Кара Колтер

Девушка из прошлого

Глава 1

Блоссом-Вели, город, в котором родился Дэвид Блейз, кажется, остался прежним в стремительно меняющемся мире.

Расположенный на краю большого залива озера Онтарио, он всегда считался городом-курортом. Летом в нем спасались от гнетущей июльской влажности и жары жители крупнейшего канадского города Торонто.

Дорога в город проходила через холмы с пышной растительностью, на которых пасся крупный рогатый скот, мимо выцветших красных амбаров, поблекших фруктовых ларьков и станций техобслуживания, в которых по-прежнему продавалась холодная газировка в толстостенных стеклянных бутылках.

На улице Мейн-стрит в Блоссом-Вели находились здания Викторианской эпохи, в старейшем из них, построенном в 1832 году, находился антикварный магазин.

Мейн-стрит построили по приказу одного из предков Дэвида. Когда-то по ней ездили конные экипажи и немногочисленные автомобили Форда. Сейчас на улице образовался транспортный затор.

Хотя Дэвид иногда приезжал сюда после окончания средней школы, он был не в восторге от Мейн-стрит. Он терпеть не мог стоять в пробках. В Торонто в его круглосуточном распоряжении был автомобиль с водителем, поэтому, оказавшись в пробке, Дэвид звонил по телефону или проверял электронную почту.

Он управлял инвестиционной компанией «Блейз энтерпрайзиз» в Торонто и привык жить на бешеной скорости. Благодаря работе, ему было некогда вспоминать прошлое, которое не изменить, как ни старайся.

Внезапно у него перед носом, словно насмехаясь над его попытками похоронить детские воспоминания о том, как он катался по этому городу на велосипеде, возникла девушка. Она лавировала на велосипеде между машинами.

У нее был фиолетовый старомодный велосипед с корзиной. На ней была тонкая белая хлопчатобумажная юбка, майка и огромная соломенная шляпа с белой лентой, которая ниспадала ей на спину. Обнаженные плечи девушки уже загорели.

В корзине велосипеда, рядом с пучком листового зеленого салата и букетом подсолнухов, сидела бежевая гладкошерстная собака, а может, щенок, и немного озабоченно смотрела на хозяйку.

На мгновение напряжение Дэвида ослабло. Какая пасторальная картинка. Все-таки здорово жить в таком городке, как Блоссом-Вели. Девушка вдруг показалась ему знакомой.

Дэвид затаил дыхание. Вдруг она повернула голову, и он увидел ее лицо.

Кайла?

Кто-то посигналил ему сзади, и Дэвид проехал вперед.

Это не может быть Кайла. Просто его доконали воспоминания о прошлом. Потеря невинности. Потеря лучшего друга. Потеря первой любви.

Помрачнев, Дэвид включил автомагнитолу и поехал вперед. В конце Мейн-стрит в Блоссом-Вели начиналась прибрежная полоса озера, Гала-Бич – участок длиной два километра с идеально белым песком в защищенной бухте.

С тех пор как Дэвид работал спасателем на том пляже, прошло десять лет, но у него по-прежнему екало сердце, когда он видел, как солнечные лучи играют на водной глади залива.

Дэвид Блейз ненавидел возвращаться домой.

Он повернул налево, на Шугар-Марпл-Лейн, и его поразил контраст с Мейн-стрит. Он очутился среди широких и тихих бульваров с огромными вековыми кленами.

На довольно приличном расстоянии от дороги, в центре ухоженных газонов, стояли особняки в викторианском стиле. Мощные колонны поддерживали крыши хорошо затененных веранд. На одной из веранд Дэвид заметил белую плетеную мебель с яркими подушками и сразу подумал о том, как приятно пить сладкий холодный чай на веранде после обеда.

Он снова увидел девушку на велосипеде и нахмурился. Внезапно она вскрикнула и упала с велосипеда. Из корзины на дорогу высыпались подсолнухи.

Маленькая собака тоже вывалилась из корзины и рванула прочь, поджав крошечный хвост.

Девушка начала подпрыгивать, размахивая руками. Сначала Дэвиду стало смешно, а потом он понял, что этот своеобразный танец – проявление отчаяния. С ее головы слетела шляпа, и прямые волосы, свободно затянутые в хвост резинкой, рассыпались по плечам. При солнечном свете, пробивающемся сквозь кроны деревьев, ее светло-каштановые волосы казались золотистыми.

У Дэвида екнуло сердце.

Он нажал на тормоз и переключил рычаг на нейтральную передачу, встав посреди улицы, потом выскочил из машины, не потрудившись закрыть дверцу, и бросился к девушке.

Как только он приблизился к ней, она замерла, выпрямилась и посмотрела на него. Несмотря на курносый нос и едва заметные веснушки, которые придавали ее лицу детское выражение, перед Дэвидом оказалась не девушка, а молодая женщина.

Женщина с глазами цвета нефрита, которые напомнили ему о тайной роще неподалеку, неведомой туристам, где водопад каскадом струится в пруд, а в нем отражаются зелеными бликами папоротники.

Перед ним стояла Кайла Макинтош.

Вернее, Кайла Джеффри – первая женщина, в которую он влюбился. И поплатился за это.

Он ощутил волнение, которое испытывал каждый раз, когда оказывался рядом с ней. Дэвид пытался убедить себя, что реагирует так, как отреагировал бы любой мужчина на красивую женщину.

Но он понимал, что его реакция не настолько примитивна. Он вспомнил, как солнечные лучи падали на ее веснушчатый нос и как они гоняли на велосипеде наперегонки. Он не забыл, как от пламени костра ее волосы приобретали ярко-рыжий оттенок. Он помнил запах горящих поленьев. Он не забыл, как Кайла перечисляла звезды на темном небе.

– Дэвид?

На мгновение паника от укуса пчелы сменилась паникой совсем иного рода. У Кайлы засосало под ложечкой, как в тот раз, когда она впервые в жизни увидела Дэвида. Ей показалось, что, как только она на него взглянула, мир вокруг изменился.

Она пыталась убедить себя, что просто шокирована. Будучи аллергиком, после пчелиного укуса она запросто могла умереть.

Но Кайле уже не казалось, что ей двадцать семь лет, она знает жизнь, похоронила мужа и собственные мечты. Нет, она чувствовала себя так, словно ей снова пятнадцать, она впервые приехала в город и зачарована Дэвидом.

Кайла твердо приказала себе образумиться, но ей никак не удавалось избавиться от шока и удивления. Казалось, ей встретились почти все старые знакомые. В хозяйственном магазине она наткнулась на Майка Хьюмза – бывшего старосту класса; он выглядел комично, словно монах с тонзурой, поэтому ей пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.

Седрика Парсона она увидела в антикварном магазине. Бывшая школьная звезда футбола выглядел так, будто под его очень узкую рубашку засунули накачанную шину. Седрик был разведен, он пригласил Кайлу на свидание. Но хотя ее муж умер два года назад, она отказалась. Она была не готова к новым отношениям и, возможно, никогда на них не решится. И потом, Кайла сильно изменилась.

Она с издевкой осуждала двоих своих бывших одноклассников, а это означает, что она стала циничнее. Или непримиримее.

Однако жизнь Дэвида Блейза сложилась довольно хорошо. Кайла знала, чем он занимается. Весь город гордился им и с удовольствием отслеживал каждый его успех.

Хотя Кайла вернулась в Блоссом-Вели меньше двух недель назад, она уже видела его фотографию на обложке «Лейксайд лайф». Этот журнал продавался в городе повсюду – в супермаркете, ресторанах и киосках.

Недавно в журнале появилась огромная статья о компании Дэвида. На обложке он красовался на фоне многомиллионного жилища в Йорктоне. Это был реконструированный отель, в котором теперь располагались престижные жилые апартаменты. Дэвид излучал чрезвычайную самоуверенность, властность и успех.

Несмотря на сидячую работу, он обладал отменной фигурой: широкими плечами, мускулистой грудью, узким торсом и стройными, тренированными ногами. На фото он был одет в темно-синюю спортивную рубашку и шорты цвета хаки.

У него был цветущий вид, его волосы оттенка темного шоколада были ухоженными и коротко постриженными. Карие глаза Дэвида казались бархатистыми.

В прошлый раз Кайла видела его два года назад – на похоронах своего мужа, Кевина. В тот день она не особо его разглядывала. Она лишь чувствовала его крепкие и теплые объятия и верила, что все наладится.

Но потом она рассердилась и задалась вопросом, где был Дэвид все эти годы, когда Кевин в нем нуждался. И когда она в нем нуждалась.

Почему Дэвид отказал Кевину в общении? Холодная отстраненность Дэвида после страшной трагедии, случившейся через несколько дней после окончания средней школы, безусловно, расстраивала Кевина. И ничто не могло его утешить. Даже любовь Кайлы.

Жизнь всех троих изменилась раз и навсегда, и Дэвид Блейз доказал, что он отвратительный друг.

Похоронив мужа, Кайла жила на страховку, которую ей выплачивали за Кевина, и была довольно неплохо материально обеспечена. Но на душе у нее было неспокойно. Она больше не понимала, чего хочет от жизни.

Она начала слабеть от укуса пчелы. А еще внезапное появление Дэвида лишило ее душевного равновесия.

– Где твоя аптечка? – властно спросил Дэвид, вырывая Кайлу из болезненных воспоминаний.

– Я обойдусь без твоей помощи.

– Не обойдешься.

Она хотела возразить, но, ощущая растущую слабость, запаниковала. Неужели она умрет от удушья? Кажется, ее дыхание участилось. Начался ли у нее отек? И где ее собака?

Кайла отвела взгляд от Дэвида и оглядела близлежащие кусты.

– Мне не нужна твоя помощь, – упрямо произнесла она, отказываясь поддаваться панике и целенаправленно отводя глаза, чтобы не видеть раздраженный взгляд Дэвида и его нахмуренные брови.

– Бастигал! – позвала она. – Ко мне! Мой пес… Он выпал из корзины. Я должна найти своего пса.

Она почувствовала, как Дэвид решительно коснулся пальцем ее подбородка, заставляя посмотреть в его глаза.

– Кайла? – Его голос был сильным, уверенным и очень суровым. Он говорил медленно, чеканя каждое слово. – Скажи, где твоя аптечка. Сейчас же.

Глава 2

Дэвид Блейз был не из тех, кто привык, чтобы ему возражали. Кайла стала неприятна себе за то, что так легко капитулировала перед его напором. Она вдруг почувствовала, как у нее кружится голова, падает давление. Остается надеяться, что ее нынешнее состояние никак не связано с присутствием Дэвида Блейза.

Она уклонилась от ладоней Дэвида, которыми он обхватил ее лицо. Ей не хотелось, чтобы он думал, что ее слабость связана с его прикосновением.

Кайла напомнила себе, что в свое время Дэвид не удосужился приехать, чтобы поддержать Кевина, и постаралась собраться с силами.

Она присела на бордюр.

– В сумочке. В корзине велосипеда. – Ее поведение казалось ей трусливым поражением.

Она смотрела на Дэвида, и внезапное восхищение им побороло стремление с ним враждовать. Хотя он работал спасателем давным-давно, даже сейчас движения Дэвида были спокойными и уверенными.

При других обстоятельствах его властное поведение взбесило бы Кайлу, но сейчас оно придавало ей уверенности. Она старалась выровнять учащенное дыхание.

Странное дело. Дэвид кажется ей одновременно давним знакомым – она помнила его блестящие волосы, идеальные черты лица и бархатистые глаза – и незнакомцем.

Дэвид подошел к упавшему велосипеду, подобрал рассыпавшиеся подсолнухи и зеленый листовой салат, потом поднял сумочку. Присев на корточки, он бесцеремонно высыпал содержимое сумочки Кайлы на дорогу, проигнорировав ее протест.

Через несколько секунд он приготовил шприц-ручку с адреналином и присел на бордюр рядом с Кайлой.

– Ты сама сделаешь укол? Или я? – спросил он.

Посмотрев в ее лицо, он все понял. Дэвид приподнял ее юбку, обнажая бедро. Кайла закрыла глаза, дрожа от его прикосновения.

Она могла бы потребовать, чтобы он взял специальную иглу, которой можно было сделать инъекцию через одежду, но промолчала. Кайла объяснила свою нерешительность тем, что у нее отекло горло. И, кажется, у нее начали опухать глаза.

Она чувствовала его тепло. Большим и указательным пальцами он натянул кожу на ее бедре, приготовившись сделать укол.

– По-моему, я сейчас упаду в обморок, – трусливо прошептала Кайла.

– Не упадешь. – Его ответ походил на приказ.

Она попыталась сердито на него посмотреть. Что за высокомерное заявление! Ей лучше знать, упадет она в обморок или нет! А он не может этого предполагать! Но вместо негодования Кайла опять ощутила, до чего ей приятно чувствовать близость Дэвида. Их плечи соприкасались, солнечный свет золотил его блестящие волосы цвета шоколада. Когда он наклонился над ней, ее окутал чистый и дразнящий запах его тела.

От страха она положила ладонь на бедро в том месте, где Дэвид собирался делать ей укол. Он решительно отвел ее руку в сторону.

– Я не готова! – запротестовала она.

– Посмотри на меня, – приказал он.

Кайла взглянула в его властные и спокойные карие глаза. Взгляд Дэвида был настолько опьяняющим, что в сравнении с ним пчелиный укус показался ей пустяком.

Время словно повернулось вспять. Она помнила, что было связано с Дэвидом. О том, как он поднимал голову, когда ее слушал, как пристально смотрел на нее, как непринужденно смеялся. Как умел дружить и поддержать в трудную минуту.

Ее дыхание замедлилось.

Кайла посмотрела на его чувственную и полную нижнюю губу и ощутила, как сердце снова бешено заколотилось. Когда-то, давным-давно, она наслаждалась вкусом этих губ, уступая желанию, которое Дэвид всегда в ней пробуждал. Тогда им обоим было по семнадцать.

Она помнила, что вкус его губ казался ей экзотическим и восхитительным. Она не забыла, как Дэвид целовал ее, словно мечтал об этом все два года, что они знали друг друга.

Но какова цена этого поцелуя! После Дэвид резко изменил к ней отношение. Он к ней охладел. Они больше никогда не общались как хорошие товарищи.

Дэвид начал встречаться с Эмили Карсон, а Кайла – с Кевином.

И все же, сидя на бордюре, Кайла вдруг подумала, что, если ей предстоит умереть, она хотела бы, чтобы исполнилось только одно ее желание. Она жаждала снова поцеловать Дэвида.

Он наклонился к ней, пристально глядя в ее глаза. Кайла опустила веки и разомкнула губы.

– Ой! – Физическая боль от укола резко вернула ее в реальность.

Она открыла глаза и отстранилась от Дэвида, стараясь понять по выражению его лица, догадался ли он о ее слабости и желании.

Похоже, он ничего не заподозрил. Выражение лица Дэвида было прохладным и отстраненным.

Его безразличие напомнило ей об эмоциональной боли, которую она испытывала ночью после того, как они впервые поцеловались. Будучи взволнованной и взбудораженной, Кайла решила, что их отношения не ограничатся поцелуем. Но вместо этого она вдруг стала для Дэвида невидимкой.

Он и Кевина перестал замечать. Ей следовало помнить о Дэвиде Блейзе следующее: он кажется надежным человеком, на которого можно положиться, но, как только эмоции берут над ним верх, он становится безответственным.

– Мне больно, – сказала она, имея в виду не только инъекцию, но и поведение Дэвида, которое ее разочаровало.

– Извини, – ответил он совершенно неискренне. Ему было наплевать на боль Кайлы и Кевина тогда, ему наплевать на нее сейчас. Дэвид встал, непринужденно подошел к своей машине, а потом принес оттуда автомобильную аптечку. Усевшись на бордюр рядом с Кайлой, он принялся открывать ее.

– Я хочу попробовать достать жало, – сказал он.

– Нет! – Она резко опустила юбку, закрывая бедро и ноги.

– Не глупи. Жало по-прежнему опасно для тебя. Она колебалась, и он, почувствовав ее нерешительность, прибавил:

– Я уже видел место укуса. И твои трусики. Они розового цвета.

Кайла покраснела.

– Дай мне пинцет! – Она попыталась выхватить пинцет у него из рук.

– Не суетись, Кайла, – приказал он, забавляясь. – Это как укус змеи. Чем больше ты волнуешься, тем хуже.

– Я не хочу, чтобы ты лез мне под юбку и разглагольствовал о волнении, – мрачно произнесла она.

Впервые за все время он рассмеялся, и проклятая улыбка сделала его еще удивительнее и привлекательнее, чем когда-либо!

– Радуйся тому, что тебя не укусили в другое место.

– Я радуюсь, – пробормотала она.

– Вот! – удовлетворенно сказал он, оглядел пинцет с зажатым в нем жалом, а потом показал Кайле. Внезапно он посерьезнел. – Садись в машину.

– Мой пес, – напомнила она. – И мой велосипед. Моя сумочка. Мои цветы. Мой новый телефон. Мне нужно…

– Ты должна сесть в машину, – произнес Дэвид, четко проговаривая каждое слово с мрачной терпеливостью.

– Нет, – отчеканила она. – Мне нужно найти моего пса. И забрать велосипед. И взять свой телефон. Это очень дорогой телефон.

Он нахмурился, как человек, который привык к беспрекословному подчинению. Он не привык, чтобы ему отказывали. Кайла испытала странное удовлетворение, увидев, что он рассердился.

Дэвид заговорил с ней медленно, словно с ребенком, причем с не очень умным ребенком:

– Я отвезу тебя в клинику. Прямо сейчас.

– Спасибо. Я, безусловно, обязана тебе жизнью, но…

– Я займусь твоим псом, велосипедом, сумочкой и телефоном после того, как удостоверюсь, что ты в порядке.

– Я в порядке!

Кайла лгала. Она чувствовала себя как пьяная. У нее создалось впечатление, что Дэвида ей обмануть не удалось. Он внимательно на нее посмотрел и повторил:

– Садись в машину.

Он совершенно невыносим со своими властными манерами. Кайла взглянула на свои вещи, разбросанные на дороге.

– Ты сделал мне укол, поэтому у меня еще есть время, чтобы собрать все это. – Она упрямо вздернула подбородок.

Дэвид устало вздохнул, словно ему до смерти надоело ее упрямство, хотя их общение длилось всего несколько минут.

– Кайла, выслушай меня. Я позабочусь о твоих вещах после того, как позабочусь о тебе.

Она вгляделась в его лицо, поняла, что он не шутит, и испытала досадное чувство облегчения. Ей вдруг захотелось уступить Дэвиду. Ей захотелось, чтобы кто-то о ней позаботился.

Дэвид был из тех людей, кто всегда поступает правильно. Он знает, что нужно делать. На такого, как он, можно рассчитывать в сложной ситуации. С таким человеком можно и в огонь и в воду.

Вот только в тот момент, когда Кевину требовалась помощь, Дэвида рядом не было.

– Мой пес где-то бегает. Его могут забрать к себе домой чужие люди, или он попадет под машину. Мой велосипед могут украсть. Мой новый телефон может раздавить проезжающая машина!

Вопреки всем доводам рассудка, Кайла доверяла Дэвиду, по крайней мере в некоторых вопросах. Если он сказал, что позаботится о ее вещах, то он так и сделает. Его целеустремленность всегда восхищала Кайлу.

А вот Кевин, наоборот, был крайне беспечным.

Мысль об этом появилась из ниоткуда, и Кайла почувствовала себя виноватой. И, как ни странно, снова разозлилась на Дэвида.

Ладно, Кевин не был очень ответственным человеком. Но у него было много отличных качеств!

Разве? Засомневавшись в положительных качествах Кевина, Кайла снова рассердилась на Дэвида, словно его присутствие пробуждало в ее мозгу запретные мысли.

– Мне нужно найти собаку. – Она скрестила руки на груди и заговорила с притворной храбростью. Она не уступит Дэвиду Блейзу. За прошедшие годы она научилась полагаться только на себя. – Дэвид, я ценю твое рыцарство и желание спасти девушку, попавшую в трудную ситуацию.

Он помрачнел, поэтому она торопливо прибавила, мельком взглянув на его машину:

– Я признательна, что ты приехал за мной на блестящем сером автомобиле, но я останусь здесь. Мне больше не нужна твоя помощь.

Глава 3

Дэвид рассматривал Кайлу, и она поежилась, заметив, как от нетерпения дрогнула жилка на его шее и потемнели его глаза, став почти черными.

Он выглядел предельно грозным и был совсем не похож на беззаботного подростка, каким она его запомнила.

Когда он так переменился? Дэвид полностью уверен в своей власти, с ним лучше не связываться.

– Я сейчас не играю в игры, – тихо сказал он. – Я отнюдь не рыцарь. А жизнь не сказка.

– Мне об этом точно не следует напоминать. – Кайла вздрогнула и покраснела. До нее дошло, что, несмотря на инъекцию, на ее лице может образоваться отек. По всей видимости, совсем скоро ее лицо распухнет и перекосится, и она станет похожа на Квазимодо.

– Ты аллергик, – сказал Дэвид, теряя терпение, словно ученый, который объяснял сложную формулу идиоту, – и можешь умереть от анафилактического шока.

Она коснулась рукой лба и почувствовала отечность.

– Сейчас мы приняли срочные меры, – продолжал он. – Но вторичная реакция непредсказуема. Ты должна быть под наблюдением врача.

– Но мой пес, – слабо произнесла она, зная, что Дэвид выиграл.

– Хватит! – отрезал он, и у нее засосало под ложечкой. – Кайла, либо ты сама садишься в автомобиль, либо я переброшу тебя через плечо и отнесу в машину.

Она вгляделась в его лицо и вдруг поняла, что краснеет. Нет никаких сомнений в том, что Дэвид сделает так, как обещает.

Она почувствовала, что ее лоб распухает, как воздушный шарик, наполняемый гелием.

Хмыкнув, она вздернула подбородок в знак символического протеста. Ее бесила абсолютная правота Дэвида.

К тому времени, когда он протянул руку к ее локтю, чтобы помочь ей подняться, Кайла вообще перестала сопротивляться.

Злясь на себя, она стряхнула его руку, подошла к машине, открыла дверцу со стороны пассажирского сиденья и уселась внутрь. Она ощутила тепло глубокого кожаного кресла, нагретого солнцем, и почувствовала запах дорогого салона роскошного автомобиля.

Возможно, это был самый красивый автомобиль, в котором Кайла когда-либо сидела. Она ездила на неплохой и довольно новой и экономичной машине, которую смогла купить на страховку Кевина.

Ей даже не хотелось думать о прежних ветхих автомобилях, которые постоянно ремонтировали, потому что более приличную машину она и Кевин себе позволить не могли.

Кайла решила не показывать Дэвиду, что ее впечатлил его красивый автомобиль.

Дэвид уселся за руль, резко развернул машину и поехал обратно, в центр города. Кайла опустила голову на спинку сиденья. Она чувствовала слабость. На нее подействовал пчелиный укус и инъекция.

Она всегда втайне желала ездить в кабриолете. И, несмотря на нынешние обстоятельства, задавалась вопросом, появится ли у нее возможность прокатиться на такой машине снова. Она поправила волосы, которые трепал ветер.

Дэвид посмотрел на нее. Его взгляд задержался на ее волосах, прежде чем он взглянул в ее лицо, и непроизвольная улыбка коснулась уголков его красивого рта.

Наверное, он улыбнулся потому, что она выглядит смешно. Ее лоб распух, а бровь нависала над веком. Она смогла бы прикрыть лицо полями шляпы, если бы та не валялась на дороге вместе с остальными ее вещами.

Еще нужно разыскать собаку.

Но Дэвид прав: ее благополучие превыше всего.

Давным-давно никого так не волновало состояние ее здоровья.

Она мельком взглянула на Дэвида. К счастью, он сосредоточился на дороге. Он внимательный и осторожный водитель. Он упрямо смотрит перед собой. Он знает, что должен делать в первую очередь. Сначала он позаботится о Кайле и только потом будет искать ее собаку.

– Можно мне воспользоваться твоим мобильным телефоном? – неразборчиво спросила она. Ее язык распух.

Он выудил телефон из кармана и небрежно передал ей.

Кому же позвонить по поводу пса? Она почти никого не знает в городе. Кайла решила позвонить своей соседке, что жила в доме напротив. Она попросила, чтобы ее дети разыскали собаку, и предложила вознаграждение. Потом, подумав, предложила заплатить им, если они заберут ее велосипед и вещи.

– Я сказал, что позабочусь об этом, – произнес Дэвид, когда Кайла закончила разговор.

Она одарила его ледяным взглядом, словно говоря, что сама о себе подумает.

Несмотря на плохое самочувствие, Кайла не могла не заметить детали великолепного автомобиля. Изящный и шикарный, он демонстрировал талант своего владельца, который, благодаря упорству и удаче, добился удивительного успеха.

В отличие от Кевина.

Эта мысль снова пришла из ниоткуда, будто близость Дэвида пробуждала в душе Кайлы чувства, которые она не желала испытывать к покойному мужу.

Ее захлестнуло чувство вины. А потом она опять разозлилась. Она очень старалась вспоминать о Кевине только хорошее и не думать о Дэвиде.

Через несколько минут они подъехали к местному отделению скорой помощи. Дэвид вышел из машины, и Кайла последовала за ним, наблюдая, как он замер и пристально посмотрел на близлежащий пляж.

Оттуда доносился аромат жареного лука и картофеля фри, а песок был усеян желто-полосатыми арендованными зонтиками. На воде люди катались на байдарках и каноэ.

Подростки лежали на надувных плотах, а девушки в бикини вскрикивали, когда парни плескались или пытались сбросить их в воду.

Малыши лепили из песка куличи, их матери передавали друг другу золотистые картофельные чипсы, а в глубокой тени тополей устроились бабушки, увлеченно читая книгу или разгадывая кроссворд.

На высоких стульях сидели спасатели и наблюдали за отдыхающими.

Кайлы не было на пляже в день происшествия. В тот день, когда все изменилось раз и навсегда. Дэвид смотрел на одного из спасателей нахмурившись.

Что увидел Дэвид? Кайла заметила молодого человека, который сидел развалившись на стуле, скучающе глядя перед собой из-под солнцезащитных очков. Он постоянно оглядывал пляж и буйки, которые ограничивали зону для купания.

На мгновение она увидела печаль в глубине удивительных глаз Дэвида.

– Дэвид? – Она коснулась его руки.

Он озадаченно посмотрел на нее, словно не понимая, кто она такая и где он находится.

– Это было давно, – тихо сказала она.

Дэвид вздрогнул, а затем стряхнул ее руку.

– Мне не нужна твоя жалость, – спокойно произнес он холодным и решительным тоном.

– Я тебя не жалею, – обиженно ответила Кайла.

– А что же ты делаешь? – резко произнес он. Она колебалась:

– Я просто подумала, что этого могло бы и не произойти. И мы остались бы такими, какими были в юности, до того происшествия.

На секунду ей показалось, будто он собирается что-то ей сказать, но Дэвид сдержался.

– Детские мечты, – мрачно сказал он.

– В тот день детство для тебя закончилось, – мягко заметила она.

– Нет, неправда. В то время я уже не был ребенком. – Он не уточнил, что Кевин тоже не был тогда ребенком, но Кайла словно услышала его слова. – В тот день детство закончилось не для нас, а для нее. Для маленькой девочки, которая утонула.

– Ты в этом не виноват.

– Нет, – твердо ответил он. – Не виноват.

Это был несчастный случай. Ужасная трагедия.

Но Дэвид почему-то всегда обвинял в ней Кевина и так его и не простил. Жестокое отношение Дэвида отчасти погубило Кевина.

Вот об этом стоит помнить Кайле, когда она мечтает о губах Дэвида и рассматривает салон его роскошного автомобиля.

– Это трагическая случайность, – сказала она. – Провели доскональное расследование и доказали, что это был несчастный случай. Родителям следовало внимательнее за ней присматривать.

Дэвид прищурился, глядя на нее:

– Сколько еще раз ты должна это повторить, чтобы в это поверить?

– Я тебя не понимаю.

Он в ярости выпалил:

– Ее родители не были обученными спасателями. Они не знали, как ведет себя на воде тонущий человек. А вот он знал. Но он просто не наблюдал.

Кайла побледнела.

– Ты всегда его обвинял, – прошептала она. – После того случая ваши отношения изменились. Как ты мог так поступить? Ты был его лучшим другом. Он нуждался в тебе.

– Он должен был делать свою работу!

– Он был молод. Он отвлекся. Любой мог отвлечься на секунду.

– Мы не просто так перестали дружить, – тихо сказал Дэвид. – Кевин не стал бы разговаривать со мной после расследования. Он взбесился, потому что я сказал правду.

– Какую правду?

Он резко втянул носом воздух, размышляя.

– Скажи мне, – произнесла Кайла. Ей хотелось, словно ребенку, закрыть руками уши и ничего не слышать.

– Вместо того чтобы работать, он флиртовал с девушкой. – Дэвид смачно выругался. – Он даже не смотрел на воду.

– В то время он уже встречался со мной! – негодующе и отчаянно пропищала Кайла. – Ты лжешь.

– Разве? – тихо спросил он. – Я пришел на очередную смену. Я даже не был при исполнении служебных обязанностей. Я посмотрел на воду и понял: что-то происходит. Я это почувствовал. В воздухе витал ужас. И тут я увидел маленькую светловолосую девочку. Она лежала на воде лицом вниз, ее волосы плавали вокруг головы. Я заорал на него, и мы побежали к воде.

– Ты лжешь, – снова прошептала Кайла. Он мрачно посмотрел на нее:

– Было уже слишком поздно, когда мы добрались до нее.

– Зачем ты мне рассказываешь такие ужасы? – слабо произнесла она. – Зачем ты мне врешь?

Дэвид пристально смотрел в ее глаза.

– Я когда-нибудь врал тебе, Кайла? – тихо спросил он.

– Да! – сказала она. – Ты мне врал.

А потом она отвернулась, чтобы он не увидел, как по ее лицу текут слезы.

Глава 4

Положив руку на плечо Кайлы, Дэвид заставил ее развернуться к нему лицом. – Когда? – спросил он. – Когда я тебе врал?

– Однажды ночью мы поцеловались на пляже, – сказала Кайла, стараясь говорить спокойно.

Он убрал руку с ее плеча, засунул ее в карман шортов и отвернулся от Кайлы.

– А потом, – прошипела она, – ты едва смотрел в мою сторону. Вот это, Дэвид Блейз, намного страшнее вранья!

Казалось, Дэвид хочет что-то сказать, но выражение его лица оставалось непроницаемым.

– Я не хочу говорить об этом, – произнес он. – Не желаю об этом вспоминать.

Его тон был пренебрежительным, а взгляд, который был таким выразительным еще минуту назад, стал хладнокровным. Он стиснул зубы и поджал губы, подтверждая свое нежелание обсуждать прошлое.

Никаких проблем. Потому что Кайла тоже не хочет его обсуждать.

– Ты сам завел этот разговор, – натянуто напомнила она ему.

Запустив пальцы в волосы, он тяжело и устало вздохнул:

– Верно. Но мне не следовало этого делать. Извини.

– Спасибо тебе за помощь, – жестко и официально произнесла Кайла. – Теперь я справлюсь сама. Я отняла у тебя немало времени. Тебе нужно ехать.

Дэвид знал, что ему удалось задеть ее чувства, и она сильно на него разозлилась, о чем он искренне сожалел.

Ее муж мертв. Непонятно, зачем Дэвид рассказал Кайле о том происшествии спустя столько лет.

Вероятно, он начал говорить оттого, что Кайла, веря Кевину на слово, освободила его от ответственности, обвиняя несчастных родителей девочки. Трагедию признали несчастным случаем. Однако напряженность в отношениях Дэвида и Кевина осталась.

Только то, что Дэвид спас жизнь Кайле, заставляет ее проявлять элементарную вежливость. При других обстоятельствах Дэвид забавлялся бы, глядя, как она силится не наговорить ему гадостей.

Он по-прежнему не верит, что так сильно разозлился, когда она сказала про ответственность родителей девочки. Он сердился, что она полностью оправдала Кевина.

Трагедия произошла давным-давно, но Дэвид не мог вспоминать о ней равнодушно, глядя на пляж и ощущая близость Кайлы. Ему не нравилось, что она мгновенно замечает, как сильно его беспокоят воспоминания.

Еще меньше ему понравилось, когда она коснулась рукой его запястья, нежно и с пониманием.

Кайла. Кое-что никогда не изменится. Она всегда стремилась кого-нибудь спасти и прийти на помощь. Однажды она решила спасти Кевина.

Ее муж погиб в автомобильной аварии на скользкой дороге ночью, потому что ехал, как всегда, слишком быстро. Вероятно, ему было наплевать, что на нем лежат определенные обязательства. Авария произошла поздно ночью. Странно, что он не был дома со своей красивой молодой женой.

Дэвид одернул себя. Ему не следует совать нос не в свои дела. Зря Кайла заговорила об их поцелуе. Он вспомнил каждую деталь того дня: песок, который прилипал к их коже; костер; чернильно-черное звездное небо; теплый и душный ночной воздух; бархатистая мягкость щеки Кайлы; ее огромные зеленые глаза. Его губы тянуло к ее рту словно магнитом. Вкус ее губ показался Дэвиду живительным нектаром.

До поцелуя они были просто друзьями. Потом все изменилось.

Потому что на следующий день Кевин сказал Дэвиду, что влюблен в Кайлу. Будто он всегда знал, что она предназначена ему судьбой. И что он пригласил ее на выпускной бал, и она согласилась.

Очевидно, Кевин пригласил Кайлу на бал до того, как Дэвид ее поцеловал.

Дэвид не мог встать на пути лучшего друга. После смерти отца Дэвид жил по соседству с Кевином. Он и Кевин были больше чем друзья. Они стали братьями. Кроме того, непонятно, почему Кайла целовалась с Дэвидом, если согласилась пойти с Кевином на выпускной бал.

Дэвид совершил единственно приемлемый поступок: он отступил. По правде говоря, он надеялся, что ему подвернется шанс еще раз почувствовать искру, которая спонтанно пробежала между ним и Кайлой.

Но потом утонула маленькая девочка. Во время дежурства Кевина. И те летние дни превратились в калейдоскоп потери, боли, вины, раскаяния, печали и гнева.

А потом выяснилось, что Кайла и Кевин помолвлены.

И Дэвид понял, что злился на Кевина задолго до того, как утонул ребенок.

– Ты должен ехать, – решительнее повторила Кайла.

Дэвид хотел избавиться от ее присутствия. Чтобы не видеть злости и боли в ее зеленых глазах.

Повернувшись к нему спиной, она зашагала к двери клиники.

Проще всего отпустить Кайлу на все четыре стороны. Но Дэвид никогда не искал легких путей.

Он обещал позаботиться о ее собаке и вещах. Он всегда сдерживал данное слово, поэтому достиг таких высот в мире бизнеса. «Блейз энтерпрайзиз» базировалась на честном отношении к делу, хотя такому принципу довольно редко следуют в деловом мире.

Дэвид последовал за Кайлой в клинику.

Старшая медсестра Мэри Макинтайр суетилась вокруг нее, задавая вопросы, измеряя пульс и артериальное давление и слушая ее сердце.

– Мы последим за вами, дорогая. И доктор совсем скоро придет, если он понадобится.

– Хорошо, – сказала Кайла, усевшись на койке и скрестив руки на груди. Она сердито посмотрела на Дэвида: – Почему ты все еще здесь?

– Я хотел убедиться, что все в порядке. Она выгнула комически припухшую бровь:

– Ты не нуждаешься в моей жалости. Я не нуждаюсь в твоей помощи. За мной присматривают. Мне не удастся снова вляпаться в неприятности. Соседские дети найдут моего пса и сумочку, поэтому ты можешь уходить.

– Хочешь, я заберу тебя отсюда через пару часов? – спросил он.

– Не нужно. Я сама дойду домой. Я живу неподалеку.

– Где ты теперь живешь?

Она озадаченно на него посмотрела:

– Я думала, твоя мама тебе рассказала.

– О чем? – осторожно уточнил он.

Его мать теперь рассказывала ему о многом. О том, что кто-то пробирается в дом, чтобы украсть ее очки. И графин с вином. О том, что она мило побеседовала с его отцом, который умер семнадцать лет назад.

Состояние матери – одна из причин возвращения Дэвида в Блоссом-Вели.

Одна из нанятых им сиделок позвонила ему вчера поздно вечером и вполголоса сказала, что ему следует приехать, потому что его мать небезопасно оставлять дома одну.

Он знал: рано или поздно так и случится, но все равно был шокирован. Дэвиду казалось, что из всех потерь, которые он пережил в этом городе, сейчас его ждет самая горькая потеря. Он терял свою мать.

– Ты думала, моя мать скажет мне, где ты живешь?

– Дэвид, я ее соседка.

У него отвисла челюсть.

– Дом был слишком большим для родни Кевина, – сказала Кайла.

Дэвид знал об этом. Дом пустовал, когда он приезжал в Блоссом-Вели последние несколько раз. Приехав после похорон Кевина, Дэвид заметил, что семья Джеффри там больше не живет. Вероятно, дом хранил слишком много воспоминаний.

Дэвид практически вырос по соседству, в доме Кевина. Они оба заходили на кухню то в дом Кевина, то в дом Дэвида, пока были детьми.

Они вместе отмечали Рождество и дни рождения, учились ездить на двухколесных велосипедах и на коньках. Они пошли в одну школу. Они вместе выбирали Дэвиду щенка, который вырос и ходил за ними по пятам.

Они построили шалаш на дереве на заднем дворе у дома Кевина и каждое лето вместе переплывали залив.

После смерти отца Дэвида мистер Джеффри стал отцом и Кевину, и Дэвиду.

Нет, скорее не отцом, а другом. Вероятно, такая тактика избаловала Кевина. Он не знал никаких правил, отказов и приказов. Единственный ребенок в семье, чрезмерно опекаемый, он был веселым и обаятельным, но с каждым годом становился эгоистичнее.

Пустой дом семьи Джеффри выглядел все печальнее с каждым визитом Дэвида: краска облупилась, черепичная крыша прохудилась, двор зарос сорняками.

Когда-то в этом доме царили любовь, смех, надежда и жили мечты. Его нынешнее состояние походило на заключительные слова в главе книги с печальным концом.

– Семья Джеффри живет в доме на воде, – продолжала Кайла. – В конце концов прежний дом перешел Кевину. Они хотели, чтобы он достался мне.

До Дэвида начал доходить смысл ее слов. Кайла живет по соседству с его матерью. Она обитает в доме, где он и Кевин проводили веселые и беззаботные деньки в юности.

Он не хотел ни о чем ее расспрашивать. Он не желал ничего знать.

И все же, злясь на себя, он спросил:

– В доме потребовался большой ремонт?

Дэвид надеялся, что она услышит равнодушие в его тоне. И ему показалось, будто он увидел беспокойство в ее взгляде. Но тут Кайла произнесла:

– Да! Там пришлось все переделать.

Хотя дареному коню в зубы не смотрят. Тем более денег у Кайлы было в обрез.

Не сдержавшись, Дэвид спросил:

– Ты когда-нибудь пасуешь перед проблемами, которые невозможно решить?

Глава 5

Сначала Кайла обиделась, а потом рассвирепела. Ее сердитый взгляд нравился Дэвиду больше, чем обиженный.

– Ты говоришь о доме? – угрожающе спросила она.

Он ответил спокойно:

– Да.

Хотя он знал, как и Кайла, что этот вопрос можно было задать и по поводу Кевина.

– Ты еще не устал быть таким надоедливым?

– Я просто пытаюсь быть рассудительным, – сказал он.

– Я не желаю этого слышать.

Дэвиду было наплевать, чего Кайла желает или не желает слышать. Сегодня ей открылось несколько жестоких истин, нравится ей это или нет.

– Этот дом, – холодно и рассудительно произнес он, – медленно умирает.

– Неправда, – ответила она так, словно Дэвид сошел с ума. – Он совсем не безнадежен!

Ладно. Дэвид сказал, что хотел. Хотя он занимается инвестициями, в том числе в особняки, Кайла отвергла его точку зрения.

Он может уходить с чистой совестью. Он пытался ее предупредить насчет дома, за который, как за безнадежный проект, не возьмется ни один здравомыслящий мужчина, не говоря уже о женщине.

– Я уже заказала новые окна, – упрямо заявила она. – А пол нужно покрыть лаком.

Дэвид подумал, что она бросает деньги на ветер. Он приказал себе молчать, поэтому удивился, когда сухо сказал:

– Спасительница Кайла.

Она нахмурилась.

– Могу поспорить, своего пса ты тоже подобрала на улице, да?

Кайла покраснела.

– Я получила довольно крупную страховку, – ответила она с гордостью. – Ты можешь придумать ей лучшее применение, чем восстановление дома, где прошло детство Кевина?

– На самом деле нет. Но я точно не стал бы вкладывать деньги в разваливавшийся дом в Блоссом-Вели.

– Ты всегда такой практичный? – спросила она.

– Да.

– Хм. Ну, еще я собираюсь купить здесь бизнес, – упрямо сказала она, сдвинув опухшие брови, когда не увидела энтузиазма в глазах Дэвида.

– В самом деле? – Он даже не пытался скрыть цинизм в голосе.

– Да, – ответила она. Как и следовало ожидать, его цинизм лишь раззадорил Кайлу. – Я хочу купить кафе-мороженое.

– Кафе-мороженое? Хм, такое заведение я бы не стал приобретать, – сухо сказал он.

– На Мейн-стрит выставлено на продажу кафе «Молочные берега», – произнесла она, будто не слыша его.

Словно местоположение кафе могло изменить мнение Дэвида.

Он сказал себе, что не важно, как она тратит свои деньги. Его не должно волновать, если она растратит все свои финансовые средства.

Но почему-то Дэвид не мог оставаться в стороне. Дай Кайле волю, она начнет спасать весь мир.

Вне сомнения, «Молочные берега» – ее очередной проект спасения. Заведомо провальный проект, от которого она не может отказаться. Дэвиду пора уходить. Однако он понял, что, если не попытается отговорить Кайлу, не сможет спокойно спать.

– Никто не продает успешный бизнес, – предупредил он ее.

– Владельцы кафе выходят на пенсию.

– Угу.

Она сильнее нахмурилась.

Его это не касается. Пусть она вкладывает деньги куда захочет.

Вот только вряд ли ему удастся забыть вкус ее губ. И то, как они вместе проводили лето на озере. Как вместе они готовились к экзаменам и ходили в школу морозной осенью. Как сидел рядом в кинотеатре, а их замасленные пальцы случайно соприкасались, когда они ели попкорн.

Ему не забыть, как он уступил первую девушку, которая стала ему небезразлична, своему лучшему другу только для того, чтобы наблюдать за приближающейся катастрофой.

Хочет Дэвид или не хочет, ему не побороть эмоциональную привязанность к Кайле. И ему не все равно, что с ней происходит.

По крайней мере, он может отговорить ее вкладывать деньги в кафе-мороженое.

– Нет никакого смысла, – терпеливо сказал он, – содержать бизнес, который приносит хороший доход только восемь недель в году. Ты видела этот город зимой. И весной, и осенью. В это время все вымирает.

– Демографическая ситуация меняется, – произнесла она, будто надеясь, что его впечатлят слова «демографическая ситуация». – Люди живут здесь круглый год. Тут много пенсионеров.

– И все равно кафе-мороженое принесет максимум прибыли только в течение восьми недель в году. И даже прибыль за эти восемь недель зависит от погоды. Никто не ест мороженое под дождем.

– Мы ели, – тихо сказала она.

– Что?

– Мы ели. Мы ели мороженое под дождем.

Дэвид нахмурился. И тут он вспомнил внезапную грозу в жаркий полдень. Вероятно, им тогда было по шестнадцать. Конечно, это было то лето, когда он ее поцеловал, прежде чем Кевин признался, что любит Кайлу. Прежде, чем по вине Кевина утонула девочка.

Они катались с компанией на велосипедах по Мейн-стрит, и внезапно начался дождь.

Дэвид с восторгом ехал под хлещущими струями дождя и сверкающей молнией. Потом все они укрылись под навесом кафе-мороженого. Небо почернело, и грянул гром.

Футболка Кайлы промокла и стала прозрачной, сквозь нее виднелся удивительно сексуальный бюстгальтер, на который тайком поглядывал Седрик Парсон.

Поэтому Дэвид надел на Кайлу свою рубашку. Он помнил ощущение, которое испытывал, стоя на Мейн-стрит голый по пояс. Дэвид чувствовал себя мужественным защитником, не обращая внимания на холод.

Он помнил, что ел черное мороженое, ароматизированное солодкой. А Кайла озорно слизнула капающее мороженое с его рожка. Уже тогда Дэвид ощущал, как между ним и Кайлой растет чувственное напряжение.

Дэвид отмахнулся от воспоминаний, словно они могли заставить его поверить, будто люди по-прежнему едят мороженое под дождем.

– В общем люди не станут покупать мороженое в плохую погоду, – практично заметил он. – Один сезон плохой погоды – и ты разоришься.

– Ну, мне нравится идея управлять кафе-мороженым, – твердо сказала Кайла. – Очень нравится.

Он посмотрел в ее упрямые глаза:

– Ты жаждешь возиться в чанах по локоть с твердым мороженым, пока твои руки не сведет судорогой?

– Моя цель, – сказала она ему слегка угрожающе, – сделать людей счастливыми. Что сделает человека счастливее, чем мороженое в жаркий день?

Или во время грозы, подумал Дэвид.

– Гм, – произнес он.

– Это простые удовольствия, – упрямо сказала она. – В них нуждается мир.

У него сложилось ощущение, что, если он хочет убедить Кайлу, ему лучше отказаться от аргументации и воздействовать на нее холодными фактами: графиками, прогнозами и перспективой прибыли кафе-мороженого на ближайшие пять лет.

– Я хочу делать особенное мороженое, – сказала Кайла. – Ты в курсе, что на Ближнем Востоке обожают мороженое с лепестками роз?

Дэвид чувствовал, что скоро у него заболит голова: начало пульсировать в висках.

– Могу поспорить, люди будут ездить сюда из Торонто, чтобы купить мороженое с лепестками роз, – мечтательно произнесла Кайла.

Дэвид удивленно на нее уставился. Она не понимает, что говорит! Почему он считает, что обязан отговорить ее от неосуществимой мечты?

Потому что он не сделал этого, когда действительно должен был вмешаться.

– Не выходи за него замуж, Кайла, – говорил он когда-то.

– Я должна. – По ее лицу текли слезы.

Он мог только догадываться, что заставило ее стать женой Кевина.

– Я пойду и выясню, как дети ищут твоего пса, – грубовато сказал Дэвид.

Он ясно видел, что она хочет отказаться от его предложения, но беспокойство за маленького зверька взяло верх.

– У тебя есть мобильный телефон? – спросил он.

– Вероятно, все, что от него осталось, валяется на дороге, – криво улыбнувшись, ответила она.

– Я позвоню сюда, в клинику, когда узнаю о собаке. Пес породистый?

– Почему ты спрашиваешь?

– Если дети его не найдут и я его не обнаружу под кустом рядом с тем местом, где тебя ужалила пчела, я разыщу картинку в Интернете и попрошу помощницу, Джейн, сделать плакат. Она пришлет его мне по электронной почте, а я его распечатаю.

Кайлу раздражала его способность взять на себя ответственность и его организаторские навыки. Вне сомнения, она отреагирует точно так же, когда он вручит ей отчет об абсолютной бесперспективности кафе-мороженого в Блоссом-Вели.

– Он брюссельский грифон, – сказала она, надеясь, что Дэвид найдет собаку.

Ей была ненавистна мысль о том, чтобы принять его помощь. Хотя Кайла была эмоциональным человеком, она умела мыслить аналитически.

Через телефон Дэвид нашел в Интернете фото самой уродливой собаки в мире: большие глаза, жесткие волоски из ушей и над глазами. Собака напоминала ему старика.

– Это только мне кажется, что собака похожа на Эйнштейна? – пробормотал он, показывая Кайле фото.

– Только именем, – ответила она, и он неохотно улыбнулся.

У собаки было поразительное сходство с учителем средней школы, мистером Бастигалом, который старался походить на своего кумира-ученого и взъерошенными седыми волосами, и усами как у моржа.

Когда она кивнула, соглашаясь, что собака на фото похожа на ее пса, Дэвид сунул телефон в карман и мысленно поклялся найти собаку Кайлы. Он управляет многомиллионной империей. Решение проблем – его специальность. Маленькая собака ему не конкурент. Пусть она выглядит как Эйнштейн, но это не означает, что она так же умна.

Пока Дэвид будет выслеживать пса, помощница подготовит отчет о перспективной прибыли кафе-мороженого. Хотя Дэвид был готов держать пари, что Кайла найдет другой убыточный бизнес.

– Я оставляю Мэри визитку с номером моего мобильного телефона, – сказал он. – Позвони мне, если передумаешь идти домой пешком.

– Я не передумаю.

Он вгляделся в ее лицо, кивнул и вышел из комнаты, оставив визитку Мэри, как обещал.

Глава 6

Кайла была дома, в постели. Она не могла уснуть. Она приказала себе не смотреть на часы на прикроватной тумбочке, но все равно на них взглянула.

Три часа ночи.

Она была одновременно очень уставшей и взбудораженной, вероятно, от лекарств.

Но, возможно, ей не удавалось уснуть потому, что она привыкла обнимать ночью маленького пса, слышать его храп, чувствовать прикосновение его жестких усов к подбородку. Видеть, как он открывает глаза, чтобы убедиться, что хозяйка рядом, и преданно смотрит на нее.

Возможно, она не спит оттого, что размышляет над словами Дэвида о том дне, когда утонула девочка.

Она назвала Дэвида лжецом. Но в душе Кайла чувствовала, что он сказал ей правду. Вот что на самом деле не давало ей уснуть. Ее терзали вопросы, над которыми можно было поразмышлять в течение дня. Дэвид сказал, что Кевин флиртовал с девушкой, а не занимался работой.

Лежа без сна, Кайла начала вспоминать свой брак с Кевином.

Она попыталась подумать о чем-нибудь хорошем. Например, о том вечере, когда Кевин, милый, серьезный и искренний, сделал ей предложение.

– Я хочу поступить благородно, – говорил он. – Хотя бы один раз.

Кайла нахмурилась. Она долго не вспоминала об этом. Любил ли ее Кевин? Или просто решил поступить благородно?

До чего сумасшедшие мысли! Конечно, он ее любил.

Любил по-своему. Да, он покупал ей цветы, когда следовало купить продукты. Но Кевин был романтиком и мечтателем! Ей приятно вспоминать, как они сидели за кухонным столом в первые дни брака. Лицо Кевина было серьезным, когда он рассказывал, чего хочет от жизни: собственный бизнес, большой дом, крутую машину.

Его мечты были настолько грандиозны, что мешали ему смириться с обычным течением жизни. Через несколько дней работы на новом месте Кевин начинал жаловаться: его не ценят, ему мало платят, его босс придурок, а сослуживцы тупицы, к его великим идеям не прислушиваются и не внедряют их в жизнь.

Кайла не переставала надеяться на то, что Кевин найдет свое призвание, сделает карьеру и станет взрослым и рассудительным человеком.

Кевин вознаградил ее за неослабевающую веру тем, что воспринимал ее отношение к нему как должное. Он стал пренебрегать чувствами Кайлы, хотя становился очаровательным, как только она начинала грозить ему, что уйдет.

Да, Кевин умел очаровывать. Дэвид сказал, что в день трагедии Кевин флиртовал с девушкой. Он просто с ней разговаривал? Или прикасался к ней? А может, он ее целовал?

Вероятно, у Кевина были любовницы, пока он жил в браке с Кайлой.

Вот она и добралась до того вопроса, над которым запрещала себе думать после смерти мужа. Хотя Кайла задавалась вопросом о верности Кевина и до сегодняшнего шокирующего откровения Дэвида у клиники. Казалось, чем больше провалов в работе было у Кевина, тем более одинокой становилась Кайла и тем чаще ее муж искал развлечение на стороне.

Откуда он так стремительно ехал домой в ту ночь, когда потерял управление машиной на скользкой дороге и врезался в дерево?

Кевин, как обычно, не пристегнулся. Он был хронически безответственным человеком.

Именно Дэвид, так внезапно появившийся в ее жизни снова, побудил ее думать о том, о чем она думать боялась.

Кайла сморгнула слезы. Как ужасно несправедлива жизнь. Слезы казались ей проявлением слабости, но все-таки лучше поплакать, чем заковывать свое сердце в броню.

Дэвид вернулся в Блоссом-Вели, и теперь Кайла снова вспоминала его слова, о которых запрещала себе вспоминать долгие пять лет брака с Кевином.

«Не выходи за него замуж, Кайла».

Она вдруг подумала, что Дэвид, не простивший Кевина, нисколько не виноват в его моральном разложении. Дэвид всегда замечал в лучшем друге нечто, чего не видела она.

Кайла резко одернула себя, решив не думать о Дэвиде. Но вместо этого вспомнила, что ощущала, когда его рука прикоснулась к ее бедру. Как она наклонилась в его сторону, словно у нее осталось всего несколько секунд и она жаждет почувствовать его близость.

Разозлившись на себя, она отдернула простыни и спустила ноги с кровати.

Кайла прошла к открытому окну, на котором под прохладным летним ветерком медленно развевались старомодные ситцевые занавески.

Она решила отвлечься и, щурясь, посмотрела на задний двор. Ярко светила луна, но массивный старый клен в центре двора и клумбы с пионами и форзициями, заросшие сорняками, отбрасывали на землю густые тени, в которых мог прятаться маленький пес.

Бедный маленький Бастигал боялся всего на свете: громких звуков и резких движений, мужчин и кошек, ветра в кроне деревьев.

Именно поэтому его будет так трудно найти. Вероятно, он весь день просидел, дрожа, под кустом, прячась от орды детей Блоссом-Вели, которые громко его звали.

Возвращаясь домой из клиники, Кайла видела плакаты с изображением брюссельского грифона, так похожего на Бастигала, на каждом телеграфном столбе. Под снимком было обещание: нашедший собаку получит вознаграждение в пятьсот долларов. И был указан номер мобильного телефона Дэвида. Ну, это естественно. Ее собственный мобильный телефон, велосипед, сумочку, шляпу и поломанные подсолнухи доставили и положили на переднем крыльце. Блоссом-Вели остался спокойным городком – содержимое ее сумочки было нетронутым. Но ее мобильный телефон пострадал и не подлежал ремонту.

Поэтому она не должна обижаться на Дэвида за то, что он указал на объявлении номер своего телефона. Но ее возмутил размер вознаграждения. Она не может позволить Дэвиду его заплатить. А у нее самой нет лишних пятисот долларов. В любом случае зря Дэвид указал такую сумму. Кайла не сомневалась, что за такие деньги дети примутся за поиски с удвоенным энтузиазмом и лишь еще больше напугают ее пса.

Она посмотрела в окно, вглядываясь в чернильную темноту ночи. Может быть, Бастигал сам добрался до собственного двора? Но они прожили в Блоссом-Вели в своем новом доме чуть больше двух недель. Кайла даже не успела до конца распаковать вещи.

Однако через открытое окно Кайла вдруг услышала тихий шорох, и у нее екнуло сердце.

Схватив легкий свитер, Кайла побежала через заднюю дверь на двор.

Двор казался волшебным в лунном свете. Сейчас можно не обращать внимания на густую траву, которую необходимо скосить, а просто наслаждаться ее прикосновением к ногам.

Она опять услышала шорох на углу своего дома, и ее сердце дрогнуло. Бастигал! Он все-таки пришел домой!

Завернув за угол своего дома, Кайла остановилась.

– Миссис Блейз?

Мать Дэвида повернула голову и посмотрела на нее с любопытством, улыбаясь. Однако улыбка не скрыла ее отсутствующий взгляд. Миссис Блейз была в ночной рубашке, расстегнутой спереди. На ней была соломенная садовая шляпа и ярко-розовые зимние сапоги. Она держала в руках секатор. Куча веток с шипами лежала у ее ног.

Кайла заметила несколько кровоточащих царапин на ее руках.

До нее дошло, что она впервые пристально разглядывает миссис Блейз после того, как стала жить с ней по соседству.

Теперь она поняла, почему мать Дэвида не сказала ему, кто переехал в соседний дом. Кайла была уверена, что миссис Блейз не признала в ней вдову Кевина.

– Это я, – тихо произнесла Кайла. – Кайла Джеффри.

Миссис Блейз нахмурилась и повернулась к розам. Она щелкнула секатором мимо ветки.

– Раньше я носила фамилию Макинтош. Я дружу с вашим сыном, Дэвидом. – Почему она не скажет, что была женой Кевина?

Не имеет значения. Миссис Блейз испуганно на нее посмотрела. Кайла с грустью признала, что она не единственный человек в Блоссом-Вели, у которого произошли в жизни крупные и разрушительные перемены.

Она осторожно обошла розовый куст, взяла секатор из рук миссис Блейз и положила его на землю. Сняв свитер, она надела его на старую женщину.

– Давайте я отведу вас домой? – Кайла взяла ее за локоть.

– Но розы…

– Я присмотрю за ними, – пообещала Кайла.

– Не знаю… Мне нравится делать это самой. Садовнику нельзя доверять. Если розы неправильно обрезать…

– Я ими займусь, – снова пообещала Кайла.

– Ох. Наверное. Вы садовник?

Что плохого во лжи во спасение?

– Да.

– Тогда не забудьте секатор! – отрезала миссис Блейз, и Кайла поняла ее отчаянное желание все контролировать.

Она наклонилась и подобрала секатор, потом воспользовалась зарождающимся доверием во взгляде миссис Блейз и предложила взять ее под руку. На этот раз миссис Блейз позволила провести себя по двору. Они прошли через открытые ворота во двор Блейзов.

Глядя через забор на соседский двор, Кайла предположила, что миссис Блейз постоянно работает в саду. Газон был ухоженным, в клумбах росли цветы, сорняков во дворе не было. Теперь она поняла, что, должно быть, в саду работает садовник, на которого сослалась миссис Блейз.

Кайла провела мать Дэвида вверх по лестнице на заднюю веранду. Дом был в прекрасном состоянии, ухоженный и уютный.

Кайла надеялась, что ее собственное жилище однажды будет таким же красивым. Теперь она задавалась вопросом, сколько времени или персонала потребуется, чтобы довести дом до совершенства. Удастся ли ей это сделать после того, как она начнет заниматься бизнесом? Она старалась не унывать.

Кайла легонько постучала в дверь. Когда никто не ответил, она постучала громче. Как только она собралась крикнуть, то услышала в доме топот по лестнице.

Дверь распахнулась. На пороге появился Дэвид Блейз, полусонный и полуголый, не подозревающий, до чего он сексуален и великолепен.

Глава 7

Темно-шоколадные волосы Дэвида были взъерошены после сна. Он немного удивленно рассматривал двух женщин в ночных рубашках, стоявших перед ним.

Кайла отвела взгляд. На Дэвиде были только голубые клетчатые пижамные штаны, сидевшие очень низко на бедрах. Он обладал великолепным телом. Фигура Дэвида стала мощнее и мускулистее за прошедшие годы. Это уже не мальчик, а могучий мужчина в расцвете сил. В темноте ночи Дэвид казался ожившей статуей: красивые плечи, мускулистая грудь, рельефные мышцы на животе. Кайла сглотнула.

Наконец Дэвид полностью проснулся, и его взгляд стал крайне удивленным. До Кайлы дошло, что, хотя ее ночная рубашка идеально подходит для жарких летних ночей, для подобного рода визитов она слишком прозрачная. Ей вдруг стало холодно.

Дэвид неохотно отвел от нее взгляд. У основания шеи Кайлы пульсировала жилка.

– Мама? – мягко произнес он, открывая дверь шире. – Проходи в дом.

Мать посмотрела на него испытующе, а затем выражение ее лица ожесточилось.

– Я не знаю, кто вы, – отрезала она, – но не думайте, будто я не знаю, что пропал мой кошелек.

– Мы найдем твой кошелек, – спокойно и размеренно ответил Дэвид.

Кайла увидела огромную боль в его потемневших глазах, когда мать подошла к нему.

– И розы нужно подрезать, – продолжала миссис Блейз.

Он вздрогнул, и в этот момент появилась женщина в белой униформе.

– Мистер Блейз, извините, я…

Он взглядом приказал ей замолчать:

– Похоже, она оцарапала руки. Обработайте раны.

– Да, сэр.

Кайла была немного шокирована, услышав приказной тон Дэвида. Это был уже не тот мальчик, который гонял на велосипеде, разыгрывал учителей и сидел с ней у костра, слизывая зефир с пальцев.

За его матерью и сиделкой закрылась дверь, и Дэвид вышел на крыльцо. Его лицо было мрачным. Он несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

– Спасибо, – тихо сказал он. – Где она была? Кайла подумала, что все недомолвки между ними не так уж и важны.

– Она обрезала розы в моем дворе. – Она вручила ему секатор.

Дэвид уставился на секатор, потом посмотрел на сарай, дверь которого была настежь открыта.

– Нужно повесить замок, – произнес он.

– Я не знала, – тихо сказала Кайла. – Когда я сюда переехала, то увидела, что дом и двор очень ухоженные. Я предположила, что твоя мама здорова и сама наводит здесь порядок.

– Один из моих менеджеров следит за тем, чтобы за домом и двором ухаживали. – Он с сожалением посмотрел вокруг. – Все выглядит так, словно тут живут нормальные люди, да?

– Мне очень жаль, Дэвид, – тихо ответила Кайла. – Я ни о чем не знала.

Он улыбнулся немного натянуто.

– Не надо жалости, – предупредил он ее.

– Я тебя не жалею, – слегка вспылила она.

– Что же тогда?

– Это проявление сострадания.

– Ах. – Дэвид не выглядел убежденным. И ему явно не хотелось принимать от нее как жалость, так и сострадание. – Что ты здесь делаешь? Который час?

– Около четырех. Я беспокоилась о своей собаке. Я не могла уснуть. Я услышала шум во дворе и подумала, что это Бастигал.

– А это оказалась моя мама. Какое счастье, что ты нашла ее, пока она не успела серьезно пораниться секатором. – Дэвид покачал головой. – Она не помнит, что ела на завтрак, но сумела открыть два замка с кодом и разблокировать дверную ручку.

Кайла не решилась еще раз выразить ему сочувствие.

– В доме живет сиделка, но, очевидно, она на что-то отвлеклась. По-моему, она тайком курит на крыльце. Вероятно, она не заперла за собой дверь.

Услышав его тон, Кайла слегка вздрогнула. Не хотелось бы ей оказаться на месте той сиделки.

– Как давно твоя мама стала такой? – тихо спросила Кайла.

Дэвиду не хотелось говорить об этом, но потом он вздохнул, словно решил уступить Кайле.

– Она теряла память последние несколько лет, – приглушенно ответил он. – Все начинается с мелочей, на которые не обращаешь внимания. Приезжая к ней, я замечал зубную пасту в холодильнике. Она надевала разные носки, повторяла уже сказанные фразы. Когда я уезжал, она мне звонила и говорила, что потеряла машину. Потом спрашивала, где мой отец. Так было, пока она еще помнила номер моего телефона. – Дэвид резко остановился и глубоко вздохнул, словно приказывая себе перестать откровенничать. Потом холодно добавил: – Примерно два месяца с ней живет сиделка. Последние несколько недель состояние матери стремительно ухудшается. Мне кажется, ей здесь больше нельзя оставаться.

Кайла промолчала. Она сама пережила горе и знала, что иногда слова утешения только усиливают ощущение одиночества.

Протянув руку, она коснулась груди Дэвида в области сердца. Она не понимала, почему так поступила. Возможно, ей хотелось дать ему понять, что она чувствует, как он терзается.

Кончиками пальцев она ощущала тепло его кожи. Сердце Дэвида билось размеренно и громко. Кайла не знала, успокоило ли его ее прикосновение, однако ей самой стало спокойнее. Она чувствовала его силу и знала, что он достаточно стоек, чтобы справиться со всеми невзгодами.

Мгновение он стоял и смотрел на ее руку, замерев. А потом накрыл ее руку ладонью.

Между ними возникло единение, которое было сильнее любых слов. Кайла вдруг испытала к Дэвиду неведомые ей прежде чувства. Она никогда не чувствовала ничего подобного к своему мужу. Потрясенная до глубины души, она убрала руку с его груди.

Секунду царила напряженная тишина. Потом Дэвид запустил пальцы в свои темные волосы.

– Значит, пса ты не нашла, – сказал он. Кайла испытала огромное облегчение, когда он сменил тему разговора.

– Нет. Я надеялась, что он найдет дорогу домой.

– Извини, я тоже его не нашел.

– Но ты старался. Спасибо за объявления. Благодаря им на поиски вышли орды детей. Я возмещу тебе убытки.

Дэвид пожал плечами:

– Ерунда.

– И естественно, я выплачу вознаграждение, когда пес найдется.

– Забудь об этом, Кайла. Я предложил, и я заплачу.

– Нет.

– Пса нужно сначала найти.

– Ты думаешь, он не найдется? – спросила она, стараясь скрыть панику в голосе.

– О, я думаю, ты его найдешь. А вот дети его вряд ли отыщут. Твой пес робкий парень, верно?

– Да. Как ты узнал?

– Ну, я видел, как он рванул прочь, когда выпал из корзины после того, как тебя ужалила пчела.

– Он поранился?

– Судя по тому, как он бежал, вряд ли. Я заметил тебя раньше. Ты ехала по Мейн-стрит. Твой пес, сидя в корзине, уже тогда выглядел испуганным.

Кайла усмехнулась:

– Он мой маленький воин. Я больше никогда не повезу его в корзине!

– Вы два сапога пара. Оба вояки. – Дэвид осмотрел кусты. – Не надо было провоцировать детей, которые ради вознаграждения будут громко звать его, обыскивая улицы. Я поступил неправильно.

– Он объявится, – ответила Кайла с тоской и беспокойством.

– Я надеюсь.

Кайла знала, что должна пожелать Дэвиду спокойной ночи и уйти к себе, но продолжала стоять на месте.

Она задалась вопросом, когда стала такой одинокой. Ей хотелось побыть рядом с Дэвидом. Вероятно, ей просто нужна компания. Ей не хотелось возвращаться в пустой дом и погружаться в беспокойные размышления.

Дэвид смотрел на нее, едва заметно улыбаясь.

– Что?

– С тебя нужно писать картины.

– Что? – снова переспросила Кайла.

– Когда я увидел тебя, то подумал, что неплохо бы написать картину «Девушка на велосипеде». А теперь ты стоишь в белой ночной рубашке на крыльце. Эту картину можно назвать «Девушка в летнюю ночь». – Смутившись, Дэвид пожал плечами.

Кайла наслаждалась его словами, словно цветок, которого слишком долго лишали воды, под летним дождем.

В статье журнала «Лейксайд лайф» о Дэвиде и «Блейз энтерпрайзиз» говорилось, что Дэвид – один из крупнейших частных коллекционеров предметов искусства в стране. Да, стоящий напротив нее мужчина – уже не тот мальчик, который катал ее на велосипеде по улицам с высаженными по краям деревьями.

Нынешний Дэвид – бизнесмен и коллекционер. Неужели он действительно думает, что с нее можно писать картины? Разве она кажется ему привлекательной?

На глаза Кайлы навернулись жгучие слезы, поэтому она отошла, прижала пальцы ко лбу и быстро и небрежно произнесла:

– По-моему, отек на лице стал меньше.

Дэвид взял ее за подбородок, заставляя повернуть к нему голову и посмотреть в его глаза.

Он вглядывался в ее лицо, и Кайла чувствовала себя абсолютно беззащитной. Дэвид словно видел ее одиночество, разочарование и постоянное беспокойство. Он будто смотрел в ее душу.

Ошеломленная Кайла вдруг поняла, что всегда так чувствовала себя рядом с Дэвидом. На нее нахлынула тоска. Но тут Кайла напомнила себе, что поклялась больше не бросать себя на алтарь любви.

Она поклялась удовлетвориться домом, который ей оставили родители Кевина. Она должна восстановить его и навести в нем некое подобие порядка. Кроме того, у нее есть пес, которого она обязательно найдет. И еще она займется бизнесом.

Все это придаст ее жизни смысл.

Ей был ненавистен тот факт, что ночь играет с ней злую шутку и она, словно по волшебству, снова размышляет о любви в присутствии Дэвида.

Она высвободилась, отвела взгляд и бросилась вниз по лестнице через лужайку на заднем дворе.

– Кайла? – позвал Дэвид. – Остановись!

Но она продолжала бежать. С какой стати она должна остановиться? Чтобы Дэвид рассуждал о ее горе? Чтобы он увидел разочарование в ее глазах? Нет, ее ничто не остановит.

– Кайла, остановись. По-моему, я вижу собаку.

Глава 8

Сначала Кайла подумала, что это уловка. Кевин всегда пытался запудрить ей мозги, когда хотел добиться своего.

– Как только мы переедем в другой город, то сможем подумать о ребенке, – говорил он.

Кайла остановилась, повернулась к нему, снова разозлившись на себя, и приготовилась ругаться с Дэвидом, если окажется, что он использовал собаку, чтобы заставить ее делать так, как он хочет.

Дэвид смотрел не на нее. Он подошел к перилам крыльца, внимательно вглядываясь в темноту. Кайла проследила за его взглядом, и вдруг ей показалось, что она увидела малыша Бастигала, который, зажав хвост между ног, пролез через забор Блейзов и направляется на улицу.

Сердце Кайлы радостно екнуло.

Дэвид вошел в дом, надел кроссовки, быстро спустился по ступенькам крыльца и кинулся в самшитовые заросли, не заботясь о том, что он может поцарапаться.

Кайла посмотрела на свои босые ноги и тонкую ночную рубашку. К тому времени, когда она успеет обуться и надеть свитер, собака сбежит. Она сомневалась, что Бастигал подойдет к Дэвиду, даже если ему удастся догнать пса.

Сейчас ночь. Вряд ли кто-нибудь, кроме Дэвида, увидит Кайлу в неподобающем виде.

Она поспешила следом за Дэвидом и увидела, что он перебегает пустынную улицу. В мгновение ока он пересек лужайку перед домом, залитую лунным светом, и оказался на противоположной стороне улицы. Забежав за дом, он направился на задний двор.

Кайла последовала за ним. Она любила ходить босиком. Ей нравилось прикосновение бархатистой, влажной травы ухоженного газона к ступням.

Она появилась во дворе к тому моменту, когда Дэвид легко перелезал через низкий забор в соседний двор. Она тоже перелезла через него, приподняв ночную рубашку, а потом побежала. Она не видела Бастигала, но Дэвид, очевидно, видел пса, потому что преследовал его, словно охотничья собака добычу.

Кайла догнала Дэвида, перебравшись через несколько особо колючих живых изгородей. Они оказались в центре лужайки на чьем-то заднем дворе. Кайла посмотрела на темные окна дома.

– Ты его видишь? – прошептала она.

Дэвид прижал палец к губам. Оба услышали шелест в густых кустарниках, обрамляющих газон.

– Бастигал! – позвала Кайла театральным шепотом, не желая пугать собаку или разбудить соседей.

Затрещали ветки, зашуршали листья: пес старался сбежать.

Дэвид осторожно двинулся в его сторону. Кайла пошла на цыпочках следом. И внезапно Дэвид побежал вперед, как спринтер, а Кайла помчалась за ним.

Они осмотрели дворы в трех близлежащих кварталах. В конце концов они оказались на Пичтри-Лейн напротив дома, считавшегося в Блоссом-Вели самым дорогим.

– По-моему, мы его потеряли, – сказал Дэвид и, упершись руками в колени, наклонился вперед и попытался отдышаться.

– Черт побери! – Кайла последовала его примеру и положила руки на колени, глотая воздух.

Она стояла так близко к Дэвиду, что видела, как блестит пот на его лбу, чувствовала запах его разгоряченного тела.

– Не шевелись, – прошептал Дэвид и кивнул в сторону темного кустарника с фиолетовыми цветами.

Одна из веток кустарника покачнулась. Кайла затаила дыхание.

Из кустов вылез кролик. Моргнув, он пошевелил носом.

– Значит, мы гонялись за ним? – спросила она.

– Я так думаю.

– Черт побери! – повторила она.

Но, несмотря на разочарование, Кайла чувствовала, как от бега в ее жилах бурлит кровь, и ощущала себя ожившей. Она тихонько рассмеялась.

Дэвид выпрямился, посмотрел на нее и скрестил руки на груди. Покачав головой, он улыбнулся, а потом захохотал.

Кайла упала на траву, задыхаясь от смеха.

Дэвид плюхнулся на спину рядом с ней.

Ночь была бесшумной. Цветочные ароматы щекотали им ноздри. Черное как смоль небо было усеяно звездами.

– Вот этого мне не хватало, когда мы переехали в Виндзор, – прошептала Кайла. – Нигде нет таких звезд, как в этом городе.

– Да, – согласился Дэвид. – Нигде.

Какое-то время царило молчание.

– А зачем ты переехала в Виндзор? – спросил он. – Тебе всегда здесь нравилось.

«Я надеялась начать жизнь заново, – подумала Кайла. – Я верила, что ребенок поможет нам наладить отношения».

Вслух она ответила:

– Кевин получил там работу.

Она не сказала, что вскоре Кевина уволили, и они не могли позволить себе вернуться, не говоря уже о том, чтобы обзавестись ребенком. Кайли умолчала и о том, какую работу выполняла, чтобы семья держалась на плаву. Она работала официанткой, уборщицей, няней и даже садовником.

Кайла не сказала ему о том, как тосковала по беззаботной жизни в родном городе. Наверняка Дэвид чувствовал то же самое.

– Ты скучаешь по этому городу? – спросила она.

После долгого молчания он ответил:

– Нет, Кайла. У меня нет времени, чтобы скучать.

– А если бы время было?

Он снова долго молчал, потом неохотно сказал:

– Да, думаю, скучал бы. В Блоссом-Вели здорово проводить лето, да?

– Не припомню, когда в последний раз вот так смотрела на звезды, – прошептала Кайла.

– Я тоже.

Это было одно из тех мгновений, что полны совершенства. Его обнаженное плечо почти касалось ее плеча. Краем глаза она замечала, как вздымается и опускается его обнаженная грудь. Запах тела Дэвида смешивался с чистым ароматом росы на траве и запахом ночных цветов.

– Над нами созвездие Орион? – спросил он.

– Да, – ответила Кайла. – Орион-охотник.

– Я помню, как ты удивила меня, назвав все звезды в этом созвездии.

Она тихо рассмеялась:

– Зета, Эпсилон, Дельта. Это его пояс.

– Продолжай.

Она перечислила все звезды в созвездии, а затем они лежали в тишине, смотря на ночное небо.

– Я всегда думал, что ты станешь учительницей, – медленно произнес Дэвид. – У тебя замечательная память, ты с таким восторгом училась.

Кайла промолчала.

– И еще я думал, что у тебя есть дети. Ты всегда любила детей. И ты постоянно работала помощником в том ужасном дневном лагере. Как он называется?

– «Сверкающие воды». И никакой он не ужасный. Он для детей, которых родители не могут отправить в нормальный лагерь.

– Естественно, – сухо сказал Дэвид. – Блоссом-Вели – одна из самых богатых общин в Канаде, и вдруг – нуждающиеся дети. Я даже не знал о них, пока ты не начала там работать.

– На юге полно небогатых людей: садовые рабочие, горничные в номерах мотелей и отелей. – Кайла не сказала ему, что теперь она тоже небогата. – Это маленький неприличный секрет Блоссом-Вели даже сегодня.

– И как ты собираешься это исправить? – спросил он.

Вместо того чтобы почувствовать раздражение, Кайла, как ни странно, ощутила себя с ним в безопасности. Она ответила:

– Я могу внедрить купонную систему, чтобы дети получали мороженое.

– Ах, Кайла, – вздохнул он, покачав головой.

– Да, я хочу изменить мир к лучшему. По одному рожку мороженого за один раз.

– Неудивительно, что эти дети тебя обожали, – с усмешкой вспомнил Дэвид. – Дети, с которыми ты работала днем, не отходили от тебя и по вечерам. Я это ненавидел. Мы такие крутые подростки, а вокруг толпятся маленькие оболтусы.

– Возможно, ты и был крутым, а я не была.

– Я тоже не был, – усмехнувшись, ответил Дэвид. – Но мне казалось, что я крутой. Наверное, все подростки так думают.

Конечно, Кевин тоже считал себя крутым, подумала Кайла. Но он никогда таким по-настоящему не был. Он был забавным, абсолютно очаровательным, симпатичным, спортивным, энергичным, озорным и веселым. Но он не был звездой.

Кевин всегда проигрывал на фоне более привлекательного и сильного лучшего друга.

Когда Дэвид записался на курсы спасателей, Кевин тоже туда записался. Но он не просто хотел быть равным Дэвиду, он жаждал стать лучше его. Если Дэвид переплывал озеро в одну сторону, Кевин переплывал его туда и обратно. Когда Дэвид купил свой первый автомобиль – ржавый и подержанный, – Кевин упросил отца купить ему совершенно новую машину.

Наверное, большую часть времени, пока Кайла была в браке с Кевином, она пыталась убедить его, что он достаточно хорош. Она старалась доказать ему, что ее ничуть не впечатляют успехи Дэвида, о которых писали в газетах и журналах. Она пыталась оправдать ревность и обиду Кевина на своего друга и хотела верить, что безразличие Дэвида пагубно влияет на Кевина.

Но Дэвид действительно был крутым парнем. Он нравился почти всем девушкам в городе.

«И в один из вечеров я была его девушкой, – подумала Кайла. – Я была рядом с ним. Я с ним целовалась. Но потом он меня отверг».

– Я их обожала, этих ребят, – сказала Кайла, вспоминая те волшебные моменты.

– Они были противными и вредными, – произнес Дэвид. – Ты ни разу не прогнала их и не потребовала оставить тебя в покое. Я помню, как ты кормила их у костра хот-догами, которые принес я.

– Я их кормила?

– Да. И зефиром. И нашей газировкой. Ты все им отдавала.

– Я люблю детей, – тихо сказала она. – Я бы не вынесла, узнав, что они голодают.

– Наша маленькая благодетельница. – Дэвид сделал паузу и посмотрел на нее. – Ты действительно любила детей. Вот почему я подумал, что ты, не теряя времени, нарожаешь кучу своих. Тем более ты выходила замуж в такой спешке.

Кайла прикусила губу. Впервые с тех пор, как они улеглись на траву под звездным небом, она услышала упрек в его словах.

– Так почему же ты не рожала? – настойчиво спросил Дэвид.

Кайла не хотела даже думать об этом. Но мягкий ночной воздух и необычная обстановка заставили ее разоткровенничаться.

Кайла страстно хотела родить ребенка. Но теперь она понимала, что судьба смилостивилась над ней, лишив возможности родить, пока она была замужем за Кевином.

– Не было подходящего времени, – холодно ответила она, не желая дальше подвергаться допросу.

Казалось, Дэвид догадался, до чего несчастливым был ее брак.

Она почувствовала, что должна защищаться.

– А почему ты не женился, Дэвид? Отчего у тебя нет жены, детей и большой счастливой семьи?

– Во-первых, потому, что я не встретил подходящую женщину, – тихо сказал он.

– Перестань. Ты встречался с самыми красивыми, успешными и талантливыми женщинами. Взять хотя бы актрису Келли О’Ранаян!

– Она оказалась ненадежной, поверхностной, и она ничего не знает о созвездии Орион, – ответил Дэвид.

Атмосфера накалилась. Он посмотрел на Кайлу в упор.

– Что ты имел в виду, сказав «во-первых»? – прошептала она.

Он не ответил, а просто протянул руку, провел пальцами по ее волосам и посмотрел на нее с такой страстью, что у Кайлы перехватило дыхание.

Сейчас могло произойти все что угодно. Дэвид смотрел на нее так, как не смотрел никто. Внезапно Кайла почувствовала себя виноватой. Ей показалось, что она предает память о муже.

Но внезапно волшебство момента оказалась разрушено. Их озарил луч яркого света.

– Прекрасный выдался денек сегодня, – произнесла Кайла, радуясь возможности отвлечься. – Сначала пчелиный укус, потом больница, потерянный пес, а теперь нас похищают инопланетяне.

Дэвид не улыбнулся и тихо ответил:

– Не забудь о звездах.

Кайла посмотрела на Дэвида. Он сел и прикрыл глаза от яркого света.

– Полиция! Встаньте с травы.

Глава 9

Несмотря на серьезность их положения, Кайла развеселилась. Однако смех сейчас был так же неуместен, как на похоронах. Ее нервы были на пределе. И все оттого, что Дэвид, вероятно, считает ее привлекательней тех женщин, с которыми он привык встречаться.

Хотя нет. Он, скорее всего, просто ее пожалел.

– Поднимите руки, чтобы я мог их видеть.

Она посмотрела на Дэвида. Он казался совершенно спокойным.

А вот Кайла, не сдержавшись, снова рассмеялась.

Дэвид предостерегающе взглянул на нее и взял ее за руку. Потом, легко поднявшись на ноги, потянул Кайлу за собой.

Она заметила, что он вышел немного вперед, своим телом прикрывая ее ночную рубашку от испытующего взгляда полицейских.

Это напомнило ей о том, как они давным-давно прятались от грозы под навесом кафе-мороженого. Она не забыла, как он надел на нее свою рубашку.

– Сэр, поднимите руки! Вы тоже, мэм.

Им в лицо бил ослепляющий свет. Кайла прищурилась, она могла разглядеть только темные очертания патрульного полицейского автомобиля Блоссом-Вели.

С огромным трудом сдерживая смех, она мельком взглянула на Дэвида. Он поднял руки и положил их на затылок.

Прожектор выключился, и к ним по лужайке подошел полицейский. Он остановился в нескольких шагах от них и оглядел их с сильным подозрением. Достав блокнот из кармана, он послюнявил карандаш.

– Нам сообщили, что в этом районе замечен вор, – сказал он.

Кайла прикусила губу, чтобы не захихикать. Дэвид был серьезным, его лицо казалось высеченным из камня.

– Вы пьяны? – спросил полицейский.

– Нет. – Дэвид бросил на Кайлу испепеляющий взгляд, когда она снова рассмеялась.

– Извините, – выдавила она.

– Это ваш дом?

– Нет, – отрезал Дэвид.

– У вас есть паспорт?

– Мы выглядим так, будто взяли с собой паспорта? – раздраженно спросил Дэвид, быстро теряя терпение.

Кайла тут же посмотрела на него и увидела, что он ничуть не испуган. Он вел себя как человек, который привык сам отдавать приказы, а не подчиняться чьим-то указаниям.

– Что вы делаете полураздетыми перед чужим домом? Вы знакомы с хозяевами?

Дэвид резко втянул носом воздух и шагнул вперед. Тут Кайла вышла из-за его спины, держа руки на затылке.

– Мы их соседи. Мы ищем моего пса, – поспешно сказала Кайла, прежде чем раздраженный Дэвид ляпнул лишнее и попал под арест. – Мы думали, что увидели его, и бросились в погоню. Мы искали его в нескольких дворах. Но оказалось, мы преследовали кролика.

– И где кролик?

Кайла повернулась и опустила руку, чтобы показать, где кролик, но он уже убежал.

– Он действительно был там. Мы не пьяны. – Она почувствовала, что краснеет, стоя перед полицейскими в ночной рубашке. – Мы не сделали ничего плохого. – Она опустила вторую руку, стараясь закрыться от пытливых взглядов полицейских.

Полицейский пристально оглядел их обоих, потом вздохнул.

– Вы можете опустить руки. Моя маленькая дочка повсюду ищет собаку после того, как повесили плакаты. Она ложится спать с мечтой о вознаграждении. Она хочет новый велосипед. – Он покосился на Дэвида. – Я вас знаю?

Дэвид опустил руки и, выгнув бровь, с сомнением посмотрел на полицейского. Он сохранял хладнокровие даже в такой неловкой ситуации.

– Вы тот самый инвестор? – спросил полицейский. – О вас писали в «Лейксайд лайф»?

– Да, это я.

– Вы совсем не похожи на вора.

– Действительно. Большинство воров не идут на дело в пижамных штанах, – немного сухо ответил Дэвид.

– Где вы живете?

– На Шугар-Марпл, – сказал Дэвид.

– Я могу вас подвезти.

– Нет! – мгновенно ответил Дэвид. – Но спасибо в любом случае.

– Говори за себя, – твердо заявила Кайла. – Я буду в восторге, если мой день закончится поездкой на заднем сиденье полицейского автомобиля.

– Поступай как знаешь, – прорычал Дэвид.

Кайла знала, что Дэвид не желает ехать в полицейской машине потому, что в наши дни легко заснять человека на телефон и видеокамеру. Он генеральный директор компании, престиж которой базируется на его кристально чистой репутации. Кроме того, Дэвид Блейз – общественный деятель.

Кайла улыбнулась Дэвиду, когда полицейский открыл для нее дверцу, и она уселась на заднее сиденье.

Она испытала облегчение, получив возможность побыть одна. В эту звездную ночь она слишком разоткровенничалась с Дэвидом и чувствовала себя уязвимой. И еще ей казалось, что она предала память Кевина.

Более того, ее напугало желание, вспыхнувшее в душе, когда Дэвид протянул руку и коснулся ее волос.

Кайла подумала, что должна избегать встреч с ним.

Нахально помахав Дэвиду рукой, она уехала в полицейской машине.

– Удачи в поисках собаки, – сказал полицейский ей на прощание, открыв для нее дверцу машины.

Несмотря на то что ее день был чередой неудач, пес до сих пор не нашелся, а она испытывала невысказанную горечь, Кайла понимала, что ее жизнь изменилась.

Она чувствовала себя ожившей впервые после того, как уехала из Блоссом-Вели. Кайла не могла вспомнить, когда в последний раз так смеялась. А тем более когда ее пытались арестовать за вторжение или попытку кражи.

Ее жизнь была тяжелой слишком долгое время. Она не знала, когда потеряла способность действовать спонтанно. В браке ей было не до веселья. Она должна была постоянно все контролировать, чтобы удержаться на плаву.

Ее снова охватила тоска. Она жаждала жить и радоваться.

Несмотря на поздний час, Кайла не хотела спать. Была такая волшебная ночь. Поэтому она пошла на кухню, включила свет и открыла холодильник.

Внезапно ей захотелось пить лимонад, сидя на парадном крыльце и глядя на то, как восходит солнце.

И – кто знает? Может, Бастигал все-таки вернется домой.

Но при мысли о том, что она может снова увидеть Дэвида, Кайла передумала. Она закрыла дверь холодильника и, выключив свет, приказала себе ложиться спать.

Но прежде Кайла выглянула в окно. Она убеждала себя, что еще разок посмотрит на двор в поисках Бастигала. И тут у нее екнуло сердце: она увидела, как на улицу вышел Дэвид.

Кайла сделала шаг назад, в темноту, наблюдая за тем, как Дэвид поднимается по ступенькам на крыльцо дома своей матери. Подойдя к двери, он подергал за ручку.

Кайла поняла, что сиделка решила добросовестно исполнять свои обязанности. Входная дверь была заперта.

Уговаривая себя не лезть не в свои дела, Кайла подошла к боковому окну и посмотрела, как Дэвид приближается к задней двери своего дома. Она тоже была заперта.

Он проверил окно – закрыто. Жаль, что в такую замечательную ночь все окна в доме должны быть закрыты, но это необходимые меры предосторожности. Дэвид пытался обеспечить своей матери безопасное пребывание в доме.

Кайла продолжала наблюдать. Дэвид вернулся к двери и легонько в нее постучал. Он явно не хотел разбудить мать. Либо сиделки не было в доме, либо она не слышала стука. Возможно, она смотрит телевизор.

Он спустился с крыльца, размышляя.

Конечно, Кайла могла предложить Дэвиду переночевать в ее доме. Сегодня он спас ей жизнь после того, как ее ужалила пчела. Она просто отплатит ему за услугу.

Но она не забыла, с каким сарказмом он недавно назвал ее спасительницей. И с какой язвительностью он вспоминал ее работу в дневном лагере и детей, которые таскались за ней по городу.

Не стоит об этом забывать.

Сейчас она ляжет спать и не будет лезть в дела Дэвида. И это нисколько ее не смутит.

Выглянув в окно, она увидела, что Дэвид тащит большую подушку из садового кресла вниз по лестнице крыльца и кладет ее на густую траву на заднем дворе своей матери.

Дэвид положил подушку недалеко от подножия лестницы, а сам лег на нее на спину, лицом к небу, чтобы смотреть на звезды. Он немного расслабился. Кайла сомневалась, что когда-нибудь видела такого спокойного человека.

Она завидовала ему. Он может лежать под звездами. Если бы она предложила ему заночевать в ее доме, он лишился бы шанса смотреть на небо.

Ей пришло в голову, что, возможно, в этом и есть смысл: дать спасателю почувствовать свою власть, оберегая при этом спасенного человека от собственной судьбы.

Подумав о своих отношениях с Кевином, она загрустила.

Кайла решила, что должна избегать Дэвида до тех пор, пока он живет со своей матерью.

Не нужно усложнять себе жизнь, подпуская к себе мужчину, который пробуждает в ней желание, просто коснувшись рукой ее волос.

Глава 10

Дэвид смотрел на звезды над своей головой. Он мог лечь спать в своей машине, но запер ее, опустив крышу. Ключи от автомобиля остались дома, как и кошелек, поэтому Дэвид не мог забронировать номер в отеле, хотя снять жилье в это время года в Блоссом-Вели проблематично.

Если его матери удастся снова выйти через заднюю дверь дома, Дэвид преградит ей путь к отступлению, и она не сможет попасть в сарай.

Кайла спросила его, что он имел в виду под «во-первых», говоря о браке и детях.

Дело в том, что Дэвид до сих пор не встретил подходящую женщину. А теперь ситуация усложнилась. Некоторые формы болезни, от которой страдает его мать, передаются по наследству. Что, если Дэвид унаследует ее заболевание?

Его отец умер молодым от болезни сердца. Дэвид пока абсолютно здоров. Конечно, можно сделать генетический анализ…

Но до сих пор Дэвид отказывался от анализа. Он не желал знать ничего о своей генетической предрасположенности к заболеваниям. Вот если в его жизни появится подходящая женщина…

Он провел необычный и восхитительный вечер с Кайлой, и, наверное, поэтому ему в голову лезут такие своенравные мысли.

Он уже в который раз говорил себе, что такие мысли непродуктивны. Наверное, он просто очень устал. Вздохнув, он закрыл глаза и вскоре уснул.

Дэвид проснулся, чувствуя себя удивительно посвежевшим. Теплые солнечные лучи ласкали его лицо. Он взглянул на часы и поразился тому, как крепко и долго проспал.

Дэвид быстро встал и положил подушку в шезлонг, которым пользовалась только сиделка, когда выходила на улицу покурить.

Вчера вечером он сказал Кайле, что дом его матери выглядит так, будто здесь живут нормальные люди. Он знал, что это иллюзия, и ее придется развенчать.

Его мать больше не может здесь оставаться. Он сегодня же обдумает варианты, как поступить.

Дэвид постучал в дверь, и на этот раз ее открыла новая сиделка, которая, вероятно, приехала, чтобы помочь с утренними делами. Она ошеломленно посмотрела на него.

– Это долгая история, – сказал он, проходя мимо нее.

Его мать была на кухне. Она гоняла по тарелке неаппетитно выглядящий комок каши, приготовленный в микроволновке. Раньше Дэвид пытался нанимать поваров, но его мать стала настолько ворчливой и подозрительной, что персонал отказывался работать независимо от оплаты. Потом она стала тайком проникать ночью на кухню и включать газовые горелки.

Но сегодня утром его мать была аккуратно одета и причесана. Царапины на руках были недавно обработаны мазью.

Дэвид вышел из дому, как только принял душ и надел чистую рубашку и шорты, достав их из чемодана, который не потрудился распаковывать. Он отправился в центр города завтракать. В доме его матери не было Интернета, а Дэвиду требовалось выйти в Сеть. В доме Интернет подключат только через несколько недель.

Он поехал на пляж, как и всегда, безлюдный по утрам, и начал звонить по телефону.

Первый звонок он сделал своей незаменимой помощнице Джейн.

Он обсудил с ней бизнес-транзакции и дал несколько менее значимых распоряжений. Потом он попросил Джейн разыскать специальные учреждения для людей с деменцией.

– Сообщи мне, как только что-нибудь узнаешь, – сказал он, стараясь говорить без эмоций, когда услышал озабоченность в ее тоне. – И разузнай о кафе, выставленном на продажу в Блоссом-Вели. Оно называется «Молочные берега».

Убрав телефон, он почувствовал, что его сердце бьется слишком быстро. Дэвиду казалось, что он предает свою мать. Так тоскливо ему еще никогда не было. Если не считать момента, когда он стал свидетелем того, как Кайла выходит замуж за неподходящего парня.

– Я ненавижу возвращаться домой, – пробормотал он про себя, вышел из машины и посмотрел на воду.

Вода. Она всегда служила ему утешением.

Дэвид вернулся к машине, положил мобильный на сиденье и пошел на пляж. Там он снял рубашку и шорты и оставил их на песке. А потом нырнул в прохладную чистую воду залива и поплыл.

Через полтора часа Дэвид вылез из воды. Он устал и продрог, его тело онемело. И все же он не мог заставить себя вернуться домой.

Нет смысла ехать туда, где нет доступа в Интернет. Дэвид отправился в центр города и нашел ресторан с бесплатным вай-фаем.

Расположившись в ресторане, он почти весь день занимался делами. Джейн отправила ему несколько ссылок на сайты домов престарелых для людей со старческим слабоумием с названиями «Тенистый дуб» и «Закатный двор», но он не смог заставить себя их открыть. Она также переслала ему финансовый отчет о перспективах кафе-мороженого.

Он купил ужин своей матери, чтобы она не питалась невкусной печенкой и пюре из брокколи.

Сегодня Дэвид решил снова заночевать под звездным небом, охраняя заднюю дверь на случай побега матери.

Он видел, как в доме Кайлы сначала зажегся, а потом погас свет. Ему хотелось поговорить с ней, но для него самого будет лучше ее избегать.

О ее собаке ничего не известно. Однако Дэвид был уверен, что не неудача в поисках пса заставляет его сторониться Кайлы.

Ему невыносимо видеть жалость в ее взгляде.

Завтра он заставит себя заглянуть на веб-сайты учреждений для больных деменцией и позвонит туда.

Сегодня он будет спать под звездами. Жаль, что нельзя притвориться, будто все хорошо. Как было бы здорово, если бы завтра утром он вошел в дом и увидел, что его матери стало лучше. Тогда не пришлось бы принимать никаких решений.

Утром, после того как Дэвид принял душ и побрился, он вошел на кухню, где пахло чем-то кислым. Мать подняла глаза от тарелки с кашей и посмотрела на него.

Дэвид увидел, что на коленях у нее лежит свитер, который она гладит, словно кошку.

– Откуда это, молодой человек? – спросила она.

– Я уверен, это твое, мама.

– Неправда! – торжествующе сказала она. – Он принадлежит Кайле Макинтош.

Дэвид старался не выглядеть слишком удивленным тем, что она вспомнила девичью фамилию Кайлы.

– Верни его ей. Прямо сейчас! Я не позволю, чтобы в доме были краденые вещи, молодой человек.

Дэвид взял свитер. Он не должен отдавать его Кайле, вероятно, свитер не ее. Но внезапно он уловил свежий лимонный аромат, исходящий от свитера. До него дошло, что Кайла отдала свой свитер его матери, когда нашла ее во дворе у кустов роз.

Пластиковая тарелка с кашей просвистела мимо уха Дэвида и врезалась в стену позади него. Каша растеклась по стене.

– Миссис Блейз! – в ужасе воскликнула дежурная сиделка. Она посмотрела на Дэвида с сочувствием.

Он откашлялся, чтобы избавиться от кома в горле, который угрожал его задушить. Уходя, он спокойно произнес:

– Когда я был маленьким мальчиком, моя мать взяла садовый шланг и зимой залила двор, чтобы я мог кататься на коньках. Она готовила лимонад для моего киоска на школьной ярмарке и не сказала ни слова, когда я продавал пятидолларовый лимонад за два доллара. Она ни разу не пропустила мои соревнования по плаванию, а их были сотни. Она не спала всю ночь, обнимая меня, когда умер мой отец. Она утешала меня, хотя ее собственное горе было невыносимым. Она дала мне некоторую сумму на покупку первой машины, хотя каждую неделю откладывала немного денег на покупку новой кухонной плиты. Моя мать – самый удивительный человек на свете. Она была смешной, доброй и умной. И еще она была достойной и смелой. Мне нужно, чтобы вы знали это, – тихо добавил он. – Мне нужно, чтобы вы понимали, какой она была. Мне нужно, чтобы это было для вас так же важно, как ее нынешнее состояние.

– Да, сэр, – произнесла сиделка.

– Я помню каток, – прошептала его мать. – Мои рукавицы промокли, и руки так замерзли, что онемели. Мои брючины покрылись льдом, но я не останавливалась. Я хотела удивить его. Лед застыл неровно, комками. Но он каждый вечер катался на коньках. Мой мальчик. Мой мальчик.

Дэвид с силой сжал пальцами переносицу.

– Я верну свитер прямо сейчас, – сказал он, будто ничего не случилось. Он вышел за дверь, глотая воздух, как человек, надышавшийся дыма. Он слышал, как позади него со щелчком закрывается дверь.

Глубоко вздохнув, Дэвид снова подумал о том, какое примет решение. Из-за болезни мать относится к нему как к вору или недостойному человеку. Она вспомнила фамилию Кайлы, но не помнит, как зовут собственного сына.

При этом она вспомнила, как заливала для него каток.

Дэвид решил, что именно поэтому не имеет права создавать семью и обзаводиться детьми. Он не должен рисковать и передавать свои плохие гены своему ребенку.

Глубоко вздохнув, Дэвид вошел через заднюю калитку на участок Кайлы. Он повесит свитер на ручку двери, а потом пойдет купаться на озеро.

Как только он поднялся по лестнице на заднее крыльцо, из дома вышла Кайла. Она была без макияжа, ее волосы медового оттенка были затянуты в хвост. На ней был фартук с нагрудником, рубашка на пару размеров больше положенного и джинсовые шорты.

В отличие от стильных женщин в дизайнерских шмотках, с которыми общался Дэвид, Кайла выглядела реальной и естественной.

Мгновение она смотрела на него в замешательстве и немного недовольно, но затем выражение ее лица прояснилось.

– Ты что-нибудь узнал о Бастигале? – заинтересованно спросила она.

– Нет, извини. Я просто возвращаю твой свитер.

– О. – Она выглядела подавленной. – Спасибо. Кайла открыла дверь, и ржавые петли громко скрипнули. Дэвид заметил, что на двери даже нет крючка.

– У тебя уже появился телефон? – спросил он.

– Еще нет.

– Ты должна купить телефон, – сказал Дэвид. – И тебе следует хотя бы поставить на двери защелку.

Кайлу рассердила его озабоченность.

– Мы живем в Блоссом-Вели, – произнесла она. – То, что нас с тобой задержала полиция, – вероятно, самое серьезное происшествие за многие годы.

– Преступления совершаются повсеместно, – строго сказал он.

– Если для тебя достаточно безопасно спать под звездами, то и для меня достаточно безопасно оставлять дверь незапертой.

Он свирепо на нее уставился.

– Защелка сломана. – Кайла вздохнула. – Дерево вокруг нее прогнило. А как тебе сон на свежем воздухе? Кормишь комаров?

Ему показалось, что она едва слышно прибавила:

– Надеюсь, что кормишь.

Старается ли он контролировать безопасность Кайлы потому, что его собственный мир кажется таким небезопасным и непредсказуемым?

– Я ненавижу этот дом, – тихо сказал Дэвид. – Ненавижу за то, что, как мне кажется, теперь я не помню, каким он был прежде. Он словно крадет мои воспоминания о рождественском утре, о школьном выпускном вечере, о том, как моя мама смотрела на отца, который накануне смерти прикалывал к ее корсажу букет по случаю пятнадцатилетия их совместной жизни. Этот дом крадет воспоминания о моем щенке.

Дэвид моргнул, поражаясь тому, что все это сказал, несмотря на большой ком в горле, который не уходил после того, как мать бросила в него тарелку с кашей. А потом он вспомнил каток на заднем дворе.

Кайла смягчилась:

– О, Дэвид, мне так жаль.

Он приказал себе немедленно вернуться к первоначальному плану – отправиться на озеро и поплавать в холодной воде.

Но тут Кайла шагнула в сторону, приглашая его войти в дом, и Дэвид послушался, словно у него не было другого выбора.

Он вошел на ее кухню как человек, который пересек пустыню, измучился от жажды и наконец нашел оазис, обещающий прохладу.

Дэвид оглядел кухню, где часто бывал, пока рос. Тут все осталось таким, каким было когда-то.

Большое окно выходило во двор. Хотя комната была светлой, миссис Джеффри выкрасила стены в ярко-желтый цвет. Теперь краска поблекла, но кухня казалась радостной.

Шкафы были старыми. Стол красили десятки раз, и всегда в новый цвет. Он стоял криво, потому что одна ножка была короче остальных. На старых фарфоровых изделиях из-под белой эмали проглядывали черные пятна.

Кухня не изменилась, но все-таки Дэвид не чувствовал себя на ней как прежде. Он представлял, как Кевин сидел за этим столом, поглощая еще теплое печенье и запивая его молоком.

Дэвид понял, что солгал Кайле, когда она спросила, почему он не женился. Он не признался ей, что действительно скучал по Блоссом-Вели.

Прямо сейчас, будучи особенно уязвимым из-за болезни матери, Дэвид чувствовал, как много потерял вдали от родного дома. Ему хотелось положить голову на кухонный стол и закричать, как раненому зверю.

Кевин мертв, но еще до его смерти они перестали дружить. Теперь из дома уехала семья Джеффри. И Дэвида почти шокировало, что Кайла носит фамилию Джеффри.

– Мама попросила меня вернуть тебе свитер, – сказал он, сглотнув ком в горле. – Она помнит твою девичью фамилию.

Кайла вгляделась в его лицо, молча взяла свитер у него из рук и повесила его на спинку стула.

Итак, Дэвид сделал то, за чем пришел. Теперь он должен отправиться на озеро и плавать до тех пор, пока из его головы не выветрятся все мысли. Но ему вдруг расхотелось оставлять эту кухню.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Да, – солгал он.

Она задумчиво смотрела на него, словно чувствуя его печаль.

– Я решила что-нибудь приготовить, чтобы отвлечься и не думать о Бастигале. Хочешь домашнего мороженого?

Дэвид подумал о холодной каше, которой завтракала его мать, и решил, что должен отказать Кайле. Но вдруг ему стало на все наплевать. Он так долго нес бремя одиночества, что ему до смерти захотелось посидеть на кухне Кайлы и поесть домашнего мороженого.

Он не смог ей отказать.

Глава 11

Дэвид подумал, что если скажет Кайле о том, как ему приятно ее приглашение, то признает свое поражение. Поэтому он лишь небрежно повел плечами.

Но ему не удалось провести Кайлу. Она с нежностью посмотрела на Дэвида, а потом стала вести себя так, словно он охотно согласился на ее предложение.

– Оно еще не совсем готово. Погоди немного.

– Надеюсь, оно не с лепестками роз, – пробормотал он, желая, чтобы она знала, что он не поддастся ее прелестям и очарованию готовки.

– О, оно намного вкуснее.

– Разве так может быть? – сухо спросил он.

– Я купила это на распродаже, – произнесла Кайла, отворачиваясь от него к заставленному посудой столу. Она взяла огромную миску, в которой можно было искупать ребенка.

Сначала Дэвид подумал, что она купила на распродаже миску, а потом увидел аппарат из нержавеющей стали, который занимал весь угол кухни.

– Что это? – осторожно спросил он.

– Мороженица! – торжествующе провозгласила Кайла. – Представляешь, мне удалось купить ее сейчас, когда я собираюсь приобрести кафе-мороженое.

– Фантастическое везение, – ответил он. Она либо не услышала его язвительности, либо решила не обращать на нее внимания.

– Точно.

– Она напоминает мне аппарат из «Космической одиссеи».

– Там не было такого аппарата, насколько я помню.

– Ты проспала девяносто процентов фильма. Хотя именно ты настояла на том, чтобы взять фильм в прокате.

Кайла фыркнула:

– Жаль.

Но Дэвид вспомнил, что ничуть не сожалел тогда. В чьей-то подвальной студии собралась целая компания, чтобы посмотреть старый фильм, который взяла в прокате Кайла.

Каким-то образом она в конечном счете оказалась рядом с Дэвидом на диване. И в какой-то момент, поедая попкорн и облизывая масло с пальцев, Кайла уснула, положив голову на плечо Дэвида. Кайла спала, разомкнув губы, и ее помада немного испачкала рубашку Дэвида.

Но он ничего ей не сказал, чтобы не смущать, когда она проснулась.

– Сколько ты заплатила за эту штуковину? – грубо спросил он и подошел, чтобы осмотреть мороженицу.

– Полторы тысячи долларов, – радостно ответила она. – Это почти даром. Новая промышленная мороженица стоит от десяти тысяч. А такого размера, как у меня, – восемнадцать тысяч.

Дэвид с сожалением признал, что Кайла не оставила идею приобрести кафе-мороженое.

– Предположим, – осторожно произнес он, – что в кафе «Молочные берега» уже есть мороженица.

– Ее там нет, – торжественно объявила Кайла. – Они покупают мороженое на молочной ферме «Роллинг-хиллз». Точно такое же, какое можно приобрести в продуктовом магазине. Обыкновенное мороженое. Зачем покупать мороженое в кафе, когда такое же можно найти в любом магазине за гроши?

– Именно так. Зачем?

– А я планирую делать разные сорта мороженого. Домашнее мороженое с экзотическими вкусами, которое люди никогда не пробовали раньше. – Она нахмурилась, когда Дэвид промолчал, и взглянула на него. – И еще я буду предлагать старые сорта мороженого для скучных людей. Шоколадное, ванильное, клубничное. Но оно все равно будет домашним.

– А с каким вкусом ты готовишь мороженое сейчас? – заинтересовавшись против воли, спросил Дэвид.

– Со вкусом одуванчика!

– Оно вкуснее лепестков роз? – произнес он с сомнением.

Кайла энергично кивнула.

– Ты когда-нибудь исследовала рынок? – спросил он.

– Не усложняй, – предупредила она его.

– Слушай, это ведь не игра в волейбол на пляже, не езда на мотоцикле, не купание нагишом под полной луной.

Ее взгляд потемнел, и Дэвид пожалел, что ляпнул лишнее, потому что в воздухе повисло напряжение.

– Бизнес есть бизнес, – строго добавил он.

– В статье для журнала «Лейксайд лайф», – упрямо произнесла Кайла, – ты говорил совсем другое. Ты сказал: если человек занимается любимым делом, у него все получится.

Дэвид удивился, что она так внимательно читала статьи о нем.

– Я должна придумать название, – сказала она, полностью игнорируя его суровый вид. – Мороженое со вкусом одуванчика будет дешевле мороженого с лепестками роз. Я назову его Одуван.

Поймав мрачный взгляд Дэвида, она повторила по буквам:

– О-д-у-в-а-н. Мило, правда?

– Не хочу показаться сварливым, но я по опыту знаю, что милые названия редко приносят прибыль. Слушай, Кайла, по-моему, немногие будут покупать мороженое со вкусом одуванчика, несмотря на его милое название.

– Ах, да что ты в этом понимаешь? – Она упрямо вздернула подбородок. – Ведь пьют же вино из одуванчиков.

– Неужели? Я даже представить не могу почему.

– Ну, вероятно, его не пьют те, с кем ты привык общаться.

– Я не знаю ни одной хорошей винодельни, которая производит вино из одуванчиков, – спокойно произнес он, пытаясь быть рассудительным. – И кстати, я разбираюсь в прибыльности виноделия. На самом деле «Блейз энтерпрайзиз» вкладывает деньги в винодельческие заводы «Пейнтед поуни», и…

Кайла повернулась к нему спиной и включила мороженицу, поэтому Дэвид не договорил. Когда она замешкалась, не в силах дотянуться до отверстия, в которое следовало залить полуфабрикат, он подошел к ней сзади, взял миску со смесью и взглянул на ее ярко-желтое содержимое.

– Черт, да у него цвет… – начал было он, перекрикивая грохот мороженицы.

Кайла неодобрительно сморщилась:

– У смеси яркий лимонный цвет.

– Но цвет скорее похож на…

Она подняла руку, не желая его слушать. Дэвид пожал плечами:

– Не важно. Вылить сюда?

Она кивнула, и он вылил содержимое миски в машину через отверстие, дотянуться до которого Кайла смогла бы, лишь встав на стул.

Двери ее дома не запираются. Ножки стульев шатаются. У нее нет телефона, чтобы позвать на помощь, если возникнет чрезвычайная ситуация. Кроме того, она потратила полторы тысячи долларов на воплощение безрассудной идеи.

Ну почему Дэвиду так хочется ее оберегать? Почему он чувствует, что она в нем нуждается? В конце концов, она как-то справлялась без его помощи.

Однако правильный выбор – не ее конек.

Дэвид был не в силах помочь своей матери. Эту ситуацию он не контролировал.

Но и Кайла не оценит его попытки ее контролировать. Однако он может помочь ей, хотя бы чуть-чуть. Например, найти собаку, залить в мороженицу полуфабрикат мороженого, чтобы она не рисковала жизнью и здоровьем, взбираясь с огромной миской на покосившийся стул.

Мороженица сожрала содержимое миски, издавая громкий сосущий звук. Дэвид встал на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь. Желтоватая масса энергично вращалась, а машина рычала, как старый мотоцикл.

– И долго оно будет готовиться? – спросил он, перекрикивая оглушительный гул.

– Смотри сюда! – Кайла показала ему широкий кран и ручку из нержавеющей стали. – От шести до двенадцати минут, в зависимости от того, как сильно я хочу мороженого. Сейчас нам понадобится чуть больше шести минут.

Он посмотрел в отверстие, куда заливалась смесь:

– Отверстие не закрывается?

– По-моему, мне продали не все запчасти. Я поищу инструкцию в Интернете. Мороженица продавалась без крышки. Но зато я сэкономила более шестнадцати тысяч долларов.

Дэвиду очень хотелось сказать ей, что на самом деле она не сэкономила шестнадцать тысяч долларов, а потратила полторы тысячи. Но Кайла вряд ли задумается над его словами.

Кстати, вот еще одно различие между ними. Дэвид обязательно прочитал бы инструкцию перед тем, как загружать дорогой полуфабрикат в мороженицу.

– Можно увеличить скорость мешалки, – сказала Кайла с гордостью и нажала кнопку.

Машинное рычание сменилось воем. А затем желтая смесь начала фонтанировать из верхней части мороженицы через носик, в который Дэвид недавно ее загружал.

Он вовремя отдернул голову назад, чтобы смесь не попала в глаза. Фонтан желтого цвета ударил в потолок, а затем залил абсолютно все на кухне.

Протянув руку, Дэвид с трудом выключил мороженицу. Наступила тишина.

Кайла стояла широко раскрыв глаза, с головы до ног перепачканная желтой смесью. Кусок смеси свалился с потолка и приземлился на щеку Дэвида.

Кайла засмеялась. Его очаровал ее смех. Только сейчас Дэвид понял, что за прошедшие годы Кайла сильно изменилась. Она стала не просто мрачной или упрямой, серьезной и старательной. Она стала настороженной и выстроила вокруг себя стену, чтобы защититься от мира. А ее смех показался ему волной, которая приподняла его над суетой и избавила от бед. Дэвид начал смеяться вместе с ней. Ему было очень хорошо. Он стоял в центре кухни, смеясь над тем, что произошло, забыв о волнении, которое мучило его после приезда домой.

А потом оба замолчали и посерьезнели.

Кайла подошла к нему и провела пальцем по его щеке. Она показала Дэвиду желтую смесь, а затем, по-прежнему улыбаясь, коснулась пальцем его губ.

Смесь была холодной и густоватой, она походила на пенистый холодный мусс.

Помедлив, Дэвид слизнул смесь с ее пальца.

Как давно ему хотелось сделать это. Еще с тех пор, когда она слизывала масло с пальцев, поедая попкорн.

Дэвид не замечал царящего вокруг беспорядка. Ему было наплевать на то, что он весь заляпан желтой смесью, капающей с потолка, и что испачканы стены и столы. Не имело значения, что у Кайлы заляпаны фартук и волосы.

Попробовав смесь на вкус, Дэвид почувствовал, что вот-вот умрет от истинного восторга. Вероятно, восторг он испытывал потому, что его язык коснулся пальца Кайлы.

– Ну как? – спросила она.

– Никогда не думал, что скажу это, – признался он, – но, по-моему, это замечательное мороженое. Не называй это Одуван. Назови его Амброзия.

Глава 12

Тубы Дэвида по-прежнему были слишком близко от ее пальца. Кайла задалась вопросом, что заставило ее прикасаться к его щеке, дразнить его. По ее спине пробежала чувственная дрожь. Подобного ощущения Кайла никогда в жизни не испытывала.

Ее улыбка померкла. Веселье уступило место другому чувству.

Она больше не невинная молодая девушка, но сила собственного желания поразила Кайлу. Она хотела Дэвида.

Ей казалось, что она совершает преступление, желая человека, который так жестоко обидел ее покойного мужа. Но так ли на самом деле? Возможно, Кевин был сам виноват в своих неудачах, хотя и обвинял в них весь мир в целом, и особенно Дэвида.

Кайла вздрогнула при мысли об этом. Внезапно ей захотелось прикоснуться к его губам. Но вдруг она испугалась.

Дэвид тоже почувствовал внезапно вспыхнувшее взаимное влечение, но ему хватило разума, чтобы сдержаться.

Он быстро отвернулся от Кайлы, схватил тряпку из раковины и начал наводить на кухне порядок.

В этом вся его суть. Кайла всегда знала: он делает то, что должен делать.

Она также знала, что обязана выпроводить его, хотя Дэвид не получил обещанного мороженого, а только попробовал его.

– Из того, что я прочла в «Лейксайд лайф», – сказала Кайла, – у тебя есть дела поважнее, чем уборка на моей кухне.

– Не верь всему, что обо мне пишут.

Встав на стул, он принялся вытирать потолок. Край его рубашки приподнялся, и Кайла увидела его мускулистый живот. Желание вспыхнуло в ней с еще большей силой.

– Ты должен идти домой, – пробормотала она в целях самозащиты.

– Сначала я тебе помогу.

Кайла хотела отказаться от его помощи, но потом поняла, что не желает с ним спорить. Ей давным-давно никто не помогал. И она очень давно не видела такого соблазнительного обнаженного мужского торса. Уже немало лет она тащит на себе груз больших и малых забот, не ожидая ничьей поддержки.

Час спустя ее кухня была прибрана. Все вокруг сияло чистотой. Дэвид стер желтую смесь с тостера и даже протер изнутри светильник.

Но хотя кухня сияла, они оба были в ужасном виде.

– Надеюсь, твоя рубашка не очень дорогая, – виновато произнесла Кайла.

– Не важно. – Он посмотрел на желтые пятна смеси для мороженого на своей рубашке и шортах. – Моя компания вкладывает деньги в этого производителя. Я всегда покупаю продукцию компаний, которые мы инвестируем.

Кайла напомнила себе, что человек, стоящий на ее кухне в заляпанной желтыми пятнами одежде, является генеральным директором очень престижной компании.

Неверно разгадав причину ее расстройства, он произнес:

– Уверен, пятна отстираются.

– Ты ничего не знаешь о пятнах от одуванчика, да? – печально сказала она. – Их нелегко вывести.

– Я не стираю свои вещи сам, – ответил Дэвид немного застенчиво.

Еще одно напоминание о том, какая пропасть лежит между ним и Кайлой.

– Ну, тогда скажи своей прачке, что пятна можно вывести лимонным соком.

– Значит, поэтому от тебя пахнет лимонами? – спросил он. – Ты выводишь с одежды пятна от одуванчиков? – Дэвид помнил ее запах. Его слова вскружили ей голову сильнее вина. – Я собирался на озеро. Почему бы нам не пойти вместе, как в старые времена?

Легкая улыбка играла на его чувственных губах, которых Кайла по своей глупости совсем недавно касалась пальцем. Она приложила максимум усилий, чтобы не потерять самообладание.

Кайла точно знала, что он имеет в виду. Каждый год в последний день перед каникулами все дети в Блоссом-Вели прыгали в озеро прямо в одежде.

Внезапно она забыла о том, что он генеральный директор одной из самых успешных компаний Канады. Дэвид казался ей просто другом, и ничто в мире не могло заставить ее отказаться от возможности пойти с ним на озеро, прыгнуть в воду и беззаботно провести время.

– Подожди, – сказала она. – Я захвачу с собой лимонный сок.

Они пошли не на городской пляж, а пробрались на мало кому известный частный.

Дэвид терпеливо ждал, пока Кайла поливала пятна от одуванчиков на их одежде лимонным соком. Поставив пустую бутылку на землю, она стала втирать сок в пятна.

Он резко глотнул воздух, и она подняла глаза. Он смотрел на нее усмехаясь, но его карие глаза таили какое-то невысказанное чувство.

Кайла отпустила его рубашку и попятилась.

– Догоняй! – крикнула она через плечо, скидывая шлепанцы, и пустилась бежать.

Он с криком кинулся за ней, и они влетели в холодную воду. Дэвид нырнул, Кайла последовала за ним. День был настолько жарким, что холодная вода казалась приятной и освежающей.

Кайла обожала приходить на озеро с тех пор, как сюда переехала. Благодаря пляжам и озеру, Блоссом-Вели стал хорошим курортным городом.

Вода словно смывала плохие события их общего прошлого, возвращая в беспечную юность. Они резвились, брызгались, гонялись друг за другом, играли в пятнашки. Дэвид дразнил Кайлу, позволяя ей думать, будто она может его догнать, а потом за один или два мощных взмаха руками оказывался вне ее досягаемости.

Еще в ту ночь, когда они искали собаку, Кайла обратила внимание, что Дэвид в отличной физической форме. Но вода всегда была его стихией. Он плавал с впечатляющей силой и легкостью.

Мокрая рубашка прилипла к его телу, представляя взору совершенные линии груди. Его волосы блестели от воды, капли стекали по идеальным чертам его лица.

Свет в глазах Дэвида был теплее солнца. Вожделение, которое Кайла испытывала сегодня все утро и которое достигло предела, пока она оттирала пятна с рубашки Дэвида, удавалось сдерживать только благодаря холодной воде озера.

Наконец, задыхаясь от напряжения и смеха, они перевернулись и поплыли бок о бок, улегшись на спину, глядя в безоблачное небо и не нарушая тишину. Даже взаимное влечение преобразилось в нечто иное, их настроение поменялось, словно воздух после грозы.

В конце концов Кайла заговорила.

– Я знаю, ты не врал мне о нем, – тихо сказала она. – Дэвид, прости, что я назвала тебя лжецом.

Он чувствовал себя так хорошо, что не произнес ни слова, а только немного повернул голову, чтобы посмотреть на Кайлу, и снова уставился в небо.

Холод в конце концов вынудил их выбраться на берег. Вывести пятна от одуванчика с одежды не удалось.

– В этой рубашке ты теперь сможешь заниматься только покраской, – произнесла Кайла, будто Дэвид был обычным человеком, который сам делает в доме ремонт.

– Хорошая идея, – сказал он, идя рядом с ней. – Мы оба довольно неглупые люди. Кто-нибудь из нас мог бы вспомнить, что нужно взять полотенце.

– По тому, как мы с тобой вели себя на озере, нас не назовешь неглупыми, – ответила Кайла, отряхивая влажные волосы.

– Это частный пляж, – отозвался он.

Подняв глаза, они увидели женщину, которая сердито взирала на них с крыльца своего дома.

В юности они начали бы с ней пререкаться. Они заявили бы, что нет такого понятия, как частный пляж. И озеро, и все вокруг него, включая газон, на котором стоит ее садовая мебель, принадлежит общественности. В юности они уселись бы на ее ухоженный газон и поедали бы сэндвичи.

Но сейчас Дэвид добродушно махнул рукой дамочке с кислым выражением лица, поднял пустую бутылку из-под лимонного сока, взял Кайлу за руку и повел ее за собой.

Они шли не торопясь, и с них капала вода. Дэвид продолжал держать Кайлу за руку. Они смеялись над тем, как ее шлепанцы хлюпают при каждом шаге.

Кайла попыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой энергичной, живой и свободной. Она испытывала подобные ощущения только в ту ночь, когда лежала рядом с Дэвидом на прохладной траве, глядя на звезды.

Позади них взвыла сирена.

Они оба обернулись.

– О нет, – сказала Кайла. – Это тот самый полицейский.

– Неужели она вызвала полицию из-за того, что мы были на ее пляже? – недоверчиво спросил Дэвид.

Кайлу уже снова распирало от смеха.

– Нас с тобой регулярно ловят на преступлении, – сказала она. – Кто бы мог подумать?

Полицейский вышел из машины и посмотрел на них. А потом протянул руки в салон автомобиля.

Кайла завизжала:

– Бастигал!

Она помчалась вперед, и пес, вывернувшись из рук полицейского, ринулся к ней. Она схватила его, и он принялся вылизывать ее лицо. Кайла плакала и смеялась одновременно.

Но даже в порыве радости она осознала, что пес вернулся к ней после того, как она усвоила урок: Бастигал не заменит ей общение с человеком, он не станет заменой настоящего друга.

– Его нашла ваша дочь? – спросил Дэвид.

Кайла посмотрела на него и увидела, что на его губах играет чертовски привлекательная улыбка.

– Да.

– Значит, у нее будет новый велосипед, – сказал Дэвид.

– Ей придется подыскать другой способ получить новый велосипед, – произнес полицейский.

– Что? Почему?

– Я сказал ей, что она не может получить вознаграждение. Нужно помогать людям не потому, что за это платят, а потому, что так необходимо делать. Для меня важнее, чтобы она запомнила этот урок, а не получила новый велосипед. Хотя прямо сейчас она ненавидит меня за это.

– Я собираюсь купить кафе-мороженое, – произнесла Кайла. Слезы градом катились по ее лицу.

– Это всего лишь предположение, – вполголоса сказал Дэвид.

Кайла проигнорировала его.

– Скажите вашей дочери, что она будет до конца жизни получать бесплатное мороженое.

Полицейский пожал плечами, явно размышляя, не будет ли это считаться вознаграждением. Наконец он ответил, едва заметно улыбаясь:

– Конечно. Поступайте как хотите. Эй, кстати, вы обвиняетесь в незаконном проникновении на частную территорию.

– В самом деле? – весело спросила Кайла.

– Как только мне сказали, что в озере плавают два полностью одетых человека, я сразу подумал на вас. – Он усмехнулся. – Я ответил заявительнице, что она владеет только территорией вокруг озера.

Все трое рассмеялись, а пес снова принялся лизать лицо Кайлы. Она задалась вопросом, было ли у нее когда-нибудь более счастливое утро.

Полицейский уехал, и они продолжили свой путь, но уже с Бастигалом.

Дэвид протянул руку и почесал пса за ушами.

– Он до того уродлив, что кажется симпатичным, – сказал он.

– Я предпочитаю думать, что он до того милый, что кажется уродливым, – возразила Кайла. – Я думаю, этот полицейский должен позволить своей дочери принять вознаграждение.

– Ты так думаешь?

– А у тебя иное мнение?

– Не знаю. Я вдруг вспомнил своего отца, – тихо произнес Дэвид.

– Я никогда не встречалась с твоим отцом, – сказала Кайла.

– Он умер за год или два до того, как ваша семья сюда переехала. Его смерть была неожиданной. Он был здоровяком и силачом, но умер от сердечного приступа. Он ужинал и шутил, а потом упал.

– О, Дэвид…

– Не надо сочувствия, – напомнил он. – Но имей в виду: у меня плохая генетика.

Он сказал об этом легко, но его взгляд затуманила печаль. Словно Кайла рассматривала его в качестве потенциального партнера, а ему следовало ее отговорить.

Дэвид тихо прибавил:

– В последнее время я радуюсь тому, что он так рано умер и не видит, в каком состоянии сейчас мама.

Кайла снова хотела воскликнуть «О, Дэвид!», но промолчала. Она понимала, что он делится с ней самым сокровенным, о чем никогда бы никому не сказал.

– Мой папа, – продолжал он, – был как этот полицейский. Он знал, что правильно, а что неправильно. И он научил меня этому, не обращая внимания, нравится мне это или нет. Он считал, что я должен вырасти порядочным человеком.

– Мой тоже так поступал, – сказала Кайла.

– Мне приятно видеть тебя такой счастливой, Кайла, – тихо произнес Дэвид, словно они разговаривали о Кевине. Словно Дэвид знал, как часто Кайла отчаивалась, будучи в браке.

Почувствовав, что на глаза наворачиваются жгучие слезы, она прикусила губу и уткнулась носом в шерсть пса.

– Пришла твоя очередь, – тихо, но властно произнес Дэвид. А потом, словно Кайла могла ослушаться его, прибавил решительнее: – Кайла? Теперь твоя очередь быть счастливой.

Глава 13

– Я чувствую себя виноватой за то, что счастлива, – выпалила Кайла.

Дэвид кивнул:

– Я чувствовал то же самое после смерти отца. Я не понимал, как люди осмеливаются радоваться.

Кайла кивнула. Именно такие чувства она испытывала. Но ее состояние усугублялось сильной растерянностью, потому что ее отношение к смерти мужа было неоднозначным.

– Но потом я вспомнил слова отца, – задумчиво сказал Дэвид. – Он говорил, что нельзя быть одновременно виноватым и счастливым. Или испуганным и счастливым. Вот поэтому он всегда старался поступать правильно. По его мнению, истинное счастье строится на правильных поступках. И вот отчего я хочу, чтобы ты стала счастливой.

Кайла уставилась на Дэвида. Он говорил так хорошо, так убедительно…

– Дэвид?

– Что?

– Я боюсь счастья. Помнишь, ты сказал, что желания – удел детей? Я боюсь, что то, чего я желаю, меня просто разочарует. И принесет горе.

Они подошли к ее дому. Дэвид уселся на крыльцо, словно это было самым естественным поступком в мире, и похлопал ладонью по ступеньке рядом с собой.

– Было ужасно, да? – спросил он.

Кайла собиралась уточнить, что он имеет в виду, словно не понимает, о чем он говорит, но потом решила не притворяться.

– Да, – прошептала она. – Брак с Кевином был во многом ужасен. Я имею в виду, были и хорошие моменты, поэтому не пойми меня превратно.

– Расскажи мне, – потребовал он.

Кайла знала, что он предлагает ей рассказать не о приятных моментах в браке с Кевином. Она не могла не подчиниться его требованию.

И Кайла заговорила. Сначала она рассказывала медленно. Ее откровение было сродни размыву плотины: поначалу через маленькое отверстие сочится тонкая струйка воды, затем через размытый грунт идет более устойчивый поток, а потом плотина рушится.

Она поведала ему о том, как ночами ждала Кевина, не зная, где он. Об ужасных домах, в которых они жили, и неоплаченных счетах. Она говорила о работе официанткой, уборщицей, няней и садовником. О том, как пыталась сделать так, чтобы семья не развалилась.

И чем больше Кайла работала, тем чаще Кевин саботировал все, что она делала, теряя к ней интерес. Он стал унижать ее сначала в уединении собственного дома, а затем на людях.

– Бывает время, – наконец сказала она, – когда я испытываю облегчение оттого, что он умер.

Она раскрыла ему свой самый большой секрет. Но был и еще один.

Кайла ждала, когда Дэвид с ужасом отреагирует на ее признание, которое никто и никогда до него не слышал. Но вместо этого он продолжал молча сидеть на крыльце рядом с ней. Пес уснул у нее на руках. Кайла вдруг почувствовала, что совсем не считает себя виноватой.

Они вышли наружу – ее позорные и тщательно охраняемые секреты. Она испытывала облегчение, ей стало легче дышать.

Внезапно Кайле показалось, что она вольна свободно ходить по полю своих воспоминаний, не боясь подорваться на воображаемой мине.

Дэвид не оттолкнул ее. Наоборот, он обнял ее за плечи и прижал к своему сильному телу.

И тут Кайла поняла, что давным-давно простила Кевина.

После его смерти она злилась и ни за что не желала его прощать. Она считала, что он предал ее из-за своей беспечности. Но теперь она осознавала, что прежде злилась на Кевина из-за собственного бессилия.

А еще она сильнее сердилась даже не на Кевина, а на саму себя. Она не могла простить себя за неправильный выбор. За то, что так усложнила свою жизнь.

Сидя на крыльце в объятиях Дэвида, она чувствовала себя сильной и ожившей и впервые за долгое-долгое время поверила в хорошее будущее.

Кайла не думала о покупке кафе или спасении дома от разорения. Она ощущала, как возродилась ее душа.

– Почему ты вышла за него замуж? – хрипло спросил Дэвид.

В его голосе слышалась забота, он словно догадался, что Кайла должна раскрыть ему последний секрет.

Она вздрогнула. Последний секрет. О чем никто и никогда не знал. Ни ее родители. Ни родители Кевина. Ни ее лучшая подруга.

– Я была беременна.

– Понятно, – тихо сказал он.

– Ты бы им гордился, – произнесла она. – Он хотел, чтобы мы поженились. Он собирался поступить благородно.

Возможно, Кайла должна простить себя и за то, что согласилась выйти замуж за Кевина не по любви, а из-за его желания совершить благородный поступок. Она отказалась контролировать ситуацию, хотя все признаки указывали на то, что не нужно торопиться создавать семью, даже ради ребенка. Особенно ради ребенка.

– Через месяц после свадьбы у меня случился выкидыш. Но я по-прежнему думала, что могу спасти Кевина, – прошептала она. – После того лета, которое сильно его изменило, я верила, что могу его спасти.

Дэвид промолчал.

– Любовь побеждает все, – грустно усмехнулась Кайла. – Мы с ним были счастливы только однажды. После того как девочка утонула, он очень страдал. Я его утешала. Одна ситуация провоцировала другую.

И вот за это Кайла никак не могла себя простить.

Дэвид сжал ее руку.

– Ты знал, – прошептала Кайла. – Ты знал, что наш брак станет катастрофой. Ты знал, что Кевин как поезд-беглец, который ничто не остановит. Ты говорил, чтобы я не выходила за него замуж.

– После той ужасной трагедии, я увидел, каков Кевин на самом деле, – резко и с сожалением произнес Дэвид. – Он страдал после того, как произошла трагедия. Но не из-за девочки. Причина была не в ней. Причина в том, как трагедия повлияла на него. Он просил меня не рассказывать следователям, что отвлекся во время дежурства. Но я сделал то, что должен был сделать. И после этого он полностью изменился. Я больше не видел его беззаботным. Он стал небрежным. Я не видел его веселым. Он стал безответственным. Я больше не видел его очаровательным. Он стал эгоистичным. – И все же, – голос Дэвида дрогнул, – если бы он сразу раскаялся в тот день, я бы относился к нему с прежней симпатией. Но он этого не сделал. Он поступил по-своему. И я стал циничным. Люди всегда действуют в своих собственных интересах. И я в том числе. Мне очень жаль, Кайла. Мне жаль, что я вынужден так отзываться о твоем муже.

Сидя на крыльце, они наслаждались откровениями и особенной связью, которая возникла между ними благодаря трудностям. Романтичную и живущую надеждами Кайлу трудности толкнули на сближение с Кевином. А прагматичный и сдержанный Дэвид отошел в сторону.

Кайла осуждала выбор Дэвида и даже ненавидела его, но теперь задавалась вопросом, не был ли его выбор единственно правильным. Дэвиду удалось остаться прежним.

А вот Кайла потеряла себя. Но действительно ли она изменилась?

Сидя под теплыми лучами солнца рядом с Дэвидом, она осознавала, что на самом деле так и осталась сердобольной глупышкой, которая спасает неисправимых мужчин, старые дома и брошенных собак. Она просто пыталась скрыть свою мягкотелость, чтобы никто не причинил ей боль.

Но теперь Кайла ощутила, как с ее сердца и души падает броня. Однако она совсем не чувствовала себя слабой.

Ни с кем другим, кроме Дэвида, Кайла не ощущала такой близости. Наклонив голову, она внимательно посмотрела на него. В его глазах читалась заинтересованность.

Он знал, какова настоящая Кайла, и она ему по-прежнему нравилась.

От взгляда Дэвида у нее перехватило дыхание. Если ей придется сражаться с вооруженным до зубов врагом, Дэвид встанет рядом с ней.

Если бы они были на корабле в бурном море, Дэвид первым делом позаботился бы о ее безопасности. Если бы они оказались в горящем здании, он вывел бы ее из него.

Он единственный человек, рядом с которым ее жизнь обретет смысл.

Ее смягчившееся сердце настолько переполнилось благодарностью, что Кайла наклонилась к Дэвиду. Не зная, как еще выразить просыпающиеся в ее душе чувства, Кайла нашла в себе мужество сделать то, о чем мечтала с тех пор, как ее ужалила пчела.

Если бы ей оставалось жить несколько секунд, она предпочла бы насладиться поцелуем с Дэвидом.

Он догадался о ее намерении. И вместо того чтобы отстраниться, прижал Кайлу к себе и наклонил голову.

Наконец она коснулась своими мягкими губами его согретых солнцем губ.

Сначала поцелуй был нежным и неуверенным. Но вскоре оба уступили давней страсти, которую сдерживали столько времени. Кайлу словно опалило пламенем. Нынешний поцелуй не мог сравниться с поцелуем двух неопытных юнцов, которые познавали друг друга много лет назад.

Они оба повзрослели и стали серьезнее и опытнее. Они вкладывали в поцелуй все свои чувства, всю душу.

Зажатый между ними Бастигал проснулся, заворчал и укусил Дэвида за руку.

Они отпрянули друг от друга, и Кайла нервно рассмеялась:

– Извини. Он никогда раньше не кусался. Казалось, Дэвид испытал облегчение. Он пригладил рукой высохшие на солнце темные волосы.

Он из тех, кто любит все планировать заранее. Интересно, как он отнесся к этому спонтанному проявлению страсти?

Отпустив руку Кайлы, он резко встал:

– Я должен пойти домой и переодеться.

Сначала она подумала, что он ее отвергает. Но она ошиблась.

– Но потом я вернусь, – тихо сказал Дэвид, не сводя с нее глаз. Он давал ей понять, что его не отпугнуло произошедшее между ними.

– Ты придешь?

Дэвид кивнул.

– Мне нужно починить стул на твоей кухне. Когда я встал на него, протирая потолок, он сильно зашатался. Я не хочу, чтобы ты свалилась с него и ушиблась, когда в очередной раз мороженица зальет смесью кухню.

Но Кайла, которая теперь все чувствовала по-другому, догадалась, что на самом деле речь идет не о стуле. Дело даже не в поцелуе, как она надеялась. Она видела, как Дэвид посмотрел на свой дом.

Она поняла: Дэвид ищет предлог, чтобы проводить меньше времени в доме матери. Он не желал возвращаться в дом, в котором вырос.

После того, что между ними произошло, он должен понимать: Кайла никогда не бросит его в беде.

Сегодня утром она видела боль и отчаяние в его глазах. Она чуть не расплакалась, когда он говорил, что поведение матери угрожает уничтожить все светлые воспоминания из прошлого.

Кайла уже знала правду. Сегодня утром она была совсем другим человеком. Она не помнила, когда научилась отворачиваться от людей, чтобы защитить собственные чувства. Возможно, она ожесточилась, настрадавшись в браке с Кевином. Но теперь все изменилось.

Однажды, давным-давно, она, Дэвид и другие дети отправились к водопаду. Придя туда, они обнаружили, что кто-то разбросал там мусор.

Кайла пришла в ярость, а Дэвид просто собрал мусор и сложил его в рюкзак.

– Это временный беспорядок, – сказал он, увидев выражение ее лица. – Он не изменит вот этого. – Дэвид указал на красивый водопад. – Даже если бы я его не собрал, – тихо продолжил он, – через пять, или двадцать, или через сто лет мусор разложился бы, а водопад остался.

Все в этом мире преходяще. Кроме истины. Кайла понимала, что не замечала этого прежде из-за «мусора», который накопился в ее душе. Но благодаря Дэвиду она смогла познать себя. Она начала надеяться на лучшее и была готова рисковать.

Сможет ли она остаться Дэвиду просто другом после того, что между ними произошло?

Кайла вздохнула, чтобы успокоиться. Она вспомнила его мать в розовых зимних сапогах и расстегнутой ночной рубашке. Она догадалась, что Дэвид спал у дома не только потому, что ему не нравилось в доме. Он сторожил свою мать, которая могла снова попытаться сбежать.

Он воин, охраняющий свой лагерь, а Кайле каким-то образом удалось прорвать линию обороны. Ее переполняла нежность к сильному и ответственному Дэвиду. Если она может помочь ему справиться с трудностями, она так и сделает, даже если придется подвергать себя опасности.

Однако просто находиться рядом с Дэвидом было уже небезопасно. Кайлу влечет к нему. Она не забыла исходящий от него свежий запах озерной воды, его мокрую рубашку и шорты, облегающие фигуру. И нежный поцелуй.

Ее губы до сих пор покалывало после поцелуя, будто она прикоснулась ими к чему-то горячему.

– Я была бы очень признательна тебе, если бы ты починил стул, – сказала она. – Ты прав. Я могла встать на него, чтобы загрузить смесь в мороженицу.

Он понимающе кивнул.

– А пока ты будешь чинить стул, я попробую вытащить из мороженицы остатки смеси и приготовить мороженое со вкусом одуванчика.

Кайла обрадовалась тому, что ее голос звучит спокойно и размеренно, хотя ее сердце бешено колотилось.

Дэвид посмотрел на нее.

– Держись подальше от мороженицы, – предупредил он.

– Я собираюсь спасти мое мороженое из ее пасти, – тихо ответила Кайла и услышала, как Дэвид рассмеялся.

– Хорошо, но не делай этого до моего прихода.

Кайле следовало возразить против его желания ее контролировать. Но ей вдруг понравилось, что он о ней заботится.

– Да, сэр! – сказала она, шутливо ему салютуя. Он вдруг тепло и радостно ей улыбнулся.

– Я предпочитаю, когда ты называешь меня на французский манер Давидом, – произнес он.

Это была старая-старая шутка, еще со школьных дней. Она напоминала им о том, какими они были и, возможно, будут снова.

Глава 14

– Да-да, Давид, – сказала Кайла и непринужденно расхохоталась, глядя, как Дэвид пересекает лужайку между двумя домами.

Потом она повернулась и прошла к задней двери, крепко прижимая к груди Бастигала. Она ощущала, как бьется его маленькое сердечко.

Кайла чувствовала, что возродилась к жизни, и радовалась этому.

В какой-то момент на нее снова нахлынуло чувство вины. Что она делает?

Но Кайла отмахнулась от этого ощущения, решив, что уже достаточно себя обвиняла. Надо жить здесь и сейчас. Дэвид сказал: нельзя быть одновременно виноватой и счастливой. Он говорил, что страх и счастье несовместимы.

Когда в последний раз она наслаждалась моментами, которые даровала ей жизнь? Недавно, лежа под звездным небом, плавая полностью одетой в холодных и освежающих водах озера, Кайла испытывала то, чего не испытывала слишком долго. Она была счастлива.

А потом она, поддавшись искушению, поцеловала Дэвида и почувствовала себя заново родившейся.

И если грешно хотеть испытывать это чувство снова, стремиться к нему и знать, что оно неотделимо от Дэвида, значит, она станет грешницей.

Кайла пыталась быть почти святой первые двадцать с лишним лет. Отныне она будет действовать иначе.

Критически осмотрев свой гардероб, она отказалась от брюк и длинной блузки. Вместо них она надела короткие шорты и топ. Кайла уложила волосы в пучок, оставляя свободными тонкие прядки, которые обрамляли ее лицо. Она накрасила глаза, благодаря чему они приобрели изумрудный оттенок, и нанесла блеск на губы, которые стали пухлыми и глянцевыми.

Посмотрев в зеркало, Кайла почувствовала себя привлекательной и женственной – впервые за долгие годы.

– Что, черт побери, ты делаешь? – прошептала она.

Страсть к Дэвиду Блейзу толкала ее на безрассудные поступки.

Все так очевидно. Она играет с огнем. Кайла поразилась тому, до чего ей нравится рисковать.

Когда через полчаса она открывала дверь Дэвиду, то порадовалась, увидев, как он одобрительно на нее посмотрел. Его карие глаза стали почти черными.

Но Дэвид быстро переключился на расшатанный стул. Он принес с собой кучу инструментов, которые раздобыл в доме своей матери.

На мгновение Кайла вспомнила старую обиду: Дэвид намеренно отвернулся от нее, и она почувствовала себя так же, как много лет назад, когда он ее поцеловал, а затем бросил.

Внезапно она задалась вопросом, почему Дэвид отстранился от нее много лет назад. Возможно, он не испытывал к ней сильных чувств. А может, его чувства к ней оказались слишком сильными?..

Она напомнила себе, что пригласила Дэвида в свой дом не ради себя, а ради того, чтобы он отвлекся. И прямо сейчас она перестанет думать о прошлом и просто будет наслаждаться моментом.

– Вот, – произнес Дэвид спустя полчаса, гордо положив руку на спинку отремонтированного стула. – Готово.

– Как здорово! Слушай, а ты мог бы покосить траву на моей лужайке? Я так ее запустила, что теперь даже не могу передвинуть газонокосилку.

Он взглянул на нее так, словно хотел отказаться. Кайла нарочно отвернулась от него, чтобы достать остатки смеси из мороженицы.

Она подозревала, что Дэвид испытает облегчение, воспользовавшись еще одним поводом отложить возвращение домой.

Два дня спустя, стоя на заднем крыльце, Кайла смотрела во двор. Как бы ужасно это ни звучало, но ей нравилось, что в ее доме появился мужчина. Особенно такой мужчина, как Дэвид.

Они вели размеренную жизнь. Дэвид приходил по утрам, и она готовила ему кофе и тосты.

Он сидел на крыльце с ноутбуком, пользуясь ее Интернетом, а после, словно расплачиваясь за доступ в Сеть, наводил порядок в ее доме. Входная дверь уже не скрипела: Дэвид заменил петли и установил защелку. Еще он отремонтировал кухонный кран.

Вчера, когда из хозяйственного магазина доставили доски для ремонта ее заднего крыльца, Кайла запротестовала.

– Дэвид, нет! У меня ощущение, что я нещадно эксплуатирую все твои навыки, – сказала она.

Он выгнул бровь, как бы говоря, что она испытала еще не все его навыки. Их влекло друг к другу. Но максимум, что между ними было, – это обмен долгими и пристальными взглядами и случайное соприкосновение рук. Они больше не целовались.

– Я очень благодарна тебе за помощь, – призналась она.

Дэвид улыбнулся. Кайла очень дорожила зарождающимися между ними отношениями. Даже если она поддастся искушению, ей на помощь придет пес. Бастигал интуитивно чувствовал, когда их взаимное влечение становилось слишком сильным, и агрессивно бросался на Дэвида.

Пес ясно давал ему понять, что он единственный «мужчина» в этом доме. Отчасти Бастигал спасал их обоих от поспешных поступков.

Однажды Кайла уже совершила ошибку и сблизилась с мужчиной слишком быстро, а результаты были катастрофическими.

Если ей и Дэвиду суждено сблизиться, она хочет, чтобы они не торопились и постепенно познавали друг друга.

Она наблюдала, как Дэвид работает на ее лужайке. Он косил траву небольшими секциями, потому что газонокосилка, тоже купленная на распродаже, вела себя своенравно.

Она с ревом включалась, работала пять или десять минут, а потом глохла. Кайла наблюдала за тем, как Дэвид с ней возится. Каждый раз, когда она ломалась, он с легкостью ее ремонтировал: проверял масло, переворачивал и вычищал траву с ее дна. Потом он проводил пальцем по лезвию, хмурился, но затем, видимо, решал, что оно достаточно острое, и устанавливал газонокосилку в рабочее положение.

Через несколько мгновений она с ревом включалась, и воздух наполнялся ароматами свежескошенной травы.

Кайла приказывала себе чем-нибудь заняться. В конце концов, можно поискать в Интернете руководство для мороженицы! Но она продолжала торчать на крыльце, наслаждаясь ощущением близости к Дэвиду и тайком поглядывая за его работой.

Глядя на Дэвида, который охотно работал и с радостью ей помогал, она понимала, как ей не хватало такого отношения.

Дэвид продолжал косить траву, которая напоминала заросли джунглей. Увидев, как он вытирает пот со лба, Кайла сжалилась над ним и решила сделать лимонад. Она приготовила его к тому времени, когда газонокосилка снова заглохла. Кайла позвала Дэвида.

Он посмотрел на лимонад с подозрением.

– Он тоже похож на мочу. Это перевоплотившееся мороженое Одуван? – спросил он.

– Нет! Свежий лимонад из кафе-мороженого «Молочные берега».

– Позволь мне выполнить работу по дому, прежде чем ты займешься «Молочными берегами».

Кайла замерла. Как все-таки приятно, когда кто-то предлагает помочь. Но ведь это проявление слабости с ее стороны. Так она может полностью потерять независимость.

– Давид, – произнесла она на французский манер, дразня его, – я могу сама делать работу по дому.

– У меня есть люди, которые целыми днями бездельничают. Ты должна позволить им заняться домом.

Отказаться было бы невежливо и глупо.

– Я им заплачу, – решила она.

– По крайней мере, это лучше, чем инвестиции в мороженицу.

– То, что мороженое выплеснулось наружу, это ерунда, – сказала она. – Я могу это исправить. Я нашла в Интернете эту модель. Нужно просто купить крышку.

– Начинать производство мороженого, ничего не узнав о состоянии кафе, – это все равно что ставить телегу впереди лошади.

– Это будет выгодная сделка!

Он закатил глаза, но взял у нее стакан с лимонадом и сделал большой глоток.

Ситуация показалась Дэвиду такой домашней и естественной, что он захотел, чтобы время остановилось.

Зазвонил его телефон. Достав его из кармана, он нахмурился, читая сообщение, потом положил его обратно.

– Я могу выйти в Интернет на несколько минут? – спросил он. – Мне нужно посмотреть видео.

– Конечно.

Дэвид взял свой ноутбук с кухонного стола и уселся в деревянный шезлонг. Он выглядел потерянным.

Кайла налила ему еще лимонада.

– Надеюсь, что ты ничего себе не занозишь, – сказала она, когда он поблагодарил ее и глубже уселся в шезлонг.

Казалось, Дэвид ее не слышит.

– Дэвид, мне очень не хотелось бы, чтобы из твоей задницы доставали занозу.

– Это было бы ужасно, – рассеянно ответил он. Внезапно она разволновалась. Дэвид изменился после того, как прочел сообщение на телефоне. Теперь он хмурился, глядя в монитор компьютера.

– Эй, – мягко позвала она.

Когда он поднял голову и затравленно на нее посмотрел, она спросила:

– Дэвид? Что случилось?

– Ничего.

– Это наглая ложь, – сказала она.

– Перестань называть меня лжецом. – Он старался говорить беспечно, но, судя по тону, его сердце разрывалось.

Кайла никогда не встречала более сильного человека, чем Дэвид. Поэтому она с ужасом наблюдала, как он разворачивает к ней монитор компьютера.

Дэвид обхватил голову руками, словно собирался заплакать.

Глава 15

Кайла посмотрела на монитор, давая Дэвиду время, чтобы успокоиться. Она не сразу поняла, в чем дело. Перед ней был сайт дома престарелых.

Невероятно шикарное заведение, и все же…

– О, Дэвид, – прошептала она.

– Я должен сделать заявку. Если у них будет свободное место, то мне придется сразу принять решение. – Его голос надломился. – Мне нужно встретиться с директором дома престарелых и лично посмотреть на это учреждение. Я вернусь утром.

– Я поеду с тобой, – сказала Кайла.

Она не может оставить его одного сейчас, когда он страдает.

Дэвид посмотрел на нее так, будто собирался протестовать.

– Спасибо, – тихо произнес он.

– Я пойду и соберу вещи. И договорюсь о том, чтобы Бастигала взяли на время в приют.

Только оказавшись в своей комнате и начав складывать вещи, Кайла осознала смысл происходящего. Она опустилась на кровать. Казалось, жизнь вдруг сделала неожиданный и резкий поворот, и Кайле уже не удается ее контролировать.

Решив ехать с Дэвидом, она чувствовала, будто потерялась в лесу, а теперь нашла дорогу домой. Она должна поехать ради него. Он так страдает и мучается, что она обязана его поддержать и успокоить.

Кайла понимала, что, разделяя с Дэвидом его душевную боль, она сильнее к нему привязывается. И все же она не может оставить его одного.

Внезапно она подумала о любви, но тут же отмахнулась от этой мысли. Сейчас не время размышлять о таких сложных чувствах.

Разве ей недостаточно знать, что между ними происходит нечто удивительное?

Не нужно навешивать ярлыки и искать причину ее поступков. Она просто желает разделить с ним неприятности, чтобы он не чувствовал себя одиноким.

Кайла была благодарна тому, что все события ее жизни, включая сложный брак, постепенно готовили ее к этому. Они сделали ее человеком, который готов принять вызов судьбы и справиться с проблемами.

Дэвид очень обрадовался тому, что Кайла поехала с ним. Ее присутствие позволило ему отвлечься от предстоящих дел. Пока они ехали в Торонто, он наблюдал, как ветер треплет ее волосы, как по-ребячески она оглядывает салон автомобиля, и вдыхал ее лимонный аромат.

Он предложил ей пообедать в ресторане в центре города, недалеко от дома престарелых, но Кайле было достаточно просто взглянуть на Дэвида, как он сразу понял, что о ресторане не стоило даже заикаться.

Она попросила его остановиться у киоска на колесах. Дэвид купил еду для них обоих, и они поели в машине.

– Я постараюсь ничего не пролить и не испачкать салон, Давид, – сказала она, но быстро поняла, что ему не до насмешек. Она протянула руку, и он взял ее. Кайле показалось, что он будет держать ее за руку вечно.

Потом они отправились в Грейстоун-Манор. Из видео Дэвид узнал, что дом престарелых располагается в реконструированном доме из песчаника, который принадлежал крупному магнату на рубеже веков. В доме было специальное крыло для слабоумных и пациентов с болезнью Альцгеймера.

Директор, Марк Смитсон, встретил их у двери. Это был добрый человек с тихим голосом, но тем не менее он напомнил Дэвиду владельца похоронного агентства, который много лет назад занимался похоронами его отца.

Здание было прекрасным. Палаты напоминали хорошие гостиничные номера, оформленные в теплых и приглушенных тонах, повсюду стояла качественная мебель, на стенах были развешаны картины.

Пока мистер Смитсон рассказывал о своих программах для пациентов со всеми формами слабоумия – например, о личном подарке для каждого из них, – Дэвид понимал, что приехал в нужное место.

Он задавался вопросом, должен ли был привезти сюда свою мать раньше.

Тем не менее он был очень подавлен, когда вносил аванс и заполнял формуляры.

– Мы могли бы предоставить свободное место очень быстро, – предупредил его мистер Смитсон. – У вас всего сорок восемь часов, чтобы принять решение.

Свободное место. Дэвид понял, что его мать может приехать сюда после того, как кто-то из пациентов умрет. Он не мог произнести ни слова.

Кайла держала его за руку, и это придавало ему силы, чтобы совершить немыслимое.

В пути она молчала. Она не пыталась его успокоить или что-то сказать по поводу их визита.

Пятнадцать минут спустя Кайла провела Дэвида мимо швейцара в униформе в подъезд здания, в котором он жил. Дэвид чувствовал себя пациентом с болезнью Альцгеймера: он был ошеломлен и дезориентирован.

Его квартира находилась в богатейшем районе Торонто. Его компания купила старый отель, реконструировала его и сделала в нем большие квартиры. В вестибюлях висели люстры с кристаллами Сваровски, стояла изысканная кожаная мебель, на полу лежали турецкие ковры. Дом мог запросто конкурировать с лучшими пятизвездочными отелями мира.

Каждая квартира занимала целый этаж, поэтому ее стоимость была такой высокой.

Лифт, созданный на основе новейших технологий, был запрограммирован так, чтобы поднимать жильца на нужный этаж по отпечаткам его пальцев. Дэвид коснулся рукой панели, и лифт стал подниматься в его пентхаус.

– А если к тебе приедет кто-нибудь из твоей компании? – тихо спросила Кайла, будто она была в церкви.

– Я назову им код, – ответил Дэвид.

– О, – сдержанно произнесла она.

Когда двери лифта бесшумно открылись, Кайла широко раскрыла глаза, увидев жилище Дэвида.

– Квартира похожа на съемочный павильон, – сказала Кайла.

– Располагайся, чувствуй себя как дома, – пригласил он.

Кайла посмотрела на Дэвида, а затем оглядела пространство вокруг. От восторга и благоговения она приоткрыла рот.

Пол был выкрашен в темный цвет. Длинные белые кожаные диваны с низкими спинками стояли вокруг персидского ковра, в центре которого находился журнальный столик со стеклянной столешницей. Через окна во всю стену был виден весь Торонто.

За окнами была широкая терраса с невидимыми стеклянными перилами. Там находился довольно большой бассейн с бирюзовой водой.

Кухня, совмещенная с гостиной, отделялась от нее только массивным столом из серого гранита.

– Она из меди? – спросила Кайла, указывая на двойную кухонную плиту. – Я и не знала, что такие бывают.

– У всех плиты из нержавеющей стали, – ответил Дэвид.

– Но не у меня, – покачала головой Кайла. – Где твой холодильник?

Он показал ей холодильник и посудомоечную машину, искусно встроенные в мебель.

– По-моему, такой холодильник не стоит прятать, – изумленно заявила Кайла.

Она посмотрела на медную кофеварку, потом повернулась, чтобы взглянуть на газовую плиту с восемью горелками.

Кайла осторожно нажала на кнопку на плите.

– Ух ты, – пробормотала она. – Включается, как мороженица.

Не сдержавшись, Дэвид улыбнулся. Он радовался, что может отвлечься, наблюдая, как Кайла с благоговением осматривает его квартиру. И все же, когда она изумленно посмотрела вокруг, он подумал, что в ее доме в Блоссом-Вели, посреди кучи нераспакованных коробок, на ее старой желтой кухне, он чувствовал себя намного уютнее, чем здесь.

Его квартира была оформлена и обставлена с таким условием, чтобы произвести впечатление. В ней время от времени устраивались вечеринки, на которые приглашались в основном сослуживцы.

Кайла посмотрела на винное отделение в холодильнике.

– Сколько бутылок здесь можно хранить? – спросила она.

– Сорок восемь.

– Хочешь выпить?

Он покачал головой:

– Это мне сейчас нужно меньше всего.

Она так обрадовалась тому, что Дэвид не привык снимать стресс алкоголем, и он сразу подумал о возможных проблемах с алкоголем у Кевина.

Кайла вышла из кухни. Проектируя квартиру, Дэвид расположил окна только на одной стене. Это означало, что все остальные стены высотой в пять метров можно было использовать для предметов искусства. На невидимых тросах висели десятки художественных полотен. В любой момент можно было повесить новые картины, которые Дэвид держал в хранилище.

– В живописи я не разбираюсь, – наконец сказала Кайла. – Но я в изумлении. Картины можно не понимать. Их можно почувствовать.

Ему понравились ее слова. На мгновение он представил, как они сидят на диване в его квартире, потягивая вино, и…

Дэвид приказал себе остановиться.

– Если ты не хочешь никуда идти, я закажу нам великолепный ужин, – произнес он и понял, что Кайла – единственная женщина, которой он предложил поужинать в своей квартире.

Подойдя ближе, она положила руку ему на плечо.

– Прямо сейчас, – строго сказала она, – тебе не нужно обо мне заботиться. Подумай о себе. Чем ты хочешь заняться?

– Я хочу поплавать. – Дэвид кивнул в сторону бассейна. – Мне нужно плавать, плавать и плавать. Я надеюсь, ты составишь мне компанию. Но ты можешь принять горячую ванну.

– Я не взяла купальник.

– Я держу купальники для гостей в гостевой комнате.

– Ага, – ответила она немного грустно, будто понимая, что не принадлежит к его миру.

А что думает Дэвид? Глядя на Кайлу в своей квартире, он впервые по-настоящему чувствует себя как дома.

– Ты поплаваешь со мной? – спросил он.

Секунду она выглядела так, словно собиралась сбежать. Но потом Кайла глубоко вздохнула и кивнула.

– Я покажу тебе гостевые апартаменты, – сказал он. – Купальники в верхнем ящике слева в шкафу.

Кайла услышала, как за ней закрылась дверь гостевых апартаментов. Ее почти шокировала роскошь вокруг.

Здесь тоже были окна во всю стену. Повсюду была такая же красивая и темная деревянная отделка.

Антикварная кровать с балдахином стояла в центре на ковре и была застелена покрывалом с современным узором, что контрастировало со старинной отделкой кровати и выглядело привлекательно.

Кайла вошла в гардеробную со встроенными полками, выдвижными ящиками и вешалками. В верхнем ящике слева был огромный выбор купальников, все новенькие, различных размеров. Тут же были и детские купальники, и мужские плавки.

Она почему-то испытала облегчение, поняв, что Дэвид приглашает в дом не только женщин, с которыми хочет развлечься.

Уступив искушению, она полазила по другим ящикам. Выбрав несколько купальников, Кайла пошла в ванную комнату.

Она опять опешила от окружающей ее роскоши. В ванной комнате стоял камин! Над ним висела красивая картина. Пол был отделан серо-голубой шлифованной мраморной плиткой. Помимо камина тут была огромная и глубокая овальная ванна. На крючках висели два новых махровых халата. Белоснежные полотенца были свернуты в рулоны и положены в корзину у ванны.

Кайла примерила три купальника, чувствуя себя сказочной принцессой. Первый оказался слишком открытым, второй был старомодным, а вот третий отлично ей подошел.

Уже почти полностью стемнело, когда Кайла в халате вышла из гостевых апартаментов, из которых можно было попасть непосредственно во внутренний дворик.

Вид был захватывающим, а бассейн великолепным.

Дэвид уже был в воде. Он смотрел, как она снимает халат и входит в воду.

Кайла уселась на подводной скамейке рядом с ним.

– Спасибо, что поехала со мной, – хрипло сказал он. – Мне кажется, я бы без тебя не справился. – Он насмешливо прибавил: – Кайла-спасительница.

– Там она будет в безопасности, – произнесла Кайла, – и по-своему счастлива. Мне понравилась идея директора насчет памятной коробки для каждого пациента. Что ты туда положишь?

Дэвид долго молчал, а потом заговорил так тихо, что Кайле пришлось напрячься, чтобы его услышать.

– Я положу туда рождественскую елочную игрушку. Это сосновая шишка, я сделал ее, когда учился во втором классе, – сказал он. – И букет, который отец приколол к ее корсажу на пятнадцатилетие их свадьбы. Она засушила букет и всегда держала его возле кровати. Я положу потрепанный старый собачий ошейник, она долго хранила его после того, как собака умерла, и он по-прежнему лежит на каминной полке. Я положу в коробку мой аттестат зрелости. Я положу свою любимую книгу рецептов, фотографию ее сестры и старый снимок фермы, на которой она выросла в Саскачеване. Я положу уродливое керамическое блюдо, которое она сама сделала и над которым мы все смеялись; сережки, которые я подарил ей на день рождения, когда мне было десять лет, и она носила их, хотя они были похожи на пасхальные яйца. Вся жизнь. – Его голос надломился. – Как я могу положить всю ее жизнь в коробку? Как мне положить в нее национальный День фейерверков и выражение лица матери, когда она смотрела на небо? Разве мне удастся положить в коробку воспоминания о том, как она намазывала мне спину кремом от загара? Как мне положить туда память о том, как я просыпался от запаха бекона и яиц? Как положить туда ее смех, когда снеговик опрокинулся? Как мне…

Дэвид не договорил. Он плакал.

Кайла никогда не видела плачущего мужчину. Она ни разу не встречала человека, способного на такую сильную любовь и печаль.

Она медленно повернула руку, поймала пальцем его слезинку, поднесла к губам и попробовала ее на вкус. Дэвид схватил ее за руку и поцеловал, а затем нырнул и поплыл.

И совсем скоро она тоже нырнула в воду и поплыла рядом с ним. Оба молчали. Они плавали в тишине красивого ночного города, предаваясь воспоминаниям и стараясь преодолеть душевную боль.

В этот самый момент Кайла хотела быть только рядом с Дэвидом и помогать ему преодолевать настигшее его горе.

Глава 16

Казалось, они проплавали несколько часов, прежде чем Дэвид вылез из бассейна, а затем помог выйти Кайле.

Его тело было покрыто капельками воды, городские огни и отражения от брызг бассейна отбрасывали на кожу Дэвида бронзовые блики.

– А сейчас ты согласишься со мной поужинать? – спросил он. – Я голоден.

– Лжец, – тихо сказала она. – Ты так говоришь потому, что считаешь, будто я должна поесть.

Он устало улыбнулся.

– Почему бы тебе не пойти спать? – произнесла Кайла. – Сегодня вечером я сама о себе позабочусь.

– Ты уверена?

Кайла кивнула. После того как Дэвид ушел, она присела на большой диван и посмотрела на городские огни.

Через некоторое время она отправилась в роскошные гостевые апартаменты, надела пижаму и села на гигантскую кровать. Спать ей не хотелось, поэтому она встала, накинула халат и стала бродить по великолепной квартире.

Кайла медленно переходила от одной удивительной картины к другой, наслаждаясь красотой полотен.

Она замерла, услышав какой-то звук. Выйдя из гостиной, она пошла по широкому коридору в направлении звука.

Кайла очутилась в другом крыле, где находилась спальня Дэвида.

Дверь была немного приоткрыта, и Кайла услышала его размеренное дыхание. Она уже собиралась уходить, когда странный звук раздался снова. Он походил на сдавленный стон раненого зверя.

Толкнув дверь спальни Дэвида кончиками пальцев, она открыла ее. Как и остальные помещения в квартире, его спальня была поразительно роскошной и напоминала номер в отеле, за ночь в котором платят тысячи долларов.

Дэвид не потрудился задернуть шторы, поэтому в окно во всю стену были видны ослепительные огни города. Воды бассейна отражались на стенах комнаты, отчего она походила на подводное царство.

Спальня была по-настоящему мужской, оформленной в серых тонах. Но от излишней холодности и современного минимализма ее спасала изящная картина в стиле абстракционизма, которая висела над его кроватью.

При виде гигантской кровати Кайла с грустью подумала, что на ней могут спать два человека, которые не слишком любят друг друга, даже не зная о присутствии другого.

Снова раздался приглушенный стон. Кайла вошла в комнату и на цыпочках подошла к кровати.

Дэвид крепко спал. Длинные и густые ресницы отбрасывали слабые тени на его щеки. На его подбородке виднелась короткая щетина. Дэвид откинул простыни в сторону и лежал с обнаженным торсом.

На нем были пижамные штаны, его ноги запутались в простынях. Было очевидно, что он спал очень беспокойно. Во сне Дэвид хмурился. И вот он снова простонал.

Кайла положила руку на его лоб и обрадовалась, когда он успокоился от ее прикосновения, а морщина на его лбу разгладилась.

Она упивалась моментом, наблюдая за ним, пока он не видит.

– Я не хочу, чтобы ты уходила, – произнес Дэвид.

Сначала Кайла подумала, что он говорит во сне и обращается к своей матери. Что он не хочет, чтобы она покидала свой дом и переезжала в дом престарелых.

Но когда она обернулась, чтобы снова его успокоить, то увидела, что Дэвид проснулся и уставился на нее. Он пристально рассматривал Кайлу, опираясь на локоть.

Возможно, просто было очень поздно, и свет, отраженный от водной глади бассейна, казался волшебным, но Кайла подумала, что он смотрит на нее с нежностью.

Он резко передвинулся на кровати и похлопал ладонью по свободному месту рядом с собой. У Кайлы пересохло во рту. Она чувствовала, будто стоит на краю скалы и решает, прыгать или отступать.

Прыжок подразумевал опасность и острые ощущения от неизвестности. А отступать ей вообще не хотелось.

Чувствуя свое бессилие, она улеглась рядом с ним, ничуть не пугаясь того, что будет дальше. Она лежала на спине, разглядывая богатую лепнину на потолке и ощущая изысканное прикосновение постельного белья, нагретого Дэвидом. Он накрыл ее простыней.

– Что у тебя под этим халатом? – хрипло спросил он.

– Пижама.

– Она сексуальная?

– Нет.

Он что-то буркнул в ответ. Кайле показалось, что он произнес: «Слава богу».

Она устроилась рядом с Дэвидом, наслаждаясь моментом и чувствуя себя как во сне, который ей хотелось смотреть вечно.

– Дэвид? – произнесла она спустя немало времени, когда привыкла к его близости. – Мне нужно кое-что знать.

– Все, что угодно.

– Почему ты перестал разговаривать со мной после той ночи, когда меня поцеловал? – прошептала она, желая узнать последнюю неразгаданную тайну.

Он снова закрыл глаза и заговорил тихо, но с нескрываемым сожалением в голосе:

– Кевин сказал, что он пригласил тебя на выпускной бал. Он был моим лучшим другом, и я не хотел вставать у него на пути. Он рассказал мне о тебе. И я отошел в сторону.

Кайла молчала, размышляя. Кевин не приглашал ее на выпускной бал до того, как Дэвид ее поцеловал. Она ответила Кевину согласием только потому, что поверила, будто Дэвид сожалеет о поцелуе и не намерен продолжать с ней отношения. Тогда она решила, что, если пойдет с Кевином на бал, Дэвид начнет ее ревновать.

Конечно, выбирая платье для выпускного бала, она думала о Дэвиде и Кевине. Кайла мечтала, что, увидев, до чего она великолепна, Дэвид пожалеет об ее уходе.

Но Дэвид не обращал на нее внимания. Казалось, он сильно увлекся Эмили Карсон, которая надела на бал черное платье без бретелек и выглядела модной и утонченной. Рядом с ней Кайла чувствовала себя девушкой из маленького городка, на которую никогда не обратит внимания парень вроде Дэвида.

Поняв, что Кевин предал ее и своего лучшего друга, манипулировал ею и лгал, чтобы добиться своего, Кайла ничуть не огорчилась. Она уже простила Кевина. И она уже простила себя.

Нет смысла о чем-либо рассказывать Дэвиду. Новые знания причинят ему еще больше боли, а он достаточно настрадался.

Кроме того, узнав всю правду о Кевине, Кайла обрела настоящую свободу. Она вольна любить другого мужчину. Вернее, вернуться к своей первой любви.

– Дэвид? – позвала она.

– Что?

– Ты его любил, да?

После долгого молчания он ответил:

– Да. Он был не просто моим другом. Он был мне братом.

– Расскажи что-нибудь хорошее о своем брате, – тихо произнесла Кайла. – Напомни мне, каким Кевин был когда-то.

Они принялись по очереди вспоминать приятные моменты, связанные с Кевином. Они проговорили до тех пор, пока в комнату не проникли рассветные лучи.

– Я всегда думал, – сказал Дэвид, – что если перестану на него сердиться, то мне останется лишь океан печали, настолько глубокий, что я в нем утону.

– И что? – прошептала она.

– Я чувствую себя совсем иначе. Мне кажется, осталась любовь, сильная и настоящая, даже после всего того, что между нами произошло. Жаль, что я не могу ему этого сказать.

– По-моему, ты только что ему признался, – тихо ответила Кайла. – Ты ему все сказал. Он дал нам намного больше, чем забрал у нас, верно? Даже его недостатки помогли нам с тобой стать такими, какие мы сейчас. Тебе не кажется, – продолжала Кайла, – что таково предназначение любви? Она играет роль алхимика, который превращает свинец в золото.

Дэвид не ответил. Она повернулась и посмотрела на него. Он спал, но на этот раз спокойно. Обняв Кайлу рукой, он уткнулся носом в ее волосы.

– Я люблю тебя, – прошептала она. Возможно, Дэвид не спал, потому что после ее признания он внезапно напрягся. Кайла приготовилась к тому, что он сейчас ее отвергнет.

Но Дэвид ее не оттолкнул. Он вздохнул и расслабился, а рука, которой он ее обнимал, коснулась ее волос. Потом Дэвид крепче прижал Кайлу к своей груди.

Ей сразу расхотелось возвращаться в свою спальню. Она не могла отказаться от возможности полежать рядом с ним, хотя бы мгновение, вдыхать его запах и чувствовать прикосновение его кожи. И слышать биение сердца человека, которого полюбила всей душой.

Закрыв глаза, Кайла уснула.

Дэвид проснулся, чувствуя себя ужасно, словно с похмелья, хотя знал, что не выпил ни капли спиртного. Он ослабел от горя.

Потянувшись, он замер, осторожно открыл один глаз, а затем другой.

Кайла лежала в его постели, на ней был махровый халат. Она прижималась к нему лицом, ее красивые волосы медового оттенка разметались по его обнаженной груди. Он тут же забыл о вялости.

Дэвид подумал, что, хотя он вел гламурную и успешную жизнь, полную приключений, воплощая в жизнь свои самые смелые мечты, он никогда не переживал более приятного момента, чем нынешний.

Он вдруг осознал, что любит Кайлу.

И что, возможно, он полюбил ее, когда впервые поцеловал.

Дэвид наслаждался прикосновением ее головы к своей груди и вдыхал лимонный аромат ее тела.

Что она сказала ему прошлой ночью? Если ему не показалось, она призналась ему в любви.

Момент сладости сменился грустью. Когда любишь кого-то, то несешь за него ответственность. Вчера ночью она сказала, что даже недостатки Кевина помогли им обоим измениться. И это Дэвид хорошо усвоил.

Когда любишь кого-то, то стараешься оградить его от бед.

Дэвид подумал о том, что должен сделать после того, как осознал свою любовь к Кайле. Он знал, что, чем бы они вместе ни занимались, какие бы события вместе ни переживали, они будут все сильнее друг к другу привязываться.

Он снова подумал о своей генетической предрасположенности к заболеваниям. Если однажды с ним произойдет несчастье, Кайла сильно пострадает.

Кто знает, вдруг заверения доктора насчет того, что Дэвид здоров, окажутся неверными? И настанет день, когда он просто умрет от сердечного приступа на глазах Кайлы. И ничто не спасет Кайлу от страданий.

Или в определенном возрасте у него разовьется старческое слабоумие, и Кайле придется принимать решение, чтобы отправить его в дом престарелых. Никакие деньги в мире не остановят ход времени. Никакие деньги в мире не изменят наследственной предрасположенности к заболеваниям.

Никакие деньги не уберегут от страданий тех, кого ты любишь.

В этом вопросе Дэвид казался себе ужасным неудачником, учитывая решение, которое ему предстоит принять насчет собственной матери.

Любя, он обязан защищать объект своей любви от страданий, а не причинять ему страдания.

Не было никаких шансов – абсолютно никаких, – что он и Кайла со временем будут меньше любить друг друга. Он в этом не сомневался.

Дэвид знал, что каждый слепленный вместе снеговик и каждый фейерверк в летнюю ночь сделают их любовь только сильнее. То же самое будет происходить даже тогда, когда они будут готовить мороженое.

Их привязанность друг к другу росла, пока Дэвид наводил порядок на ее кухне, стирая смесь с потолка. И когда они лежали на газоне, глядя на Орион, а Кайла перечисляла звезды в этом созвездии. И когда они плавали полностью одетыми в холодном озере в жаркий летний день.

Кайла просыпалась медленно, и Дэвид старался ее не торопить. Она неторопливо моргнула, потом пошевелила ногой и рукой, а затем отвела волосы с лица.

Как только Кайла коснулась рукой его груди, ее глаза широко раскрылись. А потом она улыбнулась.

Дэвид решил, что навсегда запомнит ее улыбку. Наклонившись, она поцеловала его в губы. И в эту ужасную минуту слабости он позволил себе поверить, будто их ждет безоблачное будущее.

Но затем Дэвид отстранился от нее, свесил ноги с кровати и сел к Кайле спиной.

– Что ты делаешь в моей постели? – безразлично спросил он.

Он не мог повернуться и посмотреть в ее лицо, но почувствовал, как она внезапно напряглась.

– Разве не так ты однажды попала в неприятности? – сказал он удивленной Кайле. – Разве ты не пыталась однажды кое-кого утешить?

В ответ снова молчание, которое хуже любых слов. Он заставил себя посмотреть на нее и заговорил предельно холодно:

– Я не хочу, чтобы ты спасала меня, Кайла. Ты мне вообще не нужна.

Она всегда знала, что у него на уме. Она всегда называла его лжецом. Он затаил дыхание, надеясь и даже взмолившись, что и на этот раз она распознает его обман.

Но Кайла этого не сделала.

Ее лицо потемнело от боли. После их откровенного разговора вчера ночью, когда они наконец разобрались в своих чувствах, Дэвид счел себя изменником.

Кайла встала с постели с высоко поднятой головой и, не оглядываясь, вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

Только после ее ухода Дэвид позволил себе с болью осознать, что натворил. И он просто не может позволить ей уйти. Как, черт побери, она вернется домой? Пешком? На автобусе?

Рывком открыв дверь своей спальни, Дэвид скрестил руки на голой груди, наблюдая, как Кайла идет в его сторону. Она несла наспех собранную сумку.

Услышав, что он входит в комнату, она опустила голову, чтобы волосы закрыли ее лицо, и поспешила к лифту.

– Я вызову тебе машину, – хладнокровно произнес он.

Резко подняв голову, Кайла посмотрела в его лицо:

– Знаешь, Дэвид, я должна кое в чем тебе признаться. Кевин не приглашал меня на выпускной бал до того, как мы с тобой поцеловались в ту ночь.

Он старался держать себя в руках, хотя жутко расстроился, а в голове начали кружиться мысли о том, что было бы, если бы Кевин ему не солгал.

С огромным усилием Дэвид небрежно повел плечом, словно ему было на все наплевать.

Сквозь слезы Кайла впервые в жизни выругалась, а потом ушла.

Глава 17

Кайла не снимала пижаму долгое время. Возможно, несколько недель. Ее глаза опухли, но на этот раз от слез, а не из-за пчелиного укуса. Она боялась взглянуть на календарь. Она не знала, сколько летних дней потеряла впустую, упиваясь собственным горем.

– Ты жалкая, – сказала она себе. – Ты жалкая.

Ее верный спутник Бастигал слизывал с ее лица слезы и взволнованно на нее посматривал.

Кайла взяла еще одну ложку мороженого из большого контейнера, стоящего перед ней на журнальном столике.

Ярко-желтое мороженое. Мороженое цвета мочи. Но оно было удивительно вкусным. Кайла в одиночку слопала почти килограмм.

Бастигалу мороженое тоже понравилось. Не заботясь о том, что она действительно выглядит жалко, Кайла позволила ему слизать мороженое с ее ложки.

Она всегда знала правду. Ее разочарование было абсолютно предсказуемо. В конце концов, Дэвид никогда не был ей парой. Только посмотрите, на каком автомобиле он ездит! И как он одевается! И какая у него квартира! Боже правый, у него даже в ванной комнате стоит камин!

Кайла мрачно напомнила себе, что Дэвид Блейз живет именно так, как о нем пишут в журналах. Он встречается с актрисами и управляет многомиллионной корпорацией. Кстати, в городе по-прежнему продавали журналы со статьей о нем. Она не могла не замечать журнальную обложку с его красивым лицом, даже когда неохотно выходила из дому, чтобы купить собачий корм.

Кайла безумно злилась на себя за то, что позволила себе надеяться на лучшее. Еще больше ее взбесило, что Дэвид прикинулся обычным парнем, который может покосить газон и отремонтировать дверь ее дома.

Парнем, который, несмотря на владение квартирой, стоившей кучу денег, спит на траве, оберегая свою мать.

Через десять дней после того, как Кайла уехала из его квартиры в Йорктоне, к соседнему дому подъехала машина скорой помощи. Кайла помчалась обуваться, чтобы посмотреть, что случилось с миссис Блейз, но, как только она открыла входную дверь, подъехал Дэвид.

Он приехал на другом автомобиле – блестящем, черном и очень-очень дорогом. Водитель в униформе открыл Дэвиду заднюю пассажирскую дверцу и отошел на почтительное расстояние. Дэвид прошел в дом.

Кайла отступила от окна, понимая, что машина скорой помощи приехала без сирены, а значит, вызов несрочный. Просто мать Дэвида увозят в дом престарелых.

Кайла снова осознала, до чего она и Дэвид разные.

Он приехал в дорогом костюме, с шофером, который открыл для него дверцу.

И все же, когда он вышел из дома, страдальчески глядя на свою мать, которую привязали к каталке скорой помощи, Кайле захотелось к нему подойти.

Но тут она вспомнила его жестокие слова тем утром.

«Разве не так ты однажды попала в неприятности? Разве ты не пыталась однажды кое-кого утешить? Я не хочу, чтобы ты спасала меня, Кайла. Ты мне вообще не нужна».

Поэтому она не вышла к нему навстречу, а осталась в доме и не стала наблюдать за происходящим из-за огромной занавески, надеясь, что Дэвид посмотрит в ее сторону. Вместо этого Кайла решила не смотреть на разворачивающуюся страшную трагедию по соседству, а легла на диван.

Она пролежала на нем немало времени.

Собака оказалась ее хорошим компаньоном. Лучшим компаньоном. Кайла правильно поступила, когда поклялась быть верной Бастигалу, своему дому и бизнесу.

Покупать ли ей кафе-мороженое «Молочные берега»? Что делать, если Дэвид окажется прав? Она затевает рискованное мероприятие и в самом деле опять кого-то спасает.

В дверь позвонили, и Кайла вздрогнула. Пес спрыгнул с ее коленей и залаял, как сумасшедший.

Кайла не могла подойти к двери. Она была в пижаме. Она даже не причесывалась с тех пор, как вернулась из Торонто. Сегодня она не почистила зубы. И возможно, вчера тоже. Верх пижамы был заляпан желтыми пятнами от мороженого.

И тут до нее дошло.

Это он. Это Дэвид. Его мать устроилась в доме престарелых. А он вышел из этого ужасного кризиса с новым пониманием того, что на самом деле для него важно. Он пришел, чтобы сказать, как он ошибался. Он пришел, чтобы упасть перед Кайлой на колени, просить у нее прощения и, возможно, предложить стать его женой.

С безумно колотящимся сердцем Кайла обдумывала эту возможность. Она слезла с дивана и осторожно пробралась к окну гостиной, убрав от лица пряди волос.

Стоял яркий летний день, и солнечные лучи больно ударили Кайлу по глазам. От ее дома отъезжал курьерский фургон.

Итак, вероятно, она ошиблась, поэтому не услышит признаний в вечной любви.

Кайла распахнула дверь и посмотрела на письмо в пластиковом конверте. В графе обратного адреса было указано: «Блейз энтерпрайзиз».

Подняв письмо, она прижала его к груди и, пританцовывая, отправилась на кухню. Из ящика для столовых приборов она достала нож для масла и разрезала конверт.

Она достала толстую пачку бумаг и нахмурилась. Не слишком ли пространные извинения и признания в любви прислал ей Дэвид?

Перед ней был финансовый и бизнес-отчет по перспективной прибыли кафе-мороженого «Молочные берега».

Сожаление Кайлы тут же сменилось яростью. Не читая отчета, она выбросила его в мусорное ведро.

Отчет приземлился на пустые контейнеры из-под мороженого.

Секунду посмотрев на отчет, она смачно выругалась – во второй раз в жизни.

А потом Кайла пошла в спальню и сняла испачканную пижаму. Посмотрев на пятна на пижаме, она подумала, что ее лучше выбросить вслед за финансовым отчетом.

Она приняла душ, слегка накрасилась и надела любимую белую юбку и большую белую шляпу, в которой совсем недавно чувствовала себя независимой, беззаботной и утонченной. Она поцеловала Бастигала на прощание, зная, что ей будет трудно снова усадить его в корзину, чтобы взять с собой, вышла из дому и выкатила из сарая велосипед.

Она поехала в центр города.

Кайла чувствовала, как в ее душе возрождается любовь к Блоссом-Вели. Августовское солнце было уже не таким жарким. Листья на деревьях скоро пожелтеют, а потом опадут, в городе станет меньше народу.

Поставив велосипед у стойки кафе-мороженого «Молочные берега», Кайла пристально посмотрела на здание. Навес был старым, а петунии в горшках начинали засыхать.

Тем не менее Кайлу это не смутило. В конце концов, в здании придется сделать только косметический ремонт. Глубоко вздохнув, она расправила плечи и открыла дверь.

Легкая дверь скрипнула, и колокольчик над ней приглушенно звякнул. Кайла вошла внутрь. В кафе было темнее и прохладнее, чем на улице.

В помещении хорошо пахло. За прилавком стояла невысокая старушка, которая лучезарно ей улыбнулась. Она напомнила Кайле ее обожаемую бабушку.

В кафе было не так людно, как обычно бывает в заведениях летом. Кайла была уверена, что об этом сказано в отчете.

Но одного в финансовом отчете точно не было. За одним из круглых столов, на стульях из кованого железа с изогнутыми спинками и круглыми красными виниловыми сиденьями, располагалась молодая семья из трех человек. Ребенок в детском кресле весь перепачкался шоколадным мороженым. Родители смеялись над ним, пока он требовал новую порцию мороженого.

В кабинке в углу, друг напротив друга, сидели парень и девушка. Они переплели пальцы рук. Они были такими молоденькими, вероятно, им было по пятнадцать лет. На столе между ними в толстостенном стеклянном бокале стоял молочный коктейль, который они по очереди пили через соломинку.

Кайла узнала школьного учителя, мистера Бастигала. Он давно вышел на пенсию, а сейчас попивал кофе и с тоской смотрел в окно. Он по-прежнему выглядел как вылитый Альберт Эйнштейн. Поговаривали, что его жена умерла в прошлом году, поэтому он такой растерянный. Он взглянул на Кайлу, но не узнал ее. Если бы она знала, что время от времени будет встречаться со школьным учителем, то не назвала бы в честь него своего пса.

Все сразу – запахи, звуки и посетители кафе – заставило Кайлу приободриться. Никакой финансовый отчет в мире не поборет интуитивного ощущения, что ты поступаешь правильно.

Кайла подошла к прилавку. Женщина улыбнулась ей, как давно потерянной родственнице, которая наконец-то вернулась домой.

– Я хотела бы поговорить о покупке кафе, – решительно сказала Кайла.

Глава 18

Никогда прежде Дэвид Блейз не предполагал, что человеческое существо может чувствовать себя так паршиво.

Он почти не спал. И почти ничего не ел. Его грызло чувство вины. Он обвинял себя не за то решение, которое принял по поводу своей матери. Ее пребывание в доме престарелых было абсолютно необходимо для ее здоровья и благополучия. Фактически ему не пришлось принимать решение, куда ее отправить. У него просто не осталось иного выхода.

Теперь, когда его мать жила в доме престарелых, Дэвид задавался вопросом, почему он так долго не решался ее туда отправить. Там ей действительно оказывали квалифицированную помощь. Она в безопасности. И она довольно счастлива. Кроме того, теперь она находится ближе к Дэвиду. Он может заезжать каждый день и проводить с ней несколько минут.

Иногда они вместе рассматривали памятную коробку, и Дэвид испытывал большое облегчение, видя, как его мать нежно поглаживает лепестки засушенного букета, словно вспоминая памятную дату.

Он положил в коробку старый наконечник от садового шланга, из которого она заливала каток, и еще старую фотографию, на которой он и Кевин стоят на катке, глядя в камеру. Это фото, на котором они с притворной суровостью опираются на палки, было любимой вещицей его матери.

Она прикасалась к лицу юного Дэвида на снимке и с нежностью говорила:

– Это мой сын.

В какие-то дни она помнила его имя, в какие-то не помнила. Но она не понимала, что мальчик на фото и мужчина, сидящий сейчас с ней рядом, – один и тот же человек. И все же, глядя в ее лицо, Дэвид был убежден, что мать вспомнила самое важное о том катке.

Она помнила, с какой любовью его заливала.

И мальчики, которые проводили время на том катке, знали, что он залит для них с любовью, хотя им об этом никогда не говорили. Дэвид и Кевин любили друг друга, как братья, хотя тоже ни разу об этом не сказали.

Когда мать прикасалась к старой фотографии, Дэвид чувствовал, что она помнит о тех событиях самое главное. То, что важнее всего. Она помнит о любви.

Дэвид считал себя виноватым в том, что прогнал Кайлу, заставив ее поверить, будто она виновата в их расставании.

Он безумно сожалел об этом. Чувство вины мучило его постоянно.

Дэвид поступил неправильно. Он строил свою жизнь и карьеру на честности, вот отчего ложь, сказанная им Кайле, не давала ему покоя.

Он повел себя так, будто ему на нее наплевать. Хотя он действовал ради ее блага, он никак не мог примириться со своим поступком. Он понимал, что должен все исправить.

Вошла его помощница Джейн.

– Как ваша мама сегодня? – спросила она.

Дэвид знал, что она замечает, как он изменился. Он похудел, под его глазами залегли темные круги. За последние несколько недель он рявкал на свою помощницу чаще, чем за долгие годы совместной работы.

Она решила, будто он нервничает из-за того, что отправил свою мать в дом престарелых, и Дэвид не стал ее переубеждать. Ему казалось, он не выдержит, если еще одна женщина начнет его жалеть и спасать.

– Что нового? – произнес он, не отвечая на вопрос о своей матери.

– Вот это только что доставил курьер. Я знаю, вы его ждали.

Дэвид посмотрел на протянутый ему запечатанный конверт. В графе «обратный адрес» значилось: «Независимая лаборатория «Биллингс и Мортон». На получение информации из этой лаборатории уходят недели и даже месяцы. Хотя Дэвид редко использовал свою власть или богатство, чтобы обойти бюрократическую систему, на этот раз он сделал исключение.

– Спасибо, – сказал он, откладывая конверт в сторону.

Джейн собиралась уйти, а затем внезапно обернулась:

– О, еще кое-что. Вы помните, как просили меня подготовить финансовый отчет по кафе-мороженому?

Он кивнул, надеясь, что она не заметила его внезапного напряжения.

– Это кафе – наихудший вариант для инвестиций, – сказала она.

На этот раз Дэвид не кивнул, а затаил дыхание.

– Кто-то его купил, – произнесла Джейн, слегка насмешливо хихикая. – Представляете?

Дэвид вполне мог такое представить.

– Погодите минутку, – сказала она, – и я назову вам имя покупателя.

– Не надо, – ответил Дэвид. – Я уже знаю его. Подождав, пока Джейн закроет за собой дверь, он погрузился в размышления о Кайле Макинтош-Джеффри, которая нередко становилась причиной его неудач.

К сожалению, он всегда считал себя чересчур самоуверенным человеком. Он всегда был убежден, что поступает правильно. В прошлом он уступил Кайлу Кевину, думая, что поступает, как обязан поступить лучший друг. А оказалось, что Кевин нагло ему врал.

Кевин пригласил Кайлу на выпускной бал после того, как она целовалась с Дэвидом. Вероятно, кто-то из ребят, которые были неподалеку тем вечером, рассказал Кевину о том, что произошло между Дэвидом и Кайлой. И Кевин, либо желая конкурировать с Дэвидом, либо желая что-то ему доказать, решил увести у него девушку.

Наверняка Кевин хотел просто позабавиться, но потом Кайла забеременела.

Тем не менее в прошлом Дэвид никогда не думал о Кевине со злобой. Он относился к нему с тихой снисходительностью, прощая ему недостатки.

Когда-то он думал, что привязанность к Кевину сделала его циничным. Теперь Дэвид понимал, что благодаря ей он приобрел много хорошего.

Он надеялся, что приятные воспоминания о прошлом помогут ему поступить правильно сейчас. Открыв конверт, он, вероятно, убедится, что поступил верно во имя любви. Дэвид потянулся за конвертом, повертел его в руках, но не смог заставить себя вскрыть.

Настало время все исправить. Пора положить конец лжи. В его жизни больше не должно быть обмана.

Внезапно ему в голову пришла непрошеная мысль: «Может быть, пора позволить кому-нибудь войти в мой мир? Возможно, у меня будет меньше шансов совершить ошибку, если я буду принимать решение не один и на основании множества фактов?»

Эта мысль привела Дэвида в замешательство. Он всегда принимал окончательное решение в одиночку.

Но внезапно он почувствовал облегчение, просто представив, что будет принимать решение вместе с другим человеком.

– Бастигал, ради бога, не подходи близко к краске!

Кайла спустилась с лестницы, поймала Бастигала и стерла кремово-белую краску с его хвоста, который он окунул в невысокое ведро. Накрыв ведро крышкой, она поднялась по лестнице, держа кисть в руке.

Сидя на лестнице, она огляделась.

По правде говоря, было бы логичнее сначала покрасить стены в доме. Но Кайла решила начать ремонт в кафе-мороженом «Молочные берега». Кафе работало до конца сентября. Она узнала все, что ей требовалось, у бывших владельцев и предложила им попробовать образцы приготовленного ею мороженого. Они были в восторге.

Потом Кайла закрыла кафе, чтобы привести в порядок зал и завезти новое оборудование, а также составить совершенно новое меню. Открытие кафе было запланировано на октябрь.

Кайла почти слышала, как циничный голос вопрошает: «Да кто приедет в Блоссом-Вели в октябре?» Этот голос звучал в ее мозгу каждый раз, когда она думала о Дэвиде, что происходило довольно часто.

По всему городу продавали новый выпуск журнала «Лейксайд лайф», уже без фото Дэвида на обложке, но Кайла все равно не могла его забыть, как ни старалась.

Ей казалось, даже городские улицы хранят воспоминания об их юности, когда они еще были вместе.

Она не могла смотреть в окно своего дома, выходящее на задний двор, не представляя, как Дэвид лежит, растянувшись на спине на лужайке у дома своей матери. Открывая окно, которое больше не скрипело, она снова думала о Дэвиде. Закрывая входную дверь на защелку, Кайла опять вспоминала, как темноволосая голова Дэвида склонялась над защелкой, пока он ее устанавливал, сосредоточенно зажав язык между зубами. Ей не удавалось завести газонокосилку, и она в который раз вспоминала Дэвида.

По некоторым улицам она вообще старалась не ходить. Например, по Пичтри-Лейн, где они лежали на траве после погони за кроликом, которого приняли за Бастигала, и она перечисляла звезды в созвездии Орион.

Даже в самый жаркий день Кайла не купалась в озере из-за болезненных воспоминаний о том, как она и Дэвид плавали в нем полностью одетыми.

Когда Кайла не красила стены и не отрывала старый линолеум с пола в приобретенном кафе, она старалась найти себе другое занятие, чтобы не думать и не начинать себя жалеть.

Она экспериментировала со всевозможными способами приготовления мороженого: с лепестками роз, настурцией, темным пивом.

Колокольчик над дверью звякнул. И Кайла поняла, что забыла ее запереть. Даже сейчас она подумала о Дэвиде, который разозлился бы на нее за беспечное отношение к своей безопасности.

– Извините, – произнесла она, сидя на лестнице, – но мы не работаем.

Бастигал приглушенно зарычал, как делал только тогда, когда Кайла и Дэвид слишком сильно прижимались друг к другу.

Повернувшись, она испытала шок. Ее пальцы онемели, и она чуть не выронила контейнер с краской. Стараясь сохранить самообладание, Кайла покачнулась и полетела с лестницы.

Дэвид оказался рядом с ней в мгновение ока. Легко обхватив Кайлу за талию, он поставил ее на пол.

Пес пришел в ярость, как только Дэвид коснулся Кайлы, и с лаем начал наматывать вокруг них круги.

– Я испачкала краской твой красивый костюм. Извини. – Она отошла от Дэвида, стараясь на него не пялиться, как уставший и измученный жаждой путник на прохладную воду. – Дэвид? – сказала она и услышала мягкость в своем голосе.

Однажды она была мягкой с Дэвидом, и он воспользовался этим, чтобы причинить ей боль. Не забывая об этом, она одернула себя, поставила краску на пол и скрестила руки на груди.

Кайла старалась не тревожиться оттого, что Дэвид так плохо выглядит. Неужели он заболел? Похоже, он похудел на несколько килограммов, под его глазами залегли темные круги, а на щеках и подбородке виднелась щетина. Его волосы отросли сзади и касались воротника белой рубашки, вьющиеся прядки он заправил за уши.

Кайла поняла, что сейчас выглядит не слишком привлекательно. Она очень сожалела, что стоит перед Дэвидом в комбинезоне маляра, в котором похожа на снеговика.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, боясь надеяться на лучшее и стараясь успокоить взволнованно бьющееся сердце.

– Ты заплатила полную стоимость, Кайла? Ты с ума сошла? Ты могла бы подождать с покупкой до весны, когда начался бы твой не очень выгодный сезон продаж.

Она должна была догадаться, что он приехал к ней из-за покупки кафе! Его взбесило ее неправильное бизнес-решение, а она-то надеялась, что он приехал сюда из-за нее!

Кайла сдержала разочарование.

– Откуда ты знаешь, что я заплатила полную стоимость? Ты шпионил за мной?

Она не позволит Дэвиду догадаться, как радостно бьется ее сердце от осознания того, что он следил за ней. Кайла отчаянно хотела спросить его, как поживает его мать и как справляется он сам, но вдруг вспомнила его последние слова перед расставанием.

Дэвид прав. Заботливость Кайлы всегда доставляла ей неприятности. Пытаясь кому-то помочь, она создавала себе проблемы.

– С тебя должны были запросить меньшую сумму, потому что ты покупала кафе в конце сезона, – произнес он. – Ты думаешь, люди будут покупать мороженое на День благодарения? Даже если случится чудо, и они будут его покупать, ты успеешь открыть кафе к этому времени.

– Я успею, – упрямо сказал она. – Я специально приготовлю на День благодарения два вида мороженого: тыквенное и клюквенное.

– Впечатляет, – язвительно заметил он.

– Меня не волнует твое мнение, – солгала Кайла. Дэвид вздрогнул, и ей захотелось забрать свои слова обратно. Но она продолжала стоять и ждать, когда он скажет, зачем приехал.

Глубоко вздохнув, Дэвид засунул руки в карманы и уставился на свои очень дорогие ботинки.

Осмелев, Бастигал понюхал его ботинки и отступил, рыча. Ему удалось оставить на ботинке Дэвида пятно белой краски.

– Я понимаю, – произнес Дэвид, – что тебе наплевать, как я живу. Я тебя обидел.

– Ерунда, – быстро сказала она.

Он продолжал говорить, словно не слышал ее ответа:

– Во время нашей последней встречи я вел себя как придурок, Кайла.

– Да, вне сомнения.

– Ты не будешь ко мне снисходительнее, не так ли?

– Нет. Не буду.

– Я нарочно хотел сделать тебе больно, – медленно произнес Дэвид. – Я хотел, чтобы ты уехала.

– Ну, я и уехала. У меня была крайне неприятная поездка на автобусе до Блоссом-Вели.

– Я предлагал вызвать машину.

– Но я поехала на автобусе. Всю дорогу я придумывала сорта мороженого, – солгала она. А потом, словно убеждая Дэвида, что не лжет, прибавила: – Банановое мороженое с перцем, грушевое с корицей, с французским шампанским, с китайской лапшой.

Кайла никогда не размышляла о подобных сортах мороженого. Она только сейчас их придумала. Внезапно она запаниковала, понимая, что не должна позволять ему догадаться, как она на самом деле себя чувствовала во время той автобусной поездки.

«Я нарочно хотел сделать тебе больно. Я хотел, чтобы ты уехала».

– Я не мог оставить все, как есть, – сказал Дэвид. – Кайла, я не могу позволить тебе думать, что ты виновата в нашем расставании. Я поступил так не потому, что ты мне безразлична или не нужна.

Ее сердце замерло. Что он говорит? Она ему небезразлична? Она ему нужна?

Кайла вгляделась в его исхудавшее лицо и внезапно все поняла.

Она не просто небезразлична Дэвиду Блейзу. Он любит ее.

Глава 19

– Кайла? – прошептал Дэвид. – В моей семье были проблемы со здоровьем. Я не хочу, чтобы они передались моим детям по наследству.

Кайла вспомнила, как Дэвид потребовал, чтобы она ему не сочувствовала, но знала, что у него плохая генетика. Хотя он сказал об этом непринужденно, его взгляд был мрачным. Это был тот день, когда они шли домой после купания в озере, а молодой полицейский напомнил Дэвиду отца. И он рассказал Кайле, как умер его отец.

– Ты считаешь, что умрешь от сердечного приступа. Как твой отец, – тихо произнесла она. Ее голос дрогнул, когда она поняла наконец, зачем Дэвид к ней приехал.

– Сердечный приступ может показаться милостью судьбы по сравнению с остальным, – сказал он.

– О чем ты говоришь?

– Я говорю о генетической предрасположенности, – тихо ответил Дэвид. – О болезни моей матери. За предрасположенность к такому заболеванию отвечает ген Е.

Он вытащил из кармана конверт и протянул его Кайле. Она взяла конверт, ничего не понимая. Она посмотрела на него и прочла адрес отправителя «Биллингс и Мортон». Кайла по-прежнему ничего не понимала.

– Это из лаборатории, – сказал Дэвид. – Там делают независимый генетический анализ.

– О боже! – воскликнула она. – И этот человек обвиняет меня в том, что я бросаю деньги на ветер. Сколько же ты заплатил?

– Не важно!

– Бьюсь об заклад, ты потратил столько же, сколько я на новый пол в доме, – сказала Кайла.

– Ты, видимо, не до конца понимаешь, Кайла. Это очень серьезный вопрос, – сухо ответил он. – Мне сделали анализ. Открой конверт, и мы все узнаем.

– Узнаем о чем?

– Можно мне рисковать или нет, – приглушенно сказал он.

Кайла уставилась на него, а потом рассмеялась. Видя его удивление, она произнесла:

– До чего же ты глупый, Дэвид!

Он выглядел ошеломленным. Ну, очевидно, главу одной из самых успешных инвестиционных компаний в Канаде никогда не называли глупцом.

Рассердившись, Дэвид скрестил руки на груди.

И тут Кайла задалась вопросом, кто из них двоих по-настоящему глуп. Она должна была давным-давно обо всем догадаться. Ей следовало понять, что терзает Дэвида, когда он ложился спать на лужайке заднего двора у дома своей матери, охраняя дверь. Он защищал все, что любил.

А как он поступал, если кого-то не мог защитить? Когда был не в состоянии контролировать ситуацию? Тогда он уходил в тень и терзался от своего бессилия.

Теперь Кайла совершенно иначе понимала, почему Дэвид не возобновил дружеские отношения с Кевином после того, как она вышла за него замуж. Скорее всего, Кевин вообще ни при чем. Дэвид поступил так из-за любви к Кайле. И ему не удалось бы скрыть свои чувства к ней, особенно если бы он увидел, что она несчастна в браке и нуждается в его защите.

Их любовь так долго была под запретом, но отныне они вольны свободно любить друг друга.

Кайла чувствовала, как ее переполняет любовь к Дэвиду. Ей казалось, что в ее душе наступает весна и комната наполняется радостным светом.

Ей казалось, что любовь к нему сейчас вырвется из ее груди и заполнит весь мир.

Посмотрев на конверт, Кайла, не открывая его, разорвала в клочья.

– Что ты делаешь?! – воскликнул Дэвид.

– Нет, – твердо сказала она, подбрасывая клочки бумаги в воздух и наблюдая, как они приземляются на пол. – Мы притворимся, что открыли его. И мы притворимся, что результаты анализа положительные.

– Положительные? – Дэвид смутился.

– Да. – Кайла решительно кивнула и подошла к нему. Она протянула руку и провела ладонью по его заросшей щетиной щеке. – Мы притворимся, что у тебя наследственная предрасположенность к заболеванию. И мы сделаем вид, что ты пошел к врачу, и он сказал тебе, что у тебя больное сердце. Мы притворимся, что ты можешь умереть в любой момент.

Он смотрел на нее, будучи сбитым с толку и раздосадованным.

И все же Кайла увидела надежду в его глазах и уверенность, которая росла с каждой секундой.

– И пока мы так притворяемся, – сказала Кайла, – мы будем думать, что я сходила к человеку, умеющему предсказывать будущее. Кто славится своими предсказаниями и никогда не ошибается. Цыганка с платком на голове, ярко накрашенная, в огромных, как блюдца, серьгах, которая смотрит в хрустальный шар…

– Как ты можешь сравнивать официальную медицинскую лабораторию «Биллингс и Мортон» с гадалкой!

– Я могу, – продолжала она, ничуть не смущаясь, что он ее прервал. – Мы будем верить, будто цыганка нагадала мне, что я попаду под машину и мгновенно умру.

– Перестань, – сказал он.

– Нет, это ты перестань.

Дэвид казался ошарашенным. Действительно, будучи главой крупной компании, Дэвид Блейз слишком привык, что его беспрекословно слушают, даже если он не прав.

– Разве ты не понимаешь? – спросила Кайла, неожиданно посерьезнев. – Как ты не поймешь, Дэвид? Мы будем жить так, как если бы результаты анализа оказались положительными. Каждый день мы будем проживать так, словно один из нас может мгновенно умереть в любую секунду. Или просто исчезнуть без предупреждения с лица земли. Или измениться до неузнаваемости. И мы с тобой будем наслаждаться отпущенным нам временем. Мы станем радоваться возможности быть вместе, словно сегодняшний день и вот это самое мгновение последние в нашей жизни. Как будто все может неожиданно измениться. Мы с тобой станем жить именно так, Дэвид. – Она встала на цыпочки и поцеловала его в губы.

Мгновение он держался настороженно, словно ей сопротивляясь.

А потом Дэвид сдался. Простонав, он поцеловал Кайлу в ответ. Запустив пальцы в ее волосы, он так крепко прижал ее к себе, что между ними не проскочила бы даже тонкая струйка воздуха, не говоря уж о разгневанной собаке.

Бастигал отчаянно наматывал вокруг них круги, истерично лая.

– Бастигал? – позвал его Дэвид, на секунду прерывая поцелуй. – Заткнись и смирись.

Пес замолчал, потом резко сел и взволнованно на них уставился. А затем он осторожно взмахнул хвостом. Вскоре Бастигал радостно колотил хвостом по полу.

Пес словно догадался, что его хозяйка рядом с Дэвидом будет по-настоящему счастлива, и поэтому он может успокоиться.

Дэвид отказался от последней попытки контролировать ситуацию и позволил Кайле любить его. Он наслаждался тем, что она ему давала.

Кайла его любит. Она любит его всей душой, без остатка, и Дэвид с удивлением понимал, что ему необходима ее любовь.

Они с Кайлой по-разному смотрели на жизнь.

Он прагматичен, она капризна. Он старается действовать разумно, она – импульсивно. Он живет рассудком, а она – эмоциями.

Нельзя сказать, что она жила неправильно. И он не жил неправильно. Но каждый из них дополнял друг друга. Они нужны друг другу, чтобы обрести душевное равновесие.

И Дэвид знал, что, возможно, он нуждается в Кайле намного больше, чем она нуждается в нем. Он жил в одиночестве слишком долго, теряя близких людей: сначала отца, потом Кевина, теперь мать.

Кайла тоже страдала. Но она оказалась единственной, кому хватило смелости рискнуть и любить снова. Она была готова к любым обстоятельствам: к шторму и радуге, слезам и смеху.

Дэвид осознал, что только Кайла сумеет показать ему настоящую любовь. Целуя Кайлу в ответ, он чувствовал себя так, будто поцелуем подтверждает сделку.

Рядом с Кайлой он заживет так, как всегда мечтал жить, но боялся надеяться. У него будет жизнь, в которой присутствуют не только огромная квартира, парк автомобилей и успешный бизнес. У него будет новое, совсем иное, насыщенное существование. Жизнь, наполненная любовью, нежностью и смыслом.

И вот Дэвид начал ухаживать за девушкой, которую всегда любил. Он опекал ее так, будто она может исчезнуть в любую секунду или исчезнет он сам. Оба старались наполнить отведенное им время радостью и счастьем.

Вскоре Дэвид понял, что не имеет значения, чем они занимаются. Прыгают ли они на кучу разноцветных листьев клена, которые сгребли во дворе ее дома в Блоссом-Вели, или посещают светскую вечеринку с аукционом предметов искусства в Нью-Йорке.

Не важно, бросают ли они друг в друга снежки после того, как выпал первый снег, или готовят благотворительный рождественский бал, который ежегодно устраивает «Блейз энтерпрайзиз». Не имеет значения, пьют ли они вино в тишине его квартиры, наблюдая за новогодними фейерверками над городом, или сидят с его матерью, наслаждаясь тем, как та радуется CD-диску, выбранному для нее Кайлой.

Не важно, покупают ли они круассаны в пекарне после того, как Дэвид убедил Кайлу, что они должны ехать в Париж весной, или наблюдают за установкой новой мороженицы в кафе-мороженом «Молочные берега» перед его открытием.

Не имеет значения, замечает ли Дэвид, с каким благоговением Кайла впервые смотрит на Лувр, или они гребут на каноэ по озеру, стараясь удержать Бастигала, который норовит прыгнуть в воду и погнаться за плавающими рядом с каноэ утками.

Не важно, спит ли Кайла, положив голову на плечо Дэвида в зале ожидания аэропорта после того, как их полет откладывается из-за тумана, или он смазывает детали старой газонокосилки, чтобы она поработала еще один сезон. Купить новую газонокосилку Кайла ему не позволяет. Она утверждает, что старая газонокосилка навсегда останется в ее памяти.

И, по правде говоря, у них в памяти останется очень много добрых и приятных воспоминаний.

Весна сменилась летом, и Дэвид вспомнил, как ровно год назад увидел Кайлу на Мейн-стрит в Блоссом-Вели. Она ехала на велосипеде, а потом упала, когда ее ужалила пчела.

Дэвид заказал для Кайлы кольцо, и по его просьбе кольцо упаковали в специальный футляр желто-черного цвета в форме пчелы.

Для кольца он выбрал идеально чистый блестящий белый алмаз. Он посоветовался с ювелиром по поводу оправы, желая, чтобы кольцо отражало индивидуальность Кайлы и было одновременно красивым, легким и простым.

В день годовщины их встречи Кайла занималась посетителями своего кафе-мороженого. На самом деле люди приезжали из Торонто, чтобы попробовать мороженое с поистине сумасшедшими вкусами, вроде халапеньо. Дэвид вызвал команду дизайнеров, и они преобразили задний двор у ее дома.

Тысячи белых гирлянд развесили на деревьях и кустарниках. В центре двора на лужайке соорудили шатер с полупрозрачными стенками, внутри которого был накрыт стол, установленный на ковре. Стол застелили белоснежной скатертью и накрыли к ужину для двоих.

Каждая свободная поверхность внутри шатра была украшена свечами или цветами.

Шеф-повар готовил восхитительный ужин на кухне Кайлы. Был приглашен официант в элегантном фраке и белых перчатках. В углу двора расположился струнный квартет.

Дэвиду даже удалось нацепить на Бастигала смокинг, который соответствовал его собственному, вплоть до изящного розового галстука-бабочки. Футляр с кольцом Дэвид прикрепил к смокингу на спине Бастигала, а потом закрыл пса в доме.

И тут события стали развиваться неправильно.

А может, и правильно, в зависимости от того, какие воспоминания захотят сохранить Кайла и Дэвид.

Все шло замечательно. Ужин был изысканным, а музыка прекрасной. Летний ночной воздух был наполнен теплотой и ароматами.

Кайла была великолепна, сидя напротив Дэвида в белой униформе кафе-мороженого. Она смеялась и плакала, а потом снова смеялась.

Однажды Дэвид считал себя прагматиком, а Кайлу – романтиком, верящим в чудеса.

Но разве сейчас не происходит чудо? Он и Кайла когда-то получили возможность любить друг друга, но обстоятельства лишили их такого шанса.

Теперь они снова вместе – судьба преподнесла им редчайший и красивейший подарок.

– За второй шанс! – сказал Дэвид, поднимая длинный и узкий бокал с шампанским.

Второй шанс, который стал еще лучше оттого, что жизнь сделала их обоих сильнее. Они подготовились к тому, что потребует от них зрелая любовь.

По знаку Дэвида, когда они закончили ужинать, но им еще не подали десерт, и Дэвид изнывал от желания поскорее сделать Кайле предложение, официант как бы случайно подошел к заднему крыльцу и выпустил Бастигала из дома.

Дэвид предполагал, что пес, который весь день не видел хозяйку, сразу помчится к Кайле и доставит ей кольцо.

Однако в тот момент, когда пес возбужденно мчался через двор, чтобы поприветствовать Кайлу, шеф-повар подавал десерт.

Увидев незнакомца, Бастигал остановился. Затем он зажал хвост между ног и испуганно побежал к забору. Он пролез под воротами и исчез.

Казалось, все в ошеломлении молчали целую минуту.

Потом Дэвид вскочил и погнался за Бастигалом. Кайла рванула за ним следом. Шеф-повар хмуро уставился им вслед.

Прошло несколько часов, прежде чем они наконец-то догнали маленького пса, осмотрев почти все дворы и переулки Блоссом-Вели.

Кайла восхитилась смокингом Бастигала. Дэвид достал кольцо, и она рассмеялась при виде коробочки в виде пчелы. Кайла посерьезнела только после того, как Дэвид встал перед ней на колено.

На ее глаза навернулись слезы. Она прижала Бастигала к груди и расплакалась то ли от радости, то ли от грусти.

– Ты выйдешь за меня замуж? – спросил Дэвид. Кайла посмотрела на него с таким выражением лица, что любой мужчина на его месте поверил бы в прекрасное будущее.

Она не успела ответить согласием, потому что их осветил прожектор.

– Ага, – сказал за спиной Дэвида полицейский. – Мне следовало догадаться, кто это.

Кайла расхохоталась. Это был смех смелой и счастливой женщины, которая любит и любима.

Глаза Кайлы сияли от радости. Казалось, свет ее глаз освещает все вокруг.

Эпилог

Когда-то Дэвид Блейз считал себя самым амбициозным человеком. Разве он догадывался, что в его жизни произойдет такое событие, после которого он будет сильнее любить Кайлу? Оказалось, что он практически ничего не знал о том, какой непредсказуемо-прекрасной может быть любовь.

Теперь он понимает, как мало знал о жизни.

В тот момент, когда он и Кайла стояли на пляже Карибского бассейна, она в белой юбке, полосатой футболке и шляпе, как в тот день, когда он увидел ее едущей на велосипеде, Дэвид решил, что большей любви к Кайле он испытать уже не сможет.

Но потом, когда она согласилась выйти за него замуж, его любовь к ней усилилась до такой степени, что он побоялся, как бы его сердце не лопнуло от восторга. И он снова подумал, что большей любви между ними уже не будет.

Когда доктор усадил Кайлу и Дэвида у себя в кабинете и, едва заметно улыбаясь, поздравил их, Дэвид понял, что его отношения с Кайлой выходят на совершенно иной уровень. И в очередной раз он подумал, что уже не будет счастливее, чем сейчас.

Но он опять ошибся. Любовь Дэвида к жене стала намного сильнее, когда он увидел ультразвуковое изображение их будущего ребенка.

А потом любовь снова его ослепила, когда однажды ночью у Кайлы начались схватки, и он делал все возможное, чтобы облегчить ее боль. И вот наконец он взял на руки свою дочь – сморщенную, громкоголосую, с прилипшими к голове волосами.

И теперь Кайла набирает на двери простой код – один-два-три, – и они проходят по коридору в комнату его матери.

Мать Дэвида сидела в кресле. Когда они вошли, она безучастно на них посмотрела, но при виде ребенка выражение лица миссис Блейз смягчилось.

Она нетерпеливо посмотрела на сверток, который держал Дэвид, и протянула к нему руки.

Дэвид взглянул на Кайлу, молчаливо спрашивая, можно ли передать дочь бабушке. Ведь она живет в собственной реальности. Можно ли доверить такой бедняге с запутанным сознанием хрупкого ребенка, которому всего неделя от роду?

Но Кайла кивнула, ничуть не сомневаясь.

Дэвид передал ребенка своей матери, готовый забрать его в любой момент, если что-то пойдет не так.

Но он успокоился, когда увидел, что его мать ведет себя адекватно.

Он подумал, что нынешний момент тоже запомнит на всю оставшуюся жизнь. Сохранив материнский инстинкт, миссис Блейз аккуратно взяла ребенка на руки, одной рукой поддерживая его под головку, а другой прижимая маленькое тельце.

Дэвид никогда не забудет лицо своей матери, когда она посмотрела на свою внучку. Казалось, забылись все трудности и сложности. Существует только настоящее, приятное и радостное.

– Ее зовут Полли, – мягко сказал Дэвид.

– Но так зовут меня, – удивленно ответила его мать.

– Верно, – тихо ответил он. – Тебя тоже так зовут. Две Полли серьезно посмотрели друг на друга.

Малышка сморщилась, широко раскрыла глаза, тихонько загукала и моргнула, а потом, немного поерзав, высунула маленькие кулачки из-под бледно-розового одеяла и стала им размахивать.

И на лице матери Дэвида появилось радостное выражение, которое он видел каждое рождественское утро, и во время каждого фейерверка, который они смотрели с ней вместе, и в тот день, когда он принес домой щенка. Он вспоминал своего отца и их дружную, прекрасную семью. Он вспоминал лучшего друга, который стал ему почти братом.

Свет в лице его матери отражал радость и слезы, печаль и смех.

Кайла коснулась его руки. Он посмотрел на нее сверху вниз и увидел, что она довольно улыбается.

Из всех даров, которые она ему преподнесла, самым главным была нежность. И вот в чем его самая большая ошибка: однажды он убедил себя в том, что не может создать с ней семью, потому что защищает ее от своей плохой генетики.

Теперь он понимает, что в первую очередь хотел защитить не Кайлу, а себя самого. Потому что человек, любящий всем сердцем, должен быть готов к большой потере.

Даже к невыносимой потере.

И когда Дэвид решил рискнуть и позволил себе любить, любовь не опалила и не испугала его, а каждый день наполняла его душу радостью и верой.

Отныне он по-настоящему верит, что добро всегда победит зло, а в памяти останется намного больше хороших моментов, чем плохих.

И в конце концов, как считал Дэвид, когда уже ничего не будет, даже воспоминаний, останется только одно – вечная любовь.

В любом случае можно верить, что любовь – бесконечная, безусловная и восхитительная – останется с вами навсегда.

Content

Кара Колтер
Девушка из прошлого

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог