Лена Обухова, Наталья Тимошенко

Избранница

От авторов:

Выражаем огромную благодарность Наталии Расковой за помощь в редактировании этой и других наших книг. Спасибо за ценные советы, дельные замечания и взгляд со стороны.

Пролог

– И главный приз достается… – ведущий сделал традиционную паузу, нарочито медленно вытаскивая из конверта лист с именем, а потом под торжественную барабанную дробь еще немного потянул время, хитро улыбаясь. Камеры в этот момент показывали четырех номинантов, каждый из которых старался выглядеть как можно спокойнее, всем своим видом показывая, что уверен в победе или как минимум совершенно не интересуется ею. – Алексе Халдан за роман «Хладные»!

Полноватая блондинка чуть не подпрыгнула в своем кресле, ее фальшивое спокойствие как рукой сняло. Под триумфальный марш, грянувший со стороны оркестра, она поднялась и, стараясь не наступать на подол длинного, пышного, местами вызывающе прозрачного платья, поторопилась на сцену, лучезарно улыбаясь ярко-алыми губами и краснея даже сквозь толстый слой грима, который должен был сделать ее лицо мертвенно-бледным.

Ведущий вручил ей статуэтку, а из-за кулис, держа наготове букет цветов, к ним подошла длинноногая красавица, на фоне которой писательница сразу стала выглядеть немного нелепо. Алексе уступили место у микрофона, но она не сразу смогла справиться с эмоциями и заговорить, и даже когда ей это все же удалось, английские слова давались с трудом, поэтому ведущий был вынужден шепотом попросить ее говорить на родном языке, чтобы автоматические переводчики могли разбирать речь и делать синхронный перевод. Алекса смутилась, но все же перешла на румынский.

– Для меня большая честь стоять здесь сегодня, – повторила она. – Когда я начинала писать роман, я, конечно, надеялась на его признание, но даже не предполагала, что дело кончится экранизацией в трех частях и великолепным музыкальным альбомом по мотивам. Без всего этого, я полагаю, «Хладные» не стали бы так популярны. Должна признаться, я немного боялась, что вся политическая подоплека романа, главный герой которого становился во главе целого государства, не будет принята, потому что, несмотря на все усилия последних десятилетий, многие люди до сих пор с сомнением относятся к вампирам, к их готовности действовать на благо смертных. У меня таких сомнений нет и никогда не было, и я благодарна всем, кто разделил со мной мою убежденность. Тем, кто был вдохновлен любовной линией, я тоже благодарна, хотя она и выглядит более привычно… для романа.

Зал взорвался аплодисментами, оркестр снова заиграл, на этот раз что-то эпичное, в чем с трудом узнавалась подвергшаяся непривычной аранжировке главная музыкальная тема экранизации «Хладных», ставшая основой и музыкального альбома. Длинноногая красавица вручила Алексе букет, а ведущий жестом предложил ей вернуться на место. Камеры какое-то время провожали ее, но потом на экранах снова появилось улыбающееся лицо ведущего.

– Что ж, наш вечер подошел к концу. Главная премия имени Софии Мейер этого года за выдающийся вклад в литературу, искусство и взаимоотношения вампиров и людей нашла своего героя, и, казалось бы, больше нам сегодня сказать нечего. Однако я с самого начала вечера намекал вам на небольшой сюрприз, и теперь настало его время. – Он снова сделал паузу, испытывая терпение зрителей. Оркестр почти затих, негромко наигрывая только фоновую незатейливую мелодию. – Я хочу пригласить на эту сцену председателя организационного комитета нашей премии, главу российского клана вампиров Константина Шереметьева!

Зал снова зааплодировал, а оркестр заиграл что-то умеренно бодрое, пока на сцену, на которой по такому случаю уважительно притушили свет прожекторов, поднимался высокий худощавый мужчина. На вид ему было около сорока, хотя на самом деле он жил уже не одну сотню лет, темные волосы и черный костюм подчеркивали белизну его кожи, а та, в свою очередь, делала ярче губы. Конечно, они не были такими алыми, как у Алексы, которая пользовалась косметикой, но все же бросались в глаза гораздо сильнее, чем губы улыбающегося и хлопающего ведущего. Почему-то употребление в пищу человеческой крови придавало губам и радужной оболочке глаз вампиров красный оттенок. У столь древних, каким был Константин Шереметьев, их первоначальный цвет полностью терялся в красноватом отливе.

– Добрый вечер, благодарю за теплый прием, – едва слышно прошелестел он в микрофон на английском. Он мог говорить почти на всех европейских языках, но выбрал наиболее универсальный английский, поскольку его автоматические синхронисты воспринимали лучше всего. Аплодисменты и музыка мгновенно стихли. Вампиры не любили ни яркого света, ни громких звуков, об этом все знали. Темнота и тишина для них были наиболее естественной средой обитания. – У меня для вас совсем краткое объявление, поэтому я не займу много времени и скоро все вы сможете отправиться на вечеринку, которой обычно завершается наше с вами мероприятие.

Он замолчал, делая паузу, чтобы зал мог немного поулыбаться на камеры и еще раз тихонько поприветствовать его слова аплодисментами. Сам же Константин в этот момент словно думал, с чего начать свое объявление. Потом он медленно поднял руку, указывая на главного триумфатора вечера.

– Госпожа Халдан очень верно заметила: политическая линия ее романа нетипична и для многих неприемлема даже сейчас, после всех этих лет совместного существования вампиров и людей. Мы с пониманием относимся к вашему недоверию и готовы продолжать доказывать вам, что, имея необходимую инфраструктуру для обеспечения нас кровью без убийств, для нас стало гораздо проще помнить о том, что когда-то мы тоже были людьми, а потому ваши интересы для нас понятны и важны ничуть не меньше наших. Возможно, пройдет еще не одно десятилетие, прежде чем вы научитесь верить в это. Мы подождем, – он улыбнулся. – Время нас не пугает.

По залу прокатился ожидаемый смех. Константин дождался, пока шум стихнет, и только потом продолжил, все так же едва слышно шелестя в микрофон, заставляя аудиторию прислушиваться к своему голосу:

– Но дело в том, что даже привычная романтическая линия о любви одного из нас и одного из вас сегодня только сюжетное клише. Мы с вами живем рядом, но наши миры не пересекаются. Десятилетиями мы больше не обращаем смертных, но вы стараетесь держаться от нас подальше во всем, что касается повседневной жизни. Любви. Брака. Скоро все изменится. Мой молодой сын, Александр, очень одинок. Он был одним из последних обращенных и среди нашего вида найти себе пару уже не смог. Долгие годы это означало быть обреченным на одиночество вечно, но сегодня все меняется. Вампиры и люди готовы сделать друг другу навстречу еще один шаг. Мой сын желает выбрать себе жену из смертных. Он готов прожить с ней и ее короткую человеческую жизнь, но Союзный парламент предварительно одобрил нам разрешение обратить девушку по ее – и только ее – желанию.

Зал ахнул и притих. Эта новость выглядела шокирующей и возбуждающей одновременно. Она могла полностью изменить ставший уже привычным мир, в котором вампиры и люди жили бок о бок. Константин с улыбкой взирал на зал, явно довольный эффектом от своих слов.

– Чтобы найти своему сыну достойную спутницу жизни, я решил устроить конкурс, – продолжил он. – Все девушки, заинтересованные в браке с Алексом, смогут разместить свои анкеты на специальном сайте, его адрес вы сейчас видите на экранах. Среди них мы отберем претенденток, которые смогут приехать, познакомиться с ним лично и побороться за его сердце в соревновании. Вы сможете наблюдать за этим на платном канале, если купите подписку. Так мы надеемся найти достойнейшую. На этом у меня все. Спасибо за внимание.

Он попятился назад, отступая из круга тусклого света в тень и исчезая из поля зрения камер и зрителей. Когда через пару мгновений свет на сцене вспыхнул в полную силу, Константина уже не было. Зал вновь взорвался аплодисментами, оркестр громко заиграл. Всем нравилось наблюдать подобные фокусы. С безопасного расстояния.

Глава 1

Замок выплыл из предрассветного тумана так неожиданно и оказался таким огромным, что Виолетта ахнула от изумления. Только что за стеклом не было видно ничего, кроме укутанной мглой земли, над которой плавно летел их низколет, как вдруг прямо перед ними, всего в нескольких километрах впереди, выступила гора с венчающим ее вершину древним строением. Утреннюю дремоту как рукой сняло, и Виолетта прильнула к окну.

Последние несколько десятков километров их путь пролегал между холмами, заросшими низкими деревьями и кустарниками, на склонах которых изредка встречались небольшие поместья, а то и целые деревни, поля и усыпанные маками луга, но замок стоял обособленно. Гора, на которой он располагался, была очень высокой, отвесной с одной стороны. Те, кто несколько сотен лет назад строили замок, выбрали лучшее место. Сам он выглядел огромным: Виолетта насчитала шесть башен в четыре этажа, с десяток двухэтажных, а также множество коридоров, их соединявших. Было похоже, что замок много раз достраивался и перестраивался, сочетая в себе разные эпохи и направления. Одну из шести главных башен сейчас украшал флаг сине-зеленого цвета – семейные цвета клана Шереметьевых.

Низколет замедлил ход и сбросил высоту. Совсем чуть-чуть, но этого хватило для того, чтобы его начало швырять вверх-вниз как осенний листок на ветру. Низколеты появились в массовом доступе всего лет пять назад, использовались исключительно в холмистой местности, где нельзя было проехать на обычном автомобиле, и поэтому никто еще не придумал, как их стабилизировать при небольшом перепаде высот. Для их функционирования неглубоко под землей укладывались специальные магниты, такие же устанавливались и в самих машинах: три главных, автоматически настроенных на поддержание расстояния в десять метров, и несколько дополнительных, с которых при необходимости снималась защита, что позволяло увеличивать высоту. Магниты отталкивались друг от друга, позволяя низколету удерживаться в воздухе. Для приземления главные магниты постепенно закрывались защитой, и машина плавно садилась на землю.

Опытных пилотов, хорошо знавших дорогу и расположение магнитов под землей, а потому способных быстро включать и выключать дополнительные магниты, когда высота поверхности земли изменялась, чтобы держать низколет на одной высоте, в этой местности нашлось не так много. Большинство просто вели машины, уклоняясь от гор и утесов, не регулируя высоту, отчего их швыряло вверх и вниз как на аттракционе. Виолетте, точнее, ее отцу, удалось выбить для дочери лучшего пилота, который совершенно не говорил по-русски, зато большую часть пути пилотировал, как птица, а вот других девушек уже наверняка тошнило. Во всяком случае, те низколеты, которые Виолетта видела из окна своей машины, швыряло в разные стороны, едва только они влетели в эти горы.

Не в силах сдерживать восторг, Виолетта повернулась к своей спутнице, устроившейся в соседнем кресле и прикрывшей глаза в неглубоком сне, и непроизвольно поморщилась. Марта, как всегда, предпочла снова вошедшим несколько лет назад в моду платьям в пол и туфлям на шпильках удобные джинсы, кроссовки и кожаную куртку, привычно завязала длинные темные волосы в хвост на затылке и почти не накрасила лицо. Она, несомненно, будет выделяться из толпы и привлекать к себе и к Виолетте огромное внимание. Не то чтобы Виолетта его не любила, но все же предпочитала восторженные взгляды и завистливые вздохи, а не недоумение и откровенные смешки.

– Марта, ты посмотри, какая красота! – позвала она, решив, что займется вопросами внешнего вида позже, когда они доберутся до места.

Марта открыла глаза и посмотрела на приближающийся замок, но на ее лице не отразилось и трети того восторга, который демонстрировала Виолетта.

– Красиво, – лаконично констатировала она. – Хотя я не понимаю, почему они устраивают этот балаган у черта на куличках.

– Во-первых, это не балаган! – снова отворачиваясь к окну и даже немного привставая над сиденьем, чтобы лучше рассмотреть приближающийся замок и замковый двор, заявила Виолетта. Теперь уже стали видны и многочисленные камеры, которые будут транслировать как минимум всей прогрессивной части населения Земли предстоящий конкурс, и флаги конкурсанток, и самих девушек, уже успевших добраться до места. – А во-вторых, где у нас ты видела такую красоту? Это же настоящие горы и настоящий дворец!

– Это замок, – педантично поправила Марта, – а не дворец. И как еще я могу называть мероприятие, в котором взрослые разумные люди собираются соревноваться друг с другом за право умереть в расцвете лет?

– Не умереть, а обрести вечную жизнь, – снова возразила Виолетта, а затем обернулась к своей спутнице, глядя на нее с легким недоумением во взгляде небесно-голубых глаз. – Неужели тебе никогда не хотелось?

– Стать вампиром? – Марта в свою очередь удивленно уставилась на нее. – Ни в коем случае. И честно говоря, я не представляю, что такого завораживающего ваше поколение находит в перспективе стать невестой кровожадного живого трупа.

Виолетта мгновенно вспыхнула, и по ее лицу было заметно, что она готовилась сказать Марте какую-нибудь колкость о разнице поколений и их приоритетов, но в этот момент низколет мягко качнулся, приземлившись во дворе замка среди десятка таких же машин. Водитель обернулся к девушкам и что-то сказал на непонятном Виолетте языке. Она как всегда забыла надеть автоматический переводчик.

– Ненавижу постоянно носить наушник: выглядит уродливо и жутко мешает, – чуть капризно заметила Виолетта, быстро поправляя густые каштановые волосы, которые немного растрепались в дороге.

Она выбросила наружу ножки в идеально сшитых сиреневых туфельках, ожидая, когда кто-нибудь подаст ей руку, но добровольцев не оказалось: все были заняты своими делами. На вновь прибывшую конкурсантку обратил внимание только один журналист с камерой, но и он был увлечен в основном съемкой. Судя по наклону камеры – съемкой Виолеттиных идеальных коленок, показавшихся из-под платья.

– Ужасные манеры! – проворчала она, вылезая из машины самостоятельно.

Марта закатила глаза, подавляя улыбку. Нашарив рукой ножны с коротким мечом, она тоже вылезла из низколета и огляделась по сторонам.

Несмотря на опасения Виолетты, никто не обратил внимания на ее внешний вид, что было вполне естественно: на обслуживающий персонал, охранников и даже личных телохранителей всем всегда было наплевать. Их одежда и макияж никого не интересовали. Темные очки, кобура с пистолетом, выпирающая под курткой, ножны, болтающиеся на поясе, и почти военная выправка моментально выдавали в Марте телохранителя.

Убедившись, что ничто не предвещает опасности (а иначе в самом начале дневного времени и быть не могло), Марта заняла свое обычное место: рядом с Виолеттой, чуть позади нее. Достаточно близко, чтобы в нужный момент оттолкнуть, прикрыть собой или направить в нужную сторону, но при этом так, чтобы не мешать телекамерам снимать, а внезапно подскочившей ведущей – брать быстрое интервью.

– Так, вы у нас кто? – деловито осведомилась она, глядя в список на планшете.

Виолетта взглянула на высокую, одетую в немного мешковатую одежду, явно скрывающую недостатки фигуры, журналистку и едва сдержалась, чтобы не сделать ей замечание по поводу того, что сначала неплохо бы поздороваться, представиться самой и представить свое издание, но вовремя прикусила язык. Не стоило грубить прессе, – так всегда учил ее отец, неизменный любимчик всех журналистов и в особенности журналисток.

– Виолетта Ремешева, – улыбнувшись, представилась она, краем глаза следя за тем, как двое мужчин вытаскивают из низколета ее многочисленные чемоданы.

Журналистка потыкала пальцем в экран, а потом поднесла к лицу Виолетты микрофон и сделала знак мужчине с камерой, стоявшему за ее спиной.

– Значит, смотришь туда, улыбаешься, говоришь сюда и в двух словах рассказываешь: кто ты, откуда и зачем сюда приехала. Сможешь сделать это интересно, попадешь в нарезку, которая пойдет в сегодняшний анонс. Готова?

Виолетта так и не успела решить, нужна ли ей подобная реклама, или же она относится к той категории конкурсанток, которые в представлении и пиаре не нуждаются, а потому терпеть невоспитанность журналистки не обязана, как рядом с ней послышался до зубного скрежета знакомый голосок:

– Летти, детка, уже раздаешь интервью? Не забудь упомянуть, сколько денег заплатил твой папочка за то, чтобы выбить тебе участие в этом конкурсе. Впрочем, – голосок прервался тяжелым вздохом, – по твоей одежде и так видно, что на это ушли все ваши семейные сбережения.

Виолетта заскрипела зубами и обернулась. Рядом с только что приземлившимся низколетом стояла высокая стройная блондинка, одетая в ярко-алое платье из последней коллекции знаменитого модельера, которое доходило ей примерно до середины голени, оставляя открытыми стильные черные сапожки на невероятно тонкой шпильке. Длинные волосы блондинки волной спадали ниже пояса, делая ее похожей на средневековую принцессу, а широко распахнутые зеленые глаза придавали сходство с колдуньей.

– Аврора… – прошипела Виолетта, не сумев справиться с лицом.

Аврора была ее заклятой подружкой, с которой они разругались несколько лет назад, когда ее отец сильно подставил отца Виолетты, а сама подруга отбила у нее кавалера.

Марта с интересом наблюдала за происходящим, умудряясь при этом выглядеть отстраненной и скучающей, как и подобало хорошему телохранителю. Аврору Клементьеву она тоже прекрасно знала, поскольку еще застала те времена, когда девчонки ходили под ручку и радушно целовались при встрече. Впрочем, она еще тогда считала ее заносчивой стервой, хотя ей и было на тот момент всего пятнадцать.

Отец Виолетты нанял Марту, когда его дочери исполнилось четырнадцать лет. Видимо, он очень впечатлился скандалом, произошедшим незадолго до этого, когда тринадцатилетнюю подопечную обнаружили в постели ее тридцатилетнего телохранителя. Кто кого соблазнил – был большой вопрос, но господин Ремешев решил не рисковать и нашел для дочки телохранителя-женщину.

– Так, девушка, сосредоточьтесь, – велела журналистка Виолетте. – У нас времени в обрез. Через два часа это уже пойдет в эфир. А вы, – она повернулась к Авроре, – приготовьтесь, будете следующей.

– Вот еще! Не хватало где-то быть второй, – фыркнула Аврора, вскинув голову, отчего волна светлых волос взметнулась вверх, заставив завороженно замереть половину мужчин, сновавших по двору, и быстро зашагала в сторону замка. За ней на расстоянии трех шагов последовали двое высоких мрачных мужчин, выполнявших те же функции, что и Марта, а также трое носильщиков, тащивших за собой объемные чемоданы.

Виолетта снова повернулась к журналистке, нацепив на лицо свою самую милую улыбку, и принялась говорить заранее заготовленную речь, в конце которой пожелала всем конкурсанткам удачи.

– Сойдет? – поинтересовалась она, закончив.

– Вполне, – кивнула журналистка, что-то помечая в планшете. – Проходите, там всех в зале собирают на приветственный бокал шампанского.

На этом журналистка потеряла к Виолетте всякий интерес, снова ткнула в экран планшета и заговорила с кем-то по видео-чату:

– Забранский, перехватите там борзую блондинку в красном, которая к вам идет, напомните ей правила участия и намекните, что если она хотела быть первой, ей стоило притащить сюда свою задницу два часа назад…

Больше Марта ничего не услышала, поскольку голос журналистки, удалившейся вслед за Авророй, потонул в общем шуме.

– Да, Детка, тут с вас всех спесь поотряхнут, – с ухмылкой констатировала она, подталкивая подопечную ко входу в замок. «Деткой» она начала ее звать с первых же дней работы, и со временем это превратилось во что-то вроде клички.

– А с некоторых и не помешает! – отозвалась Виолетта, шагая по усыпанной мелким щебнем дорожке.

– Не передумала еще? – поинтересовалась Марта, идя рядом с ней. – Еще не поздно сесть в низколет и вернуться обратно.

Если бы Марта могла что-то решать, она бы сюда Виолетту ни за что не пустила, но господин Ремешев, по всей видимости, считал, что известность, добытая участием в реалити-шоу, пойдет дочке на пользу. Марта отказывалась верить, что он на полном серьезе готов выдать дочь замуж за вампира, тем более он всегда относился к той немногочисленной категории людей, которые все еще не доверяли им.

– Конечно, нет, ты что? – Виолетта даже остановилась, чтобы посмотреть на своего телохранителя, а затем озорно улыбнулась, как будто они были лучшими подружками: такое отношение к Марте она проявляла крайне редко. – Ты Алекса Шереметьева видела? – Она мечтательно закатила глаза.

– Видела: бледный, болезненный и с неутолимым голодом во взгляде, – фыркнула Марта, явно покривив душой. На самом деле молодой во всех смыслах вампир, из-за матримониальных намерений которого все и закрутилось, выглядел очень даже симпатично. Как минимум в глазах девятнадцатилетней девчонки. – Короче, нормальный такой Дракула. Только почему-то в Чехии, а не в Румынии, хотя вообще вместе с кланом обычно живет в Питере.

– А при чем тут Румыния? – не поняла Виолетта.

Марта сокрушенно покачала головой, пробормотав что-то о поколении, которое уже совсем не знает классику.

* * *

Оказавшись в зале, где собирали конкурсанток и их сопровождающих, Марта мысленно признала, что место для затеянного события выбрано идеально. Поскольку глава клана решил устроить из банальных смотрин многодневное шоу, трансляция которого наверняка позволит ему заработать «лишнюю копеечку» на оплату самого свадебного торжества, ему требовалась красивая картинка, создающая нужный настрой. Однако продолжительность мероприятия накладывала и еще одно требование, помимо атмосферности: удобство. В замке предстояло разместить полтора десятка избалованных девчонок и их разношерстные свиты: охранников, стилистов, персональных тренеров, косметологов и визажистов, парикмахеров, личных помощников. Рядом с некоторыми претендентками толпились группы человек на тридцать. И всем им надо было где-то жить, что-то есть, как-то мыться и справлять естественные потребности. И это не считая журналистской братии. Возможно, во всей Румынии не нашлось ни одного замка, который отвечал бы всем потребностям. Этот же явно давно использовался в качестве тематического отеля, а потому сочетал в себе современный комфорт со средневековой романтикой.

Неизвестный Марте Забранский, к которому взывала так и оставшаяся безымянной журналистка, с поставленной перед ним задачей справился довольно быстро: когда они с Виолеттой проходили через холл, Аврора уже послушно улыбалась в камеру и рассказывала о себе.

Их снова отметили в каком-то списке, заставив просканировать QR-код, после чего на смартфоне Марты появилось специальное приложение со всеми техническими подробностями предстоящего мероприятия: распорядком, правилами, командой, которая работала со стороны организаторов. Виолетта, конечно, не стала утруждать себя изучением этого приложения, у нее были задачи поважнее: восхищаться шикарной обстановкой и при этом следить за позами и выражением лица, чтобы постоянно мелькающие вспышки фотографов не застали ее в невыгодном ракурсе.

Кто-то из персонала пояснил им, куда надо будет пройти Виолетте, когда начнется церемония приветствия. Всем сопровождающим следовало остаться позади, в «массовке», а претендентки выходили на передний план. Потом словно из-под земли появился официант с подносом, на котором в изящных высоких бокалах пузырилось прохладное шампанское. Марте казалось не очень правильным поить девятнадцатилетних дурех алкоголем с утра пораньше, но за годы работы она поняла, что девочек в таком обществе начинают приучать к просекко на воскресных бранчах в загородных клубах лет с двенадцати. Возможно, именно поэтому некоторые из них потом оказываются в тринадцать в постели своих охранников.

– Не налегай только, – все же посоветовала она Виолетте, когда та взяла бокал в руки. Сама Марта, естественно, пить не стала: на работе она себе такого не позволяла.

– Это же всего лишь шампанское! – мгновенно возмутилась Виолетта, однако тут же улыбнулась и чуть повернулась в сторону Марты, склонив голову набок: ее как раз фотографировал один из журналистов.

– Потом не жалуйся на отечное лицо на фотографиях, – поддела ее Марта, точно зная, чем можно напугать подопечную.

Как она и предполагала, Виолетта тут же убрала ото рта бокал.

– Я же немного, ничего не будет, – не слишком уверенно возразила она.

– Летти! – тут же послышался сзади девичий голосок, привлекший к себе внимание как минимум нескольких журналистов.

Виолетта обернулась и тут же была заключена в объятия еще одной конкурсантки: невысокой брюнетки в ярко-желтом платье, выгодно оттенявшим цвет ее волос, но придававшим некоторую болезненную синеву коже.

– Мира! – обрадовалась Виолетта, целуя в щеку свою давнюю приятельницу, за спиной которой тут же возникла высокая молчаливая женщина в джинсах и кожаной куртке, практически сестра-близнец Марты. – И ты здесь?

– Конечно! – Мирослава выпустила подружку из объятий и улыбнулась. – Разве я могла не побороться за такого видного жениха? Меня лично папа сюда прислал, а мама даже звонила Михалу, чтобы он обо мне позаботился.

Марта обменялась красноречивыми взглядами с коллегой. Та, по всей видимости, точно так же не догоняла, почему богатые и знаменитые родители так старательно запихивают порой единственных дочерей на столь сомнительное мероприятие. Конечно, вампирские кланы все как один были очень состоятельны, но в понимании Марты это выглядело не очень-то выгодной сделкой.

Поскольку вступать в разговоры ей было запрещено, если только к ней не обратятся, она деликатно отступила на шаг назад и достала смартфон, чтобы просмотреть список организаторов. Как она и думала, «Михал» и «Забранский» оказались именем и фамилией одного и того же человека: главного распорядителя конкурса.

– И какие же у тебя привилегии? – поинтересовалась тем временем Виолетта у подружки, но та только отмахнулась, а по ее лицу пробежала тень смущения, выдававшая, что ее маменьке ни о чем договориться не удалось.

– Ты же знаешь Михала, – Мирослава многозначительно закатила глаза, как будто Виолетта действительно должна была его знать. – Он вечно занят. – Она оглянулась по сторонам, выискивая повод сбежать от неудобного разговора, и вовремя заметила на себе заинтересованный взгляд одного журналиста. – Ну, я пойду, меня зовут на еще одно интервью. – Она чмокнула Виолетту в щеку и поспешно удалилась, громко стуча каблуками. Ее охранница как тень последовала за ней.

– Нет, ну ты слышала? – возмущенно зашептала Виолетта Марте. – Другие родители заранее позаботились о комфорте своих дочерей!

– У меня создалось впечатление, что ничего особенного они организовать не смогли, – ответила та.

Возможно, Виолетте нашлось бы, что возразить, но их разговор прервало внезапно начавшееся движение в той части зала, которую отвели под церемонию приветствия. Ассистенты принялись призывать претенденток под софиты, местная охрана при этом деликатно оттесняла сопровождающих на задний план, поэтому Виолетте и Марте пришлось разойтись в разные стороны. В такие минуты Марта всегда немного напрягалась, даже когда знала, что никакой опасности нет. Все же ее рука машинально легла на рукоятку меча.

В этот момент перед конкурсантками появился высокий светловолосый мужчина в безукоризненном бежевом костюме строгого покроя. В руке он держал трость, явно выполнявшую исключительно декоративную функцию, поскольку он не хромал и был еще не слишком стар, если верить его профилю в приложении. А у Марты не было причин не верить указанному там году рождения – 1995. Хотя внешне Михал Забранский не производил впечатления человека, которому перевалило за пятьдесят. Марта подозревала, что секрет моложавого вида таился в по-прежнему модной «трехдневной щетине», которая скрывала морщины. Подтянутую фигуру сохранить легко, но лицо и глаза всегда выдают возраст. У Михала Забранского возраст выдавали только глаза.

Он поднялся на невысокую сцену, установленную у дальней стены, и на мгновение замер, разглядывая цветастую толпу конкурсанток и мрачно-темную – их телохранителей и сопровождающих.

– Дамы и господа, дорогие конкурсантки, – Забранский улыбнулся толпе девушек в ярких платьях, но Марта прекрасно видела, что улыбнулись исключительно его губы, глаза так и остались холодными и беспристрастными. – Я рад приветствовать вас в этом прекрасном замке, который на ближайшее время станет вашим домом. Меня зовут Михал Забранский, я распорядитель конкурса.

Кто-то дал претенденткам команду – и они удивительно слаженно приподняли бокалы с шампанским в знак приветствия, а сопровождающие неуверенно поаплодировали. Марта тоже пару раз хлопнула в ладоши, терпеливо дожидаясь, когда эта показуха закончится и можно будет снова оказаться рядом с Виолеттой.

– Если в процессе конкурса у вас будут возникать какие-то вопросы, прошу вас сразу обращаться ко мне, а пока же я расскажу вам о правилах, – продолжил Забранский, дождавшись тишины. – Первый конкурсный день наступит уже завтра и будет весьма насыщенным: конкурс, фотосессия, а вечером – бал. – По толпе девушек прокатились восторженные вздохи. – После этого каждое утро вы будете собираться на завтрак в Малой столовой третьей башни. Во время завтрака я буду объявлять предстоящий конкурс. У вас будет день на подготовку, вечером выступление. Баллы жюри будет начислять после каждого конкурса. Баллы суммируются. Претендентка, у которой к концу дня оказалось меньшее количество баллов, выбывает. С этим все понятно?

Девушки, переглянувшись и изобразив должное волнение, кивнули. Марта начала слегка раздражаться: все это она уже видела в приложениях, которые они закачали. Впрочем, разумная часть напоминала ей, что это шоу, а значит все должно быть озвучено в подобающей обстановке.

– Сегодня у вас свободный день, чтобы вы могли познакомиться друг с другом, с замком, садом. Впрочем, – Забранский бросил взгляд на толпу журналистов, хищно посматривавших на девушек и дожидающихся возможности наброситься на них, как стая коршунов, чтобы сделать побольше фотографий, взять подробное интервью, возможно, стать свидетелями парочки скандалов, которые неизменно возникают там, где полтора десятка избалованных девиц начинают драться за одного мужчину. Особенно если этот мужчина – вампир. – Едва ли вам дадут скучать. Вечером нас ждет торжественный ужин в Большой столовой первой башни. Пока же располагайтесь, вещи уже доставлены в ваши комнаты, которые находятся в третьей башне. Ваш персонал будет жить во второй и четвертой башнях, в пятой – наши уважаемые учредители конкурса, шестая, к сожалению, не реконструирована и находится в крайне плачевном состоянии, поэтому ходить туда запрещено. Ну и напоследок, – Забранский сделал многозначительную паузу, – тот, ради кого вы все здесь собрались. – Он дал знак мужчине в черном костюме, стоявшему рядом со сценой.

Девушки замолчали, глядя на сцену и ожидая, что сейчас в зале появится сам Александр Шереметьев, но за спиной распорядителя всего лишь появилась его фотография. Выдохи разочарования смешались с восторженными восклицаниями: все же молодой вампир был чудо как хорош, даже на фотографии.

Марта недоверчиво нахмурилась. Снова достав смартфон, она зашла в приложение и, пока девушки восторгались потенциальным женихом, просмотрела раздел «проживание». Все, написанное там, подтверждало: конкурсанткам предстояло жить обособленно и без своих сопровождающих. Это было четко обозначено: каждой полагалась своя комната, но только одна, то есть никого из свиты, даже телохранителя, рядом с ней не предполагалось. Ничего хорошего Марта в этом не видела.

– Как здорово, правда? – прервала изучение содержимого смартфона подлетевшая к ней Виолетта. – Я стояла недалеко от обслуживающего персонала и слышала, что на завтрашнем балу даже будет Алекс!

– Подожди меня тут, – велела Марта, проигнорировав восторги подопечной.

Найдя глазами Забранского, который разговаривал с кем-то рядом со сценой, она решительно направилась к нему.

– Господин Забранский, можете уделить мне одну минуту вашего времени?

Тот прервал разговор со своим собеседником и повернулся к Марте, окинул ее цепким взглядом с ног до головы, как будто сканируя, а затем удивленно приподнял левую бровь.

– А хватит ли нам минуты?

Марта заставила себя остаться невозмутимой в ответ на столь откровенные разглядывания. Тон она тоже постаралась держать в рамках делового:

– Меня зовут Марта Ильина, я личный телохранитель Виолетты Ремешевой. Я должна проживать рядом с ней, я не могу жить в другой башне.

– Это исключено, – пожал плечами Забранский, – у вас осталось еще сорок секунд на что-нибудь более интересное.

– Вы слышали, что я сказала? – уже чуть более раздраженно уточнила Марта. – Я личный телохранитель. Вы понимаете, что это означает?

– Что вы относитесь к персоналу конкурсанток, а потому проживаете во второй и четвертой башнях, – послушно повторил Забранский, продолжая разглядывать ее внимательными серыми глазами с едва заметным прищуром.

– Личный телохранитель должен находиться рядом с хранимым телом, – словно маленькому ребенку пояснила Марта. – Иначе это не работает.

– Сожалею, госпожа Ильина. – Забранский произнес это таким тоном, что сразу стало ясно: ему ни капли не жаль. – Вот договор, подписанный господином Ремешевым, отцом вашей подопечной. – Он сунул Марте под нос планшет, на экране которого светился текст договора. – В нем черным по желтому написано, что обслуживающий персонал проживает отдельно. Могу предложить вам только потратить освободившееся время на другое тело, рядом с которым вам можно находиться. – Он сказал это совершенно серьезным тоном, никак не вязавшимся со смешинками в глазах.

Марта прищурилась и машинально сжала рукоять меча, на которой все еще лежала ее левая рука. Ужасно хотелось врезать этому хлыщу. Мужчина, который так аккуратно одевается, едва ли сумеет поставить блок даже от самых простых ударов, а если двинуть ему по болевой точке… Марта на мгновение прикрыла глаза, отгоняя эту фантазию. Пока ей что-то от него нужно, необходимо оставаться вежливой.

– Я не обслуживаю госпожу Ремешеву, я ее охраняю, – поправила она, проигнорировав его последний намек.

Забранский тяжело вздохнул, бросив на нее еще один взгляд, как будто убеждаясь, что его недвусмысленное предложение останется безответным, а затем щелкнул пальцами по планшету, выводя на экран какие-то схемы.

– Замок находится на горе, один склон которой полностью отвесный, забраться по нему невозможно, на трех остальных находятся шесть пунктов охраны, – быстро заговорил он, перелистывая страницы на планшете так, что Марта едва успевала разглядеть их содержимое. – Замковый двор обнесен забором с тремя входами: здесь, здесь и здесь. Каждый из них охраняется двадцать четыре часа в сутки. По всему периметру стоят камеры. Каждый коридор в самом замке также снимается. Комнаты конкурсанток находятся в третьей башне, на каждом этаже которой постоянно находятся два охранника, не считая камер. Комнаты самих девушек просматриваются. Исключение – ванные, но в них нет окон, так что забраться туда незамеченным невозможно. Вашему телу ничего не угрожает и без вашей охраны.

– В замке находятся вампиры, – Марта демонстративно вытащила меч на несколько сантиметров из ножен и тут же вернула на место. – И часть вашей охраны – тоже вампиры.

– И именно за право стать одним из них борется ваша подопечная.

– Но она еще не одна из них. Пока она всего лишь… потенциальный ужин.

– Кстати насчет ужина, – Забранский захлопнул планшет и уставился на нее, в его глазах снова заскользила явная насмешка, – раз уж вместо одной интересной минуты вы отняли у меня девять бесконечно скучных, могу я отнять у вас вечером шестьдесят гораздо более приятных?

Марта поняла, что если продолжит этот разговор еще хотя бы полминуты, полетят головы. В прямом смысле. Поскольку это было противозаконно, она только процедила сквозь зубы:

– Не хочу рисковать вашим здоровьем.

С этими словами она отвернулась и пошла прочь, бессильно сжимая кулаки. Если до сих пор вся эта затея казалась ей просто глупой, то теперь она стала выглядеть подозрительной.

Глава 2

Комната оказалась не такой большой, как надеялась Виолетта. И в квартире ее отца, и в их загородном доме ей принадлежали две смежные комнаты, одна из которых выполняла роль спальни, вторая – ее личной гостиной, где она встречалась с подружками. Была еще третья комната, в которой жила Марта, но Виолетта не считала ее своей, хоть из нее и можно было попасть в ее спальню, минуя коридор. Все же эта комната принадлежала Марте, и Виолетта не позволяла себе входить туда без стука.

В замке же ей предоставили всего одну комнату, которая выглядела меньше даже одной ее спальни. Однако настроения ей это не испортило. Во-первых, Виолетта напомнила себе, что она всегда должна быть приветливой и веселой, поскольку почти двадцать четыре часа в сутки находится под прицелом видеокамер, и на нее смотрят не только телезрители, но и наверняка Алекс. Во-вторых, обладая врожденным чувством стиля, она прекрасно знала, что даже из откровенной конуры с помощью нескольких кусков материи, цветов и лент сделает довольно симпатичную комнатку, где вполне уютно будет провести неделю конкурса. В-третьих, сама комната, несмотря на небольшие размеры, оказалась довольно симпатичной. Небольшая односпальная кровать была укрыта фиолетовым покрывалом, такого же цвета шторы висели на окне, мило подвязанные светло-серыми лентами. Шкаф оказался довольно тесным для прихваченного ею гардероба, однако эти проблемы Виолетту не касались. Подумаешь, прислуге всего лишь придется чуть дольше возиться с ее платьями по утрам.

Не успела Виолетта вытащить из своей сумки косметичку, чтобы отправиться в ванную немного привести себя в порядок после раннего подъема и утомительной дороги, как в соседней комнате раздался истошный женский вопль. Швырнув косметичку на кровать, Виолетта выскочила в коридор.

Возле двери соседней комнаты уже столпилась стайка девушек разной степени раздетости и с беспорядком на головах: видимо, некоторые из них тоже собирались принять ванную и немного отдохнуть перед предстоящим торжественным ужином. Сама хозяйка комнаты, невысокая брюнетка, которую, насколько помнила Виолетта, звали Аэлитой, рыдала в объятиях еще одной девушки. Остальные конкурсантки тихонько переговаривались, пытаясь выяснить, что произошло. Виолетта не успела ничего спросить, поскольку в конце коридора показались двое мужчин: неизвестный юноша в форменной одежде с эмблемой конкурса, что выдавало в нем кого-то из обслуживающего персонала, и Михал Забранский.

– Что случилось? – встревоженно спросил Забранский, увидев разноцветную толпу в коридоре.

Аэлита зарыдала еще громче и указала на свою комнату.

– Так, все оставайтесь здесь, понятно? – Забранский тут же направился туда, поняв, что от девушки все равно ничего не добьется.

Воспользовавшись тем, что другие конкурсантки снова повернулись к плачущей подруге, Виолетта скользнула в комнату вслед за Забранским.

Эта комната была примерно такого же размера, как и ее собственная, но оформлена в сине-голубом цвете. Виолетта почти мгновенно увидела то, что так напугало Аэлиту: на темно-синем покрывале кровати лежала огромная серая тушка, в которой без труда узнавалась крыса. Ее голова была неестественно вывернута, открывая взору разорванную шею.

– Какой кошмар! – выдохнула Виолетта, не в силах оторвать взгляд от тошнотворного зрелища.

Забранский обернулся к ней, смерив ее недовольным взглядом.

– Тебя как зовут? – спросил он, стараясь закрыть от нее спиной кровать.

– Виолетта.

Он на мгновение задумался, потом по его лицу скользнуло странное выражение, а губы сами собой растянулись в недоверчивой ухмылке.

– Ремешева, что ли?

Виолетта кивнула, снова переводя взгляд на кровать и на серый трупик на ней.

– Кто мог это сделать? И зачем?

Вместо ответа Забранский вытащил из кармана пиджака идеально выглаженный белый платок и накрыл им крысу. Затем, немного подумав, завернул труп в покрывало и спрятал под полу пиджака.

– Вот что, Виолетта. Я попрошу тебя никому не говорить о том, что ты тут видела, понятно? А я закрою глаза на то, что ты проигнорировала мой приказ.

– К-какой приказ?

– Оставаться в коридоре. Так что? – Он уставился на нее немигающим взглядом, от чего Виолетта поежилась.

– Хорошо, – она кивнула. – Только вы тоже Марте не говорите, ладно? Это мой телохранитель.

– О, я в курсе, кто это, – Забранский снова усмехнулся. – Она заберет тебя с конкурса, если узнает?

Виолетта многозначительно закатила глаза.

– Как минимум будет спать на полу в моей спальне и глаз с меня не спустит.

– Договорились.

Забранский подтолкнул ее к коридору, где немного пришедшая в себя Аэлита уже рассказывала подружкам, как ее чуть не сожрал огромный монстр, прыгнувший в окно сразу, как только она закричала.

– Голодные вампиры не только крысу готовы сожрать, – прошептал кто-то из девчонок.

– Не придумывайте ерунды, – велел Забранский, закрывая дверь комнаты. – Все вампиры в замке уж точно не голодают. Томаш, – обратился он к юноше, старательно прикрывая пиджаком покрывало с крысой, – налейте госпоже Воронцовой успокоительных капель и приготовьте ей другую комнату.

Тот послушно кивнул, а затем добавил на ломаном русском:

– Будет сделано.

– А вы марш по комнатам, – велел Забранский девушкам, – вам нужно выспаться и привести себя в порядок, вы похожи на стайку перепуганных воробьев, так вам Алекса не завоевать, найдет красивее.

Виолетта не стала дожидаться повторного приказа и скользнула в свою комнату, заперев за собой дверь. Ей тоже не помешали бы успокоительные капли, но, к сожалению, в комнате, кроме графина с водой, она ничего не нашла. Решив хотя бы полежать в теплой воде с ароматной пеной, она вошла в ванную и изумленно ахнула: на столешнице возле раковины в светло-сиреневом керамическом горшочке стояла настоящая фиалка, усыпанная цветами так, что почти не было видно бархатных зеленых листьев.

– Ты вспомнил, – улыбнулась Виолетта, наклоняясь к цветку, чтобы вдохнуть едва уловимый аромат.

* * *

К вечернему мероприятию Марта окончательно изнервничалась. В башню конкурсанток ее не пускали, а сама конкурсантка заявила, что ей необходимо как следует подготовиться к приветственному ужину. Для этого она собиралась сначала поспать, а потом еще несколько часов чистить перышки. Марте было велено проследить за тем, чтобы кто-нибудь подготовил платье Виолетты: его требовалось отпарить и освежить после чемодана. Марта давно привыкла, что, помимо обязанностей телохранителя, выполняет еще и обязанности няньки, поэтому такому поручению не удивилась.

Убедившись, что платьем занимаются, она тоже немного поспала, провела пару часов в тренажерном зале, который здесь также имелся, а потом принялась собираться на мероприятие сама. По крайней мере за пределами башни она собиралась сопровождать свою подопечную везде. На всякий случай она детально изучила правила, убедившись, что они не накладывают на это ограничений. Обращаться с какими-либо вопросами или просьбами к Забранскому у нее не возникало ни малейшего желания.

На все сборы ушло полчаса: принять душ, высушить волосы, собрать их в удобный «хвост», натянуть джинсы, майку с длинным рукавом, прицепить к ремню кобуру и ножны.

Ношение внушительного холодного оружия для телохранителей стало обязательным после того, как вампиры заявили о себе и превратились в полноценных членов общества. Большинство так называемых высших вампиров добровольно приняли ограничения, связанные с охотой на людей. Они заявили, что больше не хотят быть убийцами. К счастью, уровень развития общества, научившегося изготавливать синтетическую кровь, и внушительные капиталы, которые успели сколотить кланы, позволяли им обеспечивать свои потребности, оставаясь в рамках закона. Кто-то пил кровь животных, кто-то закупал синтетическую, кто-то платил добровольным донорам. Большинство сочетало все имеющиеся варианты. Среди высших вампиров иногда встречались отступники, которые не смогли или не захотели подавить жажду к убийству, но их процент был не выше, чем процент убийц среди обычных людей.

Основную проблему и опасность составляли низшие вампиры. Они стали своего рода эпидемией: в отличие от высших они после обращения полностью теряли человеческий облик и какие-либо моральные ориентиры. Фактически они превращались в животных. В достаточно умных, сильных хищников, которые знали только собственные потребности. Они нападали на людей, выпивали их, но, если не допивали кровь до конца, их жертвы в течение суток сами превращались в низших вампиров. Поэтому уничтожить их было так же сложно, как полностью победить вирус.

Высшие вампиры оказывали посильную помощь в охоте на низших, но скептики утверждали, что при этом они сами и множили их количество, чтобы люди всегда чувствовали угрозу и всегда нуждались в помощи. Потому что даже самые лучшие из телохранителей-людей могли справиться с нападением одного-двух низших вампиров. Против группы в тридцать особей требовалась небольшая армия, к тому же имеющая навыки исключительно рукопашного боя и владения холодным оружием вроде меча или сабли. Огнестрельное оружие против вампиров не помогало.

Приветственный ужин проводился в зале для крупных мероприятий в первой башне. Для этого здесь расставили несколько столов и на каждом стояла карточка с именем гостя, которого за этим столом ожидали. Маленький столик на двоих в самом центре предназначался для главы клана и его сына Алекса. Рядом с ним расположились три стола, рассчитанные на пять человек каждый, для конкурсанток. Вокруг этих столов тянулось кольцо столиков, предназначенных для членов клана. Клан Шереметьевых был одним из наиболее многочисленных, в него входило около пятидесяти вампиров. И хотя далеко не все собирались принимать участие в процессе отбора претенденток, на приветственный ужин клан явился в полном составе. Для них подготовили столики поменьше, хотя каждый все равно был рассчитан на пятерых, просто вампирам требовалось гораздо меньше места для трапезы: из всей посуды они использовали только непрозрачные кубки. И хотя все понимали, что именно они пьют, Марта посчитала, что непрозрачность посуды – это весьма уважительный жест по отношению к гостям-людям.

Внешний круг столиков предназначался сопровождающим. Приветливая девушка на входе, уточнив имя Марты, объяснила ей, за каким столиком она найдет карточку со своим именем. К счастью, стол этот оказался в той же части зала, что и стол Виолетты. Марта покрутилась на месте, выискивая взглядом свою подопечную. Та обнаружилась всего в нескольких метрах от нее. Она стояла у своего столика, щедро украшенного цветами и угощениями, и, улыбаясь, болтала с Мирославой, которая к ужину надела платье чуть менее ядовитого цвета, и потому казалась гораздо симпатичнее, чем утром. Заметив Марту, Виолетта помахала ей рукой, затем что-то сказала подружке и подошла к ней.

– Ну что, как тебе замок? – поинтересовалась она. – Ты хорошо устроилась? – По ее глазам Марта поняла, что ей все равно, как устроился ее телохранитель, но не терпелось поделиться собственными впечатлениями.

– Мне не нравится, что мы в разных башнях. Остальное я как-нибудь переживу. Как у вас там?

– О! – Глаза Виолетты предсказуемо загорелись огнем. – У меня шикарная комната, в моих любимых сиреневых цветах! И огромная ванная! А из окна вид на сад, там столько цветов, просто обалдеть! И самое главное, – она сделала драматическую паузу, – из моего окна видно пятую башню, где живут Шереметьевы.

Марта с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза, и подавила тяжелый вздох. Одержимость Виолетты Алексом Шереметьевым уже начинала ее пугать. Кажется, она на полном серьезе решила выскочить за него замуж. Была бы воля самой Марты, она бы все эти романтические истории о любви смертных девушек и благородных вампиров запретила, чтобы они не пудрили мозги молоденьким дурочкам, но урон уже был нанесен, поэтому ей оставалось только наблюдать и надеяться, что Виолетта не победит.

– Поздравляю. Тебе бинокль раздобыть?

– А ты можешь? – обрадовалась Виолетта, но тут же смутилась, сообразив, что Марта ее дразнит. – Ну, то есть… нет, конечно… зачем? – Она опустила глаза, пробормотала что-то о том, что ей пора к столику, и быстро ретировалась.

Тут же рядом с Мартой словно из ниоткуда возникла другая фигура, и тихий вкрадчивый голос с едва заметной насмешкой в тоне спросил:

– Госпожа Ильина, как устроились? Пришлась ли вам по вкусу ваша комната?

– Господин Забранский, – Марта вежливо, но отстраненно кивнула. – У меня непритязательный вкус, его несложно удовлетворить.

– Рад слышать, – Забранский улыбнулся, на этот раз сдержанно, но гораздо искреннее, от чего от уголков глаз к вискам разбежались тонкие морщинки, прибавив ему несколько лет к моложавому виду. – С вашей подопечной было гораздо больше проблем.

– Но судя по тому, что она мне рассказала, вы с этими проблемами справились, – все так же отстраненно заметила Марта. – А на меня вам необязательно тратить свое мегадрагоценное время, – едко добавила она, – я тут на работе, так что мой комфорт вас заботить не должен. Правила я изучила, будьте спокойны. Но вынуждена предупредить: если из-за этих ваших правил с моей подопечной что-то случится, я, – она сделала небольшую паузу, глядя Забранскому в глаза, – отрублю вам голову. И скажу, что так и было.

Тот внезапно рассмеялся.

– Я не вампир, поэтому, если захотите меня убить, можете воспользоваться и более простыми методами. Правда, для этого вам придется стать в очередь, желающих уж больно много. А теперь прошу меня извинить, мне нужно проверить, как там мой подопечный.

– Я вас не держу.

Марта демонстративно отвернулась и села на свое место, тем более что в этот момент в зал начали заходить вампиры клана, а уже немного утомленные ассистенты подавали знаки гостям, что пора рассаживаться. Как и куда исчез Забранский, Марта уже не видела.

Все вампиры, которые попались ей на глаза, оказались как один очень красивы. Марта знала, что высшие вампиры отличаются исключительной красотой. На то был ряд объективных причин. Во-первых, в равных себе они обращали только тех, кто им самим нравился. В том числе и внешне. Во-вторых, что-то было такое в их физиологии, что заставляло окружающих воспринимать их исключительно привлекательными. Так они охотились на протяжении веков.

Особенно красивым Марте показался вампир, сидевший за ближним к ней столиком. От остальных он отличался более смуглой кожей, видимо, относился к какому-то живущему на ярком солнце народу. О том же говорили черные как воронье крыло волосы до плеч. Наверное, при жизни глаза у него были карими, а теперь, как и у большинства вампиров, отливали красным цветом.

Марта оторвала взгляд от красавчика, напоминая себе, что не любит вампиров и все это только химия хищника. К этому времени все гости уже расселись, свет в зале притушили, и два ярких луча прожектора замерли на входных дверях, которые кто-то успел закрыть. Торжественный голос объявил:

– Дамы и господа! Позвольте представить вам главу клана Константина Шереметьева и его сына Александра.

Двери распахнулись, и в зал вошли двое мужчин. Одному на вид было около сорока, а второму – едва ли при жизни успело исполниться двадцать. Оба были высоки и ладно сложены. Светлые волосы молодого вампира игриво топорщились, придавая ему беззаботный вид, а на губах играла искренняя жизнерадостная улыбка. Он не выглядел ни бледным, ни болезненным. И даже глаза его еще не успели начать отливать красным, все еще оставаясь насыщенно голубыми.

В той части зала, где сидели конкурсантки, пронеслись восторженные вздохи. Все как одна уставились на своего кумира, а тот, в свою очередь, не стесняясь разглядывал их, одаривая каждую улыбкой. Марте показалось, что на мгновение дольше его взгляд задержался на Виолетте, но это вполне могло ей действительно показаться. Тем более Алекса тут же отвлек его отец, громко заявив, что он еще успеет насладиться видом девушек, когда начнутся конкурсы, а пока не следует так явно пожирать их глазами.

– Тем более глазами-то все равно бесполезно, – донесся до Марты едва слышный шепот одного из вампиров клана, сидевшего неподалеку от нее за одним из столиков.

Глава 3

Утро первого конкурсного дня началось, как и положено любому утру, с завтрака. Столы для конкурсанток накрыли в Малой столовой третьей башни. Это помещение оказалось намного меньше того, в котором вчера устраивался торжественный ужин, однако в нем вполне хватало места для пятнадцати девушек и обслуживающего персонала. Три стола стояли в центре, рассчитанные на пять человек каждый, а по одной стене протянулись длинные столы с блюдами, где каждая девушка могла выбрать себе что-то по вкусу. В большое окно с противоположной стороны уже заглядывало теплое летнее солнце, поэтому настроение у всех было приподнятое.

Виолетте достался стол под номером три, и, как вчера, компанию ей составляли Мирослава, хрупкая блондинка Арина, девушка из какого-то северного города со странным старомодным именем Ольга и темнокожая красотка Аиша, говорившая по-русски с довольно сильным акцентом. Насколько Виолетта поняла еще вчера, она училась в каком-то престижном университете по обмену и на конкурс попала только благодаря тому, что университет решил послать свою представительницу, а она победила в отборе. Похоже, ей предстояло коротать время в этой компании до конца конкурса. Впрочем, она не возражала, главное, что не за одним столом с Авророй.

Та сегодня снова надела платье ярко-алого цвета, но немного более простого фасона. Длинные светлые волосы были небрежно заколоты, но Виолетта прекрасно знала, что небрежность эта тщательно спланирована и заняла не меньше сорока минут в ванной в компании как минимум двух стилистов. Уже в пятнадцатилетнем возрасте, когда они еще были лучшими подружками, Аврора не выходила из своей спальни без тщательно продуманного образа.

Когда Виолетта вошла в столовую, Аврора как раз о чем-то рассказывала своим соседкам по столу, а те восторженно смотрели на нее, как будто видели перед собой как минимум настоящую принцессу. Положив себе на тарелку немного фруктового салата и взяв баночку с йогуртом, Виолетта села за свой столик.

– О чем она так увлеченно рассказывает? – тихо поинтересовалась она у девчонок.

– Сегодня утром ей в комнату доставили цветы от Алекса, – завистливо вздохнув, поведала Арина.

Виолетта так и замерла с ложкой, которую не успела донести до рта.

– Это она сказала?

– А кто ж еще? Все утро только об этом и твердит. Дескать, вчера на ужине Алекс глаз с нее не сводил, а сегодня утром прислал цветы, – Арина вздохнула.

– Она считает, что победа у нее уже в кармане, – мрачно добавила Мирослава.

Виолетта вернулась к своему салату.

– Она вам наврала, а вы и поверили, – спокойно заметила она.

– Думаешь, наврала? – усомнилась Ольга.

– Конечно, – Виолетта пожала плечами. – Держу пари, никто не видел записку, подтверждающую, что это цветы от Алекса, а сказать можно что угодно.

– Ты просто завидуешь! – раздался из-за соседнего столика голос еще одной девушки. – Аврора, она говорит, что ты наврала про цветы от Алекса.

В столовой повисла полная тишина, не нарушаемая даже позвякиванием вилок о тарелки: все разом перестали есть, замолчали и уставились на Аврору, ожидая ее действий.

– Что, Летти, до сих пор не можешь мне простить, что Глеб предпочел тебе меня? – насмешливо поинтересовалась она, с презрением глядя на Виолетту, а затем пояснила остальным: – Это ее бывший парень. Волочился за мной с первого дня, как увидел.

Виолетта почувствовала, как жар негодования побежал по позвоночнику вниз, заставляя дрожать руки и бешено стучать сердце. На самом деле Аврора сама соблазнила Глеба, а затем бросила его через месяц, но это, конечно, было не так уж и важно. Глеб предпочел Аврору – это все, что имело значение в данный момент, возразить ей было нечего.

– Тогда покажи нам записку, – предложила Виолетта.

– Вот еще! – фыркнула Аврора. – Ничего я никому показывать не буду. Все и так знают, что это правда.

– Значит, точно врешь, никто тебе ничего не посылал, – заключила с первого столика Аэлита, та самая девушка, в комнате которой вчера обнаружилась дохлая крыса. По приказу Михала Забранского ее переселили в другой конец коридора, а ее комнату заперли, поэтому сегодня она выглядела уже веселой и отдохнувшей, как будто обо всем забыла. Однако явно не забыла Аврора.

– Ну, кому-то посылают дохлых крыс, а кому-то и цветы, – фыркнула она.

Аэлита тут же побледнела и уткнулась в свою тарелку, но ни от кого не укрылось, как на ее глаза набежали слезы, а вот Виолетта удивленно посмотрела на Аврору. Дохлую крысу в комнате видели только она сама и Забранский, и тот попросил ее никому не говорить об этом. Неужели он рассказал Авроре? Но когда и зачем?

Спор девушек прервал вошедший в столовую сам Забранский.

– Доброе утро, конкурсантки, – поприветствовал он. Конкурсантки ответили нестройным хором. Окинув их внимательным взглядом и явно сообразив, что они с утра пораньше уже успели поцапаться, Забранский продолжил: – Советую вам не затягивать с завтраком, поскольку уже через три часа начнется первый конкурс, который был вашим домашним заданием, – самопрезентация. Надеюсь, вы подготовились.

Девушки воодушевленно кивнули. Об этом конкурсе им сообщили заранее, как только они прошли отборочный тур. Рассказывать о себе не имело смысла, поскольку каждая заполнила подробнейшую анкету, в которой спрашивалось все, вплоть до предпочтения в цветовой гамме (именно поэтому Виолетта даже не удивилась, войдя в отведенную ей комнату), наверняка все члены жюри эти анкеты изучили. Поэтому первый конкурс был призван скорее впечатлить жюри, заставить их запомнить именно эту девушку, сложить о себе благоприятное впечатление.

Для самопрезентации Виолетта подготовила танец. Танцами она занималась с самого детства, имела определенный талант и часто побеждала на различных конкурсах. Собственно, именно там она и познакомилась с Авророй. Ту природа наделила немного меньшим талантом, и побеждала она в основном там, где не участвовала Виолетта. Виолетта только после ссоры поняла, насколько завидовала ей подруга все это время.

Она была уверена, что ее танец впечатлит жюри, ведь она готовила его не один месяц, костюм продумала до мелочей. Длинное платье нежно-розового цвета, выгодно оттенявшее пышные каштановые кудри, сшили из такой легкой и невесомой ткани, что оно взметалось вверх от любого движения ног. Даже туфли для танца Виолетте шили на заказ. Они имели высокий тонкий каблук и завязывались на щиколотках широкими лентами, как пуанты балерины. Это позволяло выглядеть изящно и не потерять их во время танца.

Целиком погрузившись в свои мысли, Виолетта не заметила, как Забранский отдал еще несколько распоряжений и вышел, а разговор девушек мгновенно переключился на него. Очнулась она уже только от восклицания одной из конкурсанток, сидевших за первым столиком:

– Он же старый!

– Ничего он не старый, – высокомерно возразила Аврора.

– Ему пятьдесят шесть!

– А на вид и сорок не дашь.

Виолетта удивленно посмотрела на бывшую подругу, но так и не успела уловить суть спора и подумать, что он может означать вкупе с тем фактом, что Авроре откуда-то известно о дохлой крысе в комнате Аэлиты. Всех конкурсанток попросили заканчивать завтрак и перемещаться в гримерную.

И закипела бурная деятельность.

Девушек красили, пудрили, крутили им волосы, укладывая тугие локоны в замысловатые прически. Воздух наполнился невыносимыми ароматами лака для ногтей, краски для волос, пенок, муссов и прочих создателей красоты. Конкурсантки нервничали и то и дело нападали на стилистов. Мирослава разрыдалась от того, что ей не понравился цвет ее ногтей, Аэлиту слишком сильно дергали за волосы, а Аиша вдруг решила, что ее волосы недостаточно черные, поэтому парикмахеру пришлось срочно разводить еще один флакон краски.

Демонстративно спокойной оставалась только Аврора. Она сидела в кресле с фольгой в волосах, уже тщательно накрашенная, и рассказывала о том, что танец ей ставили лучшие хореографы страны, а ее костюм расшивали вручную стразами целых две недели. Некоторые девушки восхищенно охали, но после того, как она так и не показала записку от Алекса, веры ее словам про платье с танцем было уже гораздо меньше. Она бросала злобные взгляды на Виолетту, явно виня ее в потере всеобщего внимания.

Закончив с макияжем, Виолетта решила сразу же надеть свое платье, поскольку после того, как ее причешут, сделать это будет уже затруднительно. Многие девушки поступили так же, поэтому атмосфера в гримерной накалилась еще сильнее: теперь конкурсантки с шипением кидались на любого, кто, по их мнению, проходил слишком близко и мог задеть и испортить тщательно подготовленный наряд. Здесь больше всего повезло Аише: ее выступление со змеей предполагало облегающий костюм, поэтому рядом с ней можно было ходить сколько угодно.

Едва Виолетта вышла из примерочной в своем наряде, в гримерной повисла тишина, которую прерывали только восхищенные вздохи, а все взгляды – и конкурсанток, и персонала – застыли на ней.

– Виолетта, какое чудесное платье! – выдохнула Мирослава.

Остальные девчонки поддержали ее комплиментами и комментариями. Только Аврора скрипнула зубами.

* * *

За годы работы у Ремешевых Марта привыкла к модным клубам и ресторанам, шумным торговым центрам, многочасовым шопингам, долгим часам в салонах красоты. Ее не смущала ни громкая музыка, ни манерная болтовня подружек Виолетты, ни едкий запах косметических и укладочных средств. Однако даже для ее тренированных нервов первый конкурсный день стал серьезным испытанием.

Марта проследила за приготовлением облачения Виолетты еще накануне: безумно дорогие специальные танцевальные туфли были вычищены, божественно красивое, хотя и чересчур откровенное, на ее взгляд, платье отпарено. Зная безалаберность своей подопечной, Марта на всякий случай оставила весь наряд в своей комнате. С Виолетты сталось бы случайно опрокинуть на него что-нибудь или помять, а на утро устроить по этому поводу истерику. Причем совершенно искреннюю. При всей своей испорченности, Виолетта весьма редко что-то изображала, ее перепады настроения были абсолютно искренними, а злого умысла она не ведала, за это Марта ее и любила.

Утром Марта передала наряд ответственным за конкурс лицам, убедилась, что его соответствующим образом пометили и повесили на манекен, на чем сочла свой долг исполненным.

В гримерной она долго не продержалась. Громкое щебетание полутора десятка девиц и трех десятков стилистов-визажистов-парикмахеров, гремучая смесь из пудры, духов и лака, висевшая в воздухе, и активная веселая музыка, которую крутили ради поднятия боевого духа участниц, заставили ее ретироваться в коридор, едва она убедилась, что в гримерную есть только один вход и никто не сможет ни проникнуть в нее, ни покинуть ее незамеченным, если она будет контролировать дверь. Поэтому она устроилась в прохладном и более тихом коридоре, подперев спиной противоположную двери стену. Здесь тоже царила суета, но суета эта была более деловой, а такое Марта легко могла вынести. К тому же тут она могла разглядывать и запоминать в лицо персонал, слушать обрывки их разговоров. К сожалению, большая их часть велась на чешском. Хоть она и носила автоматический переводчик в ухе, тот пока плохо справлялся с переводом с чешского на русский, делая это через английский, отчего речь звучала очень смешно, а порой – бессмысленно.

Дверь в гримерную то и дело открывалась, люди входили и выходили. В какой-то момент в коридор с воплем и рыданиями выскочила даже одна из конкурсанток. По истеричным возгласам Марта поняла, что ей не понравилось, как ее накрасили. Больше ничего примечательного за все двадцать минут наблюдений не произошло. Марта едва не начала зевать от скуки, когда в противоположном конце коридора появились двое мужчин, одним из которых оказался Михал Забранский. Сегодня на нем снова был костюм, на этот раз черный, и такие же черные туфли, начищенные не хуже, чем танцевальные туфельки Виолетты, а в руках он держал папку в кожаном переплете. Выбивались из этого строгого образа только чуть взъерошенные волосы, что выдавало его нелегкое утро.

Во втором мужчине в таком же строгом костюме Марта мгновенное узнала того самого смуглого красавчика-вампира, на которого обратила внимание накануне за ужином. Вампир что-то тихо говорил Забранскому, а тот лишь кивал, периодически заглядывая в свою папку.

Поравнявшись с Мартой, вампир кивнул Забранскому и быстро пошел дальше, бросив на Марту один заинтересованный взгляд, а Забранский задержался у двери гримерной.

– Доброе утро, госпожа Ильина, – поздоровался он, разглядывая ее гораздо более пристальным взглядом, чем его спутник секундой раньше. – Стережете свою подопечную?

Марта слегка наклонила голову в знак приветствия.

– Господин Забранский. Вы потрясающе наблюдательны, – с легким оттенком сарказма заметила она. – А вы… дайте я попробую угадать… Вы, наверное, занимаетесь организацией конкурса?

– Это моя работа, – он развел руками, – мне за нее платят. Как, полагаю, и вам за вашу, – он кивнул на дверь гримерной.

– Я бы определенно не стала торчать здесь бесплатно. Впрочем, полагаю, вам платят лучше, чем мне, – она изобразила улыбку. – Вампиры – щедрые работодатели?

– Не жалуюсь, – Забранский переложил папку в другую руку, явно не собираясь быстро уходить. – Вам мало платят? У меня есть шанс вас переманить? – Он усмехнулся. – Сколько можно вытирать сопли истеричной девчонке?

– Да уж лучше вытирать сопли девчонке, чем прислуживать кровососам, – парировала Марта. – Не боитесь, что попадете под горячую руку, и вас сожрут?

– Я невкусный, – фыркнул Забранский. – А за что вы так не любите вампиров?

– А за что мне их любить?

– Ваша подопечная искренне настроена выйти замуж за одного из них.

– Я не обязана разделять пристрастия охраняемого тела. Да и не уверена я, что она действительно этого хочет. Думаю, она плохо себе представляет, что это такое.

– А мне как раз показалось, что она очень этого хочет. Во всяком случае, я бы не стал, – он открыл папку и что-то быстро прочитал в ней, – танцевать на двенадцатисантиметровых шпильках ради того, чего не очень хочу. А вы бы стали? – Он комично приподнял бровь.

– Виолетта танцует лет с трех, для нее это естественное состояние. В отличие от меня. – Марта немного помолчала, косясь на его папку, а потом поинтересовалась: – У нее есть шансы, как думаете? Вы ведь лучше их знаете.

– Шансы победить конкретно в этом конкурсе или выиграть все состязание?

– Обо всем состязании рано говорить. Да и мне бы этого не хотелось. Но если она вылетит после первого же конкурса… Мне будет ее жаль.

Забранский снова заглянул в папку.

– У меня заявлено семь танцев, четыре песни, выступление со змеей, файер-шоу и даже, вы не поверите, два кувыркания на шесте. – Он захлопнул папку и уставился на Марту. – Как вы считаете, ваша подопечная сможет выделиться из этого… – Он осекся, подбирая нужное слово, но так и не найдя его, закончил: – Борделя?

Марта только закусила губу. Бедная девочка. И ведь она выступает то ли девятой, то ли десятой, к этому моменту жюри уже перестанет различать лица и имена. Если им вообще это интересно.

– М-да, надо было выбрать что-то более оригинальное. Правда, не представляю, что она еще могла бы сделать.

– Пожалуй, лично меня бы удивила разве что речь на какую-нибудь остросоциальную тему, – хмыкнул Забранский.

Марта не удержалась и рассмеялась. Да, пожалуй, речь – на какую угодно тему – стала бы полной неожиданностью. К сожалению, едва ли кто-то из девчонок счел бы это хорошей или хотя бы осуществимой идеей.

– И все же теперь я вынужден вас оставить, – словно даже с сожалением заявил Забранский, – мне нужно уточнить некоторые детали.

– Вы и так уделили мне непростительно много ваших драгоценных минут, – ухмыльнулась Марта.

Едва Забранский скрылся из вида, как в гримерной раздался истошный вопль. Марта не была уверена, что кричала Виолетта, но все равно в мгновение ока распахнула дверь и влетела внутрь, хватаясь рукой за ножны, но не торопясь вытаскивать меч.

Кричала действительно Виолетта, но при ближайшем рассмотрении это оказался крик отчаяния, а не страха.

– В чем дело?

– Это она-а-а-а! – снова завопила Виолетта, тыкая наманикюренным пальчиком в стоящую рядом Аврору, которая держала в руках какую-то банку и выглядела так, будто пыталась спрятать ехидную ухмылку, заменив ее выражением сожаления в глазах. – Посмотри, что она сделала!

Виолетта повернулась к Марте, демонстрируя свое напрочь испорченное танцевальное платье, по подолу которого стекала иссиня-черная краска для волос. Марта знала такую: последний писк моды, краска, которая не смывается с волос и не тускнеет целых два месяца. Правда, не смывалась она не только с волос, но и с одежды.

– Что мне теперь дела-а-а-ать?! – продолжала рыдать Виолетта.

– Ну, успокойся, – Марта неуклюже приобняла подопечную за плечи. – Сейчас что-нибудь придумаем. Идем.

Они вышли в коридор, и Марта увела Виолетту подальше от любопытных взглядов персонала.

– У тебя ведь куча платьев. Давай я попрошу подготовить другое.

– Оно подходило под туфли! – заливалась слезами Виолетта, размазывая по лицу макияж. – А танец я репетировала только в этих туфлях. – Она приподняла подол платья, чтобы продемонстрировать Марте свои туфельки и онемела от ужаса, даже забыв плакать: левая туфля тоже оказалась испачкана краской.

Марта поняла, что сейчас начнется новый виток истерики. У нее было ровно две секунды на то, чтобы как-то отвлечь Виолетту или что-то ей предложить. – Раз тебе не в чем исполнять этот номер, тебе нужен другой.

– Какой?

Виолетта посмотрела на нее с надеждой, словно Марта была фокусником, а ей – все еще пять лет. Марта поняла, что не может ее разочаровать, требовалось срочно придумать осуществимый номер на замену. Как назло, ничего гениального в голову не приходило, поэтому она выдала ровно то, о чем пару минут назад говорила с Забранским:

– Речь, – ее голос прозвучал неуверенно. – На остросоциальную тему.

Виолетта окончательно перестала плакать, непонимающе моргнула и надежда в ее глазах сменилась недоумением.

– Что?

– Послушай, я только что говорила с этим чуваком, Забранским. Он сказал, что в его программе заявлены сплошные танцы и песни. Но с чем-то таким невозможно выделиться. Эти ребята – вампиры, им плевать на вашу гибкость, пластику и прелести. Единственный способ зацепить их – выступить с речью. О чем-то таком, что им близко… – Марта подняла глаза к потолку, словно пыталась найти правильную тему там. – Что-то о… нелегком пути… борьбы за свои права. И о том, как важно для общества… уметь… интегрировать в себя разных членов, независимо от расы, веры, сексуальных или… гастрономических предпочтений.

Несколько секунд на лице Виолетты отражались отчаянные попытки сложить воедино все те слова, которые только что произнесла Марта, и наконец она кивнула.

– Предположим, остановимся на этом. Все равно у меня нет номера, позориться – так хоть в чистом платье. Но где я возьму эту речь? До начала конкурса минут пятнадцать.

Марта на секунду задумалась, а потом велела:

– Ты бегом за платьем, а я попрошу Забранского переместить тебя в конец списка. У нас будет часа полтора, чтобы что-то набросать, Википедия нам поможет. Вам все равно на выступление выделяют минуты три. Будешь говорить медленно и с выражением, тогда много текста не потребуется ни писать, ни учить. Поняла?

– Поняла, – Виолетта кивнула и уже собралась бежать, как вдруг передумала, снова повернувшись к Марте. – Слушай, а можешь мне дать что-то из своей одежды? Если уж выступать с серьезной речью, то не в платье же, меня никто не будет принимать всерьез. А ничего такого, – она окинула Марту взглядом, – у меня нет.

– Мои джинсы на тебе будут болтаться, – та в свою очередь оценивающе смерила тощую фигурку девушки, а потом протянула ей пластиковую карту-ключ. – На, поищи. Что найдешь – все твое.

– Спасибо! – Виолетта на мгновение крепко обняла Марту и тут же бегом бросилась к лестнице.

Марта же размашистым шагом отправилась искать Забранского. Тот обнаружился у сцены: он что-то объяснял осветителям. Марта бесцеремонно похлопала его по плечу, потом извинилась перед собеседниками и потащила его в сторону.

– Господин Забранский, сделайте одолжение: передвиньте Виолетту в конец списка, пожалуйста.

– Что, простите? – не понял Забранский, глядя на Марту так, словно видел ее впервые, имени не помнил и не болтал с ней десятью минутами раньше.

– Ваш список, – она кивнула на папку с планшетом. – Виолетта должна выступать то ли девятой, то ли десятой. Поставьте ее последней, у нас небольшой форс-мажор с платьем.

– Форс-мажор с платьем? – уточнил он, не торопясь открывать папку. – Ваша подопечная резко захотела другое?

– Нет, другая конкурсантка его испортила. Намеренно.

На лице Забранского тут же появился почти натуральный испуг.

– О… мне стать на колени, чтобы вы смогли отрубить мне голову? – поинтересовался он. – А то боюсь, с вашим ростом вам будет неудобно это делать.

– Что? – не поняла Марта.

– Вчера вы обещали отрубить мне голову, если с вашей подопечной что-то случится, – напомнил он. – Или порча платья не относится к смертельным грехам?

Марта закатила глаза, пытаясь скрыть смешок.

– На этот раз отделаетесь небольшой услугой, – нагло заявила она.

– Чего не сделаешь ради спасения своей никчемной жизни, – театрально вздохнул Забранский, открывая папку и что-то помечая в ней.

* * *

Самая большая в мире онлайн энциклопедия, несколько месяцев назад с размахом отпраздновавшая пятидесятилетие, полностью оправдала свое высокое звание. Спустя пятнадцать минут, пока Виолетта рылась в вещах своего телохранителя, выискивая строгую одежду, подходящую ей по размеру, Марта сумела составить более или менее подходящий текст.

Они вошли в зал, когда на сцене выступала уже тринадцатая девушка. Виолетта облачилась в строгий черный костюм-тройку, который оказался ей немного великоват, зато придавал необходимую серьезность, не так явно подчеркивая грудь и бедра. Размазанный слезами яркий макияж пришлось смыть, вместо него Виолетта успела лишь немного припудрить кожу, чтобы в лучах яркого света лицо не казалось мертвенно-бледным. Хоть это и было сейчас модно, но никак не подходило ее выступлению. Довершая строгий образ, она стянула пышные волосы резинкой на затылке, больше всего напоминая сейчас юного адвоката перед своим первым заседанием.

Для конкурсантов и их телохранителей отвели второй ряд сидений, сразу за жюри, сплошь состоящего из мужчин-вампиров клана Шереметьевых. Тихо скользнув на свое место, Виолетта исподтишка вытащила смартфон с выведенным на экран текстом.

Проблема заключалась в том, что она почти не понимала того, о чем собиралась рассказывать. Более того, она даже не знала, что еще несколько веков назад женщины не имели прав и во всем подчинялись мужчинам, считаясь едва ли не людьми второго сорта. Более или менее понятной ей была лишь часть с признанием прав за вампирами. По крайней мере, это они проходили в школе, да и до сих пор по телевизору иногда проскальзывал материал о том, что в какой-то стране нарушаются их права. Поэтому она пыталась хотя бы просто зазубрить материал, особо не вдумываясь в то, о чем будет говорить.

Тем временем тринадцатая конкурсантка закончила свое выступление, получив за него весьма вялые аплодисменты, и Михал Забранский объявил номер предпоследней девушки, подготовившей танец на шесте.

– Очередная курица-гриль, – ухмыльнулся один из вампиров, сидевший прямо перед Виолеттой.

– И уже на вертеле, – хмыкнул его сосед, – так бы и съел.

Оба тихо и неприятно рассмеялись.

Виолетта как раз дочитала свою речь и повернулась к Марте.

– У меня не получится, – со слезами в голосе прошептала она.

– Еще как получится, – возразила Марта с уверенностью, которую не испытывала. Она знала, что у ее подопечной прекрасная память. Прекрасная, но довольно короткая, поэтому текст она ей приготовила заведомо небольшой, отчасти поверхностный. Так было больше шансов, что Виолетта его усвоит и воспроизведет, ничего не напутав и не пропустив. – Главное, говори спокойно, не части, если что-то забыла – пропускай предложение целиком, это легко будет списать на волнение. Твоя задача выглядеть уверенно и искренне. С этим ты ведь справишься?

Виолетта кивнула, хотя как раз уверенности у нее на лице и не было. Все же она танцевала с самого детства, сколько себя помнила. У нее дома в гостиной стоял специальный стеллаж для кубков и грамот, которые она получала на разных конкурсах. В своем танце она была уверена, а вот в речи на остросоциальную тему – не очень.

И все же она не имела права опозориться, не могла проиграть. Она обещала выиграть, и она это сделает. Глубоко вдохнув и задержав дыхание на несколько секунд, она кивнула.

– Но лучше бы танец, – само собой вырвалось у нее.

– О, черт! – Марта внезапно подскочила, осознав, что попросила Забранского лишь передвинуть Виолетту в очереди, но ничего не сказала ему о новом выступлении, а ведь он объявлял не только имя конкурсантки, но и ее номер. – Так, чего сидим, эта укротительница шеста уже заканчивает, тебе надо подниматься на сцену.

И она потащила Виолетту за собой к кулисам, однако пока они обходили сцену и поднимались по лесенке, девушка успела закончить выступление, а Забранский – выйти на сцену. Марте пришлось ловить первого попавшегося ассистента, который даже через переводчик понимал с пятого на десятое, и торопливо писать ему на клочке бумажки послание для распорядителя.

Забранский тем временем уже поблагодарил конкурсантку и напомнил жюри ее имя, чтобы они смогли проставить оценку в своих планшетах.

Когда зал снова успокоился и приготовился к выступлению последней девушки (читай, осознал, что свобода уже близко), а Забранский заглянул в планшет и объявил ее имя, к нему, почему-то пригибаясь, как будто от этого стал менее заметен, подбежал ассистент и сунул в руки записку Марты. Забранский быстро прочел ее, и его брови сами собой поползли вверх, а на лице появилось выражение крайнего недоумения.

– Виолетта Ремешева с… разговором о естественных правах, – он перевел вопросительный взгляд на стоявшую за кулисами Марту.

Та развела руками, давая понять, что она тут совершенно ни при чем, еще и на Виолетту кивнула, делая вид, что ребенок сам так решил, узнав об испорченном платье. Для кого была эта пантомима, Марта и сама не понимала. Едва ли Забранский снял бы Виолетту с конкурса только за то, что она экстренно сменила номер по подсказке телохранителя.

Тем временем сам Забранский направился за кулисы, а Виолетта – к краю сцены. В зале послышались шепотки и смех уже отдыхающих после выступления соперниц. Марте удалось разглядеть, что Аврора изображает на потеху остальным крайнюю степень испуга и отвращения от вида Виолетты.

На лицах жюри плотоядные улыбки сменились удивлением, смешанным с непониманием. Они скользили по Виолетте взглядами, а потом вопросительно смотрели друг на друга.

Когда Виолетта подошла к микрофону и заговорила, голос ее звучал так спокойно и уверенно, как будто она готовила этот номер по меньшей мере недели две, а не всего полтора часа.

– Вы, наверное, уже удивлены моим видом, господа, – начала она, – и на самом деле я тоже готовила танец, но затем задумалась: для чего? Что вам скажет обо мне мое трехминутное выступление в шикарном платье, коих вы видели сегодня уже больше десятка и наверняка перестали отличать друг от друга? Ведь главный приз в этом конкурсе – выйти замуж за Александра Шереметьева, то есть стать членом вашей семьи. И мне кажется, вы должны знать не то, насколько красиво я двигаюсь под музыку, а то, что у меня в голове, мои мысли и взгляды, чтобы оценить, буду ли я достойна носить вашу фамилию.

Второй ряд, на котором сидели конкурсантки, еще хихикал и шушукался, а на лицах вампиров из жюри уже отразился неподдельный интерес, хотя некоторые из них только скептически оскалились, но, по крайней мере, Виолетта завладела их безраздельным вниманием. Марта смотрела на все это, нервно закусив внутреннюю часть губы, и переживала, как ей казалось, больше, чем на экзаменах перед выпуском из школы телохранителей.

– Когда некоторые мои знакомые узнали, что я собираюсь участвовать в этом конкурсе, они крутили пальцем у виска, – продолжала тем временем Виолетта, окончательно успокоившись. – И я задумалась над тем, что нынче представляет собой наше общество, как далеко мы продвинулись в своем развитии. Я сейчас говорю не о машиностроении или освоении космоса, я говорю о нашей повседневной жизни, наших взглядах. Когда-то высшее образование женщин было дикостью. Когда-то право выбирать себе спутника жизни, занятие по вкусу, даже удобную одежду считалось скандалом. До тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года даже в некоторых развитых странах браки между людьми с разным цветом кожи приравнивались к межвидовым. Мы преодолели эти предрассудки и сейчас смеемся над ними, не замечая, что новые предрассудки довлеют над нашим восприятием действительности.

Скептические оскалы исчезли, вампиры выпрямились на своих креслах, некоторые даже подались вперед, внимая выступлению последней конкурсантки, имя которой многие из них наверняка прослушали. Шепотки и смех во втором ряду тоже начали затихать, когда соперницы заметили, как жюри реагирует на слова Виолетты.

– Сегодня мы считаем отсталыми тех, кто пытается навязать другим свою религию, искренне веря, что человек имеет право решать для себя, верить ли ему вообще, и если верить, то в кого. Несколько веков назад на костер или виселицу можно было угодить даже просто за другое понимание веры и религии, не говоря уже о тех, кто ставил под сомнение само существование бога. Мы преодолели расовые и национальные предрассудки, культурное недопонимание, мы признали за разными членами общества равные права и посчитали, что справились с гонениями и неравноправием. Однако я думаю, что не ошибусь, если предположу, что каждый из вас хотя бы раз испытывал на своем собственном примере ошибочность этого утверждения.

Вампиры согласно кивнули, снова переглянувшись, но теперь в их взглядах читалось только одобрение и даже отчасти восхищение. Во втором ряду Аврора едва не заскрипела зубами от злости. По крайне мере, Марте так показалось.

Краем глаза Виолетта заметила, что большие часы напротив сцены, отсчитывающие три минуты, отведенные каждой конкурсантке, уже остановились на трех нулях, но никто в зале не обратил на это внимания. Это вдохновило ее на эмоциональное окончание своей речи, которую, может быть, и придумали Марта и Википедия, но в которую она уже верила так, будто писала ее сама.

– И хоть за вами давно признаны права обычных людей, вы уже почти тридцать лет можете не скрываться и не прятать свое существование, немалая часть общества все еще относится к вам с недоверием, если не сказать больше. Если в моих силах показать, что они заблуждаются, что человек может жить среди вампиров, может быть замужем за одним из них, быть счастливым при этом и не бояться стать их ужином, а через некоторое время добровольно готов разделить их жизнь в том виде, в котором она существует, то я хотела бы это сделать.

Председатель жюри, в котором Марта наконец узнала все того же вампира, на которого обращала внимание и раньше, неожиданно встал и начал аплодировать. Остальные вампиры последовали его примеру, а всех соперниц перекосило так же сильно, как и Аврору. Бойкая телеведущая, которая наблюдала за конкурсом из зала, тут же встала перед камерой, комментируя еще не подведенный, но уже такой очевидный итог.

Марта облегченно выдохнула. По крайней мере, сегодня Виолетта больше рыдать не будет.

– А я смотрю, вы не так просты, Марта Ильина, – услышала она рядом привычно насмешливый голос, в котором сейчас сквозило не то восхищение, не то одобрение.

– Я здесь совершенно ни при чем.

– Ох, ну конечно, – Забранский сложил руки на груди, прислонившись плечом к стене, и улыбнулся. – Из всей своей пламенной речи девочка наверняка поняла только ту часть, где говорилось о предстоящем браке с вампиром.

– Не все ли равно? – Марта грустно улыбнулась. – Зато она действительно верит в это.

Глава 4

Вечером Марта поджидала Виолетту сразу на выходе из башни конкурсанток, посчитав, что, если какая-нибудь мелкая дрянь испортит ее Детке, как она иногда называла подопечную, бальное платье, она уже ничего не сможет придумать на замену. Конечно, красивых шмоток у Виолетты с собой хватало, но длинное пышное платье в пол, которое предписывал дресс-код, имелось в единственном экземпляре, остальные наряды были повседневными.

День у Виолетты выдался тяжелый, на взгляд Марты: утренний стресс на конкурсе самопрезентации, потом целый день различных съемок для реалити-шоу, включая длительную фотосессию в купальниках для какого-то женского журнала. Сама Марта после такого мечтала бы лишь о теплом пледике, но Виолетта выглядела вполне свежей и жизнерадостной: вечерний макияж скрывал малейшие следы усталости, пышная прическа, украшенная цветами и стразами, вместе с шикарным нарядом создавали невероятно привлекательный образ. Чтобы немного подпитать радостное состояние подопечной, Марта встретила ее словами:

– Пока сеть не вырубилась, ты лидировала по лайкам на сайте конкурса.

– Круто! – Виолетта хлопнула в ладоши. – Аврора небось в истерике.

– Так бы и сказала мне, что твоя главная задача – довести до истерики подружку-злыдню, – хмыкнула Марта, направляясь вслед за Виолеттой к бальному залу. В отличие от своей подопечной, она ради бала, естественно, не наряжалась, однако дресс-код все же запрещал ей – как и всем остальным телохранителям – джинсы и футболки. Поэтому Марта надела тот самый строгий костюм, который ранее использовала для выступления Виолетта. В остальном ее облик остался неизменным: «конский хвост» на голове, ножны и кобура на ремне.

– После того, что она сделала с моим платьем, я не могу желать ей чего-нибудь доброго, – пожала усыпанными блестками плечами Виолетта. – Хотя, – она улыбнулась, – наверное, мне стоит ее благодарить: своим выступлением я покорила всех.

Они спустились на первый этаж, поскольку в другую башню можно было перейти только там, и двинулись по длинному коридору, где взад-вперед сновали официанты с подносами, заканчивая последние приготовления. Из Большого зала доносилась музыка, и сквозь приоткрытые большие двери было видно, что внутри уже собралась толпа народа.

Виолетта остановилась на секунду и посмотрела на своего телохранителя, как будто только сейчас обращая внимание на ее внешний вид.

– А почему ты не в платье? – непонимающе нахмурилась она. – В костюме, наверное, не очень удобно будет танцевать.

– Детка, я не гость, – напомнила ей Марта. – Мне не положено танцевать, а также крайне неудобно работать в платье.

– Ой, да ладно тебе! – легкомысленно отмахнулась Виолетта. – Какая опасность мне может здесь угрожать? Ты же видела охрану замка, мышь не проскочит, как говорит папа.

– А еще твой папа говорит, что меня наняли не рассуждать о степени опасности, а охранять, – хмыкнула Марта, вспомнив один свой прокол, когда она только начинала работать телохранителем у Ремешевых. Ее предыдущие наниматели имели более либеральные взгляды, чем отец Виолетты. – И он в этом прав.

– Ну ладно, – махнула рукой Виолетта. Ей не терпелось войти в зал и потанцевать. – Если ты так хочешь. Возможно, в твоем возрасте мне уже тоже все эти балы будут в напряг.

Марта едва сдержала смешок, намеренно отставая от нее на один шаг. Виолетта, которой даже до двадцатилетнего рубежа оставался еще почти целый год, искренне считала, что в тридцать жизнь если и не заканчивается, то совершенно точно теряет всякий смысл. Возможно, именно поэтому она жаждала влиться в вампирский клан: чтобы навсегда остаться в прекрасной юности.

На этот раз в Большом зале не было ни больших, ни маленьких обеденных столов, вдоль стен тянулись только столики с закусками и напитками. Основную часть зала освободили для танцующих пар, но сейчас их кружилось не так много: большая часть гостей пока стояла, разбившись на разнокалиберные группки. Здесь были и представители клана, и конкурсантки, и их сопровождающие, которые, в отличие от охраны, могли позволить себе одеться как гости.

Виолетта замедлила шаг, разглядывая танцующие пары. Вчера на ужине она была слишком возбуждена, чтобы оглядываться по сторонам, да и глаза сами собой искали Алекса за центральным столиком, поэтому она ничего не видела вокруг, и только сейчас обратила внимание на девушек вампирского клана.

Их было меньше, чем мужчин, они стояли отдельно, но все грацией и изяществом походили на сестер-близнецов. На них были длинные платья светлых тонов, подчеркивавшие все достоинства фигуры, и высокие прически, открывавшие взору хрупкие плечи и тонкую шею. Еще две кружились в вальсе в центре зала в компании мужчин своего клана, и не было зрелища более завораживающего.

– Какие же они красивые, правда? – Виолетта взглянула на догнавшую ее Марту.

Та неопределенно качнула головой, не соглашаясь, но и не споря. Достойных возражений она придумать не смогла, а соглашаться и тем самым поощрять восхищение Виолетты вампирами ей не хотелось.

– Что ж, развлекайся, – она посмотрела в сторону конкурсанток. – Я буду поблизости, если понадоблюсь. Только будь добра, не исчезай никуда, поняла?

– Обещаю! – кивнула Виолетта и убежала к подружкам, которые уже махали ей руками.

Марта немного прошлась вдоль столиков с закусками, выискивая наиболее удобное для наблюдения за стайкой девчонок место, из которого при необходимости можно было быстро переместиться в любое другое. Разглядывая претенденток, которые как раз демонстрировали друг другу платья, она вдруг нахмурилась, понимая, что одной не хватает. И в этот же момент столкнулась с кем-то, забыв посматривать еще и перед собой.

– Простите… О, господин Забранский…

– Госпожа Ильина, – Забранский изобразил вежливый поклон. – Не рискну предположить, что вы пришли потанцевать. Охраняете свою подопечную?

– Господин Забранский, возможно, в нашу с вами первую встречу я выразилась недостаточно ясно. Я личный телохранитель Виолетты. Это значит, что я охраняю ее всегда. Всегда, понимаете? Не считая тех случаев, когда я не уполномочена это делать. Обычно это мой выходной, а у вас вот еще и в связи с правилами.

– У вас бывают выходные? – Забранский приподнял бровь. – Даже не представляю, чем вы занимаетесь в эти дни.

– Даже не представляю, зачем вам могло бы понадобиться это знание, – усмехнулась Марта, снова посмотрев на участниц. – А куда делась девушка со змеей?

– По итогам первого конкурса она набрала меньше всех баллов, да и зрители за нее не особо голосовали. Кажется, ваша подопечная несколько преувеличила, говоря, что у нас нынче угнетают только вампиров, а все остальные предубеждения, в том числе и расовые, мы уже преодолели.

– Может быть, просто мало кто любит хладнокровных ядовитых гадов? – с невинным видом предположила Марта.

Забранский хлопнул ресницами, как будто пытался осознать, действительно ли она имела в виду то, что он прочитал между строк, а затем рассмеялся. Конечно же, она имела в виду именно это.

– Да, хладнокровным ядовитым гадам в наше время приходится тяжело, – кивнул он. – Но тем не менее официальные результаты будут объявлены только завтра, она вполне могла остаться на бал. Просто не у всех хватает мужества достойно проиграть, особенно когда тебе всего девятнадцать и ты девушка. Она все посчитала сама и решила уехать. Правилами не возбраняется.

Марта понимающе кивнула, пропустив акцент на слове «правила» мимо ушей, поскольку в этот момент конкурсантки и остальные гости заволновались: в зале появился Алекс Шереметьев. Оркестр заиграл новый вальс, молодой вампир подошел к девушкам, вежливо поклонился всем, а потом протянул руку Виолетте. Та радостно заулыбалась и с готовностью шагнула в его объятия. Алекс закружил ее по залу под завистливыми взглядами остальных претенденток на его руку и сердце. Постепенно их всех пригласили или вампиры клана, или гости. Марта смотрела на все это с легким беспокойством.

Забранский бросил на нее несколько заинтересованных взглядов, а затем наклонился к самому ее уху и прошептал с едва заметным смешком в голосе:

– Он не съест вашу подопечную, расслабьтесь. Это всего лишь еще один конкурс.

Марте потребовалось все ее самообладание, чтобы не вздрогнуть от неожиданности: она даже не почувствовала, как он приблизился, хотя вообще-то подобное умение входило у нее в профессиональные навыки.

– Неужели?

– Алекс будет танцевать со всеми конкурсантками, а затем выберет ту, танец с которой ему больше всего понравился, и пригласит ее еще раз. Она получит от него дополнительный балл. Только и всего. – Забранский снова выпрямился, теперь уже откровенно улыбаясь.

– Что ж, значит, ей все же удастся проявить свои способности, – пробормотала Марта, наблюдая за танцующей парой.

Виолетта даже не скользила по паркету, она словно порхала над ним, иногда почти не касаясь его ногами. Пышное платье то и дело взметалось вверх, словно воздушным облаком окружая свою юную хозяйку. Рука Виолетты свободно лежала в ладони Алекса, как будто она не чувствовала ледяного холода его кожи, а лицо ее при этом озарялось совершенно безграничным счастьем, что наполняло сердце Марты нешуточной тревогой. Виолетта выглядела… влюбленной.

– Не представишь нас? – внезапно прозвучало рядом. Уже знакомый Марте вампир – председатель жюри – неожиданно оказался рядом с ними. Обращался он явно к Забранскому, но смотрел только на нее.

Ровно на одно мгновение по лицу распорядителя скользнуло выражение, которое можно было принять за недовольство, но тут же исчезло.

– Марта Ильина, телохранитель одной из конкурсанток, Виолетты Ремешевой, – ровным тоном, который скорее походил на равнодушие, произнес он. – Марта, это Бальтазар Шереметьев, дядя Александра.

– Эм… Очень приятно, – через силу выдавила Марта стандартную фразу, не совсем понимая, что нужно от нее этому красавчику, который нравился ей вопреки всем ее убеждениям.

– Взаимно, – Бальтазар чуть склонил голову. – Могу я попросить вас подарить мне следующий танец?

Марта нахмурилась и даже посмотрела на Забранского, словно призывая его разделить с ней ее удивление и негодование, однако тот выглядел совершенно равнодушным, как будто уже потерял интерес к этому разговору.

– Мне очень жаль, но я не танцую, когда нахожусь при исполнении.

– Советую прислушаться, – сказал Забранский Бальтазару, выдавая, что все же слышал то, о чем они говорили. – Иначе, если во время вашего танца с Виолеттой что-то случится, она отрубит тебе голову. Или эта угроза только для меня? – Он снова посмотрел на Марту с едва заметными искорками в глазах, хотя тон по-прежнему оставался холоден.

– Это действительно для всех, – едко заметила Марта.

– Что ж, очень жаль, – Бальтазар вежливо поклонился и отошел, после чего пригласил на танец ведущую реалити-шоу, которая освещала все мероприятия. Та не посчитала себя при исполнении.

* * *

Алекс Шереметьев не знал усталости. Как и все вампиры, он мог испытывать только один дискомфорт – голод. Или даже – Голод, потому что это чувство у вампиров отличалось от человеческого. Он еще помнил это, так как был вампиром всего-то полвека.

Партнерши ему попадались разные. Одни – легкие, умелые, воздушные. Они позволяли ему вести, растворяясь в танце, их тело само знало, что делать. Другие с трудом держали ритм, то и дело сбивались, путали ноги, были слишком напряжены и смотрели не ему в глаза, а куда-то вниз. Третьи явно старались походить на первых, но им изменяло умение подчиняться партнеру. Они не могли позволить себе этого даже в вальсе, роли в котором распределились много-много лет назад.

Покружив по залу всех претенденток и мило побеседовав с каждой в процессе, Алекс постарался затеряться в толпе. У него оставалось ровно два танца на то, чтобы выбрать, кого он пригласит повторно на последний танец бала. Подцепив с подноса пробегающего мимо официанта непрозрачный бокал с кровью, он нашел глазами Михала.

Тот стоял в дальнем углу, опираясь на трость и устало наблюдая за происходящим. Время уже подбиралось к часу ночи, поэтому люди не выглядели так бодро, как четыре часа назад, когда бал только начался.

– И что ты о них думаешь? – поинтересовался Алекс, подойдя к Михалу достаточно близко, чтобы тот смог услышать его сквозь музыку.

– Что ты им очень нравишься, – ответил Михал, с ухмылкой глядя на стайку девчонок, провожающих своего кумира восторженными взглядами: затеряться в толпе у него явно не получилось, он как минимум на полголовы был выше всех присутствующих. – И что четырнадцати из них повезет: они уедут, так и не узнав, что ты на самом деле не такой прекрасный, как они думают. – Михал явно поддевал молодого вампира, и тот прекрасно понимал это.

– Вообще-то я хотел узнать, что ты думаешь о них. Как они тебе? Тебе они нравятся?

– Мне? – от такого вопроса Михал даже рассмеялся. – Алекс, прости, но для меня они все дети. Это ты все еще двадцатилетний и всегда им будешь, сколько бы лет ни прошло. А мне нравятся уже несколько другие женщины. Хотя, – он снова бросил взгляд на девушек, некоторые из которых даже при таком строгом дресс-коде умудрились одеться довольно вызывающе, – некоторые весьма… возбуждают, тут не поспоришь.

Алекс задумчиво посмотрел на конкурсанток, и на его лице отразилась едва заметная печаль.

– Для меня все иначе, – признался он. – Интересно даже, как бы все было сейчас, если бы я все еще был человеком и мог испытывать влечение к женщине. – Он снова повернулся к Михалу и чуть склонил голову набок. – А если исключить это из уравнения, как бы ты выбирал спутницу жизни?

Михал едва заметно качнул головой. Спутницу жизни он выбрать себе не мог, для него теперь это тоже было исключено, но говорить об этом Алексу он не собирался.

– Если уж не нужно выбирать сексуальный объект, я бы предложил обратить внимание на умение варить борщи и убираться в доме, – хмыкнул он. – Но тебе ни то, ни другое тоже не актуально. Так что остается только приятная для глаз внешность. Ну и не совсем дура, все же вечность впереди.

Алекс рассмеялся.

– Ты никогда не отвечаешь серьезно на мои вопросы, – с легким укором заметил он. – А ведь мне действительно важно твое мнение.

– Алекс, вся проблема в том, что у нас совершенно разные критерии при выборе спутницы жизни, – мягко возразил Михал. – Но если ты хочешь серьезный ответ, то я не стал бы устраивать из этого выбора реалити-шоу.

Молодой вампир недовольно поморщился.

– Я и не хотел. Это все отец. Его идея. Я бы тоже делал это иначе, но ты же его знаешь: уж если он чего решил…

– Знаю.

– Поэтому теперь мне предстоит выбрать одну из этих барышень, – Алекс прочертил рукой с бокалом неопределенную дугу. – Если бы ты выбирал из них, какую бы ты выбрал?

Михал едва сдержал недовольный стон. Все эти игры в вопросы и ответы уже начали его донимать.

– Алекс, если бы я выбирал из них, я бы выбрал ту, которая не хочет стать вампиром, – он постарался сказать это так, чтобы слова походили на предыдущие шутки, хотя именно это как раз было правдой.

Алекс понимающе кивнул. Поставив пустой бокал на столик за их спинами, он изобразил неуверенность, смешанную с безразличием.

– Что ж, пойду тогда приглашу кого-нибудь из них во второй раз. Поскольку понятнее мне не стало, просто выберу ту, что танцевала лучше других. Хотя бы смогу насладиться танцем.

В этот момент музыка смолкла и кто-то объявил, что сейчас Алекс Шереметьев выберет ту партнершу, которая пришлась ему по душе, и эта девушка получит дополнительный балл. Камеры, естественно, сразу активизировались и нашли его в толпе гостей. Все, затаив дыхание, наблюдали за тем, как он медленно прошел через зал, галантно поклонился всем участницам, а потом подошел к Виолетте Ремешевой, протянул ей руку и спокойно спросил:

– Позволите пригласить вас на этот танец?

Глава 5

Некоторые конкурсантки ушли в свою башню, едва Алекс пригласил на последний танец Виолетту. У других хватило воспитания дождаться окончания их танца и поаплодировать паре вместе с остальными гостями. После этого бал официально завершился. Хотя оркестр продолжал играть, официанты уже начали убирать со столов оставшиеся напитки и закуски. Большинство гостей потянулось на выход, но некоторые еще оставались и даже танцевали: в основном те, кто большую часть бала работал, то есть сотрудники телеканала, транслировавшего шоу.

Виолетта тоже задержалась. Марта терпеливо стояла в стороне, делая вид, что даже не смотрит в ее сторону, хотя в действительности внимательно наблюдала за тем, как ее подопечная безотрывно смотрит в глаза вампиру, широко улыбаясь. Тот что-то говорил ей, она отвечала, когда-то кивая, когда-то качая головой. О чем они говорили, Марта не слышала, поскольку музыка все еще поглощала большую часть звуков.

Вскоре вампир сделал недвусмысленный жест, предлагая Виолетте локоть. Та нашла взглядом Марту и легонько кивнула в сторону выхода, давая понять, что уходит. По всей видимости, Алекс решил проводить партнершу до башни. Тут уж Марта порадовалась, что остальные конкурсантки разошлись, иначе велика была вероятность, что ночью кто-нибудь захотел бы придушить подушкой ее Детку.

Естественно, Марта проводила парочку до самой башни, держась на почтительном, но легко преодолеваемом расстоянии. Она уже успела начать размышлять над тем, что будет делать, если вампир пойдет в башню провожать Виолетту до самой комнаты, но он то ли не захотел этого делать, то ли по условиям конкурса не мог. Алекс остановился за пару метров до двери, галантно поцеловал своей спутнице руку, а потом, кивнув Марте, удалился.

Виолетта светилась от счастья так, словно сбывались все самые заветные ее мечты. Она даже порывисто обняла Марту и чмокнула ее в щеку, чего почти никогда не делала. После этого быстро пожелала ей спокойной ночи и поспешила скрыться в башне.

Марта все еще испытывала тревогу, когда Виолетта оказывалась вне поля ее зрения там, куда она не могла войти даже для того, чтобы провести инспекцию помещений. Однако сильно переживать по этому поводу она не стала: сделать все равно ничего нельзя, так зачем же тратить лишние эмоции? Предвкушая горячий душ, мягкую постель и глубокий сон, Марта развернулась и… едва не столкнулась с Бальтазаром, стоявшим прямо за ней. За это она особенно не любила высших вампиров: те умели становиться по-настоящему бесшумными и могли незаметно подобраться к любому человеку, даже профессиональному телохранителю.

– Насколько я понимаю, ваше дежурство, – он кивнул на дверь башни, – только что закончилось? – И прежде, чем Марта успела ответить, Бальтазар продемонстрировал ей бутылку красного вина. – Если вы больше не при исполнении, могу я пригласить вас хотя бы на прогулку? Немного вина, лунный свет, приятный треп – и никаких глупостей, обещаю!

Он улыбнулся, вызывая в животе у Марты странное чувство, которого обычно там не бывало, каких бы красивых мужчин жизнь ей ни подсовывала. Кажется, в романах и романтических комедиях, которые так любила Виолетта, это называли «бабочками». Марта подозревала, что это нечто совсем другое, более физиологическое и имеющее отношение к вампирским охотничьим примочкам, но почему-то не нашла в себе сил отказать. Улыбка Бальтазара выглядела так подкупающе открыто и искренне, его глаза излучали непривычное тепло и даже кровавый окрас не портил впечатления.

– Разве вампиры пьют вино? Разве вы пьете что-то, кроме крови? – спросила она тоном, явно дающим понять, что она не против предложенной компании.

– Я смотрю, вы не так уж много о нас знаете, – заметил Бальтазар, делая приглашающий жест.

Марта последовала за ним, на ходу поясняя:

– Я знаю о вас ровно столько, чтобы эффективно убивать. Уж извините, но такая у меня профессия.

– Я думал, что ваша профессия – защищать.

Бальтазар открыл перед ней дверь на террасу и вежливо пропустил вперед. Здесь уже стоял стол с парой прозрачных бокалов, куда он и налил вино.

– К сожалению, когда защищаешь человека от вампира, последнего приходится убить, – Марта пожала плечами, принимая бокал из его рук. – Вы, ребята, просто не понимаете слов.

Бальтазар заметно поморщился, а потом снова молча пригласил ее следовать за ним, в глубину замкового парка, частично превращенного в зеленый лабиринт.

– Не стоит путать нас с низшими. Это все равно что сравнивать людей и животных, пусть даже самых близких к вам по виду.

– Значит, вы так к ним относитесь? – с неподдельным интересом уточнила Марта. У нее раньше не было знакомых вампиров, и она никогда не задумывалась о таких вещах.

– А как вы думали?

– Ну, вы же сами обращаете их. Может быть, и относитесь как… к своего рода детям.

– Вы неправы, – Бальтазар пригубил вино, ведя Марту темными аллеями парка. – Обращение высшего вампира – это для нас замена рождению ребенка. Мы пьем кровь человека, потом даем ему испить нашей. Это делает нас кровными родственниками в нашем понимании. Яд, который содержится в нашей слюне, запускает процесс генетической трансформации. А наша кровь – завершает его, направляя в нужное русло. Новообращенный высший вампир сохраняет свою личность и при этом приобретает новые черты: своего рода генетическую память предков, восходящую к древнему прародителю. С низшими все иначе. Это просто… объедки со стола, простите меня за резкость. Их выпивают почти досуха, оставляя в теле только яд. Без крови вампира процесс не останавливается тогда, когда нужно. Поэтому они… безумны, безрассудны, беспамятны. Человек, который жил в их телах, умирает, а новая личность не появляется. По сути это просто тела, которыми руководят инстинкты.

– Вы очень откровенны, – заметила Марта, не скрывая того, что ей это нравится. – И ваш рассказ очень поучителен. И все же физиология у вас одинаковая: вам нужна кровь, чтобы жить. Вы очень сильны, быстры и условно бессмертны…

– Но все же и нас, и низших можно убить.

– Да, отрубив голову и предав тело огню. Осиновый кол, солнечный свет и прочий чеснок вам до лампочки.

Бальтазар рассмеялся, и Марта была вынуждена признать, что у него очень красивый и приятный смех.

– Вы совершенно правы. Пожалуй, вы действительно неплохо осведомлены о наших слабых местах.

– Мне всегда было интересно, откуда пошли эти заблуждения, – Марта наконец решилась и тоже попробовала вино. Оно оказалось довольно легким, лишь слегка терпким, с приятным фруктовым послевкусием. – Особенно насчет солнечного света. Ведь вампиры действительно никогда на нем не появляются. По крайней мере, публично.

– О, на то есть причины, но они действительно никак не связаны с нашей уязвимостью. И все же вы забыли кое о чем, говоря о наших слабостях.

– Вы имеете в виду христианскую атрибутику?

– На самом деле, любую религиозную атрибутику, – он внезапно остановился и повернулся к ней. – И христианское распятие, и мусульманский полумесяц на нас действуют одинаково.

– Так какого же бога вы на самом деле боитесь? – Марта посмотрела на него со скептической улыбкой. Сама она в богов не верила, а потому сомневалась, что предметы культа действительно могут причинить вампирам вред.

Однако Бальтазар выглядел исключительно серьезно. Он скользнул взглядом в вырез ее рубашки, верхние пуговицы которой были расстегнуты.

– Дело не в богах. Мы так же, как и вы, не знаем, существуют ли они. Дело в вашей вере. Мы сами не понимаем, как именно на нас это действует. Но когда вы верите, что вас защищает безделушка, болтающаяся на шее, нас это останавливает. Вот вы… Что вы носите? – он кивнул на вырез рубашки, в котором виднелась тонкая серебряная цепочка. – Крест, полумесяц или просто медальон?

– А если для вас это неважно, то какая разница? – хмыкнула Марта, даже не собираясь ему показывать то, что всегда носила под одеждой.

– Это просто любопытство, – он обезоруживающе улыбнулся. – Нам оно не чуждо, как и вам.

Марта улыбнулась, но так ничего и не ответила, вместо этого задав собственный вопрос, просто чтобы сменить тему:

– Как вино? Оно вам действительно нравится?

Вампир посмотрел на бокал и пожал плечами.

– Если честно, то мы почти не чувствуем вкуса, а тот, что чувствуем, не очень-то для нас приятен. Но мы рабы наших привычек. Жидкости мы в состоянии потреблять, наш организм перерабатывает их, как и кровь. Другое дело, что оно ничего нам не дает, но ведь и вы потребляете многие напитки не ради пользы, а просто ради… процесса. Я вот в прошлой жизни очень любил красное вино, – признался он едва слышно. – Теперь пью его в память о тех временах.

С губ Марты уже готовилось сорваться что-то вроде сочувствия, когда внезапно где-то совсем рядом раздался пронзительный женский крик. Отбросив бокал в сторону, Марта мгновенно вытащила меч и кинулась в ту сторону, откуда доносился какой-то шум, возня и новые крики. Бальтазар устремился за ней.

Парк освещался небольшим количеством фонарей, которые стояли только вдоль дорожек, поэтому, сойдя с одной из них, Марта почти сразу оказалась в кромешной темноте. Однако шум и крики все еще были слышны, а ее инстинкты всегда работали отлично, поэтому она умудрялась находить дорогу, постоянно чувствуя рядом присутствие вампира, который двигался значительно тише и быстрее. Вскоре он обогнал ее, устремившись вперед.

А когда деревья кончились и она выбежала на открытую местность, залитую лунным светом, он внезапно преградил ей дорогу.

– Стойте, Марта, стойте, там уже все под контролем!

Марта машинально остановилась, поскольку миновать Бальтазара без боя сейчас было бы проблематично. Заглянув через его плечо, она увидела впереди низшего, который скалил окровавленную пасть на приближающегося к нему мужчину со средней длины узким клинком. Голова вампира слетела с плеч уже после первого быстрого движения, а мужчина тут же спрятал клинок в ножны. К нему подбежали еще двое, но он что-то отрывисто им сказал, и они, проигнорировав обезглавленный труп, сосредоточили свое внимание на женщине в форме замковой прислуги, которая корчилась от боли на земле. Видимо, это она кричала, когда низший напал на нее.

Подхватив женщину под руки, они повели ее в сторону замка. Первый мужчина, в котором Марта неожиданно для себя узнала одного из вампиров клана, несколько секунд постоял над телом, потом достал из кармана бутылочку и вылил ее содержимое на него. Отойдя на пару шагов, он чиркнул зажигалкой и бросил ее на труп. Тот тут же вспыхнул.

– Всего лишь случайное проникновение низшего, наша охрана уже все уладила, – заверил ее Бальтазар. – Пожалуйста, не надо об этом распространяться.

– Это еще почему? – воинственно поинтересовалась Марта, убирая ненужный меч в ножны. – Надо же выяснить, откуда он взялся и как попал сюда.

– Мы все выясним и примем меры, обещаю. Но нам не нужен скандал.

– А как же девушка? Он заразил ее!

– Ей помогут. Насколько это возможно в данной ситуации. О ее семье позаботятся, она сама никому не причинит вреда. Больше мы сделать не в силах.

Марта посмотрела на него с сомнением. С одной стороны, он был прав: помочь девушке уже нечем, ее даже нельзя обратить в высшего вампира, а паника в замке никому не принесет пользы. С другой – Марте не очень нравилось вступать с Шереметьевыми в сговор.

– Хорошо, – согласилась она, все еще не выглядя по-настоящему убежденной.

Смущало ее и то, что она уже где-то встречалась с этим низшим. Она видела его всего несколько секунд, но что-то в нем определенно выглядело знакомым. Может быть, она встречала раньше человека, которым он был? Но где она могла его видеть?

* * *

Если бы Михалу Забранскому когда-нибудь сказали, что можно так сильно устать от общества прекрасных юных дев, он бы никогда в жизни не поверил. Однако на деле все оказалось именно так. Уже к вечеру первого конкурсного дня как минимум половину из них он был готов взять за шкирку и выкинуть из замка как нашкодивших котят. Вторую половину в профилактических целях приложить лбом о стену. Но вместо этого приходилось мило улыбаться в ответ на истерики, разруливать конфликты и искать другие комнаты, если им что-то не нравилось.

«Если бы у меня была дочь, – думал он, – я бы ее уже придушил».

К счастью, дочери у него не было.

Часы уже пробили два часа ночи, когда бал наконец закончился, он убедился, что все истерички разошлись по комнатам и закрылся в своем кабинете. Ему еще нужно было подготовить завтрашний конкурс. Повесив пиджак на спинку стула, Михал прислонил к столу свою неизменную трость (он всегда старался оставлять ее так, чтобы в любой момент иметь возможность дотянуться до нее рукой), сначала ослабил узел галстука, а затем, немного подумав, стащил его вовсе и бросил на кресло. Разложив перед собой необходимые бумаги, он сел за стол.

В огромном доме Шереметьевых у него тоже имелся отдельный кабинет, но вампиры клана, многие из которых жили на этой Земле уже не одну сотню лет, так наелись всякой «старины», что в своем доме предпочитали только новые и современные вещи, начиная с занавесок на окнах и заканчивая бытовой техникой. Его кабинет был оборудован в таком же стиле: просторный, светлый, весь в стекле и металле. Здесь же, в этом замке, который насчитывал уже почти семь сотен лет, вся мебель была сделана из настоящего дерева. Чтобы чуть подвинуть письменный стол, ему пришлось приложить определенные усилия.

Это место для конкурса выбрали по самой банальной причине: привезти конкурсанток и гостей в Чехию оказалось намного дешевле, чем арендовать замок где-то поближе, а Константин Шереметьев, глава клана, несмотря на стабильное материальное положение вот уже несколько веков подряд, всегда был прижимист. А уж наняв большую часть персонала среди местного населения, он вдвойне сэкономил. Да и Моравский край поражал красотой, что только увеличивало рейтинги реалити-шоу.

Зачем вообще понадобилось это шоу, Михал тоже смутно догадывался, поскольку его идея родилась сразу после встречи Константина с премьер-министром. Вампиры в последнее время получали все больше свобод, но многие люди все равно относились к ним с недоверием. Женитьба вампира на смертной девушке, которая добровольно согласится на обращение, могла здорово повысить их рейтинги. Вампиры давно целились в правительство, но пока настолько им еще не доверяли.

Девчонка Ремешева в своей речи, написанной явно не ею, была не так уж далека от истины. От этой мысли Михал хмыкнул. С вампирами все понятно, интересно, чем руководствуется она и другие дурочки? Неужели в девятнадцать лет совсем мозгов нет? Тут он был солидарен с Мартой Ильиной, хоть и не признался бы ей в этом.

Кстати, о Марте. Михал видел, как после бала, когда Виолетта уже отправилась в башню конкурсанток, и Марта не могла ее охранять, к ней подошел Бальтазар и куда-то увел. Она больше не находилась при исполнении и, похоже, не отказала себе в удовольствии прогуляться с обалденно красивым – этого Михал отрицать не мог – вампиром. Мелькнула мысль, что стоило бы пойти и проверить, вернулась ли она уже, но он быстро отмел ее как совершенно невероятную. Что он ей, нянька? Да, он не слишком-то доверяет вампирам, даже Алексу заставляет себя не доверять, но и Марта, насколько он мог судить, относится к ним так же. Наверняка даже на дружеской прогулке держит ухо востро.

Михал заставил себя вернуться к бумагам и даже смог некоторое время уделить им, пока мысли снова не вернулись к Марте. Какая-то неясная тревога все же требовала проверить. В конце концов, он распорядитель конкурса, и он отвечает за все, что здесь происходит. Если кто-то из вампиров не сдержит свой Голод, то, конечно, предстанет перед Константином, но и самому Михалу не поздоровится. Отодвинув бумаги в сторону, он встал из-за стола, взял в руки трость и вышел из кабинета, махнув рукой на пиджак и галстук.

Во второй башне стояла полная тишина, в коридоре горело лишь несколько тусклых ламп. Башню, где жил персонал, не показывали в шоу, поэтому ставить здесь камеры и необходимое для их качественной работы освещение не было необходимости. Дойдя до нужной комнаты, Михал решительно постучал в дверь.

Марта распахнула ее в коротких шортах и открытой майке, которые прикрывали лишь то, что минимально необходимо было прикрывать, оставляя на обозрение достаточно длинные сильные ноги и руки с заметным рельефом мышц. Она выглядела немного взъерошенной и заспанной, как если бы он поднял ее с кровати. Наличие на пороге мужчины ее ничуть не смутило: она не стала ни прятаться за дверью, ни пытаться чем-то прикрыться. Только озабоченно нахмурилась и с тревогой спросила:

– Что-то случилось?

– Как раз хотел убедиться, что ничего, – невозмутимо ответил Михал, стараясь смотреть на ее лицо, когда закончил со сканированием всего остального.

– В каком смысле? – она нахмурилась, глядя на него все еще с тревогой и заметной готовностью при необходимости схватить меч и ринуться в бой прямо в таком виде.

– Я видел, как вы куда-то уходили с Бальтазаром Шереметьевым, – пояснил Михал, понимая, что взгляд сам собой опускается ниже, чуть задерживается на ее губах, затем скользит по изящному изгибу шеи. – Решил проверить, что вы вернулись и с вами все хорошо.

Марта наконец осознала, что ничего страшного не случилось ни с ее подопечной, ни с кем-то еще и заметно расслабилась, посмотрев на Михала с долей иронии, почти неосознанно принимая более соблазнительную позу. Она знала, что ее тело обладает весьма спорной красотой: далеко не все мужчины считали привлекательными рельефные мышцы, но ее профессия обязывала иметь тело сильное и выносливое, а не сексапильное. И все же многие мужчины смотрели на нее с восхищением. Кажется, Михал Забранский тоже умел ценить подобную красоту.

– Вот как, – с ухмылкой отозвалась она. – А я на секунду подумала, что вы пришли сюда поглазеть на полуголую меня.

– О, ну что вы, это оказалось просто приятным бонусом, – усмехнулся он. – Как все-таки ваша прогулка?

– Не могу представить, почему вас может это волновать. Или вы просто тянете время, чтобы подольше попялиться на мою грудь? Честное слово, Михал, заведите себе любовницу, что ли.

– Я уже работаю над этим, – с прежней ухмылкой заверил он, все же оторвав взгляд от ее тела и посмотрев в глаза. – Но пока в списке только вы. Однажды вы уже отказались, не рискну предлагать снова, – он указал на ее меч, лежавший рядом с кроватью, а затем кивнул на небольшое кольцо, висящее у нее на шее на тонкой цепочке почти на уровне груди. Странно, что он смог его заметить. – Кстати, весьма необычный способ носить кольцо.

– Кольца на пальцах мешают работе, – невозмутимо пояснила Марта, хотя в ее глазах насмешка сменилась недовольством. – Неудобны в рукопашном бою и норовят за что-нибудь зацепиться. Это так, для справки, – добавила она, окидывая его оценивающим взглядом, замечая как всегда идеально начищенные ботинки, прямые стрелки на брюках и безукоризненной чистоты рубашку. – Едва ли это знание вам когда-нибудь пригодится.

– Едва ли, – согласился Михал, опираясь на трость. Стоять прямо, когда пошли уже вторые сутки без сна, было тяжело, а прислониться плечом к косяку ее двери показалось ему неуместным, учитывая ее откровенный наряд. Эдак точно предложение стать его любовницей не заставит себя ждать. Как наверняка и ее ответ. – Так вы замужем? Это ведь обручальное кольцо?

– А что, у вас принципы? Не звать в любовницы замужних? – с нарочитой серьезностью уточнила Марта. Она сама не знала почему, но ее забавлял этот странный разговор в три часа ночи.

– Я, знаете ли, не люблю потом разбираться с ревнивыми мужьями замужних любовниц. Никогда не понимал смысла, когда вокруг такое количество свободных женщин.

– Тогда вам действительно стоит поискать среди них, – хмыкнула Марта. – Доброй ночи, господин Забранский. Удачи в поисках.

С этими словами она закрыла дверь прямо перед его носом. Михал еще несколько секунд не шевелился, прислушиваясь к ее шагам, но так ничего и не услышал. Либо она тоже стояла перед дверью (что вряд ли), либо умела передвигаться как кошка (что больше походило на правду, учитывая ее навыки). В конце концов напомнив себе, что он пришел убедиться в ее целости и сохранности, а значит, может спать с чистой совестью, он повесил трость на предплечье и направился в сторону коридора, ведущего в первую башню, где находилась его комната.

Глава 6

О ночном проникновении в замок низшего вампира конкурсанткам, как и телезрителям, ничего не сказали, поэтому атмосфера за завтраком в Малой столовой царила достаточно веселая. Даже Аврора, занимающая после первого конкурсного дня второе место, казалась удовлетворенной результатом, а потому весьма добродушной. Во всяком случае, она больше не язвила в сторону Виолетты и не пыталась ее задеть.

– Я слышала, что Забранский сделал ей внушение за твое испорченное платье, – тихо прошептала Виолетте Мирослава, тоже обратившая внимание на необычное поведение их заносчивой соперницы. – Дескать, если она еще раз позволит себе нечто подобное, он снимет ее с соревнований. Он не хочет превращать конкурс в балаган.

Виолетта не знала, правда это или очередная девчачья сплетня, они рождались в их компании со скоростью света, но обрадовалась тому, что Аврора теперь вела себя прилично. Не каждый раз ей будет так везти, как с первым конкурсом, когда испорченное платье только сыграло ей на руку.

Они уже заканчивали завтрак, когда в столовую вошел Забранский. Сегодня он выглядел несколько уставшим, под глазами залегли небольшие синие круги, как будто он совсем мало спал ночью. Впрочем, по мнению Виолетты, в его возрасте все, что отклонялось от восьмичасового сна, уже могло стать катастрофой. Как бы к концу конкурса вообще инфаркт не заработал. Однако уставший вид никак не сказался на его одежде: все тот же выглаженный костюм, на этот раз темно-синий (у него их больше, чем у нее платьев?), начищенные ботинки и галстук в черно-синюю полоску. В руках он держал стопку белоснежных конвертов.

– Доброе утро, конкурсантки, – поздоровался он, чуть дольше задержав взгляд на пустом стуле за третьим столиком, где накануне сидела Аиша.

Конкурсантки поздоровались нестройным хором, напряженно глядя на распорядителя. Домашние заготовки, о которых их предупреждали до начала конкурса, закончились, и дальше они ступали на неизведанную территорию, где каждый новый конкурс будет сюрпризом. Все гадали, что приготовили для них сегодня, с тревогой поглядывая на конверты в руках Забранского.

Распорядитель оперся о свою трость, разглядывая девушек из-под полуопущенных ресниц и с неизменной ухмылкой на губах. Виолетта едва подавила желание предложить ему свободный стул.

– Вижу, вы обратили внимание на конверты, – заметил он. – Полагаю, правильно угадали и их назначение. Внутри задания для вас на сегодняшний день. Имейте в виду, вы никому не должны о них рассказывать. Сейчас я раздам вам конверты, откроете их в своих комнатах. О том, что внутри, знаю только я. У вас сутки на выполнение. Как сделаете – приходите. Первая из вас получит пятнадцать баллов, вторая – четырнадцать, и так далее. Та, что к завтрашнему утру свое задание не выполнит, получит ноль. По итогам двух конкурсных дней еще две конкурсантки, набравшие наименьшее количество баллов, отправятся домой.

– Две? – ахнула одна из девушек за вторым столиком.

– Чтобы было интереснее, – ухмыльнулся Забранский, но затем добавил: – Изначально вас должно было быть десять, количество конкурсов рассчитано именно на столько участниц. Но жюри из всех присланных анкет отобрали пятнадцать человек, не смогли никому из вас заранее отказать.

Он вручил каждой девушке конверт, и те еле сдержались, чтобы не открыть их сразу. Виолетта, сжимая свой конверт дрожащими пальцами, чувствовала, как отчего-то ускоряется сердцебиение. Ее не отпускало ощущение, что содержимое конверта ее не обрадует.

– Советую вам со всей серьезностью отнестись к заданию, – велел на прощание Забранский. – Нарушившие правила выбывают из конкурса вне зависимости от того, сколько у них баллов. И не затягивайте завтрак, сегодня вас ждет экскурсия. Сбор ровно в двенадцать во дворе. – Он скользнул взглядом по Авроре, затем посмотрел на Виолетту и, повесив трость на руку, вышел из столовой.

Притихшие девчонки несколько секунд сидели, не шевелясь, а затем заторопились каждая в свою комнату: не терпелось прочитать свое задание.

К себе Виолетта влетела с бешено стучащим сердцем и сразу же скрылась в ванной. Ей не хотелось читать задание в присутствии камер. Разорвав дрожащими пальцами конверт, она впилась в написанные размашистым почерком буквы:

«Вам необходимо принести мне то, что носит на шее ваш телохранитель. И помните, Виолетта, об этом задании должны знать только вы и я».

Виолетта еще несколько раз перечитала задание. На первый взгляд оно казалось простым, на второй – предполагающим определенные трудности, а на третий – совершенно невыполнимым.

Приписка Забранского о том, что никто не должен знать о задании, предполагала, что не должна знать и сама Марта. То есть Виолетте предстояло украсть кольцо. Трудность состояла в том, что Виолетта в принципе не умела красть. С самого ее рождения она прекрасно знала, что стоит ей чего-то захотеть, отец обязательно это купит. Она слышала, что другие девчонки иногда развлекались копеечным воровством в магазинах, но это был всего лишь способ получить дозу адреналина. Да и Виолетта никогда подобным не занималась.

Вторая проблема заключалась в том, что Виолетта не представляла, как можно что-то украсть у человека, который всегда начеку, скорость реакции которого намного превосходит ее собственную, а уж умственные способности и сравнивать нечего. Марта всегда носила кольцо на шее, никогда с ним не расставалась. Нет, Виолетта не считала себя дурочкой, но все же обхитрить Марту у нее не было ни единого шанса.

И самое главное: Виолетта просто-напросто не могла так поступить со своим телохранителем. Она не знала, что за кольцо носит Марта, но не сомневалась в том, что оно много для нее значит. Кольцо походило на обручальное, такое не вешают на шею в качестве украшения. А даже если бы по какому-то невероятному отсутствию вкуса Марта и считала его украшением, то носила бы поверх одежды, а не прятала под ней. Кольцо определенно было ей дорого, и украсть его значило сильно ее обидеть. Виолетта не могла так с ней поступить.

Спрятав конверт с заданием в шкаф между полотенец, Виолетта вышла из комнаты и решительно направилась в первую башню. Она объяснит ситуацию Забранскому, и тот наверняка сменит ей задание. По-другому и быть не может.

Марта велела ей звать ее для сопровождения, если она будет покидать свою башню, куда телохранителям вход воспрещен, но сейчас Виолетта решила этого не делать. Она была уверена, что никакая опасность в замке ей не угрожает, а Марта наверняка начнет задавать вопросы, увидев ее расстроенный вид.

Забранский нашелся в своем кабинете. Увидев Виолетту на пороге, он даже не удивился. Наверное, ожидал, что она придет, знал ведь, что дал ей невыполнимое задание.

– Проходите, Виолетта, – пригласил он, запирая за ней дверь на задвижку.

Это Виолетте не понравилось. К чему закрываться в собственном кабинете? Она мельком огляделась, нигде не замечая камер. Сев в предложенное ей глубокое кресло, она выпалила:

– Михал, вы должны сменить мне задание!

Тот уставился на нее немигающим взглядом, а затем откинулся на спинку своего кресла, сцепив руки в замок перед собой.

– К счастью, Виолетта, я должен только платить налоги государству, все остальное остается на мое усмотрение.

– Пожалуйста, вы должны… – Виолетта запнулась. – Поймите меня, я не могу этого сделать!

– Что ж, – Забранский посмотрел на большой экран на дальней стене, где светилась таблица с количеством баллов участниц, – тогда при самом плохом раскладе, если нынешние аутсайдеры окажутся не такими принципиальными, как вы, уже завтра утром вы уедете домой.

Виолетта почувствовала, как глаза защипали слезы отчаяния. Она не может уехать! Она тоже обернулась на таблицу, подсчитывая свои шансы. По всему выходило, что пусть мизерная, но возможность оказаться на последнем или предпоследнем месте существовала. Если она уедет домой, это разрушит всю ее жизнь.

– Михал, это низко! – дрожащим голосом заявила она, снова поворачиваясь к Забранскому.

– Что именно? – приподняв бровь, поинтересовался тот. В этот момент Виолетта почти ненавидела его. И его дурацкий выглаженный костюм, и нелепый галстук, и прилизанные светлые волосы, и даже серые глаза с едва заметным прищуром, которые еще вчера готова была считать сексуальными, если бы их обладателю было лет на тридцать меньше.

– Заставлять меня воровать у Марты ее кольцо! Вы не знаете, что оно значит для нее!

– А вы знаете?

– Вы чудовище!

Забранский рассмеялся.

– Нет, Виолетта, чудовище – тот, в чью семью вы так жаждете войти. А я обычный человек, со своими слабостями и недостатками.

Виолетта вскочила на ноги, задохнувшись от возмущения. От пощечины Забранского спас только стол, который стоял между ними. Какая же она дура, если думала, что он мог войти в ее положение! Напротив, ее положение его только забавляло. Чудовище, истинное чудовище!

Не говоря больше ни слова, она высоко подняла голову и с достоинством направилась к выходу, однако достоинство быстро разбилось о запертую дверь. Истерично подергав ручку, Виолетта обернулась к Забранскому: тот по-прежнему сидел в кресле, с противной ехидной улыбкой наблюдая за ней.

– Немедленно откройте дверь! – потребовала Виолетта.

Забранский молча поднялся с кресла, подошел к двери, подвинул в сторону маленькую щеколду, которую она умудрилась не заметить, и распахнул перед ней дверь. Если бы он хоть как-то прокомментировал ситуацию, видит бог, она бы ему врезала. На его счастье он молчал, пока она не скрылась за поворотом.

* * *

Виолетта так волновалась перед встречей с Мартой, что никак не могла сообразить, как правильно одеться на экскурсию. Она то и дело выглядывала в окно, убеждаясь, что на улице светит яркое теплое солнце, а затем вспоминала предупреждение Забранского о том, что их поведут в карстовые пещеры, где температура не поднимается выше +8 градусов, поэтому стоит взять с собой теплые вещи. Виолетта то доставала из гардероба теплый свитер, то прятала его обратно. В итоге без четверти двенадцать, когда в коридоре уже слышались веселые голоса девчонок, направляющихся во двор, она все еще стояла среди комнаты в одном нижнем белье и не знала, что ей делать.

Мысль о том, что ей придется украсть у Марты кольцо, иначе она вылетит из конкурса, не давала сосредоточиться на выборе одежды. Виолетта была уверена, что ей этого никогда не сделать. Более того, Марта догадается обо всем уже сейчас, когда увидит ее. Марта всегда догадывалась, когда ее подопечная что-то затевала. Виолетту до сих пор удивляло, что ее телохранитель до сих пор не знает Самой Главной Тайны.

В конце концов надев простые джинсы и футболку и повязав вокруг талии свитер, Виолетта вышла из комнаты. Коридор уже пустовал, а часы показывали начало первого. Все уже наверняка собрались во дворе, и ей достанется худший из низколетов.

Марта терпеливо ждала ее у выхода из третьей башни.

– Привет, – поздоровалась Виолетта, избегая смотреть на нее.

– Ты проспала, что ли? – недоверчиво поинтересовалась та, окидывая подопечную внимательным взглядом. Внешний вид Виолетты никак не выдавал длительных сборов, уж очень просто она выглядела. Да и сама она при этом походила на нашкодившего котенка, что случалось крайне редко.

– Нет, я… у меня после завтрака голова разболелась, я легла немного полежать и не уследила за временем, – соврала Виолетта. – А что, мы последние, все уже во дворе?

– Думаю да, я не считала, – Марта пожала плечами, на ходу продолжая посматривать на нее. – Что у вас там с новым конкурсом? Когда он будет? Или сегодня выходной, и вы просто гуляете?

– Наверное, гуляем, – Виолетта ускорила шаг, чтобы идти чуть впереди. – Полагаю, шоу нужна красивая картинка, как нас выгуливают по окрестностям.

Впереди показались входные ворота, и Виолетта едва ли не бегом бросилась к ним.

Во дворе замка стояли несколько низколетов. Половина девушек со своими телохранителями давно заняли места, некоторые еще стояли на улице.

Увидев Виолетту, одетую как простушка, Аврора не сдержала смешка.

– Дорогая, у тебя закончилась одежда, и ты теперь все время будешь одалживать гардеробчик у своего охранника? – надменно поинтересовалась она. Сама Аврора была одета в платье чуть ниже колена, на этот раз ярко-изумрудного оттенка, такого же цвета сапожки, а в руках держала теплую меховую накидку.

– Посмотрю я на тебя в пещере в твоем наряде, – парировала Виолетта. – Как пить дать ноги переломаешь.

– И она права, – послышался сзади голос Забранского. Девушки от неожиданности подпрыгнули и обернулись. Тот стоял рядом с ними, хотя ни одна не слышала, как он подошел. Сегодня он тоже изменил своим любимым костюмам и галстукам, предпочтя удобные джинсы, кроссовки и темный немаркий свитер. Только неизменная трость выдавала в нем все того же щеголя. – Я же говорил одеваться удобнее.

– А мне удобно так! – дернула плечом Аврора. – Поверьте, я на каблуках чувствую себя увереннее, чем вы в своих… кедах.

Марта даже не стала сдерживать вырвавшийся смешок. Девушки вроде Авроры всегда вызывали у нее гремучую смесь из раздражения, жалости и презрения. Хотя наверняка они сами свято верили, что вызывают только восхищение и зависть.

Забранский не удержался от короткого заинтересованного взгляда в ее сторону.

– А вам, как опоздавшим, придется лететь в одном низколете со мной, – заявил он.

– С вами? – недовольно переспросила Виолетта. – А что, других мест нет?

– Увы, – Забранский развел руками, – кто приходит последним, тот берет то, что осталось.

Аврора громко фыркнула, на что Виолетта ответила ей презрительным взглядом, а затем обе девушки развернулись и, гордо подняв головы, направились каждая к своему низколету.

– Вот так и знал, что если у пропасти нас ждут к часу, то сбор нужно назначать на двенадцать, хотя лететь тут пять минут, – проворчал Забранский, когда обе скрылись в салонах машин.

– Тогда вы не такой уж плохой распорядитель, – хмыкнула Марта. – Кстати, можете меня просветить: что у нас с мобильной связью? У меня уже второй день не работает ни подключение к Интернету, ни телефонная связь.

– Ни у кого не работает, – Забранский сказал это таким тоном, словно Марта спросила что-то само собой разумеющееся.

– Но в первый день все работало. Что случилось?

– Жюри решило, что так будет лучше для конкурса. Никто из участниц не должен иметь доступ в Интернет и видеть результаты зрительского голосования заранее. – Заметив ее скептический взгляд, он добавил: – Слышали что-нибудь о «Мире живых»?

– Радикально настроенная группа ненавистников вампиров, – кивнула Марта. – В целом разделяя их позицию, не могу сказать, что считаю допустимыми их методы террористических атак.

– Так вот, в сети появились их ролики с угрозами в адрес клана из-за конкурса. Шереметьевы решили, что участниц лучше оградить от этой нервотрепки. А заодно лишить их самих всякой возможности связаться с возможными агентами внутри замка. Весь персонал, нанятый нашей стороной, был тщательно проверен. Даже телевизионщики. А вот персонал конкурсанток – это их ответственность, от нас тут ничего не зависит, с ними в замок мог проникнуть кто угодно.

– И вы правда считаете, что политика молчания – это лучший выбор? Незнание об опасности никоим образом не защищает от самой опасности.

– Зато помогает исключить панику, которая сама по себе несет в себе опасность. «Мир живых» – по большей части болтуны. Из десяти своих угроз они реализуют в лучшем случае одну. Остальные просто сеют панику.

Марта нахмурилась, но больше ничего не сказала, предпочтя молча проследовать за Забранским к его низколету.

Путешествие действительно продлилось не дольше пяти минут, на протяжении которых в салоне царило напряженное молчание: Виолетта старалась даже не смотреть в сторону Забранского, Марта слишком глубоко погрузилась в собственные мысли, а сам Забранский и не пытался вести светскую беседу.

Их высадили на площадке, где уже толпились остальные конкурсантки со своими сопровождающими. В нескольких метрах от площадки раскинулась пугающая своей бездонностью пропасть Мацоха. Марта когда-то слышала о ней, но ни разу не видела.

Виолетта, выйдя из низколета и вновь соединившись с подружками, немного повеселела. Теперь она вполне естественно могла держаться подальше от Марты и, самое главное, не видеть ненавистного Забранского. Правда, от того оказалось не так-то просто скрыться.

– Девушки, не разбредаемся, – как профессиональный экскурсовод велел он. – План мероприятий такой: сейчас все идем на смотровую площадку, затем, кто захочет, – он бросил скептический взгляд на обувь Авроры, – и кто сможет, спускается на нижнюю площадку, а после этого на фуникулере едем вниз, в пещеры.

Девчонки потянулись к смотровой площадке и принялись ахать и охать. Марта тоже подошла к краю и посмотрела вниз. Ей пришлось вцепиться руками в перила: она боялась не так уж многого, но подобная то ли высота, то ли глубина заставляла ее голову кружиться, а дыхание при этом перехватывало от восторга.

Со всех сторон пропасть обступали деревья, которые выглядели такими же древними и монументальными, как и она сама. Они спускались по почти отвесным каменным склонам. На дне пропасти, куда солнце заглядывало, наверное, только в полдень, поблескивала вода небольшого озера. Марте почему-то подумалось, что там внизу находится другая реальность. Параллельный мир со своими обитателями, законами, историей.

– Круто… – восторгались девчонки.

– Вот это глубина!

Некоторые из них принялись фотографироваться на мобильные телефоны, камеры в которых уже несколько десятилетий выдавали поистине великолепные фотографии, а Инстаграм все еще ценился. Можно было предполагать, что как только девчонки доберутся до Интернета, эти снимки появятся там.

– А откуда такое странное название? – поинтересовалась Мирослава, оторвавшись от созерцания красот и повернувшись к Забранскому.

– Название вовсе не странное, – ответил тот, подходя ближе и тоже заглядывая вниз. Он, по всей видимости, высоты не боялся совершенно. – Мацоха – по-чешски «мачеха». По легенде когда-то давно мачеха скинула в эту пропасть нелюбимого пасынка, пока отец того был в отъезде. Ребенок не разбился, а выжил, зацепившись за ветки. Когда его спасли, он рассказал о том, что произошло, и разгневанные люди столкнули в пропасть саму женщину. По другой версии, она бросилась вниз сама, осознав, что натворила.

Марта подозревала, что это всего лишь легенда для туристов, но все равно не смогла остановить свою фантазию и представила, каково это – лететь с такой высоты. И каково приземлиться после этого. Едва эти образы пролетели перед ее внутренним взором, она поспешно отошла от края подальше.

– Нам не пора спускаться?

– У нас нет сроков, – пожал плечами Забранский. – Даже если опоздаем на обед после посещения пещер, для нас его задержат, вы же понимаете.

И все-таки он отошел от края пропасти и предложил всем желающим спуститься на нижнюю площадку. Девушки в нерешительности посмотрели на невероятное количество ведущих вниз ступенек, многие из которых находились не в самом лучшем состоянии. На таких и в кроссовках можно было оступиться, а уж на каблуках никто в здравом уме не пошел бы, поэтому и желающих спуститься вниз оказалось не так много.

– Я пойду, – первой заявила Виолетта, – раз уж я все равно в кроссовках.

Помимо Виолетты нашлось еще несколько желающих, готовых рискнуть своим здоровьем ради красивого «селфи». Марте и другим телохранителям выбирать не приходилось, хотя все понимали, что днем защищать подопечных особо не от чего: даже низшие вампиры при всей своей безрассудности почти никогда не нападали при свете дня.

Когда они вернулись к остальной группе, всех проводили к фуникулерам, на которых в несколько заходов спустили вниз. Вместе с ними спустились два оператора и ведущая, которая иногда обращалась с вопросами к участницам, а большую часть времени позировала перед камерами сама, смешно размахивая руками во время выступлений.

В пещерах всем сразу стало понятно, почему их предупредили о холоде и удобной обуви: несмотря на жаркий день, здесь температура была немногим выше, чем в холодильнике. Их путь пролегал по просторным пещерам, по которым приходилось то спускаться вниз, то подниматься вверх. Камни под ногами местами выглядели влажными и скользкими.

В некоторых гротах особенно красивые сталактиты и сталагмиты подсвечивались специальными лампами, чтобы их можно было лучше рассмотреть, а кое-где Забранский просил помощника притушить свет, чтобы выделить то, что хотел показать. Уже через сорок минут бесконечных блужданий девушки заметно устали и выдохлись, все чаще нетерпеливо оглядываясь по сторонам в надежде, что экскурсия скоро закончится. Однако стоило любой из них заметить, что камера направляется в ее сторону, как она тут же выпрямляла спину, поднимала голову и изображала на лице крайнюю заинтересованность. Даже некоторые из телохранителей уже тяжело вздыхали, один Забранский, казалось, совершенно не устал. Он даже не опирался на свою трость, нося ее теперь в руках почти как украшение. Передохнуть им дали только один раз, когда на лодках везли по подземной реке к следующему гроту.

– Долго еще? – наконец не выдержала Аврора.

– А что такое? – Забранский удивленно посмотрел на нее. – Вы устали, Аврора? Не может быть, вы ведь на своих каблуках чувствуете себя увереннее, чем я в кедах. Так вот я еще совершенно не устал.

– Однообразие утомляет, – огрызнулась та и отвернулась.

Марта, стоявшая достаточно близко, чтобы видеть и слышать всю сцену, тихо пробормотала, однако так, чтобы распорядитель услышал:

– Чувак, тебе сколько, восемнадцать?

Забранский смерил ее своим фирменным взглядом с легким прищуром серых глаз и ехидно-заинтересованной полуулыбкой.

– Что вы имеете в виду?

– Противника себе выбрали не по возрасту, – пояснила Марта. – Девчонки – бестолочи, но это не повод их заморозить и уходить так, чтобы они потом простудились и слегли. Это едва ли пойдет на пользу вашему шоу.

– Вы говорите, как наседка, – фыркнул он, а затем повернулся к притихшим девушкам, которые выглядели действительно уставшими. – Ну ладно, не унывайте, на самом деле мы уже почти у цели. Вот за тем гротом, – он указал тростью вперед, где за узким перешейком виднелось еще одно расширение, – нас ждет выход. Пойдемте.

Он опустил трость вниз и пошел вперед, теперь уже почти незаметно опираясь на нее, как будто не хотел, чтобы это кто-то заметил. Девушки вереницей потянулись следом, лишь Виолетта чуть-чуть отстала и шла в самом конце, то и дело оглядываясь по сторонам, словно заинтересовалась пещерой только тогда, когда экскурсия почти закончилась.

Следующий грот оказался огромным. Смотровая площадка немного нависала над подземным озером, не свалиться в прозрачно-голубую воду которого позволяли крепко построенные перила. Забранский подождал, пока все конкурсантки и их телохранители подойдут к краю, и кивнул кому-то позади. Мгновенно погас свет, оставив всех в полной темноте.

Марта снова напряглась, как и в предыдущие разы, когда свет приглушали или выключали полностью. Каждый раз, потеряв возможность видеть свою подопечную, она старалась превратиться в слух, чтобы хотя бы слышать ее. В этот раз с той стороны, где осталась Виолетта, донесся странный шум: какая-то возня, приглушенное оханье, как будто девушка то ли оступилась, то ли поскользнулась. Забранский что-то рассказывал, но Марта его уже не слушала.

– Виолетта? – встревоженно позвала она, но довольно тихо, чтобы не привлекать к себе внимания.

Ответа не последовало, а возня совсем стихла. Марта заволновалась и уже почти собралась крикнуть Забранскому, чтобы тот немедленно велел включить свет, но это произошло и без ее участия. Однако появившееся освещение никоим образом не успокоило ее, скорее, наоборот. Виолетты нигде не было.

Глава 7

Пока остальные гуськом направлялись на выход, Марта металась из стороны в сторону, пытаясь понять, куда могла деться ее подопечная, но та словно сквозь землю провалилась. Среди конкурсанток ее не было, вход, через который они пришли, перегораживал сопровождающий, через него Виолетта проскользнуть не могла. До противоположного выхода, через который предстояло покинуть пещеры, она никак не могла добраться в темноте.

Единственный вариант, который Марта нашла, – это небольшая расщелина, перекрытая лишь веревкой. В нее вполне мог пролезть человек даже чуть больших, чем сама Марта, размеров. Виолетта определенно смогла бы, хотя и не понятно, зачем ей это понадобилось.

Разве что она сделала это не сама. При дневном свете вампиры не нападали, но в пещерах царила вечная темнота.

Марта достала из кармана смартфон, включила фонарик и решительно скользнула в темную расщелину.

Уже через несколько минут она поняла, что допустила огромную ошибку. Если даже Виолетта и попала сюда, то найти ее в пещерном лабиринте самостоятельно не представлялось возможным. Тоннель почти сразу раздваивался, потом тот путь, который выбрала Марта, снова делился на две части, а когда она через несколько метров уперлась в тупик и попыталась вернуться назад, то не смогла вспомнить, из какого коридора пришла. Тусклый фонарик телефона не мог осветить все вокруг, а потому не давал полной картины местности. Марта выругалась сквозь зубы и выбрала тоннель практически наугад, решив, что всегда может вернуться. О том, что она вообще-то уже «возвращается», она старалась не думать.

Возвращаться снова все-таки пришлось, поскольку выбранный тоннель так и не привел ее в пещеру, из которой она пришла. Однако сюрприз ждал ее тогда, когда, вернувшись и пройдя по второму тоннелю, она так и не нашла выход.

– Черт, где же я? – пробормотала она, пытаясь мысленно восстановить свой путь. По всему выходило, что она где-то сбилась и теперь не представляла, как ей вернуться назад. – Виолетта! – позвала она, не зная, что еще сделать. – Детка, ты тут?

Ей ответило тревожное шуршание из противоположного конца тоннеля. Посветив туда фонариком, Марта смогла разглядеть и движение, но очень быстро поняла, что это не человек. Ей едва удалось присесть и прикрыть голову руками, когда прямо на нее вылетела целая стая летучих мышей. Они пищали и хлопали крыльями, потревоженные то ли ее криками и светом, то ли чем-то еще.

Или кем-то еще. Когда летучие мыши миновали ее, Марта выпрямилась и снова посветила вглубь тоннеля. Ни ее глаза, ни уши так никого и не заметили, но чутье настойчиво твердило, что в тоннеле кто-то есть. Марта медленно вытащила из ножен меч и почти сразу услышала тихий смешок.

– Он вам не понадобится, – заметил знакомый голос. – Это всего лишь я.

Из темноты материализовался уже хорошо знакомый ей Бальтазар. Он, скорее всего, увидел ее гораздо раньше и просто прятался, сливаясь с темнотой и становясь практически невидимым, как умели делать все вампиры.

Марта не стала убирать меч, давая понять, что их знакомство не является для нее гарантией. Бальтазар изобразил обиду.

– У вас хорошие инстинкты, – похвалил он, когда понял, что его пантомима не производит на нее впечатления. – Уверен, вы не могли ни увидеть, ни услышать меня.

– Вы хотели подобраться незамеченным? – уточнила Марта, выразительно приподняв бровь.

– Просто полюбоваться вами со стороны, – мягко возразил вампир. – Как вы здесь оказались? Я обычно не встречаю тут людей.

– Заблудилась, – неохотно призналась Марта. – А вы часто здесь бродите?

– В такие дни, как сегодня, часто. Тут очень…

– Темно?

– Тихо. В замке трудно найти тишину и уединение. – Он снова посмотрел на острое лезвие, которое она так и не спрятала в ножны. – Если вы уберете это, я покажу вам дорогу к выходу.

Марта немного поколебалась, но в конце концов кивнула и вернула меч в ножны, рассудив, что он едва ли станет ее убивать, учитывая, что это трудно будет скрыть. В глубине души она знала, что ей просто хочется так думать, ведь она вполне могла сгинуть в этих тоннелях, а если ее тело потом бросить на дно какой-нибудь пропасти, то тем более никто ничего не узнает.

Однако Бальтазар действительно не предпринял никакой попытки напасть на нее. Он лишь протиснулся мимо в узком тоннеле и повел ее за собой, на ходу интересуясь:

– Чего ради вас вообще понесло в пещеры? Вы не похожи на любопытную Варвару.

– Подопечную потеряла из виду, – буркнула Марта. – У нее шило как раз иногда появляется в одном месте. Она могла уйти сюда и тоже потеряться.

– Я здесь, кроме вас, никого не слышал, но если она действительно потерялась, скажите об этом Михалу, он организует поиски. Не беспокойтесь, эти пещеры не так страшны, как кажется на первый взгляд. А десяток вампиров прочешет их за пару часов.

Марта только угрюмо кивнула, с удивлением обнаруживая, что впереди показался дневной свет: Бальтазар действительно привел ее к выходу. Сам он внезапно остановился и сделал приглашающий жест.

– Вот и все, можете дальше идти сами. Выйдете как раз к фуникулерам. Конкурсантки уже должны быть там. Если вашей подопечной нет среди них, поднимайте тревогу.

– Вы останетесь здесь? – Марта удивленно посмотрела на него. – Не проводите до фуникулеров? Если Виолетты там нет, вы могли бы сразу начать поиски, чтобы не терять время. – Заметив, как он нахмурился, глядя в сторону выхода, она ухмыльнулась. – Вы же не боитесь солнечного света, разве нет?

– Не боимся, – кивнул Бальтазар, а потом посмотрел на нее. – Но вы же знаете, что мы никогда на нем не появляемся перед смертными?

– Знаю. И мне все еще любопытно узнать почему.

Он демонстративно вздохнул.

– Что ж, я покажу вам. – Бальтазар двинулся в сторону выхода, и Марта последовала за ним. – На вид нас трудно отличить от смертных, но это лишь иллюзия. Одна из многих наших способностей, которыми наградила нас природа, создавая идеальными хищниками. Наш внешний вид, к которому вы привыкли, – всего лишь часть нашей маскировки, помогавшей нам в прошлом найти пищу.

Бальтазар сказал это, уже выйдя на свет, но пока еще не обернувшись к Марте. Та остановилась в метре от выхода, пытаясь понять, что же будет дальше. Но Бальтазар медлил. Он запрокинул голову, подставляя лицо солнцу, словно наслаждаясь его теплом и прикосновением к коже. Марта думала, он уже не двинется с места, когда он внезапно все-таки обернулся, сообщив:

– На самом деле мы выглядим так.

Ей потребовалось все ее самообладание, чтобы не вскрикнуть и не отшатнуться, хотя на лице ее ужас, скорее всего, отразился. Пальцы судорожно сжали рукоятку меча, а воздух застрял где-то на пути от легких к носу.

Красивое лицо Бальтазара изменилось до неузнаваемости. В нем не осталось ничего человеческого. Ничего живого. Кожа посерела и истончилась, стала похожа на пергамент, обтягивающий череп, как у многовековых мумий. Глаза налились кровью, черты лица заострились. Губы почти исчезли, оголяя острые клыки.

Бальтазар больше ничего не стал ей говорить. Он прыгнул на стену и исчез из вида. Выскочив из пещеры, Марта успела разглядеть его фигуру высоко наверху. Он ловко взбирался по отвесной скале, словно дикий зверь.

Марта вышла на площадку перед фуникулерами как раз тогда, когда первая группа уже отправилась наверх. Виолетта обнаружилась среди других девчонок: она как ни в чем не бывало болтала с Мирославой и еще двумя девушками. Обычно Марта вела себя крайне сдержанно и уважительно, но сейчас грубо прервала беседу, оттащив подопечную в сторону.

– Где ты была, черт побери? – она так старалась спросить это тихо, несмотря на разрывающие ее эмоции, что голос прозвучал почти как рык.

– О чем ты? – Виолетта смотрела на нее огромными глазищами, как будто искренне не понимала суть вопроса.

– Не делай из меня дуру. Тебя не было в последнем гроте, когда включили свет. Где ты была?

– А, ты об этом, – Виолетта улыбнулась. – Когда свет погас, я немного заблудилась, кажется, не туда свернула. Но я быстро вышла обратно, только тебя уже не было.

Марта чувствовала, что подопечная нагло ей лжет, это было видно по тому, как она старалась не смотреть ей в глаза, однако объективно поймать ее на вранье она сейчас не могла. Поэтому она просто отвернулась и отошла, предпочитая все оставшееся время экскурсии держаться чуть в стороне, как и полагается телохранителю во время отсутствия реальной угрозы.

После возвращения в замок, она молча проводила Виолетту до башни, а та даже и не пыталась ни о чем заговорить: то ли ее саму не тянуло общаться, то ли она все же чувствовала вину за свою ложь.

В личной комнате Марту ждал сюрприз, дающий понять, что странности этого дня и не думают заканчиваться: на столике в комнате стоял огромный букет кроваво-красных роз. Карточки среди них не нашлось.

* * *

Огромные часы, стоящие в холле первого этажа, ударили с такой силой, что Виолетта подпрыгнула, а затем прижалась к стене, стараясь слиться с ней. Несколько секунд она даже не дышала, прислушиваясь к тишине вокруг, и только убедившись, что замок мирно спит, двинулась дальше.

Она надела облегающий спортивный костюм, в котором дома иногда бегала по утрам, когда ее одолевал очередной панический приступ на тему того, что она набрала вес, обула мягкие кроссовки, в которых могла передвигаться почти так же бесшумно, как вампиры, и завязала волосы в тугой узел на затылке. Не хватало только лыжной шапочки с прорезями для глаз, как в старых фильмах про грабителей. Впрочем, именно грабительницей она и была, ведь она собиралась украсть кольцо Марты. После экскурсии в пещеры Виолетта немного успокоилась и приобрела уверенность в том, что у нее все получится. Не может не получиться.

Пробравшись на третий этаж второй башни, где жила Марта, она отсчитала пятую дверь слева и приложила маленькую карточку к магнитному замку. Тот тихо щелкнул, открываясь. Виолетта заглянула внутрь, убедилась, что в комнате стоит тишина, и скользнула туда, закрыв за собой дверь.

Комната Марты оказалась раза в три меньше той, в которой жила Виолетта. Здесь стоял только небольшой шкаф и кровать с тумбочкой. Марта, как и полагалось, крепко спала, а на тумбочке красовался шикарный букет алых роз. Ступая на цыпочках, Виолетта подошла к кровати, все еще надеясь, что ее телохранитель снимает цепочку с кольцом на ночь, и ей нужно будет просто забрать его с тумбочки, но надежда угасла очень быстро: в лунном свете, лившемся из окна, хорошо была видна цепочка на шее Марты.

Виолетта задержала дыхание, наклонилась чуть ниже и протянула к ней руку. Что произошло дальше, она не до конца смогла зафиксировать и осознать. Просто в какой-то момент Марта дернулась, а потом саму Виолетту опрокинуло на пол, и уже мгновение спустя Марта сидела на ней сверху, заламывая руку за спину и вдавливая лицом в ковер. Виолетта тихо ахнула, в результате чего хватка Марты ослабла. Она щелкнула пальцами, включая мягкое освещение в комнате.

– Детка? – удивленно спросила она, выпуская руку Виолетты и слезая с нее. – Какого черта? Ты что задумала?

Виолетта села на полу, чувствуя, как внутри поднимается огромная волна страха, готовая вот-вот выйти наружу в виде непрошенных слез. Она провалила задание и вполне может вылететь из конкурса. Более того, никакой правдоподобной лжи она не заготовила, а значит, что говорить Марте, не имела ни малейшего понятия. Она закрыла лицо руками и зарыдала в голос.

Марта нахмурилась. Едва ли она могла серьезно покалечить подопечную, хотя и отреагировала как на более серьезную угрозу. И она до сих пор не понимала, что та вообще забыла у нее в комнате и почему теперь рыдает.

– Да хватит слезы лить, что случилось-то? – ошарашенно спросила она, присаживаясь на пол рядом с Виолеттой. – В чем дело?

– Я вылечу из конкурса, – сквозь бесконечные слезы и всхлипы призналась та. – Я провалила задание, Забранский меня выгонит.

– Какое задание?

Виолетта вытерла лицо руками и начала рассказывать уже обстоятельнее, хотя ее слова все еще перемежались всхлипами.

– Этот день не был днем отдыха. Утром за завтраком Забранский раздал нам конверты с заданиями и велел никому не показывать. Время исполнения – сутки. Кто не выполнит к утру, получит ноль баллов. Я не знаю, что за задания у других девчонок, но мне он велел украсть у тебя кольцо, – она кивнула на ее шею, – и принести ему. Я просила его поменять задание, но он не согласился.

– Ничего себе у вас конкурсы. – проворчала Марта, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – И ты реально думала, что сможешь снять с меня цепочку так, что я не проснусь? Это почти оскорбление моих профессиональных качеств, – фыркнула она, чтобы как-то разрядить обстановку.

Однако Виолетта, казалось, испугалась еще больше, непроизвольно бросив взгляд на букет роз.

– Конечно же, я знала, что мне в жизни не украсть его у тебя, – тихо прошептала она. – Поэтому и прислала тебе этот букет. Это новый сорт, генномодифицированные розы, скрещены с маком. Опиаты в их аромате должны были усыпить тебя так, что ты ничего бы не почувствовала.

– Час от часу не легче, – выдохнула Марта, поднимаясь с пола и пересаживаясь на постель. – То есть ради этого долбанного конкурса ты была готова не только меня обокрасть, но еще и отравить?

– Ты бы не отравилась! – горячо возразила Виолетта. – Просто спала бы крепче. Алекс сказал, что это совершенно безопасно.

Если до сих пор Марта была просто ошарашена происходящим, то теперь ее глаза зло прищурились.

– Значит, Алекс сказал… Прекрасно. Знаешь, я никогда не питала иллюзий насчет того, что мы подруги. Я знаю свое место, понимаю свою роль, но все же я уважаю саму себя. Охранять человека, который так легко предает тебя ради вампира после суток знакомства с ним – это слишком. Утром я уведомлю твоего отца о том, что увольняюсь, пусть ищет мне замену. Думаю, в ближайшее время он вполне может прислать кого-то из своей охраны: до твоей спальни меня все равно не допускают. Честно говоря, я надеялась, что за годы преданности вашей семье заслужила хотя бы уважение в ответ. А теперь иди к себе, – холодно отчеканила она.

У Виолетты по щекам снова побежали слезы, на этот раз не только от того, что она наверняка вылетит из конкурса, но и от презрения, скользившего во взгляде Марты. Пусть она тоже никогда не считала ее своей подругой, но она всегда ее уважала. И ее отношение к себе тоже.

– Марта, все не так! Пойми, я не хотела выполнять это задание, но и проиграть я не могу. Я знаю Алекса полтора года, а не одни сутки, и я люблю его! А он любит меня. Мы не можем расстаться только потому, что его отец решил устроить реалити-шоу из его женитьбы.

Марта подумала, что все-таки опиумные розы на нее подействовали, потому что она окончательно перестала понимать происходящее. Какие полтора года? Откуда Виолетта и Алекс Шереметьев могут знать друг друга? Что это за тайная связь такая? И к чему тогда весь этот цирк?

– Так, с этого места давай-ка поподробнее, – велела она.

Виолетта, не спрашивая разрешения, пересела на кровать рядом с Мартой, поскольку на полу сидеть оказалось не так удобно, а из-под двери нещадно дуло.

– Мы познакомились на одном сайте, – начала она. – Он искал друзей, а я уже не помню, как там оказалась. Он написал мне, мы разговорились. Сначала просто переписывались, потом стали созваниваться по Скайпу. Я даже не знала, что он вампир, честно! Мы просто болтали, он очень умный и интересный, он тебе обязательно понравится, когда вы познакомитесь поближе.

– Да, конечно, – с сомнением фыркнула Марта. – Так он скрывал, что он вампир?

– Он хотел, чтобы его воспринимали как обычного человека. По крайней мере, в сети. Ты же видишь, как у нас девчонки относятся к вампирам: все равно какой он, главное быть рядом с ним, получить вечную молодость, власть и деньги. Они приперлись на этот конкурс, ни разу не видя Алекса, не зная его, и готовы выйти за него замуж. Он не хотел, чтобы с ним общались только потому, что он вампир.

Марта открыла рот, чтобы съязвить что-нибудь, но так и не нашла слов, поэтому просто снова закрыла его, внимательно рассматривая зареванное лицо подопечной. Все оказалось совсем не так, как она себе представляла. Значит, Виолетта влюбилась как раз в обычного парня, а в вампиров уверовала уже после того, как он оказался одним из них. В какой-то степени это примиряло ее с происходящим. Правда, не меняло того, что Алекс Шереметьев – вампир.

– И ты приехала сюда, чтобы выиграть конкурс и выйти за него замуж? Несмотря на то, что он вампир?

– Я приехала сюда, чтобы выиграть конкурс и выйти замуж за любимого человека. И мне все равно, кто он.

Несколько секунд Марта молчала, глядя в одну точку, а потом медленно потянулась к застежке цепочки.

– Держи, – она протянула ее вместе с кольцом Виолетте. – Отдашь Забранскому, я не скажу ему, что отдала его тебе сама. Если пойдешь прямо сейчас, еще успеешь получить баллы.

Виолетта недоверчиво покосилась на нее, но кольцо взяла.

– Ты правда отдашь его мне?

– Уже отдала, – сухо поправила Марта. – Надеюсь, я об этом не пожалею.

Виолетта сжала кольцо в ладони, а потом неожиданно бросилась к Марте на шею. Это стало случаться слишком часто последнее время.

– Спасибо! Ты не пожалеешь, обещаю больше никогда тебя не обманывать! Я бы и в этот раз не обманывала, если бы не этот напомаженный урод с тростью.

Марта, еще не привыкшая к подобным выражениям привязанности от подопечной, не смогла сдержать улыбку, но все же постаралась, чтобы голос ее прозвучал строго:

– Иди уже, пока все баллы не разобрали. А с Забранским я расквитаюсь. Позже.

Виолетта торопливо подскочила и выбежала их комнаты. Когда за ней захлопнулась дверь, Марта первым делом выбросила в мусорное ведро шикарный букет, ругая себя за то, что на какое-то время поверила, будто его прислал Бальтазар Шереметьев.

Глава 8

– Прошу учесть, что испытание будет очень… жестким. Поэтому не тратьте понапрасну силы, отдыхайте, пока есть такая возможность. Замковый сад в вашем полном расположении, погода сегодня как раз для прогулок.

Двенадцать пар испуганных глаз уставились на довольно ухмыляющегося Михала Забранского. Даже Аврора выглядела не на шутку встревоженной. После вчерашних тайных заданий никто из конкурсанток не ожидал от нового испытания, как и от самого Забранского, ничего хорошего.

Этим утром Виолетта с трудом отодрала себя от постели, заставила умыться и пойти на завтрак. Соблазн сказаться больной и проваляться в постели до самого обеда был чрезвычайно велик. Ночью она почти не спала: сначала готовилась идти к Марте, волновалась и переживала, затем, уже после разговора с ней, была слишком возбуждена, чтобы сразу уснуть. Вернувшись в свою комнату, она первым делом поставила на окно горшок с фиалками, которые оставил для нее Алекс в ванной в первый день приезда. Это был их условный знак, что у нее все получилось.

Еще до начала конкурса Алекс придумал, что фиалки на окне будут означать, что Виолетте нужна помощь. Он мог видеть окно ее комнаты из своей башни, поэтому, получив конверт от Забранского, Виолетта выставила фиалки на подоконник. Она предполагала, что Алекс попытается встретиться с ней именно на экскурсии, поэтому все время старалась держаться чуть подальше ото всех, и главное, от слишком внимательной Марты. Экскурсия уже подходила к концу, а Алекс так и не появился. Виолетта уже начала здорово переживать, когда наконец в последнем гроте погас свет и она почувствовала, как кто-то тянет ее за руку. Она смело шагнула в другой коридор, пробежала за тем, кто ее вел, и оказалась в объятиях Алекса. Он придумал всю эту затею с розами, и пообещал доставить их в комнату к Марте, пока они после экскурсии будут обедать в местном ресторанчике. Самой Виолетте такое в голову бы не пришло, она даже не знала о подобном генномодифицированном сорте цветов. Вернувшись ночью в комнату, она поспешила дать знать возлюбленному, что их затея удалась. Пусть и немного не так, как они рассчитывали, об этом она расскажет ему чуть позже. Виолетта никогда ничего от него не скрывала. На одну ночь фиалки превратились из призыва о помощи в благодарность за нее.

Выполнить задание ненавистного Забранского удалось далеко не всем. Виолетта не знала, что и у кого он велел украсть остальным девчонкам, но завтрак проходил в весьма гнетущей атмосфере. Из четырех конкурсанток, которые не справились с заданием, две оказались на последнем и предпоследнем местах, поэтому рано утром покинули замок.

Атмосфера немного разрядилась после того, как Забранский обрадовал их сообщением, что все похищенное возвращено владельцам. У Виолетты мгновенно отлегло от сердца. Пусть Марта и отдала ей кольцо сама, все же ей не хотелось, чтобы та потеряла его навсегда. Правда, Забранский тут же поспешил снова огорчить девчонок этим «жестким конкурсом».

– Не нравится мне это, – проворчала Мирослава, когда за ним закрылась дверь.

– Испугалась? – хмыкнула Аврора, хотя сама тоже потеряла всякий аппетит, вяло ковыряясь вилкой в десерте.

– А ты типа нет? – парировала Мирослава.

Между девчонками завязался очередной спор. Виолетта поспешила отложить в сторону вилку, быстро допить кофе и выйти из столовой. Она пообещала Марте поставить ее в известность сразу, как только Забранский даст им задание, поэтому послала ей записку о том, что будет ждать в саду через полчаса, быстро переоделась для прогулки и вышла на улицу.

Марта уже дожидалась ее в условленном месте. Выглядела она чуть более нервно, чем обычно. В ее случае это означало, что она совершала чуть больше лишних движений: то переступала с ноги на ногу, то засовывала руки в карманы джинсов, то вытаскивала их и скрещивала на груди. Увидев Виолетту, она тут же спросила, опуская приветствие:

– Ну как? Что на этот раз?

– Пока неизвестно, – коротко отозвалась та, увлекая Марту за собой в сторону зеленого лабиринта, где можно было с легкостью скрыться от вездесущих камер. – Забранский только предупредил, что конкурс будет… жестким, – она бросила вопросительный взгляд на телохранителя, как бы спрашивая, что, по ее мнению, может считаться жестким конкурсом.

– От этих упырей всего можно ожидать, – пробормотала Марта. – По крайней мере, после предыдущего задания я уже ничему не удивлюсь. Кстати, он ничего не говорил про украденное? Что они собираются с ним делать?

Виолетта остановилась, и теперь ее взгляд из вопросительного превратился в непонимающий.

– Что значит «что делать»? Забранский сказал, что все украденное уже вернули владельцам.

Марта удивленно вздернула брови. Ей никто ничего не возвращал.

– Кажется, мне пора серьезно поговорить с господином Забранским, – зло процедила она.

* * *

Марта не знала точно, где в это время суток следует искать Михала Забранского, поэтому начала с его кабинета, однако там его не оказалось. Потратив несколько секунд на то, чтобы нервно подергать ручку и постучать, она раздраженно пнула дверь ногой, повернулась и устремилась по коридору к лестнице.

С того момента, как она отдала кольцо Виолетте, она чувствовала себя не в своей тарелке. Это обручальное кольцо она повесила на шею, когда ей было шестнадцать, и с тех пор никогда не снимала. Без него ей казалось, что у нее словно отсутствует какой-то важный орган. Она почти не спала до самого утра, погрузившись в тяжелые для себя воспоминания, с которыми кольцо было связано. Стоило ей услышать, что украшение уже должны были вернуть, она окончательно распсиховалась, хотя обычно с ней такого не происходило: ее профессия требовала от нее всегда оставаться хладнокровной.

На счастье самого Забранского, Марта не успела потратить на его поиски много времени: они столкнулись в коридоре, ведущем в его кабинет, буквально в двух шагах от лестницы. Еще немного – и разминулись бы.

– Господин Забранский, – с искусственной улыбкой, которая даже не пыталась выглядеть искренней, поприветствовала она, преграждая ему путь. – Вы ничего не забыли?

– Госпожа Ильина? – он, казалось, действительно удивился, однако быстро скопировал ее манеру общения. – И вам доброго утра.

Скрестив руки на груди, Марта окинула взглядом его как всегда идеальные костюм, галстук и обувь, нелепую трость, которая ему, кажется, скорее мешала, чем помогала.

– У вас оно, возможно, доброе, а вот у меня пока не очень.

– Что-то случилось? – Забранский изобразил обеспокоенность, примерно настолько же искреннюю, насколько искренней была ее улыбка минутой ранее.

– А вы не догадываетесь? – ехидно уточнила Марта, злясь все сильнее.

Он развел руками.

– Вы кое-что должны мне вернуть, – холодно пояснила она, лицо ее при этом посуровело. – И чем быстрее вы это сделаете, тем меньше проблем будет у нас обоих.

Забранский сложил руки на груди, теперь в его взгляде появилась заинтересованность.

– Вы мне угрожаете? – уточнил он.

Марта едва заметно кивнула.

– И советую воспринять это серьезно.

Он молчал довольно долго, разглядывая ее с все нарастающим интересом.

– Я отдам вам ваше кольцо, – наконец сказал он, – если вы мне все-таки расскажете, какое оно имеет для вас значение и почему вы носите его на шее, а не на пальце.

– Странный вы человек, – изобразив разочарование, протянула Марта. – Берете то, что вам не принадлежит, а потом еще выставляете условия его возврата. Вас не касается ни мое кольцо, ни как я его ношу. Верните его или вам же будет хуже.

– Позвольте уточнить, – педантично поправил Забранский, опустив трость вниз и опираясь на нее одной рукой, – я не брал ваше кольцо. Мне его принесла ваша ненаглядная подопечная, которую вы так защищаете.

– Если вы сейчас наберетесь наглости заявить, что сделала она это по собственной воле, клянусь богом, я вас ударю, – сквозь зубы процедила Марта, зло сощурившись. Она была готова ударить его и без этого, сдерживалась из последних сил.

– О, наглости мне всегда было не занимать, – рассмеялся он.

Терпение Марты лопнуло внезапно: еще мгновение назад она собиралась ответить что-то в том же духе, а через секунду Забранский был впечатан лицом в стену с заведенной за спину рукой, вывернутой на излом, трость отлетела в сторону. Марта не удержалась и слегка надавила, в каком-то суставе что-то тихо хрустнуло, но она точно знала, что не причинила распорядителю даже маленького увечья. Пока.

– Отдайте. Мне. Кольцо.

– Костюм порвете, – прохрипел Забранский, все еще пытаясь язвить, хотя по его интонации стало понятно, что Марта делает ему больно. – Он дорогой.

– Я бы на вашем месте за кости свои переживала, – прорычала она. – В вашем возрасте срастаться будут долго.

– Их мне бесплатно починят, соцпакет, знаете ли, к контракту прилагается. – Он все же сунул свободную руку в карман брюк и вытащил оттуда кольцо на длинной цепочке. – Отпустите же, бога ради, это больно!

Марта выхватила у него цепочку и отпустила руку, поддавшись, однако, в последний момент соблазну еще раз слегка надавить, а потом отступила на пару шагов, словно опасалась, что он решит ей ответить. Это был рефлекс, поскольку умом она понимала, что он ничего не сможет ей сделать.

Забранский со стоном вернул руку в физиологическое положение, потирая ее ладонью второй.

– Между прочим, не так уж я и стар, – произнес он. – Некоторые в моем возрасте еще женятся на таких, как вы.

Марта хмуро посмотрела на него исподлобья, одним своим взглядом выражая все, что думает по поводу этого замечания. Она поспешно застегнула цепочку на шее и убрала кольцо под одежду, наконец успокаиваясь. Вернуть себе прежнее самообладание оказалось неожиданно приятно.

– Раз уж мы разрешили все недоразумения между нами, не подадите ли мне трость? – продолжил Забранский.

Марта посмотрела на трость, валяющуюся на полу, потом на него. Внезапный укол совести стал для нее полной неожиданностью. Видимо, вместе с самообладанием вернулись и базовые принципы воспитания, заложенные в нее еще в детстве. Когда-то ее учили не применять физическую силу к заведомо более слабому противнику. Забранский же был не только без малого вдвое ее старше, но и явно не обладал ни силой, ни бойцовскими навыками. С тем же успехом она могла применить профессиональную подготовку против подростка или девчонки. Поэтому она молча наклонилась за тростью, а потом протянула ее ему.

– Держите.

– Спасибо, – он забрал у нее трость, задержав взгляд на ее лице чуть дольше. – А теперь, если у вас все, я бы отправился к себе. Нужно убедиться, что все готово к конкурсу.

– Не смею более вас задерживать, – она сделала немного театральный приглашающий жест в сторону его кабинета, а сама поторопилась к лестнице.

Ей еще предстояло найти Виолетту. Не стоило забывать о своих прямых обязанностях.

Глава 9

Наступил и прошел обед, время приближалось к четырем часам, а новый конкурс так и не объявили. Конкурсантки не рисковали выходить из своей башни, чтобы ничего не пропустить, хотя весело заглядывавшее в окно солнце так и звало прогуляться по цветущему саду. Они сидели в общей гостиной, гадая, с чем связана такая задержка.

Наконец около пяти вечера один из помощников Забранского велел всем срочно собираться и спускаться во двор: их повезут к месту проведения нового конкурса.

Девушки спешно кинулись в свои комнаты. Виолетта решила одеться примерно так же, как вчера на экскурсию, здраво рассудив, что, раз их куда-то везут, каблуки и вечернее платье могут быть неуместны. По всей видимости, так же подумали и остальные девчонки, поскольку даже Аврора появилась во дворе в удобных сапожках на плоской подошве и невероятно стильных джинсах, которые все еще оставались в моде, несмотря на стремительно захватывающие пьедестал платья.

Марта уже ждала свою подопечную у одного из низколетов, и Виолетта поспешила к ней.

– Ты знаешь, куда нас везут? – шепотом спросила она, приблизившись.

Марта покачала головой, напряженно наблюдая за водителями и вспомогательным персоналом, с которыми о чем-то переговаривался Забранский.

– Пока ничего не объявляли. Возможно, они собираются сделать вам сюрприз.

Всем дали команду рассаживаться, так ничего и не объяснив. Полтора десятка низколетов почти синхронно взмыли в воздух и направились, как довольно быстро определила Марта, на запад. Однако это не дало ей никакой подсказки, поскольку она недостаточно хорошо знала местность.

Путешествие продолжалось добрых двадцать минут, за которые довольно шустрые низколеты успели проделать немалое расстояние. Два или три низколета в процессе отделились и полетели в другое место. Остальные же приземлились на поляне посреди леса.

– Ох, не нравится мне это, – процедила Марта, выбираясь наружу.

Виолетта, которая после предыдущего конкурса и так не ждала ничего хорошего, а теперь еще и заразилась нервозностью своего телохранителя, была бледна, как мел. Другие девчонки, бисером высыпавшиеся из низколетов, тоже с тревогой оглядывались по сторонам.

Чуть дальше за периметром поляны, где верхушки деревьев сплетались между собой и образовывали своеобразный купол, стояла такая темнота, как будто приближалась полночь.

Быстро окинув взглядом конкурсанток и даже, казалось, пересчитав их, Забранский указал вперед, в самую гущу.

– Девушки, за мной, – велел он, – телохранители могут пока идти с нами.

Марте не понравилось его «пока», учитывая окружающие условия. Против обыкновения, она чуть отдалилась от Виолетты, которая, конечно, как и все конкурсантки, настроенные на победу, старалась держаться в первых рядах. Марта же предпочла слегка отстать и потеряться в хвосте, держась при этом ближе к левому краю. Она посчитала, что в такой толпе с таким количеством охраны и телевизионщиков ни Виолетте, ни остальным ничего не грозит, зато она, в случае чего, всегда сможет скрыться за частоколом деревьев и продолжить свой путь тогда, когда остальным велят остаться на месте.

Забранский уверенно шел через чащу, то ли опираясь на свою трость, то ли ощупывая ею зыбкую тропинку. Девушки гуськом следовали за ним. Наконец они вышли на еще одну поляну, гораздо меньше той, на которой остались их низколеты.

Забранский подождал, пока все выстроятся вокруг него, а репортеры настроят свои камеры, после чего снова раздал девушкам неподписанные конверты. Те крутили их в руках, не торопясь открывать. Из-за деревьев показался невысокий лысый мужчина в длинных сапогах и темно-зеленом плаще и о чем-то коротко сообщил распорядителю. Тот кивнул в ответ.

– В этом лесу мои помощники спрятали кое-что, что вы должны найти, – сказал он притихшим девушкам. – В конверте каждая из вас получила подсказку, которая поможет вам выйти к первому пункту, где вы найдете следующую подсказку. Таким образом, найдя все подсказки, вы придете к тому, что мы спрятали.

– Похоже на спортивное ориентирование, – заметила одна из девушек, Ольга. Виолетта уже успела узнать, что та увлекалась подобными развлечениями. Ей будет проще всего в этом конкурсе.

– Типа того, – кивнул Забранский. – Та из вас, что найдет свой предмет первой, получит высший балл. Остальные – по убывающей. И советую вам не задерживаться, – он поднял взгляд к небу. – Погода портится.

Девушки переглянулись и моментально зашуршали конвертами. Марта постаралась незаметно переместиться за дерево. Она уже поняла, что дальше телохранителям пойти не дадут, но не могла позволить, чтобы Детка ради какого-то идиотского конкурса отправилась одна в чащу леса, который, судя по почве, со временем плавно переходил в болота. Пусть даже Алекс Шереметьев сто раз мужчина ее мечты.

Разобравшись со своими подсказками, девчонки ринулись вперед, то ли вынужденно, то ли неосознанно разделяясь. Марта тенью скользнула за другое дерево, стараясь не терять подопечную из вида, но при этом обходить Забранского и операторов по большой дуге, чтобы ее не увидели. К счастью, она умела быть быстрой и незаметной, и Виолетта при всей своей влюбленности едва ли смогла бы сильно оторваться, поскольку имела более слабую физическую подготовку. Да и вряд ли она сможет так легко разгадывать загадки.

* * *

Первая подсказка, обнаруженная Виолеттой в конверте, оказалась короткой и понятной на первый взгляд: «Сто шагов за всеми». Виолетта сунула конверт в карман толстовки и ринулась за ушедшими вперед девчонками, старательно отсчитывая шаги, однако уже на двадцать восьмом шаге конкурсантки начали разделяться, а на пятьдесят шестом и вовсе разбрелись в разные стороны.

Виолетта остановилась. И куда идти ей? Что значит «за всеми», если все разошлись кто куда? В конце концов решив, что единственным возможным вариантом будет идти туда, куда все шли изначально, пока не начали сворачивать по своим маршрутам, Виолетта двинулась дальше, но уже не так быстро и уверенно. Лес становился все гуще, она уже не видела и не слышала других девчонок. Операторы, если и снимали ее, то делали это очень незаметно, хотя, скорее всего, по ее маршруту просто расставили камеры. Стараясь не задумываться о том, что осталась одна в темном неприветливом лесу, она упорно шла вперед, считая шаги уже вслух.

– Девяносто семь, девяносто восемь, девяносто девять, сто…

Она остановилась. Место, где она сделала сотый шаг, ничем не отличалось от того, где был девяностый. Те же высокие деревья, названий которых она не знала, поросшие мхом и укрытые снизу кустарниками и папоротниками. Ничего вокруг не говорило, что где-то здесь ее ждет следующая подсказка. Виолетта тщательно осмотрела каждое дерево снизу до верху, но ничего не нашла: ни конверта, ни записки.

«Интересно, а сто чьих шагов? – неожиданно поинтересовался внутренний голос. – Если того же Забранского, то ты не прошла и половины. А если чувака в плаще, то и трети».

– Черт, – вслух выругалась Виолетта. – Почему я не подумала об этом сразу?

Такие вещи стоило уточнять на старте, а теперь было уже непонятно, что делать. Не возвращаться же, чтобы спросить, она потеряет кучу времени. Однако идти вперед тоже не имело смысла, она даже приблизительно не сможет понять, где стоит остановиться и искать подсказку.

Виолетта едва не расплакалась от обиды. Надо же быть такой дурой! Однако ничего лучше возвращения к старту она придумать не смогла. Пусть она из-за этого не сможет выиграть конкурс, но в ее положении будет достаточно получить несколько баллов, чтобы закрепиться хотя бы в середине таблицы и не вылететь с соревнований.

Глубоко вдохнув, она развернулась в обратную сторону и тут же увидела в нескольких метрах от себя прикрепленный к дереву конверт. Если бы она не решила вернуться, то и не заметила бы. Быстро добравшись до дерева, Виолетта дрожащими от возбуждения руками вскрыла конверт и прочитала следующую подсказку, напоминающую короткий стишок:

«Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной».

– Что? – вслух спросила она, как будто одно из молчаливых деревьев могло пояснить ей смысл этих строк.

Немного подумав, Виолетта поняла, что эти строки ей смутно знакомы. Это было такое странное воспоминание, как будто из далекого детства. Она попыталась сосредоточиться на нем.

Ее мать умерла, когда она была совсем малышкой. К сожалению, люди до сих пор не научились лечить некоторые болезни. Отец больше так и не женился. То ли не хотел приводить в дом другую женщину, опасаясь, что она не подружится с горячо любимой дочерью, то ли просто был слишком занят работой и не оставлял времени на какие-то серьезные отношения. Виолетта точно знала, что у него порой случались романы, в светских хрониках то и дело мелькали его фотографии с очередной пассией, но никогда и ни с кем он ее не знакомил и новую «маму» ей не навязывал. Когда ей стукнуло четырнадцать, и она начала выходить куда-то кроме школы и домов подружек, в их доме появилась Марта. А до Марты за ней присматривала няня, которая уже в то время была старше, чем Забранский нынче, а родилась она вообще в какие-то совсем лохматые годы. Не то в тысяча девятьсот восемьдесят пятом, не то в восемьдесят седьмом. И эту песенку она иногда пела Виолетте перед сном.

Да, точно, так и было! Виолетта даже воспрянула духом, снова перечитав строчку из конверта. Как же там было дальше?

Мы в город Изумрудный

Идем дорогой трудной,

Идем дорогой трудной,

Дорогой непрямой.

Дальше мозг отказывался вспоминать наотрез. Виолетта огляделась. Никакой дороги здесь не было, ни прямой, ни непрямой. И вдруг среди папоротников мелькнуло что-то желтое. В первый момент ей показалось, что это солнце отражается в луже, но плотный купол деревьев не пропускал солнечный свет. Виолетта подошла ближе и увидела желтый кирпич. Воспоминания мгновенно встали на свои места.

Няня иногда включала ей мультфильм, откуда и была эта песенка. Как только Виолетта научилась говорить, она отказалась его смотреть, устроив няне истерику и потребовав включать что-нибудь более современное, но успела запомнить, что в мультфильме девочка с какими-то чудовищами куда-то шла по дороге из желтого кирпича. И точно – метрах в пяти от первого кирпича лежал второй, а за ним – третий. Виолетта бросилась в ту сторону, с неприкрытой радостью находя каждый следующий кирпич.

Она совсем потеряла счет времени и уже давно сбилась со счета, сколько кирпичей нашла, когда неожиданно осознала, что ноги все чаще проваливаются в жидкую грязь, которая неприятно хлюпала под ногами и издавала еще больше режущее слух чавканье, когда Виолетта ноги из нее вытаскивала. Она остановилась и испуганно осмотрелась. Вокруг нее простиралось самое настоящее болото. Деревья встречались уже значительно реже и из толстых могущественных великанов превратились в жалких заморышей. Не заметила она этого сразу лишь потому, что была увлечена поиском желтых кирпичей среди мха и папоротника.

Кирпичи тоже закончились. До этого они лежали не дальше трех-пяти метров друг от друга, но вот она оббежала уже радиус около десяти метров вокруг последнего, а следующего так и не нашла. И никаких подсказок больше. Виолетта вернулась к последнему кирпичу, решив внимательно осмотреть его. Он лежал наполовину в мутной воде, воняющей тиной и лягушками, и Виолетте стоило больших усилий заставить себя поднять его. Зато ее смелость была вознаграждена: под ним обнаружился конверт, упакованный в грязную и мокрую клеенку. Не обращая внимания на то, что пачкает руки с идеальным маникюром, на который потратила сегодня полтора часа, Виолетта вскрыла конверт.

«Не бойся тропинки за кривой ольхой».

Виолетта подняла глаза. Вокруг нее все, абсолютно все деревья были кривыми, как будто проходили специальный кастинг прежде, чем вырасти на этом болоте. Которое из них ольха – она не знала даже приблизительно: ботаника никогда не была ее коньком. Она еще раз обвела взглядом деревья вокруг, чувствуя, как в уголках глаз появляются слезы. Который раз за сегодняшний день! Честное слово, если бы не Алекс, она бы давно снялась с этого дурацкого конкурса, и пусть бы победила Аврора, Мирослава, Ольга – кто угодно. Но она не могла позволить ни одной из них занять свое место рядом с ее любимым человеком даже на время. В том, что в случае ее проигрыша Алекс рано или поздно найдет способ быть с ней, она не сомневалась. Он же любит ее, как может быть иначе?

И вдруг на ветке одного дерева она что-то заметила. Быстро, насколько это было возможно в данной местности, Виолетта приблизилась к нему и с улыбкой сняла с ветки маленький бархатный цветок фиалки. Конечно же, Алекс знал, что она ничего не понимает в деревьях, и заранее нашел способ ей подсказать. Ее любимый Алекс!

С радостным предвкушением Виолетта отправилась вперед по тропинке за этим деревом. Правда, тропинкой данное направление назвать было сложно. Оно представляло собой цепочку небольших островков земли среди мрачного болота. Первая кочка оказалась большой и устойчивой, а вот вторая уже заметно пошатнулась, когда Виолетта прыгнула на нее.

Третья кочка, гораздо меньше предыдущих двух, находилась на приличном расстоянии. Виолетте пришлось собрать все свои силы, чтобы допрыгнуть до нее и приземлиться точно. На все лады проклиная Забранского, она прицелилась, как кошка, и оттолкнулась левой ногой, выставив правую вперед. То ли она не допрыгнула, то ли кочка оказалась весьма неустойчивой, но вместо твердой земли она ощутила под ногами мерзкую грязь, которая с противным хлюпаньем засосала ее сразу по щиколотки.

Виолетта дернулась, но болото от этого разверзлось еще сильнее, поглотив ее уже по колени и стремительно пробираясь по бедрам вверх. Виолетта попыталась оттолкнуться ногами и вылезти из трясины, но ступни не могли коснуться твердого дна. Болото все глубже засасывало свою жертву, не желая отпускать ее.

– Так, спокойнее, – велела себе Виолетта, чувствуя, как сердце стремится вырваться из груди. – Никто не даст тебе умереть. Наверняка так и надо, ведь они должны были проверить маршрут и знают, что на этой кочке устоять невозможно.

Однако противный внутренний голос напоминал, что всегда остается место форс-мажору. Она повертела головой, надеясь увидеть кого-то из операторов или персонала, обслуживающего конкурс, но уже через пару секунд стало ясно: в этом болоте она одна. Это заставило ее панически забарахтаться, пытаясь выползти, но болото как будто в насмешку захватило ее уже по пояс.

* * *

Марта, чуть отставшая, когда лес сменился более открытой местностью, увидела, что происходит, когда трясина дошла Виолетте почти до груди. Она тоже повертела головой по сторонам, пытаясь высмотреть какую-то страховку или наблюдателей, но болото выглядело абсолютно пустым и тихим. Виолетта барахталась в грязи, пытаясь выбраться, но при этом все сильнее увязая в ней.

– Да пошли вы в… – почти прорычала Марта, плюнув на попытки оставаться невидимой.

Она потратила полминуты на то, чтобы найти подходящую палку, а потом поторопилась к Виолетте, не забывая проверять кочки под ногами, но при этом не спуская глаз с уже почти плачущей от ужаса подопечной. Та ушла в трясину почти по плечи.

– Детка, не бойся, я здесь! Я тебя сейчас вытащу, – крикнула ей Марта, чтобы она не сошла с ума от паники.

Виолетта повернула голову в ее сторону и отчаянно замотала головой, не в силах что-либо сказать.

Марта добралась до той кочки, на которой Виолетта еще не потеряла почву под ногами, и поняла, что дальше пройти не получится, поскольку теперь каждый шаг мог поставить ее в то же положение, что и тонущую в двух шагах от нее подопечную. Поэтому она опустилась на колени и протянула Виолетте конец палки.

– Хватайся, я вытащу тебя, – велела она.

Виолетта изо всех сил уцепилась в палку, стуча зубами не то от холода, не то от страха. Краем глаза она заметила за спиной Марты какое-то движение, но не успела рассмотреть, так как та чуть подалась вперед и закрыла ей обзор.

– А что если это часть конкурса? – спросила она, хотя едва ли уже смогла бы разжать пальцы.

– К дьяволу ваш долбанный конкурс!

Марта потянула палку на себя, но болото уже крепко держало Виолетту. Палка оказалась недостаточно длинной: ее невозможно было схватить удобно. При этом мелкие сучки, когда-то бывшие молодыми ветками, больно впивались в руки. В конце концов болото победило, и вместо того, чтобы вытащить Виолетту, Марта не удержала свой конец палки.

– Так, спокойно, без паники, – велела она скорее себе, чем ушедшей сразу почти по шею подопечной. – Сейчас я попробую еще раз.

Она легла на живот, не обращая внимания на грязь, дотянулась до еще торчащего на поверхности конца палки и перехватила его в более удобном месте. Сгруппировавшись, она начала медленно отползать назад, крепко держа палку и упираясь в землю коленями. Двигалась она при этом очень плавно, поняв свою ошибку в начале: она попыталась вытащить Виолетту рывком. Сейчас же дело шло медленнее, но вернее.

– Только не пытайся вставать, – посоветовала Марта, когда освободила Виолетту из трясины почти до пояса. – Ползи, как я. Тогда давление на единицу площади будет меньше, и земля не будет проваливаться под тобой.

Из всего, что она сказала, Виолетта поняла только одно: ползи, и земля не будет проваливаться. Этого хватило для того, чтобы она начала действовать так, как велела Марта. Позади послышались чьи-то шаги, треск сучьев под ногами и приглушенные голоса. Лишь когда Виолетта, уже целиком освободившаяся от своего плена, плашмя лежала на земле, а Марта подтаскивала ее к себе, сзади раздался знакомый до противного обеим голос с хорошо различимой насмешкой:

– Ну и зачем вы это сделали?

– А вы кстати, господин Забранский, очень кстати, – тяжело дыша, проворчала Марта. – А то бегать за вами мне сейчас не хотелось бы. – Она поднялась на ноги, повернулась к нему и демонстративно схватилась за рукоятку меча, хоть и не стала его вытаскивать. – Я вас предупреждала о последствиях, м? Не говорите, что не предупреждала.

Забранский даже бровью не повел, но двое крепких мужчин из обслуживающего персонала рядом с ним зеркальным отражением Марты так же нащупали руками свое оружие.

– Вы собираетесь отрубить мне голову? – поинтересовался Забранский.

– Учитывая, что моя подопечная пока что осталась жива, я отрублю вам что-нибудь менее нужное.

– Отруби ему все же голову, – зло проворчала Виолетта, отряхивая с себя грязь. – По-моему, это и есть самая не нужная ему часть!

Забранский приподнял бровь, переведя взгляд с Марты на Виолетту.

– Вы только что проиграли конкурс, Виолетта, – почти весело сказал он, как будто этот факт доставлял ему особенное удовольствие. – Если бы не ваш телохранитель, вы бы не утонули в болоте, а первой нашли спрятанное и получили высший балл, потому что остальные участницы еще даже не приблизились к разгадке.

Марта нахмурилась, не понимая, о чем он говорит. Если бы не она, Виолетта меньше чем через минуту захлебнулась бы грязью.

– Вы ненормальный.

Забранский хмыкнул и сделал два шага по направлению к ним, однако остановился на некотором расстоянии.

– Позвольте показать вам кое-что, – доверительным тоном сообщил он.

На какое-то мгновение Марте показалось, что он был готов обнять ее за плечи, как старого приятеля, привлекая внимание к чему-то важному, но испугался испачкать свой идеальный пиджак. Он вытащил из кармана небольшой предмет, похожий на брелок, и нажал кнопку. С тихим равномерным гулом посередине болота вылезли две тонкие прозрачные стены, разделив его ровно на две части, а затем разъехались в стороны, обнажая огромный провал в центре. На глубине примерно двух метров под «болотом» обнаружился большой стеклянный куб размером с целую комнату.

– Это всего лишь декорации, – пояснил Забранский, уже не сдерживая улыбку. – Провалившись в болото, Виолетта всего лишь попала бы в эту комнату.

Понимание медленно снизошло на Марту. Она бросила сначала угрюмый взгляд на Забранского, а потом неуверенный на Виолетту. Когда та осознает, что произошло, Марте мало не покажется, это она понимала очень хорошо.

Забранский, видимо, тоже это понял, потому что поставил на землю трость, уперся в нее рукой и с интересом посмотрел на Виолетту. До той доходило медленно, как будто она сопротивлялась осознанию произошедшего, но это все же случилось.

– То есть если бы Марта не кинулась меня спасать, я бы выиграла? – уточнила она.

– Совершенно верно, – кивнул Забранский, и в его взгляде даже мелькнуло что-то вроде сочувствия. Непонятно только, к Виолетте или к Марте.

Виолетта же медленно повернулась к своему телохранителю, начисто забыв о том, что сама с не меньшим энтузиазмом хваталась за спасительную ветку.

– Зачем ты это сделала?! – с едва сдерживаемой яростью спросила она.

– Затем, что я твой телохранитель. И поскольку никто не потрудился меня уведомить, – Марта зыркнула на Забранского, – что конкурс не опасен, я выполняла свою работу.

– Вы нарушили правила конкурса, – напомнил Забранский. – Вас вообще не должно здесь быть. Если бы вы остались там же, где и все телохранители, ничего бы не увидели и не испортили.

Марте захотелось проткнуть его мечом. Раз десять для начала. Но она понимала, что ни один суд не сочтет все происходящее смягчающим обстоятельством, поэтому только стиснула зубы, глядя на Забранского с неприкрытой ненавистью.

– Видеть тебя не желаю! – почти проорала Виолетта, одарив Марту гневным взглядом, и направилась в сторону, откуда появился Забранский со своими помощниками. Те почтительно расступились перед девушкой, однако едва она прошла мимо, не сдержали смешков.

Забранский смотрел на Марту гораздо дольше, скользя взглядом сверху до низу, как будто сканировал.

– Я бы предложил вам платок, – наконец заключил он, – но, боюсь, он вам не поможет.

Марта поняла, что не сможет придумать достойного ответа, а скатываться в нецензурную брань ей не хотелось, поэтому она молча пошла следом за Виолеттой, намеренно зацепив Забранского плечом и изгадив его идеальный костюм.

Глава 10

Виолетта была в ярости. Даже не так. Виолетта была яростью. А ярость была Виолеттой.

Вернувшись на поляну, где остались все те, кто прилетел с конкурсантками, она сразу же заметила на себе заинтересованные взгляды. Перемазанная грязью с ног до головы, злая, со слезами на глазах и слишком резкими, размашистыми движениями она не выглядела как победительница. Ни на кого не глядя, она пересекла поляну и двинулась дальше, туда, где остались низколеты, чувствуя позади следующую за ней тенью Марту. У той хватало ума держаться на безопасном расстоянии и ничего не говорить: она знала Виолетту достаточно хорошо.

Они не стали дожидаться окончания конкурса, а сразу вернулись в замок. Ни слова не говоря своему телохранителю, Виолетта быстрым шагом добралась до башни и скрылась в своей комнате. Только там, закрывшись в ванной, подальше от всевидящих камер, она дала волю злым слезам.

Внутренний голос напоминал ей, что Марта всего лишь делала работу, за которую ей щедро платят, но чувства и эмоции не хотели к нему прислушиваться. Забранский был прав: Марте следовало остаться на поляне со всем персоналом и не лезть туда, куда ее не просили. Тогда ничего бы не произошло, Виолетта не смогла бы выбраться из болота и победила. О том, как она испугалась, она старалась не думать. Это мешало злиться на Марту.

Просидев в ванной добрых полтора часа, Виолетта наконец смогла взять себя в руки, перестать злиться, привести себя в порядок и спуститься к ужину в общую столовую. Все конкурсантки уже вернулись. Судя по вниманию, которым окружили Ольгу, выиграла именно она, Аврора заняла второе место, что не помешало ей возглавить турнирную таблицу. Сама же Виолетта опустилась на четвертое место с конца. А утром, когда конкурс покинут две последние девушки, она окажется в зоне выбывания.

Виолетта прошмыгнула к своему столику, стараясь ни на кого не смотреть, хоть и понимала, что Аврора не упустит такого прекрасного случая уколоть ее.

Так и случилось.

– Кажется, кому-то пора паковать вещички, – с ухмылкой заявила она достаточно громко, чтобы все слышали. Две девушки, которые уже находились в конце списка, посмотрели на нее волком, но Аврора не заметила их взглядов. Ее интересовала только реакция Виолетты. – Или твой телохранитель тире нянька сделает это за тебя?

Виолетта глубоко вдохнула, чтобы выровнять дыхание, как ее когда-то учила Марта, а потом постаралась сказать как можно спокойнее, хотя получилось, конечно, не так уж и хорошо:

– Если ты мне, то ты слишком торопишься.

– Да на самом деле это ко всем относится, – Аврора обвела торжествующим взглядом конкуренток. – Я уже не упущу свое первое место. Так что вы только время теряете.

Теперь уже заметно разозлились все девушки. Каждая из них понимала, что Аврора действительно сильная соперница, но едва ли кто-то собирался так просто сдаваться.

– Откуда столько самоуверенности, Аврора? – поинтересовалась Мирослава, которая теперь занимала второе место. – Не ты одна здесь чего-то стоишь.

Судя по пробежавшей по лицу Авроры тени, та совсем не ожидала, что кто-то, кроме Виолетты, решит оспорить ее утверждение. Она привыкла считать себя лучшей и слишком часто общалась с теми, кто заверял ее в том же. Однако ее замешательство не длилось долго: она тут же высокомерно улыбнулась, надевая на лицо маску выражения «я что-то знаю, а вы нет».

– О, поверь, Мира, ни у кого из вас нет шансов. Я не принимаю участия в соревнованиях, не зная наверняка, что выиграю. И сейчас у меня нет в этом никаких сомнений. Я уже на первом месте, а следующий конкурс только увеличит мой отрыв от остальных.

– Ты в курсе, каким будет следующий конкурс? – недоверчиво поинтересовалась высокая рыжеволосая девушка, которая обычно молчаливо сидела за столиком у окошка и очень редко разговаривала. Виолетта вдруг поняла, что ни разу с ней не общалась и даже не помнит, как ее зовут.

– Я не просто в курсе, что это будет за конкурс, – самодовольно хмыкнула Аврора. – Я еще и знаю, как в нем победить. И я это непременно сделаю.

Виолетта едва успела захлопнуть рот, пока из него не вылетело совершенно неуместное «Откуда?» Во-первых, она отчаянно пыталась делать вид, что ее не интересуют слова Авроры, она им не верит и вообще занята ужином, а во-вторых, она прекрасно понимала, что Аврора ничего никому не скажет. Правда это или нет – все равно не скажет.

Не все девушки оказались столь сдержанны.

– И откуда же ты это знаешь? – спросила Мирослава.

– Не буду же я вам раскрывать свои источники, – с демонстративным презрением фыркнула Аврора. – С чего бы?

– А я уж думала, сейчас опять про Забранского петь начнет, – хмыкнула Ольга. – Хотя уже всем понятно, что на него где сядешь, там и слезешь.

Остальные девушки согласно закивали. Уже никто не верил в то, что Забранский мог оказывать Авроре какую-то помощь. Однако та и не думала сдаваться:

– Это уж кто как умеет вести себя с мужчинами. Просто ласковее надо быть.

– С Забранским-то? – не удержалась Виолетта, против воли втягиваясь в беседу. – Я скорее поверю, что ты охмурила кого-то из Шереметьевых или переспала с каким-нибудь чехом из тех, что нам еду готовят. Но точно не Забранский.

– Он всего лишь человек, – Аврора пожала плечами, явно радуясь произведенному эффекту: на лицах многих девушек появилось сомнение.

Однако не только Виолетта не поверила ее заявлению. Сложив руки на груди, Ольга уверенно заявила:

– Гонишь. Никто тебе ничего не подсказывал, и ничего ты не знаешь. Просто красуешься.

Она явно хотела в конце припечатать Аврору каким-нибудь неприятным эпитетом, но в последний момент сдержалась.

На лице Авроры вновь появилось раздражение, но она опять так же быстро взяла себя в руки. На ее губах даже появилась торжествующая улыбка.

– Кто не верит, может проверить сам. Я дам вам подсказку: ключ к победе в следующем конкурсе находится в закрытой части замка.

Девушки переглянулись, и теперь сомнения на их лицах читались еще более явно. Про закрытую часть замка им объявили еще в первый день, и никто из них даже не пробовал туда заглядывать. Да и зачем? Остальных башен замка и его двора с садом вполне хватало для прогулок. Вампиры же жили в отдельной башне, где вполне могли храниться и всякие заготовки для конкурсов, никто из девушек или их персонала не имел туда доступа. Никому и в голову не приходило, что в закрытой части может находиться что-то важное.

Но если задуматься, в этом не было ничего удивительного. Конкурсы становились все сложнее и опаснее и уже мало походили на соревнования за звание лучшей жены. Хотя и это было объяснимо: вампирам не нужны кулинарные умения или навыки уборки.

Даже если в той башне не прятали ничего важного, то там вполне могли устроить сам следующий конкурс. Опасные руины – неплохое для этого место. Виолетта поняла, что ей необходимо туда заглянуть.

– И как же ты туда попала? – как можно равнодушнее спросила она. – Вход в шестую башню охраняется, настолько я помню.

– Да уж, конечно, не мимо охраны шла, – Аврора дернула плечом и посмотрела на Виолетту так, словно та сморозила несусветную глупость. – Есть и другие входы. Но их вам тоже придется поискать самостоятельно.

– Да брешет она все, – фыркнула Ольга, но ее голос прозвучал не так уверенно, как раньше. В конце концов, даже если не от Забранского, Аврора могла узнать об этом от кого-то другого.

Виолетте в голову пришла та же самая мысль. Сначала она собралась найти Марту и вместе с ней попробовать найти другой вход и проверить, что находится в шестой башне, но тут же отбросила эту идею. Обращаться за помощью к Марте после сегодняшнего она точно не станет. И так все уже заметили, что Марта слишком ее опекает. Ей давно не четырнадцать лет!

Однако пойти в закрытую башню все равно стоило. Виолетта окинула взглядом девчонок. Мирослава не пойдет, она занимает второе место, не так уж сильно отстает от Авроры и не станет рисковать. А вот Аэлита завтра утром окажется на последнем месте, сразу позади самой Виолетты. И ей терять нечего.

* * *

Сначала Виолетта собиралась дождаться ночи, но потом здраво рассудила, что ночью ее перемещения по замку и вне его (если вдруг второй вход в башню находится где-то снаружи) будут сильно бросаться в глаза. По вечерам же, после ужина, девчонки были предоставлены сами себе, ходили друг к другу в гости, а то и просто гуляли по саду, поэтому даже если камеры снимут ее где-то в неположенном месте, это всегда будет легко объяснить.

Одевшись поудобнее (Виолетте в очередной раз пришло на ум, что, собираясь на конкурс, она даже предположить не могла, насколько чаще будет обувать кроссовки, чем туфли на шпильке), она вышла из комнаты, но вместо того, чтобы спуститься вниз и выйти в сад, прошла в самый конец коридора и постучала в комнату Аэлиты.

Та распахнула дверь с выражением вселенской скорби на лице. Она прекрасно осознавала, что ей грозит вылет уже в следующем туре, если только не случится чудо и она не получит много баллов в следующем конкурсе, ведь с ее отставанием даже от Виолетты ей требовалось занять как минимум второе место, чтобы оказаться не ниже третьего с конца.

Увидев на своем пороге Виолетту, Аэлита грустно улыбнулась.

– Если ты пришла разделить со мной горечь будущего поражения, то ты вовремя. Я как раз открыла коробку шоколадных конфет.

– Заедать горе шоколадом – опасная привычка для фигуры, – заметила Виолетта, проходя в комнату и запирая за собой дверь. – У меня есть предложение получше.

– Я шоколад с двенадцати лет не ела, – фыркнула Аэлита. – Но с алкоголем я пас, если ты об этом.

– Да нет же, дуреха! – Виолетта увлекла девушку в ванную, поскольку не хотела, чтобы их разговор сняли на камеру. – Помнишь, что говорила Аврора за ужином? Про закрытую часть замка? – шепотом спросила она, закрыв за ними дверь.

– И что? – не поняла Аэлита.

– И то. Конечно, маловероятно, что она говорила правду, но вдруг? Терять нам с тобой все равно нечего, давай сходим, проверим.

– С ума сошла? А если нас поймают? Да ладно поймают… Что если мы там ноги себе переломаем? И как мы вообще туда попадем? – по тону последнего вопроса стало понятно, что Аэлита все же рассматривает возможность подобной вылазки.

– Этого я пока не знаю, – призналась Виолетта. – Обойдем замок, где-то наверняка есть еще один вход, раз Аврора туда как-то попала. В любом случае, это не опаснее, чем последние конкурсы.

Аэлита какое-то время задумчиво смотрела на Виолетту, а потом решительно хлопнула себя ладонями по коленям.

– А давай попробуем! Хоть повеселимся напоследок. Подожди, я через пару минут буду готова.

Она быстро оделась, и девушки вдвоем спустились в сад, делая вид, что решили прогуляться перед сном. Виолетта рассудила, что начать будет проще всего оттуда, а уже потом, если вход они не найдут, можно обследовать замок изнутри, минуя охрану.

Основная проблема заключалась в том, что замок строили в разное время и достраивали много раз, поэтому все башни отличались друг от друга.

Обняв друг друга за талию, как заправские подружки, Виолетта и Аэлита медленно побрели по садовой дорожке в сторону закрытой башни, делая вид, что о чем-то болтают. В такое время никого, кроме уборщика, который струей воды из минимойки «подметал» дорожки, вокруг не было, однако они все равно боялись вызвать подозрения.

Они добрались до башни и остановились у кустов жасмина, которые, как живая изгородь, отгораживали ухоженную часть сада от другой, старой и запущенной, где не было ни камер, ни освещения. Солнце уже сменилось почти полной луной, света которой вполне хватало, чтобы рассматривать окрестности. Правда, у обеих девушек почему-то по коже бегали мурашки, а волосы на затылке становились дыбом.

Виолетта первая проскользнула между двумя пышными кустами, и позвала сообщницу:

– Давай сюда, мы почти на месте.

Аэлита торопливо последовала за Виолеттой, тревожно оглядываясь по сторонам. В комнате идея нравилась ей гораздо больше, нежели сейчас, когда дошло до дела. Умом она понимала, что это просто запущенный сад, но воображение заставляло вздрагивать из-за каждого причудливого куста. К тому же ей постоянно мерещились какие-то шорохи. Понимание того, что рядом нет ни одного охранника, чтобы ее защитить, еще сильнее угнетало ее.

Однако идущая впереди Виолетта выглядела вполне уверенно и решительно, и Аэлите не хотелось давать ей понять, что она испугалась. Поэтому она старалась не отставать.

– И куда дальше? – спросила она, когда они оказались у стены башни.

– Не знаю, – призналась Виолетта, осматривая стену. – Черт, надо было взять с собой фонарик!

Она подумала, чтобы все-таки было бы гораздо проще идти с Мартой, у той имелся и фонарик, и меч, и наверняка какие-то необходимые знания. Виолетта прекрасно знала, где найти в магазине косметики нужные ей духи или платье ее размера в бутике, а вот с поиском дверей в запертую башню у нее возникли проблемы.

И вдруг, свернув за угол, она увидела большую трещину в стене, увитую плющом и еще какими-то цветами. Судя по высокой непримятой траве, сюда никто не заглядывал уже долгое время, и едва ли Аврора проходила именно здесь, но кто сказал, что в башню есть только этот неохраняемый вход?

– Смотри, – Виолетта кивнула Аэлите.

Та окинула трещину скептическим взглядом и вздохнула.

– Чур, ты первая туда лезешь. А вот если ты не угробишься, то я за тобой.

– Вообще-то, тебе нужнее, – проворчала Виолетта, но тем не менее первой скользнула в расщелину.

Внутри было темно, мокро и пахло сыростью. Она услышала, как Аэлита, тяжело дыша, залезла следом. Их встретил узкий коридор без окон, под ногами валялся какой-то мусор. Идти приходилось осторожно, держась руками за стены, чтобы ни за что не запнуться. По ощущениям Виолетты дорога заняла не меньше десяти минут, прежде чем они вышли в широкий холл с огромным окном, через которое пробивался лунный свет, позволяя наконец осмотреться. Правда, кроме широкой лестницы, ведущей на второй этаж, и маленькой дверцы под ней, запертой на большой висячий замок, она ничего не увидела.

– Идем наверх или попробуем открыть дверь? – спросила Виолетта, оглядываясь на перепуганную спутницу.

– С этим замком явно никто не воевал. Так что если Аврора действительно тут была, то подсказку она получила без этого, поэтому идем наверх.

Однако едва они сделали несколько шагов по лестнице, до них донесся леденящий душу не то вой, не то стон. Он шел откуда-то сверху, как раз куда они поднимались. Аэлита вцепилась в руку Виолетты, застывая на месте.

– Это еще что такое?

– Не знаю, – голос Виолетты звучал не менее испуганно. У нее появилось дикое желание развернуться и уйти тем же путем, которым они сюда пришли, однако она отбросила эту мысль. Раз в заброшенной части замка кто-то есть, значит, Аврора права – здесь для них готовят конкурс. – Но предлагаю это выяснить, – уже гораздо бодрее добавила она, направляясь наверх.

– Сдался мне этот вампир, – проворчала Аэлита себе под нос. – Лучше бы в «Как стать звездой» кастинг прошла.

Однако в «Как стать звездой» – популярное реалити-шоу, в котором из претендентов делали звезд-однодневок, – она не прошла, поэтому теперь покорно последовала за Виолеттой.

Поднимаясь, они слышали странный звук еще несколько раз. При этом на одном из этажей он перестал доноситься сверху, а прозвучал из глубины коридора, из-за чего Виолетта решила, что они пришли. Она уже хотела шагнуть в полумрак коридора, когда Аэлита снова вцепилась ей в руку и пискляво вскрикнула, указывая на пол. На той его части, которую еще не скрывала темнота, явственно виднелись засохшие дорожки крови.

– Давай не пойдем туда, – жалобно попросила Аэлита. – Давай вернемся.

– Слушай, мы уже столько прошли, нет смысла поворачивать назад, – возразила Виолетта, стараясь унять бешено бьющееся сердце. – И потом, кто-то из обслуживающего персонала мог просто пролить здесь кровь, ты же в курсе, что вампиры именно ее едят? А значит, где-то в замке должны храниться запасы.

Подобные аргументы даже ей самой казались притянутыми за уши. Запасы крови наверняка хранились в башне вампиров, а не здесь. Да и пятна на полу не походили на то, как будто кто-то случайно опрокинул контейнер.

– Если хочешь, подожди меня здесь, а я посмотрю.

Однако идея остаться одной Аэлите не пришлась по душе. Продолжая цепляться за Виолетту, она последовала за ней, то и дело вздрагивая от каждого шороха.

Когда стены коридора с изредка встречающимися дверьми, каждая из которых оказывалась заперта, сменились решетками, похожими на тюремные, Аэлита снова остановилась. Сами решетки были едва видны, а то, что находилось за ними, и вовсе окутывала плотная густая тьма, но ей почему-то казалось, что тьма эта живая и шевелится. Звук, на который они шли, тем временем стал совсем близким, словно его источник находился чуть-чуть дальше по коридору.

– Что это за решетки, как думаешь? – спросила Аэлита, не решаясь поравняться с ними. Ей почему-то казалось, что через прутья кто-то может схватить ее.

– Может, там держат каких-то чудовищ, с которыми нам придется сражаться? – предположила Виолетта, но приближаться к решеткам тоже не спешила.

Стараясь держаться ровно по центру коридора, девушки двинулись дальше, на тот самый звук, который, как теперь уже стало ясно, доносился из-за тяжелой железной двери в самом конце.

По обе стороны двери из стены торчали длинные зажженные факелы, что легко объяснялось отсутствием электричества в этой части замка, но придавало происходящему еще больше таинственного ужаса.

Виолетте казалось, что грохот ее сердца слышен даже в соседних башнях. Странно, что Марта еще не примчалась на помощь. Аэлита хваталась за ее руку, как будто она была спасательной шлюпкой в водах Тихого океана, но Виолетта упорно приближалась к двери.

Та оказалась заперта на большой железный засов, сдвинуть с места который обычный человек едва ли мог. Двум нежным девятнадцатилетним девушкам не стоило и пытаться. Возможно, это было к лучшему, потому что дверь явно скрывала что-то страшное: стоны и вопли, доносившиеся оттуда, недвусмысленно на это намекали.

Внимательно осмотрев дверь, Виолетта заметила в ней небольшое смотровое окошко. Отодвинув перегородку, она заглянула внутрь. Комната оказалась совершенно пуста, ни мебели, ни людей. И лишь в углу лежала большая бесформенная куча. Однако когда та зашевелилась, Виолетта едва не вскрикнула: ею оказался совершенно голый человек. Или то, что когда-то им было. Грязную кожу покрывали глубокие ссадины и царапины, как будто кто-то драл ее острыми когтями. Волосы паклями свисали вокруг лица, остатки одежды валялись на полу. Когда же человек повернулся к ним, Виолетта в ужасе отпрянула от окошка, освобождая тем самым место Аэлите.

Та видела, что Виолетту что-то испугало, но любопытство оказалось сильнее. Заглянув в окошко, Аэлита не сразу поняла, на что смотрит. Только когда человек кинулся на дверь, оказавшись неожиданно совсем рядом, а на тонкое стекло попали капли крови и слюны, Аэлита заорала и отпрыгнула от двери. Не переставая визжать и пятиться назад, она уперлась спиной в решетки, которых еще недавно так опасалась, и моментально почувствовала, как кто-то схватил ее за руку, а кто-то – за талию. Заорав еще громче, она дернулась вперед, чувствуя, как острые когти царапают обнаженную кожу на руках и рвут одежду. Из-за решетки с другой стороны уже тоже тянулись руки, жаждущие схватить девушек и затащить в свое логово. В полутьме скалились пасти с запекшейся кровью на губах, щелкали острые зубы, горели безумные глаза. За решетками обнаружились десятки низших вампиров.

Вырвавшись из их лап, Аэлита побежала прочь, обратно к лестнице, продолжая вопить и совершенно забыв о Виолетте. Ее сейчас не волновало, что стало с подругой: схватил ли ее кто-нибудь, смогла ли она вырваться, если схватил. Аэлита хотела только одного: выбраться из этой проклятой башни и убраться как можно дальше от замка.

Она кричала пока бежала по лестнице вниз и когда выбралась в запущенную часть сада – тоже. Она звала на помощь, пробираясь сквозь заросли, поэтому к тому моменту, когда она оказалась на ухоженной дорожке, там уже собралась толпа зевак, которых привлекли ее крики. Они не решались покинуть освещаемую и охраняемую часть сада. Кто-то попытался ее успокоить, но Аэлита, ничего не соображая, только повторяла и повторяла:

– Вампиры! Там низшие вампиры! Они гонятся за мной! Вампиры!

Крепкая мужская рука легла ей на плечо, одновременно не давая вырваться и ограждая от толпы перепуганных конкурсанток и персонала.

– В чем дело? – спросил голос Забранского.

Виолетте, которая выбежала из кустов жасмина вслед за Аэлитой, показалось, что тот просто вырос из-под земли: секунду назад его здесь еще не было. Она остановилась в нескольких шагах от него, оставшись незамеченной остальными.

– Там вампиры! Низшие! Они меня чуть не сожрали! – весьма охотно объяснила ему Аэлита, вцепившись в лацкан светлого пиджака. – Сделайте что-нибудь! Они же нас всех убьют! Их там десятки… нет, сотни!

Как раз когда она это заявила, Виолетта заметила в расступившейся толпе своего телохранителя. Марта в первую очередь просканировала толпу и, увидев ее, заметно расслабилась. Однако потом она окинула подозрительным взглядом и подопечную, и бьющуюся в истерике девушку, которую с трудом удерживал Забранский. На ее лице отразилось смутное подозрение, которое не сулило Виолетте ничего хорошего.

– Низшие? – переспросил тем временем Забранский, сжав плечо Аэлиты еще сильнее. На одно мгновение по его лицу скользнула тень, но она тут же сменилась привычным выражением уверенности в собственных словах. – Этого не может быть, тебе показалось. Меньше нужно сериалов на ночь смотреть, девочка.

– Да нет же! Они там, в башне! Я их видела! Виолетта, скажи им!

Виолетта, которую наконец заметили все остальные, уже набрала в легкие воздух, чтобы ответить, но тут снова поймала взгляд Марты. Подозрение на лице той сменилось пониманием. Сверля Виолетту взглядом, она едва заметно покачала головой, словно давая ей знак все отрицать.

Виолетта захлопнула рот и тут же почувствовала на себе еще один взгляд, который за несколько дней уже хорошо выучила: Забранский смотрел на нее, словно предлагая подтвердить или опровергнуть слова подруги.

– Я ничего такого не видела, – ненавидя саму себя, ответила Виолетта.

– Что вы вообще там делали? – спросил Забранский. Его обманчиво мягкий тон испугал Виолетту.

– Мы… просто решили прогуляться перед сном. Болтали, рассказывали друг другу всякие страшилки. Потом я остановилась полюбоваться на жасмин, – она кивнула в сторону белых кустов, – и не заметила, куда делась Аэлита. А потом она выбежала мне навстречу, уже вереща о вампирах.

Краем глаза Виолетта заметила, как Марта удовлетворенно кивнула. Аэлита расплакалась, повторяя, что она все видела и не понимает, почему Виолетта лжет. Забранский не выглядел убежденным, но подбежавшие люди из команды сопровождения Аэлиты оттеснили его от девушки, поэтому он не смог продолжить расспросы. Ему оставалось только разобраться с толпой зевак.

* * *

Марте удалось нагнать Виолетту почти у самого выхода из сада. Та порой умудрялась развивать поистине космические скорости, а Марте не хотелось привлекать к ним внимание, переходя на бег. В итоге она немного перестаралась и слишком сильно дернула подопечную за руку, желая остановить ее. Виолетта едва не крутанулась вокруг своей оси от такого. Однако извиняться Марте было некогда.

– Что, черт побери, там произошло?

Виолетта нервно оглянулась, как будто проверяла, не подслушивает ли их кто или нет ли погони. Теперь она выглядела такой же напуганной, как и Аэлита.

– Там были низшие, – едва слышно прошептала она. – Я тоже их видела.

– Да что вы вообще там делали? – Марта отчасти удивилась тому, что подопечная не стала отпираться. Похоже, ее здорово напугало то, что она увидела в башне.

Виолетта снова испуганно оглянулась, а затем схватила Марту за руку и оттащила поближе к стене, спрятанной за кустами сирени.

– Аврора сказала, что в закрытой части замка спрятан ключ к новому конкурсу, – быстро затараторила она. – Мы с Аэлитой решили посмотреть, ты же понимаешь, что завтра мы с ней окажемся на последних местах. Нашли трещину в стене, чтобы попасть в башню, минуя охрану, поднялись наверх. А там клетки с низшими. Их много, очень много. И одна комната… – Виолетта содрогнулась, вспоминая.

– Какая комната? – переспросила Марта.

Она никак не могла понять, правду ли говорит Виолетта. С одной стороны, у той не было причин лгать, да и едва ли она придумала бы что-то подобное. С другой – в ее словах Марта не видела смысла. Хотя она сама не доверяла вампирам, ей трудно было представить, что они могут учудить нечто подобное.

– Там был человек… Или вампир… Не знаю. Он был весь в крови. И очень агрессивный. Если бы не дверь, нам бы не поздоровилось.

– Это переходный момент, – Марта нахмурилась. – Обращение длится до суток и должно выглядеть весьма неприятно, хотя сама я этого никогда не видела. А кто там был? Мужчина или женщина?

– Ты думаешь, я рассмотрела?! – истерично воскликнула Виолетта. – Волосы были длинные, но парни тоже такое носят.

– Ладно, успокойся, – посоветовала Марта. Если кто-то увидит Виолетту в таком состоянии, это даст повод для определенных подозрений. Даже если низшие ей померещились, нарушение запрета вполне может обернуться исключением из конкурса. Марта не знала, в какой момент она начала считать такой исход плохим, но факт оставался фактом: она не хотела, чтобы Виолетта так проиграла. Если же то, о чем она говорит, правда, то стоило скрывать ее пребывание в башне вдвойне тщательно, ведь за такое знание могут и убить. Чем бы ни руководствовались Шереметьевы, низшие вампиры по законам всех стран подлежали уничтожению. Держать их в заключении запрещалось. – Ты лучше иди к себе в комнату и постарайся выспаться. Так у тебя больше шансов пройти следующее испытание. Не надо лезть в петлю, особенно по указке Авроры, поняла?

Виолетта послушно кивнула, но не двинулась с места.

– Марта… – неловко начала она, разглядывая что-то у себя под ногами.

– Что?

– Как ты думаешь, каковы шансы, что в следующем конкурсе нам нужно будет сражаться с низшими? – Она подняла взгляд на своего телохранителя, и теперь в нем было еще больше страха.

– Я не думаю, что Шереметьевы на такое решатся, – не слишком уверенно протянула та. – Чтобы выстоять в схватке с низшим, человеку требуются годы тренировок. Вампиры по своей природе быстрее и сильнее нас. Если они выставят вас против них, это будет просто массовое убийство юных наивных дурочек в прямом эфире. За такое могут казнить весь клан. Но если ты боишься, мы можем уехать. Просто соберем вещи и свалим отсюда. Если ты действительно видела то, что тебе показалось, то с этим замком, конкурсом и кланом явно что-то не так. – Она сделала небольшую паузу, не зная, стоит ли говорить все, но потом все же закончила свою мысль: – И с твоим Алексом, возможно, тоже.

Наверное, именно упоминание Алекса привело Виолетту в чувство.

– Нет, Алекс не стал бы в этом участвовать, – уверенно заявила она. – Ты права, они не решатся на такое. Не знаю, зачем им низшие, но уж точно не для конкурса.

– Ты иди к себе, – снова велела Марта. – А я постараюсь что-нибудь выяснить.

Виолетта кивнула и направилась к своей башне, но, сделав несколько шагов, обернулась и улыбнулась Марте.

– Только будь осторожна.

Глава 11

Если бы Виолетту кто-то спросил, как она добралась до своей комнаты, она бы не смогла ответить. Пока ноги на автомате несли ее по лестнице, в голове без конца крутились картины увиденного: темный коридор, низшие за решетками, тянущие к ним свои руки с острыми грязными ногтями. Но больше всего ее пугали даже не эти камеры – низших она хоть никогда и не видела в реальности, но смотрела про них передачи по телевизору, – а та запертая комната. Уже не человек, но еще не вампир. Существо, теряющее свою личность, капли слюны и крови на его лице, и самое главное – неутолимый Голод во взгляде. Виолетта где-то читала, что голод превращающегося вампира намного сильнее голода уже превращенного. Его невозможно контролировать, невозможно удерживать. Даже самые сильные личности не могли ему противостоять. Виолетта боялась даже думать о том, что могло случиться с ней и Аэлитой, если бы дверь оказалась не заперта.

И еще один вопрос, который ее волновал, касался Авроры. Знала ли она, что находится в запертой башне? Если знала, неужели могла специально отправить туда Виолетту? Они ведь много лет дружили, Аврора хорошо ее знала, могла с легкостью предугадать, что она туда пойдет. Ей не хотелось думать, что таким образом та могла попытаться избавиться от нее. Аврора, конечно, стерва, но не убийца.

Виолетта тщательно заперла за собой дверь, как будто боялась, что низшие могут проникнуть в ее комнату, минуя охрану, скинула обувь и, не включая свет, упала на кровать, зарывшись лицом в подушку.

Мгновение спустя она почувствовала легкое дуновение ветра, которому неоткуда было взяться в комнате с закрытыми окнами, но прежде, чем она успела подумать об этом, ее волос коснулась чья-то рука.

– Не пугайся, это я, – тихо произнес знакомый голос.

Несмотря на предупреждение, Виолетта все же вздрогнула и обернулась гораздо резче, чем следовало, однако почти сразу облегченно выдохнула. В полутьме комнаты прослеживались едва заметные черты Алекса. Вампиры умели становиться в темноте почти невидимыми: весьма полезное качество для охоты.

– Ох, Алекс, это ты! – Виолетта бросилась ему на шею.

– Кто же еще? – рассмеялся он, обнимая ее в ответ. От него веяло ощутимым холодом, как будто он сильно замерз, но на самом деле это была его обычная температура.

– Но ведь тебя увидят! – Виолетта со страхом посмотрела на висящую под потолком камеру.

– Не волнуйся, я знаю пароль, камера сейчас показывает тебя одну, меня и близко здесь нет, это же запрещено, – он лукаво улыбнулся. – Я соскучился по тебе. И волновался за тебя.

Виолетта помрачнела, радуясь лишь тому, что в темноте этого не видно, но потом вспомнила, что вампиры обладают прекрасным сумеречным зрением. Слова Алекса напомнили ей и о происшествии на болоте, и об увиденном в башне, и даже о том, что уже завтра утром она окажется в зоне вылета и рискует никогда больше (по крайней мере, в ближайшее время) не оказаться в кольце этих рук, к которым так быстро привыкла.

– Ты уже знаешь, что произошло днем, да? – спросила она, имея в виду проваленный ею по вине Марты конкурс.

Алекс молча кивнул, а потом спохватился, что она могла не увидеть этого в темноте.

– Да, я следил за тем, как проходил конкурс. Ты была очень близка к победе. Но не огорчайся. Конкурсов будет еще достаточно, я уверен, ты справишься с ними. А даже если нет, я все равно не женюсь ни на ком другом. И пусть отец выпутывается как хочет.

Виолетта улыбнулась. Конечно, он так не сделает. Точнее, ему не позволят так сделать. В кланах вампиров, особенно в таких древних, богатых и могущественных, как Шереметьевы, строгие правила соблюдались неукоснительно. Никто не смел перечить главе клана. Алекс, конечно же, был бунтарем со своим собственным мнением, иначе Виолетта и не влюбилась бы в него, но даже он не мог перечить отцу. Иначе не было бы всего этого конкурса.

– Тогда нам придется сбежать, – улыбнувшись, сказала она. По ее голосу он понял, что от подобного плана она не стала бы отказываться.

– Даже если так, – он коснулся холодными пальцами ее щеки, от чего она непроизвольно вздрогнула. – Я всегда найду способ быть рядом с тобой, Виолетта. Обещаю.

Конечно же, Виолетта ему поверила. Она всегда ему верила, с самого момента их знакомства. Марта наверняка объяснила бы это вампирским магнетизмом, но сама Виолетта точно знала, что это не так: они ведь познакомились в Интернете, а там никакой магнетизм, будь ты хоть сто раз вампир, не действует. Дело было в самом Алексе.

– Алекс, можно спросить тебя кое о чем? – наконец решилась Виолетта.

– О чем угодно, – с готовностью ответил тот.

Виолетта сжала его ледяную ладонь обеими руками. Теплее от этого она не стала, и Виолетта не могла понять, от чего дрожит: от холода его тела или вопроса, который боится задать. Точнее, ответа, который боится услышать.

– Зачем вы держите в замке низших?

– Что? – его голос прозвучал удивленно. Искренне удивленно. – О чем ты? В замке нет низших, это ведь… противозаконно. С чего ты взяла это?

– Я видела их в башне, которая закрыта для посещения, – призналась Виолетта.

Алекс несколько секунд молчал, то ли не зная, что сказать, то ли решая, стоит ли говорить. В конце концов он пожал плечами.

– Если ты говоришь, что видела их, то я не могу сомневаться в том, что они там, но я не имею ни малейшего понятия, почему они могут там быть. Если хочешь, я могу узнать у отца.

– А у тебя не будет проблем? Как ты объяснишь, откуда знаешь? Я ведь не должна была туда ходить, это запрещено правилами.

– Ну, я просто скажу, что сам был там, вот и увидел. Отец осведомлен о моем любопытстве, – Алекс улыбнулся. – Его это не удивит.

– Хорошо, тогда спроси. Если честно, – Виолетта на секунду замялась, но затем деланно весело рассмеялась, – я сначала подумала, что в следующем конкурсе нас заставят с ними сражаться. От этого Забранского чего угодно можно ожидать.

– Михал хороший человек, – возразил Алекс, как будто даже немного обидевшись. – На такую жестокость он бы не пошел. Впрочем… не он решает, какие у вас будут конкурсы. Он их лишь организует и проводит.

– Правда? А кто решает?

– Все вопросы в нашем клане решает один вампир – глава клана и мой отец. Этот конкурс – полностью его проект.

* * *

Марте не терпелось проникнуть в башню и посмотреть на все, о чем говорила Виолетта, своими глазами, но она понимала, что какое-то время этому месту будет уделяться повышенное внимание как со стороны охраны, так и со стороны телевизионщиков. Да и другие конкурсантки продолжали торчать у границы ухоженной части сада, невзирая на все попытки Забранского разогнать их. Поэтому она вернулась в свою комнату, чтобы не вызывать лишних подозрений, где заставила себя проторчать добрых два часа, за которые должны были разойтись как минимум девчонки и сотрудники канала. Охрана, к сожалению, едва ли теперь разойдется. Оставалось надеяться, что ей удастся проскользнуть мимо нее. Надежды на то, что вампиры поставят там охранников из числа людей, было мало. Если башня действительно хранила их большой темный секрет, то они будут присматривать за ней сами. Странно, что они вообще допустили несанкционированное проникновение.

На всякий случай переодевшись в еще более темную и более удобную одежду, чем обычно, Марта проверила свои пистолет и меч и добавила к обычному снаряжению еще один кинжал с длинным лезвием, закрепив его ножны на ноге, и небольшой, но мощный фонарик.

Когда она оказалась на улице, замок и сад вокруг него уже укутала уютная ночная тишина. Казалось, все уже разошлись по теплым постелькам и давно спят, однако Марта не стала обманываться этой иллюзией. Вампиры никогда не спали, передвигались бесшумно и умели становиться почти невидимыми для человеческого глаза, сливаясь с тенями. Можно было идти прямо в их объятия и заметить это только в последний момент. К счастью, Марта тоже умела становиться и бесшумной, и почти невидимой, ее мог выдать только запах, но учитывая то, как много людей толкалось и в замке, и в его окрестностях уже несколько дней, она надеялась, что обоняние вечно голодных кровососов притупилось.

Марта не знала наверняка, что хочет найти в башне. Она бы ни за что не признала этого вслух, но в глубине души все же надеялась, что Виолетте все привиделось или же она ошиблась по какой-то причине. Быть может, в башне действительно находится какая-то пугающая заготовка для конкурса, а девчонки просто перепугались, не разобрались и запаниковали. И хотя Марта очень в этом сомневалась, часть нее на такой вариант продолжала надеяться. Ведь если Виолетта и Аэлита все поняли правильно, то это означало большие проблемы. Настолько большие, что Марта не знала сейчас, что с ними делать, кроме как бежать отсюда.

Трансформирующегося вампира она бы еще могла объяснить. Она видела, как тот низший укусил девушку в форменной одежде. Яд низших вампиров практически не оставлял шансов. Марта не знала точно, какова процедура в таком случае. Возможно, вампиры были обязаны дождаться полной трансформации, прежде чем обезглавить новообращенную и сжечь тело. Может быть, именно это и видела Виолетта. Однако это не объяснило бы других низших.

Интуиция давно твердила Марте, что с конкурсом не все так хорошо, как пытается казаться. Первые сомнения возникли у нее в тот момент, когда участниц изолировали даже от их охраны. Укрепились они, когда проигравшие девушки начали незаметно уезжать, ни с кем не прощаясь. За годы работы с Виолеттой Марте довелось посмотреть немало реалити-шоу, поэтому кое-что в их сюжетах и правилах она понимала. По ее мнению, прощания должны были представлять собой целые слезливые эпизоды, ведь так делали всегда. Но почему-то не в этот раз.

Однако Марта слишком хорошо знала свою нелюбовь к вампирам, чтобы доверять в подобном вопросе интуиции. Поэтому она обязана была проверить, чтобы не проколоться как днем в конкурсе на болоте. Здесь многое оказывалось не тем, чем выглядело. Быть может, у этого всего тоже есть объяснение?

Почему-то у расщелины не оказалось никакой охраны. Марта долго наблюдала из кустов, просмотрела все глаза, но никого так и не заметила. И когда она сама скользнула в уже давно образовавшуюся брешь, никто ее не остановил. Решили, что больше никто сюда не сунется?

Свет фонаря выхватил из темноты только кучи мусора, когда-то бывшего строительным и отделочным материалом и внутренним убранством. Марта вынула меч из ножен и очень медленно, прислушиваясь к каждому шороху, двинулась вперед по коридору, в котором оказалась.

Башня хранила гробовое молчание. Кроме шороха шагов самой Марты и завывания ветра в разбитых окнах и проломленных стенах, больше ничего не было слышно. Беспрепятственно добравшись до лестницы, Марта принялась подниматься по ней, заглядывая в каждое ответвление и медленно «ощупывая» его лучом фонаря.

На одном из этажей она заметила следы засохшей крови на полу, поэтому решила, что это именно тот этаж, который ей нужен, хотя никаких ужасных звуков не слышала. Вскоре она нашла и решетки, однако за ними не оказалось ни одного вампира – ни низшего, ни высшего – только грязный пол. Комнату в конце коридора она тоже увидела и сразу поняла, что дверь в нее приоткрыта, хотя Виолетта говорила, что та была заперта. Крепче сжав меч в руке, Марта двинулась к комнате, однако та оказалась пуста.

– Что за черт? – пробормотала Марта себе под нос, убирая меч в ножны.

Она вошла в комнату, скользя лучом света по стенам и полу. Комната, как и все остальное, выглядела заброшенной, словно сюда давно никто не заходил, однако что-то в этом заброшенном виде опять было не так, хотя даже дойдя до противоположной от двери стены, Марта все еще не понимала, что именно может быть «не так». Только втянув ноздрями воздух, она наконец смогла это сформулировать для себя: воздух тут все еще хранил следы чьего-то недавнего присутствия. Он пах болью и отчаянием.

Она не успела больше ни о чем подумать: позади нее едва слышно скрипнула дверь и раздался тихий шорох. Марта резко обернулась, машинально снова вытаскивая меч из ножен и понимая, что это бессмысленно, если позади нее низший. Ей просто не успеть отразить удар при таком раскладе.

Однако в горло ей так никто и не вцепился, а за ее спиной обнаружился всего лишь вездесущий Забранский со своей неизменной тростью, в тошнотворно аккуратном костюме и с отвратительной усмешкой на губах.

– Вот верите? Я даже не удивлен, – хмыкнул он, разглядывая Марту цепким взглядом. От него наверняка не укрылись ни ее слишком неприметная одежда, ни дополнительное оружие.

Марта снова убрала меч в ножны, пытаясь сохранить невозмутимый и независимый вид.

– Господин Забранский, – с ехидцей протянула она. – Тоже не спится?

– Ваш топот в закрытой части замка мешает, – кивнул он. – В моем возрасте, знаете ли, люди уже остро реагируют на внешние раздражители. Нашли что-нибудь интересное?

– А должна была?

Забранский развел руками.

– Полагаю, ваша подопечная вас уверяла, что да.

– Забранский, ну когда же вы запомните? Я телохранитель Виолетты Ремешевой. А та девочка, которая здесь якобы что-то видела, не имеет ко мне отношения.

Забранский рассмеялся. Весело и непринужденно, как будто Марта действительно сказала что-то крайне смешное.

– Я не настолько глуп, как вам бы хотелось. У вашей подопечной, которая Виолетта Ремешева, на лице вот такими буквами, – он развел руки в стороны, – было написано, что она видела то же, о чем твердила ее подружка. И я видел ваш предупреждающий взгляд в ее сторону. Вы молодец, не дали ей сделать глупость, поэтому она, в отличие от Аэлиты, не покидает конкурс.

Марта картинно развела руками и пожала плечами, как и после первого конкурса Виолетты.

– Я вообще не понимаю, о чем вы говорите, – вполне искренне заявила она, а потом поторопилась переменить тему: – Но все же возвращаясь к тому, что заявила Аэлита: это ведь стоило проверить, правда? – она беспардонно посветила ему фонариком прямо в лицо, чтобы лучше видеть реакцию. – Такое ведь не могло примерещиться на пустом месте, как считаете?

На лице Забранского отразилась целая гамма эмоций, но вовсе не тех, на которые рассчитывала Марта. В основном там мелькали разочарование с легким оттенком сочувствия и непременной насмешкой.

– Марта, – он впервые назвал ее по имени и даже доверительно наклонился чуть вперед, убрав тем самым лицо от назойливого света фонарика, – я не верю, что вам не пришла в голову другая мысль, вы слишком умны для этого. Вспомните вид девчонок: расширенные зрачки, излишнее возбуждение, бредовые галлюцинации. Ничего не напоминает?

– Ваше предположение оскорбительно, – холодно отозвалась она. – И для Виолетты, и для меня как для профессионала. Если бы Виолетта употребляла наркотики, я бы об этом знала.

– Боже мой, да мне бы в голову не пришло обвинить в чем-то подобном вашу подопечную! – Забранский примирительно вскинул руки и даже вполне правдоподобно изобразил испуг. – Особенно когда у вас при себе столько оружия. Та часть сада закрыта не потому, что нам было лень убрать ее. Там растут растения, способные вызывать галлюцинации. Чтобы убрать их, нужно было получать отдельное разрешение у чешского правительства. Не забывайте, мы в чужой стране, и замок этот всего лишь сдали нам в аренду. Кто ж знал, что воспитанные девушки нарушат запрет? Если бы здесь проводился какой-то мальчишеский конкурс, мы бы учли этот факт. Хотите, мы еще раз прогуляемся по этой башне, я покажу вам даже те коридоры, которые вы наверняка не нашли, и вы убедитесь, что здесь действительно ничего нет. – Он даже предложил ей свой локоть, как будто приглашал на романтическую прогулку.

Локоть Марта, конечно, проигнорировала, но в целом от предложения отказываться не стала. Вряд ли Забранский стал бы это делать, не будь он уверен в результате, но ей хотелось убедиться во всем собственными глазами.

– Скажите, а Аэлита уже тоже внезапно уехала? – как бы между прочим поинтересовалась она, пока распорядитель показывал ей башню.

– Должно быть, она как раз собирает свои вещи, – кивнул тот, мельком взглянув на часы.

– То есть можно с ней увидеться, проводить ее, пожелать удачи?

На этот раз Забранский молчал долго, медленно шагая рядом с ней. На его лице больше не было насмешки, оно излучало крайнюю серьезность.

– Я понял, что вы хотите сказать, – наконец кивнул он. – И хоть я не имею права говорить вам этого, но вы же не успокоитесь, да? – Он еще больше замедлил шаг, повернув голову в ее сторону.

Марта совсем остановилась и выразительно посмотрела на него, стараясь вложить в этот взгляд все свои эмоции, чтобы было понятно, насколько далеко она готова зайти в поисках ответов на свои вопросы.

– Выбывшие участницы не уезжают домой, – сказал Забранский. – Победительница этого конкурса выйдет замуж за Александра Шереметьева. Но есть еще одна часть конкурса.

– И что же она предполагает? – на лице Марты читались удивление, смешанное с недоверием.

– Я не знаю.

Недоверие исчезло, а удивление переросло в крайнее изумление, даже брови Марты поднялись так высоко, что казалось, будто они вот-вот достигнут линии волос. Она не сдержалась и усмехнулась.

– Бросьте, Забранский, что за чушь вы пытаетесь мне скормить?

– Мне кажется, вы слишком высокого мнения обо мне, – Забранский тоже улыбнулся, и впервые его улыбка выглядела несколько неловкой, хотя он тут же вернул лицу привычное выражение. – Я же не вампир и не принадлежу к клану Шереметьевых. Я всего лишь на них работаю. Я распорядитель этого конкурса, но не его организатор.

Марта какое-то время изучала выражение его лица в полутьме (фонарик она больше на него не направляла), а потом внезапно поинтересовалась с некоторой долей сочувствия в голосе:

– Как вы вообще дошли до жизни такой? Служить вампирам… Надеетесь, что они подарят вам бессмертие?

– Надеюсь, что нет, – фыркнул он. – В чем разница между тем, чтобы работать на людей, и тем, чтобы работать на вампиров? Вы видите эту разницу? Я – нет.

Марта даже немного смутилась. В конце концов, ее выбор профессии тоже многие осуждали, считая, что рисковать собственной жизнью ради никому не нужной богатой наследницы – глупо, того не стоит. Так что с Забранским ее объединяло как минимум то, что они оба могли сыграть в ящик на рабочем месте, но оба брали на себя этот риск вместе с его привилегиями в виде весьма высокой оплаты.

– Я вижу, – все же возразила она тоном, дающим понять, что на этом она предпочитает тему закрыть, не задавая новых вопросов и не уточняя своих ответов.

Осмотр башни они продолжили в молчании. Нигде так и не обнаружилось ничего подозрительного, что Марту отчасти даже немного обрадовало, хоть и не успокоило ее интуицию.

– Что ж, благодарю за сотрудничество, господин Забранский. Теперь я убедилась, что для моей подопечной опасности нет. Смогу спать спокойнее.

– Хотелось бы в это верить, – хмыкнул Забранский, пропуская ее вперед: они как раз подошли к выходу из башни. – Но не могу, – закончил он уже на улице. – Такие, как вы, всегда найдут повод для недоверия и беспокойства, не так ли?

– Ваша работа – организовывать испытания. Моя – не доверять и беспокоиться, – отозвалась Марта, но в этот раз это прозвучало почти как дружеская пикировка. – Доброй ночи, господин Забранский.

– Доброй, – он улыбнулся, но следом не пошел, оставаясь в запущенной части сада.

* * *

Время, как всегда, уже приближалось к утру, когда Михал Забранский наконец-то добрался до своей комнаты. Вставляя магнитный ключ в замок, он подумал, что, если бы не одно обстоятельство в его жизни, которое он уже привык ненавидеть всей душой, к концу конкурса он рисковал бы заработать не только инфаркт.

«Женим Алекса, куплю костюм с отливом – и в Ялту», – хмыкнул внутренний голос.

В его комнате было темно и тихо, но Михал сразу же насторожился, почувствовав чужое присутствие. Пальцы сильнее сжали трость, однако очень быстро он узнал невидимого гостя. Пусть он не был вампиром и не умел так остро различать запахи, у него были свои способы.

– Алекс, я знаю, что ты здесь, можешь не изображать из себя Ника Холлоуэя, – усмехнулся он, запирая за собой дверь.

– Кого? – удивленно спросил молодой вампир, выходя из тени в углу, в которой прятался. Названное имя ему, видимо, ничего не говорило.

– Ну ладно девчонки малолетние не знают, но ты-то не первый год на свете живешь, старше меня, – проворчал Михал, снимая с себя пиджак и галстук. Впрочем, Алекс наверняка прекрасно понял, что ворчливость эта напускная, он слишком хорошо его знал, а настроение людей умел чувствовать и того лучше. – Персонаж «Исповеди невидимки» с Чеви Чейзом.

– Не смотрел, – Алекс пожал плечами. – Я тебе не помешал? Ты, наверное, устал? – выражение его лица давало понять, что усталость Михала он тоже почувствовал и лишь интересуется, готов ли тот потратить на него немного своего времени.

Михал махнул рукой, что могло означать и то, что он устал, и то, что готов его выслушать.

– Что случилось?

Его гость обезоруживающе улыбнулся.

– На самом деле, я надеялся, что ты мне это расскажешь. Я слышал, что у шестой башни была какая-то заварушка сегодня, но подробностей никто не знает. А ты там был, насколько я понимаю. Так что случилось?

– Две любопытные дурочки нарушили запрет и полезли в закрытую часть сада и замка, где им привиделись низшие, – коротко сообщил Михал, опускаясь в глубокое кресло. – Одна подняла крик, у второй хватило ума промолчать. – По его губам скользнула улыбка, когда он вспомнил ту сцену. Что-то забавное было в этой чересчур мнительной телохранительнице.

– Хм, странно, – протянул Алекс. Впрочем, его удивление выглядело недостаточно натурально: он всегда был плохим актером. – Почему именно низшие? Странная фантазия, ты не находишь?

– А почему нет? – Михал пожал плечами, внимательно следя за выражением его лица. – Люди боятся вампиров, особенно низших. Даже эти юные девчонки, которые привыкли к вам с пеленок. В любом случае, волноваться не о чем. Я лично проверил башню, она совершенна пуста, а одна из девчонок покинула конкурс за нарушение правил. Хотя, по моему мнению, убрать нужно обеих.

Алекс заметно насторожился.

– Насколько я понимаю, формально у тебя нет причины, – медленно произнес он. – Ведь вторая девушка не призналась в том, что нарушила правила?

– Именно поэтому она все еще в числе конкурсанток. Но ты же понимаешь, правила она нарушила. А найти причину, чтобы снять ее, не так и сложно.

– Так ли это нужно?

Михал молчал несколько долгих секунд, не отводя взгляд от лица Алекса и вспоминая предыдущие дни конкурса. Именно Виолетте Алекс отдал дополнительный балл на балу.

– Она тебе нравится больше других? – прямо спросил он.

Алекс не отвел взгляд. Он всегда относился к Михалу с уважением. Возможно, даже с большим уважением, чем к главе клана и другим вампирам. Наверное, именно поэтому не стал сейчас врать.

– Она единственная из них, кто мне нравится.

Михал удивленно прищурился.

– В самом деле? Из всего этого цветника только она одна? Вы же общались только на балу, если мне не изменяет память.

– Мы с ней знакомы, – после короткого молчания признался Алекс. – Мы долго общались в чатах, но никогда не виделись в реальности. Это не помешало нам влюбиться друг в друга. Она не должна выбыть, Михал. Она должна победить.

– О Боже, – Михал прикрыл лицо ладонью и глубоко вдохнул. Господь не мог перестать над ним издеваться даже по мелочам. Из всей этой разноцветной девчачьей компании Виолетта Ремешева была как раз той, кого он выпер бы в первую очередь. Нет, сама девушка ему ничем не мешала, но вот ее настырного телохранителя следовало держать как можно дальше. Уж слишком настойчиво она лезла туда, куда совать свой нос не следовало. И дело было не только в конкурсах и башнях, Михал не мог этого не признать. – Ты говорил отцу? – Он снова посмотрел на Алекса.

– Я пытался, но ты же его знаешь, – фыркнул тот. – Он слушает ровно две секунды, а дальше начинает додумывать или переворачивать все с ног на голову, как ему угодно. Я просто сказал, что хочу жениться и что нужно найти способ урегулировать вопрос с правительством смертных. Когда я начал объяснять ему про Виолетту, он уже не слушал, а строил планы этого конкурса. Не знаю, зачем ему именно конкурс, но раз уж так, Виолетта должна победить.

– Это будет затруднительно. Она на последнем месте. И я уже более или менее успел изучить способности конкурсанток. Не обижайся, но у твоей возлюбленной так себе с быстротой реакции. Она попросту провалит следующий конкурс.

– Неужели нельзя ничего придумать? – в голосе Алекса появилось отчаяние. Вероятно, он пришел сюда именно ради этого. Ведь он знал положение Виолетты в таблице результатов. – Хоть как-то отодвинуть ее от конца списка? Дальше я сам смогу ей помочь, но не завтра.

Михал задумался. Когда вампиры обрисовали ему свое видение следующего конкурса, он не удержался, внес в него свою идею. Очень маленькую, никто ее не узнает и не поймет, но если бы Виолетта ее знала, это помогло бы ей с блеском справиться с заданием.

Он не имел права рассказывать участницам о предстоящих конкурсах, но никто не запрещал ему научить одну из них старой песенке.

– Иди спать, Алекс, – велел он, – или чем ты там занимаешься по ночам. Но с завтрашнего вечера эта девчонка – твоя забота, понял?

Алекс расплылся в радостной улыбке. Для не совсем живого существа у него оставалась потрясающе живая мимика.

– Спасибо, Михал, – с чувством сказал он. – Я знал, что ты поймешь.

* * *

После ухода Алекса Виолетта уснула быстро и спокойно, уверенная в том, что до утра он что-нибудь придумает, и она сможет покинуть последнее место. Он же обещал. А Алекс всегда сдерживал свои обещания. Она как раз смотрела прекрасный сон, в котором в ярко-красном подвенечном платье (такие как раз входили в моду, и Виолетта на самом деле уже присмотрела для себя несколько моделей) шла к алтарю, где ее ждал улыбающийся Алекс, когда в комнату постучали.

Виолетта села на кровати, растерянно оглядываясь по сторонам. Комната была совершенно пуста, ее темноту рассеивал лишь свет полной луны, падающий на пол сквозь неплотно задернутые шторы. Она уже почти решила, что стук ей приснился, но тот раздался снова. Кто-то определенно стучал в ее дверь. Виолетта нахмурилась, но все же встала с кровати, зажгла свет и открыла дверь.

К ее удивлению на пороге обнаружился Михал Забранский. На нем не было ни пиджака, ни галстука, но по мятой рубашке и тем же самым брюкам, в которых он был днем, Виолетта поняла, что он еще не ложился. Она машинально посмотрела на часы: половина шестого утра.

– Михал? – удивленно произнесла она. – Что вы здесь делаете?

– В гости зашел, – хмыкнул тот, шагнув вперед, заставляя Виолетту отступить назад и впустить его в комнату. – Надеюсь, не помешал? – Он захлопнул за собой дверь и без спроса прошел дальше, сел в глубокое кресло, не позаботившись о том, что на нем лежало ее платье.

Виолетта смотрела на него со смесью страха и любопытства, гадая, что могло привести его к ней в столь поздний (или ранний?) час. На мгновение мелькнула мысль, что именно так он и сообщает участницам конкурса о том, что они выбывают и им надо собирать вещи, ведь девчонок за завтраком уже никто не видит, но она отмахнулась от этой мысли. Уж слишком она ее пугала, чтобы думать о ней заранее. Тем более Виолетта еще не проиграла. Да, она теперь на последнем месте и понятия не имеет, что будет в следующем конкурсе, но она еще не проиграла. И Алекс обещал ей помочь.

– Вообще-то я спала, – заявила она, постаравшись придать своему голосу нотки недовольства. Она только сейчас сообразила, что стоит перед ним в одной ночной рубашке, которая едва достает до середины бедра и имеет чересчур глубокий вырез. Виолетта машинально попыталась прикрыться, сложив руки на груди и стараясь выдать это за жест недовольства, но Забранский, похоже, разгадал ее маневр. По его лицу скользнула насмешливая ухмылка. Что если Аврора все же не врала о своих отношениях с ним? На взгляд Виолетты, ему стоило бы интересоваться кем-то хотя бы вроде Марты, но кто знает, какой взгляд у него?

– Что странно, учитывая твое желание лезть туда, куда не следует, – прокомментировал Забранский. – Ночь – лучшее для этого время, разве нет?

Виолетта гордо вскинула голову.

– Не понимаю, о чем вы!

– Ну конечно.

– Думайте, что хотите, вы все равно ничего не докажете!

Забранский тяжело вздохнул, а потом сказал уже совсем другим тоном:

– Оденься. Будем учить песню.

– Что? – Виолетте показалось, что она ослышалась.

– Оденься, будем учить песню, – терпеливо повторил Забранский, протягивая ей попавшийся под руку свитер. Виолетта никогда не умела класть вещи на место.

– Михал, у вас все в порядке? – не сделав ни единого движения, чтобы забрать свитер, поинтересовалась она.

– У меня – да. А вот ты рискуешь завтра вечером покинуть конкурс. Поэтому надень уже в конце концов свитер и слушай долбанную песню.

Все это было сказано совершенно спокойным голосом, никак не вязавшимся со смыслом слов. Виолетта решила не спорить. Забранский либо пьян, либо свихнулся. В любом случае следовало делать так, как он говорит, а утром сообщить кому-то из вампиров клана. Виолетта натянула на себя свитер и села на кровать, приготовившись слушать.

– А ты чего уселась? – удивился Забранский.

– А что?

– Вставай, будем учить.

– Стоя? Песню? Мы что, в хоре?

– Господи, Виолетта, ты можешь не задавать вопросов, а просто делать, как я говорю?

Виолетта послушно поднялась с кровати, теперь уже окончательно убедившись в том, что Забранский сошел с ума. Она сбежала бы, если бы он тоже не поднялся с кресла и не загородил ей путь к двери. Она с надеждой посмотрела на камеру под потолком. Кто-то наверняка круглосуточно следит за мониторами, может быть, ей удастся подать какой-то знак о том, что ей нужна помощь?

Забранский заметил ее взгляд на камеру.

– Не волнуйся, она показывает, как ты мирно спишь в постели, – «успокоил» он.

Виолетта поняла, что попала в ловушку. Не выбраться, не позвать на помощь. Придется делать так, как он говорит. По крайней мере, это позволит ей потянуть время и придумать, что делать дальше.

– Что нужно делать? – спросила она, всем своим видом показывая, что готова к обучению.

– Повторяй за мной. – Забранский прислонил свою трость к стене, закатал рукава рубашки и неожиданно довольно фальшиво запел: – Когда тебя судьба под плинтус загнала, – он присел на корточки, – и знаешь ты, что шансов нет… Хлоп, хлоп, хлоп… – В три приема, хлопая в ладоши, он снова выпрямился. – Ты на месте стой и путь найди простой… Повторяй.

Виолетта смотрела на него во все глаза, ошеломленная и обескураженная, поэтому даже не сразу сообразила, что последнее относилось к ней.

– Ну же, Виолетта! – окликнул ее Забранский. – Мы до утра будем стоять? Я надеялся еще хотя бы час подремать.

Виолетта тряхнула головой и тут же скороговоркой выпалила:

– Когда тебя судьба под плинтус загнала и знаешь ты, что шансов нет…

– Стоп! – перебил ее Забранский. – Во-первых, ты должна петь, а не бормотать себе под нос то, чего не понимаешь, а во-вторых, ты не видела, что я делал при этом?

«С сумасшедшими лучше не спорить», – напомнила себе Виолетта и, глубоко вдохнув, повторила все действия Забранского, напевая слова его странной песенки.

– Молодец, – похвалил он, а потом снова запел, сопровождая слова своим ритуальным танцем: – …Станцуй ты Питер Панда Дэнс. Прыгни три раза как Кен Гуру, дважды вбок шагни, словно Краб Даду. Трижды шагни вперед, сделай шаг назад и на спину скорей ложись…

Виолетта, старательно закусив губу и сдерживая рвущийся наружу смех, следила за тем, как Забранский изображает из себя краба, кенгуру и кого-то там еще. Ей больше не было страшно. Даже если он сумасшедший, то как минимум очень веселый сумасшедший. Но когда он повалился на пол, словно ему было не пятьдесят шесть, а двадцать, она не выдержала и расхохоталась.

Песня мгновенно прервалась.

– Что смешного? – почти обиженно спросил Забранский, глядя на нее снизу вверх.

– Я не думала, что вы способны на такие акробатические этюды, – сквозь смех призналась Виолетта.

– Я не такой старый, как думаете ты и твоя нянька, – проворчал Забранский. – Хотя я не исключаю возможности того, что к утру меня скрутит радикулит.

– Если это произойдет, я пришлю к вам Марту с мазью, – пообещала Виолетта.

– Прекрасно, я уже почти хочу, чтобы это произошло. А теперь повторяй за мной.

Виолетта снова повторила все его движения, напевая при этом с уже гораздо большим энтузиазмом.

– Что дальше? – спросила она, когда они вдвоем лежали на полу.

– И катись, катись, катись, – опять пропел Забранский, правда, теперь уже дыша намного тяжелее, чем сначала, и покатился по полу, пока не уперся в стену, – и прыгай, ведь бездна под тобой. – Он подскочил на ноги подпрыгнул так высоко, что Виолетта даже усомнилась, получится ли у нее. – Дыханье задержи… И слева рычаг нажми. Таков вот Питер Панда Дэнс! – Он остановился, театрально вскинув руки, и посмотрел на Виолетту, словно ожидая оваций.

– Господи, Михал, вы неподражаемы! – Виолетта захлопала в ладоши. – Что это за песенка?

– Из одного фильма, – тяжело дыша, ответил он. – Я его обожал, когда был мальчишкой.

– Про панду Питера?

– Типа того. А теперь хватит болтать, повторяй.

– И все же, зачем мы это учим? – спросила она, закончив танец и глядя на Забранского со счастливой улыбкой, как будто он только что купил ей леденец на ярмарке.

– Завтра поймешь. А теперь давай заново.

– Что? Зачем?

– Закрепить, – он пожал плечами, опускаясь в кресло. По всей видимости, дальше выполнять этот странный номер Виолетте предстояло самостоятельно.

Забранский оказался придирчивым учителем. По его мнению, Виолетта делала все то слишком быстро, то слишком медленно, то забывала слова, то путала движения. С нее сошло семь потов, пока он, наконец, не остался доволен ее «танцем».

– Надеюсь, завтра не растеряешься, – удовлетворенно кивнул он, поднимаясь с кресла.

– А когда мне это пригодится?

– Ты же умная девочка, догадаешься сама, – предсказуемо ушел от ответа Забранский.

Виолетта не удержалась и все же обняла его.

– Спасибо вам!

Она была уверена, что это Алекс попросил его помочь ей, но не стала ничего говорить, поскольку не знала точно, как именно Алекс объяснил свою просьбу и свой интерес к ней. Однако теперь ей казалось, что Забранскому можно доверять. Если ему доверяет Алекс, то может и она.

– Вдруг ты завтра проиграешь, а радикулит скрутит меня послезавтра? – хмыкнул Забранский, выпутываясь из цепких девичьих объятий и поспешно открывая дверь. – Я не могу этого допустить.

Виолетта могла бы поклясться, что он смутился.

Глава 12

Очередной конкурс стал красочным зрелищем не только для зрителей реалити-шоу, но и для всех, собравшихся в замке, то есть в основном персонала конкурсанток, хотя Марта, занявшая место в одном из первых рядов, видела и несколько человек из персонала, обслуживающего замок. Специально для этого испытания в замковом дворе за одну ночь построили отдельный павильон, который собирался как детский конструктор и разбирался с такой же легкостью. Из объяснений Виолетты Марта знала, что в самом замке провести конкурс не представлялось возможным, поскольку чешские власти не разрешили вносить в него какие-либо изменения.

Зрительские ряды в павильоне расположили как в кинотеатре, один чуть выше другого, перед большим экраном, на котором пока показывали с виду обычный коридор. Голос, разносившийся над головами зрителей, пояснял, что коридор представляет собой полосу препятствий. Конкурсантка, прошедшая его, откроет дверь в конце и попадет в зал со зрителями, которые в таком случае должны наградить ее овациями. Та, кто сделает это быстрее всех, получит максимальный балл. Остальные получат баллы в зависимости от того, как далеко и как быстро они продвинутся.

Услышав пояснение, Марта мысленно простонала, понимая, что Виолетта, вероятнее всего, вылетит после этого конкурса. Она обладала гибкостью и грацией, но скорость реакции была не самой сильной ее стороной. Как и внимательность. А пройти полосу препятствий, которая в настоящий момент выглядела пустым коридором, без этих качеств представлялось Марте невозможным.

Первая же появившаяся на старте участница подтвердила эту догадку. Когда голос объявил старт и запустил таймер, она поторопилась побежать вперед, но тут же провалилась сквозь пол, который оказался всего лишь голограммой. Камеры показали, как она свалилась на мягкие маты, а голос объявил, что она проиграла и покидает состязание без дополнительных баллов.

Марта окинула взглядом публику, которая сочувственно ахала и уже приветствовала на старте новую участницу, и встретилась взглядом с Забранским. Тот стоят возле двери чуть левее экрана. Видимо, именно эту дверь и откроет та, которая сможет преодолеть коридор. Он улыбнулся ей и немного театрально поклонился, приветствуя. Марта чуть прищурилась, но все же кивнула в ответ.

Вторая участница то ли видела, что произошло с первой, то ли верно оценила тот факт, что ее выступление продлилось всего несколько секунд, поэтому она вела себя более осмотрительно. Сначала потрогала пол ногой и узнав, что плитка ненастоящая, стала перемещаться вдоль края, ища дорожку. Однако абсолютно все плиты оказались голограммой. Зрители охнули, но на дополнительном экране им тут же вывели подсказку, показав, что твердая дорожка появляется периодически и на определенное время.

Растерянной участнице этого никто не сказал. Она просто пошла в обратную сторону, продолжая проверять ногой плитки, пока наконец не ступила на твердую. Обрадовавшись, она осторожно двинулась вперед. Зрители огорченно застонали, поскольку видели обратный отсчет на экране, который показывал, что девушка идет слишком медленно и не успеет достигнуть постоянной тверди.

Когда обратный отсчет достиг нуля, пол под ногами участницы исчез и она, взвизгнув, тоже упала на маты.

Следующая конкурсантка действовала более активно, хотя и шла почти тем же путем, что и первая. Просто делала она это быстрее. Соответственно, твердую тропинку она нашла раньше и успела пройти по ней. Зрители замерли, затаив дыхание. Что произойдет дальше, никто не знал.

А дальше из стены один за другим «выстрелили» три мощных балки. Хотя они и были мягкими, но двигались достаточно быстро и били сильно. Девушка увернулась от первой и второй, но к потеряла равновесие, поэтому та легко столкнула ее с тропинки на плитки-голограммы.

Марта прикусила губу, лихорадочно соображая, как помочь Виолетте. Та, судя по таблице жеребьевки, выступала последней, но даже если одной из девушек удастся пройти все испытания, а Марта потом сможет добраться до Виолетты, едва ли она успеет научить ее двигаться правильно за столь короткое время. Оставалось только сидеть на месте и бессильно наблюдать за тем, как участницы одна за другой проваливаются вниз. Дальше всех прошла Аврора, но и ее подкосил в самом конце какой-то сиреневатый туман. Судя по тому, что девушка, едва вдохнув, медленно осела на пол, туман содержал усыпляющий газ.

Когда на старте появилась Виолетта, зрители зааплодировали скорее сочувственно. Голос над залом задался вопросом, есть ли у последней участницы хотя бы малейший шанс пройти испытание до конца. Судя по испуганному выражению лица, Виолетта тоже слышала эту реплику. Она замерла на краю пропасти, которая выглядела как обычный плиточный пол. Лицо ее хмурилось, но едва ли кто-то, кроме Марты, видел это: зрители были заняты обсуждением ее шансов. Марта присмотрелась внимательнее и заметила, что Виолетта едва заметно шевелит губами.

Потом она уверенно шагнула вперед. Еще и еще, без труда пройдя по незаметной тропинке. Потом внезапно прыгнула три раза вперед, на секунды опережая коварные балки, норовящие столкнуть ее на маты. Когда же сразу после этого она два раза шагнула вбок, ловко уворачиваясь от обрушившихся на нее маятников, зал ожил, послышались подбадривающие выкрики.

Марта же не верила собственным глазам. Ее подопечная словно исполняла какой-то танец, а не проходила полосу препятствий. В танцах она всегда была хороша. Настолько хороша, что Марта и глазом моргнуть не успела, как Виолетта, прокатившись от одной стены до другой, ловко сгруппировалась и прыгнула вперед, вновь на секунды опережая исчезнувший пол. Когда ее окутало облако сиреневого тумана, она уже зажала нос рукой и шарила по стене слева от двери. В конце концов она дернула декоративный факел, который оказался рычагом, дверь открылась, и секунду спустя Виолетта уже оказалась в зрительном зале, осыпаемая овациями и одобрительными возгласами. На ее лице удивление постепенно сменялось счастьем и триумфом.

Забранский что-то сказал ей, но никто этого не услышал, потому что у него не было микрофона. Зато Виолетте, видимо, его слова очень понравились, потому что она внезапно обернулась к нему и порывисто обняла за шею. Забранский не успел уклониться, но довольно быстро смог освободиться из ее объятий и подтолкнуть вперед, к зрителям, на поклон.

Марта, наблюдавшая всю эту сцену с постепенно крепнущим пониманием произошедшего, снова поймала его взгляд и вопросительно приподняла бровь. Забранский изобразил на лице выражение святой невинности, копируя ее пантомиму после первого конкурса, и пожал плечами, словно говоря: «Я понятия не имею, что это было».

Марта против воли улыбнулась.

* * *

Виолетта так и не подтвердила, что ей удалось пройти испытание благодаря помощи Забранского, хотя и отрицать этого не стала, из чего Марта сделала вывод, что девочка взрослеет. По крайней мере, она научилась держать язык за зубами в тех случаях, когда правду не стоит озвучивать, но и прятать ее за неуклюжей ложью не имеет смысла. Это Марте нравилось. А вот внезапная помощь Забранского немного удивляла. Неужели это Алекс Шереметьев надоумил его?

Однако этот вопрос интересовал ее не так сильно, как «секретная часть конкурса». Марта почему-то верила, что Забранскому неизвестны подробности, но ей очень нужно было узнать, что же на самом деле кроется за этим названием. Ей казалось, что выяснив это, она поймет и замысел вампиров.

Когда Виолетта ушла вечером в башню конкурсанток, Марта вернулась в свою комнату, в которой снова обнаружила на столике огромный букет роз.

– Да вы что, издеваетесь? – проворчала она, надеясь, что это хотя бы не Виолетта. Было бы нелепо с ее стороны дважды прибегнуть к такому трюку.

Марта проверила букет и на этот раз нашла среди стеблей карточку, в которой отправитель букета в самых изящных выражениях приглашал ее пройтись с ним по вечернему парку после захода солнца. Подпись утверждала, что цветы и записку прислал Бальтазар.

Губы сами собой расползлись в улыбке, хотя Марта тут же и отругала себя за такую реакцию. Ей не должно быть приятно внимание вампира. Она всегда считала их лживыми и опасными. Почему Бальтазар вызывал в ней другие эмоции, она понять никак не могла.

Первым ее порывом было выкинуть карточку вместе с цветами, но уже через секунду она передумала. Она не знала, по какой причине Бальтазар проявлял к ней интерес, но, возможно, ей удастся воспользоваться этим и узнать у него что-то о той самой интересующей ее части конкурса. Может быть, и нет в ней ничего ужасного?

Посмотрев в окно, Марта обнаружила, что солнце уже почти село, а это означало, что на принятие решения у нее оставалось не так много времени. Или, скорее, на сборы, потому что решение она уже приняла. Оставалось его воплотить, только Марта точно не знала как. Если бы она шла на встречу с обычным мужчиной, уместно было бы, наверное, надеть что-то более привлекательное, чем ее обычный «рабочий» наряд. Однако едва ли это могло сработать с вампиром. Марта помнила, как те комментировали первые выступления конкурсанток. Красота женского тела уже не была им так интересна, как при жизни. Да она и не могла похвастаться какой-то особенной красотой. Ее всегда больше интересовали сила, выносливость, ловкость и быстрота тела, чем его привлекательность. Да и уж если на то пошло, у нее с собой не имелось никакой «привлекательной» одежды.

В итоге Марта ограничилась быстрым приемом душа и сменой одежды с той, в которой она проходила последние пару дней, на новую, но такую же: удобные джинсы, не сковывающие движения, и футболку с длинным рукавом. После заката становилось довольно прохладно.

Когда она явилась на оговоренное в записке место, солнце уже окончательно село и Бальтазар ждал ее, медленно прогуливаясь по ухоженным дорожкам парка. Заметив ее, он остановился и улыбнулся, да так, что Марта против собственной воли затаила дыхание.

– Я очень рад, что ты пришла, – тихо поприветствовал он, когда Марта подошла ближе. – Думал, ты откажешься.

– Почему?

– Ну, после того, как ты видела наше истинное лицо… – Бальтазар неопределенно махнул рукой. – Ты ведь и до этого не питала доверия к нашему виду.

– Я и сейчас его не питаю, – не стала врать Марта. – Но пока ты вел себя довольно откровенно, что мне нравится. В людях. В вампирах, видимо, тоже. Хотя мне и непонятен твой интерес к моей скромной персоне. Как вообще непонятно влечение вампира к человеку, из-за которого случился весь этот конкурс.

– Почему нет? – Бальтазар пожал плечами. – Я же говорил, мы испытываем сентиментальную тоску по всему, что было в нашей жизни до обращения. В том числе, по романтике. Отношениям. Дружбе, в конце концов.

– Разве можно дружить с едой? – не удержалась от укола Марта.

– Вы же заводите домашних животных, – с легкостью парировал Бальтазар, ничуть не обидевшись. – А ведь формально животные для вас – тоже еда. Но только не те милые собачки и кошечки, которых люди часто считают членом семьи.

– То есть я для тебя вроде милой собачки? – она беззлобно усмехнулась.

Бальтазар рассмеялся, и Марта снова не удержалась от мысли о том, какой у него красивый смех. Его гипнотическое влияние уже не раздражало ее так, как раньше.

– Возможно, что-то в этом роде. Тебя это обижает?

– Совсем нет, – Марта махнула рукой. – Это хоть что-то объясняет.

Они немного прошлись в молчании. Марта не знала, как поизящнее перейти на тему конкурса, она вообще была не сильна в ненавязчивых расспросах, предпочитая обычно задавать вопрос прямо, но Бальтазар сам помог ей, неожиданно заметив:

– Твоя подопечная неплохо справляется с заданиями.

– Да, я сама удивляюсь, как ей все удается. Видимо, она очень мотивирована.

– Но тебя что-то тревожит? Каждый раз у тебя такой вид, словно ей собираются оторвать голову, и ты ждешь подходящего момента этому помешать.

– Ваши конкурсы все сложнее, – Марта пожала плечами. – По закону жанра, дальше будет только хуже. И как я уже сказала, Виолетта никогда не производила на меня впечатления человека, готового к подобным испытаниям. Поэтому я нервничаю. А тут еще слухи пошли о некой секретной части конкурса, – она покосилась на Бальтазара, следя за его реакцией. Тот только удивленно нахмурился. – Что там будет? Совсем жесть? – нарочито дружелюбно поинтересовалась она. – Может, мне стоит убедить Детку сняться и поехать домой?

– Я не совсем понимаю, – протянул Бальтазар. – О чем ты говоришь?

– Да слышала я, что конкурсантки, которые выбыли, не уезжают домой, а остаются ради какого-то дополнительного мероприятия. Мол, это большой секрет, но вроде как именно так объявляют туда, – она неопределенно мотнула головой, – в окружающий мир, зрителям шоу.

– И кто тебе это сказал?

– Да уже не помню, – Марта снова пожала плечами. – Иногда, знаешь, все шепчутся между собой, но никто не говорит ничего конкретного.

– Немудрено, – он усмехнулся. – Даже я не знаю ничего такого, а ведь я занимаюсь большей частью рутины. Впрочем, возможно, это какая-то особая придумка Константина. Он любит всегда иметь пару сюрпризов про запас. Я уверен, что там ничего опасного, ведь в нашу задачу не входит никому навредить. Зрелищное шоу – да, но ничего опасного. Однако если тебе будет легче, я могу узнать подробности и поделиться… как это называется? Инсайдерской информацией.

– Я была бы тебе очень благодарна, – кивнула Марта с улыбкой. – Может быть, тогда я смогу расслабиться.

– Хорошо. Как только я что-то узнаю, пришлю тебе записку. Встретимся еще раз. Во сколько и где – будет в записке.

* * *

Записка не заставила себя долго ждать. Ее принесли буквально три часа спустя, когда время перевалило за полночь. В ней Бальтазар назначал встречу в отдаленной части сада, которая находилась уже за территорией замка. Марта не знала, почему он выбрал это место. Ей хотелось надеяться, что он просто опасался столкнуться во время разговора с ней с кем-то из клана. Если «секретная часть конкурса» несла в себе что-то достаточно скверное, чтобы вампиры решили не посвящать в нее распорядителя-человека, то они будут крайне недовольны, реши один из них рассказать о ней кому-то из участников-людей. Однако живущая глубоко в душе паранойя, вынуждающая ее с недоверием относиться ко всем, а к кровососущим – в особенности, заставила ее все же снова прицепить к ноге дополнительные ножны с длинным кинжалом.

Луна, только начавшая идти на убыль, светила почти так же ярко, как и полная. Марта пришла раньше и теперь наворачивала круги вокруг беседки, которую Бальтазар указал в качестве ориентира, прислушивалась к стрекоту сверчков в темноте, окутывавшей деревья, стоявшие чуть в отдалении. Сама не зная почему, она нервничала, и ей никак не удавалось понять, что именно вызывает эту странную реакцию: открытое пространство, которое она не могла контролировать, или внезапная притягательность кавалера, с которым она собралась встречаться второй раз за вечер.

Бальтазар опаздывал, и это только добавляло тревоги, смешанной с раздражением. Когда позади Марты наконец послышался шорох, она быстро обернулась, надеясь увидеть красавчика-вампира, но вместо него к ней приближался совсем другой мужчина.

– Я так и знал, что вы здесь, – прорычал он голосом Забранского, – немедленно пойдемте отсюда!

Марта терпеть не могла, когда ей пытались указывать, особенно когда это делали личности вроде Забранского. У нее никогда не было проблем с подчинением, но для этого она должна была признавать чье-то превосходящее положение. Учитель, командир, наниматель – каждый из них имел право, по ее мнению, указывать ей. Странноватый распорядитель конкурса, работающий на вампиров, не имел.

– С чего вдруг? Я в этот раз не на запрещенной территории и имею право здесь находиться.

– Вы можете находиться, где ваша душа пожелает, но я ожидал от вас большего благоразумия! – Забранский схватил ее за руку и потащил в сторону. Марта не ожидала от него ни такой крепкой хватки, ни подобного тона, поэтому в первый момент даже растерялась. – Пойти одной ночью туда, куда позвал вампир! Вам тоже башню снесло от их магнетизма?

– Да оставьте вы меня в покое! – велела Марта, с трудом вырвавшись и схватившись за рукоятку меча. Что-то было не так. Прилизанный щеголь, везде таскающийся с декоративной тростью, не мог обладать такой силой. Да и в таком теле просто неоткуда было ей взяться. Марта смотрела на него с подозрением, но она точно помнила, что видела Забранского ярким солнечным днем, а значит, вампиром он быть не мог. Но почему он тогда так жаждет не допустить ее встречи с Бальтазаром? Все-таки знает, что на самом деле означает вторая часть конкурса? Однако прежде, чем Марта смогла задать все эти вопросы, темнота под деревьями словно начала оживать. Оттуда донеслись странные звуки. – Это еще что такое?

– Не успели, – выдохнул Забранский, поудобнее перехватывая свою трость. Марта не заметила, что он сделал, но уже в следующее мгновение в его руке вместо трости сверкнул длинный узкий меч. – Бегите! – велел он.

– От вампиров еще никто не убегал, – мрачно напомнила Марта, вытаскивая свой меч, широкий и короткий. Своей подготовленностью Забранский ее несколько удивил и даже отчасти восхитил. Оказалось, что он не так беззащитен, как она думала вначале. Вместе с тем она немного позавидовала его наивности. Особенно когда насчитала шесть фигур низших, приближавшихся к ним с разных сторон. Те пока что шли медленно, плотоядно скаля зубы. – Вы знали, что они придут? – чисто из любопытства уточнила Марта, машинально пятясь назад к хлюпкой беседке. Если за ней тоже вампиры, ее это не спасет, но другого прикрытия она все равно не видела. Впрочем, против шести вампиров их ничто не могло спасти. Однажды она смогла продержаться в битве против двоих достаточно долго, чтобы пришло подкрепление. С тех пор у нее на теле имелся весьма неприятный шрам. Сейчас подкрепления ждать не приходилось.

– Догадывался, – кивнул Забранский, внимательно сканируя обстановку. – Правда, рассчитывал на меньшее количество.

– Кто-то перестраховался, – хмыкнула Марта.

– Ну что ж, – Забранский повел плечами, словно разминаясь, а затем неожиданно улыбнулся. – Сегодня хороший день, чтобы умереть.

– Не буду врать, что была рада с вами познакомиться, – фыркнула Марта в ответ, но больше ничего сказать не успела.

Вампиры бросились на них, словно кто-то невидимый отдал им приказ. Марта сжала рукоятку меча, твердо решая для себя, что постарается дорого продать свою жизнь. И заодно сделать так, чтобы вампиры ее точно убили, а не обратили. Стать одной из низших она боялась даже больше смерти.

В битве с любым вампиром, независимо от его ранга, главной проблемой становилось то, что противник не чувствует боли, и любая наносимая рана заживает в считанные секунды. Единственный шанс победить – точный, сильный удар острием меча по шее. Тогда вампиру можно было отрубить голову, но прочие удары лишь наносили им временные повреждения, которые быстро восстанавливались. Даже если удавалось отрубить в месте сустава какую-то конечность, это лишь давало немного времени, пока вампир искал и приращивал ее обратно.

Двое низших оказались быстрее своих собратьев, но Марта понимала, что это лишь секунды времени, за которые едва ли что-то можно сделать. Она нацелилась тому, что бежал к ней, в коленный сустав: пока он будет скакать на одной ноге, она успеет отразить удар следующего, возможно, даже двоих, а дальше уже остается действовать по обстановке. В любом случае бой не будет долгим.

Однако то, что произошло в следующее мгновение, полностью нарушило ее расчеты. Забранский внезапно метнулся вперед, сокращая расстояние между собой и первым вампиром, и нанес такой молниеносный и сильный удар, что среагировать не успела не только она, но и вампир: его голова внезапно оказалась отделенной от тела и упала на землю.

На короткое мгновение растерялись все, кроме самого Забранского. Он успел нанести еще два удара, реализуя задумку Марты насчет нижней конечности и пытаясь отрубить голову еще одному, но к тому моменту вампир уже был готов и сумел закрыться: удар пришелся ему по предплечью, лезвие ненадолго рассекло плоть, из раны брызнула почти черная, гнилая кровь, после чего она почти сразу затянулась.

Больше у Марты не осталось времени на растерянность. Забранский смог дать им крохотную фору, но остальные вампиры теперь уже были готовы ко всему. Оставалось только двигаться, уклоняясь и нанося удары тогда и туда, когда и куда выдавалась возможность, и не думать ни о чем, кроме следующих нескольких секунд, потому что о более длительном сроке думать было незачем: жизнь могла оборваться в любую из них.

И Марта двигалась. Натренированные мышцы слушались ее беспрекословно, тело иногда реагировало быстрее, чем мозг успевал осознать происходящее, но все же она успевала заметить, что вампиры сразу определили Забранского как более сильного противника: против него было трое, а ей достались двое других. При этом Забранский двигался почти наравне с ними, успевая сделать три движения, пока она сама делала одно. Он не только успешно отбивался от своих противников, но еще умудрялся помогать ей отражать те удары, которые она бы пропустила. Для этого он в какой-то момент выхватил кинжал из ее ножен на ноге, да так ловко, что она не поняла, когда именно это произошло.

Она всегда завидовал тем, кто умел сражаться обеими руками. Сама она брала дополнительное оружие только на случай потери основного. Забранский же одинаково успешно орудовал обоими клинками. И даже в сложившихся обстоятельствах Марта видела, как это красиво.

Когда Забранский изловчился и срубил голову второму вампиру, ей стало еще проще, потому что один из ее соперников переключился на него, а уж с одним вампиром она вполне могла справиться, невзирая на усталость и несколько саднящих от поверхностных царапин и ударов мест. Когда она наконец разделалась с ним, у Забранского уже оставалось всего два противника. Причем один из них стоял к ней спиной, и у Марты не возникло и доли сомнения в том, что она имеет право нанести удар сзади. После этого у последнего вампира не оставалось шансов, и его судьба решилась через пару секунд.

Тяжело дыша, Марта окинула шальным как после пьянки взглядом поле боя, убеждаясь, что все тела и головы лежат порознь, а потом перевела его на Забранского. Тот тоже тяжело дышал и вытирал с лица черную кровь. Его волосы были взъерошены, на коже выступили капли пота, идеальный костюм пришел в негодность: пиджак валялся на земле, светлые брюки покрывали темные пятна, даже рубашка оказалась разорвана в паре мест, но на нем самом не было ни царапины.

– Кто ты такой, черт тебя подери? – выдохнула Марта, осознавая наконец, насколько все это невозможно.

– Михал Забранский, – хмыкнул тот, бросив на нее быстрый взгляд и даже не пытаясь спрятать довольную ухмылку. – Знакомились вроде уже.

В любой другой ситуации Марта закатила бы глаза, фыркнула и ушла, но сейчас шагнула ближе, не сводя с него внимательного взгляда. Ее зрачки были заметно расширены, она в этом не сомневалась. Она знала себя, знала, как ее тело реагирует на такие передряги.

– Я не спросила, как тебя зовут. Я спросила, кто ты такой?

Забранский молчал несколько секунд, разглядывая ее лицо, словно размышляя, что съехидничать на этот раз, а затем внезапно спросил:

– О Ватиканских Волках слышала что-нибудь? – вопрос прозвучал чересчур буднично, что выдавало тщательно скрываемую гордость.

– Они просто легенда, – Марта недоверчиво покачала головой. О Ватиканских Волках она слышала, когда обучалась своему ремеслу. Их приводили в пример, как воинов-людей, способных противостоять даже высшим вампирам. Каждый стремился стать, как они, но все понимали, что это за пределами человеческих возможностей. Поэтому их не могло существовать. – Сказка.

– Эта сказка только что помогла тебе выжить в схватке с шестью низшими вампирами, – хмыкнул Забранский.

– Значит, ты утверждаешь, – медленно произнесла Марта, делая к нему еще один шаг, – что ты член тайного отряда Ватикана, который тот создал много веков назад для противостояния вампирам?

– С одной маленькой поправочкой, – ответил Забранский, глядя ей в глаза, и от этого взгляда у нее по коже пробегали толпы мурашек. – Отряд создал не Ватикан, а император Священной Римской империи Карл IV.

– Угу, – кивнула Марта, хотя, кажется, не поняла, что именно он сказал. Она чувствовала, как по телу начала разливаться знакомая горячая волна, от которой сердце и дыхание еще больше учащались, вместо того, чтобы приходить в норму. – А Ватикан при чем тогда?

– Именно там мы проходили подготовку и… инициацию. К сожалению, подчинялись последние несколько веков тоже ему.

– Угу, – снова протянула Марта, неосознанно закусив губу и пробегая взглядом по его телу. Она словно видела его первый раз, только сейчас понимая, как сильно указанный в анкете возраст не соответствует тому, на сколько он выглядит. Скрывавшая часть лица растительность могла работать и на омоложение образа, и на его искусственное старение. – Только не говори, что ты священник, – с надеждой попросила она, делая к нему еще один шаг.

– Я не давал обет безбрачия, если ты об этом, – ответил он, не отводя от нее взгляд и словно прожигая им насквозь.

Глава 13

Марту не удивило, что после того, как они разобрались с останками вампиров, они оказались в ее комнате. Стычки, даже менее опасные, чем сегодняшняя, всегда действовали на нее одинаково: словно глубоко внутри просыпался древний инстинкт, который велел каждому живому существу размножаться. Размножаться она, конечно, никоим образом не планировала, но и противостоять зову тела тоже никогда не стремилась.

Выбранный ею жизненный путь ставил крест на возможности нормальных отношений, семьи и детей. И даже не потому, что жизнь телохранителя в любой момент могла оборваться. Просто Марта не выносила слабых мужчин. Она не могла представить себе ситуации, в которой смогла бы разделить с таким даже постель на одну ночь, не то что жизнь.

Однако по-настоящему сильные мужчины встречались ей редко. Как правило, среди коллег или людей смежных профессий, вроде военных. С такими она сходилась довольно быстро, но не на долго. Такие, как она сама, никогда не принадлежали себе. Они все служили кому-то еще: отдельным людям или целым народам, правительствам или странам. Каждый шел туда, куда звал его долг, и никто не хотел обязательств. Не хотела их и она.

Ее устраивало то, что время от времени она находила «брата по оружию». Чаще всего это случалось именно после таких передряг, когда оба были распалены прошедшей битвой, в обоих кипела кровь, оба, избежав смерти, жаждали восславить жизнь таким вот простым незамысловатым способом, древним, как она сама.

Наверное, Михал Забранский был таким же. Не мог не быть, теперь она отчетливо это понимала, увидев его настоящего. Холеный щеголь оказался всего лишь маской, под которой прятался дикий зверь, не уступающий в силе и ловкости их общему врагу. Теперь она знала, что его служение вампирам не могло быть искренним, если только он действительно тот, кем себя назвал. Поэтому между ними после битвы все не могло случиться иначе.

Как всех мужчин «ее типа», его не смущали ни мышцы под ее кожей, ни шрамы на ее теле. Он явно любовался ею, останавливаясь иногда, чтобы рассмотреть, изучая руками, пробуя на вкус, скользя по неприятным для большинства людей бугоркам искореженной кожи губами и языком. Его щетина забавно ощущалась на ее коже, для нее это было непривычно, но не мешало и не раздражало.

И все же что-то отличало эту ночь от других. Он полностью подчинил ее себе. Своему ритму, своим правилам. Марта всегда стремилась оставить контроль за собой. Она с первых минут брала инициативу в свои руки, реализуя собственный сценарий и фантазии, диктуя что и как будет происходить. Ее любовники обычно принимали эти правила игры. Некоторые пытались имитировать борьбу, но оба знали, что это не всерьез. Для таких вещей у них имелись другие любовницы, более женственные и податливые. Она отдавалась им, но не подчинялась.

Забранский сразу дал понять, что с ним этот номер не пройдет. И Марта как-то очень быстро согласилась, сама не зная почему. В его поцелуях и прикосновениях чувствовалось, что он имеет на это право. Наконец она нашла мужчину, который оказался сильнее нее, с которым она могла позволить себе быть ведомой, не роняя при этом себя. От этого кровь ее с каждой секундой кипела все сильнее, требуя все больше. И он давал ей то, чего она хотела, словно читая мысли, проникая под кожу, сливаясь с ней в единое целое.

В какой-то момент на окраине сознания Марты трепыхнулась ужасающая мысль о том, как же она будет жить дальше? После того, как она узнала его, узнала, как это бывает, как это может быть. Но эта мысль тут же отступила под натиском затопившего ее наслаждения. Неважно, как она теперь будет жить. Она слишком хорошо знала, что жизнь всегда может оборваться, с каждым новым прожитым мгновением шансы погибнуть только растут.

За окном уже начало светлеть, когда Марта осознала, что целую вечность лежит на животе, уронив голову на скрещенные руки, и словно покачивается на волнах, балансируя на грани сна и бодрствования. Михал лежал рядом на спине, то ли глядя в потолок, то ли уснув, она не могла разглядеть.

Она перевернулась набок, не заботясь о том, что тонкое одеяло сползло, подперла голову рукой и откинула назад волосы, которые он распустил чуть ли не первым делом. Теперь она видела, что его глаза закрыты, но вместе с тем сразу поняла, что он не спит. В крайнем случае, дремлет. Марта протянула руку и коснулась небольшого шрама на его груди, который нащупала раньше. Он находился чуть выше левого соска и выглядел как след от укуса. Поверх укуса были вытатуированы две латинские буквы V, которые сплетались вместе, образуя W.

– Так значит, ты один из Волков? – буднично поинтересовалась она, словно продолжая разговор, который прервался добрых два часа назад.

– Прозвучало так, как будто теперь ты в это веришь, – усмехнулся Михал, открыв глаза и повернув в ее сторону голову. – Архиепископ Николас, наш наставник, заработал бы третий инфаркт, узнав, что кто-то признал Волка после сражения в постели, а не на поле боя.

– Скажи, а ты вообще умеешь отвечать на поставленный вопрос, а не ехидничать и уходить от темы? – Марта выразительно вздернула брови, но в этот раз в ее тоне не было и намека на раздражение.

– Прости, – он изобразил на лице ангельское раскаяние, настолько же фальшивое, насколько и забавное, а затем смиренно кивнул: – Да, я один из Волков.

– Тогда что ты делаешь здесь? Это какое-то… глубокое прикрытие?

– Это глубокая задница в моей жизни. Нас расформировали семь лет назад, ты не знала?

– Я не знала даже, что вы на самом деле существовали, – Марта нахмурилась, внимательно следя за выражением его лица, однако по нему едва ли можно было что-то прочесть. – Почему?

– Так ведь у вас теперь вампиры в почете, к чему вам Волки? – Он по-прежнему смотрел на нее, и на губах даже играла привычная легкая ухмылка, но на этот раз голос выдал его с головой: говорить об этом ему было больно, однако от разговора он сейчас уйти не пытался.

– Ты не обобщай, ладно? – серьезно, но довольно миролюбиво потребовала она. А потом переместила руку с его груди к щеке. – Вас распустили по требованию их Совета?

– Официально – конечно же, нет. Просто Папа посчитал, что в нас больше нет необходимости. Но знаешь, – он накрыл ее руку своей, а затем поцеловал в середину ладони, давая себе секундную паузу, – ни у кого из нас не было иллюзий. Конечно же, это они потребовали нашего упразднения. Более того, едва ли кого-то из нас оставили бы в живых, если бы нашли.

– Вот сволочи, – процедила Марта сквозь зубы. Ее рука непроизвольно сжалась в кулак, но уже через секунду снова расслабилась. Она придвинулась к нему ближе, так что их тела снова соприкоснулись. Не в силах противостоять минутной потребности, она наклонилась к его губам в быстром поцелуе. – Еще вопрос: объяснишь мне, что за прикол с твоей датой рождения? Часть маскировки? Потому что, – она выразительно пробежалась взглядом по его телу, лишь слегка прикрытому одеялом, – ты не тянешь на заявленные пятьдесят шесть. Ни в постели, ни на поле боя, – добавила она с улыбкой.

– А я смотрю, ты не так много о нас знаешь, да? – Михал улыбнулся, украв у нее еще один быстрый поцелуй.

– А кто знает? – хмыкнула Марта, снова приподнимая брови. – Вы же одна сплошная легенда. Некоторые даже говорят, что вы оборотни. Но если это так, и оборотни тоже существуют, то лучше не говори мне об этом сейчас, мой мир никогда не станет прежним, – ее тон давал понять, что она не всерьез.

Михал рассмеялся.

– Нет, мы не оборотни. Несмотря ни на название, ни на внешность. Но знаешь, то, что я скажу, может изменить твой мир гораздо серьезнее, чем какие-то там щенки, воющие на луну. – Он внимательно посмотрел на нее, словно спрашивая, действительно ли она хочет знать причину его чересчур молодой для пятидесяти шести лет внешности.

Марта снова погладила его по груди, словно случайно задерживая руку на месте шрама, спрятанного под татуировкой. Взгляд от его лица она при этом не отводила, давая понять, что никакие слова смутить ее не смогут.

– Что же это такое? Удиви меня.

Он еще несколько мгновений смотрел ей в глаза, а потом наклонился к самому уху и прошептал, крепко сжав при этом запястье, как будто не готов был позволить ей встать, если вдруг после его слов она попытается это сделать:

– Я гораздо ближе к вампирам, чем ты думаешь.

Она действительно слегка дернулась, но потом силой заставила себя остаться на месте и даже немного расслабиться, хотя ее тело все равно осталось заметно напряжено. Марте пришлось напомнить себе, что она видела его на свету. И даже, кажется, как он ел обычную твердую пищу.

– Я не понимаю, – призналась она тихо.

Михал чуть ослабил хватку, словно поверив в то, что она никуда не уйдет, что бы он сейчас ни сказал ей.

– Ты же знаешь, что ни один человек, каким бы сильным и ловким он ни был, какое обучение ни проходил бы, никогда не сможет сравниться с вампиром. Особенно с высшим. А мы были призваны убивать именно высших. Низшие – так, семечки, как говорил один мой друг. Чтобы стать настоящим Волком, мы проходим обряд инициации. – Он вернул ее ладонь себе на грудь, на то место, где на коже виднелся шрам и татуировка. – Укус высшего вампира. И неполное обращение.

Марта снова нахмурилась. Она никогда не слышала ничего подобного. Она знала, что укус низшего вампира не оставляет шансов: человек станет низшим. И знала, что высший вампир может выбирать: сделает ли он человека равным себе или оставит его в роли низшего существа. Других вариантов она не видела.

– Разве такое бывает?

– Если после укуса высшего в течение суток не попробовать крови: ни его, ни кого-либо другого, то бывает.

Марта какое-то время молчала, перебирая пальцами волосы на его груди, а потом уточнила, чтобы убедиться, что правильно поняла:

– Значит, вы добровольно идете на укус высшего вампира, выдерживаете сутки без крови, и ваша трансформация замирает на полпути? Вы получаете часть плюшек вампира, но не получаете его проблем? Так?

– Примерно, – он кивнул.

– Это больно?

Михал фыркнул, как будто она спросила глупость.

– Я почти ничего не помню из тех суток, – признался он деланно бодро, чтобы его слова не звучали нытьем слабака. – Но я видел, как обращаются другие, поэтому могу себе представить во всех красках. После того, как лет триста назад один из претендентов разорвал себе грудь и истек кровью, не выдержав обращения, нас стали приковывать. Ну что, ты уже впечатлена или хочешь еще кровавых подробностей? – он улыбнулся совсем по-забрански. Так, как Марта привыкла за эти дни.

– Наверное, хватит на сегодня, у меня и так уже крыша едет, – он положила голову ему на грудь, прерывая визуальный контакт. Его сердце все еще стучало быстрее обычного. Или это потому, что она скользнула ногой по его ноге?

Спустя всего секунду она поняла, что правильным был второй вариант, потому что теперь его рука, которой он все это время обнимал ее, сжала ее крепче, скользнула по обнаженной спине, сбрасывая в сторону совершенно лишнее одеяло. Второй рукой он приподнял ее лицо за подбородок, впиваясь губами в ее губы, словно обещая повторение. И вовсе не разговора.

– Теперь моя очередь спрашивать? – хрипло поинтересовался он спустя минуту.

– О, неужели? – удивилась Марта. После такого многообещающего поцелуя она ждала чего угодно, только не расспросов. – Я совершенно неинтересна. Обычный телохранитель. Какие у тебя могу быть вопросы?

– У меня всего один. Так все же, что за кольцо ты носишь на цепочке?

Марта резко отстранилась, словно он спросил что-то оскорбительное для нее, но потом заставила себя успокоиться и снова немного приблизиться.

– Это обручальное кольцо моей матери, – пояснила она, безразлично пожав плечами и старательно контролируя голос. – Ничего такого.

Михал снова заключил ее в объятия, успокаивающе поглаживая кончиками пальцев по спине, словно давая понять, что ему она может довериться и он не станет спрашивать лишнего, если она не захочет отвечать.

– Почему его носишь ты? – мягко спросил он.

– Она умерла, когда мне было тринадцать лет. Вообще-то… погибла. В бою. С низшими. Кольцо передала нам полиция. Останки пришлось хоронить в закрытом гробу. Полагаю, ты знаешь, во что низшие превращают тело того, кто активно сопротивляется.

– Доводилось видеть.

– Она тоже была телохранителем, – продолжила Марта, хотя он больше ни о чем не спрашивал. – Охраняла моего отца. Так они и познакомились. Ну и потом… Как это бывает, у них случился роман. Только в отличие от большинства случаев, он захотел на ней жениться. Она ради него отказалась от своего занятия, родила меня. Но она оставалась воином, даже когда стала женой. Учила меня с малолетства. – Марта замолчала, потому что даже после стольких лет воспоминания вызывали у нее ком в горле.

Легкие поглаживания Михала, которыми он все еще продолжал покрывать ее тело, стали чуть сильнее, словно теперь были призваны не успокоить, а поддержать.

– Она защищала тебя, когда погибла?

– Нас. Меня и моего отца. Бой был заведомо неравный, но папе хватило времени забрать меня и сбежать, – в ее голосе промелькнула так и не утихшая злость. – Он просто бросил ее там. И она билась до конца. А он через полтора года женился на другой, – теперь в ее тоне послышалось презрение. – Я сбежала, когда мне исполнилось шестнадцать. Забрала мамино кольцо и ушла. Не люблю предателей.

– Мне очень жаль, – тихо сказал он, прижимая ее к себе. – Прости, что спросил. И главное, прости за вчерашнее. – Он неопределенно кивнул, имея в виду то, что не хотел возвращать ей кольцо.

Марта промолчала, боясь, что голос сейчас может выдать ее. Она не любила выглядеть слабой, даже когда чувствовала себя такой. Она постаралась переключить мысли на что-то другое, чтобы ком в горле исчез, но в голову пришла только заварушка, в которой они поучаствовали.

– Как ты узнал, что они нападут на меня?

– Пообщался с твоим любимым вампиром, – пожал плечами Михал, мгновенно переключаясь на другую тему. – Он хотел знать, не я ли рассказал тебе о второй части конкурса. Я сопоставил некоторые факты и понял, что он попытается убрать тебя. И уж точно не своими руками.

Марта снова немного отстранилась, но на этот раз только для того, чтобы заглянуть ему лицо. Она снова хмурилась.

– Дело в этой проклятой «секретной» части конкурса? Я спрашивала его о ней, и он обещал узнать. Значит, он все знает и просто заманил меня в ловушку, – она закусила губу, злясь на собственную доверчивость. – А ты действительно не знаешь, в чем она состоит?

– Вампиры не так сильно мне доверяют, а я никогда и не пытался узнать их тайны, – Михал сказал это таким тоном, что Марта поняла: именно сейчас он жалеет об этом. – Я ведь здесь не на секретном задании, я действительно просто работаю на них, потому что если оказался не нужен людям, то какая разница, на кого работать?

Он перевернулся на спину, выпустив ее из объятий и посмотрев в потолок.

– Но нужно узнать об этой части, – заключил он, теперь уже словно разговаривая сам с собой и намечая план действий. – Что-то с ним не так, определенно.

– И надо выяснить, что на самом деле происходит с выбывшими участницами, – поддержала Марта, тут же подключаясь к планированию. – Впрочем, у меня на этот счет вполне конкретное предчувствие, – мрачно добавила она.

– Что ты имеешь в виду? – Михал снова повернул голову в ее сторону.

– Когда люди исчезают так внезапно, а рядом толкутся вампиры, вариант только один, разве нет? Ничто не заменит вампирам горячей крови из только что разорванной артерии.

– Я узнаю, – пообещал Михал, не соглашаясь с ней, но и не опровергая ее слова. – Но сейчас только половина четвертого утра, мы едва не погибли этой ночью, полагаю, имеем право еще немного времени уделить друг другу, а не вампирам, как считаешь? – Он улыбнулся и подмигнул ей, сгребая в крепкие объятия.

* * *

Михал ушел от Марты в половине шестого утра. Она уже крепко спала, вытянувшись рядом с ним, но даже во сне не выглядела беззащитной и расслабленной, словно все время оставалась начеку. И все же Михал заботливо укрыл ее одеялом и поцеловал в лоб. Разговор о вампирах и упоминание Мартой горячей артериальной крови снова пробудили в нем Голод, немного притупившийся во время битвы с низшими, поэтому какое-то время пришлось потратить на его утоление, хотя начать действовать следовало сразу, как только они решили разузнать подробнее о второй части конкурса.

Во время инициации вместе с ядом высшего вампира Волки получали не только его силу, ловкость, быстроту реакции, обостренное зрение, слух и обоняние и замедленное старение, но еще и тот самый пресловутый Голод. Вот только если вампиры могли утолить его кровью, то Волкам такой вариант был недоступен. Выдержав сутки нечеловеческих мучений, они приобретали стойкое отвращение к виду, запаху и тем более вкусу крови. Михал хорошо помнил, как после первой битвы в качестве Ватиканского Волка, когда на него попала чья-то кровь, он около получаса провалялся на земле, сдирая с себя одежду и оттирая кровь с кожи. Если бы было можно, он содрал бы и кожу, только чтобы не чувствовать на себе чужую кровь. Его выворачивало наизнанку, а братья терпеливо ждали чуть поодаль. Никто из них не насмехался над ним за этот, на его взгляд, позор, потому что каждый пережил нечто подобное, пока не научился контролировать отвращение.

Волки справлялись со своим Голодом по-другому: в бою и в постели. Они были такими же неутомимыми любовниками, как и умелыми воинами. Об их похождениях слагались целые легенды, в которых вымысел смешивался с правдой примерно в равных частях. Архиепископ Николас, последний наставник Волков, прозванный одним из братьев Учителем Сплинтером, как и его предшественники, закрывал глаза на эту часть жизни своих подопечных, понимая, что иначе они перебьют друг друга. Сами же Волки любили вечерами хвалиться своими победами друг перед другом. Братья в бою, они становились непримиримыми соперниками по вечерам.

Как и говорил Михал Марте, отряд Волков создал Карл IV в 1356 году. Став императором Священной Римской империи и осознав весь масштаб угрозы, он понял, что люди никогда не смогут противостоять вампирам и рано или поздно проиграют необъявленную войну. Он собрал пятнадцать лучших воинов со всего мира: среди них были не только чехи и итальянцы, но и немцы, испанцы, англичане, русские – и занялся их подготовкой. Ему удалось привлечь на свою сторону одного из высших вампиров, бывшего священника Франциска. Тот никогда не хотел становиться вампиром и был обращен в насмешку. Михал часто думал, что если бы вампир, обративший Франциска, знал, каким бедствием для всего его рода обернется эта шутка, он бы лично перегрыз себе горло. Яд Франциска, попадая в тело человека, запускал обращение. Воина запирали в комнате на сутки, в течение которых он не должен был пробовать крови ни вампира, ни человека, и замирал в этом половинчатом состоянии. Уже не человек, но еще не вампир.

Михал соврал Марте, когда сказал, что почти не помнит те сутки. О, он прекрасно их помнил! Каждый час, каждую минуту. Яд вампира, распространяясь по телу и вызывая его трансформацию, порождал такую адскую боль, что хотелось умереть. Просыпающийся Голод многократно усиливал муки. Михал и хотел бы это забыть, но не мог.

Трансформацию пережили не все первые воины. Трое из них умерли еще до ее окончания. В том, что их осталось двенадцать, по числу апостолов, Карл IV увидел доброе предзнаменование. С тех пор столько их было всегда. Если погибал один – на его место обращали нового. Бессмертие вампирам дает человеческая кровь. Волки лишены возможности пить ее, поэтому их старение всего лишь замедляется. После обращения теоретически они могли прожить около трехсот лет. Теоретически, потому что никто из них не доживал до старости, все предпочитали принять смерть в бою.

Карл IV, чех по происхождению, назвал их Vlky. То ли в знак сказочных оборотней, непримиримых врагов вампиров, то ли потому, что в бою они действительно походили на диких необузданных зверей. Когда они перешли под управление Ватикана, они стали называться Vatik #225;nsk #233; vlky, сохранив чешские корни в память о своем создателе. Именно эти первые V, сплетаясь между собой, и превращались в их отличительный знак – вытатуированную на груди W, а вовсе не от английского Wolf, как затем ошибочно думали многие.

Михала обратили в 2030 году, когда ему едва исполнилось тридцать пять лет. Раньше тридцати их не обращали, поскольку Ватикан понимал, что у юного воина в голове может быть один сплошной романтизм, который пройдет с возрастом, и он захочет мирной жизни, жену и детей, но после обращения пути назад у Волков не было.

Несмотря на то, что он был одним из последних обращенных, спустя несколько лет именно его назначили главным. Вожаком, как они сами негласно называли своего командира. Отряд Волков – это стая, а у стаи должен быть Вожак. Четырнадцать лет безупречной службы – и вот он уже стоит перед Архиепископом, и тот объявляет ему, что Волки расформированы. В них больше нет нужды. Как будто для них это так просто. Просто пойти и начать жить нормальной жизнью. Как все. Не люди и не вампиры. Неспособные к миру. Не умеющие ничего, кроме как сражаться и убивать кровососов. Вынужденные жить в таком положении не одну сотню лет.

– Вы же понимаете, что это ложь! – рычал он, впервые походя на зверя в обычной обстановке. – Вампиры никогда не смогут жить мирно! Потребность в человеческой крови для них превыше всего! Вы знаете это не хуже меня!

– Прости, Михал, – говорил Архиепископ, избегая смотреть ему в глаза.

В этот момент Михал ненавидел его. Жалкий старикашка, трус, не способный отстоять своих подопечных. Он должен был учить их, оберегать, помогать, а он не смог их защитить. Михал смотрел на него и испытывал почти непреодолимое желание убить. Переломить одним ударом этот потрепанный остеохондрозом хребет.

Ограничился лишь разбитым вдребезги столом.

– Единственное, что я могу сделать, – это помочь вам сбежать, – сказал Архиепископ, словно не заметив почившего стола.

– Сбежать?! – Михал остановился посреди комнаты. – Как трусливым псам? Так вы о нас думаете?

– Михал, завтра вам официально объявят, что вы расформированы и можете жить дальше как обычные люди. Но уйти вам никто не даст. Ты же понимаешь, вы опасны для вампиров, даже если больше не называетесь Ватиканскими Волками. Они не дадут вам уйти. Возможно, тебе теперь все равно. Но ты не один. Под твоим командованием одиннадцать человек. Они верят в тебя. Ты ненавидишь меня за то, что я не защитил вас, так почему хочешь поступить так же с ними? Уходите. Я уничтожу все сведения о вас, вампиры не смогут вас найти, не будут знать, кто вы.

Они ушли той же ночью. Двенадцать сильнейших воинов, которые почти семьсот лет защищали людей от вампиров в открытом бою, но проиграли закулисную битву. Их выкинули за дверь как паршивых щенков. Они попрощались друг с другом и разошлись навсегда.

Почти сразу Михал устроился к Шереметьевым. Если он оказался не нужен людям, почему бы и не поработать на вампиров? Была в этом какая-то злая ирония, а Михал, наравне со своим лучшим другом Даниэлем Лангмайером, всегда слыл главным шутником Волков.

Он думал, что с помощью людям покончено. И даже если она им снова понадобится (а она понадобится, он в этом не сомневался, вампиры не те, за кого пытаются себя выдать), он в этом участвовать не станет. Хватит, напомогался. И вот стоило ему понять, что что-то не так с этим конкурсом, как в нем снова проснулся Волк. Михал попытался обмануть себя, уверить, что делает это только ради Марты, ведь она не успокоится, пока не узнает, в чем дело и что грозит ее подопечной, но быстро понял, что дело не только в Марте.

Их могли упразднить, распустить, выбросить на помойку, он мог обозлиться и возненавидеть весь мир, но он не перестал быть Ватиканским Волком.

Выйдя от Марты, он быстро заскочил к себе, чтобы переодеться. После битвы у него не было на это времени, Голоду было плевать, что на нем надето, он вообще считал одежду лишней, но сейчас не стоило попадаться кому-то на глаза в подобном виде. Впрочем, план Михала состоял в том, чтобы как раз никому на глаза не попадаться. Они с Мартой рассудили, что начать следует с кабинета главы клана. Там может быть что-то интересное, что даст им подсказку, в чем заключается вторая часть конкурса.

Михал хорошо знал, что предрассветный час Константин Шереметьев предпочитает проводить в своей комнате, поэтому кабинет должен быть свободен. На всякий случай он постучал в дверь и, выждав несколько секунд, отпер ее своим ключом. Как у распорядителя конкурса, у него имелись ключи от всех дверей замка.

Кабинет Константина был огромным, но таким же темным и тяжелым, как и все убранство замка. Здесь стоял большой дубовый стол и несколько шкафов. Быстрое обследование показало, что шкафы почти пусты, и выполняют скорее декоративную функцию. Что, впрочем, объяснялось просто: конкурс не продлится дольше недели, не имело смысла привозить с собой много вещей.

Несколько папок с бумагами нашлись в ящике стола. Михал быстро просмотрел их. Ничего интересного: счета, договоры, реквизиты банков, накладные. Конкурс обходится Шереметьевым не так дешево.

А это что?

Михал удивленно замер над одной накладной. Судя по ней, для конкурса закупили два десятка свиней. Но в замке их не было, он это точно знал. На ужин даже такой огромной толпе столько не съесть, да и для приготовления пищи закупали уже готовое мясо. Никому не хотелось слушать по утрам визг убиваемых животных. Быстро сфотографировав накладную на мобильный телефон, он спрятал ее обратно, закрыл ящик и оглядел стол. Здесь не было даже ежедневника, только несколько сложенных аккуратной стопкой листков с записями. Михал просмотрел их. На них в основном были записаны ни о чем не говорящие ему имена, хотя одно из них и показалось ему знакомым, но он с ходу не смог вспомнить, откуда знает его. Следовало подумать об этом потом, а пока убираться отсюда.

Михал еще раз оглядел кабинет, чтобы убедиться, что все лежит на своих местах, и в этот момент услышал шаги за дверью. Если это Константин, прятаться в один из шкафов не имело смысла: вампир мгновенно учует его запах. Если кто-то из людей, то он либо пройдет мимо, либо Михал всегда найдет, как объяснить обслуживающему персоналу свое пребывание в кабинете главы клана.

Однако все оказалось несколько сложнее. Шаги замерли перед дверью. Михал как наяву увидел стоящего по сторону вампира, втягивающего носом воздух с чужим запахом. И уже в следующее мгновение на пороге кабинета показался Бальтазар Шереметьев. Худший из всех, кто мог застать Михала в этом месте.

– Доброе утро, Михал, – его голос прозвучал обманчиво ласково. – Что ты тут делаешь?

– Хорошо, что ты зашел, – Михал вполне правдоподобно изобразил радость, – я как раз собирался заглянуть к тебе. Ты не видел блокнот Алекса? Он мне весь мозг съел.

– Какой еще блокнот? – брови Бальтазара удивленно взметнулись вверх.

– Синий. Или зеленый. Я уже сам запутался, Алекс, по-моему, тоже. – Михал закатил глаза, показывая, как он к этому относится. Распрощавшись с Бальтазаром, нужно будет заглянуть к Алексу и придумать какую-нибудь правдоподобную ложь и для него. Впрочем, молодой Шереметьев относился к Михалу достаточно тепло, чтобы не отказать в помощи.

– Нет, я не видел никакого блокнота, – отозвался Бальтазар, поглядывая на Михала с подозрением.

– И я не видел, – вздохнул тот. – А Алексу он непременно нужен, вот среди ночи меня поднял на поиски. Держу пари, он сам не помнит, зачем ему нужен этот блокнот. Ладно, пойду искать дальше, возможно, кто-то из горничных видел. – Он кивнул Бальтазару и протиснулся мимо него к выходу, надеясь, что выглядел хоть сколько-нибудь убедительно.

Бальтазар не стал его задерживать, на какое-то мгновение даже показалось, что он потерял к Михалу интерес, но потом он вдруг снова окликнул его:

– Михал, охрана сообщила, что на окраине парка найдены сожженные останки, предположительно, низших. Ты что-нибудь знаешь об этом?

Михал замер, а потом равнодушно бросил через плечо:

– Я не знаю даже, где этот чертов блокнот, а ты мне про какие-то там останки.

Бальтазар кивнул, жестом давая понять, что у него вопросов больше нет.

Глава 14

Если бы конкурсантки чуть лучше знали классику, они наверняка уже чувствовали бы себя персонажами старого доброго фильма «День сурка». К счастью для них, с классикой каждая если и была знакома, то весьма поверхностно. К несчастью для Михала Забранского, он ее знал гораздо лучше.

Каждое утро в этом замке напоминало предыдущее: встать с постели, чувствуя, что ночи как будто не было, принять душ, который хоть как-то помогал продрать глаза, наспех выпить кофе, поскольку на полноценный завтрак никогда не хватало времени, получить у Бальтазара и Константина последние указания по конкурсу, которые им пришли на ум за ночь, объявить его конкурсанткам. Даже то, что девушек с каждым днем становилось все меньше, не избавляло его от чувства d #233;j #224; vu.

Это утро радикально отличалось от всех предыдущих. Во-первых, ночь он провел не в своей комнате и не спал вовсе, но, на удивление, не чувствовал себя ни разбитым, ни уставшим, хотя в последнее время ему все чаще казалось, что время играет с ним злую шутку, и он, перестав заниматься своим «ремеслом», начал стареть как все нормальные люди. Однако одна хорошая битва и ночь после нее разом напомнили ему, что он все так же молод, как и двадцать лет назад. Во-вторых, Бальтазар, застав его в кабинете Константина Шереметьева, если и собирался дать ему дополнительные указания, то начисто об этом забыл. Правда, это совершенно не радовало Михала. Он прекрасно понимал, что вампир не поверил ни единому его слову. Даже если бы он придумал куда более правдоподобную ложь, Бальтазар был из тех людей, которые хорошо чувствовали, когда им лгут, а уж когда он стал вампиром, его способность усилилась в миллион раз. И это заставляло беспокоиться.

И все же, несмотря на это, войдя в столовую конкурсанток, где за двумя столиками сидели всего семь оставшихся девушек, Михал на мгновение ощутил прилив такого знакомого чувства, которое можно было охарактеризовать одним словом: опять.

– Доброе утро, конкурсантки, – привычно поздоровался он, но сам почувствовал, что в этот раз приветствие прозвучало по-другому. Всего одна битва.

– Доброе, – нестройно поздоровались девушки.

Они тоже выглядели уставшими. Конкурс вымотал их, и на лице как минимум Ольги явно читалось непонимание, зачем вообще она здесь. Остальные шестеро выглядели более воинственно.

– Сегодня нас с вами ждет очень непростое испытание.

– Как будто все предыдущие были простыми, – фыркнула Мирослава.

Михал только хмыкнул. Знали бы они, какие идеи иногда появлялись у главы клана и его ближайшего соратника, сбежали бы в ночь, роняя тапки. Михалу не раз и не два приходилось напоминать Константину и Бальтазару о том, что конкурсантки – девятнадцатилетние девчонки, по большей части не обладающие ничем, кроме красоты.

– И что же нас ждет? – осторожно уточнила Виолетта.

– Сегодня вы пойдете на охоту.

От него не укрылось, как испуганно переглянулись Виолетта и Мирослава. Даже Аврора побледнела, хотя всегда держала себя в руках, даже когда получила от него конверт с требованием украсть у своего стилиста небулайзер. Конечно, никто не дал бы девушке умереть без своего лекарства, но Аврора этого не могла знать. По сути, она получила приказ убить.

Михал с самого начала был уверен, что именно эта троица и окажется в финале, и вовсе не потому, что они выделялись из общей толпы какими-то своими невероятными качествами. Выделялись они только родителями.

Отец Авроры занимал немаленькую должность в правительстве и всегда благоволил вампирам. Следовало ожидать, что, породнившись с ними, он будет лоббировать их интересы с еще большим энтузиазмом. Отец Виолетты, известный банкир и владелец большого количества акций различных предприятий, напротив, к вампирам относился с большим недоверием. Если все узнают, что его дочь добровольно вышла замуж за вампира и стала одним из них не вопреки воле отца, а с его согласия, рейтинги у них взлетят до небес. Мать Мирославы была известной телеведущей Святославой Погодиной. Она могла как вознести на вершину славы, так и раздавить изящным каблуком своего сапога. Перед началом конкурса она даже звонила Михалу с просьбой, больше напоминающей приказ, похлопотать за Мирославу. Правда, Михал был не тем человеком, на которого можно надавить. Вот уже семь лет он никому ничего не был должен, поэтому позволил себе оставить просьбу госпожи Погодиной без внимания. Он не сомневался, что кто-то помогает Авроре и Мирославе так же, как он помогает Виолетте по просьбе Алекса. Все остальные девчонки выступали лишь как массовка, создавая видимость конкурса. Победит же наверняка одна из этой троицы.

– На кого мы будем охотиться? – снова спросила Виолетта, когда пауза затянулась.

Михал криво улыбнулся, понимая, что ни одна из девушек все равно не сможет оценить всю иронию ситуации. Когда Бальтазар объявил ему, на кого планируется охота, Михал непроизвольно вздрогнул, но тут же попытался вернуть себе привычное самообладание. Ни Бальтазару, ни кому бы то ни было другому в клане неизвестно о том, кто он на самом деле, иначе его давно уже уничтожили бы. Он имел в виду всего лишь животных.

– На волков.

– На волков?! – На лицах всех семерых отразился неподдельный ужас. – Но… мы же не охотники и не вампиры! Нам никогда не убить волка.

– Если вы хотите стать вампиром, вам нужно уметь убивать, – пожал плечами Михал.

– Нам выдадут оружие? – прагматично уточнила Аврора.

Эта девушка иногда ему нравилась. Несмотря на всю ее заносчивость и высокомерие, было в ней что-то от воина. Она ставила перед собой цель и шла к ней любыми путями. До Михала даже доходили слухи о том, будто у него с ней роман и он лично сливает ей информацию. До сегодняшней ночи его это даже забавляло. Будь он лет на десять моложе или, наоборот, старше, может быть, и увлекся бы ею. Мысли о прошедшей ночи плавно перетекли на Марту, а с нее и на грозящую им всем опасность, хоть они пока и не определили, какого рода эта опасность.

– Конечно, выдадут. Я сильно сомневаюсь, что вы можете убить кого-то, кроме друг дружки, голыми руками, – хмыкнул он, заставляя себя вернуться к обсуждению испытания.

Никто из девчонок даже не улыбнулся.

– Какое? – не унималась Аврора.

– Это уж вы выберете сами. Перед началом охоты у вас будет такая возможность.

Аврора удовлетворенно кивнула, как будто уже заранее прикидывая, что именно она выберет.

– А почему именно на волков? – пропищала Милена. – Насколько мне известно, вампиры не пьют их кровь.

– Полагаю, потому что по легенде именно они, как прародители оборотней, являются злейшими врагами вампиров, – заявила Аврора, избавив Михала от необходимости придумывать какую-то свою версию.

* * *

Едва Михал вышел из столовой, где остались как всегда притихшие после объявления нового задания девушки, он тут же услышал знакомый оклик с привычными нотками раздражения и вызова:

– Господин Забранский, можно вас на минутку?

Марта подошла к нему и едва заметно улыбнулась, давая понять, что подобное вступление было лишь игрой на публику.

Он тяжело вздохнул и закатил глаза, вступая в игру.

– Госпожа Ильина… Что случилось на этот раз?

– Что-нибудь удалось узнать? – на этот раз гораздо тише спросила Марта, осторожно оглядываясь по сторонам.

Михал едва заметно кивнул, а затем добавил громче:

– Давайте пройдем в мой кабинет и обсудим сложившуюся ситуацию. Уверен, что-нибудь придумаем.

Не дожидаясь ее ответа, он направился в сторону лестницы. Все эти шпионские игры одновременно забавляли и напрягали его. Никогда еще он не был в такой ситуации. Во времена существования Волков все было просто: увидел врага – бей. После еще проще: нет ни хороших, ни плохих. Ты просто выполняешь свою работу и получаешь за нее деньги. Все остальное тебя не касается.

Только зайдя в свой кабинет и закрыв за собой и Мартой дверь, он позволил себе немного расслабиться.

Марта пересекла кабинет, на ходу по привычке сканируя обстановку, и без приглашения села в кресло посетителя. Она заметила, как Михал едва слышно выдохнул, оказавшись за закрытой дверью, на своей территории. Это позволяло ей думать, что здесь он чувствует себя в безопасности, поэтому спросила напрямик:

– Я так понимаю, ничем хорошим ты меня не обрадуешь?

– Смотря что ты считаешь хорошим, – улыбнулся он, подходя к ней ближе. Он не стал садиться в кресло, остановился рядом с ней, присев на краешек стола и по привычке сжимая в руках трость. Даже несмотря на то, что последние семь лет он не сражался с вампирами, в их логове он никогда не чувствовал себя в безопасности, предпочитая не расставаться с тростью, которая в любой момент могла превратиться в острый меч, с легкостью сносящий головы кровососам. – Я по-прежнему не знаю, в чем заключается вторая часть конкурса, но я также не выяснил, что выбывшие девчонки идут на корм вампирам клана.

– Тогда позволь поинтересоваться, что же ты все-таки узнал? – в ее голосе вновь появились уже знакомые ему ехидные интонации. Она вопросительно смотрела на него и вместе с тем удивлялась, как ему удается держаться в рамках выбранной роли. Казалось, он вообще не прикладывает к этому усилий, словно для него вполне естественно быть щеголем-чистюлей. После прошедшей ночи Марте казалось это странным.

– Кое-что узнал. Не такой уж я и бесполезный, – в тон ей ответил Михал, вытаскивая из кармана телефон. – Как тебе такие покупки? – Он вывел на экран фотографию накладной о покупке свиней и протянул Марте.

Марта взяла телефон, поймав себя на мысли, что нарочно коснулась его руки, хотя в этом не было необходимости. Он странно влиял на нее: обычно она не имела склонности к подобным заигрываниям со своими любовниками вне постели. Особенно во время серьезных разговоров.

Она постаралась прогнать из головы эти мысли и сосредоточиться на снимке, но так и не увидела ничего криминального.

– Все знают, что свиная кровь – один из лучших заменителей человеческой крови для вампиров, – она безразлично пожала плечами. – Почему тебя это встревожило?

– О, ты действительно веришь в то, что такой клан, как Шереметьевы, будет покупать себе каких-то неизвестных свиней? Поверь мне, свиную кровь они пьют редко и только лучшую. Это во-первых. А во-вторых, нигде на территории замка я их не видел. Значит, их прячут. Чтобы не вызывали вопросов. Вопрос: почему?

– Ими кормят «неучтенных» вампиров, – тут же догадалась Марта. – Низшие, которых натравили на нас, тоже хотят кушать. Если Виолетта не ошиблась и действительно видела то, о чем говорит, то их достаточно много. И их надо как-то кормить.

– Ты права, – Михал кивнул. – В замке определенно есть низшие. Те, что напали на нас, явно не какие-то заблудшие. Вокруг на несколько десятков километров ни одного поселения, они бы не зашли так далеко. Низшие тупы, предпочитают держаться там, где больше пищи. – Он встал и прошелся по комнате, о чем-то думая. – Есть еще кое-что.

– Что? – тут же спросила Марта, пытаясь распознать, почему после его слов у нее в груди появилось горькое чувство, словно на подсознательном уровне она уже поняла что-то пугающее, но пока не успела осознать.

– Тебе о чем-нибудь говорит имя Эрнеста Северинова?

Марта пожала плечами и покачала головой. Имя даже близко не казалось ей знакомым.

– Я определенно уже слышал его, – задумчиво сказал Михал, останавливаясь посреди комнаты. – Даже не так. Я видел его. Видел написанным. То ли в газете, то ли в Интернете. И это же имя написано в записке на столе у Константина Шереметьева. Я успел утром пройтись по списку всех сотрудников замка, обслуживающего персонала, телевизионщиков, сопровождающих конкурсанток. Никакого Северинова. Значит, я видел его имя не в списках подготовки конкурса.

– Ах, как бы нам сейчас пригодился доступ в Интернет, который вы заблокировали, – язвительно заметила Марта. – Может быть, это кто-то известный, но не очень широко. Поэтому ты его знаешь, а я нет.

– Как заблокировали, так и разблокируем, – хмыкнул Михал, возвращаясь за стол. Не обращая внимания на гневный взгляд Марты, он вытащил из ящика ноутбук и нажал на кнопку включения. – Не смотри на меня так, должно же у меня быть хоть какое-то преимущество перед обычными гостями. Мы глушим только мобильный Интернет, чтобы им не могли пользоваться посторонние. Для своих есть запароленный вайфай.

– Как это гостеприимно с вашей стороны, – фыркнула Марта.

Она встала со своего места и подошла к креслу Михала, чтобы заглянуть в экран ему через плечо.

– Так мы вообще сама любезность, особенно я, – усмехнулся тот. – Я думал, ты это уже поняла.

– Про тебя я уже все поняла, – самоуверенно заявила Марта, хотя на самом деле так не думала.

Михал еще что-то пробормотал себе под нос, нервно щелкая клавишами, а затем неожиданно поднялся из-за стола.

– Садись ты. Иначе запах твоего шампуня сведет меня с ума.

Марта проводила его удивленным взглядом, но за стол села, лишь едва слышно огрызнувшись:

– Нормальный шампунь, лимон и мята, ничего раздражающего.

Михал не ответил, сделав вид, что даже не услышал. Ничего раздражающего в ее шампуне действительно не было, проблема состояла в другом. Он вдруг поймал себя на мысли, что влечение к ней больше не походило на привычный Голод. Было в нем теперь что-то другое, давно забытое. Михал не позволял этим мыслям оформиться в слова, потому что знал, что не имеет на это права.

– Нашла что-нибудь по этому Северинову? – через некоторое время отстраненно спросил он, стоя в нескольких шагах от нее.

– Несколько статей в энциклопедиях. Это генетик, насколько я понимаю, слегка отмороженный, с сильно выраженным комплексом бога. По крайней мере, тут пишут, что он лишился лицензии на право осуществлять профессиональную деятельность за несанкционированные опыты, которые запрещены законами всех цивилизованных стран. Автор примерно миллиона статей, докладов и монографий. Возможно, ты слышал его имя именно в связи со скандалом, из-за которого он потерял лицензию. Судя по длинному списку ссылок, он довольно активно освещался в прессе лет пять назад.

– Возможно.

Михал, забывшись, снова подошел к ней и склонился над ноутбуком, вчитываясь в мелкие буквы.

– Непонятно только, зачем это имя Шереметьеву… Чем он занимался в последнее время, нет сведений?

– Вагон и маленькая тележка того, чем он занимался до лишения лицензии, но, как видишь, после лишения информация обрывается. Надо искать глубже. Либо смотреть, что такого интересного вампирам он мог родить раньше. Это потребует времени.

– Сохрани мне в закладках эти статьи, я почитаю, как будет время.

Марта несколько раз ткнула пальцем в сенсорный экран, выполняя его просьбу, но не торопилась освобождать кресло. Вместо этого она откинулась на спинку и посмотрела на Михала, стараясь поймать его взгляд.

– Откуда они, как думаешь? Эти низшие. Они их с собой из России привезли? Или тут наклепали? Но тут ведь это заметили бы, да?

– Да даже если бы они создали здесь армию низших, никто бы этого не заметил. Конкурс – прекрасный отвлекающий маневр. Все внимание направлено только на девчонок. Но зачем им это? – Михал потер лоб. Сосредоточиться удавалось с трудом. После бессонной ночи уже начинала болеть голова. Все же он не был вампиром и нуждался во сне, как обычные люди, а запах лимона и мяты, проникая внутрь, будоражил кровь и выветривал последние здравые мысли.

– Ты видел хоть одну из девчонок после выбывания? Их показывают? Они где-то находятся? Что вообще с ними происходит? Они возвращаются домой, чтобы потом вернуться для этой таинственной «секретной части»? Мне нужны ответы на эти вопросы, Михал, потому что если у тебя их нет, мне остается прислушаться только к моей интуиции. А она говорит, что там, где пропадают люди и появляются неучтенные низшие, ничего хорошего не происходит. И тогда мне нужно брать Виолетту и валить отсюда. Пока она не выбыла из конкурса.

– Ты действительно сможешь свалить с одной Виолеттой? – Михал удивленно посмотрел на нее. – А как же остальные девчонки?

– Я не из твоей стаи, Михал, – мягко напомнила Марта, покачав головой. – Я не брала на себя обязательства защищать весь род человеческий от вампиров. Я в ответственности за Виолетту и только за нее. Я охраняю ее уже шесть лет и буду охранять, пока не умру или кто-то эту ответственность с меня не сложит. В остальном, это не моя битва.

– Не уверен, что вам удастся сбежать. Здесь столько охраны, что мышь без ведома вампиров не проскочит. Бальтазар и так уже настороже. Если у тебя и получится сделать вид, что ты просто разминулась с подосланными им низшими, хотя он нашел их сожженные останки, то ваш побег ясно даст ему понять, что тебе что-то известно. Он это так не оставит.

Михал вдруг поймал себя на мысли, что просто-напросто не хочет, чтобы она уезжала. Это заставило его разозлиться на самого себя. В конце концов, с него семь лет назад тоже сложили ответственность по защите рода человеческого. Он никому ничего не должен, и у него прекрасно получалось жить только для себя.

– В любом случае, сначала тебе нужно получить согласие Виолетты. Полагаю, для тебя тоже не секрет ее отношения с Алексом.

Марта скривилась как от зубной боли. Об этом она на секунду забыла. Ведь она уже предлагала Виолетте убраться отсюда, но та не согласилась. Едва ли сейчас что-то изменилось, хотя попытаться все же стоило. Но Михал прав: без ее согласия ничего не выйдет. Если вампиры задумали что-то кровавое, так просто их не выпустят. А связь с внешним миром им отрубили. Впрочем, даже если воспользоваться интернет-соединением в кабинете Михала, что она может предъявить клану Шереметьевых, кроме смутных подозрений? Ничего.

– Тогда пойду поговорю с ней, – Марта наконец поднялась на ноги, освобождая кресло.

Михал кивнул и, лишь когда она уже дошла до двери, окликнул ее:

– Марта! Виолетта сейчас в башне, ей ничего не угрожает. А лично я еще не завтракал. Не хочешь составить мне компанию?

* * *

Виолетта не смогла долго находиться в своей комнате. После задания, озвученного Михалом, она места себе не находила. Все остальные испытания померкли на фоне этого. В общей гостиной девчонки шептались о том, что от конкурса стоит отказаться. В конце концов, ни одна из них никогда не обучалась даже началам боевых искусств или хотя бы азам банальной охоты. Конечно, никто не верил в то, что организаторы допустят совсем уже трагический исход, но даже если волк цапнет хотя бы один раз, шрамы останутся навсегда. Для девчонок, вся сила которых заключалась в красоте, это было смерти подобно. Даже Аврора выглядела молчаливой и напуганной.

Виолетта захватила свитер, поскольку с самого утра небо затянули тяжелые свинцовые тучи, и спустилась в сад. Аромат не добравшегося до земли дождя повис в воздухе, смешиваясь с запахом цветущего жасмина, но больше не приносил ни удовольствия, ни успокоения. Впрочем, долго быть одной Виолетте и не пришлось. Не успела она отойти от замка даже на тридцать метров, как ее окликнула Марта. Та выглядела чересчур бледной и как будто тоже напуганной.

– Что случилось? – спросила Виолетта, останавливаясь. Если сразу перевести разговор, возможно, она не получит взбучку за то, что ускользнула из замка одна.

– Я знаю, что ты едва ли согласишься со мной, но обещай хотя бы выслушать, – мрачно заявила Марта. После «завтрака» с Михалом, который ожидаемо закончился в его постели, она уже успела снова себя накрутить. Ругать Виолетту ей даже в голову не пришло, поскольку опасность, которой та сейчас подвергалась, крылась совсем не в одиночных прогулках. – Нам надо убираться отсюда. И лучше быстро, пока еще есть шанс, если он есть. Весь этот конкурс – ширма для какого-то плана. Я пока не поняла, что именно задумали вампиры, но те низшие, которых ты видела, определенно с этим связаны.

Виолетта резко побледнела, как будто вся кровь в ней мгновенно испарилась.

– Что ты имеешь в виду? – испуганно спросила она, расширившимися от ужаса глазами глядя на своего телохранителя. – Низшие? Ты тоже их видела? Там, в башне?

– Нет, когда я пришла, в башне их не было. Но проблема в другом. Выбывшие участницы не отправляются домой. Их оставляют где-то, якобы для участия в некой секретной части конкурса, но когда я попыталась узнать об этом, ко мне подослали низших. И что-то мне подсказывает, что эта секретная часть конкурса ничего хорошего не предвещает.

– Какая еще секретная часть? Марта, о чем ты вообще? Ты что, обкурилась?

Марта выразительно посмотрела на нее, давая понять, насколько это предположение оскорбительно, а потом принялась терпеливо объяснять:

– Выбывшие девушки просто исчезают. Никаких слезных прощаний на камеру – тебе не казалось это странным? Мне казалось. Так вот, Забранский сказал, что на самом деле они не выбывают, а переходят на некий другой этап, о котором даже он ничего не знает. Я попыталась выпытать это у Бальтазара, но тот подослал ко мне убийц. Понимаешь? Они врут! Весь этот конкурс – одна сплошная ложь.

Виолетта несколько секунд растерянно хлопала ресницами, глядя на Марту. Она и сама понимала, насколько нелепо звучало ее предположение о том, что Марта могла «обкуриться», но и верить в ее слова не получалось. Она родилась уже в то время, когда вампиры вышли из тени, привыкла к ним с рождения и никак не могла поверить в то, что они способны на что-то плохое. Тем более Шереметьевы. Это один из самых уважаемых кланов не только в России, но и во всем мире. И самое главное: Алекс тоже Шереметьев, а он не может быть замешан ни в чем подобном.

Но конкурс с волками…

– Погоди, – она потерла лицо руками. – Давай не будем торопиться. Я спрошу у Алекса, что ему известно о выбывших участницах, ладно?

– Даже не думай об этом! – резко прошипела Марта. – Не хочу потом везти твоему отцу разорванное на куски тело!

– Ты… – Виолетта едва не задохнулась от возмущения, когда поняла, что Марта причисляет и Алекса к преступникам. – Ты так думаешь про Алекса?!

– А почему я не должна о нем так думать? Он Шереметьев. И насколько я понимаю, с его подачи устроен этот конкурс.

– Алекс никогда не хотел устраивать его! – слова Виолетты походили на шипение ядовитой змеи, уже распустившей капюшон и готовой вот-вот вцепиться в обидчика. – Если бы была его воля, он женился бы на мне без всяких конкурсов. И не смей, никогда не смей обвинять его в чем-то, что не можешь доказать!

– Детка, а ты уверена, что другим он не говорил то же самое? – проникновенно поинтересовалась Марта. Она не видела другого способа убедить Виолетту сбежать, кроме как посеять в ней сомнение в Алексе. – Откуда ты знаешь, что он не общался с другими? Что они здесь не по той же причине, что и ты?

– Потому что я ему верю. Верю, понимаешь? – теперь Виолетта тоже говорила тихо, и в ее голосе послышались слезы. – Когда любишь человека, ему веришь. Иначе какой смысл может быть в любви?

– Такая слепая любовь иногда убивает, – с горечью произнесла Марта, снова вспомнив о своей матери. – Поверь мне, я знаю. Но даже если так. Если он здесь ни при чем, если он действительно любит тебя, он найдет способ быть с тобой. Однако у главы клана планы могут быть совсем другие. Подумай об этом. О том, чем ты рискуешь.

– Нет, – уверенно сказала Виолетта. – Я никуда не поеду. Пока у тебя не будет доказательств, что Алекс в этом замешан, я от него не уеду.

Марта сокрушенно покачала головой. Шансов было мало, но попытаться стоило.

– Тогда постарайся не выбыть, пока я не раздобуду доказательства. Что у вас за конкурс сегодня?

Виолетта запнулась, понимая, что, узнав о новом конкурсе, Марта может насильно скрутить ее и увезти подальше, поэтому постаралась сказать как можно более беззаботным тоном:

– Идем на охоту.

– На охоту?!

– Да. Нужно принести голову волка. Но нам всем выдадут оружие, не переживай.

Настала очередь Марты хлопать ресницами, хоть у нее они не были такими шикарными, как у ее подопечной.

– Ты хотя бы таракана давно убивала?

– Ох, Марта, я уверена, что все не так страшно, как звучит. Забранский нас просто попугал, ты же знаешь, он от этого получает какое-то садистское удовольствие.

– Ничего он не получает, – машинально буркнул Марта, погрузившись в собственные мысли.

– Что? – Виолетта удивленно посмотрела на нее.

– Ничего. Я могу пойти с тобой. В нужный момент я просто убью волка вместо тебя, – предложила она. – Сама ты не сможешь.

– Нет, это исключено! Я уверена, что нас не дадут в обиду. Но твое вмешательство недопустимо. Помогла уже один раз, спасибо, я еле вылезла снова на первое место.

– И как ты вылезла? – фыркнула Марта. – Не говори, что тебе не помогли. Я все видела.

– Между прочим, Забранский это сделал по просьбе Алекса. Если бы он не любил меня, не стал бы стараться.

На это Марте возразить оказалось нечего. Впрочем, другие аргументы у нее тоже кончились. Она решила, что лучше сама попросит Забранского: может быть, тот ей поможет присмотреть за Виолеттой так, чтобы никто не узнал.

– Ты невыносима. Будь осторожна, пожалуйста. Иначе твой отец меня прибьет.

– Не волнуйся, все будет в порядке, – заверила ее Виолетта. – Вот увидишь, ты зря себя накручиваешь.

Марта только молча кивнула.

Глава 15

– Вы как хотите, а я в этом не участвую!

Девчонки повернулись к Ольге. Она выглядела очень бледной, а черный спортивный костюм еще больше оттенял эту бледность.

– В каком смысле? – не поняла Виолетта.

– В прямом, – решительно заявила Ольга. – Я снимаюсь с конкурса. Ни один мужчина, будь он хоть трижды самым красивым и богатым вампиром мира, не стоит того, чтобы меня ночью в лесу загрыз волк.

– Да ладно тебе, – не слишком уверенно возразила Мирослава. – Никто не позволит им убить нас.

– Ты в этом так уверена?

– Да что вы ее уговариваете! – фыркнула Аврора. – Пусть снимается. Для нас конкуренция меньше.

Семь оставшихся участниц сидели в небольшой комнатке в ожидании начала нового испытания. Все они были взвинчены с самого утра, поэтому никто не удивился тому, что у Ольги сдали нервы. И Виолетта ее понимала. Если бы призом в этом конкурсе был не Алекс, а кто-то другой, она бы тоже снялась. И все равно, что подумали бы Марта, ее отец, Аврора и все остальные. Но отступить от Алекса она не могла.

Забранский только пожал плечами в ответ на заявление Ольги.

– Ваше право, – сказал он. – Пойдемте, я скажу жюри, что вы выбываете. Остальные – готовьтесь. Сейчас вы выберете себе оружие, и поедем к месту охоты.

Оставшиеся девчонки разволновались еще сильнее. Виолетта видела, каким взглядом проводила Ольгу Мирослава. Как будто тоже с удовольствием снялась бы с конкурса. Но Мирослава никогда не имела своего мнения, была слишком податлива и поступала так, как поступает большинство. А большинство все же осталось сидеть.

Виолетта выбирала оружие последней. Когда она вошла в комнату, целую стену которой занимал огромный стенд с разнообразными мечами, шпагами, ножами, ружьями и пистолетами, первым ее взгляд приковал к себе именно пистолет. Он казался ей самым лучшим оружием, ведь чтобы убить волка им, не придется даже слишком близко подходить, можно выстрелить с безопасного расстояния.

– Ты когда-нибудь стреляла, Виолетта? – очень тихо спросил Забранский, подойдя к ней почти вплотную, когда она уже протянула руку к большому черному пистолету.

Она едва заметно качнула головой.

– Но ведь в этом нет ничего сложного, так? – почти не разжимая губ, прошептала она.

– В том, чтобы выстрелить – да. А чтобы попасть? Я видел гениев или везунчиков, которые, впервые взяв в руки огнестрельное оружие, попадали точно между глаз тигру, но их очень мало. Большинство стреляет в «молоко» даже после тренировок. Ты можешь выпустить в волка целую обойму, но, если попадешь не туда, куда надо, у него останется еще достаточно сил, чтобы убить или покалечить тебя.

Виолетта опустила руку и испуганно повернулась к Забранскому.

– Но ведь это же все не взаправду, да? – почти умоляюще спросила она. – Это же как с болотом? Никто не позволит нам умереть.

Она почти наяву услышала, как Забранский подумал что-то вроде «я уже не знаю, что вам позволят, а что нет».

– Ты же понимаешь, что в любой ситуации что-то может пойти не так, – мягко, как-то совсем по-отечески улыбнулся тот. – Возьми меч. Наверняка ты хотя бы в фильмах видела, что и как с ним делают.

Виолетта кивнула. В последнее время очень популярными стали фильмы, в которых бесстрашные герои, чаще всего высшие вампиры, спасали целые города и страны от низших. Марта в такие моменты бурчала что-то о пропаганде и промывании мозгов, но Виолетта их очень любила.

– Я видела много раз, как тренируется Марта, – добавила она.

– О, это вообще прекрасно! Марта отлично владеет мечом. Если ты это хотя бы видела, уже хорошо.

Виолетта удивленно посмотрела на него. Сначала Марта утверждала, что он не получает никакого удовольствия от запугивания девчонок, теперь он сам уверен, что Марта великолепно владеет мечом. Виолетте казалось, что эти двое недолюбливают друг друга. Интересно, когда все успело измениться?

– Откуда вы знаете, как владеет мечом Марта? – поинтересовалась она.

– А разве иначе твой отец нанял бы ее для твоей охраны? – невозмутимо спросил Забранский.

Шестерых оставшихся конкурсанток низколетом доставили на ту же поляну в лесу, откуда они начинали испытание на болоте. Всю дорогу Виолетта и Мирослава сидели рядом, держась за руки. Милена сидела позади них, закрыв глаза и что-то бормоча про себя. Если бы она не участвовала в конкурсе за право стать женой вампира, что противоречило всем христианским канонам, хоть церковь и начала более лояльно относиться к ним в последнее время, Виолетта подумала бы, что она читает молитву. И только Аврора пыталась изображать уверенность, хотя дрожащие губы выдавали ее волнение.

На этот раз на поляне не было толпы народа. Только конкурсантки, Забранский и пара операторов.

– У вас три часа, – сказал им напоследок распорядитель, обводя каждую взглядом, в котором как всегда ничего нельзя было прочитать. – На этот раз, чтобы было интереснее, конкурс на выбывание. Те из вас, кто не принесет добычу, покидают конкурс.

Девчонки ахнули. До этого как минимум Аврора и Виолетта чувствовали себя в относительной безопасности, ведь они возглавляли турнирную таблицу.

– Вот гад, – процедила сквозь зубы Аврора.

– Твой же поклонник, – напомнила ей Мирослава.

– Да не спала я с ним! Больно надо, пень старый.

На мгновение Виолетте показалось, что Забранский услышал это, хоть и стоял достаточно далеко. Он бросил на Аврору какой-то уж слишком насмешливый взгляд.

Оказавшись одна в темном неприветливом лесу в сгущающихся сумерках, Виолетта мгновенно испытала приступ паники. Дыхание перехватило, а сердце стучало так сильно, что болью отдавалось в висках. Сразу же вспомнился их предыдущий конкурс в лесу, где она угодила в болото. Только на этот раз рядом уж точно не было Марты, которая в случае чего обязательно пришла бы ей на помощь. Фраза, брошенная Забранским о том, что в любой, даже самой выверенной ситуации, что-то может пойти не так, тоже не добавляла оптимизма.

Виолетта несколько минут стояла на месте, стараясь справиться со страхом и пытаясь убедить себя в необходимости двигаться, начинать действовать. Ведь иначе конкурс ей не выиграть. Проблема состояла в том, что она не хотела никого убивать. Ни будучи человеком, ни став вампиром. Она всегда считала, что в современном мире вампирам это тоже делать вовсе необязательно. Они вполне легально могли купить себе любое количество крови, человеческой или животной, а для убийства животного им, как и людям, требовалась лицензия охотника.

Как и почти любая девушка в девятнадцать лет, Виолетта очень боялась старости. Она считала, что в возрасте Марты жизнь плавно подходит к завершению, а в возрасте Забранского уже и вовсе нечего делать на этой земле. Лет пять назад она даже твердо пообещала в свой тридцать пятый день рождения пустить себе пулю в висок, чтобы избежать старости. Конечно, перед ее глазами было множество примеров того, что и после сорока жизнь продолжается, даже ее отец в свои сорок четыре выглядел лучше многих двадцатилетних и продолжал крутить романы с женщинами, но эти примеры казались Виолетте не слишком-то убедительными. Кроме любви Алекса, в перспективе стать вампиром ее привлекало и сохранение молодости.

Мысль о вечной красоте наконец уняла панику. Виолетта глубоко вдохнула и медленно двинулась вперед, стараясь прислушиваться к каждому звуку. Однако если где-то рядом и находились волки, то они явно не стремились встречаться с ней. Кроме шороха травы под ее ногами и редкого уханья тоже собирающейся на охоту совы, она ничего не слышала. Несколько раз в свете фонаря между деревьями ей чудились странные фигуры, но стоило приглядеться, как ими оказывались обычные кусты и небольшие деревца.

Если уж совсем честно, то вдобавок ко всему Виолетте нравилась мысль быть первой официально обращенной. После того, как вампиры вышли из тени, все страны мира подписали закон о том, что ни один человек не может быть обращен ни по своему желанию, ни против него. Нарушение закона каралось для вампира, обратившего человека, смертной казнью. В какой-то газете ей на глаза попалась даже статья о том, что «популяцию кровососов следует держать под контролем, не позволяя им увеличивать поголовье». Статья наделала много шума, поскольку в ней вампиров практически прямым текстом назвали животными. Журналиста уволили, и ходили слухи, что с тех пор его больше никто не видел.

С момента принятия закона прошло уже около тридцати лет, и все чаще в мире начали поговаривать о его смягчении. Некоторые депутаты предлагали разрешить обращаться смертельно больным, естественно, при их желании. Клан Шереметьевых стал первым, кому удалось добиться официального разрешения на обращение девушки, вышедшей замуж за Александра. Ради этого в российском законодательстве даже сделали небольшую поправку. Незадолго до начала конкурса за завтраком отец был необычайно многословен и объяснял Виолетте, какие глобальные последствия для мира будет иметь этот брак и последующее обращение жены Алекса. Виолетта никогда не была сильна в политике и законодательстве, поэтому первую половину прослушала, вторую – не поняла. Для нее имело значение только то, что отец не возражает против ее участия в конкурсе, а значит, одобряет эти последствия.

Виолетта так сильно ушла в собственные мысли, что даже не заметила, как ускорила шаг, идя по сумеречному лесу словно по залитому солнцем безопасному парку. В какой-то момент она поймала себя на том, что размахивает мечом из стороны в сторону и улыбается. Следовало быть осторожнее: эдак на нее нападут, а она даже не услышит приближающейся опасности.

Как будто в подтверждение ее мыслей в кустах что-то зашевелилось. Виолетта замерла. Она вдруг ясно поняла, что если это волк, то она пропала. Пусть она хоть тысячу раз видела тренировки Марты, ей с этим мечом не совладать. Если только волк не придет и не положит свою голову прямо ей на колени. Однако уже в следующую секунду среди листвы мелькнули знакомые взъерошенные волосы, а еще через мгновение показался и сам Алекс.

– Такими темпами ты никогда не найдешь волка, – он улыбнулся, но почему-то эта улыбка в ночи посреди леса и после всех слов Марты показалась уже не такой обворожительной, словно Алекс что-то пытался за ней скрыть. Виолетта даже не стала бросаться ему на шею, как сделала бы еще вчера утром.

– Алекс? – только и спросила она. – Что ты здесь делаешь?

– Присматриваю за тобой, – он сказал это с таким выражением, словно она спросила какую-то глупость. – За каждой из вас наблюдают, чтобы вы не покалечились. Я вызвался присматривать за тобой. Бальтазар за Авророй ходит, Ник за Мирославой, за остальными – тоже кто-то из клана.

Виолетта шумно выдохнула. Значит, она была права: никто не даст их в обиду. Похоже, Забранский с Мартой придумали какую-то ерунду, и оба свято в нее поверили.

– Значит, так я волка не поймаю, – она склонила голову на бок и улыбнулась, стараясь не слушать внутренний голос, говоривший ей, что Марта слишком трезвомыслящий человек для выдумывания всяких глупостей. – А как надо?

– Лучше всего, конечно, на приманку, – беззаботно заметил Алекс. – Волки предпочитают нападать на больных или раненых особей. Беззащитных. Воительниц с мечом они стараются избегать, – Алекс шагнул к ней ближе. – Они же не знают, что ты не умеешь им пользоваться.

Виолетта инстинктивно отступила на шаг назад. Черт бы побрал Марту с ее подозрениями!

– И что же мне в таком случае делать? – спросила она, неотрывно глядя на Алекса, чтобы не пропустить, когда он сделает очередное движение.

Словно почувствовав ее страх, Алекс замер, удивленно глядя на нее.

– В чем дело? Что-то не так?

– Мне страшно, – честно призналась она, понимая, что врать ему не имеет смысла.

– Тебе нечего бояться, ведь я рядом, – мягко напомнил Алекс, а потом чуть повернул голову в сторону, принюхиваясь. – Кажется, я знаю, где нам взять волка. Он сам идет сюда. Дай мне свой меч, тогда он клюнет на тебя. Я отойду подальше, чтобы он не учуял меня сразу.

Виолетта замялась, крепче сжав рукоятку меча. Отдавать свое единственное оружие, оставшись беззащитной перед вампиром и волком, казалось ей очень плохой идеей, но ей хватило храбрости признаться себе в том, что и с мечом она беззащитна в той же степени. У нее только один выход: довериться Алексу и надеяться, что он не предаст, как она и твердила утром Марте. Если у него плохие намерения, она в любом случае погибла.

Глубоко вдохнув, она протянула ему меч. Алекс взял его и скрылся в лесной чаще, оставив ее одну. Некоторое время ничего не происходило, только деревья скрипели, качаясь на ветру, да где-то очень далеко ухала сова. Однако всего пару секунд спустя в кустах снова что-то зашевелилось, и на этот раз оттуда показалась уже волчья морда. Глаза хищника изучающе смотрели на Виолетту, словно он оценивал степень ее опасности для него.

Виолетта испуганно отступила на несколько шагов назад и оглянулась. Алекс не спешил спасать ее. На глаза мгновенно навернулись слезы.

Дурочка, ну какая она дурочка! Как можно было отдать ему свой меч? Пусть она не умела с ним обращаться, но что сложного в том, чтобы просто махать им из стороны в сторону? Может, и не убила бы волка, но хоть не дала бы ему напасть на себя.

– Алекс, ну где ты? – прошептала она. Если он ее обманул, она погибла.

Волк, как и Алекс несколько минут назад, моментально почувствовал ее страх и удовлетворенно зарычал, выходя из кустов и скаля зубы. Он подходил все ближе, не торопясь нападать, а Виолетта продолжала пятиться назад, но расстояние между ними стремительно сокращалось. В какой-то момент волку оно показалось достаточным для прыжка. Он присел на задние лапы, а потом кинулся на Виолетту.

* * *

Кабинет Забранского укутывала уютная полутьма, поскольку источниками света служили лишь настольная лампа да экран ноутбука. Сам Забранский восседал за письменным столом, сосредоточенно глядя в экран и периодически щелкая мышкой, а Марта, которая пришла якобы помочь ему с изучением информации о генетике, вместо этого только бесполезно ходила из стороны в сторону, время от времени выглядывая в окно. Скрещенные на груди руки и искусанные губы выдавали ее крайнюю нервозность. На самом деле она пришла сюда только для того, чтобы не отправиться в лес вслед за Виолеттой. И хотя ей удалось удержать себя от этого, места себе она все равно не находила.

– Будем смотреть правде в глаза: помощница из тебя аховая, – заметил Михал, не отрываясь от ноутбука и что-то быстро пролистывая в нем.

– Что? – Марта замерла на месте и удивленно посмотрела на него. Смысл его слов так и не дошел до нее, хотя она честно старалась их осознать. Однако мысли ее при этом были заняты другим.

– Я сказал, что ты пришла помогать, а сама только отвлекаешь, – повторил Михал, наконец отрываясь от компьютера. – Я не могу читать серьезные вещи, когда ты ходишь передо мной в таких узких джинсах. – Он сказал это совершенно серьезным тоном, хотя в чуть прищуренных глазах играли смешинки.

Марта раздраженно закатила глаза и демонстративно села в кресло напротив него, чтобы не ходить.

– Если с ней что-нибудь случится, никогда себе не прощу, – пробормотала она. – Не надо было ее туда отпускать.

– А что ты могла сделать? Ей девятнадцать лет, даже ее отец подписал согласие, что не возражает против ее участия и последующего возможного обращения, правила конкурса запрещают тебе быть рядом.

Марта расцепила сложенные на груди руки, но только для того, чтобы начать нервно ломать пальцы.

– Девятнадцать лет, а мозгов как не было, так и нет, – проворчала она, игнорируя справедливый вопрос Михала. – Уперся ей этот вампир! Прям люблю – жить без него не могу. Несчастные романтические дурочки с промытыми мозгами. Считают, что любовь их от всего защитит. А если не защитит, то и жить не стоит. Романтизируют смерть, как и этих упырей. Бестолочи.

Михал захлопнул ноутбук и с интересом посмотрел на нее.

– Ты никогда в жизни не влюблялась? – поинтересовался он.

– Я? – она посмотрела на него так, словно он поинтересовался, танцевала ли она когда-нибудь голой на заседании парламента. – Никогда не страдала подобной глупостью. Жизнь довольно рано намекнула мне, что это небезопасно.

– Ты считаешь, что твоя мать сделала ошибку, влюбившись в твоего отца?

– Она, очевидно, сделала неправильный выбор, связав свою жизнь с мужчиной, который бросил ее в смертельной опасности, – Марта говорила, стараясь смотреть куда угодно, только не на своего собеседника.

– Насколько я понял, ситуация там сложилась безвыходная, а твой отец не был воином, раз ему понадобился телохранитель. Если с низшими не смогла справиться твоя мать, чем бы ей помог отец? Вы погибли бы все, а так он спас хотя бы тебя.

– Он должен был остаться с ней, – неожиданно жестко заявила Марта, все же посмотрев ему в глаза. В ее собственных отражалась непоколебимая уверенность в своей правоте. – Должен был остаться, сражаться и погибнуть с ней в бою, как подобает мужчине, а не сбегать.

– Ты путаешь совершенно разные вещи. Трусость и смелость, слабость и сила не зависят от пола. Иногда бегство – это не позор и не проигрыш, лишь способ минимизировать потери, – возразил Михал, но прежде чем Марта успела начать с ним спорить, он сменил тему: – Не переживай, Виолетта там не одна. За каждой из девчонок пошел кто-то из клана. Алекс присмотрит за ней.

– Ты считаешь, ему можно доверять? – на этот раз в глазах Марты отразился интерес.

– В последнее время я считаю, что никому нельзя доверять, – честно признался он. – Потому что предают даже те, в ком ты уверен на сто процентов. Но Алекс – сильный и ловкий вампир. Если захочет, он действительно сможет защитить Виолетту. До сих пор правила конкурса не нарушались, исчезали только выбывшие участницы. Полагаю, пока Виолетта не вылетела, ей ничего не грозит.

Марта промолчала, поскольку сама с детства знала, что единственный способ избежать предательства – никому не доверять. Предать можно только доверие, а если нет его – нет и предательства. Ее устраивала такая позиция, но было непривычно слышать, что кто-то другой ее разделял.

– Вопрос в том, захочет ли он, – снова проворчала она, а потом тряхнула головой, желая наконец уже освободиться от этих мыслей. Перемалывать их в своей голове не было никакого толка. – Ты нашел что-нибудь полезное об этом Северинове?

– Да тут столько всего. – Михал снова открыл ноутбук. – Этот Северинов – поистине беспринципное чудовище. Но больше всего в его работах меня заинтересовала теория создания ребенка путем клонирования. Я нашел одну душещипательную статью о том, как женщина хотела родить ребенка от внезапно скончавшегося мужа, и Северинов обещал ей помочь, правда, разрешения на это им получить не удалось. В другой статье говорится, что они это все же сделали, но издание желтое, доверия едва ли заслуживает.

– Боюсь спросить, что такого интересного ты нашел в этой работе? – Марта скривилась.

Михал задумался на несколько секунд, словно подбирая слова.

– Ты знаешь, – наконец сказал он, – нас ведь учили не только мечом махать и лихо сносить головы кровососам. Кроме боевых искусств, мы изучали историю, математику, биологию. Даже мифологию. Все, что хоть как-то помогает нащупать слабые места вампиров. Так вот, в Ватикане существует одна легенда… – Он потер подбородок, глядя куда-то поверх головы Марты, как будто прямо сейчас приценивался, насколько эта легенда сопоставима с работами Северинова. – О вампирском ребенке.

– Ты имеешь в виду, о ребенке, которого родит смертная женщина от вампира, если вдруг такой союз состоится? – не поняла Марта. Она никогда не слышала о таких детях, но, возможно, только потому, что до сих пор любовные отношения смертных и бессмертных оставались лишь сюжетами романов. – Причем тут генетик?

– Притом, что у вампира и смертной женщины, равно как и у вампирши и смертного мужчины, детей быть не может.

– Из-за несовместимости видов?

Михал закатил глаза и отчего-то рассмеялся.

– Что тебе вообще известно о сексуальной жизни вампиров? – неожиданно поинтересовался он.

– Как и всем: абсолютно ничего, – ничуть не смутилась Марта. – От Виолетты я знаю, что это один из главных вопросов: как им удается заниматься этим… учитывая то, что они не совсем живы и у них большая проблема с кровотоком. Но насколько я знаю, еще ни один вампир не взял на себя смелость это объяснить. Хотя теорий существует множество.

– Ну что ж, Виолетту ждет большое разочарование, если она выйдет замуж за Алекса, – продолжал ухмыляться Михал. – По крайней мере, до тех пор, пока ее саму не обратят. В книжках любимой вампирской писательницы Софии Мейер сплошной романтизм, не имеющий ничего общего с действительностью. Ты права, у вампиров большие проблемы с кровотоком, поэтому этим они не занимаются.

– Да ладно? – Марта недоверчиво усмехнулась, глядя на него. – Зачем они тогда образуют пары? Все знают ведь, что они выбирают себе пару.

– Тут мы возвращаемся к вопросу о том, что ты никогда не влюблялась. Как бы ученые ни пытались объяснить любовь с помощью процессов в мозгу и определенного набора гормонов, есть в ней что-то высшее. Что-то, что не объясняется одной лишь биологией. Вампиры влюбляются так же, как и люди. А любовь – это не только секс.

– Никогда не думала услышать такое от мужчины, – фыркнула Марта и покачала головой, все еще пытаясь вписать услышанное в свою картину мира. – Вот это новость все же… Почему ты до сих пор не продал это знание в какую-нибудь желтую газетенку? Мог бы разбогатеть.

Михал стряхнул с идеально выглаженного дорогого пиджака несуществующую пылинку и с улыбкой покосился на Марту.

– Я похож на того, кому не хватает денег?

– Денег никогда не бывает слишком много, – она пожала плечами. Потом снова с интересом уставилась на него. – Значит, ты веришь в настоящую любовь? В ту, которая от сердца, а не для облагораживания похоти? По собственному опыту или так?

– Какая разница? – внезапно огрызнулся Михал, утыкаясь в ноутбук. – Соглашаясь на инициацию, я отказался от возможности любить. Потому что для полноценной любви все же нужно быть одним видом. Даже вампиры, влюбляясь в смертных женщин, могут сделать их вампирами. Женщин, прошедших полуобращение, я не встречал. Так что все, что я могу предложить, – он снова посмотрел на нее, на этот раз даже без следа улыбки в глазах и на губах, – только секс.

– Мне подойдет, – Марта криво усмехнулась, но сразу поторопилась сменить тему: – Так что там с этими вампирскими детьми тогда? Как о них может существовать легенда, если само их зарождение невозможно?

– Вот поэтому меня и заинтересовали работы Северинова, – с удовольствием сменил тему и Михал. – Он утверждал, что возможно создать ребенка путем клонирования генетического кода родителей, взятого из любой клетки организма. В том числе, и из мертвой. Понимаешь?

– Его работа может сделать существование такого ребенка – реальностью, понимаю, – Марта кивнула. – Но зачем это вампирам?

– В легенде говорится, что именно этот ребенок сделает вампиров всемогущими и погубит человеческий род. Нет на свете воина, способного победить его.

– Значит, в этом цель конкурса? – после непродолжительного молчания резюмировала Марта. – Они хотят привести в этот мир вампирский вариант Антихриста?

– Очень на то похоже. Не понимаю только, зачем для этого устраивать подобное шоу? По-моему, проще было найти девушку без всяких конкурсов и сделать все тихо. Возможно, даже не спрашивая ее согласия, а не выбирать из самых известных и богатых детей России, да еще и транслировать это всему миру. Наверняка у Константина есть для этого причина, едва ли он задумал все это просто из любви к искусству, он никогда не походил на суицидально настроенного идиота. В любом случае, победительница конкурса не просто выйдет замуж за Алекса. Она станет матерью его ребенка, который погубит этот мир.

– Нерадужная перспектива, – она потерла рукой лоб. – Черт, надо как-то всему этому помешать. И понять, куда все-таки исчезают девушки после конкурса. И те, кто приехали с ними, там же куча народа. Если их выпивают и обращают в низших, то где их держат? Для чего?

Михал снова с интересом посмотрел на нее.

– А что стало с планом «забрать Виолетту и свалить»? Ты теперь собираешься спасать человечество?

– Я как бы все еще являюсь его частью. Да и Виолетта тоже. Некоторые угрозы проще задавить в зародыше, чем бороться с ними, когда они коснутся напрямую.

– Не думаю, что тебе придется бороться с ними напрямую. Полагаю, эта война – дело не одного века. Тебе хватит времени дожить до старости. Вполне возможно, что и мне тоже.

– Доживать до старости людям моей профессии доводится не так часто. – Марта посмотрела на часы, на которые ей удалось не обращать внимания целых двадцать минут, однако сейчас ей почему-то снова захотелось сменить тему. Над своим внезапным желанием спасти мир она лучше подумает в одиночестве. – Сколько еще ждать? Когда их должны забрать?

– У них три часа на выполнение задания. Так что еще около сорока минут. Есть идеи, чем займемся?

– Извини, – Марта решительно встала, – придется тебе развлечь себя самому. Мне нужно подумать.

* * *

Когда волк прыгнул на нее, Виолетта дернулась назад и, потеряв равновесие, упала на спину. Она инстинктивно сжалась, зажмурилась и закрылась руками, но острые клыки так и не вцепились в нее, зато несколько горячих вязких капель упало на кожу. Снова открыв глаза, она увидела Алекса, стоявшего над ней с окровавленным мечом в руках. Ее одежда и руки оказались забрызганы кровью, а чуть в стороне лежало обезглавленное тело волка.

– Ты в порядке? – поинтересовался Алекс, протягивая ей руку. – Не ушиблась?

– Ничего я не в порядке! – взвизгнула Виолетта, однако за руку Алекса все же ухватилась, чтобы он помог ей подняться.

– Что случилось? Ты поранилась? – заботливо поинтересовался тот и чуть потянул носом воздух. – Я не чувствую запаха твоей крови.

– Я испугалась! – Виолетта попыталась стряхнуть с себя кровь волка, но быстро поняла, что той слишком много, и она уже пропитала одежду. – Я думала, ты меня бросил!

На лице Алекса отразилась смесь удивления и обиды.

– Ну что ты такое говоришь? – огорченно протянул он. – С чего вдруг я должен был тебя бросить? Я же объяснил тебе свой план.

Виолетта почувствовала, как по щекам потекли горячие слезы. И даже не от испуга, а от осознания того, что Марте все же удалось зародить в ней сомнения в Алексе.

– Марта считает, что весь этот конкурс – сплошная подстава, – призналась она, размазывая слезы по щекам и чувствуя себя в этот момент маленьким перепуганным ребенком.

– Эй, не надо плакать, – растерянно попросил Алекс. Обращение в вампира не научило его не бояться женских слез. Он подошел к ней ближе и неловко обнял свободной рукой за плечи. – Какая подстава? О чем ты говоришь?

Виолетта глубоко вдохнула, чтобы сдержать вновь подступающие слезы, и сказала уже спокойнее:

– Марта выяснила, что выбывшие участницы конкурса не отправляются домой, а исчезают в неизвестном направлении. Но когда она спросила об этом у твоего дяди, тот попытался ее убить, подослав к ней низших.

Алекс заметно напрягся. Виолетта почувствовала это, хотя ни одного объективного свидетельства озвучить не смогла бы.

– Вот как, – безэмоционально протянул он. – И ты считаешь, что она права, а я тоже в этом замешан?

– Я не хочу в это верить, но… – Виолетта замялась, понимая, что сейчас слово в слово повторит то, за что сама очень сильно разозлилась на Марту несколькими часами ранее. – Ты ведь Шереметьев. – Она смотрела на Алекса глазами, полными надежды, ожидая, что он сможет ей все объяснить и развеять все ее сомнения. Однако вместо этого он убрал руку с ее плеч и отстранился.

– Да, я Шереметьев, – с ноткой вызова в голосе подтвердил он. – Я не собирался им становиться. Меня им сделали тогда, когда еще не было закона, который бы это запрещал. Меня обратил лично глава клана, забрав мою жизнь, которая, честно говоря, мне очень нравилась. Я должен чтить его как отца, но он мне не отец. Мои родители давно состарились и умерли. Я живу со своим кланом, потому что вне его у меня больше нет места в этом мире. Но это не значит, что я с ним единое целое. Я думал, – в его голосе послышалась горечь, – ты это понимаешь.

Виолетта смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых снова появились слезы, но на этот раз не от страха. Она поняла, что обидела человека, которого так сильно любила, что была готова добровольно расстаться со своей жизнью, которая ей тоже нравилась, чтобы стать таким, как он. И как бы странно это ни звучало, этот факт заставил ее очень сильно разозлиться на Марту.

– Алекс, прости, – она шагнула к нему, чтобы обнять. В голове промелькнула мысль о том, что не стоило приближаться к вампиру, будучи с ног до головы перепачканной кровью, пусть и не своей, но она тут же отбросила ее. Она больше не позволит себе сомневаться в своем возлюбленном. – Я тебе верю.

По крайней мере на этот раз он не отстранился и снова обнял ее одной рукой. В другой он по-прежнему держал меч.

– И ты прости, – он поцеловал ее в макушку. – Мне жаль, что ты так испугалась, но я лишь хотел, чтобы все получилось с первого раза и выглядело как можно натуральнее. Если бы ты убила волка сама, он забрызгал бы тебя своей кровью, как сейчас. Вот и все. И даже если твой телохранитель прав, я ни в каких заговорах своей семьи не участвую, клянусь.

Виолетта молча кивнула, давая понять, что она ему действительно верит, а затем перевела взгляд на окровавленную тушу волка с отрубленной головой.

– Ох, мне надо будет тащить… это?

– Голову, да, – кивнул Алекс с комичным выражением на лице. – Придется. Никуда не денешься. Но у меня есть и хорошая новость.

– Какая?

– Когда выйдешь за меня замуж, тебе этот навык на самом деле не пригодится, – серьезно пояснил он.

– Это почему? – не поняла Виолетта, купившись на его серьезный тон.

Алекс закатил глаза и рассмеялся.

– Собирать головы убитых животных и развешивать их на стенах жилища – это человеческая привычка, вампиры такой ерундой не занимаются. Мы если и охотимся, то ради крови. Не ради интерьера.

Виолетта, казалось, испугалась еще больше.

– Мне… придется охотиться? На волков?

Алекс смутился. Шутка перестала казаться смешной даже ему самому.

– Нет, конечно, нет, – заверил он. – Только если захочешь. Но поверь, когда станешь вампиром, поймешь, что это… гораздо соблазнительнее, чем тебе кажется сейчас.

Виолетта даже представить себе не могла, что соблазнительного может быть в охоте и убийстве живого существа, однако предпочла не развивать эту тему. В конце концов, Алекс же сказал, что это необязательно.

– Ладно, – уже веселее отозвалась она, – вот когда выйду за тебя замуж, тогда и разберемся. Возможно, я покажу тебе гораздо более соблазнительные вещи, чем охота на волков, – она лукаво улыбнулась. – А теперь пойдем, пока остальные девчонки не притащили свои головы, я хочу быть первой.

Глава 16

На этот раз Марта собиралась проводить Виолетту до столовой, где завтракали конкурсантки, с намерением по пути узнать подробности вчерашнего конкурса. Они так и не смогли повидаться после возвращения конкурсанток в замок, но Марта знала, что прошли испытание только три девушки, Виолетта со своим заданием справилась и даже смогла набрать неплохие баллы. Ей, судя по всему, даже не требовалась после этого врачебная помощь. Однако Марту интересовали подробности, которые ей так и не удалось узнать до завтрака: у башни девушек она встретила только Мирославу, и та сообщила ей, что Виолетты в комнате нет.

Поэтому теперь Марта ждала у входа в столовую, заодно надеясь успеть перекинуться парой фраз с Михалом. Ей не нравилось, как они расстались вчера. Она хотела прояснить для себя его позицию и изложить ему свою. После этого они могли бы обсудить, что делать дальше.

Только вот Михал так и не появился на завтраке. Вместо него в столовую конкурсанток стремительно прошагал Бальтазар, кинувший на нее быстрый и какой-то странный на ее вкус взгляд. Наверное, недоумевал, как ей удалось справиться с подосланными низшими. А заодно гадал, почему она не подняла шум по этому поводу.

Марта почувствовала, как сердце забилось быстрее в тревожном предчувствии. Она попыталась подслушать, что Бальтазар говорил конкурсанткам, но его голос звучал очень тихо. Марта смогла понять только то, что он пришел вместо Михала объявить новый конкурс. Однако причин отсутствия самого Михала она не разобрала, поэтому стоило Бальтазару появиться в коридоре, как она кинулась к нему.

– В чем дело? Где Забранский?

– О, Марта, – протянул Бальтазар с улыбкой, словно только что заметил ее. Кажется, он твердо решил игнорировать тему их несостоявшейся встречи. – В чем дело? Почему ты такая взбудораженная?

Она смутилась, понимая, что подобное поведение вызывает подозрения, поэтому попыталась побыстрее придумать пристойное объяснение:

– Он обещал решить… одну проблему. И не решил. Я хочу взглянуть в его честные глаза и спросить почему.

– Не хочу тебя огорчать, но Михал уехал. Похоже, он решил… не решать твою проблему.

– Как уехал? Куда?

– Сказал, что у него какие-то семейные обстоятельства, которые требуют его присутствия. Мы, конечно, объяснили ему, как он нас подводит. Даже сказали, что если он уедет, то может уже не возвращаться, но его это не смутило. Видимо, обстоятельства действительно серьезные.

Марта молчала, как громом пораженная. Она не могла поверить в то, что слышит. Почему-то мысль о том, что Михал может просто сбежать, совершенно не приходила ей в голову.

«А должна была бы, – с горечью подумалось ей секунду спустя. – Он ведь намекал вчера. Говорил, что нам необязательно ввязываться в эту битву…»

Было глупо с ее стороны ожидать, что он останется и будет рисковать собой ради нее, только потому что переспал с ней. Она не могла так просто уйти, ее держала тут безопасность Виолетты. Его не держало ничего. Даже принятые когда-то обязательства Ватикан с него давно снял.

– Если твоя проблема настолько серьезная, ты можешь изложить ее мне. – Насмешливый голос Бальтазара вывел Марту из молчаливого шока. – Похоже, ты очень огорчена.

– Нет, я… Я просто удивлена, – она постаралась сказать это как можно спокойнее. – Удивлена, что вы так просто его отпустили.

– Это же не тюрьма, – рассмеялся Бальтазар. – Семья важнее всего. Мы это понимаем.

Что-то было в том, как он это сказал, заставившее Марту поежиться. Видя, что она больше ничего не собирается ему говорить, Бальтазар ушел по своим делам. Марта же еще какое-то время ничего не видела и не слышала вокруг. Просто стояла, скрестив на груди руки и глядя перед собой, как каменное изваяние. Из этого состояния ее вывела только Виолетта, появившаяся из столовой для конкурсанток.

– Детка! – окликнула ее Марта, подходя к ней. – Ты в порядке?

Виолетта остановилась, на мгновение не сумев справиться с лицом, на котором отразилось недовольство, а затем повернулась к Марте.

– Конечно. С чего мне быть не в порядке?

Марта не удивилась такому тону: она достаточно часто сталкивалась с недовольством, обидами и даже истериками, пока работала у Ремешевых. Правда, сегодня это выводило ее из себя чуть больше, чем обычно.

– У тебя было довольно трудное испытание, – немного раздраженно напомнила она. – И я не знаю, какое вам объявили следующим, но едва ли оно лучше. Поэтому беспокоюсь.

– Не стоит. Алекс не допустит, чтобы со мной что-то случилось.

Марта закатила глаза, ее раздражение начало перерастать в злость. Неожиданное бегство Михала еще больше укрепило ее в собственных убеждениях.

– Самая большая ошибка, которую может сделать человек, – это доверить свою жизнь другим, – тихо, но резко отчеканила она. – Рассчитывать можно только на себя. Не на друзей, не на родных. Даже на телохранителей нельзя полагаться полностью, ведь иногда мы лишены возможности помочь. А ты доверяешь свою жизнь человеку… даже не человеку, вампиру, которого почти не знаешь. Легко можешь остаться без нее.

– Я не понимаю, – Виолетта шагнула к ней ближе, голос ее теперь звучал так же тихо и резко, – не понимаю, почему ты так предвзято относишься к Алексу! Только потому, что он вампир? Не все вампиры по определению гады и сволочи. Если у тебя не сложилось с Бальтазаром – это твои проблемы. Алекс меня любит. Любит, понимаешь? А я люблю его.

– Для полноценной любви нужно как минимум быть одним видом, – хмыкнула Марта с горечью, которой сама от себя не ожидала. – Ты еще очень молода и наивна. Не знаешь ни жизни, ни мужчин, ни вампиров, если уж на то пошло. Так что ты можешь знать о любви в свои девятнадцать лет?

– Да уж побольше, чем ты в свои тридцать, – фыркнула Виолетта. – Я выйду замуж за Алекса и стану с ним одним видом, а ты? Что будешь делать ты, Марта? Найдешь себе другую работу, будешь охранять кого-то еще? И так все время? Не имея ни семьи, ни друзей, ни дома. В чем смысл твоей жизни? Прожить как можно дольше, никому не доверяя? Не верить, не любить, только чтобы не предали? Знаешь, уж лучше умереть!

– Смысл моей жизни в том, чтобы в нужный момент умереть вместо тебя. Или кого-то еще. Чтобы ты или другая избалованная дурочка, с рождения пребывающая в переливающемся розовым цветом мыльном пузыре, имела возможность оценить собственную глупость и использовать еще один шанс. Да, именно для этого существуют телохранители, прикинь? И я буду исполнять свой долг до конца, хочешь ты того или нет, доверяешь ты мне или нет, потому что знаешь что? Мне не нужно ни твоей любви, ни твоего доверия, ни твоей дружбы. Я здесь не за этим. Я здесь только для того, чтобы ты вернулась домой. Живой. На этом я буду считать свой долг исполненным. После этого можешь делать что угодно: становиться вампиром, лезть в клетку к тиграм, прыгать из низколета на полном ходу – распоряжаться своей жизнью как хочешь. А я пойду искать того, за кого мне будет не жалко отдать свою жизнь и кто будет это хотя бы немножечко ценить. Но до тех пор мы с тобой повязаны моим контрактом. Так что больше никакого Алекса. Я тебя защищаю – и точка. Какой у вас следующий конкурс?

– Это не твое дело! Я сейчас позвоню папе и скажу, что мне больше не нужен телохранитель! – Виолетта осеклась, вспомнив, что мобильную связь и Интернет им отключили, и связаться с отцом она не сможет. Однако это не сбило ее с воинственного настроя. – Хочешь узнать, какой у нас следующий конкурс – найди Забранского и спроси. И точка. Я тебе ничего не скажу. Дай пройти!

Марта пожалела, что затеяла этот разговор в общественном месте. Надо было сначала где-то уединиться с подопечной, потому что привлекать к ним лишнее внимание она не хотела. В какой-то момент безвыходность ситуации ее испугала, но уже в следующую секунду она отбросила этот страх вместе с желанием помогать Виолетте. Она внезапно осознала всю бессмысленность своих попыток, ведь она старалась защитить девушку, которая уже окончательно решила стать вампиром, то есть добровольно собиралась отказаться от своей жизни. Так какой смысл в ее работе?

Марта демонстративно отступила в сторону и сделала широкий приглашающий жест.

– Валяй. Иди куда хочешь. Но потом не плачь и не зови меня на помощь. Я не приду. Пусть твой драгоценный Алекс тебя спасает.

– И не подумаю звать тебя, чтобы ни случилось!

Виолетта вскинула голову и демонстративно прошла мимо Марты, громко стуча каблуками.

* * *

Марта вернулась в свою комнату, с силой захлопнула за собой дверь и, практически упав на кровать, уставилась на потолок невидящим взглядом. Она не знала, что теперь делать. Еще два дня назад ей и в голову не могло прийти, что бегство Забранского настолько выбьет ее из колеи. Да и ссора с Виолеттой оптимизма не добавляла. Марта чувствовала себя разбитой, беспомощной и бесполезной, а такие моменты случались в ее жизни крайне редко. Первым ее желанием стало бросить все, собрать чемодан и уехать, куда глаза глядят, при первой же возможности уведомив Ремешева о том, что она увольняется. Он не заплатит, конечно, но это ее не пугало: ей и так платили немало, а тратить она не умела, так что на ее счету скопилось достаточно денег, чтобы несколько лет не работать и ни о чем не думать.

Однако Марта сразу отбросила эту мысль. Жить без работы она не умела, при этом могла делать только одно: защищать. Все остальное ее не интересовало. Она определенно оставит Ремешевых после конкурса, но она должна сделать это с достоинством, так, чтобы получить рекомендации для дальнейшей службы.

Была и другая проблема. Быть может, у Забранского и получилось наплевать на свой долг и уйти, решив, что на его веку ничего страшного не произойдет, но она так просто закрыть глаза на вероятно готовящийся заговор не могла. Она должна была остановить Шереметьевых. Проблема состояла в том, что она не знала как.

Марта села на кровати, поскольку лежа думать оказалось не очень удобно.

Итак, у нее есть задача: нарушить планы Шереметьевых. Сделать это можно двумя способами: уничтожить их или придать их планы огласке, тогда их остановят другие. Уничтожить даже одного высшего вампира было непосильной задачей для простого человека, зато второй вариант она вполне могла воплотить в жизнь. В своих предположениях она не была уверена, да и едва ли она сможет их доказать, особенно без Забранского, но Виолетта видела в замке низших. Низшие напали и на нее саму. Их куда-то спрятали, но они наверняка еще здесь. Держать низших – противозаконно. Значит, ей надо найти, куда их поместили, заснять и отправить запись в полицию. Она знала несколько человек, которые могли помочь с обработкой такого заявления. Отправить запись она сможет, если проберется в кабинет Забранского и воспользуется его выходом в Интернет. Как минимум, это сорвет конкурс, а в лучшем случае – глава клана будет арестован.

Марта решительно встала и проверила свой телефон: тот светился полной зарядкой и готовностью к труду и обороне. Она не знала, где держат низших, но их могли спрятать только в одном месте: башне Шереметьевых. Туда ей и стоило пробраться.

Она взяла все оружие, которое смогла на себя нацепить так, чтобы это не выглядело вызывающе, и вышла из комнаты. Она еще не знала, как попасть в башню, но была полна решимости попробовать.

На ее удивление, охранник на входе поинтересовался лишь тем, к кому она идет. Марта сказала первое, что пришло ей в голову:

– Мне нужно поговорить с Бальтазаром.

Охранник кивнул и пропустил ее, сказав, что Бальтазара следует искать на третьем этаже. Это оказалось просто. Слишком просто.

Марта направилась к лестнице, но как только убедилась, что вампир на нее больше не смотрит, вместо ступенек наверх отыскала ступеньки, которые вели в подвал. Если бы она прятала низших, она делала бы это в подвале.

Здесь оказалось темно, как… Впрочем, Марта не стала бы озвучивать это сравнение в приличном обществе, поэтому только молча щелкнула фонариком. Тот осветил длинный узкий коридор. Едва дыша, Марта двинулась вперед. Сначала коридор был лишь пространством между двумя глухими стенами, но через какое-то время ей попалась дверь, за которой скрывалась небольшая комната. Скорее даже тюремная камера. Марта больше почувствовала, чем услышала, что в ней кто-то есть. Она попыталась заглянуть сквозь смотровое окошко, но в этот момент почувствовала движение рядом с собой. Она не успела даже понять, что произошло. Лишь когда попыталась нащупать рукоять меча, оказалось, что того нет. Впереди послышался смешок, и она направила на этот звук свет своего фонарика. Тот выхватил из темноты лицо Бальтазара.

– Знал, что ты придешь. Такие, как ты, не умеют вовремя остановиться, – оскалился он, держа в руках ее меч, который так и остался в ножнах.

Марта тяжело сглотнула. Она знала, что ей не выстоять в схватке с высшим. Это было просто невозможно.

Бальтазар тем временем отшвырнул ножны в сторону, выражение его лица изменилось. Теперь он смотрел на нее с ненавистью.

– Как бы я хотел просто перерезать тебе горло и выпить до капли, – почти прорычал он, но потом вдруг снова усмехнулся. – Но разве это весело?

Он вдруг снова оказался рядом, Марта даже не заметила, когда он переместился. Собственный страх сковал ее, она даже не смогла оказать достойного сопротивления, когда Бальтазар заломил ей руку за спину и прижал лицом к стене. Марта почувствовала, как он расстегнул ремешки на ее бедре, куда она прикрепила запасной кинжал. Эти ножны тоже были отброшены в сторону, однако, судя по всему, без кинжала.

– Держу пари, ты искала тут низших? Тогда считай, что нашла, – прошептал Бальтаза ей на ухо, с силой черканув лезвием по плечу, а потом открыл дверь и затолкал в камеру.

Тут не было окон, поскольку комната находились под землей, но стоило Марте оказаться внутри, как под потолком вспыхнула тусклая лампочка. Ее света оказалось достаточно, чтобы заметить человека, лежавшего в противоположном углу лицом к стене. Его помятая, местами разорванная одежда показалась Марте знакомой.

– Развлекайтесь! – хохотнул за дверью Бальтазар и с неприятным скрежетом закрыл смотровое окошко.

Марта осталась наедине с незнакомцем, зажимая рукой рану на плече, из которой быстро сочилась кровь. Еще до того, как она успела произнести хоть одно слово, незнакомец уже почувствовал пьянящий запах ее крови: терпкий, чуть солоноватый, он тонкой струей исходил от нее, подплывал к нему и укутывал с ног до головы. Голод внутри него, как дикое животное на цепи, тут же поднял голову и заскрежетал зубами. Пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладонь, но боль не причиняли. Уже ничто не могло сделать ему больно, когда здесь была она. Ему потребовалось все его самообладание, чтобы не броситься на нее сразу, не разорвать глотку зубами, впиваясь в бьющуюся в предсмертной истерике артерию.

Он медленно обернулся, садясь, и на его лице появилась жадная ухмылка, лишь отдаленно напоминающая привычную улыбку Михала Забранского.

– Боже мой, – простонал он, и голос определенно принадлежал именно Забранскому. – Опять ты… в этих узких джинсах.

– Михал? – ахнула Марта, пытаясь вжаться в стену. Она никак не ожидала увидеть тут его. Внутри что-то оборвалось, когда она его узнала. – Господи, лучше бы ты и вправду сбежал. Что он с тобой сделал?

Она и так видела, что именно. Ей просто нужно было выиграть немного времени, чтобы дотянуться до маленького ножа, прикрепленного к щиколотке под джинсами. Однако Михал оказался рядом с ней так быстро, что она не успела даже заметить, когда он поднялся на ноги. С силой впечатав ее в стену, он спрятал лицо в ее волосах и шумно втянул носом их аромат. Они по-прежнему пахли лимоном и мятой, но этот запах теперь словно застревал где-то на полпути, не доходя до его мозга. Другой, куда более сильный и приятный аромат щекотал ему ноздри, заставляя Голод бесноваться внутри, требуя свою долю. Михал чуть повернул голову, чтобы понять, откуда именно струится запах крови, но она вся словно пульсировала им.

– Зачем ты пришла? – прорычал он, по-прежнему сжимая ее плечи и из последних сил сдерживая Голод.

– Пыталась остановить их, – призналась Марта, замирая от его прикосновения, его близости. На какое-то мгновение у нее появилась надежда, что первый укус – инициация – выработал в нем нечто вроде иммунитета. Ведь он боролся сейчас. – Михал, пожалуйста… – прошептала она, хотя сама не знала, о чем просит.

Он, казалось, уже не услышал ни ее ответ, ни ее просьбу. Наконец сообразив, откуда исходит аромат крови, он разжал пальцы, которыми сжимал ее раненое плечо, и поднес ладонь к глазам, разглядывая темные следы на ней. От этого вида моментально закружилась голова, а глаза застлала кровавая пелена. Голод становился все невыносимее, и у него совсем не осталось сил сопротивляться ему. Уже не понимая, что делает, Михал наклонился ближе к ее плечу, коснувшись губами пропитавшейся кровью одежды.

– Нет!

Марта изловчилась и отпихнула его ногой. Михал явно не ожидал этого маневра, поэтому ей достаточно легко удалось повалить его на пол. Все-таки он пока оставался человеком, пусть и не совсем обычным. Он еще не стал вампиром. Марта быстро присела и выхватила нож. Выставив его перед собой, она заняла боевую стойку. Она все еще могла убить его. Пока что он оставался смертен, как и любой человек.

Так же быстро, как и несколькими минутами раньше, Михал поднялся на ноги и со злорадной усмешкой посмотрел на нее и на нож в ее руке.

– Этим ты меня не убьешь.

– Ты знаешь, что убью, – с горечью возразила она. – Хоть и не хочу этого. Но у меня нет выбора.

Он мотнул головой, на несколько мгновений прикрывая глаза.

– Я еще успею ранить тебя прежде… чем истеку кровью… – Он говорил медленно, тяжело дыша, словно теперь каждое слово давалось ему с трудом. – Возьми ее, – он кивнул в угол, где лежала то ли забытая кем-то, то ли оставленная специально тяжелая дубовая палка. – Целься в висок… там самая тонкая кость… сможешь сломать… это будет быстро.

Марта скосила глаза на палку. Он был прав, тысячу раз прав. Он давал ей шанс. В своем состоянии он мог сделать для нее не так много: только сдержать ненадолго Голод, дать время убить его. Потому что сутки на восьми квадратных метрах они не протанцуют. Рано или поздно обращение поглотит его, и он перегрызет ей глотку, станет низшим. Это будет конец для них обоих.

Она почувствовала, как на глаза навернулись слезы. После стольких лет тренировок, подготовок, самовоспитания она не могла сделать такую простую вещь: убить обращающегося вампира. Не могла из-за той половины, что все еще оставалась Михалом Забранским, который никуда не сбегал, не предавал ее. Который сейчас делал все, чтобы снова спасти ее, на этот раз от самого себя.

– Я не могу…

– Ты с ума сошла?! – теперь его голос как никогда походил на рык зверя. – Мы погибнем оба! Ты не представляешь, как сильно я сейчас хочу вцепиться тебе в глотку, разорвать к чертям кожу и впиться… – Он тяжело сглотнул и продолжил уже спокойнее, как будто пытался уговорить ее: – Марта, ты знаешь, что так надо. Ты спасешь нас обоих. Просто сделай это… ты можешь.

Ее пальцы сжались вокруг рукоятки ножа, который она все еще держала перед собой. Некстати вспомнилась их первая ночь вместе. И совместная битва, и то, что произошло после нее. Это заставило ее потерять несколько драгоценных секунд, потому что когда она все-таки шагнула в сторону палки, было уже слишком поздно. Михал бросился на нее так стремительно, что по инерции оба оказались на полу. Он навалился на нее сверху, прижал к холодным каменным плитам всем своим весом, не позволяя двинуться. Нож отлетел в сторону, и оба услышали, как он приземлился в метре от них.

– Прости, – прошептал Михал, наклоняясь к ее шее, где быстро-быстро билась маленькая синяя жилка, от которой он не мог оторвать взгляд, уже почти чувствуя на губах ее приторно-сладкий вкус.

Марте удалось вытащить руку и упереться предплечьем ему в горло, блокируя доступ к своему телу, но она понимала, что это лишь секунды. Рано или поздно он сломит ее сопротивление. Ее нерешительность погубила их обоих.

– Остановись… – почти плача попросила она, но Михал ее уже не слышал, Голод полностью поглотил его.

Когда она уже чувствовала его горячее дыхание на своей коже, дверь внезапно распахнулась. Марта не видела, кто вошел в камеру, но секунду спустя Михала оторвали от нее, как тряпичную куклу. Вошедший швырнул его в стену с такой силой, что, отлетев от нее, он свалился на пол и больше не шевелился.

Марта вскочила, переводя шальной взгляд с Алекса Шереметьева на Михала Забранского.

– Ты убил его? – почему-то это было первое, что она спросила.

– Надеюсь, что нет, – отозвался Алекс.

Он подошел к Михалу, приложил два пальца к его шее, нащупывая пульс, потом улыбнулся, подхватил его и взвалил себе на плечо.

– Идем, – лаконично велел он Марте.

Глава 17

Прошло уже больше часа с тех пор, как Алекс запер ее в своей комнате и ушел, а от него до сих пор не было никаких вестей. Виолетта ходила из угла в угол, бросая взгляды на большие старинные часы, и кусала губы от бессилья.

Разругавшись с Мартой, она спустилась на первый этаж, собираясь затеряться в замковом саду и успокоиться, но нос к носу столкнулась с Алексом.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил тот, мгновенно почувствовав ее настроение.

Виолетта расплакалась и выложила ему все. Она не должна была так поступать с Мартой, говорить ей такие вещи. Как бы там ни было, она ее по-своему любила. И Марта так много сделала для нее за эти годы, защищая каждый день и исправляя ее глупости. У нее на ноге даже красуется длинный неприятный шрам, полученный по Виолеттиной вине. В четырнадцать лет та так и не научилась смотреть по сторонам, переходя дорогу, и едва не попала под машину. Марта в последний момент оттолкнула ее, но сама уйти с траектории не успела. Вместо того, чтобы, как полагается, несколько месяцев пролежать в гипсе, сращивая раздробленную кость, она согласилась на рискованную инновационную операцию, во время которой пострадавшая кость изымается из тела для лечения вне его, а на ее место на это время вставляют стальной аналог. Это оставляет некрасивый шрам, зато Марта уже спустя два дня снова могла присматривать за своей бестолковой подопечной.

А теперь Виолетта поступила с ней вот так.

Правда, из всего ее путаного рассказа Алекса больше всего заинтересовало то, что Забранский отсутствовал на завтраке.

– Он не мог уехать, не попрощавшись со мной, – заявил он, рассеянно обнимая Виолетту: они стояли в той части замка, где не было камер, и не рисковали быть замеченными. – У него нет семьи, какие могут быть семейные обстоятельства?

Виолетта ничего не могла ответить на это. Забранский в данный момент интересовал ее не так сильно, как Марта. Однако даже она не могла не признать, что что-то здесь нечисто.

– Посиди в моей комнате, – велел Алекс, – там ты будешь в безопасности. А я попытаюсь выяснить, что вообще происходит.

И вот он ушел и все никак не возвращался, а Виолетта в полном неведении сидела в башне Шереметьевых. Когда она уже почти решила выйти и тихонько поискать Алекса, наконец раздался условный стук в дверь. Она тут же отперла замок, изумленно уставившись на Алекса с бездыханным Забранским на плече. Последний выглядел весьма устрашающе: грязная разорванная одежда, окровавленные руки, всклоченные волосы. И только когда Алекс шагнул внутрь, Виолетта заметила стоявшую позади него Марту. Та выглядела не намного лучше Забранского.

– Господи, что случилось? – ахнула Виолетта.

Марта, моментально напрягшаяся, заметив в комнате движение, расслабленно выдохнула, едва узнала Виолетту. Она сдержанно кивнула ей и сразу отвернулась, якобы запереть за ними дверь.

Алекс тем временем пронес Забранского через всю комнату и открыл дверь в ванную. Сгрузив свою ношу на пол и прислонив бесчувственное тело к большой старомодной ванне на гнутых ножках, он быстро метнулся обратно в комнату, достал из ящика стола пару наручников, и снова зашел в ванную.

– Что ты делаешь? – спросила Марта, внимательно следившая за его действиями.

– Защищаю его от него самого, – пояснил Алекс, застегивая одно кольцо наручников на запястье Михала, а второе – на ножке ванны. Потом он повторил эту процедуру со второй рукой. – Его ждет тяжелое время полуобращения. Он может причинить себе вред.

Марта понимающе кивнула, радуясь, что Михал успел рассказать ей о подобном сам, иначе она бы не поверила молодому вампиру ни на секунду.

– Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? – потребовала Виолетта, глядя на все это с порога ванной. – Почему вы все в крови? И что значит «полуобращение»?

– Михала укусил один из Шереметьевых, полагаю, Бальтазар. Пока он не выпьет крови, он останется человеком. Как только попробует кровь другого человека – станет низшим вампиром. Бальтазар решил, что будет прикольно скормить ему меня, тогда Шереметьевы избавились бы сразу от двух проблем, – быстро выпалила Марта, не глядя на нее. Она предпочитала смотреть на все еще неподвижного Забранского. – Он ранил меня, – она шевельнула плечом, из которого продолжала течь кровь, пропитывая ее футболку и тихонько капая на пол с кончиков пальцев, – чтобы Михалу было труднее противостоять Голоду, но он… – у нее на мгновение пропал голос из-за наплыва эмоций. – Он смог продержаться достаточно долго. Потом появился Алекс.

Виолетта переводила ошеломленный взгляд с Марты на Алекса и на Забранского, не веря в то, что слышит.

– Он точно не попробовал твоей крови? – спросила она, со страхом останавливая взгляд на последнем. Находиться в одной комнате с низшим, если он уже обратился, пусть и прикованным к ванне, казалось ей слишком опасным.

– Даже если пара капель и попала, это не страшно, – спокойно заметил Алекс, все еще стоя на коленях рядом с Забранским, хотя все что мог, он уже сделал. – Нужно как минимум несколько полноценных глотков, чтобы трансформация завершилась. А этого, насколько я понимаю, не произошло.

Марта кивнула, подтверждая его слова. Потом она посмотрела на самого Алекса, чувствуя себя немного странно. Вообще-то этот вампир только что спас ей жизнь. Если бы он был заодно с остальным кланом, едва ли стал бы это делать.

– Кстати, спасибо, – смущенно поблагодарила она. – Я твоя должница.

Алекс только покачал головой.

– Мой собрат пытался убить его, я всего лишь помешал этому, исполнив свой долг перед законом. Да и, честно говоря, я действовал скорее в его интересах, – он кивнул на Михала, а потом все-таки поднялся и повернулся к Марте и Виолетте. – Вам лучше уйти, пока он не очнулся.

– Я хотела бы остаться с ним, – возразила Марта. – Ему-то я точно должна. Уже дважды. – Или даже трижды, мысленно поправила она себя, если считать то, что она фактически предала его, поверив словам Бальтазара.

Алекс отрицательно покачал головой, а потом посмотрел на ее кровоточащую рану.

– Тебе нужно уйти в первую очередь. И не только ради моего спокойствия, но прежде всего ради него. Он будет чувствовать запах твоей крови, даже если тебе сделать перевязку. Это усилит его мучения. Поэтому лучше смертным пока держаться подальше. Я побуду с ним.

– Алекс прав, – отозвалась Виолетта, тронув Марту за плечо. – Нам лучше уйти сейчас, вернемся потом. А твою рану в любом случае следует перевязать.

Марта снова кивнула, бросив быстрый взгляд сначала на нее, потом на Алекса. Ей было нелегко сказать то, что она собиралась, но она не видела для себя других вариантов.

– Если не хочешь принимать мою благодарность, – обратилась она к Алексу, – прими хотя бы мои извинения. Узнав о возможных намерениях твоей семьи, я сразу решила, что ты замешан в их планах, хотя и не имела для того оснований, кроме собственных предубеждений. За это прощу прощения. И у тебя, – она снова посмотрела на Виолетту, – за то, что не верила твоим словам.

– Извинения приняты, – Алекс немного смущенно улыбнулся. Наверное, ему еще никогда не доводилось слышать таких слов от людей. Разве что от Виолетты.

– И ты меня прости, – Виолетта обняла Марту, не обращая внимания на то, что пачкается в ее крови. – Я не должна была говорить тебе всего того, что сказала. Я не думаю так на самом деле и очень тебя люблю.

Марта сдавленно охнула то ли из-за того, что Виолетта задела ее рану, то ли просто от неожиданности. Она неловко похлопала подопечную по спине и мягко отстранила, снова ни на кого не глядя. В такие моменты она чувствовала себя не в своей тарелке.

– Все это прекрасно, – донесся до них голос Забранского, который по-прежнему сидел на полу с закрытыми глазами, и никто не мог точно сказать, когда он пришел в себя. – Но либо одна из вас сейчас обнимет меня… либо проваливайте… Сил нет как хочется сожрать хотя бы одну.

– Я приду, когда тебе станет лучше, – пообещала Марта с едва заметной улыбкой, а потом потянула Виолетту к выходу, на ходу бросив Алексу: – Если будет нужна помощь, зови меня. Что бы ни понадобилось.

– Обязательно, – отозвался тот, открывая им дверь. – Уходите тем же путем, которым я привел вас сюда. Так вы не столкнетесь с охраной, – сказав это, он тщательно запер дверь за ними.

Оказавшись в коридоре, Марта шумно выдохнула.

– Ну и денек.

– Не то слово, – согласилась Виолетта, только сейчас замечая, что вся ее одежда теперь тоже измазана кровью. – Марта, можно задать тебе один вопрос?

– Только на ходу. Надо поторапливаться, а то тут полно родственников твоего жениха.

Не сговариваясь, они стремительно направились в сторону, противоположную главной лестнице.

– Алекс привел меня сюда этим путем, – сообщила Виолетта, добравшись до развилки и, не задумываясь, шагнув в один из темных коридоров.

Марта внимательно поглядывала по сторонам и прислушивалась. Ее Алекс привел в свою комнату этим же путем. По дороге они не встретили ни одной ни живой, ни мертвой души, но она все равно оставалась начеку.

– Раньше мне казалось, что ты Забранского терпеть не можешь, – продолжила Виолетта, когда они оказались на узкой темной лестнице. Для освещения пути пришлось использовать смартфоны. – А теперь все выглядит так, словно между вами какая-то взаимная симпатия.

– О, такое бывает, – Марта безразлично пожала плечами. – Знаешь, сначала кажется, что человек – мудак, а потом вас внезапно что-то связывает – и вот вы уже лучшие друзья.

– И что же вас так внезапно связало? – Виолетта бросила на нее внимательный взгляд, на мгновение останавливаясь.

– П-ф-ф, всего лишь смертельная битва и лучший секс в моей жизни, – будничным тоном сообщила Марта, пытаясь подтолкнуть ее вперед.

– О, – только и сказала Виолетта, не трогаясь с места от изумления. Такого варианта развития событий она не ожидала. – Он же лет на двадцать пять тебя старше, – осторожно заметила она. – И разве с мужчиной его возраста может быть… кхм… лучший секс?

Марта не сдержала улыбку, но вместо ответа схватила Виолетту за руку и потянула за собой.

– Вообще, разговор о сексе с тобой должен был бы провести твой отец, в мои обязанности это не входит, – притворно проворчала она. – Но я тебе потом это как-нибудь объясню.

Виолетта несколько мгновений недоуменно хлопала ресницами, послушно следуя за своим телохранителем, а потом только кивнула.

– Хорошо, – отозвалась она. – Но сначала надо перевязать тебе рану, потому что мне уже пора готовиться к следующему конкурсу.

* * *

Пожалуй, стоило признать, что этот раз не шел ни в какое сравнение с инициацией. Возможно, причина была в том, что Франциск всегда тщательно дозировал количество яда, впускаемого в кандидата, чтобы его оказалось достаточно для обращения, но он не причинял лишние мучения, а Бальтазар, наверное, израсходовал на него все свои запасы. Хотя Михал не исключал и того, что в этот раз ему просто было гораздо тяжелее психологически.

На инициацию он согласился добровольно, много лет к ней готовился, прекрасно знал, ради чего он это терпит и успокаивал себя мыслью о том, что приобретет, выдержав эти сутки. Знал он тогда и то, что крови ему взять неоткуда. Его заперли в изолированном помещении, приковали к стене железными цепями, а братья приносили ему только воду. В этот раз мысли о крови Марты не покидали его. Он помнил ее запах, как наяву представлял ее вкус, а стоило ему закрыть глаза – вспоминал и вид. Внутренний голос без конца шептал ему, что он мог попробовать ее кровь и прекратить свои мучения, но сам виноват в том, что не сделал этого. Голод же бесился внутри, как запертый в клетке тигр.

Понимая, что от образа Марты ему все равно не отделаться, Михал пытался заставить Голод вспоминать те ощущения, которые испытывал, оказавшись с ней в одной постели: запах волос, вкус кожи, прикосновение рук, учащенное дыхание у его уха – но это не срабатывало. Все его воспоминания заканчивались тем, что он впивался зубами в пульсирующую жилку на ее шее. Голоду было плевать на лимон и мяту. Он хотел крови.

Не помогали даже молитвы, которые в какой-то момент Михал попытался прочесть по старой памяти. Во время инициации они приносили облегчение. Вера у Волков была так же сильна, как и мышцы. Только в таком случае религиозные атрибуты действовали на вампиров. После их расформирования злость почти вытеснила веру, но молитвы, навсегда запечатленные в памяти, никуда не делись. Он исправно пытался прочесть их сейчас, но быстро сбивался. Голод был сильнее него, сильнее его изрядно пошатнувшейся семь лет назад веры. Казалось, в этот раз он был сильнее даже физической боли. Теперь Михал понимал, почему низших можно только убивать, даже приковывать их бесполезно: чтобы добраться до крови, они, не задумываясь, отгрызают себе руку. И только все его самообладание не позволяло ему поступить подобным образом.

После того, как Алекс ушел присматривать за Виолеттой во время очередного конкурсного испытания, время словно остановилось. До этого вампир хотя бы изредка развлекал его разговорами. Теперь же от мыслей о пульсирующей жилке на шее Марты его ничто не могло отвлечь. Михал хотел ее – его мир сузился только до этого примитивного желания, в котором, к сожалению, не было ничего романтического. Он хотел ее убить.

Прошла целая вечность, прежде чем где-то далеко хлопнула дверь. Михал приоткрыл глаза, сквозь кровавую пелену разглядывая появившегося на пороге ванной Алекса.

– Как ты? – осторожно спросил тот, подходя ближе и опускаясь на пол, чтобы быть с ним на одном уровне. – Я могу тебе чем-то помочь? Хочешь воды или… не знаю…

Михал кивнул. Воды он не хотел, но где-то на окраине сознания возникло воспоминание, что во время инициации она помогала. На какое-то время Голод удавалось притупить, обмануть. Пусть ненадолго, но даже эти минуты без него приносили облегчение.

Алекс налил воды в стакан прямо из-под крана – другой ему взять было неоткуда, поскольку сам он воду не пил, – и помог Михалу напиться. Руки того он сковал так, что сам он держать стакан и подносить его ко рту не мог. Чтобы не мог и навредить себе.

Михал жадно глотал воду, не обращая внимания на текущие по подбородку тонкие струйки, а затем шумно выдохнул, и взгляд его стал более осмысленным. Он осмотрелся по сторонам, словно впервые видя ванную и свои прикованные к ее ножкам руки.

– Я смотрю, мы неплохо повеселились? – хмыкнул он.

– Можно и так сказать, – Алекс слабо улыбнулся. Он всегда ценил юмор Михала, хотя и не совсем понимал, как тому удается сохранять его сейчас. – Хотя веселились в основном вы с Мартой. Я пришел уже в конце.

В глазах Михала проскользнул испуг, но он тут же успокоил себя. Раз он все еще человек, значит, он ее не убил. Воспоминания о ее крови были всего лишь желанием Голода.

– Я не причинил ей вреда? – все же уточнил он.

– Нет, она крепкая, – Алекс хмыкнул. – Вы с ней отличная пара. Хотя я едва успел, чтобы спасти вас обоих.

– Как ты вообще узнал, где нас искать?

– Я и не знал. Знал бы – пришел быстрее. Но одна из привилегий вампиров – быстрое перемещение. Я искал тебя. Понимал, что ни по каким «семейным обстоятельствам» ты уехать не мог.

– А я все гадал, что же он соврет, – проворчал Михал, с трудом меняя положение затекшего тела. Когда Голод замолчал, на первый план выступила физическая боль. – Прости, Алекс, но когда я выберусь отсюда, твоему дядюшке не поздоровится.

Алекс только махнул рукой.

– Мы никогда не были особенно близки. – Он сочувственно посмотрел на Михала. – Это ведь закончится, да? Я еще не встречал людей, переживших полуобращение.

Михал только фыркнул. Алекс никогда не был вампиром в идеологическом плане. Наверное, из всего клана Шереметьевых он единственный оставался в какой-то степени человеком. Его не интересовали закулисные игры, и Михал бы даже не удивился, если бы выяснилось, что он понятия не имеет о самом существовании Ватиканских Волков. Впрочем, Бальтазару уже известно о том, кто он на самом деле, а значит, известно и всей верхушке клана. Нет смысла скрывать от Алекса.

– Первый раз это длится сутки, – сказал он. – А вот людей, переживших такое дважды, я тоже не видел, так что понятия не имею, когда это закончится.

Алекс на мгновение нахмурился, а потом понимающе кивнул.

– Тебя уже кусали раньше, конечно, как я не догадался. Послушай, – неуверенно продолжил он, – я ведь могу прекратить твои муки. Тебя укусил высший. Я тоже высший. Я могу дать тебе свою кровь, она закончит трансформацию. Тебе уже все равно не стать человеком. Я могу сделать тебя вампиром. Это… не так уж круто, но с этим можно жить. И причем жить очень долго, – он горько усмехнулся. – По крайней мере, твоя боль уйдет.

– Ну уж нет, – Михал снова попытался сменить положение тела, но облегчения это снова не принесло. Кости словно выкручивали изнутри. – Лучше сдохнуть, чем стать вампиром. Без обид, Алекс. Ты доказал, что можно быть вампиром, не теряя человечности, но для меня это будет равносильно предательству всего, во что я верил и чему посвятил свою жизнь.

– Я понимаю, – Алекс кивнул. – Я просто… не мог не предложить. Мне больно видеть, как ты страдаешь. Могу я сделать для тебя что-нибудь еще?

– Пожалуй, можешь, – медленно произнес Михал. Он не был уверен, что ему это поможет, но тоже не мог не попробовать. Даже если это только усилит его боль, все равно поможет не поддаться слабости и не согласиться на мерзкое существование вампира, если ему станет совсем плохо. – В моей комнате в верхнем ящике стола лежит книга… между ее страниц спрятан нательный крестик. Сможешь принести?

– Сам вряд ли, – Алекс чуть приподнял брови. – Но я знаю, кто мне поможет.

Михал выдавил из себя улыбку, которая теперь напоминала гримасу. Упоминание о Марте снова пробудило в нем Голод. Желание ее крови затопило его с головой.

– Только… не пускай ее… сюда, – пробормотал он прежде, чем снова погрузиться в бесконечный океан боли и жажды крови.

Глава 18

Алекс открыл дверь прежде, чем Марта успела постучать. Они с Виолеттой сразу скользнули внутрь без лишних приветствий. Конечно, Марта предпочла бы прийти одна, без подопечной, но та заявила, что все равно пойдет, поэтому они встретились у входа в башню конкурсанток. Ради такого Виолетта даже смогла заставить себя встать в пять утра.

– Как он? – сразу спросила Марта, когда дверь за ними захлопнулась.

– Почти час совсем спокоен, словно спит, но я пока не освобождал его. Надо посмотреть, останется ли он спокоен в твоем присутствии, – Алекс выразительно посмотрел на ее забинтованное плечо. – Так что заходи осторожно, следи за его реакцией. Если что-то покажется подозрительным, сразу уходи. – Он протянул ей ключи от наручников.

Марта кивнула, спрятала ключи в карман и направилась в ванную комнату. Войдя, она первым делом плотно прикрыла за собой дверь, чтобы им не мешали, а потом посмотрела на Михала. Он все еще сидел на полу, прислонившись спиной к ванне, прикованный к ее ножкам. Пропитавшаяся потом рубашка липла к телу, брюки стали еще более мятыми и грязными, волосы спутались, челка лезла в глаза, но поскольку они были закрыты, она едва ли им мешала.

– Хреново выглядишь, – констатировала Марта, пряча тревогу за резкостью слов и тона. – Я бы дала тебе платок, но, боюсь, он тебе не поможет.

Михал хмыкнул, выдавив из себя кривую улыбку, но глаза так и не открыл.

– Самое время двинуть тебе плечом, – с трудом произнес он, – но, боюсь, этот мелкий паршивец слишком крепко меня приковал.

Марта улыбнулась и осторожно подошла чуть ближе.

– Как ты? – спросила она уже мягче. – Все еще хочешь меня сожрать?

Михал приоткрыл один глаз и осмотрел ее с ног до головы.

– Все еще хочу тебя, но уже не сожрать. Впрочем, – он снова закрыл глаза и тяжело вздохнул, – кому я вру? Единственное мое желание сейчас – залезть в душ. И выспаться. И отрубить голову Бальтазару Шереметьеву. Примерно в таком порядке.

Марта облегченно выдохнула. Теперь она почти не сомневалась, что он в порядке. Подойдя совсем близко, она опустилась рядом с ним на колени и коснулась ладонью его щеки. Длинная щетина, которая уже почти могла считаться короткой бородой, оказалась мягкой наощупь. Ее рука скользнула чуть выше и осторожно убрала волосы со лба, чтобы они не мешали ему.

– Рада видеть, что ты в порядке. Должна признаться, я боялась за тебя, – тихо сказала она.

– Хоть одна приятная новость за это утро, – отозвался он, теперь открывая уже оба глаза и глядя на нее с улыбкой. – Прости, если сделал больно, – он неопределенно кивнул, имея в виду произошедшее в подвале, а затем скользнул взглядом по ее забинтованному плечу и нахмурился, но ничего не сказал.

– Ерунда, – отмахнулась она. – Ты мог порвать меня как Тузик грелку, но не сделал этого. Не представляю, какого самообладания тебе это стоило. Ты спас мне жизнь. Опять. – Она опустила взгляд, снова испытывая прилив стыда. – А я ведь думала, что ты сбежал.

– Неожиданно, – констатировал он. – С чего вдруг такой вывод?

– Бальтазар сказал, что ты внезапно уехал, – она пожала плечами. – А я поверила ему. Опять поверила, представляешь? – Марта горько усмехнулась. – Поэтому решила, что ты просто бросил ме… кхм… все. И сбежал.

– И оставил всю славу тебе? – он вполне правдоподобно изобразил удивление. – Нет уж, с этими тварями поборемся вместе и лавры победителя поделим пополам, ясно?

Она с коротким смешком кивнула, снова погладив его по щеке. А потом не удержалась и легонько коснулась губами уголка его рта. Потом щеки. Скулы. И снова вернулась к губам, но на этот раз уже с более серьезными намерениями, одновременно зарываясь пальцами в немного влажные волосы на его затылке. Михал не стал ее останавливать, возможно, впервые в жизни позволяя женщине доминировать как минимум в поцелуе. Правда, виной тому по большей части были привязанные к ванной руки.

– Еще немного, и мое желание принять душ отодвинется на второе место, – заметил он, спустя несколько долгих секунд. – А за дверью, как я понимаю, детки?

– Увы, да, – выдохнула Марта, а потом немного отстранилась и полезла рукой в карман. – У меня есть кое-что для тебя. Алекс сказал, что ты о нем просил.

Она достала небольшой крестик на цепочке, а потом, внимательно следя за его лицом, застегнула цепочку у него на шее. Алекс предупреждал, что если на его лице отразится недовольство, значит, процесс полуобращения еще не завершен. Однако вместо этого на нем появилось что-то похожее на облегчение. Словно какой-то маленький кусочек его механизма неожиданно встал на место, позволив всему остальному работать лучше. Правильнее.

– Спасибо, – поблагодарил он, как будто даже немного смутившись.

Марте очень хотелось спросить, неужели действительно это для него так важно. Он совершенно не вязался в ее голове с религией, хотя название его отряда, наверное, должно бы было заранее снять все ее сомнения. Ватикан никогда не связывался с атеистами. Однако потом она решила, что спросит его об этом в другой раз. А сейчас просто достала из того же кармана ключи и освободила его.

– Это надо обработать, – болезненно нахмурившись, заметила она, осторожно беря его руку в свою и разглядывая посиневшие, распухшие и местами кровоточащие запястья.

– Пожалуй, я даже не стану изображать из себя героя и возражать, делая вид, что меня это ни капли не волнует, – поморщился Михал. – Болит адски. Правда, у меня два условия.

– Каких?

– Первое: это сделаешь ты, за доктором мы не пойдем, будет сложно объяснить ему характер моих ранений, не выставив тебя сексуальной извращенкой. И второе: в процессе расскажешь мне, что произошло за эти сутки. Был ли конкурс? Как Виолетта? Что вообще происходит в замке? Мне кажется, я многое пропустил.

– Думаю, я справлюсь, – сдержанно отозвалась Марта, немного отодвигаясь от него. Он уже перешел в режим спасения мира, чем напомнил ей, что она вообще-то тоже должна думать именно об этом. Ей даже стало немного неловко за свое поведение минутой раньше. В конце концов, все эти телячьи нежности не для таких, как они. Для них запал битвы и приступы страсти после нее. Поэтому когда она продолжила, ее голос уже звучал совсем по-деловому: – Алекс и Виолетта ждут нас. Как раз все и обсудим: и что было, и что будем дальше делать. Потом сможешь принять душ. Насчет выспаться – не обещаю. Времени мало.

– Жестокая женщина, – притворно проворчал Михал, поднимаясь на ноги и вдруг понимая, что мечтал об этом несколько последних часов. Втайне он ожидал, что после окончания действия яда будет чувствовать себя гораздо хуже, чем двадцать лет назад после инициации, но ничего подобного не произошло. Все же полуобращение тогда замедлило время для него, как для вампиров, и сейчас ему было не намного больше тридцати пяти. – Но хотя бы поцелуешь еще раз?

– Размечтался, – хмыкнула Марта, дернув плечом и поворачиваясь к выходу. Ей показалось, что он над ней издевается, почувствовав свою власть. Допустить подобное она не могла.

– Папа всегда говорил, что я мечтатель, – усмехнулся он, взял ее за плечо, развернул лицом к себе и прежде, чем она успела что-то сказать, снова коснулся ее губ в требовательном поцелуе, давая понять, что не позволит прекратить слишком быстро.

Марта этого и не смогла бы. Когда он касался ее, она теряла волю и забывала о том, кто она. Он действовал на нее гипнотически. Казалось, потребуй он большего, она наплевала бы на то, что за дверью их ждут «детки» и один из них обладает крайне чутким слухом. Однако в какой-то момент ее сознание все же прояснилось.

– Хватит, Михал, пусти, – почти прошептала она, прерывая поцелуй, касаясь лбом его лба. Глаза не желали открываться. – Нас ждут…

– Продолжим позже, – пообещал он, все еще сжимая ее в объятиях. – Ради этого я еще немного отложу свое желание выспаться.

* * *

Когда они вышли из ванной комнаты, на лицах «деток» светились широкие улыбки, которые те даже не пытались скрыть. Судя по всему, Алекс слышал весь разговор, да еще и передавал его Виолетте. Сложив руки на груди, он с напускной серьезностью сообщил:

– Михал, хочу напомнить, что я только выгляжу на двадцать, а на самом деле я старше тебя.

Виолетта хихикнула в кулак, но под осуждающим взглядом Марты все же изобразила раскаяние. Не очень искреннее.

– Чем возрастом меряться, лучше сгоняй куда-нибудь, найди медикаменты, – велела Марта молодому вампиру. – Нужны бинты, обезболивающее, какие-нибудь антисептики.

– Обижаешь, – фыркнул Алекс и полез в комод. – Я все приготовил заранее, – с этими словами он бросил Марте в руки увесистый несессер.

Марта только удивленно приподняла брови. Беглый осмотр содержимого показал, что здесь действительно есть все необходимое, поэтому она села на диван рядом с Михалом, который расслабленно откинулся на его спинку и даже прикрыл глаза.

Виолетта некоторое время ходила рядом, нетерпеливо поглядывая на то, как Марта бережно стирает кровь с рук Михала, а затем не выдержала:

– И все-таки, зачем Бальтазар укусил его?

– Полагаю, чтобы превратить в вампира, – холодно прокомментировала Марта, не отрываясь от дела. – Причем в низшего. И судя по всему, он сразу собирался скормить ему именно меня.

– Но… почему?

– Не только же тебе лезть туда, куда не следует, – не открывая глаз, усмехнулся Забранский.

– Он что-то заподозрил? – деловым тоном уточнила Марта. Она поняла это, когда узнала правду о случившемся с ним, но детали были ей неизвестны, а потому интересны.

Забранский даже распахнул глаза, глядя на нее с насмешливым удивлением.

– Сначала твоя подопечная лезет в закрытую часть замка и видит там низших, потом ты расспрашиваешь его о второй части конкурса, о которой могла узнать только от меня, а затем таинственным образом выживаешь в битве против шести низших. Вишенкой на торте он застает меня в кабинете Константина, когда я роюсь в его бумагах. Даже странно, как он мог что-то заподозрить?

– Прости, – лаконично попросила Марта, смутившись. – Кажется, я подставила нас обоих.

– И что же нам теперь делать? – испуганно спросила Виолетта прежде, чем Михал успел что-то ответить. – Если Бальтазар узнает, что Алекс вас спас, не поздоровится всем. Может, мы все сбежим? – она с надеждой посмотрела на Алекса.

– О, самое время, – язвительно огрызнулась Марта себе под нос, бинтуя запястье Михала.

– Бальтазар мне ничего не сделает, – уверенно заявил Алекс. – И уйти я сейчас не могу.

– Почему? – голос Виолетты прозвучал почти обиженно.

– Потому что моя семья задумала что-то страшное, – мрачно пояснил Алекс. – И делает это от моего имени. Я нашел тех низших, о которых ты говорила тогда. И я узнал их лица. Это гости замка, сопровождавшие выбывших кандидаток.

Удивленно ахнула только Виолетта, Михал нахмурился, а Марта выглядела так, словно в ее голове наконец-то сошелся какой-то паззл.

– И где они сейчас? – мрачно спросил Михал.

– Большинство вывезено, но несколько особей еще остаются в подвале нашей башни. Теперь их охраняют, – Алекс посмотрел на Михала как будто даже виновато, словно он чувствовал свою ответственность за происходящее. – Большая часть клана, кстати, тоже покинула замок, хотя конкурс еще не завершен.

– А среди этих низших были сами конкурсантки? – вдруг спросила Марта, заканчивая и со вторым запястьем Михала.

– Нет, ни одной не видел.

– Видимо, им уготовили судьбу высших, – горько усмехнулась Марта. – Можно сказать, повезло.

Виолетта представила девчонок, с некоторыми из которых уже успела подружиться, высшими вампирами. Конечно, все они приехали на конкурс именно за этим, но все же собирались ими стать после свадьбы с Алексом. Возможно, некоторые и передумали бы, ведь им обещали только добровольное обращение, но едва ли сейчас, если Марта права, кто-то спрашивал их согласие. Она едва не расплакалась. Виолетта вдруг поняла, что не готова на эту участь. Она не хочет быть вампиром, не хочет принадлежать клану Шереметьевых.

– Но ведь это же нарушение всех законов, – прошептала она, – неужели они пошли на такое?

– Детка, вампиры и не на такое ходили, – хмыкнул Забранский, скопировав манеру Марты обращения к своей подопечной.

– Я одного не понимаю, как они собираются это скрыть? – Закончив с руками Михала, Марта встала и нервно прошлась по комнате, как будто не знала, чем еще теперь себя занять. – Они ведь понимают, что это означает войну. Да другие кланы сами их в асфальт закатают, просто чтобы показать, что они тут ни при чем.

– Вариантов тут не так много, – отозвался Михал, по-прежнему сидя на месте. В отличие от всех остальных своих собеседников, он чувствовал себя ужасно уставшим, чтобы ходить по комнате. – Они сделают так, чтобы весь мир подумал, что все гости в замке погибли. Не удивлюсь, если попытаются свалить вину на «Мир живых».

– «Мир живых»? – переспросила Виолетта. – Что это?

Михал удивленно посмотрел на нее.

– Люди, которые любят вампиров гораздо меньше, чем ты, – напомнил он. – Ты вообще что-нибудь, кроме сериалов, смотришь?

Виолетта благоразумно промолчала, хотя щеки ее покрылись румянцем.

– А победительницу заберут, чтобы она выносила ребенка-вампира, – продолжила Марта мысль Михала, остановившись посреди комнаты и закусив губу.

– Э-э-э… Что? – не понял Алекс. – Но это… невозможно.

– Почему? – снова не выдержала Виолетта.

– Это долгая история, – вмешалась Марта, не желая присутствовать при выяснении деталей, – но если коротко, то мы с Михалом думаем, что они нашли генетика, который может решить эту проблему.

– Нет, погодите! – Виолетта иногда становилась ужасно упрямой. – Почему это я не могу родить ребенка от Алекса?

– Да вполне возможно, это будет и не от Алекса ребенок, – отмахнулся Михал, тоже не желая вдаваться в подробности.

– Я ни с кем другим спать не собираюсь!

– А тебя и спрашивать никто не будет. Я сначала был уверен, что все эти конкурсы – сплошная фикция, выиграет кто-то из вас: ты, Аврора или Мирослава – исключительно из-за ваших родителей. Но теперь мне кажется, они действительно выбирали. Может, не самую сильную, но определенно находчивую и беспринципную.

– Виолетта не беспринципная! – тут же возмутился Алекс.

– Да она до сих пор в конкурсе только потому, что мы все, – Марта обвела их троих указательным пальцем, – приложили к этому руку. Что заставило тебя изменить мнение? – поинтересовалась она у Михала.

– А ты сама подумай, на что были направлены конкурсы. Ну, не считая первых, которые только пыль в глаза пускали. Предать самых близких, не испугаться смерти, убить живое существо, а если не можешь убить, так лгать, что сделала это. Поверьте, не одной Виолетте волка помогли убить, – Михал усмехнулся, бросив взгляд на стоявшую рядом друг с другом парочку. – Умение лгать и предавать – главное, что должен унаследовать ребенок от матери. Остальное ему даст отец. Ах ну да, еще ненависть к людям, но с этим успешно справится последний конкурс.

– А вот с этого места поподробнее, – потребовала еще более встревожившаяся Марта.

– В последнем конкурсе Аврора и Виолетта будут сражаться друг с другом. Что-то вроде боев без правил, но подробности мне неизвестны. Меня слишком рано… вывели из игры.

– Алекс, ты должен вытащить нас отсюда до этого конкурса, – внезапно заявила Марта. – Желательно вместе с Авророй, чтобы она тоже не смогла стать инкубатором для младенца-кровопийцы.

Алекс неуверенно посмотрел на Виолетту, потом на Михала и Марту.

– Я могу помочь вам выбраться, но сам я должен остановить то, что они готовят, что бы это ни было.

– Это ведь будет просто имитация, – возразила Марта. – Урон уже нанесен, люди уже обращены.

– Не все…

– Спасать еще и свиту Авроры у нас нет возможности!

– Ты не понимаешь! – Алекс внезапно повысил голос. – Они везут сюда еще людей. Зрителей на последний конкурс. Первый автобус уже приехал, будет еще. Никто точно не знает сколько. Я не понимал зачем, пока Михал не сказал. Чтобы убедить всех, что конкурсантки и их сопровождающие погибли, им нужны тела. Много тел в плохом состоянии.

– Они взорвут здесь все, – догадался Михал. – Это прекрасный способ сделать так, чтобы находили только части тел. Уверен, они найдут способ и не допустить точного подсчета погибших. Но сделают это сразу после конкурса, пока люди не успели разъехаться.

– Я должен их остановить, – уверенно повторил Алекс.

– Один ты не справишься, – почти ненавидя себя, пробормотала Марта.

– Я с ней согласен, – добавил Михал.

– Я тоже буду помогать! – тут же вызвалась Виолетта.

Марта закатила глаза. По ее мнению, только Виолетты с ее помощью им и не хватало для полного счастья, но она промолчала. Времени куда-то прятать ее все равно не было.

– Хорошо, предположим, они собираются все взорвать. Если сразу после конкурса, то, скорее всего, взрывчатка уже на месте. Что мы можем сделать? – вслух рассуждала она. – Найти и обезвредить ее? Как? Замок большой.

– Может быть, у отца где-нибудь есть схема размещения, – предположил Алекс. – Но я не уверен.

– Я в этом сильно сомневаюсь, – кивнул Михал, – но поискать все же стоит. Если она существует, это здорово ускорит нам поиски взрывчатки. Значит, план такой: Алекс ищет схему, мы с Мартой – сами взрывные устройства. Я примерно прикину, где они должны располагаться, чтобы при наименьшем количестве нанести наибольший ущерб.

– А я? – недовольно поинтересовалась Виолетта.

– А ты как ни в чем не бывало изображаешь подготовку к конкурсу и тянешь время.

Марта хмуро посмотрела на измотанного тяжелой ночью Михала, на Алекса, в котором внезапно обнаружился идеалист с чистыми помыслами, на свою подопечную…

– Мы все умрем, – констатировала она, оценив их шансы на успех.

– Ну что ж, этот день ничуть не хуже любого другого, – улыбнулся Михал.

Глава 19

До завтрака, на котором Бальтазар объявит последний конкурс, оставалось совсем немного времени, поэтому Виолетта надеялась, что Аврора уже не спит. Она хорошо знала привычки бывшей подруги: та вставала как минимум за полтора часа до назначенного времени, чтобы стилист успел сделать ей макияж, в котором она выглядела бы «красивой, даже едва встав с постели». Так и оказалось.

Аврора сидела в ванной комнате на высоком стуле, а вокруг нее порхала пухленькая девушка, держа в каждой руке по две кисти. Виолетта даже обрадовалась, что застала ее именно здесь. В ванной организаторы не ставили камеры, поэтому нужно было только выпроводить стилиста и смело разговаривать, не боясь быть подслушанными телезрителями и вампирами.

Она хотела попытаться вразумить Аврору, рассказать ей правду, убедить, что им нужно действовать сообща. Виолетта никому не сказала, что собирается это сделать, поскольку не была уверена ни в том, что ей разрешат, ни в том, что Аврора ей поверит. Она видела, что и от ее помощи Забранский, Марта и даже Алекс с удовольствием отказались бы, если бы могли, едва ли они потерпят еще одну помощницу.

– Чего тебе? – недовольно поинтересовалась Аврора, увидев в зеркале вошедшую Виолетту.

– Поговорить нужно, – ответила та, пропустив грубость мимо ушей.

– Я занята, не видишь?

– Это важнее твоего макияжа.

– В данный момент для меня нет ничего важнее моего макияжа. – Аврора демонстративно закрыла глаза и кивнула стилисту, давая знак продолжать. Та тут же склонилась над ней. Что-что, а воспитывать персонал Аврора всегда умела. Ее телохранитель в жизни не позволил бы себе перечить ей.

– Это касается последнего конкурса, – выпалила Виолетта.

Аврора снова распахнула глаза, стилист не успела вовремя среагировать и ткнула ей тушью в глаз. Аврора тут же зашипела и некрасиво выругалась.

– Уйди отсюда! – велела она побледневшей девушке, и та мгновенно скрылась за дверью, на ходу бормоча извинения. – Если у тебя что-то неважное, мало не покажется, – предупредила она Виолетту, когда стилист скрылась за дверью.

– Не угрожай мне, я не твоя прислуга, – фыркнула Виолетта, но тут же оборвала себя. Она пришла не для того, чтобы ссориться. Если Аврора разозлится, ни в чем убедить ее уже не удастся. Поэтому она глубоко вдохнула и как можно спокойнее сказала: – В последнем конкурсе нас заставят сражаться друг с другом.

– В каком смысле? – Аврора пыталась изобразить невозмутимость, однако ее макияж не смог скрыть мгновенную бледность.

– Не знаю, Михал не знает точно.

– Михал? – Аврора приподняла красиво подведенную бровь. – Забранский?

Виолетта кивнула.

– Он же уехал.

– Ничего он не уехал, его пытались убить. Точнее, сделать низшим вампиром.

На лице Авроры отразилось недоверие пополам с ужасом.

– Ты всегда была горазда сочинять, – не слишком уверенно протянула она.

– Это ты была горазда сочинять. Скажи, кто надоумил тебя отправить меня в закрытую часть замка?

– Да никто не надоумил. Просто шла на завтрак, впереди шли два вампира, кто-то из клана, я не знаю их. Они что-то упомянули о той части замка, вот мне и пришло в голову сказать тебе. Ты и поверила, еще и Аэлиту потащила. Жалко, что испугалась только она, я надеялась, вы обе вылетите.

Виолетта болезненно поморщилась. Только сейчас она подумала о том, что если выбывших конкурсанток действительно превратили в вампиров, то как минимум в участи Аэлиты виновата она. И как никогда раньше она была благодарна Марте за то, что она удержала ее от необдуманного признания.

– Там действительно были низшие. Мы обе видели их.

– Ну конечно. Откуда в замке низшие? Его же проверяли перед тем, как привезти нас сюда. Мне папа говорил.

– Именно поэтому в низших превращают персонал выбывших конкурсанток.

– Врешь!

В этот момент Аврора напомнила Виолетте ту самую десятилетнюю девочку, которой была на момент их знакомства. Еще не такая заносчивая гордячка, веселая и смешная, говорившая «Врешь!» каждый раз, когда ее что-то очень сильно удивляло.

– Если бы, – вздохнула Виолетта. – У нас есть доказательства. Персонал превращают в низших вампиров, самих девчонок, скорее всего, в высших. Почти всех уже вывезли из замка, и половина клана тоже его покинула. После последнего конкурса ту из нас, что победит, заберут с собой, а замок, скорее всего, взорвут, чтобы скрыть все то, что они натворили.

– И зачем им это? – Аврора сложила руки на груди, демонстрируя, что не поверила ни единому слову.

Виолетта уже собралась открыть рот, чтобы рассказать ей про ребенка от вампира, но так и не решилась. Они не дружили уже больше трех лет, кто знает, как сильно изменилась Аврора за это время? Виолетту даже прошиб холодный пот, когда она подумала, что Аврора может обо всем знать. Ее отец – самый ярый защитник вампиров в парламенте. Вдруг он в курсе замысла Шереметьевых и прислал дочь на конкурс именно для того, чтобы она стала матерью будущего ребенка? Конечно, Аврора сейчас выглядит не на шутку встревоженной, но это вполне может быть и хорошей актерской игрой. Если это так, то Марта права: они все умрут. Не успеет Виолетта выйти за дверь, как Аврора доложит, кому надо. И вампиры не пожалеют никого, в том числе и Алекса. Однако отступать было уже некуда.

– Этого я не знаю, – соврала она. – Но не думаю, что призом в этом конкурсе действительно является брак с Алексом. Все намного сложнее.

Аврора задумалась, внимательно разглядывая свое отражение в зеркале. Она молчала так долго, что Виолетте уже показалось, будто она забыла о ее присутствии.

– И что ты предлагаешь? – наконец спросила она, но голос при этом звучал деланно буднично. Либо она поверила Виолетте, но пыталась это скрыть, либо уже думала, к кому бежать и рассказывать, что группе неугомонных личностей все известно и планы клана под угрозой. – Сбежать?

– Сбежать у нас уже едва ли получится, – вздохнула Виолетта. – Пока наше дело готовиться к конкурсу и делать вид, что мы ничего не знаем.

– Зачем ты тогда все мне это рассказала?

– Чтобы ты была в курсе, и мы обе в последнем конкурсе не шли на поводу у вампиров.

Аврора чуть прищурилась, поймав в зеркале взгляд Виолетты.

– Ты все мне наврала, – заявила она, но голос ее при этом заметно дрогнул. – Ты просто хочешь, чтобы я не сражалась в полную силу, а ты воспользовалась этим и выиграла!

Виолетта вздохнула. Она поняла, что Аврора ей поверила, но не может признаться в этом вслух. Отец часто повторял ей, что не стоит давить на людей, заставляя их признавать свою неправоту. Если действительно хочешь склонить их на свою сторону, дай им все факты и уйди. Они должны придумать, как выйти из ситуации, не уронив себя в собственных глазах. Виолетта, как большинство подростков, не так часто прислушивалась к отцу, но в этот раз решила последовать его советам. Это было лучше, чем думать о том, что своим признанием Авроре она всех подставила.

* * *

В это утро Константин Шереметьев почему-то оказался в своем кабинете. Алекс услышал его через дверь, а потому поторопился спрятаться в таком месте, чтобы следить за дверью, но не мозолить глаза случайным прохожим. Ему довольно долго пришлось ждать, прежде чем отец, наконец, ушел. Алекс поторопился скользнуть внутрь, но замер на самом пороге: посреди комнаты красовалась камера на штативе, направленная на рабочий стол. Видимо, глава клана собирался выступить перед началом последнего конкурса. Значит, времени оставалось не так много, как Алекс надеялся. И все же он потратил целую драгоценную минуту на то, чтобы убедиться, что камера выключена и ничего не снимает. Только после этого он принялся обшаривать стол.

В силу своего возраста Константин Шереметьев питал некоторую привязанность к бумажным документам и записям, поэтому стол его все еще представлял собой бумажные джунгли, тогда как у большинства людей все давно хранилось в компьютерах и облачных сервисах. Даже документы, составленные в электронном виде и присланные по электронной почте, Константин частенько распечатывал. Только на это Алекс и надеялся, поскольку едва ли смог бы взломать компьютер отца.

Сегодня звезды были не слишком добры к нему, поскольку аккуратная распечатка с крупным заголовком «Мой дьявольский план по взрыву замка» никак не желала находиться, к тому же, вороша документы, Алекс задел какой-то плоский прямоугольник, который с громким грохотом свалился на пол. Нагнувшись за ним, Алекс тут же услышал, как скрипнула дверь кабинета.

– Не стоит прятаться, сын мой, – голос Константина прозвучал холодно и угрожающе, не оставляя никаких иллюзий по поводу его вероятной неосведомленности о поведении Алекса. – Ты ведь понимаешь, что от меня ничего невозможно спрятать, тем более себя и свое предательство.

– Я и не прячусь, – ничуть не смутился молодой вампир, выпрямляясь и машинально убирая поднятый с пола предмет в карман куртки. – Я ищу то, что спрятал ты.

– Что именно?

– Полагаю, это бомбы. Вы ведь собрались взорвать замок, да?

Константин одарил его пристальным, изучающим взглядом, словно видел в первый раз. Он прикрыл за собой дверь кабинета и сделал несколько шагов к столу. Алекс в ответ на это сделал столько же шагов назад, чтобы сохранить дистанцию.

– Жаль, очень жаль, – сокрушенно пробормотал Константин. – Ты подавал надежды. Красив, умен, внешне молод… Из тебя получился бы прекрасный глава государства. Любого. Жаль, что ты не разделяешь наших ценностей и нашего пути. Теперь тебя придется уничтожить, как и остальных, – с этими словами Константин отошел к одному из шкафов, стоявших вдоль стены, и достал из него ножны с мечом.

Алекс, пользуясь этим моментом, чуть сместился ближе к двери, выходя из-за стола, чтобы не оказаться в ловушке. В отличие от Константина, он был безоружен.

– Зачем вы это все устроили? Зачем вам нужна эта война? – Алекс задавал вопросы, а сам медленно продвигался в сторону выхода. Константин, к его удивлению, не пытался ему помешать, вместо этого тоже обходя комнату по кругу и подходя ближе к своему столу. – Мы ведь нормально жили, не прятались, не голодали…

– Не голодали? – насмешливо перебил Константин, демонстративно медленно вытаскивая меч из ножен и рассматривая его как будто с любопытством, словно давно не видел и сейчас не узнавал. – Может быть, и нет, но нас лишили возможности получать хотя бы малейшее удовольствие. Люди не понимают, что для нас кровь. А ты бы должен понимать. Должен понимать, что никакая, даже самая свежая и подогретая до нужной температуры кровь, не заменит горячей крови, бьющей в такт последним ударам сердца, из рваной раны. Этот момент соединения двух тел: одного из нас и одного из них, переход самой сути жизни от одного к другому… Это ведь гораздо больше, чем еда. Больше, чем просто поддержание сил телесной оболочки. – Чем больше Константин говорил, тем больше он горячился, постепенно повышая голос. – Они забрали нашу суть. Мы убийцы, Алекс. Хищники. Они посадили нас в клетку из своих законов и думают, что достаточно давать нам корм по расписанию, но это не так. Зверю нужна свобода. Нужна возможность брать то, что он хочет, тогда, когда он этого хочет. Таков закон природы. Мы пришли к ним с миром, а они пытаются сделать нас рабами. Они всегда так делают. Оголтелое большинство, уверенное в своей правоте. В своем слепом высокомерии не допускающее даже мысли о том, что все может быть иначе. Но мы покажем им, что значит жить в клетках. Мы покажем им, на что становится похожа жизнь, когда ее низводят до удовлетворения физиологических потребностей, лишая смысла и наслаждения.

– И как же вы это сделаете? – насмешливо поинтересовался Алекс, продолжая медленно продвигаться к двери. Константин не мог не видеть его маневра, но почему-то не пытался помешать. Напротив, он спокойно уселся в собственное кресло, глядя на мятежного сына с надменным презрением вампира, уверенного в своей правоте и победе. Алекс попытался спровоцировать его на большую откровенность, изобразив сомнение: – Их больше. Они отлично вооружены. И многие давно бы стерли нас с лица земли, если бы не те, другие, считающие, что к нам нужно относиться… по-человечески.

– Какой же ты глупый и наивный, – фыркнул Константин, уже забыв, что всего пару минут назад сам назвал его умным. – Ты думаешь, я пойду на них открытой войной? Думаешь, я взорву этот замок и объявлю, что отныне мы непримиримые враги? Нет, мы потратили десятилетия на формирование нужного отношения к нам и только тогда вышли из тени. Немного промахнулись по вине, кстати, таких же идеалистов, как ты. Тех, кто считал, что человеческого отношения нам будет вполне достаточно. Они торопились и уговорили остальных остановиться на этом, но теперь мы исправим эту ошибку. Мы пойдем дальше.

– Куда дальше?

– Мы станем их богами, – процедил Константин со странной смесью отвращения и вожделения. – На это уйдет гораздо больше времени, поэтому очень кстати, что мы бессмертны. А они нет. Они сменяют друг друга, поколение за поколением. И каждое поколение жаждет своих кумиров. Мы дадим им их. Мы уничтожим их общество изнутри, предадим забвению те религии, которые они исповедуют сейчас, и заменим их новыми. Для этого нам нужно не так уж много: новый пророк. Мессия. Если это сработало пару тысячелетий назад, а потом сработало еще раз, то сработает и в третий. И мы приведем нужного пророка в этот мир. Он будет выглядеть, как они, но быть одним из нас. И он сделает нас богами. А ведь своим богам они готовы даже собственных детей приносить в жертву. И вот тогда, сын мой, мы будем жить нормально.

– Если, конечно, никто по пути не остановит, – улыбнулся Алекс, достав из кармана плоскую коробочку и помахав ею в воздухе. – Прости, наверное, этот план был секретным, да? А я думал, ты хотел сделать заявление для прессы, так сказать.

Константин сначала нахмурился, потом перевел непонимающий взгляд с ухмыляющегося сына на камеру, о которой успел напрочь забыть. И только теперь он заметил, что маленький красный огонек, означавший режим съемки, медленно мигает.

– Ах ты…

Алекс не стал дожидаться и выяснять, каким именно эпитетом наградит его глава клана. Он прекрасно понимал, что теперь все бомбы будут взорваны гораздо раньше срока, а значит Виолетта, Аврора, Михал, Марта и еще пара сотен приехавших зрителей находились в опасности, а ему еще нужно было успеть вооружиться.

* * *

Михал начал осмотр замка с первой башни, в которой находились только общие залы. Башни конкурсанток, персонала и вампиров он проигнорировал.

– Почему ты думаешь, что взрывать будут именно эту? – спросила Марта, следуя за ним по коридорам, казавшимся пустыми и безжизненными.

– Здесь будет проходить последний конкурс, – пояснил Михал, не оглядываясь и быстро продвигаясь вперед.

«Если только они не поменяли место действия», – мысленно добавил он, но вслух произносить этого не стал. Их затея и так имела слишком мало шансов на успех, чтобы добавлять лишние сомнения.

– Если они хотят разыграть спектакль с жертвами, логичнее будет взорвать именно эту башню, пока зрители еще не успеют разойтись.

– Потому что будет выглядеть вполне естественно, что все находились здесь, в том числе и выбывшие, – с пониманием кивнула Марта. – А вас взрывчатку обезвреживать тоже учили? Потому что в мою подготовку подобные вещи не входят, и это едва ли так просто.

– Думаю, я справлюсь, – стараясь выглядеть уверенно, кивнул Михал, неожиданно останавливаясь и словно прислушиваясь к чему-то. – Если только за последние несколько лет, на протяжение которых я делал вид, что мне плевать на все происходящее, не придумали в этой области ничего кардинально нового.

«Слишком много «если» в этом плане», – в очередной раз отозвался внутренний голос, заставив Михала недовольно поморщиться. Раньше он так сильно не сомневался в своей квалификации и своем везении. Порой он придумывал такие рискованные планы, что Архиепископ, отправляя их на очередное задание, мысленно хоронил его. А уж после того, как в стае появился Даниэль Лангмайер, он стал хоронить всех Волков. Вдвоем они могли заглянуть в глотку к дьяволу и заодно позвать остальных на вечеринку.

– Что ж, хорошо, если так. Потому что – и мне ужасно неприятно говорить это вслух – вся надежда сейчас на тебя, – хмыкнула Марта. – Все эти военные действия – не мой профиль. Мое дело мечом махать достаточно долго, чтобы кто-то успел прийти на помощь.

Михал издал какой-то звук, нечто среднее между смешком и фырканьем, а затем бросил на нее короткий взгляд.

– Так бы слушал и слушал, – пробормотал он, снова посмотрев в один из коридоров. – Туда.

Буквально через десяток шагов в конце коридора показалось несколько дверей. За первой они ничего не нашли, зато следующая привела их в небольшую пустую комнатку, в темноте которой им обоим сразу бросился в глаза маленький мигающий огонек на полу. При ближайшем рассмотрении огонек оказался светодиодной лампочкой, прикрепленной к небольшой прямоугольной коробке.

– Так, ну что ж, первую нашли, – напряженно протянула Марта, со смесью страха и любопытства рассматривая аккуратную коробку, которая вполне могла сойти за какой-то безобидный прибор непонятного назначения.

– Чего-то подобного я и ожидал, – признался Михал, подходя ближе и опускаясь на колени рядом с коробкой. Несколько секунд он потратил на ее изучение, хотя так и не рискнул прикоснуться к ней рукой. – У меня две новости для тебя, – он бросил на Марту еще один быстрый взгляд через плечо и даже улыбнулся уголком губ, – стандартно: хорошая и плохая. С какой начать?

– Дай я просто угадаю: ты знаешь такой тип устройства, но он какой-нибудь очень трудно обезвреживаемый?

– Умные женщины – это крайне сексуально, – прокомментировал Михал, снова поворачиваясь к бомбе и рассматривая ее словно старую знакомую. – Я действительно знаю этот тип устройства, но его начали разрабатывать только в начале сороковых. Когда я… отошел от дел, его все еще модифицировали. К чему пришли – остается только гадать. Чем мы сейчас с тобой, по всей видимости, и займемся.

– Чудесно, – проворчала Марта, наблюдая за тем, как он раскручивает винтики и осторожно, почти не дыша, вынимает цифровую панель. – Будем гадать, какой провод нужно резать?

Однако внутри не обнаружилось никаких проводов. Только микросхемы и чипы.

– Вообще-то из нас двоих пятьдесят шесть мне, и это я могу считаться древним динозавром, который все еще думает, что для обезвреживания бомбы нужно резать провода, – усмехнулся Михал, вытаскивая из кармана смартфон. – Двадцать первый век в разгаре, все люди – и вампиры, к сожалению, – давно живут в беспроводном пространстве.

Он вывел на экран смартфона какую-то программу, которую Марта никогда не видела, и, усевшись на полу поудобнее, принялся вводить в нее цифры с крышки взрывного устройства. Несколько раз сбившись и коротко выругавшись, он протянул крышку Марте.

– Продиктуй мне.

– Что, зрение подводит, старичок? – усмехнулась она, но после этого послушно продиктовала цифры. А потом все-таки пояснила, хотя в этом и не было необходимости: – Моя мама очень любила старые фильмы. И мои познания во взрывном деле ограничиваются ими.

Михал снова посмотрел на нее, но на этот раз ничего не сказал, вернув себе крышку. На экране его смартфона высветились цифры. Марта догадалась, что это обратный отсчет бомбы. До взрыва оставалось чуть менее двух часов.

– Так, черный цвет, значит, темная ночь… – пробормотал Михал себе под нос, как будто даже не обратив внимания на пугающие цифры. – Любимый тип устройства одного моего друга. Темной-темной ночью я вышел из дому один… – Он нажал на клавиатуре цифру «1», – и за третьим углом встретил двух друзей. Долго мы шатались без дела, но в пятом клубе нам повезло… – Он все еще продолжал бормотать про себя какой-то рассказ, быстро вводя соответствующие цифры, а затем вдруг посмотрел на Марту и спросил: – Семь или восемь?

– Что? – ошарашенно спросила она, посмотрев на него как на внезапно спятившего.

– Сколько бокалов пива ты можешь выпить за один вечер: семь или восемь? – повторил он крайне серьезно.

– Я не пью пиво, – скривилась она. – Я вообще не пью напитки, в которых меньше сорока градусов.

– А я семь. – Он ткнул последнюю цифру и на мгновение замер, но уже в следующую секунду раздался короткий щелчок и цифры на экране погасли. Михал шумно выдохнул. – А тебе повезло, что я мало пью. Пил бы восемь – взлетели бы сейчас на воздух. Я не помнил последнюю цифру этого кода.

– Ты совершенно ненормальный, ты это знаешь?

Он спрятал смартфон в карман и поднялся на ноги.

– Уверен, ты еще не раз мне об этом напомнишь.

Марта ухмыльнулась, но не стала вслух говорить о том, что ей это в нем нравится, чтобы он не зазнавался.

Михал вытащил из механизма еще какую-то деталь с коротким комментарием: «Чтобы больше не включили», после чего они покинули комнату и отправились на дальнейшие поиски.

Наверху уже слышались громкие возбужденные голоса приехавших зрителей: их начали запускать в башню, хотя до начала конкурса оставалось еще около сорока минут.

– Не хочу на тебя давить, но цена ошибки с каждой минутой будет возрастать, – прокомментировала Марта, прислушиваясь к смеху и выкрикам, доносившимся сверху.

– Не то чтобы я сам этого не знал, – ответил Михал, открывая очередную дверь. Девятую или десятую по счету. – Так, если мои расчеты верны, еще одна бомба должна быть где-то здесь.

Он говорил это каждый раз, но на этот раз наконец не ошибся: эта комната была завалена каким-то хламом, однако фонарь быстро выхватил из темноты чуть сдвинутую мебель и потревоженную пыль, как будто кто-то недавно здесь проходил. В конце этой «тропинки» нашлась и очередная коробка со светящейся лампочкой. Михал быстро раскрутил крышку и что-то недовольно прорычал.

– В чем дело? Это не такая бомба? – встревоженно спросила Марта.

– Такая, но… – Он продемонстрировал ей обратную сторону крышки, где рядом с длинным рядом цифр красовался красный квадратик. – Я всегда забываю красный код, он какой-то совершенно дурацкий, поэтому… – Он не успел договорить, так как в этот момент с силой захлопнулась дверь, через которую они вошли. Интуиция подсказывала Михалу, что причиной тому стал вовсе не сквозняк. В следующее мгновение его трость превратилась в длинный меч.

Марта тоже вытащила свое оружие, хотя в темноте помещения они пока не видели противника. Более неудачное место для столкновения с вампиром придумать было сложно: закрытое, не слишком просторное помещение, погруженное в темноту, в которой любой вампир мог виртуозно спрятаться. Особенно высший, а Марта никогда не страдала лишним оптимизмом, потому и не рассчитывала на низшего. Если бы рядом не было Михала, она бы уже мысленно простилась с жизнью, а так у нее оставалась надежда на то, что они выстоят. Впрочем, Михал, возможно, стычку и переживет, а у нее самой имелось значительно меньше шансов.

– Какие же вы оба живучие, – внезапно заговорил с ними сгусток тьмы в углу. Однако прежде, чем они успели обернуться в его сторону, голос уже послышался с другой стороны: – Честное слово, я пытался быть милосердным. Вы оба могли обрести свой конец простым и понятным способом, став низшими. Теперь пеняйте на себя.

– Уж лучше просто сдохнуть, чем стать вампиром, – отозвался Михал, высматривая в темноте Бальтазара. Даже его обостренное зрение Волка не позволяло ему рассмотреть его хорошо, он видел лишь размытый силуэт, а Марта так и вовсе ничего не видела. Михал попытался выйти чуть вперед, прикрыв ее собой, хоть и понимал, что она не из тех женщин, которые позволят себя защищать и прятать. – Даже не представляю, чем еще ты можешь нас напугать.

– О, поверь, мой неверный друг, просто сдохнуть у вас не выйдет, – в голосе Бальтазара слышалась улыбка. – Впрочем, времени у меня мало…

Марта, понимая, что толку от нее в этой битве будет немного, сделала единственное, что показалось ей разумным: встала спиной к спине Михала. Вампиры перемещались довольно быстро, а высшие еще и использовали это умение сознательно. Это означало, что Бальтазар попытается атаковать сзади. Даже если она не сможет остановить атаку, задержать его на несколько секунд ей удастся.

– Такая красивая, такая смелая и такая дура, – с сожалением протянул вампир где-то рядом с ее ухом.

Марте захотелось врезать ему, но она сдержала себя, понимая, что проиграет тот, кто попытается нанести удар первым.

Михал завел свободную руку за спину, обхватив Марту за талию, и быстро повернулся в ту сторону, откуда доносился голос вампира. Марта даже не успела сообразить, что произошло, как снова оказалась за его спиной. Послышался смех Бальтазара, словно чего-то такого он и ожидал. Он метнулся в сторону, но Михал разгадал этот маневр, снова повернувшись к нему лицом и спрятав Марту. При таком быстром перемещении у Бальтазара уже не получалось нормально сливаться с темнотой, а потому Михал с легкостью мог рассмотреть его. Несколько следующих секунд превратились для Марты в сплошное кружение, во время которого ей казалось, что она даже не успевает перевести дыхание. И вдруг рядом что-то просвистело, рассекая воздух подобно стреле. Михал быстро оттолкнул Марту в сторону, но острое лезвие успело зацепить ее кожу. В воздухе запахло свежей кровью.

– Нападать на более слабого – это как-то не по-мужски, ты не находишь? – прорычал Михал, бросаясь в темноту, где, как догадалась Марта, находился Бальтазар.

– Она стала твоим слабым местом, Михал? – издевательски поинтересовался Бальтазар. – Или в тебе взыграло позабытое чувство долга?

– Я его никогда не забывал, – отозвался тот, пытаясь нанести удар, но вампир уже переместился.

Марта услышала движение рядом с собой и тоже махнула мечом, но тот рассек лишь пустой воздух, зато она почувствовала, как что-то острое скользнуло по ее бедру и рассекло джинсовую ткань и кожу. От неожиданности и резкой боли она непроизвольно ахнула.

– О, твой запах так меня возбуждает, – рассмеялся Бальтазар. – Раз он отказался тебя выпить, это сделаю я.

Воспользовавшись тем, что Бальтазар отвлекся на Марту, Михал нанес ему удар, однако это оказалось всего лишь очередной ловушкой вампира. Лезвие не успело коснуться его, как он перехватил его ладонью, пользуясь тем, что не чувствует боли из рассеченной кожи, и уже мгновение спустя Михал оказался на полу, проделав в воздухе замысловатый кульбит. Спина тут же отозвалась такой болью, словно ему сломали позвоночник, однако он знал, что это не так. Кое-какие преимущества полуобращения были и у него.

Теперь Марта тоже видела Бальтазара, причем он находился к ней почти спиной, пока разбирался с Михалом. Понимая, что не сможет нанести ему ощутимый урон, она попыталась сделать то, что обычно проделывала с низшими: ударила мечом по коленному суставу, надеясь отсечь нижнюю часть ноги и тем самым на время вывести его из строя.

Однако оказалось, что тела высших вампиров прочнее и даже удар по сочленению требует гораздо большей силы. Такой, какой Марта не обладала. Она почувствовала, как меч вошел в тело, но при этом застрял где-то в середине.

– Ах ты дрянь!

Вот разозлить Бальтзара ей удалось: он замахнулся и ударил ее по лицу уже без насмешек и скидок так, что она отлетела к стене и летела бы дальше, если бы та ее не остановила. Сознание мгновенно померкло. Марта успела услышать только хруст костей, а резкая боль накрыла ее уже тогда, когда мозг отключился и не был в состоянии ее осознать.

Это словно дало сигнал Михалу к тому, чтобы начать настоящую битву. Не то чтобы до этого он воспринимал все происходящее как шутку, но он тоже был вынужден отвлекаться на Марту и следить за тем, чтобы Бальтазар отвлекался с нее на него. Теперь же они оба понимали, что остались один на один.

Михал вскочил на ноги и снова замахнулся мечом. Бальтазар среагировал раньше: острый клинок рассек кожу Михала, но тот в запале даже не почувствовал боли. Битва с высшим вампиром сильно отличалась от битвы с низшим. Последние не обладали ни умом, ни хитростью, только силой и быстротой. Чтобы убить низшего, требовалась сила, высшего – еще и хитрость.

В ход пошел весь хлам, который валялся в комнате. Михал и Бальтазар то нападали друг на друга, то отступали, стараясь выиграть мгновение и продумать следующий шаг. Бальтазар объективно был намного сильнее, не знал усталости, не чувствовал боли, поэтому Михал почти не удивился, когда оказался зажатым в угол без оружия в руках. Словно развлекаясь, Бальтазар тоже выбросил меч, нанося удары исключительно конечностями, швыряя безоружного соперника из стороны в сторону, как тряпичную куклу.

Марта видела это через полуопущенные ресницы, но шум в голове мешал ей осознать происходящее. Только когда после очередного удара Михал повалился на пол и не смог сразу встать, что-то внутри словно пнуло ее, заставляя подняться на ноги, толком не придя в сознание. Мир все еще вращался вокруг нее, но пальцы уже сжимали рукоятку меча. В голове стучала только одна мысль: нужно драться, пока не придет помощь. Она умела это делать, умела вступать в безнадежные сражения только для того, чтобы потянуть время.

Теперь она уже не думала о том, куда наносить удары. Она со всей силы опускала лезвие на Бальтазара, рассекая кожу и утыкаясь в прочнейшие кости. Тот явно не ожидал, что она очнется так быстро, поэтому не сразу понял, что происходит, и первые пару секунд только закрывался руками. Однако его замешательство кончилось быстро, даже слишком быстро на ее вкус. В одну секунду он перехватил ее руку за запястье, больно сдавил и вывернул так, что меч снова выпал. Вторую руку, в которой она сжимала кинжал, Бальтазар тоже схватил за запястье и с силой завернул за спину. Марта оказалась в его холодных объятиях, но на этот раз ее голову не затуманивали иллюзии. Она не видела рядом с собой красивого мужчину, только хищника с горящими глазами, землисто-серой кожей и острыми клыками.

– Ты меня достала, – проревел он, явно намереваясь вцепиться зубами ей в глотку.

Марта попыталась выгнуться и отстраниться, но в этот момент произошло то, чего она никак не ожидала: голова Бальтазара внезапно слетела с плеч и, словно мячик, укатилась куда-то в угол. В лицо Марте брызнула вязкая черная кровь. Обезглавленное тело, за спиной которого стоял немного потрепанный Михал с окровавленным мечом, еще пару мгновений сжимало ее в объятиях, а потом рухнуло на пол.

Как ни хотела Марта устоять, она последовала за ним всего один удар сердца спустя, поскольку ноги внезапно стали ватными, а ее саму затошнило. Упасть ей не дали уже другие руки, не такие холодные и твердые.

– Эй, эй, бесстрашная воительница, ты же не обираешься грохнуться в обморок? – послышался рядом с ее ухом голос Михала.

Марта вцепилась в него слабеющими пальцами и беззастенчиво повисла на нем.

– Голова, – почти промычала она. – Чувство такое, что у меня череп проломлен.

Михал тут же бережно уложил ее на пол, оттолкнув ногой подальше обезглавленное тело, и скользнул руками по ее голове, перебирая волосы.

– Ничего не проломлено, выдумываешь, – слишком нежно для того, чтобы это выглядело правдиво, проворчал он, затем прямо рукавом рубашки, поскольку не имел привычки носить платки в карманах брюк, а пиджак потерял еще ночью, вытер с ее лица черную кровь. – Так лучше?

– Немного, – согласилась она, но кивать не стала, поскольку в голове все еще гудел медный колокол. – Кажется, ты только что оставил меня без поклонника.

– Не могу сказать, что сильно сожалею, но если он был тебе так дорог, ты еще можешь приставить ему голову обратно. Уверен, много времени для воскрешения ему не понадобится.

– Нет, ты знаешь, последнее время его внимание выглядело слишком назойливым, мы явно ждали от отношений разного, – усмехнулась Марта. – К тому же нашелся парень получше, – она легонько погладила его по плечу. – Как сам? Цел?

– Да мне-то что сделается? – отмахнулся Михал. – Как говорил Архиепископ, моей головой можно стену прошибить, а для сотрясения в ней не так много мозгов, – он улыбнулся, помогая ей подняться на ноги. – К сожалению, у нас нет времени отдыхать, нужно обезвредить бомбу и как минимум спрятать голову твоего поклонника, пока не можем ее сжечь, чтобы кто-нибудь сердобольный нечаянно не оживил его.

Марта убедилась, что сможет стоять без посторонней помощи, и только тогда отпустила Михала. Либо ранее он лукавил, говоря, что не помнит код красной бомбы, либо битва освежила его память, но со второй он расправился еще быстрее, чем с первой. Голову Бальтазара они засунули в какой-то ящик и убрали подальше, засыпав хламом, а сами вышли в коридор. Однако не пробежав и десятка метров, Марта внезапно остановилась, прислушиваясь к шуму наверху. Возгласы зрителей звучали уже совсем иначе, в них больше не было восторга и волнения, только страх.

– Там что-то происходит…

Михал, обладающий куда более острым слухом, напряженно кивнул.

– Кажется, я даже знаю что…

Продолжить ему не позволил сильный грохот, заглушивший вопли зрителей. Замок содрогнулся как от удара.

* * *

Когда экран погас, скрыв Константина Шереметьева от зрителей, те еще несколько секунд ошарашенно молчали, сидя на своих местах. Аврора и Виолетта, следившие за всем происходящим из-за двери комнаты, в которой сидели уже почти час, тоже не отводили взгляда от темного дисплея, где спустя минуту должна была начаться трансляция их поединка. Обе понимали, что ничего показывать он уже не будет. И обе хватались только за эту мысль, поскольку сейчас она казалась самой безопасной. Верить в то, что говорил Константин, они не могли и не хотели.

– Боже мой, так ты была права, – наконец выдохнула Аврора.

Это легкое движение воздуха, которое, конечно, ни один из зрителей не мог уловить, тем не менее словно подтолкнуло их к осознанию происходящего. Кто-то один первым подскочил со своего кресла и что-то крикнул, за ним поднялся второй – и началась настоящая паника. Люди метались из стороны в сторону, не соображая, куда бежать, толкали друг друга, падали, бежали по упавшим. Как и Алекс, все поняли, что замок взорвется гораздо раньше, чем планировалось, и каждый пытался спасти только свою жизнь.

– Они же убьют друг друга еще раньше, чем это сделают вампиры, – со слезами на глазах прошептала Виолетта, глядя на все происходящее.

– Вас нужно отсюда вывести, пока здесь не началось смертоубийство, – встревоженно заметил подошедший высокий мощный мужчина, один из телохранителей Авроры. Второй маячил у него за спиной, дожидаясь приказа. – К сожалению, отсюда нет другого выхода, придется пробираться через толпу.

Сама Аврора оказалась более хладнокровной, чем они все.

– Хватит тупить, надо вывести людей, тогда и дорога освободится!

Оба телохранителя послушно кивнули, кинулись в толпу и принялись наводить порядок среди растерянных людей. Виолетта на мгновение позавидовала бывшей подруге: ее родители не поддались моде нанимать дочерям телохранителей-женщин.

«Если одна шалава переспала со своим охранником, то это на значит, что моя дочь такая же», – отвечал отец Авроры на все вопросы. «Шалавой», правда, оказалась дочь его непримиримого политического соперника, а после таких высказываний соперник стал еще более непримиримым.

Не то чтобы Виолетта была недовольна Мартой. Как телохранитель она ее полностью устраивала, но частенько позволяла себе лезть в ее дела. Впрочем, теперь все это было уже в прошлом. И сейчас следовало думать о том, как спасти мечущихся в панике людей, а Марта для этого как раз делала гораздо больше церберов Авроры.

– Надо им помочь, – предложила Виолетта, глядя на все происходящее из-за двери. – Их только двое, а там несколько сотен зрителей.

– Чем ты им поможешь? – огрызнулась Аврора. – Они профессионалы, оба бывшие военные, участвовали в боевых действиях, лучше знают, что и как надо делать. Мы будем только мешать.

Виолетта не могла не признать ее правоту. Она отошла от двери и прошлась по комнате, нервно кусая губы. На самом деле им с Авророй тоже не мешало бы покинуть башню, но об этом пока не могло идти и речи. Идея оказаться среди паникующей толпы не нравилась обеим, поэтому они предпочли дождаться, пока телохранители выведут людей и вернутся за ними, как и предлагала Аврора.

Мысли Виолетты скользнули в сторону Алекса. Как он там? Что сделал с ним Константин? Еще до того, как экран погас, Виолетта видела, что старший Шереметьев растерялся, но едва ли его растерянность продлилась долго. Она только надеялась на скорость Алекса, на то, что ему хватило этих мгновений, чтобы сбежать. Она знала, что у вампиров не работает человеческое правило «кто моложе, тот быстрее». Быстрее обычно оказывался тот, кто опытнее. То есть Константин.

И вдруг что-то произошло. Шум в зале неожиданно стих, как будто замер перед другим звуком: стремительно нарастающим гулом. Виолетта обернулась, собираясь спросить у Авроры, которая по-прежнему смотрела в зал, что происходит, но в этот момент башня словно покачнулась, пол ушел из-под ног, а затем с потолка посыпалась побелка. Виолетта от неожиданности упала на пол, Аврора успела схватиться за что-то рукой и удержаться на ногах.

– Что это такое? – побелевшими губами прошептала Аврора.

– Взрыв! – догадалась Виолетта. – Они начали взрывать замок.

– Черт…

Тут же в комнату влетели оба телохранителя Авроры. В экстренной ситуации оба решили, что попытаются вытащить свою подопечную даже через толпу, поскольку выводить сначала людей уже не осталось времени. Однако их опередил кое-кто другой.

– Я позабочусь о них, – послышался со стороны окна голос Алекса. – Выводите людей!

– Алекс! – Виолетта мгновенно поднялась на ноги и повисла у него на шее. – Я так рада тебя видеть!

Тот на мгновение прижал ее к себе, но быстро отстранился.

– Давайте сюда, – велел он, – я выведу вас через окно.

Он обнял Виолетту за талию, чтобы вытащить ее тем же путем, каким вошел сам, благо цепкие ногти вампира позволяли ему лазать по отвесным стенам, и наклонился над подоконником, но тут же отшатнулся обратно.

– Что такое? – Виолетта выглянула в окно и сдавленно охнула: – Низшие…

Глава 20

Земля задрожала так, что Марта едва не потеряла равновесие, но Михал помог ей удержаться на ногах. Посыпавшиеся сверху песок и мелкие камни заставили их обоих напрячься в ожидании более крупных разрушений, но потолок остался на месте.

– Это что? Взрыв?

– Похоже на то, – Михал несколько раз оглянулся по сторонам, определяя, куда идти, а затем тронул Марту за руку, но лишь для того, чтобы привлечь внимание и молча отдать приказ не отставать. Держаться за руки сейчас было крайне неразумно: лучше оставить их свободными для оружия. Он направился в сторону большой дубовой двери, через которую они вошли в этот коридор, но уже через два шага перешел на бег.

Марта старалась не отставать, хотя рассеченное Бальтазаром бедро заметно болело и вынуждало ее хромать. Она умела не обращать на такие мелочи внимания. К тому же в разгаре битвы адреналин бурлил в крови, работая не хуже любого обезболивающего.

Они поднялись по лестнице и в районе второго этажа столкнулись с потоком несущихся в панике зрителей. Им пришлось освободить дорогу, иначе те снесли бы их обоих. Несколько человек, достигнув второго этажа, отделились от остальных и кинулись в переход, соединявший первую башню с башней Шереметьевых. Видимо, им надоело толкаться на узкой лестнице, и они решили пойти в обход. Однако это оказалось плохой идеей: с другой стороны перехода показалось несколько низших. Люди закричали и бросились назад. Их крики привлекли внимание тех, кто оставался на лестнице. Там тоже заметили низших, что усилило панику. Несколько человек попытались вернуться назад, наверх, но потоки людей, следовавших за ними, не давали им это сделать. Ловушка Шереметьевых начинала захлопываться: добравшись до лестницы, низшие уже никого не выпустят из башни, пока она полностью не разрушится и не погибнет в огне. Еще один взрыв вновь заставил башню содрогнуться, а по потолку перехода пробежала крупная трещина.

– Марта, нужно задержать их! – мгновенно оценив ситуацию, крикнул Михал, кидаясь наперерез низшим и снося по дороге голову самому резвому.

Вампиры, учуяв людей, потеряли остатки разума и уже не обращали внимания на наносимые им ранения.

Михал едва успел подумать о том, что вдвоем им не сдержать такое количество низших, когда рядом с ним, вероятно, спрыгнув с лестничного пролета, приземлился высокий крепкий мужчина – один из телохранителей Авроры – уже с вытащенным из ножен мечом.

– Вовремя, – прокомментировал Михал, с новой силой бросаясь на вампиров и краем глаза контролируя положение Марты, чтобы в любой момент прийти ей на помощь.

А помощь той была очень даже нужна. Низшие, учуяв запах крови из открытой раны, в одно мгновение потеряли интерес к людям на лестнице и устремились к ней. Только еще один взрыв, частично обрушивший потолок коридора, сумел задержать их. Некоторых придавило камнями, другим преградило путь, но все это было лишь временным облегчением. Вампиры продолжали лезть из башни Шереметьевых через переход.

– Михал, их слишком много, – Марта покачала головой, видя, что обрушение лишь замедлило поток, но не остановило его полностью.

И даже оба телохранителя Авроры не могли сильно помочь. Она оглянулась на лестницу, на которой как раз появились Виолетта и сама Аврора. Следом за ними бежал Алекс, и сейчас Марта была рада видеть его как никогда, поскольку он мгновенно оценил ситуацию, обогнал всех по перилам лестницы и бросился им на помощь.

– Так и нас уже немало, – со странной улыбкой отозвался Михал, замечая, что Алекс хорошо вооружился: он держал сразу два коротких меча. Молодой вампир прекрасно сражался обеими руками, Михал знал это. К тому же он был сильнее и быстрее их противника, а значит, его присутствие равнялось помощи небольшого вооруженного отряда.

Однако Марту это не успокоило. Она видела, что низшие лезут как из рога изобилия, а один из телохранителей Авроры уже серьезно ранен. Еще пару минут – и в строю останется только Алекс и, может быть, еще Михал, а вдвоем им вампиров не сдержать. Людей же было слишком много. Узкие, уже частично обрушившиеся ступеньки замедляли эвакуацию.

– Да уж, – проворчал Алекс, снося голову одному из низших, – но должен заметить, что ваши раны несколько деморализуют меня, – он бросил быстрый взгляд на Марту и ее пропитавшиеся кровью джинсы. – Правда, эти тоже хотят только тебя и того парня, – он кивнул на едва держащегося на ногах телохранителя Авроры, – на остальных им плевать.

У Марты в голове словно что-то щелкнуло. Это показалось ей идеальным решением. Если они не могут сдержать поток, стоит его перенаправить. И у нее есть такой шанс. Не задумываясь о последствиях, она побежала вперед и нырнула в лабиринт камней, образовавшийся после обрушения потолка, навстречу потоку низших. Лабиринт давал ей шанс преодолеть часть коридора незамеченной. Запах все равно заставит вампиров следовать за ней.

Она слышала, как ее окликнула Виолетта, но сознательно не оглядывалась. Она хотела позвать раненого телохранителя за собой, но, когда посмотрела в его сторону, он как раз свалился замертво. Теперь самый лакомый запах распространяла только она.

– Марта, вернись! – проорал ей вслед Михал, разгадав ее маневр. Впрочем, и гадать было особо нечего: низшие рванули за ней как под гипнозом. – Это самоубийство!

Конечно, она не вернулась, даже если и услышала. Михал и не надеялся на это: она была слишком упряма и давно готова умереть ради спасения кого-то другого. Глубоко в душе он признавал, что она действует правильно, но очень глубоко.

– Алекс, держи тут оборону сам! – крикнул он молодому вампиру, устремляясь вслед за Мартой. Одной ей не справиться, даже не убежать. Низшие быстро нагонят ее, если им не помешать.

Марта добралась примерно до середины коридора, когда поняла, что дальше ей не пройти. Впереди мелькало слишком много низших. Назад пути тоже не было: оттуда уже лезли те вампиры, которых она увлекла за собой. Поблизости виднелся только один потенциальный выход: окно. Прыжок со второго этажа средневекового замка мог плохо для нее закончиться, но она все равно метнулась к окну и рукоятью меча выбила стекло. Она старалась не оглядываться, и так слыша, что низшие лезут через завалы за ней, по ее кровавому следу. Поэтому вместо ненужных сомнений она высунулась в окно и быстро оценила обстановку, ища варианты минимизировать риски. И такой вариант нашелся: недалеко от окна росло дерево. Если правильно оттолкнуться, можно допрыгнуть и ухватиться за одну из веток. Даже если ей не удастся удержаться, это замедлит скорость падения. А оттуда до зеленого лабиринта парка остается несколько шагов, в нем можно будет попытаться скрыться. Нет, не для того, чтобы спастись, на это Марта не рассчитывала. Ей просто нужно было выиграть немного времени и увести вампиров подальше.

Она не стала складывать меч в ножны, просто бросила его вперед примерно туда, куда рассчитывала приземлиться, и прыгнула, услышав клацанье зубов у себя за спиной.

Михал, следуя за Мартой, старался одновременно уничтожить как можно больше низших, поэтому бежал не так быстро, как она. Вампиры, чувствующие запах крови, ускользавший от них, становились довольно легкой добычей, поэтому он успел отрубить голову как минимум троим или даже четверым, прежде чем пробраться в щель между обвалившимися камнями, в которой скрылась Марта.

Когда он протиснулся в нее, Марты уже и след простыл. И если бы не устремившиеся к окну вампиры, он бы даже не понял, куда она делась. Оттолкнув мечом низшего, уже забравшегося на подоконник, Михал выглянул в окно и успел заметить, как Марта вместе с веткой, за которую она держалась руками и которая не выдержала ее веса, тяжелым мешком упала на землю, приземлившись на спину. В тот же момент в ветках дерева Михал заметил движение: один из низших прыгнул за ней. Времени думать не оставалось, поэтому Михал тоже сиганул следом. Голова вампира отлетела в сторону еще до того, как его ноги коснулись земли.

– Цела? – коротко поинтересовался Михал, протягивая Марте руку.

– Неуместный вопрос, – простонала она, хватаясь за его руку и поднимаясь на ноги. – Пока жива, спасибо и на этом. – Она подхватила с земли меч и все же посмотрела через плечо. – Укроемся в лабиринте, это даст нам шанс, на открытом месте мы покойники.

– А разве ты не этого добиваешься? – проворчал Михал, тем не менее подталкивая ее в сторону зеленых насаждений. Однако они не успели сделать и нескольких шагов, как его слух уловил там движение. – Стой! – Он схватил ее за руку и рывком притянул к себе.

– Что, и там тоже? – устало вздохнула Марта. У нее заканчивались силы. Все тело болело, рука едва держала меч, и она даже не была уверена, что сможет замахнуться и нанести еще хотя бы один удар. Позади чуть замешкавшиеся вампиры вот-вот возьмут ее след, впереди тоже кто-то ждал. По всему выходило, что это и будет ее конец. Их конец. Низших оставалось еще больше десятка по ее ощущениям, как бы ни был хорош Ватиканский Волк, ему не убить столько в одиночку.

Мысль о Ватикане снова заставила в ее мозгу что-то щелкнуть. Она повернула голову и увидела на земле оставленную кем-то из персонала минимойку, с помощью которой они не раз на ее глазах «подметали» струей воды дорожки, смывая листья, мелкий мусор и грязь.

– Михал, ты не священник, но ты же можешь освятить воду?

– Что? – тот посмотрел на нее таким взглядом, словно был уверен, что ослышался.

– Вода! – она указала на минимойку. – Святая вода! Вампиры реально боятся всего такого, Бальтазар сам мне говорил. Освяти эту гребанную минимойку, и используем ее как оружие.

– Это безумие, – констатировал Михал.

Тем не менее рука уже сама залезла под рубашку, вытаскивая маленький нательный крестик, который Марта надела ему на шею несколько часов назад, а в голове мгновенно возникли слова необходимой молитвы. Никогда раньше Михал такого не делал, но сотни раз видел, как делают другие. Он не имел никакого права совершать подобные действия, но сейчас не было времени задумываться о таких мелочах. Если Господь рано или поздно захочет наказать его за это, пусть наказывает, сейчас главным было спасти людей. Да и самих себя неплохо бы.

Шум со стороны зеленого лабиринта заметно приблизился, когда он закончил читать молитву.

– Надеюсь, это сработает, – заметил он, нажимая на кнопку минимойки. Из тонкого шланга сильной струей хлынула вода. Михал надеялся, что все же освященная.

Первые же выбежавшие им навстречу вампиры доказали, что идея Марты была не такой уж и безумной: вода подействовала на них как кислота. Их тела задымились и начали плавиться, Марте оставалось только сносить им головы, пока Михал направлял струю на следующих «гостей», спрыгнувших вслед за ней с галереи.

Рядом с ними пострадавшая от трех взрывов башня окончательно потеряла устойчивость и начала заваливаться.

* * *

Марта сидела на скамейке парка, глядя на дымящиеся развалины башни и думая о том, что, наверное, никогда больше не сможет поднять руки. Даже боль в рассеченном бедре и ушибленной спине не тревожила ее так сильно. Сейчас ей казалось, что она даже пальцы сжать не может, чтобы взять ложку или вилку, не то что меч. В таких масштабных битвах она еще никогда не принимала участия. И хотя прилив адреналина и удовлетворение после очень ей понравились, опустошение и бессилие ее немного пугали. Против обыкновения, ей даже не хотелось секса, она была выжата как лимон, и единственное желание, которое еще оставалось в ней, было желанием выспаться.

– Я проверил, низших не осталось, – сообщил над ее ухом голос Алекса. – Всех людей эвакуировали, и они уже уехали на автобусах, которые их сюда доставили.

Марта кивнула в знак того, что все услышала и поняла, но даже не посмотрела на молодого Шереметьева. Не потому, что ей было неприятно его видеть, а потому, что даже кивок закончился для нее приступом головной боли. О том, чтобы запрокинуть голову и посмотреть наверх, не могло быть и речи. Марта решила, что надо будет провериться на предмет сотрясения мозга.

– Кажется, я еще не скоро вернусь в строй, – невпопад ответила она Алексу. – Присмотришь за Виолеттой?

– Конечно, – по его тону она поняла, что он улыбнулся. – Я теперь всегда буду за ней присматривать. Она – все, что у меня осталось. С моей… моим кланом наши пути теперь разошлись.

Марта снова кивнула и тут же пожалела об этом. Алекс, постояв еще немного рядом, отошел в сторону. Наверное, чтобы найти Виолетту.

Его место занял Михал. Точнее, о том, что это он, Марта догадалась, только когда он обошел ее и появился в поле ее зрения. Он тоже выглядел уставшим, в порванной, забрызганной черной кровью вампиров одежде, но глаза при этом горели возбужденным огнем. Еще сильнее, чем после той битвы, когда Бальтазар подослал шестерых низших, чтобы убить ее. Впрочем, теперь у Марты уже язык не поворачивался назвать ту драку битвой.

Он присел перед ней на корточки, тревожно заглядывая в лицо, и протянул кружку с непонятным содержимым, по запаху больше всего напоминающим грязные носки.

– Выпей, – велел он, сжимая ее пальцы вокруг кружки. – Это настойка из трав, фирменный рецепт одного из Волков, неплохо помогает восстановить хотя бы минимальные силы.

– Спасибо, – поблагодарила Марта, однако стоило Михалу отпустить кружку, как та едва не выпала из ее рук. Тогда ему пришлось помочь ей сделать несколько глотков. Марте это не понравилось, она никогда не любила выглядеть слабой, поэтому она быстро сделала вид, что больше пить не хочет. – Никогда еще так не уставала, – все же призналась она вслух, не глядя на Михала.

– Сколько раз до сегодняшнего утра ты участвовала в битвах с низшими? – поинтересовался он, пересаживаясь на скамейку рядом с ней, чтобы было удобнее удерживать кружку в ее руках. Он все еще намеревался заставить ее допить настойку до конца.

На взгляд Михала, Марта не могла иметь большого опыта в таких битвах. Ей было всего тридцать или чуть больше, он не знал точно, и последние семь лет она присматривала за Виолеттой, которая едва ли каждый день ввязывалась в такие неприятности, как этот конкурс. Не было ничего удивительного в том, что она так устала.

– С низшими? Раз пять или шесть, – она пожала плечами. – Но только один раз их было больше одного. В таких битвах, как сегодня, я не участвовала никогда. Война – не мой профиль. А это была уже война. Пусть пока не объявленная, но она уже началась.

Михал промолчал, только перевел взгляд с нее на дымящийся замок. Башня, потревоженная взрывами, давно рухнула, огонь уже лизал стены следующей, а где-то далеко слышались сирены пожарных низколетов. Марта была права, война уже началась. Шереметьевы не отступят от своего плана только потому, что первый раз не удался, он знал это.

– Что ты будешь теперь делать? – спросил он через некоторое время. – Снова вернешься к Ремешевым и будешь охранять Виолетту?

– Не знаю, зависит от того, как быстро я смогу это сделать, – Марта поморщилась. – Если мне потребуется длительный больничный, Ремешев найдет кого-то другого. Никто не ждет, пока потрепанный телохранитель восстановит свои силы, охрана нужна каждый день. – Марта нашла взглядом Виолетту, которую обнимал Алекс. На его счастье, клубы дыма и тучи превращали пасмурное утром почти что в сумерки, которых вампиру хватало, чтобы прятать свою сущность.

– Что-то мне подсказывает, что охрана на каждый день у девчонки уже есть, – хмыкнул Михал, проследив за ее взглядом. – Если, конечно, ее папаша после всего случившегося позволит ей дружить с вампиром. Тем более эта дружба будет весьма опасной. Шереметьевы не простят Алексу предательство.

– Скорее всего, нет, поэтому ему, вероятно, придется уйти в глубокое подполье. Хотя… После того, как столько людей услышали планы Константина, скорее самим Шереметьевым придется искать подполье поглубже.

– Но ты же понимаешь, что это не заставит их отказаться от своих планов? – Михал выжидающе посмотрел на нее.

– Скорее, это вынудит их действовать быстрее, – предположила Марта. – И агрессивнее. С невестой и ребенком мы их обломали, но это не значит, что они не попробуют снова или не выберут другой путь. Они уже пересекли черту, и пути назад у них нет.

– Нужно помешать им. На разработку плана времени немного, но оно есть. Ты со мной или, если Виолетте не угрожает стать матерью этого ребенка, то ты в этом не участвуешь? – напрямую спросил он.

– Я не воин, Михал, – Марта все же рискнула повернуть голову и посмотреть на него, хотя от этого мир слегка закачался. – От меня мало проку. Даже сегодня тебе приходилось больше защищать меня, чем ждать помощи. Я хороша там, где есть кто-то слабый и беззащитный.

– Едва ли в попытках помешать Шереметьевым нам часто придется участвовать в таких битвах, как сегодняшняя. Скорее, это будет битва подпольная. А я как раз не силен в этом, однажды я такую уже проиграл. Если бы у меня все еще была моя стая, я бы тебя не просил. Впрочем, – он отвернулся от нее и снова перевел взгляд на замок, перед которым о чем-то шептались Алекс и Виолетта. Заметив, что он смотрит на них, они направились в их сторону. – Я не имею права тебя уговаривать. Просто хочу, чтобы ты знала: я готов тебя защищать, если потребуется.

Марта молчала, не зная, что ответить, до тех пор, пока к ним не подошли их «детки». Алекс обнимал Виолетту за плечи и выглядел при этом очень серьезно.

– Там еще есть свободные низколеты, – сообщил он. – Если вы не хотите объясняться с местными властями, я могу предложить вам быстро скрыться на одном из них. Я должен остаться и дать показания против своего клана, хотя и подозреваю, что это будет бесполезно.

– Почему? – удивилась Марта.

– Потому что Константин уже наверняка начал кампанию по созданию общественного мнения в соцсетях и СМИ. Его денег хватит, чтобы утопить правду в пропаганде.

– О чем я и говорил, – кивнул Михал, снова покосившись на Марту. – Уезжаем?

– Я уже связалась с папой, он скоро приедет за мной, – добавила Виолетта, с тревогой глядя на Марту. – Ты можешь уезжать.

– Как минимум, тебе нужно в больницу, – продолжал настаивать Алекс. – И тебе, – он посмотрел на Михала, – стоит отвезти туда ее, хотя врач тебе тоже не помешал бы.

Марта не стала спорить. Встречаться с властями она точно не хотела, хотя преступлений и не совершала. Да и Михалу не стоило объяснять, кто он и как во все это ввязался. Поэтому она поднялась на ноги, намереваясь пойти к стоянке низколетов, но тут же покачнулась. Ноги держали ее так же плохо, как и руки. Михал тут же подхватил ее, не давая упасть. Если бы не двое бессонных суток, во время которых он пережил полуобращение и самую масштабную битву за последние годы, у него наверняка хватило бы сил отнести ее на руках, но сейчас пришлось лишь поддерживать за плечи, помогая идти.

Усадив ее на переднее сиденье одного из оставшихся низколетов и пристегнув ремнем, он занял водительское кресло. Водить подобный транспорт он умел, правда, не в такой местности.

– Надеюсь, нас не укачает с моей манерой полетов, – заметил он, поднимая низколет в воздух.

– Лучше скажи мне, какой у нас план? – будничным тоном поинтересовалась Марта, глядя в окно. – Подлечиться – это понятно, а дальше что? Вдвоем мы мало что сможем. Есть ли шанс найти кого-то из твоей стаи?

Михал на секунду оторвал взгляд от «дороги», посмотрев на Марту.

– Шансы всегда есть, – коротко ответил он. – Я хорошо знаю их привычки, думаю, нескольких точно сможем отыскать.

– Хорошо, – коротко прокомментировала она, прикрывая глаза. – Разбуди, когда доберемся до больницы.

Эпилог

Мирослава беспокойно ходила из угла в угол маленькой комнаты и решительно не знала, что ей делать. Ее привезли сюда четыре дня назад, после того, как она выбыла из конкурса, велели ждать какой-то второй его части и никаких других сведений не дали. Никого из своего персонала она больше не видела, даже телохранителя. Вампиры молча приносили ей еду и не отвечали ни на какие вопросы. А со вчерашнего вечера перестали приходить даже они.

Из ее окна виднелся лишь пышно цветущий сад, но вылезти наружу она в любом случае не смогла бы, поскольку ее комната находилась на четвертом этаже. Мирослава знала, что она уже не в замке, где проходил конкурс, поскольку несколько часов ее куда-то везли, но определить свое местоположение не могла. И это пугало ее больше всего.

Щелкнувший замок в двери заставил ее вздрогнуть. Она быстро вытерла лицо, поскольку последние полчаса из глаз то и дело катились слезы, и обернулась.

– Ты уже не спишь?

Меньше всего на пороге своей комнаты она ожидала увидеть Константина Шереметьева.

– Что происходит?

Константин закрыл за собой дверь, прошел в комнату и без приглашения опустился в одно из кресел, жестом указав Мирославе на второе. Она послушно села, не сводя с вампира взгляда.

– Прости, что держим тебя здесь, – глухо сказал Константин. В этот момент он показался Мирославе таким уставшим, словно был обычным человеком, только что вышедшим из шахты после двух смен непрерывной работы.

– Что случилось? – испуганно повторила она. – Конкурс закончился?

Константин кивнул.

– Только совсем не так, как мы на это рассчитывали.

– В каком смысле?

– Алекс… – Вампир скривился, как будто даже имя сына причиняло ему боль. – Он предал нас.

Мирослава ахнула.

– К-как?

– Оказывается, он уже давно знаком с Виолеттой Ремешевой. Еще до конкурса они вступили в сговор. Привлекли на свою сторону не только телохранителя Виолетты и ее лучшую подружку Аврору, но даже нашего распорядителя, Забранского…

– Постойте, – перебила его Мирослава. – Аврора и Виолетта терпеть друг друга не могут.

– Ты уверена? – на лице Константина промелькнула грустная улыбка. Он вытащил из кармана смартфон, вывел на экран какую-то статью и протянул его Мирославе.

Та быстро прочитала небольшой текст. Аврора и Виолетта весьма слаженно давали показания против Шереметьевых, рассказывая про них такие ужасы, что у Мирославы волосы на голове становились дыбом.

– Но… как?.. – она непонимающе посмотрела на Константина.

– Я не знаю, когда они успели помириться, но вражду только изображали. Забранский, Ильина и Алекс вели обеих к последнему конкурсу, а затем устроили… Они взорвали башню, погибли и пострадали и люди, и вампиры из нашего клана. А теперь они пытаются свалить все это на нас. Мы ждали провокации после угроз в адрес конкурса, но не думали, что в ней будут замешаны конкурсантки и один из нас.

– И что вы будете делать? – Мирослава чувствовала, как на глаза снова наворачиваются слезы. На этот раз от несправедливости и жалости к Константину.

– К счастью, люди верят нам больше. Алекс и Забранский объявлены в розыск, когда их найдут, мы будем настаивать на казни. Против девчонок ничего выдвинуть не можем: ты же понимаешь, Ремешев нас на куски порвет, если мы хоть посмотрим в сторону его дочери.

Мирослава кивнула. У нее в голове не укладывалось все, что говорил Константин, но тем не менее она ему верила. Аврора и Виолетта еще в детстве были падки на жестокие розыгрыши, вполне могли пойти и на такое. Ее давно удивляло, что Виолетта, оказываясь на последнем месте, потом так легко выигрывала конкурсы, словно ей помогали. Самой Мирославе тоже помогли один раз, но только потому, что иначе волк убил бы ее.

– Поэтому я еще раз прошу прощения за то, что мы держали тебя здесь, – продолжил Константин. – Сама понимаешь, какое-то время ушло на решение этих проблем.

– Конечно, я понимаю, – кивнула Мирослава, успокаивающе погладив его по плечу. – Не беспокойтесь, никто не причинил мне вреда.

– Я сейчас же прикажу отвезти тебя домой, если только…

– Если только что? – Мирослава испытующе заглянула ему в глаза.

– Я знаю, что сейчас не время и не место говорить об этом, – Константин на мгновение опустил взгляд, но тут же снова посмотрел на Мирославу, и та вдруг почувствовала, что буквально тонет в его карих, отливающих красным глазах. – Но я боюсь, что и так упустил уже много шансов. Я звонил твоей матери, она сейчас занята распутыванием всей этой истории и не возражает, если ты на время уедешь куда-нибудь. Ты устала во время конкурса, тебе нужно отдохнуть. И будет лучше, если ты переждешь все происходящее где-нибудь подальше. Я знаю, что, наверное, кажусь тебе уже старым, ведь тебе всего девятнадцать, а я даже выгляжу в два раза старше, но я хочу, чтобы ты узнала меня получше. Если после этого решишь, что это не по тебе, я клянусь вернуть тебя домой. Ты вообще в любой момент сможешь уехать, как только захочешь.

Мирослава едва не ахнула, когда поняла, что именно он имеет в виду. Она опустила глаза, с удивлением замечая, что он держит ее за руку, а она даже не чувствует холода его тела и не помнит, когда именно он коснулся ее. И еще больше ее поразило то, что она действительно хочет поехать с ним.

– Конечно, – кивнула она и несмело улыбнулась. – И вы вовсе не кажетесь мне старым.

Content

Лена Обухова, Наталья Тимошенко
Избранница

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог