Ирина Потанина

Дети Деточкина или Заговор Бывших мужей

Пролог

Ощутив под колёсами ровный асфальт, Тоёта издала победный рёв и вжала водителя в сиденье. Стрелка спидометра уперлась в ограничитель на отметке 180. Многокилометровый проспект закончился через три минуты.

– Кто с мечом к нам пришел, тому и морду с плеч, – нелепо пробормотал Васёк, вспоминая оставленный позади разбитый передок Джипа преследователей.

Кажется, погоня отстала. Остальные мысли были менее актуальны и приходили постепенно. Вместе с холодным потом, с запоздалым, и потому смешным, ощущением страха, с тошнотворной болью в животе и прочими свидетельствами того, что Васёк, еще несколько минут назад чувствовавший себя бесстрастным роботом-водителем, вновь превращается в человека. Подгоняя машину к заветному гаражу, парень тщетно пытался успокоиться.

Серж, как и положено, терпеливо ожидал внутри. Скрипнули ворота, закрывая этот вечер непредвиденных трудностей навсегда.

– Курево есть? – Васёк всё никак не мог прийти в норму.

Серж протянул пачку.

– Что?

– Охранники, блин, никуда не уезжали сегодня. Информатору за такое морду надо набить, – Васёк мысленно приказывал пальцам перестать дрожать, – Работаем наобум! Вечно всё на волоске!!! Хорошо, Мэтр сегодня раньше ушел… Будь он до конца на объекте, я б его, блин, и забрать не успел…

Сергей сочувственно покачал головой, плюнул на ладони, потёр одну о другую и отправился работать. Куча тряпья в углу заворочалась, на поверхность вылез заспанный Информатор.

– А чё я?! – осторожно начал он, – Я чё, типа, услышал, то и…

Информатор принялся подробно рассказывать, с чего он взял, что охранники должны были отсутствовать. Василий его не слышал. В ушах, разрывая перепонки, грохотали два надрывающихся мотора. Ровный рокот угнанной Василием Тоёты поглощался всё чаще ненавистным басом вражеского джипа-преследователя.

– Всё, проехали, проехали, – вновь подошедший Сергей похлопал товарища по плечу, – Впредь умнее будем.

1. Глава первая, постоянно норовящая стать для героини последней.

Устраивать панику я собралась, только сообразив, что иначе это безобразие никогда не кончится. Сняв с глаз пакетики чая, я неохотно вытащила себя из горячей пенистой ванны и облачилась в купальный халат. Расческа без особой надежды на успех пробежалась по завитушкам волос. Я мрачно погрозила потолку кулаком, после чего демонстративно залезла в шкаф. Ни одной подходящей для похода наверх шмотки не обнаружилось. Настроение не ухудшилось только по причине полного отсутствие оного. Господи, даже пойти поругаться с соседями не в чем!!!

Вот они – плоды самостоятельного бизнеса. До сих пор поражаюсь, каким образом люди, зарабатывающие деньги, умудряются находить время, чтобы их тратить. Лично меня это дурацкое сыскное агентство поглощает настолько, что ни о каких походах по магазинам и речи быть не может. Если и мелькнёт прибыль, которую не нужно немедленно вкладывать в дальнейшее развитие дела, то обязательно в тот момент, когда и вздохнуть-то некогда.

Между тем звук, доносящийся от соседа сверху, становился всё более омерзительным. Нет, вы не подумайте, я не скандалистка какая-нибудь. Более того, обычно взаимодействую с соседом сверху по принципу «если изнасилование неизбежно, расслабьтесь и получайте удовольствие». То есть, к примеру, насколько бы поздно Артем (так зовут этого малолетнего вредителя) не врубал свой громогласный магнитофон, я не возмущаюсь, а, напротив, пытаюсь тоже наслаждаться музыкой. Но сейчас Тёма явно перешел все границы. Этот негодяй вот уже три часа, как колотил по полу молотком! На мой взгляд, кощунственно делать ремонт в воскресное утро. Более того, этот кошмар был затеян соседом именно тогда, когда я решила, наконец, заняться приведением в порядок себя в целом, и собственных нервов в частности.

«Господи!» – мысленно завопила я, – «Если этот звук немедленно не прекратится, моя голова развалится на кусочки. В таком виде я, как человек созданный по подобию, буду Тебя компрометировать…»

«Не богохульствуй! Нашла кого шантажировать общественным мнением!» – чутко отреагировала внутри меня Совесть, ставшая в последнее время жутко религиозной. Выслушав в свой адрес все заготовленные для мерзкого соседа ругательства, она обиженно заскулила. Бормоча что-то о том, как в наказание мне, Небо скоро обрушится на Землю, Совесть гордо удалилась в глубины подсознания.

Это был первый раз, когда угрозы моей Совести сбылись. То ли в ответ на человеческую агрессию, то ли в отместку за соседскую агрессию, добротный кусок потолка вдруг рухнул на пол. Я чудом успела отскочить в сторону. Наверху моментально воцарилась кромешная тишина. Глупо рассматривая сквозную дыру, я лихорадочно соображала, что делать дальше.

– Ну, конечно! – довольно бодро произнесла я, наконец, – Как шуметь на весь дом, так он есть. А как собственное хулиганство расхлёбывать, так уже исчез куда-то?! Я вот сейчас как поднимусь, да как надеру тебе уши!

Я была старше соседа на десять лет, посему имела полное право разговаривать с двадцатилетним Тёмой подобным образом. Раздавшиеся с потолка сдавленные смешки разозлили меня до невозможности.

– Я сейчас кому-то посмеюсь! – быстро поставив на плоскую голову кухонной табуретки маленький стульчик, я залезла на образовавшуюся пирамиду, намереваясь грозно просунуться в образовавшуюся дыру. Та оказалась слишком узкой. В неё пролезла только рука, и то не моя. Появившаяся из дыры мужская лапа нелепо пошарила по воздуху, после чего нащупала моё горло и тут же поддалась природному хватательному рефлексу. Я в ужасе прохрипела что-то матерное. Тёма осознал происходящее и быстро разжал ладонь. Первый раз в жизни я была рада, что в этой квартире низкие потолки. Когда ножка маленького стульчика приземлилась в миллиметре от моего виска, я на всякий случай мысленно сообщила, что всё поняла, и богохульствовать впредь не собираюсь. Кажется, мне поверили. Кусок Тёминой конопатой физиономии осторожно приблизился к дыре.

– Хэлло! А дядя Жорик дома? – растягивая губы в нелепой улыбке, поинтересовался сосед.

– Ты продырявил потолок, дабы задать мне этот вопрос? – не поднимаясь, потому что из горизонтального положения удобнее было созерцать дыру, поинтересовалась я, – Общепринятые квартирные отверстия тебя уже не устраивают?

– Сорри, – Тёма совсем не выглядел виноватым, – Большой привет от советских строителей. Ладно, заводской брак – дыра в перекрытии. Это я понимаю. Но зачем же её, типа, таким дрянным раствором заделывать? Пару раз всего с силой по полу стукнул, и вот результат…

– Во первых не пару раз, а значительно больше… Во-вторых, ты мне на строителей это все не спихивай… Отвечать все равно тебе придется!

– Нет в мире справедливости, – вздохнул сосед, но все же груз ответственности на себя принял, – Я сейчас, типа, спущусь.

Спустился он, конечно же, через балкон. Вот такая странная была у нашего соседа манера ходить в гости. Впрочем, в этом мы были виноваты сами. Однажды, забыв ключи, Жорик продемонстрировал Тёме, как легко можно попасть с его седьмого на наш шестой, и теперь никак не мог приучить соседа входить к нам через дверь. Так как у Тёмы не было телефона, то он с детства привык часто бывать у Жорика. Тот разрешал от себя звонить и никогда не подслушивал разговоры. Когда в доме завелась я, сосед всерьёз расстроился. Его героический идеал – всегда одинокий и замкнутый Рэмбо-Жорик, вдруг оказался банальным мужиком с семьёй и вполне земными заботами.

«Ничего, мальчик,» – ехидно подумала я, вспомнив о своей Великой Обиде, – «Скоро твой любимый Жорик снова останется один. Вот соберу сейчас вещи, развернусь и уйду!»

«И кому ты сделаешь хуже?» – охотно вступили во внутренний диалог мои Внутренние Комплексы. В последнее время они являлись основным движущим механизмом в моем сознании, но сейчас, почему-то, решили удержать меня от каких-либо поступков, – «Твой уход для любого нормального мужика – настоящий праздник. Ты лучше живи с ним вечно. Вот это, я понимаю, наказание.» На собственные Комплексы я была обижена с детства, посему даже не стала вступать в сомнительные споры. Если им этот Жорик нравится, пусть они с ним и живут. Правда, у Георгия и своих комплексов хватает…

Нет, вы не подумайте, я не мужененавистница какая-нибудь. Рассуждала подобным образом я потому, что этот самый Жорик – главная причина всех моих душевных страданий последних полутора лет – оказался самым, что ни на есть, предателем. Именно он задурил мне голову сказками о всеобъемлющей любви и мечтами о собственном сыскном агентстве. Именно с ним мы полтора года назад открыли Детективное Агентство «Order».

И не смейте говорить, что подобное название чем-то милицейским попахивает! С английского оно переводится, как «порядок». А остальное – ваши глупые домыслы.

Вернемся к Жорику, точнее к тому, почему к нему возвращаться не следует. Так вот, полтора года мы мечтали о Настоящем Солидном Деле, перебиваясь мелкими нудными заказишками. Мы выслеживали чьих-то блудных супругов и сбежавших из дома подростков. Мы разыскивали пропавших домашних животных, из которых лично я смогла найти только одну черепаху (она единственная не успела далеко убежать за то время, которое хозяева раздумывали, стоит ли заявлять о пропаже). Дабы не помереть с голоду, Жорик подрабатывал охранником, а я строчила мерзкого вида статьи в один женский журнал. И вот, наконец, свершилось! Нам прислали Крупный Заказ. Необходимо было охранять одну поп-звезду во время двухнедельной поездки по стране. Причем, за работу обещалось весьма солидное вознаграждение. И что вы думаете? Этот негодяй, Георгий, заявил, что в поездке предусмотрен только один секьюрити. Он уехал, бросив меня на растерзание моей собственной злобе. Раз в жизни нам выпало заниматься чем-то интересным, и он не удосужился взять меня с собой!? Первые три часа после его отъезда я просто не отвечала на звонки мобилки (пусть думает, что я умерла, не выдержав груза предательства). Потом всё-таки смилостивилась и стала брать трубку. В конце концов, нужно же как-то было сообщить ему, что я ухожу, и жить вместе с таким эгоистом, как он, не собираюсь. Жорик звонил каждые два часа, по опыту предыдущих ссор зная, что рано или поздно я успокоюсь, приму его извинения и заявлю, что возвращаюсь. Удобно, надо заметить, устроился: я с ним заочно расстаюсь, заочно же схожусь обратно. Нахожусь на грани нервного срыва от столь частых глобальных перемен, а ему хоть бы хны. Он, видите ли, в командировке работу работает.

«Нет уж! Я так больше жить не собираюсь!» – бесновалось внутри меня самолюбие, – «Проучу этого предателя, как следует! Уйду!» – наказание действительно показалось мне не слишком страшным. Нужно было усугубить, – «Не просто уйду, а сложно. Уйду к другому мужчине!» – эта мысль на миг шокировала меня, – «А что? Запросто. Так Жорику и надо. Будет знать, как уезжать, оставляя меня одну,» – я приосанилась и одарила зеркало томным взглядом. Получалось довольно смешно, и не очень красиво, – «Ничего, с технологиями позже разберемся. Главное – найти подходящую кандидатуру.»

Телефон зазвонил именно в тот момент, когда на балконе появился силуэт Артёма. Властным жестом ткнув указательным пальцем в кресло, я заставила соседа присесть и схватила трубку.

– Да, дорогой, – медовым голосочком прошипела я. Не хватало еще, чтобы Артём был в курсе наших внутренних ссор.

– Э, – от такого обращения Жорик как-то растерялся, – Ты уже пришла в себя? Отлично, хочу кое-что тебе рассказать.

– Нет, – мило перебила я, – Это я хочу тебе что-то рассказать. Ты знаешь, что у меня в потолке – дырка?

– Знаю. Только ты, наверное, хотела сказать «в голове»? – совершенно искренне принялся поправлять меня благоверный.

Нет, вы видели?! Он еще и издевается!!!

– Знаешь что? Я просто не хочу с тобой больше разговаривать, – отрезала я, – Передаю трубку твоему любимому соседу, разбирайся с себеподобными.

Я вручила мобилку Тёме и, гордо развернувшись, вышла из комнаты. Естественно, мое ухо совершенно самопроизвольно прилипло к демонстративно захлопнутой за секунду до этого двери.

– Дырка, сквозная… Да я ж не специально! Хотел высоту потолка в своей комнате увеличить. В книжке нашел. Ну, не вышло. Я вот подумал тут, ведь все, что ни делается, всё, типа, к лучшему. А что? Предки уехали. Ну, раз уж так вышло… Ну, это же, типа, поможет, – плаксиво оправдывался Тёма. При общении с «дядей Жориком» Артём отчего-то всегда стремился казаться младше, чем есть, – Я не виноват, что её, типа, потревожил. Она – наш человек?!?!? Да она… Ну ладно, буду, типа, повежливее…

Я моментально растаяла. Хорошо всё-таки, когда рядом есть кто-то авторитетный и сильный. Тот, кто всегда может поставить наглого мальчишку на место.

«Возможно, я погорячилась, собираясь уходить от Георгия», – решила исправиться я, – «Можно просто проучить его… Сделать вид, что ушла. А потом, когда Жорик осознает бездонную глубину своей вины и раскается… Тогда можно будет и вернуться.»

– Катя? – робко позвал из комнаты сосед, – Дядя Жорик сказал, что я тебя, типа, сильно напугал. Я, типа, это… Не хотел.

– Ничего. Понимаю, – я совсем уже смягчилась и многозначительно закивала, – Ремонт вещь серьезная…

Артём как-то подозрительно прищурился и сосредоточенно дунул на длинную белую чёлку, выдувая её из глаз, со всех сторон покрытых золотистыми пушинками ресниц. После этого, всем своим видом демонстрируя напряженную работу мысли, сосед таинственно зашептал.

– Ага, ремонт. Да ты, типа, не волнуйся. Я уже не ребенок, всё понимаю. Кругом же эти… В смысле, соседи… Нужно потише… Ремонт, типа, так ремонт.

– Вот именно, – радостно поддержала я, – Живешь среди людей, так, будь добр, заботься о гармоничном с ними взаимодействии. Кстати, тот странный диск, который ты вчера всю ночь слушал, мне перепишешь. Ладно?

– Ноу проблем, – улыбнулся сосед, – Это был ремикс Земфиры и Рамштайна. Кто-то из наших сделал, да в интернет положил. А я скачал. Хорошо, что тебе понравилось.

– Лучше бы я узнала об этом диске каким-то другим образом.

Сосед почесал белобрысый затылок, широко улыбнулся, сделавшись при этом похожим на Жорика в моменты приступов Вредности, и развел руками в знак невозможности что-либо изменить.

– Ну не могу я слушать музыку тихо!

– Я, благодаря тебе, скоро вообще не смогу музыку слушать, – огрызнулась я.

И тут я представила, как это конопатое чудо сейчас будет замешивать раствор, залеплять дырку, закрашивать пятно… С Тёмой нужно будет о чем-то разговаривать, что-то отвечать на его конопатые вопросы… Это совершенно лишит меня возможности пережёвывать свою Великую Обиду и заниматься самореанимацией.

Эх, ни минуты покоя! Вообще-то, раз уж день всё равно придется посвятить окружающему миру, правильнее было бы смотаться на дачу к родителям. Мама давно просила заехать помочь. Ей отчего-то приспичило вдруг расчистить городскую квартиру, посему она просила забрать оттуда всякое барахло и перевезти его на дачу.

– Слушай, – обратилась я к соседу, – Скажи, тебя же можно тут одного оставлять? Ты ж больше ничего не разгромишь?

– Обижаешь, – Артём скривился, – Дядя Жорик мне всю жизнь доверял. Ключи ваши, типа, вечно у моих предков хранятся.

– Мало ли, – я действительно слегка перегнула палку, обижать Тёму недоверием было свинством, – Вдруг ты какое-нибудь там Дитё Деточкина.

Я попыталась свести разговор в шутку.

– Дети Деточкина, между прочим, в квартиру не полезут, – решил поучить меня начитавшийся криминальных газет сосед, – Они только автомобили угоняют. И потом, никогда они имуществу порядочных людей урон, типа, не нанесут.

– Ой, ладно, ладно. Тебе б адвокатом выступать, – успокоительно закивала я и кинулась одеваться.

Наскоро прикрыв всю комнатную мебель газетами и смотав ковер в трубочку, я еще раз слезно попросила соседа не разгромить квартиру окончательно, после чего пулей вылетела на лестничную площадку. Страшно хотелось остаться одной. Существуют некоторые состояния, в которых присутствие рядом посторонних людей просто невыносимо. За рулем любимого Форда я надеялась, по привычке, предаться самоанализу, и разобраться, наконец, как вести себя дальше. По отношению к жизни в целом и к Жорику в частности.

В голове отчего-то крутился монолог Артёма о благородстве Детей Деточкина. Дело в том, что недавно в нашем, довольно спокойном, Городе завелась загадочная группировка под названием «Дети Деточкина». Чуть ли не каждые три дня они угоняли по автомобилю, оставляя вместо машины визитку группировки (увы, без номеров телефонов и адресов, но с неизменной надписью «Дети Деточкина на страже справедливости»). Причем ни супернавороченные сигнализации, ни сложнокодированные замки, ни бритоголовые охранники не могли остановить угонщиков. Вся городская милиция вот уже две недели, как находилась в состоянии боевой готовности. Судя по названию группировки, угонщики претендовали на роли последователей героя фильма «Берегись автомобиля».

Тоже мне, Робин Гуды… Не знаю… «Я ворую только у богатых!» – мне всегда казалось сомнительным подобное оправдание кражи. И потом, если в этом мире действительно существуют люди, готовые судить о том, кто нажил своё добро честным путём, а кто нет, то их немедленно следует показать психиатрам для изучения столь ярко выраженной мании величия.

«К счастью, мой старенький Форд никаких преступников не заинтересует,» – усмехалась я по пути, – «А если и заинтересует, то в гараж им попасть ну никак не удастся. Разве что придется угонять машину вместе с гаражом…» Беспокоилась я больше для порядка, чем всерьез, потому как Дети Деточкина угоняли только новые иномарки. Моя собственность явно находилась в полной безопасности. Форд, подаренный мне благоверным еще в период его, Жорика, ухаживаний за мной, жил пока в гараже Настоящей Второй Жены моего Бывшего Второго Мужа. Так уж получилось, что мы с Шуриком, так зовут Второго Бывшего, снова жили в пятнадцати минутах ходьбы друг от друга. Раньше, сразу после второго развода, я снимала квартиру неподалеку от места проживания Шурика. А потом он переехал к новой законной супруге (стоит заметить, что произошло это значительно позже нашего с ним разрыва), а я перебралась к незаконному Жорику. Наши половины, по странному стечению обстоятельств, жили в одном районе. Таким образом, мы с Шуриком снова оказались соседями. Понятное дело, что я просто не имела права не воспользоваться любезно предложенным Шуриком местом в гараже. Конечно, разумнее было растянуть романтический период отношений с Жориком, дабы успеть получить еще и гараж в придачу к Форду. Но, увы, я никогда не умела использовать собственные чувства в корыстных интересах. Впрочем, мой Второй Бывший Муж, он же нынешний муж моей близкой подруги Виктории, совершенно не испытывал неудобств по поводу моего вторжения в их огромный гараж.

Я несколько раз повернула ключ в замке и, открыв дверь, щелкнула выключателем. Глупо всматриваясь в пустоту освещенного пространства, я несколько раз протерла глаза. На всякий случай я вышла на улицу и протерла глаза там. Гараж стоял на месте. Форда внутри не было. Новенькое «Вольво» Шурика стояло на месте. Гараж стоял на месте. А вот старого еле дышащего Форда не было! Вспомнив основные правила поведения в критических ситуациях, я несколько раз вышла и вошла в гараж. Ситуация не изменилась. «М-да! Сначала разбили сердце предательством, потом попытались разбить голову страшными звуками и свернуть шею падением с потолка… Оставили без любимого мужчины, без дела и без машины… Теперь вот до инфаркта довести пытаются… Эх, не надо было тогда богохульствовать…» Я уселась прямо на замасленный порожек смотровой ямы, подперла рукой подбородок и принялась изо всех сил стараться не зареветь.

2. Глава вторая, часть грехов предыдущей искупающая.

Несмотря на то, что по статусу бывшим мужьям положено иметь только недостатки, у Шурика наличествовало одно бесспорное достоинство: он всегда появлялся вовремя. Вот и сейчас мой второй бывший муж умудрился появиться за полмгновения до того, как я решилась набрать на мобилке номер Жорика, дабы обрадовать его исчезновением Форда и истерично потребовать немедленной помощи.

– Кэт, ну почему ты всегда появляешься так не вовремя?! – вместо приветствия Шурик почему-то недовольно поджал губы, гордо выставив вперед квадрат подбородка. Это выражение лица означало, что Шурик сердится, – Что ты тут забыла сейчас?

Ну вот! Не хватало еще, чтобы Шурка мне хамил…

– Разве мы договаривались о встрече, и я опоздала? – наигранно наивно захлопала ресницами я, – Прости, запамятовала. Просто и не догадывалась, что ты томишься в ожидании…

– Не устаю поражаться твоей способности обращать любые наезды в комплименты, – Шурик рассеянно улыбнулся, он никогда не умел злиться долго, – Всё же лучше было бы, если б ты зашла на несколько минут позже…

Вообще-то подобное поведение было совершенно моему бывшему мужу не свойственно. Обычно он бывал мне рад. Последние года три мы с Шуриком поддерживали весьма близкие дружеские отношения, поэтому я, конечно же, рассчитывала на поддержку в трудный момент. «Хорошенькое дельце получается,» – подумала я, – «Любимый мужчина предательски уезжает в командировку, любимый Форд нагло исчезает… А бывший муж, он же по совместительству лучший друг, вместо того, чтоб оказывать посильную помощь, всячески демонстрирует отсутствие своего радушия…» Мне вдруг стало смертельно себя жалко. Что ж, раз Шурик не желает меня видеть, я могу и уйти. Останусь один на один с собственным горем и сия пучина безжалостно поглотит меня. Глядя прямо перед собой, я молча направилась к выходу.

– Стой, ты куда? – силуэт второго бывшего мужа, словно гора, стремительно вырос передо мной.

Я, не отвечая, продолжала медленно идти к дверям. Шурик пятился спиной и, нелепо размахивая руками, выкрикивал странные слова.

– Подожди! Не ходи туда! Я сначала должен тебе объяснить! Ты ведь, наверняка, уже все неправильно поняла…

– Да что ты там, труп, что ли, на заднем сидении машины прячешь? – я не выдержала и, не без сожаления покинув образ несправедливо обиженной гордячки, остановилась.

Шурик тяжело вздохнул, пригладил вечно всклокоченные вихры волос, быстро протёр очки и, почему-то шепотом, заговорил.

– Нет. Трупа там нет. А вот машина… Машина есть…

– Ну, хоть у кого-то, – автоматически огрызнулась я, не вполне понимая, к чему он клонит.

– В том-то и дело. Моя машина стоит у тебя за спиной. Видишь?

Я на всякий случай обернулась, проверяя.

– Значит, я приехал не на ней…

– Ты что, угнал чью-то машину? – не без уважения поинтересовалась я.

– Да. То есть, нет. То есть… Я всего лишь взял её попользоваться…

Мне жутко надоели все эти недоговорки.

– Немедленно говори, в чем дело! – я набрала полную грудь воздуха и привычно взяла первые нотки подобающей случаю истерики, – У меня тут трагедия на трагедии, а ты дурака валяешь…

– Пообещай, что не станешь считать меня лютым врагом, и, при этом, не будешь ни о чем допытываться…

– Говори! – прорычала я, вспомнив, что, увы, совместная жизнь с истеричной Викторией сделала Шурика неуязвимым для женских слёз.

– Обещай! – Шурик оставался непреклонен.

– Говори! – я грозно засверкала глазами.

– Обещай!

– Обещаю! Говори!– любопытство оказалось сильнее, и я смирилась.

– Говорю! Обещай!

Несколько секунд в гараже царила тишина. Мы оба запутались в репликах и пытались сейчас осмыслить суть и итог спора.

– Ну? – осторожно начала я.

– Дело в том, что я приехал… на твоем Форде.

– Правда? – я пулей выскочила из гаража. Любимый Форд выглядел невредимым. Сказать, что с души моей свалился камень, было бы слишком мягко. Целый горный хребет, отягощавший моё несчастное сознание, моментально рассыпался в пыль. – Ур-р-ра!

С радостным визгом я бросилась Шурке на шею и принялась отчаянно болтать недавно поставленными на босоножки набойками. Такой реакции второй бывший муж явно не ожидал.

– Нет, ну ты точно ненормальная. На меня обижаться впору, а ты на шею кидаешься…

– Ой, Шурочка, если б ты знал, как я перепугалась. Думала, кто посторонний Форда угнал. А это ты, оказывается… Нет, конечно, я на тебя зла, – я усердно пыталась прогнать с лица лучезарную улыбку, – И ты должен поклясться мне впредь такого не делать… Но… Как же мне не радоваться, если и машина вернулась, и преступник сам нашелся…

– Я не преступник! – взмолился Шурик, – Кэт, мне просто позарез надо было ехать. Причем желательно свою машину не светить, её знают. Вот я и решил Форда взять. Кто ж знал, что тебя в воскресенье утром сюда нелегкая занесет…

Надо заметить, что обычно воскресное утро для меня считается священным. В это время я отсыпаюсь, занимаюсь собой, в общем, делаю всё что угодно, только не хожу в гараж за Фордом. Шурик, зараза, об этом знал и решил вспомнить былые времена. Дело в том, что раньше Форд принадлежал Шурику. Георгий выкупил машину у моего второго бывшего мужа, зная, как я привязана к ней.

– Погоди, – собрав все внутренние силы, я пыталась унять собственное любопытство, – Шурочка, а скажи-ка мне…

– Ты же обещала ничего не спрашивать.

– Я врала. Скажи, как ты умудрился завести машину без ключа?

– А, это, – Шурик вздохнул с явным облегчением, – Обижаешь… Я на этом Форде два года проездил, неужто думаешь, заставить работать не смогу…

– Хорошо, ответ принимается. А скажи-ка еще…

– Ты обещала…

– Послушай, – я начинала всерьез злиться, шутки с моим Любопытством всегда были весьма опасны, – Шурик, ты же знаешь, что имеешь дело не с простым человеком, а с частным детективом…

– Мало того, это не просто детектив, а это ты, Катерина Кроль. Это существенно усугубляет ситуацию, – ехидно перебил Шурик.

– Ты меня уже заинтриговал, – продолжала я, – Теперь у тебя есть только два варианта: или добровольно рассказать мне о том, куда ты ездил, или добровольно отдаться в мои грязные лапы…

– Чего? – Шурик брезгливо прищурился, – А мыть ты их не пробовала? Кстати, что ты будешь этими лапами со мной делать?

– Исследовать. Точнее расследовать происходящее. Установлю слежку, подслушивающие устройства поставлю, привлеку к делу различных знакомых из криминальных сред… За кем ты там на моем Форде гонялся? Может, и не узнаю ничего, но зато шумихи наделаю… Подумай сам – похоже, во всем сознаться добровольно тебе выгоднее… Я ведь могу раскопать что-нибудь такое, что тебе и не снилось…

– Вот именно, – согласно закивал Шурик, – С твоим богатым воображением, если ты возьмешься что-нибудь расследовать, то непременно навыдумываешь всяких небылиц. Может и вправду проще признаться во всем? А то Жорик мне потом в жизни твоего нервного расстройства не простит.

– Простит. Ему уже все равно. Он вообще уехал. У него, видите ли, командировка.

– Серьезно? – Шурик как-то подозрительно сощурился, – Уехал в такой момент?

– В какой?

– Ну, – Шурик как-то смутился, – Оставил тебя одну…

– Что поделаешь, ему предложили очень выгодную работу, – отчего-то я решила отстоять честь Георгия, – Он не надолго. На пару недель максимум. Я, конечно, страдаю от отсутствия самореализации, но не настолько серьезно…

Шурик вдруг остановился, как вкопанный.

– Что? – не выдержала я.

– Кэт, скажи честно, ты хороший частный детектив?

На этот раз как вкопанная остановилась я. Врать второму бывшему мужу не хотелось. В то же время, признайся я в собственной некомпетентности, моё любопытство, наверняка, рисковало бы остаться неудовлетворенным.

– Увы, – я глупо улыбнулась, – Я не столько частный, сколько честный детектив, посему вынуждена признаться…

– Понятно, – Шурик расценил мой монолог по-своему, – Ты права. Скромность, конечно, украшает. Понимаешь, – Шурик смотрел сквозь меня, что-то обдумывая, – Я ездил на твоем Форде, потому что следил за одним человеком… В общем, мне бы не помешали услуги компетентного детектива. Я вот только что сообразил, что можно привлечь тебя… Мне надо установить слежку …

– О, – я пафосно закатила глаза к потолку, – Постой, угадаю, – мысленно я выругала себя за подсознательную радость, возникшую при известии о том, что личная жизнь не ладится не только у меня, – Ты хочешь нанять меня, дабы проверить, верна ли тебе Виктория. Так? Шурик, у меня все эти слежки уже в печенках сидят! Стойкий антагонизм к делам сердешным. Кроме того, она моя подруга, я вряд ли смогу…

– Господи, что ты опять себе напридумывала?! – перебил меня Шурик, – Дело совсем не в Вике. Слава богу, я еще не разучился задавать вопросы и верить её ответам. Меня просто попросили проверить на благонадежность кое-каких потенциальных, хм-м, партнёров. А сам я это делать не имею ни времени, ни умения…

Я, затаив дыхание, старалась придать лицу как можно более безразличное выражение. Кажется, у меня появилась возможность заняться вполне достойным частного детектива делом.

«Ты что?!» – госпожа Совесть, конечно же, решила всё испортить, – «Ты ведь даже приблизительно не знаешь, как подобные дела делаются! Жорик, если ты позабыла, помочь тебе не сможет… О каком деле может идти речь, если ты просто в подмастерьях у Жорика ходила? Денежки возьмешь, а сама подведешь? И кого? Родного бывшего мужа…»

– Шур, – мне, конечно же, сделалось очень стыдно, – Я ничем не могу тебе помочь… Жорик уехал, а я без него ничего не умею…

Шурик расширил глаза от удивления, и даже притронулся ладонью к моему лбу.

– Кэт, ты не заболела? С каких это пор ты от интересных и выгодных дел стала отказываться?

– Не заболела, – я снова вспомнила про своё слезливое настроение, – Просто я давно уже знаю себе цену. Дальше секретарши, увы, никак в ентом детективном деле продвинуться не смогу…

– Так… Срочно устраиваем процедуру под названием «Укрепление веры в себя». Да не бойся ты! Я тебе буду помогать. Просто меня все эти люди знают, да и времени у меня нет…

– Какие это «все эти люди»? Они что, размножаются? Только что речь шла об одном человеке? – стремительность развития событий окончательно запугала меня.

– Ну, думаю, так или иначе, размножаются, конечно… – задумчиво произнес Шурик, – Но не в этом дело. Слушай, ты со своей подростково-показательной внешностью как раз то, что мне нужно… В милой наивной барышне никто не заподозрит закоренелого шпиона…

Я решила демонстративно обидеться. Сколько можно издеваться? Хотя соломенного цвета кудряшки, вечно торчащие в разные стороны, и самой мне казались чем-то совершенно неподобающе тинейджерским, все же я надеялась на большее уважение к своему внешнему виду.

– Ну вот. Чего надулась-то? – Шурик помахал рукой перед моим носом, – Это комплимент. В твоем возрасте всё еще скакать, как кузнечик, очень даже похвально. А главное, никто в жизни не заподозрит в тебе серьезного человека, что откроет нам ворота ко многим тайнам… В общем, будешь работать моим исполнителем… Согласна?

Я постаралась сосредоточиться.

– О, – радостно воскликнул Шурик, – Тебе даже удалось скорчить серьезную мину. В твоем случае это пятьдесят процентов успеха.

Я не смогла сдержать улыбку.

– Вот только улыбаешься ты не солидно, – Шурик невозмутимо продолжал издеваться. – Смущенно подымаешь уголки губ и еще и краснеешь при этом… Как маленькая девочка-дурочка.

Подобные изыски ранее моему второму бывшему мужу также были совершенно не свойственны.

– А по-твоему я должна ржать, как большая дура? Где ты только такого бреда набрался?

– Дарья в школу фотомоделей ходит, – тоскливо вздохнул Шурик, – Всей семьёй участвуем в отработке её образов… Подозреваю, что скоро даже рыбки начнут массово вертеться перед зеркалом и заучивать голливудские ужимки… Домработница Татьяна вчера так подъездному охраннику улыбнулась, что тот с криком «Бабушка, вам плохо?» кинулся скорую вызывать… В общем, развлекаемся…

Я сочувственно покачала головой. Двенадцатилетняя Даша, дочь Виктории от первого брака, всю жизнь была натурой чрезмерно увлекающейся и деспотично заставляющей всех вокруг увлекаться вместе с собой.. Это что же надо было сделать с программистом Шуриком, чтобы он научился на мимику собеседниц внимание обращать?!

– Знаешь что? – Шурик, ничуть не стесняясь моего присутствия, снова уселся за руль Форда, и продолжил разговор со мной сквозь открытое окно, – Пойдем к нам. Попьём чайку, да поговорим подробнее о предстоящей работе. Единственное, я при Виктории особо афишировать происходящее не хочу.

– Хочешь сказать, Вика даст нам поговорить наедине?– не поверила своим ушам я, – Я бы в жизни не позволила, чтобы близкие мне люди секретничали…

Виктория Силенская, одна из известнейших бизнес-леди нашего города, добившаяся и денег и статуса самостоятельно, и задолго до своего второго замужества, конечно же, должна была считать своим долгом быть в курсе всех дел мужа.

– Кэт, – Шурик улыбнулся, – Вика мудрая женщина. Она прекрасно знает, что мои дела – это мои дела. Если я по каким-то причинам не посвящаю её в происходящее, значит так нужно. В отличие от тебя, она уважает мою внутреннюю свободу и не гибнет от навязчивых объятий любопытства.

– Лучше быть нужным, чем свободным, – насмешливо процитировала классиков я, – Впрочем, каждый выбирает свой путь. Я, как ты знаешь, вечный приверженец полной открытости между супругами. Настоящая любовь, на мой взгляд, возможна, только когда люди по-настоящему живут одной жизнью, без разделения дел на «мои» и «твои»…

Рассуждая на подобные темы, я снова вспомнила об отъезде Георгия и почувствовала, как пустота, которой я активно пыталась вытеснить свои чувства к Жорику, сменяется болью. Как показал опыт, насколько бы общей жизнью ни жили люди, корыстные интересы моментально разобщали их, расшвыривая по разным работам и заботам. Это открытие навевало на меня невозможную тоску.

– По крайней мере, в идеале должно быть так, – робко смягчила я категоричность собственных высказываний.

– Здоровый реализм показывает, что так не бывает. Настоящая любовь! – Шурик презрительно хмыкнул, – Твоя теория пригодна только для пылких влюбленностей, но никак не для длительной совместной жизни. Эх, Кэт, ну когда ты уже повзрослеешь?

Я даже не обиделась, за что тут же поставила себе большой плюсик. Приятно, когда на практике собственные положительные качества оказываются действительно существующими. Подобные ситуации, увы, пока происходили со мной крайне редко, поэтому я искренне радовалась собственной просветленности и необидчивости.

Шурик, между тем, поднял стекло и резво загнал Форда в стойло. Я ласково погладила нашедшийся автомобиль по лобовому стеклу. За долгие годы совместного существования у нас с этой машиной образовалась какая-то совершенно мистическая душевная связь. Если бы Форд умел, он бы удовлетворенно замурлыкал.

– Ты помнишь, что я не давала пока согласия на выполнение твоей странной работы? – на всякий случай я решила еще немного поотнекиваться.

– Да брось ты, Кэт… Представляешь, как Георгий удивится, когда узнает, что ты самостоятельно справилась с заказом.

Мда… Шурик всегда умел настоять на своем. Я представила перекошенную физиономию Жорика, который узнает, что пока он там разъезжал по командировкам, я тоже без дела не сидела, нарабатывала нашему агентству клиентуру и даже жизнью рисковала. Зрелище получалось преприятнейшее. Мое самолюбие было бы отомщено. И даже постороннего мужчину заводить не пришлось бы. Хотя нет, для верности можно было завести и дело и мужчину, и еще какую-нибудь столь же поучительную для Жорика вещь.

«Стоп,» – Здравый Смысл, который давно уже не проживал в моем внутреннем мире, решил вдруг заглянуть в гости, – «Ты что, ради детского желания доказать собственное превосходство, готова совершать любые глупости?»

«А с тобой мы вообще расстались два года назад!» – возмущенная столь наглым вмешательством, парировала я, – «Если помнишь, решение жить вместе с Георгием смертельно оскорбило тебя, и ты покинул моё бренное сознание…»

«Неправда!» – Здравый Смысл обиженно шмыгнул носом, – «Ты сама прогнала меня. Сократила за ненадобностью, решив, что мои функции в твоей жизни отныне будет выполнять Георгий… Но теперь, я так понимаю, ты, наконец осознала мою необходимость.»

«Как видишь, Жорик отвратительно справляется со своими обязанностями», – я не могла не признать наличие здравого смысла в словах Здравого Смысла, – «Что ж, восстанавливаю тебя в должности. Но учти, это вовсе не руководящий пост…»

«Можно подумать, я когда либо рассчитывал на что-то другое,» – огрызнулся Здравый Смысл, – «В любом случае, считаю нецелесообразным взваливать на себя обязанности, с которыми ты наверняка не справишься.»

– Кэт, ты о чем так сосредоточенно задумалась? – уже в лифте спросил меня второй бывший муж.

– Пытаюсь прислушиваться к советам своего Здравого Смысла, – честно ответила я.

– К чьим советам? Его ж у тебя отродясь не бывало…

– Похоже, и правда не бывало, – я решила, что свой лимит невежливости Шурик уже исчерпал, – Иначе я б никогда не вышла замуж за такого мерзкого типа, как ты…

– Ладно, ладно, я шучу, – Шурик попытался подлизаться, галантно распахнув передо мной дверцу старинного лифта.

Естественно, Дарья не могла подойти к кабине лифта в другой момент. Дверца, распахнувшись, стукнула дочь Виктории Силенской по лбу.

– Класс! – восхищенно сообщила Дашка, даже забыв разреветься, – Я искорки видела!

– Немедленно приложи ко лбу лед, иначе будет шишка, – не на шутку испугавшись, посоветовала я.

Дашка рванулась к дверям квартиры. Видимо, наличие шишек на лбу фотомоделей приравнивалось по трагичности к мировым катастрофам.

– Даша, а поприветствовать тётю Катерину!? – строго крикнул вслед беглянке Шурик.

– Мама! Там Катюша пришла! – Дарья всю жизнь величала меня по имени, не обращая внимания на массовое недовольство родителей, – А я на базар не пойду, потому что Шурик убил меня дверью! – вместо приветствия Дашка подмигнула мне и нырнула в квартиру. По воскресеньям домработница Татьяна была выходная, и все хлопоты по дому ложились на хрупкие Дарьины плечи. Виктория, создавшая подобную ситуацию из педагогических побуждений, довольно быстро ощутила, что привлечение подрастающих детей к ведению хозяйства смертельно опасно для оного, но отказываться от намерений приучить Дарью к бытовым обязанностям не собиралась. Лично я считаю, что зря. Жизнь – самый верный педагог. Когда надо будет, Дашка сама всему научится. К счастью, ни Вика ни Шурик к моему мнению прислушиваться не собирались.

Мы с Шуриком зашли следом за Дарьей.

– Привет– привет, дико тебе рада, проходи в гостиную, я скоро приду, – скороговоркой проговорила возникшая в прихожей Виктория, – Только выясню, что с этой малолетней симулянткой случилось.

– Она не симулянтка, – Шурик решил вступиться за правду, – Я дверь открывал… А она как раз с другой стороны стояла…

Виктория, склонная преувеличивать любые события, побледнела и осторожно крикнула в сторону кухни:

– Доченька, ты жива?

– Смотря для чего, – хитро прищурилась Дарья, уже водрузившая себе на лоб полотенце со льдом, – Телевизор смотреть могу… А вот на улицу выйти тяжеловато будет…

– Ладно, я сама на базар схожу, – легко отмахнулась Виктория, – Вам не кажется, что я сегодня подозрительно покладиста? – обратилась она к нам с Шуриком, – Это к дождю.

– Вика, – я, наконец, обрела дар речи, – Скажи, что у тебя на голове? Последний раз, когда я видела тебя в столь, х-м-м, – я замялась, подыскивая слово, – вольном виде, дело кончилось твоим вторым замужеством… Что произойдет на этот раз?

Стоит заметить, что Виктория всегда выглядела безупречно строго, редко позволяя себе какие-то отступления от общепринятых норм. Статус директора крупного агентства недвижимости обязывал её производить исключительно благонадежное впечатление на окружающих. Стильная бежевая блондинка с ровным белесым тоном и цепкими темными глазами на лице. Воплощенная аккуратность и сдержанность. Поэтому множество тончайших косичек, украшающих ныне её светлую (и в буквальном смысле тоже) голову, мягко говоря, удивили меня. Равно как и прорезанные на коленях джинсы вместе с прильнувшими к тонким запястьям фенечками.

– А, – Виктория отмахнулась, – Наличие подрастающей дочери и не до такого доведет.

– Я решила сменить маме имидж, – серьезно заявила Дарья.

– За это она сама убирает свою комнату и помогает Татьяне в приготовлении еды, – многозначительно вставила Виктория, – Нужно же хоть как-то готовить её к будущей самостоятельности. Пришлось смириться с косичками. Да ты не переживай. Это ж я только на воскресенье. К завтрашнему дню всё верну к прежнему порядку. Снова буду взрослая, серьезная и представительная.

Я почувствовала, что уже совершенно ничего не понимаю. Виктория, с которой мы дружили с раннего детства, всегда была натурой властной и вспыльчивой. Ни подобной кротости, ни подобного альтруизма я в ней никогда и не подозревала.

– Вот до чего Дарья мать довела, – улыбнулся Шурик.

– Это не я, – Даша очаровательно повела плечиком, – Это её любовь ко мне довела.

– Мда, уж, – Виктория мрачно улыбнулась, – Любовь, она и не до такого доведет.

– Видишь, видишь, – радостно закричала я Шурику, – Весь твой реализм летит к чёрту!

– Мой реализм не летает, – пытаясь сохранить полную невозмутимость, отрезал Шурик, – Предлагаю всё-таки пройти в комнату.

Виктория умчалась за покупками, Дарья забилась в свою комнату и обложилась льдом со всех сторон.

– Вот так вот, – улыбнулся Шурик, – Оказывается, галантность тоже может быть полезной. Хотел всего лишь распахнуть дверь, в результате получил крайне выгодную, в смысле возможности спокойно пообщаться, ситуацию.

– Звучит так, будто ты собираешься предложить мне что-то неприличное, – мне стало смешно.

– Ой, – Шурик брезгливо поморщился, – Не переживай. В этом смысле я для тебя абсолютно безопасен. Сексуально беззаботен, я бы сказал. Знаешь, начитался Сартра, и теперь меня воротит от белесой плоти.

Я покрутила пальцем у виска, лишний раз отметив, что у Шурика начались какие-то странные проблемы с чувством юмора.

– Ничего приземленно-плотского я в виду не имела, – сухо отрезала я, опускаясь в мягкое кожаное кресло.

– Итак, – Шурик соизволил, наконец, перейти к делу. – В этой папке собранная мной ранее информация, – бывший муж протянул мне темно-бордовую канцелярскую папку, – Ничего интересного я не узнал. Так, мелочи всякие… В общем, отталкиваться будем от этих мини-досье на наши объекты.

– Сколько этих объектов-то?

– Три штуки. Один женского пола. Нужно узнать, на чем эти люди делают деньги. Так сказать, проверить на благонадежность…

– Зачем?

– Кэт, ты действительно никчемный детектив. Настоящий сыщик никогда не станет лезть к клиенту с лишними вопросами…

– Ну, знаешь ли, – возмутилась я, – Чтобы что-то найти, прежде всего, нужно знать, что искать…

– Скажем так, – Шурик мелко забарабанил кончиками пальцев по столу, – Один банк собирается дать этим гражданам кредит. Мне поручили проверить, не аферисты ли эти люди…

– Тебе? – я аж поперхнулась от столь незатейливой лжи, – Шурочка, ну что же это за банк такой, который, вместо службы безопасности, заводит себе одного программиста?

– Частный, – не моргнув глазом, заверил меня второй бывший муж, сделав такое правдивое выражение лица, что сомнений в нечестности его слов не осталось, – Просто это мои друзья…

Вообще-то всех друзей Шурика я отлично знала.

– Ну, хорошо, – второй бывший муж понял, что рассекречен, – Ты права. У меня нет друзей, это место вакантно. Кредит собирается давать не банк, а частное лицо, которое привлекло меня к проверке, потому как я случайно перегнул палку при саморекламе. Понимаешь, я расписывал собственную необходимость для безопасности работы, подразумевая безопасность компьютера… А этот человек превратно понял меня и предложил работу совсем другого плана. В общем, заказчик платит неплохие деньги за досье на этих людей, – Шурик, наконец, передал мне в руки злополучную папку, – Я готов делиться с тобой и деньгами и всевозможными идеями…

– С каких пор ты стал влазить в подобные сомнительные авантюры?

– Наличие супруги, принадлежащей высшему обществу, обязывает… – неопределенно заявил Шурик, – Ладно, ты пока думай – я пойду, кофе сварю. Кстати, за каждое досье ты получишь вот такое вознаграждение, – словно в лучших детективах, Шурик вывел цифру на тетрадном листике и протянул мне.

– Можно, я не буду сжигать или съедать этот листок? – честно говоря, меня давно уже воротило от всех этих шпионских штучек, – У меня, знаешь ли, расстройство желудка от количества съеденной за последние пару лет секретной документации…

Шурик молча ушел в кухню. Несколько секунд я боролась с желанием немедленно развязать загадочную папку. «Нет!» – пришлось мысленно выругать себя, – «Ты же прекрасно знаешь собственное неумение принимать правильные решения! Стоит сейчас среди этих подследственных мелькнуть интересному лицу, и ты тут же согласишься браться за дело. Просмотр папки отдалит тебя от состояния объективности…» Я, памятуя о необходимости расслабляться при принятии важных решений, уткнулась взглядом в аквариум с рыбками. Отчаянно взывая к Здравому Смыслу, я тщетно пыталась заглушить в себе голоса Страсти к Самоутверждению и Авантюризма.

– Расслабляешься? – Шурик поставил передо мной миниатюрную чашечку. Я невольно поморщилась, демонстрируя неуважение к традиции распития кофе из напёрсточного калибра, – Рыбки, это хорошо, – Шурик продолжал, – Кстати, это предыдущее сумасшедшее увлечение нашей Дарьи. Представляешь, она каждой рыбёшке дала имя…

– Родословную каждой особи отслеживать не пробовала? – приподняла брови я.

– К счастью, это не пришло ей в голову…

– Кстати, – мне вдруг в голову пришла довольно забавная идея, – Предлагаю при посторонних говорить о наших подопечных, будто о рыбках. Информативно и не подозрительно. Скажем, «Знаешь, моя золотая рыбка всю жизнь прожила на честном подножном корму.»

Шурик от души расхохотался.

– Или «Дорогая, наши меченосцы при ближайшем рассмотрении оказались кровожадными пираньями», – Шурик тоже включился в игру, – Договорились. Кстати, очень рад, что ты согласилась взяться за дело. Думаю, мы отлично справимся!

Как это обычно и бывало, самые важные решения я принимала незаметно для себя. Утешало лишь то, что так или иначе Георгий будет проучен. В случае удачной развязки расследования, он лопнет от зависти, а в случае неудачной – сойдет с ума от раскаяния.

3. Глава третья, ратующая за отсутствие лжи, дружескую откровенность и вообще за мир во всем мире.

Распахнутые настежь окна Форда все равно не спасали от невыносимой духоты этого воскресного вечера. Даже то, что трасса с обеих сторон была окружена тенистыми лесопосадками, ничуть не добавляло природе свежего воздуха. Вместе со всем окружающим миром я мучительно томилась ожиданием дождя. Небо многообещающе хмурилось, но сохраняло издевательскую сухость. Забавно, что моё внутреннее состояние с четкостью блестящего пародиста подражало настроению природы. Каждый нерв напряженно ожидал встряски. Вот оно, первое серьезное самостоятельное дело. Я предельно собрана и готова к любым происшествиям. Увы, ничего не происходит. Более того, без моих к тому усилий ничего и не может произойти. А сил на эти усилия, конечно же, совершенно не имеется.

«Смотри, лопнешь от нервного перенапряжения», – решила поехидничать моя Самоирония.

«Ой, не трави душу», – отмахнулась я, – «Лучше соберите там у себя консилиум, да придумайте, наконец, что же делать. Я просто обязана поставить Жорика на место. Уезжал по делам? » – я представила, как Жорик, вернувшись, обнаружит окруженную почетом и уважением меня, – «Прости, я как-то совершенно забыла о тебе за это время. У меня, знаешь ли, было столько забот,» – представляя свой будущий монолог, я настолько вжилась в образ, что даже начала шевелить губами и высокомерно вскинула брови, – «Я ведь получила такой важный заказ. Ну, Слава Богу, все уже обошлось. Я, конечно же, справилась с заданием. Это было очень сложно…»

На том месте, где я должна была подробно описать свои сверхгероические подвиги, воображение резко затормозило. Придумать, как именно справиться с заказом, оно не могло.

«Приключения заявлены, а что предпринимать для их рождения – не известно, посему взваливаем принятие решения на внутренний голос и прочие несуществующие вещи… Нехорошая тенденция,» – нахмурился мой Внутренний Голос.

Вороша дорожную пыль, я гнала Форд к родителям на дачу и пыталась набросать в голове хоть какой-то план действий, связанных с предложенной Шуриком работой. Раскрытие заветной папки с информацией о нуждающихся в проверке объектах порадовало и огорчило одновременно. Дело в том, что с одной из наших рыбок я сталкивалась и раньше. Это была Валерия Угорская, попросту Валька, бывшая секретарша и любовница одного моего хорошего знакомого. Ныне, как свидетельствовала имеющаяся у Шурика информация, Валька располагала солидными средствами. В то, что вечно крутящаяся в околокриминальных кругах Кошка (так я мысленно величала Валерию за совершенно кошачью эстетику и пластику) могла вдруг ступить на путь праведный, мне не верилось. Ниточки для расположения рыбки по имени Кошка к откровенности у меня, к счастью, имелись. Это радовало. Огорчало же то, что в данный момент это никому не было нужно. Первоочередным заданием от Шуркиных клиентов была вовсе не Кошка. Сначала мне предстояло собрать информацию о совсем другом типе. И тип этот мне не нравился. Сорокапятилетний короткостриженный бизнесмен с мощной выпяченной челюстью и свирепым прищуром глаз, в общем, с лицом завзятого уголовника. Генеральный директор и учредитель фирмы «ОПА», основным направлением деятельности которой официально считалось изготовление полиграфической продукции.

«Название фирмы происходит от его инициалов, Ожигов Павел Александрович,» – пояснил Шурик в ответ на мою усмешку, потом мрачно добавил, – «Кстати, мне лично кажется странным, что обычный полиграфист не скупится на телохранителей, бронированные стекла и тому подобные изощрения.»

Мне и самой этот Ожигов казался подозрительным. Было, судя по фото, в этом персонаже нечто, заставляющее понимать, что с ним лучше не связываться. А мне, увы, предстояло связаться. С чего начать ни я, ни Шурик представления не имели. Эх, если бы можно было посоветоваться с Георгием… Тот бы наверняка придумал что-нибудь эдакое… Но моя природная Вредность категорически отказывалась сообщать Жорику о наличии у меня детективной деятельности до появления каких-либо серьезных результатов.

Третей рыбкой оказался известный на всю страну воротила шоу-бизнеса, гордость и достопримечательность нашего города, именитая «поп-звезда». Что, интересно, нового можно узнать про него, если мои журналистские товарищи уже давно перерыли все возможные материалы, связанные с этой Звездой? В любом случае, по кратким ц.у. Шурика, звездным вопросом надлежало заниматься в самую последнюю очередь.

Для начала мы с Шуриком решили действовать, так сказать, «книжными методами». Проверить банковские счета Ожигова, определить круг общения… Честно говоря, мне всё это казалось бесполезной тратой времени. Не думаю, что такой человек, как Ожигов, не позаботился заранее об официальном прикрытии. Наверняка, если он и совершает нечто губительное для своей репутации, общепринятыми методами его не рассекретить.

Кроме всех прочих неприятностей, у меня сложилось четкое мнение, что Шурик чего-то не договаривает. Никакой конкретики, просто ощущение. В ответ на каждый мой вопрос, касающийся заказчиков, Шурик явно был вынужден напрягать воображение, дабы придумать, что говорить… Мысль о нечестности второго бывшего мужа не давала мне покоя.

«Отвяжись!» – мысленно прикрикнула я на эту Мысль, – «Из-за тебя я не могу сосредоточиться и заняться делом. Оставь меня в покое! Уйди вон из моей головы!»

«Не хочу уходить,» – пищала в моем мозгу несносная Мысль, – «Мне у тебя хорошо. Я, между прочим, всю жизнь мечтала о такой голове, как твоя. Знаешь, как приятно быть единственной?»

В этот момент у меня зазвонил телефон, что отодвинуло противную мысль далеко на задний план.

– Как ты поживаешь? – осторожно поинтересовался Жорик.

На самом деле он спрашивал, перестала ли я злиться на него.

– Великолепно! – безжалостно ответила я, – Вот, еду к родителям на дачу… Отдыхать собираюсь! Ты себе даже представить не можешь, какой груз свалился с моей души, когда я решила бросить тебя…

– М-да… На этот раз твоя болезнь несколько затянулась. Мысленно считать до двадцати пробовала? – деловито осведомился Георгий.

– Ну почему? – не выдержала я, – Почему ты такой нудный? С тобой совершенно невозможно разговаривать. Все точки зрения, отличные от твоей, ты обзываешь болезнями и временными затмениями разума!!! Зная, что ты будешь повторять любой вопрос до тех пор, пока не услышишь желаемый тобой ответ, я уже готова говорить всё что угодно…

– Тогда повторяй за мной, – Жорик понял, что я уже нахожусь в более приветливом расположении духа, и решил этим воспользоваться, – Я мудрая и спокойная, – театральным тоном «телевизионного миссионера» начал диктовать он, – Я прекрасно понимаю, что в командировке Георгия нет ничего плохого… Я одобряю его желание поднять рейтинг нашего агентства серьезными делами.

– И давно это ты стал говорить о себе в женском роде? – повторять за ним, я, конечно же, не собиралась, – Общение с «поп-звездами» отрицательно на тебя влияет.

– Посмотрел бы я, как оно влияло бы на тебя, – обиженно усмехнулся Жорик. Кажется, я наступила ему на больную мозоль, – Мне за такую работу двойные тарифы должны платить. Знаешь, что мне предстоит созерцать каждый вечер? Взрослый солидный мужик, покрытый положенной по возрасту жировой прослойкой, выходит на сцену и вдруг делается приторно-слащавым мальчиком. С первыми ударами синтезатора, он начинает, как болванчик, кивать головой и зазывающе вилять бедрами. Тьфу! – Жорик сплюнул в сердцах, и я непроизвольно отшатнулась от телефона, – Это ж караул какой-то! В жизни нормальный мужик, а на сцене с улыбочкой трехлетнего дегенерата тоненьким голосочком поет: «Ах, голубоглазка, мне бы твою ласку, мне уже семнадцать, будем обниматься.». А малолетние голубоглазки, плотными штабелями забившие огромный зал, радостно визжат и рвут на себе одежду от восторга. Крайне трудно переносимые концерты. Тут пожалеть меня впору, а ты обижаешься…

Жорику таки удалось добиться своего. Забыв все обиды, я весело смеялась. Кстати, теперь я, хотя бы, представляла, в охранники к какой поп-звезде завербовался мой благоверный. А то со всеми этими ссорами, помноженным на природную скрытность Георгия, я даже не знала, с кем именно он работает.

«Стоп, стоп, стоп,» – вспомнив всю подноготную, я мгновенно перестала хохотать, – «Что-то подозрительно часто судьба сталкивает меня с г-ном Звездой. Именно этот исполнитель был третьим в списке Шурика. Х-м… Ладно, будем решать проблемы по мере их возникновения. Меня пока должен интересовать только Ожигов. Ожигов Павел Александрович… Сорокапятилетний бизнесмен… А что? » – я вдруг представила себя в шикарном вечернем платье, под ручку с бульдогоподобным Ожиговым. Он, конечно же, был уже покорен. Рассыпался мелким бисером комплиментов и растекался улыбочками. Проныры-журналисты, конечно же, успели сделать снимок… Жорик наткнется в каком-нибудь журнале на роковой снимок: блистательная я и г-н Ожигов у моих ног. Ревность вскипит в душе благоверного, пулей примчится он домой. Но будет поздно.

– Ты променял меня на своего певца, – холодно брошу я, направляясь к своему автомобилю, – Упустил своё счастье.

Воображение рисовало мне, как г-н Ожигов распахивает передо мной дверцу, мы лихо стартуем и… Во всей этой истории меня категорически не устраивал только один факт: с этим самым Ожиговым придется как-то взаимодействовать. К примеру, разговаривать… И это минимум. Нет уж, увольте… О чем мне с ним говорить? Он, наверное, и двух слов-то связать не сумеет! Прокручиваемый воображением сюжет лихо переменился. Я на ходу выпрыгивала из машины и бежала навстречу объятиям Георгия.

– Ах, как я могла даже допустить, что смогу жить без тебя? – пылко шептала ему я.

– Ну… Не знаю… Как-то смогла. Но ты, это, – смущенно отвечал Жорик, – Больше такого не допускай. Я вернусь скоро, ты жди. Я и сам, в общем, скучаю…

Тут до меня дошло, что разговаривала-то я с настоящим Георгием, причем по телефону.

– Извини, это я не тебе, – отмахнулась от его душеизлияний я, потом испугалась собственных странностей и добавила, – То есть тебе, но тому, что в моем воображении. Ты не пугайся. Это все жара. Вообще-то я нормальная.

– А я уже нет! – вспылил Георгий, – Мало того, что клиент дикие песни и пляски устраивает, так и ты еще нервируешь. Неужели нельзя поговорить о чем-то спокойном?

Мне вдруг стало интересно, как Жорику удалось выйти на героя отечественного шоу-бизнеса? Неужели регулярно размещаемое мною в городской газете, с прелестным названием «Газета», объявление, оказывается действенным и на «звездный» контингент? Удивительно.»

Любопытство слегка ослабило мою броню.

– Жорик, скажи, – я хотела спросить про Зведу, но вместо этого, почему-то, обратилась за советом совсем другого характера, – Как проверить, можно ли давать человеку взаймы? – собственно, этот вопрос вылетел из меня совершенно помимо моей воли, – Ну, в смысле, как установить степень порядочности потенциального должника?

– Ты что, собралась брать у кого-то кредит и боишься, что, копнув поглубже, люди не решатся тебе доверять? – насторожился Жорик, – Хочешь подстраховать все возможные дыры в репутации?

К подобной трактовке моего вопроса я была абсолютно не готова.

– Это с чего ты сделал такие выводы?

– Ну, посуди сама. Ты взаймы никому дать не можешь, потому что тебе нечего… Значит…

– Нет, – успокоила я его, – Просто пишу один рассказ на криминальную тему. Вот и интересуюсь, – «А чего это я, собственно, перед ним оправдываюсь? Непорядок. Нужно быть построже. Пусть чувствует, что еще не прощен,» – Так ты ответишь мне или нет?

– Нет. Ты ж понимаешь, в каждом конкретном случае нужно действовать по-разному. Я бы поднажал на окружение объекта. Всегда найдется пара-тройка завистников, готовых рассказать, всё, что знают… Но это не всегда помогает…

– Вечно от тебя никакого толка! – возмутилась я, – Ладно, не будем палить юниты.

– Пока?

– Пока, – я невольно вздохнула, и снова язык заворочался сам, произнося совершенно не запланированные мною тексты, – Подожди… Опер… Ты, это… Звони, если что…

Когда-то давно Жорик работал в милиции. Помимо плохого характера и отсутствия всякого гуманизма, от прежней работы Георгий унаследовал также кличку Опер.

* * *

– Дача и доча – две главные беды и два главных увлечения в моей жизни, – самоотреченно заявляла мама, подразумевая под «дочей» мою младшую сестру Настю. Двенадцатилетняя Настасья, надо заметить, за последние годы значительно переплюнула дачу в смысле отбирания родительских сил и нервов.

– Ничего не поделаешь, – серьезно заявляла Настасья на подобные излияния, – У меня переходный возраст. Терпите.

Стоит самокритично заметить, что, я, вместо воспитательных позывов, испытывала к Сестрице в такие моменты искренний интерес. Подобно тому, как любопытно отслеживать превращение гусеницы в куколку, а потом в бабочку, так же забавно наблюдать, как набор природных инстинктов и вколоченных взрослыми истин постепенно видоизменяется, перевоплощается в личность и принимается самоутверждаться. Конечно же, должно пройти время, прежде чем новоявленный самостоятельный человечек поймет, что самоутверждаться на окружающих, хоть и проще, но менее действенно. Видимо, это время и называется у нас переходным возрастом.

Конечно же, приехав, я застала очередной воспитательный процесс.

– Нет, дети – вредители по своей природе! – радостно кинулась ко мне мама, осознав, что теперь ей есть кому пожаловаться на сестрицу, – Просила её полить цветок, она телевизор полила!!!

– Может, она промахнулась, – невольно вступилась за сестру я.

– Не поверишь, – мои слова мама, по привычке, оставшейся еще со времен моего переходного возраста, игнорировала, – Она, видите ли, решила покружиться… В середине комнаты и с лейкой в руках.

В этот момент на крылечке дачи предстала виновница торжества.

– Катюша! – радостно завопила она и с победным кличем диких индейцев кинулась мне на шею, – Не обращай на маму внимания, – шепнула она мне на ухо, молниеносно оказавшись рядом, – Она всё, как и положено в её возрасте, преувеличивает.

– Настасья, а что, Даша и тебе тоже решила сменить имидж? – глядя на массу тоненьких косичек, заплетенных в волосах сестрицы, я поразилась Дарьиному трудолюбию. Это ж сколько надо было плести???

– Почему Даша? – Настасья неприязненно насторожилась. Настя с Дашей были давними, как сами они говорили, друзьями. Всё ранее детство девочки жили в одном подъезде, а ныне учились в одном классе. В общем, Настя с Дашей были очень дружны.

– Я была в гостях у Шурика и Силенских, – не подозревая о предстоящей катастрофе, честно сообщила я, – Дарья решила поиздеваться над Викторией и сменить ей имидж. Мам, представляешь нашу взрослую Викторию с негритянской прической?

Настасья нехорошо побледнела.

– И что? – стараясь держать себя в руках, спросила она, – Тонкие ли косички на голове у тёти Вики заплела Даша?

Мама за спиной у Настасьи отчаянно показывала мне, что нужно отвечать. Но я, как назло, не вполне поняла, что она от меня хочет.

– Тоньше не бывает, – заверила я сестрицу.

– И тут она успела! – еле сдерживая слезы, выпалила Настасья, – Мама, мы немедленно расплетаемся!

Похоже, наших девочек посетил дух соперничества.

– Нет! – закричала мама, – Я чуть с ума не сошла, пока плела все это мероприятие. Поражаюсь, как ты меня заставила на такое сподобиться… А теперь еще и расплетать??? Послушай. В конце концов, у тебя ведь одинаковая прическа не с Дашей, а с тётей Викой. Этого никто из твоего класса не узнает…

– Даша узнает, – трагически прищурилась Настасья.

– Ничего не понимаю! – честно сообщила я, но они от меня только отмахнулись.

Следующие полчаса я истерично доказывала Настасье, что иметь такую же прическу, как у матери одноклассницы – занятие совершенно не постыдное. Мама что-то рыхлила на огороде и тихонько посмеивалась, наблюдая наш диалог. Как истинная женщина, она умудрилась легко умыть руки, заявив, что, принесшему плохие вести гонцу и голову с плеч, то есть, раз я Настасью так расстроила, так вот пусть я с её косичками и разбираюсь. На тридцатой минуте разговора я пообещала постричь сестру налысо. Настасья обиделась и ретировалась в свою комнату. Страдать и спасать голову от остригания. Наконец-то я могла заговорить об интересующих меня вещах. Мы с родительницей торжественно уселись в новой, буквально вчера достроенной отцом, беседке.

– Замечательная у вас беседка, – начала я, решив предварительно подлизаться.

– Ой, не напоминай, – польщенно отмахнулась мамочка, – Честное слово, я просила всего-навсего поставить во дворе небольшую скамеечку…

– Отец, как всегда, перестарался? – я развеселилась, оглядывая творение родительских рук. Огромный дощатый стол и две скамейки, больше похожие размерами на односпальные кровати, возвышались на асфальтированной площадке.

– Как видишь. Подозреваю, у него гигантомания. Всё, что бы он ни делал…

– Не всё! – возмутилась я.

– Ну да, – мама улыбнулась, извиняясь, – Вы с Настасьей, безусловно, исключение. Видимо в компенсацию за то, что вы такие мелкие, всё остальное, что он делает, получается несколько великовато…

– Эх, теперь понятно, в кого я такая максималистка, – тяжело вздохнула я и решила, наконец, рискнуть, перейдя к делу.

– Дорогая, мне нужна твоя помощь, – хором произнесли мы с мамочкой, пристально глядя в глаза друг к другу.

– Отлично, значит, предлагаю баш на баш, – радостно сообщила мама, в общем-то, озвучивая мои собственные мысли.

– Ты первая, – стараясь не терять делового тона, заявила я.

– Нет уж, – мамочка, к сожалению, отличалась редкостной проницательностью, – Судя по всему, ты, как обычно, потребуешь от меня чего-нибудь невозможного. Исходя из твоей просьбы, я решу, чего потребовать от тебя взамен. Простой перевозкой вещей ты уже точно не отделаешься…

В предыдущий раз я всерьез о чем-то просила мамочку десять лет назад. Просила я тогда об одной очень простой вещи: оставить меня в покое и не вмешиваться. Мама до сих пор считала, что я потребовала тогда подвига, и теперь воспринимала настороженно любое заявление о том, что мне нечто нужно. Меня подобная постановка вопроса не устраивала.

– С учетом того, сколько у тебя лишнего барахла, одну такую перевозку можно приравнивать к десяти любым просьбам…

– Ну, это ты загнула. В городской квартире у меня не так уж много лишних вещей.

Увы, моя мама обладала досадным недостатком: вечно была права. Она действительно принадлежала к тому типу до ужаса аккуратных женщин, которые видят прямо таки отдельные молекулы грязи. Посему в лёгкости предстоящей перевозки сомневаться не приходилось.

– Ну, мам, – я скорчила жалостливую мину.

– Излагай, чем могу быть тебе полезна? – тесное общение с Настасьей сделало маму неуязвимой для жалостливых выражений лиц.

– Мне нужна информация о благонадежности одной фирмы, – я решила говорить одну только правду, – ООО «Опа». Знаю, что фирма является клиентом вашего банка… Более того, знаю, что раньше г-н. Ожигов, учредитель этой «ОПА», обслуживался в вашем банке с предыдущими своими фирмами…

– Оп-па! – мамочка задумчиво присвистнула.

– Вот именно, – я не сводила глаз с её уже успевшего загореть дочерна лица.

– Ты же знаешь, что подобная информация строго конфиденциальна…

– Вот я и прошу конфиденциально поведать мне, – начала я.

– К счастью, тебе не удастся сбить меня с пути истинного. Я не имею доступа к таким сведениям.

– А кто имеет?

– Много кто. Например, операционистка Юлия Георгиевна.

– Ты можешь представить меня ей?

Мамочка задумчиво накрутила на палец выгоревшую от яркого дачного солнца прядь волос.

– Перевозка вещей, плюс помощь в опрыскивании растений, плюс рыхление помидоров, плюс…

– И всё это только за один телефонный звонок?! – возмутилась я.

– Мам, я сама помидоры прорыхлю, помоги Катюше, раз она просит, – из окна показалась физиономия Настасьи. Сестрице, видимо, надоело обижаться, и она решила снова стать хорошей.

– Ну, хорошо, – перед массовым напором дочерей мамочка устоять не смогла, – Только никакой гарантии, что Юля согласится тебе помогать, я не даю.

За последующие несколько часов опрыскивания огорода какой-то жуткой гадостью, от которой немеет язык и слезятся глаза, я была с лихвой вознаграждена тем, что операционистка Юлия Георгиевна любезно согласилась встретиться со мной завтра днем.

* * *

Домой я попала довольно поздно. Вредоносный сосед Артём справился с работой на удивление аккуратно. Конечно, тот кусочек, где была дыра, несколько выделялся на потолке, будучи очерченным рваными краями обоев, но, в целом, меня всё устраивало.

Сообщать Шурику о завтрашней встрече с операционисткой пока не хотелось. Я слабо верила в успех предстоящих переговоров. Вряд ли удастся накопать что-либо стоящее из вполне официальных источников. Пусть Шурик пока думает, что я не собираюсь проявлять инициативу, и что честно буду осуществлять лишь возложенную на меня обязанность внешнего наблюдения за рыбкой. К счастью, к слежке мне надлежало преступить завтра вечером, а значит, утром я могла делать всё, что заблагорассудится. Все это моя бедная голова в двадцать пятый раз прокручивала внутри себя, засыпая. Обычно я сплю как убитая, но сейчас, когда Жорик уехал, оставив меня совсем одну, инстинкты самосохранения возродились, сделав мой сон чутким и внимательным к окружающему миру. Не открывая глаз, я вслушивалась в окружающую тьму. В замочной скважине медленно поворачивался ключ. Чтобы не закричать, я затолкала себе в рот добрую половину подушки. Немного погодя, входная дверь скрипнула, открываясь. Ну, уж нет! Неизвестность всегда пугала меня больше всего.

– Кто там??? – как можно более будничным тоном прокричала я, – Георгий, будь другом, посмотри кто у нас там в коридоре… Может, твои коллеги милиционеры…

Последняя фраза, как мне казалось, должна была напугать ночных гостей и обратить их в бегство. Зловещая тишина снова повисла в квартире. Я резко поднялась. Щелкнула ночником и, едва перебирая ватными ногами, подошла к дверям спальни. Двумя руками я сжимала сотовый телефон. В коридоре никого не было. Быстро пощелкав выключателями во всей квартире, я принялась лихорадочно осматриваться. Входная дверь была закрыта на замок, состояние лестничной площадки ничем не указывало на наличие в подъезде кого-либо.

– Так-с, – собственный голос звучал для меня сейчас успокаивающе, – Похоже, звуковые галлюцинации. Может, я на самом деле насекомое-вредитель и тот опрыскивающий яд отравил и меня тоже? Точно, – продолжала я, – Еще и сама с собой вслух разговариваю… Немедленно спать!

Окончательно убедив себя, что ночной визит мне попросту привиделся, я снова улеглась, и даже умудрилась уснуть. Каково же было моё удивление, когда утром, собираясь на встречу с банковской операционисткой, я, случайно кинув взгляд на половую тряпку, всегда лежащую при входе, заметила, что она мокрая… Ночью лил дождь. Тот, кто заходил в мою квартиру, наверняка наследил, а потом тщательно вытер за собой полы. Надо же, какой аккуратный преступник. Я исследовала квартиру более придирчиво. На первый взгляд, все вещи стояли на своих местах, ничего не пропало, но… Я была уверена, что кто-то был здесь ночью. Скажем, накидка на кресле раньше лежала немного по-другому… И, опять же, мокрая половая тряпка. А может, всему виной мое разгулявшееся воображение?

– Доброе утро, Георгий, – я мигом установила связь с сотовым Жорика, – Ты где?

– В каком смысле? В командировке, конечно… А ты? – голос Георгия звучал на удивление сонно. Неприятные ощущения роем пронеслись в моей душе. Что ж это за работа такая, что он в девять часов утра еще даже глаза не продрал? Хорошо устроился… Развлекается там в каких-то турах с супер-звездами, а я здесь его квартиру и женщину от грабителей оборонять должна…

– А я нет! И меня это безмерно расстраивает…

– Опять? Ты ж уже отпереживала эту тему… Мы ж уже вчера помирились. Катерина, у тебя, похоже, дежавю.

Ну, о чем можно разговаривать с таким человеком?!?! Я пожелала Георгию приятных сновидений и отключилась. Лучше уж погибнуть от когтистых лап ночного визитёра, чем признаться этому эгоисту, что я чего-то боюсь….

«А ведь ночной гость явно не был грабителем,» – рассуждала я по дороге к Юлии Георгиевне, – «Он ведь ничего не взял… Что же ему могло быть у нас нужно? Может ли это быть связано с Шурикиным делом?»

Добравшись до банка, я уже накрутила себя до твердой уверенности, что таинственный Некто подслушал наш с Шуриком разговор и решил, во что бы то ни стало, помешать мне разобраться в делах фирмы «ОПА». В моем воображении Некто был одним из секьюрити Ожигова, этаким изощренным злодеем, поражающим физической силой и беспринципностью. На миг я представила себя в блистательном вечернем платье под ручку с ужасным Нектой. Б-р-р-р! Ужас какой. Раз он по чужим квартирам ночами лазит, так от него вообще любой гадости ожидать можно. Нет, с подобным персонажем мне было бы не по себе. Никакой Некто для моей великой мести явно не подходил.

Итак, под покровом тьмы он пробрался ко мне в квартиру, дабы просмотреть содержимое папки с собранной на Ожигова информацией. Я даже припомнила вдруг, что завязала вчера тесемки папки на бантик, а не на узел, как они были завязаны сегодня утром. Впрочем, на такие мелочи, как узел на тесемках папки, моя память вряд ли могла всерьез обратить внимание. Скорее всего, тесемки были придуманы мной.

«Шурик! Во что ты меня втравил?!» – мысленно выругалась я, решив пока в истерику не впадать и в ближайшее же время потребовать от второго бывшего мужа объяснений и защиты.

– Здравствуйте, – робко сообщила я банковскому охраннику, который восседал в одной и той же позе и на одном и том же месте уже целую вечность. По крайней мере, ребенком, приходя к матери на работу, я всегда имела удовольствие лицезреть его пышные усы.

– Пропускать не положено. Скажите внутренний номер, я её вызову, – на удивление сурово буркнул охранник, и сразу же, не дожидаясь ответа, принялся накручивать диск на старинного вида черном телефоном аппарате, – Охрана беспокоит. Тут к Кроль девочка пришла. Ага, хорошо.

– Я не к маме, я к Юлии Георгиевне, – перебила его я.

– Так бы сразу и говорили, гражданочка, – охранник нахмурился еще более сурово.

Юлия Георгиевна спустилась ко мне через пятнадцать минут. Это была маленькая подвижная женщина лет сорока, с почти черными юркими глазками, обрамленными модной оправой причудливо затемненных очков.

– Отпросилась у начальства на двадцать минут, – Юлия Георгиевна располагающе улыбнулась, – Ближайшая кофейня здесь за углом. Там и поговорим.

– Что-то охрана у вас заметно посуровела, – сообщила я, едва мы вышли из банка, – Раньше меня пропускали вообще без вопросов, лицо ведь знакомое, а теперь вот, блюдут порядок.

– Это у них с зимы. После несостоявшегося по каким-то мистическим причинам ограбления.

– ???

– Как, ваша матушка не рассказывала вам? – Юлия Георгиевна невероятно оживилась. «Ну не говорить же ей, что я за всеми делами-заботами со своей матушкой практически и не общаюсь,» – подумала я, решив не отвечать на вопрос.

– Дело в том, – оказывается, Юлия Георгиевна ждала от меня вовсе не ответа, а вопроса. Не дождавшись, она решила сама начать рассказывать мне события полугодичной давности, – Дело в том, что была зима. Помните, страшные морозы стояли? Люди кутались, кто как мог. И вот именно в это время наш Юра-охранник видит, как в банк заходит худощавый парень в вязаной шапочке. Лицо у этого парня плотно шарфом замотано, одни глаза торчат. Ну, прямо как в фильмах про гангстеров.

– А, помню, помню, – я действительно вспомнила, – Мама рассказывала мне…

– Да, да, – Юлия Георгиевна явно любила поговорить и не могла остановиться, – И идет этот парень, значит, мимо проходной. Кивает в знак приветствия и дальше идет. Юрка его тормозит, конечно. Мол, «куда прёшь? А ну документы предъяви, бандит!».

– А потом этот бандит оказался директором банка, у которого замерзла машина, и который, добираясь общественным транспортом, так замерз с непривычки, что обмотался шарфом с ног до головы. Да?

– Да. Но у этой истории есть еще и продолжение. Только никому не говорите, это подрывает престиж нашего банка. Знаете?

Я отрицательно помотала головой.

– Раз не знаю, значит, наверное, и не должна знать, – мягко заметила я. «Эх, не быть тебе, Катька, сыщиком. Неверно ты действуешь, дубина!» – завопило мое профессиональное достоинство.

Увы, работа детектива обязывала меня внимательно выслушивать подобные рассказы, дабы потом ловко использовать чужую откровенность. Выслушав, я обязана была мягко намекнуть Юлии Георгиевне, что, если она не хочет, дабы о её болтливости узнали в руководстве банка, то пусть немедленно выкладывает мне всё о фирме «ОПА». Совесть моя была категорически против таких методов расследования, поэтому я всячески пыталась не позволить разговорчивой операционистке подставить себя. Напряженную борьбу между моей щепетильностью и профессиональным долгом легко разрешила сама операционистка.

– Нет уж, послушайте. Это жутко интересно.

Похоже, получить необходимые сведения я смогу, только обретя в нагрузку массу лишних для меня банковских тайн. Эх, случись подобная беседа годика на четыре раньше. Тогда идейной журналистке Катерине Кроль всё было важно и интересно… С радостью я впитывала в себя любые тайны мира, совершенно не стесняясь хитро выуживать их у собеседников. Сейчас я относилась к чужим тайнам крайне осторожно. Чем меньше знаешь, тем меньше имеешь шансов случайно навредить кому-либо.

– Так вот, – остановить женскую потребность посплетничать не удавалось еще никому, – На следующий день директор пришел уже в нормальном виде. А вот через день – снова весь замотанный шарфом. Юрка-охранник, позавчерашним опытом уже умудрённый, без лишних вопросов пропустил замерзающего директора. Окончательно уверился в мыслях, что начальник наш немного того, со странностями. А потом, глядь, а директор в нормальном виде в банк заходит. «А кого ж я тогда пропустил?» – ошарашено спрашивает Юрка. Оказалось, бандита. Только странный это какой-то грабитель был. Он к девочкам в отдел зашел, пистолет достал, потом подумал минуту, засунул пистолет обратно во внутренний карман пальто и ушел. Девочки еще минут пять ошарашенные сидели, прежде чем визг поднимать. Так этого типа и не нашли. А Юрка тогда чуть с работы не вылетел. Теперь он – сама бдительность. Даже у нас, старых сотрудников, документы всегда проверяет. Во, дурак!

– Весело, – улыбнулась я.

К этому времени мы уже сидели за столиком в кафе, которое было отделено от улицы огромным окном. Человек, придумавший подобные кафе-аквариумы, наверняка был жутким рационалистом. Посетители эксплуатировались в таких заведениях по максимуму: они одновременно исполняли и роль клиентов, и роль рекламы кафе. Прохожие, которым сквозь стекло было прекрасно видно внутренность заведения, заглядывались на уютно пристроившихся за столиком клиентов и моментально испытывали желание быть не хуже, то есть тоже посетить это кафе. Честно говоря, я не слишком-то любила работать манекеном-зазывалой.

– Итак, – Юлия Георгиевна и не думала передавать мне инициативу в разговоре, – Ваша маменька сообщила мне, примерно, чего вы хотите…

Решив не обнажать сразу цель моего визита, я просила мамочку представить меня журналисткой, пишущей статьи об интересных людях нашего города.

– Да. Я знаю, что вы близко общаетесь с г-н Ожиговым. Знаете, хотелось бы…

– О, – операционистка расширила глаза, – Это чудный человек, сама галантность. За много лет совместной работы ни разу не приходил без шоколадки…

– За сколько лет? – оживилась я, – Но ведь фирма «ОПА» существует всего три года. Это не срок…

– Девочка моя, неужели вы думаете, что бизнесмен такого уровня, как Ожигов, открывал всего одну фирму? До «ОПА» были еще «Аметист» и «Топаз». Тоже солидные деятельные предприятия.

Я еле сдерживалась, чтобы не достать блокнот и ручку.

– Скажите, а эти предыдущие фирмы были закрыты по каким причинам?

– Я, что ли, их закрывала? – Юлия Георгиевна насупилась и подозрительно приподняла правую бровь, – Что-то вы не то, барышня, узнать пытаетесь…

– Ох, – я наигранно легко отмахнулась, – Я просто не знаю, что спросить, дабы навести вас на нужные темы… Понимаете, читателю не интересен Ожигов, как таковой. Читателю интересны приключения Ожигова. Опасности, поджидавшие его на пути к успеху, героические попытки эти опасности преодолеть… Конфиденциальность информации, естественно, гарантирую.

– Ну… – операционистка сосредоточилась, явно пытаясь вспоминать, – Не знаю… Бывали, кончено, всякие неприятности… Это я по настроению клиента определить могу. Но подробности-то мне не известны.

– Скажите, может, предыдущие фирмы Ожигова обанкротились? Или закрылись при каких-то загадочных обстоятельствах?

– Счета закрывались вполне цивильно… Нормальные фирмы, и предыдущие, и «ОПА». С хорошим оборотом, с постоянными клиентами-плательщиками…

– А кто эти клиенты?

– Ох, Катенька, не были б вы дочерью вашей матери, я бы подумала, что вы через меня про Ожигова справки навести пытаетесь… Я вам могу только о его человеческих качествах рассказать, а про дела, уж извините, лучше в другом месте узнайте. В том же его офисе… Секретарша его, милая девочка, страсть как любит всякие истории рассказывать.

– Да, да, вы правы, – пришлось смириться, – Прошу прощения, я отойду на секунду.

Я направилась в сторону дамской комнаты. Через несколько минут я уже набрала на телефоне номер Шурика. Всё-таки, нехорошо было умудриться не извлечь из встречи с Юлией Георгиевной хоть какую-то пользу для нашего дела. С паршивой овцы – хоть шерсти клок. Правда, с какого места этот клок сдирать, я совершенно не представляла.

– Ты откуда звонишь, я перезвоню, – быстро проговорил бывший муж и нынешний компаньон.

– Из женского туалета, – честным шепотом ответила я, – Не стоит сюда перезванивать. Скажи лучше… Я сейчас беседую с банковской операционисткой нашей главной рыбы. Пока всё связанное с нужным аквариумом покрыто тайной. Может, рыба и плавает в мутной воде, но мне в этом никто не признается. Есть ли у нас к собеседнице какие-нибудь вопросы, честь и достоинство рыбы не задевающие, но нам хорошую службу сослужить могущие?

Дама, случайно услышав несколько предложений из моего разговора, хлопотливо поспешила удалиться.

– Не знаю, – безапеляционно сообщил Шурик, – По-моему, для установления мыльности нашей рыбки надо не с улитками ничего не ведающими беседы проводить, а червячка пожирнее подсадить, да ждать, пока клюнет. В общем, уходи оттуда со спокойным сердцем. Нечего там ловить, я так думаю.

– Ухожу, – легко согласилась я, слегка расстроившись из-за того, что встреча с операционисткой обречена была окончиться совершено впустую, – Улитка уже, наверное, соскучилась и решила, что у меня проблемы с пищеварением.

Улитка, она же операционистка Юлия Георгиевна, оказывается, ничуть не скучала.

– Катенька, – совершенно церберским голосом произнесла она, – Вы мне удостоверение, будьте добры, предъявите, а?

Мою собеседницу будто подменили. Куда делась очаровательная улыбка? Куда девалась лёгкость интонаций?

– Вот…

Я достала из сумочки журналистское удостоверение трёхлетней давности, которое так часто выручало меня в борьбе с внешним миром.

– Ну, хоть вы не врёте… – глядя прямо перед собой суженными от злости глазами, проговорила Юлия Георгиевна.

– А кто врёт? – осторожно поинтересовалась я, заметив, насколько бледной сделалась моя собеседница.

– Ничего я вам не скажу! – напряженно шевеля губами, отрезала операционистка, – Ишь, устроили день расспросов, нашли себе информатора… Да я вам в матери гожусь! Постыдились бы так со мной разговаривать!!!

Юлия Георгиевна гордо вскинула подбородок и кинулась к выходу из кафе. Я в отчаяньи бросилась за ней.

– Юлия Георгиевна, да что случилось-то?!

Операционистка на миг остановилась и окинула меня изучающим взглядом.

– Если вы и в правду ни причем , Катенька, то простите мою грубость… Но, знаете ли… Нехорошо это с моей стороны о клиентах сплетни распространять. Не стану я с вами разговаривать, вы уж простите.

– Но почему? – взмолилась я, – Не хотите, не буду с вами об Ожигове беседовать… Но что такое произошло за время моего отсутствия? Расскажите…

Юлия Георгиевна опасливо огляделась по сторонам, одной рукой мягко отодвинула меня с прохода, а другой взялась за ручку двери.

– Прощайте, – вместо объяснений проговорила она.

Происшедшее мне совершенно не понравилось. Я беспомощно оглянулась и наткнулась глазами на официанта. Услужливо склонив голову на бок, он холодно наблюдал за сценой нашего с Юлией Георгиевной прощания, вытирая при этом бокалы вафельным полотенцем явно не первой свежести.

– Объясните, ради бога, – кинулась я к нему, – Что произошло с этой дамой за время моего отсутствия.

Официант сдержанно пожал плечами.

– Женское настроение, знаете ли, вещь переменчивая.

Я достала из сумочки денежную купюру, намереваясь расплатиться за кофе. Официант оживился. Понятно, значит, придется оставить чаевые… Хорошо, что Шурик выплатил мне аванс…

– Возможно, её расстроил тот молодой человек, который удалился за несколько секунд до вашего возвращения.

Так-с. Мысли о ночном визитёре немедленно вернулись в мою бедную голову.

– Откуда он взялся? – от волнения я всегда начинала говорить хриплым голосом.

– Из двери, как все нормальные люди. Зашел, огляделся. Направился к вашей подруге. Присел за столик, не спрашивая разрешения. Показал какую-то бумагу… Что-то спросил…

– А она?

– Она как-то сразу вся осунулась. Потом замотала головой, словно отрицая что-то. Я, честно говоря, думал уже вмешаться… Но тут этот грубиян встал и направился к выходу. У двери обернулся, громко сказал: «Надеюсь, к следующей нашей встрече вы образумитесь», и вышел из кафе.

– Как он выглядел?

– Да обычно, в общем-то… Короткая стрижка, брюнет. Джинсы, футболка… Возраст не понятен. Из армии точно уже вернулся, на пенсию еще не пора…

Так-с… Я кинула взгляд на оживленное движение пешеходов за стеклом и почувствовала себя как-то уж совсем не уверенно в кафе, где каждое мое выражение лица мог отследить любой прохожий. Неужели ночной визитер выследил меня и решил испортить переговоры с Улиткой?

Направляясь в гараж за Фордом, я старалась запутать возможных преследователей. Не зря в ранней юности я усердно стаптывала обувь, изучая причудливые дворики нашего Города. Каждая подворотня узнавала меня и желала успеха, приветливо размахивая ослабевшей шнуровкой бельевых веревок. Если злополучный Некто, так сильно подпортивший мне настроение и переговоры с операционисткой, собирался отслеживать мои дальнейшие передвижения, то пусть потрудится теперь выблудиться из замысловатого лабиринта подворотен старого центра. Для верности я даже покинула один подъезд через чердачное окошко. Пусть этот вредитель-преследователь обойдет все пять квартир этого подъезда, дабы установить моё местонахождение.

«В прятки-догонялки играть – это здорово, конечно,» – мой Здравый Смысл всю жизнь терпеть не мог лазить по крышам, – «Но ты же помнишь, Некто знает, где ты живешь…»

«Не факт, что ночной Визитёр и сегодняшний вредитель, напугавший Улитку – один и тот же человек. Не факт, что ночной Визитёр вообще не причудился мне…» – возразил вдруг проснувшийся оптимизм.

«Нашла время для наивности! Скорее всего, кто-то из телохранителей Ожигова в курсе, что Шурик поручил тебе это дело. Естественно, он тут же захотел выяснить, какую информацию ты уже насобирала. Для этого и проник в квартиру… Папку посмотрел, понял, что убивать тебя пока не за что, и решил, на всякий случай, контролировать все твои шаги. Припугнул Улитку, чтобы много не болтала… Всех остальных тоже распугивать будет… А если мы, не дай Бог, найдем что-то, Ожигова действительно компрометирующее, – не сносить тебе головы…»

«Если моя голова настолько дурная, что позволит какому-то типу влиять на ход дела, то не нужна она мне вовсе! Если этот Некто еще раз появится, я ему сама войну объявлю,» – наигранно храбро заявила я.

– Алло, Шурик, – храбрость нуждалась в хоть каком-то подкреплении реалиями вещественного мира, – Скажи мне, кто-то кроме нас с тобой, знает, что ты взял меня с собой на рыбалку?

– Вряд ли. Если ты никому не рассказывала, то никто. А что?

– Да так. Боюсь столкнуться с рыбнадзором.

– Есть поводы?

– Масса. Включая моё больное воображение, разумеется. Ладно, не бери дурного в голову. Пока всё нормально. Сейчас возьму из гаража Форд и поеду прямиком в главный аквариум. Судя по сведениям из твоей папки, сейчас самое время.

– Что искать-то будешь?

– Не знаю, честно говоря. Может, бумагами какими разживусь, свидетельствующими против нашей рыбки…

– Ладно, действуй. Если что, звони.

Проникать в квартиры без согласия хозяев мне уже два раза доводилось. Дела сердешные довели. Нет, не мои, конечно, а клиентские. Один раз надо было любовное письмо у мужика выкрасть, дабы законный супруг имел веское доказательство наличия у себя рогов. Другой раз устанавливала жучок под кроватью у одной дамы. Оба раза чувствовала себя последней сволочью. Оба раза действовала по одному и тому же, изобретенному Жориком, сценарию. Что ж, Бог любит троицу. По крайней мере, намерения в этот раз у меня много менее омерзительные. Ни в чью личную жизнь не лезу, просто помочь людям определиться со степенью доверия товарищу пытаюсь.

Как это ни удивительно, Ожигов жил в одном из самых отдаленных от центра районов Города. Кирпичная пятиэтажка с огромными окнами под толстенными коваными решетками утопала в зелени. Я легко взбежала на заветный четвертый. Главное, чтобы собранная Шуриком от соседей информация оказалась правдивой. Звонок залился соловьиной трелью.

– Слушаю вас? – из-за железной двери раздался низкий грудной голос домработницы.

– Здравствуйте, – я улыбнулась, как можно более располагающе, – Я из пятой квартиры. Собираю подписи жильцов подъезда. Мы хотим посадить внизу вахтёра. От вас требуется только расписаться, оплачивать работу будет ЖЭК.

Судя по тому, что моя личность не вызвала у домработницы рьяных подозрений, информация о замкнутости оной оказалась честной. С соседями Ожигова она явно никогда не общалась.

– Знаете, владельца квартиры сейчас нет дома. Я не могу за него решать. Он, конечно, будет не против, но, – не открывая двери, продолжила женщина.

«Ну вот, теперь она мне вообще не откроет. Странно, глазок ведь позволяет ей видеть всю лестничную площадку, понятно же, что я пришла одна… Чего бояться?»

– Ой, мне до двух уже заявку сдать нужно. Ну, подпишитесь, что не возражаете, ну, пожалуйста… Я там в скобочках помечу, что вы домоправительница, а не хозяйка… Может, ЖЭК и такую заявку примет…

– Откуда это вы знаете, что я тут работаю?

– Кто ж вас не знает в нашем дворе? – поспешила исправить свой первый промах я, – Мы ж в одни магазины ходим, в одном дворе мусор выносим… Одних и тех же котов бездомных подкармливаем…

– Ну, хорошо, давайте я распишусь.

Я давно замечала, что любовь к котам сближает людей необычайно. Заветная дверь отворилась. Меня охватило неприятное волнение.

– Ой, ручка не пишет, ампула кончилась…

Как же всё-таки противно обманывать ни в чем не повинных людей…

– Сейчас я ручку принесу.

Если бы этот ход не подействовал, и ручка нашлась бы прямо в прихожей, то пришлось бы просить попить воды или еще что-нибудь в этом роде. К счастью, на этот раз всё сработало с первого раза: безалаберная домработница оставила меня в коридоре одну. Я быстро огляделась.

– Ой, извините, мне всё одной ампулой нужно, я лучше такую же ручку дома возьму, – быстро протараторила я, хлопая дверью и на цыпочках приближаясь к шкафу для верхней одежды. Хорошо еще, что в этом коридоре был шкаф. Однажды в аналогичной ситуации мне пришлось прятаться под старинную швейную машинку и накрываться сверху старыми картонными ящиками, валяющимися в прихожей. Довольно быстро вернувшись, удивленная домработница обнаружила, что приветливая соседка действительно ушла.

– Придумают тоже, одной пастой… Какая разница!

Домработница быстро оглядела коридор, кончено же, не догадавшись при этом заглянуть в шкаф, и закрыла входную дверь на замок.

– Жди её теперь, – недовольно пробурчала женщина, – Только уходить собралась!

Я ужасно обрадовалась. И тому, что женщина скоро собиралась уходить, и тому, что я не единственная разговариваю сама с собой вслух. Ничто человеческое было мне не чуждо. Поэтому весть о том, что не только у меня плохо с психическим здоровьем, доставляла мне удовольствие. Коллега по болезни немного повертелась еще в квартире, потом поняла, что я уже не приду, и, судя по доносящимся ко мне в шкаф звукам, принялась наводить марафет.

– Эх, надо было помаду охристую брать. Блондинкам такая страсть как идет, – произнесла напоследок домработница и захлопнула входную дверь с внешней стороны. Я согласно закивала. Охристые тона всегда вызывали во мне приятные ассоциации.

Выждав несколько минут, я вылезла из шкафа и с ужасом обнаружила, что нахожусь в квартире не одна. Пара чёрных бусинок-глаз выжидательно смотрела на меня.

– Тяф! – грозно гавкнуло это страшное существо, которое, если бы не ошейник, можно бы было принять за гигантскую крысу.

Я молниеносно снова залезла в шкаф. В сложившихся условиях рассуждать логически было совершенно невозможно. Я достала из сумочки газовый баллончик.

– Тяф, тяф! – снова приветствовало меня существо. Вид вылезающего из шкафа человека явно улучшал этому чудовищу аппетит, оно радовалось и виляло хвостом.

«Бросится, успею пшикнуть из баллончика,» – решила я. Ни с того ни с сего обижать и без того природой обиженную собаку не хотелось. Честно говоря, обладай я её внешностью, злилась бы невероятно. Кусала бы всех без разбора, не задумываясь.

До самого конца осмотра собака не прекращала заигрывающе тяфкать. Видимо, она была еще очень маленькой. Перерыв полквартиры, я не нашла ничего, хоть близко напоминающего деловые бумаги, записные книжки, еженедельники, или что-то еще, информирующее о делах хозяина.

«Ну не может у нормального человека дома не валяться всяких любопытных вещей,» – думала я, – «Похоже, Ожигов нарочно не хранит в квартире ничего, связанного с работой. Значит, ему есть что скрывать, раз он так тщательно скрывает информацию…» Хотя с таким же успехом Ожигов мог просто оказаться неимоверным чистюлей. В общем, ничего так и не найдя, я решила уходить из квартиры. Не тут-то было! Дверь почему-то отказывалась открываться… То есть, круглая ручка легко прокручивалась, но язык замка от этого и не думал сдвигаться с места. Я еще несколько минут глупо покрутила ручку замка, поуговаривала его открыться, постучала по нему костяшками пальцев… Что ж, увы, оставался только один шанс. Стараясь не терять присутствия духа, я решила бороться с противным замком чисто женским способом. Путем набора на мобильнике номера Георгия. Уж он-то точно что-нибудь придумает.

– Жорик, скажи, чтобы ты делал, если бы случайно зашел в чужую квартиру, а выйти бы не смог? Ну, если бы замок отказался открываться…

– Обратился бы к психиатру, – ответил родной голос на том конце связи, – Так не бывает, чтобы замки изнутри не открывались… Что у тебя случилось?

– Пишу детектив!

– Ладно, приеду, разберемся…

– Нет уж.

– Не приезжать?

– Как хочешь, только про замок расскажи немедленно!

– Ну ладно… Ищешь отвертку. Это такая похожая на нож штучка с пластмассовым набалдашником.

– Не издевайся! Найду, – перезвоню.

– Катерина, может, тебе нужна моя визуальная помощь? Хочешь, я приеду? Куда ты уже влезла?

Ох, как хотела я этого на самом деле! Тогда б и таинственный Некто не страшен был, и замки бы открывались, и потолки не вываливались… Да и вообще жить стало бы куда приятнее… Но позволить себе признаться в этом эгоистичному оперу я не могла. Кроме того, приехав, он наверняка отстранил бы меня от дела, что в мои планы, конечно же, не входило.

– Не вздумай! – резко ответила я, потом подумала, что природная вредность прикажет Жорику немедленно приезжать, раз мне так этого не хочется, и сменила тон, – Нельзя же бросать реальную работу из-за какого-то моего писательства… В общем, допишу о том, как искала отвертку, и перезвоню тебе.

Увы, прописать эпизод с поисками отвертки оказалось занятием не таким уж простым. Вот вы как думаете, где одинокий преуспевающий бизнесмен, палец о палец в доме не ударявший, может хранить инструменты? Вместо отвертки пришлось приспособить пилочку для ногтей. Через пятнадцать минут чуткое руководство Георгия даровало мне свободу.

– Алло, шеф? – Шурик, наверняка, самодовольно улыбнулся от такого обращения, – В аквариуме подозрительно чисто.

– Что ж, отсутствие результата – тоже результат.

– Да, но это уже второе отсутствие результата за один день. Боюсь, у судьбы подобное поведение может перерасти во вредную привычку.

– Бойся, но действуй! – отрезал Шурик и прервал нашу порочную телефонную связь.

«Вот, гад!» – мысленно возмутилась я, – «Чем, интересно, он таким занят, что не может даже со мной пять минуточек поговорить? Мне, может быть, просто выговориться надо, на злосчастное провидение нажаловаться… А он…»

Впрочем, я прекрасно понимала Шурика. В данной ситуации он выступал в роли заказчика. Значит, интересовался конкретными результатами, а не трогательным опусом о сложности их достижения.

Я попыталась заставить себя не отчаиваться. Не тут-то было! Я всегда очень легко поддавалась влиянию собственного воображения. «Успех отвернулся от тебя,» – проникновенно шептало мне оно, – «Две неудачных попытки – это уже статистика. Остановись на сегодня!» В общем, к офису Ожигова я приехала в совершенно расстроенных чувствах.

Честно говоря, до сих пор не понимаю, зачем я туда примчалась. Припарковав Форд напротив входа в подъезд, где располагался центральный офис фирмы «ОПА», я глупо разглядывала плотно закрытые жалюзями окна. Вера в себя – половина пути к успеху. Я твердо знала это. Знала также и то, что на сегодня этой самой веры у меня совершенно не осталось. Ну, о чем я стану разговаривать с работниками офиса?!?! Обнаружив себя в совершенно упадническом настроении, я решила покончить на сегодня с детективной деятельностью. Конечно же, злодейку-судьбу это не устроило.

– Катерина Кроль, если не ошибаюсь? – крепко сложенный блондин в темных очках и безупречном деловом костюме галантно склонился возле опущенного стекла моей машины.

Давно замечено, что, когда намеренно ищешь приключения, они попадаются как-то неохотно. Но, стоит возмечтать о вечном покое, как неожиданные события, при ближайшем рассмотрении оказывающиеся банальными неприятностями, роем закрутятся вокруг твоей персоны. Я всегда считала этот принцип логически оправданным (если ты отказываешься самостоятельно добывать себе трудности, то строгий педагог-судьба вынуждена насильно пичкать тебя сложноразрешимыми задачками), но несколько жестоким.

– Ошибаетесь, – холодно ответила я.

– И всё-таки я настаиваю, что вы – это вы. Пройдемте со мной, пожалуйста. Г-н Ожигов хочет переговорить с вами.

Человек слегка отвернул полу пиджака, как бы невзначай показав, что вооружен. В груди у меня неприятно защемило. «Вряд ли он решится стрелять на оживленной улице,» – мелькнуло у меня в голове, – «Хотя, пистолет может быть с глушителем…»

– В другой раз, сегодня я не одета для столь важной встречи.

Я быстро нажала кнопку стеклоподъемника. Дура! Надо было сначала блокировать дверь.

Наигранно галантно человек распахнул дверцу Форда и, вполне однозначным жестом засунув руку за отворот пиджака, молча показал глазами на вход в подъезд. «Хотела попасть внутрь фирмы и познакомиться с Ожиговым поближе? Вот. Получите, распишитесь.» – насмехался кто-то внутри меня. Ну не могла же я сама себе признаться, что напугана и подчиняюсь этому джентльмену просто потому, что не вижу другого выхода!

Провожатый шел на ступеньку ниже.

– Нам на самый верх, – весело бросил он, издевательски вежливо улыбаясь, – На первых этажах обычные сотрудники. Начальство восседает выше.

Размеренный стук моих каблуков заглушал бешеное биение сердца. Лифт в этом подъезде отсутствовал. Наконец, провожатый остановился и нажал кнопку звонка одной из квартир. Переговорное устройство даже не стало спрашивать, кого привели. Видимо, меня здесь уже ждали. Мда… Таинственный Некто, похоже, решил предотвратить всякую угрозу с моей стороны, не дожидаясь дальнейшего развития событий. Обидно. Я ведь так и не успела принести этому Ожигову ни малейшего вреда… Грустно страдать ни за что.

– Подождите здесь.

Толстый охранник в форме, восседавший в холле, пристально смотрел на меня.

– У меня что-то не так с прической? – поинтересовалась я.

– Приказано глаз не спускать, вот и наблюдаю, – вполне дружелюбно ответил крепыш.

– Никогда не думала, что доживу до времени, когда мужчины будут заглядываться на меня только по приказу, – нервно произнесла я и полезла в сумочку.

Та молниеносно перекочевала в руки к охраннику. Я даже не вполне осознала, что произошло. Просто крепыш вдруг оказался в миллиметре от меня и, ловко надавив на запястье, изъял мою последнюю надежду на спасение.

– Вы что? Я просто пудреницу хотела достать, – соврала я, мысленно обвиняя себя в крайней стадии глупости. Неужели нельзя было незаметно достать сотовый еще в подъезде?

– Попросите меня, я вам достану. Откуда мне знать, может у вас оружие там хранится…

Я нелепо захлопала ресницами и молча отвернулась, демонстрируя крайнюю стадию возмущения. Честно говоря, я даже не знала, наличествует ли пудреница в моей сумочке на самом деле.

– Можете заходить, – через несколько минут галантный надзиратель распахнул передо мной дверь кабинета Ожигова.

Живьем Павел Александрович производил совершенно другое впечатление, чем на фото. Просто поразительно, насколько меняла человека вынужденная статичность фотографии! В жизни Ожигов был маленьким, невероятно подвижным человечком с постоянно меняющимися выражениями совершенно гротескного лица. Грозный вид, который принимало это лицо на фотографии, делался в жизни нарочито грозным, а оттого смешным. Он стоял в изголовье длиннющего стола для переговоров, нависая над какими-то бумагами и всем своим видом выражал крайнюю стадию возмущения.

– Значит так, девушка, – громко начал он, отчего-то шевеля каждой мышцей лица, – Я человек занятой, поэтому буду краток!

Весь мой страх молниеносно развеялся. Павел Александрович, несмотря на короткую стрижку и квадратную челюсть, производил впечатление очень добродушного человека. По-детски пухлые губы и совершенно добрые глаза дополняли картину, делая его до смешного похожим на персонажа какого-нибудь диснеевского мультфильма.

– Мне не нравится столь повышенный интерес к моей персоне, – заявил он, грозно сводя мохнатые брови к не менее волосатой переносице, – Ни ваш, ни этого вашего дружка!

Я насторожилась. Неужели о Шурике здесь тоже известно?

– Кроме того, мне не нравится, что причина вашего поведения абсолютно неясна! Будьте добры, объяснитесь! А не то я немедленно сдам вас в милицию, за несанкционированный визит в мою квартиру.

Я поежилась. Ничего себе, информированность!

– Извините, – я решилась заговорить, – А с чего вы взяли?

– Вопросы здесь задаю я! – Ожигов стукнул двумя кулаками по столу и восхищенно присвистнул, отслеживая траекторию полёта подпрыгнувшей в такт удару шариковой ручки. Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться, настолько комичными выглядели его действия, – Моя домработница подробно описала вас. Она – баба умная. Она зашла в пятую квартиру после вашего ухода. Не проживаете вы там. И никогда не проживали… Зачем ко мне заходили?

– Посмотреть, – вяло ответила я.

– Нашли себе музей! Мне от вашей братии скоро вообще негде укрыться будет! Тут бандиты да воры кругом, машину вон, подарочную, угнали… А я должен силы на оборону от журналюг тратить…

Так-так… Значит Ожигову про меня доложила Юлия Георгиевна. Поспешила уведомить, что журналисты охоту открыли. Похвальная, надо заметить, преданность со стороны обычной операционистки. То ли Ожигов и впрямь её уже много лет шоколадном закармливает, то ли уж очень не понравился Юлии Георгиевне тот тип, что после меня подходил вопросы задавать… Эх, попадись мне этот cрыватель чужих переговоров, мигом бы его Ожигову сдала.

– Быстренько выкладывай чего хотела, и какого чёрта твой напарник мою операционистку запугивать вздумал? – не дал мне закончить обдумывание г-н Ожигов.

– Мне от вас история о героическом бизнесмене была нужна, – я скромно опустила глаза, – Ну о том, как простой человек собственными усилиями и вдруг всего сам добился…

– А чего не спросила напрямую? – Ожигов явно купился на лесть.

– Знаю я вас, бизнесменов… Ничего не расскажете.

– А в квартиру зачем заходила?

– Фотографировала обстановку, – я тяжело вздохнула, – Показать хотела, как вы живете.

Я говорила первое, что взбредет в голову, сама при этом лихорадочно пыталась сообразить, как расспросить Ожигова о моем мнимом напарнике.

– Ага, значит пока эта дура ручку пошла искать, – резко позабыв о том, что его домработница «баба умная», любезно домыслил за меня несуществующий эпизод бизнесмен, – Ты мою квартиру щелкнула и смоталась… Умно… Сама придумала?

Я виновато кивнула.

– Пленку отдашь! – властно приказал Ожигов, – Ни к чему мой дом на весь город светить.

Я попросила принести сумку, достала фотоаппарат и демонстративно засветила пленку. Хорошо, что на ней еще вообще ничего не было снято.

– Уже лучше, – Ожигов вдруг улыбнулся. Его явно занимала моя персона, – А про что конкретнее ты писать хотела. Спрашивай?

– С чего ваш бизнес начинался? – голосом ПТУшницы, просящей автограф у Юры Шатунова, пролепетала я.

Видимо, про собственную занятость Ожигов временно забыл. Обычно журналисты его вниманием не баловали. Кроме того, кому ж не охота перед наивной симпатишной дурочкой повыделываться.

– Ой, начинал я еще до перестройки. Веселенькое было времечко, – с гордостью начал он.

– Расскажите? – взмолилась я.

– Ты сначала про напарника своего ответь. Зачем он моих людей запугивал?

Я уже совсем ничего не понимала. Как выяснилось ранее, Некто работал не на Ожигова. А на кого же тогда?

– Чем запугивал? – я решила, что в отсутствие у меня напарника теперь всё равно не поверят, – Тем, что вопросы задавал?

– Да нет, – Ожигов, явно намереваясь произвести сенсацию, потер ладони, – Он, лапочка моя, угрожал. Я тебе сейчас расскажу, как дело было.

Я вся обратилась в слух. Обожаю ситуации, когда мирно подсчитывающие где-то в отдалении деньги бизнесмены знают о происходящих событиях значительно больше непосредственных участников.

– Сначала ты ей про мои дела вопросы задавала. А потом он, – Ожигов был до крайности доволен произведенным эффектом, – Думаю, ты ему знак подала, что не колется операционистка. Верный, надо сказать, расчет. Любой бы испугался. Одно дело пигалица в короткой юбке интересуется, другое дело серьезный мужик подходит и те же вопросы задаёт, еще и корочкой журналистской под нос тычет. А разговаривает так, будто ему все чем-то обязаны. Только корочка-то эта – не аргумент. У меня у самого тридцать удостоверений будет, если захочу. Не повод это так себя вести. Да не бойся ты, я не ясновидящий какой. Просто операционистка мне сразу позвонила, о возможной опасности оповестить. А товарищ твой хамом редким оказался. Как понял, что и перед ним Юлечка не расколется, так наобещал женщине массу неприятностей. Обругал с головы до ног, да сбежал… «Зря,»– говорит, – «Еще наплачетесь из-за своего молчания.» Как прикажешь это понимать?

– Придурок, видимо, – честно заявила я, – Одно дело для статьи материал собирать, добровольцев-информаторов ища. Другое дело пытаться людей принуждать к чему-то… Я за него прошу прощения. Это он явно переусердствовал.

– Ты не у меня прощения проси, а у неё! – Ожигов снова застучал по столу.

– Да, да, – я успокаивающе улыбнулась, – Так что там про начало вашей деятельности? Вы говорили, блаженные времена…

– Таки выпытала из меня! Вот, журналюга – лукаво прищурился Ожигов. Ему явно хотелось рассказывать, – Ладно, слушай. Только впредь, ежели тебе, или твоим орлам, что-то будет интересно… Честно подходите и спрашивайте. Может, отвечу… А твоими методами только на неприятности нарваться можно. Уяснила?

Я кивнула. Отчего-то, от подобного торжества честных методов, у меня на душе сразу посветлело. Эх, расскажу потом Жорику о пользе правды и открытости, он будет побежден навеки. Станет локти кусать, что не верил, когда я ему о таких простых истинах твердила. Он-то до сих пор считает, что в этом мире только хитростью да силой добиться результата можно.

– Так вот, – Ожигов мечтательно прищурился. Видно было, что воспоминания доставляют ему массу удовольствия, – Первый свой серьезный заработок я получил, между прочим, вполне законно. А как ты хотела? Скажешь, мол, тогда законно можно было только сто рублей в месяц заработать? Э нет, голубушка… Золотые времена.

– Сколько вам было лет? – хладнокровный сборщик информации умер во мне, уступив место страстному почитателю интересных сюжетов.

– Аж двадцать три. Я тогда только художественное училище окончил. Во времена Советского Союза люди другие были. Бюрократическая система лопалась от всевозможных маразмов и никто уже странностям не удивлялся. Верили всему. Да и терять людям особо было нечего. Всё ж не своё, казённое. Казённого-то и не жалко. Это сейчас никто никому не верит. За лишнюю копейку удавиться готовы. Раньше деньгами дорожить постыдным считалось. Скряги высмеивались…

Я не совсем понимала суть всей этой тирады. Зачем-то процветающий Ожигов корчил из себя стареющего брюзгу, живущего по принципу «лучше там, где нас нету». Ему-то чем тогда хорошо было?

– Раньше намного проще было заработать, – ответил на мой незаданный вопрос Ожигов, – Основное – творчески мыслить. Мы с товарищем моим мыслили. Ездили по заброшенным Российским глубинкам. Дивных, надо сказать, пейзажей насмотрелись. Массу историй наслушались. Тысячу судеб через собственные сердца пропустили.

С каждым предложением Ожигов становился мне всё более симпатичен. Кто б мог подумать, что финансового воротилу могут интересовать судьбы и пейзажи?

– А главное, кучу денег заработали.

Ожигов сделал паузу и оценивающе глянул на меня. Видимо, я слушала с достаточной степенью заинтересованности. Бизнесмен хитро усмехнулся и продолжил.

– Приходим мы к председателю колхоза в какой-нибудь Богом забытой деревеньке, представляемся, как положено: Ожигов П., – для наглядности, бизнесмен вскочил, вытянулся по стойке смирно и принялся рапортовать, – Активист, комсомолец, спортсмен, а главное – вольный художник. Всё сказанное мой товарищ, который у нас всегда играл роль человека практичного, должными документами подтверждал. После столь лихой церемонии представления, мы переходили к сути вопроса. А суть заключалась в том, что наша комсомольская организация послала двух художников по миру ездить, да в глубинках народ агитационными материалами поддерживать. Ну и тут же, естественно, принимались мы громкими названиями и именами бросаться. «Вот в вашем районном центре в комнате сбора младших комсомольцев видали портрет Ленина на стене? Это мы писали. Нас лично товарищ такой-то, председатель тамошний, просил» Надо заметить, что такой комнаты в городе вполне могло и не существовать, но наш собеседник, конечно, об этом не догадывался. Фамилия председателя вроде верная, так с чего ж сомневаться? Надо заметить, что фамилию комсомольского председателя в районном центре каждая собака знала, и любой алкоголик за стакан продиктовать готов был. Покончив с саморекламой, мы приступали к рекламе правящей партии. «Хотите, мы вам кабинет портретом Ильича украсим? Уже есть? Это плохо. Точнее, хорошо. Что? А «Колхозник! Даешь победу в битве за урожай!» на входе в сельсовет? А «Пальцами и яйцами в соль не лазить!» или «Спасибо нашим поварам…» для столовой? Бедный председатель, и так обалдевший оттого, что к нему в глухомань беззаборную вдруг художники приехали, и без всей этой рекламы чего-нибудь бы заказал. А с такими-то разговорами, и подавно шелковым становился. «В клубе надо «Слава!Слава!Слава героям!» написать!» – иногда входил в раж мой товарищ, – «Ну конечно дословно, это же говорил великий поэт революции. Кто? Не знаете… Ну, знаете ли… Конечно, Маяковский.» В общем, оформляем заказ по всем правилам, намётанной рукой малюем, берем денежки, да сваливаем. Солидные деньги, между прочим, таким образом зарабатывались. Но это всё первые опыты были. Вот дальше, в Средней Азии, так настоящие прибыли начались.

– Ну? – чутко отреагировала я на очередную театральную паузу.

– Так и быть, поделюсь опытом. Увы, он уже никому не пригодится, – явно довольный проявленным мною интересом, загадочно проговорил Ожигов, – Началось всё, прям как в анекдоте: Уезжает старый еврей. Был у нас в училище один преподаватель. Как только стало возможно, собрался он на историческую родину. Нас с товарищем он всегда, как лучших учеников, из толпы выделял. И решил он нам услугу оказать. До сих пор я этому преподавателю нижайше благодарен. Отдарил он нам вещь, которая и его, и семью его всю жизнь кормила. Ни за что не догадаешься, о чем речь идет!

– Не берусь даже пытаться… Может, скатерть-самобранку?

– Почти. Вручил он нам негативы широкоформатные. С помощью которых обычным кустарным способом фотопечати можно было производить плакаты по технике безопасности. Припоминаешь такие? Родные советские комиксы с призывами не стоять под стрелой, не ковырять в носу и мыть руки перед употреблением ядовитых грибов? Вообще говоря, они никому на фиг нужны не были. Но мы честно снабдили в свое время этими плакатами все предприятия Средней Азии. Нас волшебное слово «план» выручало!

– Вы что снабжали директоров предприятия анашой? – недопоняла я.

– Ужас!!! – разгорячился вдруг мой собеседник, – Кого страна вырастила?! Великое слово «план» у них теперь только с наркотой ассоциируется! Эх, в тридцатые года бы вас всех… «План», рыба моя золотая, это «план». «План» – это значит, что если я за квартал определенное количество своего товара не реализую, то меня начальство живьем сожрет. И именно об этом я, сделав печальное лицо, твердил директорам предприятий. И поэтому они, не жалея казенных денег, относились ко мне с пониманием, и плакаты мои, по дешевке предложенные, раскупали. Понимаешь?

– Что ж непонятного. Сетевой маркетинг в чистом виде. Только сейчас они говорят, что их Канадская Оптовая Компания распродажу проводит, а вы на несуществующее начальство жаловались.

– Во как времена изменились! Раньше люди товар покупали, чтобы продавца выручить. А теперь, напротив, только о себе заботясь. Раньше ради взаимовыручки, а теперь чтобы дешевле, чем сосед, отовариться. Сечешь?

Я не секла, потому как при подобных сравнениях необходимо было учитывать еще и тот факт, что раньше люди государственными деньгами распоряжались, а теперь своими кровными. Но спорить с эмоциональным рассказчиком как-то не хотелось.

– В общем, да, – ответила я, – А дальше?

– Что дальше? …

– Нет. После этого периода вы чем занимались?

– Много чем, – суетливо отмахнулся Ожигов, – В перестроечные времена даже спекулянтом был.

– Кто ж им тогда не был? Но, если хотите, я об этом писать не буду.

– Ой, да пиши на здоровье. Официально там всё чисто было. И потом, кто сейчас былые дела ворошить будет? Если копнуть, то за каждым вторым нечто подобное числится.

– Но всё равно, – наивно улыбнулась я, – Такой материал может привлечь нежелательное внимание…

– Не боюсь я сейчас привлекать внимание, – улыбнулся Ожигов, – Не за что им ко мне придраться. Всё у меня сейчас законно, всё стабильно, всё благополучно. Так вот, дай уж дорасскажу. Тогда как раз в моду турецкие спортивные костюмы вошли. Такие, с полосочками вдоль штанины…

– С лампасами?

– Мы с ребятами закупали байковое нижнее бельё. Мужское, разумеется, зачем нам женское… Слегка переделывали покрой, нашивали полосочки, красили тканевыми красителями, рисовали турецкую этикетку.

– Это как? – зачарованно спросила я.

– Сложная система. Поначалу спичкой или иголкой наносили рисунок. Получалась настоящая турецкая этикетка. Потом уже для этих лейб клише вырезали. В общем, у нас тут был цех по пошиву фирменной турецкой продукции. Но тогда все чем-то подобным занимались.

– А сейчас?

– Сейчас… стар я ужо в азартные игры влазить… Честным бизнесом надо заниматься… Вот, пытаюсь… Благо, стартовый капитал позволил свою типографию создать… Тьфу-тьфу, пока не жалуюсь. Дела, вроде, нормально развиваются.

Интересно, из всего, мною услышанного, можно сделать вывод о том, что с Ожиговым можно иметь дела? Ладно, анализ и точные рекомендации заказчику – это уже дело Шурика. С меня и простого сбора информации достаточно. Кстати, достоверность её установить тоже будет крайне сложно. Но опять же, всё, что могла, я уже совершила. С меня взятки гладки… Итак, бедненькая, перенервничала и кучу народу нервничать заставила. Причем не сама, а на пару с каким-то Злодеем, который, оказывается, не на Ожигова работал, а, видимо, просто ко мне личный антагонизм испытывал, и мне работу просто из вредности портил… Ох, волновал меня этот Некто…. Впрочем, сейчас надо было думать совсем о другом.

– Послушайте, – я решилась на довольно нелепый вопрос, – Если вы ничего не боитесь, то зачем же вам столь серьезная система защиты? Замки с секретами, телохранители, видеокамеры у подъезда…

– Времена такие. Сам себя от шпаны всякой не защитишь, никто не защитит. У меня офис три раза грабили. А теперь вот, сволочи, машину украли… Я к своей Тоёте, как к живому существу, привязан был. Уроды! Поймаю – ноги пообрываю.

Я подумала, что вполне понимаю г-на Ожигова. Автомобиль для меня тоже был не роскошью и не только средством передвижения. Форд был другом. Если Ожигов к своей машине относился так же, то я искренне соболезновала ему в этой утрате, о чем тут же и сообщила. Минут пять мы поговорили о степени привязанности людей к машинам и машин к людям.

– Эти Дети Деточкина, кстати, самозванцы! Так и напиши про них.

– Почему? – удивилась я, – То есть, я понимаю, конечно, что у настоящего Деточкина, может, и не было детей, но…

– Не в этом дело. Они, суки, настоящими Детьми Деточкина прикрываются. Еще во времена Союза, в восьмидесятых годах, существовала такая диссидентская группа. Всесоюзного, между прочим, масштаба была организация. Городов двадцать, географически абсолютно разрозненных, точно, охватывала. Так вот те – были действительно идейными борцами. Они у партийных гнид, которые штаны в кабинете просиживали и народу жить не давали, имущество отбирали. Материальную помощь дет.домам и малоимущим обеспечивали.

– Не знала, что такое было. И в нашем городе?

– В нашем – особенно активно.

– Не верится как-то, – пожала плечами я, – Наверняка, себе всё оставляли, прикрываясь только дет.домами. И потом, кто позволил им судить, имеет ли право эта самая партийная шишка на материальные блага или не имеет?

– Нет! – Ожигов яростно жестикулировал, – Вы, молодежь, просто испорчены новым временем! Мы в вашем возрасте действительно верили в идеи. Ни о какой корысти и речи быть не могло! А партийные шишки? – Ожигов аж побагровел, – Ты даже представить себе не можешь, девочка, сколько судеб сгубили все эти скоты… Мы знали и мстили. И справедливость была на нашей стороне!

Ожигов снова стукнул по столу, и на этот раз в его жесте я не заметила ничего искусственного.

– А вы это всё откуда знаете? – как обычно, я сначала спрашивала, а потом начинала хватать себя за язык.

– Слышал. Знакомые рассказывали… – спокойно ответил Ожигов, глядя прямо мне в глаза, – А те, кто сейчас работает – самозванцы и сволочи. Порядочным именем прикрываются, а сами у честных людей машины угоняют… Поубивал бы!

– А дальше? – похоже, это теперь стала моя любимая фраза.

– А дальше все они попали бы в ад, где…

– Да нет. С теми, советскими Детьми Деточкина, что было?

– Вожаков посадили. Рядовых диссидентствующих рыцарей попугали немного, заставили приутихнуть.

Да. Беседовать с Ожиговым действительно было интересно. И не важно, что выясненная мною информация скорее всего окажется Шурику не нужной. Странно судить о порядочности человека с его собственных слов. Главное, что я узнала массу всего полезного. Отчего-то нелюбовь к лишним тайнам как-то подозрительно быстро испарилась из моего сердца. Пришлось мысленно выругать себя за беспринципность, но смириться и продолжить задавать вопросы в угоду собственному любопытству.

«Лично мне этот человек кажется вполне честным. Я, конечно, отношусь предвзято…Не знаю, как вообще в таких делах можно верить в возможность объективности,» – сочла своим долгом сообщить Шурику я. Тридцатью минутами ранее я церемонно распрощалась с комиксообразным Ожиговым, заверив, что статья не выйдет без предварительного согласования с интервьюируемым. «Она вообще не выйдет, не беспокойтесь,» – мысленно добавила я. Писать о становлении бизнесменов мне было не интересно. А вот об уподобляющих себя благородным рыцарям прежних Детях Деточкина … Я увлеклась, и действительно хотела поведать горожанам об услышанных от Ожигова фактах. Увы, материала для статьи было слишком мало. Вот если бы раскопать еще парочку свидетельств существования благородных Детей Деточкина во времена СССР. Ожигов предоставлять какую-либо еще информацию категорически отказался.

* * *

– Что ж, Кэт, – Шурик отчего-то очень нервничал, – Примерно так я и думал… В принципе, полученная тобой информация весьма полезна.

– Для чего? – я явственно ощущала, что Шурик что-то недоговаривает.

– Для общего дела, – загадочно кинул второй бывший муж, – Кэт, не обижайся, пока не могу тебе ничего объяснить. Надо еще сопоставить массу фактов.

– Ладно, – я решила не дать ему запутать меня окончательно, – Скажи только одно, твой заказчик байками про мужское нижнее бельё удовлетворится, или нам придётся еще этим аквариумом заниматься?

– Нет, нет, – поспешно кинул Шурик, – Всё нормально. Приступай к разработке рыбки по имени Кошка. Не волнуйся, первая рыба, как говорится, всегда колом…

– Чего?

– Ну, колом в глотке стоит. По-моему, красивую поговорку я придумал. В общем, с Ожиговым я дальше сам разберусь, ты мне подробно выясни, чем эта твоя Кошка сейчас занимается.

– Сделаем, – лениво вздохнула я.

Естественно, как только я открыла рот, дабы пожаловаться на страх перед непонятным типом, преследующим мои дела, Шурика тут же позвали к телефону. Сначала я расценила это как личное оскорбление, потом досчитала мысленно до десяти и решила, что, раз провидение не дает мне бить тревогу, значит поводов для беспокойства особых нет. В конце концов, ночного Визитёра я могла и придумать (мало ли – может, у соседа трубы прорвало, вот у меня тряпка и была мокрой), а тип, испортивший мне переговоры с операционисткой, возможно, о моем наличии и не догадывался. Успех в расследовании Ожиговского дела значительно улучшил моё отношение к окружающему миру. Теперь реальность не казалась мне полной опасностей и несправедливостей. Страх перед Нектой, конечно, все еще остался в моей душе, но как-то приутих. Отошел на второй план, уступив место удовольствию от победы над тайнами Ожигова.

И все-таки, мне пришлось приложить немало усилий, дабы побороть желание ехать ночевать к родителям.

«Глупо надоедать людям своим сумасшествием. Нужно самой бороться с собственными страхами. Даже если несуществующий г-н Некто решит и сегодня нанести мне визит, я всё равно не должна впадать в панику. Окажу ему достойный прием. В конце концов, ведь взрослый самостоятельный частный детектив!»

Рассуждая подобным образом, я вышагивала привычные десять минут от гаража до родного подъезда, сжимая за набалдашник длинный, немного заостренный ключ от дверного замка и вздрагивая от каждого резкого звука. В моем воображении, гаражный ключ представлялся отличным оружием для борьбы со всеми Нектами мира.

Возле подъезда сосед-Артём разговаривал с каким-то деревенского вида парнишкой. Издевательски чёрный кот лениво перешёл ведущую к подъезду тропинку. Давно замечено, что, если кот белый, то ему и в голову не придет переходить кому-либо дорогу. А эти черные… Нет, чтобы сидеть спокойно! Как специально, под ногами путаются. «Что ж, придётся обходить!»

Я, не задумываясь, шарахнулась в сторону. Кот последовал моему примеру.

– Дай домой зайти! Не пугай меня! – еще несколько минут я носилась по двору наперегонки со злополучным котом.

– Да мы, типа, и не пугаем. Разговариваем, типа, – обиженно заворчал сосед, – Ты с кем вообще треплешься? С нами?

– Нет, до вас дело еще не дошло, – ответила я, – Пока только чёрным кошкам правила приличия растолковать пытаюсь.

Сосед как-то очень странно на меня посмотрел. Потом демонстративно пожал костяшками плечей и невозмутимо продолжил беседу. Чёрный кот, наконец, позволил себя обойти.

Щелкнув выключателем, я снова кинулась исследовать квартиру. За прошедший день облик её мало изменился. Я тщательно закрыла дверь и на всякий случай облокотила на неё тяжелый железный совок. Если Некто не пригрезился мне и решит снова посетить мой дом, грохот от упавшего совка оповестит о незваном госте и меня, и, заодно, весь район.

«Всё-таки хорошо, что со всеми этими ухищрениями вокруг Ожигова покончено. Нужно было сразу подходить к нему с прямыми вопросами», – подумала я, засыпая, – «Отныне будем действовать, по возможности, честно и открыто. Про истинные цели сбора информации, конечно, придется молчать. Но это же не ложь? Вернее, не совсем ложь. Так, небольшая лжинка. А в целом, нужно быть честной. Это, оказывается, помогает.»

В случае с Кошкой, по крайней мере, я планировала поступить именно так.

4. Глава четвертая, утверждающая, что всяк, в чёрной комнате чёрную кошку ищущий, рискует заблудиться.

– Ты что? – трубка разрывала мои сонные барабанные перепонки голосом жутко разнервничавшегося Шурика. Ты даже не знаешь, насколько опасна эта рыбка в действии! Ни в коем случае не пытайся выяснять что-то напрямую!!! Мало ли кто вертится в её окружении! Тебя заметят и…

– Думаешь, рыбку окружают опасные маньяки?

– Может, и так. Не суйся, это плохо кончится…

– Ладно, учту, – не слишком-то охотно подчинилась я.

Эх, одна беда с этим Шуриком… Я не очень-то люблю смиряться с неправильными советами. Но, что делать… Окончательное слово должно оставаться за тем, кому потом придется отвечать за происходящее. Такая вещь, как ответственность, на мой взгляд, природой была предусмотрена не для женщин. Поэтому я частенько снимала с себя груз принятия окончательного решения.

Информации о Кошке у Шурика было совсем немного. Энергичная дама, владелица известного в городе агентства знакомств. Живет вдвоем с малолетним сыном. Я про Валерию знала намного больше. И то, что будучи воспитанницей детдома, она много бед в жизни натерпелась. И то, что братец её, ныне в очередной раз пребывающий в заключении, принудительно сделал из Леры наводчицу, угрожая расправиться с племянником. И то, что мой хороший знакомый по кличке Клюшка (вольное сокращение от имени Колюшка), несколько лет назад Валерию полюбил и из грязи всей этой вытащил.

Странно, что клиенты Шурика её проверяли. Не верилось мне как-то в то, что Кошка где-то пытается свою репутацию незапятнанной выставить. Она своего «темного» прошлого, в общем-то, никогда не скрывала.

«Ладно, что попусту энергию разума расходуешь? Будь добра, думай о предстоящей работе! Как ты собираешься наблюдение устанавливать? Она ж узнает тебя сразу же,» – внутри меня изредка просыпалось Что-то Рациональное.

«Значит, придётся замаскироваться,» – ответила я, и вдруг ощутила, как в голову мою влетела Прекрасная Идея.

«Нет уж!» – Нечто Рациональное догадалась обо всем без слов, – «И не думай даже!»

«Ах, оставьте меня в покое со своими советами!» – Истинная Женщина внутри меня уже приняла решение, и теперь любые возражения были бессмысленны, – «Мне нужна маскировка. К тому же, я давно собиралась сменить имидж.»

«Нечего профессиональными обязанностями собственную потребность повыпендриваться прикрывать!»

То же самое дословно сообщила моя мама, когда я, предварительно задобрив родительницу привозом необходимых вещей с городской квартиры, обратилась к ней за помощью. Настасья же, наоборот, была в восторге.

– Мама, но ведь это же так здорово! Я – за!

– Более сильный интеллект, – издевалась мама, – как известно, подавляет более слабый. Катька, не стыдно тебе? В твои-то годы, и вдруг, насмотревшись на одиннадцатилетних девчонок, матери голову морочишь! А если бы Настасья с Дарьей с крыш прыгать надумали, ты тоже за ними бы отправилась?

– Мама, – иногда я умела быть очень настойчивой, – Мне для дела нужно, чтобы меня не узнали! Приступайте к работе!

– А как насчет того, что у вас с Силенской будут одинаковые прически? – с надеждой спросила мама.

– Виктория в жизни на работу в таком виде не пойдет! Она уже триста раз строгий вид приняла. И потом, она ведь блондинка…

– А ты кто?

Я выложила на стол купленные заранее пряди искусственных волос и краску. Желание обратиться в экстравагантную стильную брюнетку сделало меня до крайности предусмотрительной. Даже резинки для закрепления косичек я привезла с собой. Мама только всплеснула руками. Увы, иногда то, что сказала дочка, действительно должно быть исполнено. Точка.

В конце процедуры отражение в зеркале показывало мне импозантную барышню с массой собранных в высокий хвост тонюсеньких обжигающе черных косичек. Настроение моё моментально улучшилось. Мы с Настасьей были более чем довольны результатом, а мама тем, что парикмахерский ужас, наконец, окончился. Хорошо, всё-таки, когда всем хорошо!

– Скажи спасибо, что нас не три сестры, как положено, – с ехидной улыбочкой подбадривала мать Настасья, – А то бы три головы заплетать пришлось.

– Ужас, а не дети! – полушутя возмущалась мама, – На головах негритянские прически, в головах сплошная пустота.

– Ты хотела, чтобы было наоборот? – поинтересовалась я.

Отвечать мне родительница сочла недостойным.

* * *

Вскоре я сидела за угловым столиком, стараясь не привлекать внимание, что, с учетом моей новой прически, было совсем не так легко. «Броская маскировка, оказывается, вещь совершенно не практичная. Эх, раньше надо было думать…» Я чувствовала себя полной идиоткой и пряталась от своей рыбки за большущим искусственным деревом, украшавшем стилизованное под старинную харчевню кафе. Кошка, мягко перебирая лапками и слегка покачивая бёдрами, соизволила появиться в этом заведении минут десять назад. Как всегда, её появление сопровождалось влажными вздохами со стороны мужского контингента кафе. Сейчас эта воплощенная сексуальность сидела возле барной стойки, явно кого-то ожидая.

Интересно, кого наша Кошка охмуряла на сей раз? Судя по досье Шурика, проживала она вдвоем с сыном, а значит её большая и светлая любовь к моему хорошему приятелю, г-ну Клюшке, перешла в разряд воспоминаний. Жаль. Эти двое авантюристов были отличной парой. Впрочем, это не моё дело. В данный момент у меня была масса дел и помимо оплакивания дней минувших.

Ныне я обязана была украдкой созерцать, как Кошка досадливо морщит лоб, бросается взглядами-молниями в висящие на стене часы и бесцельно крутит в пальцах длинную тонкую сигарету. Ненавижу свою работу! Терпеть не могу следить за кем-то! Лениво выгнув спину, Кошка прикурила у подскочившего с зажигалкой официанта и что-то спросила у него. Тот с сомнением покачал головой, кинул взгляд на дверь и вдруг расползся в широкой улыбке. Он улыбался весь, от растопыренных пальцев до мелко подрагивающих кончиков волос.

– Кого я вижу! – официант кинулся навстречу вошедшему, – Девушка сказала мне, что ожидает вас, но я, признаться, не поверил.

В кафе вошел г-н Клюшка собственной персоной. Безукоризненный, одетый дорого, но со вкусом. С извечными своими атрибутами: хвостом кучерявых волос за плечами и черной кожаной папкой под мышкой. Годы шли, а Клюшка всё не менялся. Кошка, презрительно фыркнув, отвернулась. Выходит, «былой любви открылась рана»? Или и не закрывалась вовсе. Честно говоря, я рада была видеть этих двоих снова вместе. Приятно получать в руки объективные подтверждения существования вечных привязанностей. Николай сдержанно кивнул официанту и бросился к даме с извинениями. Официант разочарованно опустил руки и нехорошо прищурился.

– Вот до чего людей деньги доводят, – отчего-то он решил поделиться со мной своим мнением, – Раньше – человек-человеком был. Работал со мной здесь целых полгода. А теперь, как спонсоров нашел, чтобы собственные рестораны пооткрывать, так и не здоровается уже.

Я рассеянно закивала, соглашаясь. И тут у меня зазвонил телефон.

– Да привет, – быстро проговорила я, стараясь исказить голос.

– Скажи, если женщина долго пользовалась ярко-красной помадой, а потом вдруг перешла на бежевые тона, что это может значить? – серьезным тоном спросил Жорик.

– Всё что угодно, – ответила я после несколькосекундного раздумья, – От полной смены имиджа до обычного изменения настроения. А с каких это пор ты стал чьими-то помадами интересоваться?

– Да так, просто пишу детективный рассказ, – передразнил меня Жорик, – Это мне здесь по делу нужно.

– Твоя звезда охотится за женщинами?

– Потом расскажу. Извини, мне надо бежать.

– Ну, беги, – согласилась я, мысленно отметив, что вообще-то сотовая связь позволяет бегать, не прерывая разговора. «Мог бы хотя бы спросить, как у меня дела!» – возмущенно подумала я.

В голове моей вдруг мелькнуло нечто важное, связанное с этой самой бежевой помадой. «Вернись!» – умоляюще крикнула я ускользающей мысли, но та решила предать пустоту моих коробок во имя других, новых голов. Я думала, было, погнаться за ней, как вдруг…

– Кого я вижу! – Клюшка подскочил и, в точности повторяя мимику и пластику обиженного официанта, кинулся ко мне, – Катерина Кроль собственной персоной. Сколько лет, сколько зим. Если б не модель вашего телефона, в жизни бы вас, гражданочка, не узнал.

В первый раз я посмотрела на свой старенький Ericsson с укоризной. «Эх, что ж ты меня так подкачиваешь?!» – мысленно шикнула я на любимый телефончик, сочинив с перепугу странный термин, происходящий, видимо, от призыва «не подкачай». В этот момент Кошка мягко развернулась, сощурившись, глянула прямо мне в глаза и приветливо замахала пальчиками.

– В благодатные времена живем, – выдавила из себя я, – Сотовый телефон уже стал одной из отличительных черт личности… Скоро на милицейских досках объявлений в разделе «Особые приметы», модели мобильников указывать начнут.

– Предупреждать надо, – сквозь зубы бросил мне официант и испарился.

– Ха-ха, – рассмеялся Клюшка, – Милиция на этих досках, скорее, станет писать что-нибудь более практичное, сулящее хоть какой-то заработок.

– К примеру, «Здесь могла бы быть ваша реклама».

– Ха-ха, вы всё так же остроумны, Гражданка Кроль, – Клюшка был сама любезность, – Давайте усядемся все за общий столик…

Деваться было некуда, я подчинилась. Кошка приветливо кивнула мне и снова переключила всё внимание на Николая.

– Рассказывайте, – Николай жестом попросил меню, – Как живёте? Чем занимаетесь? Как наши общие знакомые поживают?

С Клюшкой мы были знакомы уже массу лет. Он постоянно оказывался как-то связан с событиями моей жизни: был сыном одного моего работодателя, был завсегдатаем, а потом владельцем, моего некогда любимого кафе, был хорошим другом моего бывшего второго мужа и врагом моего нынешнего благоверного.

– Все, к сожалению, живы, – смеясь, ответила я, – Как обычно, доставляют массу хлопот и мне и себе… В общем, суета сует.

Врать не хотелось, поэтому вопрос о том, чем я сейчас занимаюсь, пришлось тактично проигнорировать.

– Ну а Георгий? – губы Клюшки сложились в брезгливую улыбку, – Как дела у этого гения криминалистики?

– Замечательно, – я постаралась сделать свой тон как можно суше. Не хватало еще, чтобы Клюшка мог получить от меня пищу для саркастических издевок над Жориком, – Вас пока ни в чем обвинять не собирается, и преследовать в ближайшее время не намерен.

Дело в том, что когда-то Георгий, расследуя одно дело, случайно вывел на чистую воду и тёмные дела Клюшки. Огромных усилий мне тогда стоило убедить Жорика, идейного борца за справедливость, не вмешиваться.

– А вас? Вас он преследовать перестал?

Я не понимала, к чему клонит Клюшка. С каких это пор личная жизнь Георгия стала так занимать Николая?

– Может, сменим тему, г-н. Клюшка? Мне не хотелось бы, чтобы в моем присутствии с таким сарказмом говорили о близких мне людях.

– Да, да, – торопливо проговорил Клюшка, слегка ослабляя узел галстука, – Собственно, я хотел поговорить с вами об одном деле… Собственно, им занимается Лера, вот пусть она и расскажет.

– Оно ей надо? – с хрипотцой, придающий голосу некий шарм, проговорила Кошка. Она пристально смотрела в глаза Николая и укоризненно покачивала головой, – Каждому своё, Коленька. Журналистке – своё, журналистское. Не стоит ей голову морочить… Да, Кать?

– Ну… В общем… – я пожала плечами, не зная, что говорить.

– Не думаешь же ты, что она с этим, – Клюшка скривился, – На этого… На этого опера всю жизнь тратить намерена. Нет! Наша Катерина заслуживает много большего!

В любой другой ситуации я просто встала бы и ушла подальше от подобных разговоров. Терпеть не могу, когда кто-то лезет в мою личную жизнь, еще и прикрываясь, якобы, благими побуждениями заботиться о близких. Но получение информации – процесс капризный. Дабы его не спугнуть, нужно выслушивать всякую чушь.

– С каких это пор я стала вашей, г-н Клюшка? Валерия, не переживайте, рассказывайте. Вы же знаете, я не дам ему запудрить себе мозги. Если что-то действительно не нужно, то никакие заверения Николая в обратном меня не убедят.

– Тем паче, что с гражданкой Кроль мы легко сможем заключить дружеский договор… – многозначительно произнес Клюшка, толкая Кошку под столом носком туфли.

– Ребята, вы меня заинтриговали! – совершенно искренне завелась я, – Или немедленно рассказывайте, о чем речь, или давайте сменим тему. И перестаньте пинать друг друга ногами под столом, мне же всё видно!

– Ничего от вас не утаишь! – Клюшка с наигранным гневом глянул на щель между досками стола, – Всё время забываю, что в этих стилизованных кафе никогда нельзя чувствовать себя в безопасности.

– Кать, тебе мои услуги точно не понадобятся, но всё-таки слушай, – Кошка перешла на таинственный шепот, – Может, мне понадобятся твои. Скажи, ты хочешь жить хорошо? Ну, вот так, чтоб вообще ни в чем себе не отказывать?

Ответа Кошка и не ждала. Судя по всему то, что она произносила сейчас, было хорошо подготовленной заранее рекламной речью.

– Ты устала от бытовых забот и бюрократических казусов нашей страны? Значит, тебе надо выйти замуж за обеспеченного иностранца.

– Гениально! – не преминула вставить я, – И как я раньше не догадывалась? Богатый иностранный миллионер, как я понимаю, появится, стоит мне свистнуть и…

– А что смешного? – обиделась Кошка, – Ихние бабы – сплошь борцы за эмансипацию. Любого мужика не под юбку, а под каблук загнать норовят. Оттого иностранцы на своих жениться и не хотят, наших поджидают.

– А вы, стало быть, несчастным миллионерам помочь пытаетесь? – не удержалась от едкого тона я, припоминая, что у Клюшки всегда были странноватые виды бизнеса.

– Не столько им, сколько нашим женщинам, – вмешался в разговор Клюшка, – И прекратите говорить о нашем деле в столь презрительном тоне. Вы представить себе не можете, сколько у нас клиенток.

– И сколько же стоят ваши услуги?

– На первом этапе вообще нисколько, – горячо заговорил Клюшка, – Вы приносите фотографию и информацию о себе. Нет, если хотите, наши специалисты составят текст и сделают снимок профессионально, но это уже за деньги. Итак, мы совершенно бесплатно размещаем вас на нашем интернет-сайте. У нас заключены договора с множеством мировых агентств, заинтересованных найти своим иностранцам супругу среди наших женщин. Как только находится импортный некто, отвечающий вашим амбициям и соответствующий вашим возможностям, мы беремся организовать вашу с ним переписку. Стоит это совсем не дорого. Дополнительно у нас вы можете воспользоваться услугами психологов, переводчиков, наборщиков… Мы работаем всего год, и у нас уже есть удачные браки! Переписка заканчивается поездкой в гости, поездка в гости – кучей романтики, а романтика – браком… Каково?

– Неплохо, – от постоянных неопределенных пожатий плечами у меня уже болели мышцы, – Только я то тут причем? У меня, увы, всё уже было, вся романтика браком (правда гражданским) уже окончилась. Всё у меня, ребята, с личной жизнью в порядке. Так что в ваших услугах, пусть даже со скидкой и по дикому блату, не нуждаюсь…

– Мы в твоих нуждаемся, – удивила меня Кошка, – Послушай…

– Лера, прошу прощения, можно тебя на секунду отвлечь? – Судя по всему, Клюшка всерьез обиделся на проявленное мною неуважение к его бизнесу, – Знаешь, я подумал… Если гражданка Кроль так настаивает на своем пристрастии к этому злополучному оперу, так и нечего нам её отговаривать.

Клюшка столь выразительно глянул на Валерию, что я сразу же поняла: Кошка собиралась сообщить нечто важное. В отличие от всех остальных языков, мой был врагом не только мне лично, но и всей моей деятельности в целом. Ну вот, теперь обиженный Клюшка не даст Кошке приоткрыть мне даже кусочек тайны…

– А я что говорила? – фыркнула Кошка и соизволила снова обратится ко мне, – У Николая странные привычки. Сперва выслушает мои мысли, потом обсмеёт их, а потом, через время, выдаст их за свои и приведет в исполнение.

– Это у них национальное, мужское, – успокоила я страдалицу.

– Ну, прям уж, – обиделся Клюшка, – Можно подумать, мужчина – это национальность…

– Мужчина – это диагноз! – хором заявили мы с Кошкой, вдруг ощутив приступ редкой солидарности и расположения друг к другу.

На сей оптимистичной ноте я попыталась вновь натолкнуть Кошку на мысль открыться передо мной полностью. Но, увы, Клюшка оставался настроен негативно. Пришлось чинно раскланяться, обещать обдумать всё услышанное и удалиться. Впрочем, даже та малость, которую я узнала о Кошке сегодня, могла быть важна Шурику. И, возможно, снимала с меня обязательства по дальнейшему выпасу рыбки по имени Кошка. Хотя, в столь редкое везение я не верила.

* * *

Мы с Шуриком сидели на перевёрнутых фанерных ящиках и вели свои шпионско-конспиративные разговоры. Дома была Дарья, посему обсуждать особо важные моменты нам со вторым бывшим мужем приходилось без удобств. То есть, в гараже.

– Знаешь, – неожиданно ударился в лирические отступления Шурик, – Когда-то один футбольный болельщик совершил акт самосожжения на центральной площади города, – Шурик задумчиво курил и менторским тоном излагал свою позицию, – Он оставил предсмертную записку, в которой объяснял, что делает это, дабы стать призраком и помочь футбольной сборной своей страны.

– Мало ли у кого с психикой не в порядке, – живо реагировала я, несколько раздражаясь от столь странной манеры ведения разговора. Только что я подробно изложила Шурику, чем занимаются Валерия с Николаем, и намекнула, что пора и на следующую рыбку переключаться. Вместо ответа Шурик решил поговорить о футболе.

– Причем, – не замечая моего негодования, продолжал второй бывший муж, – Я бы тоже мог совершить подобный поступок. Да, да, покончил бы жизнь самоубийством, если бы мог заранее получить хоть какие-то гарантии, что действительно стану приви дением и смогу помогать нашей сборной.

– Шурик, гарантирую, что призраком тебе долго не быть, – усмехнулась я, – Если ты надумаешь самоубиваться, мы с Викторией тебя и в виде привидения достанем. Достанем и прибьем за аморальное поведение и плохой пример младшим. И вообще, к чему это ты?

– А к тому, что человек, чем-то увлеченный, выкладывается ради своего дела полностью! До последнего юнита! Ни перед чем не останавливаясь! Если ты не прикипаешь душой к своей работе, если она не является для тебя роковым увлечением, то не стоит и пытаться с ней справиться…

– Это ты говоришь? – я слегка обалдела. Обычно я всегда была категоричной максималисткой, и пыталась заставить прагматичного Шурика поверить во что-либо без остатка. Шурик же, напротив, всю жизнь четко рассчитывал силы и умудрялся дозировать время и энергию, отданные на воплощение той или иной задачи. М-да… С бывшим вторым мужем явно творилось что-то неладное, – Шурик, скажи, где ты набрался такой категоричности?

– Пойми, – Шурик, казалось, не слышал моих слов. Глядя прямо перед собой, он вычерчивал носком дорогостоящего ботинка какие-то иероглифы в гаражной пыли и, с силой выплёскивая из себя слова, продолжал нотацию, – Если ты собирала информацию о Кошке, мечтая при этом поскорее отстраниться от этого дела, то в результате и вышла сплошная халтура. Ты не сообщила мне сейчас о Валерии ничего нового, а уже хочешь перейти к следующему кандидату. Кошку еще копать и копать…

– Да уж, – мне порядком надоел весь этот воспитательный процесс, – Ты, похоже, брал где-то уроки ораторского искусства. Звучит красиво, но на меня не действует. Будь добр, впредь говори только по сути, не устраивая мне здесь этих дешевых комедий. Итак, ты хочешь выяснить о Кошке еще что-то. Что именно? Каким образом? На какую, хотя бы, тему?

Шурик, моментально сбросив с себя пафосную личину проповедника, по-простецки улыбнулся и пожал плечами.

– Понятия не имею. Знаю просто, что с Кошкой всё не так просто. Трудно, конечно, чёрную кошку, да в чёрной комнате… Трудно, но нужно. Кстати, если бы я чётко знал, что нужно делать, то, во-первых, делал бы это сам, а, во-вторых, даже если бы и не сам, то уж никак не пытаясь пробудить в тебе служебное рвение идейными речами. Подобные тексты приходится говорить там, где всё шатко и неправдоподобно…

– Странно. Тебе никогда не было свойственно стремиться влиять на людей такими дешевыми методами. Приукрашивать форму, совершенно забывая о содержании – не слишком-то достойный путь.

– Зато действенный, – Шурик вздохнул, – Испытано на людях. Человек легко заводится эмоциями, доводы разума в данном случае важны далеко не для всех.

– Но ведь это обман…

– Врать вообще всегда было выгоднее, чем жить честно.

– Ну, уж нет! – мысленно я в сотый раз безрезультатно приказывала себе перестать спорить и вернуться к деловой части разговора, – Мне не выгоднее. Если я буду вечно врать, собственная совесть разорвет меня на кусочки. Уж лучше неприятности от внешнего мира, коими чревата честность. И потом, когда поступаешь по совести, то имеешь много больше шансов на победу. Судьба поощряет тех, кто смотрит миру в глаза, не таясь…

Я вдруг поймала себя на поучительных интонациях и запнулась.

– Ты страшная женщина, Катерина Кроль, – снова глядя в одну точку, проговорил Шурик.

– Это еще почему? – на всякий случай, я подошла к Форду и развернула к себе боковое зеркало, – Не такая уж и страшная… – в новом обличии я себе определенно нравилась.

– Просто говоришь иногда именно то, что собеседнику слышать противопоказано. А может быть и наоборот… Может, как раз нужно слышать. Слышать и следовать сказанному. С ума от всего этого сойти можно!

Мне вдруг стало не по себе. Неприступный и самодостаточный Шурик, которому обычно любые беды были нипочем, сейчас явно всерьез переживал.

– Саш, – я очень редко называла его этим именем, – Может, расскажешь мне, что с тобой творится?

– Потом. Сначала сам разберусь, потом тебе расскажу, – Шурик улыбнулся, явно не без усилий, – Ты же знаешь, мне всегда любое море по колено…

– Это потому, что ты никогда не заходил в воду глубже, – стараясь скрыть волнение, пробормотала я, – Ладно, давай-ка сменим тему. Кстати, ты вот ничего конкретного не сказал о моём новом имидже.

– Моя б воля, я бы тебя не узнал! – в сердцах воскликнул Шурик, и мы рассмеялись.

Производственное шпионское совещание, так ничего толком и не изменившее, было решено закрывать. Я позволила Шурику пригласить меня в дом на чашечку кофе. Виктория должна была скоро вернуться с работы, а мне ужасно хотелось похвастаться своим нынешним внешним видом.

– Катю-ю-ша! – Дарья и гостившая у неё Настасья с двух сторон повисли на мне, – Пойдем к нам, у нас там такое!

По мнению этих девочек, я приходила в основном в гости к ним. Разве могло мне быть интересно с родителями?! Никакие отговорки и демонстрация паспорта с датой рождения переубедить их не могли. Раз я сестра, значит, прихожу в гости к детям. Меня схватили за руку и потащили в гостиную. Памятуя о том, что у семи детей нянька обязательно останется без глаза, я попыталась оказать сопротивление. Не тут-то было. Девочки уже достигли того возраста, когда и поодиночке могли легко утянуть меня куда угодно.

– Шу-урик! Наливай кофе, я сейчас подойду, – обреченно крикнула я и отправилась смотреть новые модные журналы, приобретенные Дарьей.

Домработница Татьяна к этому времени уже уходила домой, посему Шурику пришлось собственноножно отправляться на кухню.

Неожиданный телефонный звонок спутал нам все планы.

– Кать, мне позвонили с работы, – Шурик явно был зол. Еще бы! Вызывать человека на работу в разгар отпуска! – Мне нужно будет уйти. Я ненадолго. Минут на сорок. Думаю, сейчас придёт Вика и ты не будешь скучать. Только дождись меня. Я постараюсь чётко определиться, что именно нужно делать дальше. Кстати, дай-ка мне папочку с информацией. Она же у тебя с собой?

Нехорошее предчувствие больно резануло душу.

– Так это не по основной работе? Это звонили по нашим с тобой делам?

Шурик утвердительно кивнул.

– Слушай, – я вдруг совсем смешалась, – Я ведь не сильно подвела тебя с информацией о Кошке? Ты ведь не обещал никаких конкретных сроков? Можно мне пойти с тобой? Я объясню, что это я во всем виновата, и что, раз им так нужно, запросто выясню еще массу всего, – что-то неуловимое в поведении Шурика повергало меня в крайнее беспокойство.

– Не стоит. Мы договорились встретиться здесь поблизости, в кафе. Я только выясню пару моментов и сразу обратно… Максимум через час буду дома.

Знала я Шуркино «через час». У второго бывшего мужа всегда были странные взаимоотношения со временем. Они игнорировали друг друга. Шурик мог уйти на час, а вернуться спустя полдня, абсолютно искренне заявляя, что он не заметил, как время проскочило мимо.

Шурик ушел, и я полностью отдалась на растерзание Настасье с Дарьей.

– А куда вы всех рыб из аквариума подевали? – для поддержания разговора спросила я у Даши, которая настойчиво пыталась заставить меня смотреть подростковый сериал, прокручиваемый местным ТВ, – Неужто на уху?

Дарья насупилась, а уже взгромоздившаяся к этому времени мне на колени Настасья подозрительно захихикала.

– Ну? Кто-нибудь мне ответит?

– Понимаешь, Катюша, – Настасья говорила очень серьезно, но в глазах её бегали смешливые чёртики. Видимо, Дарья могла обидеться, выдай Сестрица своё веселье явно, – Даша накормила рыбок грязью, и тётя Вика запретила ей их держать. Отдала знакомым.

– Я не хотела! – Даша тяжело вздохнула, – Понимаешь, мы с Настей были дома. К нам пришел Витя, – при упоминании этого имени Даша слегка покраснела. От родителей я знала, что соседский сын Виктор, будучи на три года старше и умнее, внушает нашей Дарье самые нежные чувства, – А мама, как назло, в этом месяце уборку в детской и гостиной мне перепоручила, Татьяну попросила этим не заниматься… Представляешь, как специально!!!

Я не совсем понимала связи между уборкой, рыбками и мальчиком Витей. Слушая в пол-уха, параллельно я пыталась заглушить отчаянно клокочущие в мозгу мысли о загадочной встрече Шурика. «Может, пойти следом?» – робко предлагала отрицательная моя часть. «Тебя же попросили не вмешиваться! Следить за близкими людьми – нехорошо!» – громко отговаривала её остальная я.

– Так вот, – на помощь споткнувшейся о собственные эмоции Дарье пришла Настасья, – Виктор захотел обыграть меня в шашки и полез за ними на сервант. Подставил себе два стула, глянул и говорит: «Боже, сколько тут пыли! Даша, ты здесь хоть раз вытирала?» А Даша не растерялась, и серьёзно так отвечает: «Сам ты пыль! Это такой специальный корм для рыб. Я его там сушу. «Пыль!» Придумаешь тоже!» Я чуть не лопнула, пытаясь не растеряться! А Виктор возьми, да и не поверь: «Да пыль это, я ж вижу!» В общем, Даша завелась, расстроилась, что ей не верят и, в доказательство, всю пыль со шкафа рыбкам в аквариум высыпала.

– Я не знала, что они такие привередливые, эти рыбы, – Даша, очаровательно склонив голову на бок, неотрывно смотрела мне в глаза, ожидая слова поддержки, – А мама, как узнала, пришла в редкую ярость. Ты же знаешь, Катюш, у мамы слабая нервная организация…

– Катя, ну что же ты не смеешься. Это же весело! – Настасья привыкла видеть во мне ценителя её забавных историй, – Представь, Дашка насыпала рыбкам пыли, и они чуть не всплыли на поверхность. Кверху пузом!

Последние фразы Настасьи показались мне голосом свыше. В условиях нашей с Шуриком терминологии получалось довольно забавно.

– Рыбки всплывают на поверхность, если им пустить пыль в глаза, – сама себе прошептала я, – Это грустная история, Настя. Рыбок, в общем-то, жалко… Но, что делать? Такова их рыбья судьба… Девочки, мне надо срочно уйти. Позже увидимся.

Я рванула к выходу, приняв весь этот «рыбный» разговор за разрешение действовать обманными методами. Вряд ли судьба стала бы подбрасывать мне фразы о неизбежности «пускания пыли в глаза», если б не собиралась натолкнуть меня на мысли о неизбежности фальши в предстоящих разговорах.

– Куда? Сейчас же мама придёт? Ты же обещала дождаться Шурика? – наперебой затараторили девочки.

К счастью, пытаться удерживать меня дома физической силой им в головы не пришло.

«Частично Шурик был прав. Я действительно могу получить от Кошки больше информации. Как вовремя подсказала Настасья, необходимо только пустить Клюшке пыль в глаза. Эх, если бы я в открытую не заявила сегодня, что не намерена сотрудничать с их агентством знакомств… Николай позволил бы Кошке выложить всё начистоту…. Им ведь что-то было от меня надо…» Всё это проносилось в голове, когда я неслась в сторону гаража. Без Форда к месту проживания Кошки добираться не хотелось. Судя по информации из шуриковской папки, Валерия сейчас проживала там же, где и раньше. Несколько лет назад мне довелось бывать у неё в гостях по одному пустяковому делу. Поэтому я точно знала, как туда ехать.

Гонимая непреодолимой жаждой деятельности, я пулей выскочила из подъезда. Увы, со мной часто бывали подобные приступы. Состояния, когда умом понимаешь, что горячишься, но остановить сама себя уже не можешь. Отчего-то моё больное воображение убедило и меня и весь организм в целом, что из-за несущественности полученных в деле результатов Шурику грозят неприятности. Надо было срочно что-то предпринять. В конце концов, это будет здорово. Разочарованный и расстроенный Шурик вернется с переговоров, а тут позвоню я с сообщением об успехах небывалых размеров. Настало время проявить себя, детектив Кроль!

Несмотря на спешку, я не поленилась сделать крюк, заскочив в единственное ближайшее летнее кафе, которое знала. «Если Шурику назначили встречу здесь, то мне представится отличная возможность полюбоваться на заказчиков. Тем более, формально, я не совершаю ничего предосудительного. Просто прохожу мимо. Шла в гараж и слегка заблудилась.» Я остановилась возле кафе и с видом иностранной туристки, лениво изучающей достопримечательности теплого вечера, принялась рассматривать посетителей. Шурика среди них не было. Но… Невозмутимость моментально покинула меня. Ближайший ко мне столик пустовал. На краюшке пластикового стула, бодро размахивая веревочками в такт игривым порывам ветра, гордо возлежала моя папка с шуриковскими рыбными досье!

«А где же Шурик?» Стараясь не внушать окружающим особых подозрений, я подошла к киоску кафе.

– Простите, – обратилась я к дородной барменше, стараясь обаять её невинной улыбочкой, – Недавно вот за тем столиком сидел молодой человек. Ну, такой кучерявый, в очках… Не скажете, давно он ушел?

Памятуя о добрых традициях наших официантов, я сразу протянула девушке свернутую денежную купюру. Барменша твердо убрала мою руку.

– Что я, сама, что ль, мужа никогда не пасла! – усмехнулась она, – Минут пятнадцать назад, как ушли. Только не с бабой он был. С приятелем. Повздорили о чем-то, пошумели даже, потом, как водится, обнялись, и ушли. Хотя, вроде, у меня и не пили ничего такого. Только пиво. Видать, водочкой еще по пути ко мне накачались.

Я непроизвольно расширила глаза. Тип, путешествующий в обнимку с каким-то приятелем, никак не ассоциировался у меня в голове с Шуриком.

– Да ты не переживай. Твой, уходя, вещь свою оставил. Думаю, вернется скоро.

Я обернулась и расширила глаза еще больше. Папки на стуле не было. Вместо неё лежал тетрадный листок, придавленный куском асфальта. В два прыжка я оказалась рядом и поднесла листок к глазам. Печатные буквы, нацарапанные черной ручкой, гласили:

«ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ПОСЛЕДНЕЕ. БРОСЬ ЭТО ДЕЛО, А НЕ ТО ХУЖЕ БУДЕТ…»

Автоматически я смяла записку и бросила в карман пиджака.

– Вы знаете, здесь уже нет его вещей…

Барменша наполовину высунулась из окна киоска.

– Значит, пока мы лясы точили, Твой забрал. Выбрал же момент… Окаянный!

Расспросы обитающих за соседними столиками пивных гурманов привели меня к печальному выводу. Папку забрал не Шурик. Тот, кто, пока я строила глазки барменше, подошел к кафе, перегнулся через символическую ограду и спокойно взял папку со стула, заменив её тетрадным листком, был высоким, крепко сложенным молодым человеком с короткой стрижкой.

– Эдакий спортивный мэн с демонической внешностью, – охарактеризовала похитителя папки тоненькая девочка, с умными глазами и огромной, величиной со всю её голову, кружкой пива.

Все деяния таинственного Некты выстроились у меня перед глазами в осмысленную цепочку. Что ж, по крайней мере, этот гад обнажил свои мотивы. Он готов на всё, лишь бы я перестала вести расследование для Шурика. Похоже, мне действительно объявляли войну.

«И что прикажете делать по этому поводу?» – обратилась я к своему Здравому Смыслу.

«Ровным счетом ничего. «Это дело,» – странная, расплывчатая формулировка. Ежели кого-то что-то не устраивает в твоих действиях, пусть потрудится явиться на глаза и подробно объяснить, в чем дело. Мы намеков не понимаем!»

«Да, но ведь «хуже будет» – угроза вполне понятная…»

«Ты что, испугалась? Нет? Тогда действуй, как планировала. Явишься вечером к Шурику, выложишь ему всё про Кошку, чем, наверняка, убережешь его от массы неприятных разговоров с заказчиком, а заодно и про этого Вредителя, чужие папки крадущего, расскажешь. Шурик, он голова, что-нибудь на этот счет предусмотрит. А нет, так через неделю Жорик приезжает. Тогда уж пусть этот Некто сам на себя пеняет. Нашел, кому войну объявлять!»

«К Шурику, к Шурику!» – передразнила сама себя я, – «Твой Шурик, вместо того, чтобы делами заниматься, всё на тебя спихнул, а сам водку пивом запивает, с сомнительными друзьями по городу расхаживая.»

«Не время для осуждения начальства. Вот выполнишь дело – тогда наосуждаешься всласть. Сейчас о Кошке думать надо!»

Я безоговорочно капитулировала перед подобными доводами.

По пути к Кошке я изображала из себя Цезаря, одновременно пытаясь следить за дорогой, обдумывать подробности предстоящего разговора и запутывать следы, дабы сбежать от возможного хвоста. Как ни старалась, я не смогла обнаружить преследователя, но на душе по-прежнему было тревожно. После исчезновения папки можно было не сомневаться, что загадочный Некто легко найдет место проживания Валерии.

– Катя? – Кошка предстала передо мной в коротеньком шелковом халатике, – Вот уж не ожидала. Заходи.

Гул стиральной машины извещал о том, что Кошка иногда отрывалась от ужасающих авантюр и занималась банальными хозяйственными делами.

– Коль, тут к нам гостья пожаловала! – как-то совсем по-бабьи крикнула Кошка куда-то в комнату.

Собственно, наличию в этом доме Клюшки удивляться не приходилось. Но я, конечно же, немного расстроилась. Николай мог испортить всю задуманную мною операцию.

– Я, собственно, на минуточку, – несмотря на приглашение, я осталась стоять в коридоре, – Обдумала я тут на досуге ваше положение. И вдруг понравилось оно мне.

– Которое положение? – недоверчиво прищурилась Кошка.

– Ну, все ваши дела с иностранцами…

– Замуж, что ль, собралась? – Кошка едва скрыла презрительную усмешку.

– Не совсем. Мне просто, как и всякому смертному, не хочется упускать лишнюю возможность заработать.

Валерия, наконец, сподобилась выключить машинку. Последнюю фразу, не сразу осознав перемены, я по инерции прокричала.

– И незачем так орать, я это про вас и так прекрасно знаю, – Клюшка появился из дверей комнаты, – Знал, что вы одумаетесь, гражданка Кроль. Проходите на кухню. Попьем чайку, обсудим условия.

– А я сына в лагерь на море отправила. Теперь переживаю страшно, – слегка грассируя, сообщила Кошка. Как и раньше, дома она разительно преображалась, превращаясь в бойкую энергичную хозяйку, – Чай или кофе?

– Всё равно.

Клюшка в футболке и трико производил весьма забавное впечатление. Мне вдруг подумалось, что, не видя человека в домашних условиях, никогда нельзя утверждать, что знаешь его.

– Ребята, – я решила продолжать гнуть свою линию, – Я переговорила с несколькими знакомыми… Все в восторге от подобного вида услуг. Похоже, вы действительно знаете, что нужно нашим дамам.

Кошка польщенно улыбнулась, Клюшка самовлюбленно фыркнул.

– Хочу предложить вам следующее, – продолжала я, – Я берусь поставлять вам клиенток. За некоторый процент, разумеется.

Николай с Валерией переглянулись.

– Предложение принимается без лишних разговоров, – за двоих ответил Клюшка, – Но есть куда более интересная тема для совместной работы.

– Какая же?

– Понимаешь, – оживилась Кошка, – На определенном этапе, когда тобой уже кто-нибудь из иностранцев заинтересуется, и твоя переписка будет идти полным ходом, мы, как агентство, сами твоему буржуину можем письмецо черкануть. Мол, нехорошо получается – девка, чтобы с тобой переписываться, свои кровные тратит.

– Чаще всего иностранцы после непродолжительной переписки берут на себя оплату услуг агентства и массы всего еще в придачу, – быстро вставил Клюшка, – Курсы английского, шейпинг, бассейн… Мало ли что тебе еще необходимо, дабы продолжать с ним общение. Для буржуя всё это копейки. И потом, они люди не жадные…

– Вот молодцы! – слащаво закатила глазки я .

– Да ты дослушай! – возмутилась Кошка, чутко угадав мою иронию, – Только так, – она стала говорить тише, – То, что дальше скажу, между нами останется. Обещаешь? Мы тебе это потому предлагаем, что давно тебя знаем. И знаем, что не предавала ты никогда… Даже, когда приятель твой за решетку меня упрятать хотел, на моей стороне была… Обещаешь во вред нам не использовать то, что услышишь?

– Обещаю, – быстро сказала я. Эх, ну кто, спрашивается, меня за язык тянул??? Теперь придется как-то выкручиваться, дабы и Шурика не подвести и обещание выполнить… Ну не люблю я людей обманывать!!!

– Так вот. Когда твой иностранец согласится услуги агентства оплачивать, мы тебе с его выплат процент выдавать будем.

Я начала понимать, о чем речь.

– Это кажется только, что копейки. Это с одного копейки. А если одновременно с пятью переписываться, так уже нормальные деньги. Ничем другим можно и не заниматься. Ты ж у нас девка смазливая, на тебя многие клюнут. Тем более, писать умеешь, переписку на нужном уровне сама вести будешь.

– А вдруг он приедет?

– Кто? Иностранец? – Кошка расхохоталась, – Честно тебе скажу, год уже в эти игры играю. Никогда меньше чем с десятком одновременно не переписывалась. А приехал из них только один. Они ж, прежде чем ехать, предупредят тебя. Ты в праве сказать, мол, прости, в этом году не получится… Оборвешь переписку и всё. Адрес-то твой в тайне хранится… Агентство его никому не даст. Куда он поедет, если ты его не ждешь?

– А тот, что приехал, как?

Клюшка поморщился, как от зубной боли.

– Всё с ним нормально, – резко заявил он, – Лера ему позволила приехать просто из-за собственной глупости. Ну и что? Он в основном местные достопримечательности рассматривает. Виделись они за то время, что он здесь, всего раза четыре.

– В ресторан ходили, – подтвердила Кошка, – Но без всякого.

– То есть, – Клюшка снова заговорил, – Даже если приедет вдруг за тобой твой принц, ты вполне можешь скривить лицо и заявить, что на фото он выглядел много более привлекательно и что ничего общего ты с ним иметь не хочешь. Бизнес прибыльный и абсолютно безопасный.

– А иностранцев не жалко? – я обращалась сейчас только к Кошке, – Вдруг они всерьез влюбляются…

– Жалко, конечно, – Кошка отвела глаза, – А что делать, жить же ж надо.

– Да какое там всерьез!!! – возмущенно зашептал Клюшка, – Они и не знают, что такое всерьез, я так полагаю… Их благополучие буржуйское с малых лет приучило жить в своё удовольствие и ни на что всерьез не реагировать. Если бы он всерьез влюбился, то не в совок бы поехал, а к своему штатному психоаналитику. Сюда он в поисках острых ощущений приперся, – по всему было видно, что Клюшка нервничает, – Кстати, Лера, тебе уже собираться пора. Ты не забыла, что у тебя свидание?

– Да помню я, – отмахнулась Кошка, – Не важна птица, подождет. Я сегодня с этим своим приехавшим иностранцем в театр иду. Николай зря злится. Вадим Викторович очень приятный воспитанный джентльмен. Он эмигрант. Рос в нашем городе. Теперь вот многого там за рубежом добился, и хочет жену себе привезти из здешних мест. Он еще во время переписки, когда я ему отказала в приеме, понял, что я не для него. И с меня лично все имущественные претензии снял.

– В смысле?

– Это Николай так обычно говорит. Шутит. В смысле на меня глаз больше не клал. Я ему подруг порекомендовала. В общем, выпросил он разрешение приехать. У них там система хитрая. Чтобы всё законно было, он без моего вызова приехать не может. Пожалела я его, прислала вызов. За умеренную плату, разумеется. Хоть Николай и возражал очень. Сейчас вот Вадим здесь активно ищет невесту. Можешь, кстати, своим знакомым порекомендовать.

– Если он не по твою душу приехал, Лерушка, то что ж он звонит тебе раз в два дня? – хмыкнул Клюшка, – Я, конечно, не возражаю, поводов не доверять тебе у меня нет. Может, действительно, хорошую партию ему найдешь.

– Вадим Викторович попросил меня ему помочь, – с улыбкой пояснила Кошка, – Естественно, за соответствующую плату. Я подыскиваю кандидатуры. Пока, к сожалению, не одна из предложенных мною претенденток ему не подошла.

– Прости, а как ты их ему предлагаешь? – не выдержав, поинтересовалась я, – Водишь претенденток за собой хвостиком?

– Показываю в фотоальбоме, – чинно ответила Кошка, явно чувствующая себя профессионалом, – Рано или поздно я подберу ему вариант, и это будет одна из лучших моих сделок…

– Странно, всё-таки, получается, – продолжал ехидничать Клюшка, – По ресторанам водит, дорогие подарки делает, а говорит, что ничего личного в виду не имел!

Кошка томно закатила глаза и наигранно обиженно сощурилась.

– Сначала сам мне эту работу придумал, а потом попрекает! Ладно, господа, я вас временно покину, мне действительно пара собираться.

Клюшка прикрыл дверь кухни и закурил.

– Честно говоря, у меня этот Вадим Викторович уже поперек горла стоит! Не нравится он мне… Если б и вправду бабу себе искал, то давно б уже на наших девочек из альбома клюнул. Мы их перед тем, как фотографировать, столько марафетили, да так тщательно потом в компьютере все дефекты убирали, что они и правда красавицами на фото сделались… А некоторые фото я вообще из сайтов женских журналов повытаскивал, да на фотобумаге распечатал.

– А если он их выберет?

– Изобразим активные переговоры с клиенткой, скажем, что она уже успела замуж выйти за последний месяц… Да всё равно этот тип на них не клюёт… Странный малый. Эх, чует моё сердце, он по Валькину душу к нам сюда прибыл.

Через несколько минут Кошка явилась во всей своей боевой красе. Я восхищенно вздохнула, Клюшка окинул стан подруги хозяйским взглядом и удовлетворенно кивнул. Звонок в дверь раздался одновременно с писком моего сотового.

– Катерина, как только сможешь, заедь ко мне, – звонила Виктория, – Шурика до сих пор нет дома. Ты последняя из людей, кто видел его.

– А дети?

– Дети – не люди. Они несут что-то маразматичное. Вроде как, он уходил всего на час, а ты должна была его дождаться, но потом сорвалась кормить рыбок… И что-то еще в этом роде. Катя, Александр никогда раньше не задерживался так надолго без дополнительного звонка.

– То есть как это? – возмутилась подобному искажению фактов я, – Только и делал, что задерживался.

– Я имею в виду в нашей с ним совместной жизни, – отрезала Виктория, – Кать, мне очень тревожно.

– Перестань, его не было всего четыре часа… Кончено, я приеду, не волнуйся ты так.

– Кать, я многое знаю о ваших делах, обо многом догадываюсь… В любом случае, сегодня вечером Александр обещал быть дома. Он обещал мне, значит, сделал бы всё от себя зависящее, чтобы выполнить обещание.

– Я скоро буду. Не переживай, – паника Виктории почти передалась мне. Я решила подумать об столь сильном опоздании Шурика чуть позже.

Клюшка знаком попросил меня молчать и не выходить в прихожую.

– Да, да, я уже выхожу, – Кошкины интонации моментально обрели былую томность, – Вадим Викторович, подождите полсекунды. Пока всем!

Последняя фраза явно была обращена к нам.

– Собирайтесь, сколько вам нужно, я всегда к вашим услугам.

Потрясение, испытанное мною после вести об исчезновении Шурика, моментально уступило место другому, еще более острому шоку. Я знала этот голос! «Нет, этого просто не может быть…» – отчаянно подумала я, – «Так не бывает!» Хлопнула входная дверь, скрип лифта сопроводил пышный выход Кошки.

– Г-н Клюшка, мне очень интересно взглянуть на этого незадачливого ухажера, – стараясь не выдать волнения, проговорила я.

– Нет ничего проще, – Клюшка жестом фокусника отодвинул штору и моему взору предстала освещенная полной луной и одиноким уличным фонарем асфальтированная площадка двора. Невменяемо желтое такси, приветливо распахнув дверцу, поджидало пассажиров возле угла дома. Не спеша, с удовольствием вдыхая влажный вечерний воздух, галантно придерживая за локоть обворожительную Кошку, не переставая при этом говорить нечто о вечной преданности и небесной красоте, к машине приближался мой первый муж, несравненный Вадим Викторович.

Основной моей задачей на ближайшие пятнадцать минут стало не выдать Клюшке степень моего потрясения. Пролепетав что-то несвязное о том, что обязательно позвоню на днях и Клюшке и всем иностранцам вместе взятым, я рассеянно попрощалась.

Я уже вообще ничего не понимала в этом мире. Возможно, судьба демонстрировала таким образом закон всемирного равновесия и сохранения энергии на практике. Неожиданное исчезновение одного бывшего мужа пытались компенсировать не менее неожиданным появлением другого.

Я окончательно заблудилась в собственных догадках и открытиях.

5. Глава пятая, открывающая тайники и покрывающаяся обнаруженными в них тайнами.

– Мама занята, – грустно сообщила Даша, открывая мне входную дверь, – Она страдает. Это, как ты знаешь, дело неотложной важности, так что, лучше её сейчас не беспокоить.

– Это она без меня страдает, – заверила малолетнюю блюстительницу материнского спокойствия я, – Сейчас ей столько мыслей сразу подкину, что не до печалей будет.

Пока я разувалась, Дарья успела в корне переменить настроение.

– А мы с Настей к вам на дачу завтра утром едем, – отбросив подобающие случаю, но дисгармонирующие с возрастом говорящей, трагические интонации, хитро улыбнулась Дарья, – Мама аж на неделю меня отпустила.

Я представила свою мамочку в руках этих малолетних террористок и ехидно усмехнулась. В общем-то, силы с обеих сторон были равны. Настасья в присутствии подруги пыталась проявить себя с лучшей стороны, поэтому причиняла несколько меньше вреда даче, чем обычно. От этого мама любила Дарьины визиты. При наличии у Сестрицы гостей, мама всегда справлялась с детьми подозрительно легко.

– Еще не известно, – я решила заранее настроить девочек на возможный срыв поездки, – Видишь, Шурик куда-то запропастился. Кто ж вас отвозить-то возьмется?

– Ты, – ничуть не смутившись, Даша преданно заглянула мне в глаза, – Мама так сказала.

«С каких это пор Виктория стала распоряжаться моим временем?!» – недовольно подумала я.

– Катерина! Проходи ко мне. Я здесь! Дети, немедленно оставьте тётю Катю в покое! – одновременно и строго и жалостливо запричитала Виктория из кухни.

До того, как я приехала, она уже успела выреветь все слёзы и успокоиться. Бледная как мел, она безостановочно курила на кухне, строго на строго наказав Дарье с Настасьей не мешать материным переживаниям.

– Так, – на фоне подруги я смотрелась воплощением здравого смысла и мужественности, – Из-за чего панику устраиваем? Еще и одиннадцати нет.

– Но мы должны были сегодня пойти в театр!!! Нам даже билеты уже забронировали…

Виктория демонстративно заламывала руки и закусывала губу. С детства эта барышня обожала раздувать трагедии буквально из ничего. И вот, надо же, ей таки представился случай попереживать о реальных неприятностях.

– Так вот чего ты так переживаешь – поход в театр накрылся, – я, несмотря на все имеющиеся основания впадать в панику, всё еще пыталась отшучиваться, – Вика, он же взрослый человек. Мало ли где мог задержаться…

– Он бы позвонил! Ах, это всё из-за меня!!!

Честно говоря, по дороге к Виктории я уже и сама успела довести себя до крайней степени волнения. Увы, в присутствии невменяемой подруги выдавать собственное беспокойство я не имела права. А, между тем, Викино «всё это из-за меня!» в точности озвучивало мои мысли об исчезновении Шурика. Ведь я же чувствовала, что со вторым бывшим «что-то не так». Чувствовала, но никак не предотвратила неприятности. Нужно было не отпускать Шурку… Или сообщить Жорику, чтобы тот разобрался и защитил Шурика… Или… В общем, я должна была что-то предпринять, а, вместо этого, молча ждала развязки.

– Все из-за меня! – снова всхлипнула Виктория.

Ранее Вика и я никогда не конкурировали в отношениях с Шуриком. Посему последний всхлип подруги слегка настораживал.

– Вика, я, кончено, понимаю, что всё в жизни Шурика делается только из-за тебя и во имя тебя… Но всё-таки… В чем твоя-то вина?

– Ах, я просто чудовище! Это из-за меня он полез во все эти жуткие авантюры. Не мог смириться, что я зарабатываю больше, и стал искать дополнительные заработки… Я не отговорила его вовремя. И вот теперь он пропал. Сердцем чую – всё из-за этих сомнительных приработков!

– Раз у тебя сердце такое дрессированное, лучше учуй, что именно это были за приработки, – стараясь не поддаться массовой истерии (а Виктория, без сомнения, заменяла собой сейчас целую толпу страдалиц), попросила я, – Нам это может пригодиться.

– Ох, Катенька, время ли? Тут человек пропал, а ты о корысти думаешь…

Всё было ясно. Подруга слегка заигралась. Так накрутила сама себя, что теперь логически рассуждать не способна. Нужно было срочно заняться психологической реабилитацией. Я бесцеремонно залезла в холодильник и принялась разыскивать что-нибудь вкусненькое. Плоскость кухонного стола постепенно исчезла под всевозможными упаковками от полуфабрикатов, пакетами с замороженными фруктами и прочими буржуйскими заморочками.

– Скажи, вы правда всё это потребляете? – честно удивилась я, взращенная на советском неуважении к полуфабрикатам, – И как?

– Дорого и несъедобно, – категорично отрезала Вика, – Это Шурик на случай отпуска или болезни Татьяны запасся. Он, знаешь, такой у меня запасливый…

– Стал. Был совершенно безалаберным. Ты на него благотворно влияешь.

– Ой, скажешь тоже, – Виктория отмахнулась, явно польщенная, – Я – влияю! Просто как-то так у нас сложилось…

«Так, уже адекватно реагирует на заданные вопросы. Продолжаем…» Я снова бесстрашно заглянула в необъятную пасть холодильника. Похоже, на самом деле Шурик делал запасы на случай атомной войны.

– Эй! Оставь этот труп в покое! – не выдержала Виктория, наблюдая, как я измываюсь, над выкопанной из морозилки тушкой цыпленка, – Если ты голодна, скажи об этом словами. Есть же приготовленная пища…

– Да как же спрашивать, когда ты не в себе? В нормальном состоянии, ты б давно уже предложила несчастной подруге, примчавшейся тебе на помощь сразу после голодного трудового дня, что-нибудь перекусить.

Виктория резко вспомнила о постигшей её трагедии и снова закатила глазки.

– Ах, Катенька, до еды ли сейчас?!

Ну вот. Я рассчитывала совсем на другой результат. Обычно для Виктории всегда жизненно важно было казаться лучшей. Она из кожи вон лезла, дабы соответствовать всем положенным статусам. Странно, что даже очевидный провал роли гостеприимной хозяйки не смог вынудить Вику прийти в себя.

– Слушай, – я снова решила быть честной, – Если ты немедленно не прекратишь свои никчемные страдания, я уйду.

– И ты, Брут! – безжизненно бледными губами вымолвила Виктория, – Правильно, все исчезают в трудный для меня момент…

«Весьма примечательно. Похоже, мы с Шуриком друзья по несчастью. Ведь Жорик точно такой же, как Вика.» – подумалось мне, – «Сначала она думает, что переживает «за него», потом понимает, что на самом деле «из-за него», и образ страдальца превращается в образ виновника. Если бы Шурика, не дай Бог, угораздило, скажем, попасть под машину, Виктория никогда бы ему этого не простила. Действительно, как он мог влипнуть в неприятности, зная, что жена будет волноваться?! Как посмел?» Еще я подумала, что сочла бы эту черту в Виктории забавной, если бы не изучала её, черты, последствия на собственном опыте. Жить с человеком, который, вместо того, чтобы пожалеть, кидается обвинять, оказалось очень тяжело.

– Ошибаешься, – решила немного поязвить я, – Сначала ты делаешь момент невыносимым для окружающих, отчего остаешься одна, и лишь потом трудный момент наступает у тебя… Ну-ка признавайся, чем Шурку до бегства довела?! Видя твою истеричность…

– Ах, Катенька, до шуток ли сейчас? Моя истеричность – это следствие, а не причина. Побочный эффект …

– Ничего себе, побочный? Самый что ни на есть основной! Ты в истерику впала раньше, чем выяснила в чём, собственно, дело! Нельзя быть такой слабой!!!

Иногда, дабы возвратить Викторию к жизни, необходимо было просто вызвать в ней раздражение.

– Ах, Катенька, до упрёков ли сейчас!

Увы, и это не подействовало. Я медленно досчитала в уме до десяти. Что ж это такое делается! Один пропал, другой появился, третья в слабую женщину, вдруг, решила поиграться… А мне это всё разгребать??? Похоже, теперь в истерику впала я.

– Значит так! – неожиданно для самой себя, я перешла на крик, – Или ты немедленно становишься боеспособной, или…

– Ах, Катенька!

Если бы дальнейшие действия не принесли столь полезного результата, я бы стыдилась их всю оставшуюся жизнь. От последнего всхлипа Виктории меня вдруг обуяло непреодолимое желание кого-нибудь убить. Не вполне понимая, что делаю, я схватила со стола разноцветную коробку с замороженными фишбургерами и со всей силы швырнула её в стену. Отскочив от блестящей плитки, картонная упаковка сделала в воздухе тройное сальто, распахнулась, и обсыпала кухню десантом из своего содержимого.

Мы с Викторией мгновенно забыли об истериках. Вместе с семейством рыбных котлет из коробки вывалился свёрнутый в трубочку прозрачный файл с какими-то документами.

– Это что? – шепотом поинтересовалась Виктория, очевидно, приняв меня за специалиста по упаковкам с фишбургерами.

– На бомбу не похоже, – после короткого раздумья, решила я, – Будем брать.

Виктория хищно выставила вперед обе руки и резко впилась в непонятные бумажки безупречным маникюром.

– Это Шуркин почерк, – чутким надсмотрщиком я нависла над Викторией.

Обе мы пристально рассматривали тетрадный листок, на котором Шурик размашисто записывал целый перечень каких-то имен и фамилий. Кроме этой измятой писульки, в файле были обнаружены три альбомных листа с кратким описанием деятельности неких бизнесменов. Стараясь излагать мысли кратко и четко, Шурик записывал: «Херц Геннадий Анатольевич, директор банка, самостоятельно прошел путь от рядового работника до крупного начальника, редкое сочетание карьеризма и неумения вышагивать по трупам…» В правых нижних углах каждого из листов красным маркером было написано странное «Не виновен!» Самое интересное, что последним в этой тройке шел г-н Ожигов. Всю, изложенную мной информацию, Шурик прилежно записал, вместив самое важное на две трети альбомного листа.

– Такие же досье были у Александра в канцелярской папке, которую он передал тебе, – Виктория, казалось, говорила сама с собой, – Только в папке всё куда менее компактно. Там фотографии, копии каких-то справок, выписки из домовых книг… Катя, что всё это значит?

– Откуда ты знаешь про папку? – как ни старалась, я не смогла сдержать возглас удивления.

– Каждая женщина чувствует, когда её мужчине угрожает опасность, и старается держать руку на пульсе событий, – загадочно ответила Виктория.

Я улыбнулась, вспомнив, как гордился Шурик политикой невмешательства супругов в дела друг друга, считая это единственным способом долго прожить вместе. Как истинно мудрая женщина, Виктория согласно кивала в ответ на Шуркины теоретизирования, но в тайне поступала так, как считала нужным. Ненавязчивая опека Вики и страховала и не раздражала Шурика одновременно. Если бы я так умела, возможно, у нас с Жориком было бы значительно меньше конфликтов.

Увы, я всю жизнь была уверена, что родные люди для того и существуют, чтобы выкладывать им всё, как есть… «Дура! Довыкладывалась. В результате, он уехал, и глазом не моргнув на прощанье,» – я вдруг вспомнила, что не права. Уезжая, Георгий старался выглядеть веселым и, подмигивая, подбадривал меня, – «Ну, значит, моргнул. Какая разница? Все равно же уехал. Оставил меня одну одинешеньку… Все из-за него. Будь он здесь, я бы никогда на Шурку работать не стала. Тогда б и Шурик не пропал бы. Я б на него своего тлетворного влияния не оказала. Эх, что ж теперь будет-то?» Нужно было срочно прогонять от себя такие мрачные мысли.

– Катерина? Ты о чем думаешь? – Виктория всё еще ждала моих объяснений, – Ты здесь вообще, или где?

Увы, я была действительно здесь.

– Вик, ты можешь не верить мне, но… Я знаю об этой истории очень мало. Причем эти знания отнюдь не добавляют мне понимания происходящего.

– Давай думать вместе?

Виктория прекрасно знала, что эта фраза не сможет не растрогать меня. В далеком детстве, сталкиваясь с самыми неразрешимыми мировыми проблемами (к примеру, как выспросить у соседа Витьки рецепт изготовления рогатки), мы с Викой всегда начинали «думать вместе». Коллективный разум приносил нам невероятные победы.

– Пытаешься спекулировать воспоминаниями о счастливом, безоблачном? – моя Вредность не могла умолкнуть сразу.

– Нет, просто прошу у тебя помощи!

Виктория очень серьезно посмотрела мне в глаза. Я тяжело вздохнула и выложила подруге всё, что знала об этом деле.

– Не верю ни одному слову Александра про заказчиков, – оформила мои мысли в слова Виктория, после несколькоминутной задумчивости.

– Аналогично, – кивнула я, – Нормальные люди не поручают сбор информации малознакомому программисту.

Сам материал, собранный Шуриком, не был похож на прощупывания почвы для сотрудничества. О нынешней деятельности объектов упоминалось вскользь.

– Почему внимание уделяется в основном тому, как эти Ожиговы начинали свою карьеру? И потом, что это за «Не виновен!»? С каких это пор Александр стал выносить приговоры?– Виктория напряженно тарабанила по столу костяшками пальцев. Раньше это была только Шуркина привычка. Нервничая, он всегда превращался в дятла. Ну почему Вика переняла от него только самое плохое?

– Прекрати стучать, ты мешаешь мне думать! – взмолилась я.

– Кстати, о «стучать»… – Виктория повела себя не удивление покладисто, выполнив мою просьбу, – Катя, я не хочу сообщать об исчезновении Александра в милицию.

Я глянула на часы. В общем-то, уже можно было начинать волноваться.

– И правильно! Может, он и не пропал вовсе… Может, сейчас появится еще.

– Пусть только попробует! – неожиданно грозно заявила Вика, моментально приняв позу сварливой жены, – Мы тут, можно сказать, с ума сходим, а он, оказывается, целёхонек!

Виктория несколько секунд помолчала, прислушиваясь к шагам на лестнице. Кто-то, громко стуча ботинками о бетон, поднялся на этаж ниже. Вика вздохнула и уже совсем другим тоном произнесла, отчего-то глядя куда-то на потолок:

– Нет, ну правда… Пусть попробует? Пожалуйста…

– Перестань, – пришлось временно приостановить сумасшествие Виктории, – Подобные разговоры ни к чему, кроме дыр в потолке, не приводят. Проверено опытом. Они там, – я тоже подняла глаза вверх, – и без наших просьб знают, что делать… Лучше скажи, почему ты не хочешь обращаться в милицию? -–я вдруг поняла, что Виктория, похоже, знает об этой истории намного больше меня.

– Да так, – Вика уклончиво закивала.

– Так мы будем думать вместе или нет?

Виктория, как и ожидалось, сдалась.

– Всё это началось пару месяцев назад. Александр и раньше задерживался на работе допоздна… Собственно, как и я.

– Да уж, – хмыкнула я, – О том, что вы – семейство работоголиков, я прекрасно осведомлена.

– Да. Но обычно Александр всегда торчал в своем офисе и не вылезал из компьютера. А тут вдруг стал ходить куда-то после работы… Я встревожилась. Расспросы ни к чему не привели. Александр улыбался, говорил, что все эти встречи связаны с дополнительными приработками, но ничего конкретного не объяснял. Знаешь, – Виктория гордо вскинула подбородок, – Один раз его не было совсем допоздна… Я так разволновалась, что заподозрила самое худшее.

– Решила, что его убили? – сочувственно поинтересовалась я, представляя, как не выпускающая из рук часы Виктория мечется по квартире, распахивая дверь при малейших признаках жизни на лестничной площадке.

Виктория моих вставок не замечала. Когда эта женщина читала свои театрально-пафосные монологи, её невозможно было отвлечь.

– Я решила, – Виктория сощурилась, – Будто у Александра есть другая женщина. Вот до чего довели меня все эти неясности… В ответ на мой телефонный звонок, муж ответил резкое: «Я еще работаю. Ложись без меня. Освобожусь, приду.» Я не могла больше мучаться догадками и выскочила на улицу. Совершенно автоматически ноги привели меня к гаражу. Обе машины были на месте. Хотя я точно знала, что утром Александр уезжал на своем Вольво. Я расспросила сторожа – оказывается, Александр поставил машину еще два часа назад. Он вот уже месяц, как приезжает довольно рано. Представляешь, был в двух шагах от дома и даже не зашел предупредить, что собирается задерживаться!!! Спрашивается, как всё это понимать?

– Может, Шурик стал заботиться о собственном здоровье и совершал ежевечерние пешие прогулки по району.

– Я тоже так подумала, – неверно истолковала мою вставку Вика, – Осталось только выяснить, с кем Александр совершает эти самые прогулки. «В конце концов, соперницу надо знать в лицо,» – рассуждала я.

Я в восхищении смотрела на Викторию. Мысль о том, что у человека, обладающего умопомрачительной Викторией Силенской, вдруг может появиться любовница, казалась мне героически нелепой. С каких это пор Виктория стала столь неуверенной в себе? Самокритика, конечно, вещь хорошая, но зачем же доводить её до крайней стадии, граничащей с нервными расстройствами. И потом, о ком мы говорим? О рассеянном Шурике, вечно по уши закопанном в своих программистских делах, отвечающем на вопрос «Как вы относитесь к женщинам?» серьезным «Я отношусь к мужчинам»… Роль циничного коллекционера женских сердец как-то совсем не вязалась у меня с образом бывшего мужа. Видать, мы с Викторией и впрямь видели Шурика совершенно с разных сторон.

«Что ж это получается,» – мелькнуло у меня в мозгах, – «Выходит, каким ты себе человека придумаешь, таким он для тебя и будет всегда… С таким же успехом может и не быть никакого Шурика вовсе. Может, мы обе его себе полностью придумали.»

«Эй!,» – Здравый Смысл, выполняющий в отсутствии Жорика роль блюстителя моего психического здоровья, всегда убивал подобные мысли в зародыше, – «Прекрати! Эдак ты решишь, что весь мир плод твоего больного воображения. Просто вы с Викой знаете Шурика с разных сторон. Никто из вас его себе не придумывал. Успокойся.»

– Не хочу вдаваться в подробности, – продолжала Виктория, теребя в пальцах целлофановую упаковку от замороженных фруктов, – Всё это характеризует меня далеко не с лучшей стороны… В общем, я решила выследить Александра. И, ты знаешь, мне это удалось. Всё было почти так, как я себе представляла. Силуэт Александра я узнала сразу. С ним была высокая блондинка с волосами до плеч.

«Блондинка?!?!» – от удивления я всплеснула руками, выронив при этом часть запихиваемых мною обратно в морозилку продуктов, – «Неужели в этом деле и впрямь замешана женщина?!»

– Они медленно шли по аллее парка, – продолжала Виктория, – Периодически Шурик останавливался и что-то чертил носком ботинка на земле. Я уже готова была разрыдаться, как вдруг парочка вышла на хорошо освещенный фонарями участок дороги. Блондинка оказалась блондином.

– В каком смысле?

После всего услышанного я уже готова была заподозрить Шурика в чем угодно.

– В прямом! – Виктория сменила таинственный шепот на обычный тон и тоже принялась убирать на кухне, – Юный мальчик с длинным хаером, как это сейчас принято у нашей молодежи. Судя по выражениям лиц, Шурик что-то терпеливо объяснял отроку, а тот, краснея от усердия, напрягал мозги, пытаясь понять. Я, конечно, тут же устыдилась сама себя и поспешила домой. Но прежде, дожидаясь, пока Шурик с парнем пройдут мимо моего укрытия, я услышала обрывок их разговора.

– Какого укрытия? – живо заинтересовалась я, забыв о главной теме разговора, – Может, мне в дальнейшей работе пригодится.

– Не поверишь. Я пряталась в кустах за лавочкой!

Отчего-то этот факт привел нас обеих в неописуемый восторг. Истерический хохот привлёк внимание детей. Две хитрые физиономии незамедлительно нарисовались в дверях кухни. Девочки явно строили из себя взрослых и серьёзных леди.

– Истерика прогрессирует! – Дарья бесцеремонно схватила мать за руку, усадила её на стул и принялась излагать свои соображения по поводу творящегося в кухне погрома, – Что, спрашивается, понадобилось вам в морозилке? К чему вы выпотрошили все продукты?

– Стоп! – как всегда, преувеличения этих ужасных детей наводили меня на правильные мысли, – А ведь, совершенно неизвестно, нет ли в твоем холодильнике еще каких-нибудь важных записей?

– Вперед! – хором выкрикнули мы с Викторией и, словно одержимые, снова принялись вываливать все продукты наружу.

– Ну вот, теперь и Катюша заразилась, – Дарья никак не ожидала подобной реакции на свои слова.

– Как думаешь, это излечимо? – Настасья тут же переняла игру подружки и, с видом медицинского работника, набросилась на меня, – Катюша, немедленно вылезь из холодильника! Простудишься!

Служить экспонатами для самоутверждения двух подростковых особей нам сейчас было не с руки.

– Девочки, не видите, что ли – взрослые заняты делом! – Виктория как можно строже свела брови у переносицы. Руки её при этом лихорадочно разрывали упаковку от кильки.

Вид у матери был настолько грозный и смешной одновременно, что Дарья даже растерялась, на несколько мгновений превратившись в нормального человеческого детеныша. Вот тут-то я её и поймала. Зная по опыту общения с Настасьей, что дети переходного возраста становятся хоть немного подвластны влиянию только в состоянии шока, я поспешила воспользоваться ситуацией.

– Девочки! Одно из двух: или вы немедленно укладываетесь спать, и завтра мы отвозим вас обеих к Настасье на дачу, или можете прыгать здесь хоть до конца света, но ни о какой совместной поездке тогда и речи быть не может! Раз вы не в состоянии себя прилично вести, я ни за что не соглашусь отдать вам на растерзание свою маму!

Дети озадаченно переглянулись и моментально испарились.

– Лихо ты их, – одобрительно кивнула Виктория. И вновь ожесточенно накинулась на продуктовые коробки. Никогда раньше ни мне, ни ей, не приходило в голову, что разрывать на кусочки что-либо может быть столь увлекательным и приятным занятием. Скажем откровенно, мы слегка увлеклись. Всё, поддающееся вскрытию, было разобрано нами вдрызг.

– Где бы он ни был, я найду его! – почти кричала Виктория, зверски измываясь над пачкой с чаем. Гранулы заварки веселым фейерверком разлетались во все стороны.

– Ты о файле с документами или о Шурике? – делая вид, что не теряю самообладания, вопрошала я, резким движением отрывая подкладку от кухонного фартука.

– Обо всех них! – радостно хохотала Виктория.

И кухня, и перепачканные мы, представляли собой весьма авангардное зрелище, но никаких новых сведений о деятельности Шурика обнаружено не было. Обе мы вдруг совершенно выбились из сил.

– Итак, – я устало приземлилась на край табуретки, – Мы о чем-то важном говорили, кажется?

– Вспомнить бы о чем, – Виктория тоже присела, после чего, окинув виноватым взором творение рук наших, робко заметила, – Может, зря это мы? Хотя… Зато успокоились.

– Как думаешь, – я поймала за хвост новый осколок мысли, – Где еще Шурик мог спрятать свои документы?

Виктория задумалась.

– Ты знаешь, кроме холодильника, больше и некуда вроде. Он ведь прекрасно знал, что ни я, ни Даша в царство его съестных запасов в жизни не сунемся. Слава Богу, Татьяна прекрасно готовит. А сама Таня испытывает стойкое отвращение ко всем этим полуфабрикатам… Во всех остальных местах квартиры порядок наводится еженедельно, кроме стола Александра, разумеется … Но в столе ничего нет, кроме всевозможных схем от радиоприборов. Я в столе иногда смотрю…

– Всё ищешь следы соперницы? – насмешливо поинтересовалась я, радуясь, что не одна настолько подвластна повелениям Любопытства.

– Просто волнуюсь…

– Вот! – в мыслях моих на миг наступил порядок, и я вспомнила прерванный появлением детей разговор, – Ты же так и не рассказала. Чего волнуешься-то? Что именно услышала ты, сидя в кустах за скамейкой?

– «Таким образом, мы сможем одолеть практически любые способы охраны!» – торжественно заявил тогда Александр этому блондину. «Класс!» – обрадовался тот. «Главное, чтоб менты ни о чем не узнали,» – Александр, как мне казалось, заметно помрачнел. «Если свои не застучат, всё будет о’кей!» – с совершенно бандитскими интонациями заверил блондин. После услышанного, у меня сложилось чёткое впечатление, что Александр занимается противозаконными делами. Опять же, зачем порядочному человеку прятать от домашних какие-то записи?

– Потому что он не хотел тебя впутывать, – мне всё рассказанное Викой абсолютно не нравилось, – И потом, не факт, что прятал он эти записи от вас, – я поежилась, вспоминая своего загадочного Визитёра, – Помнишь, я рассказывала тебе про своего Некто? Того самого, который, судя по описаниям общественности, украл из кафе папку. Может, Шурик опасался гостей…

– Как думаешь, мне стоит обратиться к частным детективам?

– А я, по-твоему, кто? – обиделась я.

– Ну, к тебе я уже обратилась, результат, как видишь, нулевой. Ты и сама не знаешь, как быть…

– То есть как это нулевой? На первом же часу расследования я обнаружила секретные документы… Правда, совсем не специально. Но ведь, мы обе прекрасно знаем, случайностей не бывает. Неужели ты не видишь, как сама судьба прочит меня на роль сыщика…

– Действительно, – Вика только сейчас осознала, важность моей роли, – Если бы не ты, моя кухня осталась бы в приличном виде… И потом, я не знаю, что могут обозначать эти записи. Слушай, может, позвоним Георгию? Думаю, он сможет бросить свою командировку по такому случаю… Потери я компенсирую…

Мне вдруг дико захотелось согласиться с Викторией. Жорик, конечно, справился бы с происходящим, нашел бы Шурика, защитил бы меня от этого злополучного Некты… Но прежде, конечно, насмерть закидал бы меня упреками. Почему я не рассказала сразу о Шуркиных заказах? Почему не сообщила Жорику о первом появлении Визитёра? Ради собственных амбиций? Ради желания доказать собственную самостоятельность и независимость? Возможно, веди я себя по-другому, сейчас с Шуриком всё было бы в порядке.

– Тогда мне придется сознаться в моей причастности к делу, – ответила я Виктории, – Жорик никогда не простит мне самодеятельного решения работать на Шурика. Никогда не простит, что я не рассказала ему об угрозах Некто… Можешь, конечно, звонить, но этим ты испортишь мне личную жизнь!

– Не позвонив, я испорчу её себе, – сквозь зубы процедила Вика.

Я и сама не знала, как правильнее поступить.

Жорик всегда умел звонить в самые подходящие моменты.

– Катерина, а где это ты находишься в такое время?! – Жорик явно нервничал.

Ничего от него не скроешь!

– Твоя б воля, я б сидела дома безвылазно! – возмутилась я, – Увы, ничем оригинальным тебя порадовать не могу. Я всего лишь зашла в гости к подруге. Кстати, тут Виктория хочет тебе кое-что сказать.

Я прикрыла микрофон ладонью.

– Решай сама, – как можно безразличнее, кинула я Виктории и отдала ей трубку.

Несколько секунд мы с Викой напряженно глядели в глаза друг другу. Не имей мы обе солидного опыта подобной игры в гляделки, одна из нас непременно загорелась бы под испепеляющим взглядом подруги.

– Привет, Жорик. Катька и впрямь у нас. Я оставлю её здесь ночевать. Мы же так давно не виделись, – беззаботно защебетала Виктория, приняв, наконец, решение, – Не волнуйся, как приедешь, заберешь свою Катерину. Даже выкуп за неё просить не стану.

– Сейчас он скажет, что ты ему еще доплатишь, дабы он согласился меня обратно взять, – прокомментировала я.

– Что? Доплатить? – уже отвечала Виктория трубке, – Ты не оригинален, Катя только что предсказала эти твои слова.

Виктория передала мне трубку. Я всегда поражалась её способности моментально перевоплощаться. Только что весело смеющаяся над Жориком, она моментально приняла трагичный облик, оторвав трубку от уха.

– А откуда ты узнал, что я не дома? – спросила я Георгия.

– Звонил на домашний телефон.

– Не доверяешь?

– Просто жутко захотелось услышать твой голос.

В груди у меня что-то затрепетало. Странно, но даже по прошествию двух лет совместной жизни, этот человек вызывал своими словами шквал эмоций в моей душе.

– Мог бы не уезжать, если так! – почти шепотом выдавила из себя я, – Или мог взять меня с собой…

Виктория, учуяв в моем тоне что-то интимное, незаметно выскользнула из кухни.

– Ах, Катерина, ты невыносима! – Жорик рассмеялся, – Я в поте лица тружусь, дабы развивать наше с тобой агентство, а ты, вместо поддержки, поливаешь меня потоками упреков. Не стыдно?

– Очень стыдно, – честно призналась я, – Но, что делать? Я говорю то, что думаю.

– Радует хотя бы тот факт, что ты вообще думаешь. Иногда, правда, я в этом очень сомневаюсь. Скажи, когда ты поборешь собственную вредность?

Как я устала от этих педагогических изысканий Георгия. Ему бы не в менты идти, а воспитателем в детскую колонию.

– Отстань от меня, – буркнула я трубке, – Не могу больше отвечать на твои дурацкие вопросы!

– Почему?

– Надоело! – и тут меня осенило, – Жорик, миленький, – от подобной смены настроений Георгий аж поперхнулся, – Скажи, если детектив нашел в бумагах жертвы список с фамилиями, что это значит?

– Список приглашенных на какое-то мероприятие, список любимых авторов, список врагов, подозреваемых в планировании злодеяния против жертвы…

– Не похоже, – в отчаянье призналась я, примерив Ожигова на каждую из перечисленных Жориком ролей.

– Пусть твой детектив пороется в подшивках местных газет и поищет сообщения об этих людях. Может, они участвовали в каких-то ярких городских событиях, или были представлены к ордену, или еще что-нибудь. В газетах обычно пишут о всякой чепухе.

– Жорочка, ты гений! – выпалила я.

– Увы, непризнанный. Знаешь, у меня прямо камень с души свалился. Честно говоря, до нашего сегодняшнего разговора я думал, ты влезла в какие-то неприятности. Уж больно жизненные вопросы ты задавала.

– А сейчас? – насторожилась я.

– Сейчас, сразу видно – выдумки чистой воды. Где ж ты в наши-то дни найдешь жертву, к бумагам которой тебя подпустят раньше, чем милиция там всё опечатает? Разве что сама эту жертву жертвой сделаешь… Но до такого, будем надеяться, ты еще не дошла.

Пообещав, что обязательно дойду, особенно если жертвой будет лично Жорик, я мило попрощалась, вытащила себя из телефонных сетей и вернулась на кухню Силенских.

– Может, сообщить охранникам с моей фирмы? – Виктории явно не терпелось сбросить ответственность за происходящее на чьи-нибудь надежные плечи, – Пусть отрабатывают зарплату.

– Уж лучше обратиться в милицию, – уверенно заявила я, вспомнив Викиных Рембо с бессмысленными взглядами, – Проблем меньше, а шансы на успех увеличиваются.

– А вдруг я этим подставлю Александра? Он никогда не простит мне…

– Если не позвонишь, тоже не простит. По причине своего полного отсутствия.

– Перестань! – Виктория снова принялась нервно барабанить по столу.

Так мы ни к чему и не пришли. Ночное совещание плавно переросло в грандиозную уборку. Шурика всё не было. Сотовый его, раздражающе вежливо, сообщал о том, что абонент недоступен. Заявлять о пропаже мы пока не решились.

– Если до завтрашнего утра ничего не прояснится, будем сообщать, – с тяжелым вздохом выдавила из себя Виктория уже на рассвете.

Пока было решено обзвонить все городские больницы, отделения милиции, морги и вытрезвители. Сквозь приоткрытые жалюзи окон в квартиру ворвался полосатый рассвет. Крепкий кофе разгонял остатки сна. Пора было действовать.

– Нет, нет, нет, – Виктория ожесточенно мотала головой, отказываясь звонить по инстанциям, – Катюша, я не смогу! Представляешь, они мне ответят, «Да, у нас такой есть». У меня же сердце не выдержит! Звони лучше ты, у тебя нервы покрепче, да и степень родства с Александром поотдалённее.

– Между прочим, я с ним знакома значительно дольше, чем ты, – вяло отбивалась от телефонных обязанностей я.

– Вот именно. Речь идет как раз о тех отношениях, которые имеют срок годности. Острота восприятия людьми друг друга со временем ослабевает.

– Тогда тебе придется отвезти детей на дачу.

– Из огня, да в полымя! – возмутилась Виктория, – Но тогда я не успею на работу!

«Даже собственная смерть, наверное, не послужила бы Вике поводом для неявки в офис. Не говоря уже о столь незначительном факте, как исчезновение мужа, » – мысленно хмыкнула я.

– А на работу я пойти должна, – Виктория тут же развеяла мой скептический настрой, – Потому что, Александр, если найдет возможность позвонить и сообщить своё местонахождение – будет звонить мне в офис. Что ж, – упоминание о работе благотворно подействовало на Викторию – она на глазах превратилась в сильную, стойкую к любым трудностям женщину, – Девочек отвезет на дачу мой водитель. Могу я хоть раз использовать служебное положение в личных целях?

– Безусловно, можешь, – обрадовалась освобождению от контактов с трудновоспитуемыми детьми я.

– Катерина! – излишняя дееспособность Виктории явно грозила мне новыми неприятностями, – С сегодняшнего дня я нанимаю тебя на работу. Ты, как частный детектив, будешь помогать мне в поисках мужа.

Шурик, нанимавший меня на работу, хотя бы делал вид, что интересуется, согласна ли я участвовать в мероприятии. Виктория была значительно менее вежлива. Ну и семейка! Что за страсть привлекать к расследованиям непрофессионалов.

– Созвонимся, – не желая слышать никаких моих возражений, кинула Виктория, подталкивая еще сонных, а от того тихих, девочек к выходу из квартиры, – Только не уходи пока от телефона. Вдруг Александр все же позвонит домой. Не волнуйся, где-то через час придет Татьяна и сменит тебя.

Входная дверь захлопнулась. Я прошла в гостиную и присела на диван. Необходимо было сосредоточиться. Шурик записал на своем дурацком листике фамилии семи человек… Ожигов числился предпоследним. Замыкает список тот самый «звезда современной эстрады», информацию о котором я должна была собирать позже. Кстати, со звездой ныне плотно работает Жорик… Отчего досье Шурик составил только на троих участников списка? Почему Кошки вообще не было в списке, но исследование её дел мне поручили? Да, откуда возле Кошки вдруг взялся Вадька? Да, как же я могла забыть, нужно срочно предупредить Вадима, что Кошка попросту выкачивает из него деньги… С чего это вдруг Вадиму так приспичило жениться? Интересно, а что связывает попавших в Шуркин список людей?

Вопросы хаотично метались по бедной засыпающей голове. Ответы бродили где-то вне зоны моего мировосприятия. Я на секунду закрыла глаза.

– Детка, проснись, – судя по тому, что эти слова сидели в моем сознании уже довольно давно, Татьяна не в первый раз звала меня, – Тут хозяйка на проводе. Говорить будете?

Я быстро вскочила. Как же меня угораздило уснуть-то?

– Да, Вик? – я взяла телефонную трубку.

– Спишь? – как всегда в рабочей обстановке голос Виктории звучал холодно и безэмоционально.

– Нет, – честно призналась я.

– Уже нет, или еще нет?

– Вообще нет. Честно говоря, я думала, что не спала, а думала. Оказалось, это я не думала, это мне снилось, что я думала.

– Чего-чего?

Я тяжело вздохнула. Давно замечено, что, как только пытаешься сообщить людям нечто, их не устраивающее, они моментально теряют способность понимать сказанное.

– Неважно. В общем, пока новостей нет. Мне сейчас надо смотаться по одному делу, после этого я буду дома.

– Пожалуйста, – взмолилась Виктория, забыв о собственной рабочей невозмутимости, – Не уходи надолго. Вдруг потребуются активные действия, а в квартире только Таня…

– Ну, хорошо, – честно говоря, я не совсем понимала, чем смогу быть полезна во время решительных действий, но отказать тоже как-то не получилось, – Сейчас я отлучусь ненадолго и снова приду сюда.

– Отлично. Только не вздумай потеряться! Ох уж мне эти работнички…

У меня даже не было сил огрызаться в ответ на начальственный тон, коим Виктория произнесла последнюю фразу.

– Татьяна, вы не могли бы мне помочь? – позвала я домработницу.

Любимица семьи Силенских – огромная, добрая Татьяна – отставила утюг и подошла ко мне.

– Мочь-то могу, что за вопрос. Только чавой-то мне сдается, что пока вы, детка, не выспитесь, как следует, вам никто не поможет.

– Тань, только пообещайте, что не будете падать в обморок, впадать в истерики, и вообще, никому ничего не расскажете об услышанном.

– Так, – кивнула Татьяна.

– Дело в том, что у нас пропал Шурик.

Татьяна всплеснула ручищами и грузно опустилась на стул.

– Да как же это? Да разве вещь он, чтоб пропадать? Ой, горюшко…

– Горюшко будет, если мы ничего предпринимать не станем, – стараясь говорить как можно более бодро, продолжила я, – Мне нужно, чтобы вы обзвонили все инстанции с расспросами. Ежели что узнаете, немедленно звоните мне на сотовый. Только не Вике, она очень нервно реагирует на любые новости. Звоните сразу мне. Понятно?

Татьяна быстро закивала.

– Если кто будет звонить… Мало ли, выкуп за Шурика требовать или еще что – вы честно говорите, что хозяев дома нет. Пусть звонят позже. Только не выдавайте звонящим никакой информации, – продолжила инструкции я.

– А можно я просто трубку брать не буду? – взмолилась Татьяна, – Вдруг чё ляпну, потом забот не оберешься. Сами поймут, что хозяев дома нету.

– Отлично, – возмутилась я, – Тогда вы лишитесь сразу двух хозяев одновременно, потому как Виктория, решив, осознав, что никто не ответит Шурику на звонок, скончается от сердечного приступа.

6. Глава шестая, повествующая о том, что всё в этом мире взаимосвязано, а многое и взаимно.

Собственно, я пока собиралась сделать одно несложное, но очень для меня важное дело. Раз я получила возможность временно не участвовать в суматохе вокруг второго бывшего мужа, необходимо было заняться первым. Ну не могла я спокойно молчать, зная, что когда-то близкий мне человек попал в лапы аферистов! Какими бы очаровательными эти лапы ни казались, и насколько бы ни были приятны лично мне их обладатели, Вадима все же стоило предупредить. Место нынешнего проживания Вадима узнать было не сложно. Друзей у него в этой стране почти не осталось, родителей он давно забрал с собой. Как ни странно, выросший в нашем городе человек вынужден был останавливаться в гостинице. Вот только в какой? Кошка что-то такое говорила мне про гостиницу, в которой проживал её иностранец, но я, увы, не запомнила названия.

«Вообще-то мог разыскать меня,» – обиженно подумалось вдруг, – «Неужели я не разместила бы Вадьку у нас с Жориком на пару дней? Хотя, судя по его ловеласовским целям визита и любовной переписке с Кошкой, вряд ли у Вадика сейчас всё в порядке с головой. Посему, удивляться ничему не приходится.»

В третьей гостинице, которую я удостоила своим звонком, такой жилец числился. Ожидая, пока переключат на Вадима, я вдруг ощутила, что откровенно нервничаю.

Мне было восемнадцать, ему тридцать два. Я выстукивала шпильками приветственные оды коридорам родного филологического факультета, он – преподавал психологию студентам и терпеть не мог мини юбки. Я мечтала о журналистике, большой любви и бегстве из-под лютой опеки родителей. Он давно уже ни о чем не мечтал. Я слушала паршиво записанный рок и нещадно насиловала гитару вечерами, вместе с друзьями детства втискиваясь в шаткую дворовую беседку. Вадик слушал лишь то, что хорошо звучало, предпочитая делать это в одиночестве. Мы не должны были встретиться, и уж тем более, не могли пожениться. Но и моей, и его жизни всегда были свойственны некие завихрения мистического характера. Невозможное свершилось. Взбалмошная начинающая журналистка, пришедшая брать интервью у замкнутого гения психологии, вскоре стала его женой.

– Вот увидишь, – серьезно сказал мне Вадька еще до того, как я согласилась стать его женой, – Мы сможем стать отличной семьёй. Будем жить в любви. Ярко, счастливо, но недолго.

– Что ты такое говоришь? – наивно полагая, что неуловимое «навсегда» на самом деле существует, переспрашивала я.

– Посмотришь. Всё именно так и будет. Ты не сможешь долго. Ты захочешь свободы и возможности испробовать собственные чары на других мужчинах. А еще захочешь собственных приключений. Мы расстанемся, оставив в жизнях друг друга множество светлых и приятных воспоминаний. Первое время будем поддерживать тесное дружеское общение, потом начнем видеться все реже… Потом связывающая нас ниточка разорвется окончательно.

– Я не смогу не видеться с тобой! – категорично заявила тогда я.

– Все может быть. Но, по-моему, все закончится именно так, как я сказал.

– Нет! – отрезала я, и, дабы доказать собственную правоту, немедленно решила согласиться выйти за Вадика.

Жили мы странно. Нам, безусловно, было хорошо вместе, но не друг от друга: меня попросту радовало отсутствие родителей над душой, а Вадьку – столь экономное решение всех хозяйственных проблем. Мы, конечно же, великолепно относились друг к другу, но это было скорее уважением, чем страстью: Вадьку поражала моя энергичность и умение во всем находить яркие стороны, меня – глубокомысленность и эрудиция Вадима. У нас даже была любовь, но это, скорее, была любовь к искусству, гармонии окружающего мира и красочности жизни. Полгода подобных «но» стойко утвердили меня в желании пожить одной. Вадим ожидал чего-то подобного, посему воспринял мой уход довольно спокойно. После этого мы часто созванивались и обменивались ни к чему не обязывающими, но познавательными и интересными монологами. Потом активное общение как-то поутихло. Мы стали видеться все реже.

В последний раз мы общались с Вадькой четыре года назад, прямо перед его отъездом в Германию:

– Котя, – Вадик всегда так называл меня, – Ты будешь смеяться, но я, таки да, уезжаю, – сказал он тогда, впервые за последние три года набрав мой номер телефона, – Если ты твердо решила не ехать, то я заберу с собой Лину. Учти, мне придется на ней жениться.

Линой звали одну мою одногруппницу. С Вадькой они сошлись благодаря патологической нелюбви к нашей советской родине. Оба всю жизнь мечтали уехать. У обоих – всех талантливых друзей давно уже поглотили золотоносные просторы забугорья.

– Что ж, – я тогда уже была замужем за Шуриком, посему отъезд Вадьки особо не взволновал меня, – Свершилось, наконец. Поздравляю.

– Спасибо, – серьезно ответил Вадим и исчез, как тогда казалось, навсегда из моей жизни.

Вот перед кем-кем, а перед Вадькой мне было откровенно стыдно за свою нынешнюю жизнь. Первый бывший муж всегда считал меня талантливым литератором и перспективным журналистом. Я слабо представляла, как объясню, почему забросила творческую карьеру и вдруг ударилась в детективные действа.

– Слушаю? – этот голос я с легкостью узнала бы из миллиарда других. И как я только могла подумать вчера у Кошки, что перепутала.

– Здравствуй, Вадька.

Я почти физически ощущала, как моя фраза, совершенно без потерь в значимости, пролетает через весь город, и, петляя по причудливому лабиринту Вадькиных мозговых извилин, добирается наконец до цели. Вот Вадик, наконец, понимает, что звоню ему я.

– Здравствуй, госпожа пропажа, – Вадик явно обрадовался, – Это же просто здорово, что ты позвонила!

– Почему это я пропажа? Мог бы позвонить моим родителям…

– Если бы мог, позвонил бы, – как всегда точно, но непонятно, ответил Вадим, – Когда появишься?

– Сейчас.

– Отлично. Жду в вестибюле.

Отчего-то я разволновалась, как маленькая. И даже возле зеркала задержалась на минуту дольше обычного. Образ жгучей брюнетки с кучей косичек, конечно, внушал мне достаточно оптимизма и уверенности в себе, но все-таки… Вадик не видел меня уже лет пять. Чужие дети, как известно, быстро растут, а чужие жёны быстро стареют…Впрочем, у Вадьки и помимо изменений в моей внешности, будет масса поводов остаться недовольным мною.

Даже старина Форд расчувствовался и добрых пять минут не хотел заводиться. Пришлось расчувствоваться в ответ и высказать этой гадкой машине всё, что я о ней думала. Крепкое словцо всегда действовало на Форд отрезвляюще.

Всё началось с непонятливого ГАИшника. Честно говоря, я уже и забыла, что как только начинаю куда-то спешить, так сразу блюстители порядка на дорогах и в собственных карманах толпой встают на моем пути. Подобного не случалось уже довольно давно и я даже перестала сбрасывать в два раза скорость, едва завидев впереди человека в форме.

– Ваши документы, – представившись, потребовал работник ГАИ.

Я улыбнулась одной из самых, как мне казалось, обворожительных своих улыбок.

– Но это же не вы! – ГАИшник явно был настроен неблагожелательно. Еще бы, стервозного вида брюнетка, почти что вамп, пыталась выдать себя за кукольно-невинную девочку, широко раскрытыми глазами глядящую на него с фотографии. От подобной наглости работник ГАИ даже забыл обвинить меня в превышении скорости.

– Если женщина становится похожа на свою фотографию в документах, значит ей срочно пора менять имидж. Разве вы не знаете? – я попыталась задобрить стража порядка юмором.

– Это не вы, – повторил Гаишник.

Самое обидное, что остановил он меня прямо возле Вадькиной гостиницы.

– А кто же тогда я!? – возмущенно воскликнула я.

Интересно, дело не дойдет до того, что мне придётся стричься налысо? ГАИшник пристальнее всмотрелся в фото, потом еще раз посмотрел на меня.

– А может и вы, – изрек он, наконец, явно расстроившись моей невиновности. Не отдавая документы, он с тяжелым вздохом окинул взглядом мою машину и вдруг оживился, – А техталон?

Хорошенький переходик. С Фордовским техталоном произошла беда еще во времена правления Шурика. После небольшой аварии машине пришлось менять лобовое стекло. С тех пор техталон, намертво приклеившийся к старому лобовому, ездил в бардачке Форда. Возлежал он, вместе с куском потресканного стекла, в коробке из-под компакт-диска.

– Вот, – я молча протянула коробку с техталоном ГАИшнику.

Тот довольно хмыкнул и кинулся зарабатывать деньги.

– А почему не на стекле?

– Так на стекле, – невозмутимо ответила я.

Обычно работники ГАИ после извлечения на свет моего техталона оставались удовлетворенными, даже сочувствовали. Но этот явно решил не отпускать меня просто так. Тыкать пальцами туда, где, по его мнению, обязан был находиться мой техталон, ГАИшник поленился, попытавшись всё-таки охарактеризовать это место словами.

– Сам вижу, что на стекле. Почему не на лобовом?

– Так на лобовом, – с издевательской точностью ответила я.

– А ремень почему не пристегнут? – не сдавался собеседник.

– Так я ж не еду…

Судя по всему, мои доводы его не удовлетворили.

– В багажнике что везем?

Вообще-то я понятия не имела, как отвечать на этот вопрос. С учетом того, что Фордом пользовалась не только я, в багажнике могло лежать все что угодно. На этот счет Георгий вообще отличался оригинальностью. Один раз он, возвращаясь с рыбалки, нечаянно рассыпал в багажнике рыбу и я потом целую неделю пыталась найти источник жуткого запаха, заполонившего уже не только салон, но и весь гараж. В другой раз Жорик решил надо мной подшутить. Он спрятался в багажнике и чуть не довел меня до инфаркта, подпевая радиоприемнику. Лишь когда я уже была уверена, что страдаю слуховыми галлюцинациями, он признался в своем местонахождении. В ответ на моё недовольство Георгий тогда невозмутимо отвечал, что хотел проверить возможность подобной слежки за объектом. А пел вовсе не со злобы.. А просто так, от хорошего настроения.

Я открыла багажник. Незнакомый рыжий чемодан скалился блестящими заклепками из знакомой пустоты. Так и есть, Георгий снова что-то забыл в машине.

– Что в чемодане?

– Личные вещи.

Ну не признаваться же, что я этот чемодан в первый раз вижу? В конце концов, существовало мизерное количество шансов, что подобный ответ удовлетворит любопытство ГАИшника.

– Откройте.

Эх, я явно внушала этому олуху всевозможные подозрения. Ну что тут будешь делать? В светлом фарфоровом образе глупенькой куклы плохо, потому как за человека не считают и всерьез не воспринимают. В образе вамп еще хуже: подозрениями и недоверием замучают.

– Понимаете, это не вполне мои личные вещи…

Я достала сотовый телефон.

– Алло, Жорик? Стою возле центральной гостиницы и имею нежелательные проблемы с доблестной милицией.

– Господи, что ты там делаешь? – поразился Георгий, – Ни за что не поверю, что ты так кардинально решила сменить профессию.

– Да нет! – возмутилась я, – Проблемы у меня с ГАИ. А возле гостиницы я стою, потому что в ней, как выяснилось, проживает сейчас мой первый бывший муж. Помнишь, я тебе о нем много рассказывала? Он приехал из своего немецкого забугорья и изъявил желание встретиться со мной.

– Час от часу не легче. Теперь еще и первый муж… Катерина, ты приводишь меня просто в неописуемый восторг! – воскликнул бывший опер.

– Лучше бы в подобное состояние я приводила своего ГАИшника. Ему не нравится твой рыжий чемодан.

– Какой еще рыжий чемодан? Что ты придумываешь? Ладно, дай ему трубку.

Уж не знаю, что говорил Георгий работникам ГАИ. Возможно ему, как бывшему сотруднику органов, были ведомы некие психологические ключи, при повороте которых мозг ГАИшника начинал работать не только в направлении поисков повода для придирок. Как правило, после разговора с Жориком, работники ГАИ моментально теряли ко мне всякий интерес. Это была единственная ситуация, когда Жорик мог, не опасаясь моего гнева, пресекать попытки других мужчин уделять мне внимание.

– Спасибо, Жорочка, я позвоню тебе позже.

– Подожди, – Жорик замялся, – Можно спросить тебя об одной вещи?

– Ну?

– Отчего бы в общении со своим бывшим супругом тебе не ограничиться телефонным звонком ?

Жорик всегда подозрительно относился к новшествам. Неожиданное появление в нашей жизни Вадима его явно не радовало.

– О чем ты? Я не видела человека очень много лет. Вряд ли телефонный разговор удовлетворит моё любопытство.

– Господи, я начинаю верить, что лучше было бы мне не уезжать!

– С каких это пор ты вдруг стал ревнивцем? Почему, скажем, моё общение с Шуриком не вызывает у тебя столь негативной реакции?

Жорик тяжело вздохнул, осознав неопровержимость моих доводов.

– Извини, отчего-то становлюсь сентиментальным, – мрачно сказал он и отключился.

Суматоха гостиничного вестибюля заставила меня забыть о подозрительном поведении Жорика. «Ну и как, спрашивается, можно разыскать ожидающего тебя человека в таком бардаке? Зачем было делать из гостиницы базар?» Вестибюль был покрыт сплошным рядом стеклянных витрин, в центре холла хаотично произрастали одинокие лотки с мороженным, стойка администратора маскировалась под стойку бара. Всё это кишело людьми, переговаривалось разными языками, шумело всевозможными музыками. «Как странно, что Вадик решил остановиться в подобном дурдоме… Хотя, раньше он и в агентство знакомств не пошел бы. Что поделаешь, люди меняются,» – успела подумать я, прежде чем незнамо откуда взявшийся Вадька легко подхватил меня на руки и принялся кружить. Визжать в таком шуме было абсолютно бессмысленно, посему я молча перенесла приветственные издевательства и даже улыбнулась.

– Спасибо что не уронил, и здравствуй, – едва приземлившись на ноги, произнесла я, стараясь не обращать внимания на легкое головокружение.

– Безумно рад тебя видеть, – широко улыбнулся Вадик, демонстрируя безжизненный ряд безупречных буржуйских зубов, – Кофе?

– Прямо здесь? – я беспомощно огляделась.

– За углом. Не знаю, как сейчас, но раньше там варили прекрасный кофе.

Конечно же, кафе за углом оказалось наглухо закрыто. Я давно уже заметила, что приношу Вадику сплошные неудачи.

– Ну, надо же! – растерянно пробормотал Вадька, – Много лет назад это была лучшая кофейня города. Судя по заброшенности помещения, с тех пор она и не работает. Довели страну! Даже кофе попить негде.

Странно, что проживая в радиусе трех метров от давнейшей любимой кафешки, Вадик до сих пор не удосужился зайти посмотреть, работает ли она. Чем же он так был занят? Точнее, чем же так занимала его госпожа Кошка?

Пришлось вернуться в гостиничный вестибюль.

– Два кофе сварите, пожалуйста, – обратился Вадька к девушке за администраторской стойкой.

Я опустилась в мягкое кожаное кресло, и без всяких зазрений совести принялась пристально рассматривать первого бывшего мужа. Несмотря на уже появившиеся морщинки, степенные манеры и дорогостоящий галстук, Вадик так и не превратился в солидного джентльмена. Небольшой рост, вечная непокорность тёмных жёстких кудрей, беспокойная подвижность карих глаз, с притаившимися в уголках зелеными сумасшедшинками, – всё это, как и прежде, делало Вадьку похожим на взъерошенного воробья, случайно вывалившегося из родительского гнезда.

«А ведь это вариант!» – быстро промелькнуло в мыслях, – «Отличный экземпляр для морочения головы Жорику. Мы с Вадькой хорошо друг друга знаем, нам есть о чем поговорить…» – я представила себя в стильном вечернем платье под ручку с галантным и блистательным Вадимом. Картинка пришлась по душе. Вадик дарил мне громадный букет умопомрачительных роз, не сводил с меня восторженного взгляда, тонко улыбался, вкрадчиво нашептывал комплименты… Злой и раскаявшийся Георгий одиноко сидел за дальним столиком и наблюдал за нашим с Вадькой весельем, – Отличный вариант. Вадик все поймет правильно, на то он и близкий человек. Сходить с ума и звать замуж не станет – там я уже была – на то он и бывший муж. Да. Вадик подходит по всем параметрам. Тем паче, что ревность в опере уже слегка зашевелилась… Будет знать, как уезжать»

«Эй!» – напомнили мне изнутри, – «Ты, кажется, забыла, с какой целью Вадька в нашу страну прибыл. При такой постановке вопроса, он ведь может твой флирт и всерьез принять. Если человек одинок, он очаровывается так легко. Не боишься его обмануть?»

«М-да. Это дело затрудняет. Но ведь можно и не обманывать, так ведь?»

Я вдруг осознала, что уже минут пять, как думаю о своем, совершенно не обращая внимания на Вадима. Мне сделалось стыдно. К счастью Вадим отличался умением настолько увлекаться собственными монологами, что реакции других просто переставали его волновать.

– Катюш, эта страна не перестаёт поражать меня своим сумасшествием! – как всегда, Вадик говорил слишком эмоционально, привлекая всеобщее внимание. Я неловко поежилась под строгими взглядами накрашенной общественности. – Ты читала объявления, коими, словно обоями, обклеены все столбы нашего города? – Вадик с заговорщическим видом достал из кармана пиджака смятые бумажки, – Вот. Я даже прихватил парочку. Покажу своим друзьям во Франкфурте. Читаем: «Снимаем жир.» и номер телефона. Любой нормальный человек подумает, что речь идет о моющих средствах. Оказывается – о похудении. Как странно устроен мозг тех, кто подобные объявления давал. Или вот: «Запор. 100% результат. Звоните сейчас». Они его, что, продают?

– Вадик, ты, как всегда, в своем репертуаре!

Эх, с каким удовольствием бы я сидела здесь с Вадькой до самого вечера, слушала его забавные открытия о нашей постсоветской реальности … Вдумывалась в будоражащие рассказы о его заграничной жизни. Вадим всю жизнь был великолепным рассказчиком. Но, увы, время поджимало. Пропавший Шурик не давал мне права на получение удовольствия. Я собрала всю свою волю, чтобы признать, что пора уходить.

«Нужно договориться о встрече с Вадькой, по приезду Жорика,» – рассудительно сообщила себе я, – «Вразумлять Георгия при полном его, Георгия, отсутствии будет крайне глупо,» – тут я подумала, что мне предстоит теперь довольно долго не видеть Вадика, и, неожиданно для себя, жутко расстроилась. И даже обиделась на Шурика за то, что тот так не вовремя пропал. Тут, можно сказать, личная жизнь намечается…

– Таким образом, получается, что ваш мир резко разделился на людей очень богатых, которых, конечно же, считанные единицы, и людей очень бедных, коими все вы и являетесь. Средний класс отсутствует как таковой, – Вадька уже разгорячился, излагая свою очередную теорию, – Все те, кто себя к нему причисляет, на самом деле, живут в нищете, хотя и не хотят признавать этого. Обеспеченный человек – это не тот, у кого есть машина, квартира, дача, а тот, кто уверен, что эта его собственность не будет вдруг изъята государством, что его внуки и правнуки будут по праву пользоваться успехами, которых он сейчас добивается. Законы этой страны непредсказуемы, поэтому никто не может считаться здесь обеспеченным.

– А кто же тогда те, очень богатые? – не удержалась от маленькой провокации я.

– Не знаю, не встречал. Но они наверняка есть. Должны быть, по крайней мере… Для компенсации. А может, и нет… Не знаю.

Я улыбнулась. Вадик, как всякая увлекающаяся натура, частенько страдал внутренней противоречивостью монологов.

– Понимаешь, в Германии я считаюсь человеком среднего достатка. Даже немного ниже среднего. Здесь же, прослышав о благах, коими я там располагаю, меня принимают за миллионера. Согласен, у вас сейчас тоже вырисовалась некая группка людей, которые строят из себя буржуа. Не будем даже принимать во внимание те методы, которыми они добились успеха…

Я уже пять минут, как ждала паузы в Вадькином монологе, дабы перевести разговор в нужное мне русло. Как и в далекие времена юности, я умудрялась легкомысленно влюбляться в Вадика в начале встречи и навсегда разлюблять его уже к концу разговора. Ни о каком флирте и даже просто длительном дружеском общении уже и речи быть не могло.

«Господи, да мне памятник надо поставить. Как это я умудрилась прожить целых полгода с таким занудой? Возможно, в те времена у меня было больше времени и нервов.»

– Мало просто обладать чем-то, нужно быть уверенным в том, что это обладание не эфемерно и не сиюсекундно! – продолжал Вадик. – А здесь… Сильный, подлый и наглый абсолютно безнаказанно жрет слабого, которому совершенно не у кого искать справедливости. Ни в чем нельзя быть уверенным. Нет, эта страна не для меня… Нормальных людей попросту надо отсюда эвакуировать. Понимаешь?

– Чем ты и решил здесь заняться, – ловко ввернула я, переключая Вадима на нужную мне тему.

– В каком смысле? – живо отреагировал Вадик.

– В прямом. Я, знаешь ли, узнала о твоем пребывании здесь от Валерии.

– От Лерушки? Вы знакомы? – Вадим широко улыбнулся, но мелькнувшая в его глазах паника не укрылась от меня, – Редкой доброты девушка. Очень мне помогла. Да и продолжает помогать, собственно.

– Давай будем откровенны, – я в очередной раз глянула на часы, – Я пришла предупредить тебя. Не люблю, когда на близких мне людях наживаются. Валерия и её молодой человек попросту раскручивают тебя на деньги. Женщины, демонстрируемые тебе на фото, в жизни выглядят совершенно по-другому. Некоторых из них даже не существует.

– Но, позволь, ведь я могу настоять на личной встрече с любой из них. Я ж не говорил, что собираюсь жениться заочно…

– Платишь ты за что? За доступ к информации. Какая Кошке, собственно, разница, найдешь ли ты себе невесту на самом деле. Наоборот, ей выгодно затянуть процесс поиска, дабы заработать побольше, подсовывая тебе всё новые варианты, за дополнительную плату, разумеется.

– Забавно, что я тоже мысленно величаю Валерию Кошкой, – безэмоционально вставил Вадим.

– Я случайно услышала о том, как она «разводит» некоего иностранца, – стараясь не сбиться с мысли, продолжила я, – И, честно говоря, даже поаплодировала её успехам. Мол, так этому клятому буржую и надо. Будет знать, как наших женщин за товар принимать. А потом выяснилось, что этот буржуй – ты. Не могла же я не раскрыть тебе глаза. А во время вашей переписки по интернету ты вообще был обут, как последний дурак. Знаешь, сколько иностранцев одновременно оплачивали в тот месяц курсы немецкого языка для Валерии? Да она давно бы уже шпрехала лучше любого фашиста, если бы действительно на учебу эти деньги тратила.

Я, не отрываясь, смотрела на Вадима. Сильно расстроенным он не выглядел. Первая часть моего заранее продуманного монолога подошла к концу, теперь нужно было переходить ко второй, значительно более приятной.

– Теперь так, – продолжила я, – Как ни тяжело мне это было сделать – всё-таки о друзьях такие вещи рассказывать грустно – но я тебе открыла всю правду. Взамен я прошу у тебя всего одну вещь.

На лице Вадима, впервые за последние три минуты, отразилась заинтересованность.

– Какую именно?

– Сделай, пожалуйста, так, чтобы Валерия не заметила твоего изменившегося отношения. Да и вообще, не суди её строго. Пойми, у многих наших женщин просто нет другого выхода. Детей ведь надо как-то кормить? А для вас, иностранцев, те самые потраченные на обаятельную знакомую по переписке деньги – это копейки. Она, в общем-то, не хотела никого обманывать. Просто у неё была тяжелая жизнь. Не держи на неё зла.

Конечно, я слегка преувеличивала праведность Кошки, но сейчас цель оправдывала средства. Мне было очень важно обелить Валерию в глазах Вадима.

– Это и есть твоя просьба? – Вадим выжидательно заглянул мне в глаза. Я кивнула. – Надо же, – Вадька не отводил взгляда, – Годы летят как-то мимо тебя, Котя. Ты всё не взрослеешь. Всё тебе подавай идеальную систему, где и волки сыты и овцы целы. Ты неисправимая идеалистка… Впрочем, Валерию я действительно не осуждаю. Тем более, что о чем-то подобном я догадывался и ранее.

– Зачем же тогда? – неопределенно спросила я. Вадька понял вопрос, и с видом человека, решившегося открыть тайну, принялся шарить по карманам пиджака.

– Где же они подевались… А, вот, – Вадим протянул мне немного помятую фотографию, – Никому в этой стране не показывал, а тебе вот, даю. Цени.

– Ценю, – просто ответила я, улыбаясь в ответ приветливо машущей рукой Линке и чернявому мальчику, очень похожему на Вадима.

– Фотография сделана за два дня до моего отъезда сюда, – прокомментировал Вадик.

– Значит? – за долгие годы его отсутствия я уже слегка отвыкла общаться полутонами и не всегда была уверена, что правильно понимаю его намеки.

– Значит, я счастливый семьянин, вовсе не собирающийся жениться снова. Увы, хоть ты и отказываешься признавать такой порядок вещей, но в этой жизни все используют друг друга. Всё в этом мире взаимно. Я точно так же обманывал Кошку, как и она меня. Знаешь ли, наглая эксплуатация в одностороннем порядке встречается очень редко.

Я ошарашено вылупилась на первого бывшего мужа. Вот уж, чего я в нем никак не подозревала, так это потребительского отношения к людям. Кроме того, известие о том, что в семье у Вадика все в порядке, совершенно не пришлось мне по душе.

«Если он порядочный семьянин, то как же, спрашивается, его в укрощении Жорика использовать? Не согласится ведь Вадим и будет прав. Эх, только нашла подходящую кандидатуру…»

«Подожди, ты же уже сочла его занудой и снова вычеркнула из личной жизни…»

«Я шутила. Конечно же, на самом деле я все еще собиралась привлекать Вадьку к отмщению Георгию…»

Картинка с вручаемым мне Вадимом сумасшедше красивым букетом роз никак не выходила из головы.

«В конце концов, это же МОЙ Вадик. Почему, когда он мне нужен, я должна думать о какой-то новой его семье?» – деловито сообщал мне кто-то из самых глубин подсознания. Обитающие там в глубинах сущности всегда отличались некоторой грубостью и эгоизмом. Обычно я старалась не слушаться их и тщательно скрывала от собственной совести их наличие.

Да, да, – Вадик, между тем, продолжал говорить о своем, – Не удивляйся. Мне просто нужен был официальный повод приехать в родной город. У меня здесь дела. А безвизовый въезд на родную Родину чреват иностранцам многими неприятностями. Конечно же, я с радостью подтвердил Валерии собственную платежеспособность, когда она попросила. Взамен я получил вызов, официальную причину пребывания и массу приятных минут. Так что еще не известно, кто кого «развел».

– Что ж это за дела такие, ради которых нужно целый месяц платить кучу денег и усердно делать вид, что собираешься жениться?

– С литературой это никак не связано, – мягко ответил Вадик, намекая на то, что я своим вопросом слегка вылезла за рамки дозволенного.

– Ты прав, какая мне разница, – легко смирилась я. Сейчас меня занимали вопросы поважнее Вадимовских дел.

– В любом случае, Коть, я растроган твоей преданностью и попытками помочь мне. Спасибо.

– Не за что, обращайся. Надеюсь, если что, ты отплатишь мне тем же.

– Дай бог, чтоб не пришлось, – серьезно ответил Вадим.

На том и распрощались. Вадик проводил меня до машины, не уставая говорить. На этот раз его сумасшедшая тирада была посвящена крайней степени приятного удивления, испытанной им от целей моего визита.

– Ведь кто я тебе?! – вновь разгорячившись, твердил Вадим, и даже отчаянно жестикулировал для большей убедительности, – Один из тысячи друзей юности, мимолетный участник бесконечной вереницы мужей… А ведь пришла помочь! Тут ближайшие соратники под самым носом козни строят, а ты, хоть и не виделись столько лет…

– Может, именно поэтому? – мне порядком надоели эти возвышенные вздохи.

– Потому, что не виделись? – Вадька довольно хмыкнул, – Красиво. Хочешь сказать, чем реже встречаемся мы с человеком, тем больше нежных чувств к нему испытываем? А что, – Вадик снова завелся, – Вполне правдоподобно. Не зря же самая возвышенная любовь обычно бывает только к светлым, вымышленным образам, а самая честная преданность – эфемерным идеям, с которыми никогда на практике не сталкивался… Один корейский футбольный фанатик даже совершил акт самосожжения, чтобы, став призраком, помогать своей сборной. Твоя теория имеет полное право на существование.

Я насторожилась: этот загадочный корейский футбольный призрак, похоже, преследовал меня.

– Кстати, – Вадик и слова не дал мне вставить, – Когда мы сможем увидеться вновь? Только так, чтоб не на бегу. Ты ведь ничего не рассказала о себе. Чем занимаешься, чем живешь… Во сколько заканчиваются твои срочные дела?

– Не от меня зависит, – я открыла дверцу Форда, – Мой благоверный сейчас свалил в командировку, а я без него не очень-то люблю куда-то ходить.

Я вспомнила недавний разговор с Жориком и решила вести себя безупречно. Не от послушания, а из вредности. Будет потом чем его попрекнуть. Мол, «я-то вон какая хорошая, а ты взял и в командировку уехал»

– Так самое ж время общаться! – искренне удивился Вадька, – «Женское счастье, муж в командировке, хомячок и дети у свекровки» – помнишь в КВН пели? Свобода, это же великая вещь!

– «Лучше быть нужным, чем свободным», – процитировала я любимого БГ и лучезарно улыбнулась, радуясь собственной положительности.

– Восхищен глубиной твоих убеждений, – галантно склонился на прощание Вадька. Но все же добавил после короткой паузы, – Если хочешь, выбирайся сегодня. О, коробка-автомат для женщины – первый шаг к безаварийному вождению, – Вадим с уважением окинул взглядом Форд, – Так вот, сегодня в восемь один мой знакомый празднует пятилетие фирмы, мне зачем-то выдали два пригласительных. Хочешь – приходи.

Из вежливости, я взяла порядком измятый флаер. Время уже поджимало. На месте Виктории я давно бы уже уволила себя. Лихо тронувшись, дабы отбить у Вадика всякую надежду на моё безаварийное вождение, я чуть не сбила с ног того самого ГАИшника. Как ни странно, останавливать меня не стали. К своей бывшей редакции я примчалась уже через три минуты. «Как жаль, что никто не додумался строить помещения, по которым можно будет передвигаться в автомобиле,» – мысленно вздохнула я. А что? Автолифт, автокоридор, автокабинет. Вроде и в коллективе, а от всех защищен и спрятан. Тогда бы все дела делались значительно быстрее. Еще минут пять ушло на объяснения с работниками парковки.

К счастью, все необходимые знакомые оказались на своих рабочих местах. Политика городских властей в данном случае пошла мне на руку. Те сделали жизнь периодических изданий Города настолько тяжелой, что в результате на газетном рынке образовалось всего два – да, да, не два десятка, как прежде – конкурирующих лагеря. Все мелкие издания были выкуплены одним из двух воротил информационного бизнеса. Самое смешное, что редакции обоих лагерей располагались теперь в одном и том же здании, и даже на одном этаже. Работники злющих конкурентов обедали в одной столовой, прекрасно слышали все разговоры соседей и продавали друг другу новости за сигареты в общей курилке. Всё это существенно облегчало мне задачу. Отмахнувшись от приветственных расспросов и вороха новостей, я сообщила, что дико спешу, и попросила сбросить на дискетку архив с текстами последних двадцати номеров одной из ведущих газет. По счастливой случайности, архив этот имелся, компьютер работал, и даже начальство не стало появляться на пороге в самый неподходящий момент с нотациями на тему доступа к архивам. Из всего этого я сделала вывод, что нахожусь на ложном пути. Вряд ли судьба вдруг решила бы отнестись ко мне столь благосклонно. Баклажка холодного пива существенно ускорила действия моего бывшего коллеги. Через несколько минут дискета с информацией была уже у меня.

– Да, и еще, – я решила заэксплуатировать бывшего коллегу до упора, – Ром, скажи, ты футболом увлекаешься?

– Естественно.

Я, как раз, ничего естественного в этом увлечении не видела, но ответу коллеги обрадовалась.

– Тогда скажи мне, – я старалась говорить как можно безразличнее, – Эта история с актом самосожжения корейского болельщика… Это что, серьёзное событие для футбола? С чего вдруг все об этом заговорили.

– Какая история? С каким самосожжением? – непонимающе вылупился на меня коллега. Он был явно напуган своей некомпетентностью. Любознательность Ромочки не прощала ему подобных провалов в информации, – Погодь, я уточню! У нас тут газета, или где? О спорте со спортивными обозревателями говорить нужно. Правда, у нас такой должности нет, а вот у конкурентов…

Ромочка не поленился набрать чей-то внутренний номер. Через три секунды половина принесенной мною баклажки пива была обещана обозревателям вражеского издания. За это мы узнали, что все эти корейско-японские болельщики, в общем-то, всегда отличались редкой самоотверженностью и стойкой нелюбовью к собственным жизням. Посему удивляться подобному происшествию нечего. И вообще, история знает массу примеров жертвоприношений футболу похлеще, чем эта, давно поросшая пылью, байка. К примеру, один немецкий болельщик выкинул из окна собственную жену, когда та переключила телевизор во время трансляции футбольного матча на другой канал. Сериал бедной женщине посмотреть захотелось.

«Великолепно! С чего это вдруг оба моих бывших мужа заговорили об одной и той же истории? Если бы эта байка была, так сказать, у всех на ушах, тогда еще понятно… Да еще, если принять во внимание склонность Шурика попадать под чужое влияние… Ох, подозрительное это совпадение. Когда же они могли познакомиться?»

– А чего это ты вдруг футболом заинтересовалась? – спросил Ромочка, отвлекая меня от мрачных мыслей, – Зная твою подверженность чужому влиянию, смело могу заявить, что твой бой-френд – футбольный болельщик.

«Ну вот! Всю жизнь считала, что это я на всех вокруг влияю и всех переделываю… Никогда не думала, что произвожу на Ромочку такое странное впечатление.»

– Он не бой-френд, – сухо ответила я, – Он олд-мэн и при этом почти враг. Как поётся в одном американском блюзе, «борьба за мужчину обычно превращается в борьбу с мужчиной.». Всё, пока. Побежала воевать.

В редакторский компьютер меня, конечно же, никто пускать не собирался . По-хорошему, нужно было зайти в ближайшее интернет-кафе и воспользоваться техникой там, но во мне заговорила Философия Автомобилиста.

«Ну чего ты будешь деньги платить, да чужим людям свою важную информацию демонстрировать, когда у тебя у самой дома компьютер стоит? Тем более, что пробок сегодня, вроде, в городе нет. До дома – десять минут езды!» – как обычно, вдвое сокращая временные затраты, бодро заявила она.

И, хотя Здравый Смысл был категорически против, я направила колеса Форда к дому.

Влетев в квартиру практически с той же скоростью, что ехала по дороге, я резко замерла, усилием воли заставила себя не грохнуться в обморок, и, пятясь спиной к двери, выскочила на лестничную площадку. Страх сковывал разум и гнал меня обратно к Форду. От оскверненного чужим вмешательством дома должность крепости перешла к еще нетронутому салону автомобиля. Трясущимися руками я блокировала замки.

«Немедленно успокойся! Немедленно успокойся!» – сиренообразно выл в моем мозгу Здравый Смысл, который и сам перепугался настолько, что глупо зациклился на одной фразе. Пальцы автоматически принялись набирать телефонный номер.

– Привет, как поживаешь? – голос Жорика звучал оскорбительно бодро.

«Как поживаю?» – пронеслось у меня в мыслях, – «Плохо! Страшно плохо…»

– Спасибо, замечательно, – растекаясь жизнелюбием, пропел в трубку мой голос. Хорошо, когда у человека в любой ситуации работает «автопилот», который не позволяет выдать наружу собственные слабости, – Скажи, ты еще в командировке? Ты еще не приезжаешь?

– Увы. Еще нет. Но дело близится к завершению.

«А почему же тогда в кухне на столе стояла чашка с недопитым кофе?! Кто же тогда был у меня в доме?»

– Очень жаль. Уже соскучилась.

– Не переживай, скоро это всё кончится. Мне и самому уже хочется вернуться к нормальной домашней жизни.

«Какая она нормальная, если кто угодно может проникнуть в квартиру и выпить весь мой кофе…»

– Угу. Ну ладно, пока.

«Итак, Жорика в городе нет. Сама я ни при каких условиях не могла бы оставить не помытую чашку… Вывод прост. Злополучный Некто намеренно оставил в квартире следы своего пребывания, дабы превратить меня в недееспособную истеричку. Что ж, ему это почти удалось.»

«Раз он не отстает, значит, ты находишься на верном пути. Понимаешь?»

«Откуда ему знать о моём пути? Этот гад умудряется каким-то загадочным образом отслеживать мои перемещения. «Брось это дело», – писал он мне, явно подразумевая, чтобы я перестала и думать о порученном Шуриком расследовании. Но ведь я и перестала. Правда, не из-за угроз, а по причинам появившегося вдруг более важного дела. Выяснить, куда делся Шурик, все же важнее, чем разбираться с грехами Кошки. Стоп! Кошка! Значит, Некто выследил меня, когда я ездила к Вадьке, и решил, что, раз я встречаюсь с Лериными жертвами, значит мой интерес к её делам не утих. И тогда Некто решил вторично предупредить меня. Может, даже оставил записку…

Возвращаться в квартиру ради поисков новых следов вторжения врага мне было откровенно страшно. Я завела машину и неуверенно тронулась в сторону офиса Виктории. Вряд ли она могла бы чем-то помочь, но, во-первых, она была в курсе событий, что давало мне возможность выговориться, а, во-вторых, в офисе, конечно же, был компьютер.

«Шурик пропал, я, того и гляди, последую его примеру… Шутки кончились», – нервно тараторили в моей голове, объявляя чрезвычайное положение. Дело принимало серьезный и весьма печальный оборот.

7. Глава седьмая, тусклый свет на весь свет проливающая.

– Вы к кому? – необъятных размеров охранник, наглядная антиреклама для желающих сунуться в офис злоумышленников, грозно восседал в стеклянной будке при входе в двухэтажный особняк, в котором, помимо прочих, размещался и офис Виктории. Вообще-то Вика входила в состав учредителей всего концерна, различные представительства которого и размещались в этом особняке, но в основном занималась лишь одним направлением.

– К Силенской, в агентство недвижимости, – ответила я.

– У госпожи Силенской совещание. Она просила не беспокоить. Зайдите позже.

Я прекрасно знала, что под кодовым словом «совещание» обычно скрывается жестокая депрессия Виктории. Вика попросту не хотела никого видеть. Наверняка перепоручила все текущие дела сотрудникам, а сама гипнотизировала телефонный аппарат, дожидаясь известий о Шурике.

– Позвоните ей, скажите, Катерина Кроль приехала. Меня она примет.

Охранник был из новеньких, поэтому объяснения с ним занимали столько времени. Обычно к Виктории меня пропускали, задавая вопросы совершенно другого характера. Вроде: «Как дела?» или «Что так давно не заглядывали?». Серьезные кадровые перемены, недавно постигшие офис по странной прихоти одного из компаньонов Виктории, напрочь уничтожили притягательную атмосферу этого помещения. Сотрудники, в былые времена азартно заявляющие «Живу работой», а некоторые особо продвинутые и «Живу на работе», отчего-то вдруг начали не устраивать руководство. «Мы солидная компания, а не приют для умалишенных!» – закричало вдруг оно, наткнувшись на спящих в креслах программистов. Уцелевшие после этого эмоционального всплеска сотрудники теперь работали с намного меньшим энтузиазмом, а недавно принятые на работу ребята отличались полным равнодушием к плодам своей деятельности. Зато все ходили теперь в элегантных костюмах и крахмальных рубашках. Излишний официоз, которым зачем-то напичкали контору сейчас, вызывал откровенное раздражение не только у праздных посетителей вроде меня, но и у желанных клиентов.

– Эй! – оказывается, охранник уже пять минут что-то кричал мне сквозь переговорное устройство.

– Простите, задумалась.

– Я говорю, что звонить Силенская меня не уполномачивала. Пока её секретарь не оповестит меня об окончании совещания, беспокоить её я не смогу.

– Зато я смогу, – мило улыбаясь слишком дисциплинированному великану, я достала сотовый.

Должного эффекта не получилось, потому как телефон оказался разряжен.

«Сколько можно!!!» – набросилась на меня Самодисциплина, – «Ты когда-нибудь научишься следить за зарядкой телефона?! Между прочим, тебе за это время и Виктория, и Татьяна могли звонить! Вдруг Шурик звонил? Вдруг нужна была твоя помощь? Эх ты, растяпа!»

Мне сделалось совсем не по себе. Я развернулась и медленно побрела к Форду. Уж лучше вообще не являться на глаза Виктории, чем прийти и узнать, как сильно я её подвела.

«Ну и характер!» – продолжала возмущаться Самодисциплина, – «Она, видите ли, стыдится людям на глаза показываться. Отношения со старой подругой уже слегка подпортились, пора заводить новую. Вместо того, чтоб исправлять ошибки, она их усугубить собственным исчезновением пытается. Ну-ка соберись! Пойди извинись за разрядившийся телефон !»

Мозгами я прекрасно понимала, что веду себя, как ребенок, тем не менее лихорадочно искала оправдание, чтобы не пойти сейчас к Виктории. Нет, я не боялась её возмущения. Мне просто было ужасно стыдно.

«Как я к ней попаду? Охранник всё равно не пропустит.»

«Ну, уж придумай что-нибудь.»

Что ж, появляться, так с шумом. Раздумывая, я всматривалась в окна Викиного кабинета. «Конечно, можно было бы забраться к ней на карниз, сжимая в зубах сорванную со здешней клумбы розу…»

Охранник не сводил с меня подозрительного взгляда.

«Впрочем, вряд ли это умалило бы тяжесть моих грехов.»

Я подошла поближе к особняку, набрала побольше воздуха в лёгкие и истошно завопила:

– Силя! Си-и-ля!

Как и у всех нормальных людей, в детстве у Силенской было особое прозвище.

Позеленевшая от подобного панибратства Виктория, нехорошо сощурившись, появилась в проеме окна. Я решила прекратить крик и занялась демонстрацией пантомимы. Для начала я надула щеки, втянула шею, округлила руки и злобно нахмурилась. Потом снова приняла человеческий облик и постучала себя кулаком по лбу. Потом показала руками запрещающий крест. Получилось очень убедительно. По крайней мере, охранник себя узнал и обиженно насупился. Виктория, не удержавшись, рассмеялась.

– То, что ты страшная и глупая, я уже поняла, а вот последняя картинка что значила? – дабы поиздеваться, Вика даже не поленилась распахнуть окно.

– Я говорю, ваш цербер меня не пускает.

– Правильно делает. Я просила никого ко мне не…

– Даже меня?

– Кто ж знал, что ты приедешь. В общем, заходи.

Просиявший от похвалы Виктории, охранник забыл все свои обиды.

– Спасибо, – мило улыбнулась я, отправляясь к лестнице.

Секретарша Виктории, к счастью, куда-то вышла. А то бы пришлось еще и с ней объясняться, чего это я вдруг приехала, когда Силенская просила никого к себе не допускать.

– Я звоню тебе уже целую вечность! – таки наградила меня грозной тирадой подруга, – Неужели так сложно быть на связи, когда это важно!

– Случилось что-то новое?

– А старого тебе не достаточно? Просто я не хочу, чтобы на телефоне была Татьяна. Она может не сориентироваться в случае чего. Катя, я же просила тебя: недолго… Неужели какие-то дела тебе важнее моего мужа?!

Как я и предполагала, вне зависимости от наличия у меня уважительной причины, Виктории понадобилось пару минут покричать, дабы начать здраво воспринимать мой рассказ.

– Почему ты уверена, что это именно твой Некто?

– Не верю в такое количество совпадений, – при воспоминаниях о родном кухонном столе с неубранной чашкой, я снова испытала приступ мистического ужаса и принялась выговариваться, – Потому что, говорю же тебе, этот человек был в квартире сразу после первого моего разговора с Шуриком. Потом он сорвал мне переговоры с Улиткой, потом выкрал папку… Скорее всего он же похитил Шурика.

– Отчего ты думаешь, что всё это один и тот же человек? – Виктории моментально передалось моё настроение, и её тоже начало слегка трусить.

– Я оптимистка. Не желаю даже допускать мысли, что на самом деле это целая банда преступников. Кроме того, и в разговоре с Улиткой, и в пивной, откуда исчез Шурик, действовал один человек. Приметы, изложенные очевидцами, совпадают.

– Да, но Александр ушел совершенно с другим человеком.

– Точно! Значит, у Некто есть, по крайней мере, один компаньон, – меня это открытие абсолютно не обрадовало, – Вика, я домой не пойду! Сначала этот злодей решил просто предупредить меня, потом напугать, демонстрируя, как легко умеет проникать в чужие квартиры. Что же будет дальше?

– Поняла! – закричала вдруг Виктория.

– Нашла чем гордиться, – фыркнула я, – Это каждому понятно. Следующим шагом, осознав, что я продолжаю расследование, он решит действовать более радикальным методом. Он попытается убить меня! Он явно профессионал, значит, сможет добиться задуманного.

Страх уступил место смирению и огромной жалости к себе. Утешало единственное: Жорик никогда не простит себе отъезда в командировку. Будет знать, как бросать меня одну!

– Да нет, – Виктория вся сияла. Пожалуй, во времена, когда Шурик еще не исчез, она выглядела менее счастливой, – Я поняла, с какой стороны ко всему этому подступиться. Этот твой Некто, предупреждающий тебя записками и чашками с кофе… Он должен очень хорошо тебя знать. Понимаешь?

– Не обязательно. Он просто следит за мной, – на всякий случай я оглянулась по сторонам, – Отсюда и вся информация о моих встречах. А с похищением Шурика, я думаю, получилось так. Напарник увел Шурика…

– Чей напарник? Как увел? Ведь барменша говорила, что Шурик сам ушел со своим собеседником. Да еще и в обнимочку…

– Часто ты видела, чтобы Шурик в обнимочку с кем-то ходил? Его этим обниманием явно вынудили куда-то уйти. Может, пистолет к ребрам приставили, может, еще что…

– Не говори мне такого, – Вика быстро-быстро замотала обеими руками и головой, – Не желаю такого слышать!!

– Так вот, – на всякий случай я говорила шепотом. Отчего-то мне казалось, что таинственный Некто может проникнуть и сюда, – Некто поджидал Напарника и Шурика где-то поблизости. Наверняка он видел, как Шурик приближался к месту встречи. Видел у него в руках ту самую папку, которая подверглась нападению Некты еще у меня в квартире. А потом, когда Напарник привел Шурика, Некто вдруг увидел, что папки нет. Забыли в кафе. Как назло, в этот момент появилась я и начала вовсю расспрашивать окружающих. Некто решил в последний раз предупредить меня. Оставил записку, забрал папку. А я, дура, не послушалась… Точнее, я-то как раз послушалась, и порученными мне Шуриком расследованиями уже не занимаюсь. Но Некто-то не знает, что Вадька мой первый муж. Для Некты Вадим – клиент Кошки. Решив, что предупреждений я не слушаюсь, Некто решает попросту убрать меня. Или напугать до смерти. Он приходит ко мне в квартиру и ждет.

– Откуда он знал, что ты появишься дома?

– Рано или поздно это должно было произойти… Он бы подождал. Вон ведь, даже кофе себе налил…

– Катя! – Виктория всё же настаивала на своей идее, – Откуда постороннему человеку известно, что ты так перепугаешься из-за невымытой чашки?! Я вот, например, не помню, оставляла я сегодня посуду после завтрака на столе или нет. Только близкие люди знают, что по чашке на столе ты непременно определишь, что в квартире был кто-то посторонний.

– А ведь и правда, – мне вдруг стало значительно легче. Если этот Некто – просто кто-то из знакомых, то дело принимало совершенно другой оборот. Знакомых я не боялась, – Вика, но кто же это может быть?

– Вспоминай, – проговорила Виктория голосом Кашпировского, – Сосредоточься, задумайся. Пойми, если ты рассекретишь этого Некто, через него мы сразу же выйдем на Шурика. Всё дело только в памяти. Кто из ваших с Шуриком общих знакомых часто бывал у Жорика в гостях и знал о твоей манечке мыть посуду немедленно после использования? Кто похитил моего мужа? – Виктория сосредоточенно замолчала, будто телепатически помогала мне вспоминать, – Не я. Я ни разу не была у вас в гостях.

– И не я, – увы, сейчас это было единственное, что я могла утверждать наверняка.

Легко сказать, вспоминай… Дело в том, что Виктория была чуть ли не единственной из наших с Шуриком общих знакомых, кто так и не сподобился заглянуть ко мне в гости после переезда. Все остальные заходили довольно часто. А было их… видимо-невидимо. М-да, похоже Георгий, ворчащий из-за постоянного наличия в доме гостей, был прав. Не знал бы Некто так хорошо мою квартиру…

– А вдруг он и правда, записку оставил? Ты почему не посмотрела?

– Мне некогда было, – соврала я, не желая признаваться подруге, что, едва только бросив взгляд в кухонный проем и обнаружив на столе злополучную чашку, я перепугалась до смерти, – Я же к тебе спешила.

– Так почему мы до сих пор здесь? Поехали скорее!!!

Отказать Виктории, когда та была полна решимости, было невозможно.

– А телефон?

– А секретарша на что?

– Может, сами не будем соваться? Может, охранника с собой возьмем?

– Не хочу пока афишировать здесь свои неприятности, – коротко бросила Виктория, уже стаскивающая меня за руку к входной двери, – В конце концов, это логово бандитов, или твоя квартира?

– Это моё логово. Ой, чувствую, если Жорик когда-нибудь узнает обо всех этих событиях, он или немедленно лопнет от злости и беспокойства, или сведет в могилу меня своими нравоучениями.

– Уж лучше пусть это сделает он, а не твой Некто. Я не про морали, я про могилу, – мило улыбнулась Виктория, – Заводи Форд, я сейчас отдам твою дискету одному проверенному человеку и выйду. Копию списка Александра я ему уже отдала. Он обещал посмотреть, нет ли в интернете информации об этих фамилиях.

– Что за человек? – насторожилась я.

– Это из наших старых электронщиков. Еще я дала ему на рассмотрение принципиальные схемы, которые лежали в столе Александра.

– Я бы никогда не додумалась, – восхищенно кивнула я, – Причем, как до того, что эти схемы надо отправить на исследования, так и до того, что они называются таким умным словом.

Виктория польщенно фыркнула и скрылась в одном из кабинетов. Помахав дисциплинированному швейцару ручкой, я вышла на улицу.

– А где прежний охранник? – спросила я, когда Виктория, по-хозяйски поправив чехол на сидении, мягко опустилась на пассажирское место.

– Уволили. Честно говоря, единственный персонаж из старой команды, сокращению которого я действительно рада.

Виктория честно, но безуспешно, пыталась предотвратить массовые увольнения верных сотрудников, не считая дисциплину основным необходимым для работы качеством. Удивительно было слышать, что чьему-то сокращению она была рада.

– Но почему?

– Классный парень, но, в последнее время, у него появилась одна невыносимая привычка.

– Какая?

– Он ел жареную картошку.

Я серьезно задумалась.

– Ну и что? – все мои попытки установить негативные стороны подобной пищи увенчались неудачей, и я решила-таки спросить.

– А то, что его электрическая плитка распространяла отвратительнейший аромат по всей конторе. Нормальные люди подобный запах перенести не могут.

– Давно это у вас нормальные стали работать?

– Ну, есть некоторые, – смущенно улыбнулась Вика, – А ненормальные – в смысле программисты всякие, на работе ночующие – подобный запах вдвойне ненавидят, потому что этот запах о еде напоминает. А у них из еды только водка. В общем, предложили ему питаться дома. Он воспринял буквально.

– Бывает…

К моей квартире мы, не сговариваясь, подходили на цыпочках. Вдвоем, конечно, было не так страшно, но всё-таки.

– Если он там, нужно захватить его врасплох! – скорее для оправдания собственного поведения, прошептала я.

Аккуратно вставив ключ в замочную скважину, я потянула дверь на себя. Естественно, первым делом мы заглянули в кухню. Чашки на столе не было. Я протерла глаза. Виктория, подозрительно прищурившись, переводила взгляд с меня на пустую поверхность стола и обратно.

– Ты уверена, что она была? – наконец, спросила подруга.

– Да.

– Ты уверена, что ты её не выдумала?

– Да.

Виктория хищно изогнулась и в два прыжка оказалась возле посудного шкафа.

– Она? – Вика извлекла одну из чашек на поверхность и отчего-то перешла на шепот.

– Она.

– Поздравляю. У тебя не шизофрения. Чашка мокрая. Её помыли недавно.

Следующие сорок минут мы провели в поисках записки или какого другого известия от Некто. Увы, чашка была единственным свидетельством пребывания в квартире посторонних.

– Эй, – в проеме входной двери появился сосед Артём, – А чего вы дверь, типа, не закрываете?

– Класс! – появление хоть какого-то, но всё-таки мужчины, моментально вернуло мне бодрости, – От злодея прячемся, а сами даже замки не закрываем. Впрочем, они ему явно не помеха…

– Катя, – Виктория отчего-то побледнела и несколько раз дернула меня за рукав, – Катюша…

– Что? – я искренне испугалась за здоровье подруги. Казалось, она сейчас упадет в обморок.

– Воды, скорее! – закричал сосед, а потом добавил, сквозь зубы, – Типа!

Артём учился в мединституте. Заметив состояние Виктории, он тут же вспомнил о клятве Гиппократа. Пока я бегала в кухню и набирала в чашку воды, сосед уже успел схватить с подоконника вазу с тюльпанами. Цветы полетели на пол, Виктория, уже приоткрывшая было один глаз, отправилась следом за ними. Вода оказалась далеко не первой свежести, отчего Вике сделалось уж совсем дурно.

– Эй! – Артём робко потряс Викторию за плечо, – Придется лечить, – виновато сообщил он мне и резко хлестанул ладонью по щекам больной.

Вика плавно приподняла веки. Взгляд её постепенно возвращался к жизни.

– Спасибо, мне уже лучше, – сдавленным тоном проговорила Виктория и поспешила усесться на диван.

– Ну, – Артём вопросительно смотрел на меня, – Я, типа, пойду?

– Типа, иди, – любезно разрешила я.

И Артём, типа, ушел.

Виктория моментально вскочила и помчалась в ванную.

– Это ж надо, облить меня такой гадостью!

– Он не знал, что вода не свежая, – попыталась успокоить подругу я.

– Ты его не выгораживай, – погрозила указательным пальцем Вика, – Он на самом деле еще тот фрукт!

– В смысле?

Виктория тщательно вытерла руки полотенцем, сделала торжественное лицо, и вдохновенно прошептала:

– Потому что это – тот самый блондин, которому Шурик читал нотации.

– Что?! Те, про милицию?

– Именно! Подозреваю, что твой сосед многое может прояснить нам в этом деле. А запасные ключи от твоей квартиры у его родителей хранятся, так? Ты куда?

Я решительно направилась к двери.

– Ну, я ему сейчас устрою! – многообещающе проговорила я.

– Стой! – Вика не на шутку испугалась, – Ты что? Лучше я на него свою охрану из офиса натравлю. Они вмиг из него всю информацию вытянут.

Нет, такой поворот событий меня не устраивал.

– Причем даже ту, которой он не владеет. Жалко парня. Да и потом, не верю я, чтобы Тёмка среди злоумышленников ошивался. Он, знаешь ли, хороший…

– У тебя все хорошие!

– А у тебя все плохие!

На несколько минут мы обе обиженно замолчали.

– Подожди! – Виктория первой собралась с мыслями, – Нельзя. Ни в коем случае нельзя раскрывать себя перед блондином. Он будет работать нашим проводником. Рано или поздно, должен же он будет пойти туда, где они держат Шурика.

Вообще-то в этом был смысл.

– Или встретиться с кем-то из основной шайки, – поддержала здравую мысль, лишенную призывов к насилию, я, – И тогда мы сможем выйти на Некто.

– Ты не поняла? Некто – это и есть твой сосед! Он тебя хорошо знает, он общался с Шуриком, он имеет доступ к ключам от твоей квартиры.

«Что?! Она хочет сказать, что меня до смерти напугал этот мальчишка?!»

– Нет. Внешность совершенно не подходит. Некто – демонический злодей спортивного вида. А Тёмка – задохлик веснущатый.

– Ты тоже в нормальном состоянии кучерявая коротко стриженная блондинка.

– Понимаешь, нарастить искусственные волосы с косичками и перекраситься – это легко. А вот набрать в росте и весе… Нет, Тёмка не подходит. Но в одном ты права, на Шурика и Некту он вывести может. Если, конечно, ты не перепутала, и тогда с Шуркой действительно он разговаривал.

– Такого перепутаешь, как же, – хмыкнула Виктория, мстительно прищурившись в сторону входной двери.

– Только скажи, кто будет вести наблюдение? – решила вернуться к делам я.

– Охранник из офиса.

– Тот самый?

– Хотя бы и он. В конце концов, учредитель я или нет? Имею полное право хоть раз воспользоваться трудовыми ресурсами фирмы в личных целях!

Иногда мне становилось жутко от того, что масса живых людей, заполнявших офис подруги, являлась для неё всего лишь «трудовыми ресурсами». А может, и я для Виктории такой же самый «ресурс»? Впрочем, какая разница.

– Катерина, нам необходимо составить подробный план действий.

– Мне для начала надо хотя бы переварить исходную информацию, – мрачно ответила я.

На том и порешили. Виктория поехала в офис, я же отправилась к ней домой, дабы сменить Татьяну на телефоне.

«Что общего может быть у Шурика и Тёмы? Где они-то могли познакомиться?» – мучительно искала ответы я, – «Чему мог программист Шурик обучать медика Артёма? И почему они говорили, что боятся милицию?»

– Ну, наконец-то! – Татьяна открыла дверь еще до того, как мой палец успел прикоснуться к звонку, – Жду, жду. Никто не звонит, не приходит. Думала, вы все тоже попропадали.

– Уж лучше бы мы, – устало вздохнула я, – Тогда бы, по крайней мере, столько всего в голове держать не надо было.

– А ты записывай, детка.

Мне оставалось лишь грустно улыбнуться. Увы, долгое время общения с компьютером совершенно отучило меня записывать что-то руками. Явным примером тому служила моя записная книжка, некоторые записи в которой ни я, ни Георгий, ни даже моя мама расшифровать не могли.

Телефонный звонок заставил прервать рассуждения. Неожиданно покрывшись мелкими капельками пота, я, намеренно изменив свой голос на более взрослый и представительный, сняла трубку.

– Алло?

Звонила Виктория.

– Простите, – растерянно проговорила она, – Я, видимо, не туда попала.

– Туда, туда, – уже нормально заговорила я, – Это я стараюсь дезинформировать противника. Пусть думают, что это ты трубку берешь. А то подозрительно как-то, с чего это вдруг я у тебя секретарем работать надумала…

– Ты что, хочешь сказать, что у меня такой ужасный голос, как ты изображала?

– Про голос не знаю, но интонации я пересняла верно.

– В другое время я бы обиделась. Но сейчас не до этого. Послушай, у меня просто потрясающие новости.

– Сразу говори, хорошие или плохие?

Виктория задумалась.

– В нашей с тобой ситуации наличие новостей – это уже хорошо, – вздохнула она, наконец. И я поняла, что дело плохо. Раз даже склонная обычно сгущать краски Виктория насильно пытается придать себе оптимизма, значит, речь идет о чем-то действительно страшном, – Но прежде расскажи, что у вас.

– Да нормально всё, – ответила я, – Никто не звонил.

– А Татьяна? Она больницы обзвонила?

В солидном куске дальнейшего разговора я работала чем-то вроде передатчика. Выслушав Викторию, я закрывала микрофон трубки рукой, поворачивалась к Татьяне и дублировала ей вопрос работодательницы.

– Нигде нашего Шурика не встречали. Таня везде оставляла наш номер телефона. Ей обещали, что, если вдруг разыскиваемый появится, то он обязательно перезвонит, – усердно транслировала я в трубку ответ Татьяны, – Интересно, – добавила я уже от себя, – А в морге ей это тоже обещали?

– Катя! – возмутилась Виктория, – Что за черный юмор.

– В нашей с тобой ситуации, наличие любого юмора – это уже хорошо, – подражала Виктории я.

– Факт первый. Бумаги, которые так тщательно изучал Александр в последнее время, оказались схемами автосигнализаций, – многозначительно заявила Виктория, – Как тебе?

– Честно говоря, никак. Шурик всегда отличался странной тягой ко всем этим «деталькам с усиками».

– Транзисторам, ты хотела сказать.

– С каких это пор ты стала так хорошо разбираться в электронике? – не удержалась я.

– Не могу же я не разделять увлечения своего мужа, – степенно ответила Вика, и я пожалела, что Шурик не увлекается, скажем, изучением поведения тараканов.

– Так вот, – продолжила я, – Он вполне мог возжелать собственноручно спаять себе на машину сигнализацию. Никакого отношения к его пропаже, я думаю, всё это не имеет.

– Имеет! – торжественно заявила Виктория, – Потому что у нас есть факт второй: список, который Александр прятал в фишбургерах, – это список людей, у которых всем известные «Дети Деточкина» угоняли машины. Причем в нужном порядке.

– То есть как? Все фамилии совпадают? И хронология угона соответствует порядку фамилий в списке? – стараясь не сойти с ума немедленно от количества вдруг обрушившейся информации, пробормотала я.

– Да, – ничуть не щадя мою бедную голову, отрезала Виктория, – Все фамилии совпадают. Кроме последней. Видимо, последнее похищение еще не совершено.

– Будем заявлять? – быстро спросила я.

– Ни в коем случае! – возмутилась Виктория, – Этим мы подставим Александра…

– Но нужно же как-то предотвратить угон, – в мыслях у меня моментально всплыли все подспудные обстоятельства: последней в списке стояла фамилия того самого «поп– звезды», на которого работал сейчас Георгий. Не предупредить Жорика об угрожающей собственности его клиента катастрофе было бы верхом свинства.

– Какое нам до этого угона дело? Прежде всего, нужно вернуть Александра.

– Если еще есть, кого возвращать, – неожиданно для самой себя высказала я, – Похоже, Шурик взялся самостоятельно вычислить банду «Дети Деточкина», и слишком далеко зашел в своих изысканиях. Он не просто узнал, кто эти люди. Возможно, это они бы ему простили… Он доказал лживость их принципов! Помнишь, досье на жертв Детей Деточкина с выводами Шурика. «Не виновен», – приговор, вынесенный минимум троим безвинно обиженным Детьми Деточкина людям. Тогда сразу ясно, зачем Шурику понадобилось привлекать меня к расследованию. Видимо, преступники уже догадались, что творится неладное, и как-то мешали действиям Шурика. Я же, по идее, не должна была вызывать никаких подозрений, – говоря все это, я и сама поражалась неожиданно проснувшемуся во мне здравомыслию. И откуда я это все знала? Как умудрилась так быстро сопоставить факты? – Если бы коварный Некто не вычислил меня, моя деятельность осталась бы для Детей Деточкина незамеченной. Эх, почему же Шурик честно не рассказал мне всё! – мысль о честности вдруг напомнила мне один из разговоров с Шуриком, – Боже, Вика! – воскликнула я, не в силах держать такое знание в себе, – Это всё из-за меня! Я, разгорячившись, толкала перед Шуриком идеи о пользе честности. О том, что прямо заявляя людям о своих намерениях, ты имеешь значительно больше шансов на успех. Но я же совсем о другой ситуации говорила! А Шурик тогда еще сказал: «Катерина, твоими устами со мной явно разговаривает кто-то свыше.» Понимаешь?!?! – осознание всего этого жгло и терзало меня изнутри, – Я собственноручно отправила Шурика в лапы к врагам. Из-за моих слов он принял решение открыть перед ними карты! Я не перенесу этого…

– Успокойся, Катюша, – взволнованно кричала Виктория с того конца телефонного провода.

– Детка, водички попей, – причитала Татьяна, стоявшая рядом со мной.

«Всё из-за тебя! Ты своими дурацкими нежизнеспособными идеями заморочила бедному Шурке голову и заставила его совершить роковую ошибку!» – твердил внутренний голос, от которого невозможно было спрятаться ни в одном из закуточков сознания.

– Катя, немедленно прийди в себя! Поздно сокрушаться! Надо исправлять ситуацию! Мы уже на полпути к успеху! Я не верю, что они могли бы причинить Шурику какой-то вред. Скорее всего, они держат его где-то взаперти.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что он им нужен. Он действительно мастер и разбирается в электронике, я так думаю, лучше всей их банды. И еще, – Виктория набрала полную грудь воздуха, как перед погружением под воду, – Еще потому, что он один из них.

– Не может быть! – мои мозги отказывались смиряться с резким перевоплощением второго бывшего мужа. – Это же Шурик! Он не может быть преступником!

– Поэтому он и решил проводить это расследование, – неумолимо продолжила Виктория, – Смотри, я думаю так: Александр ввязался во все это из экспериментаторского интереса. Он когда-то рассказывал мне, что теоретически придумал одну штуковину, которая помогает разблокировать любую сигнализацию. Я тогда еще подумала, что лучше бы что-нибудь полезное изобрел. Дистанционный пульт управления ребенком, например. Но вслух не сказала.

– Почему? – удивилась я.

– Не могу же я быть умнее своего мужа, – улыбнулась Вика, – Так вот. Придумал он, значит, прибор, генерирующий некое специальное поле, которое обесточивает все приборы в радиусе пяти метров. Если я правильно поняла, конечно. В общем, любая сигнализация в этом поле временно отключается.

– Ну конечно, она ведь от электричества работает, – я в очередной раз поразилась таланту моего второго бывшего мужа. Такое придумать! Надо заметить, что все мои мужья были немного не в себе. Испокон веков я притягивала к себе исключительно странных личностей, отчего всю жизнь страдала. Все они были непереносимы в быту и слегка гениальны. Взять, хотя бы, Жорика…

«Стоп!» – резко прервал мои рассуждения Здравый Смысл, – «Ты с Викторией разговариваешь и Шурика ищешь, а не анализом ошибок своей личной жизни занимаешься. Сосредоточься на разговоре с Викторией! Масса ведь важной информации всплывает…»

Пришлось подчиниться.

– Так вот, – продолжала Вика, – Испробовать этот прибор на практике у Александра не было ни времени, ни возможности. Поди достань все необходимые запчасти! Скорее всего, этот твой сосед-блондин, или Некто, или тот, с кем Александр вынужденно обнимался в кафе, случайно прознали о возможности сделать такой прибор и предложили свои услуги в плане нахождения деталей, финансирования и прочего. Кроме того, Александру могли запудрить мозги идеями старинной организации «Дети Деточкина». Ну, той, про которую тебе Ожигов рассказывал.

– Не мог Шурик поверить подобным сказкам!!! – возмутилась я, – И ежу понятно, что угон автомобиля – это кража, как ни крути. Даже если ты не только все вырученные с продажи краденного деньги будешь в детдома переводить, но и свои еще туда докладывать – от этого преступление быть преступлением не перестанет.

– Ежу, может, и понятно, а Александр отчего-то во все это поверил. Может, адреналина захотелось. А может быть, ему попросту нужны были деньги. И они действительно появились, когда он стал заниматься этой своей дополнительной работой.

– Ага, а как же насчет перечисления этих денег в детдома? Где же строгое соблюдение правил Деточкинизма?

– Ну, не знаю, – раздражаясь, Виктория начинала говорить слишком быстро, – Видимо, ввиду того, что времена поменялись, Дети Деточкина теперь считают справедливым оставлять прибыль себе. Может, они, как истинные профессионалы, решили придерживаться идеи о разделении труда. Мол, наказывать богатых – это да, по их части. А вот помогает бедным пусть кто-то другой. Им бы успеть помочь себе…

– Не понимаю! – не унималась я, – Шурик не мог пойти на такое… Хотя…

И тут вдруг я вспомнила первую в списке жертв фамилию. «Значит, всё-таки не однофамилец,» – мелькнуло в мыслях.

– Что? – Виктория учуяла наличие у меня новых мыслей.

– Дело в том, что первой жертвой Детей Деточкина был товарищ Петров. Так?

– Ну?

– Фамилия распространенная, поэтому я как-то не придала значения сразу. Дело в том, что этот нынешний владелец сети бензозаправок когда-то очень нехорошо поступил по отношению к одному человеку, – я вспомнила, как тяжело переживал мой второй бывший муж по поводу этой истории, – У Шурика в Университете был друг, он же, по совместительству, был преподавателем и научным руководителем…

– Знаю эту историю, – вмешалась Виктория, – Александр рассказывал. Один гад решил выкупить себе коммуналку, обманом и угрозами выселил он законных жильцов, всучив им взамен абсолютно непригодные для жилья помещения. Долгие и затратные судебные разбирательства ни к чему не привели. Деньги уже тогда решали всё. Друг Александра, я так понимаю, человек уже «далеко за пятьдесят», в результате устал ждать справедливости от государства, смирился со своим новым положением полубомжа. Единственное – захотел он вдруг к этому гаду лично прийти. Просто, чтобы в глаза посмотреть, просто, чтобы в лицо высказать.

– Кончилось безобразной сценой с участием телохранителей Петрова, – закончила историю я, – Шуркин преподаватель, которого буквально за шиворот вытолкали на улицу, не смог снести оскорбления. Скончался от сердечного приступа. Больше всего Шурик переживал, что узнал об этой истории уже после смерти друга, и уже ничем не мог помочь. Думаю, увидев в списке потенциальных жертв фамилию Петрова, Шурик сразу же поверил в идеи о самосуде.

– Вот и я так думаю, – Виктория вернулась к основному руслу разговора, – Лишь потом, значительно позже, Шурик стал подозревать, что не все так красиво, как хотелось бы. Стал собирать материалы на жертв, убедился в их невиновности…

– Зачем?

– Думаю, хотел остановить цепочку преступлений…

– И тут я натолкнула его на мысль, что можно открыто заявить о своем нежелании участвовать в дальнейших делах группы… Ну, кто меня за язык тянул? Может, Шурик собранный материал в милицию бы отнес.

– Вряд ли, – устало вздохнула Виктория, – Он – не стукач. Поэтому и решил честно предупредить твоих Некту с Блондином.

– А они его схватили и…

– И держат под охраной. Он гениальный изобретатель, никакой вред ему причинять не выгодно.

– В общем, ты права.

Мы хором вздохнули на разных концах провода, обе прекрасно понимая, что последние фразы были продиктованы страстным желанием подогнать действительность к удобным нам канонам. Виктория пообещала скоро прийти, и повесила трубку.

Происходящее не нравилось мне абсолютно. Больше всего смущало косвенное появление во всей этой истории моего нынешнего благоверного. Увы, я просто обязана была предупредить его о том, что Дети Деточкина планируют угнать машину его «поп-звезды». Но как же это сделать, не открывая своего участия в расследовании? И потом, может нам с Викой всё это кажется. Может, сотрудник Виктории неправильно растолковал список? Кстати, о сотруднике…

Телефон в этой квартире, похоже, был ярым противником полезных рассуждений: звонил, как только я принималась обдумывать хоть что-то здравое.

– Да?

– А чего ты уже под меня не подделываешься ? – живо поинтересовалась Вика, – Идея о твоем телефонном перевоплощении мне понравилась.

– Забыла, – честно призналась я, – Ты своими беспрерывными звонками не даешь мне сосредоточиться.

– У нас снова новости.

Я едва поборола желание немедленно положить трубку на рычаг.

– Говори?

– Не пугайся так. Всё в порядке. Просто звоню сказать, что хвост к твоему соседу уже приставили.

Не слишком-то вежливо поблагодарив за столь ценное известие, я решила поделиться своими умозаключениями.

– Вика, у меня тут некоторые нехорошие предчувствия…

– Ну? – к моим предчувствиям Виктория всегда относилась с повышенным интересом.

– Твой работник… Ну, тот, который наш список растолковывал. Понимаешь, он ведь тоже понимает, о чем идет речь. Он слишком много знает теперь…

– Об этом я уже позаботилась, – довольно резко произнесла Виктория.

– Ты что, убила его? – не поверила я.

– Упаси Боже, – Виктория даже рассмеялась, – Как ты про меня такое думать можешь. Я ему просто мозги запудрила историей о том, как нашла этот список по пути домой, и как теперь отнесу его копию в милицию… Ну, и, что об этом лучше никому не говорить. А то ведь, у нас страна такая, если кто узнает, что ты об этом списке слышал, могут и заподозрить в причастности к преступлению. Доказывай потом, что не верблюд, – Виктория перевела дыхание, – Итак, у нас все ок. Мой работник будет молчать, твой сосед под наблюдением.

Сообщив это, Виктория положила трубку. Я снова задумалась. Честно говоря, в причастность Артёма к похищению Шурика верить не хотелось. Тёмка, хоть и отличался крайней стадией вредоносности, всё же был хорошим парнем. Быть может, Виктория обозналась? И потом, кто сказал, что Шурик не мог разговаривать с парнем о чем-то другом? Я искренне подозревала, что вскоре выяснится полная невиновность Артёма, и Виктория будет скорбеть о бесцельно растраченных трудовых ресурсах. Подозрения эти носили чисто интуитивный характер и базировались попросту на моих личных симпатиях к неугомонному соседу, посему в расчет приниматься не могли. Итак, с каждым шагом ситуация становилась всё омерзительнее. Я, увы, вполне ей соответствовала, постепенно превращаясь в беспринципного монстра. Шурика не уберегла, Жорику о грядущих неприятностях «поп-звезды» не сообщаю… И вот теперь, напоследок, ввязалась в войну против собственного соседа.

Но, с другой стороны, кто ж им всем виноват, что они только и делают, что в ужасные авантюры влазят? Знали же, небось, на что идут.

Телефон Силенских был сегодня на редкость популярен.

– Алло? – на этот раз я снова изменила тембр голоса. Пусть Виктория порадуется.

– Здравствуйте, мне нужна Виктория Силенская.

Сердце моё бешено забилось. «Так, это уже чересчур!» – быстро заперебирал словами кто-то внутри меня, – «К такому повороту сюжета я не готова. Выключите это кино! Переключите канал, переверните пластинку! Остановите самолет, я слезу!!!»

– Я слушаю, – голос между тем честно выполнял возложенную на него Викторией миссию.

– Уважаемая Вика, хочу успокоить вас относительно Александра. Ваш муж у нас.

Сдавленный стон, самопроизвольно вырвавшийся из моей груди, вполне натурально изобразил степень отчаяния Виктории.

– Не переживайте, – мягко продолжал до боли знакомый голос собеседника, – С ним будет все в порядке. Думаю, через несколько дней, максимум неделю, он вернется домой.

Я молчала, затаив дыхание.

– Предвидя ваши вопросы, объяснюсь. Саша, скажем так, отрабатывает долги. Не волнуйтесь, он содержится в прекрасных условиях. Сам он позвонить не может только потому, что я не вполне доверяю ему. Вдруг сболтнет что лишнее… Он в этом профи… И еще. Не хочу вас пугать. Но, если вы сообщите о его исчезновении в милицию, или еще куда-нибудь, то мужа вы больше никогда не увидите. Это я вам обещаю. Запомните, невмешательство органов или других силовых структур – залог благополучного возвращения Саши домой. Вы все поняли?

– Угу, – сдавленно произнесла я.

– Вот и отлично. Не расстраивайтесь, неделя – это совсем немного. Обычно жены даже радуются командировкам мужей. Свобода всем идет на пользу. Правда, недавно убедился, что есть и те, которые тяжело переживают разлуку. Говорят, «лучше быть нужным, чем свободным». Представляете? Но их, увы, меньшинство.

Я молчала.

– Ну, хорошо, Виктория, буду закругляться. До свидания.

«Что же это такое творится с этим миром?»– только и смогла прошептать я, положив трубку. Сомнений не было никаких. Я готова была поклясться чем угодно, что разговаривала сейчас со своим первым бывшим мужем, Робиным Вадимом Викторовичем. Чем больше прояснялась ситуация вокруг исчезновения Шурика, тем хуже я себя ощущала.

8. Глава восьмая, с корабля на бал всех отправляющая.

Домработница Татьяна давно ушла, а домовладелица Виктория еще не вернулась. Я пребывала в состоянии полнейшего одиночества и крайнего нервного возбуждения. Ужасный груз страшного познания, навалившись всем весом, сплющил мой мозг, не оставляя шансов на здравомыслие.

«Господи, ну чего им всем спокойно не живется?» –от растерянности я поносила обоих бывших мужьев самыми последними словами, – «Ну что они не поделили? Что у них вообще может быть общего?»

«Не льсти себе,» – осадила кокетство моего предыдущего вопроса Самокритика, любезно подбрасывая внутреннему взору восхитительные портреты нынешних жен моих бывших мужей, – «Дело здесь не в тебе. Они и знакомы-то раньше не были.»

Да, как ни крути, приходилось признавать, что Шурик с Вадимом противодействовали отнюдь не на любовном фронте. А жаль, тогда ситуация приняла бы куда менее серьезный оборот.

Я вдруг вспомнила оброненную Вадиком фразу о предательстве компаньона. Всё сходилось. Робин вполне подходил на роль идейного вдохновителя Детей Деточкина.

«Ожигов!» –осенило меня, – «Ожигов говорил что-то о существовании Детей Деточкина в советские времена… Нужно срочно переговорить с ним. Может ли Вадим иметь отношение к той, прежней организации? Вряд ли Робин может оказаться обычным вором, жаждущим наживы… Скорее, он действительно идейный борец. Сумасшествия и азарта у него на это точно хватило бы… »

Я схватила телефонную трубку, потом попыталась выдумать более или менее четкую формулировку вопроса, потом вспомнила, что не знаю телефон г-на Ожигова, и облегченно вздохнула. Все равно ничего толкового я бы не выяснила. Не спрашивать же напрямую: «Скажите, Робин Вадим мог угнать вашу машину?» Мне необходимо было тщательно обдумать каждый из предстоящих шагов. Первое, что моментально приходило в голову, это то, что Робин не станет причинять никому вред. Шурику, похоже, уже ничего не угрожало, но успокоиться, не докопавшись до истины, я не могла.

«Итак, вырисовывается довольно четкая картинка ,» – продолжала мысленные изыскания я, – «Шурик, познакомившись с Вадимом, открывает ему тайну своего изобретения. Любые сигнализации теперь перестают быть преградой. Вадька, вечный борец за справедливость, давно точащий зубы из своего забугорья на мнимые перемены, происходящие на Родине, решает возобновить свой карательный орган. Дети Деточкина возрождаются. Шурик, видимо, из любви к искусству, а также от ненависти к первой жертве, берется помогать Робину. Каким-то образом к ним примыкают Артём и Некто. Господи, неужели Вадим знал, что Некто охотился за мной? Нет, Робин обязательно предупредил бы меня…» – в голове постепенно вырисовывались подробности сумасшедшего плана.

– Катерина, ты где? – не дожидаясь ответа, Вика прошла в кухню, – Иди сюда!

Я послушалась, готовясь к предстоящему разговору.

– Этот твой сосед совершенно невыносимое существо, – Виктория выглядела устало и как-то уж совсем озабоченно, – Он и не думает ходить по делам. Гуляет, понимаете ли! Сейчас восседает прямо на траве у центральной площади, рвет гитарные струны и орет матерные песни вместе с нецензурного вида молодыми людьми. Бедный охранник, вынужденный слушать всё это, звонит мне каждые десять минут с просьбой сменить объект слежки.

– Вика, нам звонил похититель.

Виктория поменялась в лице и выронила ложку. Я на секунду задумалась, и тут же пожалела о сказанном.

– Сказал, что передает трубку Шурику, – на ходу исправилась я. Звонок и просьбы похитителя вряд ли смогли бы успокоить Викторию. А вот слова Александра, безусловно, должны были оказать на неё серьезное влияние. Не спеша, стараясь вспоминать свойственные Шурику словечки, я передала Виктории свой телефонный разговор с Робиным. У Виктории должно было сложиться впечатление, что Шурик уже уладил ситуацию. Будто бы, всё, что необходимо было сделать ему для закрытия долгов, он планировал закончить в течение ближайшей недели. Уже составленный мною план действий не предусматривал преждевременного вмешательства охраны Виктории в жизнь и здоровье моего первого бывшего мужа. Для начала надлежало выяснить степень виновности Робина.

– Таким образом, – закончила свой рассказ я, – Мы можем успокоиться. Этот человек явно не врал. Нам нужно просто подождать неделю. Шурику ничего не угрожает.

– А кому угрожает? – глупо спросила Виктория.

Я задумалась.

– Много кому. Машине нашей «поп-звезды», например, всё это чревато сменой владельцев – этот вопрос по-прежнему не давал мне покоя, – Нам с тобой – нервным расстройством.

– Он не сказал, когда будет звонить снова?

Похоже, бессонные ночи сказывались на Виктории не лучшим образом. Глупые вопросы так и сыпались из её засыпающих мыслей.

– Вика, тебе нужно поспать. Давай так: надумаешь что-либо предпринимать – немедленно звони. А пока просто ложись спать. И отзови охранника от Артёма. Вдруг похитители догадаются, что слежка – твоих рук дело. Это грозит Шурику неприятностями. Хорошо?

При всём желании, Виктория не могла бы продолжить слежку. Охраннику ведь тоже иногда полагалось спать. А посвящать в свои личные дела еще кого-то Виктория уже не хотела. Я искренне радовалась, что Артём не выдал за это время место проживания Вадима.

«А может, Тёмка вообще ни при чем?» – снова мелькнула надежда у меня.

Виктория на удивление спокойно восприняла весть о моем уходе. Видимо, ей действительно необходимо было отдохнуть. Пообещав сообщить, если Некто вновь появится на горизонте, я, стараясь не думать о сне, кинулась в ближайшее интернет-кафе.

План был прост. Я собиралась подробно записать всю собранную мною о Детях Деточкина информацию и оставить её храниться в интернете. Для этого я специально создала новый почтовый ящик, отправив на него получившийся отчет.

Конечно, проще было бы написать разоблачающее Робина письмо на бумаге и отдать Виктории с просьбой открыть, в случае если я не вернусь в течение, скажем, двух дней. Но, увы, люди – существа несовершенные. Я бы, например, на месте Виктории, не удержалась и вскрыла бы письмо еще до указанного срока. Тогда получилось бы, что я подставила Робина, не будучи полностью уверенной в том, что он виновен. Нет уж, сначала мне надлежало всё точно выяснить, а уж потом открывать или не открывать общественности имена Детей Деточкина. Если же в процессе расследования со мной приключится что-то неладное, тогда дело примет совсем другой оборот. Мир прочтет оставленное мною в интернете послание и покарает преступников. Для осуществления подобной страховки более всего подходила сестрица Настасья. Основным достоинством Настасьи в данной роли было её полное незнание интернета.

– Алло! Мамочка, привет! Методам обращения с телефоном научилась? Как справляешься с обилием подростков?

Отправляя Дарью к нам на дачу, Виктория на всякий случай выдала моей маме сотовый телефон, который временно отобрала у Татьяны.

– Лучше спроси, как они справляются со мной, – засмеялась мама.

– Позови мне Настю, плииз.

– Зачем? – искренне удивилась родительница.

М-да… Того факта, что мамочка не позволит себе оставить без внимания мой странный звонок, я не учла.

– Пишу статью о девочках-подростках, хочу поставить на сестрице эксперимент.

– Это всегда пожалуйста. Это она любит, – ответила мне мама и, наконец, прокричала куда-то вдаль, – Настя, твоя сумасшедшая сестра хочет на тебе потренироваться детей мучить! Иди к телефону.

Сестрица оказалась возле трубки с невообразимой скоростью.

– Привет! От меня и от Даши.

– Ей тоже. Настасья, мне нужна твоя помощь, – серьезно проговорила я.

– Здорово, – не менее серьезно отреагировала Сестрица, – Я тебе сейчас такое расскажу…

– Подожди, – не позволила рассредоточиться детским мыслям я, – Я по делу звоню. Как считаешь, ты умеешь держать язык за зубами?

– Вроде, должна, – Настасья вдруг по-детски запричитала, – Умею, умею, я просто забыла… Ты мне верь, пожалуйста, – и Сестрица даже на пару секунд замолчала, наглядно демонстрируя свои навыки в плане молчания.

– Скажи, кто-то еще, кроме нас, слышит, о чем мы говорим?

– Нет.

– Возьми листик и запиши, – я принялась диктовать по буквам, – «На mail.ru, имя «kkrol», пароль «nasty» – смотри, не перепутай ничего. Теперь прочитай мне, что получилось?

– Ты проверяешь, умею ли я писать? – недовольно поинтересовалась Сестрица, но всё же послушно выполнила просьбу.

– Я проверяю, умею ли я думать. Если ты ничего не перепутаешь, и все выйдет так, как я хочу, то в мире станет намного меньше проблем.

– Чего? – последние слова для восприятия Настасьи оказались даже сложнее, чем те, что диктовались.

– Не обращай внимания, – поспешила разгрузить ребенка я, – Значит так. Эту запись пока никому не показывай, и ничего о ней не говори. Теперь переверни листок на другую сторону, – о том, чтобы учить впечатлительную Настасью обманывать, и речи быть не могло, пришлось и правда придумать ей коротенький тест, – «Владимир Ильич Ленин это: 1) революционер, 2) контрреволюционер, 3) свой вариант.» В столбик пиши номера вопросов, рядом – номера ответов.

– А если свой вариант?

– Ответь устно, – тест я выдумывала из головы, поэтому меня не слишком-то волновали результаты, – А на листике поставь тройку.

– Думаю, это был первый русский президент, – очень серьезно ответила Сестрица.

– Боже, чему тебя в школе учат?! – изумилась я.

– Мы пока еще до наших времен не дошли. Мы пока Древнюю Грецию проходим, – обиженно принялась оправдываться Настасья, которая всю жизнь была отличницей и не переносила, если в её знаниях кто-то сомневался.

– Похоже, тебе еще рано проходить этот тест. Так маме и отвечай на вопрос о нашем разговоре: «Пытались пройти тест, но выяснили, что он для детей постарше» Поняла?

– Катюша, я уже не маленькая! – громко возмутилась Настасья, – Не скажу я никому про твои имена с паролями, не волнуйся.

– Громкость убавь! – попросила я, – А то и говорить никому ничего не придется. Слушай дальше. Если я не позвоню тебе послезавтра, обязательно передай этот листок Виктории и Жорику. Хорошо?

– А как я к ним попаду? Меня же мама не отпустит…

– Продиктуешь, как я тебе, по телефону. Запиши номера сотовых. Так и скажешь: «Катерина просила продиктовать тебе это, если она не объявится до послезавтра.». Это очень важно, Настасья. Я поручаю тебе задание, как взрослой.

– Нет вопросов! Сделаю, – отрапортовалась Сестрица, – Только скажи, что это за пароли?

– Ты же говорила, что вопросов нет? – усмехнулась я, – Ладно, если всё выполнишь в точности, потом расскажу.

– Обещаешь?

– Честное сестринское.

– Не слишком-то надежная клятва, – съехидничала Настасья.

Что ж, теперь я была спокойна. Ради того, чтоб разгадать тайну загадочных паролей, Настасья в лепешку разобьется. Ничто не заставит её теперь отступиться от данного мне обещания: зачитает нужный текст, нужным людям и именно послезавтра. Другого способа удовлетворить собственное любопытство у неё нет. Соблазн самостоятельно разгадать тайну отсутствует: даже если Настасья вдруг догадается, что речь идет об интернетовском почтовом ящике, то в город её всё равно никто не отпустит. На мой взгляд, идея подобной страховки была безукоризненно гениальной.

* * *

Итак, тылы был готовы. Теперь я собиралась отправиться на вечеринку. Вот Вадик обрадуется! Особенно, когда я прижму его к стенке своими расспросами о Детях Деточкина. В конце концов, мы не чужие люди. Он должен рассказать мне правду.

В тайне от самой себя я радовалась наличию предлога вновь увидеть Вадима. Воспоминания о его занудности и невозможности в общении отчего-то всякий раз улетучивались из моей головы, спустя пять минут после расставания с Вадиком. А вот теплый взгляд его глаз и вкрадчивая мягкость интонаций отчего-то запоминались надолго. Робина всегда хотелось видеть снова. Это было, пусть мистически необъяснимым, но все-таки фактом.

«Помнится, Шурик уже пытался так поступить,» – возмущался Здравый Смысл, когда я гнала Форд к центральному ресторану.

«Он никогда не был замужем за Вадиком и не мог рассчитывать на его полное расположение,» – парировала я, – «Кроме того, Шурик не обезопасил себя так, как я. В случае моего исчезновения, Настасья позвонит Георгию и Виктории. Те уж точно поймут, что речь идет о виртуальном почтовом ящике и почитают отчет. Тогда моё спасение станет делом нескольких часов. И потом, если я немедленно не разберусь в происходящем, то попросту сойду с ума. Единственный доступный способ что-то быстро понять – спросить у тех, кто знает. Есть ли более компетентный во всей этой истории человек, чем Вадим?»

Как ни странно, я вдруг успокоилась. Удача благоволит наемникам Доброго Умысла. Я никому не собиралась вредить. Я ехала выяснять правду и искать справедливость. Вадим должен был понять меня.

Увы, для того чтобы понять, Робин, как минимум, должен был меня выслушать. Для этого нам с ним хотя бы на секунду надлежало остаться наедине. В сложившихся условиях это было нереально. Виновник торжества, хозяин праздновавшей пятилетие фирмы, оказался бывшим одногруппником Вадима. Этот, поражающий своими габаритами всякое воображение, человек фонтанировал радушием и остроумием. С удивительной для его комплекции легкостью перемещался он от одной кучки гостей к другой, ни на секунду не отпуская нас с Робиным из будоражащих объятий своего гостеприимства.

– Как всё-таки здорово, что ты пришел, – хозяин уже тащил Вадика к кому-то из вновь пришедших, – И вам, барышня, я тоже несказанно рад, – вспоминал он обо мне, и почтительно придерживал за локоть заглатывающей всю мою руку ладонью, – Я, знаете ли, последний из Могикан. Вся наша группа давно уже за границей. Страдаю от отсутствия единомышленников. Нынешние психологи, они, знаете ли, несколько иначе смотрят на мир. Нас учили медицине, а мистику мы уже сами нагоняли. А сейчас детей различным оккультным штукам официально обучают. Это очень плохо. Такие вещи нужно раскапывать самому и разбирать досконально, а не из-под палки для зачета. Ох, простите, что-то увлекся. Знаете ли, так страдал от отсутствия «наших»… И тут, на тебе, Вадим собственной персоной. Да еще и в сопровождении столь очаровательной дамы.

Хозяин пожимал пришедшим руки, хлопал их по плечам, вручал бокалы с прохладительными напитками, подзывая звонким щелчком хаотично снующих по залу официантов, тут же демонстрировал какие-то буклеты с фотографиями продукции фирмы. При этом он ни на секунду не переставал балагурить, смеяться и посвящать нас с Робиным в самые сокровенные тайны своей жизни.

– Это Вадим, мой бывший одногруппник и хороший друг. Он выдающийся психолог и при этом в своем уме. Среди людей этой профессии это, знаете ли, редкость,» – представлял Робина хозяин, – Это Катерина, она пришла с Вадимом, так что, Пашенька, прекратите строить ей глазки. Она здесь с моим другом, дорогой!

«Дорогой», он же Ожигов Павел Александрович, вовсе не претендовал на мою симпатию. Он просто был совершенно поражен, посему нелепо перемещал взгляд с Вадима на меня, и обратно. Что это его так удивило?

– Здравствуйте, Павел Александрович, – приветливо закивала я, – Как поживаете?

– Т-ты?! Т-ты здесь? Но как?! – невнятно пробормотал Ожигов, глаза его моментально превратились в почти безукоризненно ровные окружности.

Я опешила. А почему это собственно я не могла быть здесь? Может, журналисты, по его мнению, не должны быть вхожи на подобные вечеринки?

– Очень просто, – улыбнулся Робин и как-то особенно, почти торжественно, протянул Ожигову руку, – Пришёл, путем поочередного переставления ног. Очень рад видеть тебя, Павел.

– Ба! Да вы тут все знакомы и без меня! Ладно-ладно, потом уступлю Робина вам, Павел Александрович, еще наобщаетесь. Обязанности хозяина вечеринки очень скоро оторвут меня от моего дорогого друга. Сейчас же, Вадька, пойдем, я познакомлю тебя со своей женой. Катерина, не отставайте… Г-н Ожигов, извините, мы вас покинем все-таки.

Вадька с Ожиговым обменялись легкими кивками. Отчего сразу стало понятно, что, как только правила приличия позволят Робину вычеркнуть себя из эскорта хозяина, Вадик немедленно вернется к Павлу Александровичу.

– Я на секунду отлучусь, – шепнула я Вадиму, и поспешила вернуться к Ожигову. Его реакция на наше появление заставляла насторожиться.

Ожигов, как всегда, выглядел крайне комично. Павел Александрович задумчиво вертел в пальцах-сосисках взятый с фуршетного стола хот-дог, как бы пытаясь определить, которую из сосисок полагается есть.

– Не помешаю? – вежливо спросила я.

Ожигов вздрогнул.

– Задумался, – пояснил он, хотя я ничего еще не спрашивала, – А вы как? На работе, или действительно имеете виды на Вадима? В смысле, вы и правда его приятельница?

Видимо, Павел Александрович уже повесил на меня ярлык взбалмошной журналистки, готовой любыми путями собирать интересный материал.

«Вот же ж, даже на закрытую вечеринку проникла, используя Робина, словно транспорт. Шустра! » – читала я в хитром прищуре Ожигова.

– Жена, – холодно ответила я, – Правда, бывшая, поэтому видов на него никаких не имею. А что?

Ожигов проглотил половину хот-дога, не жуя.

– Час от часу не легче, – отчего-то пробормотал он, – А какими судьбами его вновь на Родину занесло? Уж ты-то должна знать…

– Должна, – тяжело вздохнула я, и Ожигов понял, что не всё в моей жизни складывается так, как должно бы, – А почему вы спрашиваете?

– Да так, – отмахнулся Павел Александрович, и я почувствовала, что ничего толкового от него не добьюсь.

Честно говоря, нервы мои были на пределе. Слишком долго и тщательно настраивала я себя на откровенный разговор с Вадимом. Посему теперь, решившись, не могла больше ждать ни секунды. Но выхода, кажется, не было. Приходилось праздно рассматривать зал и посетителей, в надежде, что Робин, наконец, освободится и уделит мне время.

Народ в зале все прибывал. Кто б мог подумать, что пятилетие какой-то фирмы можно отмечать столь помпезно. Среди обилия дорогих костюмов, умопомрачительных макияжей и вечерних платьев, моя скромная персона, облаченная в белые бриджи и цветастую майку, смотрелась вызывающе. Ну не успевала я домой заехать, дабы переодеться! Что ж теперь? Впрочем, никому не было до моего внешнего вида ни малейшего дела, все были слишком заняты собственными персонами. Аж обидно. В прежние времена, меня бы просто не пустили на праздник в таком виде. Видимо, раньше люди все же больше внимания уделяли окружающему миру. Ныне общество развивалось в направлении полного безразличия друг к другу.

Фуршетные столики напоминали сказочные скатерти-самобранки: сколько бы ни потребляли гости еды, питья и алкоголя, столы все равно оставались заполненными. Вокруг маленькой сцены в углу зала толпились гости и давали дельные советы музыкантам, настраивающим инструменты.. Всегда говорила, что помимо музыкальных репетиций, несчастным артистам необходимо еще и регулярно тренировать нервы. Уж как-то так сложилось среди деятельных людей нашего города, что все занимались всем, поэтому умничали беспрерывно. Немудрено, что самые талантливые горожане давно покинули Город и трудились в столице или за рубежом.

Телефонный звонок моего сотового гармонично влился в царящую вокруг атмосферу хаоса звуков.

– Да, Вика, я тебя слушаю, – звонок Виктории моментально разбудил во мне тревогу, – Отчего ты не спишь?

– Только что звонила Даша, – Виктория тяжело вздохнула, – Ты не представляешь!

– Что?! – не на шутку перепугалась я.

– Оказывается, уходя, Александр строго настрого наказал Дарье, в случае, если его не будет до сегодняшнего вечера, прочитать мне один текст.

– Какой?

– Ну, кроме всяких успокоительных фраз, вроде, «со мной все в порядке», там была еще просьба залезть в морозилку и достать оттуда бумаги, чтобы передать их твоему агентству. Александр, похоже, был уверен, что ты разберешься, и поймешь, как быть…

– Странно, – пробормотала я, скорее сама себе, чем Вике.

– Ничего странного, – назидательно произнесла подруга, – Александр всегда переоценивал твои умственные способности.

– Я не об этом, – только Викиного ехидства мне сейчас и не хватало, – Пока еще не факт, что я не оправдала Шуркиных надежд. Странно другое. Странно, почему Дарья не залезла в морозилку сама. Причем, еще до срока…

– Я тоже удивилась. Зная её любопытство… В общем, после долгих препираний удалось установить, что Даша лазила и смотрела бумаги. Только ничего не поняла и поспешила засунуть их обратно. Кроме того, Александр обещал ей купить какой-то там журнал в случае строгого соблюдения его условий. Даша боялась говорить раньше срока.

– Тем паче, что мы сами все нашли. Толку то от этого?

Я вспомнила свой внутренний монолог про то, как здорово я умудрилась перестраховаться перед разговором с Робиным, и как не прав Шурик, что не поступил так же. Оказывается, поступил. Мне пришлось собрать все внутренние силы, дабы прогнать нехорошее предчувствие из своего сердца.

– Ладно, пока действуем, как договаривались, – успокаивающе пробормотала я Вике, – Хорошо?

– Я тоже так считаю, – тоном безвременно ушедшей в монастырь страдалицы смиренно проговорила Виктория, – Просто сочла нужным тебе сообщить. Только это еще не всё… Есть еще новости.

– Очень жаль.

– Мне тоже. В нашем гараже все перевернуто вверх дном. Там явно что-то искали. И еще… Возможно, мне кажется… Но… В общем, у меня ощущение, что кто-то рылся в моих вещах. Мне кажется, что и в квартире тоже успели побывать. Пока я в гараж ходила. Понимаешь?

– Чего тебя туда вообще понесло на ночь глядя?

– Не спалось. Думала вещи Александра просмотреть, может, нашла бы чего ценного. На адрес преступников указывающее…

– Мы же договаривались ничего пока не предпринимать!? – я поняла, что, несмотря на мои заверения в благополучии Шурика, Вика все равно не остановилась и решила продолжить самостоятельное расследование.

– Да я и не собиралась. Не спалось просто.

На миг я почувствовала себя совсем маленькой и беззащитной. Жутко захотелось уткнуться носом во что-нибудь сильное и громко разреветься. Что же это такое?! Почему ж нет от этих гадов спасения?!

«Стоп. Ты не имеешь права на панику. Ты должна действовать. Ты слишком много знаешь, чтоб отсиживаться в собственных страхах. Ответственность за всё, что произойдет далее – на тебе.»

– Прими снотворное! – снова принялась успокаивать я Викторию, но потом не сдержалась и начала делиться собственными переживаниями, – Господи, как же этот Некто к тебе-то в квартиру проник? У тебя же замки и дверь бронированная…

– У Шурика были ключи.

– И от гаража тоже.

– Вот именно. Причем, раз в доме ничего не пропало, значит это, увы, не воры…Мне страшно. Может, все-таки позвонить в милицию?

Только не сейчас! Я уже в двух шагах от решающего разговора, после которого, если все удастся, Робин будет вынужден отпустить Шурика… Не нужно сейчас сюда органы впутывать…

– Милиция всех посадит. Не разбираясь.

– А что делать?

– Спать. Просто спи и всё. Шурка же сказал, что вернется. Значит, волноваться не стоит.

Наконец, мы разорвали связь.

«Что же искал Некто? Что ему нужно? Для чего устраивался обыск?»

«Да все, что угодно. Улики, указывающие на виновность Детей Деточкина, например. Искал, чтобы они не выдали его потом. Спасибо еще, что гараж не спалил, чтобы сразу всё скопом уничтожить.»

«Необходимо срочно поговорить с Робиным. Ну когда он уже освободится-то?!»

В противоположной от сцены стороне с потолка свисал огромный проекционный экран. На нем, как сообщил мне ранее Вадим, вскоре собирались показывать презентационный фильм, рассказывающий о деятельности фирмы. Два паренька лет по двадцать, один мелкий, но степенный и медлительный, другой длинный, несуразный, но по-деревенски проворный, облаченные в куртки нелепого розовато-оранжевого цвета, очень эмоционально настраивали технику для показа. Они тыкали пальцами в розовато-оранжевый монитор, звонили куда-то с розовато-оранжевых сотовых телефонов, топали друг на друга розовато-оранжевыми кроссовками и грозили кулаками своему проекционному экрану. Давно известно, что ни одна вечеринка в нашем городе не обходится без технических заминок. Несмотря на трагичность моего нынешнего состояния, наблюдать за этими деятелями было очень весело. В конце концов, к центральному входу в ресторан подъехал розовато-оранжевый фургон, и ребята принялись выгружать из него коробки со сменной техникой. Я, не выдержав подобного наплыва фирменных цветов, засмеялась в голос.

– Не нервируй людей, им и без тебя тошно, – шепнул мне на ухо бесшумно подкравшийся Робин.

– Вадичка! – я мертвой хваткой вцепилась в ладонь Вадима, опасаясь, что он снова уйдет, – Ты не представляешь, как здорово, что ты освободился. Мне нужно немедленно переговорить с тобой.

– Котя, – Вадик очень мягко высвободил руку, – Не обижайся, я обязан поговорить с ребятами. Это я порекомендовал проекционный экран на сие мероприятие. Как ты понимаешь, меня живо интересуют образовавшиеся проблемы. Я сейчас подойду.

Вадим ушел совещаться со своими розовато-оранжевыми персонажами.

– Ну что? – хозяин вечеринки чуть не раздавил меня энергией беспокойства, исходящей от каждой клетки его крупногабаритного тела.

– Вроде им какие-то запчасти привезли. Наверное, все будет в порядке, – попыталась загладить вину Вадика я.

– В порядке? – громыхнул Хозяин, – В таком бардаке уже никогда ничего не будет в порядке! Экраны-то, ладно, починятся, я надеюсь. А вот наш достопочтенный певец только что сообщил мне, что из тура еще не вернулся, и выступить здесь не может. Почему нельзя было сообщить об этом хотя бы вчера?!

– Не знаю, – честно ответила я, – Я бы на его месте сообщила.

– Вот ведь! Придется здешними музыкантами довольствоваться.

– А кто должен был приехать-то? – уже предчувствуя неладное, спросила я.

В ответ, конечно же, прозвучала фамилия подопечного моего Георгия. М-да… Ничего себе совпаденьице. Долго бы я объясняла Жорику, что делаю с нелюбимым им первым мужем на закрытой вечеринке в ресторане.

В этот момент среди незнакомых светских силуэтов мелькнула подозрительно знакомая парочка. Ба! Да это же Клюшка с Кошкой. Их-то какими путями сюда занесло? «Вот уж действительно, весь авангард города на одной вечеринке», – усмехнулась я, лихорадочно продумывая, как объясню Кошке свое наличие рядом с её жертвой.

– Полностью к твоим услугам, – галантно поклонился мне Вадим, который уже успел уладить с розовато-оранжевыми ребятами все нюансы, – Ты хотела поговорить.

– Очень хотела, – подтвердила я, оборачиваясь, – Кстати, слева от меня, возле сцены, брызжет очарованием твоя знакомая. Только не вертись. Заметят – придётся идти здороваться, объясняться…

Вадим всё понял. Потянувшись к подносу проходящего мимо официанта, он широко развернулся, взял двумя пальцами бокал с шампанским и попытался преподнести его мне. Со стороны казалось, будто джентельмен отчаянно боится пролить напиток, посему двигает руку слишком медленно и пристально смотрит при этом на бокал . На самом деле Робин давал себе время и возможность рассмотреть зал. Сквозь тонкое прозрачное стекло не наполненной части бокала, он четко видел все, происходящее возле сцены.

– Браво! – искренне восхитилась я, – Тебе нужно было становиться актёром. Правда, ты, как всегда, несколько преувеличил с предосторожностями…

– Предосторожности, Котька, лишними никогда не бывают. Поверь мне.

«Вот он, нужный момент!» – я мгновенно собралась. Нервы, сжавшись пружиной, жаждали развязки.

– Верю. Более того, сама поступаю так же, – голос мой отчего-то сделался совсем хриплым, – Моих предосторожностей достаточно даже для того, чтобы говорить с тобой начистоту.

Вадик ничего не ответил, но взгляд его на секунду сделался бесконечно серьезным. «Он догадался!» – скорее почувствовала, чем подумала, я.

– Лучше скажи мне, – Робин уже улыбался и многозначительно подмигивал, – Тот самоуверенный тип, что не снимает своей руки с бедра Валерии – это тот самый Клюшка?

– Ну да, – растерянно ответила я.

«Он догадался и поспешил перевести разговор на другую тему. Он предостерегает меня от начала боевых действий. Эх, Вадька, Вадька…»

– Нехорошо, – Вадим осуждающе покачал головой, – Этот Николай явно пользуется нашей Лерушкой в целях саморекламы. Мол, «смотрите, какую барышню я завел.»

– Поверь мне, она не возражает.

– А ведь и на все остальные авантюры он её подвигнул, да? Ведь это его идея была раскручивать покоренных иностранцев на деньги?

– Не знаю, – резко отрезала я, – Вадик, я не об этом сейчас. Выслушай меня, это важно.

– Возможно, не появись в жизни Лерушки этот Клюшка, была бы она честной девушкой…

– Неправда, он её из куда более жестоких передряг вытащил. Она до встречи с ним наводчицей у квартирников подрабатывала. Он её от тюрьмы отмазал и человеком сделал, – неизвестно почему, решила оправдать Клюшку я.

Но Робин не слушал. Задумчиво прищурившись, он смотрел куда-то мимо меня, и в глазах его метались обрывки противоречивых задумок. Эта черта, как уже говорилась, была общей у нас с Робиным: задумавшись, мы оба умели полностью выпадать из реальности.

– Вадик, приди в себя, наконец! Ты снова не слышишь никого, кроме себя! Мне нужно поговорить с тобой! О Шурике, о твоих делах с ним! – секундой раньше музыканты, издававшие до этого слабые отрывистые звучки, решились вдруг сыграть что-то складное. Конечно же, выяснилось, что мы стоим прямо возле одной из колонок. Музыка волной захлестнула мои слова.

Вадим резко пришел в себя и вопросительно посмотрел на меня. К сожалению, по его взгляду невозможно было определить, слышал ли он последнюю фразу. Раздумья, видимо, принесли Вадьке нечто очень важное, посему, не обращая внимания на полное отсутствие слышимости, Робин начал нечто объяснять мне. С легкой полуулыбкой законченного сумасшедшего он напряженно шевелил губами и не сводил с меня глаз. Я показала на колонку, потом на свои уши и отрицательно покачала головой. Вадим обиженно отмахнулся. Так, будто я нарочно не захотела его слушать. Отмахнулся, но продолжил говорить. Как же все-таки тяжело общаться с ненормальными?!

– И, что бы ты не напридумывала потом, хочу, чтобы ты все же не вспоминала обо мне плохо. Когда-нибудь я смогу все объяснить тебе. Хорошо?

Музыка стихла так же неожиданно, как и началась. Видимо, музыканты просто показывали организаторам, что готовы, когда будет нужно, приступить к своим обязанностям.

– Не знаю. Из всего твоего монолога я расслышала только последнюю фразу, – ответила я Вадиму.

– И правильно! – Вадик отчего-то обрадовался, – Значит, так было нужно. На самом деле, последняя фраза была самой важной…

– Робин, с тобой снова невозможно общаться! – я почувствовала, что сейчас начну кричать, – Ты можешь слушать хоть кого-то, кроме себя? Мне действительно есть, о чем с тобой поговорить! Это в твоих же интересах.

– Должен же я был договорить про твоего Николая, – обиженно вздохнул Робин. Он всегда очень болезненно реагировал, если я не уделяла должное внимание его сумасбродным монологам, – Вот теперь я слушаю тебя. О чем ты хотела поговорить со мной?

Я мысленно досчитала до десяти, дабы успокоиться и не набросится на Вадика с упреками. «Ну и что, что ты уже один раз отвечала на этот вопрос. Повторение – мать прозренья. Успокойся», – мысленно приструнила себя я, после чего тяжело вздохнула, и, снова, вся напрягшись, приготовилась ринуться в бой.

– Вадим, насилу тебя отыскал. Разговор есть! – уже успевший принять чего-то алкогольного, Ожигов с силой потянул Вадьку за рукав, – Барышня, надеюсь, вы меня простите.

«Не прощу! Я первая занимала очередь на конфиденс с Робиным!» – чуть было не закричала я.

– Котька, не теряйся, я скоро подойду, – подмигнул мне Робин, и, взяв Ожигова под локоть, повел его куда-то в сторону, – Видишь ли, Паша, – услышала я начало Вадькиного монолога, – Вышло досадное недоразумение. Дело в том, что мне и в голову не приходило, что ты – Ожигов. Помнится, мы никогда не обращались друг к другу по фамилии…

Мне было жизненно важно услышать всё, о чем они собирались говорить. В этот момент в зале погасили свет и попросили всех сосредоточить внимание на экране.

«Лучше бы у них там что-то совсем поломалось,» – злобно прошептала я, теряя из виду и Робина, и Ожигова, и вообще кого бы то ни было.

Нынешнему моему состоянию было совершенно не до фильма. Примкнуть к общему состоянию вежливой заинтересованности и спокойно внимать механическому голосу диктора, безразлично повествующему о чужих успехах, оказалось выше моих сил. Еще немного – и я разорвала бы так не вовремя заработавший экран в клочья. Осторожно, дабы не привлекать к собственной некультурности слишком много внимания, я принялась пробираться к выходу. Свежий воздух должен был успокоить и придать новые силы. По окончанию фильма я собиралась вести себя весьма агрессивно, дабы безоговорочно завладеть вниманием Робина. Для этого требовалось прийти в себя.

«О нет!» – мысленно застонала я, разглядев в проеме дверей многометровый силуэт хозяина вечеринки, – «Кажется, придется воспользоваться запасным выходом».

На наличие черного хода, ведущего из зала прямо на улицу, я обратила внимание еще до фильма, рассматривая зал в ожидании Робина.

– Девушка, простите, но сюда нельзя, – уже знакомый мне невысокий розовато-оранжевый молодой человек преградил дорогу.

– Э-э, – я замялась, осознавая, что в подобной полутьме даже самая обворожительная моя улыбка не произведет должного эффекта, – Мне нужно на воздух… Понимаете?

– Сожалею, – в голосе розовато-оранжевого слышалась искренняя тревога, – Попробуйте воспользоваться центральным входом. У меня распоряжение во время фильма никого не выпускать здесь. Ничего не могу поделать.

– Но мне необходимо выйти. По какому праву вы… – начала, было, я, удивляясь, почему это вдруг техперсонал стали использовать вместо охраны.

– Не утруждайтесь, – перебил розовато-оранжевый, видимо осознавший, что мне не так уж и плохо – Я вас все равно не выпущу. Фильм, между прочим, интересный. Люди старались, специально для вас делали, а оно и не нужно никому.

На этот раз его тон не оставлял ни малейших шансов на дальнейший диалог. Парнишка казался не по годам рассудительным. На секунду мне даже действительно стало стыдно. Собственная нелюбознательность вдруг показалась мне верхом жестокосердия. Ну и что, что от интонаций этого диктора можно было навсегда впасть в меланхолию – зато он старается. Раз старается, значит надо слушать. Между прочим, типичный для нашего города подход к творчеству. «Неважно, что получается в итоге, важно, каких усилий всё это стоит создателям». Отчего-то у нас принято оценивать не конечный результат, а то, какие затраты он на себя потянул. Из-за этого «не стреляйте в пианиста, он играет, как умеет», масса талантливейших людей оставались незамеченными за бойкими спинами тех, кто на каждом углу кричал, о том, скольких нервов и средств стоило ему создание нового творения. Возможно, виною тому было плохое настроение, но этот самый рекламный фильм я смотреть не могла.

– Скажите, а если я попытаюсь заплатить, вы меня выпустите? – снова обратилась я к розовато-оранжевому.

– Платите на центральном входе, – в голосе собеседника послышалась явная насмешка.

Да уж. Интересно, как бы отреагировал хозяин вечеринки на моё предложение оплатить собственную возможность не смотреть его презентационный фильм.

«Это ж надо! Спасибо, что зрителей не привязывают пока к креслам и не вставляют им в глаза спички, дабы фильм уж точно всеми был увиден. Забавно наблюдать, как наше общество скачет из крайности в крайность. Свобода слова, которой так долго мы все добивались, отчего-то привела у нас к полному отсутствию свободы слуха. То есть слово стало не только свободным, но и развязным. Ныне оно не брезгует даже насильно заставлять людей слушать себя. Взять хотя бы лавину рекламы, обрушившуюся вдруг на наше общество, » – рассуждая подобным образом, я отчего-то успокаивалась. Впрочем, ничего удивительного. Я давно заметила, что, оформляя собственное недовольство в конкретные слова, становишься уравновешеннее. Ворчание врачует. Возможно, это стоило расценивать, как первые признаки надвигающейся старости.

Когда фильм, наконец, закончился, я пребывала в на удивление спокойном состоянии. Недовольство происходящими событиями уже миновало стадию бессильной злобы и обратилось в некое подобие мудрости.

– Вадим, я не позволю тебе больше не с кем разговаривать. Ты обязан выслушать меня, – на этот раз никакие возражения и просьбы Ожигова меня не трогали. Я отвела Робина в сторону и пристально заглянула ему в глаза.

– Ну вот, – Вадик расстроился, – Павел – мой старинный приятель. Только мы начали вспомнить молодость, как ты…

– У вас было достаточно времени для воспоминаний, – безапелляционным тоном произнесла я, – Не хочешь же ты сказать, что смотрел этот фильм. Выслушай меня, Вадик.

– Всенепременнейше, – склонил голову Робин, – Только, по-моему, тебе сейчас не дадут разговаривать.

Широко улыбаясь, к нам с Робиным прокралась Кошка.

– Здравствуйте, здравствуйте, приятно встретиться, – мурлыкнула она в сторону Вадика, – Если не возражаете, Катерину на пару минут…

Вадик не возражал. Возражала я, но меня об этом никто не спрашивал. Кошка буквально вцепилась в мою руку и тащила меня в сторону.

– Коть, мы обязательно еще увидимся, – Робин задержал свой взгляд в моих глазах чуть дольше положенного, и мне отчего-то стало понятно, что он прощается, – И обязательно еще поговорим. Когда-нибудь.

– Не вздумай куда-то исчезнуть, – быстро отреагировала я, – Я через три минуты вернусь.

Чем дальше мы, с облаченной в маску светской приветливости, Кошкой, отходили от грустно глядящего нам вслед Робина, тем тревожнее становилось у меня на душе.

– Лера, куда ты меня ведешь? – остановилась я.

– Поговорить надо, подружка, разобраться, – сурово проговорила Кошка, одновременно приветливо кивая кому-то из проходящих мимо знакомых.

– Это срочно? – холодно спросила я, всем своим видом пытаясь дать понять Кошке, что мне сейчас не до неё.

– Очень, – невозмутимо ответила Лера, недобро прищурившись, – Не люблю на своих зло таить.

Я тут же поняла причины столь резкого вмешательства Кошки в мои дела. Она-то, бедненькая, была уверена, что это не мои, а её дела, посему страдала от столь наглого пересечения мною её территорий.

– Говори здесь, мне к Вадиму позарез вернуться нужно, – быстро проговорила я.

– Не стыдно тебе, подружка, из-под носа у своих добычу уводить, – с достоинством проговорила Кошка, – Это ведь я тебе про Робина рассказала. И про то, что он себе бабу ищет, и про то, что он – мой клиент. Я, между прочим, деньги зарабатываю. Хочешь с ним шашни крутить? Никто не против. Хочешь с подругами своими его свести? Нет вопросов. Но всё это – через меня. Это я ему вызов прислала. Я его знаешь, сколько по интернету обхаживала?… По понятиям, ты мне теперь ого-го сколько должна…

– Лера, послушай, – мне все эти понятия были абсолютно незнакомы и не нужны, – Ты, когда мне про своего иностранца рассказывала, ни словом не обмолвилась про то, кто он.

– А чего это я перед тобой отчет держать должна?

– Успокойся, – агрессивные нотки в голосе Валерии меня слегка даже насмешили, – Никто твою добычу не отбирает. Никто на Робина не претендует. Я такими вещами не занимаюсь, ты же знаешь. Мне просто поговорить с ним нужно. Поговорить и всё. Не вмешивайся. Договорились?

Кошка не нашлась, что ответить. Она ожидала, что я кинусь воевать за своё право на охмурение иностранцев, или начну извиняться и пытаться наладить отношения, или вообще откажусь разговаривать на эту тему. К этим вариантам она заготовила должную тактику поведения. Но к столь странной лжи с моей стороны она готова не была.

– Красиво врёшь, – настороженно прищурилась она и склонила голову на бок, – О чем тебе с ним разговаривать?

Я заглянула Валерии за плечо и обнаружила, что на прежнем месте Робина не наблюдалось.

– Лера, прости, мне срочно нужно его найти. Потом поговорим, – я попыталась отойти, но Кошка с неожиданной силой сжала мою ладонь.

– Нет уж! Сначала объясни, что к чему…

Ну не драться же с ней?!

– Послушай, Лера, – мне было и смешно и грустно одновременно, – Спешу тебе сообщить, что Робин Вадим является моим бывшим мужем. Представь себе, кроме должности твоего спонсора, он состоит еще в некоторых статусах. Замуж я за него не собираюсь. Спасибо, там я уже была. И никому из своих знакомых подобного счастья не желаю. А вот поговорить с ним должна. Как видишь, имею на это значительно большие права, чем ты. Причем, заметь, в твои с ним дела я не вмешиваюсь, хотя могла бы. Так что, будь любезна…

Выражение лица Кошки кардинально изменилось.

– Но ты, это, – Валерия замялась, – Ты ж мне не говорила… Алименты, дело святое…

– Теперь говорю, – я не совсем поняла, причем здесь алименты, но на всякий случай решила Кошку не разубеждать, – Извини, мне его найти нужно.

– Да-а, – протянула Кошка и её обычно светящиеся сквозь узкие щелочки прищура глаза сделались округлыми в знак крайней степени удивления, – Уж чего, чего, а такого предположить не могла. Ты, это, не серчай. Вот же ж.

Легко кивнув в знак прощения, я оставила Кошку наедине с её новым открытием и кинулась искать Робина.

– Что же вы меня, Николай, на произвол судьбы оставили, – услышала я, отходя. Кошка уже улыбалась подошедшему к ней Клюшке, – Если бы не Катерина, я б от скуки с ума бы сошла.

Я всегда поражалась Кошкиному умению моментально перевоплощаться из базарной девки в интеллигентную кокетку, и обратно.

– Простите, а куда Вадим уже делся? – поинтересовалась я у Ожигова.

– Вам виднее, вы же его забрали, – не слишком-то радушно ответил Павел Александрович.

– Господи, нашли из-за чего обижаться, у вас ведь целый фильм был для общения!

Ожигов как-то подозрительно глянул на меня, потом пожал плечами и еще более раздраженно проговорил.

– Во время фильма г-н Робин отправился вас, девушка, искать. Переживал, что потеряетесь в темноте. Не нашел, видать… Так ничего мне и не рассказал, стервец.

На этот раз подозрительно глянула на собеседника я.

– Он и в правду меня не нашел. А что он вам объяснить должен был?

Ожигов пьяно хмыкнул.

– Что? А то, что понятия «честь» и «справедливость» в этом мире давно уже превратились в пустой звук!

– Это вы к чему? – я молниеносно сопоставила в мозгах тот факт, что Дети Деточкина угнали у Ожигова автомобиль и сегодняшнюю фразу Робина, утверждающую, что он не ассоциировал друга юности Пашеньку с бизнесменом Ожиговым.

«Похоже, Ожигов знал, что Вадим имеет отношение к угону… Но откуда?» – начал подавать признаки жизни мой Здравый смысл, – «Павел Александрович и Вадик друзья юности…» – тут же вспомнилось упоминание Ожиговым других Детей Деточкина, тех, что слыли борцами с несправделивостью советской действительности, – «Ожигов, похоже, собирался призвать Робина вспомнить о кодексе чести. К чему бы это?»

– Да так, – Ожигов явно не собирался откровенничать, – Ни к чему. Просто. Всё это ни к чему. И ваше обходительное внимание мне тоже ни к чему!

Ожигов дыхнул алкоголем, круто развернулся и отправился на охоту за официантами. В лучших традициях нашего города спиртное, едва оказываясь на столах, моментально поглощалось, посему добыть выпивку можно было только непосредственно с подноса.

– Простите, куда делся Вадим, Вы не знаете? – обратилась я к хозяину вечеринки и тут же пожалела о содеянном.

– Ах, милое дитя, – громыхнул Хозяин, – Этот негодник оставил вас одну, даже не предупредив, что отлучится. Он отправился провожать тех гавриков, что кино нам показывали.

– Они что, сами в темноте ходить боятся? – не сдержалась я.

– Ха-ха, – реплика явно понравилась Хозяину, – Просто с ними осталась масса нерешенных материальных аспектов. Вадим скоро вернется, вы уж не переживайте. Нет, нет, не уходите, – я попыталась вежливо поблагодарить за ответ и испариться, – Я не позволю столь очаровательному созданию скучать. Окажите честь сопровождать меня, пока Робин не появится.

– Как это любезно с вашей стороны, – сквозь зубы процедила я.

Через секунду, увлеченная Хозяином в гущу танцующих, я позволила себе временно забыть о Робине, полностью отдавшись заводящим звукам музыки.

Танцевать я любила всегда. Особенно в сопровождении живого звука. «Если уж все равно придется ждать возвращения Вадима, то почему бы не провести это время с толком,» – промелькнуло у меня в голове прежде, чем в зале началась паника.

– Нет, это черт знает что такое! – нервно теребя давно уже ослабленный галстук, Клюшка говорил с хозяином вечеринки, – Я, конечно, не виню вас. Но ведь машина находилась под наблюдением ваших охранников… Кто, интересно, возместит мне убытки? Кто будет отвечать?

– Милицию вызвали? – поинтересовался кто-то из тех гостей, что уже вернулись со стоянки. Узнав о случившемся, все, первым делом, кинулись проверять сохранность собственных автомобилей, – Может, догонят еще…

Нехорошее предчувствие захлестнуло меня.

– Что случилось, господин Клюшка? Кто обидел Вас?

– Если б мне знать, кто, – хмыкнул Клюшка в ответ, – Все проблемы моментально были бы решены. Точнее, у меня были бы решены, а кое у кого только начались бы. Какая-то сволочь угнала мою машину. Гражданка Кроль, вы же умная барышня, скажите, кому мог понадобиться бывалый Пассат 90-го года?

– На месте, где стоял автомобиль, нашли визитку организации «Дети Деточкина», – услужливо подсказал кто-то из толпы.

– И без вас знаю, – огрызнулся Клюшка, – Но какой прок этим бандитам от моего старенького автомобиля? За него ведь выручить можно только сущие копейки…

– Значит, угон произведен не ради наживы. Вы чем-то не угодили членам организации, г-н Клюшка, – медленно проговорила я. Видимо, шок сделал меня не в меру разговорчивой, – Вспомните, кому вы причиняли неприятности в последнее время?

– У меня есть только один враг, но он бывший мент и не стал бы ничего красть.

– Кроме того, Георгия сейчас нет в городе, – продолжила мысль Клюшки я, – Значит, у вас не один враг.

– Только этого нам еще не хватало, – вздохнула Кошка, облокотившись обеими руками на плечо Клюшки. Всем своим видом она давала понять, что происшедшие неприятности собирается делить напополам с Николаем. Мне по-прежнему очень нравилась эта пара, посему вмешательство в их благополучие Детей Деточкина навевало самые мрачные мысли.

«Эх, Робин, если это делаешь ты, а я уже почти уверена в этом, то ты и представить себе не можешь, как ты не прав!» – назидательно проговорила я в пространство и снова принялась ждать появления первого бывшего мужа, дабы, всё-таки, разобраться в происходящем. Вспомнились последние слова Вадима. И о том, чтобы я не думала о нем плохо и о том, что когда-нибудь мы еще увидимся… «Он не придет,» – подсказала я сама себе, все еще не веря возможности подобного поворота событий.

Согласно давно установившимся правилам поведения моей судьбы, когда я начинала очень сильно ждать чего-то, происходило что угодно, только не ожидаемое. Причем частенько это «что угодно» ранее все считали просто невозможным. Так же случилось и в этот раз. Вместо Робина в и без того погрязший в суматохе банкетный зал влетел ошалелый г-н Ожигов.

– Господа, сразу хочу предупредить вас, что я абсолютно ни при чем. Кто-то просто пытается подставить меня, – кинулся к Хозяину Павел Александрович.

– О чем вы, Пал Саныч? – тучный и мрачный Хозяин еще глубже упер брови в переносицу.

– Мой автомобиль! Моя эксклюзивная, подарочная Тоёта, стоимость которой составляет целое состояние, преспокойно стоит на самом видном месте вашей стоянки!– оформив это открытие в слова, Ожигов, казалось, лучше осознал его, отчего вдруг закашлялся и залился мелким хихиканьем, – Клянусь, я здесь совершенно ни при чем…

– Да о чем вы, в конце то концов!? – громыхнул Хозяин.

– Погодите, – интеллигентный молодой человек с Арамисовской бородкой протиснулся сквозь толпу любопытствующих, – Павел Александрович, видимо, хочет выразить своё удивление. Действительно странно, почему машина Николая заинтересовала преступников больше…

– Странно не это, – Ожигов никак не мог прекратить смеяться, – Мой автомобиль был угнан Детьми Деточкина три дня назад. Вся милиция города ищет его, все частные детективы на ушах. А он преспокойно стоит на стоянке так, будто и не исчезал вовсе. Только номеров нет, и цвет другой…

Народ моментально кинулся к выходу. Расталкивая друг друга локтями и топчась по шлейфам вечерних туалетов, полупьяная толпа образовала пробку у дверей. Каждый стремился своими глазами узреть ожиговское чудо, и, как бы невзначай, глянуть, не появился рядом с их машиной какой-нибудь подарок от щедрых Детей Деточкина. Мало ли, раз Ожигову вручили приз, может, и остальных решили порадовать?

– Вы уверены, что это ваша машина? – интеллигентный молодой человек не отставал от Павла Александровича.

– Безусловно! Другой такой в нашем городе просто нет! И потом, даже следы от рогов над водительским местом имеются. А это уже улика.

– Послушайте, да он, кажется, не в себе. Может, перепил? – доселе молчавший Клюшка, в мускулистое плечо которого Кошка только что спрятала свои очаровательные смешки, тоже не мог сдержать улыбки , – Какие рога, о чем вы?

– О корове, которая когда-то засунула голову в открытое окно моей машины. Эта дура не могла вылезти обратно и дико орала, мотая при этом головой. Мы с пастухом не знали, что предпринять.

– Бедное животное, – томно вздохнула светская Кошка.

– Пришлось отрубить скотине голову, – истерически прохохотал Ожигов, – Впрочем, шучу, шучу. На самом деле, пастух умудрился заставить корову оставить мою машину в покое по добру по здорову. Но следы от рогов над водительским местом остались. Друзья еще долго подтрунивали надо мной, заявляли, мол, корова знала что делала. И что вы думаете? Моя жена смертельно обиделась и заявила: «Или я, или эта машина!» Через месяц мы расстались. Так корова испортила мне семейную жизнь. Хвала мудрому животному!

– Да вы индус, батенька!

Все присутствующие уже покатывались со смеху.

– Господи, дешевые машины похищают, дорогие возвращают на место… Так не бывает?! Похоже, все мы здесь перепили! Коллективная белая горячка!

– Кто сказал «дешевые машины»?! Кому дешевые, а мне – так самая что ни на есть дорогая и любимая!

Клюшка и Ожигов, как истинные виновники торжества, хохотали громче всех. Я всегда опасалась людей в столь истеричных состояниях, посему незаметно выскользнула из зала.

«Похоже, чувство юмора Робина обострилось до состояния опасного холодного оружия,» – подумалось мне, – «Нельзя так издеваться над людьми. Интересно, когда он успел всё это провернуть?»

«Фильм!» – та часть меня, которая находилась в распоряжении Здравого Смысла, включилась в работу, – «Ты еще удивлялась, почему техперсонал работает вместо охраны и не выпускает никого из зала. Значит, розовато-оранжевые в сговоре с Робиным» Я моментально вспомнила розовато-оранжевый фургон. В нем вполне мог разместиться автомобиль. Так значит…

Я кинулась обратно к людям.

«Стоп! Что ты делаешь! Нельзя разоблачать Вадика, не разобравшись! А что, если всё это только твои пустые домыслы?»

Покрытое скользкой плиткой крыльцо ресторана чуть не стало виновником моего столкновения с пышущим алкогольными парами Ожиговым.

– Простите, – едва успев затормозить, проговорила я. Из-за небольшого роста Павла Александровича, я в который раз за сегодняшний вечер ощутила неловкость. Смотреть на взрослого мужика сверху вниз отчего-то было неприятно. Я спустилась на одну ступеньку ниже, – Простите, не видели ли вы Робина? – спросила я, наконец.

– Робина? – Павел Александрович моментально сделался серьезным, – Какого Робина? А… Робина? Близкого друга нашего дорогого юбиляра? Не видел. Он, я думаю, где-то среди гостей. Кажется, даже я слышал, как он обращался к кому-то в зале минуты три назад. Впрочем, я не слишком хорошо запомнил его голос. Спросите у кого-нибудь другого.

– Подождите, – мне вдруг захотелось ущипнуть себя, чтобы, наконец, разорвать вереницу происходящих абсурдов, – Если я не ошибаюсь, вы прекрасно понимаете, о ком я говорю. Вадим Робин – друг вашей молодости… Вы сами говорили…

– Я?! – похоже, щипать надо было не меня, а Ожигова, – Ничего подобного. Конечно, в былые времена мы встречались с Вадимом, но наше общение носило одноразовый и эпизодический характер, – Павел Александрович серьезно посмотрел мне в глаза, – Да, кстати. Я сегодня выпил лишнего и… И наговорил там тебе всякого, – в отсутствие светского общества Ожигов легко переходил на ты и обратно, – В общем, я был не прав. Есть, как видишь, еще совесть у многих в этом мире. Хотя, если честно, – Ожигов хитро подмигнул, – Всё это – блат чистой воды. За мной ведь и вправду грехи водились, наказания достойные… А они простили… Потому как свой, – Ожигов говорил уже сам с собой, – Тем хуже! Тем труднее с самим собой сладить. Когда знаешь, что тебя просто пощадили, становится так мерзко. Хочется плюнуть на это всё, начать сначала. Или хоть продолжать честно. Чтоб ночами спокойно спалось… Не из страха перед ними, нет. Просто так легко, когда по совести, – Ожигов глянул на меня и, кажется, только сейчас вспомнил о моем присутствии, – Ой, что это я вас своими умозаключениями перегружаю. Вы уж простите. Это все к делу не относится. В общем, не знаю я, где ваш Робин. Не видел. Не встречал. Сам я его, кстати, плохо знаю, чего и вам советую.

– Х-м, – только и смогла выдавить из себя я, – Извините, показалось.

Похоже, г-н Ожигов не собирался выдавать Вадима. С какой-то стороны это даже радовало.

«Идиотка!» – вновь включился в голове Здравый Смысл, – «Отвяжись от человека! Неужели ты думаешь, что после содеянного, Робин останется на вечеринке? Он ведь прекрасно понимает, что ты обо всем догадаешься и накинешься с расспросами!»

«Он же осторожный человек, значит вернется, дабы не вызывать подозрений у общества.»

«Да кто, кроме тебя, в таком бедламе вообще внимание на отсутствие Робина обратит? И потом, узнав об угоне, добрая половина гостей разъехалась. Никому не хочется с милицией беседовать. Сейчас ведь приедут. Единственные люди, которых следует опасаться сейчас Робину, это ты и Ожигов. Павла Александровича Вадим подкупил возвращением машины… А тебя? Почему он не боится, что ты расскажешь о нем милиции?»

Этот вопрос на миг поставил меня в тупик.

«Потому что Робин доверяет мне… Знает, что я никогда не сделаю ему ничего плохого…»

«Это почему он вдруг так о тебе думает?» – не унимался жестокий Здравый Смысл, – «Вы не виделись с ним слишком много лет, чтобы он мог, не задумываясь, рассчитывать на твою поддержку. Подозреваю, что Вадим перестраховался в отношении тебя каким-то другим способом»

Я вспомнила о Некте и принялась считать до десяти, дабы не впадать в панику.

– Девушка, будьте любезны, пройдемте за мной, – властные нотки раздавшегося вдруг грудного баритона не оставляли шансов обрести внутреннее равновесие.

Я вздрогнула и резко обернулась. Насмешливый, холодный взгляд водянистых глаз. Правильные черты красивого лица неопределенного возраста. Одет в штатское.

– По какому поводу? – стараясь говорить как можно спокойнее, я ударилась в презрительные интонации.

– Здесь только что произошла кража, свидетелям необходимо собраться возле стоянки. Удостоверение появилось перед моим лицом и исчезло, прежде чем я успела что-либо разглядеть в нем. Вокруг крыльца мирно прогуливались Ожигов с Интеллигентным Молодым Человеком.

«Отчего их не призывают в свидетели? Отчего не видно людей в форме?» – мысли отчаянно замелькали в моей голове, – «Чтобы попасть отсюда на стоянку, нам придется пройти вдоль неосвещенной стены ресторана.»

– Спасибо, что сообщили, я подойду.

– Я провожу вас, – тоном человека, привыкшего к повиновению, проговорил незнакомец.

«Вот значит, как Робин решил застраховаться от моей догадливости… А может, незнакомец действует без ведома Вадима? Решил замести следы по собственному усмотрению…»

– Я вас боюсь, – честно призналась я, глядя прямо в глаза противнику, – Никуда с вами не пойду.

Собеседник явно опешил.

– Если свидетелям надлежит собраться в кучу, то я подойду туда вместе с остальными, – продолжила я и, не оставляя незнакомцу времени для возражений, громко заверещала, – Г-н. Ожигов, г-н. Ожигов! Я с вами! Подождите меня!

Не оборачиваясь, я кинулась к Александру Павловичу. Выстрелов в спину не последовало.

– Прибыли из милиции, – тяжело вздохнул Интеллигент, – Теперь всех нас здесь долго мурыжить будут. Представляете, вспомнить всех, кто присутствовал.

– Но ведь есть список приглашенных… Хотя, когда это на подобные мероприятия люди приходили в соответствии со списком. Знакомые хозяев приводят своих знакомых, в то время как половина настоящих приглашенных не является на праздник вовсе. Мне жаль нашу доблестную милицию.

– А мне жаль всех нас и свою кошку. – грустно произнесла присоединившаяся к нам дама с задумчивыми голубыми глазами в ореоле тончайших морщинок, – Бедное животное умрет с голоду, пока эти тупоголовые монстры будут выяснять, что к чему, Дама повела бровью в сторону людей в форме и её морщинки лучиками устремились в том же направлении. В толпе я заметила своего недавнего собеседника. Не таясь, он пристально смотрел на меня.

«Что ж это за мент такой, если в общей суете участия не принимает? Коллеги вон, работают, а он стоит, как истукан, меня высматривает. Не похож он на работника органов. Не похож!»

Рука сама собой юркнула в сумочку и нащупала телефон. Вмешивать Георгия не хотелось, но, похоже, ситуация приобретала оттенок трагичности.

«Жорик ничем не поможет! Телепатически обезвреживать преступников он еще не научился! Только растревожишь зря человека. И потом, представляешь довольную физиономию Георгия, когда он узнает, что ты без него даже с собственными бывшими мужьями разобраться не смогла?»

Пальцы автоматически разжались, вновь опуская телефон на дно сумочки.

Нападать при таком скоплении народа незнакомец решиться не мог, посему я была бы рада, если бы милицейское разбирательство затянулось.

«Ну что ты делаешь!» – возмущался внутри меня поддавшийся нападкам Паники Здравый Смысл, – «Смирившись с неизбежной участью, отправляешься в ловушку! Он же поджидает тебя. Рано или поздно тебе придется отойти от компании, и тогда…»

«Собственно, что я теряю? Не станет же напарник Робина убивать меня?»

Проверять последнюю мысль на практике как-то не хотелось. Хотелось другого: немедленно найти Робина и расспросить его обо всем. Пусть отпустит Шурика! Пусть вернет Клюшке машину! Пусть докажет мне, что на самом деле не виновен! Пусть скажет своему Некте оставить меня в покое!

«Если же Вадик откажется осуществлять все эти мои желания, то я немедленно сойду с ума!» Решив, что это недостаточно страшная угроза для Робина, я вспомнила о разоблачительном письме, о котором Настасья непременно сообщит Жорику, и почувствовала себя увереннее.

Вновь глянув на Незнакомца, я насторожилась. На этот раз он отвлекся, отвечая на вопрос кому-то из толпы.

«Вот он, мой шанс!» Не вполне понимая, зачем всё это делаю, я отступила за спины Ожигова и Интеллигента и быстро юркнула в дверь с надписью «Ж».

«И что теперь? Рассчитываешь сидеть здесь до скончания века?» – ядовито поинтересовался Здравый Смысл.

В этот момент дверь осторожно приоткрылась. Моментально представив свой вид со стороны (эдакая барышня из интерната для умственно отсталых, застывшая в центре туалета с открытым ртом и задумчивым взглядом), я решила изобразить хоть какое-то подобие деятельности. Подлетев к зеркалу, я принялась сосредоточенно поправлять косички. Дама с морщинками (а незваной гостьей оказалась именно она), к моему великому удивлению, тоже встала возле зеркала и не менее серьезно, чем я, начала поправлять прическу. Периодически мы косились друг на друга и резко вздрагивали, встречаясь взглядами.

«Здесь явно что-то не то!» – вяло констатировало моё измученное сознание. Глядя на собственное отражение, я вдруг вспомнила, как давно не спала, как устала и испереживалась за последнее время.

– Знаете, мне надоело, – тяжело вздохнула дама, отошла от зеркала и распахнула окно, – Надеюсь, вы не выдадите меня, – женщина собрала длинную пышную юбку, подвязала её чуть выше колен, и взобравшись на широкий подоконник, светло улыбнулась мне, – Я не преступница. Просто очень люблю свою кошку.

– А-а-э? – деловито поинтересовалась я, кивая на распахнутое окно.

– Ах, это, – дама шутливо подмигнула и, ухватившись двумя руками за раму, свесилась на улицу, – Когда мне было еще сорок пять, мы с подружкой сбегали таким образом от навязчивых ухажеров. Знаете, от той породы мужчин, которые считают, что приятное общение и танцы – недостаточная оплата за ужин и шампанское. В молодости я была страшной авантюристкой, – дама блаженно закатила глаза, поигрывая морщинками, – Я хорошо знаю этот ресторан.

Спустя несколько мгновений, потребовавшихся мне, дабы осознать происшедшее, я пулей кинулась к окну, за которым исчезла дама. Третий этаж всё-таки!

С завидной легкостью и быстротой, дама перебирала руками, спускаясь вниз по пожарной лестнице, которая проходила прямо возле окна. Радушное провидение в очередной раз спасло меня. Теперь я знала, как избежать встречи с пугающим незнакомцем.

9. Глава девятая, подглядывающая, подслушивающая и прочие неприличности вытворяющая.

Голова шла кругом. Я смертельно устала и запуталась до невозможности. Врываясь в гостиницу Робина, я находилась в той стадии агрессивности, когда окружающие предпочитают беспрекословно выполнять все просьбы моей истеричной особы.

– Девушка, говорю же вам, – администратор, которого специально для меня вызвали из банкетного зала, в десятый раз повторял одно и то же, преданно глядя мне в глаза, – Такого постояльца в нашей гостинице нет. Съехал еще вчера вечером. Номер телефона? Ну, с какой стати клиент стал бы оставлять нам свой новый номер телефона? Много ли забирал вещей? Ну и вопросы! Нет, вчера работала другая горничная, сегодня она выходная. Да не дам я вам её домашний телефон! Девушка, что вы кричите, ей богу?!

Осознав, что действительно кричу на ни в чем не повинного администратора, я как-то сразу вся сникла. Невнятно пробормотав слова извинений, я направилась обратно к Форду.

– Алло? Аюшки?– мурлыкающий голос Валерии звучал на удивление спокойно, – Катя?! А мы здесь все еще с милицией разбираемся. Правильно, что ты ушла, тут такой бардак. Нет. Вадима здесь нет. А что? Кстати, я же так и не извинилась перед тобой. Просто понимаешь, когда Вадим сказал, что спешно уезжает обратно, я очень расстроилась. Ну да, сказал, что уезжает. Тебе разве не говорил? Передумал жениться, ввиду срочных неотложных дел дома. Понимаешь, я увидела его с тобой сегодня, и решила, что это ты его отговорила услугами нашего агентства пользоваться. Я ж не знала, что у вас свои дела. Вот и разозлилась. Ты не обижайся.

«Итак, Вадька, якобы, уехал. Скрылся. Сбежал. Простился с Кошкой, но не пожелал объясняться со мной»

Отчего-то именно тот факт, что какая-то Валерия больше осведомлена о событиях, происходящих в жизни моего первого бывшего мужа, чем я, казался мне наиболее оскорбительным.

«Эх, Робин!» – мысленно сокрушалась я, – «А я-то считала, что мы родные люди! Считала, что никакое время и расстояние не заставят нас прятаться и воевать друг с другом. Да, мы не смогли жить вместе, но это ведь не повод закрываться друг от друга…Несмотря ни на что, нас всегда связывала невидимая нить, и нитью этой была искренность. Ты разорвал её. Эх, Робин! А я-то думала, что ты у меня есть. Я-то думала, что имею право хоть что-то знать о тебе…»

Отчего-то факт отсутствия у меня прав на первого бывшего мужа огорчал неимоверно. Раньше я действительно считала, что Вадим всегда есть среди близких мне людей. Стоит только позвать, и он, конечно, окажется рядом. И неважно, что я даже не потрудилась сохранить в памяти его импортные координаты, неважно, что мне никогда не пришло бы в голову обращаться к Вадиму, важно, что я твердо знала, что он у меня есть. Просто так, про запас. А вот теперь выходило, что запасы эти давно истощились. Я вдруг почувствовала себя совершенно одинокой и даже расплакалась бы, если б не необходимость следить за дорогой. Форд, повинуясь моей подсознательной воле, направлялся к дому. Я очень хотела спать.

«А может, тебя и не было никогда, Вадим Робин? И тебя, Шурик, тоже не было… А даже если и были, что с того. Сами разберетесь. В конце концов, ты, Робин, наверняка не причинишь Шурику никакого серьезного вреда. Я, как и Виктория, буду просто ждать возвращения Шурика, уповая на то, что существа сильного пола должны знать, что творят. Тем паче, что они наверняка спят ночами. А я вот не сплю. А надо!»

Мысль об ужасном Некто чуть не заставила меня ночевать прямо в Форде.

«Ну, уж нет! Так дело не пойдет. Ты сама никогда не простишь себе подобной трусости,» – возмутилась та часть меня, для которой было принципиально наличие комфорта, – «Из-за какого-то психа отказывать себе в полноценном отдыхе? Если уж спать, так в родной постели…»

«Да, но я же все-таки планирую и проснуться когда-нибудь. Вечный сон, коим чревато появление рядом этого Некты, меня совершенно не устраивает,» – вяло сопротивлялись остатки моего здравомыслия.

«Чему быть, того не миновать! Нельзя вечно прятаться от судьбы. И потом, ты что, забыла? Этот Некто теперь единственная ниточка, ведущая к Робину. Нам даже на руку, если Некто вновь попытается выйти с тобой на связь. Главное, найти методы заставить его вывести нас на след Вадима. Потрудись уж спокойно поспать и поработать приманкой. » – обычно, когда дело касалось сна, эта часть меня умела быть очень убедительной.

Я закрыла Форд и направилась к подъезду. Рой необходимых предосторожностей уже витал в моей голове. Состояние полусна придало новый смысл привычным, обычно совершаемым автоматически, движениям. Приходилось диктовать мышцам: «Ножку вверх, ножку вниз. Пальцы! За работу! Так, набираем номер телефона.»

– Алло, Георгий, здравствуй, как дела?

«Свободной рукой достаем из сумки ключи, вставляем в замочную скважину»

– Просто звоню узнать, как ты поживаешь.

«Я говорю: «замочную скважину»! Не мимо! Так! Теперь поворачиваем ключики.»

– У меня всё замечательно. Пришла домой, собираюсь ложиться спать.

«Ножка вверх, ножка вниз! Пройтись по всем комнатам, проверить, чтоб никого не было. Пока Жорик на связи, жить не так страшно.»

– Ну ладно, спокойной ночи. Ты, это… Приезжай уже скорее.

«Вроде никого. Балкон закрыт. Дверь заперта. Ручка вверх, достать с верхней полки кастрюли»

В качестве сигнализации, я обложила обе двери – балконную и входную – всевозможными кастрюлями и сковородками. Если кто-то попытается проникнуть в квартиру, то поднимет такой шум, что сам со страху убежит. А не убежит – за то время, пока он будет из всех этих посудин выпутываться, я десять раз успею Георгию или Вике позвонить.

«Если сунется, пусть пеняет на себя!» – в полусне подумала я, взгромождая на угол шаткого табурета, подпирающего дверь, тяжеленный старинный утюг. Если бы кто-то вздумал толкать дверь, утюг непременно свалился бы на хитроумную конструкцию из тазов и кастрюль.

«Эх, надо было капкан в магазине купить. Настоящий!» – грозно вздохнула я, и, мимоходом присев на диван в гостиной, моментально заснула, так и не добравшись до мягкой постели спальни.

Разбудили меня посторонние голоса. Сначала они проникли в сновидение, нарушая целостность уже сложившегося там мира и раздражая своей чужеродностью. Потом, когда сон, обидевшись, передал меня в колкие объятия реальности, они сделались источником серьезнейшего беспокойства. Слова разобрать было нельзя, но ощущение складывалось такое, будто разговаривают прямо в соседней комнате. Я собралась с силами, села и огляделась. За окном уже было светло. Выставленная на работу с вечера электрическая лампа смотрелась нелепо и обиженно. Распахнутые межкомнатные двери позволяли мне созерцать обе чудо-сигнализации. И та и другая находились в полном здравии. Значит, источники голосов располагались за пределами моей квартиры. Следовательно, волновать меня они не должны были. Твердо решив не паниковать впустую, я постаралась не замечать назойливые голоса.

«Отчего-то раньше я не замечала за нашим домом подобной слышимости,» – недовольно пробурчала я. То, что слышно было недостаточно хорошо, дабы можно было разобрать смысл диалога, нервировало ничуть не меньше самого факта существования голосов.

Я взяла себя в руки и попыталась сосредоточиться, определяя, что именно надлежит предпринимать сейчас. Прежде чем приступать к делам, надлежало проснуться окончательно. Я отправилась в ванну, на всякий случай прихватив с собой сотовый телефон.

Вчерашнее решение пустить дело о похищении Шурика на самотек, ныне казалось мне плодом воспаленного от недосыпа сознания. Я никогда не простила бы себе столь откровенного бессердечия. Тем паче, что в случае успеха, лавры победительницы еще долго возвышали бы меня на пару рангов над Георгием Собаневским.

Сначала я должна была подробно описать все, сделанные мною из вчерашнего похода на вечеринку, выводы, и, сбегав в ближайшее интернет-кафе, присовокупить их к уже известному разоблачительному письму. Еще нужно было позвонить Настасье и перенести срок её звонков к Георгию и Виктории. Далее я собиралась обратиться в вертлявого червяка, в мучениях ожидающего свою заветную рыбу. По моим представлениям, Некто просто обязан был вновь объявиться и вывести меня на след Робина.

Я гордо вскинула подбородок и уселась за компьютер. Никогда раньше мне не приходило в голову, что предпринимать то, чего очень боишься, может быть настолько приятно. Я чувствовала себя настоящим героем.

«Робин Вадим и Ожигов Павел оказались друзьями юности,» – старательно выстукивала я на клавиатуре своего старенького компа, – «Подозреваю, что оба они имели какое-то отношение к группировке «Дети Деточкина», существовавшей в нашем городе еще в советские времена.»

План этого письма я уже несколько раз прокрутила в своей голове, все сногсшибательные открытия были мною уже совершены, поэтому изобретать сейчас ничего не приходилось. Пальцы с трудом успевали за мыслями.

«Ввиду того, что фамилия «поп-звезды» числилась в списке подлежащих угону автомобилей (том самом, который мы с Викторией обнаружили в её морозилке), предполагаю, что на вчерашнюю вечеринку Робин прибыл с целью похитить машину «поп-пвезды». Но «поп-звезда» не явился. Ничего, команда розовато-оранжевых пригодилась для другого. Осознав, что Ожигов пострадал незаконно, Робин решает вернуть другу юности автомобиль. А бедный Клюшка, на которого Вадим разозлился из-за Кошки, попал под горячую робиновскую руку и остался без машины. Считаю, что Робину должно быть стыдно. Кто дал ему право судить? Если он и в правду гонится за справедливостью, то делает это уж как-то слишком субъективно и однобоко. А может, он банальный, жаждущий наживы вор? Не верю.»

Я быстро пробежалась глазами по написанным строчкам. Похоже, ни один здравомыслящий человек разобраться в подобном бреде не сможет. Получалось еще менее информативно, чем хранимые Шуриком в фишбургерах документы. Шурка, когда свои бумаги туда прятал, небось, тоже думал, что мы вмиг во всем из-за его записей разберемся.

Я тяжело вздохнула и принялась подробно расписывать, как выглядели розовато-оранжевые ребята и их фургон, в котором, по моему мнению, они перевозили автомобили. Оказалось, что сказать что-либо вразумительное на этот счет я не в силах. У сознания есть такое дурацкое свойство – фиксировать лишь наиболее яркие штрихи картинки. Увы, кроме роста и цвета одежды подозреваемые в угоне ничем не запомнились мне. «Интересно, кричащий фирменный цвет подбирался ими специально?» – завистливо подумалось мне. Эх, мне бы такую смекалку, я бы в миг раскрутила хитрого Робина.

В дверь отрывисто позвонили, оторвав меня от оказавшейся столь сложным занятием писанины. На цыпочках подкравшись к двери, я припала к глазку. «Тихо, спокойно,» – монотонно бубнил мой внутренний голос, – «Все в порядке. Не нервничай. Тебя нет дома.» Конечно же, именно в этот момент раздался повторный звонок. Отчего-то он показался уж слишком резким и произвел на мою и без того расшатанную нервную систему гнетущее впечатление. Я вздрогнула, умудрившись задеть свою чудо-сигнализацию. Тазы, кастрюли и утюг с диким грохотом устремились в объятия друг к другу. О том, чтобы остаться не услышанной незваным гостем, теперь не могло быть и речи.

– Кто там? – грозно спросила я, перекрикивая остаточные всхлипы чудо-сигнализации. Уж не знаю, откуда взялась у меня эта глупая привычка спрашивать то, что и сама прекрасно знала. Еще три минуты назад стекло моего дверного глазка с наслаждением исковеркало пропорции соседа сверху. Надо заметить, что факт его причастности к происходящим событиям как-то напрочь улетучился из моей головы. «Обязательно нужно упомянуть Тёмку в моей писанине,» – назидательно сообщила сама себе я.

– Катерина, это же я, типа, Артем!

«Похоже, для контактов со мной Некто решил воспользоваться услугами Тёмки… Эх, еще сосед называется! Знал бы Георгий! Хотя, может, я наговариваю на мальчика? В любом случае, сейчас это выяснится,» – я еще колебалась, но уже понимала, что в конце концов все-таки открою дверь.

– Что там у тебя происходит? – Артем улыбался и преданно смотрел мне в глазок,– Мне позвонить, типа, нужно. Впустишь?

Кажется, сосед был один.

– Ты сам? – больше для того, чтобы выиграть время, спросила я.

– Да. А что?

– Ничего. Просто я не одета, – зачем-то глупо пошутила я, приоткрывая дверь.

В коридор тут же протиснулась заинтересованная физиономия резко оживившегося соседа. Наткнувшись взглядом на моё вполне законченное обмундирование, Артем понял, что купился на плоскую шутку и густо покраснел.

Я не выдержала и рассмеялась.

– Ты что, на осадном положении? – отчего-то Артем говорил шепотом. Он деловито оглядел остатки моей чудо-сигнализации и неодобрительно покачал конопатой головой.

– Тебя ждала, – почти не соврала я, закрывая дверь на оба замка.

Побродив глазами среди разбросанных ныне по коридору запчастей от чудо-сигнализации, я искренне расстроилась, обнаружив, что у любимого моего чайника отвалился носик.

– Жалко чайник, – вздохнула я, зачем-то жалуясь соседу.

– Зато выздоровеет, – решил подбодрить меня сосед, – Раньше, типа, болел. Потому как у него из носа текло. А теперь вот, типа, здоровым будет.

– Кто? – недопоняла я.

– Чайник! – невозмутимо ответил сосед, – Теперь у него из носа течь не будет…

Загадочные шутки соседа, которые он, вдобавок, повторял по несколько раз, периодически приводили меня в крайнее недоумение.

– В общем, ты прав, – оставалось только пожать плечами, – Покойники не болеют.

Бережно подняв погибший любимый чайник, я принялась собирать и остальную посуду.

Артем недоуменно пожал конопатыми костяшками плечей, выглядывающими из растянутого ворота давно выгоревшей от солнца футболки. Всем своим видом выражая пренебрежение к моим дурацким шуткам, сосед проследовал на кухню и открыл кран с водой. Могучий рык водосточных труб на несколько секунд сделал невозможным никакой диалог.

– Ты вот тут шутки, типа, шутишь, а за мной хвост приставили! – шепотом сообщил Тёма, и уперся вопросительным взглядом мне в лицо.

Видимо, я должна была что-то говорить.

– Кто? – изображая человека, к которому каждый день соседи приходят с подобными проблемами, спросила я.

– Как кто?! – изумился Артем, – А то ты не знаешь? Робин, конечно. Не доверяет, типа…

Так… Выходит, Артем прекрасно осведомлен о ходе моего расследования и даже не стесняется демонстрировать свою компетентность. Что ж это такое делается…

– Как он выглядит? – я начала подозревать, о чем этот змеёныш говорит.

– Да ничего вроде, – подозрительно нахмурившись, ответил сосед, – Робин как Робин. А что? Ему, типа, морду, что ли, должны были набить?

– Да не Робин! Хвост этот твой как выглядит?!

– Не кричи! – зашипел Артем, – Слышно ведь все, – сосед посильнее открыл кран, видимо, чтобы заглушить звук собственного голоса, и принялся подробно описывать мне своего преследователя. Без сомнения, сосед говорил о приставленном Викторией наблюдателе, – Я его, гада, – Артём явно очень переживал и волновался, – Только вчера днем заметил. Куда я, туда он… Ну, типа, думаю, всё. Или Робин, или менты… Потом понял, менты бы маскировались. А этот, не стесняясь, в открытую следит. Значит, Робина человек. Тому прятаться не надо. Наоборот. Ему ж припугнуть нужно. Показать, что не доверяет. Это у него манера такая, коллектив в узде держать… Он нас сразу об этой своей привычке предупреждал. «Каждый ваш шаг», – говорит, – «Могу, если что, разузнать.» А тут еще Васёк на меня стуканул, что я плохо работаю… Я в общем, всем стрелки вчера продинамил, никого не сдал. Вел себя так, чтобы у Робина только одобрение вызвать. Сам ему через ребят о хвосте инфо передал.

– Через ребят? – вот о ребятах я, как раз, ничего и не знала, – Ты ж, вроде, стрелки продинамил? Как же ты ребят нашел?

– Сами пришли. Тебе ж слышно все, – отмахнулся сосед, азартно погрузившийся в свой рассказ, – Так вот, я ходил весь день по тусовкам. Типа, стилягу изображал. А этот широкомордый не отставал. В общем, он теперь от меня не отстанет. Я теперь по рукам и ногам связан… Я, это, дяде Жорику СМС сообщение из интернет-клуба кинул. Только вот боюсь, вдруг оно не дошло. Вот решил и сам зайти тоже. Вряд ли этот гад сочтет мой визит к тебе подозрительным, так ведь?

«Вот уж действительно – у страха глаза велики,» – мысленно улыбнулась я, прекрасно помнившая, что охранника мы с Викторией вчера вечером отпустили.

– Ты, это, – сосед слегка замялся, – Расскажи дяде Жорику в подробностях все. Тем паче, у него ж и связи и всё такое… Я сам, конечно, могу голосом ему позвонить, но он просил на трубу только в экстренных случаях звонить. Вот, решил через тебя…

«Ах вот в чем дело! Змееныш испугался! Хочет искать совета и защиты у старших… Против меня воевать уже невмоготу, иначе ж как у Жорика защиты просить? А без защиты Георгия ему самому с Робиным, конечно, не справиться. Надо же, каким монстром себя Вадька зарекомендовал, что собственные пацаны так легко его сдать готовы» – период осознаний и удивлений довольно быстро прошел, теперь мне надлежало как-то действовать, – «Вовремя же, соседушка, ты решил выйти из игры… Увы, пока не выйдет. Георгий, может, и смог бы тебе как-то помочь, но мне это сейчас не выгодно. Мне нужно, чтобы ты меня на Вадика вывел. А для этого тебе придется еще немного с ребятами своими поработать.»

– Слушай сюда, – я внимательно глянула в глаза собеседнику, – Ты мне веришь?

Артем явно не ожидал такого вопроса. Он как-то заумно наморщился, потом хитро сощурился и серьезно ответил.

– Я дяде Жорику верю.

– Это одно и то же, – в очередной раз выдала желаемое за действительное я, – Так вот. Я тебе обещаю, хвост мы уберем, – ну хоть про это я не врала.

– В смысле?

– В смысле все будет хорошо. Главное, делай вид, что ничего не заметил, и действуй естественным образом. Иди к своим ребятам. Нельзя, чтобы Робин заподозрил, что ты настроен против него…

– Да что я, дурак, типа, что ли?! – возмутился сосед.

– Вот уж не знаю, – призналась я, радуясь возможности хоть где-то говорить правду.

– Ладно, пошел я, а то заждались уже. Ты обязательно дяде Жорику передай…

Артем выключил воду, потом с бесцеремонностью завсегдатая проследовал в гостиную и прислушался.

– Слышно, – одобрительно закивал он и самолюбиво улыбнулся.

Слабая догадка мелькнула и тут же погасла в моем с самого утра растревоженном мозгу. Артем не дал ей исчезнуть без следа. Не задав ни единого вопроса, сосед схватил журнальный столик, выдвинул его на середину комнаты, водрузил на него кухонную табуретку и, оседлав образовавшуюся конструкцию, приник ухом к потолку. После чего удовлетворенно закивал и, улыбнувшись, показал мне направленный вверх большой палец руки.

«Даже так?!» – я запуталась окончательно, – «Выходит, Артем вовсе не заделывал отверстие. Просто подклеил обои на потолке… Что ж это получается, он проделал дыру специально, чтобы подслушивать мои разговоры? Но откуда он знал тогда, что Шурик пригласит меня к ведению этого дела? Здесь всё катастрофически не вяжется одно с другим! Может, Артём и есть Некто? А тот тип, что приставал ко мне с расспросами на вчерашней вечеринке, тогда кто? Достоверно известно, что Некто – высокий, страшный брюнет… Стоп, стоп, стоп… Судя по показаниям Виктории, Шурик часто разговаривал с Артёмом. Возможно, бывший второй муж сообщил соседу, что намеревается привлечь меня к поискам доказательств невиновности жертв Робина… Господи, как же всё это перепутано! В конце-то концов, что им всем от меня нужно! Один угрожает и в вещах роется, другой подслушивает разговоры… Какие во мне витамины, что я всем вдруг так интересна стала?»

– Не стыдно тебе, – зашептала я, решившись на прямой вопрос, – Увечить потолок, дабы иметь возможность подслушивать! Нехорошо…

Артём глянул исподлобья, и я вдруг поняла, что разговариваю со взрослым человеком. Подобное открытие о соседе было настолько ошеломляющим, что я даже не слишком удивилась следующей фразе Артёма.

– Знаешь, Катерина, когда речь идет о сломанных жизнях, на поломанный потолок души не остается, – очень серьёзно произнес сосед, потом опомнился и весомо добавил, – Типа! – спустя секунду собственная многозначительность смутила Артема и он стушевался, – А вообще, стыдно, конечно… Но что делать? И потом, я не специально. Я ремонт, типа, делал. Высоту потолка в своей комнате увеличить хотел. А кусок потолка – «Бах!» – и нету. Ну тогда уж думаю, раз такое дело – грех, типа, не воспользоваться. Я ж не по собственной воле. Ты ж, типа, должна понимать…

– Легче всего умыть ручки и сказать: «Я ни при чем, меня заставили», – отчего-то во мне проснулись педагогические наклонности, – Кто ж тебя заставлял? За руки за ноги не держали. Уж не знаю, как можно заставить кого-то шпионить за близкими людьми…

– Издеваешься? – сосед смотрел на меня с неприкрытой враждебностью.

Господи, ну что я ему плохого сделала?!

– Артём, – заранее уверенная в тщетности этой затеи, я все-таки решила поговорить по душам, – Я не издеваюсь. Я не понимаю. Правда, – необходимо было срочно сказать, что-то очень убедительное, – Я не знала, что тебя заставили. Как можно заставить человека пойти на такое?

Губы соседа скривились в горькой усмешке. Отчего-то мне стало жалко мальчишку.

– А кому ж в тюрьму охота идти? – он глянул на меня так, будто этот вопрос каким-то образом объяснял всё происходящее.

– А зачем туда идти?

– Вот и я считаю, что незачем.

Складывалось ощущение, что мы говорим на разных языках. Возможно, мои мысли и походили на консервативное утверждение, мол «раньше сахар был слаще», но все же я готова была поклясться, что моё поколение, пребывая в возрасте Артёма, выражало своё мнение куда более ясно. Нынешняя молодежь, насколько я могла заметить, общалась недоговорками. Это даже казалось мне красивым, ибо даровало простор воображению. Но, с другой стороны, четкого понимания при такой манере общения достичь было невозможно.

– Ты что думаешь, мне ту историю с банком кто-то, типа, простит? – похоже, Артём все-таки был расположен пооткровенничать.

– Какую историю? – насторожилась я.

– Неужто не знаешь?

По выражению лица соседа стало ясно: он испугался, что сболтнул лишнее, и больше никакой информации выдавать мне не станет. Нужно было срочно разубедить Артёма.

– Знаю, конечно, – невозмутимо проговорила я, – Что ж по-твоему, зря, что ли, я это я?

Вот она, польза недоговорок. Сосед даже уважительно закивал, явно растолковав смысл высказывания по-своему и оценив его глубину.

– Вот одного только не могу понять, – мягко говоря, преуменьшила нынешнюю ситуацию я, – Чего ты испугался?

То, что сосед боится, было видно изначально, поэтому попасть впросак с таким вопросом я не могла, а вот побольше информации из Артема вытянуть шансы имелись.

– Дурак потому что, – сосед улыбнулся и снова превратился в легкомысленного юнца, пытающегося казаться взрослым. Просто удивительно, как легко Артём перевоплощался из умудренного жизненным опытом мужика в не обремененного думами и заботами пацана, – Не легко это, на самом деле, банк грабить… Я ж, понимаешь, гангстерских фильмов насмотрелся, думал чепуховое дело. А потом еще ты со своими рассказами дяде Жорику… Я как услышал, что директор банка в маске на работу ходит, так все это и придумал.

Я моментально вспомнила тот далекий зимний вечер. Позвонила мама, долго смеялась, рассказывая, как мерзнет их директор. Я хохотала до упаду, пересказывая эту историю Жорику. Точно! Артем тогда был у нас. Он зашел позвонить и ждал, когда освободится телефон. Ну вот, и здесь я своими рассказами подвигла человека на необдуманный поступок… Память тут же услужливо подбросила рассказ Улитки про незадачливого грабителя в маске. Выходит, это был Артём?

– Но зачем? Ведь ты же знал, что это нехорошо… На работников могли бы потом штрафы наложить…

– Ой, не ти-си-пи моё ай-пи! – фыркнул сосед.

На какое-то время мои мозги отказались от какой-либо другой деятельности, пытаясь осмыслить услышанную фразу. Интересно, откуда у студента-медика знание компьютерного слэнга? Ну, конечно! Все сходится. Так любил поговаривать мой бывший муж… Второй, естественно. Возможно, Артем даже знает, где его искать… Спросить? Рисковать здесь было нельзя. Прямые расспросы могли насторожить подростка и выявить мои истинные цели. Пусть лучше думает, что я не преследую никаких личных интересов. Просто пытаюсь помочь Артему, проникнувшись его раскаянием.

– Банку от этого грабежа ни холодно ни жарко, типа, не было бы! А работники… Я тебе скажу, они там такие бабки зашибают. Никакой штраф им, типа, не страшен! Не работа – лафа, – тут Артем, видимо, вспомнил место работы моей мамы и покраснел, – Ну, не все работники, конечно… Многим, типа, и за дело платят. А мне просто деньги были позарез нужны. От меня девчонка ушла. К богатенькому папочкиному сынку. Я её, суку, знаешь как любил?

– Хотел обратно перекупить? – съязвила я.

– Глупый был. Думал, типа, надо вернуть. Потом уже понял – не нужна мне такая. А тогда… В общем, если б я твою матушку, типа, среди работниц банка не увидел, я б кассу у них тогда выгреб. А так, увидел, испугался, сбежал.

– А пистолет где взял?

– Игрушечный был. В банке ж, типа, одни бабки да бабы. Кто там игрушку отличит? Спрашиваешь, чего испугался… Честно говорю: испугался, что заложит меня твоя матушка, и сбежал. Только потом понял – я ж, типа, в маске был! Меня не то что твоя, меня б родная мать не узнала! Протормозил, типа.

– Круто протормозил, – я невольно тоже перешла на жаргон. И где, интересно, я этого набралась?

– Дальше – круче, – Артём явно обрадовался возможности меня поразить, – Меня ж никто не рассекречивал! Я сам, собственными, типа, ногами пришел и покаялся. «Так мол и так»,– говорю, – «Вляпался…Нужно мне теперь прикрытие.»

Я действительно слегка офонарела от всей этой истории.

– То есть ты сам дал повод себя на крючке держать? Ну даешь! Я такого и подумать не могла. Теперь так и будешь себе не подвластен, – мне сделалось как-то совсем тоскливо. Что же это должно было произойти с Робиным, чтобы он так изменился? Машины ворует – ладно. Бывших мужей чужих похищает – тоже простительно, они, в конце концов, сами виноваты. Но детей малых на себя работать заставлять? – Знаешь, Тём, – я успокаивающе положила руку на плечо соседа, – Ты не волнуйся. Всё устроится. Слежку мы уберём. И из кабалы этой тебя выпустим. Только нужно до ума всё это довести. Понимаешь? Ты, кстати, извини, что я на тебя волком смотрела. Я не знала. Думала, ты добровольно…

– А может, и добровольно, – неожиданно заявил Тема, – Я сейчас уже сам не знаю, на чьей я стороне, – Тёмку явно триста лет никто не жалел, и он немного раскис, пользуясь возможностью поплакаться в чью-то жилетку, – Вроде и так правильно, и так правильно… И те хорошим делом занимаются, и эти… Правда у каждого своя. А я мечусь между ними, как смалец на сковородке. Крышей можно поехать от такого количества правд.

Я вдруг заметила, что, когда Артем не рисуется, он забывает о своем обязательном «типа».

«А у тебя самой?» – заговорил мой внутренний мир, – «У тебя самой сколько правд? Борешься с преступниками? Спасаешь Шурика, который по твоей вине попал в неприятности? Тогда зачем Робина выгородить пытаешься?»

«Потому что он хороший… Я ведь знаю. Просто запутался, наверное. И Артем, кстати, тоже хороший. Просто глупый еще. А хорошим людям нужно помогать из неприятностей выпутываться.»

«Хочешь, чтоб и овцы целы и волки сыты? А так медь не бывает. С таким количеством правд, ты, как лебедь рак и щука в одном лице. Так ничего и не сможешь дельного предпринять.»

– А ты свою правду найди. Найди, и никого не слушай, – одновременно и себе и соседу, подсказала я.

– Легко сказать, – Артем скривился и нервно повел плечом, скидывая мою руку, – Поди отличи, какая действительно твоя, а какую подцепил где, – дословно воспроизвел мой мысленный ответ на мои же слова сосед, – Знать бы где искать, давно бы уже на всех вас наплевал бы с большой колокольни.

Ну вот! Опять я превратилась для соседа в одного из врагов. Интересно, как можно к людям так относиться, но при этом честно ждать от них помощи? Я невольно улыбнулась, осознав, что Жорик, а следовательно и я, для Тёмки нечто вроде взрослых родственников: существа бестолковые, в жизни ничего «не бычащие», но защищать и помогать, если что, обязанные. Смешно было ощущать настолько подростковый подход к жизни от, в общем-то, взрослого уже парня. В моё время мальчишки его возраста ощущали себя намного самостоятельнее. Впрочем, раньше, действительно, и сахар был слаще.

Артем ушел, буркнув нелепое: «А потолку – типа, соболезнования.». А я еще несколько секунд раздумывала над тем, можно ли расценивать эту фразу, как намек на принесение извинений.

Возвышавшаяся посреди комнаты конструкция манила и отталкивала одновременно. По-хорошему, мне надлежало расставить мебель по местам и снова усесться за компьютер. Любопытство оказалось сильнее. Притаившись под потолком в самой что ни на есть неудобной позе, я напряженно вслушивалась в потусторонние голоса.

– Не-а, соседка так голову задурила, что и позвонить, типа, забыл. Взбалмошная баба. Я, говорит, не одета. Прикиньте? Потом просит мебель куда-то передвинуть. У нее муж в командировку укатил, так ей, типа, скучно, – я едва удержалась от попытки злобно и нецензурно выругаться, – В общем, решил сбежать от греха подальше.

– Везет дуракам, – небрежно бросил чей-то скрипучий голос, – А у меня вот, что ни соседка, то старуха, ха-ха, страшнючая, шо та ведьма…

– Скажешь тоже, везет, – бросил в ответ Артем, стараясь удерживать себя в престижной среди нынешней молодежи интонации презрения ко всему миру, – Ей, между прочим, тридцатник. А муж у неё – мент.

От подобной характеристики я чуть не упала с потолка.

«Сама виновата,» – сухо прокомментировал внутренний голос, – «Не надо подслушивать. Меньше знаешь – больше веришь. Надеешься, что о тебе думают лучше.»

– Ну значит, не везет дуракам, – согласился скрипучий.

– Васёк, харе задираться, – приятный спокойный баритон лениво осадил скрипучего. Чувствовалось, что обладатель этого голоса – лидер среди Тёмкиной компании. Кроме того, я откуда-то знала этот голос.

«Стоп! Да ведь это же тот самый розовато-оранжевый тип, что стерег вчера двери черного хода! Выходит, я все верно про них угадала… »

– Я? – Васек явно обиделся, – Это он харе, а не я! Ты его еще выгораживаешь! Да с таким информатором нас скоро вся округа в лицо узнавать будет и автографы просить…

– Замяли, – кратко сообщил лидер и в голосе его почувствовались нотки агрессии, – Тёма тебе все уже объяснил. Нет там его вины. Охранников каждую неделю в этот день отпускали. То, что охрану решили оставить, он знать не мог.

– Да зачем он тогда нужен?! – Васек как-то уж очень яростно не любил нашего Артема. – Я Робину рассказал, посмотрим, что его экспертиза покажет. Может, этот вот специально нас с Мэтром сдать хотел… От Робина еще никто ничего скрыть не смог. Может, Мэтр по Информатора вине пропал.

– Что?! – Артем, похоже, взбесился, – Да мне Мэтр, как брат родной был! Мы с ним, можно сказать, лучшими друзьями стали! Да я тебя!

Я откровенно испугалась. Состояние Артема внушало самые худшие опасения. Сидя под потолком собственной квартиры, я вряд ли могла предотвратить назревающее мордобитие, чреватое летальным исходом. Я собиралась уже начать колотить по батарее, как вдруг услышала:

– Эй, да не психуй так. Успокойся… – Васёк, похоже, понял, что переборщил, – Я не хотел. Накатило просто…

– Смотри, – угрожающе прошипел сквозь зубы Тёма, – Еще только скажи что-то подобное…

– Да подумай, кто Мэтр, а кто ты. Какое там «лучшие друзья»?. Гусь свинье лишь товарищ. Не, я не возражаю, ты к нему действительно душой прикипел. Чего-то я после этого случая с охраной подозрительным стал. Да еще Робин выпендривается… Столько трудов и все насмарку. Такую тачку обратно вернуть… У меня просто с нервами что-то. Аж под жилками трясется.

– Докатились! – тяжело вздохнул Лидер и Васёк мгновенно притих, – С соплей пацанячих друг друга знаем, а не доверяем. Как бабы базарные лаемся. Не совет, а балаган какой-то. Знал бы – ни за что с вами бы в это дело не полез. Лучше б Артем посторонних кого привлек. А я ввязался с детворой в разборки, теперь отвечать за вас должен.

Судя по моим воспоминаниям, Лидер был едва ли не самым младшим в компании. И самым мелким на вид. И самым флегматичным. Кто этих детей-мальчиков разберет? По каким таким признакам они выбирают себе вожаков?

– Не срами, Серж, самому тошно. Говорю же, нервы не в порядке. Я ж извинился даже.

– Проехали, – снова скомандовал Серж, – Перейдем к главному. Послезавтра истекают все сроки. «Бэнтли» клиента должен быть угнан.

Я приросла к потолку. Судя по всему, речь шла о машине нашей «супер-звезды». Другого такого автомобиля в городе просто не было. Над подопечным моего благоверного все сгущались и сгущались тучи.

– Должен, должен… Он должен, пусть сам и угоняется, – неудачно пошутил Васёк, – Я туда не сунусь. Там небось и охрана, и собаки, и сигналка. Без Мэтра нам там крышка. Мы сами ни план подобающий не выдумаем, ни с сигнализацией без прибора мэтровского не справимся. Другое дело, если б этот чёртов певец вчера не поленился на банкет приехать. Вот чем ты, дуб моржовый, думал? – судя по изменившейся интонации, Васек снова набросился на Артема, – Если непонятно было, приедет о Певец или нет, зачем ты нас дезинформировал?! Может, Робину бы не стукнуло в темечко Тоёту возвращать. Жалко же! Столько труда киту под хвост… Я из-за этой Тоеты чуть не поседел, а он её обратно вернул. Всё из-за Певца твоего. Мы и на вечеринку проникли, и фильм прокрутили… А этот Покемон не явился.

– Если б изначально все пошло так, как должно, готовый к покраске «Бэнтли» уже прятался бы в утробе нашего гаража. А может, Робин и увез бы его уже. Будь все по-нашему, мы б эту машинку еще три дня назад прямо из особняка взяли, – напомнил Сергей.

– Мэтр исчез и все с ног на голову перевернулось, – подтверждающе вздохнул Артём, – Я ведь говорил ему – береги себя, Сашко, береги…

– Себя, ладно, – Васёк явно не слишком-то любил своих подельщиков, – Приборчик бы берег.

Сомнений не оставалось, Мэтром в этой компании величали моего бывшего второго мужа. Выходит, Робин похитил Шурика, не сказав ничего своим ребятам? Похоже, Некто с Робиным водили за нос всю компанию.

«Может, рассказать этим детям, кто похитил их Мэтра? Возглавить восстание среди Детей Деточкина, вызволить Шурика, наказать виновных…»

«Замечательно!» – принялась возмущаться Совесть, – «И будешь спокойно смотреть, как эти подростки с расшатанной психикой будут чинить расправу над родным твоим бывшим мужем? Они ведь Вадика на кусочки разорвут, если правду узнают. И потом… Какие из них освободители? Только и могут, что друг друга грязью поливать.»

– Теперь как сигнализации вырубать? – продолжал Васёк, – Может, надо еще раз обыск у Мэтра провести? Вдруг лежит наш рыжий чемодан в целости и сохранности в каком-нибудь шифоньере… Да только знать бы, где наш Мэтр живет-то.

– Робин знает. Он же сказал – нет там ничего. И гараж, и квартира, и рабочее место Мэтра тщательно исследованы.

Я чуть не лопнула от негодования, узрев окончательный вид происходящей картины. Значит, Вадик знал о том, что Некто роется в моих и Викиных вещах. Знал и ничего не противопоставил этому? Может даже, именно Вадик и отдал Некте приказ устроить обыск. Циничность бывшего первого мужа приводила меня в состояние тихого бешенства.

«Как он мог?! Как?!» – клокотало в мыслях.

«Не время для истерик. Успокойся и слушай!» – шикнул кто-то внутри меня и я вся обратилась в слух.

– Ни самого Мэтра, ни чемодана, – закончил мысль Сергей, – Мрак какой-то. Если б не вся эта фигня с машинами, давно надо было бы уже заяву накатать, мол, человек пропал.

– Так, наверное, жена его и накатала. Я слышал, у него, типа, жена есть.

– Робин сказал, что держит ситуацию под контролем. Он этой жене приврал там что-то, дабы не совалась никуда.

У меня на миг перехватило дыхание. Что-то на уровне грудной клетки неприятно защекотало внутренности, порываясь вырваться наружу слезами и криками. Я еле заставила себя успокоиться. Мысль о том, что Робин мог просто сделать вид, что похитил Шурика, дабы избежать привлечения к делу органов, раньше мне в голову не приходила. Если дело действительно обстоит так, то где же тогда Шурик?

«Успокойся! Приметы того, кто увел Шурика из кафе, показывают на Вадьку… Не мог это быть кто–то другой. Не мог!»

«Мало ли в жизни совпадений,» – капризно парировала часть меня, склонная к панике, – «Шурик в опасности, а ты тут дыры в потолке изучаешь! Боишься своего Некту, поэтому и не лезешь на рожон. А тут, можно сказать, каждая минута дорога. Немедленно нужно узнать, Робин ли похитил Шурика. Если нет – пора поднимать панику. Немедленно!»

Господи, но что же я могла сейчас поделать? Я действительно боялась напрямую задавать вопросы этим детям. Не столько из страха перед Нектой, сколько из нежелания всё заранее испортить. Потребуй я сейчас от соседа отвести меня к Робину и, кто знает, не спрячется ли Артем от меня. Потом и его не смогу найти… Сейчас мне оставалось только слушать и впитывать информацию.

– В общем так, – Сергей заговорил предельно серьезным тоном, – День каждому на раздумье. Вечером, как обычно, возле нашего дерева встречаемся. Будем подробности операции обсуждать.

– Что, таки в гараж к певцу сунемся? – переспросил Васек.

– Не вижу другого выхода. Мы Робину обещали. Присягу организации давали. Я лично не хочу проверять, что бывает с теми, кто Детей Деточкина подводит. И потом, мне лично этот наш музыкантик жутко на нервы действует. Ему моя Аленка, когда у нее еще своя группа была, кассету на показ носила. Так он русским языком сказал, в шоу-бизнес ей один путь – через постель. Надо эту гниду бомбануть хорошенько. Ты, брателло, не пойдешь – я сам пойду! Я Робину слово дал, что всё в срок выполним.

– Я с тобой, – неожиданно подал голос Артем, – Чтобы всякие потом не говорили, что я, типа, подставить хочу. Ошибусь в деталях – сам себя, типа, подставлю. Хоть с чистой репутацией сяду!

Последняя фраза, несмотря на пафосность тона, показалась мне жутко смешной и я вынуждена была прикрыть рот ладонью, чтобы не засмеяться.

– Сами они пойдут! – заскрипел Васёк, – Да вы без меня и дверь гаража-то открыть не сможете, не то что в салон проникнуть… Ладно, раз подписались, так все вместе выгребать будем. Я пойду. Свою часть работы, всегда, как часы, выполнял, и сейчас собираюсь. Ваше дело придумать, как с сигналкой быть, да как охранников отвлечь…

– То есть, самое сложное, – вздохнул Артем, – Кстати, так вы мне все голову задурили, что так и не рассказал, типа, в подробностях ничего. Накинулись сразу, ничего объяснить не даете. Не шутил я. Вчера меня не было, потому что хвост ко мне прилип.

– Не шутил? – Серж сделался еще серьезнее, чем обычно, – А что ж не позвонил, предупредить? Мы б не приходили.

– Не догадался, – честно признался Артем, – А что такого, что школьные друзья в гости заходят? Мы ж не по делу, просто сидим, типа, пивко попиваем. Им-то чего?

– Проехали, – Серж хотел сути, а не оправданий, – Что за хвост?

– Тип один странный. Весь день вчера за мной, типа, таскался. Не таясь. Сечете?

Напряженное молчание, повисшее в комнате, несколько затянулось.

– Фигня, – первым отреагировал легкомысленный Васёк, – Это после моего поклепа Робин к тебе, ха-ха, проверяющих приставил. Без проверки, ты цукерка, – потом, видимо, осознав свою неправоту, смутился, – Я, это, каюсь…

– Достал уже своим каяньем, – огрызнулся Артем.

Ситуация снова закончилась бы ссорой между Темкой и злоязыким Васьком, если бы Сергей не взял инициативу на себя.

– Может, и Робин, – спокойно, но веско произнес Лидер. Он явно взвесил все возможные варианты, и теперь готов был выдать окончательное решение. Я тоже невольно прониклась уважением к этому молодому человеку и теперь вместе со всеми ждала его выводов, – Может, и Робин, а может, и нет, – Тоже мне, Америку открыл! Эх, все-таки все они – пацаны недееспособные, – Ты молодец, что к нам вчера не шел, – обратился Сергей к Артему, – Правильно. Рисковать не стоило. И, опять же, – в голосе Лидера послышались игривые нотки, – Василя порадовал. Тот знаешь как искал повод, чтобы своим подозрениям о тебе почву найти. А тут, такое дело! На обязательный сбор не явился, не перезвонил предупредить… Я встревожился, может, и ты исчез, как Мэтр. Вот мы сюда и пришли без предупреждений. Нехорошо, конечно, хвосту глаза мусолить. С другой стороны, друзья детства… Никаких, мол, общих дел, кроме пива и воспоминаний. Сентиментально, зато не вызывает подозрений.

– Что делать-то будем? – не вполне вежливо перебил разглагольствования лидера Артем, – Мне завтра приходить?

– Приходи. Только на старое место. Причем дворами петляй. По чердакам пройдись, пусть потаскаются. Мы тоже так пойдем, чтоб все возможности слежке обрубить. Как к месту подойдешь, подашь условный знак. Не отстанут – кепку в руках верти. А обрубятся – на голову надень и мимо поляны пройди. Если все нормально, вылезем.

– А если нет?

– Ступай тогда куда хочешь. Нервы этим героям пощекочи. Внимание поотвлекай. Но должно быть «да». Понял?

– Постараюсь.

Гости ушли. Было слышно, как Артем громко ругается, расхаживая из угла в угол. Отчего-то я была уверена, что сосед прекрасно знает, что я подслушивала разговор и откровенно рисуется, демонстрируя степень своей нервозности.

Я покинула пост и уселась за компьютер. Необходимо было запечатлеть для потомков массу фактов. И то, что Артема шантажом вынудили участвовать в этом деле. Парень, на самом деле, и не хотел бы в такое ввязываться, но деваться-то некуда. И то, что признался сосед во всем добровольно… И то, что приборчик, изобретенный Шуриком, оказывается, хранился в рыжем чемодане… Нужно было записать все это и отправиться в интернет-кафе, дабы дополнить свое разоблачительное письмо.

«Стоп! Рыжий чемодан! Как же я сразу не догадалась?!»

10. Глава десятая, умудряющаяся убедить всех, что лучше б её и не было вовсе.

Я вызвала лифт и помчалась вниз пешком. Стоять на месте в ожидании было выше всяких сил.

Все складывалось просто замечательно. Мне нужен был Шурик, Вадику – рыжий чемодан. Намечался взаимовыгодный бартер.

Прослышав о наличии у меня бесценного приборчика, сосед, конечно же, легко договорится о моей личной встрече с Робиным. Тем паче, что Артем мне теперь обязан всячески потворствовать. Слежку-то с него Виктория действительно сняла. Возможно, для самого Шурика данная сделка выглядела несколько унизительно.

Я улыбнулась, представляя, как второй бывший муж, целый, невредимый и свободный, ударится в своё привычное шутливое ворчание: «Ну вот, всегда подозревал, что ты ко мне, как к вещи относишься. Приравняла мою значимость к важности какого-то прибора!» Или, что еще забавнее, скажет по-другому: «Эх ты, Кэт! Это же не просто прибор, это просто супер с пупером что, а не прибор! Я его знаешь, как долго изобретал? А ты недооценила, на обычного человека его выменяла. Людей-то вон сколько, а приборчик такой один. Могла еще десятерых мужиков в придачу попросить!»

Хорошо, что вчера у меня даже не хватило сил отогнать свой Форд в гараж. Одарив мимолетным приветствием чуткую совесть нашей эпохи – восседающих под подъездом бабушек-соседок – я, пританцовывая от радости, подошла к Форду.

Багажник был взломан, чемодана в машине не было.

Я беспомощно оглянулась.

– Забрал он чемодан, – услужливо затараторили соседки, распихивая друг друга словами, будто локтями в очереди, – Забрал еще рано утром. Что ж ты такая бледненькая-то? Не ешь, небось, ничего. Минут десять, как забрал. Ты не волнуйся, деточка. Да вчера еще этого чемодана не было. Ох, а как же ты в такой юбчонке короткой ходишь…

Я мысленно выругалась, поклявшись, что когда стану бабушкой, то, если уж буду обсиживать подъездные лавочки, то не поленюсь разогнать всех окрестных воров, которые на моих глазах в чужую машину решат полезть. Форд послушно рванул с места с совершенно не свойственной мне обычно лихостью.

«Догоню!» – отчего-то подумалось мне, – «Далеко они б уйти не успели!»

«Стой!» – наконец переварил происшедшее Здравый Смысл, – «С чего ты вообще взяла, что это Васёк с Сергеем? Откуда им знать про чемодан в твоем багажнике? Что ж они, по-твоему, на всякий случай все стоящие на дороге машины проверяют? Вернись, расспроси свидетелей по-человечески!»

Форд, сдав задом, поравнялся с толстой дворничихой, которая появилась в нашем доме совсем недавно, но уже успела довести до нервного расстройства всех соседей. Её любовь к утреннему сну и дурацкая привычка гонять пыль средь бела дня конкурировали с моей короткой юбкой в смысле степени неодобрения местными бабушками.

– Скажите, вы видели, кто забрал чемодан из моей машины? – опустив стекло, спросила я.

– А то! – дворничиха аккуратно положила метлу на асфальт и ту сразу же присыпало ворохом витающего вокруг нее мелкого мусора, – Все видела.

Дворничиха отвечала, словно прилежная ученица. Кивала большой кудрявой головой в такт каждому слову и даже руки о передник вытерла, считая, видимо, что разговор на «вы» обязывает к опрятному виду.

– Пожалуйста, расскажите, – взмолилась я, уже жалея, что поленилась проехать еще пару метров и позадавать вопросы знакомым соседкам, – Сколько их было, как они выглядели?

– Один, – заговорила дворничиха, – Один он был. Высокий, статный. С черными волосами… Настоящий мужчина…

«Некто!» – я поняла, что шансов на возврат чемодана уже нет, – «Снова он! И догадался же, гад… Впрочем, ничего удивительного. Они с Робиным везде посмотрели, моя машина оставалась чуть ли не последним местом… А Шурик, конечно, хорош… А если б ГАИ знало, как выглядит оборудование Детей Деточкина!? Сидела бы я сейчас за решеткой и тщетно пыталась доказать, что чемодан этот впервые вижу! Еще второй бывший муж, называется!!! Как он вообще посмел меня в эту историю втравить, правды не объяснив? Про какие-то кредиты и проверки людей врал. Как не стыдно-то? »

«Не обвиняй зазря человека!» – вступила в диалог Совесть, – «Всю правду он не стал говорить, чтобы не пугать тебя. Одно дело какая-то незначительная проверка на благонадежность бизнесменов. Совсем другое – борьба с закоренелыми преступниками. А кроме как к тебе обратиться, у Шурика выхода не было. Его Робин с Нектой уже заподозрил, наверное, и не дали бы закончить расследование и насобирать доказательств против Вадика. Поэтому Шурик и Форд брал, чтоб не светиться слишком. Он, может, и не собирался свой чемодан у тебя оставлять. Просто хотел свой приборчик всегда при себе держать, когда уезжает. От греха, точнее от Некты подальше. А может Шурик предвидел обыск в гараже и считал, что мою машину не тронут?.»

«Раз в такое сомнительное дело ввязался – должен был предвидеть любое стечение обстоятельств,» – вяло огрызнулась я.

Впрочем, пора было завязывать с такими конфликтами. Как и положено, при появлении внешнего врага, внутренние войны должны временно прекратиться. Необходимо было срочно придумать новый план.

«Как жаль, что номер с обменом Шурика на чемодан не пройдет,» – вместо генерации здравых идей, мозг решил заняться бессмысленным размусоливанием собственной обиды.

«Да ладно тебе, чемоданом больше, чемоданом меньше. Не раскисай! Главное ведь – добраться до Робина. А методы давления на него и без чемодана имеются. Разоблачительное письмо – тоже сила.»

И тут я осознала истинный смысл подслушанного мною разговора. «Поп-звезда» был последним в списке жертв Детей Деточкина. Послезавтра истекали сроки его обработки… Значит, послезавтра Робин перестанет контактировать с соседом и его друзьями. И тогда я его уже точно не найду. Если я и могла как-то повлиять на планы Вадима, то только прямо сейчас. Этот факт меня абсолютно не радовал.

«Больше тянуть нельзя. Не можешь справиться сама – передай дело людям с большими возможностями. Вплоть до милиции. Упустишь ведь главарей шайки! Придется бедным детям, которым Робин просто мозги запудрил, за все отдуваться. И потом, неизвестно, действительно ли они выпустят Шурика по завершению своей операции. »

Я напряженно вертела в руках телефон. Видит бог, я не хотела предавать Робина. Не хотела. Но, с другой стороны, он сам виноват. Незачем так тщательно прятаться. И потом, не трогай он Шурика, я бы вообще никаких к нему претензий не имела. Кому, как не Вадьке, знать, что я своих бывших мужей в беде не бросаю! Пальцы вдруг вышли из повиновения и самопроизвольно набрали нужный им номер.

– Алле, мне снова нужна Настя, – окаменевшим голосом произнесла я в трубку, когда поняла, наконец, куда звоню. В конце концов, Вадик тоже мой бывший муж.

– Сестрица, ты уж извини, что снова тебя дергаю. Срок моего задания переносится на завтрашнее утро. Понимаешь?

Как это ни удивительно, Сестрица понимала. Наличие их с Дарьей на одной территории положительно сказывалось и на поведении, и на умственных способностях обеих.

Я рассудила, что полутора суток Жорику хватит, чтобы, в случае моей неудачи, полностью нейтрализовать Детей Деточкина. В крайнем случае, просто поднимет на ноги всю милицию. Если я за ближайшие дни не изменю ситуацию – другого выхода не останется. Придется отдать Робина в руки посторонних судей. В любом случае, я обязана была сделать все от себя зависящее, дабы попытаться не допустить подобной развязки.

«Блеф – дело тонкое,» – поучала я сама себя, нажимая кнопку звонка соседа.

– Открыто! – прокричал сосед откуда-то из глубин своего места обитания. Дернув ручку двери, я сразу же попала в окружение аппетитных до покалываний в желудке ароматов. Артем готовил на кухне что-то потрясающе вкусно пахнущее. Я вспомнила, что еще не завтракала, и грустно сглотнула слюну.

– Заходи. А я тут кулинарией, типа, балуюсь, – на своей территории Артем держался значительно увереннее в себе, – Составишь компанию? Не люблю есть один.

Забыв все правила приличия, я энергично закивала.

– Я и не знала, что ты такой мастер.

Артем достал из духовки противень с мясом по-французски.

– Дык, времени ж не было, – смущенно улыбнулся сосед, – А сейчас вот из дому выходить, типа, не хочу – так сразу и до хавчика руки дошли.

– Это – пища, а не твое дурацкое слово. Сам ты хавчик! – обиделась за получившееся блюдо я.

– Может, и правда хавчик, – резко помрачнел сосед, – Я, в смысле. Общественная пища, так получается. Всем чего-то от меня надо… Придумай то, сделай это. Сжирают потихоньку…

– Да? – я вздохнула, извиняясь, – А я думала, что буду оригинальной.

– То есть?

– Мне, пожалуйста, вот этот кусочек, уж больно он симпатичный, – требуемое тут же переместилось ко мне в тарелку, – В том смысле, дорогой сосед, что мне тоже от тебя что-то нужно. Кстати, что касается слежки за тобой… Я всё уладила.

– Спасибо, – похоже, я испортила мальчику аппетит, – А что от меня на этот раз нужно?

«Нормально! «На этот раз»!!! Я его, можно сказать, первый раз в жизни о чем-то прошу…»

– Сущий пустяк, – я чувствовала себя последней сволочью, но на карту было поставлено слишком многое и поступать по-другому было нельзя, – Дело, намного более легкое, чем попытка ограбления банка.

Артем замер, глядя куда-то сквозь меня. Он нехорошо побледнел, отчего конопушки на его лице казались почти черными, и сжал зубы.

«Что поделаешь, дружок,» – мысленно подбодрила соседа я, – «Приходится расплачиваться за собственные ошибки. В этой жизни всё что вы не скажете, как и все, что вы скажете, может быть использовано против вас.»

– Мне необходимо встретиться с Робиным, – безжалостно закончила свою речь я.

Губы Артема скривила ухмылка. Если бы не телефонный звонок, я бы, наверное, накричала на соседа за привычку так неприятно улыбаться. Звонил Георгий.

– Привет, ты где? – судя по шуму по ту сторону трубки, Жорик находился где-то на оживленной улице.

– Чуть выше дома, – ответила я.

– Летаешь, что ли?

– Нет. Дома, в смысле квартиры, – пояснила я, – Сижу у нашего малолетнего бандита, учу его уму разуму.

Артем понял, кто звонит, и принялся размахивать руками, уговаривая меня дать ему трубку.

– А, – коротко отреагировал Георгий, – Долго ты там еще будешь?

– Думаю, долго. А что?

Не решил же Жорик приревновать меня к этому мальчишке?

– Просто спрашиваю, – неопределенно ответил Георгий, – Значит, ничего интимного мне от тебя сейчас не услышать. Погодь, а ты одна там?

– Нет, с соседом, как минимум.

– А кроме тебя там еще гости есть? – похоже, Георгий начинал раздражаться. Я вспомнила его странную реакцию на известие о моей поездке к Вадиму и проснувшуюся тогда в Жорике ревность.

«Может, сейчас Жорик увидел что-то непотребное, в том что я наедине с соседом нахожусь?» – мелькнуло у меня в голове, – «Совсем он там, что ли, с ума сошел?»

Хотя раньше я и стремилась всеми силами проучить Жорика, вызвав в нем ревность, но сейчас мне отчего-то вдруг стало его жалко. Да и не до игр было нынче.

«Побережем, хоть его, Жорика, психику. Должен же в семье остаться хоть один нормлаьный человек», – решила я.

– Конечно есть. Масса, – ответила, наконец, я.

«Ложь во спасение – это не ложь. Так, малюсенькая лжинка. Даже лжинёночек,» – быстро мелькнуло у меня в мыслях.

– Значит, ты так и будешь теперь официальным тоном отвечать, – вздохнул на том конце разговора Георгий.

– Да нормальный у меня тон, – смутилась я.

– Слушай, дай-ка трубочку этому типу. Хотя нет, лучше не надо… Ладно, пока. Рад, что у тебя все в порядке. Еще созвонимся.

Я, недоумевая, глянула на трубку. Чего звонил, зачем звонил? Соскучился? Так неужели трудно словами сказать. Жорик отчего-то считал, что сам факт его звонка обязывал меня моментально расплываться в самых нежных словах и выражениях. Если я говорила обычным тоном, он обижался, даже не сочтя нужным что-то объяснить.

Сосед, похоже, тоже обиделся на меня. Эпидемия у них какая-то.

– У него садился аккумулятор, – оправдалась я перед Темкой, – Итак, повторяю: Мне нужно встретиться с Робиным.

– Я тут, типа, не помощник, – преданно глядя в глаза ответил сосед. Нечто в глубине его взгляда наталкивало на мысль, что Тёмка искренне рад невозможности выполнения моей просьбы, – Где его искать – понятия, типа, не имею. Обычно он или Мэтр сами звонили Сержу и договаривались о стреле.

– Когда в следующий раз созваниваться с ним будете?

– Не знаю! – Артем вдруг перешел на крик, но потом взял себя в руки, – С ребятами я сегодня вечером встречаюсь. Если Робин сочтет нужным, то Сержу позвонит и договорится об этом, типа, следующем разе. Задолбался я уже на всех, типа, стучать! Никому ж зла не желал, хотел как лучше, а тут…

– Артем, послушай меня, – я старалась говорить как можно внушительнее, – Мне очень важно встретиться с Робиным как можно скорее. Ты должен мне помочь. Узнаешь у ребят, когда и где следующая стрелка, и возьмешь меня с собой. Обещаю, никому вреда ты этим не причинишь. Напротив, многим поможешь даже.

– Я таких, типа, загадок не догоняю, – обиженно изрек Артем, – Хочешь что-то объяснить – объясняй.

– Честно говоря, не хочу. Но, видимо, придется, – я обязана была убедить Артема, – Ваш рыжий чемодан у меня.

Артем аж вскочил.

– А Мэтр где, что с Мэтром?

– Сама хотела бы знать.

– Чем докажешь? – свирепо вращая глазами, Артем приближался ко мне. На какое-то мгновение мне даже стало страшно. Сосед явно очень уважал Шурика и готов был на все, чтобы узнать место его расположения.

– Чем докажу что? – я обезоруживающе улыбнулась, – Если ты про чемодан, то показывать я его тебе не стану. Вдруг отобрать решишь. Расскажу только, как он выглядит, чтобы ты верил, – я подробно описала виденный мною в машине чемодан,– А про Мэтра… Твой Мэтр, между прочим, кроме всего прочего еще и мой… – я запнулась, вряд ли молодежное сознание соседа способно было поверить в искреннее расположение между бывшими супругами, – Мой близкий родственник. Чемодан свой он у меня хранил. Могу рассказать, как этот приборчик действует, если все еще не веришь.

– Пароль лучше скажи, – прищурился Артем.

Увы, подобного хода со стороны соседа я не предвидела.

– Ты что, Шурика за предателя держишь? Станет он всем вокруг пароли раздавать. Просто хранил у меня приборчик, опасаясь, видимо, что Робин с ребятами силой его изъять решат.

– Не мог он так про Робина думать. Они друзьями были. И компаньонами.

– Не важно. В любом случае, где сейчас Шурик я и сама бы выяснить хотела. Да и еще во многом разобраться. Прибор у меня. По-моему это достаточный повод, чтобы организовать мне встречу с Робиным. Ты же сам вчера собирался мне всяческое содействие оказывать?

– А дядя Жорик что?

– Да ничего, – я пожала плечами, – Они дружили даже раньше с Мэтром вашим. Он и в гостях у нас бывал.

– Я Мэтра видел у вас. Там и познакомились. Просто не знал, что он тебе родственник. Ты мне про дядю Жорика и чемодан лучше ответь.

– А ты как думаешь? – я не знала, что отвечать, и сочла самым верным предоставить соседу возможность самому придумать объяснение происходящему.

– Ладно, верю, – во взгляде соседа на этот раз сквозило искреннее восхищение. Подобные родственные связи существенно возвышали меня в его глазах. Хорошо еще, что про моё родство с Вадимом Тёмка ничего не знает, – Сказать, что ты прибор продать Робину хочешь?

Мысленно я поблагодарила соседа за отличную идею.

– Ну, да. Чего он без дела валяется, – потом я подумала, что вряд ли человек, вымогающий деньги, может произвести на друзей Артема хорошее впечатление и решила исправиться, – Скажи лучше, что я – доверенное лицо Мэтра. Про деньги говорить не стоит. Мне негативный настрой ни к чему.

– Я тогда сейчас позвоню, типа, Сержу. Он Робину всё, типа, передаст. Если тот выйдет на связь, разумеется. Думаю, из-за прибора Робин, типа, с кем угодно на встречу согласится.

– Такое ощущение, что встреча со мной – это нечто ужасное, – фыркнула я, – Согласится как миленький, – в глубине души я надеялась, что и не из-за прибора тоже, – Только не стоит пока никому говорить, что прибор нашелся.

– Почему?

– Скажем так, – я снова не знала, что сказать. Не объяснять же, что прибор на самом деле давно уже у Робина, – Я не хочу неприятностей и силовых воздействий. Откуда я знаю, какими методами Вадим решит у меня этот прибор изымать.

Я вдруг спохватилась, что назвала Робина по имени. По идее, для Артема я не должна была знать, как зовут его шефа. К счастью, сосед, как всегда, был не слишком внимателен, и пропустил мой промах мимо сознания.

– Да ты что?! – Артем сделал большие глаза – В этом смысле я и за себя, и за ребят ручаюсь. И за Робина тоже. Мы же– за справедливость. Никого безвинно обижать не собираемся…

Я так до конца и не поняла, действительно ли сосед верит в эти сказки, или просто пытается убедить окружающих в своей наивности.

– Сказки это всё, – сухо отрезала я, – Сделаешь, как я говорю. Узнаешь, когда и где Робин в следующий раз появится, и расскажешь мне.

В кухне воцарилось молчание. Артем передернул костяшками плечей и отошел к окну.

– Ты же сама знаешь, – в конце концов, заговорил он, – Нам без этого прибора -–крышка. А появится ли Робин до того, как мы с «Бэнтли» возиться начнем, никто не знает. Ты понимаешь?

Ситуация принимала совсем дурной оборот. Своим враньем я практически толкала Тёмку и его друзей в руки к охранникам. Будем надеяться, что Вадик не сможет не объявиться до попытки угона «Бэнтли». Ведь, по сути, именно Робин заинтересован в успехе операции, значит, он должен принести чемодан с прибором до её начала. А если Вадим еще до встречи сообщит ребятам, что прибор нашелся? О возможных последствиях собственного блефа я усердно старалась не думать.

– Знаешь что, – я говорила первое, что приходило в голову, пытаясь успокоить Артема, – Если Робин не объявится, то прибором воспользоваться все равно не получится. Там код стоит на чемодане. Его только Мэтр и Робин знают.

– Испугала ёжика голым задом! – не слишком-то вежливо отреагировал на моё предупреждение сосед, – Что ж мы, по-твоему, обычный чемодан не взломаем?

Только этого мне еще не хватало. Вот, довыдумывалась.

– Там не обычный замок, если два раза неправильный код ввести, программа в приборе стирается.

– Откуда там программа?

– Почем я знаю. Как Шурик мне говорил, так тебе и передаю.

– Мало ли что он тебе говорил. Надо же как-то от вашего, типа, бабского любопытства страховаться. Не могло там быть никакой программы. Хотя… Знаешь что? Я сейчас Сержу схожу позвоню. Пусть знает, что говорить, если Робин ему вдруг позвонит, – Артем перехватил мой испуганный взгляд, – Не дрейфь. Про чемодан он Робину не скажет. Просто передаст, что срочно встретиться необходимо. А сам Серж и не подумает у доверенного лица Мэтра чемодан отнимать. Мы ж по-умному поступим. Скажем, что ты всё, как должно, сделала. И пароль сказала, и чемодан мне показала.

– А ты за своего Сержа ручаешься? – с сомнением спросила я, – Вдруг решит перед Робиным прогнуться и про чемодан скажет.

– Ручаюсь, – быстро проговорил Артем, – Серж никогда не перед кем не прогибался. Если я попрошу молчать – промолчит. Ты просто не понимаешь. Это же Серж!

– Ладно, поверю. Но, смотри, я твоему слову, можно сказать, свою безопасность доверяю. Идем звонить.

– Если хочешь, можешь дать мне ключи, я, типа, сам позвоню. Что ты будешь туда-сюда бегать…

Я поняла, что Артем очень хочет поговорить с друзьями без моего присутствия. Ладно. Я ж не монстр какой-нибудь.

– Хорошо, только приходи быстрее, – я кинула соседу связку ключей. Как ими пользоваться, он не спросил. То ли считал себя великим открывателем замков, то ли… Неприятная догадка снова полоснула по нервам. «Неужели сосед помогал Некте проникнуть ко мне в квартиру? Может, сейчас он идет сообщать своим о том, что меня надо срочно остановить и отобрать у меня чемодан.» Я постаралась прогнать из головы такие черные мысли. Ведь Артем теперь покаялся и сам просил у меня помощи. ..

Едва дверь за соседом прикрылась, я кинулась в зал, и, откинув гладкошерстное ковровое покрытие, прильнула ухом к заветному отверстию. Вот это слышимость! Артем негромко напевал что-то себе под нос. «Что он ходит? Он звонить туда пошел или по квартире гулять?» Решив, что соседу необходимо время, дабы придумать, что именно говорить другу, я терпеливо выжидала. Дождалась! Судя по всему, Артем взял телефонную трубку и ушел с ней на кухню.

Я зачем-то набрала номер сотового Жорика.

– Привет еще раз, – глупо сообщила я, – Скажи, ты про то, наедине мы с соседом или нет, отчего спрашивал?

– Гхм, – многозначительно ответил Жорик, – А ты все еще с ним?

– Уже нет.

– Вовремя.

– Что вовремя? – не поняла я.

– Вовремя ты звонишь. Еще пару минут и у меня б аккумулятор на трубе сел. Ты б тогда вообще не дозвонилась.

– Ладно, – я поняла, что ничего толкового из Георгия не вытяну, – Зарядишь трубу – позвони.

Звуков от Артема по-прежнему не доносилось. Конечно же, он пустил в кухне воду из-под крана. О воде я догадалась, судя по горловому пению кухонных труб. Ни самого всплеска воды, ни разговора соседа мне слышно не было. Похоже, звуковой мост работал только между большими комнатами наших квартир. «Нашел, в чем осторожничать!» – обиженно проголосило что-то в моих мыслях.

Сосед вернулся довольно скоро. Наброситься на него с обвинениями в недоверии и тем самым выдать свою страсть к подслушиванию я не решилась.

– Опоздали! – горестно вздохнул сосед, – Робин уже звонил.

– Серж не попросил об экстренной встрече? – заволновалась я.

– Конечно, не попросил. Ему-то она на фиг, типа, не нужна. В общем так, Робин сказал, что сам нас в ближайшие дни найдет. Я Сержу рассказал про тебя и чемодан. Он согласен принять доверенное лицо Мэтра в команду. Пойдешь сегодня со мной к ребятам, подробности плана оговаривать. Если что – чемодан ты мне уже показывала, а пароль у нас «Десять стрел» был. Поняла? Я за тебя, между прочим, поручился.

– Ну спасибо, – до меня медленно начало доходить, что из частного детектива я потихоньку превращаюсь в соучастника преступников. Хорошенькое перевоплощеньице. Интересно, можно ли это считать карьерным ростом? Судя по предполагаемым заработкам, однозначно «да». Вот бы Жорик удивился…

– Знаешь, – сосед вздохнул как-то излишне скорбно, – Я ведь, типа, и правда переживаю очень.

Мне захотелось как-то поддержать парня, но я не могла подобрать слов.

– Так переживаю, – еще раз повторил Темка, – Даже дяде Жорику сейчас позвонить пытался, хоть и ты здесь есть… Только у него занято. Не дозвонился я.

За то, что я ничем не выдала своего волнения, мне нужно было поставить сразу три памятника.

– Зря, – как можно равнодушнее заявила я, – У него труба садится. Он же просил не звонить ему без крайней надобности. Нужно будет – он сам позвонит. Мне на телефон. Он же знает, что я у тебя. И потом, ты ж не хочешь Жорика подставить? Откуда ты знаешь, может все твои телефонные разговоры прослушиваются?

Сосед преданно глядел мне в глаза и кивал в такт моим не слишком-то логичным объяснениям. Похоже, он поверил мне.

Артем явно не мог сидеть на одном месте. Походив немного из угла в угол кухни, он принялся убирать со стола. Я заметила, что сосед так и не поел.

– А дальше что? – нарушил затянувшуюся паузу Артем через несколько минут.

– После чего?

– Ну, столкнешься ты с Робиным, продашь ему чемодан… И что?

– Увидишь, – неопределенно ответила я, – В любом случае, твоей репутации ничего не угрожает.

– А ребята?

– Откуда я знаю?! – возмутилась я, – Твои ребята, ты и разбирайся. Чем-то же вы думали, когда помогать Робину начинали…

– Эй, – Артем быстро сдул со лба челку, – Мы так не договаривались… Ребятам тоже помочь надо.

Нет, ну вы видели это подрастающее поколение? Изначально речь шла всего-навсего о страховке перепуганного Робиным Артема. Теперь выясняется, что я взяла на себя ответственность и за Сержа с Васьком тоже. Не слишком ли много требует этот мальчишка? Впрочем, он-то считает, что требует не от меня, а от своего всесильного дяди Жорика.

– По крайней мере, все возможное сделаем, – смутно пообещала я, – Только и ты со своей стороны, будь добр, не ленись.

– А я че? Я что могу…

Разговор снова зашел в тупик. Как-то слишком мало он мог, этот Артем.

– Ладно. Скажи лучше, на что твои ребята рассчитывают? Я про «Бэнтли» сейчас говорю. Там ведь и кроме сигнализации масса всяческих препятствий. Забор хотя бы, вокруг особняка.

Артем недоуменно посмотрел на меня, потом прыснул преувеличенно истеричным смехом.

– Скажешь тоже, «забор»! Была б это, типа, самая главная беда… Нет такого забора, который с помощью веревок перелезть не получится. Нашла, типа, проблему. Вот охрана, это да, это серьезней. Для того информатор и нужен. Я, то есть. Эх. в случае с этим Певцом все не в дугу. Врут, что первый блин, типа, комом. У нас вот последний никак не удается, – Артем оживился. Видно было, что сосед азартно увлечен своими обязанностями. Похоже, Тёмку интересовала не столько последующая нажива, сколько сам факт совершения рискованного поступка, – Вот если б Мэтр не пропал… Мэтр у нас нечто вроде главного, типа, режиссера. Он всегда что-нибудь такое придумать мог, отчего у нас все гладко выходило. До чего ж не вовремя он пропал… У охранников Певца период был, когда они, типа, одни в доме были. Семья клиента, типа, отдыхать укатила. Тогда надо было действовать. Только тогда. Лафа для нас была. Охранники вечером двор обойдут, замки проверят, сигналку включат и, типа, в дом спать. А что? Хозяев нет, изображать служебное рвение, типа, не перед кем. Сейчас они, бедные, в беседке всю ночь сидят, пулю вдвоем пишут, слушают, не спят. Если б у нас тогда приборчик был… Без шума сработали бы, никто б из них, типа, и не проснулся бы. Для верности их в доме запереть можно было.

– А ты все это откуда знаешь? – удивилась я.

– Работа такая, – самолюбиво хмыкнул сосед, потом не выдержал, признался, – Да что там, типа знать. На дерево, что неподалеку от забора растет, залез, в листве, типа, спрятался, и следи себе. У нас же не как у буржуев, участки-то небольшие. Междусобойные разговоры ихние прекрасно, типа, слышно. Видно всех. Лафа, в общем. А поймают – дурачком прикинусь. Мол, даун я, решил груш набрать. Максимум, поколотят и отпустят, кому с больным охота связываться.

– Ловили хоть раз?

– Не-а, – довольно улыбнулся Тёмка, – Везучий я. И потом, мы раньше по частным дворам и не работали. У всех нормальных, типа, людей гаражи где-нибудь под окнами. Или вообще стоянка обычная где-нибудь возле офиса. А офисной охране думаешь охота всю ночь дежурить? Или спать заваливаются, или девок приведут, и не до работы им уже, типа.. А из одного офиса братва вообще собиралась на полночи в общагу в гости свалить. Там День Рождения у одной был.

Темка вдруг помрачнел. Я догадалась из-за чего.

– Собирались, и не пошли?

Сосед кивнул.

– Васёк на меня до сих пор дуется. Робину поклеп настрочил, требовал дать нам другого Информатора.

– Я слышала.

– Фигня, все то, что ты слышала. Ни секунды Васёк не думал, что я специально. Просто другого Информатора хотел найти. Всё ныл, что нам профессионала не дают. А проверку устраивать и все такое, это уже Робин, типа, сам придумал. Он вечно нам мозги промывал этой проверкой. Мол, ежели что, имейте в виду, на каждого из вас управа найдется, каждый, типа, шаг отследить можно. Я уже, типа, дерганным от всего этого стал. Нервы на пределе. Прикинь, так рисковать каждую секунду…

– Тяжело, – согласилась я.

– Потом все еще хуже пошло. Потом я выяснил, что клиент петь на одной, типа, тусовке будет. Поднял наших на уши. Робин поднял старые связи, каким-то образом договорился, чтобы, типа, Серегу с Васьком туда пустили. Какое-то оборудование в аренду взял, чтоб ребята техперсонал изображали. Я охрану на стоянке подпоить снотворным должен был… А клиент не приехал! Столько подготовки, столько затрат… И опять, типа, я виноват. Должен был предвидеть, что этот наш Звезда таким носокрутом окажется. – Артем сидел с ногами на кухонном подоконнике и нервно дымил сигаретой. Взгляд его изучал что-то очень важное. Это что-то было где-то далеко за окном, куда дальше уже выгоревшего в солому пустыря, куда дальше соседнего квартала, составленного из новеньких, ровненьких коробочек, выкрашенных в игрушечно-яркие цвета, и даже дальше сливающейся с ясным небом линии горизонта.

– Я тебе одну вещь скажу, ты только не обижайся, – отчего-то меня снова потянуло на нравоучения. Видимо, возраст все-таки брал своё, – Когда занимаешься бесчестными делами, на удачу рассчитывать не приходится. Это закон.

– Так то ж, когда бесчестными. А мы, типа, благородную операцию затеяли. Заставляем воров вернуть награбленное.

Похоже, Артем действительно верил в собственную непогрешимость.

– А кто дал вам право судить, воры они или нет? И потом, неужто выручку вы и правда по детским домам отправляете? Себе неужто не оставляете?

– Это уже Робина, типа, работа. На то он и Робин. – серьезно ответил Артем, – Он и приговоры выносит. Причем не просто так, между прочим, а, типа, после тщательной проработки. Он про них, считай, все делишки знает. Не думал даже раньше, что столько всякой мрази вокруг. Что ж, позволять им, типа, спокойно над нами измываться? Вот я, например, знаешь, почему два года подряд на втором курсе был?

– Прогульщик потому что, и хулиган, – не задумываясь ответила я.

– Так это ж святое, – хмыкнул Артем, – Таких у нас весь, типа, поток. Нет. На второй год меня один наш, типа, профессор оставил. Открытым текстом заявил, типа, без платной консультации никто из нас в теме не разберется, а значит и зачет не сдаст. Все ему эту, типа, консультацию оплатили. А я не стал, пытался, дебил, тему выучить. А потом умные люди подсказали, типа, по-другому надо справедливость в этом мире искать, – я догадалась, что умные люди – это Сергей с Васьком, – В этом году я спокойно этот, типа, зачет сдал. Как все, оплатил консультацию. Деньгами, которые нам Робин выплатил за тачку этого, типа, профессора.

Похоже, Робин рассчитал все очень точно. У каждого члена шайки имелся личный враг среди жертв. Таким образом, никто не сомневался в виновности всех остальных «клиентов». Хотя, почему же, никто? Шурик, вон, попытался. И где он теперь? Похоже, подобную модель поведения своих подопечных Робин тоже предусмотрел.

– Видишь, – я все-таки пыталась разрушить идеализм соседа, – Если бы вы и вправду за справедливость боролись, то личной выгоды из содеянного не извлекали бы. А так, как ни крути, все это обычное воровство.

– Нет! – горячо запротестовал сосед, замахав руками и чуть не свалившись с подоконника, – Нам Робин платит из своих. Платит, потому что считает, что любой труд должен быть, типа, вознагражден, – Артем, казалось, обрадовался возможности оправдать Вадима в моих глазах, – Должны же мы, типа, на что-то жить.

Похоже, Артем жалел теперь, что открылся мне. Стыдился своего недавнего страха перед Робиным и предательства, к которому этот страх привел. Теперь вот стремился урегулировать ситуацию. Интересно, на что тут можно рассчитывать? Артем ведь уверен, что я уже рассказала всё Жорику, чтобы тот выручал незадачливого соседа. А Жорик уж, конечно, не станет верить в сказки о справедливых разбойниках.

– Для Робина то, что он нам оставляет – как накладные расходы. Ты, Катерина, дяде Жорику это обязательно расскажи, – подтвердил мои догадки Артем, – Пусть знает, что всю прибыль Робин потом переправит в интернаты. Робин, между прочим, сам детдомовский, – похоже, последняя фраза была единственной правдой из всего рассказанного только что про Вадьку, – У него за рубежом фирма, которая, типа, все время благотворительностью занимается. У Робина куча дипломов и благодарностей от всяких, типа, фондов есть, – Артем уже немного успокоился и принялся споласкивать стоящие в мойке чашки. – Причем, и от наших детдомов, типа, тоже, – добавил он, заметив, что все еще не убедил меня, – Сечешь?

Ну что можно было ответить на подобную наивность?! Умение Робина очаровывать людей оказалось сильнее любого здравого смысла. Вряд ли этот мальчишка поверит, объясни я ему, как легко подделываются все эти дипломы и благодарности. Кроме того, даже если бумаги действительно подлинные, то нельзя забывать о том, что зарубежные фирмы занимаются благотворительностью исключительно с целью ухода от налогов.

– Обязательно дяде Жорику все это расскажи, ладно? А то он, типа, не то про нас думает. Ей богу не то.

Я молча кивнула. И в качестве обещания, и в качестве благодарности за поставленный передо мной кофе. Хозяйственность соседа не переставала удивлять меня.

– Давай не отходить от темы, – я сделала глоток и ощутила, как живительная кофейная бодрость тонкой струйкой разливается по телу, – Итак, что вы будете делать с «Бэнтли» на этот раз?

– Не знаю, – честно признался Артем, – Это уж пусть Сержик думает. Вся надежда на него. Он у нас, из всех оставшихся самый изобретательный. И потом, слышала же сама, ему этот Певец нужнее.

Я немного удивилась: и тому, насколько естественным Артем считает, что я подслушивала их разговоры, и тому, что сосед так легко спихивает свои обязанности.

– А ты тогда на что?

– Для количества, – хмыкнул сосед, – Не бросать же его одного. Знаешь, говорят, типа, «не умеешь работать головой – работай руками». Это про меня. Я с этим «Бэнтли» уже выдохся. Ничего придумать не могу. Вся надежда на Сержа.

– А Васёк?

– Васёк – профессионал своего дела. Если ему доступ к машине обеспечить, он её, кровь из носу, заведет и уедет. Он, считай, вырос под машиной. У него отец, типа, автослесарь. Но всё остальное – не его ума дело. Не создан он для разработки планов. Раньше ж как было: я собираю информацию, потом мы с Сержем её анализируем, предлагаем Мэтру свой план. Мэтр согласовывает с Робиным, получает средства на текущие расходы. Если нужна серьезная подготовка, то сначала на место мы с Сержем выходим. Ну там, охрану отвлечь, или просто ситуацию разведать. Мэтр с Васьком обычно после нас работают. Мэтр сигнализацией и замками занимается, а Васёк самой машиной. Раз в жизни не по схеме действовали – казалось, не нужны там мы с Сержем, и вот, прокололись.

– А потом? – я старалась спрашивать совершенно безразличным тоном. Так, мол, просто праздную беседу поддерживаю, – Потом с машинами что происходит?

– Ясное дело, – пожал плечами Тёмка, – Тебе что, дядя Жорик не рассказывал, что, типа, в таких случаях с машинами делают? Продают их потом.

– Это понятно. Но как? Ведь машины в розыске…

– Тут уж не моего ума дело. Робин, чай, не в первый раз подобным занимается. Наше дело маленькое. Мы, типа, обещали пригнать товар в гараж и несколько видоизменить машину – свое дело сделали. Нелегкая, кстати, работенка. Мы в этом гараже иногда и днюем и ночуем. Только пока к покраске, типа, тачку подготовишь, крышей поехать можно. А как товар потом из гаража выгонять – это уже Робина, типа, задача. Пока успешно справляется. Больше трех дней у нас тачки не стоят.

Артем, похоже, понял, что слишком много разговаривает и притих, нахмурившись.

«Что ж ты хотел, дружище,» – мысленно посочувствовала ему я, – «Если уж обращаешься за помощью – будь добр, выкладывай все на чистоту.»

Никак не давал покоя тот факт, что рыжего чемодана на самом деле у меня нет. Ведь дети в разработке своих бандитских планов будут рассчитывать на него. Впрочем, Вадим и Некто просто обязаны появиться и вручить Сержу прибор для отключения сигнализации до начала операции. Именно в этот момент я и должна находиться рядом, дабы перехватить Робина. Всё должно было сложиться именно так, как я придумала. Если, конечно, Вадик не собирается подставить своих работников. А также, если Некто работает заодно с Робиным. И если чемодан был действительно тем самым… Дикое количество этих «если» раздражало неимоверно.

– Слушай, а что там за сигнализация у вашего певца во дворе? И вообще, сколько там охранников, сколько жителей?

– Тебе то что?

– Все равно сидим, ждем этой твоей дурацкой стрелки, – наигранно безразлично бросила я, – Чего б не потеоретизировать. Может, что дельное подскажу.

– Зачем тебе мне подсказывать?

И почему б соседу не быть таким же недоверчивым, слушая Робина?

– Вот дубина! – в сердцах выругалась я, – Мне что нужно? Забыл? Мне Робин нужен. А ежели он до этой вашей операции не появится, то мне его после придется ловить. А значит, надо придумать, как все прокрутить таким образом, чтобы у Робина подозрений никаких ненужных не зародилось.

– Тогда с дядей Жориком советоваться надо, – проворчал сомневающийся в моей дееспособности сосед.

– Надо будет, посоветуемся, – успокоила его я, – Рассказывай, давай! Нечего свои обязанности на других спихивать. Мы с тобой сейчас такой план забабахаем, что Сержу твоему и не снился.

То, что в результате несколькочасового мозгового штурма изобрели мы с Артемом, нельзя было назвать планом даже с большим трудом. Набор всевозможных действий, рациональность которых упиралась в извечное моё «если». В одном я оказалась права: не то что Сержу, любому хоть сколько-то мыслящему человеку подобный бред не мог присниться даже в самом абсурдном сне. Любой изобретаемый нами вариант проникновения в жилище поп-звезды немедленно рассыпался под напором вполне справедливой, нашей же, собственно, критики.

После подробного отчета Артема о внутренностях особняка я сразу поняла, что без отключающего сигнализацию и электронные замки аппарата пытаться похитить «Бэнтли» являлось сущим самоубийством . Дом Поп-Звезды, помимо того, что круглосуточно охранялся двумя хорошо обученными бугаями, еще и был напичкан всякой охранной электроникой. Увы, признаться Артему, что рыжего чемодана у меня нет, я не могла. Посему пришлось участвовать в изобретении умопомрачительных по своей глупости идей. В тайне я надеялась, что ни одну из них Серж и Васек не воспримут всерьез.

Артем, тем не менее, остался доволен.

– Когда есть масса вариантов, – задумчиво морща лоб говорил он, – хоть один, да выстрелит.

– Да, но это лишь в случае, если они заряжены! – поспешила развеять его идеализм я, – Если Робин не появится до начала операции, считаю нерациональным её начинать.

– Серж разберется. Наше дело предложить ему варианты. По крайней мере видно, что я не сидел сложа мозги.

Я почувствовала, как мои брови иронично вздымаются вверх. Артем покраснел.

– В смысле, мы не сидели. Мы вообще молодцы. Вот.

Похоже, на бандитском поприще я делала куда большие успехи, чем следовало.

«Детектив помогает преступникам разработать план похищения автомобиля у подопечных собственного агентства! Двадцатилетний гангстер делается стукачом, думая, что всего лишь спасает себя и друзей от гнева начальства! Обеспеченный, приятный в общении эмигрант оказывается злодеем, запудрившим мозги жаждущим активной деятельности пацанам!» – иногда моё сознание вспоминало своё журналистское прошлое и начинало мыслить газетными заголовками. Мир видоизменялся на глазах, переворачиваясь с ног на голову и обратно. И я, сама того не желая, крутилась вместе с ним, рискуя потерять друзей, любимого человека и благие убеждения.

11. Глава одиннадцатая, всех в соучастники привлекающая.

Пробираясь к условленному «старому» месту, мы с Тёмкой усердно петляли по центру, неслышно прикрывая за собой двери черных ходов проходных подъездов. Я послушно отставала на длину какого-то дома, дабы оценить со стороны, ведется ли за Тёмой слежка. Один раз мы намеренно обошли квартал по разным улицам, чтобы окончательно сбить с толку возможных преследователей. Несмотря на комичность всех этих действий, я старалась ничем не выдать собственную иронию. Раз мальчику так хочется поиграть в шпионов, пусть действует. Нельзя мешать человеку самореализовываться. Удостоверившись, что хвост испарился, Артем заметно погрустнел. Он, как и положено двадцатилетнему пацану, не любил легкие победы. Приближаясь к небольшой полянке за городским источником, сосед, как и было оговорено, одел на голову кепку. «Надо же, не забыл! Поразительная для Тёмки дисциплинированность. Эх, использовать бы его, дурака, в благих целях», – смутно подумалось мне. Впрочем, какие именно цели можно считать благими, я придумать никак не могла.

Эти парни умели выбирать места. С трех сторон окруженная высоченными деревьями полянка, разлинеенная солнечными лучами и тенями от стволов, заканчивалась пологим склоном, поросшим высокой травой, украшенной мелким бисером ярко-красных цветков. В таком месте хотелось быть долго. Даже не верилось, что вся эта красотища расположена всего в нескольких минутах ходьбы от оживленного городского месива людей и забот. Откуда-то из кроны огромного дуба, растущего возле поляны, бесшумно выпали две человеческие фигуры. Ловко перебирая руками по веткам, через мгновение они уже оказались с нами.

Как это ни удивительно, Серж и Васёк приняли меня хорошо. Тот факт, что они видели меня с Робиным на вчерашней вечеринке, только укрепил их уверенность в моей порядочности. Точнее, в непорядочности. В общем, в том, что я по собственной воле собираюсь помогать им чинить злодеяния. Или «вершить справедливость», как сами они считали. Я была представлена Артемом, как сестра Мэтра. Ребята поверили. Васёк даже весло балагурил что-то о нашей с Мэтром похожести. Я искренне соглашалась, давно заметив, что долго общаясь, люди начинают удивительно походить друг на друга.

Я довольно легко вжилась в образ, и почти что искренне желала тупомордому «Бэнтли» скорейшей смены местожительства. Оказалось, что чувствовать себя «отважным мечом справедливости» довольно приятно. Сама обстановка встречи настраивала на торжественно-приподнятый лад. Нечто неуловимо подбадривающее исходило от каждой травинки, ссыпалось на нас мудрым нашептыванием листвы, хлопало по плечу еще теплыми лучами вечернего солнца. Мы втроем сидели, одинаково упершись локтями в коленки и подперев ладонями подбородки. Слегка щурились, улыбаясь, слушали расшагивающего по поляне Сержа и смаковали в мыслях собственную исключительность.

«Вот ведь. Другие по душным офисам стоимость колбасы подсчитывают, а мы провожаем день на этом волшебном месте и обсуждаем совершенно особые, обычным людям и в голову не приходящие, рискованные и почти возвышенные задачи,» – окончательно поддалась обаянию вечера я и тут же спохватилась. Расклеиваться подобным образом мне права никто не давал.

Серж изложил оптимальный, по его мнению, план действий, состоящий из усовершенствованных придумок нашей с Тёмкой фракции.

«Дети! Натуральные дети!» – застучало в моих мыслях, – «Да с таким планом не то что к охране. К обычным жильцам соваться нельзя. Неужели же они не понимают?»

Самым неприятным было то, что, дабы иметь время на исправление возможных неудач, Сергей предлагал начинать действовать сегодня же вечером. Первая вылазка на территорию к клиентам должна была состояться через три часа. Увы, по плану Сержа, я оказывалась непосредственным её участником.

– Если не ошибаюсь, – робко подала голос я, – План положено сначала согласовать с кем-то из начальства? Пусть знающие люди оценят…

– Мы сами и есть начальство, – сухо произнес Сергей, – Угон – наша задача.

– Ой, не могу! Упаду сейчас со смеху, – прыснул Васёк и даже с бревна скатился для яркости образа, – Это кто знающие люди? Это Робин что ли знающие люди?

– Пока Мэтр был, он нам, типа, говорил, что делать,. – видимо, считая себя ответственным за мою информированность, проговорил Тёмка, – А Робину наши предварительные разработки, типа, до лампочки. Ему результат важен. И отчет за расходы.

– Все же хотелось бы с Робиным увидеться, до начала операции, – не унималась я, – Лучше б он сам чемодан открыл. Кодовый замок, запрограммированный на блокировку прибора при попытке взлома – дело нешуточное.

– Не зная кода, не суйся, в воду, – нараспев сообщил разговорчивый Васёк, – В смысле, не влезай – самоубьётся!

– У меня вариантов связи с Робиным нет, – не обращая внимания на ерничанья приятеля, сказал Сергей, – Коль не появится до операции – будем замок ломать. Если что – сам потом с Певцом этим разбираться буду. В одиночку. В общем, ответственность беру на себя.

«Ишь, герой сыскался!» – мысленно хмыкнула я, хотя, конечно же, давно уже прониклась симпатией к этому не по годам мудрому парню.

– Прям отец Тереза какой-то! – игриво всплеснул руками неугомонный Васёк.

– И возьмет, – быстро шепнул мне на ухо Тёмка, – И разберется. Он потому и в королях у нас, что ответственности не боится. Бедокурим, типа, вместе. Разгребает – Серж. Всех покроет, всё урегулирует. С детства такой.

В тоне соседа слышалась неприкрытая гордость. Я удивлялась, как в некоторых своих настроениях Артем умудряется так идеализировать людей. Практически в каждом он находил что-то прекрасное, обводил это что-то яркими красками, тыкал в него по-детски изумленным взглядом и категорически отказывался замечать в человеке что-либо другое.

Расходиться условились по очереди и в разные стороны. Сначала Васёк исчез из поля зрения, вприпрыжку спустившись по склону. Мы с Тёмкой должны были уходить следующими, той же дорогой, что и пришли, через городской источник. Последним собирался покинуть поляну Серж.

Тревога нарастала внутри меня, не давая покоя. «Что ты делаешь?» – вопила она, бросаясь грудью на внутренние стенки моей грудной клетки, отчего под ребрами становилось как-то муторно и неуютно, – «А если Робин вообще не появится? Кинешь ребят? Честно станешь участвовать в ограблении клиента твоего агентства? Мало того, что преступишь закон и сядешь в тюрьму, так еще и личного врага в лице бывшего личного друга обретешь. Жорик, небось, не слишком обрадуется, что ты на собственность охраняемого им типа покушалась. Немедленно остановись! Лучше открой все ребятам. Они ведь явно свои люди. Тем паче, к Шурику хорошо относятся.»

Но открыться я, увы, не могла. Слишком велик был риск вызвать тогда подозрения у Вадима и вообще потерять его след. И его, и Шурика, и глупой моей надежды на то, что Робин всё объяснит, оправдается и окажется невиновным.

– Сергей, – еще раз напомнила я, уходя, – Не забудь, ты пообещал. Про счастливое возвращение прибора никому ни слова. Я Робину сама все объясню.

Лидер сидел прямо на траве, и, задумчиво следя за наползающей на склон тенью, ожидал нашего с Артемом ухода.

– Пообещал, – с достоинством ответил Серж. Взгляд его был настолько уверенным, что казалось, будто это Серж смотрит на нас сверху вниз, а не мы на него. И вообще, будто это он, а не я, старше всех здесь на десять лет, – А пообещал, значит выполню, – степенно продолжил он, – Только Робин в этом случае имеет право отклонить просьбу об экстренной встрече. Ему для такого – обоснования нужны.

– Выдумали себе бюрократию какую-то, – я не смогла скрыть легкого раздражения, – Скоро вообще с ума сойдете и письменно общаться начнете. Где это видано, чтобы человека даже в случае крайней необходимости свои же найти не могли.

– Раньше Мэтр мог. Катя, вы мне лучше объясните, почему нельзя Робину открыто о чемодане сказать? – отчего-то «вы» Сергея подчеркивало не нашу возрастную дистанцию, а разницу в половой принадлежности.

«Вот если б Васёк не начал мне «тыкать» с первого же привета, я бы, наверное, чувствовала себя старухой. А с Сергеем отчего-то всё по-другому. Феноменальный молодой человек.», – успела подумать я, прежде чем начать активно сочинять, что же, собственно, отвечать на вопрос.

– Не могу объяснить. Нельзя, и всё, – каким-то десятым чувством я поняла, что Сержу можно и не врать.

– Ладно, как знаешь, – наигранно равнодушно развел руками Серж.

– Будем надеяться на лучшее. Робин должен выйти на связь.

– Господи, неужели нельзя было купить каждому по мобилке, чтобы можно было в любой момент найти друг друга? Организация ниже всякой критики, – снова не выдержала я.

– Напротив, – Сергей улыбнулся, – В наше время и с нашей работой уровень организации тем выше, чем меньше у окружающих шансов найти тебя.

– Детский сад! – фыркнула я вместо прощания и, наконец, присоединилась к Тёмке, уже несколько минут поджидавшему меня у начала тропинки, ведущей в цивилизацию.

Шли молча. В сущности, обсуждать больше было нечего. Артем, пару раз столкнувшийся с грубым моим нежеланием отвечать, больше с расспросами не лез. Я вдруг поняла, что сосед на время общения с ребятами, также как и я, вжился в образ до такой степени, что просто забыл о темной стороне своей миссии. Вряд ли он отдавал себе отчет, что только что предал друзей, приведя меня на переговоры с ними. Странно, ведь он не мог не понимать, что, после встречи с Робиным, я (а точнее, не я, а всесильный дядя Жорик, который, судя по восприятию соседа, и поручил мне внедриться в банду) не позволю, чтобы угон «Бэнтли» состоялся. Видимо, Артем понимал, что рано или поздно их поймают, и надеялся, что его добровольное признание поможет и ему, и его друзьям. А может просто покорно нес ответственность за свой утренний срыв. Испугался, открылся, теперь, будь добр, играй роль предателя до конца. Вообще, складывалось впечатление, что внутри Тёмки жило сразу несколько разных личностей, с разными взглядами, убеждениями и привязанностями, они толпились в Тёмкином мозгу, сражаясь за бразды правления и переругиваясь. Первое, что делал очередной из них, заняв пост руководителя, это рушил все, что настроил его предшественник. Впрочем, в каждом из нас жило много всякого. Отличие, наверное, в том, что в принципиальных вопросах живущие, к примеру, во мне, личности, были единомышленниками, а в Тёмке – оппонентами.

– Смотри на меня долгим, влюбленным взглядом, – улыбнулась я соседу.

Тот слегка опешил от подобной просьбы, но потом, полностью выбравшись из объятий своей задумчивости, понял, о чем идет речь.

– Маскировка, типа, – озвучил он свою догадку и постарался выполнить мою просьбу. Он так старался, что со стороны казалось, будто у мальчика косоглазие.

Возле Форда переминался с ноги на ногу парковщик. В последнее время у меня сложилось ощущение, что оставь я машину даже посреди чистого поля, все равно вскоре выяснится, что парковка там платная. Каким-то неосознанным чутьем я выбирала именно те места для парковки, за которые нужно было платить. Причем, замечала я это, только уже забирая машину.

Когда, возвращаясь из гаража, мы с соседом лениво перебирали четырьмя ногами, я вдруг окончательно поняла, что должна делать сейчас.

– Слушай, подожди меня здесь, а? Мне нужно зайти в этот офис по одному давнишнему делу.

С одной стороны, я не хотела отпускать соседа из поля зрения (мало ли что он решит вытворить, оставшись один. Может, к примеру, сам решить дяде Жорику своему любимому позвонить) С другой – брать его с собой было нельзя

– Нашла время для давнишних дел, – удивился Артем, но послушно остановился. Сосед, видимо, уже смирился с тем, что до конца операции ему придется терпеть мои капризы и играть роль безинициативного сопровождающего, – Нам еще знаешь сколько всего сделать нужно… К другану-пожарнику зайти, новую партию зелья набодяжить. Не успеем ведь!

Я поняла, что он прав. Пришлось взять с Тёмки клятвенное обещание, что отходить от намеченного плана он не будет ни на полшага. Зайдет к пожарнику и сразу домой. Оказалось, что у Тёмки тоже были веские причины не отходить от меня. Со своей стороны я пообещала, что ничего не напутаю и чемодан принесу в целости и сохранности. Условились встретиться за полчаса до общего сбора.

В интернет-кафе работал кондиционер. Я невольно пожалела, что зашла сюда лишь на секунду.

«Ekstrennoe soobshenie! “Bentli” vashego klienta segodny podvergnetsy napadeniu. Skazite otognat’ mashinu v drugoe mesto.» – послала я анонимную СМСку на мобильник Георгия. Как бы ни сложилась ситуация, похищение состояться не должно было. Конечно, это сообщение было «перестраховкой на крайний случай». Доводить ситуацию до реальных попыток похищения «Бэнтли» я не собиралась. Или Робин объявится раньше, или я отговорю ребят действовать, или же ребята, обнаружив отсутствие «Бэнтли» откажутся от операции сами.

Кроме того, я послала вдогонку своему «разоблаичтельному письму» наскоро набранный ворох свежей информации. Стараясь изображать ребят в как можно более светлых красках, подчеркивая, что Робин попросту запудрил детям мозги сказками о романтичных образах «мечей справедливости», я, тем не менее, подробно описала роли и задачи каждого из них в проведенных ограблениях. Если со мной что-то случится, Георгию будет полезна для расследования любая зацепка.

С немного очищенной совестью, я покинула этот оазис и снова окунулась в городскую духотищу. Приближаясь к родным пенатам, я издали узрела пеструю рубашку Артема, заходящего в дом. «Молодец, мальчишка, быстро управился, » – так и не вырвавшись из образа воротилы преступного мира, подумала я.

Даже в подъезде, вопреки обыкновению, было ничуть не прохладней, чем на улице. Гулкое эхо вымученно корежило где-то на этажах стук каблучков моих босоножек. Две человеческие тени, неожиданно выросшие в проеме подъездной двери, заставили меня вздрогнуть и ускорить шаг.

«Дожили, уже от людей шарахаюсь,» – наигранно бодро обсмеяла я сама себя и нажала кнопку вызова лифта. Где-то наверху натужно завыли механизмы, выполняя мое требование.

– Девушка, добрый вечер, – до подкашивающихся ног знакомый голос раздался с лестницы. Путь обратно на улицу перекрывали два человека в милицейской форме. Выхода не было. Стараясь не терять присутствие духа, я обернулась к говорящему. Некто -тот самый высокий брюнет, что пытался задержать меня еще на вчерашней вечеринке – серьезно смотрел мне в глаза и хмурился.

12. Глава двенадцатая, всё запутывающая и упрощающая одновременно

– В чем дело? – увы, никто не обжигался о лед моего голоса.

– Ваши документы? – вместо ответа, заученно беспристрастно произнес Некто.

– Хорошенький способ знакомиться, – наигранно бодро произнесла я, – А ваши?

– Помнится, вчера я уже показывал вам свое удостоверение, – все так же сухо ответил Некто и полез в нагрудный карман пиджака. Как и в предыдущий раз, разобрать содержание корочки я не успела.

Интересно, почему он ходит в штатском? Не хватило денег купить форму? Ребята возле подъезда с почти нежными отеческими улыбками глядели куда-то в сторону детской площадки, делая вид, что происходящее в подъезде их не касается. Кажется, эти двое и вправду были ментами.

«Интересно, если он меня ударит, они вмешаются?» – напряженно заметалась в поисках выхода я. Можно было попытаться позвать на помощь…– «Нет. Похоже, эти двое целиком отдали свои продажные погоны под командование Некты. А жильцы не станут противостоять действиям милиции. Что же делать?»

Я попыталась взять себя в руки. В конце концов, появление Некты сулило мне скорую встречу с Робиным. Нужно было покориться воле похитителей.

– Давайте не будем разыгрывать этот спектакль, – как можно спокойнее произнесла я, – Вы прекрасно понимаете, что паспорта у меня при себе нет. Покажите закон, обязывающий граждан носить с собой документы?

– Сожалею, но я должен задержать вас до выяснения личности. Пройдемте к машине.

И тут я всё поняла. Некто не станет везти меня к Робину. Зачем? У шефа (или компаньона, или подчиненного?) и так много дел. Меня попросту отправят за решетку. Выяснять личность они могут хоть трое суток, а тогда моё присутствие уже никому не навредит.

«Интересно, знает ли об этих планах Вадим?» – отрывочно заметались в моей голове совершенно бесполезные мысли, – «Чем я помешала Некте на этот раз? Чемодан ведь уже у него. Может, кто-то из ребят проговорился?»

В этот момент двери лифта начали раскрываться. Время будто замедлилось. Я заскочила в кабину и надавила кнопку самого верхнего этажа. Не ожидавший от меня подобной наглости Некто на миг замер, изумленно вскинув брови. Наши взгляды встретились. В следующую секунду я со всей силы врезала шпилькой по подставленной на пути у дверей лифта туфле. Некто рефлекторно убрал ногу и кабина, надрывно скрипя, понесла меня вверх. Услышать, успевает ли за лифтом бегущий по лестнице Некто (а я пребывала в уверенности, что он кинется за мной) было невозможно. Ворчания лифта отрезали меня от всех остальных звуков. Кабина распахнула дверцы на девятом. Тяжелые шаги преследователя были где-то на расстоянии полпролета от площадки.

«Ничего себе, скорость!» – позавидовала я, и нажала кнопку третьего этажа, – «Пусть побегает и выдохнется. Главное, не нажми случайно первый, а то попадешь в лапы стоящих у двери.» Дальнейшие действия приходилось изобретать в совершенно экстренном порядке, с минуты на минуту до Некты должно было дойти кликнуть своих помощников. Втроем они легко поймали бы меня. С третьего я, услышав, что Некто тяжело дышит где-то в районе второго, снова поехала на девятый. Оттуда на второй, а потом решилась на свой родной шестой. Странно, что Некто сразу не выставил пост возле дверей квартиры. Так быстро и тихо я не открывала свой замок еще ни разу. Некто был где-то ниже. Он остановился, вслушиваясь в хлопок двери.

«Ну и что теперь?» – мысленно заорала я на саму себя, – «Он ведь легко проникает к тебе в квартиру, ты что, забыла?»

С трудом заставив дрожащее тело отлепиться от входной двери (в панике оно стало абсолютно неуправляемым, и считало, что упираясь спиной в дверь, а ногами в пол, сможет помешать проникновению преступника в дом) я кинулась к балкону. Слабое подобие разумной мысли полоснуло по мозгам и я быстро влетела в соседнюю комнату.

На лестничной площадке раздался звук дверного звонка. Я вздрогнула. Странно, но звонили к соседям. «Может, приглашают понятых для подтверждения моих сопротивлений властям? Или подбросят сейчас чего, а свидетелям изъятие продемонстрируют, » – не к месту вспомнила злобные фильмы о методах работы родимой милиции я.

«Господи, только не сейчас!» – взмолилась я, – «Не позволяй им сейчас остановить меня. Робин ведь уже на крючке. Он почти у меня в руках! Нельзя сейчас ломать все планы из-за нелепой прихоти какого-то Некты. Пусть он временно испарится. Вот поговорю с Робиным, потом и с Нектой разбираться начну. На двоих одновременно меня не хватит… Пусть соблюдают очередь!»

Похоже, моим просьбам вняли. Не дождавшись ответа из-за двери одних соседей, Некто принялся звонить следующим. Глуховатая, но очень ответственная и дотошная соседка из квартиры напротив наверняка окажется дома и потребует подробных объяснений. Это давало мне несколько минут форы.

На дне одного из открывающихся пуфиков лежал потертый и порванный Жорикин чемодан, набитый старыми бобинами, преимущественно без лент. Первый раз в жизни я обрадовалась, что Георгий отказывался выкидывать весь этот хлам. Был чемодан, хоть и наглухо черного цвета, зато по качеству (мягкая рифленая кожа) и размеру походил на заветный оранжевый. Я тщательно обмотала чемодан темно-синей шторой, вольготно распластавшейся в углу того же пуфика, автоматически прихватила валяющиеся там же наручники – трофей предыдущей работы Георгия, – сунула их в свою сумочку и, таки, выскочила на балкон. Чемодан оказался тяжелым, но вполне носибельным.

«Не факт, что Артем не заодно с Нектой! Ты об этом не забыла?» – услужливо подсказал кто-то ехидный из глубин подсознания, когда я, распахнув окно, что есть силы тарабанила шваброй по балконному стеклу соседа.

«Главное – вовремя вспомнить!» – огрызнулась я сама на себя и приветливо помахала свободной от швабры рукой недоуменно свесившемуся со своего балкона Артему.

– Ты готов?

– Не совсем еще. А что, типа, такое?

– Под подъездом менты, – радуясь, что мне есть с кем разделить свои страхи, сообщила я, – Пытались меня задержать… Боюсь, будут дверь ломать.

Артем побледнел.

– Мне надо полминуты, – выдавил из себя он, наконец, – Если начнут ломиться в дверь – зови.

Артем исчез, а я, в волнении прислушиваясь к доносящимся с лестничной площадки звукам, нервно крутила в руках сотовый.

«Нет, Георгия вызывать нужно только в крайнем случае. Если и правда в отделение заберут, тогда. Робин ведь уже почти у меня в руках, нельзя Жорику позволять завалить дело,» – отчего-то вдруг придя в себя, подумала я.

– Я почти собрался, – снова высунулся из окна Артем.

– Ты меня сначала забери, потом собирайся, – попыталась запротестовать я, но сосед снова исчез.

На меня тем временем снизошло совершенно не свойственное мне озарение. Я знала, что нужно делать! Выдернув – отчего-то вместе с гвоздями, штукатуркой и стенным мясом – из балкона бельевую веревку, я тщательно перевязала замотанный в тряпку чемодан, после чего примотала его себе к спине наподобие рюкзака. Свою сумку я одела на шею.

– Пошли? – снова высунулся из своего окна Артем.

– Ты только покажи, как лезть, – небрежно бросила я, скрывая волнение. О том, как можно спуститься с шестого этажа по балконному ряду, я знала чисто теоретически.

Промежуток между вертикальными балконными рядами в нашем доме не страдающие уголовными предрассудками дизайнеры решили украсить декоративной бетонной решеткой. Артем перелез через перила, дотянулся рукой до ближайшего треугольного отверстия, из которых состоял узор решетки, потом переместил в соседнее отверстие ступню, и, довольно быстро перебирая руками и ногами, словно по лестнице, спустился на уровень моего этажа, после чего, легко переместившись с декоративной решетки на балкон, оказался рядом со мной.

– Уж лучше пойду сдамся, – категорически заявила я, – Я так не смогу.

Артем тяжело вздохнул.

– Значит так, наверх лезть проще, – после короткого раздумья констатировал сосед, – Не так страшно и короче. Ты только перелезь на эту решетку, а дальше уже не страшно будет. Вот так, – Артем наглядно продемонстрировал сказанное, – Что, по пожарным лестницам никогда не лазила? То же самое! Тремя конечностями держишься, четвертую переставляешь. Поняла? Давай, становись на перила. Держишься? Да не смотри ты вниз!

Выяснилось, что не смотреть вниз я не могу. И двигаться, осознавая, на какой высоте нахожусь, тоже не могу. Конечности словно окаменели, я совершенно не могла пошевелиться.

– Так, ладно, я тебя сейчас затащу. Не сопротивляйся только… – непонятно каким образом уцепившись за что-то на решетке ногами, Артем попытался вцепиться в мои подмышки. Я с детства боялась щекотки, поэтому вздрогнула всем телом и, едва сдержав крик, еще крепче вцепилась в свой балкон, – Эх, не выйдет. Слушай, а ведь я тебя веревкой страховать могу.

В тот самый момент, когда я начала яростно мотать головой в знак протеста, в мою дверь несколько раз позвонили. С перепугу я стала на удивление сговорчивой. В результате, находясь в полуобморочном состоянии, я оказалась практически распятой на треклятой декоративной решетке. Отверстия в ней располагались на достаточно большом расстоянии друг от друга. Я застыла в ужасе, уткнувшись носом в вонючую бетонную пыль.

– Отдай мне чемодан, – скомандовал Артем откуда-то свыше.

– Не могу, – честно призналась я, – Я его второпях так тщательно к себе примотала, что теперь очень долго возиться придется, чтобы веревку снять.

Артем выругался сквозь зубы и пробубнил нечто не слишком-то вежливое о женском интеллекте. Смотавшись к себе за веревкой, Артем, несмотря на мой панический ужас перед любыми прикосновениями, обмотал ею мою талию.

– Постарайся понять, что я говорю, – проговорил он так, будто обращался к кому-то совершенно невменяемому, – Смотри, теперь у тебя есть страховка. Даже если сорвешься – я тебя затяну обратно. Итак, лезем вверх!

Несмотря на усилившееся от слова «сорвешься» головокружение, я всё же пустилась в путь.

Сосед с восьмого этажа, после нескольких, шепотом кинутых Тёмкой слов, захлопнул рот и поспешил ретироваться вглубь своего жилища. В районе девятого этажа ползти стало значительно труднее: мы попали в заросли винограда. Клятвенно пообещав себе в ближайшее же время отправить сюда работников санэпидемстанции, чтобы отомстить проклятым мошкам за наглые пляски на моем безоружном лице, я доползла до конца решетки. Артем затянул меня на плоскую черную гладь крыши и сел рядом, чтобы отдышаться.

– Что ты соседям наговорил? – осознав, что ужасающий подъем остался позади, я немного успокоилась.

– Да так, – отмахнулся Тёмка, – Сосед сверху – человек понимающий. Ему честно сказал, что от милиции бежим, от политических репрессий спасаемся. Ты ведь раньше журналисткой работала…

Я не стала объяснять Артему, что в нашем городе политические гонения на журналистов невозможны. Общественное мнение настолько не играет в нашей политике никакой роли, что те, кто его пытаются формировать, опасны быть не могут. Чтобы ни написал журналист, как бы ни отнесся к этому читатель – верха все равно будут поступать по-своему.

– Мог бы просто бутылку пообещать за молчание, и все б уладилось, – вспомнив массу подробностей о соседе с восьмого буркнула я.

Да, и грустные моменты жизни имеют свои радостные стороны. Я встала и направилась к растущей из крыши будке. Естественно к той, что находилась в отдалении. Мне ведь нужно было попасть в соседний подъезд. К счастью, в нашем доме постоянно велись какие-то ремонтные работы, поэтому жители верхних этажей, замучавшись отдавать и забирать ключи от выходов на крышу, просто не запирали выходы на замки.

– Как из подъезда выйдем, сразу лезь через перила и прыгай за крыльцо, – шепнул мне на ухо сосед, когда кабина чужого, пропахшего потом и исцарапанного неприличными надписями, лифта спускала нас вниз. Возбужденный от пережитых волнений Артем потерял свою обычную бледность. Конопушки растворились в появившемся на щеках румянце, глаза азартно блестели. Приключения явно шли на пользу внешнему виду соседа. Чего, судя по следующей его фразе, никак нельзя было сказать обо мне: – Слушай, улыбнись. У тебя вид совсем перепуганный. И обязательно посмотрись в свою пудреницу, или где там еще у тебя прячутся зеркала.

– Что, так плохо выгляжу? – с наигранной обидой в голосе спросила я.

– Да нет, – поспешил оправдаться сосед, – Просто примета такая. В зеркало, типа, посмотрись, чтоб не возвращаться. Ну и, чтоб полосы от чердачной пыли с лица стереть за компанию.

Меня всегда немного раздражала Тёмкина привычка сначала выдумывать что-то для защиты от возможных обвинений, а уж потом говорить по существу.

Нырнув за угол дома, мы сразу же выскочили на шоссе и принялись махать руками всему, что движется. Уже сидя в такси, я вздохнула с облегчением и принялась приводить себя в порядок. К счастью, в моей сумке нашлись и зеркальце, и расческа и даже кое-что из тяжелой артиллерии косметики.

Вскоре агрессивного вида брюнетка с косичками, коротко переругиваясь с хипповатого вида конопатым мальчишкой, который настырно пытался изъять у неё отвратительного вида сверток, перемотанный грязной веревкой, зашла на площадку летнего кафе. Этим летом каждый уважающий себя киоск устанавливал для клиентов пластиковые столики с яркими, разрисованными всевозможной рекламой, зонтиками. Таким образом, весь город покрылся мини-кафешками и превратился в огромный рекламоноситель. От разнообразных призывов освежиться и закурить пестрило в мозгах, зато всегда было, где присесть.

– Ну и где, спрашивается, наши друзья? – несколько стервозно поинтересовалась я у Артема, прежде чем отправить его за соком.

– Еще пять минут. Не дрейфь, подойдут, – по интонациям соседа было видно, что он устал от меня необычайно, – Послушай, эта твоя жуткая тряпка привлекает внимания значительно больше, чем сам чемодан. Давай размотаем!

Я устала с ним спорить, поэтому ничего не ответила, только сильнее сжала ногами поставленный прямо перед собой чемодан. Сосед тяжело вздохнул и отправился к киоску.

Странно, но о маскировке в этой компании позаботилась одна я. Серж и Васек были одеты совершенно так же, как три часа назад. Только плечо Василия оттягивала пятнистая спортивная сумка.

– А чего скрываться? – захихикал Васёк, – Нам скрываться не во что! У меня, так точно. Все, что есть из одежды– на мне.

– Разве где-то написано, что людям запрещается пить в кафе пиво? – вскинул брови Серж.

– Интересно, куда же ты деньги, вырученные от угонов, тратишь? – не удержавшись, спросила я Василия.

– На нужды сердца, – серьезно ответил Василий.

– На баб, что ли? – поддержав меня, захихикал, всегда готовый задеть Васька, Артем.

– На музыку. У меня уже знаешь, сколько дисков? – Василий обиженно махнул на нас рукой и отвернулся, – Что метать бисер перед всякими, да? – обратился он к Сержу.

Тот неодобрительно покачал головой, глядя на меня. В сущности, он был прав. Я виновата. Я начала. Дабы исправиться, я хотела, было, серьёзно порасспрашивать Василия о его музыкальной коллекции, но Сергей сделал останавливающий жест и начал говорить о деле.

Из дальнейших разговоров я поняла, что сменная одежда была нужна из всех нас только Артему. Сосед сидел за столиком, не снимая со спины школьного вида рюкзак, и подмигивал мне, призывая не волноваться.

Призывы были напрасны. Я волновалась. Я очень волновалась. Стук собственного сердца заглушал для меня и надрывно орущее из киоска радио, и разговоры ребят. Робин так и не объявился. Надежды рухнули. При всем желании Вадим не смог найти нас здесь. А другого пункта остановки перед началом операции по угону «Бэнтли» не планировалось.

«Сбежать?» – мелькнула шальная мысль, – «Признаться во всем? Что же делать?»

– Так, ладно, – Серж привстал и галантно склонил подбородок в знак прощания, – Мы с Артемом ненадолго отлучимся. Дела, знаете ли…

– Сережа, подожди, – уже не в первый раз за этот разговор начала я, – Не ходите…

Сосед больно стукнул меня под столом ногой, склонился к самому уху, шепнул: «Я за тебя поручился!» В глазах Василия холодными лезвиями блеснуло что-то нехорошее.

– Если боишься, не надо было лезть, – серьезно сказал мне он, потом, испугавшись, что переборщил с резкостью, шутливо добавил, – Кто волка боится, тому и глаз вон.

Сергей мои слова вообще проигнорировал.

– Если через сорок минут не придем, ты, Василь, за старшего. Пойдешь разведаешь, что, да как. Дерево, с которого к ним все видно, знаешь? Если что, ждите связи с Робиным. Он страховать обещал. Связями.

Василь кивнул.

«Так, сейчас они пойдут на выполнение первой части операции. Узнают, что «Бэнтли» в особняке нет, расстроятся, вернутся и отменят операцию,» – забалтывала собственную тревогу я, – «Сейчас им ничего не угрожает. Нагловатый парень из пожарки.. Подумаешь.. В крайнем случае, выгонят и слушать не станут…»

Идея про пожарника, каюсь, была моей. Пытаясь придумать, как бы нейтрализовать охрану, мы с Артемом придумали ряд совершенно неосуществимых вариантов. Увы, некоторые из них показались Сержу реальными. Прислуга поп-звезды отпускалась по домам довольно рано, поэтому особняке, по сведеньям Тёмки, должно было находиться пять человек – два охранника, восседающих в беседке во дворе, и жена поп-звезды с двумя детьми – в доме.. Как говорил Тёмка: «Дети маленькие. Уже ходят и разговаривают, но еще ничего, типа, не понимают. Да нет, не старшеклассники. Дошкольного возраста, я думаю. Судя по бантам – девочки, но шкодят, типа, как мальчики.» Дети и жена ложились спать рано, поэтому их во внимание можно было не принимать. Охранников необходимо было усыпить. Наблюдательный Артем утверждал, что та смена, которая будет дежурить сегодня (и это был дополнительный аргумент к тому, чтобы приступать к началу операции этим вечером) любят выносить с собой железные кружки и банку с заваркой. Выкуренные сигареты они перемежали распитием неразбавленной заварки, спасаясь, таким образом, от желания уснуть.

Отчего-то, услышав всю эту вводную, я вспомнила г-на Ожигова и его рассказы о том, как легко можно было зарабатывать деньги в былые времена. Изначально по плану Артем должен был позвонить в ворота особняка и, прикинувшись распространителем плакатов по технике безопасности, попытаться вступить в диалог с охранниками. И зачем только Ожигов рассказал мне эти свои истории! Если бы не они, не пришлось бы сейчас Тёмке так рисковать. Конечно, изначальная идея была нами же с соседом жестоко обсмеяна.

– Здравствуйте, я из полиграфической компании, у нас сегодня день оптовой распродажи, поэтому я вам за совершеннейшие копейки хочу продать вот этот плакат. Он, конечно, б/у, но потому и такой дешевый! – ёрничая, изображал при обсуждении Артем и покатывался со смеху, – Как проваливать? Да вы что? Даже чаем не напоите? За что бьёте, сволочи!!!

Вдоволь насмеявшись, мы вдруг родили новую идею: Артем должен был прикинуться пожарным инспектором.

– У меня друган есть, пожарник, – вдруг оживился сосед, – Так он, типа, в любой офис может прийти и всех там оштрафовать. Скажет, к примеру: у вас чайник электрический не соответствует пожарной безопасности. Все, закрываю вас. Они ему, естественно, все блага сулят, на лапу, типа, дают… В общем, ублажают всячески.

Артем выпросил у своего другана удостоверение (давно замечено, что на фото в документах все люди – близнецы), приосанился, захватил пиджак для солидности, и собрался идти разбираться. Услышав о намерениях начинать операцию таким образом я, конечно, пыталась остановить ребят.

– Не, друган, конечно, сказал, что никто меня в дом, типа, не пустит. Ну и вообще, что туфта это все. Но попробовать-то можно? – горячо доказывал Артем, в ответ на мои просьбы не совершать глупости, – Я им такую историю, типа, сочиню, что у них головы заклинит.

Мысль про пожарного инспектора изначально исходила от Артема, а он привык защищать свои идеи несмотря ни на что.

– Если этот номер не пройдет – будем Катерину с обмороком запускать, – сухо отрезал Серж, – Должен же быть какой-то вариант? Неужели мы без идей Мэтра вообще ничего придумать не в состоянии?

– Если долго мучаться, можно и замучаться, – многозначительно заявил в ответ на все это Васек, не совсем ясно поддакивая или возражая.

В общем, несмотря ни на что, ребята все же отправились на дело.

– На вас поступила жалоба, – должен был говорить он обитателям особняка, – Вот, истец, – Серж (якобы, племянник проживающей в хибаре возле дороги тети Шуры) должен был с достоинством кивать головой, – Не соблюдаете противопожарную безопасность. Из-за вас в сети замыкания. А сеть-то общая. Не ваша! Государственная! Будите мне хозяйку. В такое время, потому что истец только после работы вашим делом заниматься может. Он – человек работящий. Ну ладно, можете не будить. Только покажите, как проводка распределена. Может, это и не из-за вас замыкания…

Артем должен был отвлекать охранников расспросами и просьбами что-то показать, приподнять, отодвинуть… А Серж, тем временем, устало, как и положено вернувшемуся с работы работяге, восседал бы в беседке, где и подсыпал бы незаметно снотворного в стоящую на столе банку с заваркой. Естественно, предварительно Артем выслеживал со своего дерева удобный момент, когда и заварка на столе будет, и все остальные обстоятельства сложатся благоприятно.

– Слышь, а тебя ведь на самом деле не Катей зовут, так? –оскалился Васёк, отвлекая меня от раздумий.

– С чего ты взял? – опешила я.

– Знаю. Немає у Мэтра сестёр с таким именем.

Вот это было уже чистой воды враньем. Две родные сестры Шурика действительно не были Катями, но ведь имелось еще полчище двоюродных, точные имена которых не знал даже сам Шурик.

– Ошибаешься, – отмахнулась я.

– Да ладно, зовись, как хочешь, – немного раздосадованный тем, что попытка узнать чью-то тайну сорвалась, Васек все же пошел на попятную, – Мне-то что. Это я так, для поддержания обсужания… Точнее, для поддержения обсуждения, – занялся своей любимой игрой в слова Василий. Нормальные люди, когда нервничали, теребили что-нибудь в руках, перебирая, скажем, четки. У Васька, видимо, был свой способ релаксации – он перебирал слова. Не замолкая ни на секунду, Василий, коверкая общеизвестные афоризмы, принялся рассказывать мне всевозможные истории из своего детства. Я вдруг поняла, где видела раньше этого мальчишку. Еше до вечеринки с экраном я видела Васька с Тёмой. Пару дней назад сосед с Василием встретились мне возле подъезда.

– Сколько времени прошло? – перебила его я, не в силах ни на секунду забыть о том, какому риску сейчас подвергаются Серж и Артем.

Васёк мельком глянул на часы.

– Семнадцать минут и сорок секунд, – не прекращая улыбаться, ответил он, и я вдруг поняла, что он ничуть не меньше меня переживает за товарищей. Просто успешно скрывает напряжение за якобы непринужденным разговором. Оттого и рассказы его звучали так нелепо и неестественно.

«Бери пример с младших!» – заразившись от Василия дурацкой привычкой перевирать пословицы, подал голос мой Внутренний Голос, – «Расслабься, делай вид , что ничего особенного не происходит. Сейчас твои ребята вернутся и сообщат, что операция отменяется. Ну какой нормальный охранник в их сказки о пожарниках поверит?! Это ж только дети малые на подобные приемы рассчитывать могут… А даже если охранники и поверят, что нереально. Все равно угон отменится. Машины-то в гараже нет. А на нет, как известно… Правда, это если и в правду нет. »

– Идут! – на миг сделавшись серьезным, шепнул Василий, и снова затараторил что-то приторно веселенькое.

Я вздрогнула и резко обернулась. Сумерки уже почти окрасились тьмою, поэтому приходилось напрягать глаза, чтобы различить два знакомые силуэта, движущиеся по направлению к нам.

– Не вертись, они, как бы, случайно вернулись. Забыли что-то. Поняла?

Я согласно кивнула, не отворачивая, тем не менее, головы от ребят. Артем сиял. Серж, как всегда, оставался невозмутимым.

– Ну?

– Все в полном, типа, порядке, – горячо зашептал Артем, – Показали, поводили по двору. Даже в гараж с «Бэнтли» пустили. Я там приборы смотрел.

– И? – все еще не веря услышанному, спросила я.

– Что «и»? – передразнил Артем, – Один, типа, с Сержем в беседке сидел, другой со мной по территории бродил. Но Серж – молоток. Всё равно выбрал момент, подлил моего зелья.

– А машина? – тупо гнула свою линию я.

– Просто класс, а не машина, – охотно поддержал тему сосед.

– А охранников всего двое, да? – я просто не верила своим ушам. Ну не мог Жорик никак не отреагировать на моё послание!!! Может, поломалась связь?

«Что-то тут не так. Все это выглядит до невозможности подозрительным…»

– Хватит трепаться. Через тридцать минут уже стемнеет. Будем начинать.

– А как же код на чемодане? – словно за последнюю соломинку, цепляясь за собственную выдумку, слабым голосом спросила я, – Робин ведь не явился…

– Васёк знает, как с замком поступить. Он консультировался. Поломкой прибора отрывание крышки чревато быть не может. Катя, вы бы сняли этот цвет майки… Ничего темного накинуть сверху нету? Вас же за два квартала видно.

– И летучие мыши, кстати, белое любят, – решил воздействовать на меня беспроигрышными, по его мнению, методами Васёк.

Я ничего не ответила.

««Бэнтли» на месте! Машина стоит в гараже! Георгий что, совсем спятил? Я же просила его отогнать автомобиль клиента в другое место! Неужели так сложно было позвонить охранникам и сказать им отогнать машину?! Стоп! А ведь он мог специально оставить машину… Как приманку… Как же я сразу не догадалась?!»

В мыслях моментально всплыл текст посланного мною Георгию предупреждения. Ну, конечно, любой профи, получив подобную анонимку, прикажет своим людям организовать засаду. Тогда понятно, почему профессиональные охранники с такой легкостью позволили обмануть себя .

«Засада! Засада! Засада! Что же мне теперь делать? Рассказать все Сержу? Не поверит. А поверит – так провалю себе всю подготовку к свиданию с Робиным. Что делать?»

Вообще-то я не нужна была для участия в угоне. Изначально планировалось, что я принесу чемодан и уйду. Но я, конечно же, настояла на своем присутствии (тогда мне казалось, что единственный вариант не упустить Робина – ходить за ребятами по пятам). Теперь нам с Артемом надлежало прятаться в кустах и ждать результатов. Чемодан я должна была отдать Василию…

«Что делать? Что делать? Что делать?» – я никак не могла избавиться от этой мысли и начать, наконец, соображать, что же нужно предпринимать.

– Тёма, – скомандовал Сергей, еще раз напоминая, кто как должен действовать, – Ты дуй на разведку. Глянешь, вырубились они или нет. А мы пока тут сидим. Если в без пятнадцати не вернешься – значит все нормально. Тогда мы с Васьком пойдем. А Катерина на углу улицы стоять будет, если вдруг что – нас предупредит.

Артем скрылся в быстро окружившей нас темноте.

– Ребята, – хриплым голосом проговорила я, – Операция не состоится… Потому что, – я даже примерно не могла себе представить последствий моего признания, – Потому что…

Дикий визг тормозов прервал мой монолог. Возле кафе, а точнее прямо возле нашего столика, лихо затормозила отечественная девятка. Из неё выскочил Робин и быстро подскочил к нашему столику.

– Уф, – он стер капли пота со лба, – Кажется, успел. Всё отменяется. Особняк поп-звезды набит милицией. Мои люди из ментовки сообщили, что у них там засада.

– Артем! – чтобы не заорать во весь голос, мне пришлось закрыть рот рукой.

– Котька? – Вадим ничего не понимающим взглядом окинул меня, – Ты тут откуда? Это ты от Мэтра, да? – в голосе Робина звучало явное недоверие… Но сейчас мне было не до того.

– Потом объясню, – бросила я, уже на ходу, – Не уезжайте без нас, мы сейчас.

Я бросилась догонять соседа. Тяжелые шаги за спиной и приглушенные оклики не могли остановить меня.

– Куда! Серж пойдет! Стой!

Но я и не думала останавливаться. Пулей домчавшись до поворота на улицу, где проживал «поп-звезда», я увидела мелькающую вдалеке пеструю футболку соседа. Как ни в чем не бывало, что-то тихо напевая себе под нос, он приближался к заветному дереву возле высоченного забора. Подоспевший сзади Серж крепко схватил меня за плечи.

– Дальше не ходи. Увидят – хуже будет. Тёма не дурак, выкрутится. Обычным грушесобирательством отмажется.

В то, что милиция одобрит попытки бывшего пожарника с чужим удостоверением в кармане обносить чьи-то груши, я категорически не верила.

– Артем!!! – что было сил заорала я, рванувшись из объятий Сержа, – Шухер! Беги назад! Засада!

В ту же секунду рядом раздался визг тормозов и Серж бесцеремонно забросил меня на заднее сидение подъехавшей девятки. Спустя несколько мгновений сюда же приземлился запыхавшийся Артем. Машина резко развернулась, почти на месте, не выезжая из круглого освященного фонарями пятачка, и мы рванулись в путь.

– Погони нет, – сидящий за рулем Василий сбросил скорость и выехал на оживленную центральную улицу, – Странно?

– Странно, – согласился Робин. Я с трудом понимала происходящее. – Выходите, расходитесь по одному, – скомандовал Вадим, когда Василий остановился перед перекрестком, – План связи прежний, – Артем и Серж быстро покинули салон.

– Я не выйду! – категоричным тоном заявила я, – Мне с тобой поговорить надо.

Светофор загорелся зеленым, сзади засигналили.

– Ладно, выйдешь вместе с Васьком, – досадливо поморщившись, сквозь зубы кинул Вадим и обратился уже к Василию, – За следующим светофором свернешь в подворотню. Там я пересяду за руль. Заберешь Катерину и привет.

– А ты? – вмешалась в разговор я.

– А мне машину чужую еще вернуть надо, – ответил Робин, – Я её незаконно угнал. У совершенно незнакомых людей. Но ехать-то надо было на чем-то, ведь так? Я думаю, что от столь краткой эксплуатации…

Я испугалась, что сейчас Вадим начнет снова толкать какую-нибудь из своих философских теорий и сделается невосприимчивым к любым обращениям. Но он вдруг запнулся и перебил себя сам.

– Котя, что ты тут навязала, я веревку теперь распутать не могу, – раздраженно спросил меня Вадим.

Я, привстав, заглянула ему через плечо и окончательно пришла в себя. На коленях у Робина лежал обернутый в тряпку чемодан с бобинами. Я моментально вспомнила, что собиралась делать в подобном случае.

– Дай сюда, я развяжу, – небрежно кинула я, – Тайну узла знать надо.

Вадим без всякой опаски подчинился. Едва чемодан попал ко мне в руки, я быстрым движением освободила ручку чемодана от тряпки (хорошо что на исходном рыжем чемодане ручка тоже была черной), достала из сумочки наручники и пристегнула свое запястье к чемодану.

– Теперь ты точно возьмешь меня с собой, – улыбнулась я первому бывшему мужу, демонстрируя руку.

– Вот дура-то, такой груз к себе пришпандорила, – восхищенно присвистнул Васек, – Ты его таскать замахаешься…

На это подростковое хамство никто не отреагировал.

– Рискуешь, что я прикажу отпилить тебе кисть, – задумчиво пробормотал Вадим, и мне вдруг сделалось спокойно. Раз шутит, значит адекватен. Значит, от разговора может быть прок, – Ладно, – снова подал голос Робин, – Тогда высадишься вместе с Васьком и чемоданом. Потом я тебя сам найду…

– Нет, – я почувствовала, что сойду с ума, если Робин хоть на секунду скроется с моих глаз, не объяснившись, – Ты возьмешь меня с собой. Я слишком много знаю. И про Детей Деточкина, и про Ожигова, и даже про Шурика. С кем, ты думаешь, вместо Виктории разговаривал? – в глазах Робина мелькнуло недоумение, – Со мной. Причем все, что я знаю, записано на бумаге и хранится в надежном месте. Попробуй только сбеги – вмиг куда надо сведения отдам.

– Так-с, – с каждым моим словом Робин делался все темнее и темнее, – Вась, ты действительно сам выходи. Похоже, нам с Котей многое надо обсудить.

Я поняла, что Вадим боится разоблачения даже перед Василием. Еще бы! Вот ребята обрадовались бы, узнав, кто убрал с дороги Мэтра.

– Так может, это, – растерялся Васек, пытаясь придумать хоть что-то, дабы получить доступ к информации, – Помочь чем?

– Не стоит. Мы с Котькой отлично друг друга поймем. Выходи.

Василий остановил машину возле мусорного бака и обиженно покинул водительское место. Робин сел за руль. Я вдруг заметила, что бесстыдно улыбаюсь, не обращая внимания на хмурый вид Вадика.

– Ой, Вадька, – честно призналась я, – Если бы ты знал, как я рада тебя видеть…

– Увы, не взаимно. Ситуация, как понимаешь, не располагает, – Робин не трогался с места, ожидая, пока Василь скроется за поворотом, – Толковый парень, – кивнул он в след помощнику, – Только болтливый больно. И от своих, чуть что, отворачивается, – я поняла, что Робин говорит про кляузы Василия на Артема.

– Сам виноват. Поощряешь подобное, вот они и переругались все, – тоже не отрывая взгляда от спины Василия, сообщила я.

– Поощряю? – Робин поморщился, – За кого ты меня принимаешь?

– Запугал детей тем, что можешь проверки устроить…

– А, это, – Вадим отмахнулся, – Это я для порядку. Чтоб, не бузили. Но не друг за другом же слежки устраивать. Правда, он сначала потребовал проверку Артему устроить, а потом, сам же его оправдывать начал. Видать, настучал сгоряча, потом испереживался… Будем считать, исправился. Правда, Артему он нервов, я так понимаю, изрядно потрепал. Мне Серж рассказывал.

Из всего сказанного, я поняла, что Робин не подозревал Тёмку ни секунды. Что ж, это делало честь моим хитрым комбинациям.

– Погоди, не едь, – попросила я, когда Робин завел машину, – Я чемодан выкину. Он не настоящий.

Я достала ключ от наручников, продемонстрировала возмущенному Робину подделку и выкинула старый чемодан на помойку. «Жорик меня убьёт!» – мелькнуло в голове, – «Если Робин не опередит его, разумеется.» Несмотря на то, что большая часть бобин была невоспроизводима, а та, что еще работала, была давно уже переписана на современные носители, несмотря на то, что ни у нас, ни у кого-то из знакомых не было бобинного магнитофона, несмотря вообще ни на что, Георгй был очень привязан к этому чемодану. Но не могла же я всю жизнь тягать его за собой?

– Как ты могла подвергнуть всех такой опасности? Если бы операция не сорвалась и ребята, так рассчитывавшие на прибор, прокололись? Ты представляешь, что было бы тогда?! Ты в своем уме?! – набросился на меня Вадим.

– А ты?! – тоже перешла на крик я, но потом заставила себя успокоиться, – Послушай, так мы ничего не выясним. Давай поругаемся позже. Лучше объясни мне, что все это значит…

– Ты первая.

– Нет, – ледяным тоном ответила я, – Это я держу тебя на крючке, а не наоборот.

Вадик страдальчески закатил глаза к зеркалу заднего вида, резко крутанул руль, свернул на обочину и выругался по-немецки.

– Нет, ну что сигналить?! – оказалось, ругался он не на меня, – Что сигналить? Я что виноват, что у этого кретина хозяина не работают повороты? В нормальной стране человеку бы в голову не пришло, что я могу не показать поворот нарочно, – обратился Вадим уже ко мне, – В нормальной стране мне бы посочувствовали. Еще и подъехали бы, сказали, что в машине поломка. А здесь прямо в менталитете заложено облить грязью ближнего своего. Мы от этого кайф ловим, самореализуемся. Раньше в очередях самоутверждались, теперь на дорогах…

– Вадик, – взмолилась я, – Прошу тебя, не отходи от темы! Думай о главном! Послушай, – я принялась, словно ребенку, объяснять Робину происходящее, – Тебе угрожают разоблачением. Забудь о философии, вернись на землю.

Вадим широко развел руками.

– Ну о чем тут можно разговаривать! – многозначительно заявил он, призывая в свидетели невидимых зрителей, – Стоит ли удивляться деградации нации, если даже лучшие её умы…

– Прекрати! – закричала я, – Ты все равно не собьешь меня с толку!

– Выходи из машины, – Вадим вдруг сделался серьезным, голос его звучал резко, почти грубо, и я вдруг почувствовала, что боюсь подобных перемен в Робине.

– Не выйду, – стараясь скрыть волнение, пролепетала я.

– Тогда выйду я, – Робин выполнил сказанное, потом, видимо, сжалился, склонился к открытому окну и сообщил, – А ты, если останешься здесь сидеть, вскоре будешь вынуждена делать это в другом месте. Сидеть в смысле. Машина угнанная. Если тебя в ней заметят…

Я уже стояла рядом с Робиным.

– Так-то лучше, – улыбнулся первый бывший муж, и снова заговорил мягко и вкрадчиво, – Я бы, конечно, подогнал её еще на полквартала ближе к месту, откуда взял, но не хочу так рисковать в твоем присутствии. Из-за тебя человек на квартал дольше будет нестись с криками: «Угнали!Угнали!» Не стыдно?

– А тебе?

– Нет, ну ты вообще нормальный человек? – Вадим так задурил мне голову, что однозначного ответа на этот вопрос я дать уже не могла, – Какое письмо? Какое разоблачение?

Ага, значит он все-таки прекрасно понял, о чем я говорю.

– Я хочу разобраться в происходящем, – весомо выдавила из себя я, подражая интонациям солидного Сержа, – Расскажи мне всё. Учти, очень многое я уже знаю, поэтому легко отличу, если ты захочешь меня обмануть. А, да, – я спохватилась, – И еще одно. Совсем забыла. Я хочу, чтобы ты отпустил Мэтра.

– А где, кстати, настоящий чемодан? – как обычно, вопросом на вопрос ответил Робин, – Без него мы не сможем обработать тачку Певца…

«Неужели Некто не ставит Робина в известность о своих действиях?» – мелькнуло у меня в голове.

– В надежном месте, – решила продолжить свой блеф я.

– Ладно, – всё время диалога Робин, крепко сжимая мою руку, совершенно несвойственным ему быстрым шагом удалялся от брошенной девятки, а я, словно Пятачок из мультфильма про Винни-Пуха, семенила следом, – Ты, Котька, сама напросилась. Не люблю вести дела с близкими людьми, – вдруг снова начал жаловаться он, – То Мэтр подкачал, теперь ты. А ведь я так был привязан к нему. Он, знаешь ли, не смотря на всю эту дурь в голове…

– Не отвлекайся от главного, – угрожающе прорычала я.

– Хорошо, хорошо. Значит так, будет чемодан у меня, с Мэтром ничего не случится. В противном случае…

Я остановилась, как вкопанная. Подобных действий от первого бывшего мужа я никак не ожидала. Я тут из-за него из кожи вон лезу! Лучшей подруге голову морочу, чтобы этого негодяя выгородить! Собственному оперу в отставке о Некте ничего не рассказываю, дабы никак драгоценного Вадичку не выдать! А он… Значит, война! Ну, держись…

– Вот как? – я вскинула брови, сощурила глаза, уперла свободную руку в бок и придала лицу самое стервозное выражение, – Тогда так. Я немедленно иду в милицию и рассказываю всё, что знаю.

– Но, позволь, ты ставишь меня в совершенно безвыходное положение…Что ж мне тебя, убивать что ли? – обиженно взмолился Робин.

– Не поможет, – безжалостно ответила я, – Если я не появлюсь до завтрашнего утра, мой человек отдаст разоблачительное письмо…

– Ладно, убедила, – тяжело вздохнул Вадим, – Только давай уйдем с улицы.

– Где Мэтр?

– Как раз там, куда мы и направляемся. У меня дома. Точнее, в моем временном жилище. Я снимаю один частный дом за городом…

Я представила несчастного, томящегося в сыром и вонючем подвале частного дома Шурика. Заклеенный скотчем рот и связанные за спиной руки, беспомощный прищур лишенных очков глаз, гордо вскинутый подбородок и впалые щеки…

– Немедленно веди меня туда.

Вадим понял последнюю фразу и еще больше ускорил шаг.

– Я, по-моему и так шел быстро, – пробурчал он себе под нос.

Я, едва успевая касаться ногами асфальта, неслась за первым бывшем мужем на помощь второму.

13. Глава тринадцатая, наглядно демонстрирующая, что напряженность ситуации прямо пропорциональна количеству бывших мужей, в ней участвующих.

Оказалось, мы летим ловить такси.

– Если б ты доложил к плате за дом те деньги, что ежедневно тратишь на такси, то смог бы снять жилье в центре, – заметила я.

– Я бы и так смог, – улыбнулся Вадим. Я почувствовала себя полной дурой, вспомнив, какие нынче у Робина доходы, – Но зачем мне центр?

– Вряд ли стоит хвастаться награбленными деньгами, – вовремя нашлась что ответить моя категоричность.

– Господи, Котька, давай без нравоучений, – взмолился Робин и, назвав таксисту адрес, распахнул передо мной дверь машины, – Сейчас увидишь, как у нас там хорошо. Свежий воздух, птички поют. Даже пруд где-то рядом есть, но я его еще не искал. Одно слово – пригород…

Вадик снова уходил от основной темы. При водителе, я, естественно, не могла начать допрос, что давало Робину время досконально продумать своё положение и сочинить подходящие для глупой меня оправдания.

«Куда ты едешь?!» – проснулся мой Здравый Смысл, едва мы съехали с хорошо освещенной центральной улицы, – «В логово к преступникам на ночь глядя! Ты в своем уме?»

«Но там же Шурик…»

«Это кто тебе сказал? Это главарь банды тебе сказал. А ты, дура, поверила. Прибьют они тебя там со спокойной совестью.»

Я постаралась заглушить беспокойство, и на всякий случай переложила сотовый поближе к выходу из сумочки. Увы, позвонить я уже никому не могла – аккумулятор был полностью разряжен. Всё еще пытаясь не впадать в панику, я решила поддерживать разговор.

– Скажи, а розетки у вас там есть? Мне бы телефон зарядить…

– Да, найдем…

«Правильно! Ты ему еще предложи ключ от квартиры, где дети лежат,» – манеры Василия явно пагубно повлияли на мои внутренние голоса, – «Еще в чем-нибудь свою беззащитность открой. Ему, ох как, пригодится…»

Тщетно пытаясь успокоиться, я, наконец, четко сформулировала, что меня беспокоит. Я боялась не Робина, которого слишком хорошо знала, чтобы предположить в нем стремление причинить мне вред. Я боялась зловещего Некту. Некту, о личности которого, кроме внешних примет, ничего не было сказано в моем разоблачительном письме. Некту, которого не связывало со мной романтическое прошлое. Некту, который вовсе не подчинялся Вадиму (этот вывод я сделала, судя по тому, что Робин не знал сейчас истинное расположение рыжего чемодана). Некту, который хотел отправить меня за решетку. Боялась я того, кто, как мне казалось, являлся единственным настоящим преступником из всех Детей Деточкина, единственным настоящим моим врагом.

– Вот здесь, пожалуйста, – внезапно попросил остановить машину Робин. Я прильнула к окну. Только что мы переехали железнодорожные рельсы. Неподалеку от переезда тусклым фонарем светилась пустынная остановка электричек. «Обязательно нужно спросить название этого места,» – подумала я.

– Я могу и в деревню завезти, – оценив щедрость Вадима, раздобрился таксист.

– Не стоит, там очень плохие дороги. На самом деле, если лесом, так тут совсем недалеко, – Вадим показал рукой куда-то в черноту, – Минут пятнадцать ходьбы. Подышим воздухом…

Я все медлила с выходом, таксист недоуменно развернулся. Небритая припухшая физиономия со страшным шрамом через всю щеку, беззубый рот, раскрытый в немом вопросе, изображающая не то купол церкви, не то коровье вымя наколка на правом плече. Уж лучше Робин!

Я оперлась на подставленную Вадиком ладонь и смело шагнула в окружающую тьму. Зайдя в лес, мы почему-то остановились.

– Ну? – повинуясь давней привычке не шуметь в лесу, шепотом потребовала объяснений я.

– Нам не в деревню. Нам в другую сторону. Пусть машина уедет, и пойдем. Да не бойся ты, тут недалеко.

– Я еще сегодня домой вернуться хочу, меня люди ждут – зачем-то соврала я.

– Ну вот, – Робин всплеснул руками, – А чем же ты тогда думала, когда сюда ехала? Позвонишь, предупредишь, что не придешь…

– Я вызову нам с Шуриком такси, – категорично отрезала я, решив, что Виктория, конечно же, согласится оплатить привезшую ей Александра машину.

– Как знаешь, – Вадим развернулся и пошел вперед. На этот раз тянуть меня за руку было лишним. Опасаясь оставаться одна в ночном лесу, я, с непонятно откуда взявшейся энергичностью, семенила за Вадькой, совершенно не отставая.

– Только я тебя обманул, – бросил вдруг Робин и я почувствовала, как сердце глухо стукнуло и затихло в моей груди, – Нет там никакого пруда. Пруд – это в деревне.

Моё сердце пошло снова.

– Вадик, не смей меня пугать, я и так перепуганная! – выдавила я из себя, наконец.

– А чего перепуганная? – Робин покосился на меня с искренним участием, и, не дождавшись ответа, сделал многозначительный вывод сам, – От собственного рвения, надо заметить, перепуганная. Ты ведь здесь, я так понимаю, представляешь интересы Виктории Силенской? Никак все это время вспомнить не мог, откуда про жену Мэтра раньше слышал. А вот как ты сказала, – вспомнил. Ты ж про неё рассказывала. Это твоя подруга, так?

– Так, – отвечая, сама не зная на какой из Вадькиных вопросов, кивнула я, – А перепуганная … – я снова решила попытаться пустить тему в нужное русло, – Ты бы, если б ночью по лесу в преступничье логово шел, не боялся бы?

– Вряд ли, – Вадим заботливо отводил от моего лица затаившиеся вдоль тропинки щупальца ночного леса, – Не боялся. Потому что не шел бы. Я, знаешь ли, в чужие дела предпочитаю не соваться, своих много. И потом, – одна из веток все-таки вырвалась из Вадькиных рук и больно саданула меня по щеке, – Прошу пардона…

– Продолжай мысль!

– Я себя преступником не считаю, – послушно договорил начатое Робин, – Для меня – вы все преступники. Преступно видеть, как кровопийцы жиреют на твоих глазах и потакать им своим добрым отношением. Раньше ведь, как было?

– Как? – кажется, я добилась, наконец, своего, Вадим загорелся темой и сейчас быстренько выложит мне всё о своих Детях Деточкина.

– Да так же, в сущности, как сейчас, – Вадим вдруг умолк и, казалось, потерял интерес к разговору. Но долгий опыт общения с ним показывал, что главное не перебивать, все еще будет сказано, – Просто я тогда моложе был, потому другое место в организации занимал. Меньше ответственности было, больше свободы для чистой воды творчества.

– Это ты об угоне автомобилей? – осторожно спросила я, – Я слышала, что раньше тоже Дети Деточкина существовали, еще при Совке…

– Существовали. Всесоюзная, между прочим, организация была. Даже два слета в Москве проводились. Тайные. Я тогда в исполнителях ходил. Ну, вроде того, кем сейчас мой Василий…

– А Ожигов откуда про тебя знал?

– Так он у нас связным был. Между нами и старшим эшелоном. Теми, кто дальше с машинами заниматься будет… Когда чистки начались, многие из наших сели. Кто всерьез, кто просто на химию… Я, считай, только Пашиными стараниями и не засветился. Предупредил он меня вовремя. Потому и считаю себя в долгу перед ним. Потому машину и вернул. Пусть кто другой с ним разбирается. Бомбануть его, конечно, есть за что, но мне не с руки. Товарищ все-таки…

– Ничего не понимаю, – честно призналась я, – Вадик, ты что, и впрямь веришь в эти сказки о Робин Гудстве?

– Сказки… – тропинка вывела нас на довольно широкую пыльную дорогу и мы теперь могли идти рядом, – Можешь называть это как угодно, но я лично считаю, что, коли человек гнида, так его за это наказывать надо. Раз накажут, два накажут, а на третий он, прежде чем у немощного старика хлеб отобрать, задумается… Совести, конечно, не хватит, но хоть рефлекс остановит. Будет знать, что безнаказанность была временной. Суки, – Вадим говорил всё более горячо, и я вдруг почувствовала, что имею дело с человеком психически нездоровым, – Пусть спасибо скажут, что не убиваем… Даже при Совке, когда пикнуть без согласования с партией нельзя было, мы негодяев наказывать умудрялись… А сейчас что? Ручки сложили, сидим наблюдаем, как те, кто к кормушке прорвался, жируют?

– Да пусть себе жируют, – зачем-то вступила в спор я, хотя внутренний голос приказывал мне согласно кивать и говорить что-нибудь успокоительное, – Чужие деньги считает тот, у кого своих нет.

– Да при чем здесь деньги! – почти закричал Вадим, – При чем здесь деньги!!! Ты понимаешь, что в этой стране выдвинулись сейчас как раз те же самые коммуняки. Или те, кто в услужение к ним пошел. По трупам прошлись, и в дамки. Кто, если не сам народ, поставит их на место? Кто умерит их наглость?

– Это ты, что ли, наш родной народ? – усмехнулась я, – А в вашем забугорье богатых нет, что ли?

Вадим не ответил, ожесточенно пиная пустую консервную банку, попавшуюся под ноги.

– Это ведь вранье все, Вадик, – продолжала я, понимая, что никогда не прощу себе, если смолчу, – И среди богатых, и среди бедных людей масса и честных, и негодяев… Ты же сам прекрасно это понимаешь.

– Нет, – Вадим остановился и сумасшедшим взглядом впился в моё лицо. Я едва сдерживалась, чтобы не броситься бежать прочь, – Я ж не просто так действовал. Я же список жертв по поступкам подбирал…

– Скажи честно, ты хоть копейку с этих машин заработанную, на благотворительные цели пустил?

– Пока что все здесь – сплошная благотворительность, – похоже, припадок проходил и Вадим приходил в себя, – Ты так говоришь, будто я всю жизнь только и делал, что краденным торговал. У меня, если хочешь знать, давно отлаженный бизнес, ничего общего с вашими автомобилями не имеющий. Это всё, – Вадим показал руками вокруг себя, видимо имея в виду свое нынешнее местонахождение, – Это всё просто эксперимент. Наслушался я по интернету от людей о несправедливости вашей… Действительно, ужас какой-то. Выживает не то что сильнейший, или там хитрейший – это еще можно было бы понять. Выживает – подлейший. А это уже противоестественный отбор какой-то. Противоестественный, и для страны противопоказанный. Я просто показал на таком незначительном примере, как локальное возрождение слабого подобия Детей Деточкина, что бороться с подлостью можно. Научил отвечать на оскорбления, – Вадим вдруг улыбнулся чему-то неведомому, и снова оживился, – А ведь никто не верил. «Невозможно», – говорили, – «Не выйдет. Охрана, продажные менты, трусы-наемники». Но ведь получилось же! И у каждого получится, если только захотеть и не бояться. Я показал этой стране, что восстанавливать справедливость можно. Теперь – дело за вами. Теми, кто живет здесь!

«Понятно, сумасшедший миллионер с манией величия и жаждой приключений решил поиграться в солдатики,»– мелькнуло в моих мыслях, – «Ну зачем им оказался родной мне человек? Мало, что ли, ничейных миллионеров на свете?»

Вадим почти выкрикивал свои лозунги и призывы, став вдруг жутко похожим на вещающего с трибуны партийного работника. Поднявшийся вдруг ветер оживил Вадькину шевелюру, а горящие глаза – ставшее вдруг совсем молодым лицо. Это было красиво. Это было красиво, но очень печально.

– Ты не ответил, про благотворительность.

– Пока ни копейки прибыли я с этого мероприятия не поимел, – моментально спустился на землю Робин, – Если выгорит, – Вадик зачем-то перекрестился, – Боюсь сглазить просто, – я еле сдержала смешок: докатились, веру ради наживы эксплуатируем, – Я свои расходы компенсирую, конечно. А остальное Сержу отдам. Пусть сам решает, кому в этой стране сейчас помощь необходима. Эх, раньше Мэтру хотел дело передать, да он… Серж молод еще, конечно…

Мне вдруг стало невыносимо тоскливо. Люди развлекаются, ставят эксперименты на себеподобных, веселятся… А я бегаю, машу руками, переживаю… Зачем?

«Вот заберу Шурика, и забуду обо всем этом бреде навсегда. И о Робине, и о машинах… Соседа только выпорю, как следует…» – мысленно проскулила я.

– Устала? – как всегда, Робин чутко отреагировал на перемену во мне, – Тут уже близко. Я обычно почти до самого дома доезжаю, но сегодня, ты ж слышала, у милиции к нам повышенное внимание. Не захотел я перед таксистом светиться. Пусть думает, что мы в этой деревне живем… Слушай, Коть, – Вадим говорил уже совсем нормальным тоном, – Ты меня своими расспросами с ума скоро сведешь. Так о главном и не поговорили.

Что ж, интересно, для Робина сейчас главное?

– Ты чемодан-то верни. Ребятам он, кровь из носу, как нужен. Отключка охранных систем – это же две трети работы…Ты ж чуть не погубила всех сегодня этим своим фальшивым чемоданом. А не отменил бы я операцию? Повязали бы всех за милую душу.

– Ты б не отменил, я бы отменила, – хмуро ответила я, не желая оправдываться, – Кстати, а откуда ты вообще про чемодан узнал? И нашел нас так легко…

– А, – Вадим самодовольно сощурился, – Старые технологии. Хочешь быть в курсе всех событий – звони одновременно нескольким их участникам. Главное, делай так, чтобы все знали, что ты одновременно нескольким звонишь. Тогда они боятся, что другой расскажет больше и их обвинят в недоговаривании.

– Васёк? – догадалась я.

– Точно. Я ему после вашего сбора позвонил. Он всё и выложил.

Как же я могла не предусмотреть, что Робин может связываться не только с Сергеем?! Нет, Васька я, конечно, тоже просила не говорить про чемодан…

– Послушай, Вадик, – отчего-то именно сейчас я окончательно поверила, что Робин действительно не знает о нынешнем местонахождении чемодана, – Технологии технологиями, но у тебя в командовании тоже есть прорехи…

В этот момент мы вышли из леса. Дорога, петляя, ныряла круто вниз. У подножия холма, на котором мы стояли, уютно примостилась густо присыпанная звездным бисером деревушка. Уже полностью вошедшая в права, светила луна, заливала всё вокруг ровным и ярким светом.

– Вот мы и пришли. Моя хата с краю, ничего не знаю, – улыбнулся Вадим, показывая на покосившуюся крышу, отделенную от остальных домишек внушительного вида пустырем. Ни одно окно указанного дома не светилось.

«Все спят? Или делают вид, что спят?» – мысль о возможной засаде Некты не давала мне покоя.

«Господи, да может этот Некто вовсе и не живет здесь!» – попыталась успокоиться я, – «Может, он, как ребята, живет где-то в городе… Ну конечно! Не с Робиным же он приехал? Откуда бы он тогда так хорошо город знал, что сумел не прекратить слежку после всех моих петляний и ухищрений? Спит сейчас себе где-то в железобетонной коробке городской квартиры, и даже не подозревает, что я себе про него напридумывала.»

– А вот и наше холостяцкое жилище, – галантно распахнул передо мной отчаянно скрипящую калитку Робин.

При желании из этого места можно было сделать отличный дачный участок. Увы, подобные мысли, похоже, приходили только в мою голову. Тропинка, ведущая от калитки к дому, который в своей покосившейся раскуроченности казался нежилым, петляла среди густых зарослей враждебных кустарников.

Опираясь на локоть Робина, я, не без опаски, вошла в помещение. Пахнуло сыростью.

– Разуваться не надо, проходи, присаживайся, – Вадим щелкнул выключателем, предварительно тщательно заперев входную дверь. Отчего-то это показалось мне зловещим предзнаменованием, – Это, чтоб комары не налетели, – оправдался Робин, и мне тут же сделалось стыдно. И за свою излишнюю мнительность, и за неумение её скрыть.

Я робко огляделась и уселась на застеленную покрывалом сетчатую кровать. Других посадочных мест в этой полукухне – полукомнате не было. Интересно, что вынудило Робина, избалованного комфортом и уютом , выбрать именно это место для укрытия?

– Чайку выпьем? – не дожидаясь ответа, Вадик поставил на электрическую плитку большую эмалированную кружку с набранной из умывальника водой, – Ты не смотри, что у нас тут так. Не обжились еще. Вообще, место отличное. Вода, электричество. Мы тут еще такое себе уютное гнездышко отгрохаем, ого-го! Ни одна собака не отыщет!

– Кто это, «мы»? – севшим голосом спросила я и поспешила подключить зарядку своего телефона к ближайшей розетке. Без связи с внешним миром я чувствовала себя уж совсем неуверенно.

– «Мы» – это «мы»! – засиял от возможности снова заморочить мне голову Робин, – Все те, кому по твоей милости теперь в подполье уйти придется.

– Чего это «по моей»? – неожиданно для самой себя я обиделась, – Между прочим, если по совести, так мне нужно было еще три дня назад всё о тебе Виктории рассказать.

– Спасибо большое, – Робин, паясничая, низко поклонился, – Отсрочила мне гибель, оттянула смертушку…

– Прекрати! – мысль о том, что Робин считает меня предательницей, отчего-то оказалась непереносимой, – Я всего лишь пришла забрать Мэтра. Зла ни тебе, ни ребятам я не желаю…

«Что ты несешь?! С чего оправдываешься?!» – изумился кто-то внутри меня, – «То есть, ты позволишь Робину продолжать и дальше заставлять мальчишек грабить людей? Ему-то что? Уедет, и след его затеряется в далеком закордонье. А ребятам отвечать придется.»

– Не желаешь? – Вадим, казалось, только и ждал подобного моего признания, – Тогда, сделай милость, – Робин движением переигрывающего фокусника вытащил из-за пояса мобильный телефон, – Позвони своим, м-м-м, проверенным людям, – Вадик улыбнулся так невинно, словно речь шла о какой-то совершенно незначительной услуге, – Будь так любезна, предупреди, что с тобой всё ОК и письмо читать не надо…

«Ничего себе запросики!»

– Читайте классиков, господа. Сначала стулья. В том смысле, что прежде мы с находящимся в полном здравии Мэтром целыми и невредимыми разъедемся по домам… – невольно я переняла Вадькину игру и теперь тоже изображала ни к чему не обязывающий светский треп.

Вадим задумался, якобы отвлекшись на заваривание чая. Кинув в веселенькие цветастые чашечки заварку, он залил её кипятком и накрыл сверху невесть как сохранившимся здесь журналом «Работница», выпущенным в середине прошлого века.

– Ты ставишь меня в совершенно неэстетичную позу, – соизволил-таки заговорить Вадим, – Предположим, я отпущу Мэтра. Вы оба окажетесь на свободе. Свобода опьяняет и, кто знает, что вам придет в голову в следующий момент…

Я вдруг заметила, что пальцы Вадима слегка подрагивают. Несколько капелек пота, выступившие на аристократическом Робиновском лбу, явно не имели ничего общего с уже давно отправившейся на ночной отдых жарой. Видимое спокойствие Вадика давалось ему с огромным трудом.

– Я обещаю тебе, – начала я.

– Ты не можешь обещать за других людей, – быстро проговорил Робин, и стало ясно, что он предвидел подобный мой ответ.

– Мэтру не выгодно подставлять тебя. Тем самым он откроет и собственную причастность к ограблениям, – в ответ на это изречение, Вадим страдальчески воздел руки к потолку и скорчил такую мину, будто я говорила нечто невообразимо глупое, – Хорошо, что ты предлагаешь? – мне тоже все труднее давалась хладнокровность.

Вадим вздохнул с облегчением, приняв мой вопрос за согласие сотрудничать.

– Ты отменяешь своё письмо, говоришь мне, где хранится рыжий чемодан и остаешься моей гостьей до, скажем так, окончательного завершения операции. Это еще дня три, не больше. Со своей стороны гарантирую уважительное отношение и полную неприкосновенность, как тебе, так и мужу твоей Виктории.

– Не согласна ни с единым пунктом. Даже с последним, потому что в твоем участии моя неприкосновенность не нуждается.

– Ошибаешься, – всё тем же жестом фокусника Робин достал из-под полы пиджака пистолет и навел его на меня, – Звони, – коротко бросил он, сделавшись вдруг очень серьезным и напряженным.

– Что это? – мне вдруг сделалось жутко смешно, – Нет, ну нормально?! – истеричные всхлипывания смеха выдавливались из меня, совершенно не обращая внимания на мои попытки сдержать их, – Я, рискуя быть загрызенной насмерть собственной совестью, ищу с ним встречи, решаюсь на опасные переговоры, еду на ночь глядя ч-черт знает куда, а он… А он оказывается банальным гангстером с пистолетом… Вадик, ты разочаровываешь меня.

– Прекрати эту истерику! – Вадим не спускал с меня ни глаз, ни смертоносного дула, – С тобой серьезно разговаривают! – Вадим отчего-то тоже не смог сдержать сдавленного смешка, – Котька, перестань, – продолжил он уже совсем другим тоном, – Ну подумай сама, что бы ты делала на моем месте? Ты не оставляешь мне выбора. Ты сама решила воевать против меня. А на войне, знаешь ли, как на войне. Тем более, никакие другие доводы на тебя не действуют, – Вадик, словно указательным пальцем, назидательно покачал дулом пистолета, – Позвони ты уже, чтобы я мог убрать эту штуку. Знаешь ли, ружье в кадре обязывает к выстрелам… Я такого не хочу…

Я вдруг представила, что будет, если Робин решится выстрелить. Краткий миг боли, потом погружение в объятия блаженного беспамятства. И покой. Долгожданный, вымаливаемый, необходимый… Потом я представила реакцию Георгия. Он, конечно же, отнесется к происшедшему философски. Не сломается, будет жить дальше. Бороться за свою справедливость и покой мирных граждан. Только скорбные складки в уголках губ, да ставший вдруг совершенно пустым взгляд, выдадут тяжесть и бездонность потери. Сначала он, правда, перебьет в качестве мести всю без разбора шайку Робина. Мне вдруг стало жалко Шурика с Артемом. Да и Васька с Сержем. И Робина. И даже Некту, немного… Он ведь не виноват, что оказался в такой роли… А потом мне стало ужасно жалко маму. Она, конечно, будет в трансе. Правда, Настасье моя гибель, вполне возможно, пойдет на пользу. Как дурной пример, которому не стоит подражать. Как ранняя трагедия, которая мгновенно делает человека мудрее и учит ценить близких…

– Ты прекратишь надо мной издеваться? – голос Робина вернул меня к реальности, – Может, в такое время уже слишком поздно звонить? – добровольно подсказывал мне возможные пути к временному перемирию Вадик, – Пообещай, что утром позвонишь.

Мне вдруг стало невыносимо противно. Робин играл в нехорошие игры. Играл с людьми, будто они были просто марионетками. Нажимал, словно на механические кнопки, на различные инстинкты и психологические нюансы, добивался интересных результатов, забавлялся… Кто дал ему право считать окружающих материалом для психологических опытов? Да мы сами. С точностью механических часов, отрабатывая все возложенные на нас прогнозы, мы подпитывали манию Вадика и ему подобных. Кто сказал, что инстинкт самосохранения, на который ныне пытался давить Робин во мне, действительно имеет надо мной безграничную власть?

– Стреляй, – я посмотрела прямо в глаза первому мужу, сама удивившись собственному спокойствию, – Шутки кончились. Угрожаешь – будь готов выполнить угрозы. Может, хоть совершив нечто действительно ужасное, ты прекратишь свои глупые игры и излечишься от потребности выстраивать людей в сюжеты. Стреляй.

Мир, в котором Робин Вадим, близкий друг, первый муж и во многом учитель, мог выстрелить в меня, был мне не нужен.

Вадим выстрелил. Я зажмурилась и, не сдержавшись, зарыдала.

«Он все-таки сделал это! Предатель! Как он мог? За что?»

Через несколько секунд Вадим трясущимися руками прижимал мою содрогающуюся в рыданиях голову к своей груди и причитал что-то невнятное.

– Ну Котенька, ну ты чего… Ну успокойся… Я ж в плитку стрелял. Не в тебя. Вот, докатились… Ну а что мне еще остается делать? На мне ж не только за себя, и за ребят еще ответственность. Ну успокойся, а.

Я подняла глаза, и увидела в глаза Робина слезы. Ох, нелегко ему дался и наш разговор, и этот дурацкий выстрел.

– Вадь, – мне стало вдруг пронзительно жалко этого запутавшегося в собственных играх человека, – Давай искать компромиссы. Я не могу позволить тебе и дальше морочить головы детям и держать в плену взрослых… Ты безжалостно играешь с судьбами. Твои эксперименты на людях – это ужасно.

– Давай, – на удивление легко согласился Робин, – Конечно, давай. Если бы знала ты, как мне самому надоела роль негодяя, – горечь в словах Вадима не оставляла сомнений в его искренности, – Сначала я думал, что все это будет весело. Я сам добился всего, что у меня есть. Мне хотелось научить людей не бояться добиваться… Но оказалось, – Робин говорил уже не мне, кажется он формулировал ощущения в слова для самого себя, – Оказалось, что это не так просто. Вести кого-то за собой – это большая ответственность. Это слишком большая ответственность. Лишняя, не нужная. Я не хочу больше всех этих экспериментов. Хватит. Я хочу спокойно спать по ночам. Знаешь что? – он, наконец, разжал объятия и вдруг оживился, – Ведь Мэтр, он очень умный парень… Вот с ним и посоветуемся. Он-то точно что-нибудь придумает. Договорились?

– А где он? – все еще всхлипывая, поинтересовалась я.

– Да здесь же, – Вадим показал рукой на дверь, ведущую вглубь дома, – Где ж ему еще быть.

Я кинулась к этой двери.

Вопреки всем моим ожиданиям, Шурик был гладко выбрит, подтянут, и выглядел, пожалуй, значительно лучше, чем за долгие годы проживания на свободе. Пленник содержался в просторной, но захламленной мебелью комнате, единственным недостатком которой было отсутствие окон. Шурик, привычно ссутулившись, сидел за компьютером. На мониторе, извиваясь, прыгали и истекали кровью монстры из компьютерной игры. Всё это я наблюдала, глядя в глазок добротной двери.

– Открывай, – уже закипая, проговорила я.

Робин безразлично хмыкнул и нажал кнопку звонка. По монитору мгновенно прошла помеха. Шурик раздосадованно стукнул кулаком по столу, потом, видимо, вспомнил, отчего бывает помеха и снял наушники. Вадим еще раз нажал на звонок.

– Кто там? – не поворачивая головы к двери, крикнул Шурик, продолжая жать какие-то кнопки на клавиатуре.

«Если он сейчас откроет дверь изнутри, я его придушу,» – отчего-то подумалось мне. В глаза тут же бросился навесной замок, запирающий дверь снаружи, и я немного успокоилась.

– Ты удивишься, но не только я, – прокричал в ответ пленнику Робин.

Шурик с любопытством покосился на дверь.

– Все предупреждения в силе, – тоном человека, соблюдающего надоевшие и глупые формальности, снова прокричал Робин, – Внимание, мы заходим.

Робин снял навесной замок, повесил его на гвоздик возле двери и достал ключи от обычного дверного замка. Дверь открывалась вовнутрь, значит выбить её Шурка не мог.

– Катерина? – Шурик вскочил.

– Ну ты вообще! – я все же не сдержалась, – Мы там с ума из-за тебя сходим, ночей не спим… А он тут в компьютере преспокойненько прохлаждается!

Шурик перевел вопросительно-требовательный взгляд на Робина.

– Не смотри на меня так, – Вадим стоял в дверях, не вынимая руки из кармана брюк. – Я звонил твоей жене, честное слово.

– Он звонил, – вступилась за неправильно понятого Вадима я, – Только мы от его звонка еще больше разволновались…

– Бабы, – развел руками Робин и тут же снова вернул руку на рукоять пистолета.

– Знаешь, Катерина, – Шурик улыбнулся, – Когда есть только два варианта – прохлаждаться за компьютером спокойно или нервно, я выбираю первое… Что зря нервные клетки портить.

– Но, ты хотя бы пытался сбежать? – ссориться со вторым бывшем мужем сейчас мне абсолютно не хотелось и я старательно придумывала ему оправдания.

– Пытался-пытался, – мужская солидарность не дала Вадику смолчать, – Он и не такое пытался. Не вышло, вот и успокоился.

Несколько секунд мы все трое осмысливали происшедшее.

– Секундочку! – вдруг хором воскликнули мои бывшие мужья, глядя друг на друга. От одинаковости их интонаций пахло частым общением и долгими философскими разговорами, – А откуда вы с ней знакомы?

– Вообще-то я её бывший муж, – снова хором ответили друг другу мужья.

– А я тогда кто? – дружно спросили они.

– Господи, Котенька, с тобой с ума можно сойти! Мэтр, я всегда знал, что у нас одинаковые вкусы, – Робин все-таки перетянул одеяло инициативы в разговоре на себя, – За сим разрешите откланяться, – не меняя интонации, прибавил он.

Через секунду обстановка, едва начав крениться в сторону юмора, сделалась весьма трагичной. Робин выскочил за дверь и торопливо зашерудил в замках ключами.

– Как ты можешь! – я принялась колотить кулаками в косяк двери, – А разоблачительное письмо? Робин! Немедленно открой дверь! Вадик, это не честно!

– Котенька, перестань, – голос Вадима из-за двери звучал почти жалобно, – Пожалей мои седые нервы, – похоже, Робин тоже переобщался с Василием, – Про письмо? Ты сама виновата. Не надо было его писать. Сейчас подниму на ноги всех ребят, объявлю срочную эвакуацию. Думаю, успеем все сюда перебраться, пока твое письмо еще не прочитают. Про это место ты там написать точно не могла. Ты же его просто не знала… Не расстраивайся, Котенька…

– То есть, как это не расстраивайся! – я продолжала колотить по двери, – Я для него и то, и это.. А он меня под замок!

– Мэтр, умоляю, успокой её! – Вадим счел меня невменяемой и решил воззвать к успокоительным способностям второго бывшего мужа.

– А чем ты думал, когда её сюда вез, Робин? – насмешливо поинтересовался Шурик, – Как обычно, сначала наворотишь делов, а потом: «Мэтр, успокой!» Её теперь никто не успокоит. Еще и за хозяйскую мебель расплачиваться придется…

Шурик встал и услужливо вручил мне в руки тяжелый деревянный стул с изогнутой спинкой. Столь изысканной мебели мне было жаль, но ситуация не оставляла выбора. Я схватила стул и, тщательно прицелившись, ударила им по двери. Ничего не сломалось, что меня втайне порадовало. Тут в поле моего зрения на свою беду попался монитор компьютера. Истекающие кровью монстры всё еще бесновались на экране. Еще с тех далеких времен, когда я была замужем за Шуриком, компьютерные игры вызывали во мне стойкое отвращение. Быть женой программиста – это сущее безумие, болезнь, одним из ярких синдромов которой является стойкая ненависть к компьютерам. В особенности к компьютерным играм, которые отнимают у супруга времени едва ли не больше, чем все остальные занятия, связанные с компьютером, зато денег в дом совершенно не приносят. Вот он, момент истины! Я размахнулась и… Стул вдруг стал невыносимо тяжелым.

– Нет! Только не компьютер! – не своим голосом завопил Шурик и повис на спинке стула, отчего мы все втроем: и стул, и Шурик, и я, повалились на грязный колючий палас, – Это единственное здесь понимающее меня существо! – продолжал кричать Шурик уже с пола, – Робин, немедленно забери отсюда Катерину!

Робин не отвечал.

– Ты её сюда привел, ты и разбирайся! – снова прокричал Шурик.

– Она, между прочим, к тебе пришла, – нашел, наконец, подходящий повод, чтобы не ввязываться, первый бывший муж, – И вообще, меня ваши дела не касаются. Я в ваши отношения вмешиваться не намерен. Сами определитесь. Все, мне пора.

– Уйдет ведь! – я, запутавшись в собственных ногах и ножках стула, бросила тщетные попытки подняться и ползком бросилась к двери.

– Куда он уйдет? – вдруг успокоившись, устало произнес Шурик, – Максимум в гараж, чтоб твои душераздирающие крики не слышать.

– У вас тут еще и гараж есть?

Так как Робин нас не слышал, я решила зря не кричать.

– А то, – хмыкнул Шурик, – Собственно, из-за него сюда и ездим. Впрочем, никакой это не гараж, на самом деле. Участок этот с ангаром сдавался. Что ж площадям зря пропадать? Вот мы этот ангар, как гараж и используем. Постой, – Шурик поднял с пола стул, сел на него задом наперед, опершись локтями на спинку, и протер очки. Похоже, до него начал доходить смысл происходящего. Моё появление здесь, наконец, произвело на второго бывшего мужа должный эффект, – А ты, выходит, ничего и не знаешь? Что ты здесь вообще делаешь?

– Вадик же сказал, к тебе пришла, – я уже давно перешла для Шурика в товарищи, посему посадочное место мне пришлось искать самой, – Мог бы, кстати, стул даме уступить, – буркнула я, усаживаясь на краюшек топчана, напоминающего, из-за белого покрывала, больничные носилки.

– Мог бы, уступил бы, – хмуро ответил Шурик, – Я, знаешь ли, не слишком стойко переношу новости о моей вине в твоем пленении.

– Взаимно, – честно ответила я, и сочла нужным пояснить мысль, – Когда мы с Викторией поняли, что ты исчез, и раскопали массу фактов из истории ваших «Детей Деточкина», я моментально вспомнила, как посоветовала тебе поговорить с врагами начистоту.

– Ты мне такое советовала? – удивился Шурик.

Мне стоило невероятных усилий убедить себя, что он шутит. Я бы немедленно сошла с ума, осознав, что зря накручивала себя всё это время.

– Мы оба прекрасно знаем, что советовала. Это я натолкнула тебя на мысль об откровенности, я вовлекла в открытую игру…

– Потрясающая мания величия! – восхищенно вздохнул Шурик.

Мой инстинкт самосохранения заставил меня не вдумываться в эту реплику. Сходить с ума не хотелось. По крайней мере сейчас, когда каждая разумная мыслишка была на счету.

– Я поняла, что виновата в твоем похищении, и решила во что бы то ни стало вытащить тебя. Проникла в эту вашу организацию. Даже пошла сегодня на дело вместе с ребятами Сержа…

– А Вика? Как она?

– При чем здесь Вика? – отмахнулась я, – С ней все в порядке. Скучает, страдает, нервничает. Мучается в ожидании. Все, как положено.

Шурик, видимо, не считал, что подобные состояния для Виктории были положенными. Он озабоченно покачал головой, беспомощно огляделся по сторонам, словно ожидая увидеть разверзшийся вдруг в стене выход, после чего разочарованно вздохнул и развернулся к компьютеру.

– Очень успокаивает, – объяснил он, пробежавшись пальцами по клавиатуре, – Попробуй, замочи пару гоблинов… Жизнь сразу покажется лучше.

– Мне есть на ком вымещать бессильную злобу, – ответила я, – На тебе. Скажи, какое право ты имел впутываться в эту историю?! Почему ты врал мне про банки и кредиты? Ты же всегда был самым разумным из всех нас! Ты подумал, какой пример подаешь мне?

– Нет, – Шурик не смог сдержать смешка, – Об этом я как-то не подумал. Теперь вижу, что зря.

– Как тебя угораздило?

– Ты же, насколько я понял, знаешь Робина, – уклончиво ответил Шурик, – У него воистину талант по части привлечения к своим делам окружающих.

– Продолжай.

– Мы познакомились случайно, по интернету. В онлайновый преферанс вместе играли. Оказалось, что Робин тоже раньше жил в нашем городе. Слово за слово, письмо за письмом… Общие интересы, общие воспоминания о событиях города. Оказалось, нас масса всего связывает. Мы даже всю жизнь читали одни и те же книги, представляешь?

– Не понимаю, как вы умудрились не установить, что оба были моими мужьями?

– Понимаешь, и у меня, и у Робина, была масса ярких событий в жизни, не связанных с тобой. Тебе, конечно, трудно в такое поверить…

Шурик явно издевался.

– Продолжай по существу, – перебила его я, – Итак, у вас, мужчин, в разговорах не принято обсуждать личную жизнь, поэтому обо мне вы не говорили. А о чем же тогда?

– К тому времени я уже изобрел свой «ол-аут». Точнее, придумал саму его идею.

– Что?

– Так я назвал свой прибор. С английского – «всё вон!». Рассказывая идею Робину, я вовсе не собирался искать спонсора для экспериментального образца… Просто как-то разговор зашел о том, что все талантливые в прошлом люди здесь у нас давно сидят на своих ставках, получают зарплату и ничего больше знать не хотят. «Людям обеспечили унизительный прожиточный минимум, но этого оказалось достаточно, чтобы у них напрочь пропала потребность творить!» – говорил Вадим. Я объяснил, что все это не совсем так. Идей у нашего народа – хоть отбавляй. Средств воплощения не хватает. Для детальной проработки любой идеи нужны немалые деньги… «Ну так ищите спонсоров!» – разгорячился Робин. Тогда я имел глупость рассказать ему о своем «ол-ауте». Мол, вот даже у меня есть идеи, но какой же спонсор решится в это вкладываться? По-моему, именно тогда у Вадима зародилась мысль об усовершенствованных методах работы Детей Деточкина. Он стал присылать мне отрывки из писем, в которых наши постсоветские типы жаловались на несправедливость нынешней жизни. У Робина была обширная переписка. ..

– И ты проникся идеологией: «Мы наш, мы новый мир построим?» Коммунизм чистой воды – отобрать все у богатых и раздать бедным.

– Идея был не в этом! Не столько отобрать (не обанкротится ни один наш клиент, лишившись машины), сколько напугать. Не зря же мы визитки оставляем. Пусть эти сволочи задумаются, вспомнят в лицо все трупы, по которым пришлось пройти на пути к богатству… Пусть знают, что, если государство не может установить справедливость, то найдутся люди, которые не оставят зло безнаказанным…

– Дети, – я никак не могла поверить, что Шурик сейчас не шутит, – Вы просто дети. Мальчишки, не наигравшиеся в войнушки…

– В общем, ты права, – Шурик как-то странно улыбнулся, – Но кто-то же должен делать глупости? Почему не я? Тем более, что это приятно. Чувствуешь себя героем. Лично я купился на саму возможность производства первой модели «ол-аута»…

– Господи, что ты такое говоришь? И как меня угораздило только повыходить за всех вас замуж? Идти на преступление ради эксперимента?! Один оттачивает способность управлять людьми, другой готов на все ради возможности создания какого-то дурацкого прибора… Ладно, а остальных кто в этот маразм впутал?

Шурик мгновенно осунулся.

– Когда мы с Робиным окончательно решили, что будем действовать, я пригласил в дело Артема. Когда-то я познакомился с ним у вас, парнишка мне понравился. Мы даже подружились. Памятуя его предрасположенность к криминальным историям, (я как-то оказался случайным свидетелем того, как Жорик отчитывал Артема за то, что тот чуть ли не банк пытался ограбить) я решил, что Артем сможет нам помочь. Артем загорелся. Он всю жизнь бредил настоящими романтическими приключениями. Он обещал переговорить с одним другом, который просто незаменим в подобном деле. Этим другом оказался Василий. Я слышал о его отце – великолепном автомеханике, которому доверял свой автомобиль даже директор крупнейшего СТО города. Васек оказался действительно профи. Тёмка уверял, что парень надежен и готов на любые приключения… Я провел пару наводящих бесед… Вот за это мне по-настоящему стыдно. Нельзя было пацанов в это дело впутывать. Нельзя. Идея мести тем «крутым», которые навели рэкет на мастерскую отца, показалась Василию чрезвычайно интересной. Мы договорились продолжить разговор более предметно, если дело примет реальный оборот. Тем временем, я получил от Вадика первые деньги. Дело пошло. «Ол-аут» работал. Я чувствовал себя гением. По всему выходило, что Робину стоит приехать. Мы тщательнейшим образом продумали легенду его появления в городе. Обеспеченный эмигрант ищет жену из родного городка.

– Но ведь Робин женат?

– Формально нет. Какие-то махинации, еще в те времена, когда они жили на пособие, вынудили Робина фиктивно развестись. Так вот, нам очень удачно подвернулась интернет-аферистка, Валерия. Я знал от Клюшки об их бизнесе…

– А я-то, дура, пыталась спасти бедного Вадика из когтей злой Кошки…

– Забавно получилось, – Шурик хмыкнул, – Она обрабатывала его, а он – её. Редкая, надо заметить, взаимность между людьми.

– Подожди, но если Робин все знал и раньше, так чего ж психанул на вечеринке? Зачем он у Клюшки машину украл?

– А поди его разбери, этого Робина, – Шурик пожал плечами, – Пришел потом, рассказал про свою месть Клюшке.

– Ты стал с ним разговаривать? Я бы и не общалась даже с человеком, который меня под арест посадил.

– А с кем же бедному Робину еще поделиться мыслями? Мы прекрасно общаемся все это время… Ты ж понимаешь, он не со зла так себя ведет. Просто натура увлекающаяся… Говорит, что только тогда, когда на Николая с Лерой глянул, понял, что Валерия, она на самом деле в душе просто ангел, а вот подлый Николай заставляет её кривить душой и совершать всякие гадости.

– Но ведь это не так.

– Не так. Но, ты же знаешь, голова Вадика – ловушка для мыслей. Если уж он что-то вбил себе в голову, то это навсегда. Мне Николая искренне жаль.

– Мы вернем ему машину! Обязаны вернуть! – от волнения я сжала кулаки, – Ведь это я виновата во всем, я настроила Робина против Клюшки…

– Начинается, – Шурик поспешил сменить тему, – В общем, Вадим приехал по вызову Валерии, поселился в гостинице, исправно ходил на свидания, подбирая невест. Если что, никто не смог бы подкопаться.

– А чего ж он выехал из гостиницы?

– Время пришло, – ответил Шурик, – По документам, Робин Вадим отбыл вчера вечером из страны.

– Как такое возможно?

– За деньги возможно всё. Ныне наш Робин зовется совсем по-другому. И выезжать из страны будет по новым документам.

– Подожди, что было дальше? Приехал Робин сюда…

– И решил поговорить с Василием и Артемом. Ребята привели с собой Сержа. Серж всегда был мозгом этой компании и без его идей не состоялась бы ни одна операция. . Всех троих Робин успешно приобщил к делу, рассказав о былых временах и необходимости возрождения Детей Деточкина. Разыграл из себя эдакого крутого импортного героя, приехавшего спасать родину от засилья негодяев. Пацаны, конечно, согласились. Василий из желания отомстить, Серж, я так понимаю, из-за денег, Тёмка просто так, из любви к приключениям. Кстати, для всех нас немаловажный фактор сыграла оплата. Робин заплатил нам с ребятами немалые деньги.

Подобное оправдание меня откровенно разозлило.

– А убийства совершать не пробовали? А что? И деньги заплатят, и интересно тоже…

– Не издевайся. Изначально планировалось, что мы никому не будем причинять вреда.

– Неужели ты не понимал?

– Не хотел понимать. Потом, когда дело пошло, до меня начало доходить, что мы творим. Понимаешь, изначально планировалось угнать только три автомобиля. С хозяином одного из них были давние счеты у меня, другого – у Василия, за непорядочность третьего клиента ручался Серж. Но Робин вдруг вспомнил о корысти, решил, что всё это мероприятие вгоняет его в дикие минуса, нашел способ, как продать машины.

– Мне он сказал, что хотел всю прибыль тебе отдать, чтобы ты её на благотворительность пустил.

– Не удивлюсь, если действительно так. Изначально мы вообще собирались машины бросить здесь в гараже. Но Вадим решил, что мероприятие оказалось слишком затратным. Что ж, Робина можно понять. Эксперимент экспериментом, но, если есть возможность окупить вложенное, отчего бы её не использовать?

– А кому он собирался продавать машины?

– Не знаю, – быстро ответил Шурик, и я поняла, что он просто не хочет кого-то подставлять, – Автомобили перекрашиваются, перебиваются номера… Делаются новые документы… Послезавтра сюда должна будет приехать фура, которая и заберет все авто.

– Как, ведь их же ищут?

– Не знаю я, как. Так вот, – Шурик вернулся к рассказу, и я, боясь упустить подробности, решила временно не задавать вопросов, – Новые планы Робина меня не устраивали совершенно. Риск возрастал прямо пропорционально увеличению количества угонов. Кроме того, мне отчего-то не верилось в то, что остальные жертвы тоже нуждаются в наказании. Робин просто стремился увеличить прибыль.

– Тоже мне, судьи! Этот нуждается в наказании, а этот нет, – передразнила Шурика я.

– Давай не будем спорить, – Шурик сделал останавливающий жест, – Это потом уже стало понятно, что вообще-то отличить, кто сволочь, а кто нет – не так-то легко. Робин, как выяснилось впоследствии, вообще считал, что любой обеспеченный человек в этой стране – негодяй.

– Любой негодяй, в любой стране – все равно человек. Откуда ты знаешь, что толкнуло его на совершение того или иного поступка? Может, он не подлость совершал, а… Может, тоже мстил кому-то?

– Может, и так. Я ж не спорю с тобой. В общем, постепенно наше дело превратилось в очень рискованную, довольно грязную в моральном смысле, работу. Я понял, что обязан остановить всё это. Робин, уже одержимый новыми идеями, и слушать не хотел мои доводы. Для пацанов он был огромным авторитетом, поэтому в открытую осуждать его я не мог.

– А почему ты лично не вышел из дела?

– Из таких дел просто так не выходят. На моей совести уже были угоны. Все мы оказались повязаны одной ниточкой… Я стал готовить тайный переворот. Если бы все члены организации решили отказаться работать на Робина, тогда мы смогли бы остановить его.

– За этим ты нанял меня? Чтобы я насобирала материал, свидетельствующий о невиновности Робиновских жертв?

– Ну да, – Шурик снова протер очки, – Идиотская идея, правда? Сначала я сам хотел этим заняться. Но Робин начал меня подозревать… Я даже вынужден был ездить на твоей машине.

– И прибор свой, гад, ко мне переложил!

– Ох, Кэт, мне и так жутко стыдно, а ты еще и давишь… Я боялся, что Робин уговорит ребят забрать прибор силой. Мне казалось, что к тебе в машину никто заглядывать не станет. Я ведь клал туда чемодан всего на одну ночь. Потом я планировал его на Форде отвезти одним своим друзьям за город… В общем, не вышло. В очередной раз встречаясь с Робиным, я показал ему папку с собранными материалами. Объявил, что не шучу, и что, если Вадим не остановит добровольно нашу операцию, то я разоблачу его перед ребятами. Естественно, я намеревался вернуть Робину его деньги, выплаченные мне в качестве гонорара. За ребят, и за остальные затраты, я собирался отдать Вадику в собственность свой «ол-аут». Робин пришел в ярость. Заявил, что «ол-аут» и так принадлежит ему, Робину, потому что делался он на его, Робиновские, деньги. И что всё, что я говорю – чистой воды предательство и отступление от однажды взятых на себя обязательств. В общем, Робин подсыпал мне в кофе какой-то гадости и, воспользовавшись состоянием моей полной беспомощности, засадил меня в эту комнату. В принципе я предвидел подобный ход событий…

– Дарья должна была рассказать нам с Викой про фишбургеры, – вспомнила я, – Да?

Шурик кивнул.

– А отчего ты просил передать эти бумажки в мое агентство? С чего ты взял, что наткнувшись на эти записи я сразу пойму в чем дело? Мне, между прочим, стоило большого труда разыскать тебя. Если бы не множество совпадений, приведших меня к Робину…

– Кроме тебя, в агентстве еще работают люди, – перебил меня Шурик, – Георгий, конечно же, сразу разобрался бы в моих записях.

Я даже не стала возражать и обижаться. Это ж надо, у Шурика, оказывается, мания Жоркиного величия…

– Отдала бы ты вовремя бумаги Георгию, я бы здесь уже не сидел, – продолжал издеваться Шурик, – Ни ты, ни я… А мы сидим. Грустно.

Я не знала даже, что сказать… Помощи ждать было не от кого. Телефон мой остался в Робиновской кухне. Разоблачительное письмо едва ли поможет Георгию найти меня. Ведь если Артем, Серж и Василий исчезнут, то у Жорика не останется ни единой зацепки.

«Как ты могла так глупо поступить?» – осуждала я сама себя, – «Неужели жизненный опыт еще не научил тебя не предпринимать самостоятельных решений во всем, что касается криминала? Жорик бы обязательно что-то придумал!»

«Да, но ведь речь шла о моих бывших мужьях. Вряд ли Георгий отнесся бы с пониманием к этому обстоятельству и не сдал бы обоих в милицию,» – я тут же начала оправдываться. – «Кто мог подумать, что Вадим окажется столь беспринципным…»

– Ты не грусти, – решил подбодрить меня Шурик, – Вадька старается обеспечить здесь приемлемые условия для жизни. Кормит хорошо. Беспокоится. Он ведь, в сущности, хороший человек…

– Все мы в сущности хорошие люди, – мрачно буркнула я.

Я представила, как Жорик прочтет моё письмо. Господи, какая же я была дура, думая, что проучу Георгия своей самостоятельностью… Кто я вообще такая, чтобы решать проучить кого бы то ни было? Ничто в этом мире не может служить оправданием для сознательного причинения боли ближнему. Жорик ведь будет переживать. Он с ума сойдет от беспокойства…

«Разве не этого ты хотела?» – ехидно поинтересовался кто-то внутри меня, – «Поймет, как много ты для него значишь. Любовь вспыхнет в нем с новой силой. Ему больше и в голову не придет уезжать куда-либо без тебя.»

«Нет, нет, я хотела вовсе не этого. Мимолетное переживание, мгновенно заставляющее Георгия осознать свои ошибки, и тут же появляющаяся я. Ни в коем случае я не желала Жорику долгих страданий. А моё нынешнее положение, бесспорно, принесет ему их.»

– Выпусти меня отсюда!!! – снова забарабанила по двери я, – Выпусти немедленно! Я не могу здесь находиться! Дай мне хотя бы позвонить, предупредить близких! Нельзя же так! Робин, открой дверь.

– Кэт, перестань, – Шурик нелепо ходил взад-вперед возле меня, но подходить совсем близко не решался. Наверное, я производила впечатление невменяемой, – Кэт, нервные клетки восстанавливаются только в понимании нашей мечтательницы-науки, не трать их зря.

– Вот именно! Вот именно, что нервы не восстанавливаются. За меня будут волноваться… Открой дверь! Господи, – я подняла глаза к потолку, стараясь просить как можно жалостнее, – Если ты есть, пусть…

В этот момент в замочной скважине закопошился ключ. Шурик вздрогнул и с уважением уперся в меня ставшими вдруг почти такими же округлыми и большими, как оправа очков, глазами. Потом он перевел взгляд на потолок, приложил руку к груди и кивнул, галантно, но сдержанно, словно представляясь.

– Катерина, ты здесь? – голос Георгия вывел меня из оцепенения.

– Здесь, мы здесь, Жорик, мы здесь! – заверещала я, и тут же приказала себе замолчать. Столь бурная радость была не к лицу обиженной барышне.

– Где Робин и остальные? – спросил из-за двери показавшийся вдруг невероятно родным голос.

– Он ушел, – быстро проговорил Шурик решив ответить за меня, – Больше в доме никого нет.

– А девчонка?

– Какая еще девчонка? – хором спросили мы с Шуриком.

Жорик не ответил, продолжая возиться с замком. Его молчание показалось мне до крайности подозрительным.

– Нашла где сидеть, к этому замку не подходит ни один ключ.

Я вспомнила, что у Жорика есть волшебная, как он уверял, связка со всевозможными ключами. С учетом склонности советской промышленности к однообразию, с помощью этой связки можно было открыть практически любой отечественный замок.

– Я бы с удовольствием сидела где-нибудь в другом месте, – холодно ответила я.

– С учетом компании, в которую ты попала, у тебя еще будет такая возможность, – не переставая копошиться в замке, любезно сообщил Жорик.

– Если ты пришел, чтобы поучать меня, можешь отправляться обратно! – возмутилась я.

– Э, нет, – вмешался Шурик, – Кэт, конечно, как хочет, а я не возражал бы выбраться отсюда.

– Сначала уезжает, бросая меня на произвол судьбы и бывших мужей, – решила оформить своё возмущение в слова я, – Потом появляется невесть откуда, хамит, и еще и говорит о каких-то посторонних женщинах… Немедленно объяснись! О какой девчонке ты спрашивал?

– О том отродье ада, которое постоянно срывало мне всю операцию, – охотно ответил Жорик, – Имени не знаю, но эта особа вымотала мне всю душу своими выходками. Уж не знаю, где Робин нашел её…

– Она красивая? – нехорошее подозрение закралось в мою душу.

– Не знаю, никогда не видел её вблизи. Подозреваю, что страшная. Не может человек с таким характером быть красивым.

Я немного успокоилась.

– Георгий, – вмешался в разговор Шурик, – Я в курсе всей ситуации, но, хоть убей, не знаю, о ком ты говоришь.

– О девчонке, которую Робин нанял уже после твоего исчезновения.

Откуда, интересно, Жорик знал об исчезновении Шурика? Откуда вообще здесь взялся Жорик?

– Какой девчонке? – недоумевал Шурик.

– Этакой шустрой гадине, которую ничем не остановишь. Маленькая, вертлявая, черненькая, с кучей косичек на голове.

Я замерла с открытым ртом. В этот момент дверь поддалась и на пороге возник Жорик. Увидев меня, он тоже остолбенел.

– Я на секунду, сейчас вернусь, – петляя между нами, словно между статичными препятствиями, Шурик выскочил куда-то в сад.

– Ты? Это все ты?

В следующую секунду я, не в силах сдержаться, повисла у Жорика на шее. Он приехал, и это главное. Как выяснилось, чтобы ни происходило, для меня наличие Георгия способно было исправить любую ситуацию.

14. Глава четырнадцатая, в полном недоумении всех оставляющая.

– Подожди, подожди, давай еще раз, я что-то не очень понял, – мы с Жориком по-хозяйски расположились за столом на кухне Робина. Самого Робина с нами не было. Чему я втайне даже от самой себя была несказанно рада.

– Робин сбежал, – несколькими минутами раньше сообщил Шурик, вернувшийся из гаража, – Взял одну из краденных машин и уехал.

– Далеко не уедет. Эти машины все ГАИшники города знают.

– Так он же не дурак, до цивилизации доберется и тачку бросит. А там затеряется в городской толпе и всё, – Шурик говорил серьезным тоном, но почему-то строил мне странные гримасы из-за спины Жорика. Я, наконец, поняла, что он от меня хочет, и потащила Георгия осматривать дом. Нужно было дать Вадиму время уехать.

– Я сказал Робину, что в дом ворвался вооруженный отряд спецназовцев. С танками и вертолетами, – шепнул мне Шурик позже, когда Георгий самолично отправился исследовать гараж.

– Зачем? – не поняла я.

– Откуда я знаю, может, иначе этот баран затеял бы перестрелку и попытался оказать сопротивление. Это ж Робин. Ты понимаешь? А так он уверит себя, что осознал безвыходность ситуации. Силы оказались не равны, что дало нашему герою повод позволить себе бегство. Про танки он, конечно, не поверит, но проверять, не шучу ли я, надеюсь, не станет. Уйдет, как я и просил, от греха подальше. И правильно.

«Нет, все-таки тот, кто писал весь этот сюжет – очень жестокое существо,» – заранее мысленно извинившись перед Всевышним за неуместную критику, я решила позволить себе покапризничать, – «Ни минуты. У нас с Робиным не было ни минуты для нормального общения. А ведь я так и не сказала ему главного. Так и не сказала, насколько благодарна ему. И за счастливое детство (которое тогда казалось мне самой что ни на есть взрослой жизнью), и за азы психологии, и даже за тот огромный букет роз, который он мне так и не подарил…»

Ниточка, связывающая нас с Робиным, похоже, обрывалась теперь навсегда.

– Что с ним будет дальше? – как можно равнодушнее спросила я, стараясь отогнать комок слез от глаз. Мысленно, я оправдывала собственное расстройство пережитым стрессом, а вовсе не осознанием того, что больше никогда не увижу Вадима.

– Вот уж не знаю, – пожал плечами Шурик и отвернулся к окну. Там, окрашивая близлежащие холмы в самые невероятные цвета, бесновался рассвет. Шурик улыбнулся, – Как правильно сказал кто-то из фанатов компьютерных игр: «Жизнь великая игра. Сюжет, конечно – дерьмо. Зато графика прорисована великолепно». Кто знает, может, там у него в буржуйском раю солнце еще более прекрасно, а друзья – интересны и верны. Может, он еще будет там счастлив…– Похоже, Шурик переживал из-за вынужденного расставания с Робиным не меньше моего, – У Вадика обратный билет на самолет с открытой датой. Разумеется, на новое имя. Скорее всего, Робин благополучно вернется домой, пару месяцев поживет в покое и благополучии, а потом вляпается в очередную историю. Решит поставить очередной эксперимент…

– Не решит, – уверенно заявила я, – Он сам сказал, что не хочет больше тренироваться на людях.

– Значит, кто-то решит поставить эксперимент над ним. В любом случае, без приключений наш Робин не останется. К счастью, мы к этому уже не будем иметь никакого касательства, – вопреки сказанному, голос Шурика звучал отнюдь не радостно.

После этого Шурик отправился вслед за Георгием.

Теперь Шурик орудовал в гараже, уничтожая с разрешения Жорика все улики, способные указать на личности угонщиков. Слава Богу, Георгий, как и мы с Шуриком, не хотел отдавать незадачливых Детей Деточкина под суд.

– Прежде всего хочу попросить вас, дамы и господа, – очень серьезно заявил Георгий перед тем, как отправиться в гараж, – отнестись снисходительно к Артему и его друзьям. Мой сосед, безусловно, будет наказан, но несколько иными методами, чем те, которые может предложить ему наше государство.

Похоже, Жорик считал Робина единственным виновником происшедшего. Мы, конечно же, не стали разубеждать бывшего опера.

– Погоди, погоди, – снова заговорил Жорик, отвлекая меня от прокручивания в голове событий последних минут, – То есть, бестия с косичками – это ты?

Я даже не успела обидеться, прежде чем Жорик пустился в объяснения.

– Это ты довела банковскую операционистку до такого состояния, что она не стала разговаривать со мной об Ожигове?

– Я?! – смутная догадка мелькнула у меня в мыслях, – Подожди, а ты пытался разговаривать с ней об Ожигове? Когда?

– Сразу после вашего с ней разговора. Я зашел в банк, мне сказали, что операционистка вместе с барышней с косичками отправилась в близлежащее кафе. Я увидел вас издалека и, выбрав минуту, когда ты отойдешь… Господи, как же я не узнал тебя? Зачем ты так маскировалась?

– От Кошки пыталась спрятаться, – честно ответила я, – Слушай, – я буквально физически ощущала, как схожу с ума. Что-то беспокойно ворочалось в моей голове, цепляясь за своих соседей и лишая меня всякой возможности сосредотачиваться, – А ведь выходит, что ты и Некто – это одно лицо? – выдала я, наконец.

– Еще раз? – не понял Жорик.

Дальнейший разговор состоял из сплошных упреков, прерываемых дикими вспышками хохота.

– И тебе не стыдно?! Я, можно сказать, жизнью рисковала, от тебя спасаясь!!! Я с балкона могла упасть! Носик у чайника из-за тебя отбился! Да ты хотя бы представляешь, до какого состояния меня довел? – кричала я ничего не понимающему Георгию.

– Ты можешь объяснить все вразумительно? – все еще надеясь на благополучное разрешение конфликта, поинтересовался Жорик.

– Я думала что ты последний негодяй. Может даже убийца! – судя по округлившимся глазам, мои объяснения Жорику не помогли, – Нет, – пришлось сдаться мне, – Ничего объяснить я сейчас не могу, – я вновь ощутила, как в душе закипает гнев, – И потом, ты не заслуживаешь никаких объяснений! Тебе должно быть стыдно!

Очередная моя истерика споткнулась о телефонный звонок. Жорику звонила Настасья.

«Пять утра, однако!» – быстро пронеслось в моей голове, – «А ведь действительно утро. И не придерешься.»

– Погоди секунду, – Жорик прикрыл трубку рукой и вопросительно глянул на меня, – Сестрица, я так понимаю, диктует мне координаты почтового ящика, которые ты просила мне сообщить… Это к чему?

– Да к тому, что если Некто… Точнее, если ты меня убьёшь, то в письме всё об этом будет написано. Ты почитаешь и не станешь мстить неповинным людям, – сообщила я Жорику.

«Как можно жить вместе, если мы настолько друг друга не понимаем!?» – сообщила я себе.

– Виктории еще не звонила? Вот и не звони, все в норме уже, – сообщила я Настасье, отобрав у Жорика трубку.

– Если в норме, то выполняй обещание, – радостно заявила Сестрица, – Я так волновалась, – с маминой интонацией добавила она.

– Не переживай, – смягчилась я, понимая, что только очень сильное беспокойство могло заставить Сестрицу подняться в такую рань во время каникул, – Со мной все в порядке… Спасибо, что заботишься обо мне.

– Да нет! – закричала Сестрица, злясь, что её неправильно понимают. «Эх, как она будет жить с таким характером?»– тяжело вздохнула я, прежде чем поняла, что две минуты назад вела себя совершенно так же, как Настасья, – Я не за тебя волновалась! Что с тобой станется? Я за себя волновалась. Точнее, за то, что ты мне не расскажешь ничего, и я умру от любопытства. Ну, рассказывай.

– Пока еще нечего. Мне самой еще многое нужно выяснить.

Взяв с меня клятвенное обещание, что в ближайшие дни я приеду и всё расскажу, Настасья повесила трубку и отправилась досыпать.

– Скажи, ознакомившись с письмом, я смогу понять, в чем ты меня сейчас пытаешься обвинить?

– Сможешь, – я, конечно, сомневалась в умственных способностях Жорика, но не настолько, – Конечно, сможешь! Немедленно езжай в интернет-кафе…

Вот уж не ожидала, что моё разоблачительное письмо пригодится в столь специфическом смысле. Сейчас это действительно был единственный способ что-либо объяснить Жорику.

– Поступим по-другому, – Георгий, видимо, не слишком хотел отлучаться, – Ты сейчас вспомнишь всё, что там написано, и начнешь мне рассказывать. По порядку, спокойно, без эмоций. Просто перескажешь письмо, договорились?

Я согласилась, и мы, конечно же, перебивая друг друга и возмущаясь, снова принялись пытаться объяснить происшедшее. Как только разговор заходил в тупик, мы вспоминали об изначальных установках, и я снова начинала цитировать своё письмо. Метод оказался достаточно действенным. Очень скоро мы уже во многом разобрались.

Оказалось, что Георгий с самого начала расследовал дело об угонах машин.

– Шурик, когда понял, что с воплощениями коварных планов Робина пора заканчивать, пришел ко мне. Он ничего не говорил в открытую. Все намеками. Просил дать совет. Я предложил ему или рассказать все, как есть, или идти к черту, – рассказывал мне Георгий, не выпуская моей ладони из своих рук, – Шурик выбрал второе. Я настолько часто видел их вместе с Тёмкой, что несложно было подумать о причастности Артема к этому делу. На соседа мне, к счастью, было чем надавить. Когда-то этот ненормальный пытался грабить банк, – тут я поняла, о каком шантаже вел разговор Тёма. Оказывается, он работал на Робина по доброй воле, а вот на Георгия – по принуждению, – Кроме того, соседушке пришлось немного поморочить голову психологическим давлением. Сначала я сказал Артему, что Шурик во всем признался. Потом, когда сосед уже многое рассказал мне, я объяснил, что Мэтр молчал, как рыба, и что он, Тёмка, только что предал товарищей.

– Умоляю, избавь меня от подробностей своих методов работы! – взмолилась я, – Мне подолгу потом приходится убеждать себя, что на самом деле ты хороший человек. Итак, ты запугал ребенка угрозами, и обманом заставил стать твоим информатором.

– Не совсем так. Позже Артем, как мне кажется, ощутил, что занимается полезной работой. По сути, если бы Тёмка не помог мне, всех их в ближайшее время посадили бы. Робин совсем обнаглел и всего один шаг отделял его людей от встречи с милицией.

– Выходит, Артем спас друзей от тюрьмы, – закончила мысль Жорика я.

– Именно так. И в конце он уже сам понимал, что делает, и работал на меня не из-под палки.

– Не отходи от основной темы, – попросила я.

– Когда я понял, насколько крепко в деле замешан твой бывший муж…

– Который?

– Развела тут гарем! Потомки выпустят большую многотомную энциклопедию: «Мужья Катерины Кроль», с алфавитным указателем и краткими статейками о каждом… Про Робина я тогда еще не знал. Так вот, я решил, что тебе об этом деле знать противопоказано. Твоя тонкая ранимая вредность не перенесла бы этого. Согласись, ты не смогла бы играть против Шурика?

Несмотря на вновь вспыхнувшую обиду, я не могла не признать его правоту.

– Более того, Шурик, который частично признался мне в своей причастности к Детям Деточкина, наверняка стал бы теперь более осторожным и начал бы откровенно бояться меня.

– Зачем же тогда он тебе все рассказал?

– Я хотел совета, – мрачно ответил появившийся в дверях Шурик, – А этот изверг потребовал от меня полной откровенности. Тогда я еще не был готов открывать чьи-то имена. В общем, я предпочел дальше разбираться сам. Жорик прав. Если бы он не уехал, я бы рассказал ребятам о своем проколе перед ним. Возможно, через своих знакомых в милиции Робин бы постарался нейтрализовать Георгия.

– В общем, я счел необходимым сымитировать собственный отъезд из города, – закончил Георгий.

– Своей грубостью, ты, как всегда, распугал людей! Не стал бы ничего требовать от Шурика… – радуясь возможности подчеркнуть промахи Георгия, заметила я.

– Дальше все было еще веселей, – не обращая внимания на мои слова, продолжил Георгий, – Хочешь быть счастливым – будь им, – (я искренне поразилась: раньше я и не подозревала в Жорике начитанности, и цитат из классиков от него не ожидала), – Я решил сам создать себе рабочее место. Зная, кто сможет хорошо заплатить за сохранность своей машины, и получив от Артема сведения о планируемых жертвах, я отправился на переговоры с нашим певцом.

– Значит, ты действительно уезжал? – с облегчением спросила я. Тот факт, что Жорик хоть в чем-то не обманывал меня, радовал необычайно.

– Да, но всего на один день. Получив заказ, я ринулся расследовать это дело до конца. На самом деле Артем знал очень мало. Его знаний было достаточно только для того, чтобы обезвредить его друзей. Я обещал этого не делать. Кроме того, мне не нужны были пацаны-исполнители. Мне нужен был Робин. А доступ к Робину у Артема отсутствовал. Тогда я решил всерьез тряхануть Шурика, или Мэтра, как называли его ребята. И что ты думаешь? Оказалось, что Мэтра уже и след простыл. Теперь приходилось искать и его тоже.

– Подожди, – снова перебила я, – Ты хочешь сказать, что этот негодяй Артем, нарочно оставивший изувеченным наш потолок, не стал заделывать эту дырку между квартирами для того, чтобы…

– Да. Чтобы я мог слушать его переговоры. Соседу надоело пересказывать их мне, вот он и не стал ликвидировать так кстати подвернувшиеся условия для шпионства… Не смотри на меня так! Я выругал его, когда узнал. Кстати, именно тогда я и имел неосторожность сказать ему, что ты – наш человек.

– Послушай, а почему ты не рассказал мне о том, что сосед пытался ограбить банк?

– Так и знал, что ты к этому придерешься… Понимаешь, Артем тогда был так напуган собственным поступком, что прибежал ко мне и все рассказал, даже не заметив сидящего в кухне Шурика. Мы решили, что у этой тайны и без тебя образовалось довольно много свидетелей… Кроме того, не забывай, Темка ведь пытался грабить твою маму… Я решил, что тебе не стоит иметь лишний зуб на соседа.

– Господи, как тебе не стыдно?! Как плохо ты, оказывается, обо мне думаешь…

– Не время сейчас. Давай поругаемся позже, а? Так вот, про соседа…

Как выяснилось, Тёмка оказывал мне столько услуг просто потому, что считал меня заодно с Георгием. Чуть позже, переговорив с соседом, мы выяснили, что он и предположить не мог, что я действую по собственному плану. Всё, вплоть до упоминания мною про какую-то кошку, в тот день, когда Тёмка, правда безуспешно, пытался ввести у них с Жориком пароль «Черная кошка», указывало на то, что я работаю вместе с Георгием. Когда сосед заметил, что за ним следят, то решил больше не рисковать, встречаясь с Георгием. Вот почему он велел мне передать Жорику, что хвост не дает ему, Тёмке, никакой возможности действовать. Моё желание внедриться в банду Артем воспринял, как приказ Георгия внедрить меня.

– Давай по порядку, – взмолилась я, когда снова окончательно запуталась.

– Я приступил к расследованию…

Выходило нечто невообразимое. Оказывается, это Жорик накинулся на мамину знакомую операционистку с расспросами об Ожигове. От этого Улитка отказалась отвечать вообще на какие-либо вопросы. Причем Георгий считал, что его методы, в которых самым главным был эффект неожиданности, обязательно сработали бы, не подготовь я собеседницу к теме разговора.

– Зачем вообще тебе понадобился Ожигов? – никак не могла остановить своё возмущение я.

– Чтобы найти преступника, просто необходимо многое выяснить о жертве. Робин, как утверждал Артем, тщательно копался в прошлом и настоящем человека, прежде чем записать его в свои жертвы. Значит, кто-то из окружения этих жертв должен был сотрудничать с Робиным.

– Вот почему ты спрашивал у меня о губной помаде! – вдруг вспомнила я, – Ты следил за домработницей Ожигова.

– Да, – Жорик даже растерялся от глубины моих познаний, – А откуда ты это знаешь?

– Работа такая, – улыбнулась я. «Как все-таки мало человеку нужно, чтобы его настроение резко улучшилось. Всего-то осознать, что он – не так себе что-нибудь. Осознать, что он кое-что может, что-то знает, что-то понимает. Чувство собственной значимости, по-моему, является у большей части человечества основным компонентом счастья. У меня, по крайней мере, именно так.» – подумала я и снова расстроилась, осознав примитивность собственного устройства.

– Но это оказалась тупиковая линия, – как обычно, не замечая моих глубоких душевных переживаний, продолжал Жорик, – Никого Робин не исследовал. Просто узнавал, у кого дорогие автомобили и объявлял этого «кого-то» врагом народа и Детей Деточкина.

– Может, он боролся против засилья в нашей стране буржуазной культуры, – зачем-то кинулась защищать Робина я, – Обрати внимание, все похищенные им автомобили – иномарки. Может, он проводил акцию в поддержку отечественных производителей, – мне и самой стало смешно от подобной теории, – Кричал иномаркам: «Янки! Гоу хоум!» И отбирал их у владельцев, дабы те приучались покупать отечественный товар.

– Как хорошо, что он тебя не слышит! – улыбнулся Шурик, – Идея бы ему наверняка понравилась…

– Не понравилась, – возразил Жорик, – Возни много. Пришлось бы вместо иномарок подбрасывать в гаражи к жертвам «жигули», чтобы до конца соответствовать концепции. А Робин, судя по всему, не терпит лишней работы…

Отсмеявшись вдоволь, мы снова перешли к выяснению отношений. Оказалось, что это Георгий периодически заходил домой, оставляя чашку с кофе на кухне и вытирая половой тряпкой свои следы в прихожей.

– Как ты мог! – возмущалась я, – Я чуть с ума не сошла, прейдя к выводу, что некто посторонний преспокойно расхаживает по нашему дому!

– Откуда я знал, что ты такая дотошная? Подумаешь, чашка… В такой спешке, удивительно, как я еще голову дома не оставил. Я, кстати, потом вернулся и чашку эту убрал, если ты заметила, – парировал Георгий, – Не мог я не заходить в дом! Должен же я был слушать Тёмкины совещания.

– Неужели нельзя было во всем признаться?

– Ты не дала бы мне и шагу ступить свободно, пытаясь выгородить своих друзей.

Новые подробности дела продолжали градом осыпаться на моё самолюбие. Это именно Георгий украл тогда в кафе папку Шурика.

– Я не знал, что Шурика похитили, – признавался Георгий, – Решил, что Мэтр просто забыл свою папку и сейчас вернется за ней. Я чувствовал себя немного виноватым перед ним. Расследую дело, и даже не пытаюсь вытащить из него Шурика, который сам навел меня на след преступника. В общем, я оставил ему вместо папки записку с намеком…

– Записку, которую я приняла за угрозы в мой адрес, – сообразила я, впиваясь ногтями себе в ладонь, чтобы сдержаться и не наброситься на этого негодяя.

Тщательно всматриваясь в Жорика, я поражалась собственному к нему отношению. Раньше мне никогда не приходило в голову, что Жорик может производить впечатление демонической личности. Высокий загадочный брюнет. Ну разве это про него? Жорик был настолько родным мне человеком, что это романтическое описание, несмотря на соответствие каждого факта в отдельности, никак не ассоциировалось у меня с Георгием. Может, я всю жизнь недооценивала бывшего опера? Впрочем, сейчас было не до этого. Масса фактов мешали появлению в моей голове стройной картины

– Подожди, но ведь я видела Некту…

Тот, кого я приняла за врага, оказался обычным работником милиции. Тоже опер, бывший коллега Жорика. На вечеринке, откуда Робин угнал Клюшкину машину, этот опер действительно был при исполнении, и ничего противозаконного в его приглашении пройти в зал не было. Противозаконные действия этот опер пытался совершать в следующую нашу встречу. Причем, с подачи Георгия.

– Мне жутко мешает одна барышня. Подержите её у себя, хоть пол дня, а? – попросил негодяй-Жорик бывшего коллегу.

Но барышня сбежала. Незаконно врываться в чужую квартиру опер не решился. Кто её знает, какие потом связи окажутся у этой мадам? Тем более, он не успел заметить, в какую именно квартиру шестого этажа вошла эта самая барышня.

– Чем же я так тебе не угодила? – поразилась жестокости Георгия я.

– Я получил от Артема СМС, гласящее, что за ним приставили слежку. Из-за этой слежки Тёмка не мог выходить на связь. Мне нужно было убрать тебя от пацана, чтобы спокойно переговорить с ним. Я был уверен, что ты – человек Робина, у которого отчего-то зародились подозрения относительно Артема. Мне нужно было временно вывести тебя из игры.

– Лучше б чем-то полезным занимался, – огрызнулась я.

Более того, выяснилось, что желтый чемодан из машины забрал именно Жорик.

– Ты же сама позвонила мне и сказала, что чемодан у тебя. Тогда же, когда выдала мне местопроживание Робина. Кстати, наши телефонные разговоры вообще очень помогали мне. Например, с их помощью я мог устанавливать, когда ты собираешься появиться домой. Если б не телефон, я давно бы столкнулся с тобой в дверях… А про Вадима Робина… Я и раньше подозревал, что этот коварный преступник принадлежит к касте твоих мужей. Совпадали имя и фамилия. Но, в конце концов, это могло быть случайностью. Но, когда ты сообщила, что твой первый муж, которого, как я помнил, звали Робин Вадим, приехал из Германии к нам… Никаких сомнений уже не оставалось. Робин-преступник звался так же и приехал в наш город в то же время….

Я вспомнила тот телефонный разговор, кажущийся теперь далеким прошлым, и тяжело вздохнула. Почему самые жуткие неприятности я всегда создаю себе сама? Жорик дождался момента, когда я бросила Форд на произвол судьбы, и выкрал «ол-аут». Вот почему соседские бабушки не подняли шум, они ведь прекрасно знали, что машина наша с Жориком общая.

«Но почему же они не сказали, что чемодан забрал именно Георгий?»

И снова я выяснила, что виновата сама. Ведь о личности вора я расспрашивала только новенькую дворничиху, которая понятия не имела, кто такой Георгий. Ну что за невезуха!

– Лучше скажи, как ты нас нашел, – за нас обоих спросил Шурик.

– Опять же, Катерина виновата. Артем прислал мне СМС о том, когда будет произведено нападение на гараж моего клиента…

– Это не Артем! – обиделась я, – Это я сообщила. Я, в отличие от некоторых, про своих людей не забываю. Не могла же я позволить угнать машину человека, на которого ты работаешь? Русским ведь языком написала: «Увези машину в другое место!» Нет, надо было все по-своему сделать…

– Не таким уж и русским. Ну ладно, ладно, – примиряюще заулыбался Георгий, заметив, что я снова закипаю, – В общем, я организовал засаду. Выпросил у своего клиента, чтобы тот выдал подмогу. Ну, вы же знаете, сейчас любой денежный человек может в милицию обратиться с просьбой ему в командование на благие цели людей выделить. Таким образом под моим командованием образовался вполне пригодный к облаве коллектив. Я тщательно продумал план действий…

– Но ведь ты все равно задержал бы только Василия с Сержем.

– Зато я продемонстрировал бы клиенту, что похищение действительно готовилось. Деньги ведь мне платились за вполне конкретные операции. Кроме того, я хотел взять этот молодняк на горячем. Через Артема выйти на Робина не получалось. А, имея рычаги давления на Василия или Сержа, уже можно было рассчитывать на поимку Вадима.

– А зачем тебе поимка Вадима? – не выдержала я.

– Для имиджа, – не моргнув, ответил Георгий, – Частный детектив обезвредил преступника и вернул людям похищенное…

– Мог бы и раньше вернуть похищенное.

– В том то ж и дело, что не мог! – сообщил Георгий, – Тот гараж, в котором ребята возились с машинами, находится совершенно в другом месте. Ты разве не знаешь? Что же ты тогда расследовала, спрашивается, если даже не выяснила технологии укрывания краденного?

– Я Шурика искала, а не машины, – обиженно заявила я, – И нашла, между прочим.

– Вот она – разница между мужчиной и женщиной, – вмешался в разговор мудрый Шурик, – Чтобы ни происходило, мужчина ищет материальные блага, а женщина – мужчину.

– Причем чужого, – ехидно подметил Жорик, и продолжил свой рассказ, – Робин с Мэтром, а потом уже и сам Робин, перевозили уже перекрашенные машины с измененными номерами в арендуемом Вадимом фургоне. Куда девались тачки после этого, ни Артем, ни его друзья не знали.

– Да. Этот ангар, – Шурик кивнул куда-то во двор, – Держался в огромном секрете.

– Пару раз я пытался проследить за фургоном, – Жорик тяжело вздохнул, – Но Робин очень тщательно заботился, чтобы не было слежки. В одиночку его выследить было невозможно. А на такие сомнительные рейды клиент отказался выделять мне людей. А обращаться за помощью к милиции не на правах командующего – не хотелось. Зачем делиться славой?

– Итак, – я снова напомнила о главном, – Ты сидел в засаде.

– И тут эта мерзавка с косичками, – на этот раз Жорик уже улыбался, – Снова все испортила. Она завопила «Шухер!» и сорвала мне всю операцию.

– Да, – гордо улыбнулась я, – Похоже, я действительно попила у тебя крови. Но знал бы ты, как я боялась тебя… Точнее не тебя, а Некту… В общем, мы квиты.

– А вас я выследил довольно легко. На этот раз у меня было необходимое количество людей. Я ведь заранее предвидел возможность вашего бегства. Погоню мы не устраивали, нет. Просто расставили часовых с рациями на всех ближайших перекрестках.

– Сколько ж у тебя было людей? – изумилась я.

– Не очень и много, – пожал плечами Жорик, – Как только вы выехали на главную улицу, я пристроился в хвост. Заметить слежку в такой толпе практически невозможно. А потом я нашел выкинутый Робиным чемодан. Мой чемодан. В первую минуту я подумал, что брежу. Потом осознал, чем чревато твоё близкое знакомство с Робиным. Тебя ведь вполне могли взять в заложницы! Я места себе не находил… Ну не имел я теперь права потерять этого гадкого Робина из виду. Если ты у него в руках, операция из обычных рабочих интересов переходила в личные. Увы, вы как сквозь землю провалились. Я понимал, что любящий комфорт Робин вряд ли станет идти пешком. Ловить проезжающих мимо частников Вадик тоже не стал бы. Опрос таксистов, работающих на ближайшей к месту вашего исчезновения стоянке, дал нужные результаты.

– Но ведь ты тогда должен был попасть в деревню, к дальнему переезду? Как ты нашел этот дом?

– Вот это как раз оказалось проще простого. Я поймал тамошнего местного алкоголика, и тот клятвенно уверил, что не бывает у них в селе посторонних. Вот в соседнем селе, там да, какие-то городские ошиваются. У них там дома в аренду сдаются. Для летнего отдыха горожан. Так я узнал село. А дом, понятное дело, по ангару вычислил. Как увидел его – сразу понял. Вот оно, то, что Робину было необходимо, чтобы машины прятать. Входная дверь здесь оказалась открыта. А тут я уже услышал твои крики.

– Видишь! – гордо сообщила я Шурику, – А ты говорил: «Не кричи, бесполезно». Никогда нельзя складывать руки.

– Но и в беспорядке разбрасываться ими, как ты, тоже не слишком полезное занятие, – возразил Шурик, – Надо знать, зачем кричать…

Я не дослушала его, столкнувшись с очередной страшной мыслью.

– Я вот что думаю, – проговорила я, сама удивившись трагичности своего тона, – А ведь это я во всем виновата! Обратите внимание, из шести самых активных участников событий, четверо –близкие мне люди. Два бывших мужа и сосед – Дети Деточкина, а ты Жорик – тот самый Некто из моих кошмаров… Это не может быть случайным совпадением. Видимо, что-то я такое сделала в этой жизни, раз меня наказали подобной ситуацией.

– При чем здесь ты вообще? – попытался остановить очередной приступ моего вселенского комплекса вины Георгий.

– Как при чем? С Артемом Шурик через кого познакомился? Через меня. А с Вадимом? Стали бы они – Шурик с Робиным – друзьями, не окажись у них такого количества общих интересов? А эти интересы у них откуда? От меня. Это я Шурику книжки всякие подсовывала. Те, что мне раньше подсовывал Вадим.

– Слушай, – Шурик вдруг оживился, – Я знаю, что нужно с тобой сделать. Тесное общение с психологом, все-таки, оказало на меня воздействие. Будем лечить твои комплексы.

– Что? – не поняла я.

– Представь немедленно, что весь этот сюжет ты просто прочла в книжке. Сидишь сейчас, читаешь, скептически ухмыляешься. Представила?

– Ну?

– Что ты чувствуешь?

– А что нужно?

– Тьфу! Ты совершенно не умеешь участвовать в психологических махинациях. Поставь свое подсознание перед фактом, что в случившейся истории оно никак не участвовало. Поставила? Согласись, что ему стало ужасно обидно? Грустно, когда что-то интересное происходит помимо тебя?

Каким-то непонятным образом Шурик в точности угадал мою реакцию.

– Так вот, – с интонацией победителя заявил новоявленный экспериментатор, – Это доказывает следующее. Твоему подсознанию жутко хочется участвовать во всех происходящих вокруг ситуациях. Оно обожает приключения до такой степени, что готово любые факты трактовать в свою пользу. А самый легкий способ убедить себя в причастности к тем или иным событиям, это всплеснуть руками и впасть в истерику, под кодовым названием: «Ах, это я во всем виновата!»

– Землю, случайно, не ты создавала? – в тон Шурику поинтересовался Георгий.

Я промолчала, обидевшись.

– Ну что ты надулась? – всплеснул руками Шурик, – Кэт, ты должна чувствовать блаженное чувство успокоения оттого, что переживания по поводу твоей вины во всех человеческих бедах безосновательны.

– Вместо этого я чувствую стыд и вину за невоспитанность моего любопытного подсознания. Вы, психологи, вечно одну проблему вылечиваете, но массу других при этом создаете.

Впрочем, нельзя было не признать, что с комплексом вины за поступки всех близких я, благодаря Шуркиному вмешательству, распрощалась навсегда.

«Ни за что больше не стану никого спасать!» – ехидно глядя на Шурика, сообщила я сама себе, – «Раз сами виноваты, сами пусть и выкручиваются.»

– Эх, приятно, все-таки, когда умные люди умными словами об умных вещах рассуждают, – Жорик подложил руки под голову и растянулся на Робиновской кровати, словно у себя дома, – Только мне кажется, что крайне глупо со стороны этих умных людей делать это в пять часов утра, тогда когда дел неоконченных еще масса, а спать уже жутко хочется. Может, поработаем все-таки?

– Нам всем просто повезло, – уничтожая следы своего проживания в комнате, сообщил Шурик, – К любым другим людям, ведущим себя подобным образом, удача ни за что не повернулась бы лицом. Хорошо, что все хорошо кончается… Лично я отныне обещаю быть законопослушным гражданином. Никаких больше сделок с совестью… Никаких сомнительных приключений…

– Это ты говоришь? – с сомнением поинтересовалась я.

– Ну должен же я каким-то образом настроить гражданина бывшего опера на желание не выдать меня властям, – улыбнулся Шурик и мы все дружно засмеялись.

– Только с одним условием, – посерьезнел Жорик, – Ты должен будешь искупить свою вину тяжелыми отработками.

– Я так понимаю, отработки будут похожи на педагогическую практику? – моментально понял Георгия Шурик.

– Да. Мне кажется, узнав, что Робин обманывал их и держал тебя под замком, ребята крепко задумаются… Не станут больше ввязываться непонятно во что…Ну не сдавать же их в милицию, честное слово?

– В конце концов, – решила высказаться я, – Своё дело мы сделали. Шурик на свободе. Машина твоего клиента не тронута. Остальные машины, пусть и несколько видоизмененные, мы вернем хозяевам. Наша совесть чиста.

– В общем да, – серьезно кивнул Жорик, соглашаясь.

– А с теми, кто должен был потом эти машины покупать, пусть милиция разбирается. Должна ж она хоть чем-то заниматься, – добавил Шурик.

– Сомневаюсь, – скептически скривился Георгий, – Думаю, людям, которые не боятся почти в открытую приобретать краденное, милиция не страшна. Всё у них давно оговорено.

На несколько мгновений все мы замолчали. Лично я подумала, что, возможно, в террористических идеях Робина и была капля здравого смысла. Наличие в нашем обществе тех, у «кого всё давно оговорено» вызывали у меня самые что ни на есть воинственные настроения.

– Впрочем, давайте бороться с теми проблемами, которые нас всерьез задевают, – быстро нашелся Шурик, – В отличие от Робина, я не желаю переделывать и спасать весь мир. Мне и без того есть за кого переживать.

В результате было решено подстроить ситуацию таким образом, будто все сообщники Робина вместе с ним сбежали за границу, сменив предварительно документы, что делало их совершенно неуловимыми.

* * *

На следующий день мы с Жориком чинно восседали за уютным столиком в кафе и праздновали первое громкое дело нашего агентства. Полученные от Виктории и поп-звезды гонорары позволили нам слегка шикануть. А местные газеты, с обычно нехарактерной для них быстротой подхватившие новость о том, что частный детектив умудрился вернуть горожанам угнанные Детьми Деточкина автомобили, подбросили отличный повод.

– Я вот думаю, – все никак не могла прийти в себя после шквала событий я, – Насколько проще и безболезненней проходило бы всё это дело, если бы мы изначально были откровенны друг с другом.

– Насколько? – демонические глаза Георгия издевательски посмеивались.

– На очень много! – авторитетно заявила я, – Давай пообещаем впредь не лукавить перед друг дружкой. Никогда-никогда. Я обещаю. А ты?

Произнося последние слова, я незаметно скрестила пальцы за спиной. Главное, пусть Жорик пообещает. Мне до смерти надоели все эти умалчивания с его стороны, создающие страшную путаницу в жизни в целом и в наших отношениях в частности. Конечно, хотелось бы быть сейчас полностью честной. Но, увы, существовали в моей жизни вещи, рассказать о которых Георгию было бы немыслимо. К примеру, он никогда не простил бы мне, узнав, что я, хоть и косвенно, помогала Робину сбежать.

– Х-м… И я тоже обещаю, – медленно проговорил Жорик. Я вдруг заметила, что одну руку он тоже держит за спиной. Жорик проследил за моим взглядом и всё понял. Мы оба рассмеялись.

– Ну хорошо, хорошо, – Жорик, продолжая смеяться, вытянул обе руки перед собой и расставил пальцы, – Обещаю быть с тобой полностью откровенным!

От неожиданной победы я даже растерялась и не успела скрыть выражение детского, почти глупого восторга, тут же отразившегося на моем лице. Взгляд Жорика стал вдруг трогательно теплым.

– Хорошо, когда ты настоящая, – Георгий улыбнулся, – Знаешь, я действительно хочу быть откровенным. Я не хотел тебе говорить. Боялся, что ты осудишь, не поймешь… В общем, я знал, как можно было поймать Робина. Знал фамилию, под которой он попытается улететь из страны. По своим давним каналам выяснил, какие документы он заказывал. Но я не стал останавливать его. Ведь на самом деле он никому не хотел зла. Ты, наверное, не поверишь. И, знаешь, я не жалею, что дал ему уйти. Мне кажется, я поступил верно.

Вот такое запоздалое единомыслие. Впрочем, в нашей с Жориком жизни все положительные аспекты выявляются всегда случайно и не вовремя. Наша ныне уже почти взрослая дочь утверждает, что это хорошо. Говорит, что из-за всяческих совпадений, недоразумений и нелепостей, которые постоянно происходят с нами, у нас так и не осталось времени, чтобы досконально изучить друг друга и разочароваться. «Главное – чтобы весело и интересно, то есть как у вас,» – говорит она. И мы оба утвердительно киваем Я – искренне соглашаясь. А Жорик? Сдается мне, что он это делает просто из вежливости. Хотя, наверное, то же самое он думает про меня.

P.S. Через месяц после вышеописанных событий все телевизионные новости наперебой возмущались объявившейся в одном из крупных городов нашей страны банде угонщиков автомобилей. Преступники угоняли иномарки обеспеченных людей и подбрасывали вместо них отечественные автомобили. «Купуйте українське!» – гласила визитка, которую банда неизменно оставляла на месте происшествия.

Прокомментировать эти факты ни я, ни Жорик с Шуриком, ни, тем более, отечественные производители автомобилей, никак не смогли.

Content

Ирина Потанина
Дети Деточкина или Заговор Бывших мужей

Пролог

1. Глава первая, постоянно норовящая стать для героини последней.

2. Глава вторая, часть грехов предыдущей искупающая.

3. Глава третья, ратующая за отсутствие лжи, дружескую откровенность и вообще за мир во всем мире.

4. Глава четвертая, утверждающая, что всяк, в чёрной комнате чёрную кошку ищущий, рискует заблудиться.

5. Глава пятая, открывающая тайники и покрывающаяся обнаруженными в них тайнами.

6. Глава шестая, повествующая о том, что всё в этом мире взаимосвязано, а многое и взаимно.

7. Глава седьмая, тусклый свет на весь свет проливающая.

8. Глава восьмая, с корабля на бал всех отправляющая.

9. Глава девятая, подглядывающая, подслушивающая и прочие неприличности вытворяющая.

10. Глава десятая, умудряющаяся убедить всех, что лучше б её и не было вовсе.

11. Глава одиннадцатая, всех в соучастники привлекающая.

12. Глава двенадцатая, всё запутывающая и упрощающая одновременно

13. Глава тринадцатая, наглядно демонстрирующая, что напряженность ситуации прямо пропорциональна количеству бывших мужей, в ней участвующих.

14. Глава четырнадцатая, в полном недоумении всех оставляющая.