стало немного обидно, но он быстро пристыдил себя — ты, что совсем пацан, не похвалили его…

— Этот зверь съедобен?

— Еще как! Вот про кено, я тебе это точно говорю. Жаркое из него до сих пор подают в дорогих ресторанах.

— Кено, — переспросил землянин. — Пусть будет кено, главное — чтобы вкусный.

Кротов быстро освежевал и разделал тушку. Вырезал лучшие куски, и сложил на вырезанный кусок шкуры. Завернул и сверток обмотал паутиной.

— Остальное местным зверушкам, подарок от меня.

Когда подходили, первые добравшиеся до тушки мелкие животные с недовольным писком рассыпались в траву. Он не сомневался, что как только они уйдут, зверьки тут же вернутся.

На мысу Сергей предложил приготовить мясо, а поесть уже в лодке. Ранза согласилась.

Они развалились в своих креслах, и молча созерцали открывавшуюся картину. Река несла их мимо, становящихся все более живописными, берегов. Лес набрал ярких красок, и на глазах превращался из «тайги» во влажные лиственные заросли. Солнце на чистом, без единого облачка, небе светило совсем не по-зимнему, и даже — по меркам Кротова — не по-весеннему. Было уже просто жарко. Вот, дела — лениво думал он — несколько дней назад, я боялся, что замерзну на хрен, а сейчас думаю как бы от жары спрятаться. Благословенная планета. Кротов даже в какой-то мере понял участников «сопротивления». Ведь на всю эту красоту, ни местному населению, никому другому любоваться нельзя — большинство территорий Тарантоса запретные. Только для военных.

— Где будем ночевать? В лодке, или может, на берегу устроимся?

Ранза подумала.

— Нет, давай все-таки в лодке, только остановимся где-нибудь на отмели. Надоело каждую ночь болтаться.

— Хорошо. Так и сделаем.

Ночью, устав от любовных игр, они оба одновременно заснули. Кротову снился полет. Он сидел в кресле капсулы, держа в руках игольник, а в ушах стоял рев двигателей. Блин, почему я не надел шлем, подумал он. Тут он проснулся. Рядом крутила головой Ранза.

— Ты слышишь?

Гул двигателей атмосферника становился все тише. Они вскочили. Яркая точка, в которую превратилось пламя дюз катера, удалялась в ночном небе.

— У них, что — ни одна камера не работает?! Почему они нас не заметили?

— Тише, тише Ранза, — Сергей обнял голые плечи девушки. — Они не ищут нас. Катер выполняет какую-то другую задачу.

Однако, Ранза успокоилась не сразу.

— Если бы не спали, могли бы подать знак.

Кротов засмеялся.

— Если бы, да кабы — то во рту росли грибы.

Крик вскинула на него удивленные глаза.

— Что с тобой? Про что это ты?

— Так, земная поговорка — если бы мы знали, что над нами пролетит катер, конечно бы мы подготовились. А теперь чего жалеть. Радоваться надо — первый признак цивилизации. Лишь бы, не выбрали нас целью бомбометания.

— Перестань, еще этого нам не хватает!

Следующий день ничего нового не принес. Привычно проплывали мимо них зеленые берега. Растительность становилась все агрессивнее. Все чаще новые незнакомые деревья забирались прямо в реку. Так дело пойдет, думал Сергей, пристать к берегу станет проблемой. К вечеру, когда красноватое солнце Тарантоса висело почти над самым лесом, на правом берегу лес вдруг исчез. Они одновременно вскочили.

— Твою медь! — не сдержал эмоций Кротов. — Люди!

Прямо от берега начинались улицы с нереально белыми домами. Ярко-зеленая стена отступила, давая место городу. Однако, почти сразу он понял, что ошибся — никаких людей здесь явно не было. Он разглядел, что зелень стеной, стоявшая за домами, уже пробралась на дворы и улицы города. И даже, в некоторых местах торчала из пустых окон.

— Брошенный город… — прошептала Ранза. Она повернулась к Сергею: — В свое время академия убила много таких поселений.

— Я слышал, — кивнул землянин. Он вдруг загорелся: — Давай остановимся, побродим! Это же интересно.

Крик согласилась сразу:

— Давай! Тоже хочу посмотреть.

Вдоль берега тянулась каменная набережная. Теперь, когда они подобрались ближе, было видно, что и её атакуют вездесущие растения. Из щелей тянулись ползучие стебли, усыпанные мелкими листьями. Как разведчики, Сергей с уважением смотрел на этих первых посланцев леса, упорно цеплявшихся за любой кусочек земли между камнями. С набережной к воде спускались несколько лестниц. К одной из них, Кротов направил лодку. Когда он прикрепил паутиной судно прямо к парапету набережной, и обернулся в сторону города, что-то мелькнуло в окне одного из ближайших домов. Ему показалось, что это человек. Но, сколько не вглядывался, больше он ничего не заметил.

Землянин ничего не стал говорить об этом Ранзе.

— Может, я один сначала схожу, разведаю, ты пока тут побудешь?

Девушка с удивлением посмотрела на него.

— Ты, что Сергей? Чего тут разведывать? Просто пойдем, пройдемся.

Но на предложение взять с собой игольники, она возражать не стала. Кротов хотел напомнить ей о бдительности, но промолчал. Еще подумает, что я параноик.

Шагая посередине улицы, они крутили головами, разглядывая почти целые здания. Когда они отошли от берега довольно далеко, и свернули за угол, перед ними открылась круглая площадь.

— Стой! — скомандовал Кротов. — Видишь?

— Да!

Одновременно у них в руках оказались игольники. Поводя стволами из стороны в сторону, они разглядывали открывшуюся картину. Тут был бой. И не очень давно. Копоть со стен еще не смыли дожди. На площади, дома хоть и пострадали, но только от стрелкового оружия и пехотных плазмометов. Так, что стены стояли, и коробки домов были относительно целые. А вот, улице, уходящей от площади вглубь, повезло меньше. По домам на ней, явно нанес удар штурмовик-атмосферник. От домов остались только остовы. Улицу перегородили завалы белого камня.

— Что это за война? Ты в курсе?

— Нет! — Ранза задумалась. — Наверное, этот город — это полигон Космической Пехоты. Больше не про какие войны на нашей планете, я никогда не слышала.

— Наверное, ты права, — Кротов немного расслабился. — Ну, что посмотрели? Поплыли дальше? Нас ждет Океан.

Ранза, с сожалением оглянулась вокруг:

— Да, смотреть больше нечего. Пошли к реке.

Кротов тихо, почти не разжимая губ, приказал:

— Не оглядывайся. Незаметно приготовь гранату.

Глаза Ранзы, глядевшие на него, расширились. Но, больше она не чем не высказала своего удивления. Не поворачиваясь, она незаметно сунула руку в контейнер, и достала квадратик гранаты. На её вопросительный взгляд, Сергей шепнул:

— Свет…

Крик нажала на значок светошумового действия и спрятала гранату в руке.

— Бросьте оружие, и поднимите руки за голову!

Молодой голос старался произнести команду твердым командирским тоном, но в конце сорвался на фальцет. Волнуется, как бы стрелять не начал, подумал Кротов. Он кивнул Ранзе, показывая, что надо подчиниться, и положил свой игольник под ноги.

— Теперь отойдите!

Они шагнули назад. Из проема с вывороченными взрывом дверями, вышел солдат. «Курс» Космической Пехоты — с облегчением определил землянин. Это его он заметил первым. Второй, прятался в окне этажом выше, и не подавал признаков жизни, считая, наверное, что его никто не заметил. Он прикрывал вышедшего. Ствол игольника, не отрываясь, смотрел на спецназовцев.

— О, спецназ! — в голосе подошедшего курсанта, звучало и удивление и победная нотка. — Это, что против нас спецназовцы работают?

Он, видимо, получил новое указание по связи, потому что резко сменил тон, и официальным неприятным голосом рубя слова, спросил:

— Кто вы? Почему находитесь в запретном районе?

Сергей и Ранза переглянулись. Кротов кивнул девушке — говори.

— Мы курсанты спецназа. Сюда попали случайно. Нам срочно необходима связь!

— Так вы, что? Не «группа противодействия»?

Голос курсанта стал подозрительным. Крик уже хотела ответить, но Кротов перебил её.

— Командир, ладно ломать комедию! Видишь, нас раскусили, признавайся!

Ранза недоуменно глянула на него. Но, похоже, до неё дошло.

— Хорошо! Ваша взяла. Да, мы из «противодействия», должны были усложнить вам жизнь. Но, вы оказались лучше, — Ранза перевела дух. Похоже, ей не часто приходилось врать так много. — Теперь доложите о нас в Академию.

Курсант, стоявший против них, расслабился и опустил ствол игольника. Но, в это время, из другого окна дома, совсем не из того, где Кротов заметил второго пехотинца, раздался усиленный голос:

— Курсант, ты ослеп?! Какая к дракону группа противодействия? Ты на их вид посмотри!

При этих словах, солдат опять вскинул на них игольник. За щитком шлема, немного испуганные глаза, перескакивали с Сергея на Ранзу и обратно. Твою медь, выругался про себя Кротов, это кто еще? Голос командирский, властный. Наверняка, офицер — скорее всего командир взвода. Сразу определил. Сергей представил как они выглядят со стороны — без шлемов, потасканные, он с многодневной щетиной… А невидимый главный приказал:

— Ложи их на землю! Обыскать!

— Вы, что? — закричала Ранза. — Срочно сообщите о нас в Академию!

Молоденькое лицо курсанта приняло враждебное выражение.

— Что, не слышали?! — в свою очередь, закричал он. — А, ну ложись! Руки за голову!

Тянуть больше было нельзя. Кротов наклонился, словно выполняя приказание, и бросился в ноги пехотинцу.

— Кидай вверх! — падая, крикнул он.

Ранза отработала автоматически, заваливаясь на брусчатку, она резко выбросила руку, отправляя гранату в небо.

Взрыв должен был порвать их, не защищенные шлемами, уши. Но, Ранза успела заткнуть уши руками, а Кротов, вообще, не услышал никакого взрыва. Мир замедлился и превратился в черно-белый. Сергей уже ждал этого. Поэтому сразу начал действовать. Заметив необычайную яркость дня вокруг, он понял, что сработала граната. Он никогда не думал, что взрыв — это так долго! Рванув за ноги, не успевшего среагировать, курсанта, Кротов не дал ему упасть. Вырвав из его рук игольник, он со всей силы ударил парня в живот. Тот обмяк. Свечение погасло. Пять-шесть секунд и очнутся. Шлемы при взрыве включили затемнение и глушение.

Мысли были четкими и ясными, без всякой эмоциональной окраски. Он подхватил, все-таки получившую свою долю от взрыва, Ранзу, и так, держа через плечо курсанта, а правой сжимая воротник брони Ранзы, он побежал под прикрытие ближайшего завала. Ноги девушки тащились по земле. Она еще не пришла в себя.

Упав под прикрытие груды белых строительных камней, он уложил Ранзу и курса-пехотинца, а сам привалился спиной к камням. Окружающее возвращало свои краски, и одновременно пропадала резкость и четкость восприятия. Звуки тоже проснулись. Блин, что так быстро закончилось. Кротов уже начал привыкать к непрошеному дару. Научиться бы еще управлять этим, помечтал он. Руки в это время делали свое дело. Он сорвал, с оглушенного курсанта, шлем, и, пододвинул, приходящей в себя, Ранзе. Потом вытряхнул из пехотного ранца все содержимое прямо на мостовую. Не глядя, оттолкнул все вещи, кроме плитки запасных аккумуляторов. Отломил и сунул один квадратик в гнездо броника Ранзы, второй себе. Увидев, что экранчик комма на запястье засветился, удовлетворенно хмыкнул.

Ранза подняла голову и посмотрела на него.

— Все, нормально? — непослушными губами прохрипела она.

Вместо ответа, он протянул ей шлем.

— Одевай, аккумулятор я тебе уже вставил. Твое дело связь. Пока я прикрываю, вызывай наших. Больше никому доверять нельзя.

Она кивнула в ответ, и натянула шлем. Глаза за щитком оживали. Сейчас она одыбает, решил Кротов, значит, пехота уже очнулась, они-то в шлемах были. Он перевернулся, и приподнявшись, выглянул из-за камней.

— Черт! Напугала, сука!

Летевшая от дома камера, чуть не попала ему в лицо. Муха резко ушла в сторону, и зависла над ними. Надо потянуть время. Кротов оглянулся на Ранзу. За стеклом маски она сосредоточенно застыла. Лишь зрачки бегали из стороны в сторону. Связывается, понял он, изображение на щитке гоняет. Молодой солдат, тоже ожил. Он открыл глаза, и сначала бессмысленно смотрел в небо. Потом закашлялся, и сел. Испуганный взгляд остановился на Сергее.

— Вы что творите? Кто вы?

Кротов сделал зверское лицо. Щетина и растрепанные волосы, помогли в этом.

— Это не твое дело! Сейчас крикни своим, что если они полезут сюда, я прострелю тебе колено. Если, и после этого не поверят — прострелю другое, а потом убью!

Недоверчиво глядя на землянина, курсант попробовал возразить:

— Ты этого не сделаешь. И, вообще, пошел ты в жопу!

Молодец! Кротов не ожидал от молодого солдата такого, но не подал вида. Не замахиваясь он ударил того прямо в нос. Землянин хорошо знал насколько болезнен этот удар, да кровь на морде, обычно, делает людей сговорчивей. Не обращая внимания на задохнувшегося солдата, он выдернул вибронож и с размаху загнал его в камень, между его ног. Тот инстинктивно дернулся, и прикрыл самое дорогое для мужчин место.

— Ну! — Кротов угрожающе надвинулся на курсанта. — Кричи!

Тот попытался отодвинуться, но уперся в камень.

— Лейтенант! — сдался солдат, поворачивая голову в сторону домов.

— Я все слышу! — разнеслось над развалинами.

Кротов усмехнулся, глядя на висевшую прямо над ними камеру. Весь этот спектакль он затеял именно для старшего пехоты. Возможность захватить спецназовцев, при любом раскладе — будь это группа противодействия, или дезертиры-преступники, или просто курсанты — приносила командиру Космической Пехоты только дивиденды. Но, все это только до реальной возможности получить труп своего солдата. Погибший на учениях, даже при самых героических обстоятельствах, все равно ляжет пятном на карьерное дело лейтенанта. Так, что сейчас он будет обдумывать решения, и скорее всего, захочет переложить это бремя на вышестоящих. То есть начнет связываться со штабом. Те начнут решать, как поступить, а время будет работать на нас. Кротов почти не сомневался, что армейская машина заработает именно таким способом. Но все получилось немного иначе.

Ранза подняла голову к небу, и закрутила, выискивая что-то. Через несколько секунд и Сергей услышал, то, что усилители шлема Ранзы вычислили первыми, невидимый, где-то гудел атмосферник. Несколько секунд и рев стал невыносимым. Над головами, на высоте сто метров, завис катер с эмблемой военной охраны во все днище.

— Всем оставаться на местах! — загремел голос с небес. — Оружие разрядить. Опустить ствол вниз. Этот район переходит под юрисдикцию Военной Охраны!

Кротов и Ранза переглянулись. Началось! Сергей нисколько не сомневался, что няньки появились из-за них. Но, он совсем не хотел попадать в «подвал» к «ментам». Они же мне все припомнят. В это время, рядом с катером охраны появился десантный бот Космической Пехоты.

— Космическая Пехота Империи действует согласно положению, о районах боевых учений! — раздался такой же мощный, усиленный голос с борта пехоты. — Военная Охрана может присутствовать, но только в качестве наблюдателя.

Голоса замолчали. Кротов заулыбался. Наверное, сейчас яростно выясняют полномочия по внутренней связи. То, что охрана и пехота схлестнулись, было только на руку. Пока они меряются фуражками и погонами, можно еще что-нибудь придумать. Но, больше ничего придумывать не понадобилось.

С высоты, камнем, не обращая внимания на две висевших в воздухе машины, упала ротная десантная капсула с эмблемой спецназа. Она мягко легла на брусчатку метрах в двадцати от сидевших. Тотчас борта развалились и на землю посыпались спецназовцы. Они бегом понеслись на свои позиции. Вокруг компании Кротова появилось кольцо охраны из молчаливых спецназовцев в броне с полной боевой навеской. Выпускники, определил землянин, разглядев четыре полоски на плечах солдат. Ранза толкнула Сергея. На его вопросительный взгляд, кивнула в небо. О, как серьезно. На окружающие развалины опускались еще не меньше сотни десантников на одноразовых платформах.

Курсант-пехотинец сидевший рядом с Кротовым, перестал бояться и с немым изумлением разглядывал разворачивающуюся картину. Его лейтенант, видимо, понял, какие силы схлестнулись из-за его пленников, и не подавал голоса.

— Кто же вы такие?! — пехотинец переводил взгляд с Кротова на Ранзу. Однако, никто не захотел просветить его.

После того, как охрана была выставлена из капсулы вышли трое. Незнакомый полковник, знакомый офицер-воспитатель Игра Брун, и та, при виде которой, оба героя облегченно вздохнули — командир взвода Нения Сэмюэль. Но, это оказались не все. Когда троица уже быстро шла по брусчатке, их догнал, выплывший из капсулы, нифлянец.

— Не хило набралось к нам гостей… — вполголоса прокомментировал Сергей.

Но, как оказалось, это еще не все. Сзади за капсулой, не привлекая большого внимания, плавно опустилась еще одна одноразовая «ступа». На броне человека, вышедшего из-за катера, не было никаких боевых навесок. У него не было даже игольника. Впрочем, оружие ему было не нужно. Вряд ли, кто-то из присутствующих силовиков, захотел бы связываться с этим, скромно пристроившимся к спецназовской компании, незнакомцем. На груди и на плече его черного броника неброско светилась эмблема МРОБ.

— Ну, этот хоть без семнадцатого батальона… — опять пробормотал Кротов.

— Ты, о чем? Зачем здесь семнадцатый батальон? — переспросила Ранза.

— Не обращай внимания, это я так, сам с собою…

Она не была на Зорне, и не встречалась с семнадцатым, подумал землянин, поэтому шутка и не дошла. Хотя какая шутка, небольшой монстр, которого стоит повязать, здесь есть. Он вспомнил про зеленый кокон, в который, спасаясь от взрыва, закутал лодку. Про ускорение в случае опасности, про пропадающие краски, и исчезающие звуки, он уже не думал — привык. К черту, я не монстр — я человек, произнес он про себя привычное заклинание. Пора вставать и приветствовать начальство. И все-таки, как они все оказались здесь так быстро? Ведь Ранза только вышла на связь…

****

Медмашина, понял Сергей, просыпаясь. Слишком уж хорошие сны снились ему всю ночь. Да, и чувствовал он себя необычайно бодро. Ну, и самый верный признак — очень хотелось есть. Он открыл глаза, так и есть — синий светящийся потолок прямо перед глазами. Машина определила, что он окончательно проснулся, и крышка саркофага плавно поднялась. Он выпрыгнул на белый пол и привычно поискал глазами шкафчик с одеждой. Кротов терпеть не мог стоять без трусов перед медиками. А то, что они скоро появятся, он не сомневался. И, оказался прав. Двери чуть слышно засвистели и разъехались. Торопясь, он натянул найденные невесомые трусы, и поднял голову. Точно, двое медиков. Все как всегда. Хотя в Академии после обычной еженедельной процедуры медик был один. Но главная неправильность была в том, что у женщины в светлом комбинезоне на груди светился командирский знак полковника.

Ни хрена, а, что не генерала прислали? Ведь сам Сергей Кротов проснулся. Он ерничал, но понимал — это неспроста, не настолько он пострадал, чтобы его проверял специалист такого уровня. Ранза, та да. Пока ей вырастят и пришьют новые пальцы, нужен не обычный офицер медмашины. Значит, что-то узнали про его способности. Кротов и сам, часто хотел рассказать об этом. Ощущение своей необычности мучило его, и иногда так хотелось поделиться с кем-нибудь. Но, вспоминая о последствиях, он быстро прикусывал язык.

Однако, вопросы оказались самые обычные — те, что всегда задают медики после посещения медмашины. Кротов по опыту знал, что спрашивать самих медиков, о чем-нибудь кроме того, что касается их профессии бесполезно — они никогда ничего не знают, или может не хотят знать. Поэтому он спросил только о Ранзе.

— С девушкой все в порядке. Противопоказаний не выявлено, и руку ей сейчас восстанавливают. Хотя Сергей, и не ожидал ничего другого, все равно облегченно вздохнул. Ранза стала ему очень дорога за эти дни. Ничего похожего на чувство горевшее между ним и Джерези, он к Крик не испытывал. Но, без раздумий отдал бы свою руку за здоровье девушки. О том, что испытывает к нему сама Ранза, он старался не думать.

Медики предупредили, что в часть возвращаться пока нельзя. На вопрос — почему, они лишь пожали плечами, и женщина-полковник ткнула пальцем в потолок. Сергей понял — указание с верху. Так он и остался в неведении, относительно того, что происходило, после того, как они расстались с остальным взводом. При встрече в разрушенном городе было не до расспросов. Да, и, церемония встречи оказалась очень короткой.

После коротких приветствий, они в сопровождении разномастной тройки из Академии Спецназа, и пристроившегося к ним МРОБовца, быстро взошли на борт катера. Во время полета, на их вопросы тоже давали уклончивые короткие ответы, или вообще отмалчивались. У Кротова сложилось впечатление, что главными тут были молчавшие нифлянец, и представитель министерства, а Нэнию и Игру, взяли только для того, чтобы Ранза и Кротов поверили в добрые намерения прибывших. Было видно, что Нения хочет поговорить с ними, но запрет наложенный кем-то не дает ей этого сделать. Она лишь коротко проинформировала, что с остальным взводом, все в порядке, и, что всю остальную информацию они получат в Академии.

Игра Брун, тоже присутствовал только потому, что при любых нестандартных ситуациях с курсантами, по правилам Академии, обязательно должен был присутствовать офицер-воспитатель. После того, как все расселись в кресла своих ячеек, Игра, сидевший через проход против Кротова, бросил короткую реплику:

— Курсант, с каждой следующей встречей с тобой, ты удивляешь меня все больше, и больше!

— Ничего, мы ведь не так уж часто встречаемся, — отшутился Сергей.

После завтрака, Кротов сидел в кресле, в комнате-предбаннике откуда несколько дверей вели в палаты с медмашинами. Специально для него, молоденькая девушка-медик нанесла из баллончика на стену экран, и Сергей гонял программы головизора. Ни на чем подолгу не задерживаясь. Скрытое опасение в отношении его, которое он чувствовал во всех появлявшихся гостях, успокоения не вызывали. В чем меня подозревают? Или считают, что мы по своему желанию взорвали станцию и убили всех? После короткого рассказа об их приключениях, который они наговорили на камеру на борту капсулы, никто больше ни одного вопроса об этом не задал.

Он уже хотел вызвать персонал, и потребовать, чтобы его отпустили в часть, когда двери разошлись и в предбанник вошли несколько человек. Кротов вскочил. Знаки воинских званий, даже ему — общавшемуся уже и с генералами, и даже с самой принцессой, показались излишними. Было три генерала, и четыре полковника. Большой холл, сразу показался маленькой комнатой, когда все расселись в немедленно доставленные персоналом кресла. Главным был седой генерал — начальник Военной Академии Тарантоса Симус Гленд — когда-то в начале учебы Сергей видел его голограмму. Он начал первым.

— Присаживайтесь курсант. Надо поговорить быстро, пока МРОБовцы не разнюхали про нашу встречу. Мы знаем, что её содержание они все равно узнают, но мы должны знать обо всем, что случилось первыми. Дело касается чести Академии.

Он махнул рукой полковнику сидевшему ближе всех к Сергею.

— Давай, разведка, расспрашивай!

У полковника были такие въедливые глаза, что Кротов сразу понял — никакая он не разведка, а, скорее всего — контрразведка. Встреча, действительно, оказалась недолгой. Как показалось, все эти высокие генералы, чувствовали себя не в своей тарелке, скрываясь от МРОБовцев. Сергей не пытался что-нибудь скрыть или обмануть. Он еще по детскому опыту помнил, что одна ложь тянет за собой другую, и в конце концов в этом нагромождении найдется слабое место, из-за которого оно разрушится.

Когда он начал рассказывать о неблаговидной роли Леи Рейнис, из-за которой, собственно, все и произошло, генерал с русским именем Борис Трод — начальник Академии Спецназа, возмутился. Он даже вскочил, и, прерывая Кротова, заявил, что все это ложь — таких специалистов и героев, как полковник Рейнис, немного даже в их прославленном подразделении. Но, командующий, взглянул на него таким взглядом, что генерал захлебнулся, и, покраснев, сел. Как дети, про себя усмехнулся Сергей — мое всегда самое лучшее. Ловя взгляды спецназовца, отметил, что в Академии у него, похоже, появился очень высокий недоброжелатель.

Вопрос, заставивший Сергея напрячься, прозвучал неожиданно. Контрразведчик не зря ел свой хлеб. Как бы между прочим, среди вопросов и ответов, о действиях тех или иных участников событий, он спросил про новый чип. Правда ли, что у Сергея секретный имплантат? При этом он сразу оговорился, что если дело секретное, то отвечать не надо. Вопрос был построен так, что при любом ответе, кроме прямо отрицательного, Кротов подтверждал наличие чипа. Отрицать было нельзя. Иначе чем объяснить ускорение и силу, появляющиеся иногда у него. Наверняка, хитрый полковник, идя сюда, изучил его историю до запятой. Поэтому Сергей, косвенно подтвердил это, сказав, что дело секретное, и по этому поводу им надо обращаться в Министерство. Зная их отношения, он был уверен, что обращаться никто не будет. Это подтвердило и поведение военных. При упоминании МРОБ, лица у всех стали кислыми, как будто они попробовали один известный земной фрукт. А генерал-спецназовец даже выругался вполголоса.

— В, общем, ничего мы не узнали! — подводя итоги встречи, заявил командующий. — Зря только организовывали все это.

Он посмотрел на Кротова.

— Вы действовали правильно, как настоящий солдат. Из вас вырастет отличный офицер! Но, — голос его изменился, — курсант, определитесь кто вы — военный или шпион!

С этими словами он поднялся и направился к двери. За ним исчезла вся банда. Что это было?! К нему — простому солдату, заявились высшие чины Военной Академии Империи. Нереальное событие. Кротов усмехнулся, может у меня глюки? Но, если взглянуть с другой стороны — на мирной планете взрывают научную базу, убивают людей, ладно бы военные, но там были и гражданские. При этом главный злодей высокопоставленный чин из Академии. Не надо забывать, что на Тарантосе существует и оппозиция не желающая засилья военных. Поэтому, при разборе, явно, полетит много голов. Теперь визит не выглядел таким сказочным.

Сергей ненадолго остался один. В те же двери, быстро вошли несколько человек. Этим землянин был рад гораздо больше. Первой шла Нения. Следом командир батальона — он постоянно оглядывался, словно боялся, что кто-то из генералов спрятался здесь и вот-вот выпрыгнет с торжествующим возгласом. Из этого Сергей сделал вывод, что визит очень неофициальный. Кроме этих двоих был взводный-1 и взводный-2, вездесущий офицер-воспитатель Игра Брун, и еще один посетитель, которого Кротов никак не ожидал. Зеленокожего нифлянца из управления Академии, он скорей готов был увидеть в составе первой делегации.

— Ну, здравствуй, Кротов!

На лице командира взвода светилась искренняя улыбка. Нения, похоже, в отличие от верховного командования искренне была рада встрече с ним.

— Прости, тогда на борту капсулы, было слишком много ненужных глаз. Поэтому, все так официально. Да, мы и правду не знали, как к тебе относится, — призналась она. Игра подтверждающе кивнул. — Но, успели поговорить с Ранзой, и знаем, что это ты спас её.

— Как она? — перебил Сергей. — Как её рука?

— Да, все уже нормально! — радостно ответила Нения. — И рука уже как новая.

— А, остальные из взвода? Стори, Горема, девочки Ранзы? — Кротов поперхнулся, вспомнив Нору.

— Все нормально! Когда вернешься, сам увидишь.

В это время дверь приоткрылась, и кто-то с той стороны предупредил:

— Быстро уходите! Министерский идет!

Кротов усмехнулся — день визитов. Все поочередно хлопнули землянина по руке:

— Держись, все нормально. Мы с вами!

Уже уходя, Нения наклонилась к уху Сергея и тихо сказала:

— Вас хотят отчислить из Академии. Про тебя еще не совсем понятно, а Ранзу точно.

Один за другим они покинули помещение. Последним вышел нифлянец. Он не попрощался. За все время встречи не произнес ни слова. Зачем он приходил? С каждой новой встречей зеленокожие вызывали все большее любопытство. Зачем они в Академии?

Подумать не об этом, ни о том, что сказала Нения, не пришлось. Вновь открывшись, все те же двери впустили незаметного человека в черной форме. Где они ищут таких? Отвернешься, и не вспомнишь, как выглядит. Не смотря на незаметность, и, какую-то общую усредненность, вошедший совсем не производил впечатление субтильного, наоборот, в нем чувствовалась сила.

— Карени Тэйси, офицер Министерства, — улыбаясь представился гость. Он шагнул к Сергею, протягивая руку для пожатия. Землянин удивленно раскрыл глаза.

— По моей информации, именно так у вас приветствуют друг друга? — МРОБовец застыл с протянутой рукой. Кротов, смутившись, быстро шагнул вперед, и сжал протянутую ладонь. Ты, смотри, готовился — даже как здороваются узнал. А, звание так и не назвал. Чертовы МРОБовцы, и не поймешь какой у него уровень, как относится к этому визиту. С Армейцами проще — если генералы, значит, ты важен. Если лейтенанты, значит, всем на тебя наплевать.

— Можно я присяду?

— Конечно! — Кротов опять засуетился. Черт, что-то я дураком выгляжу. Злость на себя, по хитрой человеческой природе быстро переходила в злость на пришедшего. Тейси, похоже, почувствовал это, и попытался приглушить эмоции землянина. Он дотянулся до соседнего кресла, куда присел Сергей, и дружески хлопнул его по руке.

— Сергей, ты меня прости, за это вторжение, сам понимаешь — служба. Тем более, тебе сегодня уже надоели гости.

Мимоходом намекнув на свою информированность о происходящем вокруг, он продолжил.

— Я к тебе не надолго. Пустая формальность — надо отчитаться наверх. Как ты себя чувствуешь?

Кротов не поверил. Знаю я вас. Сейчас начнешь про погоду, а потом спросишь — зачем я взорвал базу? Но, как не странно, офицер, действительно, ни разу не спросил о произошедшем в горах. Вместо этого он начал расспрашивать о Земле, о службе в Советской Армии, и о прочих вещах, о которых Кротову и самому хотелось вспомнить. При этом МРОБовец проявил такой непосредственный интерес, так искренне смеялся над смешным, и грустно качал головой при рассказе о трагическом, что Сергей оттаял. Постепенно землянин увлекся, и успокоился.

Несколько раз, Кротов замечал, что Карени украдкой бросает взгляд на коммуникатор на запястье. Ждет чего-то? Несмотря на предупреждение о недолгом визите, время летело, а гость не собирался уходить. Похоже, он просто тянет время, решил Сергей. И, действительно, в очередной раз взглянув на комм, Тейси оживился.

— Сергей, сейчас к тебе появится еще гость, а мне, несмотря на интересную беседу, придется тебя покинуть. Ты его знаешь, и думаю, будешь рад видеть, не то, что меня, — Карени не удержался от укола, намекая на холодную встречу.

Кротов по-настоящему удивился. Кто еще? Вроде здесь побывали все кого я знаю. Двери в очередной раз распахнулись, и в комнату шагнул человек в черном МРОБовском бронике. Сергей вскочил. Вошедший еще не опустил маску, но по знакомой фигуре, знакомым движениям, Кротов узнал его.

— Здравствуй, Сергей! — на землянина смотрел Глемас Гронберг. Опустившийся щиток открыл улыбающееся лицо. Блеск глаз показывал, что их хозяин искренне рад встрече. Кротов бросился на встречу.

— Глемас, ты?! — он обнял гронца, потом отодвинулся и заглянув в глаза спросил: — Ты какими судьбами?

— Сейчас все расскажу. Подожди минутку, с коллегой перекинусь парой слов.

— Все данные в сообщении, — официальный сухой тон Тейси, резко отличался от того, как он только что общался с Сергеем.

— Я получил, — так же сухо ответил Гронберг.

— Сергей, спасибо за интересный рассказ, я вынужден уйти — дела служебные, — голос Карени, когда он повернулся к землянину, опять был полон жизни. Кротов кивнул, прощаясь. Короткие фразы, которыми обменялись МРОБовцы, отрезвили его. Что это я? Обрадовался как пацан. Ясно, что гронца вызвали из-за всего произошедшего, и из-за того, что я в этом замешан. Не со мной же повидаться он прилетел.

Почувствовав смену настроения, Глемас повернулся к Сергею, и прямо признался:

— Да, ты прав — я здесь из-за случившегося. Ты ведь об этом сейчас подумал?

Землянин кивнул. Лицо Гронберга расплылось в улыбке.

— Да, и, дракон с ним, что по работе! Я все равно рад видеть тебя! Садись, поболтаем.

Сам он подошел к двери, быстро выглянул, и крикнул кому-то:

— Никого не пускать! Дайте нам минут сорок!

Потом запер дверь, и приклеил на замок, какую-то пуговичку. Поводил рукой с коммуникатором по всем сторонам комнаты. Посмотрел, удовлетворенно хмыкнул. Приказал экрану на стене включиться, нашел виды бушующего моря, и, покрутив рукой в воздухе, добавил звук. Кротов с улыбкой смотрел на эти манипуляции. Штирлиц, блин!

Гронец закончил свое колдовство, и с шумом опустился в кресло рядом.

— Ну, кто начнет? Ты, или я?

— Визор-то зачем? — полюбопытствовал Сергей, пропустив вопрос Глемаса.

— Пусть шумит. Не всегда современные средства против прослушки, лучше проверенных веками.

— Что, тайны будем обсуждать?

— Да, кое-что будет не для чужих ушей.

Кротову не хотелось опять пересказывать свою историю. Гораздо больше он хотел послушать Глемаса.

— Давай, сначала ты. А то, у меня уже язык болит — весь день сегодня рассказываю.

— Хорошо, — просто согласился гронец. — Только сам знаешь, при моей работе много не расскажешь.

— Да, я и не хочу о твоей работе. Расскажи о Гроне, о семье, и главное о сестре. Как она?

Обычно невозмутимое лицо МРОБовца стало грустным.

— Найдешь же ты тему. Про которую я стараюсь не вспоминать…

Кротов напрягся:

— Что случилось?

— Дома у меня, можно сказать траур. Осталось владение без наследников.

— Ты, что такое говоришь? Что со Снежей? Не тяни!

— Сошла с ума, — он посмотрел в изумленные глаза Кротова, и чуть не рассмеялся. — Нет, нет, это фигурально. Она нынче поступает в Академию Спецназа. Да, да — в эту самую.

Сергей переваривал. Ни хрена себе, новость.

— Из-за чего это она? Ведь даже разговоров об этом не было?

— А ты не догадываешься?

— Нет, конечно! Она мне свои планы не рассказывала.

— Ну, раз не догадываешься, значит, опустим это. Захотела, и захотела. Плохо то, что нашу семейку, если она, что-то решила — уже не переубедить. Родители в шоке. Отец с ней не разговаривает. Да, и я думал, что в родовом поместье будет хозяин. Будет куда вернуться.

— А, что его — отбирают у вас?

— Нет. Но одно дело, возвращаться в дом, где хозяйка родная сестра, и совсем другое дом — где хозяйничает какой-нибудь ровин.

— Понятно… — протянул Сергей. Сам он тоже не представлял свое возвращение на Землю, без того как он подходит к родному дому, а на встречу мать, отец и братишка. Он тоже погрустнел. Эх, когда это будет?

Они немного помолчали, думая каждый о своем. Глемас очнулся первым.

— Вот такие дела на Гроне. Ну, а я как всегда из одного конца Империи в другой. Работы, в свете последних событий прибавилось. Похоже, грядут большие дела.

— О чем ты?

— Ты, что новости совсем не смотришь.

— Почему? Только что, до всех этих гостей, сидел, смотрел.

— Про червоточины видел?

— О появлении новых? Да, что-то видел. Но, говорят, что это хорошо. Приносит выгоду Империи.

— Не все так просто… Ладно, давай пока отложим этот разговор, слишком долго надо рассказывать. И не обо всем можно. Давай теперь ты выкладывай, что опять натворил?

— Как будто ты не знаешь?

— У меня есть, конечно, вся доступная Министерству информация, но, почему-то, после Зорна, твоим словам я доверяю больше. Так, что соберись и начни еще раз, по порядку. Только не с выхода, а прямо с начала учебы.

— Ты, что? Мы всю ночь просидим!

— Ничего, я приказал, чтобы нас не беспокоили. Поесть принесут прямо сюда.

При этих словах Кротов почувствовал приступ зверского голода. После пробуждения поесть ему так и не удалось. А после медмашины всегда надо добавлять в топку дрова.

— Слушай, закажи прямо сейчас! Будем есть и рассказывать.

После того как стол заставили кучей тарелок и контейнеров, и Сергей проглотил почти не разжевывая, несколько кусков, Глемас напомнил о рассказе. Вытерев рот, и запив мясо соком, Кротов заговорил.

****

Ранза проснулась, и сразу заулыбалась, вспоминая ушедший сон. Эти счастливые пробуждения в медмашине, были достойной компенсацией, за одиночество. После прибытия на базу, кроме посетивших её толпы генералов, приведших её в легкий ступор, своими нашивками, МРОБовца, и медиков она до сих пор не видела никого из сослуживцев. Даже Сергея. А ей так хотелось показать ему новые пальцы. Во время путешествия, она все время боялась коснуться его изуродованной рукой — вдруг ему неприятно. Теперь же разглядывая пальцы с блестящей кожей, еще не успевшей потемнеть, как остальная кожа рук, она представила, как залезет этой рукой в отросшие волосы Сергея, и прижмет его голову к своей груди. Сердце при этом сладко замирало. Дракон! Я, что-то совсем как сопливая девчушка — растаяла, скоро расплачусь, разозлилась она, наверное, это все медмашина.

Её тяготило бездействие и одиночество. Со времени поступления на военную службу, она впервые осталась одна на столь долгое время. Не надо было строиться, идти в столовую или прыгать из капсулы в чавкающую грязь. И никого вокруг. Никто не толкается, никто зовет, никому не нужен помкомвзвода. Сколько раз она мечтала об этом. Отлежаться, отдохнуть, не видеть никого. Однако, сейчас, она все бы отдала, чтобы вернуться в казарму. Или, если не в казарму, то тогда, чтобы рядом был он — тот, кто заставил забыть беднягу Бланка. Но, об этом думать она себе запрещала. Ибо стоит только начать мечтать — все! Судьба всегда начеку — сразу нанесет удар исподтишка. Это уже было в её жизни. Давным-давно, в прошлой жизни, она начала мечтать о семейной жизни с красавцем Бланком. И сразу судьба подбросила ту злополучную высадку.

Теперь, вспоминая бывшего любимого, она почему-то видела его с лицом Сергея. Они странным образом совместились в её сознании. Ранза встряхнулась. Все, возьми себя в руки! Ты помощник командира взвода Спецназа Империи, а не какая-нибудь гражданская цыпочка. Да, и, скоро придет медик — принесет завтрак. Её даже кормили здесь, в холле. Интересно, а Сергей — что он сейчас делает? Наверное, тоже встал, и как всегда делает свою зарядку. Она ругнулась — опять мысли сползли на землянина.

Точно в положенное время — армия, есть армия — дверь распахнулась. Вошла знакомая девушка медик, и, улыбаясь, поприветствовала Ранзу. Она несла поднос с контейнерами, который сразу поставила на стол, и отошла в сторону. Однако, в этот раз она была не одна. И, вместо, обычной утренней церемонии, когда Крик набрасывалась на неё с расспросами, Ранза, молча, смотрела на двух офицеров медицинской службы, с серьезными лицами, застывшими посреди комнаты.

Что-то нехорошее — она почувствовала это сразу.

— Помощник командира учебного взвода Академии Спецназа Империи Ранза Крик? — торжественно спросила, шагнув вперед, капитан-медик.

Армейские рефлексы сработали. Ранза вскочила, вытянулась и доложила:

— Ранза Крик, Спецназ Империи!

— Согласно пункта сорок один, подпункт пять, приложения к вашему контракту, — начала капитан. В это время второй офицер — мужчина со знаком старшего капитана, молчал и внимательно смотрел на Ранзу. — О состоянии здоровья курсантов Академии, и офицеров специальных войск Империи, вы не можете продолжать учебу, или службу в качестве офицера. В связи, с небольшой реконструкцией тела, вы можете продолжать службу в войсках спецназначения, но только в качестве рядового состава.

Ранза слушала, и не понимала. Что за дурацкая шутка? Из-за фаланг пальцев, которые работают сейчас как родные, её выгоняют из Академии? Не слушая, она поднесла ладонь к лицу. Никаких следов, кроме цвета кожи. Они, что с ума сошли? Она набрала в легкие воздуху, желая выдать гневную отповедь. Но, второй офицер, видимо, ждал этого. Он быстро развернул в воздухе голограмму с текстом контракта, где красным был выделен нужный пункт.

Крик остановилась, не успев сказать не слова. Начала читать. Формально все так и есть. Но куда она пойдет? Она уже прижилась здесь. Здесь её взвод, её девчонки, и самое главное — Сергей. Он останется здесь, а ей придется покинуть Тарантос. Обычных войск, тем более спецназа, на планете нет. Все солнечное настроение, созданное счастливым сном, испарилось.

— Может, какую-нибудь экспертизу? Пусть проверят, как работает рука.

Ранза подняла обе ладони, и начала сжимать и разжимать пальцы.

— Смотрите, они работают совершенно одинаково.

Женщина-медик с сочувствием смотрела на Крик. Мужчина ответил отработанной фразой:

— Вы можете подать рапорт. Рассмотрение в течение трех дней.

Он понизил голос, и добавил:

— По опыту скажу, вряд ли поможет. Если бы это было в войсках, то, я думаю, этот вопрос даже и не поднимали. Но здесь Академия.

Посчитав свою миссию выполненной, парочка направилась к двери. Когда они вышли, девушка принесшая завтрак, заговорщицки прошептала:

— Я слышала, что очень большие шишки Академии, не хотят, чтобы вы здесь оставались — ты, и тот инопланетник.

Ранза схватила девушку за руку.

— Повтори! Сергея тоже хотят выгнать из Академии?

Мгновенно боль и обида за себя, сменилась обидой за любимого. Его-то за что?! Он абсолютно здоров. Я, этого так не оставлю — решила она. Пусть я, дракон с ними, переживу, но его я выгнать не дам. В запале, она как-то упустила из вида, что у землянина, есть свое мощное прикрытие — Министерство. Ранза уже мысленно перебирала, куда она может обратиться, когда двери приоткрылись. В помещение заглянула та, кого Крик сейчас и хотела увидеть — Нения Сэмюэль. Девушка-медик, похоже, знала об этом визите. Она нисколько не удивилась, увидев Нению, и еще трех человек. Предупредив, чтобы не задерживались, она вышла.

Те, кто пришел с лейтенантом, сразу кинулись к Ранзе. Крик попробовала держать себя как положено помощнику командира взвода — нельзя расслабляться на глазах взводного — но не смогла.

— Девочки, мои… — шептала она, обнимая своих курсанток. Голос предательски дрожал.

Те же, не скрывали своих слез. Сбившись в одну кучу, они радостно щебетали. Все одновременно. Немного выждав, Нения приказала:

— Всем успокоиться! Отойдите от неё!

Вытирая глаза, девушки отодвинулись от Крик.

— Здравствуй, капрал!

Ранза вытянулась, и хотела бодро поприветствовать взводного, согласно устава. Однако, та не дала, этого сделать. Шагнув к Ранзе, Нения обняла её.

— Успокойся, успеешь еще накозыряться в казарме.

— Здравствуй, лейтенант, — Ранза растроганно, прижалась к Сэмюэль.

Вдруг она вспомнила, то о чем только что переживала. Мгновенно став серьезной, она отодвинулась и заглянув в лицо командира взвода, спросила:

— А вы знаете, что нас выгоняют из Академии?

— Кого нас? — удивленно взглянула на неё Сэмюэль.

— Меня и Сергея!

По озадаченному лицу взводного, Ранза поняла, что она ничего не знает.

— Кто тебе сказал?

Лейтенант тоже стала серьезной.

Ранза начала рассказывать о том, что произошло перед их приходом. И девчонки, и Сэмюэль, застыли, слушая её.

— Они совсем из ума выжили! — не выдержала одна. — Из-за пальцев. Ну-ка, покажи еще раз.

Крик подняла руки и пошевелила пальцами.

— Не это главное! Ведь они хотят выгнать Сергея! Его-то за что? Он герой! Спас меня!

При этих словах Нения внимательно посмотрела на девушку.

— Это когда, убил маракагула?

— И не только! Всегда он действует лучше всех! Я думаю, даже выпускник, не смог бы справиться там, где справлялся Сергей. А, ведь он только на первом курсе! Представляете, каким он станет, когда закончит!

— Эээ, девушка, — улыбаясь, протянула лейтенант. — Да, вы больны.

Ранза недоуменно оглянулась. Остальные курсантки тоже улыбались и кивали, соглашаясь со словами Нении. Наконец, до неё дошло, про какую болезнь говорит Семюэль. Ранза хотела сначала все отрицать, но не выдержала, и смущенно заулыбалась в ответ. Она махнула рукой, и отвернулась.

— Ну, вас. У вас одно на уме…

Продолжить им не дали. Вошла давешняя девушка-медик, и попросила уходить. Время закончилось, вскоре в медотделении появится начальство. Только сейчас, Ранза поняла, что визит неофициальный.

— Вам, что, не разрешают меня видеть?

Нения кивнула.

— Ладно, мы все равно придем еще не раз. На счет отчисления, начну выяснять прямо сейчас. А, ты выздоравливай.

И, прижавшись к Ранзе, спросила шепотом:

— Ну, и как он? Я имею в виду в постели?

Крик покраснела, но шепнула в ответ:

— Он лучший!

Остальные девушки, тоже по очереди прижались к Ранзе, и попрощались.

****

Глемас слушал внимательно, лишь изредка, перебивая Кротова вопросами. В который раз Сергей убедился, что гронец настоящий профессионал. Он, спрашивал вдруг о том, что Сергей считал второстепенным, и, рассказывая, землянин начинал понимать, что это совсем не мелочь, и, что история приобретает новое звучание. Землянин, не скрывал ничего. Кроме, конечно, того о чем не должен знать никто — о своих новых способностях. И, об отношениях с Ранзой, он упомянул тоже вскользь. Но, это не из-за того, что хотел их скрыть, а просто потому, что рассказывать о таком считал недостойным мужика.

Когда Кротов закончил, Глемас, улыбаясь, заметил:

— Ох, и хитрый ты, землянин.

На удивленный взгляд Кротова, он пояснил:

— Ты слово в слово повторил то, что наговаривал на запись, на борту капсулы. Может, чуть подробнее. Но, новых фактов никаких.

— Да, не было больше ничего. Может и упустил какую мелочь, вспомню — скажу.

Про себя же Кротов подумал, это ты хитрый шпион — ни слова не спросил, про то, как я убил маракагула, или как спасся от взрыва. Сергей, не сомневался, что эти моменты, МРОБовец не упустил. И, он знал, что рассказывать об этом еще придется.

— Давай, теперь ты ответь мне на пару вопросов. Я думаю, ты уже знаешь, все о нашем деле. Не поверю, что ты пришел на встречу неподготовленным.

— Конечно, я изучил все, что мне скинули. Ты прав. Ладно, спрашивай. Если не секретная информация, все расскажу.

— Ты знаешь, что меня и Ранзу, хотят отчислить из Академии?

Взгляд Глемаса, недвусмысленно показал, что это для него новость.

— Откуда ты это узнал?

— Как это у вас говорится, — Сергей вспомнил детективы, читанные на Земле, — из источников заслуживающих доверия.

— Узнаем. Но, сразу скажу, что здесь желание Академии и МРОБ совпадают.

— Не понял! — Кротов удивленно уставился на Гронберга.

— В свете последних событий, в Министерстве решили, что данное учебное заведение, для тебя мелковато, — Тот опять улыбался. — Переводят тебя в одну очень важную секретную школу. Само собой, принадлежащую нашему ведомству. Продолжишь учебу там.

При слове «закрытая» Кротов насторожился.

— Типа тюрьмы, что ли?

Глемас рассмеялся.

— Нет, не переживай. Если бы тебя хотели спрятать, таким образом, я бы не приехал разговаривать с тобой. Для этого в Министерстве есть свой отдел.

Гронец повторил:

— Не переживай. Я тоже учился когда-то в закрытой школе. Но, эта — в которой будешь ты, — она круче. Многие бы желали туда попасть.

Сергей на мгновение задумался. Ладно, посмотрим, время еще есть.

— А Ранза, как с ней?

— А, она очень хочет продолжать учебу?

— Ну, а ты как думаешь? Конечно! Человек поступает куда-то не просто так, а с целью. Это у меня все решает случай, а люди мечтают, готовятся…

— Думаю, с Ранзой, я могу помочь. Даю обещание, добьюсь — она продолжит учебу.

— Спасибо! — Кротов искренне обрадовался. И не выдержал, подкусил гронца: — Хорошо быть работником Министерства? Все вопросы можно решить?

Неожиданно, Гронберг стал серьезным:

— Сергей, не забывай, за это МРОБ забирает тебя целиком. Ты всегда на работе. Я думаю, это гораздо хуже боевых операций, случающихся время от времени.

Он жестом остановил готового начать спорить Сергея.

— Не забывай, я тоже повоевал сначала, и знаю, о чем говорю.

Кротов остановился. И, правда, я ведь о его работе, так путем ничего и не знаю.

— Ладно, проехали. За Ранзу заранее спасибо. Теперь ответь еще на пару вопросов.

Глемас потерял серьезность.

— Но ведь пару уже было?

Не обращая внимания на подколку, Сергей продолжал:

— Ты все знаешь. Объясни мне, откуда так быстро появились и Охрана, и Пехота, и наши, когда нас прижали в городе?

Глемас немного подумал, видимо, вспоминая информацию. Потом ответил:

— Все просто. Учения Космической Пехоты отслеживались в реальном времени. Когда вы там появились, вас сразу засек спутник. Оператор пехоты, сделал запрос, вот тут и понеслось. Пехота понятно, вы вторглись в их район, но, оказывается, и Охрана хочет тебя, ну, а Спецназ, как известно, никогда не выдает своих. Только под сильным давлением. Тут дело политическое, вот они и вообще на всех наплевали. Забрали вас силой.

— И еще, про убийства ученых, про «Сопротивление», неужели Министерство не знало — никогда не поверю.

— Про «Сопротивление», конечно, знали. И, отслеживали. Ничего страшного, нормальная оппозиция. До вооруженной борьбы им дойти бы не дали. А, вот, про ученых — это, да! Здесь мы облажались. Но, не забывай — прикрыть все это хотели профессионалы, а не какие-нибудь гражданские. Хотя у них есть поддержка, и среди нынешней верхушки гражданской власти планеты. Ничего, сейчас все там перетряхнут. Выметут весь тупой сор. Наши уже взялись.

— Раз уже начали про это, объясни мне, ради чего натворила это все Рейнис? Я просто понять не могу, убить столько людей! Зачем?!

Глемас снисходительно глянул на него.

— Молодой ты еще. Это называется власть! Человек слабый, вкусивший её сладости, на все готов, лишь бы сохранить её, и завоевать еще большую! А лишение планеты Академии, перевод её на другую планету — рушил всю жизнь, все планы Рейнис, и еще многих. Так что, тот молодой идиот-ученый, который возомнил себя великим охотником, вернувшимся к природе, и со страху случайно убивший курсантку, пришелся как нельзя кстати.

— Да, иди ты, — обиделся Сергей. — Я серьезно, а он…

— И, я серьезно! Это для тебя все это кажется диким, потому что ты из тех редких людей, кому эта зараза не грозит. А для других власть — это самое опасное испытание. Но, теперь, я уже сказал, всех вычислят, и полетят головы. И, даже, скажу по секрету, не только и не столько из-за произошедшего, сколько из-за рахофтара. Его потеря, вот это действительно удар, тяжелый провал Министерства. Эта тема сейчас очень важна, особенно в свете последних событий. Ты видел, как ведет себя со мной местный представитель. Он думает, я прилетел по его душу. Вот, из-за таких случайностей, тебя и переводят поближе к Министерству.

Кротов задумался. Он много раз слышал, что власть развращает человека, читал об этом в книгах, даже видел в учебке, как некоторые рвались к заветным лычкам, позволяющим командовать другими. Но, первый раз столкнулся с тем, что ради этого могут убить кучу, ни в чем неповинных людей. Дурдом какой-то! Черт с ними! Его здоровая психика, приняла к сведению, что подобное случается, и надо это тоже отслеживать. Понять же, таких людей он даже не пытался. Может когда меня сделают где-нибудь главным, тогда пойму — пошутил про себя он, и постарался выбросить мысли об этом из головы. Как и мысли о важности странного зверя, чувствовавшего себя братом Кротова.

— Еще одно, — обратился он к тоже, задумавшемуся о своем, гронцу. — Ты, не знаешь, меня еще долго здесь держать будут? Медмашину я прошел, ни ран, ни болячек у меня нет, что тянут?

— Я, думаю, сегодня ты отправишься в казарму. Если, что, я поспособствую.

Они еще немного поболтали, вспоминая знакомых, и Глемас ушел. Перед уходом он снял красную пуговичку с дверей, и предупредил:

— Вдруг, почувствуешь, что что-то не так, сразу вызывай меня! Не стесняйся, и не вздумай решать серьезные дела сам. Мой позывной прежний, в комме у тебя есть.

Все произошло так, как и предсказывал Глемас. Через пару часов после его ухода, появился капрал-медик, которого Сергей раньше не видел. Он вел себя официально, на веселое приветствие Кротова, вытянулся и представился, как положено.

— Ты, что такой замороженный? — примиряюще спросил землянин.

Не ответив на вопрос капрал, заявил:

— Ваши процедуры закончены. Вы должны покинуть медмашину, и явиться в свою часть. По прибытии, вы должны доложить своему командиру отделения, или вышестоящему командиру!

Кротов чуть не рассмеялся:

— Успокойся, капрал! Здесь кроме нас никого нет…

Однако тот раздвинул ноги на положенную по уставу ширину, вытянул руки по швам, и так и простоял, пока Сергей одевался и собирал вещи. Уходя, землянин еще раз взглянул на застывшего медика, и тихо пробормотал, но так, чтобы тот услышал:

— Это, наверное, пациент, а не медик. Форму украл…

В казарме было тихо. Это я прохлаждаюсь, а у людей служба идет — все на занятиях. Дежурный курсант за пультом, сначала мельком взглянул на него, но потом, видимо, узнал. Он вскочил и поманил Кротова пальцем.

— Ну, ты даешь! Молодец! Наслышаны о ваших подвигах!

Сергей молчал, не зная, что ответить на такие восторги. Потом постарался перевести разговор на другое:

— Здесь все по-старому? Комнаты не переселяли?

— Нет, конечно! Порядок один, теперь так и будете жить до самого выпуска. Ладно, иди, отдыхай. Потом расскажешь.

— Хорошо, — согласился Сергей, желая быстрей избавиться от такого внимания.

Это, что — теперь все так будут? — думал он, шагая по коридору.

Комната ничуть не изменилась. Все те же четыре кровати, четыре тумбочки. При взгляде на место Зориса, Кротов испытал острый приступ стыда. За последние дни он ни разу не вспомнил про паренька. Блин, вот я козел, а еще братом называл. Как не ругал он себя, в глубине души, он знал, что все так и будет. Опыт афганских потерь говорил об этом. В Забайкальской учебке Кротов с ходу сошелся с земляком, с которым ехали в часть в одном вагоне. Простой и веселый парнишка, и в Афганистане оказался в одной батарее с Сергеем. Это было удивительно. Редко так бывало. Обычно минометчиков разбрасывали по всей пехоте. Тут они стали уже как братья. Отсюда, издалека, расстояние между их поселками, на гражданке казавшееся громадным, стиралось, и, казалось, они жили в соседних домах. Они строили планы, как дембельнутся и встретятся уже там — в нереальной гражданской жизни.

Война ничего не хотела знать о их мечтах. Обезглавленное тело земляка до сих пор иногда снилось Кротову. Тогда, потеряв названного брата, он тоже думал, что ни на миг его не забудет. Однако, права оказалась пословица, что живые про живых. После первых двух-трех дней, он начал вспоминать друга все реже и реже. Сергей, тогда тоже ругался на себя, называл сволочью, пока не понял — пословица права.

Вот и сейчас, он постоял у кровати Колье, вспоминая его простодушную улыбку, и, вздохнув, отошел. Живые — о живых. Интересно, где сейчас Ранза? Он упал на кровать. Решил, подремлю, пока не появились соседи, они все расскажут.

Проснулся он от ощущения, что кто-то смотрит на него. Открыв глаза, понял, что это так и есть — Стори и Горема, молча, стояли у двери.

— Ни, хрена я спать! Даже не слышал, как вы пришли.

Он вскочил, и удивленно остановился.

— Вы, что? Языки проглотили?

Первым опомнился Стори. Он метнулся к Сергею, но, видимо, вспомнив о своей должности, замедлился, и, подойдя, попытался неловко приветствовать Кротова уставным знаком — бросив кулак к груди.

— Иди ты к черту! — заулыбался землянин, и схватил курсанта в охапку.

— Не раздави, — забился в его объятьях Стори. Слай Горема тоже подскочил к ним. Кротов освободил одну руку, и прижал шахтера к себе.

— Здорово, орлы! — оттолкнув их, гаркнул Сергей, и потише добавил: — Черт, как же я рад вас видеть!

— Кротов, а мы уже думали, что все — никогда не увидимся! Тут слухи ходят, что вас исключают.

Радостные лица ребят растрогали землянина.

— Даже, если и так. Вы, что думали — я улечу, не увидевшись с вами? На Земле так не принято!

— Значит, это правда? — погрустнел Стори.

— Да, почти. Попозже расскажу. Вы, мне скажите — Ранза здесь?

— Нет. Хотя подожди, сейчас узнаю точно.

Горема выскользнул из комнаты. Через минуту он вернулся, и горестно развел руками.

— Нет её. Зато сейчас девчонки придут.

Через минуту появились обе соседки Ранзы. Кротову показалось, что за эти недели, они повзрослели. Исчезли смешки по всякому поводу. В глазах появилась жесткость. Его это совсем не порадовало. Оставаясь в душе земным мужиком, он считал, что армия это не место для женщин. Но, как оказалось, не совсем они затвердели, при воспоминании о Норе, обе начали тереть глаза. Ребята тоже пригорюнились, вспомнив весельчака Зориса. Все навалились с просьбой рассказать, о произошедшем.

— Нам, ведь, никто не говорит правды.

Сергей не смог отказать ребятам, и вкратце рассказал про их подвиги. Стараясь быть объективным, он никого не называл врагом. И, конечно, опустил подробности про свои подвиги. По его рассказу выходило, что ничего очень опасного в их приключениях не было. Стори, покачал головой:

— Что-то не так. Не может быть, чтобы все было так просто. Уничтожена ядерным взрывом база. Погиб полковник, два курсанта, и несколько гражданских. А по твоему рассказу, это просто прогулка.

— Ребята, я, наверное, не умею рассказывать. Появится Ранза, она расскажет лучше.

— А, почему её не отпускают? — вступила в разговор одна из соседок. — Говорят, все процедуры у неё закончены. Чего тянут?

— Я не знаю. Но сейчас мы это выясним, и может быть, решим вопрос.

Кротов нашел на комме значок вызова Глемаса. Тот отозвался сразу, словно ждал. Сергей попросил его разобраться с Ранзой, почему её до сих пор держат у медиков.

— Решим, — коротко ответил Гронберг и отключился.

— Вот, так. Ждем. Думаю, сегодня Крик появится здесь.

Все так и произошло. Вечером, когда все собирались на ужин, забежала радостная соседка.

— Ранза вернулась!

Кротов мялся. Как вести теперь себя с девушкой? Там, в лодке, они были одни, и вопросов о субординации не возникало. Тут же в казарме, она сразу стала старшим капралом и помощником командира взвода. О себе он не переживал. Боялся навредить авторитету Ранзы. Но, та сама решила вопрос. Пока Сергей решал, где встретиться — идти в комнату к девушкам или подождать в коридоре, пока они не пойдут на ужин — Ранза сама вбежала к ним, и бросилась к нему на шею. Сергей подхватил девушку и прижал к себе. Та быстро нашла его губы и поцеловала. Вокруг раздался одобрительный гул.

— Молодец, капрал! Вот это встреча!

Кротов и Ранза остановились и смущенно отодвинулись друг от друга. До Крик только сейчас дошло, что они не одни.

— А поцелуй-то, совсем не братский… — смотря в сторону, и как бы про себя, констатировал Стори.

Ранза взяла себя в руки, и скомандовала:

— Вперед! Все на ужин! Чтобы через секунду здесь никого не было!

Ребята вскочили, и бросая на них ухмыляющиеся взгляды, пошли на выход. Ранза придержала Сергея, хотевшего отправиться за ними.

— Подожди. Ты знаешь, что нас хотят отчислить? Что будем делать?

То, как она не раздумывая, бросилась к нему на шею; и тон вопроса, в котором, она без всяких оговорок объединила их; и её глаза, загорающиеся, когда она глядела на него — все это говорило о вполне понятных вещах. Кротов только сейчас задумался, как он скажет ей про свой отъезд, и про то, что она останется в Академии, никто её не отчислит. А, он еще хотел похвастать тем, что решил этот вопрос.

Ненавидя себя, и краснея, Сергей пробурчал что-то невнятное — типа надо немного подождать. Попозже скажу, решил он, ведь по-настоящему еще ничего не известно.

— Ладно, пойдем, поужинаем, — согласилась она. — Потом поговорим.

Она опять обняла его, и притянула голову к своей груди.

— Чувствуешь?

— Что?

— Как что? Вот это?

Она оттолкнула его и поднесла к лицу левую руку.

— Ух, ты! — Кротов схватил ладонь, и начал рассматривать восстановленные пальцы. — Прости, сам не спросил.

Он осторожно поцеловал кончики пальцев. Ранза вздрогнула и опять прижалась к нему.

— Я хочу тебя! Прямо сейчас!

От этого горячего шепота у Сергея тоже побежали мурашки, но он удержался.

— Ты, что? Тут кругом камеры!

— Да, и дракон с ними! Все равно выгоняют.

Она засмеялась, и, расслабляясь, толкнула Кротова.

— Что струсил?

Глядя, на её улыбку, он еще раз осознал, что рассказ об их расставании надо отложить. Она с ума сойдет. Что, за хрень? Почему я-то, не чувствую к ней такого, как к Джерези?

В столовой при появлении Кротова и Ранзы, пробежал легкий шум. Потом все стихло. Лица курсантов как по команде, повернулись в их сторону. Хорошо, хоть не вскакивают и не приветствуют стоя, пошутил про себя Сергей. Парочка сделала вид, что не замечает внимания, и направились к стойке. Когда, набрав полные подносы еды, они сели за стол, к ним все-таки подошли несколько курсов.

— Ну ты молодец, парень! — здоровый курсант с выпускными нашивками, хлопнул Кротова по плечу. — Не подвел спецназ!

Сергей узнал его, это был старшекурсник из фехтовального зала.

— Жду в зале. Расскажешь немного про выход.

Сергей быстро кивнул, соглашаясь:

— Да, да, конечно. Я приду.

Следующими были трое загорелых ребят, знакомство с которыми у Кротова началось с конфликта. Они тоже с жаром похвалили его, и выразили желание, узнать все из первых рук. Еще двое незнакомых, которые просто хлопнули его по спине и похвалили. Последним был еще один участник конфликта в туалете. Сергей вспомнил его имя — Шнорг Кенич.

— Брат, я знал, что ты не подведешь! Ты настоящий горец! Тебе надо обязательно попасть на Шор!

Кенич наклонился приобнял сидящего землянина за плечо, и быстро коснулся лбом его плеча. Кротов вскочил. Ему неудобно было принимать все эти знаки внимания. Наверное, они не знают, что там на самом деле было. И считают, что там я через страшные испытания прошел. Интересно, кто им такого нарассказывал. Когда ушел горец, он присел и подозрительно посмотрел на Ранзу.

— А, почему они к тебе не подходят? Ты ничего не рассказывала?

Та улыбалась, с нежностью глядя на него.

— Нет, когда бы я успела? А идут к тебе, потому что ты меня спас, а не наоборот.

— И все-таки интересно, откуда все уже всё знают.

— Так всегда в армии. Не забывай кроме командиров в штабе полно операторов и прочих мелких должностей, где сидят любопытные солдаты. У вас разве не так было? Я имею в виду — на Земле?

Сергей подумал, и вынужден был согласиться — да, штабные писаря всегда знали все еще до объявления в части.

После ужина, они пропустили своих ребят вперед, и опять шли вдвоем. На этот раз Ранза соблюдала приличия и скромно шла рядом. Но, похоже, мысли её были совсем не о службе.

— Я уже связалась с дядей. Договорилась, что на ближайшие выходные, мы возьмем увольнительные и сможем весь день побыть у него. Ты рад?

— Конечно! — Кротов постарался изобразить восторг. Он, и, правда, был рад возможности остаться с Ранзой наедине, но мысль о расставании угнетала его. Даже не само расставание — он уже свыкся с этим — а необходимость сказать это девушке. Он, уже пару раз открывал рот, чтобы выложить все, но глядя на счастливую Крик, опять замолкал. Ранза приписала его задумчивость усталости.

— Ты, что не выспался в медмашине?

— Выспался.

— Врешь, я вижу. Не переживай сегодня можешь высыпаться, но придет время, и я до тебя доберусь. Вот тогда тебе будет не до сна!

— Я согласен!

Утром они встретились на зарядке. Но только поздоровались, и побежали к своим тренажерам. В здании учебных классов, их ждал сюрприз. На занятия их не пустили. Объявить об этом вышла сама Нения.

— Ребята, я не знаю, что там наверху еще мутят, но мне сегодня пришел персональный приказ на счет вас — до занятий не допускать. Думаю, уже сегодня разберутся, и завтра мы встретимся в классе. Вы можете позаниматься индивидуально. Полигоны с утра свободны.

— Хорошо, — Ранза, если и расстроилась, то не подала виду. — Мы так и сделаем.

Кротов, в душе уже был готов к такому повороту дел. Значит, Глемас работает, и надо забывать про Академию Спецназа. Но, почему не пустили Ранзу? Хотя, наверное, как всегда — армейская бюрократия. Наверное, уже все документы на отчисление подготовили, а тут МРОБ вмешалось — пока разберутся. То, что Глемас выполнил свое обещание, Кротов не сомневался. В таких делах тот был щепетилен — если дал прямое обещание — значит выполнит.

Кротов решил идти пострелять. Чтобы метко стрелять, надо стрелять — эту заповедь своего наставника в Афганистане, бурята Олзоева — он запомнил навсегда. И старался, если была возможность, больше проводить времени с игольником. Остальные курсанты его не понимали — стрельба для человека с имплантатом никакой сложности не представляла. Вот и теперь, Ранза на стрелковый полигон идти отказалась, и решила, что лучше пройдет стену препятствий. Чтобы не ждать, друг друга, встретиться договорились в казарме.

На пульте Кротов выбрал сценарий, получил игольник, и, увидев на комме, что группа фантомов готова его убивать, опустил щиток, и шагнул в боевую реальность.

Сергей выстрелил и перебежал на новое место. Упав в воронку с ржавой водой, огляделся. Те двое с трубами плазмометов, которые с такой настойчивостью охотились за ним. Теперь их тела, с развороченными взрывом игл внутренностями, лежали на пригорке. Один за рваной ржавой трубой, второй у подбитого пехотного транспортера.

Из отделения, пытавшегося прикончить Кротова, в живых остался один солдат. В инфракрасном диапазоне искать было бесполезно. Бронекостюмы противника были не хуже имперских. Радар тоже ничего не видел. «Что ж, попробуем по старинке, — усмехнулся Сергей. — Здесь такие штучки не практикуют». Осторожно, не поднимая головы, он выложил три «мухи» с разных сторон на край воронки. Переключил изображение от них со шлема на коммуникатор, обхвативший запястье. Потом медленно стянул с себя боевой шлем. Одел его на ствол игольника и стал выдвигать к краю ямы. Двигая, он не отрывал глаз от экранчика комма.

Как только, шлем приподнялся над землей, прозвучала короткая очередь. Шлем сорвало со ствола, и отбросило в сторону.

— Вот ты где, сука!

Правая камера засекла стрелка. Он оказался совсем рядом. Прятался внутри развороченной стационарной артиллерийской башни. «А ведь, при первом проходе, я кинул туда гранату, — подумал Сергей. — Значит, позже забрался». Осторожно, миллиметр за миллиметром он двигал руку к, закрепленному на бедре, лучевику. Пусть солдат считает его мертвым или раненным. Наверняка, пойдет проверить.

Однако, тот был осторожен. Приподняв голову над рваным краем бывшей амбразуры, он подкинул вверх летающую камеру. «Муха» на миг зависла в воздухе, и рванулась к воронке. Кротов замер, уткнувшись лицом в жижу. На экранчике комма, оказавшемся теперь перед самым лицом, было видно, что противник поверил. Он приподнялся, но вместо того чтобы вылезти и идти проверять, отламывал от кассеты гранату.

— Твою медь!

Не скрываясь, Кротов вскочил, вырывая из зажимов бластер. Вскинув оружие, он раз за разом, жал на спусковую кнопку. На таком расстоянии, тепловой луч был предпочтительнее любого игольника. Сергей увидел, как откинуло голову солдата с прогоревшим щитком шлема. По привычке, оставшейся еще с Афгана, землянин повторил то, что хотел сделать убитый. Отломил от кассеты гранату, и коротко размахнувшись, забросил в амбразуру. Присел. Подождал, пока грохнуло, и наконец, расслабился.

«Всех победил. Герой!» — усмехнулся он. Выбравшись из воронки, подобрал шлем. Не стал одевать. Прицепил на пояс. В магазине игольника осталась наполовину не расстрелянная кассета. Сергей перевел значок на одиночный огонь, и присев на колено, принялся методично расстреливать попадающиеся в оптику прицела предметы.

— Курсант Кротов, цели уничтожены. Вы зря расходуете боеприпасы.

Сергей не обращая внимания на повторяющееся однообразное напоминание информатора, прикончил кассету. Даже курсантам, имеющим в голове чип, работающий напрямую с оружием, приходилось время от времени повторять стрелковые тренировки, чтобы мышцы не забыли нужные движения. Ему же, тренироваться надо постоянно. Чтобы на контрольных стрельбах не появлялись у некоторых презрительные улыбки.

На выходе с полигона, он сдал оружие, принял душ и переоделся. Пора в казарму. Здесь на пути от полигона до корпусов, он, наконец, решился — сегодня все расскажу Ранзе. Хватит резать хвост по кусочкам! В городке шла обычная жизнь. Ни одного праздношатающегося. Кротов со смешанным чувством свободы и сожаления оглядывал по-армейски строгое убранство городка. Ровные белые здания, ровные плиты бетонопласта, и нигде не малейшей соринки. Даже деревья, росшие у входа в Управление, казалось, выстроились по росту, и соблюдают равнение.

И вдруг все изменилось. Раз за разом, начали распахиваться двери, на плацу появились курсанты и офицеры. Командиры шли быстрым шагом, готовые сорваться на бег. Курсанты не сдерживались и неслись как при боевой тревоге. Может, объявили? Кротов взглянул на коммуникатор — нет, все тихо. При боевой тревоге, не стали бы разбираться где он, и что — срочный сбор, и в строй! Сергей ускорил шаг, всеобщее возбуждение подстегнуло и его. Он взбежал на крыльцо казармы. На пульте сидел взъерошенный курсант выпускного курса. Лицо дежурного покраснело. Кротов услышал обрывки командной речи. Кто-то давал нагоняй дежурному прямо по громкоговорящей связи. Это было уже явным перебором. Спецназовцев с самого начала учили, как можно меньше светиться в эфире, а уж пользоваться общим каналом, это, вообще, не дело.

— Что происходит? — Сергей остановился у пульта дежурного.

Тот взглянул на него дикими глазами и хотел заорать, но в последний момент узнал землянина, и, успокаиваясь, выдал:

— Императорская родня!

Кротов ничего не понял, но порадовался, что от славы есть положительный эффект. Смотри, ты, на меня уже даже не орут.

— Повтори. Причем тут Император, и его родня?

Дежурный все-таки сорвался:

— Скоро на планету сядет корабль с представителем императорской семьи. А нам говорят об этом только сейчас! Все с ума сошли!

Он судорожно расстегнул воротник, и примирительно сказал:

— Все. Иди, не мешай. Сейчас командующий Академией с проверкой пойдет.

И добавил вслед уходящему Сергею:

— Ты не вздумай, там, на кровати лежать.

Интересно, весело подумал Кротов, а может, этот приезд тоже с нашим приключением связан. Узнав причину переполоха, он упокоился — его, общий бедлам который начался сейчас по всей планете, уже не касается. Да, и, видел он уже родственника. Вернее, родственницу. Он вспомнил принцессу. Что ж, посмотрим теперь на принца, или кто там будет. Почему без предупреждения? Насколько он смог узнать местную жизнь, такие визиты никогда так не происходили. Официально, или неофициально, всегда все были предупреждены, и готовились заранее. Забудут теперь про нас, удовлетворенно констатировал он. Знает об этом Ранза, или нет? Наверное, знает — сейчас уже вся планета знает.

Сергей услышал в коридоре нервные голоса. Дверь в комнату растворилась, вместо ожидаемого командующего вошел командир батальона, и сразу заорал, увидев курсанта:

— Какого дракона, ты в расположении?! Почему не на занятиях?!

Но, как недавно дежурный на пульте, узнал Кротова и мгновенно успокаиваясь, пробормотал:

— А, это ты…

Он махнул рукой, и развернулся. Даже не стал осматривать комнату. Дежурный из-за его спины строил Сергею страшные глаза. Уже уходя, комбат нормальным голосом предложил Кротову:

— Ты бы спрятался где-нибудь, курсант…

— Слушаюсь! — козырнул Сергей в спину уходящему командиру. Но тот уже опять был весь в заботах, и вряд ли, что услышал.

Куда же пойти? Тут он вспомнил про фехтовальный зал. Вот, точно! В тот маленький зальчик принца, даже если он появится в Академии, точно не поведут. Сергей осмотрел комнату. Все в порядке, все красиво — никого не подведем. Смахнул несуществующую соринку со стола, и направился к двери.

Как и ожидал Кротов, в зале было пусто. Здесь и в обычные дни собирались в основном вечером, а уж сейчас курсантам, совсем не до мечей. Сергей взял мягкую тренировочную броню, и прошел в раздевалку. Сначала он хотел заниматься без спецкостюма, все равно, живых противников нет, и придется заниматься с голограммой. Но, подумав, решил, что когда не чувствуешь ударов противника — эффект не тот. Но, чтобы почувствовать укол или удар фантома, нужна броня — именно она создает нужный эффект в месте укола.

Одевшись, он прошел в оружейную. Полюбовался на копии знаменитых мечей, прославившихся в битвах и на различных состязаниях. Стенд с ними занимал целую стену. При виде этого железа, посланника другого времени, у Кротова, как всегда, побежали знакомые мурашки. Как он любил эти гордые холодные клинки. Мастера вложили в них часть своей души, вторую половину им отдали прославившие их владельцы. Сентиментальный землянин, почувствовал, что уголки глаз повлажнели. Блин, еще заплачь. Он стеснялся этой своей черты, и всегда боролся с ней. Когда-то в детстве он с удивлением, заметил, что может заплакать, читая книгу, или смотря фильм. Иногда такое происходило, и при виде захватывающих дух красот природы. Сергей быстро оглянулся, никто не видит? Конечно, в зале никого не было.

Он подошел к противоположной стене, коснулся пальцем знака своего меча. Тотчас из стены выдвинулась рукоять. Сергей выдернул меч, несколько раз взмахнул, привыкая, и подошел к пульту перед входом в зал. Выбрал программу и активировал. Когда он вошел в зал, фантом уже стоял посредине, ожидая противника. Непрозрачный щиток матово поблескивал. Кротову всегда казалось, что там под маской прячется настоящее лицо.

Оставляя все мысли и переживания прошедших дней где-то далеко, он шагнул к виртуальному партнеру и отсалютовал. Фантом ответил тем же, и, не задерживаясь, бросился в атаку. Вот за это я люблю вас! — весело подумал Сергей, автоматически парируя удар. — Не люди, никогда не тянете время, раз программа нападение, значит так и будет, до самого конца боя.

Он весь отдался атмосфере боя. На перерыве, после первых двадцати минут, Кротов сходил к пульту и добавил фантому скорость. Сергей впервые был в зале один, и, пока никто не видит, хотел испытать свои силы по полной.

Фантом уже несколько раз достал Кротова, но удары считались не смертельными, и программа не останавливала бой. Землянин тоже не оставался в долгу — несколько раз на теле фантома вспыхивала красным зона поражения, когда меч Сергея доставал его. Фигуры летали по залу в немыслимом танце. Сергей забыл про все. Поднявшиеся из глубины души инстинкты, гнали его вперед — убей! Или убьют тебя!

Кротов не заметил, как открылись двери в зале. Он заметил, уже входящих людей. Стоило только на секунду отвлечься, и фантом завершил программу. Шею Кротова парализовало, показывая, что противник эффектно закончил бой, почти отрубив ему голову. В горячке землянин хотел выматериться, и высказать неожиданным посетителям все, что он сейчас о них думает. Он сорвал маску и повернулся к дверям.

Ругательство застряло у Сергея в горле. В открытые двери вбежали не меньше двух десятков здоровенных солдат в двухцветной форме. Одни быстро оцепили зал, другие выстроили живой коридор возле входа. В зал входила такая делегация, что в пору было падать в обморок. Кротов подтянул упавшую челюсть, и вытянулся по стойке смирно, буравя глазами шагающую впереди свиты фигуру. Такой же, как у солдат охраны, двухцветный коричнево-белый бронекостюм и больше ничего, шлем пристегнут к поясу. Принцесса Алгала выглядела точно так же, как тогда, когда Кротов увидел её в первый раз.

Глюки у меня, что ли? Появление здесь, на Тарантосе сиятельного родственника без всякого предупреждения и полугодовой подготовки, хоть и редкость, но возможно. Появление в маленьком фехтовальном зале принцессы Алгалы Аллювель Блиц Голиеконе шестнадцатой — это было уже из области фантастики. Кротов не сомневался, что принцесса здесь из-за него. Предположить, что это просто совпадение, и, принцесса решила внезапно провести инспекцию Тарантоса, при этом случайно начать её с посещения фехтовального зала, где случайно в это время занимается Кротов — это уже не фантастика, а бред. Это было тоже, самое, как если бы на Земле к ним в деревенский дом заявился сам Генеральный Секретарь ЦК КПСС. Имя принцессы в последнее время все чаще мелькало в новостях. За полгода после Зорна, она совершила стремительный взлет, и сейчас входила уже в первый круг приближенных.

Толпа, сопровождавшая Алгалу, застыла у входа. Все в зал не поместились, и, похоже, за дверями людей было еще больше. Кротов покраснел. Он готов был провалиться сквозь пластик. Никогда не любил находиться в центре внимания, а тут под взглядами этих высокопоставленных людей, разглядывавших его как какое-то удивительное насекомое, он совсем потерялся. Сергей принял свой обычный вид тупого служаки, всегда выручавший его при общении с начальством. Он как бы выстраивал вокруг себя невидимую стену, за которую никто должен прорваться. Ему сразу стало легче. Ну, давайте ваше сиятельство, выкладывайте, зачем вам понадобился солдат с Земли? — почти весело подумал он. — Опять нужен человек без чипа, или придумали что-то новенькое.

Но первые слова Алгалы обезоружили его:

— Здравствуй, Сергей, — в голосе не было никакой официальности, а уж тем более высокомерия. — Помнишь Джерези? Я никогда не забуду её. Она была мне не только помощник, но и подруга.

Сергей сломался. Он ожидал всего, но не этих слов. И ему было наплевать, что любую встречу царственных особ готовили лучшие психологи. Слишком дорого слово родственника Императора, и неизвестно как оно может отозваться. Во всяком случае, так об этом рассказывали в Академии.

Кротов, хотел ответить, но горло перехватило. Нервы, подхлестнутые этим неожиданным посещением, и нахлынувшими воспоминаниями, встряхнули организм и грозили вылиться тем, чего Сергей сейчас боялся больше всего — слезами. Он до крови прикусил губу, стараясь подавить волнение. Кое-как справившись, срывающимся голосом ответил:

— Спасибо, принцесса… — не зная произносить ли имя и титул, и боясь сбиться, при перечислении имен, он опять покраснел. Из толпы изумленно глядевших на эту встречу генералов, выдвинулся нифлянец. Мягко подкатившись к ним, он пришел на помощь землянину.

— Принцесса Алгала, — напевная, журчащая речь инопланетника успокаивала. Он старался говорить так, чтобы остальная свита не слышала. Отвернувшись и почти не раскрывая безгубого рта. — Курсант немного растерян. Прикройте его и дайте прийти в себя.

От удивления у Кротова, прошло все волнение. Нифлянец учит жизни родственницу Императора! Что-то, действительно, происходит в мире. Что-то такое, что я упустил! К его еще большему удивлению, Алгала приняла это как должное. Она так же тихо ответила зеленокожему:

— Спасибо, Йеги, я заметила.

Она посмотрела на Кротова, и сменила тему:

— Землянин, ты как всегда, меня удивил. Эти занятия — ты, что, знал, что тебе понадобится меч?

Сергей недоуменно посмотрел на неё. Что это за загадки? Зачем ему понадобится меч? Вдруг дикая мысль посетила его. Но, несмотря на свою дикость, она многое объясняла. Охрана принцессы. Только они при официальных церемониях, носят меч. И, показывают на публику строевые приемы с этим оружием. Наверное, Алгала, ради памяти Джерези, решила облагодетельствовать его. Первая мысль, родившаяся после этого умозаключения, была — никогда! Еще не хватало только службы при дворе.

Слова последовавшие за этим, не оставляли никаких сомнений:

— Сергей Кротов, по моему указанию, ты прерываешь обучение в Академии Спецназа Империи, и переходишь на другую службу. Будешь служить под моим личным руководством.

Сергей напрягся, собирая все силы для отказа.

— Принцесса Алгала, — вежливо, но твердо сказал он, — я не могу. Вся моя жизнь прошла в армии, и я просто не смогу представить себя во дворцах, среди больших важных персон. Пожалейте меня, я простой солдат. И готов служить вам где угодно, только не при дворе!

— Ты! Ты все знаешь?! — удивлению принцессы не было предела. — Откуда?!

Она подозрительно посмотрела на нифлянца:

— Йеги, что это? Это называется секретная миссия?

При этих словах, до Кротова начало доходить, что они с принцессой, что-то перепутали, и никак не поймут друг друга. Вмешательство «марсианина» не понадобилось, вопрос Кротова все разрешил:

— Так вы приглашаете меня не в личную охрану?

Кротову показалось, что при этих словах ближайший гренадер презрительно хмыкнул. Сергей посмотрел на здоровенного солдата, но его лицо было абсолютно бесстрастно. Наверное, показалось.

Алгала засмеялась:

— В охрану? Нет, конечно, для этого мне хватает моих Алгатцев, — и снова становясь серьезной повернулась к нифлянцу.

— Йеги, объяснишь все ему. Я проведу короткую встречу с местными. Иначе меня просто не поймут. Через час все должны быть на корабле.

На этот раз в голосе прозвучал металл. Высокопоставленная толпа исчезла также быстро, как и появилась. Нифлянец и Сергей остались одни. Зеленокожий запел:

— Я думаю, ты теперь понимаешь свою важность для Империи. Родственники Императора редко прибывают лично объявить кому-то, что берут его на службу!

Кротов покачал головой:

— Не, ни хрена я не понимаю. Что, куда, и где я опять понадобился. Что, новый Зорн?

— Объяснение очень длинное, да я и не уполномочен, — ушел от ответа Йеги. — Лучше давай выполнять приказание принцессы. Времени у тебя совсем нет. Если хочешь с кем-то попрощаться — беги!

Черт! Ранза! Сергей хотел бежать, но взглянув на нифлянца, остановился — какая у него должность? Наверное, надо попросить разрешения?

— Не знаю, как к вам обращаться, — прямо заявил Кротов. — Но, разрешите идти?

— Да, конечно, иди. Мне тоже надо успеть встретиться с местным коллегой.

Больше не ожидая никаких разрешений, Сергей рванул к раздевалке.

В казарме Ранзы не было. Вот, я идиот! Надо было сразу бежать на полигон. Он быстро скинул форму, собрал её в сумку, и натянул броню. Шлем тоже закинул в сумку. Оглядел комнату, на полгода, ставшую его домом. Пора! Схватив вещи — больше возвращаться не придется — выбежал из комнаты. На ходу, он лихорадочно пытался связаться с Ранзой. Когда, он уже отчаялся, и решил бежать к полигону, та отозвалась.

— Слушаю! Что случилось, Сережа?

— Долго рассказывать! Беги к космодрому.

— Зачем? Там же сейчас все оцеплено? Мне уже все уши прожужжали про прилет принцессы.

— Беги, — прерывая её, закричал Кротов. — Я улетаю!

Он стоял у стоянки транспортеров доставки, постоянно поглядывая на коммуникатор. Время неумолимо истекало. Когда осталось пятнадцать минут до конца отведенного часа, он махнул рукой, и подошел к охране, фильтрующей людей для посадки на транспортеры, идущие к кораблю принцессы.

Оцепление было смешанное. Среди броников Военной Охраны выделялась двухцветная броня Алгатцев. Представитель «нянек» нашел его в списке на голограмме, висевшей перед ним, и приказал повернуться, чтобы идентифицировать чип. Кротов хмуро буркнул:

— Бесполезно. У меня нет чипа.

Охранник и стоявший рядом офицер-гренадер переглянулись и изумленно уставились на него. Оба лихорадочно начали связываться с начальством. Алгатцу ответили первому. Он повернулся к Сергею.

— Проходи. Вон тот транспортер.

Представитель Военной Охраны, лишь согласно кивнул. Сергей закинул сумку на плечо и быстрым шагом направился к машине. В транспортере он оказался единственным пассажиром. Настроение было мрачное. То, что не удалось проститься с Ранзой и ребятами, давило на сердце. Вот такой я — вчера пообещал, что без того чтобы попрощаться не исчезну — а, сегодня… Он еще не дожил до той поры, когда легко начинаешь списывать невыполнение своих обещаний, на неумолимую судьбу. Хотя, в данном случае, это так и было. Желание принцессы Великой Империи можно было сравнить с непреодолимыми обстоятельствами.

Корабль принцессы удивил. Сергей ожидал увидеть быстроходный крейсер, или на худой конец линкор, но никак не транспортник. На вид самый обычный. Даже собственного имени у него не было. По борту тянулись только огромные знаки шифра. Может диспетчер перепутал? Задал управлению машины не тот маршрут? Но оцепление вокруг корабля сразу разрушило это предположение. Рослые — на подбор — гренадеры Алгатского полка, цепью стояли вокруг корабля.

Кротов спрыгнул с платформы на плиты взлетного поля, и повернулся в сторону ворот. Маленькая надежда, что Крик прорвется и примчится попрощаться, все еще теплилась в его душе. Блин, что это я? — разозлился Сергей. — Радоваться должен, что не надо смотреть в глаза девушке, и все решилось само собой. В это время от ворот показался несущийся транспортер. При приближении машины, Кротов разглядел на его борту эмблему Алгатского полка. Транспортер не останавливаясь, и лишь чуть сбросив скорость, лихо въехал на транспортную палубу корабля. По тому, как вытянулись и отсалютовали гренадеры, Сергей понял, что на транспортере прибыла Алгала. Но, вот и все — тянуть больше нельзя, пора искать свою шконку. Его остановило приближение еще одного транспортного модуля. Тот тоже летел на огромной скорости, явно боясь опоздать. Когда машина резко затормозила у кольца охраны, оттуда выскочила знакомая фигура. Ну, как же без него? — улыбнулся Кротов. — Кто же за мной присматривать будет?

Глемас выхватил из кабины сумку, что-то скомандовал водителю, и повернулся к кораблю. Но, Кротов уже не смотрел на гронца. Он бросил свою сумку на трапе, и побежал вниз, навстречу второй фигуре, выпрыгнувшей следом за МРОБовцем. Ранза тоже бежала на встречу.

Кротов, оттолкнул гренадера, вставшего на пути девушки. Они встретились. Ранза уткнулась в его грудь, и плача повторяла:

— Сережа, Сережа…

У Кротова свело горло. Наконец, он прохрипел:

— Видишь, как получается…

Это были совсем не те слова, что он хотел сказать на прощание. Но, вместо заготовленной, и много раз отрепетированной речи, на память приходили только обрывки фраз.

— Быстрей прощайтесь!

Голос офицера был бесстрастен.

— Корабль ждать не будет!

Гронберг тоже похлопал Кротова по плечу:

— Сергей, пора…

Ранза отодвинулась, вытерла слезы, и с горечью сказала:

— Я, знаю, больше я тебя не увижу.

Сергей вскинулся:

— Что ты такое говоришь, девочка моя? Слетаю, сделаю что надо, и вернусь!

— Не обманывай себя.

С этими словами она опять уткнулась в его грудь. Потом схватила его лицо, и впилась губами в губы.

— Я тебя никогда не забуду! Прощай!

Она резко повернулась, и пошла к транспортеру. Кротов растерянно глядел ей вслед. Так ничего и не сказал. Блин, вот я мямля, все слова забыл! Но в глубине души он был рад, что не пришлось говорить о том, что он не любит девушку. Все равно бы не смог.

Гронберг схватил Кротова за плечо и потащил к трапу.

— Все, Сергей! Очнись!

Сергей вырвался, и закричал в спину девушки:

— Ранза, я тоже никогда тебя не забуду!

Офицер-Алгатец, показал рукой на люк.

— Сейчас закроем. Или туда, или в транспортер. Больше не ждем!

Ранза не обернулась. Сгорбленная потерянная фигурка исчезла в транспортере. Тот, с ходу набирая скорость, рванул к воротам. Последние гренадеры пробежали по трапу, и аппарель начала подниматься, отрезая землянина от еще одного куска жизни.

Что там впереди? В этот раз он ничего не знал о будущем.

Сергей повернулся к гронцу, и, стараясь, чтобы голос не дрожал, спросил:

— Может, ты знаешь, куда мы летим?

Конец.

Content

Михайлов Сергей Юрьевич Зорн. Академия

Зорн

Академия